Влада Ольховская

Между мирами

Синее, синее море

Самолет был похож на раненую птицу: он дрожал, он то и дело западал на одно крыло, он терял высоту. Он мог и не долететь. Но пассажирам, конечно же, об этом знать не полагалось.

Хотя как такое скроешь? Они слышали надрывный гул двигателей, чувствовали каждый толчок, когда металлическая туша вздрагивала в воздухе, они уже заметили, что табличка «Пристегните ремни» не гаснет больше часа. Они смотрели достаточно фильмов-катастроф, чтобы начать нервничать.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – очаровательно улыбнулась им Катя. – Все в порядке, полет проходит по плану. Мы просто попали в зону турбулентности!

Она знала, что многие ей поверили. Стюардессы должны быть хорошими актрисами, иначе – никак. Она обязана успокоить пассажиров, убедить их, что все хорошо, даже если ей самой до дрожи страшно и она прекрасно знает, что на самом деле все далеко не хорошо.

Один из двигателей начал барахлить еще в аэропорту. Из-за этого рейс задержали, пассажиров отправили обратно в зал ожидания, а к величественному «Боингу» поспешила команда механиков. Вот только они ничего не обнаружили, а при повторной проверке двигатель заработал идеально, будто и не было никакого подозрительного звука.

По-хорошему, полет нужно было отменять, а самолет ставить на комплексную проверку. Катя как старшая стюардесса прекрасно знала об этом и даже попыталась настоять, да куда там! На нее с двух сторон набросились представитель авиакомпании и пилоты. Интерес первого был понятен: отмена такого важного рейса и перераспределение пассажиров сулило авиаперевозчику грандиозные потери. А вот пилоты могли бы стать на ее сторону, но не стали.

Кате доводилось работать с разными пилотами. Многие из них были перфекционистами: одно лишь подозрение в неисправности – и они отказались бы управлять самолетом, пока его не проверит сотня разных экспертов. Увы, Барт Рейнольдс, капитан, был не из их числа. Он не относился к тем американцам, которые все делают по инструкции. Уроженец Техаса любил рисковать и частенько надеялся на авось, который из русского давно стал международным. В Лондоне Барта ждала молодая любовница, и никакой барахлящий двигатель не мог его остановить. Поэтому Катя оказалась в меньшинстве, ей пришлось смириться.

Первые полтора часа полет шел нормально, и она почти успокоилась. А потом началось: машина тряслась и виляла из стороны в сторону, один двигатель уже отказал, второй дышал на ладан. Теперь Барт и сам был бы рад отменить полет или хотя бы вернуться в аэропорт, но – нельзя. Мешала гроза, разбушевавшаяся над материком. Как ни странно, лететь несколько часов над океаном по чистому небу было куда безопасней, чем час прорываться через облака, молнии и ураганные ветры.

Кате сейчас многое хотелось сказать Барту и второму пилоту, который в аэропорту радостно поддержал его, совсем как ручной песик. Но она промолчала. Что толку теперь возмущаться и нервировать их? Что случилось, то случилось, нужно справляться с последствиями и надеяться, что им удастся хоть как-то доползти до аэропорта.

Самолет тряхнуло так сильно, что Катя едва удержалась на ногах. Открылась часть шкафчиков с ручной кладью, кому-то на голову упала сумка, кто-то пролил себе на колени кофе, а сразу несколько младенцев разрыдались на весь салон, еще больше раздражая и без того обозленных пассажиров.

– Да твою ж мать, – процедила Катя сквозь сжатые зубы.

Она бы никогда не решилась ругаться на английском – это непрофессионально. А вот по-русски можно, ведь ее все равно никто не поймет: самолет американский, среди пассажиров – граждане США, Канады и Мексики. Поэтому она могла хотя бы так дать себе волю и на секунду перестать изображать жизнерадостную идиотку, которая искренне верит, что все замечательно.

Так что, поддаваясь своей маленькой слабости, она никак не ожидала ответа. Но ей ответили:

– Девушка, не нервничайте. Вы прекрасно со всем справляетесь.

Голос был мужской, приятно низкий, чуть насмешливый, и по-русски он говорил без тени акцента. Обернувшись на этот голос, Катя обнаружила пассажира, наблюдавшего за ней из роскошного кресла бизнес-класса.

Она его уже видела, запомнила, когда он входил в самолет – такого сложно не запомнить! Мужчине было немногим больше тридцати, и он напоминал одного из тех светских красавчиков, которых нанимают для рекламы дорогих часов или автомобилей, стоящих больше, чем квартира в ее родном городе. Высокий, с великолепной фигурой, подчеркнутой спортивной рубашкой и чуть потрепанными – наверняка так и было задумано дизайнером, – джинсами. У него были правильные, хотя и резковатые черты лица, угольно-черные волосы, оттенявшие аристократичную бледность кожи, изумрудные глаза и типично голливудская улыбка, в ответ на которую непременно хотелось улыбнуться.

Катя знала, что его заметила не только она. Другие пассажирки ему подмигивали, молоденькие стюардессы украдкой фотографировали его на мобильные телефоны, а он старательно делал вид, что не замечает этого. С ним хотели познакомиться, и Катя давно потеряла счет всем женщинам, что успели к нему подойти.

Сама она полюбовалась и забыла. Она бы не стала старшей стюардессой, если бы кокетничала с каждым привлекательным пассажиром. К тому же, был тут и парадокс: она, практически его ровесница, была слишком стара для него. Такие обычно выбирают девочек, едва-едва достигших совершеннолетия.

– Вы русский? – изумилась Катя. – Не знала!

– А что такого? Русские не летают из Нью-Йорка в Лондон?

– Этим рейсом – редко.

Самолет в очередной раз вздрогнул, к хору детских воплей добавилась еще пара голосов.

– Я, кажется, начинаю понимать, почему, – усмехнулся мужчина. – Как думаете, дотянем до островов?

– Конечно!

– А если ответить честно, а не по методичке «Как успокоить пассажиров, если все умрут»?

Прежде чем ответить, Катя встретилась взглядом с зелеными глазами, пытаясь понять, может ли она доверять ему. Иногда авиакомпании подсылали на борт своих проверяющих, чтобы посмотреть, как персонал общается с пассажирами. Хотя… он не был похож на тех клерков, которые даже в неформальной одежде остаются канцелярскими крысами.

– Я не знаю, – вздохнула Катя. Она отвечала ему на русском, чтобы другие пассажиры их не поняли. – Надеюсь на это.

– А если не дотянем, каковы наши шансы выжить?

– Тут все зависит от пилота.

– И насколько вы верите в нашего пилота?

Она вспомнила Барта. Вот он, красный от гнева, стоит в аэропорту и вопит, что самолет может лететь без этого проклятого двигателя, если надо, и вообще, мнение стюардессы никто не спрашивал.

– Давайте надеяться на лучшее, – ответила Катя.

– Ясно… Что ж, тогда удачи нам всем!

Ей хотелось задержаться возле его кресла, поговорить с ним – не только из-за того, что он красавчик или ее соотечественник. Просто рядом с ним почему-то было спокойней, словно он точно знал: ничего плохого не случится. Но позволить себе такую роскошь Катя не могла, она должна была помочь другим пассажирам.

Дрожь самолета больше не прекращалась, и Катя даже не пыталась врать, что это простая турбулентность. Она проходила по рядам, закрывала шкафчики и проверяла, пристегнуты ли ремни безопасности. Она говорила перепуганным людям, что все хорошо, а заодно пыталась убедить в этом себя.

Но потом где-то совсем близко раздался глухой взрыв, в салон повалил густой черный дым, и Катя поняла, что «хорошо» уже точно не будет.

– Мы горим! – взвизгнула молодая девушка, сидевшая возле иллюминатора. – Господи, там огонь! Горим!

Она, увы, не ошиблась: правое крыло, то самое, на котором находился барахливший в аэропорту двигатель, вспыхнуло и мгновенно скрылось в черной завесе дыма. Самолет резко наклонился, потом чуть выровнялся, но все равно продолжал двигаться вниз.

А внизу не было ничего. Никакого аэропорта, пусть даже запасного, никакой суши. Только океан.

За свою долгую карьеру Катя ни разу не попадала в серьезные авиакатастрофы. Случались мелочи, были даже аварийные посадки, но тогда настоящего страха не было, все шло строго по плану. Теперь – другое дело. Она вдруг четко поняла: это, возможно, последний полет в ее жизни.

Как ни странно, это придало ей сил. Ей было страшнее, когда она надеялась, что все еще обойдется. Но теперь, когда ситуация развивалась по худшему сценарию, Катя почувствовала непривычную уверенность. Ее собственный ужас, сомнения и желание расплакаться отошли на второй план. Всем сейчас плохо и страшно. В аэропорту она знала, что могут быть проблемы, у нее была возможность просто уйти, не садиться в этот самолет. А она предпочла вернуться, чтобы не терять престижную работу, это ее выбор. Теперь она, старшая стюардесса, несет ответственность за людей на борту, и даже если надежды нет, она должна быть сильной до конца.

Катя снова обратилась к пассажирам:

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Пристегните ремни безопасности, приведите спинки кресел в вертикальное положение.

– Мы разобьемся?! – крикнул тучный мужчина, едва поместившийся в свое кресло. От страха его голос срывался на фальцет.

– Нет, конечно! – убежденно соврала Катя. – Даже не думайте об этом! Возможно, нам придется совершить аварийную посадку на воду, но в этом нет ничего страшного!

– Да я вашу компанию в судах потоплю! – заявила пожилая женщина в плохо сидящем костюме. – Вы до конца дней только и сможете, что унитазы чистить! Шарлатаны!

Было обидно – но Катя не имела права обижаться. Даже если на нее сейчас выльются ушаты грязи, а Барт, истинный виновник этого хаоса, потом получит волну аплодисментов и слезных благодарностей, когда кое-как посадит им же приговоренный самолет.

– Это ваше право, мэм, а пока, пожалуйста, оставайтесь в кресле. Пожалуйста, не волнуйтесь! На самолете есть все необходимое оборудование, чтобы даже аварийная посадка прошла мягко и безопасно!

Словно услышав ее слова, «необходимое оборудование» решило проявить себя. Самолет вновь накренился, свет вокруг них замигал, дыма стало гораздо больше, но появились кислородные маски, которые сейчас, в полумраке, напоминали танцующих змей.

Пассажиры спешно натягивали их, люди кричали и плакали, хаос нарастал. Катя и не ожидала от них благоразумия, больше всего она боялась, что кто-то попытается встать и броситься к аварийному выходу – коллеги рассказывали ей, что бывало и такое. Но пока пассажиры сидели в креслах, а она с трудом пробиралась по заваленным ручной кладью проходам, снова и снова проверяя, не нужна ли кому-то ее помощь.

Катя была без маски, от недостатка кислорода у нее уже кружилась голова, дым обжигал глаза, и она чувствовала, как по щекам скользнули первые слезинки. В кабине нарастал жар, и она знала, что это признак бушующего снаружи пожара.

Нет, Барт в жизни не посадит горящий самолет на воду. Все пропало.

Очередной резкий рывок повалил ее с ног, и Катя упала бы, если бы кто-то, стоявший сзади, не поддержал ее, осторожно и мягко. Она несколько раз быстро моргнула, чтобы избавиться от слез, и с удивлением обнаружила, что ее обнимает за плечи тот самый зеленоглазый пассажир.

– Вы что делаете? – сдавленно произнесла Катя. Ее уже душил кашель. – Сядьте на свое место, немедленно!

– А толку? – поинтересовался мужчина. Он казался таким же невозмутимым, как в начале полета, несмотря на ад, развернувшийся вокруг них.

– Так безопасней!

– Да какая тут уже безопасность? Мы в кастрюле, которая вот-вот грохнется в океан.

– Мы еще можем…

– Я ведь просил, не разговаривайте со мной по инструкции, – подмигнул ей мужчина. – Я не слепой, вижу, что здесь происходит. Не удивлюсь, если у нашего капитана уже истерика, и он сейчас наматывает круги по кабине, быстренько присягая на верность всем богам. Поэтому будем справляться без него.

Катя понятия не имела, о чем он говорит. Как можно спасти самолет без пилота?

– Что?.. Как?

– Вы мне лучше скажите, сколько человек сейчас на борту?

Если бы он спросил об этом кого-нибудь из молоденьких стюардесс, та могла бы и не ответить. А вот Катя знала, она такое всегда запоминала, на каждом рейсе.

– Шестьсот семьдесят четыре человека, включая экипаж.

– Маловато! – удивился странный пассажир.

– Рейс не был распродан. Зачем вам это?

– В работе поможет. Почти семь сотен… Меньше, чем я ожидал, но все равно тот еще будет рывок. Мы сейчас ближе к Лондону или Нью-Йорку?

Его вопросы были непонятными, неуместными, и Катя отвечала ему лишь потому, что так было проще – не рыдать, не пугать пассажиров, а оставаться профессионалом до конца. Ее спросили – она ответила, все просто. Она лишь выполняет свою работу. Это позволяло ей не думать о том, что очень скоро она умрет, у нее даже могилы не будет. Все, что от нее останется, – это имя на какой-нибудь табличке в память об этой катастрофе.

– Примерно на середине, но, думаю, Нью-Йорк по-прежнему ближе. А что?

– Как, говорите, вас зовут? – Мужчина перевел взгляд на ее бедж. – Екатерина?

– Можно Катя…

– Очень приятно. Так вот, Катя, вы наверняка не первый год летаете, знаете, в какой мы сейчас заднице.

Профессиональная этика требовала снова соврать, но врать ему Катя больше не могла. Она лишь напряженно кивнула:

– Мы не совсем еще в ней – но мы в нее падаем.

– Так и знал, что с вами можно говорить нормально, – усмехнулся пассажир. – Так вот, Катя, я хочу, чтобы вы доверились мне. Минут через двадцать самолет разобьется к чертям собачьим. Все, кто будет на борту в этот момент, погибнут. Так давайте же сделаем так, чтобы на борту никого не было!

– Но как? Это же невозможно!

– Возможно, поверьте. Нам просто понадобится сотворить небольшое чудо.

– Я не понимаю…

– И не поймете. Это за две минуты не объяснишь, я вам все расскажу позже. Сейчас каждая секунда на счету, давайте потратим это время с пользой. Вы можете просто поверить мне? Вслепую, без доказательств? Я не уверен, что справлюсь один. А у вас, Катя, есть шанс спасти без малого семь сотен жизней. Что скажете?

Он казался сумасшедшим. Да он и был сумасшедшим, судя по тому, что он говорил! Возможно, он поддался стрессу и так у него проявляется нервный срыв. А может, он был психом с самого начала, еще до того, как ступил в самолет.

Однако поверить в это почему-то не получалось. Среди рыдающих, кричащих, насмерть перепуганных пассажиров лишь он один казался нормальным человеком – такой сильный, уверенный. Рядом с ним и Кате было легче взять себя в руки.

Да, возможно, он сумасшедший. Но так ли это плохо, если он поможет ей не поддаться отчаянию и достойно встретить смерть?

– Я помогу вам, – решительно ответила Катя. – Что нужно делать?

– У вас тут есть аптечка?

– Да, конечно.

– Возьмите ее, отыщите нашатырный спирт и садитесь вот сюда. – Мужчина указал на одно из свободных кресел бизнес-класса. – Я сейчас буду делать то, чего не делал никогда. Честно, я понятия не имею, хватит ли у меня сил, не сдохну ли я в процессе. Ваша задача – следить, чтобы я не потерял сознание, и приводить меня в себя, если я все-таки отключусь. Нам нужно продержаться, пока все пассажиры и команда не будут эвакуированы.

– Эвакуированы? Что вы имеете в виду?

– Я же просил, Катя, верьте мне!

И она верила, потому что эта вера, пусть и слепая, давала ей сил. Катя сделала все в точности так, как он сказал: отыскала аптечку и забилась в дальнее кресло, где ее не могли увидеть другие стюардессы и впавшие в истерику пассажиры.

Мужчина сел рядом с ней, закрыв ее от остальных. Он сложил ладони на уровне груди, чуть согнул пальцы в сложном жесте, который напомнил Кате об индийских мудрах. Пассажир прикрыл глаза, сосредоточился – на высоком лбу появились напряженные морщинки. Его губы что-то шептали, но Катя не могла различить ни звука.

Точно, псих. И зачем только она с ним связалась? Катя должна была помогать пассажирам, успокаивать их, а вместо этого она застряла в кресле рядом с каким-то безумцем! Из-за него она даже выбраться не могла, и ей было до дрожи стыдно перед коллегами.

Она надеялась, что они не заметят ее, не станут свидетелями ее последнего позора, однако ей снова не повезло. Молодая стюардесса, совсем еще девчонка, для которой этот роковой рейс был первым в новой должности, увидела ее и побежала к ней.

– Екатерина! – крикнула она. – Что вы делаете, вы нужны нам…

Договорить она не успела: она просто исчезла. Вот она стоит в задымленном проходе – а в следующую секунду ее уже нет. Катя сначала решила, что она свернула в сторону или упала, споткнувшись, но нет. Молоденькая девушка испарилась в раскаленном воздухе.

И она была не единственной, кого постигла такая судьба. Один за другим пассажиры начали исчезать: затих отчаянный плач младенца, опустело кресло, где сидела скандальная старушка, не стало мужчины с шальным взглядом, подбиравшегося к аварийному выходу. Все было на месте: вещи, кислородные маски, и даже ремни безопасности по-прежнему были застегнуты. А вот людей в падающем самолете оставалось все меньше.

Это было похоже на… чудо! Подумав об этом, Катя невольно перевела взгляд на странного пассажира. Что ж, если изначально она не собиралась ему верить, то теперь у нее не осталось сомнений, что он как-то связан с этим. Именно он сейчас спасал пассажиров – и платил за это высокую цену.

Руки мужчины, все еще сведенные на уровне груди, дрожали от напряжения, по лицу ручьями струился пот, дыхание стало хриплым и неровным. Скоро из носа скользнули первые капли крови, которые с каждой секундой текли все быстрее, заливая подбородок и шею. Ему было тяжело, чудовищно тяжело, но он не останавливался, и пока самолет летел вниз, он убирал людей из этого пылающего металлического гроба.

Катя не представляла, как такое возможно, да и не собиралась об этом думать. Увидев кровь на лице мужчины, она словно очнулась. Не важно, как он это делает, важно, что у него получается. Он попросил ее помочь ему – и она поможет!

Она поспешно смочила лосьоном марлевую салфетку, стерла кровь с его кожи, надела на него кислородную маску, чтобы ему было проще дышать. Мужчина не реагировал на ее прикосновения, он был настолько сосредоточен на чем-то, что внешний мир для него перестал существовать.

Прошло каких-то десять минут – и самолет опустел. В раскаленной печи салона остались только он и она.

Вот тогда он наконец открыл глаза. Взгляд мужчины был мутным от усталости, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. И все равно он сумел дрожащей рукой стянуть кислородную маску и улыбнуться стюардессе.

– Надо же, получилось, и я даже ни разу не отключился, – прошептал он.

– Что вы сделали? Где все эти люди?

– Все эти люди внезапно обнаружили, что они снова на американском берегу. Впоследствии ни они, ни всякие там эксперты не поймут, почему экипаж с пассажирами оказались за несколько тысяч километров от места, где рухнул их самолет. Рискну предположить, что этой теме будут посвящены пара десятков книг и документальных фильмов.

– Как вы это сделали?

– Магия, – усмехнулся он.

– Нет, на самом деле, как?

– На самом деле магия. Вы не думайте об этом, притворяйтесь такой же удивленной, как все остальные. Мне осталось перенести только вас – и все, самолет упадет пустым.

Ей не пришлось бы притворяться удивленной, она действительно ничего не понимала. То, что сказал мужчина, лишь окончательно запутало ее. Однако она видела, что он на пределе: он так ослаб, что едва ли встанет с этого кресла.

А еще он сказал, что осталось перенести только ее. Про себя он ничего не говорил.

– Себя вы тоже перенесете? – спросила Катя.

– Себя не могу. Если бы я мог переносить через пространство самого себя, я бы не тратил деньги на авиаперелеты. У вас тут не дешево, знаете ли!

Он старался казаться насмешливым и беззаботным, но Катя чувствовала, как ему на самом деле страшно. Если он перенесет ее в безопасность, как и остальных, он останется здесь совсем один. Возможно, даже потеряет сознание – и тогда падение самолета разорвет его на куски.

– Что будет с вами?

– Не переживайте, выкручусь, – отмахнулся он. – Я же маг! Да, я не могу перенестись туда, где сейчас приятно и ничего не взрывается. Но я знаю еще парочку трюков! Мне будет проще, если мне придется беспокоиться только о себе, не о вас. Приготовьтесь, это будет не больно, как американские горки.

Все ее инстинкты кричали, что нужно принять его предложение и спасаться. Дымовая завеса за иллюминатором не позволяла увидеть океан, но Катя чувствовала, что падение уже близко. Она выполнила свою работу – поддержала его, пассажиры и экипаж спасены. Чем она хуже?

Ей всего лишь нужно притвориться, что она верит ему, убедить себя, что он не погибнет, спасая ее. Вот только у Кати ничего не получилось, и в этот миг, в падающем самолете, она приняла самое сложное решение в своей жизни.

– Не нужно меня никуда переносить, я остаюсь с вами!

* * *

Найт Интегри еще никогда не чувствовал себя таким уставшим. Его будто выжали, вырвали из него всю энергию, оставили пустым. Утомление было настолько сильным, что он не испытывал ни боли, ни страха, ему просто хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Не важно, как, да хоть бы и смертью, лишь бы его оставили в покое.

Нет, самоубийцей он не был – он слишком любил жизнь. Но он перешагнул предел своих возможностей, когда перенес всех этих людей обратно на материк. После нескольких сотен заклинаний голова шла кругом, он едва двигался, в глазах темнело, и он почти ничего не видел. Как же ему хотелось поддаться темноте, мягкой и уютной! Сомкнуть веки, уснуть, даже зная, что он больше никогда не проснется.

Он мог бы пойти на это – если бы не стюардесса. Найт мог распоряжаться своей жизнью, не ее. Даже сейчас, в плену этой болезненной усталости, ему претила мысль о том, что он приговорит кого-то к смерти.

Пожалуй, ему не следовало привлекать ее ко всему этому. Обычные люди не должны иметь дело с магией. Но у Найта просто не было выбора: он еще не сталкивался с такой нагрузкой, ему нельзя было терять сознание до того, как он спасет пассажиров, потому он и попросил стюардессу подстраховать его.

Он ожидал, что она, увидев колдовство, испугается, объявит его чернокнижником и попытается от него удрать. Тогда он и перенесет ее подальше отсюда, а с остальным справится сам. Или не справится, что более вероятно.

Но она повела себя совсем не так, как он ожидал. Стюардесса эта, Катя, была напугана, и она не понимала, что он сделал. Однако она боялась не его, а за него! Она каким-то непостижимым образом сумела понять, что один он не спасется. У Найта осталось так мало энергии, что ее перемещение отнимет у него все без остатка. Скорее всего, после этого заклинания он наконец отключится, а приводить его в себя будет некому.

Поэтому она смотрела на него и отказывалась уходить. Она даже не представляла, насколько это глупо! У Найта не было времени спорить с ней, он попытался снова свести руки в магическом символе и перенести Катю, не спрашивая ее разрешение, но она перехватила его за запястье.

– Не надо! Я правда хочу остаться с тобой! Спаси нас обоих так, как собирался спасти себя!

Прекрасная идея – если не учитывать, что себя он спасать уже не собирался.

Она не могла помешать ему, и все же, глядя в ее огромные испуганные глаза, Найт почувствовал, как за пеленой усталости просыпается желание жить, обычно его не покидавшее.

Если он перенесет ее обратно в Нью-Йорк, она наверняка спасется, а он наверняка умрет. Если же она останется здесь, то шансы выжить появятся у обоих, пусть и мизерные.

Попробовать стоит.

Найт сосредоточился, призывая совершенно иное заклинание. В этот момент самолет коснулся водной глади и должен был разорваться на части, но взрыва не было. Все, что их окружало, застыло: падающие вещи замерли, вода из лопнувшей бутылки перестала двигаться, так и оставшись бесформенной массой в воздухе, и даже языки пламени уже не изгибались. Наступили тишина и покой.

Катя, которая успела почувствовать начало удара и зажмурилась, теперь удивленно открыла глаза.

– Что происходит?

– Время остановилось, – тихо ответил Найт.

– Не само же!

– Конечно, не само. Я понятия не имею, сколько смогу держать его в таком состоянии. Бери самое необходимое – и бежим отсюда. Нам нужно быть как можно дальше от самолета, когда он рванет.

Он был поражен уже тем, что у него получилось остановить время и при этом не умереть на месте от усталости. Он даже встать смог! Правду говорят: в моменты смертельной опасности силы появляются сами собой.

Вот только выживать сейчас было сложнее, чем умереть. Каждое движение приносило непередаваемую боль, Найт чувствовал, как кровь заливает горло, струится из носа, рта и ушей. Мелкие сосуды лопались под давлением, по телу шли судороги, мир, застывший во власти заклинания, кружился вокруг него. Ему казалось, что воздух превратился в кислоту, медленно и мучительно растворяющую его тело. Найт не был готов к такой боли, снова он хотел сдаться – и снова Катя не позволила ему.

Он прекрасно знал, что теперь у него точно не хватит сил, чтобы перенести ее на материк, он отдал последнюю энергию остановке времени. С этого момента их судьбы были связаны. Она не выживет тут одна, в сердце океана, и Найту нужно было продержаться еще чуть-чуть, если не ради себя, то хотя бы ради нее.

Катя была напугана, но она не позволила этому страху сковать себя. Все ее движения были четкими и грамотными. Она видела, что Найту тяжело, и хотела поскорее избавить его от этой ноши. Поэтому она не тратила драгоценное время на панику, расспросы и причитания. Она быстро сменила туфли на оставленные кем-то кроссовки, собрала какие-то вещи в большой рюкзак – Найт не видел, что она брала, в глазах стремительно темнело. Наконец она достала из-под кресла яркий сверток и схватила мага за руку.

– Идем! Потерпи еще немного, прошу!

Найт кивнул – и сразу пожалел об этом: даже от столь незначительного движения его едва не вырвало. Он понимал, что использовал слишком много магии, его тело не выдерживало таких нагрузок. Если его что и удивляло, так это то, что он еще жив.

Катя провела его через задымленный салон к аварийному выходу, она сама открыла им путь на свободу – она была гораздо сильнее, чем можно было предположить по ее хрупкой фигуре. Они как раз выбрались на неповрежденное крыло, когда время вокруг них начало оттаивать.

Это не был срыв заклинания, у Найта просто не хватало сил на большее. Движение возвращалось, но очень медленно – они словно в замедленную съемку попали. Это было для них последним предупреждением: еще немного, минута или две, и на них снова обрушится хаос.

Как ни странно, Катя, ничего не знающая о магии, все поняла правильно. Она ни словом, ни взглядом не упрекнула его за то, что он больше не способен держать заклинание. Стюардесса побежала быстрее, увлекая его за собой. Они пересекли крыло, оттолкнулись от него и упали в соленую воду, приятно прохладную после того пекла, что царило в салоне самолета.

В этот момент заклинание оборвалось. У них за спиной раздался чудовищный грохот, падение все же спровоцировало взрыв. Найт, только-только вынырнувший на поверхность, почувствовал, как на него что-то налетело, маленькое, быстрое и очень горячее. Оно ударило его по затылку, принесло острую вспышку боли, но ненадолго, всего на пару мгновений – а потом все исчезло.

* * *

Кате начинало казаться, что самолет взорвался в воздухе, она умерла вместе с пассажирами и экипажем, а то, что происходит сейчас, – ее последнее испытание, путь через чистилище. Потому что это было слишком сложно, больно, страшно и необъяснимо, чтобы быть реальностью.

Она не смирилась с тем, что ее спасли с помощью магии, просто отстранилась от этого, ведь у нее были проблемы поважнее. Она видела, что ее спутник едва жив, ей нужно было помочь ему, а потом уже рассуждать, что случилось и как быть дальше. И у них почти получилось! Но потом был этот проклятый взрыв – и стало хуже.

Когда самолет разлетелся на куски, она была под водой, осколки задели только пассажира – и без того уже ослабленного! Он резко дернулся и сразу же начал тонуть, Катя видела, как вода вокруг него становится багряной от крови.

Она понятия не имела, как быть. За спиной у нее был тяжелый рюкзак, тянувший ее вниз, в руках она сжимала надувной плот. Она не удержала бы еще и взрослого мужчину, который был намного больше и тяжелее ее, даже в соленой воде!

Решение пришлось принимать за считанные секунды, и Кате повезло, что стюардессы к такому привыкли, иначе она бы обязательно запуталась.

Она дернула за шнур, надувающий плот, и сразу же отпустила его, освобождая руки. О том, что на борту вообще находится такой плот, знал только экипаж, не каждый пассажир смог бы его найти. Но Катя ни на мгновение не забывала, что они падают в воду, этот плот был ей важнее, чем рюкзак.

Он надулся быстро – спасительный желтый круг в синеве океана. Катя поспешила забросить туда свой рюкзак, и ей стало легче. Удерживать его она не могла, ей нужно было вернуться к своему спутнику, и стюардессе оставалось лишь надеяться, что плот не унесет слишком далеко.

За это время мужчина уже успел уйти под воду. Был момент, когда она поверила, что упустила его – позволила ему умереть после того, как он спас ее! Но нет, она все же нашла его, нырнула, чтобы поймать его. Соленая вода помогла ей, позволила удержать его, поднять к поверхности. Он казался таким холодным, будто уже мертвым! Она запретила себе эти мысли, потому что они ослабляли ее быстрее, чем война с волнами.

А война была, и еще какая! До падения самолета океан был спокоен, однако взрыв и тяжелые осколки потревожили его, вызвали сильное течение, которое норовило утащить Катю и ее спутника на глубину, накрыть с головой.

Ей было тяжело удерживать на плаву их обоих, но желание отпустить его, как ни странно, так и не появилось. Сражаться за кого-то еще было проще, чем только за себя. Катя не представляла, почему, но догадывалась, что мужчина тоже почувствовал это там, в самолете. Он выглядел таким утомленным и измученным, он не хотел подниматься с кресла, и все равно заставил себя двигаться, чтобы помочь ей. Как она могла подвести его после такого?

Мышцы горели от усталости, холодная вода больше не бодрила, она лишала сил. Соль попадала в глаза, в нос и рот, мешала дышать. Катя не старалась куда-то отплыть, все ее силы были направлены на то, чтобы не попасть в один из водоворотов.

Наконец самолет затонул, и океан понемногу начал успокаиваться. Катя только сейчас поняла, что вокруг них, на самом-то деле, еще не ночь. Это из-за черного дыма казалось, что уже темно. Но вот дым развеялся, и стало ясно, что над ними серебристо-серая пелена облаков, за которыми скрывается солнце, далекое от заката. Ее наручные часики остановились, стрелки показывали двадцать минут третьего, и Катя подозревала, что с тех пор прошло не так уж много времени, которое, впрочем, показалось ей вечностью.

Теперь, когда дымовая завеса исчезла, Катя оглянулась по сторонам в поисках спасительного желтого пятна и обнаружила, что плот отплыл от них на добрые триста метров – и продолжал двигаться! Медленно, но все же куда быстрее, чем она.

Ей хотелось расплакаться от обиды и отчаяния. Плот был на горизонте – а казалось, что на другой планете! Катю не покидало чувство, что она в жизни до него не доберется. По крайней мере, если не бросит своего спутника, а бросить его она не могла. Даже при том, что он камнем тянул ее на дно. Даже не зная, жив он или нет. Вроде бы, его сердце бьется… и надо сражаться за них обоих!

Но почему это делает она, а не он? Почему этот чертов плот уплыл так далеко? Почему волны отогнали его в сторону, а не сюда, поближе?

