Генри Каттнер

Большая ночь

(пер. Белла жужунава)

/1/

Он тяжело сошел с плоскости эклиптики, словно какой-нибудь неуклюжий космический зверь, дюзы реактивных двигателей покорежены и испятнаны, центральная часть оплавлена — это оставила глубокий шрам перенасыщенная влагой атмосфера Венеры, — все сварные швы массивного корпуса угрожают разойтись при малейшей перегрузке.

Капитан пил в своей каюте, жалуясь на черствость и хамство Межпланетной торговой комиссии, и его пьяный плаксивый голос отдавался эхом во всех отсеках корабля.

Экипаж состоял из уроженцев дюжины миров, причем половину из них опоили и обманом заманили на корабль. Логгер Хилтон, первый помощник, пытался разобраться в потрепанных путевых картах, и «Кукарача», скрежеща двигателями, словно одержимая мыслью о самоубийстве, мчалась сквозь пространство, все глубже погружаясь в Большую Ночь.

В машинном зале замигала сигнальная лампочка. Хилтон схватил микрофон.

— Ремонтная команда! — завопил он. — Хватит прохлаждаться! Проверьте двигатель А-6. Шевелитесь!

Он развернулся в кресле, покусывая нижнюю губу и глядя на пилота, крошечного паукообразного селенита со множеством конечностей и обманчиво хрупким телом. Тс’сс — так, или примерно так, его звали — носил неудобную маску, которая трансформировала издаваемые им инфразвуки в слышимую для человеческого уха речь. В отличие от Хилтона, на нем не было космического скафандра — селениты не нуждались в защите от глубокого космоса. За миллионы лет жизни на Луне они приспособились к безвоздушному пространству. Наличие на корабле атмосферы также ничуть не мешало Тс’сс.

— Чтоб тебя, нельзя ли полегче! — рявкнул Хилтон. — Хочешь, чтобы с нас содрало шкуру?

Взгляд фасеточных глаз селенита замерцал сквозь прорези маски.

— Нет, сэр. Я иду на минимальной скорости, которую позволяют двигатели. Как только вы сообщите мне формулу перехода, станет легче.

— К черту двигатели!

— Чтобы переключиться в режим перехода, требуется ускорение, сэр.

— Плевать, — ответил Хилтон. — Я вроде как разобрался. Похоже, кто-то давил мух на этих картах. Здесь все измазано.

Он продиктовал несколько уравнений, и память Тс’сс тут же намертво запечатлела их.

Издалека донеслось унылое завывание.

— Надо думать, это капитан, — заметил Хилтон. — Вернусь через минуту. Входи в гиперпространство как можно быстрее, или мы сложимся гармошкой.

— Есть, сэр. Минуточку… мистер Хилтон!

— Ну?

— Проверьте огнетушитель в каюте кэпа.

— Зачем? — спросил Хилтон.

Селенит разыграл небольшую пантомиму, изобразив своими гибкими конечностями состояние опьянения. Хилтон состроил гримасу, поднялся и, борясь с перегрузкой, спустился по трапу. Бросив взгляд на видеоэкраны, он с облегчением отметил, что они уже миновали Юпитер. Преодоление поля тяготения планеты-гиганта — подлинное испытание для измученных костей «Кукарачи». Однако теперь они благополучно оставили его позади. Благополучно! Первый помощник криво усмехнулся, открыл дверь капитанской каюты и вошел.

Капитан Сэм Денвере стоял на койке и произносил речь, обращаясь к воображаемой Межпланетной торговой комиссии. Капитан был крупный мужчина, вернее, когда-то он был таковым, но теперь мышцы заметно усохли, плечи ссутулились. Изборожденное морщинами лицо за долгие годы почернело от космического загара. Коротко остриженные седые волосы Денверса сердито топорщились.

Тем не менее между ним и Логгером Хилтоном, несомненно, чувствовалось нечто общее. Оба много лет ходили в глубокий космос. Хилтон был на тридцать лет моложе, но у него был такой же темный загар и то же выражение голубых глаз. Существует старая поговорка, что стоит углубиться в Большую Ночь, за орбиту Плутона, и безбрежная пустота проникнет в тебя, станет глядеть твоими глазами. К Хилтону это относилось в полной мере, как и к капитану Денверсу. А в остальном… Хилтон — в противовес потрепанному годами Денверсу — отличался могучим телосложением, белый китель с трудом сходился на его широкой груди. У первого помощника не было времени сменить парадную форму на повседневную, хотя он знал, что даже на этой синтетической материи видна будет вся грязь, которой одежда пропитается за время космического перелета. По крайней мере, на «Кукараче».

Ладно, это все равно его последнее путешествие на старой лоханке.

Капитан Денвере прервал свою речь, чтобы спросить Хилтона, какого дьявола ему тут нужно. Первый помощник отсалютовал.

— Обычная проверка, сэр, — ответил он и снял со стены огнетушитель.

Денвере спрыгнул с койки, но где ему было угнаться за своим помощником. Прежде чем капитан добрался до него, Хилтон выпустил содержимое резервуара в ближайшее вентиляционное отверстие.

— Смесь выдохлась, — объяснил он. — Я заново наполню огнетушитель.

— Послушай-ка, мистер Хилтон, — слегка покачиваясь, сказал Денвере, тыча длинным пальцем в нос помощника. — Если ты думаешь, что там было спиртное, ты сошел с ума.

— Конечно. Я же деревенщина, а деревенские все придурки. Как насчет кофе, капитан?

Денвере махнул рукой в сторону окна доставки и мутным взглядом посмотрел себе под ноги.

— Кофе. Ха! Послушай, какого черта ты тащишь «Кукарачу» через гиперпространство? Тебе нужно подать в отставку.

— Конечно, конечно. Но через гиперпространство мы быстрее доберемся до Фриа, где у вас назначена встреча с агентом.

— С Кристи? Ну да… да… — Денвере рухнул на койку и обхватил руками голову. — Полагаю, я просто сошел с ума, Логгер. МТК… что они понимают? В конце концов, это мы открывали торговый пункт на Сириусе-30.

— Послушайте, капитан, когда вы явились на борт, вы были так пьяны, что не сочли возможным поделиться со мной подробностями, — сказал Хилтон. — Просто заявили, что мы меняем курс и идем на Фриа. С какой стати?

— Межпланетная торговая комиссия, — проворчал Денвере. — Они проверили «Кукарачу».

— Ну да. Обычная проверка.

— Ага, у этих жирных слюнтяев хватило наглости заявить, что мой корабль ненадежен! Что гравитация Сириуса слишком сильна… и что мы не можем лететь на Сириус-30!

— Возможно, они правы, — задумчиво произнес Хилтон. — Посадка на Венеру далась нам нелегко.

— Да, корабль старый. — В голосе Денверса зазвучали оборонительные нотки. — Ну и что с того? Я провел «Кукарачу» вокруг Бетельгейзе, это намного ближе к Сириусу, чем наш маршрут к Сириусу-30. Старушку не переделаешь. В те дни строили атомные двигатели.

— А сейчас их не строят, — сказал Хилтон.

Лицо капитана побагровело.

— Транспортировка материи, — проворчал он. — Что за безумный проект? Ты заходишь в маленькую кабинку на Земле, нажимаешь кнопку, и вот ты уже на Венере, или на Бар-Канопусе, или в Чистилище, если угодно! Я летал на гиперкораблях, когда мне было тринадцать, Логгер. Я вырос на гиперкораблях. Они надежные. Они прочные. Они доставят тебя, куда пожелаешь. Черт побери! Летать в космосе вообще небезопасно. Здесь нет атмосферы, и никакой скафандр не спасет.

— Кстати, — заметил Хилтон, — а где ваш?

— Ох, здесь слишком жарко, а рефрижератор в скафандре что-то забарахлил.

Первый помощник нашел в шкафу облегченный скафандр и принялся умело чинить сломанный переключатель.

— Шлем не обязательно держать закрытым, но скафандр лучше надеть, — рассеянно сказал он. — Я отдал такое распоряжение всему экипажу. Кроме Тс’сс, разумеется, он в защите не нуждается.

Денвере поднял взгляд.

— Как проходит полет? — быстро спросил он.

— Ну, кораблю требуется капитальный ремонт, — ответил Хилтон. — Я хочу побыстрее уйти в гиперпространство. Полет в обычном пространстве — слишком большая нагрузка для «Кукарачи». Приземления я тоже опасаюсь.

— Уф! Ладно, капитальный ремонт будет, когда вернемся… Если, конечно, подзаработаем. Скажу тебе вот что: делай свое дело и получишь большой куш.

Пальцы Хилтона, возившегося с переключателем, задвигались медленнее, но он не обернулся.

— Прошу прощения, капитан, но, когда этот полет закончится, меня здесь уже не будет.

За спиной у него все стихло. Хилтон состроил гримасу и снова занялся скафандром.

Потом Денвере сказал:

— В наши дни мало гиперкораблей, где нужны помощники капитана.

— Знаю. Но я получил инженерное образование. Может, найду место в транспортировочной конторе. Или стану поселенцем… торговцем.

