Марина Снежная

Слеза Принцессы фей

Глава 1

– Живи! – звонкий мелодичный голос вспышкой молнии разорвал голову.

Первое, что я услышала в жизни и что вообще научилась осознавать. А потом ощутила тепло, будто ласкающее меня. И в голову струями воды хлынули картинки и образы, позволяющие узнать, как устроен этот мир и собственное тело. До этого откуда-то твердо знала, что тела у меня не было. Теперь же ощущала томительную негу, разливающуюся внутри, могла чувствовать и дышать. И едва сделала первый вздох, как мириады запахов разом хлынули в трепещущие ноздри. И непонятно как, но я знала, кому или чему тот или иной принадлежит. Множество благоухающих цветов, аромат свежей травы и терпкость листьев на деревьях. В лицо дохнуло прохладой – и я раскинула руки, пытаясь ухватить то, что осязать невозможно – ветер.

Вслед за ним, будто разом прорвав заслон, хлынули звуки. Журчание воды, шелест травы, стрекот насекомых и птичьи трели. Последним обрела возможность видеть, и едва разлепила сомкнутые веки, чуть не задохнулась от восторга. Вбирая в себя сотни оттенков: зеленых, желтых, красных, белых, голубых, я в упоении кружилась на цветущей поляне, где в отдалении виднелась змейка реки.

А в следующую секунду за спиной затрепетали полупрозрачные крылышки, и я взлетела. В первое время, не зная, как управлять обретенной способностью, просто висела в воздухе. А потом мягко направила тело в сторону, и крылья послушно понесли туда.

Упоительное, удивительное ощущение! Все мое естество было наполнено благодарностью к той, что сотворила меня, дала возможность чувствовать и осознавать себя. Природе-матери!,

Не знаю, сколько я так упивалась полетом, порхая над цветущим лугом. Блаженное полуреальное состояние прервал восхищенный мужской голос:

– Как же она прекрасна!

– Удивительное существо, – откликнулся женский: ласковый и задумчивый. – Природа-мать в этот раз превзошла саму себя.

Не удержав равновесия, я камнем упала вниз. И хоть знала, что даже если бы стукнулась оземь, это не могло навредить моему телу, с облегчением ощутила, как подхватывают сильные руки.

Подняв глаза, увидела над собой лицо мужчины – прекрасное, с глазами цвета неба и светлыми длинными волосами, окаймляющими его. Несколько секунд просто любовалась им, как еще недавно всем этим прекрасным миром, в котором только что родилась. Но к этому не примешивалось каких-либо других чувств, кроме отрешенного созерцания. Мужчина же смотрел на меня по-другому, и я смутно понимала, что означает этот огонь, мерцающий в его глазах. И от этого почему-то становилось не по себе, а к щекам приливала кровь.

– Ты можешь уже и отпустить ее, – послышался чуть насмешливый женский голос.

Мужчина вздрогнул и с явной неохотой опустил меня на землю.

Я с любопытством смотрела на него, иногда переводя взгляд на приближающуюся к нам женщину. У нее были длинные рыжие волосы, доходящие до колен, извивающиеся огненными змейками. Одежда представляла собой полупрозрачное легкое одеяние, облегающее, словно вторая кожа, с нанесенными на него черными узорами. Казалось, что она обнажена, и это ее тело испещрено ими.

Удивительная обманчивая иллюзия.

Мужчина был одет в такую же тунику, не скрывающую, а лишь подчеркивающую все достоинства мускулистого стройного тела. Почему-то мне все время хотелось отвести глаза от той части тела, которая вздымалась внизу его живота и сейчас казалась даже угрожающей.

– Похоже, у меня будет достойная преемница, – подойдя к нам, снова подала голос женщина. – Уже при одном взгляде на нее ты прямо переполнен эмоциями, Аралан. Да еще и готов спустить с поводка свою страсть.

Он почему-то смутился и отвел от меня взгляд.

– Вы же знаете, Королева, что я с грустью ждал этого момента. Уже скоро вы навсегда растворитесь в эфирных потоках. И мы лишимся возможности чувствовать вас.

Мало что понимая из их разговора, я продолжала переводить взгляд с мужчины на женщину. Заметив мое состояние, рыжеволосая улыбнулась и ласково обратилась ко мне:

– Пойдем, дорогая. Я должна во многое посвятить тебя… У нас не так много времени…

Она протянула мне тонкую изящную руку и я, не колеблясь, вложила в нее свою. Сама не знаю почему, но я ей доверяла. В отличие от мужчины, внушающего мне смутное беспокойство. Заметила, что тот, как завороженный, двинулся за нами, но женщина остановила его повелительным возгласом:

– Нет, Аралан. Ты в этот раз не пойдешь с нами. Иди к остальным и возвести о том, что Принцесса родилась.

Издав легкий, как дуновение ветерка, вздох, мужчина на мгновение задержался на мне жарким взглядом, а затем за его спиной взметнулись полупрозрачные крылышки. Он взмыл в воздух и унесся прочь.

– Кто вы? – не удержалась я от вопроса, когда мы остались одни и теперь в молчании шли по цветущему лугу.

– Меня зовут Ориэль.

В голове тут же взметнулись неясные образы, будто кто-то подсказывал мне ответ.

– Королева фей, – негромко повторила я вслед за голосом в сознании.

– Уже скоро бывшая Королева. Мы живем очень долго, но наши возможности тоже небезграничны. Я уже так стара, что с трудом справляюсь с поставленными задачами, – без всякой грусти откликнулась она. – Не представляешь, как я ждала момента, пока Природа пришлет кого-то мне на замену. А я смогу просто уйти, раствориться во времени и пространстве.

Я в изумлении смотрела на нее.

Стара?.. При самом понятии «старость» в голове представали совсем другие картины. Сгорбленные сморщенные тела, изборожденные временем лица и потускневшие глаза. Эта женщина никак не сочеталась с теми образами. Но откуда-то я знала, что она не лжет. И что все это в порядке вещей. Жаль, что картинки в голове так хаотичны и я не всегда могу сложить их в упорядоченную картину. Но эта женщина должна мне все объяснить… Сама так сказала.

– Кто я? – наверное, это главный вопрос, который меня беспокоил сейчас.

– Новая Королева… Сегодня во сне мне объявили о твоем рождении. И назвали твое имя. Лианнель.

– Я не знаю, что должна делать Королева, – пролепетала я, глядя на нее с тревогой.

– Не беспокойся, дитя… Пока ты не узнаешь все, что должна, я не уйду. Останусь Королевой. Ты же сейчас новорожденная Принцесса, и я понимаю, как тебе сейчас все удивительно и непонятно… Когда-то и я была на твоем месте…

Я просто кивнула, не зная, что сказать.

– Хочешь посмотреть на себя? – улыбнулась Королева. – Помню, что этот вопрос мучил и меня саму.

Странно, но меня этот вопрос почему-то не мучил, но я не стала отказываться. И тут же в ответ на мое неуверенное согласие в воздухе возникло большое зеркало в полный рост.

Оно отразило тот великолепный цветущий луг, на котором мы находились. А еще с опаской смотрящую на меня юную девушку. От ее красоты перехватило дыхание. Даже рыжеволосая ни в какое сравнение с ней не шла. Девушка была одета в такую же прозрачную тунику с черными узорами, не скрывающую стройного хрупкого тела с соблазнительными холмиками грудей и округлыми ягодицами. Лицо казалось сотканным из света и холода одновременно. Такое идеально-правильное, точеное, с розовато-белой кожей, чувственными губами и маленьким прямым носиком. Вокруг этого лица струями лунного света ниспадали белоснежные волосы. Но самым удивительным были глаза – в один момент зеленые, как трава, в другой – синие, как васильки. Они меняли свой цвет в зависимости от того, какие эмоции меня сейчас обуревали.

Удивительно. Теперь я понимала, почему при виде меня мужчина и женщина пришли в такое восхищение. Странно, но я не ощутила ни радости, ни удовольствия, осознавая, что это прекрасное создание – я. И уже скоро просто отвернулась.

Озадаченная моей реакцией, рыжеволосая взмахнула рукой, и зеркало тут же исчезло.

– Ты не понравилась самой себе? – недоверчиво спросила она.

– Нет, почему… Понравилась, – пытаясь разобраться в собственных ощущениях, сказала я. – Но меня больше интересует то, что внутри. Какая я… Не могу сформулировать… Это непонятно мне самой…

Похоже, непонятно было не только мне. Озадаченная Королева некоторое время смотрела на меня, потом снова протянула руку и оторвалась от земли. Пришлось сделать то же самое и вскоре мы уже вместе парили в небесах. А потом понеслись прочь от цветущего луга.

Сначала это испугало меня, но вскоре я уже с любопытством разглядывала проносящиеся внизу картины. Равнины, леса, реки. Все казалось исполненным величия и первозданной волнующей красоты.

– Это наш мир, – с какой-то гордостью сказала Королева, видя мою реакцию. – Мир фей и бесплотных духов.

– А есть и другой? – спросила я, смутно выхватывая из головы странные образы. Множество существ и зданий.

– Мир смертных, – пояснила Королева. – Наши миры иногда пересекаются, и мы даже можем иногда путешествовать там. Бывает забавно наблюдать за этими дикими существами. Некоторые из наших любят поиграть с ними.

История о мире смертных заинтересовала и, заметив это, рыжеволосая добавила:

– В моем дворце есть особая комната, где ты сможешь наблюдать за тем миром столько, сколько захочешь. Но меня никогда особо не интересовали смертные. Когда ты поймешь, какой связью обладаешь со своими сородичами, это покажется тебе гораздо интереснее.

– Связью? – я наморщила лоб, пытаясь понять, о чем она говорит.

– Они все получают энергию от Королевы, – охотно рассказала рыжеволосая. – Поэтому так нуждаются в твоем внимании. Когда тебе грустно, им тоже плохо. Если ты радуешься или получаешь удовольствие, они счастливы. Трудно объяснить на словах. Сейчас я познакомлю тебя с твоим народом, и ты это почувствуешь.

Когда в отдалении я увидела сверкающий всеми оттенками желтого и зеленого удивительный город, у меня сердце замерло от восторга. Жилища фей находились на огромных деревьях, на разных ярусах. Множество легких грациозных существ парили вокруг, напоминая великолепных бабочек. От них исходило мерцание, как и от всего этого удивительного города.

Едва мы опустились на открытое пространство, вокруг которого кольцами располагались деревья-жилища, феи ринулись к нам. Я слышала гул множества голосов, ощущала сотни восторженных взглядов, устремленных на меня. Казалось, нас здесь уже ждали.

Заметив застывшего неподалеку и уже стоящего на земле знакомого мужчину, я поняла почему. Он уже исполнил приказ Королевы и известил всех обо мне.

Феям не терпелось посмотреть на свою Принцессу. Они обступили нас таким плотным кольцом, что я даже испугалась. Показалось, что сейчас растерзают. И я прильнула к Королеве, спрятавшись за ее спиной. Послышался мелодичный смех, и она тихо сказала:

– Не бойся, дитя. Никто здесь не причинит тебе боли. Даже если бы кто-то захотел это сделать, они бы почувствовали ее троекратно.

Только тогда я осмелилась выйти из-за ее спины и робко оглядеть собравшихся. Восторженное изумление на их лицах смущало все сильнее. Я понимала, что их привлекает моя красота, но это казалось почему-то неправильным.

Откуда у меня такие мысли? Понять этого не могла. Может, Природа в этот раз допустила ошибку, и я какая-то неправильная Королева. Не такая, какая должна быть. Я вовсе не хотела быть связанной с этими чужими для меня существами, делиться с ними своими чувствами. Мои чувства – это только мое… Я не хотела показывать их никому.

Слабым шепотом, чтобы не услышали остальные, я обратилась к Королеве:

– Сейчас я тоже с ними связана? Они знают, что я чувствую?

– Еще нет, дитя, – успокоила она. – Для этого они должны признать тебя, как Королеву. Принести связующую клятву. Я вздохнула с облегчением, а она добавила: – В первое время, пока ты не освоишься, будешь просто жить среди них. Наблюдать за тем, что делаю я. Учиться.

Потом она уже громко, так, чтобы слышали все, сказала:

– Приветствуйте вашу Принцессу, народ мой. Уже скоро она станет для вас тем, чем все эти столетия была я.

Приветственные возгласы оглушили меня. Захотелось заткнуть уши и убраться куда-нибудь подальше. Меня смущало все происходящее и не хотелось, чтобы все эти глаза жадно ловили каждое мое движение, разглядывали каждую часть моего тела, почти не скрытую под прозрачным одеянием.

Королева выступила вперед и раскинула руки. Тотчас же одновременный восторженный гул разнесся по толпе. Мне показалось, что они словно впитывают что-то. Невидимое, но отчего-то смутно осязаемое.

Толком не понимая, что чувствую, я тоже протянула руки и закрыла глаза. Тотчас же в меня заструились эмоции. Эмоции Королевы. Любовь, радость, умиротворение. Было невыносимо приятно, я покачивалась на волнах чарующей неги, а с губ едва не срывался стон удовольствия. В какой-то момент ощутила, как к эмоциям примешиваются волны возбуждения, и мое тело откликнулось тянущим чувством внизу живота. Это показалось неправильным, и я открыла глаза. Тут же едва снова в ужасе их не закрыла. Я видела, как мужчины и женщины, совершенно не стесняясь, ласкают друг друга, прикасаются губами, руками, языком.

Королева, тяжело дыша, наблюдала за ними сквозь полуприкрытые веки, продолжая стоять с разведенными руками.

– Что происходит? – хрипло спросила я.

– Передача энергии жизни, необходимой для них… Все мы единое целое. В том, что здесь происходит, нет ничего плохого или постыдного… Но ты почему-то так не считаешь, – догадалась она и слегка улыбнулась. – Просто попробуй присоединиться к ним… Вот увидишь, какое море удовольствия получишь при этом.

Я замотала головой и отступила. Заметила, как, оторвавшись от губ черноволосой женщины, на меня смотрит Аралан.

– Подойди, – услышала тихий шепот рыжеволосой, обращенный к нему.

И он тут же двинулся к ней, грациозный, прекрасный. Каждое его движение казалось волнующим танцем. И внутри меня даже что-то шевельнулось при взгляде на него, но тут же стыдливо юркнуло так глубоко, что и не достать. Приблизившись к Королеве, мужчина взял одну из ее раскинутых рук и стал покрывать нежными трепетными поцелуями. Толпа мужчин и женщин охнула в едином порыве, и я со стыдом поняла, что все они чувствуют то, что происходит сейчас в теле рыжеволосой. Ее возбуждение, ее удовольствие. Оно усиливало их собственное. Объятия, поцелуи становились все неистовее, я же с ужасом отводила глаза, не в силах смотреть на это.

Аралан скользил губами по ее пальцам, запястьям, двигаясь к плечу. В какой-то момент она обхватила руками его голову и приблизила лицо к своему. Прильнула к точеным губам, слегка приоткрытым от возбуждения. Их губы и языки сливались в безудержной пляске, а руки Аралана мягко скользили по полупрозрачному одеянию, лаская тело Королевы через тончайшую ткань. Ее соски затвердели, выдавая возбуждение. Светло-бирюзовые глаза будто молили его о большем. А он вдруг оторвался от ее алых губ и чуть смущенно произнес:

– Позволь мне сделать это с Принцессой…

Содрогнувшись всем телом, я отступила на шаг, глядя на него расширившимися глазами. Показалось, что в глазах Королевы промелькнуло недовольство, но это было настолько мимолетно, что я не готова была поручиться. Но тут же поняла, что это действительно так. Аралан, связанный с ней энергией, как и все другие, чувствовал до мельчайших деталей настроение своей повелительницы.

– Простите… Я вовсе не…

– Понимаю, – ее глаза чуть прищурились. – Я видела, как ты смотрел на нее на лугу. Может, даже хорошо, что у моей преемницы первым будет самый достойный из вас. Мой возлюбленный…

Я даже дышать перестала, не в силах осознать происходящее.

Аралан ее любимый, и она сейчас позволяет ему взять меня на своих же глазах. А меня кто-нибудь спросить не хочет?!

С глухим стоном я развернулась и бросилась прочь.

Не знала куда… Но точно подальше отсюда. От этих развращенных существ, бесстыдно ласкающих друг друга. Разве так должно быть?! Мне самой происходящее было настолько противно, что даже из чувства долга пересилить себя не могла.

Не знаю, сколько бежала так, плутая между огромными деревьями с мощными узловатыми стволами. В какой-то момент поняла, что не слышу больше ни звука, кроме шороха листвы и прочих лесных отголосков. Прислонившись спиной к стволу одного дерева, сползла на землю и, обхватив колени руками, спрятала в них пылающее лицо.

Не хочу… Это все как-то неправильно…

Когда надо мной послышалось чье-то прерывистое дыхание, невольно вздрогнула и подняла перепуганные глаза. Увидела прекрасное лицо Аралана, искаженное страстью. Вскочила, попыталась убежать снова, но он не позволил. Обхватил мою талию, прижал к своим пылающим чреслам, глухо застонал.

– Ничего не могу с собой поделать… Едва увидел тебя, понял, что до того момента даже не знал, что такое страсть… Настоящая страсть…

Я пыталась вырваться, но он оказался слишком силен. Покрывая мое лицо исступленными поцелуями, шептал:

– Ты привыкнешь, слышишь? Просто для тебя это слишком ново, неожиданно… Я понимаю… Помогу тебе привыкнуть… Всегда буду рядом с тобой…

При одной мысли об этом в душе поднимался холодный протест, но я не осмеливалась его высказать. Понимала, что он прав.

То, для чего меня создали, не оставляло за мной права выбирать. Мои эмоции, моя энергия вскоре будут единственным источником жизни для них… И я должна смириться с этим, научиться находить в этом удовольствие. Но глупое сердце никак не желало соглашаться с этим. Оно смутно жаждало чего-то иного, непонятного и трепетного. И я сама не понимала, чего же именно. Знала одно – в жарких объятиях этого прекрасного мужчины не нахожу этого. Его поцелуи, прикосновения вызывали лишь слабый отклик, тут же сменяющийся страхом и даже отвращением.

Но он будто не замечал этого, проводя дрожащими руками по моему телу, покрывая исступленными поцелуями. Кожа уже саднила от его прикосновений. А в какой-то момент он будто потянул за невидимую нить, и моя одежда отделилась от тела. Он просто отбросил ее в сторону невесомым комком и издал какой-то утробный рык. Глаза сейчас горели почти нестерпимо, и я в ужасе смотрела, как он точно так же освободился от собственной одежды.

Теперь ничто не разделяло наши тела, и прикосновение его обнаженной гладкой кожи вызывало непонятную гадливость. Смутно чувствовала, что не должна так реагировать. Пришлось до боли закусить нижнюю губу, чтобы удержать протестующий возглас, когда он коснулся ртом моей груди.

Он не имеет на это права! Я не хочу… Нет…

Аралан изо всех сил пытался пробудить мою чувственность, лаская и посасывая бисеринку соска, обводя ее влажным языком. Переместился на вторую грудь, потом покрыл жаркими поцелуями весь мой трепещущий живот. Но когда его язык скользнул ниже, я нашла в себе силы оттолкнуть.

– Нет… Не хочу…

Он с обидой и удивлением взглянул на меня.

– Разве ты ничего не чувствуешь? Вообще ничего?

– Чувствую! – как-то зло выпалила я. – Отвращение!

Он отшатнулся и поднялся на ноги, его голубые глаза потемнели от обуревающих эмоций.

– Так не должно быть… – он замотал головой. – У нас это в крови… Эта потребность в единении, в обмене эмоциями… Ты же будущая Королева!

Устыдившись того, что я что-то делаю неправильно, я пересилила себя и протянула к нему руку.

– Давай попробуем еще раз…

Его лицо просияло, и Аралан тут же ринулся ко мне, нежно прильнул к губам. Я заставила себя ответить на поцелуй, но неохотно и вяло. Просто не могла себя заставить изображать то, чего не ощущала на самом деле.

Он прав – со мной и правда что-то не так. Хорошо, что пока феям не могут передаваться мои эмоции, иначе скрыть это было бы невозможно.

Не знаю, чувствовал Аралан правду на самом деле или нет, но страсть его от этого не становилась менее сильной. В какой-то момент он развел мои ноги, вскинул их себе на плечи и ворвался в мое тело.

Почему я считала, что должна быть боль? Нечто неуловимое и странное говорило о том, что у других существ такое бывает при первом разе. У существ, на которых я похожа больше, чем на этих бесстыдных фей. Но я одна из них… И боли не было.

Упругая горячая плоть Аралана скользила внутри меня, но я не ощущала ничего болезненного. Впрочем, как и приятного. Он же тяжело дышал и шептал мне на ухо ласковые слова, не вызывающие у меня ничего, кроме раздражения.

– Моя прекрасная Принцесса… Восхитительная… нежная… трепетная… Ты кажешься такой хрупкой, беззащитной… Хочу заботиться о тебе… направлять… помогать…

С чего он решил, что все это мне нужно?

– Хочу быть твоим возлюбленным после смерти Королевы! – выпалил он, достигая пика наслаждения и взрываясь во мне энергетическими разрядами.

Мне стало неловко и гадко на душе. И появилось чувство вины перед рыжеволосой. А еще с холодной отстраненностью поняла, что феям несвойственны слишком глубокие привязанности. Основное для них – преклонение перед красотой и чувственные удовольствия, обмен энергиями. Я так привлекаю Аралана только потому, что слишком красива. Или нет? Тут не была до конца уверена. Но хотелось, чтобы он поскорее разомкнул объятия, оставил меня в покое.

Он же продолжал удерживать, находясь во мне и заглядывая в глаза.

– Синие… – тихо сказал он, а я вздрогнула, не понимая, что он имеет в виду. – Твои глаза сейчас синие, – откликнулся он мечтательно. – Я хотел бы понять, что это означает… Они меняют свой цвет.

– Мы теперь можем идти? – робко спросила я, а по его лицу промелькнула тень.

– Тебе было хорошо со мной?

– Да, – солгала я, и его лицо снова просияло.

Он вышел из меня и поднялся. Потом схватил лежащую на земле одежду, и она тут же каким-то образом оказалась на нем. Протянул мне руку, помог подняться и на несколько секунд снова прижал к своему телу. Тяжело дыша, скользил губами по моему виску.

– Ты непохожа на других… Не знаю, почему, но чувствую это… Почему я так реагирую на тебя?.. Со мной никогда такого не было раньше. Даже с Королевой.

– Не знаю… – сдавленно ответила я и попыталась высвободиться.

Он со вздохом отпустил, поднял с земли теперь уже мою одежду, и вскоре я с облегчением увидела, что больше не обнажена. Его пальцы бережно пригладили мои растрепавшиеся волосы. Потом он тихо сказал:

– Я рад, что был у тебя первым…

Он взял меня за руку и повел за собой. Туда, где в этот момент получали наслаждение сотни моих сородичей.

Какой же чужой и одинокой я себя чувствовала среди них…

Глава 2

Шло время, а я так и не смогла заставить себя чувствовать, как мои соплеменники. Королева все больше мрачнела, остальные были выбиты из колеи. И только Аралан казался вполне довольным ситуацией. Любые попытки остальных увлечь меня в эмоциональное безумие, которым сопровождалась каждая передача энергии, приводили в ужас. Еще объятия одного Аралана я выдержать могла, но не множества других. Он же явно наслаждался тем, что невольно стал для меня единственным.

Помню, как однажды Ориэль вновь отправилась на луг вместе со мной. Там долго погружалась в единение с Природой, стараясь выспросить у нее, что же делать со столь жалкой преемницей. Пока она неподвижной статуей стояла, прислушиваясь к чему-то за гранью моего понимания, я от нечего делать порхала над поляной. Срывала цветочки, играла с бабочками и хоть ненадолго отгораживалась от жизни, приводящей меня в ужас.

В какой-то момент Королева вздрогнула и открыла глаза. Лицо ее казалось обескураженным.

– Что сказала Природа-мать? – напряженно спросила я, приземляясь около рыжеволосой.

– Нечто странное… В этот раз она решила проявить фантазию. Наделить тебя возможностью более тонко чувствовать, чем способны были прежние Королевы. Решила посмотреть, что из этого выйдет.

Я невольно вздрогнула.

Как-то неприятно узнать, что ты жертва неудачного эксперимента.

– Когда я сказала Природе, что ее опыт оказался неудачным, она…

Я жадно подалась вперед, терзаемая страшными предчувствиями.

Что если меня просто уничтожат? Избавятся от неудачной Принцессы.

– Она сказала, что с тобой нужно действовать по-другому. Ты сможешь открыться другим и делиться с ними энергией только после того, как твоя душа обретет способность любить.

– Не понимаю… – честно призналась я.

– Ты должна полюбить сама… И убедиться, что твой избранник тоже любит тебя по-настоящему.

– Разве это так трудно: полюбить? – задумчиво спросила я.

– Тебе будет трудно, – Королева со вздохом провела рукой по моим волосам. – Ты слишком много внимания уделяешь внутренним качествам. И лишь красивая внешность не устроит тебя. Я успела в этом убедиться… Твое отношение к Аралану лучше всего это показывает. Но даже если ты полюбишь, всегда будешь мучиться сомнениями, что привлекло в тебе избранника… Красота или душа… И первое тебя вряд ли устроит. Не понимаю, зачем Природа-мать подвергла тебя и нас всех такому испытанию.

– Может, считает, что в вашем мире не хватает настоящих чувств? – высказала я то, что уже неоднократно мучило меня саму. – Вы способны думать лишь об удовольствиях и развлечениях. Ваш мир внешне красив, но он пустой и безрадостный… По крайней мере, так я себя в нем ощущаю… А я не могу быть такой, как вы. Не могу…

Королева ничего не сказала на это и взлетела в небо.

Надо мной раздался тихий усталый голос:

– Летим, пора возвращаться, Лианнель.

На площади, где по велению Ориэль вновь собрались феи, царило гнетущее молчание. Королева не стала скрывать от них то, что узнала от Природы-матери. О том, что я не такая, как она, и не смогу дать им то, что необходимо. Но что есть выход. Я должна полюбить сама и мой избранник должен оказаться достойным меня.

После минутного замешательства вперед выступил Аралан и с горящими глазами произнес:

– Я готов стать возлюбленным Лианнель… Пусть она и считает, что наш народ не способен любить по-настоящему, я люблю ее… С самого первого момента, как увидел. И это чувство сжигает меня, но я ни за что на свете не отказался бы от него.

Вздрогнув, я скрестила руки на груди, избегая смотреть на мужчину. Королева с едва заметной усмешкой произнесла:

– Любишь Лианнель или ее красоту?

– Для меня она единое целое! – пылко воскликнул Аралан. – Необыкновенная, трепетная, удивительная!

– Боюсь, она никогда не сможет в это поверить, – возразила Ориэль. – Да и в ее сердце я не вижу любви к тебе. – Потом она ласково обратилась ко мне: – Дитя, может, кто-то другой из нашего рода привлекает тебя?

Ни секунды не колеблясь, я замотала головой.

Все они не вызывали у меня совершенно никаких чувств. Мне вообще казалось диким, что я должна кого-то полюбить. Зачем? Ради чего? Что это вообще за чувство такое «любовь»? Да и не верю, что оно может заставить меня раскрыться перед всеми этими чужаками… Да, именно чужаками. Я так и не смогла почувствовать себя одной из них.

Не желая больше находиться в их обществе и видеть разочарованные и растерянные взгляды, я вспорхнула к своему жилищу. Вернее, жилищу Королевы, где обитала и я сама. Для меня до сих пор казалось чудом, что небольшой по размеру домик на дереве оказывался роскошным дворцом, когда я залетала внутрь. Я могла часами бродить по его извилистым зеленым коридорам, разглядывая внутреннее убранство и расписанные причудливыми изображениями стены. Одиночество здесь прельщало меня куда больше общения с сородичами.

Больше всего я любила сидеть в комнате портала, откуда открывалась дверь в мир смертных. Стены представляли собой зеркальное отражение того мира. При желании я могла как угодно приблизить любой объект в нем, пронестись по всей территории.

Почему-то зрелище той жизни завораживало меня. Казалось куда интереснее той, что мы вели здесь. Да, мои сородичи почти бессмертны, они не знают болезней, старости, каких-либо сильных потрясений. Этот мир дает им все, что необходимо, ничего не требуя взамен. Но как же это тоскливо… День за днем проживать скучную бессмысленную жизнь, беззаботно порхая, подобно бабочке на лугу.

Наблюдая за жизнью смертных, я поняла, насколько же интереснее и насыщеннее жизнь этих на первый взгляд обделенных многим существ. Там кипели страсти, тот мир постоянно менялся. Часто я ловила себя на мысли, что хотела бы оказаться там. Но Королева пока запрещала мне даже ненадолго выходить за дверь, отделяющую наши миры.

Тот мир чужероден для нас. Мы слишком хрупки и эфемерны для него и, если долго будем там находиться, можем просто погибнуть. Слиться с энергией того мира. А я пока не смогу почувствовать, когда наступит момент опасности. Слишком плохо еще знаю возможности собственного тела.

Тот мир был диким и почти варварским.

Почти всю его территорию занимали мертвые земли, бескрайние пустыни и водоемы. Лишь на одной части света жили люди. Они делились на кланы, жестоко враждующие между собой. Войны велись за территорию или даже малейшую обиду, нанесенную члену клана. Неприступные города-крепости, обнесенные рвами и высокими стенами. Люди на подвластных территориях занимались возделыванием земель и выращиванием скота. В минуту опасности все они укрывались за городскими стенами.

Я узнала, что главные вожди клана назывались у смертных лертами. От воли лерта зависела жизнь всех его подданных, и никто не смел оспаривать его власть.

Да, в том мире было много жестокости. Но я видела и другое. Любовь матерей к своим детям, настоящую дружбу, когда в бою только рука друга могла иной раз отвести руку смерти, а еще... Отношения между их мужчинами и женщинами не походили на наши. Если здесь в порядке вещей считалось отдавать свое тело любому из сородичей, и никому даже в голову не пришло бы проявлять недовольство, то там это подчас вызывало такие страсти, что кровь кипела в жилах. Я ловила себя на том, что хотела бы принадлежать только одному мужчине душой и телом. Тому, кто заставил бы мою холодную кровь так же кипеть.

В этот раз я тоже побрела в комнату портала, стремясь забыться после неприятной сцены на площади. Оживила стену и стала наблюдать за кипящей жизнью одного из поселений.

Так далеко я еще не забиралась. Обычно меня всегда захватывало что-нибудь, и я останавливала зеркало. Но сегодня просто бездумно листала картину за картиной. В какой-то момент, задумавшись, механически остановилась. С затаенной тоской наблюдала за тем, как играют во дворе крестьянского дома детишки. А мать выходит на порог и зовет их обедать.

– Снова наблюдаешь за смертными? – услышала я за спиной напряженный голос Аралана.

Поморщившись, повернулась к нему.

Не хотела видеть его сейчас. Да и не только сейчас.

Почему он просто не оставит меня в покое, как остальные? Не смирится с тем, что я ущербная Принцесса, не такая, какая им нужна.

Взгляд голубых глаз мужчины смущал и опалял потаенной страстью.

Когда он уже пресытится моей красотой, так притягивающей его?

– Чем эти животные так тебя привлекают? – прищурился Аралан, бросив взгляд в зеркало. – Грязные, вонючие скоты, живущие лишь инстинктами.

Мне почему-то стало неприятно из-за того, что он оскорбляет смертных. У меня самой они вызывали совершенно другие чувства.

– Они… – некоторое время я придумывала, как лучше сформулировать то, что смутно чувствовала. А потом тихо выдохнула: – они живые!

Аралан нахмурил лоб, словно не понимая того, что я хотела сказать. Потом приблизился ко мне, опустился на пушистый ковер, на котором я сидела. Его пальцы осторожно провели по моему лицу, будто исследуя каждую черточку.

– Ты тоже живая… – наконец, хрипло произнес он. – Нежная, трепетная, непохожая на других… Но иногда мне бы хотелось, чтобы ты не была такой… С тобой сложно…

– Тогда просто оставь меня в покое, – решилась я высказать то, что давно уже вертелось в голове. – Зачем тебе эти сложности?

– Сам не знаю, – задумчиво проговорил Аралан. – Но знаю то, что даже миг без тебя вызывает глухую тоску. И я ничего не могу с этим поделать. Может, ты и меня сделала… живым?