Катя знала, что это разрушительные мысли, однако не поддаваться им не получалось. Она слишком устала, паника накатывала волнами, мешая двигаться. Она все-таки не выдержала, расплакалась, но стало только хуже: у нее забился нос, и она могла дышать лишь через рот. Перед глазами зависла мутная пелена, и Катя мысленно благодарила тех, кто сделал плот таким ярко-желтым, иначе она давно потеряла бы его из виду.

Ей нужно было добраться до него во что бы то ни стало. Она прекрасно знала, что не отпустит своего спутника, если начнет тонуть сама, и в итоге они оба пойдут ко дну. А даже если нет, что если до них доберутся акулы? Она уже видела кровавую рану на затылке у мужчины – похоже, его задел один из металлических осколков. Почуяв кровь, морские хищницы разорвут их обоих!

Катя не могла точно сказать, почему не сдается. Она плакала, ей было страшно, и все равно понемногу, по чуть-чуть, она приближалась к заветному желтому островку. Сперва он был так далеко, что ее неуклюжие усилия казались бесконечно наивными. Но остановиться на месте и умереть было бы еще глупее.

Ее спасло то, что ветер утих и наступил штиль. Плот прекратил двигаться, а она – нет. Спустя, как показалось Кате, миллион мучительных, изматывающих лет она наконец коснулась замерзшими пальцами его шершавого борта.

Однако на этом ее испытания не закончились. Ей и самой было бы непросто забраться туда, а как перетащить на плот рослого мужчину? Пассажир все еще не приходил в сознание, да она и не надеялась, что это произойдет быстро – при такой ране. Катя надеялась лишь на то, что он не перестанет дышать. Пока она чувствовала, как бьется его сердце, она была готова принять любые испытания. Остаться одной в этой серой пустоши было страшнее, чем умереть.

После долгих усилий и немалого количества воды, налившейся в плот, она сумела перетащить туда мужчину, а потом и забраться следом за ним. Теперь ей нужно было осмотреть незнакомца, обработать его раны, вычерпать за борт лишнюю воду… Их было много, этих «нужно». Вот только Катя чувствовала, что если она примется за них прямо сейчас, она просто сломается. Поэтому она обессиленно упала на мокрое дно плота, прижалась к своему спутнику, единственному живому человеку на тысячи километров вокруг, и позволила себе совсем не профессионально разрыдаться.

* * *

Когда Найт очнулся, ему было намного лучше. Он лежал на чем-то сухом и мягком, он был накрыт одеялом. Голова, все еще пульсирующая болью, оказалась аккуратно забинтована, других ран он не получил. Ему было тепло и хорошо, и это стало таким облегчением после недавнего отчаяния, что он позволил себе несколько минут лежать с закрытыми глазами, ничего не делая. Впрочем, долго отдыхать он не мог, Найт слишком хорошо помнил, где он и как сюда попал.

Осторожно открыв глаза, он увидел над собой далекое небо, застеленное перистыми облаками и розовое от заката. Вокруг него шумели волны, он чувствовал их движение, но не воду. Он лежал на чем-то плывущем, и он понятия не имел, что это. Найт попробовал приподняться, но в этот же миг вернулась тошнота, головокружение усилилось, и он позволил себе упасть на импровизированную кровать из шерстяного пледа. Точно таким же пледом он был накрыт – их раздавали в самолете и, должно быть, Катя успела положить пару пледов в рюкзак. А вот одежды на нем не было, такого он не ожидал.

Он снова попробовал встать, но на этот раз его остановила не боль, а Катя. Она присела рядом с ним и мягко опустила руку ему на грудь, не давая двигаться дальше.

– Доброе утро, – улыбнулась она. – Я рада, что тебе лучше, но, прошу, не двигайся. Чудо, что ты вообще выжил! Тебе было очень плохо ночью, ты напугал меня.

– Виноват, – усмехнулся Найт. Голос звучал хрипло, горло болело от соли. – Я планировал тихо и мирно умереть, а не доставлять тебе такие хлопоты.

– Не говори так, даже в шутку! Расклад все тот же: мы или выживаем вместе, или умираем вместе.

– Тогда постараемся все-таки выжить. За меня не беспокойся, я ведь маг, я покрепче обычных людей.

Она поднесла к его губам пластиковую бутылочку, и Найт сделал несколько жадных глотков. Он понимал, что пресной воды у них наверняка мало и ее нужно беречь, но ничего не мог с собой поделать. Он отстранился, лишь осушив бутылочку наполовину.

Катя не пыталась его остановить, она лишь задумчиво наблюдала, как он пьет. После этого она помогла ему сесть, опираясь на надувной борт спасательного плота.

Вот тогда Найт и обнаружил, что они остались одни в океане. Вокруг не было ни земли, ни обломков самолета, ни кораблей, и от черной бездны под ними их отделял только маленький ярко-желтый круг. Их запасы были невелики: пять бутылочек воды, большая упаковка шоколадных батончиков, аптечка и три пледа. Найт не мог не отметить, что себе Катя оставила всего один, а ему отдала два.

Его одежда была здесь же – сушилась на другом борту плота, рядом с пиджаком стюардессы. Она осталась только в юбке и блузке.

Он ведь сразу отметил Катю, как только поднялся на борт. Она была самой старшей из стюардесс, но ее красота значила для Найта гораздо больше, чем молодость ее коллег. У нее были кошачьи черты – высокие скулы, широкая улыбка, необычный разрез сине-зеленых глаз. Сейчас, когда соленая вода смыла с нее всю косметику, Катя казалась моложе и очаровательней. Ее волосы, раньше стянутые в строгую прическу, были распущены и падали на плечи водопадом пепельных кудрей.

Если бы у него был выбор, он не стал бы обрекать ее на такую судьбу. Но теперь, когда все уже случилось, он был рад, что рядом с ним осталась именно Катя.

– Держи. – Она протянула ему две круглые таблетки. – Выпей, станет легче.

– Что это?

– Аспирин. Понимаю, не густо, но у нас здесь не аптека. Если учитывать, что у тебя сотрясение мозга, это должно хоть немного помочь.

– Спасибо.

Он не стал объяснять ей, что сотрясение мозга – не самая большая его проблема.

У каждого мага был свой предел, та черта, которую переступать нельзя, иначе начнется разрушение тела. А теперь Найт не просто переступил, он перелетел через эту черту, и он понятия не имел, что с ним будет дальше. Пока он чувствовал себя так, будто его переехал бульдозер – раза три.

– Как тебя зовут? – тихо спросила Катя, не сводя с него любопытного взгляда.

Глаза у нее были того же цвета, что и волны, пронизанные солнечным светом, и это завораживало.

– Найт.

– Серьезно? – Катя удивленно приподняла брови.

– Если бы ты посмотрела в мой посадочный талон, ты бы увидела, что там написано Андрей Киреев. Но это так называемое человеческое имя – мы используем их, чтобы не выделяться среди других людей. Мое настоящее имя Найт Интегри.

– Если бы я спросила в самолете, ты бы сказал Андрей? – усмехнулась она.

– Верно. Но мы ведь больше не в самолете.

– Ты правда маг?

Ему еще никогда не доводилось говорить об этом с непосвященными людьми. Его знакомые рассказывали, что «внешние» обычно пугаются, не верят, иногда вспоминают, что лучший способ защиты – это нападение, и начинают угрожать. Но Катя была не такой. Она оставалась спокойной, смотрела на него задумчиво и точно не боялась. Да и чего ей бояться? После того, как он потерял сознание после удара, у нее была сотня шансов избавиться от него: задушить, утопить, шею свернуть… да просто не спасать! Не убивать, а позволить умереть, результат тот же, но ее совесть чиста.

Она сделала другой выбор: вытащила его из воды, забинтовала его раны, позаботилась о нем. Они спасли жизнь друг другу и теперь они были на равных. Катя, должно быть, тоже понимала это.

– Думаю, это уже очевидно, – ответил Найт.

– Поверить не могу…

– Что, до сих пор не можешь?

– Просто оборот речи, – рассмеялась Катя. Смех был красивый, звонкий, от него становилось легче даже сейчас, когда их положение казалось безвыходным. – В это сложно поверить. Я видела, как ты колдуешь, и в глубине души я уже знаю, что ты маг. Знала до того, как спросила! Но не верить в это проще.

– Почему?

– Потому что тогда мне придется признать, что мир совсем не такой, как я себе представляла.

– Не совсем, не утрируй, – возразил Найт. – Мир немного не такой, как ты представляла – вот так правильно. Он просто шире и богаче, так разве это плохо?

– Если так все выразить, то нет.

Он не стал говорить ей, что этот мир – не единственный, что кластерных миров на самом деле много. Ей пока рано такое слышать, на нее и так слишком многое свалилось.

– Получается, чудовища всякие тоже существуют? – задумчиво поинтересовалась Катя. – Вампиры там, оборотни…

– И почему все сразу вспоминают вампиров и оборотней?

– Вини подростковые романы и фильмы.

– Справедливо, – кивнул Найт. – Да, существуют и вампиры, и оборотни – на Земле живет несколько тысяч видов разумных существ.

– Так уж и тысяч?

– Представь себе. Потому что у каждого вида, как правило, есть десятки подвидов. Количество тех же вампирьих подвидов и вовсе исчисляется сотнями. В сухом остатке, тысячи существ.

– Как же они все умудряются скрываться?

Это снова возвращало их к теме разных миров, скрытых на одной планете. Глядя на Катю, Найт не сомневался, что однажды она разберется в этом, причем легко, но не сегодня, еще рано.

– Опыт помогает.

– Ясно… а ты какой подвид? Или ты человек?

– Я – Великий маг.

– Скромно! – фыркнула она.

– Я вообще скромняга, но тут я не пытался себя хвалить. Это точное обозначение моего вида. Понимаешь ли, магом можно стать двумя способами: родиться с силой или научиться колдовать. Первый вид магов определяется семьями, второй – сообществами. Я из первого типа. В мире магии существует семь Великих Кланов – это семьи, каждый представитель которых наделен силой определенного типа. Элита магического мира, если угодно. Я – глава седьмой ветви клана Интегри.

Она не смеялась над ним, не пыталась защититься неверием. Чувствовалось, что для Кати все это ново и дико, но она сумела открыться знаниям, а не цепляться за то, чему ее учили всю жизнь.

Она все больше интриговала его.

– Звучит солидно, – отметила Катя. – Теперь мне нужно знать, что может клан Интегри и что значит седьмая ветвь.

– Интегри – повелители времени и пространства. Верхние ветви моего клана могут видеть прошлое и будущее, знают, что происходит в настоящем, могут мгновенно попасть на другую сторону земного шара, гуляют между мирами, когда им вздумается, останавливают или ускоряют время. Мои силы, увы, намного скромнее.

– Ты спас больше шести сотен человек!

– И чуть не умер при этом. Я и сам не знал, что я на такое способен! В каждом Великом Клане десять ветвей – это отдельные семьи, объединенные общей кровью. Руководит кланом первая ветвь, их могущество сложно описать. Самая слабая ветвь – десятая. Я, как ты уже знаешь, из седьмой ветви, то есть, не гений.

Найт прекрасно знал, что для седьмой ветви он не так уж плох. Но если бы на том самолете был кто-то из лидеров клана, он бы и вовсе предотвратил катастрофу, предвидев ее. Найт же мог переносить через пространство людей и предметы, иногда баловаться со временем и превращаться в призрака, не больше.

Он не должен был пережить то, что сделал вчера. Он подозревал, что не умер только из-за Кати. Если бы она позволила ему перенести ее, у него не осталось бы сил на остановку самолета. Но теперь Найт не чувствовал в себе магии, и он понятия не имел, когда она вернется.

– Да мне все равно, гений ты или нет. – Катя осторожно взяла его за руку, словно боялась этим легким движением причинить ему боль. – Вчера я видела, как ты совершил настоящее чудо. Ты спас всех тех людей – и спас меня. Спасибо.

– Да мы ведь квиты, – указал Найт. – Ты тоже не дала мне пойти на корм акулам!

– Как же иначе? Пока ты не доберешься до Лондона, ты мой пассажир, я несу ответственность за твою жизнь! Правда, я пока слабо представляю, как доставить тебя в пункт назначения. Если поделишься идеями, я буду только рада.

– С идеями пока туго, – помрачнел Найт. – Я немного перестарался вчера. Не то чтобы у меня был выбор, но все же… короче, моя магия пока бесполезна. Ее просто нет! Когда она вернется, я многое смогу: почувствовать землю, попросить о помощи других магов, передать им послание. Но пока – ноль, я простой смертный.

И это тоже был новый опыт. Он, маг из седьмой ветви, не был поразительно силен, но легко превосходил других чародеев, не связанных с Великими Кланами. Найт научился колдовать еще ребенком, и с тех пор магическая энергия никогда его не покидала.

Сегодня все было иначе. Он чувствовал себя раненым и слабым, там, где раньше кипела сила, теперь была пустота. Это пугало его, однако Найт старательно скрывал страх, чтобы поддержать свою спутницу.

А она все равно поняла. Катя, мало что знающая о магии, догадалась, что его беспокоит. Он почувствовал, как ее пальцы осторожно сжимают его руку.

– Не переживай, все хороню. Ты и не обязан решать все наши проблемы один! Нас здесь двое, и мы оба будем стараться найти выход. Может, мы вообще обойдемся без магии! Через час появится корабль, заберет нас отсюда, и окажется, что мы с тобой только зря переживали. Так что не нервничай, тебе нужен покой.

Найт только растерянно кивнул, он не привык, чтобы о нем, главе ветви, кто-то заботился. Обычно все было наоборот: к нему приходили за решением проблем! Но эта хрупкая человеческая девушка, кажется, и правда ничего не боялась и не требовала.

От этого желание спасти ее становилось сильнее.

* * *

Днем облака исчезли, и стало очень жарко. Солнце щедро бросало охапки раскаленных лучей на зеркальную гладь океана и маленький желтый плот, затерявшийся на ней. Это было плохо – и даже очень плохо.

Начать хотя бы с того, что резина постоянно перегревалась. Катя была вынуждена постоянно смачивать ее водой, иначе их единственное убежище могло в один не слишком прекрасный момент лопнуть. Тогда их ожидала бы лишь мучительная смерть: рядом по-прежнему не было ни земли, ни кораблей.

Людям приходилось еще хуже, чем резине. На плоту не было ни крыши, ни тени, им негде было спрятаться. Катю не покидало чувство, что она попала внутрь микроволновки: она не представляла, что солнце может быть таким жарким. Любая попытка смочить кожу водой делала ситуацию еще хуже: вода быстро испарялась, а оставшаяся соль усиливала ожог.

Поначалу Катя еще стеснялась раздеваться при едва знакомом мужчине, но жара быстро взяла свое, и она стянула юбку и кроссовки, а из блузки сделала импровизированный платок на голову, оставшись в одном белье. Найт ничего не стал говорить, но она знала, что он смотрит на нее – и этот взгляд ее совсем не раздражал. Катя даже поймала себя на том, что ей хотелось ловить этот взгляд.

То было еще утром, а днем им стало не до таких мелочей. От жары и повышенной влажности Найт почувствовал себя хуже, рана на затылке воспалилась, никакие соляные компрессы не помогали. Он еще и мужественно отказывался пить, чтобы ей досталось больше воды. Кате приходилось дожидаться моментов, когда он оказывался на грани потери сознания, чтобы поднести к его губам бутылку с водой. Вот тогда он пил, но, опомнившись, прекращал и даже сердился на нее.

Воды оставалось все меньше. Катя понятия не имела, что будет дальше.

– Ты весь горишь, – обеспокоенно заметила она, проводя рукой по его лбу. – Думаю, температура под сорок, а у меня и лекарств нормальных нет!

– Жаль… Если бы можно было сбить температуру хоть ненадолго! Подозреваю, что она и сдерживает мою магию.

– Как это?

– Помнишь, я говорил тебе, что маги крепче обычных людей? – поинтересовался Найт. – Я не солгал. Сила любого Великого Клана направлена на укрепление здоровья, независимо от того, на какое колдовство мы способны. Если я оказываюсь в таком паршивом состоянии, как сейчас, моя сила уходит на поддержание во мне жизни, и ей плевать, чего я хочу.

С одной стороны, Катя была рада это услышать – она бы не пережила его смерть, одиночество пугало ее. С другой, без его магии они оба вряд ли выберутся отсюда. Они в воде уже почти сутки, а рядом с ними по-прежнему нет никого и ничего!

Ей было страшно, но она не хотела грузить его этим. Она смочила рубашку Найта в воде и положила ему под голову, надеясь, что это принесет ему хотя бы временную прохладу. Больше Катя ничего сделать не могла и просто села рядом с ним. Отдыхая, она украдкой пыталась разглядеть его правую руку, частично скрытую под одеялом. Она была уверена, что Найт дремлет и ничего не заметит.

Но он заметил:

– Что тебя там так заинтересовало?

Катя почувствовала, как ее щеки пылают от смущения.

– Высматривала обручальное кольцо, – признала она. Катя так устала, что не могла даже придумать подходящую ложь.

– Зачем тебе?

– Чтобы понять, сколько маленьких Интегри будет меня благодарить, когда я верну им папку и мужа.

– Тогда я тебя разочарую: толпы с дарами у твоих дверей не будет. У меня никого нет. Если я умру, титул главы седьмой ветви перейдет к моей младшей сестре.

– Ты не умрешь, даже не начинай, – поморщилась Катя. – Я не позволю тебе! Говорю же: только не в мою смену.

– Как скажешь, – устало улыбнулся он, прикрывая глаза. – Кстати о твоей смене… Как вышло, что русская красавица вдруг оказалась на борту американского самолета?

– Ты сейчас про меня или про себя?

– Очень смешно! Про тебя.

Она терпеть не могла этот вопрос. К счастью, обычно его и не задавали: ее коллеги, опасающиеся всего, что связано с политкорректностью, не хотели ее оскорбить. Вдруг подумает, что они не рады русской! Если же среди них находились любопытные, Катя отвечала какой-нибудь шуткой.

Но ему она могла ответить серьезно. Во-первых, Найт открыл ей свою тайну – Катя подозревала, что далеко не каждому позволено узнать о Великих Кланах. Во-вторых, они, возможно, умрут вместе и очень скоро. Какой толк что-то скрывать?

– У меня двойное гражданство.

– Родители из Америки? – предположил он.

– Муж американец.

– А…

Катя насмешливо закатила глаза:

– Что, решил, что все ясно?

– Уже представил себе сказку про Золушку.

– Напрасно. Там не было сказки.

А может, и была, но очень грустная, Катя не стала уточнять. Она приучила себя к тому, что прошлое должно оставаться прошлым. Так легче, зачем снова проходить через одну и ту же боль? Но здесь, на раскаленном от солнца плоту, рассказ полился сам собой. Было что-то необъяснимо правильное в том, чтобы сидеть рядом с ним, смотреть на далекое небо и вспоминать жизнь, которая, похоже, подходила к завершению.

Катя всегда мечтала стать стюардессой – с тех пор, как маленькой девочкой впервые попала на борт самолета. Прошли годы, а мечта так и осталась с ней. Катя получила образование и без труда устроилась в авиакомпанию. Это было несложно: она выросла миниатюрной красавицей, таких охотно брали на работу стюардессами.

В воздухе она чувствовала себя комфортней, чем на земле. Катя набралась опыта, научилась быстро соображать и не теряться в стрессовых ситуациях. Она знала, что она на своем месте, о другой работе она и не мечтала, и все же с годами в ее душе появилось чувство, что чего-то не хватает.

Она разобралась, чего: семьи и детей. Она любила полеты и путешествия, но ей отчаянно хотелось стать мамой, просыпаться и думать о любимом мужчине, а не о том, в каком городе она должна быть к вечеру. Ее перестали устраивать мимолетные романы, ей захотелось серьезных отношений.

Тогда она и познакомилась с американским пилотом Энрике Пилларом – такой союз был не редкостью среди людей, связанных с авиацией. Они работали на разные компании, им сложно было находить время для свиданий, но они постоянно общались по телефону. Энрике умудрялся устраивать им свидания не реже раза в месяц, и каждая встреча была незабываемо красивой.

– Постепенно я влюбилась. Но не в Энрике, а в то, какой он сделал мою жизнь, – признала Катя. – Только тогда я не видела разницы. Ужасно, да?

– Не слишком. Я бы сказал, знакомо, я и сам так увлекался.

– Я не просто увлеклась, я согласилась выйти за него замуж.

У них была красивая свадьба, красивый дом, и сами они, что таить, были красивой парой: высокий и смуглый Энрике рядом с изящной блондинкой Катей. После свадьбы она без сомнений уволилась, чтобы сосредоточиться на семье. Ей уже исполнилось двадцать шесть, она не хотела тянуть с рождением ребенка.

Но – не сложилось. Она не собиралась рассказывать обо всем Найту, вырывать из души подробности, которые до сих пор иногда не давали ей спать по ночам. Поэтому ему она все объяснила просто: «У меня не получилось выносить ребенка – были выкидыши на разных сроках».

А за этой короткой фразой, произнесенной спокойно и ровно, скрывался ее персональный ад. Первая беременность наступила через два года после свадьбы, но долго не продлилась – выкидыш случился на сроке трех месяцев. Это поразило и напугало Катю, она сразу же легла в больницу на обследование. Вот только медики в один голос твердили, что она здорова, и это был несчастный случай.

Катя не спешила верить им, она уговорила мужа пройти обследование. Она помнила то щемящее чувство, когда внутри нее угасла драгоценная жизнь. Она не хотела, чтобы это повторилось. Но Энрике тоже оказался здоров, врачи дали им зеленый свет.

И снова беременность потребовала усилий, специального питания и поддерживающих препаратов. Когда стало известно, что она ждет ребенка, Катя вела себя предельно осторожно. Она много гуляла на свежем воздухе, старалась избегать любых конфликтов, даже в город выезжала только при крайней необходимости.

Не помогло. Четыре месяца – и выкидыш. Физически она восстановилась быстро, но захлестнувшая ее депрессия не отпускала почти год. Катя чувствовала себя чудовищем, уничтожающим собственных детей, пустой и бесполезной скорлупой. Энрике поддерживал ее, как мог, однако ему все больше хотелось отправиться в очередной полет и оказаться подальше от нее.

Катя поняла, что превращается в истеричку. Она взяла себя в руки, стала посещать психотерапевта, прошла повторное лечение, не выявившее никаких болезней, а потом – курс общей терапии. Она все еще была молода, ей едва исполнилось тридцать, все анализы показывали, что ее здоровью позавидовали бы иные спортсмены. Она снова стала улыбчивой и веселой, Энрике тянулся к ней.

Третья беременность держалась долго и перевалила за критический срок в четыре месяца. Катя знала, что у нее будет дочь. Энрике был на седьмом небе от счастья и старательно записывал понравившиеся имена. Они сделали ремонт в одной из комнат, купили целый стеллаж игрушек и уютную деревянную люльку. Катя уже представляла, как будет нянчиться с малышкой, целовать крошечные пальчики и розовые, еще совсем пухлые пяточки.

На седьмом месяце беременности у ребенка остановилось сердце. Люлька так и осталась пустой, гроб понадобился раньше.

Катя даже не помнила первые месяцы после операции – она попала в больницу с нервным срывом. Муж почти не навещал ее, а когда она вышла, пытался утешить, говорил, что они попробуют снова, но при этом старался не смотреть ей в глаза. И она все поняла. Энрике был хорошим человеком и он, может, и не хотел ее винить, но иначе не получалось. Кого еще ему винить, себя?

Он был американцем по паспорту, но испанцем по крови. Энрике всегда хотел большую дружную семью, дом, наполненный звонкими голосами детишек. А ему досталась жена, не способная выносить даже одного ребенка. Катя сама подала на развод, он с готовностью принял ее предложение. Они очень быстро решили вопрос с имуществом и больше никогда не встречались.

Она с удивлением обнаружила, что не любит его – и никогда не любила. Она сохранила его фамилию только потому, что ей не хотелось менять все документы.

Подруги убеждали ее, что рано сдаваться. Они подсовывали ей статьи о несовместимости партнеров: иногда так бывает, что два человека здоровы, а их дети – нет. Судьба. Нужно не отчаиваться, а искать кого-то нового.

Вот только Катя не собиралась искать. После того, последнего, выкидыша, когда ее ребенок уже успел стать маленьким человеком, она поняла, что не вынесет еще одну попытку. Раз у нее не получилось стать матерью, значит, ей просто не суждено. Нужно смириться с этим и идти другой дорогой, жить дальше.

Она задействовала старые связи и скоро получила работу – снова стала стюардессой. Если одна мечта погибла, нужно было держаться за оставшуюся. Теперь, когда Катя сделалась прежней, мужчины не оставляли ее без внимания, но она не собиралась второй раз выходить замуж. Ее сердце билось спокойно и ровно, иногда она позволяла себе короткие романы ради развлечения, однако центром ее жизни оставалась карьера.

Это давало плоды: скоро ее повысили до старшей стюардессы. Правда, Катя знала, что не молодеет, и не представляла, что будет делать, если ее уволят из-за возраста или если она дослужится до пенсии. Но пока она отлично выглядела и могла не беспокоиться об этом ближайшие пять лет.

– И я уж точно не собиралась умирать в воздухе, – усмехнулась она. Катя сделала глоток и протянула бутылку с водой Найту.

Все это время он слушал ее молча, не пытался утешить и не задавал вопросов. От этого, как ни странно, было легче. Катя, поначалу настороженная, говорила все больше. Это казалось правильным: открыться хоть кому-то, и он узнал то, о чем не знали ни ее подруги, ни родители.

– Ты не умерла, – тихо напомнил Найт.

– Это пока.

– Я не дам тебе умереть.

– Посмотрим, как оно сложится. Но, знаешь, я вот сейчас говорю и понимаю: это была жалкая жизнь.

– По-моему, кто-то перегрелся на солнце, – нахмурился маг.

– Нет, я серьезно! Стюардесса-домохозяйка-стюардесса. Вся моя жизнь вместится в три слова. Спорим, никто больше не может так бездарно потратить тридцать пять лет!

– Никогда не спорь на деньги, увязнешь в долгах, – посоветовал он. – Я, например, прожил свою жизнь куда бездарней.

– Ты-то? Ты же глава Великого Клана!

– Я глава седьмой ветви Великого Клана, это совсем другое. Это как маленькое провинциальное подразделение огромной корпорации.

– И тем не менее!

– Моя роль не так уж уникальна, – вздохнул Найт. – Кто угодно может ее играть. Если я умру, моя сестра справится с ней не хуже меня. Я сейчас говорю не о том, кем я работал и как это делал. Я говорю о жизни, обо мне как о человеке. Маги и люди во многом схожи. Ты пыталась завести семью, я – нет.

– Мои попытки ни к чему хорошему не привели.

– Все равно, ты четко понимала свои ценности и приоритеты. А у меня ничего не было! Точнее, была толпа девиц, которых я теперь по именам не вспомню. Я никогда не думал о семье, мне казалось, что это неважно. Думал, что женюсь лет в сорок пять, потому что нужно продолжать линию крови. Жена и ребенок у меня никогда не ассоциировались с моим личным счастьем. Мне это было просто не нужно. Честно, вчера, когда я садился в самолет, мне было пофиг, кто станет моей женой. И вот он я, болтаюсь в океане, в шаге от того, чтобы стать рыбьим кормом, и понимаю, что это хреново – ничего не значить для других. Мои родители мертвы, с сестрой мы не слишком близки. Если я не вернусь, никто не станет делать мне условную могилу. Нет тела – нет надгробья. Зачем оно, если никто не захочет меня навещать?

– И я слышу это от человека, который велел мне не думать о смерти!

Она пыталась свести все в шутку, хотя и чувствовала, что Найт предельно серьезен. А как иначе? Они оба устали, оба обожжены солнцем, мага еще и мучают постоянные боли от незаживающей раны. Здесь нужно постараться, чтобы верить в лучшее!

Поэтому она не стала его упрекать, она просто села к нему ближе и обняла его. В первые секунды Найт напрягся – он, похоже, такого не ожидал. Но потом он расслабился и прижал Катю к себе.

– Тебя будут помнить те люди, которых ты спас, – прошептала она.

– Они даже не знают, что это был я.

– Это неважно. Они будут помнить чудо. Знаешь, я хочу верить, что мы с тобой выберемся из этой передряги. Но даже если нет… это не так уж плохо – остаться для кого-то чудом.

* * *

Они спали по очереди. Кто-то должен был отдыхать, кто-то – следить за тем, чтобы плот не перегрелся и чтобы корабль, если он вдруг появится на горизонте, не прошел мимо.

Первой отправилась отдыхать Катя – она не спала предыдущей ночью и валилась с ног от усталости. Они договорились, что Найт разбудит ее к закату, но, как она и предполагала, он позволил ей поспать чуть дольше. Когда она проснулась, океан уже был укрыт ночью, и единственным источником света у них над головами оставались звезды.

Но какие это были звезды! Катя бывала в разных странах, рассматривала небо из разных уголков планеты, однако такое она видела впервые. Прямо над ними в непроницаемой тьме сияли крупные бриллианты – белые, голубые и желтые. Луны в эту ночь не было, но она оказалась не нужна. Звезды были похожи на миллиарды китайских воздушных фонариков, которые запускают в небо, когда загадывают желание.

Миллиарды чьих-то желаний.

– Это поразительно, – прошептала Катя.

Она перевела взгляд на своего спутника. Бледный свет звезд скрывал его болезненный вид, тени, оставленные у него под глазами потерей крови, и красные пятна солнечного ожога. Найт казался здоровым и сильным, как и она. В ночной прохладе, под этими звездами, так легко было поверить, что они не обречены и у них все будет хорошо.

Даже если еды у них совсем мало, воды почти не осталось, а завтра солнце может сжечь их до крови. Плевать, что будет завтра. Не до конца понимая, что делает, Катя подалась к нему и поцеловала.

Может, это было глупо – но так правильно сейчас! Не важно, что она его едва знает и он даже не человек. Ее жизнь уже перевернулась с ног на голову, зачем вообще запреты?..

…А затем, что у него тоже есть чувства. Может, она ему вообще неприятна! Эта мысль отрезвила Катю, заставила поспешно отстраниться от него и смущенно отвести взгляд.

– Прости, пожалуйста.

– Если меня что и разочаровывает, так твои смены настроения, – рассмеялся он. – Начала – так продолжай!

– Я… я не знаю, что на меня нашло.

– Я тоже не знаю, но одобряю.

– Ты же маг…

– При чем тут это? От обычного человеческого мужчины меня отличает только умение колдовать. А это, поверь мне, никак не влияет на отношение к поцелуям красивых женщин!

– Я поторопилась.

Катя сейчас чувствовала себя полной дурой. Такое поведение просительно разве что шестнадцатилетней девочке – а она в матери шестнадцатилетней девочке годилась! Что он теперь подумает о ней? Что ей самой о себе думать?

Она стыдилась смотреть на него, поэтому перевела взгляд на океан. В черных волнах отражались искристые звезды, такие близкие и так много… С каждой секундой их становилось все больше.

Катя с удивлением перевела взгляд на небо, но там все было по-прежнему. Огней становилось больше только в океане, и она наконец поняла, что это не отражение. Прямо под ними что-то сияло – и оно было таким же огромным, как звездное небо.

– Найт, – еле слышно произнесла она.

– Что с тобой? – смутился маг. – Я тебя обидел?

– Да забудь ты про это! По-моему, у нас проблема…

Проследив за ее взглядом, он перебрался к надувному борту и тоже посмотрел вниз. Казалось, что они теперь плывут по морю золотых и серебряных огней. Под ними кружились живые искры, танцевали и переплетались на глубине, но к поверхности даже не приближались.

– Что это? – спросила Катя.

– Плохо, – коротко ответил Найт.

– Но это же так красиво!

– И очень плохо.

– Как что-то настолько красивое может быть плохим?

– Это только с моей удачей… Я не знаю, что это, но догадываюсь.

– Ты можешь мне объяснить?

