Генри Каттнер и Кэтрин Мур

Невероятная догадка

(пер. Белла Жужунава)

— Итак, мистер Хутен, вам кажется, что сейчас вы тоже спите? — спросил доктор Скотт.

Тимоти Хутен, старательно избегая взгляда психиатра, погладил пальцами кожу, которой были обтянуты ручки кресла, решил, что это ощущение еще ничего не доказывает, и перевел взгляд на окно, на Эмпайр-стэйт-билдинг.

— А разве это не похоже на сон? — уклончиво ответил он вопросом на вопрос.

— Что именно?

— Ну, допустим, вот это. — Хутен кивнул на остроконечную причальную мачту на вершине башни. — Представьте только, эта штуковина предназначена, чтобы к ней причаливали дирижабли. Но вы хоть один дирижабль там видели? Такое может случиться только во сне. Ну, вы понимаете… Люди строят большие планы, а потом почему-то забывают о них и затевают что-нибудь новенькое. Ох, не знаю. Все вокруг так нереально.

"Похоже, запущенный солипсизм[1]", — подумал доктор Скотт, но решил пока воздержаться от окончательных выводов.

— Что, вообще все? — уточнил он. — И даже я?

— И даже вы, — согласился Хутен. — У вас форма неправильная.

— А можно поподробнее, мистер Хутен?

— Ну, не знаю, получится ли у меня объяснить… — Хутен с виноватым и одновременно настороженным видом посмотрел на свои руки. — Видите ли, у меня форма тоже неправильная.

— И какая же форма правильная?

Хутен закрыл глаза и глубоко задумался. Затем по его лицу скользнуло выражение изумления. Он нахмурился. Доктор Скотт, внимательно следя за пациентом, делал соответствующие пометки в своем блокноте.

— Этого я не знаю, — наконец заявил Хутен, широко открывая глаза. — Даже представления не имею.

— Вы не хотите говорить об этом?

— Да… Нет… Не знаю. Просто не знаю.

— Почему вы пришли ко мне, мистер Хутен?

— По совету своего доктора. И жены тоже.

— И по-вашему, они правы?

— Лично я считаю, — с торжествующим видом заявил Хутен, — во сне может случиться что угодно. Я даже могу ходить всего на двух ногах. — С испуганным видом он замолчал. — Наверное, мне не следовало говорить этого, — добавил он чуть погодя.

Доктор Скотт еле заметно улыбнулся.

— Если бы вы рассказали мне о своем сне чуть поподробнее…

— О том сне, в котором я пребываю сейчас? Тут все неправильно, абсолютно все. Даже говорим мы не так, как надо. Неужели вы сами не чувствуете, как неправильно извивается язык? — Хутен испытующе потрогал свой подбородок, а доктор Скотт сделал еще одну пометку в блокноте. — Я сплю, вот и все.

— А вы когда-нибудь просыпаетесь?

— Только когда сплю. Странно звучит, не правда ли? Интересно, что я хотел этим сказать?

— Стало быть, все вокруг нас — это мир сна? — уточнил доктор Скотт.

— Конечно.

— Но в чем именно кроются ваши проблемы, мистер Хутен? Вы можете объяснить это словами?

— Да нет у меня никаких проблем, — удивленно ответил Хутен. — А если б и были… это ж ведь сон, стало быть, и проблемы ненастоящие.

— А когда вы просыпаетесь? В бодрствующем состоянии вы ощущаете какое-то беспокойство, вас что-то тревожит?

— Полагаю, что да, — с задумчивым видом протянул пациент. — Мне почему-то кажется, в том, реальном мире я тоже посещаю психиатра. То есть в том мире, где пребывает мое сознание. Здесь, конечно, всем управляет мое подсознание.

— Очень интересно. Расскажите об этом чуть подробнее, пожалуйста.

Хутен снова закрыл глаза.

— Попытаюсь. Видите ли, когда я сплю, когда вижу сон, мое сознание отключено. Стало быть, здесь и сейчас оно не работает. Ну а в реальности, в мире не-сна, мой психиатр пытается исследовать мое подсознание. То самое, которое вы считаете сознанием.