— Ох, святой Петр! Логгер, о чем ты толкуешь? Торговцем? Грязным поселенцем? Ты же человек гиперпространства!

— Через двадцать лет ни одного гиперкорабля не останется, — ответил Хилтон.

— А вот и нет. Один наверняка будет.

— Да он через пару месяцев развалится! — сердито воскликнул Хилтон. — Не собираюсь спорить. Зачем мы летим на Фриа? За грибами?

После паузы Денвере ответил:

— А что еще есть на Фриа? Конечно за грибами. Сейчас, правда, не совсем сезон. Мы прилетим за три земных недели до его начала, но у Кристи всегда есть запасец. И тогда сеть крупных отелей заплатит нам приличную цену. Чтоб мне провалиться, если я понимаю, почему люди едят эту гадость, но они платят двадцать баксов за порцию.

— В таком случае и впрямь заработать можно, — сказал Хилтон. — При условии, что мы приземлимся на Фриа, не развалившись на части. — Он бросил починенный скафандр на койку рядом с Денверсом. — Вот, капитан. А мне лучше вернуться на мостик. Мы вот-вот войдем в гиперпространство.

Денвере наклонился, нажал кнопку, открывающую шторки иллюминатора, и посмотрел на усыпанную звездами черноту.

— Такого у транспортировщиков не увидишь, — медленно произнес он. — Смотри, Логгер.

Хилтон наклонился, заглядывая через плечо капитана. Пустота сверкала. С одной стороны ослепительным холодом сиял изогнутый край титанической громады Юпитера. В поле зрения двигались несколько лун, парила парочка астероидов, поймавших разреженной атмосферой свет Юпитера и сияющих, словно затянутые дымкой миниатюрные миры. А все пространство между сверкающими звездами, лунами и планетами и за ними заполняла Большая Ночь, черная пустота, которая, словно океан, омывала Солнечную систему.

— Очень мило, — сказал Хилтон. — Но холодно.

— Возможно. Однако мне это по душе. Ну и займись торговлей, болван. Лично я сросся с «Кукарачей». И знаю, что могу доверять старушке.

Словно в ответ на его слова, «старушка» резво подпрыгнула и неуклюже накренилась.

/2/

Хилтон пулей выскочил из каюты. Корабль встал на дыбы. Помощник капитана услышал, как Денвере за его спиной кричит что-то о некомпетентности пилотов, но знал, что, скорее всего, селенит не виноват. Когда Хилтон добрался до машинного зала «Кукарачи», корабль все еще содрогался, заканчивая последний прыжок. Тс’сс двигался так быстро, что походил на маленький торнадо, его суставчатые ноги яростно скребли по пульту управления, одновременно нажимая дюжину кнопок, дергая рычаги и переключатели.

— Я свяжусь с парнями! — рявкнул Хилтон, и Тс’сс сосредоточился на невероятно сложной задаче ввода корабля в гиперпространство.

Первый помощник уселся за вспомогательный пульт и торопливо защелкал тумблерами.

— Всем постам! — закричал он. — Задраить шлемы! Не забудьте пристегнуться, вы, космические крысы! Мы входим! Поехали!

Стрелка дико металась по шкале вокруг нужной отметки. Хилтон рухнул в кресло, просунул руки под гнутые скобы и зацепился за них локтями, потом аналогичным образом закрепил и ноги. Видеоэкраны затуманились и замерцали разными цветами, которые то вспыхивали, то гасли — это «Кукарача» моталась туда-сюда между обычным и гиперпространством.

Хилтон схватил другой микрофон.

— Капитан Денвере! Все в порядке?

— Да, я надел скафандр, — ответил Денвере. — Справишься без меня? Что там у Тс’сс не ладится?

— Вокодер у меня на пульте не работает, кэп, — сказал селенит, — а до вспомогательного не дотянуться.

— Нам позарез нужен капитальный ремонт, — ответил Денвере и отключился.

Хилтон усмехнулся.

— Нас нужно разобрать по винтикам и собрать заново, — пробормотал он, держа руки на рычагах управления на случай, если Тс’сс ошибется.

Однако селенит, словно точный прибор, никогда не ошибался. Старушка «Кукарача» неистово сотрясалась. Атомные двигатели выбрасывали огромное количество энергии в зазор между измерениями. Внезапно на какой-то миг колебания прекратились. В этот крошечный промежуток времени корабль проскользнул по силовому мосту и… исчез. В трехмерном пространстве его больше не существовало. Будь там наблюдатель, он увидел бы, что корабль вдруг взял и растворился. Для наблюдателя же в гиперпространстве он, напротив, так же неожиданно возник из ниоткуда.

Вот только никаких наблюдателей в гиперпространстве нет. Фактически в гиперпространстве нет ничего — оно, как утверждают ученые, представляет собой некое вещество, хотя никто не знает, какое именно. Удалось исследовать отдельные свойства гиперпространства, но не более того. Внутри его белым-бело и явно существует какая-то энергия. Ее течение, словно невообразимо мощный поток, несет на себе корабли со скоростью, которая в обычном пространстве привела бы к гибели экипажа. Сейчас, подхваченная гипертечением, «Кукарача» стремительно мчалась в Большую Ночь и должна была проскочить мимо орбиты Плутона за считанные секунды.

Однако увидеть Плутон из гиперпространства не удастся. Здесь приходится действовать вслепую, полагаясь лишь на приборы. И если нажмешь не на ту кнопку… В общем, это может закончиться очень скверно.

Хилтон торопливо проверил показания приборов. Это было гипертечение С-75-8-К. На разных пространственных уровнях гиперпоток тек в разных направлениях. На обратном пути они изменят свою атомную структуру и выйдут на уровень гипера М-75-b, который понесет их от Фриа к Земле и дальше.

— Порядок. — Хилтон расслабился и потянулся за сигаретой. — Никаких тебе метеоров, никаких проблем с перегрузками — просто скользим, пока не доберемся до Фриа. Потом выскочим из гипера и, скорее всего, развалимся на части.

В динамиках интеркома раздался шорох помех, потом голос:

— Мистер Хилтон, у нас проблема.

— Слышу тебя, Виггинс. Что на этот раз?

— Один из новеньких. Он занимался ремонтом на корпусе.

— У вас было достаточно времени, чтобы все успели вернуться внутрь! — рявкнул Хилтон, хотя в глубине души вовсе не был в этом уверен. — Я же предупредил всех.

— Да, сэр. Но этот парень новичок. Похоже, он никогда прежде не летал на гиперкораблях. Как бы то ни было, он сломал ногу. Сейчас он в лазарете.

Хилтон задумался. Людей на «Кукараче» не хватало. Хорошие специалисты по доброй воле не шли на такую развалюху.

— Сейчас спущусь, — сказал Хилтон и кивнул Тс’сс.

Спустившись по трапу, он заглянул к капитану — тот, как выяснилось, спал. Хилтон передвигался, хватаясь за поручни и подтягиваясь, поскольку в гиперпространстве отсутствует инерционная сила тяготения. В лазарете он обнаружил врача-хирурга, по совместительству исполняющего на корабле также обязанности кока. Врач заканчивал накладывать шину на ногу бледного, обливающегося холодным потом молодого человека, который то негромко ругался, то стонал.

— Ну, что с ним? — спросил Хилтон.

Врач — его звали Бруно — небрежно отсалютовал.

— Просто перелом. Я наложу шину, и он сможет передвигаться. Хотя я вколол ему наркотик, так что толку от него в ближайшее время будет немного.

— Похоже на то, — сказал Хилтон, изучая пациента.

Парень открыл глаза и сердито уставился на Хилтона.

— Меня напоили! — завопил он. — Я подам на вас в суд! Вы за это дорого заплатите!

Помощник капитана остался невозмутим.

— Я не капитан, я первый помощник, — сказал он. — И могу заверить тебя, что отсуживать у нас почти нечего. Слышал, есть такое слово — дисциплина?

— Меня напоили!

— Знаю. Для нас это единственный способ завербовать людей на «Кукарачу». Я упомянул про дисциплину. Возможно, тут у нас с этим не очень. Тем не менее на людях тебе лучше называть меня «мистер». А теперь закрой пасть и успокойся. Дай ему успокоительного, Бруно.

— Нет! Я хочу послать сообщение!

— Мы в гипере. Это невозможно. Как тебя звать?

— Саксон. Лютер Саксон. Я — инженер-консультант, работаю в нуль-транспортировке.

— А, ты у нас, значит, транспортировщик… И какого черта тебя понесло в космические доки?

Саксон сглотнул.

— Ну… уф… я вышел с техниками, чтобы проследить за работой новых установок. Мы заканчивали станцию нуль-транспортировки на Венере. Я отлучился ненадолго, только пропустить стаканчик — и все! И выпил-то совсем немного…

— Ты зашел не в то заведение. — Хилтона забавляла эта история. — Наш агент подсыпал тебе снотворное. В контракте твоя подпись, поэтому сиди и не рыпайся, если только не собираешься спрыгнуть с корабля. Сообщение можно будет послать с Фриа, но оно доберется до Венеры или Земли через тысячу лет. Лучше держись нас, тогда хоть вернуться сможешь.