Вздрогнув, я сбросила его руку и поднялась. Хотелось уйти куда-нибудь, где не было бы этого неприятного для меня мужчины. Сама не понимала, почему он не вызывает у меня совершенно никакой симпатии. Ведь он такой красивый. Да и действительно кажется больше похожим на смертного, чем другие сородичи. Его отношением ко мне. Но разум говорил одно, а сердце другое. Он не вызывал во мне отклика.

Не успела пройти и двух шагов, как Аралан тоже уже стоял на ногах и со скоростью молнии оказался рядом. Схватил за запястье, развернул и прижал к своему телу. Меня передернуло, словно прикоснулась к змеиной коже. Обхватив мое лицо ладонями, жадно пожирал его глазами.

– Снова синие, – грустно произнес он.

Я вздрогнула, напрасно пытаясь высвободиться.

– И что, по-твоему, это значит? – негромко спросила я.

– Что тебе сейчас неприятно…

Неужели глаза выдают меня с головой?

Думать об этом было неприятно. Аралан же продолжал, не выпуская моего лица.

– Если ты спокойна, они светлеют, приближаются к голубым. А когда в них проявляются оттенки зелени, значит, тебе хорошо. Очень редко они приобретают такой цвет… Многое бы отдал, чтобы они становились такими со мной…

И с жалобным стоном он приник к моим губам. Так нежно и трепетно, что в душе на краткий миг всколыхнулось тепло. Но это было так мимолетно, что уже скоро оно снова сменилось холодом и отвращением. Как всегда, я просто позволяла Аралану ласкать свое тело. Надеялась, что когда-нибудь смогу привыкнуть и правда полюбить его. Ведь этого ждут от меня. Только тогда я смогу стать настоящей Королевой и исполнить свой долг.

Губы Аралана скользили по моей шее, опускаясь к плечам. Миг – и моя сброшенная одежда уже лежала на ковре, а мужчина осторожно опустил меня туда. Показалось, что я погрузилась в мягкую теплую траву. Это единственное приятное ощущение, какое посетило сейчас.

Жадные губы дразнили мое тело, пытаясь вызвать в нем отклик. Я же просто повернула голову к зеркалу и стала вновь наблюдать за поселением. Старалась отрешиться от происходящего. В какой-то момент сердце пропустило удар и внутри меня полыхнуло огнем. Живот скрутило в тугой комок. Аралан стал еще интенсивнее целовать мою грудь, видимо, посчитав, что это его ласки вызвали дрожь по моему телу.

Я же не могла отвести глаз от воина, скачущего мимо дома, за которым я еще недавно наблюдала. Воина, летящего впереди вооруженного отряда. Одетого в стальную кольчугу поверх темно-коричневой добротной одежды. Темно-русые кудри разметались по плечам, обрамляя мужественное открытое лицо. А я смотрела в янтарно-карие глаза и не могла отвести от них взгляд.

Не знаю, что так привлекло меня в этом человеке. Сама толком не могла себе объяснить. Но сердце билось в груди все сильнее и кровь, растекающаяся по венам, словно разносила яд. Яд, названия которого я не знала. И как же сладко было отравление! Впервые я чувствовала себя такой… живой.

Вздрогнула, ощутив, как Аралан погружает свою плоть в мои недра, томительно медленно и осторожно. И мне показалось это таким неправильным и невыносимым, что я едва не столкнула его с себя. А потом мелькнула странная мысль, которой я даже не находила объяснения. Представить, что сейчас в мое тело проникает не он, а тот воин в зеркале. То, что я ощутила в тот же момент, показалось чудом. Тело наполнилось томительной негой, я вся задрожала от растекающихся волн удовольствия. Жадно подалась навстречу пульсирующим движениям и впервые попыталась отвечать на них.

Аралан прошептал восторженно и радостно:

– Наконец-то… я сумел пробудить тебя…

И ощущение волшебства тут же исчезло.

Вновь став холодной и безучастной, я едва дождалась, пока он изольется в меня искрами кульминации. Аралан обмяк, прижавшись к моему телу, пригвоздив его к полу. Потом скатился с меня и повернул к себе, вглядываясь в мое лицо каким-то тоскливым взглядом.

– Синие… Наверное, показалось, – грустно заметил он. – В какой-то момент они стали зелеными…

Вздрогнув, я ничего не сказала и отвернулась. Хотела, чтобы он просто ушел. Но Аралан еще долго оставался рядом, проводя руками по моему телу, путаясь пальцами в волосах.

Потом его рука замерла. Повернув голову, я заметила, как он напряженно сводит брови.

– Ориэль… Она зовет меня…

Я едва подавила облегченный вздох. Аралан же напоследок коснулся моих губ и тихо сказал:

– Как бы я хотел никогда не уходить от тебя… Все время оставаться рядом… Надеюсь, что когда-нибудь ты захочешь того же.

И он ушел. А я тут же вскочила на ноги и торопливо надела тунику. Потом устроилась поудобнее на ковре и жадно приблизила зеркало, настроив его на так заинтересовавшего меня воина.

Он продолжал скакать куда-то, а я любовалась каждым движением, каждой сменой выражения его лица, кажущегося невыразимо привлекательным. Хотя не могла не видеть, что тот же Аралан внешне выигрывает. Но красота фейри казалась нереальной, холодной и искусственной. Этот же мужчина… Он будто излучал саму жизнь. При взгляде на него я забывала обо всем и больше всего на свете хотела ощутить прикосновения этого теплого живого тела.

Что со мной?..

В какой-то момент я попыталась найти ответ на этот вопрос, но так и не смогла…

Глава 3

С того дня я и вовсе почти перестала выходить из комнаты портала. Питание энергией, такое, какое требовалось остальным, мне не было нужно. Организм Принцессы в этом плане самодостаточен. Поэтому даже на это не нужно было прерываться. И вся моя жизнь сосредоточилась в наблюдении за так заинтересовавшим меня воином.

Я теперь знала, что он старший сын лерта тех земель. И что зовут его Майлин.

Это имя казалось мне самым прекрасным звуком, и я часто шептала его, лаская рукой холодную зеркальную поверхность. Сожалела, что не могу коснуться кожи воина на самом деле.

Ему было двадцать пять. Он успел прославиться в сражениях, служил примером для многих юных воинов. Мужчины стремились заручиться его дружбой, женщины покорить его сердце.

Когда я видела ухищрения последних, все во мне сжималось от какого-то неведомого доселе чувства. Неприятного и злого. Настоящая пытка наблюдать, как он иногда отвечает на интерес женщин.

В любви, как и во всем остальном, Майлин казался неистовым.

Одновременно горько и завораживающе было наблюдать за тем, как в его объятиях женщины теряют себя. Пытаются удержать, приковать к себе своим телом. И я радовалась, что ни одна из них так и не добилась желаемого. Его сердце еще не знало истинного чувства. Как сладко было мечтать о том, что вряд ли могло осуществиться. О том, что женщиной, покорившей его сердце, стану я.

Сегодня я, как обычно, устроилась возле зеркала, чтобы снова начать день с моим воином. И замерла от ужаса, видя, как он участвует в свирепой схватке. Его люди схлестнулись в поединке с воинами враждебного клана, встретившись с ними на границе их земель. Забывая даже дышать, я наблюдала за тем, как мой воин яростно размахивает мечом, сминая сопротивление. Вздрагивала от каждого удара его не знающего промаха меча, ранящего или убивающего очередного противника, рискнувшего подобраться ближе.

Но их было слишком много! Гораздо больше воинов Майлина.

Ну зачем он вообще связался с ними?! Можно ведь было просто спастись бегством, увидев численное преимущество.

Тут же поняла, насколько абсурдно подобное предположение.

Майлин никогда не сделал бы такой выбор. Честь для него важнее жизни.

И мне оставалось лишь с отчаянием наблюдать за тем, как редеют ряды его людей. А потом я не сумела сдержать душераздирающего крика.

Пятеро напали на него со всех сторон, и он не сумел отбить подлого удара в спину. С глухим стоном повалился с коня, упав на покрытую кровью землю, наполняя ее и своей собственной. Послышался торжествующий рык предводителя врагов – черноволосого гиганта с кровавым шрамом через все лицо.

Шрамом, который когда-то оставил Майлин… Воин, наконец, дождался своего часа и страшно отомстил за оскорбление.

Лерт Гайдел соскочил с коня и всадил огромный меч в грудь Майлина, нанося последнюю рану.

Сопротивление остальных подавили в считанные минуты. Довольные враги с гиканьем и смехом унеслись в свои земли, уже готовясь разнести весть о смерти непобедимого Майлина по всем соседним кланам. Я же не могла отвести глаз от истекающего кровью воина, лежащего на усеянной телами равнине. Не могла поверить, что его больше нет. Просто не могла.

Сначала накатило оцепенение. Разум будто спрятался за непреодолимой завесой, скрывающей чувства. А вслед за этим накатила такая чудовищная боль, какой я никогда еще не испытывала.

– Майлин!

И не соображая даже, что творю, я ринулась к зеркалу. Мое желание оказаться сейчас рядом с воином было так велико, что все прочее потеряло значение. Осторожность, инстинкт самосохранения. Даже не знаю, как зеркальная стена превратилась в портал. Раньше я никогда не выходила в мир смертных и понятия не имела, как это вообще сделать. Теперь же меня вело что-то глубокое, находящееся внутри моей души. Оно вело за собой, направляя к тому, что казалось сейчас важнее собственной жизни.

Миг – и я уже стояла на земле чужого мира, а мое тело обдувал промозглый ветер, вызывающий дрожь и смутный страх. Оглянувшись, я не увидела ни комнаты портала, ни даже зеркальной стены. Вокруг простиралась суровая равнина и застывшие в отдалении холмы. Но сейчас даже страх перед неизвестностью не мучил так, как тревога за Майлина. И я бросилась к нему, опустилась на колени и приложила голову к его груди. Даже не заботясь о том, что мои волосы пачкаются в крови.

С отчаянием пыталась расслышать стук сердца и почувствовать, как вздымается грудь, возвещая о том, что он еще дышит. На несколько томительных секунд показалось, что ничего этого нет. И что передо мной лишь холодная оболочка, лишенная жизни. И этот момент был самым страшным в моей жизни. А потом раздался прерывистый стон, и грудь мужчины заходила ходуном. Я тут же вскинула голову, глядя в побелевшее от потери крови лицо. Он закашлялся, и изо рта вытекла струйка крови.

Он жив! Жив!

И с какой-то непонятной уверенностью я поняла, что еще могу спасти его. Вековые потаенные знания, заложенные в меня при рождении Природой, подсказывали это. Толком не осознавая, что делаю, я положила руки на раненую грудь и позволила себе сделать то, чего никогда раньше не позволяла. Выплеснуть наружу энергию. То, что было скрыто во мне и чем я должна была делиться только с сородичами. И чего упорно не желала отдавать им.

Меня всю выгнуло от переполняющих ощущений. Я казалась самой себе наполненной светом и электрическими разрядами. Они струились по моему телу, черпаясь из глубин мироздания, и перетекали сейчас в этого смертного.

Я видела, как затрепетали веки воина, а потом поймала непонимающий замутненный взгляд янтарных глаз. Рана в его груди затягивалась, восстанавливались поврежденные покровы, а на его лице сменялись самые разные эмоции: изумление, неверие, а затем глубокое восхищение, смешанное с благоговением. Он не отрывал от меня взгляда, и я чувствовала, как все мое естество откликается на чувство, горящее в его глазах. И как мое сердце наполняется таким счастьем, какого никогда еще не испытывала.

– Кто ты? – послышался хриплый голос воина, и сам звук его заставил затрепетать и ощутить томление внутри.

Переполняющие всю меня эмоции были так сильны и неудержимы, что на глазах даже слезы выступили. Слезы радости и облегчения из-за того, что он жив! Что с ним все будет в порядке.

Майлин протянул ко мне руку – неуверенно и осторожно, будто боялся, что я сейчас исчезну. В его ладонь скатилась одна из моих слезинок, тут же на глазах затвердевшая и превратившаяся в сверкающую бриллиантовую каплю. Ошарашенно глядя на меня, воин хотел еще что-то сказать, но в этот момент меня отшвырнула от него непонятная сила.

Миг – и перед глазами снова зеркальная стена, а я вновь в роскошных холодных покоях. Рядом со мной весь трясущийся от переполняющей его ярости Аралан. Он взмахнул рукой – и вместо воина в зеркале теперь отражалась я сама и он, стоящий рядом. Только тогда непонятное состояние, овладевшее мной, исчезло. И я вернулась к реальности.

Но как же больно было к ней возвращаться!

Я смотрела в перекошенное лицо мужчины, и видеть его казалось сейчас мучительным. Все мое естество стремилось к другому – тому, в чьих руках я вместе со слезой оставила сегодня свое сердце.

– Ты могла погибнуть! – выдохнул Аралан, тряся меня за плечи. – Еще и столько энергии отдала ему! Ты понимаешь, что могла вообще не вернуться?! Сил бы не хватило.

– Я даже не знала, как мне это сделать, – безразлично откликнулась я, с тоской глядя в зеркало. – А что если я не хотела возвращаться?

Его пальцы медленно разжались, я невольно снова перевела на него взгляд. Теперь в глазах Аралана читалась тревога. Он осторожно провел по моему лицу, нежно и трепетно.

– Что с тобой такое? Ты как-то изменилась…

– Да? – я слегка приподняла бровь, совершенно не чувствуя изменений.

– Девочка, наконец, научилась открываться, – послышался с порога мелодичный голос Королевы. – И это хороший знак. Я ощутила выплеск ее силы. Нечто невероятное… – ее голос стал задумчивым. – Намного сильнее, чем у меня. Притом эти эмоции, которые она передавала. Они такие необычные. Живые…

– Жаль, что я не смог ощутить это… – тихо сказал Аралан.

– Ты пока не связан с ней, – напомнила Королева и подошла ко мне. – Что вызвало у тебя такие эмоции, девочка?

Аралан с неохотой отпустил меня и резко взмахнул рукой, вновь возвращая изображение в зеркале. Я тут же с жадностью уставилась на открывшийся мир смертных. Мой воин, целый и невредимый, скакал на своем коне домой. Иногда подносил к лицу сжатую в кулаке руку, разжимал ее и задумчиво смотрел на сверкающую бриллиантовую капельку. У меня сердце защемило, настолько велика была нежность, охватившая в этот момент. Королева восторженно воскликнула:

– Снова чувствую это! Удивительно!

Аралан же с болью смотрел в мое лицо. Наверное, только я смогла различить его шепот:

– Зеленые…

– Эти эмоции вызывает у тебя смертный? – проговорила Королева, подходя ближе к зеркалу и разглядывая лицо воина. – Природа-мать сказала, что для того, чтобы раскрыться, тебе нужно полюбить… Может ли такое быть, что этот воин предназначен тебе судьбой?

В моей душе всколыхнулась надежда.

Не знаю, чем было то чувство, какое испытывала к нему, но больше всего на свете хотела быть с ним рядом. Что если это возможно?

Послышался протестующий вопль Аралана:

– Это невозможно! Он смертный! Тупое дикое животное… Она не может полюбить… его.

– В силе Природы изменить его структуру, позволить ему стать одним из нас, – спокойно возразила Королева.

Аралан изрек такое грязное ругательство, что мы обе в ошеломлении взглянули на него. Потом, взяв себя в руки, он прошипел:

– Мы должны быть абсолютно уверены!

– Согласна, – с улыбкой откликнулась Королева. – Должны быть уверены, что он достоин ее. Что полюбит ее так же сильно. Больше жизни и себя самого…

– Полюбить ее легко, – с горькой улыбкой заметил Аралан. – Стоит лишь взглянуть на нее и все в душе переворачивается.

А меня вдруг пробрало холодом, мелькнула ужасная догадка.

То выражение, какое я сейчас вижу на лице Майлина. Что если его привлекла ко мне только красота? Что если все будет так же, как с Араланом? Ему будет плевать на то, что происходит внутри меня… Осознавать это будет так больно, что вряд ли я в полной мере смогу радоваться этой любви.

– Мы должны его проверить, – вновь заговорила Королева. – И сделать это можно будет только одним способом. Готова ли ты на время стать смертной, девочка?

Аралан застонал, я же неверяще прижала руку к заколотившемуся сердцу.

– А это возможно?!

Даже мечтать о таком не могла! Одна лишь мысль о том, чтобы погрузиться в ту жизнь, за которой я до этого могла лишь наблюдать с тоской и горечью, пробудила внутри целую бурю эмоций.

– Для Природы-матери ничего невозможного нет, – улыбнулась Ориэль. – Она даст тебе новую оболочку… И если он полюбит тебя даже такой… Вполне обычной и не слишком красивой… Вот тогда я буду точно уверена, что вы предназначены друг для друга.

Аралан злобно усмехнулся.

– Что ж, я буду с интересом наблюдать за всем этим. Уверен, что смертный проверку не пройдет.

Сердце сжалось от тревожного предчувствия при виде его уверенности. Но я постаралась убедить себя, что в Аралане говорят всего лишь злость и уязвленное самолюбие.

***

Глядя на себя в зеркало все в той же комнате портала, я долго не могла поверить, что это я. Настолько мое отражение отличалось от того, что привыкла видеть. Хотя ничего отталкивающего в моем новом облике не было.

Девушка невысокого роста, худенькая и хрупкая, без всяких соблазнительных изгибов. Груди почти не было заметно под темно-серым простым платьем, какое в мире смертных носят крестьянки. Кожа да кости – иначе не скажешь. Личико узенькое, неприметное совсем. Тонкие губы и чуть вздернутый носик. Волосы темные, но не черные, собраны в слегка растрепанную косу.

Пожалуй, единственным, что было примечательного в этом лице, – глаза. Мои прежние. Сейчас они казались аквамариновыми. Голубыми, но в них четко проглядывалась примесь зеленого. Вообще я заметила, что с тех пор, как узнала, что смогу пожить в мире смертных, зелень почти не исчезала из них.

Аралан, тоже вызвавшийся проводить меня в это удивительное путешествие, разглядывал меня так же пристально. Мне показалось, что в его глазах застыла боль, но сейчас я не была в этом уверена. Вместе с обретением нового тела я лишилась возможности чувствовать эмоции сородичей.

– Теперь твое тело смертно, – сказала Королева. – Оно подвержено боли и его могут повредить. Конечно, умереть ты не сможешь. Если убьют твою оболочку, просто снова окажешься здесь. Станешь собой прежней. Но все же ощущения эти неприятные, так что стоит постараться их избежать… Природа-мать сказала, что кое-что из возможностей тебя прежней оставила. Ведь это часть не только тела, но и души. Но будь осторожна. Старайся не проявлять того, что ты иная. В том мире к этому относятся настороженно.

Я кивнула и в нерешительности посмотрела на нее. Теперь я не могла сама активировать зеркало и вызвать портал перехода. Ориэль улыбнулась и взмахнула рукой. И я увидела все ту же знакомую равнину, где несколько дней назад чуть не потеряла моего воина.

Напоследок, перед тем как я ступила в зеркало, Королева сказала:

– Стоит тебе пожелать, и ты снова окажешься здесь. Но если сделаешь это слишком рано, так никогда и не поймешь: насколько можешь быть уверена в нем. Сил тебе и мужества, девочка! В том мире они тебе понадобятся…

Глава 4

Равнина встретила меня дуновением прохладного ветра и запахом свежей травы. Непривычно-острые ощущения заставили поежиться. Прежнее тело не способно было настолько сильно чувствовать холод или тепло. Хорошо еще, что был яркий день и солнце достаточно пригревало землю. Но осень уже давала о себе знать промозглыми ветрами и сыростью.

Некоторое время я не знала, куда идти и что делать, будто разом утратив все ориентиры. Сейчас я не могла заглянуть в зеркало иного мира и пролистать желанные картинки. Приходилось полагаться на память и то, насколько сумею ориентироваться в пространстве. Даже глубинная память фей, до этого иногда услужливо отвечающая на возникающие в голове вопросы, теперь заснула.

Я всего лишь человек. Слабый, подверженный голоду, холоду и жажде. Ощущение этого одновременно наполняло сердце трепетом новизны и страхом.

Поколебавшись, я наугад двинулась в том направлении, какое считала верным. Том, что вело в земельные владения отца Майлина – лерта Дайгера. Уже через два часа ходьбы с удивлением ощутила тянущую боль в ногах и пожалела о том, что не могу взлететь, как раньше. Теперь во всем приходилось полагаться на несовершенные конечности, приковывающие меня к земле. А вскоре ко всем неприятным ощущениям прибавилась еще и жажда. В горле пересохло, а дыхание, вырывающееся сквозь приоткрытый рот, стало прерывистым.

Шла и все сильнее осознавала, что эти места мне незнакомы. Я не видела их в зеркале.

Неужели двинулась не тем путем?

И все же сил повернуть назад не было. Одна мысль о том, что придется снова два часа шагать непонятно куда, внушала отчаяние. Да и кто поручится, что в этот раз направление окажется верным.

Когда вдали показалась небольшая речушка, поблескивающая на солнце, я несмотря на усталость, немного приободрилась. Перешла на бег и уже скоро сидела на берегу, с жадностью зачерпывая ладонями воду и утоляя жажду.

Как же хорошо!

Новые непривычные ощущения переполняли восторгом. Вода приятно растекалась по иссушенному организму, и я чувствовала себя все лучше. Досыта напившись, омыла приятной прохладой разгоряченное лицо и вытянулась на берегу.

Решила, что отдохну немного, а потом пойду дальше.

Не знаю, сколько лежала так, уставившись в голубое небо с плывущими по нему облаками. В какой-то момент услышала насторожившие меня звуки. Ржание лошадей, лай собак, крики мужчин.

Что происходит?

Помимо воли сердце охватывала тревога. Когда я наблюдала за всем из безопасности своей комнаты, люди этого мира меня не пугали. Теперь же я не знала, чего от них ожидать. Вспоминала довольно жестокие сцены, которые приходилось видеть, и поневоле дрожала.

Вскочив, я напряженно вслушивалась в доносящиеся из-за ближайшего леска звуки. Деревья отчетливо виднелись в отдалении, но пока не позволяли увидеть того, что скрыто за ветвями. Услышав звук рога, я, наконец, сообразила, что происходит.

Охота! Не раз наблюдала за этим развлечением местных лертов и их лертинов – вассалов, приносящих клятву верности главарю клана. Всякий раз, когда я смотрела на то, как множество мужчин загоняют несчастного зверя, а их собаки набрасываются на несчастную добычу, я приходила в ужас. Я бы поняла, если бы целью охоты было добывание пищи, но бессмысленное убийство внушало оторопь. В моем родном мире все находилось в гармонии друг с другом. Ни одному фейри и в голову бы не пришло уничтожить даже самое мелкое насекомое. Они ведь тоже часть живого мира…

Когда из леса выскочил громадный матерый волк с широко разинутой пастью, из которой капала слюна, я просто оцепенела. Зверь смотрел на мир горящими желтым огнем глазами, но вместе со злостью в них застыла обреченность. Он уже бежал из последних сил, а из его бока сочилась густая темная кровь, окропляя землю. В желании спастись зверь несся к реке, надеясь, переплыв ее, оказаться в безопасности. И прямо на его пути стояла я, совершенно утратившая способность двигаться.

Я даже не знала, что способна испытывать такой леденящий душу ужас. Зубы стучали, ноги словно приросли к земле. И я никак не могла пошевелиться. Может, боялась, что стоит сделать резкое движение, и волк точно на меня накинется.

А охотники уже приближались, звуки погони усиливались. Поравнявшись со мной, зверь ощерил устрашающую пасть, его лапы напружинились, готовясь взметнуться в последнем броске. И вдруг он просто замер, шумно втягивая носом мой запах. В каком-то оцепенении я смотрела, как животное подходит ко мне, издавая болезненный хрип.

Не знаю, что на меня нашло тогда, но страх исчез. Каким-то образом я понимала, что он не тронет. Чувствует мою связь с Природой и мое отличие от тех, кто сейчас хотел лишить его жизни. Жалобно заскулив, он смотрел на меня почти по-человечески. И он, и я понимали, что даже если он переплывет реку, от погони не спастись. С такой раной далеко не убежать.

Вспомнила о том, что говорила Королева… О том, что во мне могут остаться силы, принадлежащие не телу, но душе. А еще вспомнила, как недавно сумела излить свою энергию и залечить рану того, ради кого я сейчас здесь. Что если умею это до сих пор?

И я опустилась на колени рядом со смотрящим на меня зверем и положила руки на его спину. Он дернулся, но не отпрянул и не попытался укусить. Словно целиком и полностью доверял. Вспомнив, как делала это раньше, постаралась вложить в прикосновение все тепло, какое способна была чувствовать.

В этот раз получилось далеко не сразу. Сила выталкивалась хаотично и нехотя, будто продвигаясь сквозь преграду. Но мне все же удавалось. Рана начала медленно затягиваться. Мои же глаза с ужасом смотрели, как первым из-за деревьев показывается всадник на громадном черном коне. Сам он тоже казался весь черным: от волос и бешеных глаз до одежды, прикрывающей тело. Лишь кровавый шрам через все лицо служил чудовищным контрастом этой черноте.

Чувствуя, как сердце уходит в пятки, я узнала лерта Гайдела – неудавшегося убийцу моего воина.

Он уже был совсем близко. Я услышала повелительный окрик:

– Прочь с дороги! Зверь сейчас на тебя накинется!

Мужчина уже поднимал арбалет, целясь в беззащитное тело у моих ног, но я с криком опустила руки и выбежала вперед, заслоняя зверя. Услышала позади протяжный вой и обернулась. С облегчением увидела, как уже исцеленный зверь ринулся в воду, стремительно переплывая узкую речушку. Вслед волку понеслась стрела, но даже не задела. Мужчина понесся следом, в азарте погони стремясь догнать ускользающую добычу. Я же, не соображая, что делаю и охваченная лишь желанием спасти зверя, закричала:

– Нет! Пощадите его!

Не знаю, что такое было в моем крике, но всадник дернулся и резко обернулся. Его горящие темным огнем глаза пробрали до дрожи. Он снова посмотрел на волка, уже добравшегося до спасительного берега и уносящегося прочь. Но преследовать не стал, будто разом утратив к нему интерес.

Поравнявшись со мной, лерт Гайдел заставил лошадь взвиться на дыбы. От испуга я просто рухнула на колени. Показалось, что сейчас копыта коня раздробят мне кости. Но всадник мастерски осадил лошадь и соскочил с седла. Приблизившись ко мне, грубо вздернул мой подбородок. В его глазах мелькнуло изумление.

– Твои глаза… Они были почти зелеными… Готов поклясться… А теперь… Они синие.

Мне стало не по себе от этого цепкого пронизывающего взгляда. Тут же захотелось спрятаться, скрыться от него, убежать как можно дальше.

– Почему волк не тронул тебя? – последовал новый холодный окрик.

Я же просто молчала, разом утратив возможность говорить. Этот мужчина до безумия пугал меня. Вспомнила, как безжалостно он расправился с Майлином, и в душе всколыхнулась неприязнь.

Он враг моего избранника, а значит, и мой.

В этот момент из-за деревьев выскочили новые всадники, впереди скакали злобно лающие псы. И лерт отпустил меня. Собаки ринулись по кровавым следам волка, шумно втягивая воздух, потом заметались у реки.

– Ушел? – выкрикнул один из охотников, его лицо было искажено досадой.

Мне стало не по себе еще сильнее. Сейчас эти люди ничем не отличались от зверей, негодующих от того, что добыча ускользнула от них.

Будто очнувшись, я попыталась незаметно покинуть это место. Поползла к реке, желая тоже ринуться в ее спасительные воды. Совсем как бедный загнанный волк. Но лерт Гайдел одним стремительным движением обернулся ко мне, видимо, краем глаза уловив движение. Цепкая рука поймала меня за косу и вздернула в воздух. Я взвизгнула от боли – еще немного, и у меня бы скальп отделился от головы. Поставив меня на ноги, лерт теперь медленно обходил со всех сторон. И сейчас еще больше напоминал хищника, изучающего жертву, прежде чем сделать решающий бросок.

С нами поравнялись и другие всадники. Один из них, узколицый блондин, насмешливо бросил:

– Вижу, лерт Гайдел, вы взамен прежней поймали новую добычу!

– Но уж больно неказиста, – отозвался второй воин - рыжеволосый, с мощным торсом и короткими ногами. – Плюгавенькая какая-то.

Послышался смех.

Я от души порадовалась, что Природа наделила меня таким неприметным телом. Вряд ли оно способно возбудить в них похоть. Но с ужасом увидела, что Гайдел, не обращая внимания на комментарии остальных, продолжает смотреть на меня. И мне до смерти не нравился этот его взгляд.

– Вот снова… – прошептал он так тихо, что могла слышать лишь я. – Они почти фиолетовые стали.

А потом произошло и вовсе невероятное. Он ухватил меня за талию и, не обращая внимания на мой протестующий крик, перекинул через седло своей лошади. Послышался гогот всадников. Голос рыжего с беззлобной насмешкой озвучил новую мысль:

– Да зачем она вам? Смотреть же не на что!

– Молчать! – рявкнул лерт так, что смех тут же стих.

В полном молчании всадники понеслись куда-то. Я же видела лишь вздымающийся бок лошади, комья земли, вылетающие из-под копыт, и с ужасом понимала, что все происходит совсем не так, как должно быть. Я не должна была попасть к этому жуткому воину со шрамом. Меня ждет мой Майлин! Даже мелькнула трусливая мысль пожелать вернуться в мир фей прямо сейчас. Но тут же поняла, что если это сделаю, утрачу шанс на обретение истинной любви. И мне придется делить вечность с Араланом, снова и снова терпеть его ласки и бессильно ждать, когда мое сердце все-таки откроется для него. А если не с Араланом, то с кем-то другим из сотен моих сородичей. Каждый из них будет счастлив удостоиться такой великой чести.

Но мне не нужен никто из них. Мне нужен лишь Майлин. Только ему удалось пробудить мое сердце, и я точно так же надеялась пробудить и его собственное. Нельзя отступать перед первыми же возникшими трудностями. Этот мир состоит из них. Я же так стремилась сюда попасть.

Вот отличный шанс доказать, что я достойна этого. Достойна и правда обрести любовь. Я смогу убежать от этого мужчины, по какой-то причине забравшего меня с собой. Сделаю все для этого…

Глава 5

Не знаю, сколько мы так мчались по этим суровым, но первобытно красивым землям. В какой-то момент почувствовала, что мне становится дышать все труднее. Живот болезненно ударялся о круп лошади, и я в какой-то момент уже не смогла сдержать болезненного стона. В тот же миг меня перевернули в воздухе и усадили в седле поудобнее. Теперь я оказалась прижата к мускулистой груди, затянутой в черную кольчугу. Мне не хватило сил взглянуть в изуродованное лицо, но я точно знала, что всадник снова на меня смотрит. Так же пристально и изучающе.

– Как твое имя? – услышала я тяжелый, словно свинцовая гиря, голос. Лишенный малейшего проблеска тепла.

У меня не нашлось сил что-нибудь придумать сейчас, слишком обескуражена была всем происходящим. Да и какой смысл лгать? Вряд ли кому-то из смертных известны имена мира фей.

– Лианнель, – глухо откликнулась я и решилась все же взглянуть в его лицо. Тут же пожалела об этом, натолкнувшись на два безжалостных черных сгустка, словно пожирающих меня. В смущении закусила губу и опустила глаза.

– Ты из моих земель? – последовал новый вопрос.

Я понимала, что если подтвержу эту версию, это будет означать одно – я в полной его власти.

Люди, проживающие на территории клана, особенно крестьяне, считались собственностью лерта. С ними не церемонились. Господин мог делать с ними все, что хотел. Вспомнила подсмотренные мною чудовищные сцены, которые обычно не доглядывала до конца. О том, как лерт мог взять любую понравившуюся ему крестьянку. Позабавиться с ней даже прямо около ее дома, на глазах у безропотно взирающих на все мужа и детей. Жестокие, варварские обычаи. Только сейчас, когда перестала быть в этом мире просто наблюдательницей, ощутила всю их чудовищность. А еще тут же вспомнила, что Майлин никогда не пользовался своим правом лерта. Неизменно уважительно относился к женщинам, даже крестьянкам. Они сами делали все, лишь бы привлечь его внимание.