— Гм-м, весьма любопытно, — кивнул доктор Скотт. — А этот другой психиатр… вы могли бы описать его? Что он за человек и так далее…

— Человек? Описать его? — Хутен опять открыл глаза и воззрился на доктора. Чувствовалось, что он в чем-то сомневается. Наконец Хутен покачал головой. — Нет, не могу. Я не помню, как выглядят вещи в реальном мире. Могу с уверенностью сказать лишь одно: там все по-другому. Совсем, совсем по-другому. — Он вытянул руку и задумчиво уставился на нее. Перевернул, посмотрел на линии на ладони. — Ничего себе… — пробормотал он. — Что еще они придумают?..

— Но как по-другому? Попробуйте вспомнить, приложите усилия.

— Я уже пытался, и не раз. Вы, люди из моего сна, все одинаковые: «Вспомни, вспомни, ты должен вспомнить…» Но все это без толку. Наверно, у меня в сознании блок, — с победоносным видом объявил он.

— В таком случае, давайте попробуем выяснить, что это за блок. Я хотел бы предложить вам маленький тест, мистер Хутен, если не возражаете. Сейчас я покажу вам картинку, а вы расскажите о ней какую-нибудь историю.

— В смысле, я должен что-то придумать об этой картинке?

— Совершенно верно.

Доктор Скотт вручил Хутену большую карточку, на которой были изображены две расплывчатые, почти бесформенные фигуры.

— Надо же, как странно, — удивился Хутен. — У них кости внутри.

— Продолжайте.

— Тут нарисованы два психиатра, — пробормотал Хутен. — Сразу видно — вот раз, вот два. Один бодрствует, а другой спит. Один реальный, а другой — нет. И оба лечат меня. Одного зовут Скотт, а другого… другого…

— Ну, ну.

— …Его зовут…

— И как же его зовут?

— Расп, — еле слышно выдохнул Хутен. — Доктор Расп. И я должен встретиться с ним сегодня в два часа. Когда проснусь.

— Стало быть, по-вашему, сейчас вы тоже спите? — мягко телепатировал доктор Расп.

Тимоти Хутен, избегая взгляда фасеточных глаз психиатра, развернул свое овальное тело таким образом, чтобы сквозь небесную щель ему был виден далекий полиэдр Кватт-Вункери. Потом он помахал щупальцем и защелкал мандибулами.

— А разве это не похоже на сон? — уклончиво поинтересовался он (не вслух, разумеется). — Чтобы к зданию Вункери плеятились кватты? О нет, такое может случиться только во сне. И не разубеждайте меня; это сон. Вообразите себе, я хожу на шести ногах, ха!

Доктор Расп нацарапал пару слов на своем левом надкрылье.

— А на скольких ногах, по-вашему, следует ходить? — спросил он.

— Вот и я этого не знаю, — откликнулся Хутен. — И пытаюсь вспомнить это всякий раз, когда просыпаюсь, но, похоже, в этом сне у меня запущенная амнезия. Я постоянно ломаю голову над этим вопросом, и все без толку. Легче приплеятить к Вункери кватт. Полный идиотизм.

— Так что именно вас беспокоит, мистер Хутен?

— Ну, во-первых, это мое абсурдное тело. Кости не там, где должны быть. — Фасеточные глаза Хутена испуганно замерцали. — Я уже говорил это? В смысле, минуту назад? Мне что-то такое припоминается.

— Нет, не говорили. А что вам припоминается?

Хутен раздраженно поскреб живот задней ногой, издав резкий скрежет.

— Забыл, — сказал он.

— Я хотел бы предложить вам один маленький тест, — сказал доктор Расп. — Я телепатирую вам некий образ, а вы расскажете мне, какие мысли он у вас порождает. Готовы?

— Вроде бы да.

Образ напоминал какую-то изогнутую туманность. Хутен задумался.

— Это мое сознание, — заявил он в конце концов. — Или злобный скруч… ну, тот вид, знаете, что живет на Антиподах… но нет, скорее всего, это не скруч. Абсолютно точно не скруч. Это мое сознание, потому что там, в самой середине, плавает психиатр.

— Психиатр? — удивился доктор Расп.

— Который лечит мое сознание, — неуверенно попытался объяснить Хутен. — Он живет в мире бодрствования, там же, где пребывает мое сознание. А мы с вами, доктор Расп, находимся в моем подсознании, то есть здесь и сейчас. И этот другой доктор лечит нас обоих.

— Никакого другого доктора не существует! — вырвалось у доктора Распа. Однако он тут же справился с собой и продолжил уже спокойным, профессиональным тоном. — Но расскажите мне о нем поподробнее, мистер Хутен. Как он выглядит, этот психиатр? Кто он такой?