— На этом корыте? Это же означает рисковать жизнью! Корабль такой старый, что тут вдохнуть полной грудью — и то страшно.

— Ну, значит, не дыши, — отрывисто бросил Хилтон.

«Кукарача», конечно, старая бродяжка, но он отлетал на ней немало лет. Впрочем, чего еще можно ожидать от нуль-транспортировщика? Они всегда избегают малейшего риска.

— Ты когда-нибудь летал раньше на гиперкораблях? — спросил Хилтон.

— Естественно, — ответил Саксон. — В качестве пассажира! Как же иначе можно попасть на планету, чтобы смонтировать там транспортировочную станцию?

— Ну-ну… — Хилтон разглядывал хмурое лицо на подушке. — А теперь ты не пассажир.

— У меня нога сломана.

— Ты получил степень инженера?

После недолгого колебания Саксон кивнул.

— Порядок, будешь помощником пилота. Ходить тебе почти не придется. Пилот объяснит тебе, что делать. По крайней мере, отработаешь кормежку.

Саксон выразил свой протест, смачно сплюнув.

— И еще кое-что, — добавил Хилтон. — Лучше не говори капитану, что ты нуль-транспортировщик. Он повесит тебя на любой из дюз по своему выбору. Отошлешь его, Бруно, когда он придет в себя.

— Да, сэр, — со скрытой усмешкой ответил врач.

Старый космический волк, он тоже недолюбливал транспортировщиков.

Хилтон потащился обратно в машинный зал, сел и уставился на абсолютно белые видеоэкраны.

Большинство многочисленных конечностей Тс’сс бездействовало. Сейчас пилот работал в нормальном режиме.

— У тебя теперь есть помощник, — сообщил Хилтон. — Натаскай его побыстрее, тогда у нас будет возможность передохнуть. Если бы этот олух с Каллисто не остался на Венере, у нас был бы полный комплект.

— Перелет будет коротким, — ответил Тс’сс. — Мы идем с быстрым гиперпотоком.

— Ага. Этот парень — новичок. Не говори капитану, но он из транспортировщиков.

Тс’сс засмеялся.

— Это тоже пройдет. Мы — древняя раса, мистер Хилтон. Земляне — дети по сравнению с селенитами. Гиперкорабли исчезают, и нуль-транспортировка в конце концов исчезнет тоже, потому что на смену ей придет что-нибудь новое.

— Мы не исчезнем, — возразил Хилтон и сам удивился, обнаружив, что защищает философию капитана. — Ваш народ не исчез… селениты, я имею в виду.

— Некоторые из нас остались, это правда, — мягко сказал Тс’сс. — Немногие. Великая эпоха Империи селенитов ушла в далекое прошлое. Но кое-кто из нашего рода еще жив — как я, например.

— Вы продолжаете уходить, верно? Не боитесь, что ваша раса перестанет существовать?

— Это не так просто. Все не могут исчезнуть одновременно. Но, в конечном счете, так, вероятно, и случится. И традицию тоже можно уничтожить, хотя это займет гораздо больше времени. Но все знают, что конец неизбежен.

— Ох, заткнись, — сказал Хилтон. — Ты слишком много болтаешь.

Тс’сс склонился над пультом. «Кукарача» плыла в белом гиперпотоке — очень плавно, словно в тот день, когда впервые оторвалась от земли.

Однако когда они доберутся до Фриа, их ожидает суровый космос и большая гравитация. Хилтон недовольно одернул себя: «Ну и что? Это просто еще один полет. Судьба Вселенной от него не зависит. От него, в общем-то, ничего не зависит. Разве что, если удастся подзаработать, можно будет подремонтировать старушку… Впрочем, для меня и это не имеет значения, поскольку это мой последний полет в Большую Ночь».

Он посмотрел на экраны. Они были пусты, но Хилтон знал, что находится за этой всепоглощающей белизной, в пространстве, недоступном его зрению: маленькие искорки планет и солнц, мерцающие в необъятном космосе, однако не освещающие его. Пустота слишком неизмерима, слишком неумолима. Даже гигантские солнца когда-нибудь утонут в ее океане и погаснут. И все остальное тоже погаснет — все, что движется с потоками времени в этой бескрайней тьме.

В этом и состоит прогресс. Волна рождается, вздымается, растет — и разбивается. На смену ей приходит новая, а старая сливается с океаном и исчезает навсегда. Остаются пенные пузыри вроде Тс’сс — остатки гигантской волны, какой была когда-то древняя Империя селенитов.

Их Империя исчезла. В свое время она яростно сражалась и правила сотней миров, но в итоге Большая Ночь покорила и поглотила ее.

Как рано или поздно поглотит и последний гиперкорабль.

Они грохнулись на Фриа спустя шесть дней по земному времени. «Грохнулись» — самое подходящее слово. От удара у Тс’сс оторвало одну из покрытых хитином рук — что его, похоже, ничуть не взволновало. Селенит не чувствовал боли и мог за несколько недель отрастить новую конечность. Остальные члены экипажа, пристегнутые ремнями безопасности, отделались синяками.

Лютер Саксон, нуль-транспортировщик, который сидел в кресле второго пилота — инженерное образование помогло ему быстро усвоить новую науку, — заработал синюю шишку на лбу, и только. «Кукарача» вышла из гиперпространства с толчком, от которого вся ее грузная старая туша затрещала по швам, а атмосфера и гравитация Фриа стали последней каплей. Швы разошлись, одна из дюз отвалилась, и новые шрамы прочертили добела раскалившийся корпус.

Экипаж рвался «на берег», но на отдых не было времени. Хилтон сформировал рабочие бригады, сменяющие друг друга каждые шесть часов, и, как бы между прочим, сказал, что всякие вылазки в поселок Ласковый Свет запрещены. Он знал, что экипаж проигнорирует этот приказ. Невозможно удержать людей на борту, пока в близлежащем населенном пункте продают спиртное и даже кое-что более эффективное. Однако на Фриа было мало женщин, и Хилтон надеялся, что работнички не все разбегутся, «Кукарачу» отремонтируют и подготовят к выходу в космос до того, как закончится погрузка грибов.

Он знал, что Виггинс, второй помощник, сделает все возможное. Сам Хилтон вместе с капитаном отправился на поиски Кристи, местного торговца. Путь пролегал через Ласковый Свет, поселок, защищенный куполом от горячего, ослепительного ярко сияющего здешнего солнца. Поселок был невелик, но ведь и на всей Фриа жило несколько сот человек. Люди прилетали и улетали с кораблями в соответствии с сезонами сбора урожая. «Если понадобится, — думал Хилтон, — можно будет напоить и завербовать кого-нибудь из этих бездельников. Хотя вряд ли кто-то из экипажа вздумает сбежать. Ведь им не видать своих денежек до возвращения в Солнечную систему».

Они нашли Кристи в его хижине из пластикоида — толстый, лысый, потный, он сидел и пускал клубы дыма из большой пенковой трубки. Торговец взглянул на них с некоторым испугом, но тут же смирился с визитом гостей и откинулся в кресле, взмахом руки предложив им сесть.

— Привет, Крис, — сказал Денвере. — Что новенького?

— Привет, капитан. Привет, Логгер. Хорошо долетели?

— Посадка вышла не очень мягкой, — ответил Хилтон.

— Да, слышал, слышал… Выпьете?

— Потом, — сказал Денвере, хотя глаза у него алчно загорелись. — Давай сначала покончим с делом. Груз готов?

Кристи погладил толстую лоснящуюся щеку.

— Ну… вы прилетели на пару недель раньше.

— У тебя же есть запас!

Торговец проворчал:

— Дело в том… послушайте, вы что, не получили моего сообщения? Нет, конечно, вы улетели раньше. Я послал его для тебя на «Голубые небеса» на прошлой неделе, капитан.

Хилтон и Денвере переглянулись.

— Похоже, у тебя для нас плохие новости, а, Крис? — спросил Хилтон. — В чем дело?

Кристи, явно испытывая неловкость, ответил:

— Ничего не могу поделать. Вы не конкуренты для нуль-транспортировки. Они побили вас ценой. Полеты на «Кукараче» обходятся слишком дорого, одно топливо чего стоит. А транспортировщики монтируют свою станцию, платят за нее — и дело в шляпе. Остаются лишь расходы на энергию. Атомную, заметьте, а это сущие пустяки.

Лицо Денверса начало наливаться краской.

— Транспортировщики монтируют здесь станцию? — быстро спросил Хилтон.

— Ага. И я не могу помешать им. Будет готова через пару месяцев.

— Но зачем? Грибы того не стоят. Рынок не так уж велик. Ты блефуешь, Крис. Чего ты хочешь? Поднимаешь цену?

Кристи уставился на свою трубку.

— Нет. Помнишь, двенадцать лет назад здесь проверяли качество руды? На Фриа очень ценная руда, Логгер. Только ее нужно как следует обогатить, а иначе пришлось бы возить слишком много лишнего. Поэтому ее и не вывозят отсюда на кораблях. Ну, еще и потому, что требуется специальное оборудование, оно тоже стоит немало. В общем, серьезная волынка.