– Вот это, – Найт указал на золотые огни, скрывающиеся в черных волнах, – нечто вроде морской версии блуждающих огоньков. То есть, примитивная форма призраков. Можешь рассматривать их как мистическую версию медуз: они сравнительно безопасны и сами по себе угрозы не несут.

– Что же тогда очень плохо?

– Эти огни могут появляться сами по себе, а могут кружить, как паразиты, возле кого-то очень могущественного. Если они сами по себе, нам ничего не угрожает. А если нет… Тот, вокруг кого они кружат, может нас почуять.

– Каким образом?

– Я ведь маг, – напомнил Найт. – Может, я и не могу использовать свою силу, но она никуда не исчезла.

– А если он вылезет, то… все?

– Скорее всего, да.

Она почувствовала, как он сжимает ее руку. Катя знала, что ему страшно. Ей, наверно, тоже следовало испугаться, однако она не могла, слишком уж красивым было движение призраков под водой. Их маленький плот как будто скользил по северному сиянию!

А потом там, вдалеке, за огнями, появилось оно. Огромное пятно, мерцающее лунным светом. Большое, сильное и быстрое, мгновенно распугавшее золотые огоньки. Оно уверенно приближалось к поверхности, а значит, уже почуяло цель.

Найт обнял ее, прижимая к себе, а она даже не смотрела на него, не в силах оторвать взгляд от бездны и существа, которое из нее выбралось.

Оно вынырнуло в сотне метров от плота, и это было к лучшему, потому что иначе поднятые им волны перевернули бы жалкое спасательное суденышко. Морское чудовище было огромным, Кате показалось, что перед ними за мгновение вырос небоскреб. А еще это была самая жуткая тварь, какую ей доводилось видеть – до такого не дошли даже создатели фильмов ужасов.

Оно продолжало мерцать, и только это позволяло разглядеть его в темноте. Нижняя половина туловища у этого существа была вытянутой, гибкой, с типично рыбьим плавником на хвосте – совсем как у кита. Но все остальное… оно будто пришло из другого мира, потому что не было похоже ни на одно из известных Кате существ. Его грудная клетка формой напоминала львиную, вместо плавников из нее росли деформированные длинные лапы – с четырьмя недоразвитыми пальцами каждая. Впрочем, когти на этих лапах были гораздо длиннее пальцев. На первый взгляд Кате показалось, что оно покрыто густой длинной шерстью, но, присмотревшись внимательней, она обнаружила, что это странная форма чешуи – похожая на нечто среднее между плавниками и скользкими длинными водорослями. Вдоль хребта чудовища поднимались искривленные шипы, схожие с человеческими пальцами с острыми ногтями. Эти шипы то и дело двигались, изгибались в разные стороны, словно каждый из них обладал собственным разумом.

Но больше всего Катю поразила голова существа. Такое не забывается – оно прожигает память навсегда, чтобы снова и снова возвращаться в ночных кошмарах. Голова, венчавшая короткую мощную шею, по форме напоминала человеческую, пусть и покрытую такими же скользкими наростами, как и туловище. Всю нижнюю половину черепа занимала грандиозная пасть – казалось, она может распахнуться на сто восемьдесят градусов, стать провалом, способным проглотить что угодно. За бесформенными мясистыми губами чудовища тускло сверкали ряды клыков, каждый из которых был размером с Катю – так казалось ей, смотревшей на монстра снизу вверх. Два черных глаза чудовища располагались не там, где человеческие глаза, а по бокам головы, пугающе близко к углам пасти. Из центра высокого лба росло нечто деформированное, похожее на крючковатый нос или птичий клюв, но при этом покрытое таким количеством растянутой кожи, что она напоминала уродливую пародию на хобот.

Существо посмотрело вниз, прямо на них, и Катя почувствовала, как ее сердце замирает от страха. Перед ней был даже не монстр, казалось, что в этом создании воплотилась сама сила природы, абсолютная, а потому несокрушимая. Что могли противопоставить этому человеческая девушка и маг, потерявший силу? Ничего! Им оставалось лишь стать пищей для этого титана.

Чудовище приоткрыло пасть, и среди клыков мелькнул разделенный на три части язык, настолько длинный, что он наверняка дотянулся бы до шеи существа. Казалось, что оно готовился нанести последний удар – а вместо этого оно заговорило.

* * *

Найт раньше не сталкивался с морскими чудовищами, но знал о них не меньше, чем любой другой маг из Великих Кланов. Большинство рекомендаций по общению с ними были предельно просты: держаться от них как можно дальше.

Но здесь держаться подальше уже не получалось, потому что подводный гигант нависал над ними. Найт догадывался, что Катя шокирована открывшимся перед ней уродством. А вот он узнавал эти черты, хотя никогда не видел их раньше. Перед ними был один из неповторимых демонов океана, настолько древних, что многие называли их бессмертными.

И это существо было разумным.

– Маги, – произнесло оно. – Маги в море. Как интересно.

Его губы при этом не шевелились, а мешковатое горло не было способно издать ни одного сложного звука. Да и следовало ли ожидать, что океанический гигант будет знать нужный им язык?

Его голос, похожий на завывание ветра во время морского шторма, врывался прямо в их сознание. Катя, которая раньше с таким не сталкивалась, вздрогнула всем телом. Найт прижимал ее к себе, надеясь защитить, хотя прекрасно знал, что даже в лучшие времена не смог бы стать достойным противником для этого чудовища.

Победить его могли разве что маги из первых ветвей клана, да и то вряд ли. У него и Кати была лишь одна надежда на спасение: милосердие этой твари.

– Она человек! – крикнул Найт. – Только я маг!

– Знаю. Ты маги.

Значит, так он Найта называл. Это существо жило тысячи лет, и Найт не брался даже предположить, сколько наречий оно слышало.

– Я не враг вам! Вы ведь Кит, не так ли?

– Кит? – удивленно переспросила Катя. – Какое отношение он имеет к китам?

– Никакого, это просто его имя. А уже по его имени некоторые люди назвали тех, кто казался им чудовищами!

Древние мореплаватели приходили в ужас, увидев рядом с собой гигантских синих монстров. Они слышали легенду о могущественном демоне, равном по силе богам, и считали, что это он пришел за ними – тот самый Кит, царь подводного мира, победитель бессмертных. Им и в голову не приходило, что рядом с настоящим демоном обычные киты – лишь безобидные крохи.

– Столько энергии, – задумчиво произнес монстр. – Здесь давно не было такой энергии маги. Маги помнит мое имя. Одно из моих имен.

– Я не помню его, мы не встречались, просто я слышал о вас, – признал Найт.

– Какая разница? Разницы нет. Маги – зло. Ты – зло.

Такого поворота Найт не ожидал, он даже не знал, что ответить. Ему на помощь неожиданно пришла Катя:

– Он не зло, мы просто попали в беду! Пожалуйста… Вы можете нам помочь?

Надо же… Она не переставала его удивлять. Любая другая девушка, даже колдунья, при встрече с Китом лишилась бы дара речи. Да что там, Найту едва удавалось управлять своим голосом! А она, казалось, совсем не боялась того, кто для других был символом страха.

В сознание ворвался странный прерывистый звук, и Найт не сразу понял, что морское чудовище смеется.

– Помочь, – существо повторило это слово, словно пыталось понять, каково оно на вкус. – Помочь! Человек просит помочь. В чем тебе помочь, человек? Не быть рабом маги?

– Я не его раб, – возразила Катя. – Мы просто попали в беду вместе.

– Из-за маги. Они – зло.

– Нет, не из-за него, он спас меня! Почему вы считаете, что он – зло?

– Все они зло.

Катя не поняла этот ответ, а вот Найт начинал догадываться, что к чему. На мерцающей шкуре монстра просматривались грандиозные линии шрамов, частично скрытые его плавниками. За свою долгую жизнь Кит наверняка пережил не одну серьезную битву – и среди его худших противников вполне могли быть маги из Великих Кланов.

Лидеры, конечно, не такие, как Найт. Но для морского чудовища нет разницы, потому что у всех представителей кланов очень похожая энергия. Получается, он должен был отвечать за чужие грехи, и он понятия не имел, как оправдаться.

Но ему и не нужно было оправдываться, внимание существа полностью переключилось на Катю. Она вызвала его любопытство – Кит привык, что люди при его появлении лишь кричат от ужаса, а она не только обращалась к нему за помощью, она почти не боялась его!

Улучив момент, Найт не выдержал, спросил:

– Почему ты не боишься?

– Потому что знаю, как легко ему меня убить.

– Ничего себе причина!

– Ты не понимаешь, – покачала головой Катя. – Когда смерть неизбежна, действовать становится легко. Ты точно знаешь, что не сделаешь хуже, если что и изменится, то только к лучшему.

– Смелый человек, – оценил Кит. – Не боишься меня, не боишься маги. У тебя есть смелость. Тебе нужен разум. Я помогу тебе обрести его.

– Как? – удивилась Катя. – При чем тут разум?

– Ты далеко от земли. Далеко от людей. Далеко от всего, что поможет тебе жить. Я укажу путь туда. Я дам то, что позволит тебе выжить. Но есть обмен.

– В смысле, цена? Я бы хотела заплатить, только у меня ничего нет!

– Есть поступок, – возразило морское чудовище. – Поступок несет разум. Маги слаб. Докажи, что он не друг. Приведи его в царствие мое.

– Как это?

– Он хочет, чтобы ты столкнула меня в воду, – спокойно пояснил Найт. – Как добыча, мы ему не интересны – слишком мало плоти, мы не утолим его голод. Поэтому ему хочется поиграть с нашими душами. Он демон, Катя, а не просто зверь из глубины.

– Убей маги, – потребовал монстр. – И живи, человек.

Как ни странно, это была отличная сделка. Найт слабо представлял, какими силами обладает Кит, но их точно будет достаточно, чтобы помочь Кате вернуться к людям. Она выживет!

Найт вдруг с удивлением понял, что больше ему ничего не нужно.

– Ты должна это сделать, – сказал он.

– Ты сошел с ума?! – возмутилась Катя. – Или ты думаешь, что я тебя столкну для вида, а потом помогу подняться обратно?

– Нет, если ты меня столкнешь, он меня убьет, это даже не обсуждается.

– Так, стоп, это очень даже обсуждается…

– Катя, послушай! – прервал ее Найт. Он развернул ее лицом к себе и положил руки ей на плечи. – Если все пойдет так, как сегодня, мы оба смертники. Моя сила не вернется, пока я не получу нормальную медицинскую помощь, – а я ее не получу без своей силы. Все, замкнутый круг. Я не смогу спасти ни тебя, ни себя. Но он – другое дело. Он практически божество! Он спасет тебя…

– Я не отказалась от тебя в самолете, не откажусь и сейчас! – отрезала Катя.

– Тогда все было по-другому! Мы не знали, куда попали, как все будет развиваться. Но теперь мы оба видим, что надежды нет.

Ему все казалось очевидным, но Катя продолжала упрямиться:

– Ты это видишь, а я вижу, что ты всего лишь поддаешься лихорадке!

Кит, наблюдавший за ними, устал ждать.

– Синее, синее море требует жертву, – нараспев произнес голос у них в голове. – Если вы пришли в синее, синее море, кто-то должен умереть. Почему не он, человек?

– Потому что я не хочу его убивать! – в ее голосе звучал вызов, который мог стоить этой упрямице жизни.

– Он бы убил тебя.

– Он спас меня!

– Маги играют людьми, – указал Кит. – Маги не видят в вас равных. Люди – зверь. Сосуд, способный продолжить их род. У них есть закон. Все, кто не маги, ниже их.

– Он говорит правду, – признал Найт. – Закон и правда есть, он существует с древних времен. Маги и люди могут быть похожи, но мы никогда не будем равными. По этому закону, тебе позволено разве что родить мне ребенка, но раз ты даже на это неспособна, от тебя и вовсе нет толку.

Он знал, что делает ей больно. Он не хотел – и ему самому было тяжело от того, что он говорил. Но Найту нужно было разозлить ее, заставить ее столкнуть его вниз. Он бы уже прыгнул сам, если бы не сомневался, что Кит примет такую жертву. Легенда гласила, что при встрече с монстрами такого уровня нужно играть строго по их правилам.

А значит, он должен умереть от рук Кати и никак иначе.

Вот только она не поддалась – она мгновенно раскусила его обман.

– Если хочешь вывести женщину из себя, не говори гадости с таким виноватым видом, – посоветовала она. – Кажется, ты расплачешься раньше, чем я! Я не буду убивать тебя, Найт, как и обрекать на смерть.

– Но тогда мы оба умрем!

– Значит, так тому и быть.

– Почему тебе обязательно быть такой упрямой дурой?! – вспылил Найт.

– Какая есть. Я еще не встречала таких людей, как ты, и подозреваю, что вас немного. Если я убью тебя, я не смогу с этим жить. Да и потом, я ведь сказала тебе: моя жизнь и до этой катастрофы была не такой уж ценной.

Под ними сияли золотые огни призраков, над ними искрились звезды, а совсем рядом замерло чудовище, наверняка пожиравшее целые города. Но все это вдруг померкло по сравнению с женщиной, которой он сейчас смотрел в глаза.

Кит, наблюдавший за ними, снова расхохотался.

– Маги и человек. Синее, синее море приносит всякое. Ты не убьешь его.

– Нет, не убью, – вздохнула Катя.

– А я тебя не спасу. Но вы принесли смех в синее, синее море. Я сделаю подарок. Спасайте друг друга.

* * *

Катя прекрасно знала, что существо, возвышавшееся перед ней, наверняка раньше почиталось как бог. Она не могла понять другого: почему она не боится. Страх, который это чудовище породило в ее душе, погас, сменившись незнакомым ей смирением.

Она чувствовала отрешенность от мира. Словно она существовала отдельно от всего, что происходило вокруг нее, была лишь сторонней наблюдательницей за собственной жизнью. Ее прошлое рухнуло вместе с тем самолетом. Ее настоящее было непонятным и пугающим, оно опровергало все, чему ее учили. А если ни во что нельзя верить и не за что больше держаться, ты ищешь новые ценности, чтобы не сойти с ума.

Для нее такой ценностью стал Найт. Он был ее каменной скалой, защищающей ее от безумия. Он ее спас, она о нем заботилась. Она не могла обречь его на смерть, чтобы повеселить уродца из глубины океана.

Найт так отчаянно хотел ее защитить, что не понимал всего этого, а вот Кит, кажется, понял. Одного движения его лапы хватило бы, чтобы раздавить их, ему нужно было лишь наклонить пасть, чтобы поглотить их заживо. А он вместо этого грациозно развернулся и нырнул на глубину, подняв такие волны, что Катя даже испугалась: а не накроют ли они их плот?

Но нет, волны лишь отнесли их в сторону. Когда движение прекратилось, оказалось, что мерцающая туша Кита скрылась на глубине, а сопровождавшие его призраки исчезли. Они снова были наедине со звездным небом.

– Понимаю, сейчас ты начнешь мне рассказывать, что я… – начала было Катя, но он не дал ей закончить.

На этот раз он поцеловал ее – и у него это получалось гораздо уверенней, чем у нее. Пара секунд – и Катя позабыла обо всем на свете. В этот момент ей было не важно, что они на краю света и, скорее всего, скоро погибнут. От такой реальности несложно отказаться! Поэтому для нее теперь существовал только он, его губы, прикосновение его горячей кожи.

Она не знала, что будет дальше, и готова была принять все, когда плот под их ногами снова зашатался. Рывок был настолько резким и сильным, что они оба не удержались на ногах и повалились на мягкое дно.

Катя удивленно огляделась по сторонам, хотела спросить, что происходит, но это оказалось не нужно – она и так все поняла. Кит вернулся.

Он, как и обещал, принес им подарок. Океан заволновался, забурлил пенистыми волнами, выпуская под лунный свет массивную черную тушу. Поначалу Кате показалось, что это тоже чудовище – но чуть поменьше, чем Кит, и без его призрачного сияния. Но присмотревшись внимательней, она поняла, что это корабль.

Ничего подобного она не видела даже в музеях. Судно было очень старым, деревянным, потемневшим от времени и покрытым водорослями и наростами моллюсков. От корабля сохранился только каркас, да и в нем зияла крупная выбоина, занимавшая почти весь левый бок. Катя не бралась сказать, в каком году – даже столетии! – это судно стало на воду и когда утонуло. Сейчас корабль не шел ко дну лишь потому, что его поддерживала призрачная лапа морского чудовища.

Существо перевернуло корабль, выливая из него остатки мутной воды. Катя заметила, что на одной стороне судна раковин нет: значит, она была прижата ко дну после того, как корабль затонул. Вот только какой во всем этом смысл, если с такой выбоиной эти руины все равно не удержатся на плаву?

Однако оказалось, что она недооценила монстра. Грандиозная пасть приоткрылась, среди клыков мелькнул длинный язык, направившийся к кораблю. Он скользнул по борту, оставляя на месте дыры слой плотной мутной слизи, которая мгновенно твердела.

– Я, конечно, слышала про ремонт на соплях, но теперь фраза приобретает совсем иной смысл, – проворчала Катя. Страха перед чудовищем по-прежнему не было. Она уже поняла, что они забавляют Кита, он не променяет это развлечение на трапезу, которую даже не почувствует в пасти.

– Тише ты, – прошептал ей на ухо Найт.

– Зачем? Он читает наши мысли, ему все равно, громко мы говорим или нет.

Ее удивляло то, что маг не понял этого сразу. Неужели он подумал, что чудовище пощадило их лишь за пару коротких фраз? Нет, когда Кит обращался к ней, Катя почувствовала, как он проникает в ее сознание. Он знал о ней все – ее прошлое, ее страхи, ее шок, когда она узнала, что магия существует.

Ее желание защитить Найта во что бы то ни стало. Хозяину океана это понравилось.

Когда Кит закончил, он опустил корабль на воду, и тонуть тот больше не собирался. Конечно, для путешествия он все еще не подходил, но он был гораздо надежней, чем их маленький плот.

– Это подарок, – заявил Кит, когда подготовка была закончена. – Это не жизнь, но это не смерть. Все остальное в ваших руках.

– Спасибо! – крикнула Катя, хотя сама только что доказывала, что их голоса для него не так уж важны. – Мы очень благодарны.

Его голова была так высоко, что Катя не могла разглядеть, смотрит ли демон на нее. Она надеялась, что смотрит.

Морское чудовище больше не говорило с ними. Кит просто ушел на глубину, на этот раз без кувырка в воздухе, хвостом вниз, так, как настоящие киты не могут. Благодаря этому он почти не поднял волн, плот и корабль едва двинулись с места.

Когда лунное сияние монстра померкло, Кате показалось, что тьма вокруг них сгустилась, хотя звезды в небе сияли все так же ярко.

Первое время они молчали, разглядывая старинный корабль. Найт все еще обнимал ее за плечи, и отстраняться от него Катя не собиралась. Ощущение, что все это не по-настоящему, лишь усилилось. Разве такое бывает? Может ли вообще быть?

– Как думаешь, нам туда можно? – тихо спросила она.

– Почему нет? Если погода испортится, там будет безопасней, чем на этой резиновой уточке болтаться.

– Не знаю… Вдруг это ловушка?

– Зачем Киту устраивать ловушки, если наши жизни и так были в его руках?

– В лапах.

– Не важно.

– Ты прав, – признала Катя. – Но эта штука такая страшная – в улитках вся…

– Это не улитки, это моллюски. Хотя я понимаю, о чем ты.

Сложно было не понять: даже без пробоины корабль смотрелся плачевно. За столетия, проведенные под толщей воды, дерево прогнило, оно казалось мягким и слизким, и Катя подозревала, что палуба вполне может проломиться под ними, едва они туда заберутся. Да и потом, сколько будет держаться слюна чудовища? Тот еще строительный материал!

А с другой стороны, Найт сказал верно, если поднимется шторм, корабль перенесет его лучше, чем плот. Но главное даже не это… Что если Кит наблюдает за ними? Не важно, что его не видно, он может быть где угодно. Как он отреагирует на то, что они не воспользовались его подарком?

Пока Катя размышляла, ее спутник действовал. Найт наконец отошел от нее, направился к другому краю плота, расположенному ближе к кораблю. Оттуда он, стоя на самом борту, мог дотянуться до почерневшего дерева.

– Осторожней, свалишься же! – нахмурилась Катя. – Что ты делаешь?

– А что обычно делают маги? Колдую.

– Ты говорил, что не можешь!

– Как раньше – не могу, потому что большая часть моей магии по-прежнему уходит на то, чтобы не дать мне умереть. Но на такую мелочь моих сил хватит!

– Мелочь?..

– Подожди – и сама увидишь, – подмигнул ей Найт.

Она действительно увидела: под его рукой корабль начал меняться. Дерево высыхало, возвращая теплый цвет, становилось крепким и гладким. Исчезли моллюски и трещины, вернулись на место пропавшие доски. Даже белая «заплатка» на борту стала ненужной, потому что пробоины под ней больше не было.

Это завораживало, Катя не могла произнести ни слова, она просто смотрела, как под звездным светом возвращается из прошлого древний корабль. Но потом она заметила, как у Найта из носа начала струиться кровь, и поспешно перехватила его руку.

– Ты нормальный вообще?! – возмутилась Катя. – Ты же убьешь себя!

– Не убью! – беззаботно отмахнулся Найт, стирая с лица кровь. – Ну, чуть сильнее голова будет кружиться. Но оно же того стоило!

Оно действительно того стоило. Вместо сгнившей тени былых времен перед ними покачивался на волнах крепкий, окруженный ароматом свежей древесины корабль.

– Как ты это сделал? – не выдержала Катя.

– Просто обернул для него время вспять.

– Ты такое умеешь?!

– Говорил же, что умею. Это, поверь мне, гораздо проще, чем перенести живого человека на расстояние в несколько тысяч километров.

– Не говоря уже о нескольких сотнях людей… Это здорово, правда, но будь осторожен, хорошо? Я рада, что тебе лучше, так мы ведь еще не спаслись!

Она не стала говорить, что боялась увидеть его таким, как прошлой ночью – ослабленным, мучающимся от жара… умирающим! Катя не хотела его обижать. Он, кажется, все понял правильно.

Даже после использования магии Найт сумел первым перебраться на борт корабля и помог Кате. Плот отправился следом за ними – места для него хватало, они и правда не знали, что будет дальше.

Найт сумел восстановить корабль, но не то, что на нем было до крушения. Поэтому на палубе и в каютах не было ни мебели, ни груза, да и система управления оказалась поврежденной. Корабль, каким бы большим он ни был, остался всего лишь ореховой скорлупкой на бесконечной глади океана. Это было лучше и удобней, чем путешествие на плоту, но их запасы по-прежнему ограничивались одной бутылочкой воды на двоих и парой батончиков. Больше еды не было – и не было возможности ее получить.

Это было достойным поводом для паники, которую Катя решила отложить на завтра. Сейчас же она просто радовалась тому, что они живы – после встречи с легендарным монстром! Смерть второй раз подряд обошла их стороной. Разве это не добрый знак?

Катя перевернула плот, бросила на него одеяла, и вот в их распоряжении оказалась вполне сносная кровать. Они могли отдыхать, не беспокоясь о том, что вот-вот утонут или привлекут акул – на корабле это было не страшно.

– Так какие у нас шансы? – поинтересовалась Катя. – Твоя магия вернулась или нет?

– Возвращается, – с довольным видом отозвался Найт, но тут же помрачнел. – Увы, медленно. Я пока не могу связаться с моим кланом или переслать тебя куда-то.

– Не надо меня никуда пересылать, я тебя не оставлю!

– Не суть, – мягко улыбнулся он. – Хотя героизм я оценил. Я пытаюсь сказать, что все равно не смог бы это сделать. Но, видишь, простые заклинания вроде локального изменения времени у меня получаются.

Кате сложно было понять, как можно называть игры со временем простым заклинанием, но об этом она предпочла не спрашивать. Сейчас ее гораздо больше интересовало другое:

– А когда ты сможешь связаться со своими?

– Если моя сила будет восстанавливаться с такой же скоростью, дня через три, не раньше.

– Это не так уж плохо!

– Да, и нужно учитывать еще кое-что: если рядом с нами окажутся другие маги, не обязательно из моего клана, они почувствуют меня, – указал Найт. – Так же, как почувствовал Кит.

– И они помогут?

– Конечно. Клан Интегри ни с кем не враждует, магической войны сейчас нет, а помочь кому-то из Великих Кланов – это, если угодно, хорошая инвестиция. Мы не забываем такие одолжения и всегда их возвращаем. Так что не переживай, у нас все будет хорошо.

Она верила в это – и верила ему. Но пока они ничего не могли сделать, и им оставалось только ждать. Катя понимала, что нужно просто лечь на одеяла и наконец уснуть, им обоим это нужно. А они стояли на палубе и смотрели друг на друга, будто ждали чего-то.

– Тебе нужно отдохнуть, – неуверенно произнесла Катя.

– Я в порядке.

– Твои раны… они… – она запнулась, не зная, что сказать.

– Сам разберусь.

В этот миг между ними царило хрупкое равновесие, которое должно было рано или поздно рухнуть. Ничего не происходило, пока они оставались на месте, и Катя инстинктивно чувствовала: все изменится, стоит ей только сделать шаг. Шаг вперед или шаг назад. Такая ничтожная разница – и такое разное будущее для них обоих.

Ей нужно было отступить, и не только потому, что его телу, едва начавшему восстанавливаться, нужен покой. Катя боялась того, что он о ней подумает. Кит предупредил ее, что маги из Великих Кланов на всех смотрят свысока. А она уже поцеловала его, сама, первой! Это лишь докажет ему, что люди созданы для развлечения.

С другой стороны, какая разница? Скоро все будет кончено, так или иначе. Если их не спасут, они погибнут в океане. Если их спасут, они вернутся на материк и разойдутся навсегда. Все сводится к тому, будет у нее эта ночь или нет.

Катя сделала шаг вперед.

Он ждал этого. Найт притянул ее к себе, поцеловал, приподнимая над палубой, а она прижалась к нему, обвила ногами его талию. Катя уже и не помнила, почему решила, что он слаб. Она чувствовала, с какой легкостью ее держат его руки, чувствовала его желание. Рядом с ним легко было позабыть и о прошлом, и о невозможном будущем, и даже о настоящем. Они оказались в этой ночи, посреди пустоты, одни на целом свете, и если бы Кате предложили все изменить, не ступать на самолет, избежать катастрофы, но не встретить его, она бы отказалась.

Потому что иногда один день или даже один миг значат больше, чем десятки одинаковых бесцветных лет.

* * *

Он проснулся с чувством спокойной уверенности. Найт знал, что он все еще ослаблен потерей магии, ему нужно время – а желательно еще и медицинская помощь. Но все это было уже не так важно, потому что он готов был спасти их обоих любой ценой. Впервые в его жизни появилась цель – настоящая, выбранная им, не навязанная ему традициями или родней. Этой целью была женщина, спящая у него на плече.

Как странно… Ему пришлось оказаться между жизнью и смертью, чтобы найти то, что он искал всю жизнь.

Он не хотел ее будить. Найту было хорошо уже от того, что она рядом, прильнула к нему доверчиво, дышит спокойно и ровно – он мог смотреть на нее часами. Но не сложилось: его магические способности, только-только начавшие возвращаться к нему, предупредили, что неподалеку от них появилась нечеловеческая энергия, и она стремительно приближается.

Получается, кто-то их обнаружил! И это был не Кит: энергию этого существа невозможно распознать, оно – продолжение океана, его вечное божество. А к ним приближался кто-то гораздо менее опасный, но все равно очень сильный.

Найт наклонился к Кате, чтобы поцеловать ее порозовевшую от загара щеку, прошептал ей на ухо:

– Проснись. Похоже, сегодня мы отправляемся домой.

Сине-зеленые глаза открылись, посмотрели на него сонно и растерянно.

– Что?..

Он не удержался, поцеловал ее в губы, хотя и знал, что им нужно спешить, а у него еще будет такая возможность, если все сложится хорошо.

– К нам приближаются маги, я чувствую несколько источников энергии сразу.

– Твоя семья? – оживилась Катя.

– Нет, не моя, но какая разница? Главное, что нас нашли!

Он действительно думал, что разницы нет. Он сказал Кате правду: у клана Интегри нет врагов, никто не желает ему зла и не откажется его спасти. Но когда Найт увидел, кто к ним приближается, он понял, что судьба была к ним не так уж милостива.

По волнам скользил белоснежный, словно сотканный из облаков катер. Видно, где-то проходил корабль, но его команда, почувствовав энергию Интегри, решила побыстрее проверить, что там, не отклоняясь от курса. Это было к лучшему: они могли бы пересадить Катю и Найта на катер, отвезти к себе, доставить на берег… если бы не одно «но».

Когда они приблизились, Найт наконец понял, кто проплывал в этих водах.

Он напрягся, и Катя мгновенно заметила это.

– Что-то не так?

– Это маги из братства, из тех, кто рождается с колдовским даром.

– Как и ты, – указала Катя. – Что здесь плохого?

– А то, что они, в отличие от Великих Кланов, действительно верят, что люди – недоразвитый вид, способный быть или кормом, или обслугой для нелюдей. Если тебе так проще понять, это расисты магического мира. Они верят в чистоту крови и заранее распределенные роли в жизни.

– И что, они нас не спасут?

– Меня спасут.

Он не стал продолжать, Катя и так все поняла. Найт предпочел бы и дальше дрейфовать в пустоте, а не встречаться с ними. Силы начали возвращаться к нему, и даже без еды и воды они смогли бы протянуть достаточно долго, чтобы дождаться помощи. Нормальной помощи, а не новой угрозы!

Но теперь уже поздно что-то менять. Маги почувствовали его энергию, они не отступят.

На катере их было четверо – все крепкие молодые мужчины, не старше сорока. Среднего уровня силы, и в лучшие времена Найт без труда расправился бы с ними, но не теперь. Пока они не проявляли агрессии, они удивленно осматривали деревянный корабль. Однако Найт понятия не имел, что будет дальше.

– Не говори с ними, – велел он своей спутнице. – Стой за мной и делай вид, что тебя здесь нет.

Катя только кивнула. Она была не из робкого десятка, но тут она чувствовала, что он встревожен, и хотела ему помочь. Она спряталась у него за спиной и замерла, ожидая, что будет дальше.

Катер остановился рядом с кораблем, один из магов подошел к борту – в братствах всегда был лидер, там не бывает равных.

– Приветствую, Великий маг, – он чуть наклонил голову перед Найтом. – Что произошло?

– Авиакатастрофа, – коротко ответил Найт. – Не самый приятный опыт в моей жизни.

– Авиакатастрофа? – изумленно переспросил маг, не сводя глаз с корабля.

– Да. Поверьте, достать со дна эту штуку было куда проще, чем удержать на плаву рухнувший самолет.

Он решил не упоминать о помощи морского чудовища, это их не касается.

– Простите мою бестактность, милорд, но почему вы не призвали клан?

Это была не просто бестактность, маг прощупывал почву. Он знал, что перед ним кто-то из Великих Кланов, но не мог определить, насколько силен его собеседник.

– Потому что я был ранен во время падения самолета, – невозмутимо пояснил Найт. – Вы, полагаю, знаете, что сила Великих магов может восстанавливаться очень медленно, если ранение серьезно и угрожает жизни.

– Но вы все равно подняли со дна корабль?

– Я ранен, а не мертв. Думаю, через день-два я призвал бы клан. Но раз вы здесь, зачем ждать? Я буду признателен за вашу помощь.

На самом деле, признательности он не чувствовал и с удовольствием отказался бы от этой помощи. Однако это было бы подозрительно, поэтому Найт вел себя так, как ожидали маги.

Он надеялся, что все еще обойдется, но не сложилось. Прозвучал вопрос, которого Найт больше всего боялся.

– Кто эта женщина?

– Она моя спутница.

– Она человек!

– Ну и что? Великие Кланы часто работают с людьми.

