Генри Каттнер и Кэтрин Мур

Мы — стражи Чёрной Планеты

(пер. О. Зверева)

Я добрался на стратоплане до Стокгольма, а оттуда на воздушном пароме — до родного Громового фьорда. Как и прежде, черные скалы нависали над бурным морем, которое когда-то бороздили корабли викингов под красными парусами. Как и прежде, волны приветствовали меня мерным рокотом. В небе парила Фрейя, кречет моего отца. А на скале высился замок, чьи башни вечными стражами стояли над северным морем. На крыльце, похожий на состарившегося великана, меня ждал отец. Нильс Эстерлинг слыл молчуном, его сухие губы вечно были сжаты, словно он старательно хранил некую тайну. Думаю, я всегда побаивался отца, хотя он и не был ко мне жесток. Однако между нами лежала пропасть. Нильс был как будто прикован к скалам незримой цепью. Я понял это, когда увидел однажды, каким взглядом он провожает улетающих на юг птиц. В его глазах застыло такое желание улететь с ними, что мне стало не по себе. Вот таким он и дожил до старости — замкнутым, молчаливым, закованным в кандалы, сторонящимся большого мира и, по-моему, страшащимся звезд. Днем он частенько любовался своим кречетом, летящим в темной синеве неба, но с приходом ночи запирал все ставни и носу не казал наружу. Со звездами была связана какая-то его личная тайна. Насколько я знаю, отец и в космос-то летал только раз — и с тех пор никогда не покидал пределы атмосферы. Что же случилось тогда? Я не знал. Но после того полета что-то умерло в душе Нильса Эстерлинга, и он стал другим человеком.

Я получил диплом. В кармане лежал полный комплект бумаг — результат шести лет усердной учебы в Скай-Пойнт. Уже завтра мне предстояло лететь на «Мартинсе», корабле, приписанном к Каллисто. Но Нильс попросил меня заехать домой, вот я и стоял перед ним. Кречет над моей головой начал спускаться кругами, потом резко спикировал вниз, и его когти стальными наручниками сомкнулись на защищенной перчаткой руке отца. Пожалуй, это можно было считать приветствием. Фрейя уже состарилась, но ее золотистые глаза сверкали, как прежде, а хватка оставалась такой же мертвой.

Нильс, не вставая, пожал мне руку и указал на соседний стул.

— Хорошо, что ты приехал, Арн… Итак, ты сдал экзамены. Я рад это слышать. Завтра ты летишь в космос.

— На Каллисто. А как ты, Нильс? Я боялся…

— Что я заболел? — с безрадостной улыбкой продолжил отец. — Или при смерти? Нет, Арн. Умираю я вот уже сорок лет… — Он посмотрел на птицу. — Хотя сейчас это не столь важно. Я даже надеюсь, что смерть не заставит себя долго ждать. Ты скоро поймешь почему, когда… когда я расскажу о том, что случилось в космосе четыре десятка лет назад. Я постараюсь, чтобы мой рассказ прозвучал по возможности непредвзято, хотя это не просто. Боже, как все это не просто!

Нильс посмотрел на своего кречета и стал пристегивать поводок к его путам. Не отрываясь от этого занятия, он сказал:

— Должно быть, у тебя мало времени, раз ты летишь завтра. Из какого порта? Из Ньюарка? Может, поешь?

— Я поел на пароме, папа.

Нечасто я называл его так!

Нильс неловко пожал плечами:

— Тогда давай выпьем.

Он жестом подозвал слугу, и через мгновение перед нами стояли бокалы, наполненные виски с содовой. Я не мог избавиться от чувства неуместности этого напитка: в замке скорее пристало бы пить эль из рога. Впрочем, это давно отошло в прошлое. В чертовски далекое прошлое.

Нильс как будто прочитал мои мысли:

— Прошлое не исчезает полностью, Арн. Оно у нас в крови. Так что…

— Waes had, — поднял я бокал.

— Drinc hael. — И он осушил свой стакан.

На скулах отца задвигались желваки. Внезапно резким движением он подбросил кречета, и поводок соскользнул с пут. С хриплым криком Фрейя взлетела в воздух.

— Тяга к битвам в крови у нашего племени, — сказал Нильс. — К свободе, к битвам и к полету. Давным-давно эта тяга превращала нас в морских разбойников, викингов. Лиеф Удачливый[1] стремился в Гренландию, наши корабли плыли через Оловянные острова[2] на Рим и Византию, мы добрались даже до Китая. Зимою мы чинили суда и точили мечи. А потом, когда фьорды освобождались от льда, над нашими драккарами вновь поднимались красные паруса. Нас влекла Ран, Ран морская, богиня неведомого.

Его голос изменился, и он тихо пропел слова древнего поэта:

Я ли вдруг стала тебе нелюбезна,

Дом ли, хозяйство ли? Все бесполезно:

Уводит тебя седовласая бездна.[3]

— Да. — В глазах Нильса Эстерлинга промелькнула давно не появлявшаяся там слабость. — Наш народ не может быть пленен, без свободы он погибает. А я уже сорок лет в тюрьме. Ко всем чертям всех миров! — горько прошептал он дрогнувшим голосом. — В самой страшной тюрьме. Она стала разъедать мою душу всего через неделю после возвращения на Землю. Нет, еще раньше. И мне не выйти из этой тюрьмы. Я сам надел на себя оковы и вышвырнул ключ. Ты ничего не слышал об этом, Арн. Сейчас я тебе все расскажу. Должен рассказать.

И он мне рассказал. На землю медленно опустилась долгая ночь, и над миром загорелось северное сияние, подобное столпу света в полярном небе. Ледяные великаны были в пути — не зря же с фьорда дохнуло внезапным холодом. Над нашими головами ветры ликовали голосами валькирий.

Вдали под нами волновалось море, вздымалось покатыми беспокойными волнами и разбивалось о скалы. Над нами ярко сияли звезды.

А на запястье Нильса дремал вернувшийся кречет. Время от времени Фрейя вздрагивала, но оставалась на своем месте.

Нильс начал рассказ.

Итак, это случилось более сорока лет назад, в его молодости, когда по жилам у него растекалась горячая кровь, а в сердце горел дух викингов. Но моря уже были укрощены.

Путь предков был закрыт для него. Но еще оставались неизведанные края…

Межзвездные пропасти скрывали в себе множество тайн, и Нильс записался космонавтом первого класса на старую грузовую посудину, которая бороздила космические торговые трассы по Большому Кольцу. С Земли на Венеру, а потом к планетам-гигантам.

Жизнь закалила его за несколько лет скитаний.

И в марсианском полярном городе, Марспол-Норте, в местном кабаке, сатха-дивсе, он столкнулся с капитаном Морсом Деймоном, ветераном Астероидной войны.

Деймон и рассказал Нильсу о валькириях, стражах Черной планеты.

Он был жестким, сухопарым и седым, как гранитная скала, во взгляде его черных глаз не было никакой теплоты. Он разглядывал Нильса Эстерлинга, потягивая разбавленную сатху. Наверняка он отметил про себя и летероидную тунику, протертую на локтях и манжетах, и потрепанные ремешки на резиновых сандалиях.

— Ты знаешь, кто я.

— Конечно, — ответил Эстерлинг. — Я читал газеты. Но о вас уже давненько ничего не писали.

— С конца Астероидной войны. После пакта я оказался никому не нужным. Я руководил силами партизан, совершающих набеги по всему Поясу. Я бы мог переломить ситуацию. Но после перемирия…

Деймон передернул плечами.

— Я ни на что не гожусь, кроме войны. У меня был свой корабль — должно же было государство хоть что-то мне дать. «Вулкан». Отличная посудина — быстрая и хорошо оснащенная. Но я не мог на ней летать, не поступив на работу в какую-нибудь компанию. К тому же я не собирался перевозить грузы. К черту! Я свободно летал по всей Системе и искал… сам не знаю, что я искал. Пару раз пробовал заняться поисками руды. Но сидеть в мрачных, оседающих шахтах, обливаться потом ради нескольких тонн руды… Это не по мне.

— Была же война на Венере.

— Мелкая заварушка. Я охочусь за чем-то большим. За, — его лицо скривилось в пародии на улыбку, — призраками. За валькириями.

— Ну, Марс тут ни при чем. Летите в Норвегию, на Землю.

Взгляд Деймона стал пронзителен.

— Нет, не в Норвегию. В космос. Я же сказал, валькирии — женщины с крыльями.

Эстерлинг проглотил сатху, холодная жидкость обволакивала горло, заставляя цепенеть тело.

— Новая раса на какой-то планете? Я никогда не слышал о людях с крыльями.