Хилтон бросил взгляд на Денверса. Тот побагровел, но сидел с плотно сжатым ртом.

— Но… постой, Крис. А что транспортировщики-то с ней будут делать? Посылать необработанную руду на Землю через свои кабины?

— Я слышал, они собираются доставить сюда обогатительные агрегаты и запустить их прямо на Фриа. Для этого достаточно одного передатчика. Знаешь, транспортировочное поле можно расширить, и оно доставит практически все, что угодно. Черт, да таким образом можно перебросить целую планету, лишь бы хватило мощности! Они будут обогащать руду здесь и пересылать ее на Землю.

— Значит, им нужна руда, — негромко сказал Денвере. — Грибы им не нужны, я так понимаю?

Кристи покачал головой.

— Похоже, как раз наоборот. Они сделали мне предложение. Очень серьезное. Я не могу отказаться, и вы не в силах перебить цену, капитан. Ты не хуже меня это понимаешь. Тринадцать баксов за фунт.

Денвере фыркнул, Хилтон присвистнул.

— Нет, нам точно не потянуть, — сказал он. — Но откуда у них такие деньги?

— Все дело в количестве. Они перебрасывают все через свои станции. Устанавливают по одному передатчику на планете, и дверь открывается прямо на Землю — или любое другое место, которое они укажут. Одна переброска много прибыли не принесет, но миллион… и они получают все, что захотят! Ну что я могу поделать, Логгер?

Хилтон пожал плечами. Капитан резко встал.

Кристи сказал, не сводя взгляда со своей трубки:

— Послушай, капитан, почему бы вам не попытать счастья на Орионе-два? Я слышал, там небывалый урожай смолы голубого дерева.

— Я слышал это месяц назад, — ответил Денвере. — Это много кто слышал. Так что сейчас там уже все вычистили. Кроме того, старушка не выдержит такого перелета. По возвращении в Систему нужно срочно ее отремонтировать, и капитально.

Последовала пауза. Кристи истекал потом, как никогда.

— Как насчет выпить? — предложил он. — Может, чего и надумаем.

— Я пока еще в состоянии сам платить за выпивку, — взорвался Денвере, повернулся и вышел.

— Черт, Логгер! — крикнул вслед Кристи. — Что я могу поделать?

— Это не твоя вина, Крис, — ответил Хилтон. — Увидимся позже, если не… Ладно, лучше я догоню капитана. Похоже, он отправился в Ласковый Свет.

Он последовал за Денверсом с таким ощущением, что все потеряно.

/3/

Два дня спустя капитан все еще был пьян.

В Ласковом Свете царил полумрак. Хилтон вошел в огромный прохладный ангар, где огромные вентиляторы гоняли горячий воздух, и, как обычно, нашел Денверса за дальним столиком, со стаканом в руке. Капитан разговаривал с крошечным канопианцем, представителем деградировавшей расы, чей интеллект был ненамного выше, чем у слабоумных людей. Канопианец был словно покрыт с ног до головы черным плюшем, на плюшевом же лице испуганно мерцали красные глазки. Перед ним тоже стоял стакан.

Хилтон подошел к парочке и окликнул капитана.

— Отвали, — рявкнул Денвере. — Не видишь — я разговариваю.

Хилтон в упор посмотрел на канопианца и резко ткнул в него пальцем. Красноглазая тень подхватила свой стакан и быстро смылась. Хилтон сел.

— Мы готовы к старту, — сказал он.

Денвере посмотрел на него затуманенным взором.

— Ты мешаешь мне, мистер. Я занят.

— Купите ящик и продолжайте пьянствовать на борту, — сказал Хилтон. — Если мы не взлетим в ближайшее время, экипаж разбежится.

— Ну и пусть.

— Ладно. Тогда кто поведет «Кукарачу» на Землю?

— Если мы сейчас полетим на Землю, старушка доберется до нее, превратившись в груду хлама, — сердито бросил Денвере. — МТК не даст разрешения на новый полет без капитального ремонта.

— Вы можете занять денег.

— Ха!

В раздражении Хилтон шумно выдохнул.

— Вы достаточно протрезвели, чтобы воспринимать мои слова? Тогда слушайте. Я тут поговорил с Саксоном.

— Кто такой Саксон?

— Тот молодчик, которого мы напоили и обманом завербовали на Венере. Ну… инженер из нуль-транспортировщиков, — быстро заговорил Хилтон, не давая капитану вставить ни слова. — Это была ошибка. Ошибка вербовщиков и наша. Транспортировщики стоят за своих людей. Саксон нашел транспортировщиков на Фриа, и их управляющий нанес мне визит. У нас неприятности. Нам грозит тяжба. Но выход есть. В ближайшие несколько месяцев на Фриа не прибудет ни одного корабля, а нуль-транспортировщики закончат монтировать свою установку не раньше чем через два месяца. И, похоже, у них нехватка инженеров. Если мы сможем быстро доставить Саксона на Венеру или на Землю, он не станет возникать, и тяжбы не будет.

— Он, может, и не станет возникать. А их контора?

— Что они могут сделать, если Саксон не напишет жалобу? — Хилтон пожал плечами. — Для нас это единственный выход.

Денвере покрутил стакан в руках, усеянных коричневыми пятнами.

— Транспортировщик, — пробормотал он. — Ах ты… Ну хорошо, вернемся мы на Землю. И что потом? Так там и застрянем. — Из-под полуопущенных век он посмотрел на Хилтона. — В смысле, я застряну. Совсем забыл, что ты нас бросаешь.

— Я вас не бросаю. Просто не хочу загадывать наперед. В конце концов, что вам от меня надо?

— Да делай что хочешь. Сбеги со старушки. Я-то думал, ты человек глубокого космоса… — Денвере сплюнул.

— Я просто умею проигрывать, — сказал Хилтон. — Когда становится ясно, что противник намного сильнее, единственный благоразумный выбор — отказаться от боя, не дожидаясь нокаута. У вас инженерное образование. Вы тоже могли бы уйти к транспортировщикам.

На мгновение у него создалось впечатление, что капитан швырнет в него стакан. Потом Денвере обмяк в кресле и попытался выдавить улыбку.

— Каждому свое. Это правда.

— Ага. Ну… вы идете?

— Старушка готова к взлету? Ладно, я приду. Только сначала выпей со мной.

— У нас нет времени.

Денвере поднялся и с пьяным достоинством заявил:

— Не строй из себя начальника! Полет еще не закончен. Я сказал — пей! Это приказ.

— Ладно, ладно, — махнул рукой Хилтон. — Один глоток не повредит. И потом мы пойдем?

— Не сомневайся.

Хилтон проглотил спиртное, не распробовав вкуса. Слишком поздно он почувствовал жгучую боль на языке. И прежде чем он смог подняться, огромная полутемная комната сложилась над ним, точно зонтик. Он потерял сознание, с горечью осознав напоследок, что ему подмешали снотворное, словно какому-нибудь зеленому новичку. Но ведь капитан тоже пил эту дрянь?

Сны сбивали с толку. Он сражался с чем-то неизвестным. Иногда это нечто меняло форму, а иногда его вообще не было, но постоянно ощущалось таинственное присутствие чего-то огромного, ужасного и могущественного.

И сам он тоже менялся. Иногда он был тем парнем с широко распахнутыми глазами, что нанялся на «Звездного скакуна» двадцать пять лет назад и первый раз углубился в Большую Ночь. Потом он стал немного старше и на протяжении одинаково белых дней и ночей гиперпространства изучал сложные логарифмы, которые должен знать опытный пилот.

Казалось, он медленно, но верно продвигался к какой-то цели, но цель эта все время ускользала от него. Однако он не знал, что это за цель. С ней было связано ощущение удачи. Может, это и была удача. Однако все время было очень много однообразной, механической работы. Бестелесный голос в Большой Ночи тоненько причитал:

— Твоя карта бита, Логгер. Тридцать лет назад у тебя было будущее, связанное с гиперкораблями. Теперь его нет. Идет новая волна. Уходи, или она накроет тебя с головой.

Красноглазая тень наклонилась над ним. Хилтон боролся со сном. Неуклюже вскинув руку, он оттолкнул поднесенный к его губам стакан. Канопианец издал пронзительный, резкий крик. Жидкость, которая была в стакане, собралась в воздухе в сияющий шар.

Стакан плавал… и канопианец тоже. Они были в гиперпространстве. Хилтона удерживали на койке легкие ремни, но это была его каюта. Голова кружилась, во всем теле ощущалась тупая слабость — как после приема наркотиков.

Канопианца ударило о стену и отшвырнуло обратно к Хилтону. Тот вырвался из удерживающих его ремней, выбросил вперед руку и вцепился в черный плюш. Канопианец полоснул Хилтона когтями, целясь в глаза.

— Капитан! — закричал он. — Капитан Денвере!

Боль пронзила до крови расцарапанную щеку Хилтона. Он взревел от ярости и заехал канопианцу в челюсть, но теперь оба плавали в невесомости и удар не причинил вреда. Они сцепились в воздухе, канопианец пронзительно визжал.