– На ней форма стюардессы, – указал не в меру наблюдательный маг. – Не думаю, что она сопровождала в полете только вас.

– Да, она сопровождала всех, но только ее я предпочел спасти. Она со мной, остальное я обсуждать не собираюсь.

Нельзя было ни о чем их просить, такие понимают только силу. К сожалению, с силой у Найта были проблемы, приходилось полагаться на блеф.

– Мне жаль, милорд, но людям на нашем корабле не место.

Если у него и была призрачная надежда, что он ошибся в них, теперь она испарилась. Это братство не только не терпело людей, оно верило, что люди не должны знать о магии. Великие Кланы относились к этому гораздо спокойней: не раскрывали тайну всем подряд, но понимали, что иногда это неизбежно.

Радикальные магические братства – совсем другое дело. Они не одобряли действия Великих Кланов, но не могли им ничего сделать. Сейчас же у них все козыри: они видят, что Найт ранен и слаб, у них есть шанс настоять на своем и потом всю оставшуюся жизнь гордиться этим. А на Катю им просто плевать, она для них – мусор, который можно бросить в волны.

– Если ей там не место, то и мне – тоже.

Взгляд мага сделался настороженным, колючим.

– Милорд, прошу вас, проявите благоразумие. Вы должны понимать: независимо от того, отправитесь вы с нами или нет, мы не можем позволить, чтобы человек знал о магии.

– Тысячи человек по всему миру знают о магии.

– Да, и мы стараемся бороться с проблемой, когда ее встретим. Мы с удовольствием примем вас на корабле, для нас честь помочь Великому магу. Но это никак не изменит участь человеческой женщины.

– А если я попытаюсь помешать вам? Что тогда, пойдете против Великого мага?

– Пойдем, – без промедления ответил его собеседник. – Потому что есть великие цели, которые оправдывают любые средства.

Великие цели, как же… С такими магами бесполезно спорить, они – те же религиозные фанатики, которым незнаком глас рассудка. Найт пытался найти хоть какой-то способ избежать драки, но пока не получалось. А драка не в его интересах.

Он почувствовал, как Катя осторожно касается его плеча, повернулся к ней.

– Иди с ними, – слабо улыбнулась она. – Если надо, я останусь. Тебе очень нужна помощь, а я еще долго продержусь, правда!

Это было очаровательно – и бесконечно наивно. Она, похоже, думала, что маги просто хотят оставить ее здесь. Если бы! Такие, как они, не надеются на случай, они убивают своих жертв сами. Для них это забава!

Найт не собирался объяснять ей это, он лихорадочно искал выход. Что делать, что вообще можно сделать? Перенаправить ее на материк? У Найта по-прежнему не хватало сил для такого заклинания. Убить их всех? Это не в его стиле – он в жизни никого не убивал. Да и не получилось бы, даже если бы он захотел.

Он знал, что каждая секунда промедления распаляет их враждебность. Он уже не нравится им за то, что пытается защитить человека, а будет только хуже. Ему пришлось принять решение.

– Хорошо, – объявил он. – Я отправлюсь с вами. С ней можете делать, что хотите, но я в этом участвовать не буду.

– Мы сами со всем справимся, милорд! – обрадовался их лидер. Видно, ему не хотелось сражаться с Великим магом, пусть и ослабленным ранением. – У нас большой опыт.

Опыт у них, конечно… Найт не хотел даже представлять, скольких людей они уже уничтожили.

Он почувствовал, как маленькая теплая рука, до этого лежавшая у него на плече, отстраняется. Катя пыталась улыбаться, но улыбка получалась фальшивой.

– Ты правильно делаешь! Лучше так, лучше, чтобы хотя бы ты! – Она несколько раз часто моргнула, но это не избавило ее от пелены слез, появившейся на глазах.

Она поверила, что он на такое способен… от этого было горько и обидно. Она-то должна была знать!.. Хотя откуда ей знать? Кит слишком много наболтал ей о Великих Кланах. Она решила, что Найт получил, что хотел, она стала ему неинтересна – она, которая этой ночью спасла его от демона, которая дала ему причину жить!

Но он не мог ни словом, ни взглядом намекнуть на правду. Чтобы маги расслабились, ему нужно было играть свою роль до конца. Найт прекрасно знал, что у него сейчас очень мало энергии, всего ничего, ему нужно было грамотно использовать эти крохи.

Даже так у него вряд ли что-то получилось бы, но он хотел попытаться.

Он направился к борту, а Катя осталась на месте. Она не плакала, даже не двигалась, просто стояла, обессиленно опустив руки. Каким предательством ей, должно быть, казался его поступок! Найт лишь надеялся, что она сможет его простить – и что у него будет шанс попросить прощения.

Он спрыгнул вниз, на их лодку, а они попытались перебраться на корабль, однако Найт им не позволил. Он быстрым ударом сбросил ближайшего мага в воду и, пока остальные не успели на него наброситься, превратился в призрака.

Это было самое простое заклинание клана Интегри, которым прекрасно владела даже десятая ветвь. В состоянии призрака маг существовал вне пространства и времени, он был невидим и неосязаем. Его не могли ударить – но и он тоже не мог ударить. Эта техника была хороша для защиты, не для нападения, и обычно Найт не пользовался ею в битвах, но теперь только на нее и хватало сил.

Он материализовался за спинами у магов, ударил их, двоих одновременно, и снова исчез. Он понимал, что не сможет убить их, да и не слишком этого хотел. Ему нужно было освободить от них катер, перенести сюда Катю и уплыть куда подальше. А эти не пропадут!

Но эффект неожиданности помогал ему лишь первые секунды, его противники очень быстро пришли в себя. Они были настороже, пытались использовать магию, чтобы узнать, где сейчас Найт. Пока у них ничего не получалось, однако защитные заклинания, установленные ими, доставляли ему немало проблем. Теперь при неудачном ударе он мог получить заряд электричества, почти как от полицейского шокера, а этого ему не хотелось. Он с тоской думал о том, что мог бы сделать с ними раньше, еще до этой авиакатастрофы… Хотя зачем вспоминать это? Энергия все равно не вернется, она скоро исчезнет окончательно. Голова уже пульсировала тупой болью, он чувствовал, что поджившая рана на затылке открылась и по шее заскользили первые ручейки крови. Он не знал, сколько еще продержится.

Но к его поражению привело даже не это, а крик со стороны корабля:

– Достаточно! Ты ведь это хочешь сохранить, не так ли?

Обернувшись туда, Найт обнаружил, что один из магов все же добрался до палубы – скорее всего, перелетел, заклинание-то простейшее! Теперь он стоял рядом с Катей, сжимая тонкую шею девушки.

Его лицо было расцарапано до крови – она сопротивлялась, и уже за это Найт гордился ею. Но теперь она едва могла дышать и испуганно прижимала руки к сомкнувшимся на ее горле пальцам.

Найту стоило догадаться, что так будет. Чудес не бывает, если он сам их не творит, а на этот раз он не мог. Ему только и оставалось, что материализоваться на корабле. Остаток его сил ушел на то, чтобы появиться между магом и Катей и отшвырнуть нападавшего обратно на катер.

Но на этом – все, Найт знал, что не сможет продолжать сражение. Он тяжело дышал и едва удерживался на ногах, а кровотечение из раны лишь усилилось. Он должен был поддерживать Катю, а вместо этого она подставила ему плечо, не позволяя упасть.

– Ты жалок, милорд, – презрительно заявил все тот же маг, уже успевший выбраться из воды. – Думаю, уничтожив тебя, мы окажем Великим Кланам большую услугу.

Стая дворняг, завалившая льва, – Найт, сам того не желая, обеспечил им главное достижение их жизни! Его переполняла бессильная злость, от которой сейчас не было никакого толку. Они с Катей не должны умереть здесь, так бездарно, после того, что они уже пережили!

– Ты чувствуешь это? – вдруг спросила Катя.

– Что именно?

– Корабль… он дрожит!

Волны вокруг них действительно усиливались, заставляя дергаться и корабль, и белый катер. Поначалу Найт не придал этому значения и лишь теперь сообразил, что ветра нет. Океан волновался сам по себе, и причина могла быть только одна: подводное течение. А оно появлялось, только если что-то очень большое приближалось к ним с глубины.

Найт уже видел, что маги хотят объединить свою энергию, испепелив жертв колдовским пламенем. Неплохой выбор, надежный, и атака сработала бы, если бы им позволили закончить. Но волны разверзлись до того, как заклинание было завершено.

Над ними поднималось морское чудовище, огромное, несокрушимое, закрывающее собой солнце. В свете дня оно больше не мерцало, его странная шкура казалась серой, как океан в пасмурный день. Но от этого оно не становилось менее уродливым – напротив, один взгляд на его деформированную тушу и едва уловимые человеческие черты наполнял сердце ужасом.

В сознании Найта зазвучал голос, который он уже слышал этой ночью.

– Я знал, что вы повеселите меня. Очень, очень забавно. Моя награда за терпение.

Маги не сумели бы противостоять ему, даже если бы попытались – а они не успели. Кит чуть наклонил голову, и его язык, длинный, как щупальце кракена, захватил всех четверых одновременно, потащил к клыкастой пасти. Найт слышал их отчаянный крик, который очень быстро оборвался, а по клыкам чудовища потекла густая горячая кровь.

Вряд ли Кит стал бы подниматься с глубины ради такой добычи. Похоже, он следил за ними с того момента, как дал им корабль. Он снова спас их, но пока он не уходил, и Найт не знал, что будет дальше.

* * *

– Жертва принята, – объявил Кит. – Я отпускаю вас.

Боль, которую Катя чувствовала, когда Найт якобы предал ее, была забыта, она сменилась абсолютной, всепоглощающей радостью. Мир действительно перевернулся, раз она способна радоваться появлению монстра!

Она не знала, чем заинтересовала Кита, почему он решил помочь ей и Найту. Ей было все равно. Ее сердце переполняла благодарность этому существу, словно сошедшему со страниц древних книг.

Найт, похоже, чувствовал то же самое:

– Я ваш вечный должник.

– Нет долгов для меня. Они ничего мне не несут, потому что они не нужны. Берите лодку. Плывите туда, где солнце приходит ко мне. Там будут корабли, в кораблях – люди. Люди вас примут. Люди спасут маги – как это забавно!

– Почему вы помогли нам? – не выдержала Катя. Наверно, не стоило спрашивать об этом и провоцировать судьбу, но иначе у нее не получилось.

– Я много живу и много видел. Вы показали то, что я не видел. Мне достаточно. Но тебе важен не этот вопрос, человек.

– Что? – смутилась она.

– Я был в твоем сознании. Я знаю, что не дает тебе покоя. Ты можешь спросить меня. Как знать, может, я и отвечу.

На нее многое навалилось в этот день: неоправданная надежда на спасение, страх, что она не нужна Найту, нападение, тот маг, что чуть не задушил ее. Но даже после этого Катя мгновенно поняла, о чем говорит Кит.

– Мои дети… – одними губами произнесла она. – Вы и это знаете?

– Я знаю все и вижу все. Ты хочешь знать, почему умерли твои дети. Вот вопрос, что не дает тебе покоя.

– Почему же?

Она чувствовала, как Найт бережно гладит ее по волосам, но даже не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к морскому чудовищу.

– Твое тело – пламя, что порождает мечи. Есть пламя, где обжигают глиняные чашки. Есть пламя, где куют мечи. Нельзя менять одно на другое. Твои дети, понесенные от того мужа, были слабыми. Ты не приняла их.

– Я любила их!

– Этого недостаточно. Тебя недостаточно. Они должны быть сильны, и ты этого не изменишь. Они умерли, потому что были слабыми. Но это дитя иное.

– Это дитя? – эхом повторила Катя.

Она боялась верить. Ей уже так много лет, она чуть ли не в центре преисподней, все произошло так быстро… Да и не чувствовала она перемен в себе! Должно быть, Кит ошибся.

Но монстр оставался все таким же уверенным и невозмутимым.

– Дитя маги сильнее, чем дитя человеческое. Его не убьет то пламя, что горит в тебе. Дитя, порожденное вопреки, обретет особую судьбу.

– Господи, – прошептала Катя, прижимая руку к лицу. – Не может быть…

Из воды поднялась лапа чудовища, размером превосходившая белый катер. Она медленно и величественно приблизилась к кораблю, и один коготь оказался у плоского живота Кати. Она прекрасно знала, что этого когтя будет достаточно, чтобы пробить ее насквозь. Найт тоже это знал, он попытался стать между Катей и чудовищем, но она не позволила ему.

Кит мог убить их в любой момент, если бы захотел. Спастись они могли лишь одним способом: сделать так, чтобы он не хотел.

К тому же, пока он не причинял Кате никакого вреда. Его коготь мягко коснулся ее кожи, не более. Он оказался мокрым и теплым, как нагретый солнцем валун на линии прибоя. Коготь на мгновение вспыхнул ярким лунным светом, который соскользнул с него и словно впитался в кожу Кати. Она почувствовала, как в животе разгорается незнакомое, но приятное тепло.

– Я дарю свое благословение тому, кто живет в тебе, – сказал Кит. – Это может быть маги, это может быть человек, но в нем всегда будет синее, синее море. Плывите к солнцу. Сегодня ваша свобода вернулась к вам. Распорядитесь ею мудро.

* * *

Усталость, боль и напряжение наконец отступили, сменившись непередаваемым облегчением. В первую секунду в зале было очень тихо, и эту тишину нарушало лишь частое дыхание Кати. А потом, до того, как она успела хоть что-то сказать, раздался лучший звук, что ей доводилось слышать за тридцать шесть лет своей жизни, – первый детский плач.

Только теперь она поверила, что опасность миновала и все получилось.

Морское чудовище указало им верное направление: всего час на катере – и они оказались у пассажирского лайнера, где их с готовностью приняли, оказали помощь, согласились довезти до берега. Все это время Катя и Найт не расставались, но она все равно не знала, что будет дальше. Встреча с темными магами все еще давила на нее: если для них она была существом низшего порядка, то, может, и Найт скоро передумает и откажется от нее?

Но он не только не отказался, он настоял на том, чтобы они не разлучались ни на день. Они стали жить вместе, он представил ее своему клану и в тот же день сделал ей предложение. И никто не был против! Их не волновало, что она человек, а некоторых, кажется, даже радовало. Да ее собственная семья не всегда была ей так рада, как клан Интегри!

Оправившись после возвращения из океана, Катя отправилась к врачу. Она не чувствовала себя беременной: не было тошноты и слабости, как в прошлые три раза, и она уже не сомневалась, что Кит ошибся. Однако обследование показало, что в ее теле действительно развивается новая жизнь. Никто не мог подтвердить, что ребенок был зачат именно в ту ночь, однако Катя больше не сомневалась в словах морского чудовища.

И все равно она не была уверена, что пророчество Кита сбудется. Она хотела верить в лучшее, однако втайне ждала нового разочарования. Сколько продлится эта беременность? Когда ей придется пройти через уже знакомый кошмар?

Но прошел месяц, два, три – и все было прекрасно. Беременность не доставляла ей проблем, ребенок развивался как надо. Она все равно не спешила расслабляться, даже после седьмого месяца, когда при преждевременных родах младенец бы выжил. Катя попросту боялась спугнуть свое счастье после стольких болезненных неудач.

Она прошла полный цикл беременности – все девять месяцев, – легко, без единой болезни. То ли маги действительно были крепче обычных людей, то ли помогло благословение морского чудовища, Катя не знала наверняка. Ее волновало лишь то, что она станет мамой, она приведет в мир нового человечка, который будет наполовину ею – и наполовину мужчиной, которого она любила больше, чем себя.

Роды прошли в частной больнице, построенной специально для магов, они были быстрыми и относительно простыми. Катя не знала, сколько они длились, ей было все равно. Она думала только о своем ребенке.

Найт все это время был рядом с ней, он не отпускал ее руку и сейчас, пока акушерки осторожно омывали младенца травяным настоем и заворачивали в белоснежное одеяльце; лишь после этого ребенка передали им.

– Лорд и леди Интегри, поздравляю, – торжественно произнесла акушерка, – у вас родилась дочь.

Они до последнего не знали, мальчик это или девочка, – Катя хотела, чтобы так было. Но теперь, когда она держала на руках свою дочь, она вдруг поняла, что чувствовала это с самого начала.

Дочь. Конечно же, дочь. Иначе и быть не могло.

Девочка уже перестала плакать, и Кате казалось, что лазурные, как воды океана, глаза смотрят прямо на нее. На голове у девочки пушились светлые, почти белые волосы, да и кожа казалась неестественно бледной. Но это пока, потом все изменится. Главное, что она здесь – такая долгожданная, бесконечно любимая, очень нужная им обоим. Колыбель не будет пустой. Будут крошечные пальчики и розовые пяточки, сбудутся все мечты, которые уже казались ненужными и забытыми.

Пока они обнимали ребенка, к ним подошел секретарь дома Интегри, до этого дежуривший в коридоре. Он не стал отвлекать Катю, плакавшую от счастья, спросил что-то у Найта, тот ответил. Катя знала, в чем дело: ему нужно имя. По традиции, дитя из Великого Клана должны наречь в первые минуты жизни. Это было бесконечно важно, нельзя было пренебречь законом или выбрать первое попавшееся имя, ведь в нем было скрыто целое послание, пророчество на будущее ребенка.

Они с Найтом долго говорили об этом, обсуждали снова и снова, и буквально за пару дней до родов выбрали два имени – для мальчика и для девочки. Имя для мальчика может подождать, Катя не сомневалась, что малыш у них еще будет. Теперь же Найту нужно было назвать секретарю имя, которое останется с этой особенной крохой на всю жизнь – как и благословение титана, живущего на дне океана.

Секретарь отступил на несколько шагов назад, записал что-то в старинную книгу, которую за ним носил молодой прислужник, и громко, чтобы все слышали, объявил:

– Мои поздравления. Я сегодня же оповещу весь клан, что родилась Аква Марина Интегри, дочь лорда Найта и леди Екатерины, единственная наследница седьмой ветви!

Земля, у которой не получилось

Айна Солари с любопытством разглядывала колдунью, сидевшую перед ней. Ей никогда раньше не доводилось получать заказы от Великих Кланов. У Айны были разные клиенты: богатые, могущественные, влиятельные, даже бессмертные. Но из Великих Кланов – никого.

Да и Великие Кланы не стремились работать с суккубами. Они, элита магического мира, были слишком горды для этого. Суккубов они считали соблазнительницами, шлюхами и нимфоманками, и их нисколько не смущало, что они мыслят стереотипами.

Айна опасалась, что так будет и в этот раз, что к ней с самого начала отнесутся как к уличной девке, которую лишь милостью хозяев пустили в приличный дом. Однако колдунья эта, Хестер Эсентия, была предельно вежлива и ни разу не попыталась посмотреть на суккуба свысока.

Хотя кому гордиться своим происхождением, как не ей! Внутри Великих Кланов существовала собственная иерархия. Любой их представитель считался аристократом в магическом мире, но в самом клане бал правили три-четыре первые ветви. И Хестер как раз управляла второй ветвью семьи Эсентия.

Заинтригованная таким неожиданным приглашением, Айна все же пришла на встречу и даже выслушала предложенное задание. Но она все еще сомневалась, брать его или нет. С одной стороны – огромные деньги, с другой – в этих кланах вечно творится что-то непонятное, как бы не попасть в историю, от которой никакие деньги не спасут!

– Значит, вы хотите, чтобы я отыскала вашего брата? – уточнила Айна.

– Нет, – покачала головой Хестер. – Нам прекрасно известно, где он находится. Ваша миссия – убедить его вернуться во внешний мир и снова стать главой второй ветви.

До того, как прийти сюда, Айна изучала историю семьи Эсентия, знала, что у них тут все непросто, с Великими Кланами всегда так.

Сейчас второй ветвью управляла Хестер, но первоначально эта роль предназначалась ее старшему брату, Авериллу Эсентии. Его чуть ли не с пеленок считали гением, маленьким принцем, которого обожает весь клан. Поговаривали, что он мог бы оспорить лидерство первой ветви, если бы захотел. Но, к счастью для его родни, Аверилла не интересовали внутриклановые разборки. Он, родившийся в золотой колыбели, жил одними развлечениями. Магия давалась ему так легко, что у него оставалось немало свободного времени на тусовки во внешнем мире – с людьми ему было куда интересней, чем с другими колдунами.

Родители надеялись, что со временем он это перерастет и остепенится, однако просвета не было. Аверилл все так же пропадал в клубах и на фестивалях, он совершенно не думал о своей роли в семье. Тогда его отец пошел на отчаянный шаг: он отрекся от роли главы ветви в пользу сына. Так Аверилл стал управлять этой линией клана в двадцать один год, при живых родителях.

Вот только это было для него не так важно, как для них. Времена были мирные, от главы ветви ничего особенного не требовалось, поэтому Аверилл все так же прожигал жизнь и все так же редко трезвел.

Когда ему было двадцать два года, произошла трагедия. Судя по тому, что удалось откопать Айне, Аверилл Эсентия использовал свою силу против людей безо всякой необходимости – одно из самых тяжких преступлений в мире магии. Информации о том случае сохранилось чудовищно мало, клан постарался замести следы, но полностью такое не скроешь.

После этого Аверилла отправили в заточение. Он оказался заперт в кластерном мире Пустошь-14 – крохотном замкнутом мирке, где до него не было ни людей, ни нелюдей. Там он провел последние восемь лет, а ветвь тем временем возглавила его сестра.

– Если вы хотите, чтобы он вернулся, просто выпустите его оттуда, – пожала плечами Айна. – При чем здесь я?

– Боюсь, вы не совсем правильно понимаете ситуацию. Никто не запирал Авери в Пустоши, он сам отправился туда, добровольно.

– То есть, он может выйти в любой момент?

– Да, всегда мог, – кивнула Хестер.

– Но вместо этого проторчал там восемь лет?

– Я хочу, чтобы вы поняли кое-что важное: Авери сам наказывает себя. После того случая многие считали, что он легко отделался, но это неправда. Никто из нас, других магов, не смог бы наказать его так. Чувство вины разъедает Авери изнутри, он не может простить себя и считает, что он не имеет права жить среди людей.

– Так что там был за несчастный случай?

– Об этом вам знать не нужно, леди Солари. Могу лишь сказать, что мой брат не хотел вредить тем людям, он сделал это по молодости и глупости. Когда он объявил, что отправляется в Пустошь, моя семья была этому рада. Мама и папа считали, что отшельничество поможет ему повзрослеть, переоценить ценности и стать достойным главой нашей семьи. Они были убеждены, что Авери вернется через пару лет. Но он не изменил свое решение, как бы мы его ни уговаривали, и нам пришлось смириться.

– Но теперь вы нанимаете меня, чтобы вытащить его оттуда, – указала Айна. – Я бы не назвала это смирением.

– Изменились обстоятельства, Авери очень нужен нам. Хотя я, если честно, предпочла бы, чтобы он и вовсе не уходил. Когда все это произошло, мне только-только исполнилось восемнадцать лет, леди Солари. Я всю жизнь прожила с верой, что официальные дела клана меня не касаются. Я была младшей дочерью, все знали, что править будет Авери, не я. Но вот он исчез, сам себя загнал в кластерный мир. Я лишилась брата – моего лучшего друга и советчика, – как раз в тот момент, когда он был мне нужен. Мой отец не мог снова возглавить ветвь, он ведь отрекся от этого, и оставалась только я. Меня спасло то, что это были мирные времена, от меня ничего особенного не требовалось. Но сколько бы лет ни прошло, я не забуду, что я не на своем месте. Такое невозможно забыть: я не так сильна и талантлива, как Авери.

– Почему он понадобился именно сейчас, спустя восемь лет?

Айна была уверена, что колдунья не ответит ей. Тут, похоже, какие-то интриги, связанные с высшими ветвями Великих Кланов. Куда ей, простому суккубу, знать такое?

Однако Хестер молчать не стала:

– Приближается война, леди Солари. Война, в которую могут быть втянуты все Великие Кланы. Я искренне надеюсь, что эта беда пройдет стороной, потому что сложно даже представить, к каким разрушениям она может привести. Но если нет, если это все-таки случится, клану Эсентия понадобится вся его сила, и Авери – значительная часть этой силы. Я могу заменить его формально, выполнять за него бумажную работу, присутствовать на праздниках и красиво улыбаться с трибуны. Но мои способности никогда не сравнятся с тем даром, что достался ему. Авери – воин, я – нет.

– Он был воином восемь лет назад, многое могло измениться.

– Такие вещи не меняются, с ними можно только родиться. Тем сложнее для Авери это заточение: у него пламенная душа, которая любит бурю, а не штиль. Но ведь наказание и не должно быть простым, правда? Он выбрал то, что для него сложнее всего. Мне кажется, он уже вытерпел достаточно, пришла пора вернуться домой.

Нужно было спросить еще кое-что, но Айна медлила. Тут необходимо правильно подобрать слова, чтобы не задеть колдунью, но выяснить все, что надо.

Да и вообще, стоит ли ей лезть в это? Насколько опасен этот Аверилл? Что он сделал с теми людьми? Что он может сделать с ней? Это ведь Пустошь-14, мир, который принадлежит клану Эсентия! Если этот свихнувшийся маг убьет там Айну, никто никогда не узнает, куда исчезло ее тело.

Ее некому искать. Конечно, семья Эсентия вряд ли знает об этом – но что если знает? Риск на этом задании чудовищно велик, но и плата отличная. К тому же, Айну всегда манило то, чего она не делала раньше.

– Позвольте узнать, леди Эсентия… вы нанимаете меня, потому что я – суккуб? – Айна пристально посмотрела на собеседницу. – Я бы хотела подчеркнуть, что я не оказываю своим клиентам услуги, которых многие ожидают от суккубов.

– Вы не спите с клиентами, – просто сказала Хестер. – Я знаю об этом. Вы думаете, я хочу нанять первого попавшегося суккуба? О нет, мне нужны именно вы!

– Но почему?

– Отчасти – из-за того, о чем вы только что сказали. Вы не спите с клиентами, вы не стремитесь накачать их феромонами и затащить в постель. Подозреваю, что такой примитивный подход не подействовал бы на моего брата. Про вас говорят, что вы знаток человеческих душ. Возможно, это как раз то, что нужно Авери.

Айна действительно не хотела идти типичным для суккуба путем и полагаться на свои способности к соблазнению. Вопреки распространенному мнению, суккубы не испытывали острой потребности в сексе и относились к нему так же, как человеческие женщины. Они могли наслаждаться им или нет, но секс не был необходим для их выживания. Просто использование магии позволяло быстро получить то, что им нужно. Айне это казалось слишком скучным, поэтому она, в отличие от большинства своих сестер, получила образование – стала психологом, а позже овладела навыками следопыта.

Этим она и занималась в последние годы: помогала находить беглецов, пропавших без вести, воссоединяла семьи и отговаривала потенциальных самоубийц от последнего решительного шага. Каждое задание было для нее вызовом, головоломкой, решить которую куда сложнее, чем затащить мужчину в постель.

Работа с Авериллом Эсентией могла стать для нее величайшим достижением – или нет, если его сестра все же ошибается. Может, они просто хотят подложить любовницу под него, молодого еще мага, который восемь лет живет без женщин, показать ему простые радости жизни и заставить отречься от отшельничества!

Хотя нет, если бы все было так просто, Хестер и правда наняла бы другого суккуба, подешевле, а то и двух сразу. Айна же стоила как десяток ее сестер – при том, что в ее контракте было черным по белому написано: никаких любовных отношений с клиентом.

– К тому же, за эти восемь лет мы многое перепробовали, – добавила Хестер. – К нему ездила вся наша семья, включая главу клана. Мы отправляли к нему его друзей, представителей церкви, телепатов. Бесполезно, до Авери так просто не достучаться.

– И вот теперь – я?

– Да. Про вас говорят, что вы умеете лечить души. Мне кажется, только это и нужно моему брату.

* * *

Аверилл Эсентия любил свою жизнь. Он подозревал, что это уже привычка, подсознательный механизм, спасающий его от безумия. Ведь если каждый день просыпаться с осознанием того, что ты в аду, – так и свихнуться недолго, не так ли? Поэтому он убедил себя, что ему здесь нравится, и стало легче.

Все равно он никогда не покинет Пустошь, поэтому нет смысла думать о том, что прошлый он, тот, кем он был восемь лет назад, возненавидел бы это тихое бездарное существование.

В этом мире был только один дом – просторная вилла из серых валунов, с черепичной крышей, поросшей мхом. В ней было пять спален, и за восемь лет Аверилл мог бы опробовать их все. Но он выбрал одну, самую маленькую и простую, обставленную старой деревянной мебелью, и проводил в ней каждую ночь. Он никогда не забывал, что не на курорт прибыл. Пустошь-14 – место его заточения, и так должно быть всегда.

За окном только-только рассвело, и во внешнем мире сейчас, должно быть, часов пять утра. Аверилл уже привык к такому графику, ему не нужен был будильник. Он быстро оделся и покинул комнату.

Его тут же встретило жизнерадостное:

– Доброе утро! Гулять!

С другого конца коридора, сотрясая весь дом, к нему неслась крупная бернская овчарка. Из-за роскошной шерсти она была похожа на огромное трехцветное облако, ее теплые карие глаза горели восторгом, на который только собаки и способны. Как же так, она не видела хозяина целую ночь – это почти сотня лет разлуки!

– Привет, Бриджит, – улыбнулся Аверилл. – Ясное дело, что гулять.

Бриджит была единственным послаблением, которое он себе позволил, да и то потому, что он купил щенка еще во внешнем мире, до того, как все случилось. Когда он принял решение отправиться в Пустошь, он не мог бросить собаку, никто не стал бы за ней присматривать. Он знал, что Бриджит уже привыкла к нему и не хотел ее предавать. Да ему и самому было страшно провести жизнь в полном одиночестве.

Бернская овчарка уже была очень умна, но Аверилл решился на небольшой эксперимент, который никогда не позволил бы себе во внешнем мире. Он использовал магию Эсентия, чтобы изменить мозг собаки, значительно увеличивая ее интеллект. Он подозревал, что сейчас Бриджит по уму равна подростку – вечно жизнерадостному, свободному от комплексов, депрессий и переживаний о первой любви подростку.

Говорить она все равно не могла, для этого Авериллу пришлось бы менять голосовые связки, а с ними и строение пасти. В итоге вместо здоровой собаки он получил бы уродца, а такой исход его не прельщал. Поэтому он заказал магический ошейник – артефакт, способный преобразовывать мысли Бриджит в слова, произнесенные детским голосом. Правда, для этого собаке нужно было сосредоточиться, но за восемь лет она, кажется, научилась.

Она была его единственным другом здесь. Он не знал, что будет делать, когда она умрет, и предпочитал не думать об этом.

– Гулять! – потребовала Бриджит.

– Да идем уже, идем.

Он открыл перед ней дверь, выпуская ее из дома. Здесь она не знала поводка, в ее распоряжении были бескрайние луга и холмы.

Пустошь-14 была водным миром, большую его часть занимало холодное северное море. Когда-то этот кластер создавали для разведения серпентидов – примитивной формы морских змеев. Они и сейчас плавали в этих водах, но ими больше никто не интересовался, крупные фермы в больших кластерах стали намного выгодней. А этот мирок выкупил клан Эсентия, потому что здесь было очень красиво и спокойно.

Среди серебристого моря зеленел одинокий остров. Его природа была скупой и прекрасной в своей простоте. Неровные линии, луга и холмы, отвесные склоны и валуны на побережье, реки и ручьи, тонкие водопады, срывающиеся в море, но на этом – все. Деревья здесь были редкими и невысокими, чаще попадались кустарники с жесткими сухими листьями, трава и мох.

Эти просторы были подарком разве что для Бриджит, которая могла нестись куда угодно и когда угодно. В остальном же, каменистая почва острова слабо подходила для строительства и земледелия. За эти годы Авериллу удалось разбить здесь небольшой огород и только, а вилла уже была построена до его прибытия. Раньше в ней жили фермеры, отлавливавшие серпентидов, а теперь здание, заросшее мхом и плющом, терялось среди пейзажа.