— Его зовут Тартюф, — тут же ответил Хутен. Доктор Расп постарался ничем не выдать своего изумления. — Нет, Тартан. Нет, Скотт. Да, именно так. Живущего в моем сознании психиатра зовут доктор Скотт. И я назначен к нему на прием завтра в два часа пополудни. Когда проснусь.

Тимоти Хутен смотрел в окно на Эмпайр-стэйт-билдинг. Начался тест на словесные ассоциации.

— Дом, — сказал доктор Скотт.

— Эстивировать, — откликнулся Хутен.

— Секс.

— Яйца.

— Мать.

— Личинка.

— Психиатр.

— Паразит, — ответил Хутен.

После некоторой паузы доктор Скотт продолжил:

— Личинка.

— Красота неизбывности, — выпалил Хутен. — Струится.

— Паразит, — предложил доктор Скотт.

— Бодрствование.

— Неизбывность.

— Брачный полет, — мечтательно промолвил Хутен.

Доктор Скотт сделал очередную пометку.

— Паразит.

— Прием. Два часа пополудни. Доктор Расп.

— Этот человек, который говорит разные слова, — телепатировал доктор Расп. — Он то и дело всплывает в вашем сознании. Что это означает?

— Не имею ни малейшего представления, — ответил Хутен, глядя сквозь небесную щель на Кватт-Вункери.

— Но что заставляет вас думать о нем?

— Необходимость проснуться.

Доктор Расп потер правую мандибулу.

— Хочу поставить небольшой эксперимент, — заявил он. — Вы приходите сюда на протяжении вот уже почти двенадцати всполохов, а мы все еще не преодолели блок в вашем сознании. Почему вы сопротивляетесь?

— Что я могу поделать, если все это происходит во сне?

— Вот-вот. С помощью такого отношения вы пытаетесь уклониться от ответственности?

— Ни в коем разе, — с достоинством откликнулся Хутен. — Я готов нести ответственность за свои поступки — когда я бодрствую, разумеется. Но сейчас я не бодрствую. Вы нереальны. Я тоже нереален, и это мое нелепое тело нереально. А уж этот Кватт-Вункери…

— Эксперимент, который я хочу предложить, — прервал его доктор Расп, — касается квазиэстивации. Знаете, что это такое?

— Конечно, — мгновенно ответил Хутен. — Гипноз.

— Не знаю такого слова, — удивился доктор Расп. — Гип… как?

— Гипноз, иначе говоря — квазиэстивация. Сознание отключается, и на освободившееся место заступает подсознание.

Какова бы ни была реакция доктора Распа, он ничем не выдал себя.

— Очень хорошо. — Доктор Расп вытянул щупальце. — Ну, попробуем? Просто расслабьтесь. Расслабьте надкрылья, пусть они свободно свисают. Слегка приоткройте мандибулы. Вот так, славненько. — Он скрестил одну из своих антенок с антенкой Хутена и устремил пристальный взгляд в фасеточные глаза пациента. — Сейчас вы эстивируете. Вы в норе. Там тепло и восхитительно душно. Вы свернулись клубочком и эстивируете. Вы эстивируете?

— Да, — монотонно телепатировал Хутен.

— В вашем сознании присутствует блок, который противостоит нашим с вами усилиям. И который заставляет вас думать, будто вы спите. Спустя какое-то время я прикажу вам проснуться. Вы послушаетесь?

— Да.

— Вы проснетесь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы мне снитесь, — вяло откликнулся эстивирующий Хутен.

— Кто это сказал?

— Доктор Скотт.

— Нет никакого доктора Скотта, — твердо заявил доктор Расп. — Доктор Скотт — плод вашего воображения. Ваше подсознание создало доктора Скотта, защищая себя. Вы не хотите узнавать, в чем на самом деле состоит причина ваших тревог, поэтому создали другого психиатра в противовес мне. Однако в действительности он не существует. Как и создания, которых вы называете людьми. Вы придумали их мир. Доктор Скотт — это цензор, порожденный вашим сознанием. Он не реален. Я понятно объясняю?

Щупальце Хутена свернулось.

— Д-да… — с явной неохотой протянул он.

— Итак, повторим. Доктор Скотт реален?