— Но ты же слышал о Бермудском треугольнике и морском дьяволе. Ты хочешь сказать, что уже три года болтаешься в космосе и ничего не слышал о валькириях с Черной планеты?

Эстерлинг тихо поставил стакан на столик. Откуда Деймон знает, что он три года в космосе? А он-то думал, что это просто случайное знакомство: два землянина решили пропустить по стаканчику в чужом мире. Но сейчас…

— А, вы имеете в виду эту легенду. Я никогда не придавал ей значения. Когда разбивается корабль, после смерти команда попадает на Черную планету. Этакий рай для космонавтов.

— Именно. Просто легенда. Конечно, когда находят обломки корабля, то все тела на месте! Но дело в том, что где-то в Системе, в невидимом для нас мире, все же живут крылатые женщины — валькирии.

— Вы думаете, это правда?

— Я думаю, что за каждой легендой скрывается истина. А в эту верят не только земляне. На Марсе, Везувии, Каллисто существуют предания о крылатых космических женщинах.

Эстерлинг закашлялся в прокуренном помещении.

— Ну и?..

— Ну и все. Не так давно я повстречал археолога по имени Биль. Джеймс Биль. У него куча степеней, и он уже десяток лет мотается по Системе и ищет Черную планету, собирает сведения, где только может. Кое-что он отыскал на Венере, и это не какие-нибудь там досужие сплетни. Не все, что рассказывают о Черной планете, вымысел, есть и факты. Они и заставили меня поверить в невидимый мир где-то в космосе.

— Насколько невидимый?

— Без понятия. Биль говорит, что, скорее всего, это планета с низкой отражательной способностью — что-то вроде того. В общем, она поглощает свет. И на ней живут крылатые люди. Иногда они ее покидают. Может, у них есть корабли, не могу сказать. Вот и все легенды. Так что мы с Билем отправляемся на Черную планету.

— Ладно, — произнес Эстерлинг. — Звучит странно, но, может быть, вы и правы. Вот только что вы надеетесь там найти?

Деймон усмехнулся.

— Кто его знает. По крайней мере, это хорошее развлечение. Но Биль убежден, что в черном мире есть неизмеримые источники энергии. В любом случае, не думаю, что мы что-то потеряем. К черту, я по горло сыт ничегонеделанием. Хватит уже болтаться по Системе и ждать, когда хоть что-нибудь да случится. Все равно ничего не происходит. Я не чувствую себя живым без борьбы. А это похоже на борьбу.

— Ну и?..

— Хочешь поработать?

— У вас не хватает людей?

— Хватает. Но ты выглядишь крепким парнем.

Деймон потянулся через стол и пощупал бицепсы собеседника. Он изменился в лице, почти незаметно, но Эстерлингу хватило и этого, чтобы убедиться в своих подозрениях.

— Так, Деймон. — Он закатал рукав, показывая тяжелый золотой браслет, обхвативший его предплечье. — Вам ведь это от меня нужно?

Ноздри капитана расширились. Но он не отвел глаза.

— Открыть все карты?

— Именно.

Деймон начал рассказ:

— Я только что из Норвегии. Я там искал тебя. Биль узнал про браслет.

Эстерлинг согласно кивнул.

— Это фамильная драгоценность. Когда-то она принадлежала моей прабабке, Гудрун. Даже не представляю, откуда он у нее взялся.

— На нем есть надпись. Сто лет назад ее скопировали для Стокгольмского музея. Эту копию и обнаружил Биль. Он может читать руны, а на браслете написано…

— Я знаю.

— Ты знаешь, что там написано?

— Что-то о валькириях. Думаю, отрывок из «Эдды».

Деймон хмыкнул.

— Не совсем. Она дает координаты Черной планеты.

— Черта с два! — Эстерлинг снял браслет и с интересом на него посмотрел. — Я думал, это просто аллегории. Руны ничего не значат.

— Биль так не считает. Я ж сказал, он видел копию. Только отрывок, но и его хватило, чтобы он понял: полная надпись указывает на расположение Черной планеты.

— Но как?..

— Мне-то откуда знать? Может, когда-то валькирии прилетали на Землю. Может, кто-то случайно наткнулся на Черную планету и решил оставить память о своих космических путешествиях. Он их и записал на предмете, показавшемся ему надежней других, — на браслете. И каким-то образом браслет достался твоей прабабке.

Эстерлинг уставился на золотую полоску в своей руке:

— Не верю.

— Ты пойдешь со мной вторым помощником капитана на поиски Черной планеты? Судя по твоей одежде, работа тебе нужна.

— Конечно нужна. Но такая…

— Все равно поговори с Билем. Он тебя убедит.

— Сомневаюсь, — недоверчиво усмехнулся Эстерлинг. — Впрочем, я же ничего не теряю. — Он вновь скосил глаза на браслет. — Ладно, я с ним встречусь.

Деймон поднялся на ноги и бросил горсть монет на грязный металлический стол.

Эстерлинг допил сатху, думая про себя, что на эту авантюру он согласился исключительно под воздействием предательского марсианского зелья. Во всем виновата сатха. Она придает обманчивую ясность ума, создавая у человека иллюзию абсолютной уверенности в себе. Ее могут пить марсиане — на их организм она действует по-другому, — но для жителей Земли питье может быть опасным.

Для Эстерлинга в данный момент она была опасна вдвойне. Он последовал за Деймоном по извилистой улочке. Над его головой возвышались богато украшенные, хрупкие с виду дома Марспол-Норта — те, что не лежали в руинах. На Марсе благодаря невысокой гравитации можно было строить высокие здания, но постоянные землетрясения, сотрясающие древнюю планету, частенько обрушивали эти башни.

Возле космодрома их ждал сухощавый, похожий на гнома человек с узким худым лицом. Он поглаживал кустистые усы, дрожа от холода в легкой накидке.

— А побыстрее было нельзя? — прохныкал он высоким визгливым голосом. — Я чуть совсем не околел, черт побери! Это Эстерлинг?

— Ага, — кивнул Деймон. — Знакомьтесь: Эстерлинг — Биль. У него браслет.

Нервные пальцы Биля забегали вокруг рта.

— Боже, какое счастье! Мы искали вас по всей Системе. Неделю назад мы узнали, что вы высадились в Марспол-Норте, и отправились экспрессом на перехват. Полагаю, капитан уже рассказал вам о Черной планете?

На ледяном воздухе Эстерлингу стало не по себе. На миг его охватило сомнение: уж не подсыпал ли чего Деймон ему в стакан? Машинально его рука потянулась к поясу. Увы, пистолет он заложил как раз этим утром.

— Поговори с ним сам, — бросил Деймон Билю. — Я буду на корабле. — И растворился в темноте космодрома.

Биль внимательно посмотрел на норвежца.

— Вы не против, если я посмотрю браслет? Спасибо…

Он близоруко сощурился, глядя на золотую полоску. Света двух лун не хватало, и Биль посветил фонариком.

— О боже! — присвистнул он. — Мистер Эстерлинг, вы даже не представляете, что это для меня значит. Та копия в Стокгольмском музее была неполной. Некоторые руны было не прочитать. Но это…

— Там написано, как найти этот ваш черный мир? Я слегка пьян, но все равно мне это кажется сущей нелепицей.

Биль сощурился.

— Конечно, конечно. Долина царей в Египте тоже казалась нелепицей, пока там не откопали гробницы. Легенду о валькириях — крылатых женщинах — знают во всем космосе. Есть некоторые клочки информации… а я просто делаю выводы. И все складывается. Я абсолютно уверен, что такая планета существует и сто тысяч лет назад крылатые люди побывали на Земле. Они оставили следы своего пребывания в нашем мире. Может, этот народ уже погиб, но их дела сохранились.

— Неужели?

— Я нашел это на Венере. Они летали в открытом космосе. Что скажете?

Биль порылся к карманах и выудил обломок кости и жезл, смахивающий на карандаш.

Эстерлинг, ничего не понимая, смотрел на находки.

— Похоже на кусок человеческой кости. Часть плеча.

— Да, несомненно! Но удлинение! Парень, это основание крыла! Посмотри на шаровидный сустав, бороздки, где были сухожилия. Они были достаточно сильны для полета!

— Уродство?

— Ученые бы с тобой не согласились, — отрезал Биль и убрал кость в карман. — Взгляни на жезл.

Эстерлинг никак не мог взять в толк, что это за штуковина.

— Оружие?

— Оружие, только сейчас оно не действует. Я его разобрал. Оно работает на неизвестном пока принципе. Что-то вроде фотонного излучения. Хотя не знаю. Но я хочу это выяснить, а выяснить это можно в одном только месте.

Норвежец потер подбородок.