Ручка двери дважды щелкнула. Снаружи послышался голос — голос Виггинса, второго помощника. Последовал глухой удар. Хилтон, все еще чувствуя слабость, неуверенными движениями отталкивал от себя канопианца. Дверь с грохотом распахнулась, в каюту ворвался Виггинс.

— Дзенн! — закричал он. — Прекрати! — Он вытащил импульсный пистолет и прицелился в канопианца.

В дверях толпились люди. Хилтон увидел нуль-транспортировщика Саксона, удивленно разинувшего рот, и других членов экипажа, на чьих физиономиях застыло выражение недоумения. Потом за их спинами возникло напряженно вытянувшееся лицо капитана Денверса.

Канопианец забился в угол и испуганно мяукал.

— Что произошло, мистер Хилтон? — спросил Виггинс. — Этот кот напал на вас?

Только тут Хилтон осознал, что он в скафандре. Шлем был откинут назад, как у Виггинса и остальных. Хилтон вытащил из-за пояса грузик и отбросил его в сторону; реактивный момент оттолкнул первого помощника к стене, где он ухватился за скобу.

— Посадить зверушку в карцер? — продолжал допытываться Виггинс.

— Порядок, парни, — сказал Денвере. — Я сам разберусь.

Он протиснулся в каюту, не обращая внимания на смущенные и отчасти даже подозрительные взгляды команды.

— Дзенн! — сказал он. — Почему ты не в скафандре? Надень. Остальные… идите по своим местам. И ты тоже, мистер Виггинс. Я займусь этим делом.

Виггинс тем не менее колебался. И даже начал было что-то говорить, но Хилтон перебил его:

— Чего ты ждешь? Скажи Бруно, чтобы принес кофе. А теперь уходи.

Маневрируя, он добрался до койки и уселся на ней, краем глаза наблюдая, как Виггинс и остальные выходят. Канопианец нашел в углу скафандр и теперь неуклюже натягивал его.

Денвере тщательно закрыл дверь и убедился, что замок сломан.

— Нужно будет починить, — пробормотал он. — Непорядок на корабле.

Найдя подходящую скобу, он замер напротив первого помощника — взгляд холодный, внимательный, усталое лицо по-прежнему напряжено. Хилтон потянулся за сигаретой.

— В следующий раз, когда твой кот бросится на меня, я прожгу в нем дыру, — пообещал он.

— Я оставил его здесь присматривать за тобой, просто на всякий случай, — пояснил Денвере. — Чтобы было кому позаботиться о тебе, если мы потерпим аварию или вляпаемся в какую-нибудь другую неприятность. Я показал ему, как закрывать твой шлем и включать подачу кислорода.

— И ты рассчитывал, что слабоумный канопианец запомнит это? — спросил Хилтон. — А еще ты велел ему продолжать накачивать меня наркотиками. — Он потянулся к плавающему в воздухе блестящему шару, ткнул в него и облизнул палец, пробуя на вкус. — Так и есть. Вакхиш. Ты подмешал мне его в выпивку на Фриа. Давай, колись, капитан. Что этот канопианец делает на борту?

— Я взял его на службу.

— В качестве кого? Суперкарго?[1]

— В качестве юнги, — ответил Денвере, не проявляя никаких эмоций и не сводя внимательного взгляда с Хилтона.

— Ну да. Что ты сказал Виггинсу? Обо мне, я имею В виду.

— Сказал, что ты под наркотой, — с усмешкой ответил Денвере. — Если уж на то пошло, так оно и было.

— Однако сейчас я в норме, — заявил Хилтон, и в его голосе зазвенел металл. — Ты собираешься рассказать мне, где мы? Учти, я ведь и сам могу узнать. Поговорю с Тс’сс, просмотрю карты. Мы на М-75-Ь?

— Нет. Мы на другом уровне.

— Который ведет куда?

Канопианец заверещал:

— Я не знаю названия. У нее нет названия. У нее есть двойное солнце.

— Ты с ума сошел! — накинулся Хилтон на капитана. — Мы летим к системе двойной звезды?

— Ага, — все еще усмехаясь, ответил Денвере. — Более того, мы собираемся приземлиться на планете, находящейся в тридцати тысячах миль от этих звезд… примерно.

Хилтон легко стукнул по иллюминатору, открывая его, и посмотрел на белую пустоту.

— Ближе, чем Меркурий к Солнцу. Это невозможно. Насколько велики светила?

Денвере ответил.

— Все ясно. Чистой воды самоубийство. Ты и сам понимаешь. «Кукарача» не справится.

— Старушка справится со всем, что может предложить Большая Ночь.

— Только не с этим. Не обманывай себя. Она может доставить нас на Землю — с приземлением на Луне, — но ты мчишься на верную гибель.

— Я еще помню, чему меня учили, — сказал Денвере. — Мы выйдем из гипера таким образом, что планета окажется между нами и солнцами. Притяжение поможет нам опуститься на поверхность.

— Ну да, в виде мелких осколков, — с иронией заметил Хилтон. — Зря ты держал меня под наркотой. Если будешь помалкивать, мы изменим курс, полетим к Земле и никто не пострадает. А затеешь что-нибудь — получишь мятеж, и я рискну обратиться в Адмиралтейство.

Капитан издал звук, больше всего напоминающий смешок.

— Ладно, — сказал он. — Пойди взгляни на карты. Если пожелаешь поговорить, я у себя в каюте. Пошли, Дзенн.

Подтягиваясь на руках, он двинулся к трапу. Канопианец неслышно, словно тень, заскользил следом.

Хилтон вышел вслед за Денверсом и по дороге встретил Бруно с кофе. Промычав что-то невразумительное, первый помощник схватил закрытую чашку и втянул в себя жидкость со сноровкой, приобретенной долгой практикой пребывания в условиях невесомости. Бруно внимательно наблюдал за ним.

— Все в порядке, сэр? — спросил повар-врач.

— Конечно. А в чем дело?

— Ну… люди интересуются.

— Чем?

— Ну, как сказать, сэр… Вы никогда… вы всегда командовали взлетом, сэр. И этот канопианец… людям он не нравится. Они думают, тут что-то нечисто.

— Да неужели? — мрачно сказал Хилтон. — Они что, рассчитывают, что я приду и разрешу им валяться в постели, когда нужно заступать на ночную вахту? Они слишком много болтают, понятно?

Он хмуро посмотрел на Бруно и пошел дальше, к ходовой рубке. Несмотря на упоминание о мятеже в разговоре с капитаном, Хилтон был слишком опытным человеком, чтобы попустительствовать подобным настроениям, разве что в чрезвычайных обстоятельствах. Дисциплину необходимо поддерживать, даже несмотря на то, что Денвере, похоже, свихнулся.

Тс’сс и Саксон сидели за своими пультами. Селенит искоса взглянул на Хилтона, но бесстрастная маска под аудиофильтром не позволяла разглядеть выражение его лица. Однако Саксон резко крутанулся в кресле и возбужденно заговорил:

— Что произошло, мистер Хилтон? Какая-то путаница. По времени мы должны вот-вот сесть на Землю, но почему-то не садимся. Я не слишком разбираюсь во всех этих уравнениях и картах, а Тс’сс ничего мне не объясняет.

— Нечего объяснять, — сказал Тс’сс.

Протянув руку, Хилтон взял лежащую рядом с селенитом папку с расчетами и рассеянно сказал Саксону:

— Помолчи. Мне нужно сосредоточиться.

Какое-то время он изучал расчеты.

И обнаружил в них смертный приговор кораблю и экипажу.

/4/

Логгер Хилтон вошел в каюту капитана, прислонился к стене и выругался, негромко, но со вкусом. Когда он закончил, Денвере с усмешкой посмотрел на него.

— Ну что, усек? — спросил он.

Хилтон перевел взгляд на канопианца, который скорчился в углу, потихоньку расстегивая замки своего скафандра.

— Мои слова и тебя касаются, кошак, — заявил помощник капитана.

— Дзенну на это наплевать, — заявил Денвере. — У него хватает ума не обижаться на ругань. Да и меня, по правде говоря, тоже не волнует — пока я получаю то, что хочу. Все еще планируешь поднять мятеж и повернуть к Земле?

— Нет, уже нет, — ответил Хилтон и раздраженно, но терпеливо принялся перечислять доводы, загибая пальцы. — Нельзя перейти из одной гиперплоскости в другую, не выйдя сначала в нормальное пространство. А если мы выйдем в нормальное пространство, от удара «Кукарачу» может разорвать на куски. И мы в своих скафандрах будем плавать в пустоте, в тысяче миллионов миль от ближайшей планеты, поскольку сейчас, по-видимому, движемся вместе с быстрым гиперпотоком куда-то к краю Вселенной.

— Одна планета в пределах досягаемости есть, — сказал Денвере.

— Конечно. Та, которая на расстоянии тридцати тысяч миль от двойной звезды. И ничего больше.

— Ну? Думаешь, мы непременно разобьемся? Посадив корабль, мы сможем заняться ремонтом. Там есть все, что нам требуется. В глубоком космосе этого не сделаешь. Я понимаю, посадка будет нелегкой задачей. Но сейчас у нас нет выбора — или это, или ничего.