– Зеленые, – с каким-то придыханием проговорил Гайдел, а я вздрогнула, возвращаясь к реальности. И он с шумом выдохнул. – Удивительные глаза. Постоянно меняют цвет… Знать бы, о чем ты сейчас думала, – новая его реплика совершенно обескуражила, и я снова вскинула глаза на его лицо.

Суровая маска, от которой кровь стыла в жилах.

– Но ты не ответила, – его голос вновь обрел стальные нотки. – Ты из моих земель.

– Нет, – поспешно выпалила я.

Заметив, что больше ничего говорить я не собираюсь, он предположил:

– Перебежка?

Пришлось кивнуть, соглашаясь на самое разумное объяснение того, как я оказалась в его землях. А то, что я именно там, теперь уже не вызывало сомнений. С тоской подумала о том, что было бы, если бы выбрала другое направление. Но возврата к прошлому нет.

– От кого бежала? – прищурился лерт.

Почему-то показалось, что он тут же разгадает мою ложь, если вздумаю обманывать. И я вновь сочла за лучшее просто промолчать.

К моему удивлению, настаивать на ответе он не стал. И даже отвел взгляд, устремив его на дорогу. Переведя дух и немного успокоившись, я решилась спросить о том, что заботило меня сильнее всего:

– Куда вы меня везете?

Гайдел последовал моему примеру и проигнорировал вопрос. Тут же засосало под ложечкой от тревожного чувства, и я попыталась пробудить в нем жалость. Хотя сама же сознавала, насколько это неблагодарное занятие. Такие, как он, не знают милосердия.

– Пожалуйста, отпустите меня! Простите, что невольно помешала вам охотиться… Я правда не хотела…

Говорила какие-то глупости, сама толком не осознавая, что несу. А он даже не смотрел на меня, лишь рука, поддерживающая меня за талию, сжималась все крепче. Будто он молчаливо давал понять, что не намерен отпускать.

Но зачем я этому зверю?! Зачем?

Лихорадочно перебирала в памяти все, что успела узнать о нем, изучая в зеркале.

Ему тридцать, всего на пять лет старше Майлина. Но в то же время мой воин всего лишь наследник клана, Гайдел уже полноправный лерт. Причем давно. С восемнадцати лет.

Мать умерла при родах его единственной сестры, прекрасной леди Агрины. Она уже давно достигла возраста, какой здесь считался подходящим для брака. Восемнадцать лет. Здесь выдавали замуж с тринадцати. И недостатка в поклонниках у Агрины тоже не было. Многие лерты и их сыновья из соседних кланов просили ее руки. Но Гайдел не спешил отдавать сестру.

То ли все те женихи его не устраивали, то ли слезные мольбы леди Агрины все же тронули его сердце и он не желал идти против ее воли. Я больше склонялась к первому. Мотивы же поведения этого человека оставались для меня загадкой. Все же зеркало не позволяло читать в душах людей, давая возможность лишь видеть внешние их проявления.

Вражда между Гайделом и Майлином началась с того дня, когда их внимание привлекла одна и та же женщина. Родственница одного из соседних лертов, к кому они оба тогда приехали на очередное торжество. Такие визиты между кланами случались довольно часто. Считалось своим долгом отмечать любое знаменательное событие. Разумеется, приглашались лишь члены дружественных кланов, с которыми заключались временные альянсы. Ничто не мешало лертам из-за любого ничтожного повода начать враждовать со вчерашними друзьями.

Гайделу пришлась по нраву та женщина, и он даже хотел просить ее руки. Но красавица предпочла красавчика Майлина. Ему тогда едва стукнуло двадцать. Причем он даже не имел серьезных намерений в отношении нее, женщина сама вешалась ему на шею. Гайдел воспринял это как личное оскорбление и вызвал Майлина на поединок крови. Обычно сражение длилось до первой раны.

Именно в той схватке меч Майлина изуродовал лицо Гайдела. Произошло это случайно, и лерт сам был виноват, сделав неудачный выпад. Но результат налицо. И так не пользующийся особым расположением женщин из-за своего мрачного характера и больше пугающей, чем привлекающей внешности, Гайдел теперь и вовсе внушал оторопь. С той поры и началась вражда между кланами. Пока она не переходила в открытое противостояние и ограничивалась стычками на приграничных территориях. Оба противника были равны по силам и понимали, что от военного их столкновения выиграют только соседи. Те не преминут прибрать к рукам земли обоих ослабленных противников.

Думая обо всем этом, я украдкой разглядывала хмурое лицо Гайдела и пыталась понять, о чем он думает. Но так и не смогла.

Остальные всадники держались чуть в отдалении и старались не тревожить лерта. Почему-то в какой-то момент в голову пришло сравнение с волчьей стаей. Гайдел и правда напоминал этого опасного хищника, остальные же молчаливо соглашались с его превосходством.

Сегодня я спасла одного волка от другого. И если первый меня даже не тронул, то чего ждать от хищника в человеческом обличье?

Вскоре в отдалении показались крестьянские дома. Я видела людей, работающих на земле или снующих по своим делам. При виде кавалькады всадников все почтительно кланялись. Гайдел даже не смотрел в сторону простолюдинов, угрюмо уставившись вдаль. От этой бешеной скачки я уже устала. Приходилось изо всех сил цепляться за пояс лерта, чтобы не упасть. Хоть это было и неприятно. Место, на котором сидела, все саднило. Я уже просто молилась о том, чтобы поездка поскорее закончилась.

Наконец, впереди показалась первая стена укреплений с дежурящими на ней часовыми. А за ней виднелась темно-серая громадина замка Лоннер – цитадели этого клана.

Миновав несколько каменных стен, мы оказались на громадном подворье. Тут Гайдел спешился и грубо дернул меня за талию. Я чуть ли не кулем свалилась с лошади, но на подлете к земле он успел меня подхватить. От того, каким хрупким и беспомощным показалось собственное тело в его руках, снова стало страшно. При желании он мог легко мне кости переломать.

Подъехали и остальные всадники. Тут же поднялся шум и гам. К нам уже бежали слуги, чтобы заняться лошадьми и выслушать возможные распоряжения господина.

Я заметила, как из располагающегося в отдалении небольшого сада показалась женская фигурка в нежно-голубом платье. Уже знала, что это леди Агрина – сестра лерта.

Для смертной она была удивительно красива. И даже… Раньше я как-то не замечала этого, но теперь вынуждена была признать, что она похожа на меня. Меня прежнюю… Только волосы не такие светлые. У Агрины они были медово-золотистыми, вьющимися. И красота ее не казалась такой холодной, как у фей. Живое милое личико с голубыми глазами и пухлыми губками.

Заметила, как при ее приближении спутники Гайдела замерли, пожирая девушку далеко не почтительными взглядами. Думаю, каждый из них втайне мечтал заполучить ее. И только покровительство брата спасало Агрину от нежеланных домогательств.

Девушка грациозно плыла по подворью, вся словно сияющая. Солнце играло с ее золотистыми волосами, образуя вокруг лица сверкающий ореол. На губах играла легкая улыбка. Агрина прекрасно сознавала свою красоту, и ей нравилось всеобщее внимание.

Я видела, какие томные взгляды она бросает на мужчин, очарованных ее красотой. При этом внешне все ее движения и действия ничем не пятнали статуса благородной леди. Как и остальные, я любовалась этим очаровательным созданием, но к моему созерцанию ее красоты не примешивалось ничего плотского. Я могла точно так же любоваться прекрасным цветком или бабочкой.

Поравнявшись с нами, девушка учтиво обратилась к брату:

– Как поохотился, Гайдел?

Мужчина слегка поморщился и метнул на меня странный взгляд. Это произошло так мимолетно, что я сама едва успела уловить. Но Агрина тоже заметила и ее ясные глаза скользнули по мне. Цепко и оценивающе.

Я напряглась, настолько неприятно стало от этого взгляда. Словно холодной водой окатили. Насколько же не сочеталось то, что я видела перед собой с тем, что заметила в ее глазах! Изнутри теплое, живое и прекрасное создание, глаза же казались ледяными осколками. Презрение, искривившее красивые губы, тоже неприятно поразило. Девушка снова посмотрела на брата, ожидая ответа.

– В этот раз зверь ушел, – отрывисто бросил он.

– А это… кто? – не глядя на меня, махнула рукой Агрина. – Что за нелепое существо?

– Перебежка, – буркнул Гайдел.

Брови девушки недоуменно сдвинулись к переносице. Когда же лерт процедил:

– Устрой ее в замке, – глаза красавицы и вовсе округлились.

Некоторое время она потрясенно молчала, глядя в спину удаляющегося к замковому входу брата. И я понимала ее изумление. Сомневаюсь, что такой человек, как Гайдел, был склонен к милосердию и подбирал в своих владениях всяких бродяжек. Еще и просил собственную сестру позаботиться о них.

Лертины, наблюдающие за этой сценой, судя по виду, тоже были поражены. Но никто из них не сказал ни слова. Лишь молча проследовали вслед за лертом, оставляя нас с леди Агриной наедине.

Я сжалась от новой порции ее ледяного взгляда.

– Ты кто?

Ответила так же коротко, как и ее брату:

– Лианнель.

Некоторое время она цепко меня осматривала, потом пробормотала:

– Не понимаю…

Потом сделала знак следовать за собой и двинулась к замку.

Я, как и она, тоже ничего не понимала. И больше всего мне хотелось сейчас убежать отсюда. Я даже с тоской посмотрела назад и увидела, что ворота в стене уже заперты. Вряд ли кто-то выпустит меня без позволения лерта. Ничего не оставалось, как ждать удобного момента, который позволит самой распоряжаться своей жизнью.

Глава 6

Двигаясь по замковым помещениям, леди Агрина озиралась, будто отыскивая кого-то. Я привязанной собачкой следовала за ней, боясь даже голос подать. Наконец, девушка издала облегченный возглас:

– Госпожа Тармин, вот и вы!

С опаской, не зная, чего ждать, я смотрела на женщину средних лет, тут же бросившуюся к молодой хозяйке. Полноватая и внешне непривлекательная, с суровым мужеподобным лицом. Я оробела, когда она оказалась рядом с нами. Потом заглянула в темно-карие глаза женщины и почувствовала облегчение. Взгляд теплый, душевный, пусть даже эта душевность горела лишь в глубине ее глаз. Я безошибочно поняла, что от этого человека не стоит ждать зла.

– Мой брат велел устроить вот эту… – девушка поморщилась и махнула изящной ручкой в мою сторону. – Дайте ей какую-то работу и разместите.

Покопавшись в своей памяти, я вспомнила, что уже видела эту женщину, наблюдая за жизнью этой местности. Экономка, неустанно заботящаяся о домашнем хозяйстве в замке.

Посчитав свой долг выполненным, леди Агрина удалилась, больше не глядя в мою сторону. Экономка же озадаченно смотрела на меня, слегка поджав губы.

– Ну и кто ты такая? – наконец, задала она изрядно поднадоевший вопрос.

Ответ мой оригинальностью тоже не отличался:

– Лианнель.

– Почему хозяин велел позаботиться о тебе? – холодно спросила женщина, с явным недоумением разглядывая меня и не находя ничего интересного.

Я пожала плечами.

– Ладно, – бросила экономка. – С этим потом разберемся. Что ты делать умеешь? – она явно соображала, на какую работу меня лучше пристроить.

Я вытянула перед собой маленькие тонкие ручки, не знавшие тяжелого труда, внимательно их оглядела и с сомнением покачала головой. Делать я не умела ничего и понимала, что этот факт госпожу Тармин явно не обрадует. Она тоже скептически посмотрела на мои руки и закатила глаза.

– Пойдем, – неожиданно решила она и развернулась.

Ничего не оставалось, как последовать теперь уже за ней.

Решив, что попытка не пытка, я тихо спросила:

– А может, вы меня просто выпустите из замка? И все… Я уйду… Не хочу никому хлопот доставлять.

– Чтобы хозяин потом с меня шкуру спустил? – послышался мрачный ответ. – Нет уж, милочка. В кои-то веки наш лерт так озаботился какой-то девицей. Ты его явно заинтересовала. Хотя я понять не могу, чем. Взглянуть ведь не на что.

Я тоже так считала, и поэтому осмелилась даже догадку выдвинуть:

– Может, наказать меня хочет?

– За что? – экономка остановилась и удивленно воззрилась на меня.

– Ну, я ему охотиться помешала. Волк из-за меня ушел.

Некоторое время госпожа Тармин молчала, потом досадливо поморщилась и снова продолжила путь. И я поняла, что мое предположение полная чушь.

Экономка провела меня в крохотную комнатку на первом этаже, единственное небольшое окошко которой выходило на задний двор. Там сейчас как раз одна из служанок выплеснула помои. Зрелище не особо прельщало, но выбирать не приходилось. Вряд ли бы меня разместили в роскошных покоях с видом на цветущий сад.

– Будешь жить здесь. Тут до тебя жила еще одна девушка, но сейчас она замуж вышла и оставила службу. Так что пока вся комната в твоем распоряжении.

Когда я не проявила никакой реакции в ответ, с тоской разглядывая серые мрачные стены, две узкие кроватки, сундук, служащий, по всей видимости, шкафом, стол и два стула у каждой кровати, экономка произнесла:

– А пожитки у тебя есть какие-то?

Я замотала головой, и она опять закатила глаза.

– Да откуда ты взялась вообще?! Ладно, и об этом позабочусь. Принесут тебе все необходимое.

– Спасибо, – неуверенно откликнулась я.

Потом меня долго и упорно наставляли насчет того, как я должна себя вести.

На господ стараться лишний раз и глаз не поднимать, держаться как можно незаметнее. Вставать придется ни свет ни заря, чтобы успеть все сделать до вечера.

Для начала экономка дала мне несложное, на ее взгляд, поручение. Вымыть громадную винтовую лестницу замка. Увидев, как я с ужасом смотрю на тряпку и ведро с водой, не зная даже, с чего начать, она запричитала:

– Да за что ж мне наказание-то такое? Девица, ты за всю жизнь хоть что-то делала? По виду явно не из благородных. С чего ж ты белоручка-то такая?

Ответить было нечего. Госпоже Тармин пришлось собственноручно показать, как моют лестницу, и я стала неуверенно подражать ее движениям. Велев, чтобы все сверкало до блеска, экономка меня оставила. Я же стала тереть ступени, убеждая себя, что это еще не самое страшное, что мне могли бы поручить.

Уже через десять ступеней спина моя болезненно ныла, а непривычные к работе руки сильно устали. Я с тоской и ужасом смотрела на уходящую чуть ли не в бесконечность лестницу и думала о том, что вряд ли осилю эту работу. При всем желании.

Мимо иногда сновали люди, оставляя грязные следы на только что вымытых мной ступеньках. От досады я кусала губы, но сказать ничего не смела. Меня никто даже не замечал, словно я невидимка. Из глаз сами собой начали катиться слезы, но я упорно продолжала мыть проклятую лестницу. Сдаться мне уже гордость не позволяла. Хотелось доказать, что я хоть на что-то способна.

В какой-то момент по спине пробежал липкий холодок, и я замерла. Даже не оборачиваясь, чувствовала, что на меня кто-то смотрит. Пристально и недобро. Понадеялась, что если не буду обращать внимания, человек просто уйдет. С удвоенным энтузиазмом продолжила тереть ступеньку, иногда утирая пот со лба.

Вскрикнула, почувствовав, как чьи-то жадные руки ухватили меня за бедра. Ощущение оказалось настолько грубым и неприятным, что я тут же попыталась высвободиться, оборачиваясь. На языке уже вертелись возмущенные слова, но они тут же застряли в горле, стоило увидеть, кто передо мной.

Лерт Гайдел. Он смотрел на меня таким голодным взглядом, что возникли серьезные опасения: уж не питается ли он человечиной? Хотя даже в этом случае вряд ли мое худосочное тело могло его прельстить.

Заметив мой взгляд, он опустил руки и даже за спиной их спрятал. Хрипло проговорил, продолжая пожирать глазами мое лицо:

– Тебя разместили?

Я смогла лишь кивнуть.

– Отлично. В какой комнате?

Почему-то отвечать было страшно, и я затравленно смотрела на него.

– Боишься? – негромко произнес он, улыбаясь какой-то совсем уж плотоядной улыбкой.

А потом его руки неожиданно резко обхватили мою талию и поставили на ноги. Лерт прислонил меня к перилам лестницы и вжался в мое тело так, что я едва дышать могла. Ощущала набухшую плоть, упирающуюся мне в живот, и с трудом сдерживала крик.

Он хочет меня?! Только не это!

Вспомнила о здешних порядках, где лерты овладевали девицами прямо на виду у всех.

Неужели мне придется почувствовать все на собственной шкуре?!

Гайдел приблизил свое лицо к моему вплотную. Я чувствовала его горячее дыхание, обжигающее мне кожу.

– Фиолетовые, – еле слышно прошептал он. – Значит, когда ты боишься, они принимают этот оттенок…

Его рука медленно скользила по моему бедру, пробираясь вверх. Сомкнулась на едва заметном холмике груди и нежно обвела его.

– Такая маленькая, хрупкая, – выдохнул он, продолжая исследовать мое тело.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но это казалось тем же, что оттолкнуть стену. Слышала шаги продолжавших ходить по лестнице слуг и понимала, что они не могут не видеть того, что происходит. От этого ко всем моим неприятным ощущениям добавлялся еще и жгучий стыд.

– Не надо… – осмелилась выдавить я, и его рука, уже расшнуровывающая верх платья, остановилась.

Лерт улыбнулся, а я содрогнулась от этой улыбки. С видимым трудом отпустил меня и тут же восхищенно замер.

– Они светлеют… Ты удивительное существо, знаешь об этом?

Вместо ответа я проскользнула мимо него и бросилась по лестнице вниз, желая убежать как можно дальше. Остановилась, лишь оказавшись в своей комнатке. Сердце едва не выпрыгивало из груди, я тяжело дышала, прижимая руки к полурасстегнутому корсажу. Хотела запереть дверь на ключ или засов, но с ужасом увидела, что здесь это не предусмотрено.

Наверное, считалось, что слуги не нуждаются в такой привилегии, как желание оградить себя от других. Сюда в любой момент может войти кто угодно. Ничто не помешает лерту Гайделу получить желаемое, когда захочет.

В бессильном отчаянии я соскользнула по стене на пол и обхватила колени руками.

– Почему я вызвала в нем такой интерес? – непонятно к кому обращаясь, прошелестела я. – Просто не понимаю…

Воздух перед глазами вдруг затрепетал, будто водная гладь подернулась рябью. С замиранием сердца я увидела, как передо мной возникает полупрозрачная фигура Аралана. Фейри смотрел на меня с глухой тоской, его руки сжимались в кулаки.

Сейчас я была настолько рада его видеть, что вся неприязнь к нему улетучилась. Вскочив на ноги, я ринулась навстречу, и он тут же раскрыл для меня объятия. На мгновение показалось, что мое смертное тело просто пролетит мимо него, но нет. Крепкие руки обхватили и бережно прижали к себе. Правда, сейчас они не казались теплыми, как раньше. От них будто холод исходил. Наверное, из-за того, что мое тело воспринимало все сейчас по-другому. И все же я зарылась лицом в его грудь и замерла так.

Он такой же, как я. Единственный, кто может поддержать сейчас.

Чувствовала, как дрожит его тело от моего прикосновения. Потом раздался срывающийся голос:

– Ты была неосторожна, Лианнель… Открыла свою душу, когда смертный находился рядом. Он почувствовал тебя… Почувствовал то, что скрыто в тебе. Знать правду он не может, но… Мы вызываем у смертных очень сильные ощущения, Лианнель. С твоим избранником этого не получится, иначе все лишится смысла. Другие же, перед кем ты откроешь свою силу, не смогут устоять.

В ужасе я подняла голову и уставилась в прекрасное лицо фейри.

– Поэтому он и притащил меня в замок?

– Ты кажешься ему до безумия желанной. Даже в таком вот теле, – он с пренебрежением искривил губы.

– Постараюсь больше не открывать себя… – пробормотала я. – Может, его интерес ко мне схлынет.

– Будем надеяться, – задумчиво откликнулся Аралан. – Трудно понять, как и что действует на смертных. Еще ни один фейри не делал того, что делаешь сейчас ты. Не обретал смертную оболочку и не пытался жить в мире смертных… Ты можешь вернуться в любое время, ты ведь знаешь, – ласково напомнил он, заправляя за ухо прядь моих волос.

– Я даже не увидела Майлина, – жалобно пролепетала я.

Отступить сейчас было бы слишком обидно.

– А что ты будешь делать, если этот смертный снова на тебя набросится? – хмуро спросил Аралан.

– Не знаю… А ты… Ты сможешь вмешаться, если зайдет слишком далеко?

Его прекрасные черты исказились.

– Никто из нас не имеет права вмешиваться…

– А я могу вернуться, а потом снова стать смертной? В этот раз я выберу нужное направление! – с надеждой воскликнула я.

Он отпустил меня и отвернулся.

Я увидела, как напряжена его спина.

– Тебе дается лишь один шанс. Вернешься - и больше никогда не сможешь обрести смертную оболочку. Но почему?.. – его голос сорвался, и он снова обернулся ко мне. Ясные, как небо, глаза с болью смотрели на меня. – Почему ты не хочешь видеть меня своим возлюбленным? Почему тот смертный? Что ты нашла в нем?

– Аралан, – дрожащим от волнения голосом сказала я, – я бы хотела, чтобы мое сердце открылось навстречу тебе. Так было бы лучше для всех… Я пыталась… Пыталась полюбить тебя. Но не могу. А Майлин… Мне стоит только увидеть его и…

– Мне пора, – лицо Аралана утратило малейший проблеск эмоций. – Фейри не могут находиться долго в мире смертных.

Прежде чем я сказала что-то еще, он просто растворился в воздухе. Я же на негнущихся ногах проследовала к одной из кроватей и опустилась на нее. Свернувшись калачиком, долго лежала так, в оцепенении глядя вдаль. Понимала, что должна вернуться и закончить работу, но не могла даже двинуться.

На что я готова пойти, чтобы обрести любовь? Чтобы стать достойной Королевой своего народа?

А еще поняла одну горькую правду.

Если потерплю неудачу, а потом так и не полюблю никого из сородичей, меня просто уничтожат. Такая Королева не нужна, она не сможет справиться со своей задачей. Я растворюсь в энергии своего мира, а мне взамен создадут новую Королеву. Уже без способности чувствовать то же, что чувствую я. Неудачный эксперимент. Так меня будут называть.

Стиснув зубы, я пообещала себе, что выдержу все.

Если потребуется, то и объятия ненавистного Гайдела. В конце концов, сколько раз я терпела то же самое в своем мире. Буду ждать возможности убежать, и уверена, что она обязательно представится.

Майлин…

При одной мысли о нем сердце наполнялось приятным теплом, а за спиной вырастали крылья.

Я приду к тебе, любимый… Сумею найти путь к твоей душе даже несмотря на то, что тебе единственному не сумею открыть свою. А потом подарю тебе почти вечную жизнь. Жизнь рядом со мной…

Глава 7

Не знаю, сколько лежала так, но тянущее ощущение в животе и все возрастающее урчание заставило подняться. Голод. Он становился все острее, и одновременно с этим накатывала слабость. Это хрупкое смертное тело нуждалось в пище. И я должна позаботиться о нем.

Неуверенно покинула свою комнату и двинулась к кухне. То, как обычно располагаются помещения в замках, прекрасно помнила. Сейчас это пригодилось как нельзя кстати. Уже чувствовала соблазнительные запахи, доносящиеся из кухни, и желудок снова подал голос. Оставалось всего несколько шагов до заветной двери, когда меня остановил недовольный голос:

– А вот и ты!

Чувствуя, как пылают щеки, я обернулась.

Экономка. Лицо у нее было явно возмущенным, глаза сверкали.

– Это как же понимать?! Бросила работу и просто ушла! За тебя ее другие должны делать? И, позволь узнать, куда ты направляешься?

– Есть… хочется… – сказала я правду, пусть и дрожащим от волнения голосом.

Некоторое время экономка сверлила меня взглядом, потом тяжело вздохнула.

– Чувствую, намучаюсь я с тобой… Пойдем.

Поравнявшись со мной, схватила за руку и потащила на кухню.

По огромному помещению, наполненному паром от готовящихся блюд и аппетитными запахами, сновало много людей. В первый момент я почувствовала неловкость. Но внимания на меня никто не обращал. Все продолжали заниматься своими делами, и я вздохнула с облегчением.

Экономка велела одной из кухарок дать мне что-нибудь поесть, и провела к одному из грубо сколоченных деревянных столов. Сама села напротив меня, облокотилась о столешницу и, опершись подбородком на ладонь, наблюдала за мной. Я была благодарна, что упреки за невыполненную работу она, по всей видимости, решила отложить.

Передо мной поставили тарелку с еще горячим пирогом и кружку молока. Рот обильно наполнился слюной при одном лишь виде и запахе еды. Но я столкнулась с небольшими трудностями. Никогда раньше мне есть не приходилось, и я не знала, как подступиться к еде.

Вспомнила виденные мной образы в зеркале. Обычно люди откусывают по кусочкам, потом их челюсти двигаются. Дальше, наверное, это нужно проглотить, как воду сегодня на реке. Я неуверенно взяла в руки кусок пирога и осторожно вонзила в него зубы. Чуть не зажмурилась от блаженства. Тесто нежное и пышное, мясная начинка умопомрачительно вкусная. И я задвигала челюстями, инстинктивно понимая, как и что лучше делать.

– Ты странная… – вынесла вердикт госпожа Тармин, продолжая смотреть на меня. – Будто никогда раньше не ела…

Вздрогнув, я поперхнулась почти проглоченным кусочком и закашлялась. Ощущения донельзя неприятные. Экономка посоветовала мне запить, и я тут же схватила кружку с молоком. Кусочек удалось проглотить, и я теперь продолжила есть, стараясь не показывать возникающих при этом эмоций.

– Так почему ты лестницу не домыла? – все же задала мучающий ее вопрос экономка. – Посчитала, что эта работа ниже твоего достоинства?

– Вовсе нет! – я даже поразилась такому предположению и отложила пирог.

– Тогда что? – допытывалась женщина.

– Лерт Гайдел, – чувствуя, как щеки заливаются румянцем, произнесла я.

Госпожа Тармин вздернула брови.

– Что лерт Гайдел?

– Он появился и… и… – дальше я просто не смогла себя заставить продолжать. Слишком стыдно.

– Потешился с тобой или что?

– Наверное, хотел… но…

Экономка смотрела на меня все задумчивее.

– А ведь хозяин раньше никогда себя так не вел. Не чета этим молодчикам лертинам, которые у нас ошиваются постоянно. Вот для них зажать хорошенькую служанку в темном углу - дело привычное. Но хозяин… Если иногда и нужно ему это дело… – женщина замялась, подбирая слова. – То всегда приличия соблюдает. В покои приглашает. Но чтобы у всех на виду… Видать, крепко ты зацепила его, девица!

Есть вдруг резко перехотелось, и я теперь смотрела на госпожу Тармин с немым отчаянием. Она, заметив это, ободряюще улыбнулась.

– Но ты посмотри на это с другой стороны, – произнесла она. – Девицы, согревающие постель хозяина, всегда на особом положении. И работа у них полегче. Хозяин иной раз и подарить что-то может… Лерт наш, конечно, не красавец, но с лица воду не пить. Главное, что не жестокий он.

Вот в этом я как раз сильно сомневалась. Вспомнила, как этот волк в человеческом обличье безжалостно расправился с моим Майлином. Заметив выражение моего лица, экономка добавила:

– Ну, с женщинами, по крайней мере. Девицы наши не жаловались. А то есть такие, что и избить могут до полусмерти.

Чем больше я слушала, тем сильнее возникало желание убежать отсюда поскорее.

Женщины этого мира нормально воспринимают такое?! То, что благородные господа могут против воли взять любую простолюдинку. А она еще и рада должна быть, если не изобьют?!

Это в голове не укладывалось.

– Несчастный он, хозяин наш, – сказала вдруг госпожа Тармин. – Это внешне грозный… А ему ведь, как и каждому, живое тепло тоже нужно. Чтобы любимая под боком была, нежностью согревала. А от него все наши благородные барышни, как от чумного, шарахаются. И до шрама шарахались, а потом и подавно. Он еще больше и замкнулся в себе… Ты поласковей с ним будь!

– И не подумаю! – выпалила я неожиданно, утратив всякое желание сдерживать обуревающие меня чувства. – Он меня против воли взять хочет, а я поласковей должна быть?!

– Тише ты, – экономка положила руку на мое плечо, успокаивая. Я поспешно умолкла, сообразив, что вокруг все тут же уши навострили. – И все же подумай… Деваться ведь тебе некуда?

– Почему же некуда? – хмуро возразила я. – Шла себе своей дорогой, когда этот налетел! – не особо почтительно добавила я.

– Ну, коль есть куда, сама попроси хозяина, чтоб отпустил, – подмигнула женщина.

От одной этой мысли дурно стало. Но потом мелькнула неожиданная мысль.

А что если и правда пойти на хитрость? Притвориться ласковой и покорной. Разочек уступить ему, а потом попросить отпустить. Глядишь, и мягче станет, да и интерес ко мне потеряет. Насколько я успела узнать нравы здешних мужчин, постоянство в число их добродетелей не входило.

Но потом представила, как это страшное лицо с кровавым шрамом станет меня целовать, и тут же поежилась. Вряд ли смогу притворяться, что мне это нравится.

Покончив с едой, поплелась прибираться в одном из помещений. Экономка все же сжалилась и разрешила не домывать лестницу, где я в любой момент могла снова с хозяином столкнуться.

За работой, где мне никто не мешал, я постепенно успокоилась. И уже немного повеселевшая, вечером за ужином присоединилась к остальным слугам. Слушала веселые истории, смех, чувствовала себя частью жизни этих людей. Мне никто не говорил ничего плохого. Наоборот некоторые даже приветливо улыбались. И я расслабилась, поглощая вкусную мясную похлебку и понимая, что эта часть мира смертных мне очень даже нравится. Их общение с себе подобными, обмен своим теплом. Не так, как у нас, где все черпали энергию от Королевы, а потом просто выплескивали ее из себя, даря наслаждение собственным телам. При этом души не затрагивались нисколько.

В какой-то момент воцарилась тишина. Я даже сразу не поняла, из-за чего, продолжая смотреть на очередного рассказчика. Тот замер с открытым ртом, уставившись в сторону двери. Тогда и я с любопытством оглянулась, желая узнать, что же так его удивило.

На пороге кухни стоял лерт Гайдел.

Судя по виду слуг, такое вовсе не было в порядке вещей. Вспомнила, что благородные обычно едят в трапезном зале и если и общаются со слугами, то через личного прислужника или экономку. Для них мы люди второго сорта.

Меня в жар бросило, когда поняла, что смотрит он прямо на меня. Причем неотрывно так, словно здесь и нет никого больше. Прошло не меньше полминуты, прежде чем хозяин нарушил гнетущее молчание. Сказал одно лишь слово, но от него мне тут же захотелось провалиться сквозь землю:

– Лианнель!

И все взоры устремились на меня. Удивленные, насмешливые или просто заинтересованные. Экономка же одними губами прошептала:

– Иди!

Лерт Гайдел развернулся и двинулся прочь, даже не сомневаясь, что я тут же последую за ним. Во мне же разгорались злость и протест.

Я не его собственность! Не обязана выполнять его команды, словно дрессированная собачка. Но прекрасно понимала, что не пойти тоже не могу. В этих землях лерт чуть ли не бог, и его воля не обсуждается.

На негнущихся ногах, потупившись, двинулась к двери.

Как только оказалась снаружи и дверь за мной захлопнулась, лерт Гайдел резко развернулся. В ту же секунду я оказалась в его объятиях. Он так крепко прижимал меня к себе, что еще немного – и кости бы просто не выдержали. Твердые, будто каменные губы, осыпали поцелуями мое лицо, шею, обнаженную часть груди. Я чувствовала запах спиртного и понимала, что он еще и пьян.

Вино на смертных оказывало странное действие. Контроль над собой ослаблялся, иногда до крайнего состояния.