— Разумеется, — ответил Хутен. — Я должен быть у него на приеме в два часа пополудни. Он собирается дать мне какой-то наркотик. Это тоже форма эстивации.

Последовала пауза.

— Вы вернетесь в этот офис в два часа пополудни, — заговорил потом доктор Расп. — Ни к какому доктору Скотту на прием вы не пойдете. И мы снова подвергнем вас квазиэстивации. Понятно?

— Но я… да.

— Когда я досчитаю до минус одного, вы проснетесь. Минус десять, минус девять…

На счете «минус один» Хутен проснулся и с тревогой посмотрел на доктора Распа.

— Что произошло? — спросил он.

— У нас наметился прогресс, — ответил психиатр. — Однако нам нельзя довольствоваться достигнутым. Лечение следует продолжить как можно скорее. Мы договорились встретиться здесь в два пополудни.

— В два пополудни? Крайне неудобное время.

— У меня есть на то серьезная причина, — сказал доктор Расп.

— Извините, что опоздал, — пробормотал Хутен, входя в офис доктора Скотта. — Похоже, я грезил наяву или что-то в этом роде.

— Все в порядке, — кивнул Скотт. — Ну, вы согласны на мое предложение?

— Наверно. Однако… у меня очень забавное ощущение.

— Какое именно?

— Что я начинаю просыпаться.

Доктора Скотта это известие, похоже, обрадовало.

— Отлично. Значит, снимайте пальто и закатайте левый рукав. Ложитесь вон туда на кушетку. Вот так. Сейчас я сделаю вам инъекцию, и вы начнете засыпать. Просто расслабьтесь, больше от вас ничего не требуется.

— Ой!

— Все, все. — Доктор Скотт вытащил иглу. — Теперь зафиксируйте на чем-нибудь свой взгляд и, когда в глазах у вас начнет расплываться, скажите мне.

— Хорошо. — Хутен послушно перевел взгляд на окно. — А знаете, Эмпайр-стэйт-билдинг уже сейчас выглядит неправильно. Форма не та. Совсем не похоже на Вункери.

— Не похоже на что?

— На Вункери. Из небесной щели доктора Распа открывается отличный вид на…

— Но вы ведь понимаете, на самом деле никакого Вункери не существует? — прервал Хутена доктор Скотт с еле заметной и совсем не докторской ноткой нетерпения в голосе. — Доктор Расп — порождение вашего подсознания. Засыпая, вы просто видите сны, как и всякий нормальный человек. А Вункери и Распа вы придумали, чтобы успешнее противостоять мне и моему лечению. Вы согласны?

— Нет, я не согласен, — сонно ответил Хутен.

Доктор Скотт вздохнул.

— В глазах еще не расплывается?

— Нет, но я… Я начинаю…

— Что?

— Просыпаться, — пробормотал Хутен и закрыл глаза. — Привет, доктор Расп.

— Я уже говорил, никакого доктора Распа не существует, — раздраженно повторил доктор Скотт. — Доктор Расп — плод вашего воображения.

— А доктор Расп говорит, это вы не существуете, — с закрытыми глазами пробормотал Хутен. — Да, доктор Расп…

Хутен открыл фасеточные глаза, посмотрел сквозь небесную щель на Кватт-Вункери и ошеломленно покачал головой.

— Что такое? — спросил доктор Расп.

— Доктор Скотт сделал мне инъекцию пентотала натрия.

Психиатр что-то торопливо черкнул на своем надкрылье, затем скрестил антенку с антенкой Хутена и начал перекачку энергии.

— Доктор Скотт — это ваша защитная реакция. Никакого доктора Скотта не существует. Как не существует пентотала натрия. Сейчас мы вас эстивируем. Слышите меня? Вы погрузитесь в глубокий сон, настолько глубокий, что никакой доктор Скотт не сможет разбудить вас. Вы будете повиноваться мне, а не доктору Скотту. Начинаю эстивацию. Вы меня слышите?

— Да… но, боюсь, это не сработает. Видите ли, если вы меня эстивируете, я проснусь в офисе доктора Скотта и…

— Нет никакого доктора Скотта! Забудьте о докторе Скотте!

— Но…

— Вы эстивируете… Эстивируете…

— Хорошо. Я уже… О, привет, доктор Скотт.

— Просто расслабьтесь, — мягко велел доктор Скотт, высвобождая иглу шприца из руки пациента.