— Ключ к отгадке — в моем браслете. Вы же хотите, чтобы я полетел с вами?

— У нас не хватает людей. Ну и еще есть проблемы… — Биль вздрогнул, глядя на темнеющий вдали космодром. — Я человек небогатый, а аренда корабля — вещь дорогостоящая.

— А «Вулкан» Деймона?

Не успел ученый ответить, как в темноте раздался негромкий свист. Биль затаил дыхание.

— Все в порядке. Идем. — Он схватил Эстерлинга под руку и потянул вперед.

На взлетном поле стоял корабль, блестя серебром обшивки в свете двух лун. В полутьме мелькнул силуэт Деймона. Он помахал рукой.

— Поторопись! — резко крикнул Биль и сорвался с места.

Сатха притупила чувства Эстерлинга — или Деймон все-таки что-то подсыпал в его стакан? Он чувствовал: что-то идет не так, но его разум был будто накрыт тяжелым покровом, сковывающим все мысли. Он дал подвести себя к кораблю.

Деймон нагнулся, схватил его за руку и потянул внутрь. Старый вояка был невероятно силен для своего роста. Эстерлинг, потеряв равновесие, пролетел в люк и ударился о стену переходного шлюза. Обернувшись, он увидел, как в корабль по-паучьи карабкается Биль.

Снаружи раздался топот. Человек в форме офицера космодрома бежал к ним через поле и что-то кричал. Эстерлинг увидел, как Биль обернулся, нервно кусая губы, и достал пистолет. Затем замер в проеме люка и выстрелил. Пуля попала офицеру точно между глаз.

От шока Эстерлинг мгновенно сделался трезвым. Но не успел он пошевелиться, как Деймон затолкнул его из шлюза в корабль. Вдалеке завыла сирена.

— Да пропади все пропадом, — пробормотал Биль и полез в кабину.

Люк с глухим стуком захлопнулся. Эстерлинг, чувствуя слабость во всем теле от алкоголя — или наркотиков? — шагнул вперед.

— Какого черта…

Деймон рявкнул:

— Присмотри за ним, Биль. Мне надо запускать корабль.

Ученый направил на Эстерлинга пистолет. Биль облизал губы.

— О господи! — не выдержал он. — Да почему же всегда все не слава богу!.. Не шевелитесь, мистер Эстерлинг.

Деймон расположился в кресле пилота. Он что-то быстро произнес в микрофон и забарабанил по кнопкам, включая двигатель. Эстерлинг почувствовал, что вжимается в пол.

Биль схватился за поручень.

— Держись, — приказал он. — Все нормально. Некогда плавно выходить на орбиту. За нами хвост…

— За нами хвост, — сухо подтвердил Деймон.

Эстерлинг посмотрел в иллюминатор. Он увидел быстро удаляющийся Марспол-Норт и взлетающий с космодрома в столпе красного пламени патрульный корабль.

Судно беглецов безумно тряслось — это Деймон переключал на панели кнопки.

— Судя по всему, этот корабль вам не принадлежит, капитан, — прокомментировал Эстерлинг.

— Естественно, нет, — ответил за капитана Биль. — Нам нужно было на чем-то лететь. А космодромы не охраняются. Вот Деймон и набрал с десяток бродяг и раздал им оружие — они и стали нашим экипажем. Так что…

— Значит, настоящий экипаж вы убили. Понятно.

— Именно, — не оборачиваясь, ответил Деймон. — И теперь вся наша команда — пьяные недоделки, не отличающие двигателя от выпускного клапана. Вы оказались очень кстати, вы же космонавт первого класса.

Корабль сильно болтало. Металл при движении в атмосфере накалился докрасна, так что смотреть в иллюминатор было бесполезно. Но судно должно было разогнаться, чтобы достичь второй космической скорости. Эстерлинг знал, что корпус корабля достаточно прочен, чтобы выдержать сопротивление воздуха. Вся опасность была только в патрульном судне.

— Кораблик у нас шустрый, — тихо произнес Деймон. — Главное, преодолеть силу притяжения, а там мы в безопасности. Никто нас не догонит. А пока…

Он еще увеличил скорость. Красные всполохи за иллюминатором погасли. Корабль миновал атмосферу. Показался патрульный корабль, по сторонам его вспыхивали огни.

Биль сразу понял, что это такое, и весь как-то сжался.

— Магнитные торпеды! Они нас убьют, Деймон! Разве дело стоит того?

Тут все и случилось. «Вулкан», казалось, завис в пространстве, и по его корпусу прошла резкая волна дрожи. Эстерлинг почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Его ударило о стенку так, что ему нечем стало дышать. Он увидел Биля, упорно пытающегося схватиться за поручень. Худое тело ученого ходило ходуном, подобно марионетке. Деймон упал прямо на приборную панель. Он пытался приподняться, и из его разбитого носа текла кровь. Только чудом он избежал гибели.

Капитан опять потянулся к кнопкам.

— Торпеда! Воздух… — выл Биль.

Деймон буркнул ругательство, вытер кровь, заливающую глаза, и посмотрел в иллюминатор. Под его ловкими пальцами корабль снова выровнялся, дернулся и рванул вперед, как спущенная с поводка борзая.

Казалось, теперь он летел еще быстрее.

— Нет утечек? — спокойно спросил Деймон.

Биль с плотно закрытыми глазами и посеревшим лицом цеплялся за поручень. Эстерлинг на секунду замешкался, затем принялся проверять все двери и вентили в рубке управления, пытаясь услышать предательский свист утекающего воздуха.

— Попробуй сигаретой, — посоветовал Деймон. — У тебя есть? Вот, держи. — Он протянул запачканную кровью пачку.

Эстерлинг зажег сигарету. Дым тянулся только к отверстию вентиляционной системы. Значит, корабль в порядке. Он молча кивнул.

Черные глаза Деймона были холодны как лед.

— Я пытался вызвать команду, — кивнул он на микрофон. — Они были в носовой части. Никакого ответа. Может, наденешь скафандр и пойдешь проверить, что там стряслось?

— Ладно. — Эстерлинг подошел к шкафу, достал скафандр для ремонтных работ и привычным движением застегнул его на себе. — А что патрульный корабль?

— Мы избавились от него.

Биль опустился на пол, обеими руками схватившись за пистолет. Он тихо молился, но тут оборвал молитву и пробормотал:

— Мистер Эстерлинг, снимите ракетный ранец. Мы не хотим, чтобы вы от нас улетели.

Норвежец поджал губы, но под дулом пистолета, направленного ему в сердце, кивнул с издевательским смирением. Он отцепил ранец и бросил его под ноги. Затем выбрался через шлюз наружу.

Марс был уже далеко — тусклый красный шарик на фоне черного неба. Эстерлинг с трудом пробирался к носовой части, магнитные подошвы прочно держали его на поверхности корабля. Сейчас бы сюда ракетный ранец…

Без него он находился во власти гравитации корабля. Он не мог сбежать. Но где же патрульное судно?

Эстерлинг не мог угадать, какая из звезд, его окружающих, — космический корабль. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Он уже влез в эту авантюру по самые уши. От дыхания стекло шлема запотело, и он включил обогрев.

Наконец он добрался до места, где когда-то у корабля был нос. В глазах Эстерлинга стало темно. Никакого носа он не увидел. Куски металла и ошметки человеческих тел были разбросаны по всему корпусу. Сверху их покрывала какая-то черная жидкость. Эстерлинг догадался, что это горючее. Он остановился у покореженного края, за которым ничего не было, и заглянул вниз. Затем глубоко вздохнул и двинулся обратно.

Через десять минут он вернулся в рубку управления и стянул скафандр. Биль все еще молился. Деймон сидел перед пультом, вытирая лицо малиновым платком.

— Ну что? Как корабль? — Он взглянул на Эстерлинга.

— Все погибли. Остались только мы трое.

— Что с кораблем? — взвизгнул Биль. — Боже, ты что, не понимаешь, что это сейчас самое важное?

Эстерлинг криво усмехнулся.

— Вы знали, что «Вулкан» перевозил ракетное топливо?

— Ну и что с того? — спросил Биль.

Деймон развернулся в кресле пилота. Его глаза метали молнии.

— О черт! — оскалился он.

— Ага, — кивнул Эстерлинг. — Нос корабля снесло начисто, и теперь внутренние переборки не выдержат атмосферного давления. Когда мы снова войдем в атмосферу, обшивка нагреется. Без кислорода и высокой температуры горючее не взрывается, так что в открытом космосе мы в безопасности. Но как только мы приблизимся к атмосфере, то вспыхнем, как заряд пороха.

— Боже! — Биль кусал ногти. — Деймон, мы должны избавиться от горючего.