Но одному здесь хорошо. Поэтому Аверилл и выбрал пустынный кластер для своего заточения.

Он отпустил собаку гулять, сам прошел в огород, чтобы полить растения, после этого ему нужно было покормить кроликов, куриц и перепелок, которые с его подачи водились на острове в избытке. Он мог заказывать продукты во внешнем мире, но делал это крайне редко, потому что тогда ему приходилось нарушать свою добровольную изоляцию.

Он смирился с новой жизнью. И в это прохладное утро, возвращаясь из огорода в дом, он был почти счастлив. Маги мало чем отличаются от людей, а люди странные существа: они умеют становиться счастливыми везде.

Аверилл только начал готовить завтрак, когда в открытую дверь кухни ворвалась собака, и это было странно: обычно она гуляла намного дольше. Словно желая подтвердить его опасения, Бриджит заявила:

– Чужой!

– Что? – поразился Аверилл. – Здесь, на острове?

– Чужой!

– Опять они за старое, – возмущенно закатил глаза маг.

Не проходило и года, чтобы его семья не пыталась его вернуть. Сами приезжали, присылали каких-то ученых мужей, призванных вправить ему мозги, девиц легкого поведения, которые мозгами не интересовались, а действовали гораздо примитивнее, и даже родственников его жертв. Последнее привело к тому, что Аверилл пригрозил заблокировать кластерный мир изнутри, и тогда его ненадолго оставили в покое.

И вот опять кто-то прибыл. Аверилла раздражало то, что семья отказывалась его понимать. Он прекрасно знал, что ничего не изменится, никогда, он для себя уже все решил. Ему оставалось лишь узнать, кого они подослали на этот раз и как долго продержится его «спаситель».

Гадать ему не пришлось: очень скоро гостья, появившаяся, очевидно, из портала в дальней части острова, появилась на дороге, ведущей к дому.

Это была молодая девушка – лет двадцати пяти на вид, не больше, – и она была потрясающе красива. Собственно, это и выдавало в ней нелюдя: люди просто не бывают так совершенны, хотя иных отличий Аверилл пока не видел. Она была высокой – он предполагал, что она лишь немногим ниже его, – и обладала идеальной фигурой. Длинные ноги, плавная линия бедер, плоский живот при тонкой талии, налитая грудь, точеные руки. И конечно, лицо – ничего лишнего, хотя в ее красоте и сквозило что-то хищное. Может, то, что огромные карие глаза делали ее похожей на кошку, или ярко-алый цвет полных губ. У незнакомки были длинные вьющиеся волосы, теперь собранные на затылке в конский хвост, волнами спускавшийся ниже поясницы. Они были черными, как вороново крыло, и сияли так ярко, что казались металлическими.

Девушка была одета в обтягивающее платье чуть ниже колен – ткань полностью закрывала ее от шеи и ниже, но при этом силуэт подчеркивал все достоинства ее фигуры. Мог бы, пожалуй, скрывать недостатки, да только недостатков не было. Вместо туфель на каблуке незнакомка предпочла простые кеды, отлично подходившие для неровных дорог Пустоши-14. Она почти не пользовалась косметикой, на ней не было украшений, но это и к лучшему. Должно быть, она знала, что при ее яркой внешности любая попытка украсить себя сделала бы образ пошлым. Нет, это определенно не очередная проститутка.

Она несла на плече небольшую походную сумку, и это тоже было странным. Девушки, которых подсылали к нему раньше, приходили налегке – и почти голыми.

Аверилл встречал ее на крыльце, Бриджит настороженно жалась к нему – вопреки общему впечатлению, собака была робкой и побаивалась незнакомцев.

Девушка подошла ближе и остановилась у лестницы, изучающе глядя на мага. Казалось, что это она тут хозяйка, а не он!

– Миледи, вы, по-моему, ошиблись кластером, – заявил Аверилл, скрестив руки на груди. Он стоял в дверях и всем своим видом показывал, что не собирается пускать ее внутрь.

– Нет, я как раз по адресу, – отозвалась она. Голос был бархатистый и мелодичный. – Меня зовут Айна Солари.

– Рад за вас, но мне это ничего не говорит.

– Это говорит вам, как ко мне обращаться, лорд Эсентия.

– А зачем мне к вам обращаться?

– Затем, что я буду здесь жить, – улыбнулась она. Аверилл знал, что она не человек и, скорее всего, профессиональная соблазнительница, не собирался поддаваться на ее чары, но от этой улыбки все равно мурашки шли по коже.

– Кто вам сказал, что вы можете здесь жить? Это частная территория.

Вместо ответа незнакомка протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги. Аверилл не спешил принимать его и вообще подходить близко к незваной гостье.

– Что это?

– Разрешение на проживание, – пояснила она. – Это действительно частная территория, но это не ваш личный кластер. Вот тут у меня позволение от леди Хестер Эсентии на отдых в Пустоши-14.

– Отдых? – нахмурился Аверилл. – Какой еще отдых?

– А вы думали, я на вас полюбоваться приехала? Этот кластер был куплен для отдыха, а то, что вы его восемь лет самовольно занимаете, – уже ваша проблема. А теперь, прошу, уйдите с дороги, мне нужно отдохнуть и разобрать вещи.

Она собиралась мягко отстранить его с пути, но Аверилл отошел сам. Он не знал, к какому виду нелюдей она относится, и не хотел, чтобы она его касалась.

– Первая спальня справа – моя, – предупредил он. – С остальными делайте, что хотите.

– Учту.

Ему хотелось только одного: выгнать ее отсюда. Но, читая послание от Хестер, он понимал, что не мог. По крайней мере, по закону и без использования магии – а он поклялся себе никогда больше не применять магию против других живых существ. Получается, тупик.

Его сестра была немногословна в своем письме. Она больше не просила его вернуться, не говорила, что он нужен семье. Хестер просто сообщила ему, что Айна Солари – ее подруга, которой хочется отдохнуть от суеты внешнего мира. Всего лишь безобидная нимфа, которая ему не помешает, им вообще не обязательно общаться.

Нимфа, значит. Это было похоже на правду. Красивая, соблазнительная – да, она вполне могла быть нимфой. Но это не объясняло, для чего она здесь. Просто приехала отдохнуть? Да конечно, более неудачное место и представить сложно! А если ее послали, чтобы соблазнить его, почему она ведет себя так странно? Авериллу не раз доводилось сталкиваться с нимфами, и ни одна из них не отличалась сдержанностью.

– Чужой, – напомнила о себе Бриджит. – Плохо!

– Полностью с тобой согласен.

– Прогнать!

– Боюсь, это будет не так просто. Но знаешь, что? Она скоро сама уйдет, тут у нас все-таки не курорт. Нам с тобой просто нужно переждать ее, как стихийное бедствие, и жизнь пойдет своим чередом.

* * *

Айна прекрасно знала, что говорить с ним прямо бесполезно. Она лишний раз убедилась в этом, когда увидела его возле виллы. По нему сразу было видно, что он замкнулся, он никого к себе не подпустит. Значит, ей нужно было ослабить его бдительность, первое время вообще не общаться с ним, а просто наблюдать.

Она уже могла сказать, что Аверилл Эсентия станет не худшим ее проектом – он понравился ей. На этом острове, осколке Скандинавии, затерянном в магическом мире, он и сам казался тенью прошлого, одним из тех викингов, что раньше завоевывали мир. Высокий, со светлой, но обветренной от жизни на природе кожей, с длинными русыми волосами и бородой, которая ему, впрочем, шла, он явно привык к своей отшельнической жизни. Серые глаза, того же цвета, что и камни на берегу, смотрели на Айну враждебно и настороженно.

Пусть так. Спешки нет, она сразу сказала Хестер, что за день не управится. Ей нужно было, чтобы Аверилл привык к ней. Но это не означало, что она собиралась держаться от него подальше.

Она заняла спальню с видом на море. Комната напоминала деревенскую, но Айну даже привлекала эта простота. Кровать, стол и стул, комод, платяной шкаф – ей этого вполне хватало. Собственно, даже кровати было бы достаточно, все неудобства искупало величественное море, искрившееся за окном. Дом располагался неподалеку от обрыва, поэтому пляжа видно не было, только зелень травы – и море.

Ванная комната и кухня были одни на всю виллу, общие, но это тоже к лучшему. Благодаря им Айна могла регулярно попадаться на глаза магу, не придумывая для этого особого повода.

Она не хотела прибегать к примитивному соблазнению, но ей нужно было постоянно держать его в тонусе. Она видела, что понравилась ему – хотел он того или нет. Теперь Айне нужно было закрепить эффект, и она переоделась в короткие шорты, подчеркивавшие ее длинные ноги, и белоснежную обтягивавшую майку, которая создавала почти такой же эффект, как прозрачная ткань.

Айне очень хотелось расправить крылья и полетать над островом и морем, но – нельзя. Крылья суккубов невидимы, только пока они сложены и прижаты к спине. Стоит ей расправить их, и Аверилл тут же все увидит – и крылья летучей мыши, мерцающие черной чешуей, и красное пламя в ее глазах. Пока он считает ее нимфой, так и должно продолжаться. У нимф есть схожие способности, однако они гораздо слабее и безопаснее, чем суккубы. Благодаря этому обман был правдоподобным, Айна надеялась, что так Аверилл быстрее расслабится.

Когда она пришла на кухню, Аверилл уже заканчивал завтрак. У его ног лежала роскошная бернская овчарка и наблюдала за Айной далеко не дружелюбно.

– Вы не возражаете, если я возьму что-нибудь из продуктов? – поинтересовалась Айна. Она видела, как его взгляд скользнул по ее телу, как маг поспешил отвернуться. Отлично, все идет по плану.

– Да пожалуйста, – проворчал Аверилл. – Мне не жалко. Вы же не спрашивали моего разрешения, прежде чем явиться сюда, откуда вдруг такая вежливость?

– Не нужно считать меня врагом.

– Врагом? Нет, это слишком сильно сказано. Я считаю вас помехой, которая рано или поздно исчезнет.

Он держался с ней подчеркнуто вежливо и холодно, но именно такого Айна от него и ожидала. Он – вторая ветвь семьи Эсентия, правитель по крови, и это чувствуется.

Чего она не ожидала, так это звонкого девичьего голоса, донесшегося из-под стола.

– Уходи! Чужой!

Голос звучал странно: вполне естественно, и все же приглушенно, как будто доносился из колонок. Айна поспешно заглянула под стол, но не увидела там никого, кроме собаки.

Бернская овчарка смотрела прямо на нее. Белая пасть осталась закрытой, но голос зазвучал вновь.

– Уходи! Кошка!

– Это что?.. – начала Айна и запнулась, не зная, как продолжить.

– Да, это Бриджит говорит, – невозмутимо пояснил Аверилл. – Похоже, вы ей не понравились.

– Я как-то догадалась, что слово «кошка» от собаки – это не комплимент. Почему она говорит?

– Магический ошейник.

– Если бы ошейники помогали говорить, говорящих псин в этом мире было бы не в пример больше!

– Бриджит особенная, это все, что вам нужно знать.

Но даже без его объяснений Айна догадывалась, что произошло. Маг искусственно стимулировал развитие собаки, сделал ее намного умнее, чем положено природой. Знать бы, насколько!

Ни о чем подобном суккуб раньше не слышала. Она подозревала, что даже маги из этого же клана вряд ли так смогут. Хестер сказала правду, ее брат наделен редким даром. Но тем интересней будет его победить.

Остаток дня она посвятила наблюдению за Авериллом – осторожному, издалека, и все же внимательному. Айна обнаружила, что у него есть привычный график: время для прогулок, приготовления пищи, игр с собакой. Он не делал ничего такого, что указывало бы на помешательство – не устраивал себе болезненных наказаний и не рыдал на морском берегу. Похоже, приговор, который сам себе вынес Аверилл, сводился лишь к изоляции. Но и это уже много, если учитывать, что заключение пожизненное.

Он показательно обходил гостью стороной, а когда Айна пыталась приблизиться, собака поднимала отчаянный лай. Суккубу пришлось затаиться, дождаться ужина. Но уж этой возможностью она воспользовалась: сама все приготовила, и когда Аверилл вернулся в дом, его ждал накрытый стол.

– Я смотрю, вы совсем освоились, – поморщился он.

– Можете обращаться ко мне на ты, я не против.

– Не могу, потому что я против.

– Кошка! – встряла Бриджит. Айна поймала себя на мысли, что никогда еще слово «подгавкивать» не воспринималось так буквально.

– Да не кошка я, и не враг вам, – примирительно улыбнулась суккуб. – Я просто хотела отблагодарить вас за то, что терпите меня.

– Это не добровольный выбор.

– Вам не кажется, что эта враждебность ни к чему?

– Она очень даже полезна, – возразил маг. – Чем скорее вы поймете, что вам здесь не рады, тем быстрее оставите меня в покое.

– То есть, вы даже не сядете со мной за один стол?

– Представьте себе. Приятного аппетита.

Он и правда вышел, оставив ее в одиночестве. Айна не ожидала такого, и это чуть раздражало, но не больше. Она еще очень мало знала об Аверилле Эсентии, ей нужно было собирать информацию, прощупывать почву.

Она затаилась в своей комнате, дождалась, пока он поужинает и отправится в спальню. Айна опасалась, что эта зверюга, Бриджит, спит в его комнате, но нет, у собаки была своя корзина в коридоре.

Айна все равно не хотела задерживаться рядом с ней, поэтому поспешила к комнате Аверилла. На ее стук он открыл сразу, словно только этого и ждал. Маг был мрачнее тучи.

– Что бы вы ни предложили, сразу нет, – заявил он.

– Можно я хотя бы войду?

– С чего бы?

– Собаки вашей боюсь!

– Боитесь – отдыхайте в другом кластере, – рассудил Аверилл. – Бриджит здесь живет, она никуда не денется.

– Да я же не против, я просто боюсь, что ночью она примет меня за чужую!

– Вы и есть чужая.

Какой же он упрямый… Но и Айна сдаваться не собиралась. Она заметила, что одной рукой он опирается на дверь, поэтому подошла ближе и накрыла пальцами его ладонь. Со стороны жест смотрелся невинно: всего лишь очередная просьба впустить ее. Но это был тот самый контакт, которого Айна так долго ждала.

Она не использовала всю свою силу, всего лишь часть, чтобы проверить, как она влияет на мага из Великого Клана. По идее, физиологически он ничем не отличается от обычного человека. А еще он тридцатилетний мужчина, который давно живет один – это должно было сработать на нее.

И сработало: Айна чувствовала, как его кровь разгорается, как сердце бьется быстрее, а пылающие легкие требуют все больше воздуха, видела, как замутняется его взгляд. Отлично, ее магия действовала на него даже лучше, чем она ожидала – помогал его собственный темперамент, Аверилл был не из тех, кто создан для одиночества.

Вот только все неожиданно закончилось. Его пульс, дыхание, температура – все пришло в норму за пару секунд, и маг снова смотрел на нее с холодной неприязнью.

– Если я чем и шокирован, так только тем, что вы не попытались сразу, – горько усмехнулся он. – Должно быть, вас собака отпугнула.

– Я не… То есть…

– Не оправдывайтесь, все равно не получится. Вы не ожидали такого облома? Сюрприз. Я из клана Эсентия, мы умеем управлять не только чужими телами, но и своим собственным.

– Вы меня не так поняли…

– Я вас прекрасно понял. Для чего еще моя сестра могла прислать сюда нимфу? Прекратите, Айна, не тратьте свое и мое время. Я рекомендую вам уехать завтра же на рассвете.

Он осторожно оттолкнул ее в коридор и захлопнул дверь у нее перед носом.

Да, неприятно получилось. Но, что бы он там себе ни придумал, не такой уж и облом. Айна не ожидала от этой атаки ничего особенного, она просто хотела проверить, удастся ли на него воздействовать. Она по-прежнему не планировала с ним спать, но, если бы у нее получилось контролировать его возбуждение, было бы проще – он не смог бы так глухо закрываться от нее.

Однако маги Эсентия действительно только тем и занимаются, что управляют чужими телами. Они могут сделать что угодно: исцелить, ранить, изменить форму, создать новую плоть. В этом отношении, дар Аверилла гораздо могущественней, чем способности суккуба.

Но есть и хорошая новость: он по-прежнему считает, что она – нимфа. Ему и в голову не могло прийти, что родная сестра подослала к нему суккуба! И Айна понимала, почему: в своем виде она была скорее исключением, обычно сотрудничество с суккубами было унизительно и даже опасно для Великих Кланов.

Другое дело – нимфы: милые, безобидные, женственные соблазнительницы и только. Пусть верит, что рядом с ним живет такая. Это позволяло Айне использовать способности, которые есть только у суккуба.

Уже понятно, что пока он бодрствует, он будет настороже. Он не станет ей доверять, а она не сможет прочитать его мысли и понять, что держит его в этом кластерном мирке. Поэтому Айне нужно было утомить его, измотать, сделать так, чтобы у него не осталось сил на магическую защиту.

Под настороженным взглядом Бриджит Айна вернулась в свою комнату и заперла дверь. Спать она не собиралась, вместо этого она выключила свет и села в центр кровати, скрестив под собой ноги. За окном шумело море, но этот мягкий звук помогал ей сосредоточиться.

Во сне разум слабеет. Любое живое существо становится уязвимее, и даже Великий маг не может быть исключением.

* * *

С утра небо хмурилось, и настроение у Аверилла было паршивым. Он надеялся, что проклятая нимфа усвоит урок и уберется – они всегда отличались трусостью. Но, очевидно, не эта, потому что ее вещи все еще лежали на своих местах. С ней придется повозиться, это несложно, просто неприятно. Переносить одиночество было легче, когда ему никто не мешал.

Ничего, она долго не продержится, а ее стратегия так примитивна, что ему нечего опасаться. От Аверилла только и требовалось, что уйти из дома до того, как она проснется.

Бриджит, соскучившаяся по движению, мгновенно умчалась в луга. Он не пытался ее позвать, знал, что она сама вернется – да и куда она денется с острова? Авериллу не хотелось с ней играть, он отправился вниз по склону холма к узкой полосе пляжа.

В погожие дни даже в этом холодном море можно было плавать, но не сегодня. Небо застелили тучи, волны усиливались, хотя ветер оставался вполне теплым. Аверилл брел по гладким серым камням, перемежающимся с галькой, и пытался понять, когда же его наконец оставят в покое. Раньше Хестер так хорошо понимала его, как никто другой. Неужели теперь она не может понять, что ему не нужны все эти подстилки, ему просто нужно примириться с собой?

Очевидно, нет. Лучшим доказательством этому служила нимфа, двигавшаяся ему навстречу. Видно, обошла холм с другой стороны, чтобы попасть сюда, вряд ли ей просто захотелось погулять по пляжу – да еще в таком виде. День был не самый холодный, но он все равно не подходил для миниатюрного платья, едва скрывавшего ее точеную фигуру. Белое кружево подчеркивало золотистый оттенок ее кожи, и Авериллу стоило немалых усилий отвести от нее взгляд, не думать о том, о чем он думать не имел права.

– По-моему, мы вчера все решили, – напомнил он.

Она ничего не сказала. Нимфа продолжала приближаться к нему, улыбаясь так, будто знала что-то особенное, то, что ему только предстояло понять. Аверилл лишь сейчас заметил, что она босиком, и это по-своему завораживало. Она приносила в его темницу свет, которого здесь быть не должно. Он мог сколько угодно напоминать себе, что не достоин, что должен быть наказан, иногда это на помогало, вот как сейчас. Часть его, которая не желала принимать вечное заточение, тянулась к ней – такой живой, красивой, желанной.

А если и она хочет быть с ним, то ради чего отказывать ей?

– Вам лучше уйти, – сказал Аверилл.

– Нет. Я там, где и должна быть.

Сердце снова начало биться быстрее – тело не желало принимать те ограничения, которые он на себя наложил, телу хотелось страсти, удовольствия, совсем как раньше. Авериллу снова пришлось призывать магию. Это не так уж плохо: он поклялся, что не будет применять заклинания на ком-то другом, на себе – можно.

Вот только магия не сработала. То, что так легко далось ему вчера, сегодня просто не получилось. Возбуждение продолжало нарастать, он думал о том, как хорошо будет прижать ее к себе, почувствовать жар ее кожи под этим платьем – и не мог остановить себя. Напротив, чем сильнее он пытался управлять своим телом, тем больше его тянуло к ней, магия давала противоположный эффект, а так не то что не бывало – не должно было случиться!

Аверилл не знал, как на это реагировать, он растерялся, а нимфа по-прежнему приближалась к нему, плавно покачивая бедрами. Она никуда не спешила. Она знала, кто из них управляет ситуацией.

Она остановилась рядом с ним, так близко, что он чувствовал цветочный запах, исходящий от ее длинных волос, легкий и свежий, но вместе с тем дурманящий. Айна приподнялась на цыпочки, и вот теперь они были одного роста. Она закинула руки ему на плечи, и он не мог отвести взгляда от ее темных, как ночное небо, глаз.

– Так ведь гораздо лучше, – прошептала она. – Не обязательно быть одному все время. Если я уже здесь, почему не подпустить меня ближе?

– Я не могу, – еле слышно отозвался он.

Сердцебиение разгонялось, зашкаливало, магии по-прежнему не было. Умом он понимал, что это невозможно, он – маг второй ветви, он не может потерять контроль. Но что толку думать об этом, если сила уже подвела его? Глядя в ее глаза, он не мог ни на чем сосредоточиться.

А она знала, что делает. Она ведь все верно сказала: он устал быть один. После того карнавала, которым его жизнь была раньше, заточение в Пустоши стало пыткой. Заслуженной, но все же пыткой. И теперь Айна привлекала его не только своим телом, она привлекала его самой возможностью почувствовать себя свободным. Это все равно что долго находиться под водой – а потом сделать долгожданный вздох.

У него еще был шанс спастись – те короткие несколько секунд, что она просто стояла рядом с ним. Потом ловушка захлопнулась, потому что он почувствовал прикосновение ее нечеловечески горячих губ.

Он уже не думал о том, какое бремя должен нести и чем это заслужил. Он даже не помнил, кто он такой. Он хотел жить настоящим моментом и просто чувствовать. Она начала это, но дальше Аверилл сам направлял ее. Не отрываясь от ее губ, он расстегнул ее платье, и вот уже белое кружево скользнуло вниз, к ее ногам. Под платьем ничего не было – только то тело, от которого он с первой встречи не мог отвести взгляд. Айна помогла ему снять рубашку, Аверилл отвел ее в сторону от пляжа, туда, где начиналась густая зеленая трава.

Она оказалась под ним, и он замер над ней, чтобы просто любоваться, смотреть, впитывать этот триумф после стольких лет одиночества. Айна не дала ему паузу, она притянула его к себе, чтобы он всем телом прижался к ее телу, чувствовал, как она дрожит от возбуждения. Он хотел только одного – не освободиться от нее, а войти в нее, быть с ней единым целым…

Стук в дверь прервал его сон. Иллюзия рухнула, лишив его мягкой травы и горячей золотистой кожи. Он сел на кровати в своей комнате, растерянный и смущенный. Авериллу было жарко, его кожу покрывала пленка пота, он дышал часто, словно после долгого бега, и все равно не мог отдышаться.

Из-за двери донесся детский голос:

– Открой! Пора, пора! Ну что же ты?

Действительно, что же он? Таких снов у него с подросткового возраста не было! Зачем сны, если он мог получить молодую красавицу, и не одну, по первому щелчку? Когда он ушел сюда, было трудно, однако он справлялся – даже когда за стеной спала очередная девица, подосланная кланом. Айна не должна была стать исключением, и он не понимал, почему стала.

Может, магия? Хотя нет, нимфы на такое не способны, они не лезут в чужие сны. Когда она попыталась неумело колдовать, он сразу почувствовал и все прекратил. А этот сон, должно быть, лишь естественный побочный эффект: он слишком долго был один.

Аверилл с удивлением обнаружил, что проснулся на пару часов позже обычного. Пришлось срочно брать себя в руки, одеваться и выпускать Бриджит. Собака наверняка почуяла, в каком он состоянии. Маг был рад, что животные не устраивают выяснения отношений, как люди. Была бы она человеком – без скандала и нотаций не обошлось бы.

Когда он выбрался из своей комнаты, Айна была на крыльце – сидела в плетенном кресле, читала книгу и пила кофе. Она была в длинном закрытом платье, совсем не похожем на ту кружевную вещицу, что он видел во сне. Нимфа бросила на него равнодушный взгляд и сказала:

– Доброе утро. У вас все хорошо? Вы выглядите уставшим.

– Я всегда так выгляжу. Когда вы уедете?

– «Доброе утро» мне не полагается?

– Доброе утро. Когда вы уедете?

– Через неделю, а может, через две, – отозвалась Айна. – Мне здесь нравится.

– Серьезно? Вы все еще надеетесь выполнить свое задание?

– У меня нет никакого задания. Если вы про вчерашнее, то я приношу свои извинения. Вы, думаю, знаете природу нимф. Когда мы привлечены к мужчине, нам сложно сдерживаться.

Аверилл действительно слышал о таком. Нимфы не были зависимы от секса – но они знали в нем толк и не связывали себя лишней моралью. Если им кто-то нравился, они могли предложить ему переспать так же легко, как, скажем, спросить дорогу в незнакомом городе.

– Значит, если я попрошу вас не подходить ко мне, вы сдержите свое слово? – язвительно осведомился Аверилл.

– Представьте себе. И еще раз примите мои извинения.

Он был уверен, что это просто слова. Если нимфе заплатили за его соблазнение, она своего не упустит. Аверилл не сомневался, что она окажется в его спальне этим же вечером, и ему придется снова вышвыривать ее вон.

Однако Айна неожиданно сдержала свое слово. Она больше не заходила на кухню, когда он был там, и гуляла по другой стороне острова. Она одевалась сдержанно и скромно, и, хотя ни один наряд не мог скрыть, насколько она привлекательна, чувствовалось, что она старается облегчить ему жизнь. Она заплетала свои роскошные волосы в скромную косу и не пользовалась косметикой. Она делала то, о чем и говорила: отдыхала от городской суеты и не обращала на Аверилла никакого внимания.

Хаос начинался у него в сознании. Стоило ему хоть ненадолго заснуть, и на него обрушивались сны, с которыми он в жизни не сталкивался. Они были настолько реалистичными, что сводили с ума. В те моменты он не мог отличить, где реальность, а где его фантазия.

Сначала он пытался себя остановить и обнаруживал, что магия не работает, а потом и пытаться перестал. Он даже ждал того, что будет ночью! Его дни были скучными. Но там, в ином, несуществующем мире все становилось по-другому. Они с Айной оказывались в его комнате, в ее комнате, в любой из спален виллы. Она прогибала перед ним изящную спинку, опираясь на подоконник – она стояла, обнаженная, у самого окна, но кто мог ее здесь увидеть? Он перехватывал ее, когда она выходила из ванной, распаренная от горячей воды, завернутая в полотенце, и прижимал к стене. Она никогда не отталкивала его. Напротив, Айна тянулась к нему, открывалась ему, просила, чтобы он не оставлял ее одну.

Он был счастлив в тех снах. Он их боялся. Аверилл старался спать как можно меньше, но усталость брала свое. К тому же, ему было неловко смотреть в глаза Айне. Она-то ничего не сделала, она не виновата в том, что он не в состоянии себя контролировать! Она проходила перед ним в длинном свободном платье, а он без труда представлял ее обнаженной – он точно знал, что скрывает ткань.

Аверилл понимал, что долго он так не выдержит. Ему даже не в чем было упрекнуть нимфу! Вот только ему самому от этого легче не становилось. Напряжение нарастало, он боялся каждого нового дня. Нужно было срочно что-то сделать.

Но что? Снова попытаться ее выгнать? Она уйдет только когда захочет, это уже очевидно. Угрожать ей? Нет, бесполезно, да и незаслуженно. Напасть на нее? На такое он точно пойти не мог!

Аверилл решил, что нужно с ней поговорить. Не об этих извращенных снах – в них он бы не признался никому. Просто начать с ней общаться, как с нормальным человеком. Возможно, этого будет достаточно, чтобы избавиться от проклятых снов. Аверилл видел в этом компромисс с собственным одиночеством: он просто пару раз побеседует с Айной и все, должно стать легче.

Он не собирался доверять ей или рассказывать о себе. Это ведь не обязательно, всегда есть нейтральные темы – возможно, их даже будет достаточно, чтобы спасти его от безумия.

* * *

Все шло точно по плану: Айна видела, что с каждым днем он становится все более нервным, уставшим и растерянным. Она прекрасно знала, что ему снится по ночам. Она сама выбирала эти сны. Айна не чувствовала того же, что и он: для суккуба такая магия была серьезной работой, тут уже не до удовольствия. Но она позаботилась о том, чтобы Авериллу эти сны запомнились.

Она знала, что долго он не выдержит. Ей просто любопытно было, как он сорвется, что сделает. Она ожидала очередного скандала с попыткой выгнать ее отсюда, но вместо этого Аверилл подошел к ней, когда она ужинала.

– Не возражаете, если я присоединюсь?

– Мое предложение уж много дней как в силе, – усмехнулась Айна. – У вас все в порядке? Я думала, маги Эсентия не болеют.

Она не пыталась подлить масла в огонь, она действительно обнаружила, что у него болезненный вид. Бледный, с темными кругами под глазами и бегающим взглядом… Пожалуй, она немного перестаралась. Айна не могла ничего исправить, но решила сбавить обороты.

Аверилл сел за другой конец стола, и собака тут же устроилась у его ног. Бриджит по-прежнему едва выносила их гостью – похоже, она догадывалась, что ее хозяину плохо не просто так. Но какой бы умной она ни была, у нее не было ни шанса догадаться, что происходит на самом деле.

– Я не болею, – отмахнулся Аверилл. – Просто плохо сплю, это бывает, пройдет. Должно быть, из-за перемен погоды.

– Ветер и правда меняется, – многозначительно заметила Айна.

Она видела, что ему непривычно и неловко вот так разговаривать с кем-то. Он еще не доверяет ей, нет, но он уже растерян, вокруг него больше нет непроницаемой стены молчания. Это хорошо, первый шаг к ее цели.

– Так как проходит ваш отдых? – поинтересовался маг.

– Бога ради, Аверилл, ну что мне сделать, чтобы мы перешли на ты? Мы примерно одного возраста, я не понимаю, к чему все эти пафосные формальности. Еще чуть-чуть, и вы начнете пить кофе, оттопырив мизинец!

– Такой склонности за собой не замечал, – тихо рассмеялся он. Смех получился не слишком веселым, но и не вымученным.

– Так почему тогда? Из-за того, что мы на разном уровне магии?

– Нет, это для меня абсолютно не важно. Просто я уже отвык общаться с кем-то – и не хотел бы привыкать. Но в чем-то вы правы, раз вы здесь уже не первый день и, в общем-то, держите свое слово, можно сделать исключение.

– Отлично! Тогда снова приятно познакомиться.

Она протянула ему руку через стол. Аверилл замешкался, не зная, чего ожидать, но все же пожал ее руку. Он, должно быть, опасался, что она снова попытается воздействовать на него, однако со стороны суккуба не было ни искры магии. Это тоже стало частью плана: пусть знает, что дневная Айна и ночная Айна – два совершенно разных существа.

– Как проходит ваш… – начал было Аверилл, но быстро исправил: – твой отдых?

– Неплохо, но разнообразие не помешало бы. Я уже пришла в себя после всей суеты, так непривычно ничего не делать.

– Кошка! – донеслось из-под стола.

– Бриджит, повежливей, – велел маг. Он за нее заступился, и это тоже было хорошим сигналом. – Так кем ты работаешь?

– Личным консультантом.

– В смысле?