— Знаете, все это уже начинает доставать, — раздраженно заявил Хутен. — Я словно болтаюсь где-то посредине. И если продолжать в том же духе, что-то произойдет. Не знаю, что именно, но, может, отложим наш сеанс на завтра, а? А доктор Расп пусть себе развлекается.

— Ваш лечащий врач — я, — заявил Скотт. — Никакого доктора Распа не существует. Если он будет еще донимать вас, отправляйте его ко мне.

— Антенки… — пробормотал Хутен. — Я не могу… Я…

— Просто расслабьтесь, — повторил доктор Скотт. — Никакого доктора Распа нет и быть не может.

Хутен поднял руку, как будто пытаясь оттолкнуть психиатра.

— Так дальше продолжаться не может, — сонным голосом запротестовал он. — Говорю же, что-то непременно случится… Что-то плохое… Я… ох… доктор Расп продолжает эстивировать меня…

— Ну, тихо, тихо… — Доктор Скотт задумчиво поглядел на шприц.

— Вы эстивируете, — телепатировал доктор Расп.

— Осторожно! — вдруг выкрикнул Хутен. Тело его изогнулось — Он собирается сделать мне еще один укол…

Доктор Расп покрепче обхватил своей антенкой антенку Хутена и усилил перекачку энергии.

— Вы эстивируете, — повторил он. Внезапно его осенила новая идея. — И вы тоже, доктор Скотт. Вы меня слышите? Я эстивирую вас, доктор Скотт. Расслабьтесь. Перестаньте сопротивляться. Вы в теплой, удобной, душной норе. Вы начинаете эстивировать, доктор Скотт…

— Теперь он пытается эстивировать вас, — сказал Хутен, судорожно дергаясь на кушетке.

Наклонившись чуть ниже, доктор Скотт мрачно улыбнулся и вперил в Хутена гипнотизирующий взгляд.

— Расслабьтесь. Я обращаюсь к вам, доктор Расп. Расслабьтесь и усните. Я сделаю вам еще одну инъекцию пентотала, и вы уснете. Слышите меня, доктор Расп?

— О господи… — Хутен ошарашенно замигал. — Такое чувство, будто меня вот-вот разорвет надвое. Что же будет?! Предупреждаю, нам лучше прервать сеанс, а не то…

Он взвизгнул, почувствовав, как игла доктора Скотта снова проткнула кожу, однако на этот раз шприц был наполнен абсолютно безвредным раствором, предназначенным исключительно для психосоматических целей. Еще раз вводить Хутену пентотал натрия было бы опасно — та доза, которую он уже получил, давным-давно должна была ввергнуть его в глубокий сон.

— Вы засыпаете, доктор Расп, — приказал доктор Скотт твердым, уверенным голосом.

— Вы эстивируете, доктор Скотт, — велел доктор Расп.

— Вы спите.

— Вы эстивируете.

— Спите!

— Эстивируйте!

— Ой-ой-ой! — возопил Тимоти Хутен, вскакивая на ноги в полной уверенности, что вот-вот произойдет нечто ужасное.

Прямо по центру кабинета доктора Скотта, окутанное дрожащим воздухом, стояло, пошатываясь, шестиногое, похожее на насекомое существо. Фасеточные глаза доктора Распа с изумлением и недоверием сначала обозрели окно и высившуюся за ним громаду Эмпайр-стейт-билдинг, затем переместились на нелепую двуногую фигуру Тимоти Хутена.

Пространственно-временной континуум мерцал и переливался. Доктор Скотт растерянно таращился на неизвестно откуда взявшееся чудовище, которое, чуть согнув все свои шесть ног, пялило на него фасеточные глазищи. Некая невероятная догадка мелькнула в его сознании, но он тут же отогнал ее, рассеянно бормоча себе под нос:

— Галлюцинация, конечно. Ну разумеется. Само собой. Что ж еще…

Он повернулся, надеясь, что зрелище собственного офиса вернет ему душевное спокойствие, но вместо этого взгляд его упал на небесную щель и открывающийся оттуда вид. Он никогда прежде не видел Кватт-Вункери, однако чудовищное подозрение начало закрадываться в его душу.

Примечания

1

Солипсизм - признание единственной реальностью своего "я", индивидуального сознания, отрицание существования внешнего мира. (Прим. перев.)

Content

Генри Каттнер и Кэтрин Мур
Невероятная догадка
(пер. Белла Жужунава)

Примечания