— В космосе? — Капитан фыркнул. — Сила притяжения тут же вернет его к нам.

— А мы высадимся на планету без воздуха и скинем его там.

— Нас преследует патрульное судно. — Деймон показал на иллюминатор. — Мы летим быстрее, но стоит замедлить ход, и они повиснут у нас на хвосте. Нет. Надо продолжать полет, пока не избавимся от патруля. А уж потом…

— Да, наверно. Мы направимся к дальним планетам?

— Такой маршрут безопаснее всего. Мы полетим к Плутону.

— Вам не выбраться из открытого космоса. — Эстерлинг закурил. — И от патруля вам не сбежать. Может, стоит все бросить и выпустить белую ракету?

— Ни за что! — Биль замотал головой. — Как только мы достигнем Черной планеты, то будем в безопасности.

— Хотелось бы на это надеяться, — произнес Деймон. — Чтобы ты получше оценил ситуацию, могу сказать, что «Вулкан» в безнадежном состоянии. У корабля снесло нос. Мы можем совершить аварийную посадку и в скафандрах выйти наружу, но больше мы не взлетим. Ты все еще надеешься найти корабли на черном мире?

— Да. Конечно. Крылатые люди бывали на Земле и на других планетах. Разумеется, это риск, но…

— Это риск, на который мы вынуждены пойти. — Деймон с издевкой взглянул на Эстерлинга. — Дать тебе пистолет?

— Что?

— Держи. — Капитан протянул ему оружие. — Не знаю, что нас ждет на Черной планете, но она вполне может оказаться опасной. Ты ведь все равно не собираешься в нас стрелять. Не думаешь же ты, что патрульные поверят в твое похищение?

— Не думаю. — Эстерлинг неуверенно смотрел на пистолет. — Но все равно вы рискуете.

— Ничего подобного. Мы разделим с тобой все, что найдем на черном мире. Биль говорит, что это принесет много денег. Достаточно, чтобы откупиться от закона. Что бы ты ни предпринимал, от трибунала тебе не уйти, так что в любом случае песенка твоя спета. Черт подери, да возьмешь ты его, в конце-то концов! — Деймон передернул плечами. — Ты же не дурак. Ты нам поможешь.

— Ага. Думаю, у меня нет выбора.

Деймон хихикнул.

«Вулкан», пробитый, искореженный, не корабль, а настоящая бомба замедленного действия, летел в пустоту вечной ночи. Позади остался Пояс астероидов в хороводе солнечных бликов. Приблизился великан Юпитер, перламутровый шар с кровоточащей алой раной на поверхности. Вот и он погас и превратился в маленький шарик.

Опоясанный кольцами Сатурн был по другую сторону Солнца, зато Уран наблюдал за ними из иллюминаторов. Они уже летели за пределами обитаемого космоса. Здесь было слишком холодно, слишком далеко от Солнца, и жизнь могла существовать только в искусственных условиях. То тут, то там на промерзших лунах мелькали одинокие купола космических первопоселенцев. Но их была лишь жалкая горстка, ведь Уран считался границей, невидимой стеной, выходить за которую решался не всякий.

Смертоносная пустота межзвездных пространств ледяными пальцами тянулась к мирам, расположившимся вдали от солнечного света. Над этими краями словно бы висело проклятие. Здесь находили руины городов настолько древних, что было ясно: ни одна раса, хоть отдаленно напоминающая человеческую, не могла их построить. Ледяные приливы времени и пространства, между которыми проходили целые эры, стерли эти постройки с лица планет, погребли их под слоями породы, чтобы заново когда-нибудь обнажить.

Он никогда не залетал так далеко. За долгие недели, проведенные на «Вулкане», с Нильсом Эстерлингом произошли сильные перемены. Сказался ли зов предков, пробившийся на поверхность и выявивший весь скрытый мистицизм их народа, но Эстерлинг бороздил неизведанные моря, как когда-то его прадеды, и что-то могущественное и древнее просыпалось в его сердце.

Ходят легенды, что души космопроходцев во время первого полета застывают, покрываются ледяной коркой. Эстерлинг покинул Землю всего несколько лет назад, но эти годы показались ему вечностью. Межпланетное плавание — суровый и беспощадный труд, а в далеких странных мирах Системы не найти ничего похожего на зеленые луга и голубые океаны Земли. От красной охры Марса портится зрение, жгучие желтые ветры Венеры царапают кожу, изменчивый радужный свет Каллисто сводит с ума и заставляет трястись как в лихорадке. Нет, люди не могут долго жить в космосе! Но пока живут, довольствуются малым.

Все, что им остается, — это огненное пиво из блуландского мха, очищенное и вызывающее странные сны, холодная дурманящая сатха и сладкий ликер мзнга, который делают в Эднесе на Венере. А еще виски сегзр, превращающее мозг в алый огонь. И земной абсент, и «Плод миров», готовящийся темными монахами ло. И конечно, наркотики. Грехи всей Системы к услугам тех, кто сможет за них заплатить.

Нильс шел по этой темной дороге. Собственно говоря, выбора у него особо и не было: через два-три года он станет холодным, бездушным, ожесточенным. Он вкусил счастье полета, и Земля стала для него слишком пресной. Его ждут долгие годы трудных плаваний и безрассудных кутежей. Вот и все. А в конце — смерть и похороны в космосе.

Жизнь его ожесточила, заковав в крепкую броню, под которой, как в янтаре, застыли прежние идеалы. Но сейчас все было по-другому.

Три тысячи лет назад его пращуры стали викингами, покидающими под красными парусами фьорды Норвегии. Безрассудно пускались они в незнакомые моря. Они плыли, влекомые тайной и тягой к открытиям. Сейчас подобное чувство овладело и Нильсом Эстерлингом.

Патрульный корабль уже давно скрылся из виду. Они были совсем одни в пустоте, почти невообразимой для человеческого разума. Древнее неизменное сияние звезд только усиливало одиночество. День за днем корабль плыл в пустоте, и все вокруг оставалось таким, как было: Солнце сияло желтой точкой, а Млечный Путь прорезал темное небо, как Биврёст, ведущий к Асгарду. Биврёст, радужный мост, по которому с громом проносились валькирии, уносящие души воинов, что погибли в сражении.

Легенды были не так далеки от истины в этих чуждых для человека местах, в этой безвоздушной пустыне, куда люди могли проникнуть лишь на ненадежных суденышках, которые мог разрушить любой метеорит. Нильс Эстерлинг чувствовал, как трепет перед далекими мирами закрадывается в его душу. Ему было знакомо это чувство: он ощущал нечто подобное в долине Евфрата, где когда-то шумели сады Эдема, и на острове Пасхи, когда он взирал на безмолвных каменных идолов, чья загадка терялась в глубине времен.

Он думал о том, что существуют препоны и барьеры, стены, не позволяющие незваным гостям зайти слишком далеко. Человек еще не покорил космос. Он дотянулся до соседних миров, но дальше, в бессчетных галактиках, которые составляют Вселенную, все оставалось под покровом тайны. Да к чему заходить так далеко! Невидимая Черная планета величественно кружилась на самом краю Системы, не выдавая своих секретов…

Что же это были за секреты?

Иногда к нему возвращался скептицизм, и Эстерлинг сам смеялся над своей доверчивостью. Как о планете, лежащей сразу за орбитой Плутона, никто не узнал за столько лет?

Ведь даже в далеком двадцатом веке астрономы подозревали о существовании некоего тела за Плутоном. Этот мир был так удален от Солнца, что почти не ощущал на себе его влияния. Этот невидимый мир терялся в бесконечности космоса.

Да. Черная планета могла существовать.

Биль часами просиживал над непонятными для других расчетами. По браслету Эстерлинга он определил траекторию их полета, и Деймон изменил курс. Тщедушный ученый вглядывался в телескоп, но пока не мог отыскать и намека на объект своих поисков.

— Планета невидима, — заявил он. — Это добрый знак.

— Почему? — воззрился на него Эстерлинг.

— В природе, как правило, не бывает невидимых объектов, за исключением планет. То есть это искусственная маскировка. Ученые говорят о возможной негасфере…

— Я видел черные планетоиды, — вставил Деймон. — Они не видны, пока к ним не приблизишься на несколько сотен миль.

— Планетоиды малы. И их можно обнаружить зондами. А искусственная негасфера обладает способностью искажать лучи. Если звезды-карлики могут поглощать свет, то негасфера заставляет свет огибать планету. В отличие от обычных небесных тел такая планета не закрывает полностью звезды.

Они снова посмотрели в иллюминатор, но там были только ледяные потоки звезд в черном небе.