Я изо всех сил отталкивала, надеясь, что он все же сжалится и отпустит. Как это произошло днем. Но, похоже, в этот раз хозяин не собирался так легко сдаваться. Он переместился вместе со мной к стене и вжал в нее, как тогда, на лестнице. Почувствовала, как его руки задирают мое платье, и затрепыхалась еще сильнее. Прекрасно понимала, что он хочет со мной сделать. Как и то, что мое хрупкое слабое тело ничего не может поделать с этим. Даже кричать не может – все мои крики заглушал его жадный рот.

Да и кто бы пришел мне на помощь?!

У меня даже хлипкой преграды в виде нижнего белья не было. Это здесь считалось привилегией благородных леди.

Его рука скользнула по моей ноге вверх к завиткам волос, скрывающим мое женское естество. Он застонал мне в рот, когда его пальцы коснулись меня там. Некоторое время он жадно исследовал пальцами то место, куда так жаждал проникнуть. Потом на некоторое время убрал руку, но только для того, чтобы высвободить напрягшееся достоинство.

Я напомнила себе о решении, принятом сегодня днем. О том, что мне придется пойти на хитрость, дать этому мужчине то, что нужно. И перестала сопротивляться, надеясь лишь на то, что это закончится побыстрее.

Гайдел подхватил одну мою ногу и запрокинул на свое бедро. В мои внутренние складки ткнулась его горячая плоть. Потом одним рывком ринулась в мое напряженное лоно, причиняя ощутимую боль. Повезло уже хоть в том, что моя смертная оболочка не была девственницей. Иначе было бы гораздо больнее. Но и сейчас резкие грубые толчки внутри заставляли вскрикивать. Лерт ничуть не заботился о том, чтобы мне было хорошо. Его интересовало лишь собственное удовольствие. Мощными движениями он врезался в меня, будто стремился пронзить насквозь. Спина, которую он вжимал в стену, болезненно саднила, но я не могла ничего сделать. Всего лишь надеяться на то, что это закончится побыстрее.

Почувствовала внутри хлынувшую струю чего-то мокрого и липкого и поморщилась от отвращения. Его кульминация отличалась от того, к чему я привыкла. У фей происходит в такой момент энергетический всплеск. А эти смертные обмениваются жидкостями.

Противно… Или, может, так только из-за того, что мной овладевает не тот мужчина.

Гайдел обмяк во мне, потом медленно вышел. Я с облегчением опустила ногу на пол. С плохо скрываемой ненавистью смотрела в лицо хозяина замка.

Сквозь затуманенный выпивкой взгляд внезапно проступило чуть виноватое выражение.

– Прости… Я ничего не мог с собой поделать… С той самой секунды, как увидел тебя, мечтал это сделать. Не понимаю, что со мной… Взял тебя прямо здесь, даже до спальни не довел…

Он тряхнул головой и опустил руки, отпуская меня. Я с облегчением отлепилась от стены и, ничего не говоря, пошла в свою комнату.

– Лианнель! – послышался вслед полный тоски голос.

Я даже не обернулась, а потом и вовсе сорвалась на бег.

Вбежав в свою комнату, опустилась прямо на пол и горько зарыдала. Чувствовала себя грязной, использованной, оскверненной. А еще сознавала, что, несомненно, за этим всем наблюдал Аралан. Может, еще и злорадствовал. Мол, предупреждал же.

В какой-то момент нестерпимо захотелось домой. Но тут же душу опалило злостью – нет, теперь, когда случилось самое страшное, отступать и вовсе глупо. Пусть все, через что я прошла, окажется не зря!

Глава 8

Когда на следующее утро я боязливо вышла из своей комнаты, ожидала, что другие слуги будут смотреть на меня с презрением. Но нет. Все вели себя так, словно ничего предосудительного и не случилось. Видно, тут такое точно в порядке вещей. Ну, удовлетворил хозяин по-быстренькому свои потребности. Ничего особенного. И все же я радовалась, когда узнала, что Гайдел снова отправился на охоту. По крайней мере, полдня его не увижу.

Постепенно я втягивалась в работу. И хоть руки и спина все еще болели с непривычки, но понимала, что смогу преодолеть эту боль. И что с каждым разом будет легче. В этот раз меня тоже поставили на уборку комнат, и я тут же принялась за работу. Потом пообедала вместе со всеми и снова занялась делом.

Да, нелегкая тут жизнь у простых людей! Когда просто наблюдаешь за этим, все кажется гораздо более легким.

Не знаю, сколько прошло времени. Вытирая пыль со шкафа, я так задумалась, что и вовсе ничего вокруг не замечала. Поэтому когда сзади меня охватили сильные руки, вздрогнула от неожиданности. Даже чуть не подпрыгнула. Послышался смешок, а потом меня резко развернули. Со щек тут же отхлынула краска. Я увидела ухмыляющееся лицо рыжеволосого, которого видела на охоте вместе с Гайделом.

Неужели и ему я приглянулась?!

Некоторое время он задумчиво оглядывал меня, держа в объятиях, потом заявил:

– И правда не понимаю. Что он в тебе нашел? Худая, как жердь. Не уродина, конечно, но даже не хорошенькая. А он тебя прямо жрет глазами. Может, я чего-то не замечаю? – он хохотнул и рванул за корсаж, ткань под его напором жалобно затрещала.

Вскрикнув, я попыталась вырваться, но потерпела неудачу. Отпускать меня он явно не собирался.

Обиднее всего, что я его даже не привлекала физически. Явно хотел полакомиться тем, что по какой-то причине вызывало такой жгучий интерес господина. Да и кто бы его упрекнул в чем-то? Я служанка. И если кому-то из благородных вассалов лерта вздумается позабавиться со мной, то от него не убудет. Кусок мяса. Я всего лишь кусок мяса для них.

Из глаз брызнули слезы досады.

Разорвав мое платье сверху, рыжий некоторое время осматривал мою небольшую грудь, потом расхохотался.

– Да, странный у Гайдела вкус!.. Или тут у тебя нечто особенное?

И он с гаденькой улыбочкой задрал мою юбку, а потом оттеснил к столу. Подхватив за ягодицы, посадил на него и навис сверху, бегло оглядывая открывшееся его цепкому взору. От стыда я губу закусила, а в следующий момент нахлынула такая злость, что я совсем утратила благоразумие. Завопила так, словно меня режут.

Ну и пусть это только разозлит лертина, а на помощь мне никто и не подумает прийти. Не могу больше просто молчать! Это слишком… унизительно и мерзко… То, что меня могут поиметь все кому не лень!

– Заткнись! – прошипел он и ударил по щеке. Да так сильно, что голова резко откинулась набок.

Я ощутила соленый вкус во рту от прокушенного языка. Кричать больше не осмеливалась, глотая бессильные слезы.

Рыжий уже извлекал из штанов все же возбудившееся орудие и собирался направить в меня, когда дверь с шумом распахнулась. С порога послышалось какое-то рычание. Даже у меня кровь застыла в жилах, пусть даже дикий зверь в этот момент мне не показался бы таким страшным, как это рыжее чудовище. Лертин же замер, во взгляде отразился страх. Он отпрянул от меня, и теперь я смогла увидеть того, кто помешал его развлечениям.

Лерт Гайдел! Его лицо потемнело так, что на этом фоне шрам полыхнул алым. Зубы обнажены в зверином оскале, глаза полыхают дикой неудержимой ненавистью. В несколько прыжков он оказался рядом с лепечущим что-то лертином, а потом просто схватил его за шею и сдавил, отрывая от пола.

Я услышала жуткий хрип, глаза рыжего вылезали из орбит, с ужасом глядя на господина.

Не знаю, что заставило меня вмешаться. Этот человек хотел причинить мне зло, но позволить ему умереть вот так я не могла. Из-за меня… Все внутри перевернулось от осознания того, что я принесу в этот мир смерть. Этого я хотела меньше всего на свете.

Спрыгнув со стола и оправив юбку, я бросилась к лерту.

– Нет, пожалуйста! Не надо!

Мое прикосновение к его руке оказало мгновенный эффект. Он дернулся, словно тело ударом молнии пронзило. Потом постепенно лицо стало светлеть. Я продолжала сжимать его руку, вся дрожа. Даже зубы стучали от нервного напряжения. Руки Гайдела медленно разжались, и рыжий кулем повалился на пол. Надрывно кашляя и потирая горло, он стал отползать к двери, глядя на лерта с умоляющим виноватым выражением.

– Если ты хоть раз еще посмеешь, – прошипел ему вслед лерт, – даже взглянуть в ее сторону…

– Простите, лерт, бес попутал… – бормотал рыжий, явно стремясь поскорее достигнуть порога комнаты. Потом вскочил на ноги и остаток пути проделал уже бегом.

Хлопнула дверь, оставляя меня наедине с тем, кого я боялась не меньше, чем лертина. Невольно отступила, прикрывая руками порванное на груди платье. Гайдел не пытался меня коснуться, смотрел с какой-то звериной тоской. Будто безумно хотел это сделать, но почему-то не решался.

– Этого больше не повторится, – наконец, глухо сказал он. – Никто из них больше тебя не коснется.

У меня так и вертелось на языке, что его прикосновения мне не менее неприятны, но я благоразумно промолчала. Он же мотнул головой и сказал уже не таким напряженным тоном:

– Я не хочу, чтобы тебя нагружали работой. Скажу экономке, чтобы приготовила тебе нормальную комнату и позаботилась о приличной одежде. Хочу, чтобы тебе было хорошо здесь.

– Меня все устраивает, – пискнула я, прекрасно понимая, с чего вдруг такая милость.

Судя по всему, меня тут планируют разместить надолго. И интерес он ко мне вовсе не потерял вопреки моим надеждам.

– Это не обсуждается, – отчеканил он.

Сейчас его лицо вновь напоминало привычную суровую маску.

Он приблизился так неожиданно, что я даже отпрянуть не успела. Схватил мои руки и развернул ладонями к себе. Некоторое время просто смотрел, потом пробормотал:

– У тебя нежная кожа. Ты явно не приучена к тяжелому труду. Ты из благородных?

Я замотала головой.

– Не хочешь говорить? – воспринял он это по-своему. – Интересно, что же заставило тебя сбежать из родного дома… Надеюсь, когда-нибудь ты мне все расскажешь.

«Это вряд ли», – подумала я, но удержала и эти мысли при себе.

– Не знаю, почему ты вызываешь у меня такие сильные чувства, – заговорил он. Обращался словно ко мне, но я осознавала, что на самом деле скорее размышляет вслух. – Я пытался бороться с этим…

– Просто отпустите меня, – дрожащим голосом предложила я. – И все закончится.

В его глазах вспыхнул огонь, и он резко обхватил меня за шею, как еще недавно рыжего.

– Мне проще убить тебя!

Он отпустил, и я в ошеломлении застыла, обхватив рукой саднящее горло.

– Ты останешься здесь, – уже спокойным и холодным тоном проговорил лерт. – О тебе будут заботиться, как о благородной леди. У тебя будет все, что пожелаешь. Со временем ты привыкнешь… ко мне.

– А если нет? – со злостью крикнула я, понимая, насколько непреодолимой становится эта клетка, отделяющая меня от Майлина.

– У тебя не будет выбора.

С этими словами Гайдел вышел, оставив меня бессильно скрежетать зубами.

Экономка болтала без умолка, устраивая меня в новых покоях, разительно отличающихся от прежней комнатки. Просторное светлое помещение с высокими окнами и даже гобеленами на стенах. Большая кровать под балдахином, шкаф для одежды, зеркало в полный рост и еще одно, встроенное в туалетный столик, а также много других вещей. В рекордные сроки госпоже Тармин удалось раздобыть для меня новую одежду, больше подходящую благородной леди, чем простолюдинке.

– Вот видишь, девица, как я была права! Удовлетворила хозяина и теперь будешь как сыр в масле кататься! Хотя до сих пор не понимаю, что он нашел в тебе. Худенькая, как тростиночка. Того и гляди переломишься. Но ничего, это мы поправим. На хороших харчах скоро округлишься.

Ко мне даже приставили личную служанку, которая помогла переодеться в новое платье. Я видела, как они с экономкой переглянулись, пока я хмуро смотрела на себя в зеркало. Даже красивое платье не сотворило чуда. Моя крохотная грудь в декольте выглядела просто жалкой. Платье ушивать пришлось, чтобы оно не болталось на мне, как на вешалке. Темные волосы, собранные в высокую прическу, теперь не скрывали тоненькой шейки, словно еле удерживающейся на плечах.

– Может, в декольте тряпок напихать? – предложила моя горничная.

– А толку? – вздохнула экономка. – Ну да ладно. Лерт видел, что брал.

Внутренне я возмутилась тому, что они говорят обо мне так, словно меня здесь и нет. Но понимала, что плохого женщины не желают, искренне хотят помочь. Только вот в подобной помощи я не нуждалась. Мне ни к чему казаться привлекательной для этого человека. Он вызывал во мне лишь страх и отвращение.

Поскорей бы утратил интерес!

А вечером пришлось выдержать новое унижение. Лерт Гайдел передал через горничную, что хочет видеть меня в трапезной.

То есть теперь я должна буду есть в компании благородных.

И от этой мысли тут же пропал всякий аппетит.

Не думаю, что они придут в восторг от такого поворота. Безродная оборванка, которую лерт притащил из-за какой-то блажи в свой дом, станет делить стол с теми, кто считает себя пупом земли.

Мелькнула малодушная мысль остаться в комнате и проигнорировать повеление хозяина. Но тут же поняла, что с него станется просто силой меня притащить в трапезную.

Все равно будет так, как хочет он. Лерт ясно дал это понять.

И стараясь держать плечи прямо, а подбородок высоко вздернутым, я вышла из своей комнаты.

Мое появление на пороге трапезного зала встретили глухим враждебным молчанием. Я бегло оглядела взглядом помещение – громадный стол, за которым могло поместиться не меньше сотни людей. Сейчас здесь сидело гораздо меньше. Лертины, гостящие в замке, их дамы и взрослые дети.

Сам хозяин сидел во главе стола. Место напротив занимала леди Агрина.

Я невольно взглянула на нее первым делом. Красивая, безукоризненно одетая и чувствующая себя явно выше всех присутствующих. При виде меня ее глаза сузились, а губы возмущенно сжались. Я понимала, как этой девушке неприятно мое общество. Посадив любовницу за один стол с собственной сестрой, лерт Гайдел невольно нанес ей оскорбление.

– Лианнель, – спокойным голосом, словно ничего особенно сейчас не происходило, позвал лерт. – Садись рядом со мной.

Чувствуя на себе всеобщие злобные и презрительные взгляды, я поплелась к нему. Не глядя ни на кого, опустилась на стул по левую руку от хозяина. Слуга тут же наполнил мою тарелку едой, а кубок вином. Но я не осмеливалась ни к чему даже притронуться. Руки сжимали вилку и нож, но я не решалась приступить к еде. Да и не умела пользоваться столовыми приборами. Понимала, что это навлечет на меня новые насмешки. Рука Гайдела накрыла мою руку и слегка сжала.

– Ну же, Лианнель, тебе нужно поесть. Ты слишком истощена. А если кому-то что-то не нравится, он может просто покинуть нас. И знать, что я восприму любой знак неуважения к тебе, как личное оскорбление. – Он сказал это достаточно громко, чтобы услышали все.

Я почувствовала, как обстрел взглядами тут же закончился, и выдохнула с облегчением. Гайдел начал разрезать мясо на своей тарелке и я, наблюдая за тем, как это делает он, стала действовать так же. Не сразу, но у меня начало получаться. И вскоре я даже заставила себя проглотить несколько кусочков восхитительно приготовленной телятины.

– Посмотри на меня… – сказал лерт на этот раз так тихо, что услышала только я.

Чувствуя, как тут же застревает в горле недожеванный кусок, я все же это сделала. И увидела улыбку на его лице, немного смягчившую грубые черты.

– Голубые. Это хорошо… Ты успокоилась.

Вздрогнула, не сразу сообразив, что он имеет в виду. Потом поняла и почувствовала, как щеки заливает краска.

Почему для него имеет такое значение цвет моих глаз? Разве его заботит то, что я чувствую? Если бы заботило, отпустил бы. Ведь именно этого я хочу больше всего.

Лерт чуть заметно поморщился и с неудовольствием сказал:

– Синеют. Злишься на меня? Мне жаль, но я просто не могу отказаться от тебя.

И он снова сжал мою руку, вынуждая выронить на стол вилку. Сдавил так крепко, что я едва не вскрикнула.

– Не представляешь, какие чувства ты вызываешь во мне, – хрипло проговорил он, не сводя с меня горящего взгляда. – И я не знаю, что это. Колдовство, наваждение или нечто другое. Но знаю, что хочу постоянно видеть тебя рядом, смотреть в эти странные глаза. Глаза нереального существа. Будто из иного мира.

Я похолодела, осознавая, насколько он близок к истине.

– Мне больно, – тихо сказала я, чувствуя, как немеет рука в его захвате.

– Знаю, – откликнулся он. – Вижу…

И резко убрал руку.

Некоторое время я оцепенело смотрела на него, потом опустила взгляд в тарелку и больше уже не поднимала до конца ужина.

Первой трапезную покинула леди Агрина. Судя по резким порывистым движениям, она была просто в бешенстве.

– Ты поела? – негромко спросил Гайдел, и я просто кивнула.

Тоже хотелось как можно быстрее уйти отсюда.

Лерт поднялся и протянул мне руку. Пришлось опереться на нее и в сопровождении ненавистного человека покинуть трапезный зал.

Поднявшись на второй этаж, где располагалась моя комната, я попыталась высвободиться, но он еще сильнее сжал мою руку. Потом, ни слова не говоря, потащил к своим покоям.

– Умоляю вас, не надо! – простонала я.

– Не представляешь, как я мечтал об этом весь вечер, – его голос дрогнул, а от выражения глаз и вовсе охватило отчаяние.

Он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня прямо здесь.

Втолкнув меня в свои покои, ничем не уступающие тем, что выделили мне, он запер дверь и обернулся ко мне. При свете горящих вокруг канделябров его внешность и вовсе казалась пугающей. В глазах светились огненные сполохи.

– В тот раз я напугал тебя, – глухо заговорил он, подкрадываясь ко мне, как дикий зверь. Я так же медленно отступала, вытянув руки перед собой, словно это могло его удержать. – Сегодня все будет иначе… Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Хочу увидеть в твоих глазах зеленый цвет.

Откуда он узнал?! Видимо, и правда научился читать в моих глазах, как в открытой книге. И это пугало еще сильнее. Я даже не смогу обмануть его. Он все прекрасно поймет сам.

– Если не хотите, чтобы я вас боялась, позвольте мне уйти в мою комнату, – произнесла я, сглотнув подступивший к горлу комок.

– Об этом не проси…

И он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние, обхватил мою талию. Зарывшись лицом в мои волосы, простонал:

– Я никогда не считал себя способным на такие чувства… Гордился тем, что ни одна женщина не в состоянии заставить меня потерять голову. Что ты сделала со мной? Откуда ты взялась?! Нереальное существо, которое не тронул даже волк. Все излучающее свет. До сих пор чувствую его в тебе… И он нестерпимо манит. Лишь твои глаза выдают то, что спрятано в тебе.

Его губы заскользили по моей шее, лицу, лаская и смакуя мою кожу, как изысканное лакомство.

– Один лишь взгляд на тебя – и я пьянею… Пьянею, как от самого крепкого вина… Лианнель…

Он накрыл губами мой рот, жадно ловя мое дыхание, исследуя очертания моих губ. Весь дрожал от с трудом сдерживаемой страсти. Я же не испытывала ничего. Ни возбуждения, ни даже тени его. Так же, как это было с Араланом. Его страсть оставляла холодной и безучастной, пусть даже для меня самой было бы лучше иное.

Гайдел и впрямь старался пробудить во мне страсть.

Медленно освободив от одежды и целуя каждый кусочек обнажающегося тела, он подхватил меня на руки и уложил на мягкую кровать с гладкими атласными покрывалами. Ласкал мою шею, плечи, грудь, живот. Лерт развел мои ноги, его язык осторожно коснулся средоточия моей женственности. Затем стал нежно ласкать там.

Но даже столь смелые его ласки вызывали скорее болезненные ощущения, чем приятные. И в какой-то момент он это понял. Понял, взглянув в мои глаза.

Его лицо исказилось от ярости, и он перестал быть нежным. Резко вошел в мое тело и застонал, погружаясь в него во всю глубину. Заскользил во мне, все убыстряя темп и неотрывно глядя в глаза. Закусив губу, я ощущала внутри его неистовые толчки, слушала эти неприятные шлепающие звуки от соприкосновения наших тел, и хотелось одного – пусть это закончится.

Снова миг его разрядки и уже знакомое ощущение чего-то мокрого, брызнувшего внутрь меня.

Наконец-то… Теперь он просто отпустит, разрешит уйти.

А потом почувствовала, как его обмякшая плоть во мне снова затвердевает и протестующе вскрикнула.

– Видишь, как ты действуешь на меня? – прохрипел он. – Не могу насытиться тобой… Просто не могу. Ты превратила меня в одержимого… Одержимого тобой, твоим телом.

И он снова врезался в меня, заведя мои руки, пытавшиеся его оттолкнуть, за голову. Кончив, он на некоторое время застыл, его лицо исказилось блаженством. Потом развернул к себе боком и пристроился сзади. Пальцы скользнули в мое мокрое от его выделений лоно. Он снова жадно задышал и со стоном снова ткнулся в меня вновь готовым к бою орудием.

– Невероятно… Что ты со мной делаешь?!

Я с ним? Он издевается?

Я застонала, когда он снова проник в меня. И в этой позе соприкосновение показалось еще более глубоким. Мое тело жадно обхватывало его набухшую плоть. Невольно содрогалось, и в какой-то момент все же почувствовала что-то вроде удовольствия. Внутри полыхнуло будто пожаром и я тяжело задышала. Его пальцы накрыли спереди мое естество и нащупали чувствительный бугорок. По телу вдруг разлилась вспышка наслаждения, и я застонала. Он же продолжал врезаться в меня, достигая собственного удовольствия. Только потом отпустил, перевернул на спину и воззрился в мое лицо. Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

– В этот раз тебе тоже было хорошо.

От этого унижения захотелось его ударить. Смертное тело в этот раз оказалось сильнее меня и поневоле откликнулось на звериную страсть мужчины. Но это вряд ли больше повторится.

Как же я ненавижу его!

Глава 9

Когда на следующее утро лерт Гайдел привел меня в большое помещение, где обычно коротали досуг благородные леди, живущие в замке, нас встретило гробовое молчание. Леди Агрина – центр этого небольшого кружка из пары десятка дам – с шумом выпустила воздух из легких и чуть ли не зашипела:

– Брат, ты, надеюсь, шутишь!

– Будь так любезна, выйди со мной на минутку, – в тон ей откликнулся лерт.

Побагровевшая от гнева, леди Агрина резко отбросила вышивание на стоящий рядом столик и двинулась к выходу. Я же стояла около двери, не решаясь проследовать дальше. Потупившись, избегала смотреть на буравящих меня взглядом женщин. Явственно ощущала исходящую от них враждебность. И я их прекрасно понимала.

Гайдел перешел все границы, заставляя благородных леди терпеть общество своей безродной любовницы. И мне тоже не особо хотелось находиться в их компании. Но лерту не перечат. Это я уже успела усвоить из своей недолгой жизни в мире смертных.

Из-за захлопнувшейся двери отчетливо доносились повышенные голоса Гайдела и его сестры. И я осознавала, что их разговор слышу не только я. Не сомневаюсь, что все эти леди жадно прислушиваются, пусть даже внешне не показывают.

– Я не стану терпеть общество этой шлюхи! – орала леди Агрина.

– Будь любезна не оскорблять будущую леди Лоннер! – звенящим от гнева голосом откликнулся лерт.

– Ч-что?! Ты издеваешься, брат?! Да что эта ведьма сделала с тобой? Ты и правда собираешься сделать своей женой… это… это…

– Осторожно, сестра! – что-то в его тоне даже меня заставило поежиться. Представляю, как отреагировала леди Агрина. – Еще одно оскорбление в адрес Лианнель - и ты уже через несколько недель уберешься отсюда. И в этот раз я не стану спрашивать твоего мнения. Выдам за того, кого посчитаю лучшей для тебя партией. К примеру, лерт Сейсон весьма достойный кандидат!

– Нет! – взвизгнула девушка. – Ты и правда выдашь меня за этого развратного старика?!

– Если и дальше будешь демонстрировать неуважение ко мне, даже не сомневайся!

– Брат, но это же немыслимо, – теперь ее голос утратил истеричные нотки, стал почти умоляющим. – Как ты можешь сделать своей женой девушку настолько ниже себя по положению? Никто из наших друзей этого не одобрит.

– Ты и впрямь полагаешь, что мне есть дело до того, одобрит кто-то мои действия или нет?

Воцарилось молчание, потом Агрина холодно произнесла:

– Будь по-твоему, Гайдел. Я потерплю ее общество.

– Не просто потерпишь. Ты сделаешь все, чтобы Лианнель чувствовала себя в вашем кругу, как своя. Научишь ее всему, что полагается знать благородной леди, будешь любезна и внимательна. Все поняла?

– Д-да, – с ненавистью откликнулась девушка.

– Отлично…

– Но у меня тоже есть к тебе просьба, брат, – заявила леди Агрина.

– Слушаю тебя, – в голосе лерта послышалась ирония.

– Нас приглашали на свадьбу в Файдер. Ты сказал, чтобы я написала письмо с извинениями и сообщила, что мы не приедем. Но я хочу там побывать.

– Ты знаешь, как я отношусь к этим людям, – угрюмо откликнулся Гайдел.

– Гайдел, мы и так почти никуда не выезжаем, – вздохнула девушка. – Как, по-твоему, я смогу найти себя мужа по сердцу? Ты знаешь, что здесь и выбирать не из кого даже! Ну, пожалуйста, брат! К тому же это прекрасная возможность познакомить всех с твоей будущей женой, – издевательски добавила она.

– Ладно, будь по-твоему.

Послышались удаляющиеся тяжелые шаги Гайдела. Я же с ужасом уставилась на дверь, не в силах осознать услышанное.

Лерт и правда собирается сделать меня своей женой? Да еще и представить в обществе?

Известие оказалось для меня таким же неожиданным, как и для Агрины. Все это выходило за грань понимания. Лерт просто обезумел от страсти, если решился на такое. Наплевать на все обычаи, дать свое имя той, о которой почти ничего не знает.

На пороге появилась леди Агрина, и меня холодом пробрало от ее взгляда. Цепкий, ненавидящий. Но тут же на ее лице появилась фальшивая вежливая улыбка.

– Что ж, леди Лианнель, прошу вас, присаживайтесь. Вот сюда, рядом со мной. – Она сделала знак другой леди покинуть свое место. – Надеюсь, наше скромное общество придется вам по душе.

Послышались возмущенные возгласы других женщин, но леди Агрина повелительно бросила:

– У кого-то есть возражения? Если да, прошу изложить их лерту Гайделу.

Тут же все возражения исчезли. Но я ловила на себе такие взгляды, что дурно становилось. Больше всего хотелось убраться отсюда, но приходилось терпеть это издевательство.

– Вы умеете вышивать, леди Лианнель? – проворковала Агрина, вновь усаживаясь на свое место и принимаясь за вышивание.

– Нет, – глухо откликнулась я.

– Я так и думала… – пробормотала девушка, но так тихо, что услышала только я. – Что ж, в этом нет ничего сложного.

Мне всучили пяльцы, иглу с нитками и начали учить. Трудно сказать, сколько раз я исколола себе пальцы, пока хоть что-то стало получаться. Слышала приглушенные смешки и шепоток других дам, и от этого даже щеки горели. Больше всего хотелось отбросить вышивание и выбежать прочь, но я упрямо продолжала попытки освоить эту науку.

Не дождутся от меня очередного унижения!

Потом мы все гуляли по саду, учились танцам и этикету, делали еще кучу вещей лишь бы занять время. К концу дня я буквально с ног валилась, хотя по большому счету ничего особенного не делала.

Судя по всему, жизнь благородной леди не так уж приятна, как кажется на первый взгляд. Постоянная фальшь, ужимки, контроль за каждым своим движением. Это утомляло похлеще тяжелой работы и было глубоко мне противно.

А ночью снова ждали жаркие объятия лерта Гайдела. Он снова брал меня так, словно никак насытиться не мог. Порадовалась, что в этот раз тело осталось глухо ко всем его ласкам. Может, из-за того, что я слишком вымоталась морально. Но удовлетворенный лерт в этот раз не слишком озаботился моим откликом.

По-хозяйски обняв за плечи, когда мы отдыхали после бурного соития, спросил:

– Как у тебя день прошел? Они не обижали тебя?

– Нет, все было хорошо, – холодно откликнулась я. – Но, если можно, я бы не хотела больше проводить с ними время.

– Почему?

– А вы сами не понимаете? – с гневом воззрилась я на него. – Пусть даже они не показывают этого, но все меня ненавидят и презирают. Я чужая среди них.

– Понимаю, это трудно, – мягко сказал лерт. – Но ты должна привыкать. Скоро ты станешь хозяйкой этого замка и всех его владений. Тебе нужно научиться всему, что подобает благородной леди.

Я резко высвободилась из его объятий и приподнялась на локте.

– Зачем вам это? Вы уже получили от меня, что хотели. В любой момент можете воспользоваться своим правом.

– Хочу, чтобы ты была моей и телом, и душой, – хрипло проговорил он, проводя рукой по моей щеке.

– Полагаете, ваши обряды способны приковать к вам и мою душу? – жестко усмехнулась я и осеклась, сообразив, что оказалась неосторожна.

Но может, он не заметил моей оплошности?

– «Ваши»? – протянул Гайдел, глядя на меня долгим немигающим взглядом. – Откуда ты, Лианнель?

– Я не то хотела сказать, – поспешно бросила я, а он схватил меня за подбородок, напряженно глядя в глаза.

– Я никогда не отпущу тебя, Лианнель. И пусть все знают, что ты только моя. И моей останешься.

Дернувшись, я высвободилась и отвернулась. Он тут же подгреб меня к себе и оплел руками и ногами, не позволяя высвободиться.

По-видимому, придется так и засыпать в этой неудобной позе. Я с ужасом понимала, что мне не вырваться от него. По крайней мере, пока я в замке.

Тут же в голове возникли слова леди Агрины, сказанные сегодня брату. О свадьбе во владениях лерта Файдера. Вспомнила, что находятся они в двух неделях пути отсюда.

Если Гайдел и правда возьмет меня с собой… Что если выпадет удобный случай и я смогу сбежать?

Мозг тут же стал лихорадочно продумывать план спасения. Губы тронула легкая улыбка.

Что ж, Гайдел, поборемся! Я не настолько слаба и беззащитна, как ты думаешь.

Когда утром Гайдел проснулся, я уже не спала. Почувствовала, как он осторожно скользит губами по моему обнаженному плечу и простонала:

– Нет, пожалуйста, у меня так голова болит…

– Что случилось? – тут же встревожился он и повернул меня к себе. – Ты заболела?

Мне даже неудобно стало, настолько сильным казалось беспокойство в его глазах.

– Нет, просто плохо сплю уже вторую ночь. Не знаю, почему. И от этого чувствую себя вообще разбитой, – вздохнула я и потерла лоб.

– Бедная моя девочка, – он нежно чмокнул меня в лоб. – Давай я пришлю к тебе лекаря. Может, что-то посоветует. Микстуру какую-нибудь для хорошего сна… Хотя, честно говоря, я поражен. Ты меня так выматываешь ночью, что я сам тут же засыпаю, – лерт лукаво улыбнулся, и его движения перестали казаться невинными.

Рука нагло скользнула под одеяло и нашла мое женское естество, скользнула внутрь двумя пальцами и погладила. Вспыхнув и с трудом выдерживая эту непрошеную ласку, я с возмущением подумала: «И это я его выматываю?!»

Гайдел тяжело задышал, делая внутри меня кругообразные движения.

– Как же ты возбуждаешь меня, Лианнель… С ума схожу по тебе…

Это я уже поняла и вовсе не приходила по этому поводу в восторг. Миг – и меня бесцеремонно подмяли под себя. Гайдел оказался сверху, пригвождая своим телом к постели. Закинув мои ноги себе на бедра, ринулся внутрь моего тела. Я терпеливо ждала, пока он кончит и оставит меня в покое.

Разрядка лерта не заставила себя долго ждать, но ему снова оказалось мало.