– Учитывая, что я – нимфа, многие сразу думают об эскорте, – подмигнула ему Айна. – Но это не так. Мои сестры и правда занимаются эскортом, так что я не могу обвинить молву в абсолютной лжи. А я решила действовать по-другому. Где-то я читала, что даже в мире людей мужчины часто нанимают проституток только потому, что им не с кем больше поговорить.

– Не знаю я таких мужчин.

– А оказалось, что их немало. Поэтому я решила обойти все условности и сразу стала консультантом.

– Вроде как психологом?

– Не совсем. Психолог приглашает тебя в свой офис, укладывает на кушетку и рисует человечков в блокноте, пока ты изливаешь ему свою душу. Иногда – кивает с умным видом, чтобы убедить в чем-то тебя и не дать заснуть себе. У консультанта вовлеченность побольше: мы с моими клиентами встречаемся за ужином, гуляем, путешествуем. Я даю им советы, поддерживаю, если нужно. Они знают, что интима не будет. Некоторые воспринимают это как вызов и ведут себя очень глупо, но я взрослая девочка и умею постоять за себя. В большинстве своем, с клиентами мне везет.

Она не врала ему – все, что Айна говорила, было верно и для нимф, и для суккубов. Она умолчала лишь о том, что работает консультантом не так уж часто. Гораздо интереснее ей было выслеживать кого-то – у нее, в отличие от нимфы, была хищная природа, да и платили за такое больше.

Однако сейчас важно не это, а то, что маг чувствует: ему говорят правду.

– Значит, моя сестра наняла тебя, чтобы меня лечить? – задумчиво поинтересовался Аверилл. – Тогда зачем ты в первый же день попыталась затащить меня в постель?

– Так, начнем со второго: я тебе сразу сказала, что это была моя инициатива. Ну понравился ты мне, чем это так плохо?

– Кошка!

– Отстань, псина, – поморщилась Айна. – Теперь-то я понимаю, что вела себя бестактно, и за это я извиняюсь. Но я ведь больше так не делала! Что же до твоей сестры, то врать не буду: Хестер попросила меня помочь тебе, если получится. Я не стала ничего обещать, потому что не знала всех подробностей твоего случая. Теперь я прибыла сюда и увидела, что выполнить ее просьбу у меня не получится.

– Почему это?

– Потому что ты не хочешь помощи. А я на отдыхе, так зачем мне настаивать? Я решила, что оставлю тебя в покое, все, конец истории.

Вот тут уже ложь была, и довольно значительная. Но Айне повезло: маг уже расслабился и проверял ее не так тщательно, как раньше.

Она дала ему необходимую паузу: некоторое время они просто ели в тишине. Иногда из-под стола порыкивала Бриджит, но в целом, молчание не было напряженным. Сны измотали Аверилла, и теперь в ее обществе ему было легче, чем наедине с собой.

Когда они закончили ужинать, она убрала тарелки со стола. Она проверяла, что маг будет делать дальше. Айна была готова даже отпустить его, для первого раза они поговорили достаточно. Однако Аверилл неожиданно спросил:

– Ты не устала?

– Я целыми днями ничего не делаю, как тут устанешь! А что?

– Хочу тебе кое-что показать.

Это было любопытно, он шел на сближение быстрее, чем она надеялась. К тому же, Анна успела за эти дни осмотреть весь маленький остров, и ей было интересно, чем маг может ее удивить.

Над островом уже сгустились сумерки, но возле виллы было установлено внешнее освещение, да и идти было совсем недалеко – Аверилл повел свою спутницу к вершине холма. Бриджит держалась рядом с ними, не убегала, как обычно, а старалась не терять хозяина из виду ни на секунду.

Умная псинка, в этом ей не откажешь.

– По-моему, она мне не доверяет, – Айна кивнула на собаку.

– Она не привыкла к посторонним.

– Ну да, и я же кошка!

– Это, кстати, любопытно, – отметил Аверилл. – По-моему, я создал первую собаку в мире, способную на словесные оскорбления. И это при том, что она кошек видела только в первые месяцы жизни, все остальное время она была здесь.

– Как и ты.

– Да, но для меня эти восемь лет не были жизнью!

– Себе ты выбрал заключение подольше, – вздохнула Айна. – Ради чего? Хестер не сказала, но мне любопытно: ради чего выбрасывают свою жизнь?

– Хестер не сказала, потому что я просил ее не говорить. Я совершил ошибку, на этом точка.

– Ошибку в чем?

Айна знала, что она сейчас рискует. Их с магом перемирие было пока слишком хрупким, она не хотела на него давить. Она решила, что если он не ответит, она оставит его в покое.

Но Аверилл не стал отмалчиваться:

– Ошибку в том, каким должен быть глава второй ветви.

– Не думала, что здесь есть какие-то каноны!

– Руководства пользователя точно нет, – фыркнул Аверилл. – Все просто ожидают, что ты будешь мистером совершенство. У меня не вышло. Я не то что совершенным, нормальным даже быть не сумел.

– Хестер упоминала, что у тебя была… бурная молодость.

– Не более чем попытка заглушить страх.

– Страх? – удивленно переспросила Айна.

– Страх не справиться. Мне было проще жить среди людей, быть всегда веселым, счастливым и пьяным, чем оставаться в кластерных мирах, смотреть в глаза тем, кто от меня вечно чего-то ждет, и понимать, что я не справляюсь. Я знаю, незрелый подход.

– Я такого и не говорила.

– А тебе и не нужно. Я все сам прекрасно понимаю. Именно такой подход и привел к тому, что случилось восемь лет назад… Мы пришли.

Они поднялись на вершину холма, туда, куда не долетало освещение от виллы. Прямо под их ногами был обрыв, а под ним – острые камни, скалы и серебристо-черное полотно моря. Аверилл остановился на самом краю, Бриджит тут же свернулась у его ног, и Айне пришлось держаться в паре шагов от них. Она не была уверена, что эта ревнивая псина не столкнет ее вниз при первой же возможности.

– Зачем мы здесь? – удивилась суккуб. Вид на море был красивым, но самым обычным, и она не представляла, ради чего нужно было идти именно сюда.

– Терпение, сейчас все увидишь.

Она не знала, чего они ждут, но быстро поняла, что он хотел ей показать. Облака над морем развеялись – и она увидела полную луну, укутанную в звездное небо, словно в полупрозрачную искристую шаль. Бледная, величественная, одинокая, луна заливала все вокруг молочным сиянием, в котором весь мир Пустошь-14 казался всего лишь игрушкой, в которой случайно оказалась Айна.

Это и правда было чудо. Небо кластерных миров было лишено луны и солнца: для создания кластера нужна завеса, которая либо пропускает свет, либо проецирует его, создавая иллюзию неба. В любом случае, небесные светила через нее увидеть невозможно.

Солнца в Пустоши не было, а вот луна была. Море отзывалось на ее призрачный свет, искрилось, волновалось – как волнуется толпа в момент выхода королевы из дворца.

– Как красиво, – завороженно прошептала Айна, не в силах отвести глаз от неба. – Как такое возможно?

– Особое заклинание, которое делает купол над этим кластером прозрачным, – пояснил Аверилл, довольный произведенным эффектом.

– Но это, должно быть, очень сложно!

– Не без того. Но такая мера была необходима: здесь когда-то разводили серпентидов, а они нуждаются в лунном свете, им важно видеть луну. Это, кстати, одна из причин, по которой я когда-то выкупил Пустошь-14.

– Ты выкупил ее? – удивилась суккуб. – Я думала, она и принадлежала клану!

– Я выкупил ее от имени клана в недолгий период своего правления. Это место показалось мне очень красивым, я планировал построить рядом с виллой новый загородный дом. Кто-то любит пляжный отдых, кто-то – лесной, ну а мне такая природа милей. Я тогда не думал о том, что мне придется провести здесь остаток дней.

Его слова отрезвили Айну, заставили оторваться от непередаваемо красивой луны, которая в искусственном небе казалась огромной, и перевести взгляд на своего спутника.

– Тебе и сейчас не обязательно это делать.

– Обязательно, поверь мне. Я не буду говорить о причинах.

– Кошка! – решила высказаться Бриджит.

– Мяу, – мрачно буркнула Айна.

Аверилл тихо рассмеялся, такого легкого смеха она от него не слышала. И Айна решила, что этой ночью обязательно нужно сбавить обороты, дать ему отдохнуть. Она все равно планировала вмешаться в его сны, но уже не с обжигающими фантазиями. Они просто будут гулять по морскому берегу, держаться за руки и целоваться – без страсти, с нежностью, как настоящие влюбленные. Может, так ему удастся отдохнуть спокойно.

Но пока они не собирались возвращаться, они стояли рядом на вершине холма и смотрели на луну.

– Я одну интересную штуку про луну читала, – задумчиво произнесла Айна.

– В смысле, легенду?

– Нет, не легенду. Вроде как научный факт, но я не знаю, насколько он на самом деле научный.

– Что за факт такой? – полюбопытствовал Аверилл.

– В любой солнечной системе есть определенный участок приближенности к солнцу, в котором на планетах возможна жизнь. Если планета чуть ближе – слишком жарко, если чуть дальше – слишком холодно. Наша Земля находится на идеальном расстоянии. Так вот, я читала, что на заре нашей солнечной системы Земля была там не одна. Луны не было, зато была другая планета, почти такого же размера, как наша, и попавшая почти на ту орбиту. Однажды они столкнулись – и планета поменьше разлетелась на куски. Самый большой из них стал нашей Луной. Он уже был слишком мал, чтобы обрести собственную атмосферу, и остался навсегда связан с Землей.

– Знаешь, в прошлом легенды были романтичней, – хмыкнул маг.

– А потому что это не легенда, это факт, который я могла и вовсе неправильно запомнить. Но не суть. Легенда начнется дальше… Я вот тут подумала, если бы Луна была живым существом, ей было бы чертовски обидно.

– Все время парить над кем-то призраком?

– И это тоже, но больше – думать, что все, происходящее на Земле, могло быть у нее, если бы у нее тогда получилось пережить то столкновение. То есть, получается, что Луна – это Земля, у которой не получилось. Один раз, только и всего. Но разве это делает ее хуже или лучше? Нет, для Земли она все равно бесконечно важна именно такой, какая она есть. Получается, что та неудача привела к появлению чего-то неповторимого и незаменимого.

– Дай догадаюсь… Ты сейчас возьмешь эту метафору и швырнешь в мою жизнь?

– Извини, не удержусь! – улыбнулась она.

– Не вижу ничего общего.

– А напрасно. Я не знаю, кем ты был, не знаю, что с тобой случилось. Но я вижу, кем ты стал.

– Ты не знаешь меня.

– Я многое чувствую. Нимфы так умеют.

Он ничего не сказал ей, но Айна заметила, что он старательно сдерживает улыбку. Так или иначе, ей удалось до него достучаться.

Гармоничную тишину, воцарившуюся под лунным светом, нарушил лишь капризный детский голос:

– Кошка!

* * *

Он был неплохой, на самом-то деле. Гораздо лучше, чем ожидала Айна. Отправляясь сюда, она была уверена, что увидит избалованного ребенка, которому так хотелось сбежать от ответственности, что он придумал игру в тюремное заключение.

Но Аверилла и правда тревожило что-то очень серьезное. Воспоминания о том вечере, когда он напал на людей, превратились в невидимую цепь, которая прочно приковывала его к Пустоши-14. Айна понимала, что, если не порвать эту цепь, он уже не освободится. Знать бы еще, что случилось!

Маг уже привык к ней, относился гораздо спокойней, но стоило затронуть «ту самую» тему – и он сразу же замолкал. Ей только и оставалось, что надеяться на чтение его мыслей, а с этим тоже все было непросто. В голову сильнейшего мага по первому желанию не попадешь! Нужно было и дальше мучать его неконтролируемыми снами, однако Айне было его жаль.

Нужен был другой путь, вот только какой?

Об этом она и думала, сидя на краю обрыва и наблюдая за магом. Он был в лодке, направлявшейся к далекому морскому горизонту – рыбалка была одним из самых простых и доступных развлечений этого кластерного мира. То, что в воде то и дело проплывали массивные туши серпентидов, Аверилла совершенно не волновало. Он привык к Пустоши-14, когда решил, что другой реальности для него уже не будет. Айне снова до дрожи хотелось расправить крылья и полетать – подлететь к нему, например, поговорить, чувствуя на коже морской бриз. Но – нельзя, он все еще верит, что она простая нимфа. Этот обман так плотно въелся в их жизнь, что Айна не представляла, как сказать магу правду.

– Кошка, уходи! – донеслось у нее из-за спины.

– Так вот почему ты не отправилась с ним, – заметила Айна, не оборачиваясь. – Хотела подкараулить меня.

– Чужой!

Суккуб напряглась, ожидая, не толкнет ли ее собака в спину. Это не было бы смертельно, – она смогла бы взлететь, а не упасть на камни, – но все равно неприятно.

Однако Бриджит не отличалась человеческим коварством. Она подошла ближе и села рядом с Айной.

– Уходи.

– Нет, – просто сказала суккуб. – И ты знаешь, что не изменишь мое решение. По правде сказать, ты должна радоваться, что я здесь.

– Глупо. Кошка.

– Далась тебе эта кошка! – поморщилась Айна. – Я, между прочим, ему помочь хочу. И помогаю! Он несчастен, и ты это знаешь.

Карие глаза бернской овчарки замерли на ней, детский голос больше не звучал. Айна вдруг поняла, что перед ней возможность, которую она все это время упускала.

Она так сосредоточилась на Аверилле, что совершенно забыла про Бриджит. Да и кто принял бы во внимание обычную собаку? Вот только у него собака необычная. Все эти годы она была его единственным другом. Аверилл наверняка разговаривал с ней, рассказывал ей, чего он боится, чего хочет, что не дает ему покоя. А она все понимала! Может, даже больше, чем понял бы на ее месте человек.

– Тебе здесь хорошо, а ему не очень, – продолжила суккуб. – Ты это чувствуешь – то одиночество, что разъедает его изнутри. Может, поначалу ему нужно было побыть вдали ото всех, прийти в себя после того, что с ним случилось. Но вся жизнь – не слишком ли это много? Он уже провел здесь часть тех лет, которые люди называют лучшими. Важнейшую часть своей молодости! Что если однажды он пожалеет об этом? Да и потом, ты не вечная.

– Злая! – оскорбилась Бриджит.

– Извини, но как есть. Ты, я, Аверилл – мы все не вечные, просто у каждого своя продолжительность жизни. Но ведь если у тебя спросить, хотела бы ты пережить его, ты же откажешься, так?

– Да.

– Вот! Потому что любишь его. Подумай, как он тут будет один, без тебя? Кто будет его любить? Долго ли он вообще протянет? Я чувствую, что его что-то мучает, но не могу понять, что именно. Возможно, ты знаешь.

Она знала – теперь уже Айна не сомневалась в этом. Бриджит не могла говорить полноценными предложениями из-за особенностей артефакта в ее ошейнике, но она все понимала. Это другие собаки живут лишь настоящим моментом, она была особенной.

Скорее всего, Айна ей по-прежнему не нравилась. Но Бриджит понимала, что другого существа, желающего помочь Авериллу и способного на это, в Пустоши может не появиться. Чувство вины год за годом убивало мага, и остановить это самостоятельно он уже не мог.

Бриджит поднялась и отряхнулась. Айна думала, что собаке наскучили споры и она просто собирается уходить, но та неожиданно обратилась к суккубу:

– Идем. Увидишь.

– Увижу что?

– Увидишь.

Да уж, не слишком содержательно.

Айна перевела взгляд на море и обнаружила, что лодка с Авериллом сейчас далеко от берега. Никакая магия не поможет ему вернуться раньше чем через час, поэтому даже если Бриджит хочет показать ей что-то секретное, время у них есть.

Они прошли в дом, и это уже удивляло: Айна там все осмотрела, но не обнаружила ничего подозрительного, да и маг бывал в доме очень редко. Но суккуб решила ни о чем не спрашивать и просто поверить своей спутнице.

Собака привела ее к одной из кладовых и остановилась перед закрытой дверью.

– Открой, – потребовала она.

– Ты что, есть хочешь? – разочарованно спросила Айна. – Так бы сразу и сказала!

– Нет. Открой.

Все еще ничего не понимая, Айна открыла перед ней дверь. Бриджит действительно не интересовали продукты, она уверенно побежала мимо полок вглубь комнаты, и суккуб последовала за ней. Там, в тени, прикрытая стеллажами с крупами, обнаружилась еще одна дверь.

Бриджит и ее поскребла когтистой лапой:

– Открой!

– Теперь уж понятно, что открою!

За дверью скрывалась вторая кладовая, поменьше площадью, полностью лишенная окон. Из-за этого Айна почти ничего не могла разглядеть, пока не нашла пару магических осветительных сфер.

В тесном зале хранились картины – несколько десятков, не меньше. Все они были написаны маслом, и вполне талантливо. Даже не разбираясь в живописи, можно было догадаться, что это работы одного художника. Все – портреты, сделанные темными цветами, изображения молодых людей. Все в вечерней одежде, у женщин заметный макияж, вот только непонятно, где они находятся, ведь они ничего не делают – просто стоят у какой-то темной стены и смотрят художнику в глаза.

Несложно было понять, что картины написаны Авериллом, и он, при всем таланте, ими определенно не гордился. Многие холсты были повреждены: порезаны или заляпаны черной краской, которая иногда попадала на изображение бесформенными пятнами, а иногда намеренно закрывала глаза людей.

Он боялся на них смотреть – похоже, из-за чувства вины. Он думал о них снова и снова, нарисовал их в надежде освободить от них память, а потом запер их здесь. Отчасти, это ему помогло, иначе он не смог бы спокойно жить даже в Пустоши. Но именно эти картины, эти образы не давали ему покинуть кластер.

– Ты знаешь, кто эти люди? – спросила Айна, разглядывая картины.

– Боль.

– А поконкретней нельзя?

– Его боль. Это знаю. Больше не знаю.

– Понятно… Но и это, знаешь, уже много.

Она и так помнила, что главная проблема Аверилла – несчастный случай, устроенный им восемь лет назад. Теперь она выяснила, что у него было много жертв. Вот только что он сделал?

Логично было предположить, что он убил тех людей, но это вряд ли. Если бы он уничтожил с помощью магии такую толпу, это не осталось бы незамеченным. Всех денег клана Эсентия никогда не хватило бы, чтобы замять такой скандал. Им проще и дешевле было отдать Аверилла под суд, объявить паршивой овцой, отречься от него.

Да и журналисты в мире магии точно такие же, как в мире людей – вездесущие. Они бы не стали покрывать массовое убийство, напротив, многие были бы рады очернить Великий Клан. А в общедоступных источниках Айна не нашла никаких подробностей преступления, совершенного Авериллом. Знала только, что «люди пострадали». И что? Что же это было за страдание такое, что он до сих пор не может себя простить?

Хестер напрасно не раскрыла ей всю правду. Играя в хорошую сестру, она усложнила Айне задачу. Если уж нанимаешь суккуба, не делай вид, что уважаешь личную жизнь брата! Но теперь поздно что-то менять.

Айне нужно было пробраться в его мысли и найти тот случай при первой же возможности. Не только ради своего задания, просто она начинала подозревать, что лишь такая помощь, резкая и непрошенная, может вернуть Авериллу свободу – если еще не слишком поздно.

* * *

Он убеждал себя, что ничего не изменится. Он не привыкнет к ней, не захочет большего и сможет отпустить, когда она соберется уезжать. Но сейчас можно сделать небольшую паузу и вспомнить, каково это – каждый день улыбаться кому-то, говорить с кем-то, желать кому-то спокойной ночи. Он не виноват, он не нарушил свое обещание не давать себе послаблений – Айна сама явилась в его мир.

Рано или поздно она уйдет, и все пойдет по-старому. В конце концов, что значат эти короткие дни по сравнению с жизнью, которую он собирался похоронить здесь?

У него была и еще одна важная причина говорить с ней: когда прекратилась враждебность между ним и Айной, прекратились эти дикие, сводящие с ума сны. Хотя нимфа все равно снилась ему, просто это уже были другие фантазии: тихие семейные вечера у огня, прогулки, новый дом… дети. Это было таким же запретным, как ночи с ней, и тоже выматывало, и все же после новых снов он не чувствовал себя разбитым и уставшим.

Вот и этой ночью все прошло спокойно и тихо: он проснулся в обычное время, и, хотя где-то в глубине души осталась тоска по тому, что не случится, Аверилл без труда переборол ее. Он покормил и выпустил Бриджит, приготовил завтрак для себя. Он не знал, спит ли еще Айна, но точно не собирался ее будить. Зачем? То, что они стали больше общаться, не значило, что они каждую минуту должны проводить вместе.

Он взял чашку с кофе с собой и направился к пляжу. Опыт показывал, что в такие теплые дни, как сегодня, Бриджит будет носиться по лугам часа три-четыре, не меньше. Это в первые дни она старалась не оставлять его наедине с Айной, теперь, кажется, расслабилась, и для Аверилла это было важно.

Он шел по тропинке, ведущей к побережью, и наблюдал за золотистым от рассвета небом. Солнца в кластерном мире не было, но высоко над ним еще просматривалась белесая тень Луны. Он вспомнил Айну, озаренную бледным светом, ее голос, слова… Земля, у которой не получилось, значит? Он смеялся над этим тогда, а сейчас подумал, что сравнение с его жизнью было не таким уж нелепым.

А еще он думал об Айне. Он позволял себе эти мысли, как иные позволяют дорогой алкоголь – понемногу, как награду, как удовольствие. Он давно уже не имел права размышлять о ком-то другом, а тем более вспоминать те откровенные сны. Однако правила в своем добровольном заточении он устанавливал сам, мог и паузу взять.

В задумчивости он добрался до берега и только там посмотрел вперед – морской горизонт всегда внушал ему спокойствие. Вот только теперь спокойствия не было. Он собирался смотреть на волны, а увидел ее.

Ее одежда лежала на песке – длинное скромное платье. А на самой Айне, выходившей в этот момент на берег, ничего не было. Похоже, она решила, что в столь ранний час он будет спать и ей некого стесняться.

А может, она понимала, насколько совершенное у нее тело и каким преступлением было бы скрывать его. Глядя на нее, Аверилл думал только об этом. Она была всем, чего можно желать… и она была ему знакома! Он впервые видел ее обнаженной и вместе с тем узнавал. Все точно так же, как в его снах: каждая линия, родимое пятно, небольшой шрам, ни одного отличия! Мог ли он так точно выдумать ее? Если же нет, получается, что прямо сейчас он спит?

Раньше он никогда не путал сны и реальность. Во сне он не знал, что все не по-настоящему, он просто забывал об этом. А теперь он помнил… Должно быть, это не так уж важно. Аверилл просто замер на месте, не зная, что делать.

Айна тоже заметила его и, кажется, смутилась, но не попыталась прикрыться руками. Она шла так же, как и раньше, не слишком быстро и не слишком медленно, этой своей грациозной кошачьей походкой. Он понимал, что ему следовало бы самому развернуться и уйти – она пришла сюда первой, она его не звала. Но Аверилл остался.

Она вышла из моря и направилась не к платью, а к нему, остановилась так близко, что он чувствовал биение ее сердца – значит, его магические способности должны быть при нем. Такого тоже раньше не было в снах, и снова Аверилл не придал этому значения.

– Доброе утро, – прошептала она.

Ее рука коснулась его щеки, скользнула вниз – он чувствовал воздушное прикосновение пальцев к шее, плечу, груди… Ее ладонь, маленькая и теплая, прижалась к нижней части его живота, и ему показалось, что он чувствует чары, причем сильные чары, но он просто не сумел на них сосредоточиться.

Он принял решение. Раз он не виноват в том, что к нему приходят эти сны, то в снах можно все.

Он разжал пальцы, и кружка, которую он держал, упала, разбилась о камни. Ему было все равно. Аверилл схватил ее за плечи, прижал к себе – без нерешительности и сомнений, даже без нежности. Это был момент страсти – свободной и примитивной, и он хотел, чтобы Айна тоже почувствовала это.

Если бы все было по-настоящему, не во сне, она бы наверняка оттолкнула его. Нимфы, при всей своей любви к сексу, предпочитали романтику, они не любили резкость и грубость. Но Айна была не такой. Она понимала его, отвечала на его прикосновения и желания.

Она хотела его – а он ее любил. Аверилл впервые подумал об этом, было так странно и вместе с тем – правильно. Вот почему все это происходит, вот откуда приходят сны и почему они меняются. Сначала его просто влекло к ней, потом он понял, что она лучше, чем он думал. А теперь он любил ее.

Естественно, любовь была для него под запретом. Если он отнял у себя свободу, то какая может быть любовь? Нельзя, нужно отказаться от нее, как бы больно ему ни было. Но это в реальности, во сне можно все.

Поэтому он любил ее. Целовал ее губы и ее золотистую кожу, слышал ее дыхание, чувствовал жар ее тела. Мир перестал существовать, была только она. Они сплелись воедино, прижимались друг к другу с такой силой, что вряд ли кто-то смог бы их разделить. Аверилл никому и не позволил бы.

Он даже не заметил, как они оказались в доме – в одной из спален, которую никто из них не использовал. Только там была двойная кровать. Он хотел, чтобы все было именно так.

Следом за пространством исчезло и время. Он не знал, сколько они были вместе, он вообще ни о чем не думал. Аверилл впервые за долгое время делал только то, что ему хотелось, – и ему было так хорошо, как никогда раньше.

Прошла целая вечность, прежде чем они отстранились друг от друга, счастливые и бесконечно уставшие. Но даже так они лежали близко и смотрели друг на друга. Сейчас она была даже красивей, чем обычно – запыхавшаяся, с сияющими глазами, улыбающаяся ему. Он не знал, почему этот сон еще не закончился, ведь раньше сны никогда не заходили так далеко. Аверилл был рад, что этого не случилось.

Он начинал засыпать, и это было странно. Как можно заснуть во сне? Ему было проще поддаться сонливости, чем думать об этом. Однако в миг, когда его сознание начало ускользать от него, он почувствовал прикосновение ее руки к его виску.

– Не обижайся, но мне очень нужно кое-что посмотреть, – прошептала она.

– Что? – Аверилл растерянно открыл глаза.

– Прости, это необходимо.

Комната, в которой он лежал, вдруг исчезла – и он очутился в месте, которое надеялся никогда больше не видеть.

Вокруг него ревела музыка и мерцали неоновые огни. За пультом работал диджей, а на сцене извивались соблазнительные танцовщицы. В зале двигались десятки тел – к этому часу они были скорее телами, чем людьми, трезвым остался, пожалуй, только бармен, а может, и он поддался дурману. Аверилл снова стоял в том самом ночном клубе.

И в этом клубе он видел себя. Вон он, за VIP-столиком, на восемь лет моложе, на целую вечность глупее. Он казался пьяным, но Аверилл-то знал, что на самом деле все гораздо хуже. Его зрачки были расширены, в этот момент мир казался ему калейдоскопом ярких пятен, на лице застыла идиотская ухмылка. Он не соображал, где он, кто он и что собирается делать.

Сидевший рядом приятель что-то сказал ему, Аверилл возмущенно хмыкнул, протянул руку к танцполу – и началось.

Люди, которых он видел перед собой, начали меняться. Миниатюрная блондинка изогнулась, как в судороге, и осталась такой – изломанной, извивающейся на полу, неспособной даже подняться. Ее подруга вдруг с ужасом поняла, что ее руки и ноги исчезли – не были отрезаны или оторваны, они просто испарились. Шея молодого мужчины вытянулась в три раза, накренилась, едва не сломалась, и спасло его лишь то, что от ужаса он потерял сознание. Глаза его приятеля заросли толстым слоем кожи, как и рот, а вот нос исчез, оставив на его лице два глубоких провала ноздрей.

Обычные люди, не знавшие ничего о магии, один за другим превращались в беспомощных уродцев. На них воздействовала сила клана Эсентия – древний дар, позволяющий изменять плоть. Второй ветви семьи эти чары были отмеряны щедро, и считалось, что Аверилл отнесется к ним с должной ответственностью. Но он был молод и одурманен наркотиками, он хохотал, глядя, как его сила разрывает людей на части, а потом соединяет так, как не было задумано природой.

Не везло лишь тем посетителям клуба, которые попадались ему на глаза. Но и остальные заметили кошмар, развернувшийся на танцполе. Они с криками бежали прочь, падали, топтали друг друга. На пол проливалось все больше крови, в которой ползали новые чудовища.

Друзья Аверилла, пришедшие с ним, уже поняли, что ситуация вышла из-под контроля. Они пытались вразумить его, да куда там! Он не обращал на них внимания, а слишком назойливым просто отключал сознание. Все было не по-настоящему. Человеческая плоть была покорной мягкой глиной, из которой он мог слепить что угодно.

Но другой Аверилл, старший и вновь попавший туда, видел непередаваемое отчаяние в глазах изуродованных жертв. То, что происходило с ними, было хуже, чем смерть. Такое унижение, такая боль… убийство было бы милосерднее.

– Хватит! – крикнул Аверилл, но его голос утонул в урагане воплей и столов. – Довольно! Я не хочу больше проходить через это!

Бесполезно. Ужас, который наполнял этот зал, был так же силен, как счастье, которое Аверилл только что пережил. Два абсолюта. Он словно шагнул из ледяного спокойствия в раскаленную преисподнюю, и контраст окончательно его добил.

Все, от чего он бежал восемь лет, настигло его в один миг, и он понял, что не выдержит.

Он должен был сломаться.

* * *

Айна не такого ожидала. Она не планировала то, что произошло между ними сегодня, все получилось само собой. Она и правда собиралась просто поплавать в море, встречая рассвет среди серебристых волн. Но на берегу неожиданно появился Аверилл, а дальше все развивалось без ее контроля.

Она не использовала их встречу, чтобы поймать его в момент слабости. Она хотела его не меньше, чем он ее. Когда Аверилл коснулся ее, она ни о чем больше не могла думать, она просто растворилась в нем. Да, она использовала магию суккуба, но это произошло инстинктивно и увеличило удовольствие для них обоих. Айна тогда даже не вспомнила о работе.

Уже когда все закончилось и они отдыхали вместе, она вдруг приняла решение. Именно «вдруг» – она ничего не обдумывала, просто поняла, что сейчас его разум лишен защиты и открыт перед ней. Может, она и не имела права использовать это, но остановить себя не смогла.

Она попала в тот клуб вместе с ним, видела, что творилось с людьми, чувствовала их ужас – и Аверилл тоже чувствовал, она знала это. Вот что не давало ему покоя ни днем, ни ночью. Люди с портретов, запертые в дальней кладовой. Их страх, их боль, их ненависть – он запомнил все.

Чтобы не лишиться рассудка, он отстранился от этих воспоминаний, убрал их подальше, как картины. А сейчас она заставила его снова все это пережить.

Его страдание было так велико, что Айна невольно разделила его, принимая в себя через связь, установившуюся между ними после соединения тел – один из побочных эффектов магии суккуба. Раненая этой болью, она невольно расправила крылья, ее глаза полыхнули красным – так она и все ее сестры реагировали на угрозу.

Такой и увидел ее Аверилл, когда пришел в себя после галлюцинации.

– Ты суккуб… – прошептал он. – Суккуб… значит, все это было ложью с самого начала!

Она хотела ему ответить – ей так много нужно было ему сказать. Попросить прощения.

Объяснить, что все не так, как он думает. Никто не платил ей за соблазнение, она сама этого хотела. Ей было хорошо с ним – и он был ей дорог. Он должен был узнать, чтобы она имела право попросить прощения.

Однако Айна не смогла произнести ни звука. Ее тело все еще было парализовано эмоциями, обрушившимися на нее, как поток камней. Авериллу тоже досталось, но он, опытный маг, переносил все это лучше, чем она. Он сумел подняться с кровати и, пусть и пошатываясь, выбраться из комнаты.

Она хотела последовать за ним, но ей пришлось выждать пару минут, чтобы мир перестал кружиться у нее перед глазами. Проследить за ним с помощью магии тоже не получилось: после пережитого шока ее способности не работали. Ей оставалось лишь идти за ним, медленно, шаг на шагом, постепенно возвращая контроль над собственным телом и даром.