— И что потом?

— Этот канопианец, Дзенн, уже летал туда, шесть лет назад, — начал объяснять Денвере. — На грузовом гиперкорабле. Рычаги управления у них заколодило, и старая калоша выскочила из гипера не там, где надо. Они вынуждены были сделать аварийную посадку. В общем, сесть куда придется… Ну и тут как раз им подвернулась планета, уже открытая и занесенная на карту, но на ней еще никто не бывал. Они там отремонтировались и вернулись на торговые маршруты. Однако был на борту один парень, землянин, который подружился с Дзенном. Очень изворотливый парень, и, сдается мне, он был замешан в махинациях с наркотиками. Немногие знают, как выглядит растущий парайн, но этот тип знал. Однако не сказал никому. Он взял образцы, намереваясь позже добыть денег, зафрахтовать корабль и слетать на эту планету за парайном. Однако в каком-то дешевом ресторане на Каллисто его пырнули ножом. Правда, умер он не сразу, и ему нравился Дзенн. Вот он и поделился своей тайной с Дзенном.

— С этим полоумным? — спросил Хилтон. — Разве он в состоянии запомнить курс?

— Это, пожалуй, единственное, что канопианцы в состоянии запомнить. Может, они и слабоумные, но математика — их конек. Талант у них такой.

— Неплохо устроился — сначала шатался без дела, выпивал за чужой счет, а потом еще и получил место на корабле, — заметил Хилтон.

— Нет. Он показал мне образцы. Я немного говорю на его языке, поэтому-то он и поделился со мной своим секретом там, на Фриа. Ладно, поехали дальше. Мы приземляемся на планету — у нее даже названия нет — и загружаем парайн. Ремонтируем старушку, если потребуется…

— Еще как потребуется!

— И летим обратно.

— На Землю?

— Думаю, на Луну. Меньше проблем с посадкой.

— Скажите пожалуйста, теперь вас беспокоит посадка, — с горечью сказал Хилтон. — Ну, думаю, меня все это больше не касается. Как уже было сказано, после полета я выхожу из дела. Сколько сейчас на рынке дают за парайн?

— Пятьдесят за фунт. В Медицинском центре.

— Большие деньги, — заметил первый помощник. — Вы сможете купить новый корабль, и еще останется немало, чтобы повеселиться.

— Ты получишь свою долю.

— Считайте, я уже уволился.

— Нет, полет еще не закончился, — сказал Денвере. — Ты первый помощник капитана на «Кукараче». — Он захихикал. — У человека глубокого космоса в рукаве всегда припрятаны козыри — а я был им дольше тебя.

— Это точно. Голова у вас работает. Но вы забыли о Саксоне. Теперь он подаст на нас в суд, и вся транспортная контора встанет за него стеной.

Денвере пожал плечами.

— Я что-нибудь придумаю. Хотя вообще-то это твоя обязанность. До выхода из гипера еще двести часов. Иди-ка, поломай голову, мистер.

Он рассмеялся Хилтону вслед.

За двести часов много чего может случиться, и работа Хилтона состояла как раз в том, чтобы ничего не случилось. По счастью, его появление придало экипажу уверенности. Когда начальство ссорится, подчиненные склонны нарываться на неприятности. Однако теперь, когда Хилтон снова расхаживал по «Кукараче», выглядел уверенно и вел себя как обычно, даже второму помощнику, Виггинсу, стало спокойнее. Тем не менее все уже поняли, что летят не на Землю. Слишком много времени прошло.

Единственным, от кого следовало ожидать серьезных неприятностей, был Саксон, но и с ним Хилтон более-менее сумел разобраться. Хотя тут пришлось попотеть. Дело чуть не дошло до того, чтобы раскрыть карты, однако Хилтон был опытным руководителем и в конце концов сумел задурить голову инженеру-транспортировщику. Отнюдь не удовлетворенный, но, безусловно, усмиренный, Саксон с ворчанием сдался.

— Я сделаю для тебя все, что смогу, Саксон, — убеждал его Хилтон. — Но мы сейчас в Большой Ночи. Ты не в цивилизованном пространстве. Не забывай, капитану известно, что ты человек транспортировочной конторы, а он вас терпеть не может. На гиперкорабле слово Старика закон. Поэтому — ради себя самого — следи за каждым своим шагом!

Саксон слегка побледнел, но смысл сказанного явно уловил и в дальнейшем старался не попадаться на глаза капитану.

Хилтон был занят тем, что проверял и перепроверял «Кукарачу». Никакой наружный ремонт в гиперпространстве невозможен из-за отсутствия гравитации и еще потому, что обычные физические законы здесь не действуют — к примеру, не срабатывают магнитные подошвы. Только внутри корабля было безопасно, хотя и эта безопасность была иллюзорной, поскольку сильные колебания при выходе в обычное пространство могли в считанные секунды разрушить «Кукарачу».

Хилтон задействовал Саксона. Не только потому, что первому помощнику требовалась помощь техника, но в первую очередь ради того, чтобы строптивый инженер был все время занят делом. В результате они вдвоем вкалывали как проклятые, проверяя все несущие конструкции корабля, чтобы те не подвели в случае повышенной нагрузки. Реакция на скручивание, давление, натяжение — все было изучено, проектные чертежи проанализированы, структурные дефекты металлических деталей выявлены с помощью рентгеновских лучей.

Кое-где обнаружились трещины и другие изъяны — в конце концов, «Кукарача» и в самом деле была старушкой, — но их оказалось меньше, чем Хилтон ожидал. Пришлось выломать несколько переборок и использовать как материал для увеличения прочности несущих конструкций.

Однако Хилтон понимал, и Саксон соглашался с ним, что этого недостаточно для смягчения неизбежного удара при посадке.

Существовал единственный выход — пожертвовать кормовой секцией корабля. Это можно было успеть сделать, хотя время катастрофически поджимало. Экипаж безжалостно срезал балки с кормы, перетаскивал вперед и приваривал на новое место. Лотом с помощью грубо сваренных герметичных переборок носовую часть корабля изолировали от кормовой и заполнили синтезированной водой, тоже с целью смягчения удара.

Денверсу, конечно, все происходящее не нравилось, но ему пришлось смириться. В конце концов, Хилтон не мешал кораблю лететь прежним курсом, каким бы безумно дерзким ни был замысел капитана. Если «Кукарача» уцелеет, то лишь благодаря Хилтону. Однако капитан закрылся в своей каюте и хранил угрюмое молчание.

Незадолго до конца полета Хилтон и Тс’сс сидели вдвоем в машинном отделении, а Саксон, увлекшись работой, руководил последними действиями по повышению надежности корабля. Хилтон пытался вычислить нужный гиперпространственный уровень, который унесет их на Землю после того, как они загрузят парайн. Поставив точку в десятичной дроби не на то место, он вполголоса выругался.

Тс’сс засмеялся, и первый помощник резко повернулся к нему.

— Что тебя так позабавило?

— Ну, не то чтобы позабавило… — ответил селенит. — В любом большом деле должны быть такие люди, как капитан Денвере.

— О чем ты бормочешь, не пойму? — с любопытством спросил Хилтон.

Тс’сс пожал плечами.

— Я летаю на «Кукараче» потому, что здесь я могу заниматься делом и приносить пользу, а планет для селенитов больше нет. Мы утратили свой собственный мир, он умер много лет назад. Однако я еще помню древние традиции нашей Империи. Традиция становится великой и живет долго лишь по одной причине — благодаря личностям, посвятившим себя ей. Без этого никакое величие невозможно. И именно поэтому гиперкорабли стали такой важной вехой в истории человечества. Были люди, которые жили и дышали гиперкораблями. Люди, которые поклонялись гиперкораблям, как богу. Боги уходят, но люди по-прежнему поклоняются старым алтарям. Есть личности, не способные измениться. Иначе они не были бы теми людьми, благодаря которым их боги обретают величие.

— Вероятно, для этого им требуется парайн? — ехидно спросил Хилтон.

У него раскалывалась голова, и меньше всего на свете ему сейчас хотелось искать оправдания для действия капитана.

— Нет, наркотический дурман тут ни при чем, — ответил Тс’сс. — Кстати, о рыцарских традициях. У нас был император Кейра, который сражался за…

— Я читал о Кейре, — перебил Хилтон. — Король Артур селенитов.

Тс’сс медленно закивал, не спуская взгляда огромных глаз с первого помощника.

— Вот именно. В свое время он был чрезвычайно полезным орудием, в силу безграничной преданности делу. Однако когда его дело погибло, Кейре — как и Ар-туру — не оставалось ничего иного, как тоже умереть. Но, даже умирая, он продолжал верить в своего поверженного бога и служить ему. Капитан Денвере никогда не смирится с тем, что время гиперкораблей прошло. Он останется предан им до самой смерти. Такие люди придают величие любому делу… Но если они переживают свое дело, их судьба заслуживает сочувствия.

— Ну, я не настолько безумен, — проворчал Хилтон. — Я в эти игры больше не играю. В конце концов, пусть будет нуль-транспортировка или еще что-нибудь. Ты хороший специалист. Почему бы тебе после этого полета не уйти вместе со мной?