Похоже, бурные ночи его уже не удовлетворяли. Он теперь и по утрам собирается продолжать этот нескончаемый марафон. И на то, что чувствую я, ему глубоко плевать.

Меня теперь перевернули на живот и заставили облокотиться на кровать, выпятив попку. Гайдел некоторое время жадно мял руками мои ягодицы, потом раздвинул складки, скрывающие вход в то место, куда неудержимо стремился. И тут же ринулся внутрь.

Неистово, грубо, по-животному.

Изо всех сил цепляясь за простыни и подавляя болезненные крики от этих резких движений, я терпела этот неистовый напор. Его чресла с гулкими шлепками ударялись о мои ягодицы, отчего к ним вся кровь приливала. Бурная и продолжительная разрядка Гайдела, потом он, наконец, позволил мне встать с постели и начать новый день.

Сам он казался абсолютно довольным и счастливым. Даже мрачная маска, которую больше напоминало его лицо, словно дала трещину. Если бы не чудовищный шрам, лерт сейчас мог бы казаться даже привлекательным. Этот огонь, сияющий в его глазах. Выражение абсолютного и полного счастья.

Неужели это я так на него действую?

После завтрака, перед тем, как уехать со своими друзьями по очередным мужским делам, он на глазах у всех притянул меня к себе. Долго и жадно целовал, не в силах оторваться от моих губ. Когда отпустил, я увидела шокированные лица благородных господ.

Все же знать не должна так явно демонстрировать свою страсть. Одно дело миловаться со служанками в темных углах, но другое – делать это на глазах высшего общества. А я не знала, куда глаза девать от стыда и вздохнула с облегчением, когда мужчины нас покинули.

И все же сегодня был повод и для радости. Удалось отложить посиделки с Агриной и ее свитой. Ведь Гайдел договорился о визите лекаря ко мне.

Я долго и обстоятельно объясняла старичку, что у меня проблемы со сном и из-за этого чувствую себя просто ужасно. Он сделал то, чего я, собственно, и добивалась. Выписал мне снотворные капли.

Сжимая в руках заветный флакончик, я торжествующе улыбалась.

Что ж, Гайдел, мне осталось потерпеть совсем немного. Скоро я избавлюсь от тебя!

Глава 10

Неделя, в течение которой в замке готовились к отъезду, длилась бесконечно. И мне все труднее становилось находиться в обществе тех, кого высокопарно называли благородными женщинами. Злобные, завистливые, жестокие, они казались крысами, только и ожидающими возможности укусить. Среди них Агрина выделялась еще большей злобностью и коварством.

Я все еще поражалась, насколько может быть обманчива внешность.

Этот ангел во плоти не гнушался издеваться над теми, кого называла подругами. Била в самое больное место, унижала, вымещая на них свою злость из-за того, что мне не имела права высказать недовольство. Я видела, как много раз эти леди не могли сдержать слез после очередной выходки сестры лерта. Что касается отношения к слугам, то там она и вовсе не стеснялась зверствовать. Доходило даже до рукоприкладства. Служанки, приставленные к юной госпоже, неизменно вызывали глубокое сочувствие. Одну она даже приказала прилюдно высечь плетью за то, что случайно прожгла утюгом ее любимое платье. Понимаю, что проступок с точки зрения госпожи серьезный, но уж точно не заслуживал такого вот наказания.

Не менее жестоко относилась Агрина к животным. Свою бедную лошадку – подарок лерта на прошлый день рождения, нещадно избивала во время верховых прогулок. Несчастная животинка шарахалась от хозяйки, за что получала новые порции побоев. Собаки, приблудившиеся в замок, тоже неизменно избегали этой волчицы в человеческом обличье. Как-то она просто приказала их перестрелять, когда одна из собак вздумала залаять на нее.

В общем, если я считала раньше зверем Гайдела, то вынуждена была признать – он по сравнению с сестрой невинный ягненок.

И когда мы в сопровождении большого отряда охраны все-таки выехали из замка, я с трудом удерживала ликование.

Наконец-то! Уже скоро я получу шанс освободиться от ненавистного общества и братца, и сестры.

В пути мне пришлось находиться в карете вместе с Агриной, нашими служанками и двумя ее камеристками. К счастью, никто не донимал меня разговорами. Как и почти всегда, на меня старались вообще не смотреть. И это вполне устраивало.

Я с тоской выглядывала в окно, любуясь проносящимися мимо пейзажами. Осень уже набрала силу, и деревья вокруг казались убранными в золото и багрянец. Даже в карете чувствовался холод, и я поплотнее куталась в роскошный плащ, отороченный чернобурой лисой – подарок Гайдела.

Сам он скакал во главе отряда, но иногда приближался к карете.

И я прекрасно знала, зачем. Для него уже стало непреодолимой потребностью просто видеть меня. Ловя его жаркие взгляды, я понимала, что ночью ожидает очередная порция унизительной страсти. Все еще не могла привыкнуть к тому, что стала игрушкой этого мужчины, которой он никак не может наиграться. Да и не желала привыкать.

На ночь мы остановились на постоялом дворе. Агрина не могла скрыть возмущения, когда ей пришлось ютиться в одной комнате с камеристками, а для нас лерт снял отдельную комнату. Но гневные возражения тут же проглотила, стоило натолкнуться на мрачный взгляд брата. При иных обстоятельствах я бы все же предпочла делить комнату с Агриной и ее приближенными. Но сейчас от души порадовалась, что Гайдел сам делает мой план осуществимым.

Едва мы вошли в комнату, как он запер дверь и набросился на меня. Я чуть не задохнулась от такого напора и, заметив это, он слегка ослабил хватку.

– Прости, – хрипло выдохнул он. – Весь день думал об этом. До безумия хотел тебя.

Превозмогая неприязнь к нему, я заставила себя улыбнуться и ласково провести рукой по его щеке. Он замер от этой неожиданной ласки. Я еще никогда сама не проявляла к нему нежности. Лерт даже отпустил меня, ошарашено вглядываясь в глаза.

Нельзя допустить, чтобы он прочел мои истинные чувства. Я заставила себя подумать о Майлине, о том, что скоро увижу его.

Гайдел издал глубокий вздох.

– Неужели мне не чудится? Ты и правда чувствуешь ко мне это?

– Что? – невинно улыбнулась я.

– Твои глаза стали почти зелеными.

– Перед твоей любовью трудно устоять, – проворковала я и снова провела рукой по его щеке, скользнула пальцами по губам, обводя их контуры.

– Я счастлив, – тихо сказал он.

Будто боясь, что я тут же отпряну, сам не делал попыток снова меня схватить.

– Мне хочется, чтобы наша сегодняшняя ночь была особенной, – произнесла я, а потом прикоснулась к его губам легким поцелуем.

– Я готов сделать все, что ты захочешь, – хрипло откликнулся Гайдел.

– Для начала… Не угостишь меня вином?

Он тут же ринулся за дверь, чтобы отдать распоряжения. Я же, стараясь скрыть коварную улыбку, устроилась на стуле за столом. Оттуда внимательно наблюдала за действиями любовника. Упоительное чувство, когда из жертвы сама превращаешься в хищника. И когда все идет так, как ты и задумала.

Трактирная служанка принесла нам лучшего вина из запасов хозяина и закуску. После чего с довольным видом убежала, зажимая в руке щедрые чаевые. Гайдел, весь светящийся от счастья, откупорил бутылку и разлил по кубкам.

– Еще хочу яблок… – тоном плаксивой девочки сказала я. – Очень хочу…

Он тут же бросился выполнять мою новую прихоть. Я же стремительно поднялась и бросилась к своим вещам. Дрожащими руками извлекла из сумки флакончик со снотворным и накапала нужное количество в кубок лерта. Потом опять устроилась на своем стуле и приготовилась встретить Гайдела чарующей улыбкой.

Не знаю, откуда во мне все это взялось. Коварство и притворство. Наверное, общение с Агриной и ее свитой все же даром не прошло. Научилась от них этим ужимкам и манипуляциям. Вспоминала, как они флиртуют с мужчинами, не выходя за рамки дозволенного. Сводят с ума сладкими речами и особой интонацией в голосе. Сама старалась говорить так же. С придыханием, умильно заглядывая в глаза.

Лерт казался пьяным и покоренным. И не от вина, к которому почти не притрагивался, а от того, как я вела себя с ним. Но меня вовсе не устраивало то, что он не пьет.

Поднявшись со своего места, подошла к нему и устроилась у него на коленях. Потом взяла со стола его кубок и протянула.

– Выпей за меня, мой лерт… Мне будет приятно…

Он залпом осушил содержимое кубка и с хриплым стоном прижался к моим губам. Не мог больше выдерживать эту сладостную пытку. Покрывая поцелуями мое лицо, шею, грудь, он прерывисто шептал:

– Моя сладкая… моя любимая… моя нежная девочка… Не представляешь, каким счастливым ты меня сегодня сделала… Я все для тебя сделаю… Все… Слышишь? Умру за тебя…

С трудом скрывая отвращение, я позволяла ему ласкать себя и делала вид, что мне приятно. С нетерпением ждала, когда же снотворное подействует. Но Гайдел оказался настолько крепок, что его даже хватило на то, чтобы в очередной раз овладеть моим телом.

В этот раз он действовал нежно и не спеша, словно заглаживая свою вину за все те ночи, когда брал жестко и грубо. А потом, когда сон все же сморил его, уснул на моем плече, сминая рукой мою грудь.

Убедившись, что спит он крепко, я осторожно выскользнула из постели и поспешно оделась.

Из вещей не стала брать ничего, кроме плаща. Сумка только задержит меня. Мне ведь придется идти пешком. Любая тяжесть будет чувствоваться. А лошадь взять не могла – конюшню наверняка охраняют. Если только попытаюсь проникнуть туда, могут поднять тревогу. И тогда все пропало. Впредь Гайдел уже не купится на мою хитрость.

Замирая при каждом звуке, я пробралась по коридору к лестнице. Из общего зала на первом этаже доносились смех и голоса постояльцев, которые еще не спали. Если на меня кто-то и обратил внимание, то никак это не проявил. Лерт ведь не давал указаний, чтобы меня не выпускали, поэтому никто не сделал даже попытки остановить.

Мало ли, куда мне захотелось. Может, по нужде приспичило.

И вскоре я уже мчалась по дороге в обратную сторону. Туда, где как я смутно ориентировалась, находились владения Майлина.

Если поначалу бежать было легко, ведь я вся была в эйфории от обретенной свободы, то спустя час пришлось сбавить темп. Все же мои ноги не отличались особой выносливостью. Но я упрямо продолжала идти. Лишь досадовала на холод, который вскоре стал навязчиво давать о себе знать. Не спасал даже теплый плащ. Приходилось то и дело снова срываться на бег, чтобы немного согреться. О том же, чтобы остановиться, и речи быть не могло.

Я сознавала, что едва Гайдел утром проснется и поймет, что я сбежала, пустится в погоню. И пусть он не знает, в какую сторону я двинулась, но вполне может отправить кого-то из своих людей по разным направлениям.

Я шла всю ночь и к тому моменту, как на горизонте прорезались первые солнечные лучи, уже едва волочила ноги. Устала смертельно. Чувствовала, что ступни уже просто режет, и понимала, что скоро и вовсе не смогу сделать ни шага. Позволила себе передышку на несколько минут и чуть ли не рухнула на дорогу. Осторожно сняла с себя сапожки и вскрикнула от ужаса при виде кровавых пятен, замаравших чулки на ступнях. Я стерла ноги в кровь.

Некоторое время в оцепенении смотрела на свои раны, а потом зарыдала. С горечью осознала, что далеко я так не пройду и вся эта затея изначально была обречена на неудачу. Но и просто сидеть и безропотно ждать, пока меня найдет Гайдел или его люди, тоже не могла. С глухим стоном заставила себя снова натянуть сапожки и попыталась подняться. Тут же в голове все помутилось от резкой боли и сознание спасительно отключилось…

Очнулась от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечи.

– Эй, с вами все в порядке?

Этот голос… Что-то в нем было такое, отчего по всему моему измученному телу пробежала сладостная волна. Глаза резко распахнулись, и я с трудом сдержала счастливый крик. Майлин.

Забыв о том, что вообще могу говорить, пожирала взглядом его привлекательное мужественное лицо, смотрела в янтарные глаза и чувствовала, что могла бы это делать вечно.

– Наверное, бедняжка в шоке, – послышался новый голос, и я увидела над собой лицо женщины лет пятидесяти. Все еще красивое, но с заметными следами увядания. И я знала это лицо. Видела не раз, наблюдая за жизнью замка Дайгер. Леди Рия, мать моего любимого. И я из последних сил ей улыбнулась. – Думаю, все расспросы можно отложить, – она улыбнулась мне в ответ. – Сын, перенеси бедняжку в нашу карету. Она совсем измучена. Думаю, даже дойти сама не сможет.

Майлин кивнул и легко, словно пушинку, подхватил меня на руки. Я застонала от боли в саднящих мышцах, но тут же все сменило сладостное томление.

Я в его руках… Он прижимает меня к своей сильной груди. И как же приятно от него пахнет! Могла бы вечно вдыхать этот запах, прижиматься щекой к его груди и чувствовать его крепкие руки.

В этот момент поняла, что все, что пережила, не напрасно. Судьба решила сжалиться надо мной и все же подарила эту встречу, которой я так жаждала.

Леди Рия открыла дверцу кареты и велела сидящим внутри двум девушкам потесниться. Судя по всему, служанка и камеристка. Сестер ведь у Майлина не было. Меня устроили на сиденье и женщины тут же заохали, видя мое состояние. Я же видела только Майлина, который с жалостью смотрел на меня. Улыбалась ему с затаенной нежностью и сейчас даже боли не чувствовала.

– Какие у вас красивые глаза, дитя! – послышался восхищенный голос леди Рии. – Совсем как изумруды!

А потом Майлин закрыл дверцу и скрылся из виду, и я тут же почувствовала себя так, словно лишилась чего-то жизненно важного. Вновь услышала потрясенный возглас.

– Синие. Невероятно.

Я просто закрыла глаза, чувствуя, что не могу даже отреагировать на ее слова.

Главное – я нашла Майлина. Все остальное не имеет значения.

И я позволила себе снова погрузиться в беспамятство…

Глава 11

Когда снова открыла глаза, был уже яркий день. Солнечные лучи пробивались в карету сквозь неплотно задернутые занавески и золотили роскошное убранство. Напротив меня сидела леди Рия, и я тут же поймала ее сочувственный взгляд.

– Как вы, дитя?

Я села и тут же почувствовала, что боль в израненных ступнях словно притупилась. Увидела, что их перевязали. Почувствовав терпкий запах, поняла, что еще и нанесли какую-то мазь. Тут же на лицо наползла благодарная улыбка.

– Спасибо, мне гораздо лучше.

– А теперь, может, расскажете, что с вами произошло. Судя по одежде, вы благородная леди, – произнесла женщина. – Как случилось, что вы оказались посреди дороги в таком состоянии? На вас напали разбойники?

Я замотала головой, кусая губы и не зная, что сказать. Потом решила, что сделаю все, лишь бы остаться рядом с Майлином.

Наблюдая за жизнью замка Дайгер, знала, что леди Рия отличается мягким сердцем. Всегда помогает тем, кто в этом нуждается. Окажись на ее месте такая, как Агрина, у меня не было бы ни шанса. Но сейчас робкая надежда пустила ростки в душу. И даже врать не придется, всего лишь не говорить всей правды о том, кто я.

Стараясь не обращать внимания на то, что у разговора есть нежеланные свидетели в лице приближенных леди Рии, я заговорила:

– Со мной произошло несчастье… И я не знаю, как бы выжила и что делала дальше, если бы провидение не послало мне вас… Но понимаю, что не имею права просить вас о дальнейшей помощи и покровительстве. Я вам чужая… – и я опустила голову, ожидая ее реакции.

– Я всегда считала, что нет ничего случайного, – откликнулась женщина мягко. – Раз уж Бог послал нас вам на помощь, значит, так и должно было быть. И я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Но для начала вы должны рассказать мне обо всем. И скажите, наконец, как вас зовут. Я ведь даже этого о вас не знаю.

Устремив на нее благодарный взгляд, я начала рассказывать самую приемлемую версию событий, которую женщина могла бы понять и принять:

– Мое имя Лианнель. Позвольте умолчать о родовом имени… Когда я расскажу вам, что со мной случилось, надеюсь, вы поймете. Мне пришлось бежать из родного дома. Не желала выходить замуж за человека, навязанного родителями. Понимаю, что вы это вряд ли одобрите, но я просто не могла… Судьба занесла меня на земли одного лерта. Я хотела поступить в услужение к кому-то из лертинов, но, на свою беду, привлекла внимание господина тех мест. И он…

Леди Рия судорожно вздохнула и сжала мою руку, цепляющуюся за ткань платья.

– Он обидел вас, дитя?

– Он удерживал меня силой. Против воли… Не представляете, насколько унизительно чувствовать себя безвольной игрушкой… И я решилась бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от него.

Служанка и камеристка смотрели на меня с такой же жалостью, как и госпожа. И я поняла, что никто из них меня не осуждает. Немного воспрянула духом и продолжила:

– И вот теперь я не знаю, что делать и куда идти. К родителям вернуться не могу. Не хочу, чтобы и их коснулась тень моего позора…

– Судя по всему, ваши родители из благородных, – задумчиво сказала леди Рия. – И я понимаю вас… То, почему не хотите возвращаться. Но все же они ваша семья.

– Пожалуйста! – я накрыла второй ладонью все еще касающуюся меня руку и с мольбой посмотрела на нее. – Прошу вас, позвольте остаться при вас. Я буду делать что угодно. Хоть самую тяжелую работу! Мне некуда идти. К тому же тот человек… Он наверняка меня ищет… Я боюсь его… Под вашим покровительством мне нечего опасаться…

Леди Рия некоторое время молчала, потом произнесла:

– Твои мольбы тронули меня, дитя… Хорошо, я помогу тебе. Мне как раз не помешает еще одна камеристка…

Я с возгласом ликования бросилась ей на шею, хоть и понимала, что нарушаю все правила этикета. Но женщина не сделала мне замечания. Лишь ласково погладила по волосам и спине.

Как же прекрасно начался этот день! И как разительно он отличался от вчерашнего. Я готова была парить на крыльях от счастья.

Леди Рие пришлось рассказать обо всем Майлину, чтобы пояснить, почему вдруг я оказалась в роли камеристки при его матери. Реакции любимого я опасалась, но напрасно. Он не возражал против того, чтобы помочь мне. И, как и его мать, не осуждал.

Мое измученное сердце начинало оттаивать и оживать. Я надеялась, что уже скоро позабуду, как о страшном сне, о днях, проведенных в Лоннере. В своей эйфории я даже не озаботилась тем, куда направляются путники. Мне это казалось чем-то несущественным.

На привале, когда после приготовленного на костре обеда все расселись по поляне, чтобы немного отдохнуть, я не сводила глаз с Майлина. Тот беседовал с матерью, а я почти не слушала, о чем они говорят. Весь мир сосредоточился на его медово-янтарных глазах и уверенных движениях. Вот он поправил волосы, растрепавшиеся от ветра, и мое сердце тут же пропустило удар. Тело мгновенно отозвалось томительной негой. Паря в облаках, я даже не сразу осознала смысла сказанных леди Рией слов:

– На свадьбу приглашен и лерт Гайдел. Сын, ты не должен снова лезть на рожон.

Мир будто разом потускнел. Проклиная себя за глупость, я сопоставила то, что должно было с самого начала насторожить меня. Майлин с матерью ехали в том же направлении, что и Гайдел с сестрой. Их собственный замок находился в противоположном. Конечно, они могли ехать куда угодно, но все равно…

Почему я не подумала о такой возможности? Том, что они тоже могли ехать на свадьбу?! И там я неминуемо снова столкнусь с лертом Гайделом.

– Тогда лишь чудо спасло тебя, – продолжала леди Рия. – Все твои люди погибли. То, что ты вернулся живым и невредимым, это просто невероятно.

Майлин опустил взгляд, и я поняла, что он не рассказал о том, что произошло на самом деле, даже матери.

– Но в следующий раз может так не повезти. Лерт Гайдел мстительный и коварный человек. Он не упустит случая поквитаться с тобой. А я этого просто не переживу… – Леди Рия прижала руки к вискам и ее лицо болезненно исказилось.

– Снова головные боли? – встревожено спросил Майлин. – Ты принимала лекарство?

– Оно уже почти не помогает, – отмахнулась женщина. – Ничего, пройдет… Лучше пообещай мне, что не станешь снова провоцировать его на конфликт.

– Я никогда этого не делал, – нахмурился мой воин. – Но словно злой рок снова и снова сталкивает нас с этим человеком.

Я почувствовала, как кровь и вовсе отливает от лица, а в сердце заползает змейка страха.

Прекрасно понимала, что и сейчас Майлин, сам того не зная, перешел дорогу Гайделу. На этот раз из-за меня. Вспомнила о том, что на него единственного моя сила исцеления не подействует, и стало трудно дышать. Жадно глотая ртом воздух, я двинулась к деревьям. Хотелось сейчас побыть одной и немного успокоиться. Сердце болезненно ныло. Тревожное неприятное чувство никак не желало отпускать.

Удалившись от остальных, я вжалась спиной в ствол раскидистого дуба и откинула голову. Вглядывалась в сплетающиеся над головой ветки, за которыми виднелись кусочки голубого неба. Услышала, как где-то неподалеку проходят камеристка и служанка леди Рии, которых узнала по голосам.

– Мне кажется, она какая-то проходимка, – сказала камеристка. – Почему-то ее история не внушает доверия. Да, сначала я прониклась. Она выглядела такой несчастной, что прямо сердце разрывалось. Но…

– Вы правы, – откликнулась служанка. – Как-то сложно поверить, что благородный лерт воспылал к ней настолько сильной страстью. Да вы посмотрите на нее. Она же страшненькая!

– Вот и я о чем. Еще поняла бы, если бы красотка была. Да такая, как она, радоваться должна была, что нашелся тот, кому она приглянулась. А она из дома сбежала, замуж выходить отказалась. Поверить в это трудно.

Голоса отдалились, я же почувствовала, как на глаза наползают слезы.

Они правы. При взгляде на меня нынешнюю трудно вообще поверить в то, что на меня кто-то внимание обратил. То, что они не верили в симпатию ко мне лерта Гайдела, не особо беспокоило. Но я вдруг осознала, что красавчик Майлин, за которым всю жизнь женщины бегали, вряд ли мной заинтересуется. Да, он проявил ко мне симпатию и участие, но в его глазах не горело даже искры другого интереса. Того, которым наполнено все мое естество по отношению к нему.

Не знаю, сколько стояла так, не в силах даже пошевелиться. Потом услышала шорох неподалеку и вздрогнула. Отпрянув от дерева, развернулась в сторону возможной опасности. Передо мной стоял Майлин, и я тут же расслабилась. Смотрела на него и улыбалась, как восторженная дурочка.

– Мы уже собираемся в путь. Вас так долго не было, леди Лианнель. Мама встревожилась.

Улыбка медленно сползла с моего лица, сменяясь бледностью. Его самого нисколько не волновало, где я и что со мной. Понимала, что с моей стороны требовать этого сейчас просто глупо. Но все равно было неприятно.

– Извините за беспокойство, лорд Майлин, – тихо откликнулась я. – Просто захотелось побыть одной.

– Понимаю. Здесь очень красиво. – Он улыбнулся и приложил ладонь к стволу того дуба, к которому я только что прислонялась. – Иногда мне в голову приходят странные мысли, – признался Майлин, задумчиво проводя рукой по коре дерева.

У меня в горле пересохло, а в голову тут же полезли не очень-то пристойные мысли. О том, что он точно так же проводит рукой по моему телу.

– О том, что деревья тоже живые. И о том, сколько же они повидали на своем веку. Вдруг у них тоже есть разум. Они взирают на нас, как на неразумных существ, которых заботят всякие незначительные мелочи.

Я даже рот приоткрыла, настолько неожиданно было слышать от грубоватого воина такие речи. Майлин оказался гораздо глубже, чем я считала. И от этого моя тяга к нему усилилась еще больше. Хотя я считала, что такое уже в принципе невозможно.

– Они и правда живые, – откликнулась я, не сводя глаз с его задумчивого лица. – Тоже способны испытывать эмоции. Но немного не так, как мы.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Вы говорите об этом так, словно знаете точно.

Я знала точно. Но сказать ему об этом не могла.

Моя ладонь легла рядом с его ладонью, и я тоже провела по коре дуба. Почувствовала, как сок дерева – его жизнь, его кровь, быстрее заструилась по узловатым венам. Оно узнало мою сущность, откликнулось.

– Просто прислушайтесь, – прошептала я. – Закройте глаза и позвольте ему передать вам свои эмоции.

Майлин, как завороженный, смотрел на меня. Потом все же сомкнул веки и напрягся. Постепенно его лицо разгладилось.

Я же с восторгом ощутила, что эта способность не исчезла. Я все еще могу находить отклик в растениях. Только теперь не могу воздействовать прямо. Просто общаться. И я мысленно попросила дерево сейчас позволить Майлину почувствовать то же, что и я сейчас.

Воин вздрогнул, его губы приоткрылись.

– Удивительно. Я будто чувствую его тепло, его душу!

– Лорд Майлин! – послышался издали крик. – Лорд Майлин, леди Лианнель, где вы?

И очарование момента развеялось. Я ощутила, как дерево вновь укрывается от нас, и отняла ладонь. Майлин открыл глаза и некоторое время просто улыбался, будто прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Знаешь, – обратился он ко мне неожиданно на ты, словно я стала ему сейчас гораздо ближе. – Раньше мне даже в голову не приходило говорить с кем-то о таких вещах. Боялся, что не поймут, сочтут какой-то блажью. Но с тобой… Есть в тебе что-то такое… Глубокое, душевное. Как в этом дереве, – закончил он с улыбкой. – И у тебя удивительные глаза… Похожи на молодую траву…

Его ладонь коснулась моей щеки. Точно так же, как до этого касалась коры дуба. Во мне же все будто взорвалось. Совершенно дар речи утратив, заворожено смотрела в его привлекательное лицо и таяла в тепле его глаз. Но он задержал руку на моей щеке лишь на несколько секунд, потом убрал и тихо сказал:

– Тебе пришлось столько пережить. Но это не озлобило тебя. Уважаю это в людях.

Очарование рассеялось, и я даже на шаг отступила. Показалось, что он меня ударил.

Всего лишь уважение и симпатия, как к человеку. Ничего больше. А я уже такое себе напридумывала!

– Странно, – чуть удивленно отозвался он. – Только что они были зелеными. Сейчас фиолетовые.

Я отвернулась и, глухо бросила:

– Нас уже ищут. Пора возвращаться.

Ни слова больше не говоря, двинулась обратно в лагерь.

Глава 12

Какое-то тревожное чувство заставило замереть, остановив решающий шаг, отделяющий меня от открытого пространства. Стоя за кустом, скрывающим меня от взглядов других попутчиков, я смотрела, как к ним подъезжает черный всадник. Даже если бы солнце отчетливо не позволяло разглядеть его мрачное лицо с пылающим на нем алым шрамом, я бы узнала его.

Лерт Гайдел. Не могла отвести глаз от мощной фигуры, кажущейся сейчас монолитной глыбой. И понимала, что все пропало. Непостижимым образом он понял, в каком направлении я двигалась. И сейчас стоит ему расспросить путешественников обо мне, как я снова окажусь в его власти.

Ощутила спиной присутствие Майлина. Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что это он. Тело само отреагировало на его близость щемящим ощущением внутри. Но сейчас к привычному трепету примешивались боль и горечь.

Я осознавала, насколько близка к тому, чтобы потерять его навсегда. Чувствовала, что больше не выдержу. Если сейчас вновь окажусь во власти Гайдела, то просто вернусь домой. Все это с самого начала было обречено на неудачу… Майлин никогда не сможет полюбить меня…

– Что случилось? – вполголоса спросил воин, тоже невольно останавливаясь. Выглянув сквозь ветви кустарника, заметил Гайдела и прерывисто вздохнул. – Что ему здесь нужно? – процедил Майлин, и я ощутила, как он напряжен.

Между тем, лерт почтительно обратился к леди Рии:

– Рад приветствовать вас, леди Рия.

– Взаимно, – тон женщины явно демонстрировал, что приятно ей точно не было.

– Тоже направляетесь в Файдер? – завел светскую беседу он.

– Да, мы с сыном едем на свадьбу в замок Файдер.

При упоминании ею сына губы Гайдела исказила неприязненная гримаса, но он тут же справился с эмоциями и снова стал казаться воплощением любезности.

– Но вы ехали в другую сторону, – заметила женщина. – Так что почему «тоже»? Файдер ведь в обратном направлении.

– Мне пришлось вернуться, – напряженно откликнулся он. – Кое-что потерял.

– Вот как? – леди Рия умолкла, больше не желая вести с ненавистным ей человеком пустых разговоров. Молча ожидала его дальнейших слов.

– Скажите, вы не видели по дороге одинокую девушку?

Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не закричать.

– Она в богатой одежде, темноволосая. Хрупкого телосложения.

Я уже ожидала, что леди Рия тут же скажет ему правду. Почувствовала на своем затылке напряженный взгляд Майлина.

– Вы потеряли девушку? – в голосе женщины неожиданно послышались издевательские нотки. – Весьма странно. Кто она для вас?

– Моя невеста, – глухо откликнулся он.

На лице леди Рии проступило потрясение. Я осторожно повернула голову к Майлину и натолкнулась на такое же потрясение на его лице.

– Пожалуйста, не выдавайте меня ему! – еле слышно пролепетала я. – Пожалуйста! Он страшный человек. Жестокий и… я ненавижу его… Лучше умру, чем снова окажусь в его власти.

По моим щекам сами собой заструились слезы.

Майлин оттеснил меня в сторону и вышел из-за деревьев. Я же, не удержавшись на вмиг ослабевших ногах, рухнула на колени и закрыла лицо руками.

Меня всю сотрясало от рвущихся наружу рыданий. А потом я услышала холодный звенящий голос Майлина:

– Лерт Гайдел, какая встреча!

Я осторожно выглянула сквозь пальцы и увидела, какой ненавистью горят глаза лерта. Забыв обо всех приличиях, он высказал все, что думал о чудесном спасении врага:

– Бесовское отродье… Не знаю, каким образом это тебе удалось…

– Вспомнили нашу последнюю встречу? – усмехнулся Майлин. – О, да, понимаю! Каким разочарованием было для вас узнать, что я все же вернулся в свой замок.

Гайдел нечеловеческим усилием воли снова превратил лицо в каменную маску и процедил:

– У нас еще будет возможность вернуться к этому разговору.

– Всегда к вашим услугам! – в тон ему откликнулся Майлин.

– Но теперь я слишком занят. Я уже спрашивал вашу мать о том, не встречалась ли на вашем пути девушка. Моя невеста.

Я видела, как переглядываются воины отряда и служанка с камеристкой. Видела страх и удивление на их лицах. И лишь преданность хозяевам удерживала их от того, чтобы как-то проявить свою осведомленность.

– Нет, мы никого не видели, – после томительно долгого молчания откликнулся Майлин. – Тем более одиноких благородных леди. Не знал, что вы решили жениться, лерт Гайдел.

– Не думаю, что обязан был посвящать вас в свои сердечные дела, лорд Майлин, – грубо откликнулся он и, кусая губы, развернулся в обратную сторону. В задумчивости посмотрел на дорогу, по которой только что ехал. – Может, поехала в другую сторону? Что если?.. – Он осекся, потом хмуро попрощался с леди Рией, игнорируя ее сына, и умчался прочь. По дороге на Файдер.

На меня накатило облегчение, и некоторое время я пыталась осмыслить то, что только что произошло.

Меня не выдали… Хотя не могли не знать, как отреагирует Гайдел на эту ложь, если узнает. Думаю, если бы не вмешательство Майлина, леди Рия могла бы меня выдать. Слишком боялась за сына. Но он вмешался… И она не посмела опровергать его слова.

Я заставила себя встать и выйти из укрытия, как ни было трудно и неловко. Меня встретили напряженным молчанием и ошеломленными взглядами.

– Невеста? – тихо спросила леди Рия. – Об этом вы умолчали, леди Лианнель.

Приблизившись к ней, я с горечью произнесла:

– Объявляя меня своей невестой, лерт Гайдел как-то забыл поинтересоваться моим собственным мнением. Хочу ли я быть его женой. В его замке я была бесправной пленницей и с моими желаниями никто не считался.