Покинув виллу, она легко нашла его – увидела его силуэт на том самом холме, с которого они совсем недавно смотрели на луну. Аверилл, босой, успевший натянуть только джинсы, стоял на самом краю и смотрел вниз, на острые камни. Одно легкое движение – и все, он полетит туда, никакая сила в мире его не спасет.

Проклиная все на свете, Айна бросилась к нему. Она уже убрала крылья, ее глаза снова стали темными, однако она не сомневалась, что он ничего не забыл. Забудешь такое! Правда раскрылась в самый неподходящий момент, на него навалилось слишком много, и по его энергии она чувствовала: он уже надломлен, и, если ничего не изменить, его душа просто разлетится на куски.

Со стороны лугов к нему бежала Бриджит, тоже, видно, почувствовавшая неладное. Они добрались до холма одновременно, и обе остановились в нескольких шагах от него, не решаясь подойти ближе. Собака скулила, испуганная состоянием своего хозяина. Она вряд ли когда-либо видела его таким.

– Домой! – донеслось из магического ошейника. – Пойдем!

Аверилл не обернулся, он лишь глухо произнес:

– Мне очень жаль. Суккуб, когда все закончится, забери отсюда Бриджит, передай ее моей сестре. У нее передо мной теперь должок, вот пусть и вернет его Бри.

– Домой! – потребовала собака.

– Извини, малышка.

Он щелкнул пальцами, и собака безжизненно повалилась на землю. Айна знала, что Бриджит не умерла, Аверилл просто усыпил ее. Знала она и то, что с ней, сложным магическим существом, такой трюк не сработает.

Она не представляла, что сказать. Теперь голос вернулся к ней, а слов все равно не было.

– Не делай этого, – тихо попросила она.

– Я должен.

– Посмотри на меня, пожалуйста.

– Я видел достаточно. Что бы ты там себе ни возомнила, это самый правильный исход. Даже пожизненное заключение было для меня поблажкой, а это – мое правосудие.

Ей хотелось подойти к нему ближе, обнять, защитить от всего мира – и от самого себя. Но Айна не решалась, она слишком хорошо понимала: его может спровоцировать любое движение.

– Забавно… – сказал он. – Мне следовало догадаться, что рано или поздно все придет к этому. К тому, что я сделал в клубе… Ты видела?

– Видела, – кивнула Айна.

– Это был бы позор для любого мага. Но для Великого мага из рода Эсентия, хранителей жизни… это был мой крах! Глава второй ветви. Выродок семьи. Знаешь, я ведь мог в любой момент нейтрализовать действие наркотика. Моя магия на такое способна: нужно только очистить кровь, и не важно, сколько ты выпил, чем укололся, ты будешь трезв как стеклышко. Я осознанно предпочел быть одурманенным.

– Тебе было трудно тогда.

– Да, только я сам эти трудности и придумал! С жиру бесится – это про таких, как я, говорят. Я был главой второй ветви!

– Все имеют право быть слабыми, – мягко произнесла Айна. – На тебя неоправданно рано возложили груз ответственности, ты не должен был оставаться наедине с таким. Всем иногда нужно расслабиться.

Она не пыталась обмануть его, чтобы утешить, она действительно винила тех, кто был с ним рядом восемь лет назад – его родителей и друзей. Папаша хорош: зачем нужно было обрушивать на мальчишку такую ношу? Тот еще способ научить ответственности! А друзья… если они видели, что он губит себя, почему не остановили? Потому что он платил за выпивку и наркотики? Да, он виноват, но не он один.

– Я вот и расслабился! – горько рассмеялся Аверилл. – На всю жизнь! Я и до этого баловался наркотиками – у магов из моего клана не бывает зависимости, наркота нам не вредит, есть только кайф, если мы это позволим. А я позволял. В тот день в клуб притащили что-то новое, я попробовал его впервые… Я потерял контроль почти сразу после укола. Хотелось бы сказать, что мое сознание отключилось, но нет, я до сих пор помню каждую секунду того, что там случилось. Я просто начал воспринимать мир иначе, не так, как раньше. Мне казалось, что все это игра. Мы с приятелями были во внешнем мире, в мире людей, где колдовать строжайше запрещено, но мне казалось, что это лишь иллюзия. Мои друзья были почти такими же обколотыми, как я. Они начали подначивать меня – мол, глава ветви не нарушит правила, давай, используй магию! Они, видно, разводили меня на какой-нибудь безобидный фокус. Они не ожидали, что я сделаю такое. Я сам этого не ожидал!

Его энергия, такая знакомая, теперь уже родная, была наполнена болью и отчаянием. Айне хотелось сделать для него хоть что-то, взять часть этой боли на себя, однако она не могла. Разделить – да, но не облегчить его участь. Ей только и оставалось, что бессильно сжимать кулаки, пытаясь понять, как его спасти.

– Я не думал о них, как о людях, – продолжил маг. – У меня в голове был полный бардак. Мне казалось, что я создаю каких-то неведомых зверюшек из пустоты, и это очень забавно. А на самом деле я уродовал живых людей! Даже мои обколотые дружки сообразили, что творится, а я – нет, я никогда еще не терял контроль над собой так, как тогда. Пожалуй, я просто не мог позволить себе остановиться, потому что тогда мне пришлось бы признать, что это по-настоящему, я покалечил людей. Все прекратилось, только когда меня оглушили.

– Аверилл…

– Когда я пришел в себя, стало только хуже. Я помнил то, что не хотел помнить. Начались разбирательства, меня многие пытались оправдать, вот как ты сейчас, а другие просили наказать как можно строже. Мне было все равно. Я просто хотел, чтобы меня перестала терзать моя собственная память. А черта с два! Та ночь снова и снова возвращалась ко мне, я не мог спокойно спать, чудовища, которых я создал, даже днем были у меня перед глазами. Меня решили не наказывать слишком строго и даже оставить главой клана, потому что я очень силен. Но что толку от такой силы, если она приносит горе? Я должен был получить наказание, и я выбрал его сам.

– Ты уже через него прошел! – указала Айна. – Все, достаточно! Ты никого не убил тогда, ты слишком строг к себе…

– В том, что не убил, нет моей заслуги: повезло, что мой клан вовремя пришел на помощь. Я покалечил двадцать девять человек. Мог покалечить и больше. Я опасен не только тем, что сделал, а самой это потерей контроля.

– Тебе не кажется, что ты уже усвоил урок? После того случая ты стал другим!

Впервые с начала их разговора Аверилл посмотрел на нее – взглянул через плечо.

– Неужели? А мне кажется, я все еще не отличаю правду от лжи. Я поверил в искренность суккуба.

– Послушай…

– Перестань, – прервал ее Аверилл. – Мы оба знаем, что я не поверю ни единому твоему слову. Но дело ведь не в тебе – если бы так, я бы просто вышвырнул тебя из Пустоши. Ты, сама того не желая, показала мне кое-что очень важное.

– Что же? – еле слышно спросила Айна. Она отчаянно пыталась найти путь к спасению, однако у нее ничего не получалось. Время, отведенное им, ускользало от нее, песком просыпалось сквозь пальцы, а она ничего не могла изменить.

Она видела, что он не в себе. Его взгляд был потерянным, почти диким, словно часть его души все еще оставалась в залитом кровью клубе.

– Ты показала мне, что я не могу убежать. Ни в Пустошь, ни в другой кластер. Я все еще там, я не выбрался. Я остался в том дне, и он никогда меня не отпустит… Но я знаю, где выход.

– Нет! – крикнула она. Айна догадывалась, о чем он сейчас думает, и не могла этого допустить. – Ты не должен…

– Это не тебе решать. Я должен был сделать это восемь лет назад, но лучше поздно, чем никогда, правда? Тебя все это не касается. Думаю, ты и так выторгуешь у Хестер часть своих денег.

– Дело не в деньгах! Ты мне дорог, и я не могу тебя отпустить, я вижу, что ты не прав! Авери, пожалуйста, позволь мне помочь…

– Чтобы получить гонорар побольше?

– Чтобы сохранить тебя! – отрезала она. Не отводя от него глаз, Анна сказала ему то, что ни разу не говорила еще мужчине, да и не думала, что скажет. – Я хочу помочь тебе, потому что я люблю тебя.

– Я тебе не верю, – спокойно произнес он.

И все с тем же спокойствием, не дожидаясь ее ответа, Аверилл шагнул в пропасть.

Айна крикнула, отчаянно, пронзительно, и, расправив крылья, бросилась к нему. Она знала, что не успеет, и даже не понимала, куда спешит. Она была быстра, но не настолько. Никто бы на ее месте не успел – ни человек, ни демон.

Когда она добралась до обрыва, все было кончено. Он лежал на тонкой прибрежной полосе – среди заостренных каменных пиков. Аверилл замер, такой далекий, что он казался сломанной игрушкой, брошенной уставшим ребенком.

А вокруг его тела, которое совсем недавно было для Айны всем миром, струились, расползаясь по камням, багрово-алые ручьи крови.

* * *

Она знала, что все кончено. Смерть одна для всех – и магов, и людей, и нелюдей. Высшая сила, забирающая все и всему способная положить конец. Но поверить в это Айна просто не могла, не сейчас, не с ними! Поэтому она расправила крылья и скользнула вниз, к окровавленным камням и телу, лежащему на них.

– Что ты наделал… – прошептала она, чувствуя, как душу прожигает черное отчаяние. – Что же ты наделал!

Айна знала, что должна коснуться его, но сделать это оказалось не так просто. Она застыла на камнях, к которым уже приближался прибой. Это все из-за нее! Аверилл ни за что не поступил бы так, если бы она не влезла в его жизнь, не вернула в тот проклятый день.

Ей потребовалась вся сила воли, чтобы протянуть к нему дрожащую руку и коснуться пальцами его шеи – того места, где должен был стучать пульс.

И пульс был! Слабые, глухие, еле различимые удары умирающего сердца – но это все равно было больше, чем ледяная тишина смерти, которой так боялась Айна. Он каким-то чудом пережил падение с этой чудовищной высоты!

Впрочем, ненадолго. Айна не бралась даже предположить, какие травмы он получил при падении, сколько еще продержится его измученное тело. Человек на его месте уже умер бы, да и магическому существу было не выжить без помощи со стороны. Парадокс заключался в том, что Аверилл был единственным, кто мог исцелить такие раны. Он, маг из клана Эсентия, наверняка знал нужные заклинания.

Но для этого он должен был прийти в сознание, а разбудить его сейчас Айна не смогла бы. Она слышала о том, что сила Великих магов способна исцелять их, хотя бы частично, в момент особой опасности. Должно быть, это и спасло Аверилла, но даже его уникального таланта было недостаточно для большего. Он замер на грани жизни и смерти и должен был соскользнуть в бездну в любой момент.

Его телу отчаянно не хватало энергии, чтобы удержаться в этом мире. Айне нужно было срочно что-то придумать, и на сотворение чуда у нее оставалось не больше пяти минут.

Если бы перед ней был кто-то другой, она бы, пожалуй, уже смирилась и отпустила. Но отпустить его Айна не могла: она не лгала ему, он был ей нужен. Поэтому она и поняла, что должна сделать.

Суккубы были хищниками, не менее опасными, чем вампиры. Они забирали у своих жертв не кровь, а чистую энергию и за счет этого становились сильнее. Айну учили, что суккуб способна передавать свою энергию, чтобы спасти раненую сестру или беззащитного ребенка. Но сама она ничего подобного раньше не делала, потому что знала, насколько это тяжело.

Да и потом, сейчас у нее не было лишней энергии – скорее, наоборот. Все те дни, что она провела в Пустоши-14, она постоянно колдовала, вторгаясь в сны Аверилла, и при этом не получала никакой подпитки. Она была на нуле, она даже не знала, сколько энергии у нее осталось.

Древние книги подсказывали, что в таких случаях суккуб должна пожертвовать частью своего тела, превращая его в энергию. Айна прекрасно понимала, что это смертельно опасно, и все же решилась рискнуть.

Она пожертвовала своими крыльями. Раньше, до встречи с ним, полет был ее главным удовольствием, ее единственной искренней любовью. Айна была уверена, что ни на что не обменяет то чувство абсолютной свободы, которое давали ей крылья. Но здесь, в Пустоши, она узнала, что бывает и другое счастье, более глубокое и важное, – счастье, связанное с другим сердцем.

Она осторожно приоткрыла его губы, залитые кровью и опасно прохладные, прижалась к ним своими губами, направляя энергию в его тело. Крылья исчезли, но ей было плевать, хотя она и не знала, появятся ли они вновь – в книгах об этом ничего не говорилось.

Для нее было важно лишь одно: жертва оправдала себя. Когда Айна закончила, сердце Аверилла билось громче и свободнее. Он все еще не мог исцелиться без вмешательства сильной магии, но теперь суккуб не сомневалась, что он сможет проснуться.

Вот только что будет тогда? Захочет ли он переменить свое решение? Она могла спасти его один раз – но не могла постоянно следить, чтобы он не завершил то, что начал сегодня. А значит, за те короткие часы, что оставались до его пробуждения, ей нужно было подобрать правильные слова, способные вернуть ему желание жить дальше.

* * *

Он был магом из клана Эсентия и в первые же секунды после пробуждения смог определить, какие раны получил. Дело было дрянь. Откровенно говоря, Аверилл не понимал, почему он вообще жив.

Пятьдесят три кости по всему телу сломаны, некоторые – раздроблены чуть ли не в пыль. Трещина в черепе, сильнейшее сотрясение мозга. Одно легкое порвано и заполнено кровью, второе тоже травмировано, но кое-как работает. Позвоночник сломан в двух местах. Есть проникающие раны, повредившие почки, селезенку и желудок. Потеря крови на уровне критической. Без магии он мертвец – да и магия его долго не продержит, если ничего не предпринять.

Ему нужно было понять, что случилось. Аверилл попытался открыть глаза, но это оказалось не так-то просто: из-за травмы черепа веки опухли, стали тяжелыми, едва размыкались. Да еще и проклятый свет ослеплял, обжигал… Ему потребовалось несколько попыток, прежде чем он наконец смог осмотреться.

Он лежал в своей комнате, на привычной узкой кровати. Его тело было перетянуто фиксирующими повязками, подушки поддерживали его в удобном положении, но это все равно не убирало боль. Делало ее терпимой – и только, но стоило ему пошевелиться, и боль сводила его с ума.

Совсем близко прозвучал знакомый голос:

– Не двигайся, ты только навредишь себе.

Айна… Мысли о ней приносили душевную боль, которая была намного сильнее физической. Кто бы мог подумать, что это вообще возможно! Но ее предательство было слишком сильным, слишком неожиданным для него.

Никто и никогда не был ему так дорог, как она. У Аверилла не получалось смириться с тем, что она суккуб, всего лишь выполнявший задание. Умереть было проще, чем принять все это!

Она сидела на стуле рядом с ним, совсем близко, но от этого становилось только хуже. В бледном свете, лившемся из окна, она была даже красивей, чем обычно, и, хотя он знал, кто она, его все равно тянуло к ней. Он попытался отвернуться, но новая вспышка боли заставила его лежать смирно.

– Воды, – еле слышно произнес он.

– Прости, милый, нельзя: у тебя сильно поврежден желудок, даже один глоток может привести к серьезным последствиям. Ты должен все это вылечить.

– Нет.

– Ты справишься, Авери. Я понимаю, что ты очень устал и тебе больно. Но сначала ты должен исцелить все жизненно важные органы, а потом, когда отдохнешь, убрать все остальные повреждения. Я знаю, ты можешь.

– Могу, но не хочу.

Что бы ни произошло, он не собирался оставаться в живых. Нынешнее страдание было лишь частью его искупления.

Он почувствовал, как его лба осторожно касаются ее тонкие пальцы, как они гладят его по щеке и волосам.

– Я знала, что ты будешь упрямиться. Ты не веришь, что я люблю тебя.

И снова сердце болезненно сжалось. Еще вчера он многое отдал бы за эти слова, а сегодня – нет, потому что ему больше нечего отдавать.

– Какой дурак поверит суккубу?

– Расизм тебе не к лицу, – вздохнула Айна. – Дело не в суккубах и магах, дело в тебе и во мне. В нас. Я заслужила такое отношения, и я не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но ты должен жить, у тебя есть на это право.

Разве они не обсуждали то же самое до того, как он шагнул с обрыва? Сейчас, когда от обезвоживания у него отчаянно болело горло, ему не хотелось ничего повторять.

– Я все сказал.

– Сказал, – кивнула она. – Поэтому теперь полежи тихо и послушай меня. Я долго думала о том, что может тебя вразумить. Ответ был только один: истина. Поэтому пока ты приходил в себя, я связалась с Хестер и попросила собрать материалы о том, что произошло с твоими жертвами после той ночи в клубе. Поначалу она не хотела, но я сказала, что ты готов. Она не знает, что ты сделал, а иначе она уже была бы здесь. Я понимаю, что Хестер может тебя исцелить, но мне кажется, что это не выход. Что помешает тебе снова навредить себе? Да ничего, кроме твоего решения! Поэтому я докажу тебе, что тебе не обязательно умирать.

В руках она держала целую папку больших, ярких, глянцево блестящих фотографий. Айна показала ему первую из них, оказавшуюся портретом. Аверилл мгновенно узнал девушку, изображенную на снимке, – она была на одной из его картин, сложенных в дальней кладовке.

Девушка, которую он изуродовал, теперь – вполне здоровая и счастливая молодая женщина.

– Их и правда было двадцать девять, не больше, – сказала Айна. – Все они получили помощь от первой и третьей ветви клана Эсентия, им вернули их прежние тела. Кроме того, им и многим другим посетителям той вечеринки выплатили большую компенсацию, якобы от клуба, но мы-то знаем, что деньги выделила твоя семья. Из этих двадцати девяти человек только восемь проходили лечение в психиатрической клинике, и оно завершилось успешно. Остальные справлялись сами или с помощью психологов. Никто из них не погиб, не спился, не стал маньяком или охотником за нечистью. Они сумели вернуться к нормальной жизни.

Он не хотел ей верить. Аверилл и сам не понимал, почему он сопротивляется этому. Он так долго винил себя в случившемся и с таким трудом решился на смерть, что новые сомнения оказались ему не по силам. Да и потом, Айна только и делала, что лгала ему все эти дни. Она влезла в его сны, использовала его – как ей можно верить после такого?

И все же он верил. Смотрел в ее глаза, слушал ее голос, мягкий, уносивший боль, и понимал, что она не лжет ему.

– Благодаря Хестер я узнала о каждом из них, я расскажу тебе. Ты должен знать не только то, что случилось в ту ночь. Я хочу, чтобы ты понимал, какое влияние оказал на них. Клан Эсентия позаботился о том, чтобы они не запомнили ничего, связанного с магией, все они считают, что в клубе распылили газ, вызвавший у них галлюцинации. Но их подсознание знает правду, такова человеческая природа.

Она выложила перед ним три фотографии.

– Катя Верецкая, Анна Самойская, Елена Миронова – были девочками по вызову. После того случая они научились уважать собственное тело, ни одна больше не продавалась. Анна и Елена получили высшее образование и построили неплохие карьеры. Катя почти сразу вышла замуж, теперь у нее прекрасная семья, трое детей. А вот этих джентльменов ты поймешь… Егор Бериев, Виктор Шереметьев, Антон Евлампиев, Константин Вилеев – они были лишь некоторыми из наркоманов, таких же, как ты, уже увязших, но еще не окончательно загубленных. Они так испугались вызванных тобой метаморфоз, что навсегда завязали с наркотиками и вернулись к полноценной жизни. Думаю, они и их семьи сказали бы тебе спасибо. О, а вот это особый случай, на нее посмотри внимательно.

Она показала ему фотографию миниатюрной, болезненного вида блондинки. Авериллу не нужно было смотреть на нее внимательно, он и так ее помнил, как и всех своих жертв. С этой крохи он снял половину кожи и оставил ее умирать на грязном полу.

– Ее зовут Майя Филимонова, и она пришла в тот клуб далеко не танцевать. К тому моменту Майя была наркоманкой с десятилетним стажем. Недавно она узнала, что больна СПИДом, и жить ей осталось совсем недолго. Как думаешь, сколько ненависти может поместиться в таком милом существе? Оказалось, очень много. Майя взяла с собой несколько иголок от шприцев и отправилась в клуб, чтобы заразить как можно больше людей. Ей казалось, что мир был к ней несправедлив, и она собиралась отплатить миру той же монетой. Вот только она не успела сделать ни одного укола, потому что началось твое представление. Во время помощи жертвам клан Эсентия излечил ее от всех болезней. Майя восприняла это как чудо, знак судьбы, послание свыше – ты понял идею. Она вышла замуж, родила здорового ребенка, а на деньги, полученные от клуба, основала благотворительный фонд. Сегодня она помогает подросткам, которые, как и она когда-то, оказались зависимы от наркотиков.

Она рассказала ему про Майю – и продолжала говорить. Айна действительно узнала все о каждом из тех двадцати девяти несчастных. Муж, который передумал бросать беременную жену. Капризный подросток, наконец решивший повзрослеть. Продавец того самого наркотика, который добровольно сдался полиции и уже вышел на свободу.

Они прошли через ад, оказались на самом дне… а со дна можно только подняться, падать уже некуда.

Слова Айны лились плавной рекой, они проникали в душу мага, легко разрушая те преграды, что он возводил восемь лет. Образы, терзавшие его в кошмарах, превращались в здоровых жизнерадостных людей на фотографиях. Боль отступала.

Что-то обожгло ему глаза, скользнуло по ресницам, расчертило горячими линиями кожу на висках и скулах. Айна мягко и осторожно вытерла его слезы, не прекращая говорить. Плакать здесь, перед ней, было унизительно, но он ничего не мог с собой поделать. От него это больше не зависело.

– Их успех не оправдывает то, что ты сделал, – завершила Айна. – Но, мне кажется, это важный урок судьбы. Восемь лет назад у тебя не получилось быть достойным главой второй ветви, и все же твои действия запустили цепную реакцию, которая привела к созиданию, а не к разрушению. Значит, ты еще нужен в этом мире. Ты изменился, стал тем, кем и должен был. Этим своим прыжком ты принял боль, которую я не могу даже представить, и поставил точку в той истории. Но теперь ты нужен в другом месте. Если среди Великих Кланов действительно назревает война, ты обязан вмешаться, а не бросать все это на свою младшую сестру. Ты воин – и всегда им был. А теперь возвращайся домой и живи дальше, Авери. Ты это заслужил.

* * *

Она не знала, сколько еще выдержит. У нее сердце разрывалось – но не от жалости, а от сострадания. Она не могла понять, как он восемь лет прожил с такой ненавистью к самому себе.

Но теперь эта ненависть покидала его, Айна чувствовала, выходила с кровью и слезами. Суккуб сказала ему все, что хотела, больше не получалось. Она прильнула к нему, осторожно, нежно, и просто обняла, чтобы согреть.

– Значит, твое задание выполнено? – прошептал он.

– Дело давно уже не в задании.

– Я тебе не верю.

Упрямый он все-таки…

– Ты когда-нибудь сможешь меня простить? – наконец решилась спросить она.

Он молчал. Айна все надеялась, что он ответит хоть что-то, пообещает подумать, а он не сказал ни слова. И в этом молчании она услышала отказ.

Хотелось плакать, но она не могла, только не сейчас. Ей нужно было оставаться сильной до конца, чтобы он принял правильное решение. Айна спрятала лицо у него на груди, так, чтобы не задеть его раны.

– Не страшно, – заверила его суккуб. – Я все равно не оставлю тебя, пока тебе не станет лучше, и не перестану тебя любить.

Она почувствовала, как он вздрогнул, а потом уловила магию в воздухе: он приступил к исцелению.

Айна оставалась рядом с ним, пока использование дара не измотало его настолько, что он уснул глубоким болезненным сном. Она наклонилась к Авериллу и последний раз поцеловала его. Он, конечно, не запомнит, а вот она никогда не забудет.

Она покинула его спальню и чуть не споткнулась о лежавшую у двери Бриджит.

– Можешь идти к нему, – позволила Айна. – И прощайся со своими лугами. Думаю, скоро ты и твой хозяин отправитесь в мир побольше, чем этот пузырь.

– Кошка, – проворчала Бриджит.

– Не без этого. Ты уж позаботься о нем, раз у меня не получилось.

Собака проскользнула в спальню и улеглась у ног хозяина. Айна же продолжила движение и скоро покинула виллу. Ей нужно было связаться с Хестер и рассказать ей обо всем, что здесь случилось. Теперь, когда Аверилл принял решение жить дальше, его можно было спасать, ему не обязательно было неделями исцелять эти раны.

Все пойдет своим чередом: потерянный принц вернется на законное место. Айна верила, что из него выйдет хороший правитель. А она… ну что она? Она ослабла, она теперь даже летать не может, да это и не важно.

В сказках про принцев нет места суккубам, вот и все, что ей нужно знать.

* * *

– Лорд Аверилл Эсентия вновь становится главой второй ветви семьи, – объявил правитель клана Эсентия. – Добро пожаловать домой!

Аверилл смиренно кивнул, показывая, что понимает и ценит оказанную ему честь. Он прекрасно знал, что не все в семье были рады его возвращению. Несмотря на нависший над кланами призрак войны, многие верили, что Хестер намного надежней, чем ее старший брат. Авериллу пришлось пройти немало допросов, встреч один на один и даже магических проверок, прежде чем ему вернули титул, причитавшийся ему по праву рождения.

Но теперь все пойдет своим чередом. Даже недовольные скоро смирятся, у них будут другие заботы. Да и Аверилл намеревался доказать, что он уже другой человек.

Только так он мог простить себя и позволить себе покинуть Пустошь. Это давало ему смысл жизни и позволяло не думать о том, что он потерял – а вернее, о той, кого он потерял.

Официальная часть передачи правления закончилась, начался праздник. Еости разошлись по украшенным цветами залам, собрались у стола, в зале с оркестром кружились пары, многие подходили к Авериллу, чтобы поздравить его и пожелать удачи. Он думал, что ему будет сложнее, но теперь, когда он вернулся, старая роль давалась ему без особых усилий. Его ведь с детства к этому готовили, он умел притворяться счастливым, даже когда на душе кошки скребли.

Однако кое-кто все же смог увидеть больше, чем он хотел показать.

– Что тебя тревожит? – спросила Хестер.

Авериллу нужно было отдохнуть от круговорота знакомых и новых лиц, поэтому он покинул бальный зал и вышел на балкон. Сестра нашла его там.

– Я в порядке, – устало улыбнулся он.

– Нет, не в порядке. А раз не хочешь отвечать, значит, дело в Айне.

Конечно, дело в Айне. В той самой, которая спросила, сможет ли он ее простить. А он молчал, как последний дурак, прикрываясь собственным страданием! Ему ли не знать, что каждый заслуживает второй шанс?

Но она не стала дожидаться, когда он образумится. Айна Солари связалась с его семьей, позвала на помощь, а сама исчезла.

Этим она оказала ему большую услугу: он бы не смог отказаться от нее, а семья не простила бы ему союз с суккубом. Многие и так относятся к нему с настороженностью, не нужно испытывать их терпение.

Так что все в порядке – за исключением одного крошечного факта: Аверилл сомневался, что когда-нибудь сможет почувствовать такое счастье, какое дарила ему она.

– Я должен был сказать ей, – признал он.

– Что именно?

– Многое. Хотя не думаю, что она захотела бы меня слушать. Она выполнила задание, получила гонорар, отправилась работать дальше. Хоть у кого-то все просто!

– Не думаю, что у нее все так уж просто, – покачала головой Хестер. – Она не взяла деньги.

Аверилл, до этого наблюдавший за ночным садом, с удивлением взглянул на сестру.

– Айна не взяла деньги, – повторила та. – Она позвонила мне из Пустоши, рассказала, что тебе нужна помощь, а потом исчезла. Когда мы прибыли в кластер, ее уже не было. Я пыталась с ней связаться, чтобы заплатить, но без толку. Поэтому, что бы ни произошло между вами, Айна не потребовала за это ни копейки.

Наверно, ему должно было стать лучше от такой новости, а стало только хуже. Аверилл с силой сжал каменные перилла балкона, не зная, как быть дальше. Хотя что ему остается? Жить ради тех, кого он сегодня поклялся защищать.

– Ты не возражаешь, если я оставлю гостей на тебя? – спросил он. – Мне надо подышать свежим воздухом.

– Конечно, в саду как раз никого нет. Авери… я рада, что ты вернулся. Тебя пока не все приняли, но это и не важно. Когда я стала правительницей, про меня тоже гадости говорили. Я пыталась понравиться всем, а потом поняла, что это невозможно. Поэтому будь тем, кем тебе хочется, это ведь твоя жизнь.

– После того, что я сделал…

– Даже не начинай, – прервала его Хестер. – Ты имеешь право на все. Думаю, если бы Айна осталась, вы бы изменили многие традиции.

Если бы Айна осталась… но она не осталась.

– Спасибо, сестренка.

Он спрыгнул с балкона, наслаждаясь тем, как идеально работает исцеленное тело. За те два месяца, что прошли с его сорвавшейся попытки самоубийства, все травмы исчезли, даже шрамов не осталось. Но если его телу эти месяцы пошли на пользу, то его душу они измотали. Два месяца без Айны – и это только начало.

В саду было темно – подсветку отключили, чтобы сюда не ходили подвыпившие гости, и дорожки освещала только луна. Настоящая луна внешнего мира… Когда он смотрел на нее, в голове снова и снова звучал голос Айны.

Бриджит, появившаяся из зарослей сирени, нарушила его печальные размышления, закружилась вокруг него, довольная тем, что хозяин наконец уделил ей внимание. К гостям ее не пускали – не все могли оценить то, что Аверилл использовал магию на собаке.

– Бридж, не суетись, – засмеялся он. – Мне еще возвращаться к гостям, не хотелось бы получить узор из собачьих лап на костюме!

– Кошка! – заявила Бриджит.

Улыбка Аверилла мгновенно померкла. Этого слова он не слышал от нее больше двух месяцев!

– Что?..

– Кошка!

– Где, Бри? Где ты видела кошку?

– Думаю, она по-прежнему имеет в виду меня, – прозвучало у них над головами.

Посмотрев вверх он, пока не веря, что это возможно, увидел ее. Знакомый силуэт, безупречная красота – и крылья, удерживавшие ее в воздухе. Она использовала магию суккуба, и от этого ее глаза пылали красным пламенем, но Аверилла это больше не волновало. Он уверенно выдерживал ее взгляд, надеясь, что она сможет увидеть его душу. Ему нечего было скрывать.

Айна грациозно перевернулась в воздухе и опустилась на дорожку. Она сложила крылья, и ее глаза мгновенно стали темнее ночного неба. Она была не такой, как в Пустоши: Аверилл привык видеть ее в летних платьях, а сейчас она была в кожаных брюках и куртке, массивных ботинках с металлическими набойками, с ножами на поясе. Она была воином, а не спасительницей душ.

– Здравствуйте, лорд Эсентия, – очаровательно улыбнулась ему она. Аверилл почувствовал, как сердце забилось чаще. – Я здесь по поводу вакансии.

– Какой еще вакансии? – смутился маг.

– А у вас их много? До меня дошли слухи, что вы ищете личного телохранителя. Что ж, могу вас заверить: суккубы – прекрасные воины.

Ах да, Хестер что-то такое говорила… Она считала, что пока не исчезла угроза войны, главе второй ветви не помешает личный телохранитель. Да, Аверилл очень силен, но способности другого вида лишними не будут.

Он согласился на ее предложение, чтобы не обижать ее. Он не собирался никого нанимать и был уверен, что дальше пары собеседований дело не зайдет. Но теперь тот разговор с Хестер представал перед ним в совершенно ином свете.

– Вам известны условия работы? – спросил Аверилл, не в силах отвести от нее взгляд.