Монотонно тянулось время. Ни закатов, ни рассветов здесь не было. Они ели, когда чувствовали голод, спали, когда чувствовали усталость. Их обреченный корабль летел во тьму. Пока не…

Все началось внезапно. Они плыли в пустоте космоса, когда Деймон, сидевший за корабельным пультом, резко вскрикнул и остановил двигатели. На экране плясало белое пламя. Надрывно звенел сигнал тревоги.

— Что такое? — Биль поспешил к Деймону, перегнулся через его плечо и тихо охнул.

Эстерлинг оттолкнул его и заглянул в иллюминатор.

Там виднелась планета, огромная, сияющая, отчетливо прорисованная на фоне туманных звезд. Она выплыла из ниоткуда. Но она не была черной. Она горела холодным водоворотом света, по ее поверхности проходили волны живого сияния.

— Черная планета, — прошептал Деймон. — Но…

— Это действительно была негасфера! — Голос Биля от возбуждения срывался на визг. — Мы прошли сквозь нее, сами того не зная. Ну конечно! Это неосязаемая преграда! Всего лишь щит из тьмы вокруг планеты. И здесь, на краю Системы…

Он затих, глядя на огромный сверкающий мир перед их глазами.

— Мы в атмосфере, — предупредил Эстерлинг. — Посмотрите на звезды — они в дымке. Нам нельзя оставаться на корабле.

Деймон поставил «Вулкан» на автопилот, и корабль стал спускаться по сужающейся спирали. Сигнал тревоги не умолкал.

— Да, нам лучше надеть скафандры. Вперед!

Они с трудом застегивали на себе костюмы, как вдруг корабль затрясся и дернулся. Эстерлинг закрыл шлем, проверил ракетный ранец и пистолет и, неуклюже протопав в тяжелых ботинках к шлюзу, отдраил люк.

На пороге открытого космоса он остановился и посмотрел вниз. Вдалеке перед ним лежала сияющая планета. Звезд стало меньше: негасфера, похоже, не мешала проникновению лучей, но атмосфера их не пропускала. На мгновение у него закружилась голова, и он сделал шаг вперед. И полетел вниз. От страха перехватило горло. Мимо мелькнули две нелепые фигуры в скафандрах — Биль и Деймон. Мелькнули и пропали.

Он падал — лететь было далеко, а горючее Эстерлинг тратить не хотел. Рядом медленно — навстречу своей гибели — проплыл «Вулкан». Время от времени его дюзы изрыгали огонь. Из оторванной носовой части пробивались язычки пламени. Значит, в атмосфере был кислород.

«Настоящие викингские похороны для погибших на корабле», — подумал Эстерлинг.

В черном небе внезапно вспыхнуло алое пламя. Как маяк…

Пораженный новой мыслью, он посмотрел вниз. Взрыв обязательно привлечет внимание, если только Черная планета обитаема. Но разве жизнь может существовать на этой жемчужной сверкающей сфере, омываемой волнами света?

Он все падал. «Вулкан» пылал, красным пятном выделяясь на фоне темного космоса. Сколько космонавтов видели подобное зарево, видели, как гибнут их корабли, и оставались наедине с космосом без всякой надежды на спасение? Ни один моряк прошлого, заброшенный на необитаемый остров, никогда не чувствовал и десятой доли одиночества, давящего из пустоты космоса. Земные моря широки, но космические океаны — безбрежны!

Эстерлингу было не видно ни Биля, ни Деймона. Что случится, когда он упадет на эту планету? Поглотят ли его эти светящиеся приливы? Ведь не может же там существовать жизнь!

Пустота, и падение, и неодолимая вялость оглушили Эстерлинга.

Через все небо простирался ослепительный Млечный Путь. Биврёст, по которому летали валькирии, воинственные девы Асгарда. Валькирии…

Беззвучный взмах крыльев с ним рядом.

Через бесконечно длинную секунду перед Эстерлингом появилось чье-то лицо. Кровь застучала у него в висках.

Галлюцинация, решил он. Их же не существует!

Ее волосы были соломенно-желтыми, а глаза — голубыми, как южный океан. Тончайший плащ, единственный предмет ее одежды, нисколько не скрывал изгибов тонкого тела. За всю свою жизнь Эстерлинг не видел девушки красивее.

И необычнее!

Из ее плеч вздымались крылья. Крылья, сверкающие ярким светом и поддерживающие ее над бездной. Она могла летать!

Минуту девушка висела перед ним, изучая его лицо. В ее голубых глазах блеснуло озорство. Быстрый взмах руки — и Эстерлинг потерял равновесие из-за резкого рывка сзади. В своем падении он медленно перевернулся и успел заметить еще одну девушку, почти точную копию первой. В руках она держала его ранец с ракетным двигателем.

Она отцепила ранец — и теперь Эстерлинг просто летел вниз, и ничто не могло его удержать от падения в сияющий мир вдали!

Его губы пересохли от внезапно накатившего ужаса, и он схватился за пистолет. Очевидно, крылатые девы знали, что это такое. Та, что держала ранец, выпустила его из рук, и обе девушки синхронно нырнули к Эстерлингу. В громоздком, стесняющем движения скафандре у него почти не оставалось шансов. Его схватили за руку. Пистолет оттянули вверх и назад. Он падал в пустоту, и ему не за что было зацепиться и воспользоваться своей силой.

Без всякой надежды на победу он сражался с валькириями.

Бесполезно, как он и знал с самого начала. Они были в своей стихии: быстрые, сильные, ловкие. В конце концов он выпустил пистолет, и им завладело губительное отчаяние. Но казалось, девушки не хотели его смерти. Они обхватили его руками, и огромные крылья забились в воздухе.

Падение замедлилось.

Планета далеко внизу увеличилась. По ее поверхности проходили волны света. Она уже заполняла полнеба. Все еще полыхающий «Вулкан» рухнул на нее, и яркое сияние поглотило корабль.

Мир сделался изогнутым, затем плоским. Вся перспектива изменилась. Больше не было никакой сферы, висящей в пустоте, — внизу простирался громадный бурлящий океан. В этом сияющем море проступали острова — дрейфующие на мощных приливах, как корабли.

На островах стояли города — хрупкие на вид, с причудливой архитектурой, не похожие ни на что, виденное Эстерлингом когда-либо. Он не понимал, как выбирались для них места. Какие-то острова были большими, другие — мельче. Но все они терялись в садах, из которых то тут, то там поднимались, подобные сияющим бриллиантам, россыпи башенок и минаретов. Геспериды — острова блаженных. Океан живого света омывал их берега. По движущемуся кипящему морю величественно плыли эти странные острова, как флотилия потерянной планеты.

К одному из них и летел Эстерлинг, пленник валькирий.

Он видел, как над башнями летают мириады стремительных фигур, легких и грациозных. Крылатые люди! Не все из них были женщинами — встречались и мужчины. Их отличали более сильные и темные крылья.

Эстерлинга окружили высокие стены. Его влекли вниз по шахте. Минута головокружительного замешательства, когда он был почти ослеплен крыльями, неистово бьющимися рядом с его лицом. А потом он почувствовал, что сильные руки разжались.

Под его ногами была твердая почва. Эстерлинг стоял на небольшой платформе из какого-то голубоватого пластика. За ним в стене обнаружился проход. Под ногами в неведомые глубины уходила пропасть. Валькирии приземлились рядом. Он чувствовал, как их тонкие пальцы борются с его шлемом. Он жестом попытался остановить девушку, но поздно. Защитное стекло шлема открылось. Воздух нового мира ударил ему в легкие.

И с первого же вдоха он понял, что опасности нет. Воздух был чистым, свежим, он дарил почти пьянящее, легкое чувство радости. Голубые глаза смеялись Эстерлингу в лицо.

— Дрн са аст’неесо. — Смысла слов он не понял, но жест, сопровождающий их, был вполне красноречив.

Эстерлинг замешкался. Валькирия скользнула мимо него и сложила крылья наподобие плаща.

— Льян са! — Она направилась в глубину туннеля.

Он двинулся за ней. Вторая девушка шла следом. Перед ним распахнулась штора, и Эстерлинг оказался в комнате — наверное, в спальне, хотя и не предназначенной для людей. Стены комнаты были прозрачны, как стекло.

Очевидно, он находился в самой высокой башне. Под ним простирался город. А за городскими строениями — пышный радужный лес, и еще дальше — сияющее море света. Крылатые люди парили между башнями.

Валькирия, которую Эстерлинг увидел первой, подошла ближе. Она прожурчала несколько текучих щебечущих звуков, и ее подруга исчезла. Потом, бесстрашно улыбаясь в лицо Эстерлингу, девушка постучала по скафандру и вопросительно взмахнула рукой.