– Он опасный человек, – глухо проговорила леди Рия. – И такого поведения от него вполне можно было ожидать. И все же я поражена. Никогда раньше лерт Гайдел не поступал так… По-видимому, вы сильно запали ему в душу, дорогая.

Она с легким недоумением, будто видела впервые, осматривала меня.

Наверное, как и камеристка со служанкой, приходила в недоумение. Как такое жалкое существо, как я, могло вызвать такую страсть в жестоком и безжалостном человеке?

Прерывая напряженное молчание, Майлин вдруг громко объявил, обращаясь ко всем присутствующим:

– Если лерт Гайдел направился в Файдер, мы снова с ним пересечемся. И на этот раз скрывать присутствие леди Лианнель будет невозможным. Вы все должны подтвердить мою версию событий.

Леди Лианнель – воспитанница в нашей семье, дочь покойного лертина, к которому отец особо благоволил. После его смерти леди Лианнель оказалась на нашем попечении. Не желая выходить замуж за того, кого ей выбрали, сбежала. Но теперь пожелала снова прибегнуть к нашему покровительству. И лерт Гайдел не имеет права распоряжаться ее судьбой. Это прерогатива нашего клана. Все поняли?

Послышался гул голосов, выражающих согласие.

Я же чувствовала, как душа снова наполняется теплом и благодарностью. Прекрасно понимала, на что сейчас пошел Майлин ради безродной девицы, которую впервые увидел сегодня. Решился на открытое противостояние с Гайделом. Знал, что тот не пожелает смириться с очередным унижением и может дойти до военного столкновения.

– Сын, это же… – леди Рия, похоже, пришла к тем же выводам. Ее лицо стало белым, как мел.

– Предлагаешь отдать этому животному несчастную девушку? – он в упор посмотрел матери в глаза.

Она вздохнула и покачала головой.

– Ты слишком благородный…

– У меня был хороший пример, – с нежностью улыбнулся Майлин.

И на моих глазах снова выступили слезы, теперь уже от трепетного приятного чувства.

Поняла вдруг, что не ошиблась с избранником. Тем, кому хотела отдать всю себя. Свое тело и душу. Он и правда достоин этого…

В эту ночь пришлось заночевать под открытым небом. За окном кареты сгущались сумерки. Камеристка и служанка спали, прислонившись друг к другу. Я тоже ловила себя на том, что то и дело впадаю в дремотное состояние. Не спала лишь леди Рия. Я видела, как она то и дело морщится и потирает виски. Иногда отхлебывает из флакончика, который достает из внутреннего кармана платья.

– Вам больно? – не выдержала я, прошептав так тихо, чтобы не разбудить спящих.

– Снова голова раскалывается. Ничего не могу с этим поделать. Лекарь говорит, что я просто много нервничаю. Тяжелее всего по ночам.

Я молчала, не сводя с нее напряженного взгляда. Скрытое в глубине меня существо смутно чувствовало другое. Болезнь, все сильнее просовывающую темные щупальца в ее тело. Но сейчас я даже не могла попытаться ей помочь. Это бы выдало меня.

– Постарайтесь все же уснуть… – и я достала из складок плаща флакончик со снотворным, которое уже сослужило мне добрую службу. – Это поможет.

Она с благодарностью приняла лекарство, и хоть не сразу, все же погрузилась в сон. Тревожный и неспокойный. Даже во сне ее лицо морщилось от боли.

Убедившись, что камеристка и служанка тоже спят достаточно крепко, я взяла тонкую маленькую руку женщины. Сжала в своей и закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Едва подавила крик, различая, насколько серьезна ее болезнь.

Ни один лекарь не смог бы помочь. Пройдет всего несколько месяцев, и все станет еще хуже. Начнутся провалы в памяти, туманные видения, боль станет еще невыносимее. А потом… потом смерть.

Я могу попытаться помочь ей…

Сама мысль о том, что жизнь этой доброй благородной женщины оборвется так рано, мучила. Надо же, всего за день она стала мне гораздо ближе, чем мои собственные сородичи! Словно мать, которой я никогда не знала и не могла знать. Феи рождаются не так, как люди. Лишены этой глубокой сильной связи. Кто знает, может, именно в этом причина их отличия от людей. Их никогда не любили по-настоящему. И они даже не знают, что это такое.

Отбросив мысли о прежнем мире, который сейчас казался нереальным и далеким, я открыла свою душу для леди Рии. Энергия толчками врывалась в тело женщины, целительная, разумная, сама знающая, что делать с той чернотой, которая разъедала кровь. Леди Рия дернулась во сне, но глаз не открыла. На ее лице проступило выражение абсолютного блаженства. Энергия струилась в ее жилах, передавая то тепло, что я к ней испытывала. И я видела внутренним взором, как болезнь отступает. С недовольным шипением покидает тело.

С радостной улыбкой я наблюдала за ней спящей и будто помолодевшей. Всю меня все еще переполняло ощущение энергии, струящейся по жилам. К этому примешивалось чувство усталости, но какой-то приятной, легкой. И спать не хотелось совсем.

Я осторожно, чтобы не потревожить спящих, вылезла из кареты. Потянулась, улыбнулась часовому, дремлющему у костра, и уставилась в ночное небо. Звезды казались сегодня особенно яркими и близкими. Желая обнять весь мир, я просто закружилась на месте, с трудом удерживая радостный смех. А потом услышала мелодичный звенящий голос и мой смех оборвался.

– Лианнель.

Вздрогнув, я остановилась и посмотрела в сторону колышущихся на ветру деревьев, где маячила светящаяся полупрозрачная фигура.

Аралан… Зачем он здесь? Все те дни, что я провела пленницей в замке Гайдела, он ни разу не появился. Хотя тогда я так нуждалась в чьей-то поддержке. Была бы рада даже ему. А сейчас… Сейчас, когда у меня только начало все получаться, он снова явился в мою жизнь. Испортил такой чудесный момент.

Вздохнув, я двинулась к нему.

Едва поравнялась, как он схватил меня за локоть и потащил за деревья. Подальше от возможных наблюдающих глаз. От его руки исходил еще больший холод, чем раньше. И я поежилась, желая, чтобы он поскорее отпустил.

– Лианнель, – тихо произнес он, останавливаясь и прижимая меня к себе.

– Зачем ты пришел? – сухо откликнулась я, пытаясь высвободиться.

– Ты сердишься на меня? – догадался он и осторожно убрал с моей щеки прядь трепещущих на ветру волос.

Странно, но его собственные даже не шевелились. Этот мир не был властен над его чарующей красотой. Я смотрела на него и невольно любовалась этим совершенным созданием. Не могла поверить, что когда-то и сама была такой же. А еще понимала, что мир фейри стал для меня еще более чужим. Смутно вспоминала, как это совершенное тело прижималось к моему, даря неистовые ласки и пытаясь пробудить во мне ответную страсть.

Он продолжал ждать ответа, а я не знала, что сказать.

Понимала, что странно было бы требовать от него поддержки, когда сама постоянно отталкивала. И все же глаза наполнились слезами. С ужасом поняла, что пусть и не питала к нему истинной любви, по-своему была привязана. Слишком привыкла к его присутствию в своей жизни. Как к другу… В мире фей он был единственным близким для меня существом. Наверное, именно из-за этого было так обидно, что и он меня бросил в трудную минуту. Хотя я не имела никакого права обвинять его в чем-то.

– Мне было тяжело…

– Знаю… – откликнулся Аралан. – Мне тоже было тяжело. Смотреть на это. Видеть то, что он делал с тобой. Я так молил тебя о том, чтобы ты прекратила все это и вернулась ко мне. Но ты не слышала меня. Не могла слышать… Но ты поразила меня. И Королеву тоже. Никто из нас не ожидал, что ты сможешь здесь выжить. Не сдаться и продолжать борьбу. Я восхищаюсь тобой, Лианнель… Но… стоит ли этот смертный того, чтобы ты продолжала себя мучить?

– Стоит, – с мечтательной улыбкой произнесла я.

– Ты правда веришь, что он сможет тебя полюбить? По-настоящему полюбить…

– Не знаю, – честно ответила я и, сама от себя не ожидая такого порыва, положила голову на грудь Аралана. Его руки тут же обняли, а губы скользнули по моим волосам.

– Я завидую этому смертному… – с тоской в голосе сказал Аралан. – Но чем больше наблюдаю за тобой в этом мире, тем больше понимаю тебя. Понимаю то, что ты чувствовала в нашем. Только лишившись тебя, осознал, насколько сильно ты меня изменила. И насколько отличалась от нас всех. Без тебя тот мир пустой и холодный. Лишенный жизни.

– А для меня мир пустой и холодный без него, – прошептала я.

– Мне пора, – грустно откликнулся Аралан. – Слишком больно находиться рядом и знать, что ты все сильнее от меня отдаляешься.

Пока его прекрасная стройная фигура растворялась в воздухе, я успела крикнуть:

– Спасибо тебе… Спасибо, что не бросил…

Уловила печальную улыбку на мраморных губах, а потом мир будто разом почернел. Исчезло сияние, исходящее от Аралана. Как и он сам.

Услышав звук шагов за спиной, я резко развернулась. И вскоре мысли об Аралане просто улетучились. Я с радостной улыбкой смотрела на приближающегося ко мне Майлина. И все мое естество стремилось к нему.

– Мне послышались голоса, – с легким недоумением спросил он, останавливаясь. – Но ты одна здесь.

– Иногда говорю сама с собой, – ляпнула я первое пришедшее на ум объяснение и тут же залилась краской. Хорошо, что темнота наверняка скроет это от него.

Он усмехнулся, но тут же посерьезнел.

– Не знаю, что потянуло меня сюда. Будто почувствовал что-то… Это странно. И готов поклясться, что видел какой-то свет.

– Тебе показалось, – хрипло выдохнула я.

Он прошел мимо меня и остановился на том месте, где только что стоял Аралан. Задумчиво провел рукой по воздуху.

– До сих пор чувствую что-то непонятное…

Я с замиранием сердца смотрела на него.

Неужели почувствовал энергию фейри? Наверное, тот, кто хоть раз столкнулся с нашей силой, способен что-то такое улавливать.

– Что чувствуешь? – осторожно спросила я.

– Ты умеешь хранить тайны? – после некоторого молчания спросил он с грустной улыбкой.

Я кивнула, и он одарил меня теплым взглядом.

– Странно, но я полностью верю тебе. Трудно объяснить. Словно что-то в глубине меня знает, что ты никогда не поступишь низко или жестоко. Есть в тебе что-то такое. Душевное, теплое…

У меня все внутри таяло от его комплиментов, но я заставила себя не показывать, как же сильно реагирую на его слова.

– Ты хотел доверить мне тайну…

Это обращение «ты» вырвалось так легко и естественно, и он даже не подумал поставить меня на место. Улыбнулся еще теплее, потом взял меня за руку и подвел к дереву. Постелив на землю свой плащ, пригласил опуститься на него.

Мы сидели рядом, любовались виднеющимися сквозь верхушки деревьев звездами. И я чувствовала себя невыразимо счастливой.

– Я никому не рассказывал об этом… Сам не знаю, почему захотелось рассказать тебе… Может, виноваты те ощущения, какие я почувствовал в этом месте. Это грызло меня внутри несколько недель и сейчас… Просто рвется из груди. Чувствую, как схожу с ума от постоянных мыслей. Нужно поделиться хоть с кем-то. Но никто не поймет.

– Я пойму, – прошептала я.

Он посмотрел на меня долгим пристальным взглядом.

Его глаза так загадочно мерцали сейчас, что я просто не могла отвести от них взгляд. Как же сильно хотелось прильнуть к его твердо-очерченным губам, заставить их податься под моим натиском, стать мягче.

В горле пересохло так, что даже дышать было трудно. Не знаю, что бы произошло в следующий момент, если бы он не отвел глаза. И я глубоко вдохнула прохладный терпкий воздух.

– Ты веришь в фей? – уже первый его вопрос выбил из колеи.

– В фей?.. – переспросила я осторожно.

– В детстве мама рассказывала нам с братом сказки о прекрасных существах, иногда посещающих наш мир. Говорила, что зачастую встречи с феями не сулят ничего хорошего. Они любят подшучивать над смертными, издеваться над нами.

– Что-то такое слышала, – пробормотала я.

– А еще говорила о том, что человек, хоть раз увидевший фей, уже не может забыть их красоту. Все земное им больше не кажется достаточно красивым. Их разум околдован, опутан сетями тех манящих существ.

– Думаю, это лишь сказки… – солгала я, гадая, что из сказанного им правда.

– В тот день я собирался разобраться с произволом лерта Гайдела, – неожиданно перевел он тему. При одной мысли о моем мучителе тут же по телу пробежала ледяная волна. – Иногда он и его люди переходили на наши приграничные территории, причиняли вред крестьянам, живущим там. Думаю, он и делал это лишь для того, чтобы спровоцировать меня на конфликт. И поджидал, как хищник. Ждал, когда я окажусь достаточно беспечен и он сможет напасть на меня с большим количеством людей. В тот день я мог умереть…

Я не сводила с него напряженного взгляда, прекрасно зная, что последует дальше. И все же терзала мысль: как он сам воспринял то, что произошло с ним тогда.

– От той раны не выжил бы никто… Даже если бы меня нашли, то ни один лекарь бы не спас. Гайдел даже не попытался оказать помощь, хотя этому противоречил долг чести. Пока наши кланы официально не враждуют, он обязан был это сделать. Но он уехал. Оставил меня умирать там, среди тел моих воинов. Я уже чувствовал, как немеет тело и отступает страшная боль. И как все застилает вечная тьма… А потом будто что-то позвало обратно. Так неудержимо, мощно. Этому зову невозможно было противиться. Я открыл глаза и увидел… Лианнель, ты даже представить себе не можешь, насколько прекрасной была эта девушка!

Его глаза сейчас горели так, что светом затмевали звезды на небе. Я же дышать перестала, жадно ловя каждое слово.

– Вся окутанная светом, вся будто воплощение его… Волосы белые, как снег, такие гладкие, блестящие. Их так нестерпимо хотелось коснуться, почувствовать их шелковистую мягкость. Эта кожа… Словно лепесток розы. А глаза… Лианнель, едва я заглянул в них, как пропал… навеки пропал…

Майлин быстро глянул на меня и сдавленно произнес:

– Иногда твои глаза мне кажутся похожими на них. Или это просто наваждение… В каждой встречающейся женщине я теперь пытаюсь разглядеть ее черты.

Он тяжело вздохнул.

– Она исцелила меня… А потом просто исчезла. Но с тех пор я не могу ни есть, ни спать нормально. Постоянно ее лицо перед глазами. Не могу ее забыть. Часто приходил на ту равнину, где когда-то встретил. Мне даже было плевать, что меня может снова настигнуть Гайдел.

Я протестующе вскрикнула.

– Ты не должен быть таким неосторожным. Подумай о матери.

Он улыбнулся мне.

– Ты добрая душа, Лианнель… Но что мне делать, если жизнь без нее хуже смерти… Иногда думаю: лучше бы умер…

– Не говори так, – простонала я и сжала рукой его руку. Он не отстранился, а ответил на этот жест, нежно сжимая мои пальчики. – Может, тебе просто почудилось… – солгала я.

Сердце кровью обливалось от осознания того, насколько он страдает по моей вине. И тут же захотелось прекратить этот фарс. Вернуть прежнюю оболочку, показаться перед ним и сказать, что тоже люблю его. Но потом пришла напряженная мысль. Фейри и правда влияют на смертных слишком сильно. Я успела в этом убедиться на примере Гайдела. Что если мой Майлин всего лишь поддался колдовскому притяжению фейри? Вечно мучиться этим вопросом было бы нестерпимо. И, подавив невольный порыв к откровенности, я продолжила глухим и тихим голосом:

– Может, ты просто упал с коня, ударился головой и тебе все это привиделось. И рана, и твоя прекрасная фея, и исцеление. Я слышала, такое бывает.

Он с горечью усмехнулся.

– Я бы хотел, чтобы так и было. Не представляешь, как сильно. Это помогло бы избавиться от чувства, сжигающего сердце. Но… Как ты объяснишь это? – И он вытащил из-за ворота камзола серебряный медальон, а затем раскрыл его. Внутри, на сверкающей створке украшения лежала бриллиантовая капелька. И у меня снова перехватило дыхание. Сохранил… – Ее слеза, – с каким-то благоговением произнес он, вынимая и поднося к губам. Поцеловал так нежно и трепетно, что у меня сердце защемило. – И раны тоже были, – тихо добавил он, убирая украшение обратно. – Вся моя одежда была пропитана кровью, кольчуга продырявлена.

Некоторое время я молчала, не в силах подобрать нужных слов. Все внутри ликовало от пьянящего осознания того, что он любит меня. И тут же безжалостным холодом пронзало осознание, что не меня, а мою красоту. Эти двойственные чувства терзали огнем, разрывали душу на части.

– Время лечит, – наконец, выдавила я. – Со временем это воспоминание потускнеет. Ты встретишь другую девушку. Из плоти и крови, а не чужеродной тебе энергии. И поймешь, что все это лишь морок, наваждение.

– Я бы очень хотел, чтобы ты оказалась права, моя добрая Лианнель, – глядя куда-то вдаль, произнес он.

Глава 13

Остаток тех двух недель, что мы провели в пути, стал самым счастливым в моей жизни. Даже природа, словно созвучная моему настроению, вопреки сумрачному времени года не омрачала его дождями. Солнышко припекало совсем по-летнему, мир будто наполнился такими яркими красками, как в моем родном.

Леди Рия словно помолодела лет на десять. Исчезла постоянно терзающая ее боль, она даже иной раз верхом ездила, скача рядом с сыном и упиваясь ощущениями. Майлин удивлялся и радовался ее хорошему самочувствию. С его губ тоже не сходила улыбка.

А я… Я просто таяла, стоило увидеть, что ему хорошо. Мы с ним очень сблизились за эти дни. Могли часами беседовать о чем-то, пока другие отдыхали на привалах. Бродили по лесу, сидели у водоемов, и говорили-говорили-говорили. Мне с ним было так легко, словно знала его всегда. Похоже, со мной Майлин ощущал себя так же. Иногда ловила на себе его немного изумленный теплый взгляд, и от этого хотелось парить от счастья.

Он рассказал мне почти всю свою жизнь, зная, что в моем лице найдет самого благодарного слушателя. Я же так жалела, что пока не могу раскрыть ему все о себе. Приходилось довольствоваться полуправдой, что-то придумывать. Но даже это делало нас ближе. Я с тоской ждала окончания путешествия, будто чувствовала, что с приездом в замок Файдер все это волшебство исчезнет.

Остался всего один день. И завтра мы окажемся среди чужих и незнакомых людей. Майлин больше не сможет уделять мне столько времени. Да и вряд ли захочет.

– О чем ты думаешь? – услышала я его задумчивый голос.

Мы сидели с ним на берегу реки, скрывшись от глаз других спутников, и наблюдали за переливами водной глади на солнце.

– О том, что мне сейчас очень хорошо, – я грустно улыбнулась.

– Мне тоже, – признался он, а потом неожиданно добавил: – Ты удивительная…

Вздрогнув, я с надеждой посмотрела на него.

– Чем удивительная?

– Такой светлый хороший человек, – сказал он, глядя на меня с нежностью. – С тобой будто душа излечивается от всего плохого. Знаешь, когда ты рядом, я почти не думаю о…

Замирая от счастья, я накрыла его рот ладонью, останавливая дальнейшие слова.

– И хорошо, что не думаешь.

– Ты права, – осторожно убрав мою руку, сказал он и удержал ее в своей. – Знаешь, похоже, я начинаю понимать Гайдела.

Я даже поморщилась.

Вспоминать сейчас о Гайделе казалось чем-то кощунственным. Насколько же сильно я хотела забыть о том, что пришлось пережить по вине того человека. Потом смысл его слов дошел до меня и мои глаза расширились.

– Начинаешь понимать?

Не сводя с меня чуть мерцающих глаз, Майлин поднес мою руку к губам и нежно прикоснулся к коже.

– Чем больше узнаешь тебя, тем сильнее понимаешь, насколько ты особенная.

У меня перехватило дыхание. Сказать ничего я была просто не в состоянии, лишь с надеждой ждала его следующих слов.

– Есть люди внешне красивые, даже совершенные, – проговорил он задумчиво. – Но когда узнаешь их поближе, понимаешь, что привлекательность их красоты тускнеет. А есть такие, как ты. Красивой тебя делает твоя душа. Она будто светится в твоих глазах. Ты только взглянешь, и сразу хочется обнять весь мир. Так много в тебе тепла.

И он стал наклоняться ко мне, я же продолжала смотреть, не в силах ни пошевелиться, ни ответить. Настолько сильным было переполняющее меня счастье.

Неужели удалось? Он и правда полюбил меня такую? Некрасивую, обычную, странную.

Губы Майлина накрыли мои и мягко скользнули по ним, изучая осторожно, словно боясь спугнуть.

Меня же будто прорвало. С жалобным всхлипом, утонувшем в поцелуе, я обхватила руками его шею и пылко ответила на его ласки. Впервые поняла, что чувствуют люди, охваченные страстью. Огненной лавиной, сметающей все на своем пути. Когда теряет значение все: мнение окружающих, условности, неуверенность и страх. Остается только это безумие, опаляющее тело и не желающее, чтобы это горение прекращалось хоть на секунду.

Удивленный силой моих чувств, Майлин прервал поцелуй и отстранился. Я же едва не застонала. Тяжело и прерывисто дыша, смотрела на него, моля о продолжении.

– Прости, Лианнель, – хрипло проговорил он, глядя чуть виновато. – Сам не знаю, что на меня нашло. Вдруг нестерпимо захотелось поцеловать тебя. Смотрел в твои зеленые глаза и словно потянуло что-то. Увидел на несколько секунд другое лицо. И…

Показалось, будто на раскаленную сковороду вылили холодную воду. С угрожающим шипением агонизировал огонь моей страсти. И было так больно, что хотелось просто умереть.

– Ты замечательная девушка, – словно оправдываясь, произнес Майлин. – Хорошая, добрая… Но я… Я не хочу причинять тебе боль. Все мое сердце отравлено. Пытаюсь бороться, но постоянно проигрываю в этой борьбе.

Каждое его слово будто проворачивало нож в им же самим нанесенной ране. Как же хотелось сказать, что я та самая. Та, что заставляет его мучиться и терзаться. И я понимала, что не могу этого сделать. Просто не могу. Это будет означать, что потеряла его навсегда. А я все еще надеялась. Несмотря ни на что.

Но сейчас трудно было думать о том, что еще готова вынести ради этой любви. Слишком больно. И я просто поднялась и двинулась к лагерю, больше не глядя на Майлина. Чувствовала спиной его взгляд и изо всех сил сдерживала подступающие к глазам слезы.

Нельзя плакать. Леди Рия тут же заметит, начнет расспрашивать. И станет только хуже.

В этот день мы больше не разговаривали с Майлином. А на следующее утро такой возможности уже не представилось. Мы въехали за стены замка Файдер.

Меня оглушил шум от присутствия множества людей. На свадьбу дочери лерта Файдера съехались все его друзья со своими домочадцами. На подворье замка и из него самого доносились веселые голоса, смех. Появление Майлина и леди Рии не осталось незамеченным. К ним подходили знакомые и друзья, приветствовали, спрашивали о том, как прошло путешествие, о последних новостях.

Майлин как раз что-то весело рассказывал одному из воинов его возраста, когда запнулся на полуслове, глядя куда-то сквозь толпу. Я, все еще сидящая в карете и боязливо выглядывающая в оконце, тут же проследила за его взглядом. И мой мир перевернулся. Нахлынула такая чернота, что даже небо утратило яркие краски.

В лучах дневного светила на ступенях, ведущих к замковому входу, стояла златоволосая девушка в персикового цвета платье. Прекрасно осознавая свою красоту, она очаровательно улыбалась, бросая лукавые взгляды на пожирающих ее глазами мужчин. Я же до крови впивалась ногтями в ладони и понимала, что это какая-то чудовищная насмешка судьбы. Агрина…

Майлин смотрел на нее так, словно узрел чудо. Его собеседник что-то встревожено спрашивал, пытался докричаться, но он не замечал ничего. Весь мир для него сосредоточился в этой красавице. И я увидела, как ее голубые глаза тоже скользнули по нему и засветились внутренним огнем.

Нет. Этот крик рвался из глубины моей души: неистовый и свирепый.

Он мой! Мой! Если бы сейчас я вновь обрела свою силу, сомневаюсь, что от этого замка остались бы даже развалины. Феи редко испытывают гнев и ярость. Но уж если они направлены на что-то, то сила этих эмоций ужасна. Но сейчас я не фея… Обычная смертная, которая проиграла главную битву в своей жизни.

В немой тоске я смотрела, как собеседник Майлина понимающе улыбается, увидев, кто вызвал такую реакцию. Потом с улыбкой подводит моего любимого к девушке, уже сошедшей со ступеней, и представляет их друг другу. Их руки соприкасаются и трудно не заметить, какой эффект оказало это прикосновение на них обоих. Оба замерли, неотрывно глядя друг другу в глаза. Майлин поднес к губам тонкую белую ручку девушки и на некоторое время застыл так.

Я больше не могла на это смотреть… Отвернулась от окна и вжалась в угол кареты. Даже слез сейчас не было. Какое-то оцепенение, а внутри будто раздирало на части.

Камеристка со служанкой, не обращая внимания на мое состояние, все еще смотрели в окно и наблюдали за поведением гостей. Потом меня заставили выйти. Едва переступая ногами и почти не понимая, куда и зачем иду, я следовала за леди Рией и ее спутницами.

Нас разместили в одном из помещений. Хозяйка расположилась в отдельных покоях, а мы в соседней небольшой комнатке. Едва разложив вещи, мои спутницы куда-то умчались, не желая сидеть взаперти. Я же свернулась на узкой кровати, подтянула колени к груди и до самого вечера лежала так. Не в силах даже подняться, что-то сделать.

Помню, как пришла леди Рия. Наверное, ей рассказали о том, что странно себя веду. Села рядом со мной на кровати, провела теплой рукой по моему лбу.

– Что с тобой, дитя?

От этой ласки в ее голосе тут же будто плотину прорвало. Слезы одна за другой покатились по щекам. Я не могла ничего ответить, объяснить. Просто рыдала. Леди Рия прижала меня к своей груди и по-матерински утешала, слегка покачивая и шепча:

– Ш-ш-ш, девочка. Все хорошо…

Но хорошо не было. И вряд ли теперь будет…

– Хочешь, я велю подать тебе еду сюда? – спросила леди Рия, когда я немного успокоилась.

– Мне не хочется есть, – безучастно откликнулась я, шмыгая носом.

– А вот и зря, – на ее губах появилась добрая улыбка. – Что бы ни случилось в жизни, нельзя опускать руки. Нужно бороться, дорогая. Бороться за свою жизнь, за свое счастье. А на это нужны силы. Много сил. Всегда легче махнуть на все рукой и сдаться. Но станет ли тебе от этого легче?

Я замерла, осознавая, как что-то внутри переворачивается от этих слов. Будто оживает. А еще появляется злость. Упрямая и яростная.

Леди Рия права. Нельзя сдаваться без борьбы. Что увидел сегодня Майлин? Прекрасную девушку. Он сейчас в ослеплении от ее красоты. Но что будет, когда узнает ее получше? Сам говорил, что для него внешность не настолько важна.

Каждое его слово там, у реки, само собой всплыло в памяти.

Я прекрасно знала о том, какая жестокая и черная душа у леди Агрины. И надеялась, что Майлин тоже это поймет со временем. А я все это время буду рядом. Терпеливо ждать. Оставаться верным другом, которому можно поверить все свои тайны. Рано или поздно он поймет разницу между ней и мной, оценит…

Мечты завели меня слишком далеко и я сама это осознавала. Это всего лишь мечты… Но я хотя бы попытаюсь сделать их реальностью.

Я медленно выпрямилась и леди Рия тут же отпустила меня, глядя с понимающей улыбкой.

– Молодец, дитя… Кстати, наш общий знакомый сейчас отсутствует в замке. Он приехал, поприветствовал хозяев, оставил сестру на их попечение, но потом тут же умчался. Как одержимый, рыщет по окрестностям и ищет свою сбежавшую невесту. Эта история уже легендами обросла.

– Вот как? – холодно откликнулась я, не испытывая ни малейшего интереса к тому, что делает лерт Гайдел. Но вежливость требовала отреагировать на слова леди Рии.

– Говорят, как-то на охоте жестокий лерт встретил прекрасную девушку. Воспылал к ней такой любовью, что тут же похитил. Запер в своем замке, а потом решил сделать своей невестой. Но она сбежала. И теперь он покоя себе не находит, охваченный своей болезненной страстью. Всем не терпится взглянуть на эту роковую красавицу.

– Думаю, эти «все» были бы разочарованы, – отрешенно возразила я. – И пришли бы в недоумение. Как и вы при нашей встрече.

Леди Рия тихо рассмеялась.

– Да, поначалу я не понимала этого. В тебе нет той красоты, которая заставляет мужчин совершать безумства. Но… – она внимательно посмотрела мне в глаза. – Но чем больше узнаешь тебя, тем ты кажешься красивее. Словно твоя душа все больше открывает свой свет и озаряет всю тебя. Я привязалась к тебе, дитя. Полюбила, как родную дочь. Всегда мечтала о дочурке, но Бог подарил мне лишь сыновей.

Поневоле ее слова тронули, и я тепло улыбнулась.

– Вы тоже стали мне, как мать, леди Рия.

– Если захочешь поговорить или понадобиться поддержка, я всегда готова тебя выслушать, – напоследок сказала женщина, поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты.

Некоторое время я еще сидела на своей постели, раздумывая над тем, что сейчас делать. Пойти прогуляться по замку или остаться здесь. А потом в коридоре расслышала знакомый голос и ноги сами понесли к двери. Распахнув ее, увидела Майлина, идущего по коридору в сопровождении того самого лерта, который познакомил его с Агриной. При виде меня он остановился, лицо стало смущенным.

– Леди Лианнель.

Я просто стояла и смотрела на него, не в силах отвести глаз. Понимала, что сейчас выгляжу еще хуже, чем обычно. Заплаканная, растрепанная. Но мне было плевать на это и что обо мне подумают. Больше всего хотелось вечно стоять так и смотреть в его янтарные теплые глаза.

Спутник Майлина кашлянул, и я перевела взгляд на него. Он лукаво изогнул бровь, переводя взгляд с моего любимого на меня.

– Не представишь нас, друг мой?

Майлин будто очнулся и тихо произнес:

– Леди Лианнель, воспитанница моей матери. А это мой друг лорд Бейдар Адагер.

Я присела в реверансе, как того требовал этикет, Бейдар слегка поклонился. Внешне он заметно уступал другу. Рыжевато-каштановые волосы смешно топорщились, лицо смуглое, с длинным горбатым носом. Но в его глазах светилась доброта, и я тут же почувствовала к нему расположение. И все же сейчас не хотелось видеть никого, кроме Майлина.

Сообразив, что он здесь лишний, Бейдар после обмена любезностями поспешил откланяться. Видно было, что Майлин тоже охотно бы последовал его примеру. Я же робко попросила:

– Мы не могли бы поговорить с вами, лорд Майлин?

– Уже лорд и на «вы»? – грустно заметил он, но тут же сказал: – Да, конечно.

И мы вошли в мою комнатку, чтобы избежать посторонних глаз.

Майлин тут же отошел к окну и скрестил руки на груди. Я опустилась на стул, чувствуя, что еще немного, и ноги просто подкосятся от волнения.

– То, что случилось на берегу… – в горле пересохло, и голос прозвучал сипло. – Давайте просто забудем об этом. Не знаю, что на меня тогда нашло.

– На тебя нашло? – изумился он, потом бросился ко мне, опустился на колени рядом с моим стулом и взял за руку. – Милая, добрая и светлая моя Лианнель. Прости меня, идиота. За то, что обидел, повел себя, как последний…

Чувствуя, что сейчас опять плакать начну, теперь уже от щемящего ощущения внутри, я прервала его.

– Майлин, давай просто забудем обо всем. Я все понимаю… И мне не хочется терять твою дружбу.

Он просиял и улыбнулся.