— Мне нравится Большая Ночь, — ответил Тс’сс. — И у меня нет своего мира… мира, где можно жить. Нет ничего, что… заставляло бы меня стремиться к успеху, мистер Хилтон. На «Кукараче» я могу делать то, что мне нравится. Однако за пределами этого корабля я быстро стану изгоем — ведь люди недолюбливают селенитов. Нас слишком мало, чтобы внушать уважение и вызывать дружеские чувства. Знаете, я ведь очень стар.

Хилтон удивленно посмотрел на селенита. Он не мог по внешнему виду определить возраст этого паукообразного существа. Однако селениты всегда безошибочно знали, сколько еще проживут, и могли точно предсказать момент своей смерти.

Ну, зато самому Хилтону до старости еще далеко. И он не помешан на гиперпространстве, как Денвере. Он не станет цепляться за изжившее себя ремесло. Ничто не заставит его остаться на гиперкорабле после этого полета — если, конечно, им удастся выкарабкаться.

Зазвенел сигнал. Внутри у Хилтона все похолодело, хотя он вот уже несколько часов ожидал этого мига. Он потянулся к микрофону.

— Всем постам! Застегнуть шлемы! Саксон, докладывай!

— Все работы завершены, мистер Хилтон, — произнес напряженный, но ровный голос Саксона.

— Тогда поднимайся сюда. Ты можешь нам понадобиться. Всем постам: будьте наготове! Пристегнитесь! Мы выходим.

И началось!

/5/

Без сомнения, она была очень вынослива, эта старая леди. Она побывала на тысячах миров и пролетела в гиперпространстве несчетное количество миль. Она позаимствовала нечто у Большой Ночи, нечто более прочное, чем металлические крепления и сплавы, из которых была сделана. Назовем это душой, хотя, как известно, ни одна машина не имеет души. Однако с тех давних пор, как первое деревянное судно отчалило от берега и направилось в туманные морские просторы, люди знали, что у каждого корабля есть душа, которую он получает… неизвестно откуда.

«Кукарача» прыгала, словно блоха. Она становилась на дыбы, точно обезумевший конь. Распорки ломались и гнулись, трапы издавали странные потрескивания и стоны — когда металл уступал чудовищному, превосходящему его напряжению. Двигатели пожирали слишком много энергии: Однако вопреки всему старушка справилась и, шатаясь, кренясь и ворча, каким-то образом ухитрилась не развалиться на части.

Качание туда-обратно создало мост между двумя типами пространства, и «Кукарача» дико запрыгала по этому мостику — поведение, не подобающее старой леди, которой, в ее-то почтенном возрасте, пристало степенно летать сквозь пустоту. Однако она была прежде всего гиперкораблем, а уж потом леди, и сумела-таки проскочить в обычное пространство. Капитан все рассчитал правильно. Двойного солнца не было видно, поскольку его заслоняла единственная планета, но притяжение огромной двойной звезды, словно кулак невиданного великана, давило на «Кукарачу», неодолимо волоча ее вперед.

Удар был такой силы, что всех находящихся на борту оглушило. Того, что произошло дальше, не видел ни один человек, остались лишь автоматические записи показаний приборов.

Похоже было, что «Кукарача» врезалась в каменную стену, но даже это не остановило корабль, хотя замедлило скорость до безопасного минимума. «Кукарача» развернулась кормой вниз и рухнула на безымянную планету, доблестно стреляя из всех своих тормозных двигателей. Наполненные водой отсеки смягчили приземление, однако удар все равно был чудовищным. И все же «Кукарача» каким-то чудом не развалилась на части — должно быть, благодаря той таинственной своей составляющей, которая была надежнее любого металла и пластика.

Воздух с шипением вырывался в разреженную атмосферу. Корпус наполовину оплавился, то же самое произошло с большинством дюз. Нос почти что сплющило в лепешку.

И тем не менее «Кукарача» все еще оставалась кораблем.

Погрузка прошла скучно и буднично. Люди в экипаже повидали так много планет, что не уделили особого внимания еще одной. Воздух здесь оказался не пригоден для дыхания, поэтому экипаж работал в скафандрах. Без них обходились лишь три человека — они пострадали при посадке и теперь лежали в лазарете, в одном из герметически закрытых помещений. Сама старушка тоже была больна, и на этой планете ей можно было оказать лишь первую помощь.

Сам Денвере руководил ремонтными работами — в конце концов, «Кукарача» была его кораблем. Половина экипажа деятельно трудилась над оплавившимися, практически спаявшимися дюзами, ремонтировала аварийные системы — в общем, делала все возможное, чтобы подготовить судно к полету. Денвере позволил Саксону как знающему инженеру быть неофициальным прорабом, хотя каждый раз, когда он сталкивался с транспортировщиком, в глазах капитана появлялся лед.

Что касается Хилтона, он вместе со второй половиной экипажа собирал урожай парайна. Они использовали вакуумные уборочные машины и длинные гибкие транспортеры, доставляющие груз в трюм «Кукарачи»; понадобились две недели упорного труда, чтобы полностью загрузить судно. К этому времени ремонтные работы тоже были завершены, и Денвере уже проложил курс на Силенус.

Хилтон сидел в машинном отделении вместе с Тс’сс и Саксоном. Он открыл грузовой отсек, заглянул туда и снова закрыл его.

— Капитан не передумал, — сказал он. — Мы летим на Силенус. Я никогда там не был.

— А я был, — откликнулся Тс’сс. — Как-нибудь расскажу при случае.

Саксон сердито фыркнул.

— Тогда ты знаешь, какая там гравитация, Тс’сс. Я там тоже не был, но заглянул в справочники. Силенус окружают в основном планеты-гиганты, и выйти из гиперпространства в обычное в плоскости эклиптики невозможно, потому что ее там просто нет. Это безумие. Прокладывая курс к Силенусу, нужно учитывать гравитацию дюжины хаотически разбросанных планет, да и о притяжении звезды забывать не следует. Вы же понимаете, мистер Хилтон, «Кукарача» этого не выдержит.

— Понимаю, — ответил Хилтон. — Удача и без того слишком долго улыбалась нам, и, конечно, снова искушать ее не следует. Еще одна попытка может стоить нам жизни. Корабль просто развалится на части. Однако капитан в это не верит.

— Он не в своем уме, — сказал Саксон. — Мне известны пределы прочности любой машины — их можно рассчитать математически, а этот корабль всего лишь машина. Или вы согласны с капитаном Денверсом? Может, вы тоже воображаете, что «Кукарача» живая?

Саксон явно и думать забыл о дисциплине, но Хилтон понимал, в каком напряжении пребывает сейчас вся команда.

— Нет, это, конечно, машина. И мы оба знаем, что уже пришлось выдержать кораблю. Если мы пойдем на Силенус, то… — Он сделал жест, показывающий, что им всем крышка.

— Капитан Денвере говорит: «Идем на Силенус», — пробормотал Тс’сс. — Не бунт же нам поднимать, мистер Хилтон?

— Можно сделать кое-что получше, — ответил Хилтон. — Уйти в гиперпространство, промчаться с потоком и снова вынырнуть. Но где, вот вопрос? Любая планета или солнце с достаточно мощной гравитацией раздавит нас. Проблема в том, что для капитального ремонта «Кукараче» нужно попасть поближе к цивилизации. Если мы срочно не сделаем ремонт, нам конец. По-моему, существует единственный выход, Саксон. Сесть на астероид.

— Почему?

— Потому что это нам по силам. Гравитация там самая незначительная. Мы, правда, не сможем радировать о помощи, поскольку для того, чтобы сигнал дошел куда-нибудь, понадобятся годы. Только гиперпространство способно перенести нас достаточно быстро. Кстати… на астероидах есть нуль-транспортировочные станции?

Саксон открыл рот… и снова закрыл.

— Да. Есть одна в системе Ригеля. Далеко от солнца. Но капитан Денвере ни за что не согласится.

Хилтон снова открыл грузовой отсек. Оттуда повалил серый дым.

— Это парайн, — сказал он. — Вентилятор загоняет дым в каюту капитана. Капитан Денвере будет плавать в волнах нирваны до самой посадки на астероид в системе Ригеля, Саксон.

Последовала короткая пауза. Хилтон вдруг стукнул кулаком по пульту.

— Давай рассчитаем курс. Чем скорее мы доберемся до Ригеля, тем скорее вернемся на Землю… через нуль-транспортировочную станцию.

Как ни странно, именно Саксон заколебался.

— Мистер Хилтон, погодите минуточку. Транспортировщики… я знаю, ведь я работал на них… они очень крутые ребята. Ну, в смысле, деловые. Чтобы воспользоваться их передатчиком, вам придется выложить изрядную сумму.

— Но ведь они в состоянии транспортировать целый гиперкорабль? Или он слишком велик для переброски?

— Нет, они могут расширить поле до огромных размеров. Я не то имею в виду. Я хочу сказать, они потребуют оплаты и вытянут из вас все, что можно. Вам придется отдать им по меньшей мере половину груза.