— Да. — Его голос казался грубым в тишине. — Думаю, мне это ни к чему.

Он с радостью стянул с себя громоздкий скафандр и шлем.

— Норан. — Девушка прикоснулась к своей груди. И повторила: — Норан.

— Норан, — откликнулся Эстерлинг. Может, ее так зовут? Он повторил ее жест. — Нильс.

За ними послышался шум борьбы. Из-за штор появилась группа валькирий, а среди них две отбивающиеся фигуры — Биль и Деймон. Увидев Эстерлинга, они сдались. Деймон резко открыл стекло шлема.

— Что такое? Они и твой пистолет забрали?

— Успокойтесь, — ответил Эстерлинг. — Они дружелюбны. И то, что мы сейчас живы, — лучшее тому доказательство.

Деймон фыркнул и начал снимать скафандр. Биль, что-то беззвучно бормочущий, последовал его примеру. Валькирии отошли, как будто чего-то ожидая.

— Норан… — В голосе Эстерлинга звучала едва ли не беспомощность.

Девушка улыбнулась ему.

— Ванальса инто.

Она указала на дверь. Вошла валькирия с корзиной фруктов, неизвестных землянам. Норан выбрала алый круглый плод, откусила от него и затем протянула плод Эстерлингу. Вкус оказался странным — кислым и одновременно приятным. Деймон что-то буркнул в ответ на приношение валькирий, сплюнул на пол и начал есть. Биль был более нерешительным, он осторожно принюхивался к каждому плоду, прежде чем пробовать его. Тем не менее вскоре все трое уплетали еду за обе щеки. Увлекшись инопланетной пищей, земляне даже не заметили, что валькирии выскользнули из комнаты.

Осталась только Норан. Она прикоснулась к алому фрукту, который ел Эстерлинг, и произнесла:

— Кхар. Кхар.

— Кхар. Норан, — ответил Эстерлинг.

— Это добрый знак, — с набитым ртом пробормотал Биль. — Они готовы научить нас своему языку. О боже, до сих пор не могу поверить. Целая раса летающих людей.

— Кхар, Нильс. Кхар.

В мире валькирий времени не существовало. Кочующие острова передвигались со светящимися потоками, рожденными неизменным, опоясывающим всю планету течением. Природу этого странного океана Эстерлинг так и не узнал. Это была не вода, хотя в ней можно было купаться. Крылатые люди устремлялись вниз, уходили под воду и всплывали с мерцающими каплями-звездами на теле. Возможно, причиной такого явления являлась радиоактивность. Или еще менее понятный источник энергии, чужеродная сила, которая и делала Черную планету отличной от всей Системы.

Планета сама оказалась пришельцем. Это рассказала им Норан, когда они выучили ее язык. Давным-давно, за пределами памяти крылатого народа, планета вращалась вокруг иного солнца, расположенного за много световых лет отсюда. Это был век науки. Сейчас им не нужно было никакой науки, хотя все технологии, все механизмы, все продукты ее остались.

У Биля засияли глаза.

— У нас нет ни записей, ни документов, — рассказывала Норан. — Слишком давно это было. Думаю, была война, и наш народ спасся бегством, используя этот мир как корабль. И мы поплыли сквозь космос. Давным-давно мы посетили планеты этой Системы. На них была жизнь, но жизнь неразумная. А мы боялись, что наши враги поспешат за нами в погоню и всех убьют. Так мы создали негасферу, чтобы скрыться от преследователей. Мы ждали. Годы шли. Шли века, эпохи. И мы изменились. — Норан расправила крылья. — О науке забыли. Она нам уже была не нужна. Мы же летаем. Летаем! — В ее глазах вспыхнул восторг. — Может, это и упадок, но мы ничего больше не хотим от мира. Уже много лет никто не покидал пределов негасферы. На самом деле это запрещено. На тех, кто уйдет из этого мира, падет проклятие.

— Проклятие? Какое?

— Я не знаю. Некоторые отважились строить корабли, но никто не вернулся. Здесь хорошо жить. У нас есть крылья, есть города. Когда мы приближаемся к Тьме, то переселяемся.

Эстерлинг перебил ее:

— Не понимаю, к какой тьме?

— Ты скоро увидишь. Сейчас течение несет нас к ней, и вскоре придется искать новый остров. Ты увидишь…

Она оказалась стеной темноты на горизонте. Жутким столпом дымчатой мглы, зловеще освещенной красным пламенем, которое иногда прорывалось сквозь темноту. Остров несло туда, и люди-птицы готовились к отлету.

— Жизнь не может существовать во Тьме, — сказала Норан. — Острова — это единственная суша на нашей планете, но они подвластны течению. Пока они на солнечной стороне, мы можем жить на них. Когда они входят во тьму, мы находим новый остров. И так, пока они не обойдут полпланеты и не покажутся снова.

Эстерлинг вглядывался в огромную стену тьмы.

— А ваши города? С ними все в порядке?

— Да, мы находим их на тех же местах, где и оставляли. Мудрецы говорят, что во Тьме скрыто какое-то особое излучение, которое убивает жизнь. Точно так же, как есть излучения в море, которые дают нам силу и делают нас крылатыми.

— Как…

— Не знаю. Просто ходят легенды. — Норан передернула плечами. — Не важно. Через пару часов мы должны покинуть остров. Будьте наготове.

Никогда в жизни Эстерлингу не забыть это странное переселение над сияющим морем. Подобно облаку, крылатые люди поднялись в небо. В руках они несли свои немногочисленные пожитки. Две валькирии подхватили Эстерлинга. Другие позаботились о Биле и Деймоне. Огромные крылья легко несли их через океан.

За ними опустевший остров вплывал во Тьму.

Эстерлинг оглянулся и почувствовал легкий холодок. Его скандинавская кровь предупреждала об опасности. Он подумал о Ётунхейме, замке ночи, где ледяные великаны ждут своего часа, чтобы вырваться оттуда и сразиться с асами…

Новый остров был похож на предыдущий, разве что чуть покрупнее и с большим лесом. Но сама жизнь не изменилась.

Трое землян не принимали в ней почти никакого участия: без крыльев они были отрезаны от других. Жизнь крылатого народа проходила, не касаясь пришельцев, хотя Эстерлинг был не так отстранен от нее, как другие. Он не сетовал. Ему было достаточно наблюдать и говорить с Норан, смотреть, как она парит над сияющим морем.

Норан сообщила ему, что они пленники.

— Если это слово подходит вам, обладающим полной свободой в нашем мире. Но вы не можете покинуть его. В прошлом бывали крушения кораблей, прилетевших из вашей Системы, и некоторые люди выживали. Но их жизнь была недолгой. Мы хорошо с ними обращались. Переносили их в безопасное место, когда острова приближались к Тьме, но со временем они умирали. Вы тоже останетесь здесь.

— Почему? — спросил Деймон.

— Вы можете привести к нам свой народ. Мы счастливы, мы оставили в прошлом век науки. Наука нам больше не нужна. Мы идеально приспособлены к нашей среде. Но в нашем мире есть мощные источники энергии. Ваша раса захочет завладеть ими. И планета погибнет для нас. Вы заберете наши острова и построите на них огромные уродливые машины. А мы даже не можем сражаться. Мы забыли войну.

— Но у вас должно быть какое-то оружие, — вставил Биль.

— Возможно, но нам оно ни к чему. Мы скрыли наш мир. Мы охраняем его от вторжения — вот и вся безопасность. Мы не можем и не желаем сражаться. Много лет назад наша раса потеряла эту способность — вскоре после того, как наука достигла вершины и перестала развиваться. Все, что нам нужно, — у нас в руках. Нам не обязательно что-либо для этого делать.

— Но машины… — настаивал Биль. — Разве они никогда не ломаются? Разве их не надо чинить?

Норан взмахнула сверкающими крыльями.

— Они так просты, что починить их может и ребенок. По легенде, это было последнее, что еще пробуждало интерес наших ученых. Они работали, пока не отпала нужда в новых изобретениях, а потом они упрощали созданное. Даже кто-нибудь из вас, никогда не видевших наших энергетических установок, нойай-лум, может починить их в считаные минуты. Нет, нам больше не надо ни оружия, ни новой техники, ничего, кроме… полета. — Ее широкие крылья раскрылись и слегка задрожали. — Мне тяжело стоять просто так и говорить, даже с тобой, Нильс. Я вернусь…

Она спрыгнула с башни и исчезла в прохладном перламутровом свете.

— Итак, у них есть корабли, — заявил Биль. В его голосе звучало возбуждение. — Это же очевидно, иначе бы Норан даже не стала нам говорить, что мы пленники. И мы можем на них улететь, если отыщем. Интересно где.