– Не представляешь, как ее не хочется терять мне. Иногда мне кажется, что только ты можешь понять все, что я чувствую.

Майлин поднес мою руку к губам, легко и нежно поцеловал, потом отпустил и опять вернулся к окну. Отвернувшись и уставившись на луну, озаряющую своим светом темный небосвод, мечтательно произнес:

– Сегодня самый счастливый день в моей жизни, Лианнель…

Глупо полагать, что он говорит так из-за нашего примирения, но все же очень хотелось в это верить. И я осторожно спросила:

– Почему? Что такого сегодня случилось?

– Сегодня я встретил ее…

И мое сердце ухнуло вниз.

Хорошо, что сейчас Майлин стоял спиной ко мне и не видел, как болезненно исказилось лицо.

– Ты не представляешь, как она похожа на мою фею! – продолжая любоваться луной, мечтательно проговорил воин. – Но она живая, настоящая. И такая светлая, чистая. Когда ее глаза смотрят на меня, мне кажется, я умираю и возрождаюсь вновь. Не представляю, как в нашем мире появилось такое удивительное существо. Прекрасное не только телом, но и душой. Сегодня мне даже показалось, что это моя фея обрела плоть и спустилась в наш мир. Вокруг нее столько поклонников. Они ловят каждый ее взгляд, готовы перегрызть друг другу глотки за ее внимание. Она же так скромна, что даже ничего не замечает. И она… О, Лианнель, мне кажется, и она смотрит на меня с интересом. Сегодня, оставив всех, она долго ходила со мной по саду. Почти все время молчала и просто улыбалась. Я же парил, как на крыльях. Говорил какие-то глупости, пытался развлечь ее и понимал, что больше всего на свете хочу никогда не расставаться.

Пришлось до крови закусить нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

– Ты молчишь? – заметил он, оборачиваясь.

И я тут же убрала с лица напряженное выражение и заставила себя улыбнуться.

– Я очень рада за тебя, Майлин. Рада, что ты нашел ту, которая делает тебя счастливым.

Майлин просиял и снова заговорил о ней.

– Ее зовут Агрина… Не знаю, из какого она рода, да это и не имеет никакого значения. Даже если бы она была обычной крестьянкой, для меня это ничего бы не значило. Наоборот я бы только обрадовался. Тому, что тогда вряд ли на нашем пути стояли бы какие-то преграды. Попросил бы у ее лерта выдать ее за меня, увез бы в наш замок и сделал все, чтобы моя любимая была счастлива… Агрина…

И он долго говорил о ней. О ее красоте, скромности и невинности. Я же с трудом сдерживала крик и желание рассказать о том, что творила эта скромница. Как она жестока и безжалостна. Но понимала, что Майлин не пожелает даже слушать. Просто не поверит мне. Подумает, что я не желаю его счастья.

Когда он ушел, словно парящий на крыльях, такой счастливый и радостный, я, наконец, дала волю слезам. И лишь пустые каменные стены слышали мой надрывный вой, словно у волчицы, единственную пару которой растерзали охотники.

– Убедилась? – послышался рядом холодный голос.

– Уйди, Аралан! – с яростью закричала я на прекрасного фейри, появившегося передо мной. – Просто уйди сейчас!

– И все же я был прав, Лианнель, – он не смог скрыть ноток торжества. – Твой хваленый смертный, несмотря на все свои высокие речи, такой же, как все. За красивой оболочкой не замечает ничего. И он никогда не оценит тебя по достоинству. Возвращайся со мной, Лианнель. Возвращайся сейчас. Хватит мучить себя!

– Нет, – глухо откликнулась я, вытирая слезы. – Я остаюсь. Должна убедиться окончательно, что у меня нет ни шанса.

– Мне жаль тебя, – тихо сказал он и растворился в воздухе.

Я тут же швырнула в то место, где он только что стоял, кувшин с водой, стоявший на столе. Шмякнувшись о стену, тот разбился, но сейчас я ничего не испытала по этому поводу. Лишь с горечью подумала о том, что мое сердце сегодня так же разбили.

Глава 14

Утром я проснулась рано. Первые солнечные лучи едва посеребрили подворье замка. Некоторое время я прислушивалась к мерному дыханию спящих на соседних постелях женщин. Потом решительно поднялась, тихонько оделась, накинула на плечи плащ и выскользнула из комнаты.

Стоя на ступенях замка, некоторое время жадно вдыхала морозный воздух, от которого изо рта вырывались клубы пара. Закрыв глаза, пыталась представить, как этот воздух уносит прочь все плохое, все мои страдания и обиды. Потом услышала глухое восклицание и дернулась. Распахнула глаза, и они тут же расширились. На подворье замка въехал черный всадник.

Потрясенно смотрела на до жути знакомую фигуру, бледное лицо с пересекающим его алым шрамом. Горящие темным огнем глаза в упор смотрели на меня.

– Нет! – вскрикнула я и тут же помчалась обратно в замок.

Услышала, как Гайдел стремительно спрыгнул с коня и помчался за мной.

Бежала так быстро, что забывала дышать, но с ужасом понимала, что он быстрее. Вот-вот настигнет! И я бежала к тому единственному, в ком искала защиту. Надеялась успеть до того, как произойдет самое страшное.

Добежать до комнаты Майлина не успела. Лишь свернула в нужный коридор, как сзади меня за плечо ухватила цепкая рука. И я уже знала, что она не отпустит. Но все еще продолжала вырываться, захлебываясь криком.

– Я нашел тебя! – послышался позади торжествующий вопль. Меня резко развернули, сдавили в медвежьих объятиях и принялись покрывать исступленными поцелуями.

Казалось, он обезумел. Не соображал, где находится, позабыл о правилах приличий. Мне же оставалось бессильно трепыхаться в его руках. Иногда снова получалось закричать, но почти сразу крик подавлялся очередным жадным поцелуем.

– Не отпущу! – рычал Гайдел. – Больше никогда не отпущу тебя!

Я слышала, как на мои крики из комнат выбегают другие гости. Слышала их изумленные возгласы и перешептывания. Но никто не спешил вмешаться. Наверняка безумный лерт Гайдел пугал их так же сильно, как меня.

– Отпустите девушку! – ударом плети хлестнул окрик Майлина.

Тут же накатило облегчение. Обмякла в сжимающих меня руках, теперь зная, что все будет в порядке. Мой воин не даст меня в обиду.

Гайдел ослабил хватку и его взгляд метнулся на давнего врага. Потом, продолжая меня удерживать, он позволил развернуться. Я увидела бледного, но решительного Майлина, а вокруг еще кучу народа в ночных сорочках и спешно накинутых одеждах. Среди них и леди Рия, и мои соседки по комнате.

От унижения и стыда у меня даже уши горели, но я понимала, что это еще не самое страшное.

– По какому праву вы вмешиваетесь, лорд Майлин?! – рявкнул Гайдел, совершенно потеряв рассудок. – Эта женщина моя невеста! И то, что я делаю с ней, не касается ни вас, ни кого-то другого.

Он почти с ненавистью оглядел собравшихся. Мало кто сумел выдержать его взгляд.

– Лерт Гайдел, – подала голос леди Рия. Он слегка дрожал, выдавая ее волнение. – Вы ведете себя недопустимо.

– Вот как? – осклабился он. – По-моему, я не учу вас тому, как обходиться с вашей собственностью. Так вот и вы не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются!

Майлин издал яростный рык.

– Лерт Гайдел, не смейте говорить в таком тоне с моей матерью!

– О, ну что вы, – недобро ухмыльнулся тот. – Я не имел намерения оскорблять леди Рию. Всего лишь дал понять, что вмешиваться в чужие дела не стоит.

– Боюсь, что это не только ваши дела! – Майлин совладал с эмоциями и расправил плечи. Сделал несколько шагов, приближаясь к нам с Гайделом. – Эта леди под моей защитой.

– Что? – воздух со свистом вырвался из горла лерта.

Я содрогнулась от того выражения, с каким он смотрел на Майлина. Казалось, еще секунда – и набросится на него, как дикий зверь.

– Мой сын хочет сказать вам, что леди Лианнель - дочь одного из наших лертинов. Она моя воспитанница, – вмешалась леди Рия, будто ненароком становясь между двумя разъяренными лордами. – И то, что вы удерживали ее силой, недопустимо.

На некоторое время лерт Гайдел утратил дар речи. Потом прижал меня к себе еще сильнее и глухо произнес:

– В таком случае пусть все будет по закону. Просто отдайте мне ее. Ничего плохого с вашей воспитанницей не случится. Она станет моей женой. Законной хозяйкой Лоннера.

Я видела, в каком потрясении находятся все присутствующие. На меня смотрели абсолютно все. Недоверчиво, пораженно. Казалось, никто в толк взять не мог, что из-за скромной некрасивой камеристки тут сейчас такие страсти кипят. Хотелось провалиться сквозь землю, и я мысленно молилась о том, чтобы это поскорее закончилось. Не сомневалась, что Майлин и его мать не дадут меня в обиду.

– Я люблю Лианнель, как дочь, – заговорила леди Рия вновь. – Поэтому неволить ее не стану. Если она пожелает принять ваше предложение, так тому и быть. А если нет, то уж простите, лерт Гайдел, но вам придется отказаться от притязаний на эту девушку.

Послышался утробный рык. Гайдел резко развернул меня к себе, потом ослабил хватку. Я видела, с каким трудом ему удалось придать спокойствие своему лицу.

– Лианнель, – хрипло произнес он так тихо, чтобы это слышала только я. – Понимаю, что совершил много ошибок… Слишком давил на тебя, вел себя грубо… Но все лишь потому, что ничего не мог поделать с этим чувством, сжигающим меня дотла. Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя. Я сделаю все, чтобы исправиться. Буду нежным, терпеливым. У тебя будет все, что ты захочешь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Умоляю тебя, будь моей по собственной воле. Стань моей женой. Я просто не смогу без тебя… Просто не смогу…

Он со стоном приник к моим губам, стараясь действовать нежно, но все равно выдавал свою страсть слишком резкими движениями. Я же хотела одного – больше никогда не чувствовать этих губ на своем теле, этих прикосновений. С трудом дождалась момента, когда он отстранится, потом решительно и громко сказала:

– Нет, лерт Гайдел. Я не стану вашей женой.

– Нет! – полный ярости рык прокатился под высокими сводами.

Содрогнулись почти все. Меня же каким-то чудом все же вырвали из рук Гайдела и спрятали за спиной. Стоя за человеком, за которого готова была жизнь отдать, я впервые чувствовала себя защищенной. Знала, что теперь все будет в порядке. Меня не отдадут.

Леди Рия осторожно обняла меня за плечи и шепнула:

– Все хорошо, Лианнель. Не бойся. Лерт Гайдел сейчас не посмеет ничего сделать. Этим он нанесет кровное оскорбление хозяину замка и другим гостям. А потом… Потом мы сделаем все, чтобы он до тебя не добрался.

– Спасибо, – откликнулась я, наблюдая за тем, как лерт Гайдел в бешенстве сжимает кулаки, но ничего не может сделать.

– Что здесь происходит? – послышался сзади мелодичный голосок.

И все взоры устремились на леди Агрину, которая тоже, наконец, решила узнать, отчего такой переполох поднялся. Волосы, слегка растрепанные после сна, роскошной пелериной ниспадали по тонким плечикам. На ней была ночная сорочка, сквозь которую угадывались очертания великолепного тела. Накинутая шаль почти не скрывала того, что эта девушка скрыть и не пыталась.

Она любила щеголять своей красотой и сводить мужчин с ума. И я это знала прекрасно, уже не раз наблюдая за подобными ее действиями. Теперь же все в душе переворачивалось, когда я понимала, что в этот раз она охотится на моего Майлина. Он смотрел на нее заворожено, будто на чудо, и словно разом позабыл обо всем, что только что происходило.

– Брат? – скользнув по Майлину томным взглядом, она прошла мимо и грациозно приблизилась к Гайделу. – Ты вернулся?

– Брат? – будто громом пораженный, переспросил Майлин, с ужасом снова глядя на врага.

Тот, судя по всему, не понял этой реакции. Сейчас он был в совершенно невменяемом состоянии, продолжая смотреть на меня.

– Пойдем, – кротко сказала леди Агрина, взяла брата за руку и увела за собой.

Только когда они оба скрылись из виду, все будто отмерли. Разом грянул шум. Все возбужденно переговаривались, обсуждая увиденное.

Леди Рия повела меня в мою комнату, я же долго еще оглядывалась на Майлина. Он продолжал стоять неподвижно, а на лице его светилось отчаяние. И я знала, в чем причина.

Лерт Гайдел никогда не отдаст сестру за кровного врага. Тем более после того, что произошло сегодня. С ужасом поняла, что наверняка Майлин теперь обвинит меня в том, что из-за него разрушилось его счастье.

Когда суматоха улеглась и гости разошлись по своим комнатам, я выскользнула из своей. Хоть и понимала, что недопустимо благородной женщине в одиночку являться в комнату мужчины, решительно постучала в дверь Майлина.

– Войдите, – послышался безучастный голос, и вскоре я уже стояла и смотрела на него, сидящего за столом и обхватившего голову руками.

– Майлин, – тихо позвала я и уже через секунду на меня смотрели полные боли глаза. – Прости меня…

– Простить? – его брови слегка сдвинулись к переносице. – За что простить?

– Из-за меня теперь лерт Гайдел вряд ли согласится на твое предложение, – вздохнула я.

Он улыбнулся так тепло и нежно, что у меня сердце защемило.

– Даже не думай о том, что в чем-то виновата. Это не так. А Гайдел… Он бы и так не выдал за меня сестру. Никогда, – с тоской добавил он. – Никогда не понимал этой его ненависти ко мне. Наши родители дружили, я помню его еще с детства. А он всегда…

– Думаю, он просто завидовал тебе, – тихо сказала я, вспоминая все, что знала о Гайделе. – В его семье никогда не было таких теплых отношений. Отец был жесток с ним, считал, что именно так нужно воспитывать будущего воина. Матери не разрешалось проявлять к нему нежность. Отец боялся, что она его испортит. А у тебя… В твоей семье ведь все не так, правда?

Он задумчиво кивнул.

– Мой отец тоже воспитывал меня воином, но никогда не был жесток. Всегда поддерживал, одобрял.

– А потом та история с женщиной, которая понравилась Гайделу, – напомнила я. – Он ведь никогда не умел нормально общаться с женщинами. Сам не знал нежности и не понимал, что не всегда все можно решить грубым напором.

– Еще и этот шрам, – вздохнул Майлин. – Я ведь не хотел…

– Знаю… Но этот шрам служит ему постоянным напоминанием о том, что ему никогда не удастся стать таким, как ты.

– Никогда раньше об этом не задумывался… Знаешь, мне даже жаль его…

– Не стоит, – я покачала головой. – Он сам жалости не знает, и тебя никогда не пожалеет. Будь осторожен, Майлин.

– Но что же мне делать? – он снова положил голову на сомкнутые на столе руки. – Я уже не представляю жизни без Агрины.

Я молчала, чувствуя, как в душе все переворачивается. Мне было больно из-за того, что я не нужна ему. И еще больнее от того, что он страдает. А потом неожиданно пришло осознание того, что я должна сделать. Но я дам себе и ему еще один шанс. Хоть и понимаю, что вряд ли это что-то изменит.

– Майлин, празднества в замке продлятся две недели, – тихо сказала я. – Если Агрина тоже неравнодушна к тебе, вы могли бы пока встречаться тайком. Ты узнаешь ее получше, а потом решишь… Если она и правда та, что нужна тебе, есть способ вам быть вместе. Но я скажу тебе о нем только к концу второй недели.

Некоторое время Майлин просто смотрел на меня, ничего не понимая. Потом его лицо снова осветилось улыбкой.

– Ты снова помогаешь мне, мой светлый хороший друг. Только ты можешь подарить надежду там, где воцарилось отчаяние. Спасибо тебе…

Не говоря ни слова, я грустно улыбнулась ему и вышла из комнаты.

Глава 15

С того дня жизнь превратилась для меня в изощренную медленную пытку.

Майлин делился со мной всеми подробностями своего бурного романа.

Стоит отдать должное Агрине, она своего упускать не желала. Я видела, что Майлин ее и правда заинтересовал. Хотя какая женщина могла бы отказаться от моего благородного и храброго воина? Вот и Агрина отказываться не хотела. Она согласилась встречаться с ним тайком, из кожи вон лезла, чтобы очаровать и опутать по рукам и ногам.

Я поражалась, насколько хорошо ей удавалось притворяться.

Куда подевалась мегера, которую боялись все слуги замка Лоннер? При виде этого скромного невинного создания, боящегося и взгляд от земли поднять, трудно было поверить, что это один и тот же человек. Надежда на то, что она совершит оплошность и проявит свой истинный характер, таяла с каждым днем. Майлин же… Он просто голову потерял от нее.

Что касается меня, то все эти дни я старалась не отходить от леди Рии. В одиночестве не появлялась нигде. И все равно, куда бы ни пошла, что бы ни делала, рядом неизменно оказывался лерт Гайдел. Утратив всякое достоинство, ходил за мной по пятам, будто хищник, подстерегающий добычу. Не раз передавал мне пламенные послания через моих соседок по комнате. Там снова изъяснялся в любви и умолял принять его предложение.

Едва дочитав, я тут же рвала письма на мелкие клочья. Одна мысль о том, чтобы снова оказаться во власти этого человека, приводила в ужас. Но я знала, что наша с ним судьба может пересечься. И с каждым днем эта вероятность усиливалась. Но пока я все еще надеялась…

Помню даже, как на краткий миг уже почти погасшая надежда вновь разгорелась.

В тот ясный день мы с леди Рией в компании нескольких других благородных дам устроились в саду, в беседке у фонтана. За вышиванием болтали и скрашивали часы до обеда. Среди нас была и Агрина, упорно делающая вид, что я для нее пустое место. Нет, прямо не оскорбляла, но смотрела словно сквозь меня. И если вдруг ко мне обращались и я что-то отвечала, в глазах ее появлялось презрение.

Случайно подняв взгляд на деревья, видневшиеся справа от нас, я вздрогнула, увидев знакомое лицо. Майлин, украдкой наблюдающий за нами, заметив мой взгляд, улыбнулся и прижал палец к губам. Я кивнула, давая понять, что не выдам. Сердце же болезненно сжалось.

Ему уже недостаточно тайных встреч по вечерам. Теперь он даже уподобился лерту Гайделу и жаждет хотя бы издали полюбоваться дамой своего сердца. Мой же поклонник в этот раз не показывался. Слышала от одной из своих соседок, что он стал злоупотреблять выпивкой и его часто видят в крайне непристойном виде.

Постаравшись не пялиться все время на Майлина, я снова уткнулась в вышивание. Очнулась лишь, услышав недовольный возглас Агрины:

– А ну брысь, блохастая тварь!

Невольно вздрогнула – столько злобы было в ее голосе. Подняв голову, увидела, что наше общество решила потревожить дворовая кошка. Выпрашивая еду или ласку, она жалобно мяукала. А потом потерлась о ноги Агрины, словно желая смягчить ее реакцию на свое появление. Кошка была серая и довольно чистая, с забавной остренькой мордочкой и громадными зелеными глазищами. Думаю, о ней заботился кто-то из слуг, вот она и не боялась людей. Уже хотела подозвать к себе животное, когда Агрина вскочила и со злобным шипением изо всех сил пнула кошку в бок.

– Вон пошла, тварь! Еще не хватало, чтобы ты мое платье измарала!

Издав болезненное мяуканье, кошка отлетела на несколько шагов и упала на землю. Все присутствующие дамы невольно умолкли, пораженные такой вспышкой ярости. Только я понимала, что истинный характер Агрины, наконец, вырвался наружу.

Представляю, чего ей стоило сдерживаться все это время! Вот и накипело. Выместила раздражение на бедном животном.

Заметив реакцию окружающих, она тут же стала оправдываться.

– Я просто боялась, что она кого-то может оцарапать.

Не знаю, поверили или нет, но дамы смущенно отвели взгляды от вновь принявшей милый, скромный вид девушки. Я же бросилась к бедному животному, убедилась, что с ним все в порядке и взяла на руки.

– Все хорошо, – шептала я в кошачье ушко и осторожно гладила по спинке.

Кошка заурчала, словно понимая, что от меня ей не стоит ждать никакой подлянки. Потом я отпустила ее, и она потрусила прочь.

Не удержавшись, я подняла глаза на то место, где стоял Майлин. Увидела его озадаченное лицо, растерянный взгляд, устремленный на Агрину. И вот тогда в сердце закралась надежда. Ему самому, который никогда бы не обидел слабого и беззащитного, такая сцена наверняка показалась отвратительной. А потом я перевела взгляд на Агрину и с трудом скрыла улыбку. Она тоже заметила Майлина. На краткий миг на прекрасном лице появилась досада, но она тут же сменилась смущенным выражением.

Когда на следующий день мы разговаривали с Майлином об этом инциденте, я напряженно ожидала его реакции. Характерно, что сам он первым не решился завести разговор на эту тему.

– Агрина оказалась не такой милосердной, как ты думал, – не удержалась я. – Чем ей не угодило несчастное животное?

– Лианнель, – он поморщился. – Все можно объяснить и понять. Вчера… – Майлин осекся, а потом продолжил: – Она плакала на моем плече. Говорила, что так испугалась. В детстве на нее напала бешеная кошка и потом раны заживали очень долго. Вот она и боится теперь.

Я поразилась такой чудовищной лжи, но по лицу любимого поняла, что он не допустит и слова плохого против Агрины. На душе стало совсем гадко.

Как же сильно ее влияние на него!

После того дня Агрина неустанно демонстрировала, насколько она добрая и милосердная. Посещала нуждающихся в помощи крестьян в сопровождении еще нескольких женщин, уделяла внимание детям. Все это на виду у восхищенно взирающего на нее Майлина.

Думаю, совсем скоро неприятный случай с кошкой и вовсе изгладится из его памяти.

Я же с тоской отсчитывала дни, когда все должно решиться.

Устав просто наблюдать и ждать, я решилась на крайние меры. Послала Агрине послание с просьбой встретиться и поговорить. Ожидала, что она просто проигнорирует, и готовилась чуть ли не штурмом брать ее комнату. Но неожиданно мне прислали ответ с согласием. И я тут же попросила Майлина сопроводить меня, подождав там, где Агрина не могла бы его видеть, но он мог все слышать.

Сначала ему эта идея не понравилась. Но я сказала, что от этого зависит тот план, о котором я ему говорила. Как им остаться вместе. И он покорился.

Мы с Агриной договорились встретиться в саду, в укромном уголке, где нам никто не помешает.

Когда я пришла к назначенному месту, Агрина была уже там. Нервно расхаживала взад-вперед, на лице застыло напряженное выражение. Едва увидев меня, она прошипела:

– Я согласилась встретиться только потому, что Майлин считает тебя другом. И мне придется делать вид, что я тоже хорошо к тебе отношусь. Но и ты, и я знаем правду. Как тебе в голову пришло просить о встрече со мной? Майлин знает об этом? Ты действуешь по его просьбе?

– Нет, – еле слышно откликнулась я. – Он ни о чем не знает.

Она тут же расслабилась и на губах засветилась презрительная улыбка.

– Тогда я не желаю с тобой говорить. Ты ничтожная тварь! Шлюха. Ведьма, околдовавшая моего брата. Из-за тебя теперь нам с Майлином можно надеяться только на чудо, чтобы быть вместе!

Проглотив обиду, я произнесла:

– Я должна знать лишь одно: ты любишь Майлина? Готова ли и правда исправиться ради него?

– Исправиться? – ее брови вздернулись. – Во мне нечему исправляться! Я благородная леди. И не тебе учить меня, что и как нужно делать… Майлин же… Он слишком…

Тут она застыла, глядя куда-то поверх меня. По спине пробежал холодок. Потом губы Агрины едва заметно растянулись в улыбке, и она посмотрела на меня долгим немигающим взглядом. Так тихо, что я едва расслышала, сказала:

– Хороший ход, шлюха… Но тебе не удастся нас разлучить. Знаю, что ты и сама не прочь прибрать его к рукам. Видела, как ты на него смотришь… Но тебе не удастся.

О, нет! Она заметила, что у нашего разговора есть свидетель!

Я нервно кусала губы, сознавая, что проиграла. Агрина же приняла вид невинной милой девочки и уже громко, чтобы слышал Майлин, произнесла:

– Понимаю, что он слишком хороший для меня. Я его недостойна. Он такой!.. – ее глаза мечтательно вознеслись к небу. – Но рядом с ним и я становлюсь лучше, Лианнель. Не могу без него жить… Если брат навсегда нас разлучит, просто не переживу… Лучше смерть, чем жизнь без Майлина… Прости меня за то, что наговорила тебе. Мне слишком больно из-за всей этой ситуации. Пыталась обвинить во всем тебя. Но понимаю, что не права. О, что же мне делать? – она закрыла лицо руками и зарыдала.

Или сделала вид. Но выглядело это все очень убедительно.

Потом, всхлипывая, отвела руки от лица и я увидела, что у нее и правда слезы на глазах.

Вот ведь притворщица!

– Зачем ты хотела встретиться? – со вздохом спросила Агрина.

– Просто хотела убедиться, что ты и правда его любишь, – глухо откликнулась я, чувствуя, как сердце раздирает на части.

– Ты и правда для него хороший друг, – продолжала ломать комедию Агрина. Снизошла даже до того, чтобы обнять меня. Потом картинно вздохнула. – Мне пора, Лианнель. Мое отсутствие могут заметить.

И она удалилась, грациозно покачивая бедрами и осознавая, что в этот момент Майлин не сводит с нее влюбленного взгляда.

Едва девушка скрылась из виду, как Майлин вышел из укрытия и приблизился ко мне.

– Я не понимаю, Лианнель, – он с недоумением смотрел на меня. – Зачем все это?

– Хотела убедиться, – тихо откликнулась я, чувствуя, как все сильнее захлестывает отчаяние. – Она и правда та, кто нужен тебе? С кем хочешь прожить всю свою жизнь?

– Теперь я уверен в этом больше, чем когда-либо, – отозвался Майлин, его глаза засверкали еще ярче.

– Тогда вы будете вместе. Я позабочусь об этом, – впиваясь ногтями в ладони, произнесла я.

– Но как? – со вздохом возразил он. – Я боюсь даже просить об этом лерта Гайдела. От этого станет только хуже. Он может настолько рассвирепеть, что выдаст Агрину замуж в считанные месяцы. Лишь бы уязвить меня посильнее. Всего два дня до отъезда… Я схожу с ума, понимая, что могу больше ее никогда не увидеть.

– Завтра пойди к лерту Гайделу, – опустив глаза, сказала я. – И попроси у него руки Агрины. Поверь, он не откажет.

– Не понимаю… – послышался напряженный голос Майнила.

– Просто поверь мне…

И не глядя больше на него, я двинулась прочь из сада, понимая, что все кончено.

О том, где находятся покои Гайдела, мне сказал первый же спрошенный об этом слуга. При этом на меня посмотрели с явным удивлением, но мне уже было все равно, как это выглядит и что обо мне подумают. В дверь ненавистного человека пришлось стучать достаточно долго, прежде чем изнутри послышался пьяный недовольный голос:

– Катитесь отсюда!

– Гайдел… – мне стоило сказать лишь одно слово, как послышался глухой прерывистый возглас. Потом словно что-то упало, и раздались тяжелые шаги.

Дверь резко распахнулась, и я невольно отшатнулась при виде Гайдела. Всклокоченный, с налитыми кровью глазами, небритый. От него разило, как от бочки с вином. Во взгляде читались недоверие и тоска.

– Мне это чудится, да? – пробормотал он. – Я уже допился до бреда?

– Это я, Гайдел, – чуть поморщившись, возразила я. – Можно войти?

Он судорожно вздохнул и тут же посторонился, пропуская меня внутрь.

Едва я вошла, дверь с гулким стуком захлопнулась. Я невольно вздрогнула, осознав, что оказалась снова во власти этого человека. Теперь уже по собственной воле.

Странно, но набрасываться на меня он не стал. Стоял и нервно переминался с ноги на ногу, глядя с непонятным болезненным выражением.

Я прошла к креслу, с неудовольствием посмотрела на беспорядок вокруг. Пустые бутылки, разбитая мебель. Похоже, Гайдел только что метался тут в очередном припадке ярости.

Опустившись в кресло, я посмотрела на мужчину напряженным взглядом.

– Ты все еще хочешь, чтобы я стала твоей женой?

На его лице отразилось такое счастье, что мне даже на несколько секунд стало жаль этого человека. Но лишь на несколько секунд.

– Больше всего на свете, – прошептал он, потом бросился ко мне.

Я вздрогнула, ожидая, что сейчас придется терпеть медвежьи объятия и поцелуи. Но нет. Он опустился на колени рядом со мной, обнял мои ноги и с обожанием посмотрел на меня снизу-вверх.

– Я соглашусь, – еле ворочая языком, сказала я. – Но при одном условии.

– Все что угодно, – прохрипел он. – Проси все, что хочешь!

– Твоя сестра и лорд Майлин…

Гайдел вздрогнул, его глаза чуть прищурились. Но он молчал, ничем не выдавая больше напряжения.

– Они любят друг друга. Если ты согласишься выдать Агрину за Майлина, я стану твоей женой.

Некоторое время Гайдел просто молчал, на его скулах ходили желваки. Было видно, как он с трудом сдерживает яростную вспышку. Но он довольно быстро справился с собой и пророкотал:

– Хорошо.

Мои губы тронула горькая улыбка. Я прекрасно понимала, что сейчас происходит в его голове. Он уже размышляет, как ему расправиться с Майлином и помешать свадьбе.

– Чтобы исключить возможность обмана, не откладывай свадьбу. Думаю, хозяева этого замка не будут против, если Майлин и Агрина обвенчаются прямо здесь. Завтра Майлин попросит руки твоей сестры, а послезавтра их тихо и скромно обвенчают.

– В таком случае, – прошипел Гайдел, – мы с тобой тоже обвенчаемся вместе с ними. В тот же день.

Я была готова и к этому повороту, поэтому просто улыбнулась.

– Согласна… А теперь отпусти меня.

Некоторое время он не решался разжать руки, словно боялся, что если сделает это, потеряет навсегда. Но все же отпустил. Спиной чувствуя его напряженный взгляд и понимая, что сейчас Гайдел едва сдерживается, чтобы не наброситься, я медленно двинулась к двери. Не делая ни одного резкого движения.

Когда дверь за мной закрылась, вздохнула с облегчением и опрометью понеслась в свою комнату.

Глава 16

На следующий день я отказалась выходить из своей комнаты. Попросила принести мне завтрак сюда и без всякого аппетита съела.

Слишком больно было бы наблюдать сейчас за торжеством Агрины и за реакцией Майлина. Утешала лишь мысль, что уже скоро все закончится. И я постараюсь вырвать эту любовь из сердца. Уже сейчас понимаю, как это будет трудно. Но я сильная, выдержу.

С удивлением поняла, что это и правда так. Я оказалась гораздо сильнее, чем думала о себе раньше. Все же этот мир многому научил меня. И как бы то ни было, я благодарна за урок. Светлые розовые мечты развеялись, как дым. Мне преподали хороший урок.

Когда в комнату, едва постучав, влетел Майлин, не дожидаясь моего позволения, эта хрупкая стена безразличия тут же рассыпалась. Снова нахлынула боль от осознания, что я все еще до безумия его люблю.

– Лианнель!

Он бросился ко мне, подхватил на руки и закружил по комнате. А я таяла в его объятиях, хоть и понимала, что сейчас Майлин просто радуется обретенному счастью. Счастью с другой женщиной. Потом он бережно опустил меня на пол и воскликнул, удерживая мою талию:

– Не знаю, как и почему… Он согласился, Лианнель! Причем даже захотел, чтобы свадьба состоялась уже завтра! Ты представляешь?! Я увезу мою Агрину отсюда, введу в свой дом уже в качестве жены! Ты не представляешь, что я сейчас чувствую!

– Я рада за тебя, Майлин, – с грустью откликнулась я. – Правда, рада…

– И все же не понимаю, что заставило его передумать. Когда я просил у него руки Агрины, видел, что он с трудом сдерживает неприязнь ко мне. И все же согласился. Сразу!

– Может, сестра сумела убедить его, что без тебя ее счастье невозможно? – безучастно предположила я.