— Оставшегося все равно хватит, чтобы оплатить капитальный ремонт.

— Да, но еще они наверняка захотят узнать, где вы нашли парайн. И поскольку деваться вам некуда, вы в конце концов все им выложите. А это будет означать, что очень скоро прямо там, на той планете, где мы были, появится нуль-транспортировочная станция.

— Думаю, так оно и будет. — Хилтон пожал плечами. — Но старушка снова сможет летать. Когда капитан увидит ее после капитального ремонта, он поймет, что это был единственный выход. Поэтому давай-ка займемся делом.

— Напомните мне рассказать вам о Силенусе, — сказал Тс’сс.

Лунная ремонтная станция поражала своими размерами. Кратер был накрыт прозрачным куполом, а под ним на специальных опорах покоились гиперкорабли. Они прилетают сюда разбитыми, поломанными, а уходят чистыми, гладкими, сильными — готовыми к новому полету в Большую Ночь. «Кукарача» тоже была здесь: не скрипящая развалина, какой она приземлилась на астероид Ригеля, но восхитительная леди, блестящая и прекрасная. Высоко над ней, прислонившись к перилам, стояли Денвере и Хилтон.

— Она готова к полету, — лениво протянул Хилтон. — И выглядит неплохо.

— Не благодаря тебе, мистер.

— Тьфу! Если бы я вас не одурманил, мы бы сейчас были уже покойниками, а «Кукарача» плавала бы в космосе в виде скопления обломков. А теперь только гляньте на нее.

— Да… Ну, она и впрямь выглядит хорошо. Однако больше ей не возить парайн. Это была моя золотая жила. Если бы ты не назвал транспортировщикам координаты планеты, все досталось бы нам. — Денвере состроил гримасу. — Теперь они оборудуют там станцию, и никакие гиперкорабли им не соперники.

— В галактике много миров.

— Конечно. Конечно. — Глаза Денверса вспыхнули, и он опустил взгляд.

— Куда вы полетите теперь, капитан?

— Что тебе за дело? Ты же согласился работать на транспортировщиков, верно?

— Еще бы! Я встречаюсь с Саксоном через пять минут. Мы собираемся подписать контракты. Хватит с меня глубокого космоса. И все же… куда вы собираетесь?

— Не знаю, — ответил Денвере. — Может, полетаю вокруг Арктура и посмотрю, не подвернется ли что-нибудь…

Долгое время Хилтон молчал. Потом он заговорил, не глядя на капитана.

— Вы случайно не собираетесь сделать остановку на Канисе?

— Смотри, как бы тебе не опоздать, — вместо ответа сказал Денвере.

Хилтон перевел взгляд на огромный гиперкорабль внизу.

— Старушка всегда была хорошим, честным судном. Никогда не преступала пределы дозволенного. Всегда летала верным курсом. Это будет очень скверно — если она станет возить рабов с Арктура на рынок на Канисе. Конечно, это незаконно, но я хочу сказать другое. Это отвратительное, грязное дело.

— Я не спрашиваю у тебя совета, мистер! — вспыхнул Денвере. — Никто не собирается перевозить рабов!

— Надо полагать, вы и парайн разгружать на Силенусе не собирались? Вы могли получить за него хорошую цену в Медицинском центре, но наркоторговцы на Силенусе заплатили бы в шесть раз больше. Да, Тс’сс рассказал мне. Он бывал на Силенусе.

— Да заткнись ты! — буркнул Денвере.

Хилтон откинул голову и бросил взгляд вверх, в бескрайнюю тьму.

— Даже проигрывая сражение, лучше драться честно. Знаете, чем это может закончиться?

Денвере тоже поднял взгляд и, по-видимому, увидел в пустоте нечто такое, что ему не понравилось.

— Что мы можем противопоставить транспортировщикам? — вопросил он. — Нужно же как-то зарабатывать.

— Есть легкий, но грязный путь, и есть честный, но трудный путь. У старушки прекрасный послужной список.

— Ты не человек глубокого космоса. И никогда им не был. Убирайся! Мне нужно собрать экипаж!

— Послушайте… — начал Хилтон, но вдруг оборвал себя. — А, черт с вами! Я ухожу.

Он повернулся и пошел прочь по длинному стальному коридору.

Тс’сс и Саксон пили виски с содовой в «Полумесяце». Через окно им был виден крытый ход, который вел к ремонтной станции, и за ним скалы на краю кратера, темными силуэтами вырисовывающиеся на фоне усеянной звездами тьмы. Саксон взглянул на часы.

— Он не придет, — сказал Тс’сс.

Саксон нетерпеливо передернул плечами.

— Нет. Ты ошибаешься. Конечно, мне понятно твое желание остаться на «Кукараче».

— Да, я стар. Это единственная причина.

— Но Хилтон-то молод. И он умница. Его ждет большое будущее. Вся эта пустая болтовня о необходимости цепляться за идеалы… Может, для капитана Денверса такое и сгодится, но не для Хилтона. Он не влюблен в гиперкорабли.

Тс’сс медленно поворачивал в своих странных пальцах бокал.

— Знаешь, ты кое в чем ошибаешься, Саксон. Я не буду больше летать на «Кукараче».

Саксон пристально посмотрел на него.

— Но я думал… Почему?

— Я умру в пределах тысячи земных часов, — ответил Тс’сс. — Когда придет время, я спущусь в пещеры селенитов. Немногим известно об их существовании, и лишь некоторые из нас знают тайные пещеры, святые для нашей расы места. Но я знаю. Я пойду туда, чтобы встретить смерть, Саксон. Это сильнее меня — я должен умереть в своем собственном мире. Что касается капитана Денверса, он останется верен своему делу — как наш император Кейра и как ваш король Артур. Своим величием гиперкорабли обязаны людям, подобным капитану Денверсу. Теперь само дело мертво, но люди, которые придавали ему величие, не могут ему изменить. Иначе их корабли никогда не летали бы по всей Галактике. Поэтому Денвере останется на «Кукараче». А Хилтон…

— Он не фанатик! Он не останется. С какой стати?

— Наши легенды гласят, что император Кейра потерпел поражение, а его Империя была разрушена, — сказал Тс’сс. — Но он продолжал сражаться. И рядом с ним оставался лишь один, хотя он не верил в дело Кейры. Селенит по имени Джейлира. В ваших легендах был, кажется, сэр Ланселот? Он не верил в дело Артура, но был ему другом и потому оставался рядом. Да, Саксон, есть фанатики, сражающиеся за то, во что верят, — однако есть и другие, не верящие и сражающиеся во имя того, что кому-то может показаться гораздо менее значительным, сущим пустяком. Во имя того, что называют дружбой.

Саксон засмеялся и кивнул на окно.

— Ты ошибся, Тс’сс, — победоносно воскликнул он. — Хилтон не дурак. Вон он идет.

В окно была хорошо видна высокая фигура Хилтона. Он прошел мимо окна и исчез из поля зрения. Саксон повернулся к двери.

Последовала пауза.

— А может, не такой уж это и пустяк, — продолжал Тс’сс. — Поскольку все проходит — и Империя селенитов, и королевский двор Артура, и гиперкорабли. В итоге Большая Ночь забирает все. Но так уж заведено с начала времен… Что это? — На этот раз Тс’сс указал на окно.

Саксон наклонился вперед, чтобы лучше видеть, и под некоторым углом смог разглядеть Хилтона, неподвижно застывшего на ступенях. Проходившие мимо толкали его, но он ничего не замечал. Хилтон думал.

Саксон и селенит увидели выражение неуверенности на его лице. Потом его лицо внезапно прояснилось. Хилтон криво улыбнулся. Наконец-то он разобрался с самим собой. Он повернулся и быстро зашагал туда, откуда пришел.

Саксон не сводил взгляда с широкой спины, удаляющейся в направлении ремонтной станции, где ждали Денвере и «Кукарача». Хилтон возвращался в то место, которого никогда по-настоящему не покидал.

— Сумасшедший! Идиот! — воскликнул Саксон. — Нет, это просто немыслимо! Никто не отказывается от работы у транспортировщиков!

Тс’сс наградил его мудрым, невозмутимым взглядом.

— Ты веришь в это, — сказал он. — Нуль-транспортировка много значит для тебя. Нуль-транспортировка нуждается в таких людях, как ты, — чтобы расти и развиваться, чтобы обрести величие. Тебе повезло, Саксон. Ты на гребне волны. Пройдет сто лет — ну, может, двести — и ты окажешься в положении Хилтона. Тогда ты поймешь.

Саксон удивленно посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Нуль-транспортировка сейчас набирает силу, — мягко ответил Тс’сс. — Она станет по-настоящему великой — благодаря таким людям, как ты. Но и для нее тоже когда-нибудь настанет конец.

Он пожал плечами, глядя нечеловеческими фасеточными глазами на мерцающие над краем кратера точки света, которые, пусть и недолгое время, отчаянно противостояли Большой Ночи.

1

Суперкарго — лицо, ведающее погрузкой на судне; обычно второй помощник капитана.

Content

Генри Каттнер
Большая ночь
(пер. Белла жужунава)

/1/

/2/

/3/

/4/

/5/

1