— Мы их найдем… — сказал Деймон.

А потом произошло невероятное. Уже давно Эстерлинг ощущал какой-то странный зуд возле лопаток. Он не понимал, что бы это могло быть, пока однажды не разделся до пояса и не начал бриться перед импровизированным зеркалом. Деймон, развалившийся на балконе, что-то удивленно произнес.

— Да? — Эстерлинг водил бритвой по щеке. — Что такое?

Не отвечая, Деймон позвал Биля. Ученый вышел из соседней комнаты, протирая глаза.

— Полюбуйся на спину Эстерлинга, — сказал капитан. — Ты…

Биль охнул:

— О боже! Не поворачивайся, парень, дай-ка взглянуть.

— Что там? — Эстерлинг изгибался перед зеркалом.

— Что-то растет у тебя из лопаток. Будь я проклят! — Деймон присвистнул. — Норан!

Стройная фигурка появилась над балконом.

— Эс-тан’ха? Ой! — Она проворно соскочила на пол и подбежала к Эстерлингу. — Не шевелись, Нильс.

Он почувствовал, как ее прохладная ладонь прикоснулась к его спине.

В нем поднималось странное, пьянящее волнение. Норан еще не начала говорить, а он уже знал правду.

— Крылья, — сообщила она. — Да, так они и растут. Из зародышей, медленно развиваясь, пока не достигнут обычного размера.

Деймон стянул рубашку и подскочил к зеркалу.

— Смешно, — отметил он. — А у меня не растут. А у тебя, Биль?

Ученый заморгал.

— Конечно нет. У меня нет рецессивных генов. Как и у тебя.

— Вы о чем? — Эстерлинг посмотрел на них.

— Ответ очевиден, не так ли? А я удивлялся, как же браслет с рунической записью о Черной планете попал к тебе. Он принадлежал твоей прабабке, верно?

— Гудрун. Да. Но…

— Что ты о ней знаешь?

— Почти ничего. Она вроде была со светлыми волосами, голубыми глазами и очень красивой. В ней была какая-то тайна. Прожила она недолго, а браслет передали ее сыну.

— Во времена твоей прабабки уже были космические путешествия, — произнес Биль. — А Норан сказала, что некоторые из ее народа улетали из этого мира на кораблях. И не возвращались. Нет сомнений, откуда прилетела Гудрун.

— Но… у нее не было крыльев.

— Крылья можно и ампутировать. Очевидно, это рецессивный признак, который тебе передался от твоей прабабушки.

— Так почему они начали расти сейчас? — Эстерлинга слегка трясло. — Почему я не был рожден с ними?

Биль кивнул в сторону окна, за которым кипело сияющее море.

— На этой планете есть какие-то особые излучения, которых больше нет нигде в Системе. Ты был рожден с зародышами крыльев на спине. Но для развития им нужна была особая среда. Здесь существует необходимое излучение. Если б ты не прилетел в этот мир, у тебя бы никогда не выросли крылья.

Норан счастливо смотрела Эстерлингу в глаза.

— Скоро ты полетишь, Нильс! Я покажу тебе как.

Это было похоже на возвращение зрения после врожденной слепоты. Полет открыл Нильсу Эстерлингу новые возможности. Летать он научился на удивление легко. Когда крылья полностью выросли, опорные мышцы стали сильнее. Он никогда не забудет свой первый полет. Полет этот продолжался недолго, но от чувства полной свободы и мгновенного легкого контроля над падением кровь кипела у него в жилах. Полет был похож на абсолютное опьянение. Ни одно вино, которое пробовал Эстерлинг в своей жизни, не могло с ним сравниться.

И Норан научила его летать, как и обещала.

Теперь он понимал чувства крылатых людей.

Земная, человеческая природа оставила Эстерлинга. Он стал одним из них. Полет достался ему по наследству и оказался высоким и острым чувством безграничной свободы, не зависящей от привязанности к земле.

Их остров неумолимо летел во Тьму.

Пришло время для очередного переселения. Крылатый народ поспешил прочь, на поиски нового дома. Биль и Деймон, однако, мешкали. Они решили остаться на острове, когда тот войдет во Тьму.

Норан смотрела на небо сквозь оконный проем — черное облако за ним становилось все более угрожающим.

— Это опасно. Вы погибнете, — убеждала она.

Деймон фыркнул.

— Радиация, возможно, не причинит нам зла. А я хочу узнать, что это за Тьма. Биль считает…

— Не будьте идиотами, — резко оборвал Эстерлинг. — Вы отлично знаете, что не выживете там, где не могут жить крылатые люди. Наверное, мне не удержать вас от самоубийства, но интересно, что вы хотите получить, оставаясь на острове?

В противовес всякой логике Биль и Деймон упорствовали, а Тьма все приближалась. Две спутницы Норан становились все более встревоженными. Наконец они улетели. От чувства близости границы мглы лица девушек совсем побелели.

— Хорошо, — сказал Эстерлинг, наблюдая за их полетом. — Мы с Норан, пожалуй, сможем вас унести. Решайтесь. Ведь мы тоже улетаем — прямо сейчас!

Деймон сдался с неожиданной готовностью:

— Ладно. Думаю, надо улетать. Но может, вы чуть-чуть подождете, пока мы еще немного приблизимся к Тьме?

— Мы и так близко. Вам придется оставить свое любопытство при себе, Биль. Норан, ты сможешь позвать кого-нибудь из своих на помощь?

Она помотала головой.

— Они слишком далеко. Они не останутся на острове, когда он почти приблизился к Тьме. Но я с легкостью унесу того, который поменьше.

— Ясно. Залазь мне на спину, Деймон. Так. Обхвати ногами мою грудь. А теперь…

Их крылья были сильны. Биль был легок, да и Деймон отнюдь не великан. Эстерлинг и Норан упали с балкона, расправили крылья и взмыли в небо. Островок остался позади.

Они летели над сияющим морем. Далеко вдали виднелось облачко — это плотной стайкой летели крылатые люди.

— Послушай, — прошептал Деймон на ухо Эстерлингу, — у них есть космические корабли, да?

— Раньше были.

— Где они?

— Где-то на других островах. Не на тех, где мы жили.

— Но ты их видел?

— Да, сверху.

— Я тоже. Однажды они переносили нас на другой остров в гости. Я знаю, как туда попасть отсюда, учитывая приливы.

Ответом Эстерлинга было молчание. Деймон продолжил:

— Как тебе идея вырваться из этого мира?

Эстерлинг слегка улыбнулся.

— Смешно, я никогда не думал об этом. Мне здесь нравится.

— Да? А мне нет. Как насчет подбросить нас к кораблям?

— К их кораблям? Бессмысленно. Во-первых, вы не можете ими управлять. Во-вторых, вы подумали о горючем? Вспомни, они не использовали корабли многие годы.

— Ну да, конечно. Норан говорила, что некоторые из них улетали в космос и не возвращались. И о том, как легко тут всем управлять. Спорим, что топливо есть? Я считаю, что оно уже там, — так тут устроены все машины. И если этот корабль настолько прост… в общем, я смогу справиться со всем, что летает.

— И ты вернешься с вооруженным отрядом, не так ли? Норан была права, Деймон. Этот мир должен оставаться уединенным. Люди здесь счастливы.

— Счастливы, черт подери! Биль! — В голосе Деймона зазвучала сталь. — Давай!

Эстерлинг увидел, как в дюжине ярдов от него ученый быстро взмахнул рукой. В его руке оказался пистолет. Он приставил оружие к виску Норан. Тут же норвежец почувствовал, как холодное стальное кольцо прикоснулось к его виску.

— Не волнуйся, — тихо сказал Деймон. — И не думай выкинуть что-нибудь. Я успею выстрелить прежде, чем ты меня сбросишь. Как и Биль.

Эстерлинг побледнел.

— Все хорошо, — с запинкой произнес он. — Продолжай лететь, Норан.

— Ага, — подтвердил Деймон, — продолжай лететь. Только немного не туда. Мы хотим забрать один из ваших кораблей. А иначе ты, Эстерлинг, и Норан получите по пуле в лоб.

— Где вы достали пистолеты?

— Из тайника. Мы уже давно планировали это. Я бы не смог справиться со всей вашей компанией, но я просчитал, как можно заполучить тебя с Норан…

— Так, — процедил Эстерлинг. — Понятно.

Это был долгий полет. Крылья уже устали и начали болеть, когда островок вдали вырос из темного пятнышка в широкую полосу. Биль что-то крикнул и показал вперед.

— Я вижу корабли, — зашептал Деймон на ухо Эстерлингу. — И никаких крылатых людей. Наверное, они держатся подальше от всего, что напоминает им науку. Спускаемся — и полегче.