– Наверное… Моя Лианнель, – он ласково провел рукой по моей щеке. – Я так хочу, чтобы вы с ней подружились. Ты мне как сестра, она - самое дорогое для меня существо.

Как же больно! Как же нестерпимо больно это слышать! Нет, я не могу больше. Просто не могу!

И я звенящим от уже не сдерживаемых чувств голосом произнесла:

– Сестра? Майлин, настало время признаться тебе. Мне просто надоело постоянно притворяться. Притворяться, что я всего лишь друг для тебя. С первого взгляда ты стал для меня чем-то большим. Гораздо большим, чем друг. И я никогда не смогу считать себя твоей сестрой.

Он молчал, оторопело глядя на меня, словно видел впервые.

– Да, у меня нет красоты твоей невесты, – с горечью продолжила я. – Я всего лишь некрасивое и неприметное существо, к которому ты относишься, как к домашнему питомцу. Но у меня тоже есть чувства, Майлин! Чувства женщины. Я настолько сильно люблю тебя, что для меня важнее твое счастье. Я рада, что ты обрел то, что хотел. Ту самую женщину, какую искал так долго. Но просто другом быть для тебя не могу и не хочу. Я не поеду в замок твоих родителей. Сразу после твоей свадьбы наши пути разойдутся навсегда. Ты должен это знать.

– Лианнель, – в его глазах промелькнула боль. – Я даже не представлял… Ты… Все это время говорил тебе о своих чувствах к Агрине… Причинял тебе боль, сам того не осознавая… Милая моя, хорошая девочка!

Он порывисто обнял и прижал к своему сердцу. А я разразилась бессильными слезами, которые ничего не могли изменить, но которых сдержать я больше не могла. Потом подняла голову и потянулась к губам любимого.

– Прошу тебя… – прошептала так тихо, что едва сама слышала свой голос. – Подари мне всего один раз… Жар твоих объятий, счастье чувствовать тебя в себе… И я буду вспоминать об этом всю жизнь. Согреваться этими воспоминаниями. Уже скоро мы больше не увидимся никогда. Я уйду из твоей жизни так же, как появилась… Но мне просто важно почувствовать… Как это бывает с тем, кого любишь… Хочу, чтобы то, через что я прошла, оказалось не зря.

Не думаю, что он понял до конца, о чем я говорю. Но то, чего требую от него сейчас, несомненно, понял. Его лицо побледнело, глаза расширились. Казалось, он дар речи утратил. Потом Майлин медленно разомкнул объятия, и я тут же ощутила, как на мои плечи обрушивается весь мир. Едва не взвыла от захлестнувшей сердце боли.

Он сейчас просто уйдет… Оскорбленный моей просьбой, негодующий…

Майлин приблизился к двери. Я напряженно следила за ним, ожидая, пока она за ним захлопнется. Но вместо этого он задвинул щеколду и снова обернулся. И я улыбнулась, с грустью осознавая, что пусть из жалости, но он подарит мне эти волшебные часы, о которых я и правда буду вспоминать всю свою одинокую долгую жизнь.

Его руки бережно обхватили мою талию, прижали к себе. Губы накрыли мои и стали целовать так сладко и нежно, что у меня все внутри защемило.

– Я так хочу, чтобы ты тоже обрела свое счастье, – тихо сказал он, оторвавшись от моих губ. – Ты заслуживаешь этого. Любить и быть любимой. Такая нежная, светлая. Знаешь, я мог бы полюбить тебя, Лианнель. Со временем… Но…

– Не говори сейчас ничего, – попросила я и снова потянулась к его губам. – Просто люби…

И он снова прильнул к моим губам, на этот раз действуя решительнее. Поцелуй углублялся, становясь все жарче. В какой-то момент он с удивлением отпрянул, в глазах застыло странное выражение. А я едва сдержала радостный возглас. Чувствовала пробуждающуюся в нем страсть ко мне. Он сам был удивлен, что я могу вызвать у него такие эмоции.

И самое приятное, что никакое притяжение фейри не имело к этому отношения. На него единственного оно не распространялось. Я привлекаю его сейчас такая, как есть. Это неказистое смертное тело, лишенное того, что обычно вызывает у смертных такие сильные эмоции.

Его пальцы медленно расшнуровывали лиф моего платья, и я чувствовала их дрожь. Губы коснулись обнаженных плеч, лаская и вызывая россыпь мурашек по всему телу.

– Ты уверена? – с трудом оторвавшись от моего тела, спросил он.

– Ни в чем еще я не была так уверена, – улыбнулась я.

И у нас обоих снесло крышу. Иначе не скажешь.

Он лихорадочно стягивал с меня платье. Я так же лихорадочно освобождала от одежды его самого. Чувствовала, что в этот самый момент он больше не думает ни о чем. Даже о своей обожаемой Агрине. Для него существую только я. Ощущала его поцелуи на шее, груди, животе. От каждой его ласки все внутри взрывалось от новой волны удовольствия, растекающегося по телу.

Никто из тех, кто прежде пытался вызвать во мне страсть, не возбуждал во мне и десятой части того восторга, каким сейчас я была просто переполнена. Запах его кожи пьянил, я задыхалась от желания вдыхать и вдыхать его. Вкус его губ, нежное и вместе с тем страстное прикосновение рук. Я сходила с ума, летела куда-то в небеса и теряла себя в его объятиях.

Если он испытывал хоть малую часть того, что чувствовала я, не знаю, как ему все еще удавалось сдерживаться. Как же сильно хотелось ощутить себя наполненной им! Слиться с ним в единое целое. Ради этого я могла пройти хоть сотню раз через все, что пришлось преодолеть в этом мире!

Он подхватил меня на руки и понес к кровати, осторожно опустил на нее. Я застонала, когда его обнаженное горячее тело накрыло мое собственное. Боясь раздавить меня, он удерживал частично на руках свой вес. Продолжал исступленно целовать, ласкать. Я подавалась навстречу и не могла отвести глаз от его лица. Невыразимо привлекательного, дышащего чувством, обращенным ко мне.

– Майлин! – простонала я, обхватывая ногами его бедра. – Хочу тебя! Как же сильно хочу тебя!

Он застонал в ответ, накрывая мои губы своими. Его напряженная плоть стала медленно и осторожно входить в меня. А я чувствовала, как внутри уже все мокро, а по ощущением пылает пожаром.

Что со мной такое? Это и отдаленно не напоминает того удовольствия, какое иногда мне доставляли ласки Аралана и Гайдела. Это напоминало взрыв, ураган!

Подалась навстречу, желая вобрать его в себя до основания. Мои крики и стоны тонули в его поцелуях, пока он ритмично двигался во мне. И двигалась навстречу, подстраиваясь под его движения, никак не в силах насытиться. Хотела чего-то такого, что никогда еще не чувствовала.

А потом просто воспарила ввысь. Тело содрогнулось от мощных волн удовольствия, растекающихся по телу.

Что со мной?

Почти сразу ощутила его разрядку в себе и в этот раз никакого отвращения не возникло. Хотела снова и снова чувствовать свидетельство его страсти ко мне. Чтобы он наполнял меня своим семенем вновь и вновь, теряя голову и овладевая. Неистово прижалась к нему, исступленно покрывая поцелуями любимое лицо.

– Мой Майлин… Мой любимый!

Словно ножом пронзило, когда замутненные страстью глаза стали проясняться. На лице появилось виноватое, какое-то отчаянное выражение. Он смотрел на меня так, будто не мог до конца поверить в то, что сейчас произошло. Потом медленно вышел из меня и поднялся.

Стараясь не смотреть в мою сторону, быстро оделся. Я не осмеливалась ничего больше говорить, пытаться остановить. Подтянув к подбородку простыню, давилась слезами и с тоской наблюдала за ним.

Как же я смогу жить без него? Теперь, после того, как познала до конца, что могут дарить объятия любимого, с ужасом понимала, что не смогу.

От невозможности что-то изменить хотелось выть в голос.

Он все же взглянул на меня напоследок. Уже у самой двери. В его глазах светилось новое выражение, какого раньше не было. Но я не могла понять, что оно означает.

Заставила себя улыбнуться и прошептать:

– Я ничего от тебя не требую. Будь счастлив, любимый.

Мотнув головой, он просто вышел. А я уткнулась в подушку и разразилась судорожными рыданиями.

Глава 17

Майлину я не решилась сказать о том, что выхожу замуж за Гайдела. Понимала, что он тут же догадается, зачем я это делаю. И такую жертву с моей стороны вряд ли согласится принять. Очень хорошо успела его узнать. Он слишком благородный. Но леди Рии сказать посчитала себя обязанной.

Вечером накануне дня свадьбы вошла в ее покои, где камеристка и служанка как раз заканчивали готовить хозяйку ко сну.

– Леди Рия, могу я поговорить с вами?

Женщина, сидящая у туалетного столика и смотрящая на себя в зеркало, тут же повернулась ко мне. Не знаю, что такого она увидела в моем лице, но тут же велела своим прислужницам выйти. Потом порывисто поднялась и приблизилась ко мне. Приподняла мое лицо за подбородок и с тревогой спросила:

– Лианнель, что-то случилось?

– Да, – не стала врать я. – Завтра я уже больше не смогу находиться под вашим покровительством. Поэтому хотела попрощаться сегодня. Сказать, как же сильно я благодарна вам. За все…

Лишь чудом мне удавалось сдерживать слезы.

– Это из-за Майлина? – произнесла вдруг леди Рия, увлекая меня за собой на диван.

Я невольно вздрогнула, с недоумением глядя на нее. Тут же почувствовала, как щеки заливает краска.

– Я ведь не слепая, – мягко сказала она. – Видела, как ты смотришь на него. Прямо светишься вся. И знаешь, лучшей невестки, чем ты, я бы и не желала. К сожалению, сердцу не прикажешь. Майлин полюбил эту девушку, – женщина слегка поморщилась. Пусть это эгоистично, но я обрадовалась тому, что мать любимого не разделяет его симпатии к избраннице. Думаю, чуткую леди Рию не обмануло показное благочестие Агрины. – И теперь ты просто не сможешь находиться рядом с ними и видеть это каждый день. Но куда ты пойдешь, дитя? Вернешься домой?

– Я выхожу замуж, – тихо откликнулась я.

Глаза леди Рии расширились. Некоторое время она потрясенно молчала, потом ее лицо залила смертельная бледность.

– Лерт Гайдел? – догадалась она.

Я просто кивнула.

– Теперь понимаю… – пробормотала женщина. – Понимаю, почему он вдруг согласился на брак сестры с Майлином. Ты просила его об этом и взамен…

– Не говорите Майлину ничего, – я положила ладонь на ее руку и слегка сжала. – Не хочу, чтобы это его мучило. Пусть он узнает обо всем тогда, когда будет уже поздно что-то менять.

– Ты уверена? – вздохнула леди Рия.

– Да. Я много об этом думала. Для меня главное, чтобы он был счастлив. Пусть и без меня.

– Ты удивительной души человек, – на глазах женщины засверкали слезы, и я тоже не выдержала. Всхлипнув, спрятала лицо на ее груди и расплакалась.

Мы долго говорили с ней в этот вечер, и я чувствовала, как же сильно мне будет ее не хватать.

На свадьбу собрались все гостившие в замке дворяне. Видно было, как все поражены таким поворотом событий и особенно спешкой.

День выдался хмурым и мрачным. С утра моросил дождь, небо заволокло свинцовыми тучами. Люди с облегчением вошли в церковь вслед за женихом и невестой.

Агрина выглядела великолепно в белом платье и золотых украшениях. Словно ангел, спустившийся с небес. И как кротко она опускала голубые глаза к полу, идя рядом с братом, ведущим ее к алтарю.

Майлин в расшитом золотыми нитями синем костюме тоже выглядел великолепно. Стоя рядом с леди Рией неподалеку от алтаря, я не могла отвести от него глаз. Он все еще не знал, что сегодня состоятся сразу две свадьбы. Сначала его собственная, потом моя с Гайделом.

Странно, но я ожидала, что он будет светиться от счастья. Ведь его заветная мечта сбылась – больше ничто не разделяет его и любимую девушку. Но Майлин казался задумчивым и печальным. Иногда его взгляд падал на меня, и я не могла разгадать выражения его глаз. Но сердце тут же сжималось, а дышать становилось труднее.

Почему он так смотрит? Может, жалеет о том, что произошло между нами? Чувствует себя виноватым перед невестой? Скорее всего, так и есть, и от этого вдвое больнее.

Я изо всех сил вцепилась в ткань своего платья, чтобы унять дрожь в руках. Оно не было белым, как у Агрины. Нежно-голубое, с серебристыми узорами. Подарок леди Рии. Уж не знаю, где она успела достать его, но сегодня утром платье доставили мне с запиской: «У тебя сегодня особенный день, девочка. Пусть даже свадьба не с тем человеком, но хочу, чтобы ты чувствовала себя красавицей».

И я, уставившись в зеркало, с тоской смотрела на свое отражение. Разумеется, великолепное платье чуда не сотворило. Я оставалась такой же невзрачной. И все же этот подарок согревал душу хоть немного. Леди Рия так искренне хотела сделать мне приятное.

Гайдел подвел сестру к жениху и передал на его попечение. Потом неспешно двинулся ко мне. Леди Рия поджала губы, но тут же отодвинулась, освобождая ему место. Теперь он имел на это право. Мне тут же стало не по себе от его присутствия, но я заставила себя ничем не выдать истинных чувств. Даже улыбнулась этому человеку.

Снова поймала взгляд Майлина и увидела растерянность в его глазах, когда он увидел со мной рядом Гайдела. Прекрасная невеста недовольно что-то шепнула, и он тут же повернулся к ней.

Церемония началась.

Священник произнес положенные слова, потом спросил сначала у невесты, согласна ли она стать женой этого мужчины. Агрина тут же поспешила дать согласие. Когда же обратились к Майлину, тот почему-то слишком долго молчал перед ответом. Но под умоляющим жалобным взглядом невесты все же сказал «Да». Так тихо, что священнику пришлось переспросить.

Что с ним происходит?!

– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил священник.

Агрина повернулась к жениху для поцелуя.

Такая прекрасная, вся будто светящаяся от счастья. Ею любовались все.

По толпе собравшихся даже пробежал восхищенный гул. Майлин, словно нехотя, обнял ее и легко прикоснулся к губам. Когда оторвался от них, глаза Агрины сузились. Я различила в них злобные огоньки.

Не успели молодые сойти с возвышения, как Гайдел громко объявил:

– Ну, а теперь наш черед!

Я опомниться не успела, как он потащил меня к алтарю.

Майлин застыл на ступенях, потрясенно глядя на нас. Я же старалась не смотреть на него, понимая, что тогда просто не выдержу и расплачусь.

– Почему, Лианнель? – глухо произнес он, когда мы с Гайделом поравнялись с ними. – Зачем ты это делаешь?

– Не думаю, что вы вправе задавать моей невесте такие вопросы, – издевательски бросил Гайдел, весь светившийся от счастья.

Майлин пошатнулся, будто его ударили.

– Из-за меня? – прошептал он еле слышно.

– Будь счастлив, Майлин, – так же тихо прошептала я, бросив на него последний, полный боли взгляд.

– Лианнель…

Гайдел бесцеремонно оттеснил его с дороги, и мы приблизились к алтарю. Настал наш черед произносить брачные обеты. Я услышала за спиной недовольный голос Агрины, уже не пытающейся разыгрывать скромницу:

– Ну чего ты уставился на эту шлюху? Пусть радуется, что брат подобрал. Пойдем, дорогой.

Я оглянулась и успела заметить, с каким выражением посмотрел Майлин на свою молодую жену. Будто видел впервые. Потом резко выдернул руку из ее ладони и бросился прочь из церкви.

Меня словно кольнуло в сердце. Все мое естество рвалось за ним, но цепкая рука Гайдела казалась кандалами, приковавшими меня к этому месту.

Хватит бегать за иллюзиями. Майлин скоро смирится, забудет о чувстве вины передо мной и обретет счастье. Уже без меня.

Механически ответила на вопрос священника, услышала ответ Гайдела. Вскоре я уже официально считалась его женой. Развернув меня к себе, новообретенный муж притянул к себе и страстно прильнул к моим губам. Он уже даже не пытался сдерживать свои чувства, не обращая внимания на множество собравшихся и присутствие священника. Словно клеймил этим поцелуем, закреплял права на меня.

Я едва дождалась, пока он отпустит.

Под приветственные крики толпы мы двинулись к выходу. И я больше не чувствовала ничего. Лишь усталую опустошенность. Замерев на несколько секунд, посмотрела в затянутое тучами небо, поймала губами дождевые капли и тихо прошептала:

– Прощай, мир смертных!

– Ты что-то сказала? – послышался напряженный голос мужа.

– Мне нужно ненадолго покинуть тебя, – откликнулась я. – Хочу взять шаль. Слишком холодно сегодня.

Он смотрел на меня с подозрением, будто чувствовал подвох. Потом сделал знак двум своим людям сопровождать меня. Я едва заметно улыбнулась.

Ни одна сила в этом мире больше не сможет меня удержать!

Войдя в свою скромную комнатку, даже дверь запирать не стала. Просто тихо произнесла:

– Хочу вернуться домой…

Тотчас же в воздухе возникло серебристое свечение, похожее на подернутую рябью водную гладь. Из нее появился мой прекрасный любовник фейри и, не скрывая торжества на лице, протянул руку.

– Наконец-то!

Не говоря ни слова, я вложила в его ладонь свою и ступила в портал.

В следующую секунду вокруг были изумрудные стены знакомой комнаты во дворце Королевы фей. А в зеркале перед моим лицом отражалась комната мира смертных. Изображение заколебалось и исчезло, оставляя лишь мое отражение.

Прекрасная светловолосая девушка с непреодолимой тоской в фиолетовых глазах. Этот образ казался нереальным, и я долго не могла осознать, что отражение принадлежит мне. Я снова вернулась в собственное тело.

Рядом стоял Аралан, с горящими глазами наблюдающий за мной.

– Ты дома, Лианнель. Наконец-то ты дома!

Он взял меня за плечи и повернул к себе, нежно привлек к своей груди.

– Я сделаю все, чтобы ты забыла обо всем, что тебе пришлось пережить…

А я вдруг завыла. Глухо, надрывно, уже не сдерживаясь.

Он отпрянул, с тревогой вглядываясь в мое лицо. Обхватив плечи руками и раскачиваясь, я продолжала кричать. По щекам градом катились слезы, и я даже не пыталась их остановить. Аралан что-то лепетал, снова пытался обнять, утешить. Мне было плевать. Плевать на все. Боль, переполняющая все мое естество, была настолько нестерпимой, что я больше не могла выдерживать ее молча.

Услышала, как в комнату ворвалась перепуганная Королева. Рыжеволосая бросилась ко мне, вгляделась в лицо, потом воскликнула:

– Аралан, ты чувствуешь это?!

– Да, – с искаженным болью лицом воскликнул он.

– Поразительно! Насколько же она сильна! Еще не Королева, а сейчас всех вокруг захлестывают ее эмоции. Ее боль! Не представляешь, что творится снаружи. Ужасно! Мы должны ее успокоить. Иначе… Боюсь даже представить, что будет. Сколько вы все сможете выдержать?..

– Лианнель! – Аралан грубо развернул меня к зеркалу. Его руки дрожали, лицо перекосилось, словно от нестерпимого страдания. – Смотри!

Взмах руки – и передо мной возникло изображение Майлина.

Он сидел рядом с матерью в ее покоях и, сжав ее руку, смотрел в одну точку.

Я тут же умолкла, чувствуя, как боль немного приглушается. Уже от одного взгляда на того, без кого я не могла жить, дышать. Подошла почти вплотную к зеркалу и протянула руку, словно касаясь любимого лица. С горечью поняла, как же трудно будет научиться жить без него. Наверное, легче было бы оставаться в мире смертных и иметь возможность хоть иногда встречать его, касаться руки, слышать голос.

Как же больно! Как же нестерпимо больно сознавать, что навсегда лишилась шанса быть с ним! Могу, конечно, навещать его в образе феи, но сознавала, что от этого будет лишь больнее. Знать, что век смертных короток, и он так быстро умрет. А я… я останусь и никогда не смогу забыть его.

С какой-то тоскливой обреченностью точно знала, что так и будет. Мне не вырвать эту любовь из сердца. Никогда. Мне проще умереть. Попросить Природу-мать лишить жизни свой неудачный эксперимент и послать этому миру новую Принцессу.

Замерла, услышав слова, доносящиеся так отчетливо, словно разговор происходил здесь:

– Мама, зачем она это сделала? Зачем?

– Потому что любит тебя, сын. Любит так, как далеко не каждый способен. Жаль, что ты не смог ответить на ее чувства, – грустно откликнулась леди Рия. – Правда, жаль. Такие, как она, встречаются редко. Думаю, когда-нибудь ты сам это поймешь.

– Уже понял, – глухо сказал Майлин. – И похоже, я совершил самую чудовищную ошибку в жизни…

– Не понимаю… – нахмурилась женщина. – Ты мне все ужи прожужжал про леди Агрину. О том, какая она замечательная, прекрасная…

Майлин застонал и обхватил голову руками.

– Еще недавно мне так казалось… То чувство, какое я питал к Лианнель, такое нежное, трепетное. Она казалась мне трогательной, забавной и милой. Я считал, что отношусь к ней просто как к другу. Привык, что она всегда рядом. Иногда мне казалось, что мы настолько похожи, что она моя вторая половинка… А потом…

Он осекся, видимо, не решаясь признаться матери в том, что произошло между нами дальше.

– Она сказала, что любит, – помолчав, проговорил он. – Потянулась ко мне. И я… Со мной никогда такого не было. Эта нежность, страсть, охватившие меня. И одновременно осознание того, что все это правильно. Что именно она - та женщина, которая предназначена мне судьбой…

У меня дыхание перехватило. Я боялась поверить в то, что слышу. Весь мир для меня сосредоточился в движении его губ, изливающих сейчас то, что происходило в душе.

– Но я ведь обещал Агрине… Обещал ей… И она так любит меня. Только там, у алтаря, когда я смотрел на нее совсем по-новому, понимал, что помимо красоты, больше ничего в ней меня не притягивает. Да и ее красота… Она так похожа на существо, которое я видел то ли в видении, то ли в какой-то странной реальности. Раньше я не рассказывал тебе об этом… Сейчас думаю, что если бы не это сходство… Мама, что я наделал?! Лианнель теперь потеряна для меня. Она жена Гайдела… Как мне жить без нее?

– Лианнель… – послышался позади судорожный возглас Аралана. – Понимаю, тебе больно. Но ты уже не сможешь все вернуть. Он не прошел проверку.

Я молчала, понимая одну простую вещь. То, что тоже совершила ошибку… Как и Майлин. И что этого никогда уже не исправить.

Он любит меня… Такой, какая я предстала перед ним в облике смертной. Та, в ком красивой была лишь душа.

Мысль об этом одновременно согревала, и в то же время наполняла горечью.

Почему я раньше не решилась открыться ему? Почему?! Все могло быть по-другому… И сейчас мы оба не мучились бы. Он стоял бы рядом со мной, в этой комнате, и все мое сердце переполняли любовь и счастье.

– Майлин… – прошептала я, проводя рукой по зеркальной поверхности. – Мой Майлин…

– Еще не все потеряно! – вдруг воскликнул он, вскакивая и бросаясь к двери.

– Куда ты, сын?! – с тревогой закричала леди Рия.

– Пока брак не консумирован, его можно расторгнуть… А даже если нет… Я просто заберу ее и мы уедем. Куда угодно. Туда, где нас никто не найдет!

Он остановился, виновато оглянувшись на мать.

– Иди, – с печальной улыбкой откликнулась она. – Я благословляю тебя. Вас обоих…

Я закусила губу, а перед глазами все стало расплываться от слез.

Слишком поздно, Майлин… Меня больше нет в твоем мире.

– Хватит себя мучить! – послышался яростный вопль Аралана. – Перестань на это смотреть!

Но я не могла. Не обращала внимания на то, что говорили мне Аралан и Королева. Смотрела, как мой любимый бежит к моей комнате, как узнает о том, что меня в замке нет. Видела, как точно так же меня ищет везде Гайдел. И они оба, охваченные единым порывом, выбегают на подворье, желая взять лошадей и искать меня.

И как разгорается ярость Гайдела, подпитанная утратой той, кого уже считал своей.

О, нет! Проклятый лерт вызвал его на поединок!

Дальнейшее мне казалось страшным чудовищным сном. Крики окруживших двух безумцев людей, брань Агрины, окончательно сбросившей свою личину. И эти двое, рубящиеся не на жизнь, а на смерть. Безумие давней ненависти придавало Гайделу почти сверхъестественных сил. Он казался черным смерчем, носящимся вокруг моего воина. Тот едва успевал отражать атаки. А ведь я знала, насколько хорош Майлин в бою! Но сейчас с ужасом понимала, что шансы победить у него не так велики.

А потом показалось, что время замедлило ход, перетекая в вечность. Каждый удар, каждое движение отчетливо виделись. То, как Майлину все же удалось поразить противника и нанести рану в плечо. Он отчеканил, что не намерен продолжать. Что первая кровь пролита и этого достаточно. Гайдел склонил голову, словно соглашаясь с этим, и вернул меч в ножны. И Майлин отвернулся. В тот же миг вновь сверкнула сталь меча, вынутого Гайделом.

– Не-е-ет! – мой крик слился с криком десятков собравшихся и сдавленным возгласом Майлина, пронзенного насквозь.

И время вновь обрело привычный ход.

Я видела, как мой любимый рухнул на землю, окропляя ее своей кровью.

Все повторилось… Как в тот раз!

Я услышала издевательский смех Гайдела и возмущенные возгласы собравшихся. Но этому безумцу было плевать, что таким подлым ударом он сам же себя обесчестил. Его страшная месть свершилась.

Меня же будто тоже пронзили. Рухнув на колени, я тяжело дышала, чувствуя, как внутри все раздирает от чудовищной боли. С каждой каплей крови, вытекающей из его тела, из меня тоже вытекала жизнь. Я вдруг с удивительной четкостью это осознала. Сейчас я умирала точно так же, сливалась с окружающей энергией.

Услышала хриплый возглас Аралана:

– Нет, Лианнель! Ты не можешь… ты не можешь уйти…

– Это ее выбор, – тихо откликнулась Королева. – Никто из нас не в силах вновь пробудить в ней желание жить…

В какой-то миг я вздрогнула, увидев в отражении мира смертных серебристое сияние, возвещающее приход фейри. Видела, как в ошеломлении умолкли люди, тоже заметившие нечто удивительное. Аралан появился будто из ниоткуда, в упор глядя на умирающего Майлина. Лицо фейри сейчас как никогда напоминало мраморную маску. И лишь глаза выдавали ту бурю эмоций, что сейчас происходила у него внутри.

Глаза Майлина расширились. Он, как и все, не отводил взгляда от удивительного существа.

– У тебя есть еще один шанс, смертный, – холодно проговорил Аралан. – Тот дар, который оставила тебе наша Принцесса. Тот, что связал вас обоих.

– Слеза?.. – еле слышно произнес Майлин и с трудом извлек из-за ворота уже знакомый мне медальон.

– Что он делает? – вскинулась я, охваченная надеждой.

– Мы не говорили тебе об этом, – откликнулась Королева, садясь рядом и обнимая меня за плечи. – Тогда ты столько энергии влила в его исцеление, что даже слеза твоя обрела силу. Если его любовь к тебе окажется достаточно сильна, это поможет ему…

– А проверка?! Это будет значить, что…

– Как же я не хотела этого, – поморщилась Ориэль. – Мы с Араланом надеялись все же, что ты сумеешь забыть об этом смертном. Найти себе более подходящего возлюбленного… Но…

Я уже не слушала, что она говорила дальше. С замиранием сердца смотрела на то, как Майлин бережно извлекает из медальона бриллиантовую капельку и сжимает в руке. Потом его брови хмурятся, и он с недоумением говорит:

– Но я больше не люблю вашу Принцессу… Для меня существует лишь одна женщина…

Услышала довольный возглас Агрины. Девушка бросилась к мужу, но его лицо судорожно исказилось, и она тут же застыла. Прекрасное лицо залила смертельная бледность.

– Я люблю Лианнель, – с трудом выговорил Майлин, виновато глядя на нее. – Прости меня… Прости…

– Лучше бы ты подох! – заорала Агрина. – И ты подохнешь! Я рада, что Гайдел это сделал с тобой!

И не обращая внимания на возмущение присутствующих, она ринулась прочь.

– Думай о Лианнель, – отчеканил Аралан и исчез.

Я увидела, как лицо Майлина, несмотря на терзающую его жестокую боль, стало светлым и мечтательным. И как в ту же секунду от слезы, находящейся в его ладони, стал исходить свет. Нестерпимый. Такой яркий, что тут же рука будто сама засветилась. И этот свет охватил его всего, заживляя страшную рану, восстанавливая поврежденные клетки.

А меня будто потянуло туда. В тот мир, где я тоже обретала жизнь вместе со своим возлюбленным. Напоследок увидела в зеркале мелькнувшее отражение темноволосой девушки – моей смертной оболочки. В этот раз просто иллюзия, навеянная улыбающейся Королевой.

– Хочу, чтобы он поверил до конца, что это ты, – услышала я ее мелодичный голос.

На несколько секунд я обернулась к ней и уже возникшему рядом Аралану. Оба с грустью смотрели на меня. Я попыталась поделиться с ними всем тем счастьем, что сейчас переполняло меня. И увидела улыбки на лицах.

– Будь счастлива, – тихо прошептал Аралан и опустил голову.

В следующий миг я уже стояла на подворье замка Файдер рядом с почти исцеленным Майлином.

– Лианнель! – воскликнул он, протягивая ко мне руку. – Прости меня… Пожалуйста, прости…

– Тс-с, – опустившись на колени перед ним, я накрыла его рот ладонью. – Теперь все будет хорошо.

– Откуда она взялась? Вы видели? – слышала я вокруг возбужденные возгласы. – Что вообще происходит?

Только когда от раны не осталось и следа, я отвела руку от губ Майлина, но он тут же схватил ее. Сжав так крепко, словно боялся, что я опять могу исчезнуть, тихо спросил:

– Кто ты, Лианнель? И почему я исцелился, думая о тебе? Это похоже на чудо…

– А ты еще не понял, кто я? – с нежной улыбкой произнесла я и позволила иллюзии развеяться, возвращая мой настоящий облик.

– Не может быть… Все это время ты была рядом… Ты… – не в силах отвести от меня взгляд, шептал Майлин.

Позади раздался яростный вопль Гайдела.

Чуть повернув к нему лицо, я увидела, как он пытается броситься ко мне, но его удерживают сразу несколько воинов. Постаралась вложить в ответный взгляд, устремленный на него, все то негодование и презрение, какое к нему испытывала. Радовалась, что больше никогда этот человек не получит власть надо мной. А потом снова повернулась к моему воину, чтобы сказать самые главные слова в своей жизни:

– Я предлагаю тебе вечность, мой возлюбленный. Вечность со мной. В моем мире. Там, где людская молва и коварство не имеют власти. Где от нас с тобой будет зависеть судьба всего мира фейри.

– А мои родители, мой брат, мои обязанности? – обескуражено произнес он. – Лианнель, я больше всего на свете хотел бы уйти с тобой. Но… Я смогу навещать родных, помогать им?

Я на мгновение задумалась, а затем почувствовала внутри отголосок древнего знания Природы-матери и улыбнулась.

– Ты сможешь все, что захочешь, мой возлюбленный. Жить как здесь, так и в ином мире.

– Самое главное, что там будешь ты, – тихо откликнулся он. – А вечность… мир фейри и прочее…

– Ты прочел мои мысли, – замирая от счастья, произнесла я. – И моя жизнь закончилась бы сегодня вместе с твоей… Я рада, что твоя любовь оказалась достаточно сильна, чтобы спасти… Спасти нас обоих.

– Моя прекрасная фея… – он осторожно обнял меня за плечи и притянул к себе, а по моему телу медленно растекалось знакомое упоительное чувство. Чувство, какое вызывал во мне только он. Мой возлюбленный.

Жизнь моя… Теперь ничто и никто больше нас не разлучит.

Поднявшись, я протянула ему руку и увела в свой мир сквозь серебристое сияние открывшегося для нас портала.

Content

Марина Снежная
Слеза Принцессы фей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17