Эстерлинг послушно заскользил вниз по сияющим воздушным потокам. Норан следовала за ним. Ряды серебристых, похожих на торпеды ракет выросли перед ними.

— Наверняка у них хорошая скорость! — присвистнул одобрительно Деймон.

Эстерлинг легко приземлился. Деймон соскочил с него с пистолетом наготове и стал ждать, когда спустятся Норан с Билем.

— Держи их на прицеле, — сказал он ученому. — Я хочу осмотреть корабль.

Затвор на шлюзе был необычайно простым. Деймон мгновенно исчез внутри. Остальные напряженно ждали. Наконец Деймон вернулся. На губах его играла улыбка.

— Я был прав. Простые инструкции и приборы. Любой разберется. И горючего достаточно. Так, Эстерлинг, ты летишь с нами?

Норвежец оглянулся на Норан.

— Нет. Я остаюсь.

— Черт. — Биль прикусил тонкую губу. — Деймон, нам нужно какое-то доказательство.

— У нас есть корабль.

— Конечно. Но когда мы приведем сюда людей, надо будет знать как можно больше о крылатом народе. Если даже они и не могут сражаться, все равно у них осталось оружие. А мы так и не обнаружили его. Норан сможет предоставить нам информацию…

— Норан! Улетай! Скорее! — закричал Эстерлинг.

Он прыгнул на Деймона, кулаком выбив у того пистолет. За спиной Эстерлинга послышались быстрые шаги, и что-то со страшной силой ударило его по голове. По телу норвежца прошла волна слабости. Он едва почувствовал, как кулак Деймона врезается ему в челюсть.

Будто в тумане, он услышал крик Норан. А затем — глухой стук закрывающегося шлюза и рев рассекаемого ракетой воздуха. Эстерлинг, лежавший ничком на земле, слабо застонал и попытался встать. Бесполезно. Черная точка корабля устремилась в небо.

— Норан! — прохрипел он. — Норан…

Эстерлинг с трудом поднялся на четвереньки. Он был ослеплен болью, голова раскалывалась на части. Между деревьями виднелся еще один корабль — и норвежцу нужно было до него добежать.

Каким-то чудом он добрался до корабля. Каким-то чудом прошел по сияющим коридорам и отыскал приборный отсек. Панель управления плыла у него перед глазами. Уже потом Эстерлинг понял, что делал все необходимое рефлекторно — не зря же его обучали управлять любым космическим кораблем. Очевидно, он закрыл шлюзы, упал в кресло и прикоснулся дрожащими пальцами к необходимым приборам. Несомненно, только сила воли его и спасла.

Когда в голове у Нильса прояснилось, за иллюминаторами была звездная пустота космоса. Он уже вышел за пределы негасферы. Мир Норан исчез. У него мелькнула мысль о проклятии, которое, как говорили, падет на всех жителей планеты, покинувших свой дом.

А потом потянулась вечность. Эстерлинг не мог отвлечься от приборов, он едва осмеливался заглядывать в иллюминатор. Его голову разрывала острая, пульсирующая боль.

Деймон летел по направлению к Солнцу. Эстерлинг следовал за ним по пятам. Они долетели до орбиты Плутона. И наконец медленно, очень медленно, корабль-беглец стал увеличиваться в размерах. Эстерлинг машинально переключал приборы. Теперь они были почти что рядом — охотник и дичь. И вот… вот…

На удивление легкий толчок — и его корабль врезался в корабль Деймона. Норвежец даже не подумал взглянуть на результат столкновения, а побежал к шкафу со скафандрами.

Только натягивая скафандр, он в первый раз обратил внимание, что стряслось с крыльями. Широкие сияющие крылья, носившие его над сверкающими морями мира Норан, поблекли и безвольно повисли.

С секунду постояв над бездной, он оттолкнулся и прыгнул ко второму кораблю. Он направился не к главному шлюзу — наверняка там его поджидал Деймон. Вместо этого Эстерлинг стал карабкаться к аварийному носовому шлюзу. Когда он туда попал, там стоял Биль.

Эстерлинг осмотрелся и убедился в том, что носовое отделение достаточно герметично, а дверь, ведущая во внутренние отсеки, плотно закрыта. Норан находилась внутри корабля, а значит, он должен быть предельно осторожен. Но шлюз как раз подходил для задуманного им плана.

Биль выстрелил. Эстерлинг отскочил в сторону, и пуля прорвала норвежцу скафандр и вошла в плечо. К счастью, она не задела костей. Одной рукой Эстерлинг прихватил материю, закрывая дыру, а второй потянулся и открыл люк.

Шлема у Биля не было.

Убийце удалось выстрелить еще раз, прежде чем воздух вылетел из его легких. Гибельный порыв ветра пронесся по помещению шлюза и утянул Биля за собой.

Ученый врезался в Эстерлинга, его пальцы в отчаянии уцепились за скафандр Нильса. Биль осел на пол. Глаза его закатились, язык вывалился. Эстерлинг равнодушно взглянул на труп.

Он задраил люк, открыл дверцу шлюза, ведущую во внутренние отсеки, и освободился от громоздкого скафандра и шлема. Свежий воздух быстро заполнил вакуум. Эстерлинг подобрал пистолет Биля и шагнул через порог.

До следующей двери было четыре шага. Он распахнул ее.

И оказался лицом к лицу с Деймоном. В углу кабины управления лежала связанная Норан. Ее крылья были безжизненно опущены.

Деймон выстрелил. Пуля задела Эстерлинга. Он сделал шаг вперед. Норан плакала, очень тихо, как раненый ребенок.

— Отойди, — процедил Деймон сквозь зубы. — Оставайся на месте. Или я…

Он направил на девушку пистолет, сжал палец на спусковом крючке. Эстерлинг швырнул свое оружие в лицо врагу и прыгнул. Правой рукой он нащупал кисть Деймона, сжимающую пистолет, левой сжал жилистые мышцы шеи противника.

Норан горько и безутешно плакала…

— Я убил Деймона, — сказал мой отец. — Собственными руками. Жаль, умер он всего один раз…

Прибой бился под нами о Громовой фьорд. Небо посветлело. Фрейя спрятала голову под крыло и заснула на плече Нильса Эстерлинга.

Я посмотрел в темное море.

— А вы не можете вернуться?

— Нет. Крылья больше никогда не вырастут. Они и появиться-то могут только на Черной планете. А однажды погибнув… — Он безнадежно махнул рукой. — Мы с Норан оказались привязаны к земле. Это и было легендарным проклятием покинувших тот мир. А… а она была рождена для полета.

Ободок солнца появился на горизонте. Нильс вглядывался в слепящие лучи.

— Она бы не позволила мне отвезти ее обратно. Черная планета — только для крылатого народа. Не для оставшихся внизу. Я привез ее на Землю, Арн. Она умерла, когда ты родился. Всего через год… Мы были счастливы, но наше счастье было с привкусом горечи. Ведь мы помнили полет. — Он посмотрел на кречета. — Я не могу описать, что ты унаследовал, Арн. И ты никогда не поймешь, пока у тебя не вырастут крылья. И тогда…

Нильс Эстерлинг поднялся и подбросил кречета в воздух. Фрейя хрипло закричала, ее крылья забились, и она взмыла вверх, поднимаясь по воздушным потокам.

Взгляд моего отца отвлеченно блуждал по мне. Я надел на руку золотой браслет, и он откинулся на стуле, как будто силы его оставили.

— Вот, пожалуй, и все, — устало произнес он. — Тебе пора. И… счастливого пути.

Я оставил его там. Он не смотрел мне вслед. Раз я оглянулся, уже далеко пройдя по тропе над Громовым фьордом. Нильс Эстерлинг сидел неподвижно. Его взгляд был прикован к Фрейе, летящей в синем небе.

Когда я оглянулся опять, замок уже скрылся за утесом. Все, что я видел, — это безоблачное небо и кречета, кружащего на прекрасных крыльях.

Примечания

1

Лиеф Эриксон, так же известный как Лиеф Удачливый, был сыном Эрика Рыжего. Он отправился на Гренландию в 1001 году н. э., но шторм сбил его корабль с нужного курса. Он стал первым европейцем, вступившим на территорию Америки. (Примеч. перев.)

2

Так первоначально назывались Британские острова, откуда финикийцы вывозили олово и свинец, а потом лежащие к западу от Британии острова. (Примеч. перев.)

3

Р. Киплинг, «Песнь датских женщин». Пер. С. Степанова.

Content

Генри Каттнер и Кэтрин Мур
Мы — стражи Чёрной Планеты
(пер. О. Зверева)

Примечания