– Кое-что я слышала. Мне нужно будет защитить вашу жизнь любой ценой, а для этого придется сопровождать вас везде, и днем, и ночью. Думаю, я справлюсь.

– Контракт не подразумевает интим, если вас это волнует, – усмехнулся маг.

– Волнует? О, меня это печалит! Я надеялась на такой бонус… как вы уже знаете, я не за все беру деньги.

Укол был болезненным.

– Айна…

Но она не дала ему договорить, прижав пальчик к его губам.

– Послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что тебе сейчас будет непросто. Подружка-суккуб только навредит твоей репутации. А вот телохранитель-суккуб – это совсем другое дело. Пусть для толпы все будет именно так. Никого не касается, что на самом деле происходит между нами.

– Но я не хочу ничего скрывать! – возмутился он. – Айна, я… я люблю тебя. Мне жаль, что я не сказал тебе этого сразу, но я не хочу снова тебя потерять!

– И не потеряешь, – пообещала она. – Мне, правда, не важны все эти формальности. Я буду твоим телохранителем не потому, что мне нужны деньги, а потому, что я хочу сохранить твою жизнь во что бы то ни стало. Давай начнем так, а потом, когда уйдет угроза войны, посмотрим, какое будущее нам приготовила судьба.

Он хотел спорить с ней и дальше, но не смог. Айна прижалась к нему, обнимая, и он не удержался, поцеловал ее. Хорошо, пусть будет так, как она хочет. Возможно, завтра он сумеет ее переубедить и представить клану уже как свою невесту. Но сейчас значение имели лишь они двое – и, пожалуй, луна, сиявшая над ними, как символ всего, что у них получилось.

Хоррор

– Пап, я тебя люблю! – беззаботно прощебетала Ася. – Смотри, какие снежинки!

Они были такими разными, его дочери. Задумчивая Филька говорила очень мало, почти всю дорогу она не отрывалась от окна, наблюдая за метелью. Асю танец крупных снежных хлопьев тоже завораживал, но болтала она без умолку. Кирилл любил их обеих такими, какие они есть. Дочери были для него всем миром, и ему было сложно привыкнуть к тому, что встреча с ними теперь редкое удовольствие.

Кому-то по жизни везет: он рождается в золотую колыбель, на все готовое, получает лучшее образование, становится наследником собственного бизнеса и может, не особо напрягаясь, кутить до старости. Но чтобы в мире существовало равновесие, должны быть и невезучие, те, кому судьба отсыпала меньше всего подарков. Кириллу частенько казалось, что именно в этот черный список и попало его имя, когда он еще был в утробе матери.

Он родился в одной из тех семей, которые с осуждением называют неблагополучными. Отец пил, не просыхая, попал в тюрьму за избиение собутыльника, когда Кириллу было пять лет, да так и не вышел – умер от цирроза. Мать была истинной второй половинкой своего супруга: она тоже не отказывала себе в примитивных удовольствиях и нисколько не заботилась о том, что будет с ее детьми. Она, скорее всего, была бы и рада их отдать, но ей нужны были деньги, а дети оставались единственным источником их получения. Поэтому она перевезла их в деревенский дом, подальше от посторонних глаз, и продолжила наслаждаться жизнью.

А потом дом сгорел. Вместе с ней, ее новым сожителем и двумя младшими детьми. Выжил только Кирилл, старший, которому тогда было тринадцать лет: он проснулся в окружении ревущего пламени и едва успел выпрыгнуть в окно. На память ему остался шрам от ожога на руке и вечное чувство вины за то, что он не успел спасти брата и сестру.

Он попал в приют, но там от него многого не ожидали. Озлобленный на весь мир волчонок, сын маргиналов – какой от него может быть толк? Казалось, что его просто хотели додержать под опекой государства, пока он не станет совершеннолетним, а потом благополучно передать правоохранительным органам.

Кирилл и сам понимал, что ему будет трудно. Труднее, чем остальным. Был соблазн сразу сдаться и погрузиться в вечный дурман, который делал такими счастливыми его родителей. Но что-то мешало ему – та самая сила, которая вывела его из горящего дома. Она шептала ему, что он может больше, и плевать, что о нем думают остальные. Не повезло, некому тебя поддержать? Так старайся сам!

Поэтому Кирилл не брал в рот ни капли спиртного, а когда пришел срок покидать приют, сам отправился в армию. Сначала отслужил положенный срок, потом остался по контракту. Лучшим, что дали ему родители, стала неожиданно хорошая генетика: Кирилл был рослым, сильным и здоровым. Даже попав в зону настоящих боев, он ничего не боялся, действовал всегда спокойно, научился терпеть и боль, и усталость. За это его быстро оценило начальство, ему пророчили великолепную военную карьеру.

Вот только самому Кириллу это не нравилось. Он накопил небольшую сумму, свой первый капитал, и вернулся домой. Ему хотелось открыть собственный спортивный центр, но в бизнесе он ничего не понимал, поэтому решил для начала устроиться тренером, понять, что и как работает, получить образование.

И снова он столкнулся с тем, что от него ничего не ждут. Раньше он был «какой-то шпаной», потом – «каким-то воякой», а теперь – «каким-то тренером». Люди, которые могли бы ему помочь, смотрели на него с презрением. Им и в голову не приходило, что он способен на большее. Кирилл просто устал бороться с системой. Он и так занимался этим всю жизнь, а толку? Да он никогда за эти годы не был по-настоящему счастливым, он только и делал, что боролся и терпел!

В его сознание стали пробираться опасные, ядовитые мысли. Не проще ли было остаться там, на дне? Это примитивное счастье, но его родителям хватало. Зачем тратить время и силы на то, что все равно не случится? Может, правду говорят, и такие, как он, в принципе ни на что не способны?

Он готов был сдаться. А потом он встретил ее.

Мария Третьякова была его клиенткой в тренажерном зале – и первым настоящим подарком судьбы. Красивая, веселая, смешливая, она заворожила его на первой же встрече. А главное, она не смотрела на него свысока! Маша внимательно слушала его, пыталась понять, подбадривала и давала советы. По идее, это ему, тренеру, полагалось выслушивать ее – многие клиенты за тем и приходили, чтобы кому-то выговориться. Однако Маша мгновенно изменила правила игры.

Он решился позвать ее на свидание. Ночь до этого не спал, все думал, что она обязательно ему откажет – а она согласилась. Тогда Кирилл и понял, что такое настоящее счастье: то самое, которое не достается оставшимся на дне, за которое нужно сражаться. После этого он все делал для нее.

Маша была из богатой семьи, однако Кирилл никогда не просил ее родителей о помощи. Почувствовав, что скоро у него появятся близкие, за которых нужно нести ответственность, он решился на то, что много лет откладывал. Он открыл свой тренажерный зал, пока совсем маленький, поступил наконец в университет, сделал предложение Маше.

И она согласилась! Ему казалось, что она – это воплощение удачи, так долго обходившей его стороной. После встречи с Машей у него все стало получаться: его бизнес стремительно разрастался, появились партнеры и инвесторы, новые друзья, которым он мог доверять. Он сумел подарить Маше свадьбу, о которой она всегда мечтала, ни копейки не взяв у ее родителей.

Он стал отцом.

В жизни Кирилла, как он позже понял, было три главные встречи с абсолютным, идеальным счастьем. Первой из них стало знакомство с Машей, а потом – два дня рождения. Филиппа, а через два года – Адриана. Филька и Ася. Смысл его жизни.

Он был уверен, что уж теперь-то все пойдет хорошо. Он достаточно вытерпел, получил свою долю бед и разочарований, хватит. Кирилл не расслаблялся, не принимал свою удачу как должное, он делал все, чтобы его семья гордилась им, и много лет преуспевал.

А в начале этого года Маша подала на развод, и его мир рухнул. Кирилл, как ни старался, не мог понять, почему, за что она так поступила с ним. Он никогда ей не изменял, проводил все свободное время с ней и девочками, он боготворил ее, как и раньше. И он видел, что она его любит! Но она все равно отказалась остаться с ним. Отводя взгляд, Маша говорила что-то про неразрешимые разногласия и про то, что им обоим нужен свежий старт. А Кириллу казалось, что с него заживо сдирают кожу.

Их развели очень быстро: ее родственнички постарались. Он, конечно, стал богат, но все равно не мог с ними сравниться. За ее спиной маячил настоящий мафиозный клан со своими связями, многомиллионными банковскими счетами и именем в высшем обществе. Куда ему тягаться с таким?

Детей, конечно же, оставили с ней, ему разрешили навещать их не чаще раза в неделю по предварительной договоренности. Так Кирилл, всегда ставивший семью на первое место, внезапно стал воскресным папой.

Поначалу он еще пытался разобраться, что пошло не так, и все исправить. Он даже нанял частного детектива, чтобы тот проследил за Машей. Может, у нее появился другой? Может, проблема в этом? Однако несколько месяцев наблюдений не дали результатов. Маша общалась только с дочками, подругами и семьей. Да и девочки во время встреч не упоминали никакого «нового папу», хотя Кирилл пытался осторожно расспрашивать их об этом.

Получается, его идеальный брак распался просто так, без причины. Понять такое Кирилл не мог, ему только и оставалось, что смириться. Он проживал всю неделю как во сне, посвящал всего себя работе, чтобы отвлечься от ноющей боли в душе. Она проходила только по воскресеньям, когда Ася и Филька снова были рядом с ним.

Они, но не Маша. Бывшая жена почти не общалась с ним, отказывалась оставаться наедине. Их встречи были краткими и всегда проходили по одному и тому же сценарию: она передавала ему собранных для прогулки девочек, он говорил, во сколько они вернутся. Кирилл даже научился не показывать, что все это разрушает его изнутри.

На этот раз ему повезло. Маше нужно было куда-то уехать, и девочки достались ему сразу на два дня. Им давно хотелось съездить на предновогодний праздник под открытым небом, и он вызвался их свозить.

Сам утренник прошел хорошо: в заповедном лесу разбили несколько шатров, построили снежные горки, привели целую армию ростовых кукол во главе с краснощеким Дедом Морозом. Даже тихоня Филька отказывалась уезжать, а шумную реактивную Асю и вовсе невозможно было выловить в снегу. Кирилл знал, что они запомнят этот день, он был рад тому, что подарил им такие воспоминания.

Проблемы начались на обратном пути: метель разбушевалась почти сразу после того, как они выехали из заповедника, и теперь лишь усиливалась. Снежные заносы нарастали, а чистить загородные трассы никто не спешил. Это Филька и Ася могли беззаботно наблюдать за танцующими снежинками. Кирилл понимал, что еще чуть-чуть, и поездка станет опасной.

Он надеялся проскочить, добраться до города до того, как станет слишком тяжело, да не получилось. Кто-то уже доездился: похожая на динозавра грузовая фура устроила аварию с участием стайки легковых автомобилей. Шоссе – самая короткая, удобная и безопасная дорога к городу, – оказалось полностью перекрыто.

Кирилл не спешил сдаваться. Он знал другой маршрут, и, хотя колеса уже то и дело пробуксовывали в снегу, направил машину туда. Бесполезно. Не он один оказался такой умный: на сравнительно узкую дорогу направился почти весь поток машин с шоссе, что и привело теперь к полному коллапсу. Кирилл издалека увидел полосы красных габаритных огней, пробкой перекрывающих проезд. К метели добавились ранние зимние сумерки, и ситуация становилась совсем уж тяжелой.

У Кирилла был выбор – пусть и небольшой, но все же был. Он мог погнать машину вперед, примкнуть к пробке и ждать, пока здесь организуют нормальное движение. Он мог вернуться к шоссе и тоже ждать. В обоих случаях его дочерям пришлось бы провести морозную дочь в машине. Поэтому Кирилл предпочел вариант номер три.

Не доезжая до пробки, он свернул на узкую, едва заметную под снегом дорогу. Раньше на нее указывала вывеска, но теперь ее скрыла метель, поэтому многие водители проезжали мимо. Кирилл тоже проехал бы, если бы не знал, что там.

В этом лесу, метрах в пятистах от дороги, располагался уютный маленький отель – с кафе, магазином и заправкой. Неплохое место, которое идеально подходило для отдыха во время долгой дороги. Кирилл когда-то обнаружил его почти случайно – они с Машей только поженились и каждые выходные выезжали на природу. С тех пор он бывал там раз пять, если маршрут позволял. Теперь отель «Дом охотника» мог стать настоящим спасением.

Как и ожидал Кирилл, узкую дорогу никто не чистил. За это отвечали владельцы отеля, а в такую метель они вряд ли рискнули бы работать. Даже джипу здесь приходилось нелегко, где-то через полчаса дорога и вовсе исчезнет. Кирилл прекрасно понимал, что пока это билет в один конец: он уже не сможет выехать этим путем.

Так ведь и не нужно! Он планировал остаться в отеле до утра, а там уже метель утихнет и станет легче.

На парковке рядом с отелем стояло пять запорошенных снегом машин. Не мало, но и не много: как и ожидал Кирилл, об отеле вспомнили лишь немногие, решившие укрыться там от непогоды, он не сомневался, что места будут.

Сам отель был довольно большим – четырехэтажное деревянное здание поднималось над вершинами старинных сосен. Увидев его, Ася прильнула к окну и запищала от восторга.

– Терем! Терем Деда!

– Глупости, – покачала головой серьезная Филька. – Дедушка остался там, где мы были. Как он может быть тут?

– Тут Деда Мороза и правда нет, – подтвердил Кирилл. – Но это действительно сказочный замок. Здесь живет зима! Пока она гуляет, идет снег, и мы можем переждать в ее домике.

– Домик зимы! – хлопнула в ладоши Ася. – Хочу в домик зимы!

Наскоро придуманная история была не самой убедительной, но девочкам, похоже, ее хватило. Кирилл застегнул их курточки, забрал из машины вещи и вместе с дочками направился к отелю.

В просторном холле их встречал мягкий полумрак: из десяти настенных ламп горели только две, да еще подсветка за стойкой администратора. Там сейчас работала одна из совладелиц отеля – Кирилл знал ее, видел раньше. Дама лет пятидесяти, крепкая, улыбчивая, никогда не пользующаяся косметикой. Впервые увидев ее, он не мог понять, кто перед ним: мужчина или женщина. Администратор оказалась Еленой, особой деятельной и обаятельной, а ее внешность Кирилла не волновала.

Она тоже узнала его, заулыбалась, увидев Асю и Фильку.

– А что это за снежные человечки к нам пожаловали? Раз пришли, выбирайте подарки!

Она указала на большую плетеную корзину, в которой и правда лежала горка подарков в праздничной упаковке. Девочки бросились туда, а Кирилл тем временем направился к стойке.

– Рада снова вас видеть, – кивнула ему Елена. – Да еще с такими чудными крохами! Дочки, племянницы?

– Дочки. На дорогах сейчас черти что, будет возможность переночевать здесь?

– Конечно! Больше половины номеров свободно, я вам семейный дам, там очень хорошо. Я смотрела прогноз, метель только утром закончится, тогда и поедете. А в такую погоду – последнее дело.

– Вот и я о том. А что со светом? – Кирилл кивнул на неработающие лампы.

– Экономим, – вздохнула Елена. – Электричество еще час назад отключилось, должно быть, ветром провода пообрывало, у нас такое часто бывает. Но вы не волнуйтесь, генератор очень хороший, продержит и день, и два! Мы просто перестраховываемся, используем по минимуму, чтобы точно не рисковать. По этой же причине ужин будет один на всех, чтобы два раза печь не включать, так что приходите в ресторан к семи.

– Будем, спасибо!

Он забрал у Елены ключ и направился к девочкам, возившимся у корзины. Они дисциплинированно взяли только по одному подарку и теперь смотрели, что им попалось. Ася получила красный колпачок с помпоном, который тут же натянула на голову. Филя прижимала к себе маленького плюшевого снеговичка и смотрела в окно, за которым не было ничего, кроме снежной завесы.

– Не бойся, малышка, – улыбнулся ей Кирилл. – Это просто снежная ночь. К тому же, смотри, какой у тебя теперь защитник!

– Мы отрезаны от мира, – неожиданно серьезно произнесла Филиппа.

– Ну и что такого? Все плохое останется снаружи!

– Да нет. – Девочка перевела на него задумчивые серые, совсем как у матери, глаза. – Что-то плохое уже внутри.

* * *

Постояльцев в отеле оказалось даже меньше, чем ожидал Кирилл: всего восемь, не считая его и девочек. Все они дисциплинированно собрались в ресторане в семь часов, как и просила Елена. Ужином занималась она, у стойки администрации в это время дежурил ее муж Олег. Больше никого из персонала в отеле не было: в такие дни им позволяли уйти домой, иначе им пришлось бы ночевать здесь. Неудобств от этого не было, Елена прекрасно со всем справлялась. Она напоминала Кириллу радушную хозяйку, которая просто принимала в доме гостей.

Дорогу и парковку уже завалило снегом. А значит, уехать до утра никто не мог, все, кто собрался в отеле, уже стали товарищами по несчастью, неспособными покинуть это место. Ожидая, пока подадут ужин, Кирилл украдкой рассматривал других постояльцев – привычка знать, кто его окружает, осталась еще с военных времен.

За столиком у камина расположилась пожилая пара – обоим за семьдесят, это точно, но немощными их назвать нельзя. Похоже, они из тех бодрых пенсионеров, что используют каждую возможность путешествовать. Она – миниатюрная, с покрашенными в естественный русый цвет волосами и синими глазами, он – полностью седой, рослый, сильный, и по его осанке и манере держаться Кирилл мог предположить, что он работал в силовых структурах. Глядя на них, он с горечью думал о том, что и они с Машей могли бы столько прожить вместе – если бы она не ушла. Интересно, понимают ли они свое счастье? Наверняка понимают, в таком возрасте позолота уже не интересует, учишься видеть истинную ценность вещей.

В другом углу зала расположилась компания молодых людей – не подростки уже и не студенты, но все, похоже, моложе тридцати. Четверо парней и девушка, самая младшая в этой группе. Молодые люди были высокими, спортивными, двое и вовсе борцов-тяжеловесов напоминали и были очень похожи друг на друга – если не близнецы, то уж точно братья. Рядом с ними сидел высокий и тощий юноша, типичный хипстер в роговых очках и сложном наряде: казалось, что он заскочил в первый попавшийся бутик и натянул на себя все, что там нашел. А вот четвертый мужчина был старше других, и одет вполне консервативно – в черные джинсы, свитер и кожаную куртку. Он обнимал за плечи девушку, которая нарядом и макияжем напоминала случайное дитя кочующего клоуна и придорожной проститутки. На их столе уже стояло немало пустых пивных бутылок, а они с дружным хохотом требовали еще.

Та еще компашка, и, если кто и доставит администрации проблемы, это будут они.

Неподалеку от них устроилась еще одна молодая девушка – лет двадцати, худенькая, в походной одежде. Она сидела за столиком одна и с тоской смотрела на веселящуюся компанию. Чувствовалось, что ей хочется к ним, а они не спешили ее приглашать. Что, в общем-то, было странно при таком обилии молодых мужчин.

Не худший расклад. За одну ночь с такими персонажами не должно произойти ничего плохого, а только это и было нужно Кириллу.

Из кухни появилась Елена с тележкой, заполненной блюдами. Словно желая компенсировать гостям неудобства, она расстаралась: тут были и куриные крылышки, и рулет из индейки, и рыба на гриле, и запеченная с травами картошка. Выбирай что хочешь, изобилие! Правда, приглушенный свет все равно напоминал, что ситуация не совсем обычная.

Это мало кого беспокоило. Вечер проходил спокойно, и даже буйная компания вела себя тише, чем ожидал Кирилл. Словом, все шло хорошо – а потом стало очень, очень плохо.

Прозвучал выстрел, заставивший всех, кто находился в зале, вздрогнуть. Один из выключенных светильников разлетелся на мелкие осколки, доказывая, что выстрел не холостой, пуля действительно была. Кириллу понадобилась пара секунд, чтобы обнаружить, что пистолет держит в руках парень в кожаной куртке.

Стрелявший был абсолютно спокоен, как и его спутники. Он смотрел на людей, собравшихся в ресторане, с нескрываемым превосходством и даже презрением. Убедившись, что все взгляды обращены на него, он заговорил:

– Прошу прощения за шум, но более эффектного способа обратить ваше внимание на меня я не знаю, а этот работает всегда.

– Что происходит? – нахмурилась Елена. Она уже закончила разносить блюда и теперь сидела за одним из столиков вместе со своим мужем – мрачным мужчиной лет шестидесяти, бывшим боксером, насколько было известно Кириллу.

– Не нужно говорить, если я этого не разрешал. Пока наказывать не буду, потому что предупредить не успел, но больше такой халявы не ждите. С этого момента у нас тут не демократия.

– Вы кем себя возомнили? – Олег, муж Елены, вскочил из-за стола.

И тут же получил пулю. Парень в кожаной куртке выстрелил в него спокойно, без сомнений, будто иначе поступить не мог. Метил в руку и с такого расстояния, конечно же, попал. От неожиданности Олег упал на пол, зажимая рану здоровой рукой, а жена тут же бросилась к нему.

– Я ведь предупреждал, – разочарованно покачал головой стрелявший. – Надеюсь, остальные будут учиться на чужих ошибках.

Если бы Кирилл был здесь один, все было бы по-другому. Он видел, что перед ним зарвавшиеся малолетки. Это не наемники, не матерые преступники, да и на сумасшедших они не похожи. Их наглость не подкреплена навыками и опытом, они просто привыкли творить что хотят.

А значит, он мог бы напасть сейчас, когда они этого меньше всего ожидают. Им наверняка кажется, что из-за выстрела их потенциальные жертвы в панике. Резкая атака, грамотные движения – и все, проблема решена, потому что пока по-настоящему опасен только тот, что с пистолетом.

Но Кирилл не мог пойти на такой риск, пока с ним дочери. Он видел, что девочки уже напуганы, и ему нужно было постоянно смотреть на них и улыбаться, чтобы Ася не начала болтать. Он не был уверен, что этим малолетним выродкам хватит совести не стрелять в детей.

– Меня зовут Эрик, – продолжил стрелявший. – Вам сейчас кажется: он совсем с ума сошел, свое имя называть? Но я не вижу в этом ничего особенного. Как видите, свои лица мы тоже не скрываем. Это не значит, что вы все умрете, лишнего не думайте. Просто нас не поймают. Это уже не от вас зависит, а от нас и полиции. Если вам нравится думать о справедливости и мести – пожалуйста, но все это будет не раньше завтрашнего дня, а до него еще нужно дожить.

Молодая девушка, сидевшая за столиком одна, глухо вскрикнула, но тут же зажала себе рот рукой. Эрик сделал вид, что ничего не услышал.

– Тем из вас, кто внимательно следит за новостями, мы можем быть известны. Пресса называет нас по-разному, самое банальное – «злоумышленники». По-моему, это слово пора запрещать на журфаках! В Сети мы привлекли внимание преимущественно тем, что показали, как ведут себя в фильмах разных жанров реальные люди. Новаторский проект, скажу вам честно, и не все его понимают. Но нам плевать, мы знаем, что такое настоящее искусство, и вы тоже это узнаете.

Пожилая пара, одинокая девушка, Елена и Олег, прижавшиеся друг к другу на полу – все они понятия не имели, о чем речь. А вот Кирилл знал. Он действительно видел что-то подобное в новостях.

В криминальных новостях, если быть точнее. Там то и дело сообщали о неизвестной группе молодых людей, которые похищали своих жертв, вывозили подальше и заставляли перед камерой выполнять немыслимые трюки – болезненные, унизительные, жестокие. Все это они и правда называли «Кино», выкладывали в интернет и, к сожалению, набирали миллионы просмотров. Их пытались блокировать, а они загружали видео снова, получая все больше поклонников.

Вот только их жертвы к таким поклонникам не относились. Насколько было известно Кириллу, за несколько нападений, произошедших с начала года, никто не погиб – но все похищенные люди оказались в больнице. Кто-то в реанимации, кто-то – в психиатрической лечебнице. Они страдали физически, их имя и репутация втаптывались в грязь. И хотя все понимали, что они ни в чем не виноваты, это не избавляло их от чувства публичного унижения.

Кирилл не хотел, чтобы его дочери были втянуты в такое извращение. Никто из собравшихся здесь людей этого не заслужил! Но Эрик и его спутники были настроены серьезно. Кирилл видел, как двое рослых парней, – те, которые братья или близнецы, – вышли из ресторана, а вернулись с вместительными черными сумками. Оттуда они достали еще два пистолета, охотничий нож, бейсбольную биту, камеры.

Они готовились к этому. Кирилл не знал, специально они выбрали именно этот отель или остановились в первом попавшемся. Для него и остальных это ничего не меняло.

Снаружи все еще бушевала метель, дороги замело, до ближайшего жилья было не меньше часа пути. По такому морозу, да еще и ночью, можно и не выбраться из леса! А значит, все они застряли здесь – вместе с пятью психами, которые, похоже, завели привычку играть с чужими жизнями.

* * *

Власть над чужой жизнью – это самый сладкий наркотик. Даша поняла это, когда впервые попробовала.

Конечно, все придумала не она, зато она быстро влилась в это. Она знала, что до нее у Эрика были другие девушки, которых он пытался привлечь к своим развлечениям. Но все они бросали его и бежали, когда узнавали, чем он собирается заняться.

Даше тоже поначалу было страшно – но не настолько, чтобы не попробовать. И это оказалось здорово! Перед Эриком и остальными люди превращались в послушных дрессированных собачек и делали все, что им скажут. Это было интересней любого реалити-шоу, ведь она не только смотрела, она могла управлять «марионетками».

Эрик и остальные начали похищать людей и заставлять их выполнять трюки на камеру еще до знакомства с Дашей, она влилась в компанию, когда они делали первое «кино». Они набрали по подвалам бродяг, пьяниц и наркоманов, отвезли их в заброшенный склад и устроили «комедию». Вся эта опустившаяся чернь почти неделю жрала насекомых, прыгала в навозные ямы, избивала друг друга, потому что Эрику и остальным это казалось смешным. И Даше тоже! Она хохотала, когда пересматривала каждую сцену на видео. Отчасти потому, что ей было действительно смешно, а отчасти из-за желания убедить Эрика, что он выбрал правильную девушку.

Следующим выбранным жанром стал «эротический триллер» – и почти все идеи для него придумала Даша. Они набрали у клубов проституток, назначили им в партнеры тех же наркоманов и мелких уголовников. Эротическая составляющая была понятна: чего только не сделают люди, когда на них направлено дуло пистолета! Кадры получились даже не 18+, а 21+, Даша такое своим ровесникам не показала бы! Ну а триллер заключался в том, что иногда одному партнеру приказывали избивать другого до полусмерти. Никто никогда не отказывался, потому что боялся потерять роль мучителя, обменяв ее на роль жертвы.

Последним их проектом стала «драма»: они вломились в загородную усадьбу, где праздновали небольшую свадьбу. Все гости на ней знали друг друга и были друзьями. И тем забавнее было заставлять их издеваться друг над другом, зная, что после этого они никогда не смогут смотреть своим близким в глаза.

Эрик и остальные не боялись, что их поймают. Во время первого задания Даша считала, что это несколько наивно – они ведь даже не скрывали своих лиц! Но оказалось, что беспокоилась она напрасно. Во-первых, бродяги и проститутки просто не шли в полицию, а лицо их мучителей оставалось за кадром. Во-вторых, даже детальное описание, данное другими жертвами, не позволяло их найти. А в-третьих, и это главное, у Эрика и его друзей были большие связи. Они прекрасно знали, что если их поймают, родители мигом вытащат их на свободу.

Поэтому у них не было нужды прекращать проект, который развлекал их и увеличивал их сетевую популярность.

Все это Эрик сейчас рассказывал новым жертвам. Они должны были знать, чтобы побыстрее расстаться с напрасными надеждами и неверием в то, что все это по-настоящему. Жека, друг Эрика, тем временем работал за компьютером. Он умел делать штуки, которые Даша даже понять не могла. Например, сейчас от него требовалось полностью отключить систему видеонаблюдения отеля и поставить заглушку на все мобильные сигналы, чтобы сюда не вызвали полицию. Для этого Эрику и нужно было стоять тут и толкать речь: чтобы Жеке хватило времени завершить подготовку.

Артур и Денис Калмыковы, братья, с которыми Эрик дружил с детства, спокойно ждали, пока все начнется. Они не любили отдавать приказы, им больше нравилось самим участвовать в «кино». Они были достаточно умны, чтобы не засветить свои лица перед камерой, а все остальное им позволялось.

Даша же во время подготовки откровенно скучала, поэтому она нашла способ развлечь себя. Она достала из сумки театральный грим и направилась к старикам, сидевшим у камина. Сообразив, что она собирается делать, Денис последовал за ней. Пистолет в его руках заставил старика сидеть, не дергаясь, пока Даша наносила на его лицо краски.

– Сегодня мы с вами сделаем нечто особенное, – завершил Эрик. – Жанр, который мы собираемся опробовать на вас, – хоррор.

Услышав это, Даша ухмыльнулась. Когда они решили использовать вьюгу, чтобы провести съемки в замкнутом пространстве, они долго спорили, какой жанр выбрать. Жека считал, что пришла пора детектива: они бы заставили кого-то из постояльцев убить назначенную жертву, а остальные пытались бы вычислить, кто это сделал. Вторым вариантом был хоррор, и за него голосовала Даша.

Победил хоррор. Жека успокоился на том, что кто-то, скорее всего, умрет сегодня. А может, и нет. Во время предыдущего «кино» они никого не убивали, но все втайне считали, что пора перейти эту черту. Даше было любопытно: каково это, увидеть труп человека, который не должен был умирать? Сделать мертвым то, что было живым? Страшно – да, но любопытно! Да и вообще, если они собирались развиваться в этом направлении, им нужно было научиться убивать, люди больше всего любят секс и насилие.

– От вас на этот раз ничего не требуется, – пояснил Эрик. – А вернее, требуется то, что вам и так хочется делать: бежать. Вас, естественно, будут преследовать злодеи – в лице нас. Но ваше спасение все равно в ваших руках. Вопросы? Вот теперь я разрешаю говорить.

Они еще никогда не участвовали в съемках так активно, и это интриговало Дашу. Она не собиралась бродить по дому одна, это было бы слишком, но Эрик и не отпустит ее одну, он сам так сказал.

А значит, все пройдет идеально.

– Зачем вы это делаете? – зло посмотрела на них коротко стриженая тетка, администраторша отеля. – Что у вас в голове творится?!

– Напоминаю, ваши жизни скоро будут зависеть от нас, – указал Эрик. – Поэтому подбирайте слова поосторожней.

– Здесь старики и дети, – указал мужчина с ме дно-рыжими волосами, который приехал в отель последним, да еще и с двумя дочками. Не повезло лоху! – Чего вы пытаетесь добиться, нападая на них?

Такие, как он, просто не могли понять. Они были серой массой, живущей по навязанным законам, скотом, идущим на убой. Для них счастьем был сытный ужин или поход в кино по выходным. Они не представляли, каково это: держать в руках чужую жизнь.

А Даша это знала. Такое знание давало ей право чувствовать себя воином перед крестьянами.

– Здесь собрались разные люди, – указал Эрик. – Такие жертвы и нужны в фильме ужасов. Не все же студентам умирать!

Артур и Денис одновременно захохотали. Все это время они не сводили глаз с одинокой девушки, которая не так давно пыталась познакомиться с ними. Даша уже знала, кого они выберут своей жертвой, и не возражала. Зачем ей какая-то девица, если можно стать кошмаром для двух малявок? Она подозревала, что Эрик захочет оставить детей в живых. Пускай, это не так страшно, Даша собиралась сделать все, чтобы эти соплячки не забыли ее до конца дней своих.

– Готово! – объявила она, отстраняясь от старика.

Его лицо под театральным гримом превратилось в клоунскую маску, Даша свое дело знала. При этом гордое выражение лица, которое изо всех сил старался сохранить старикан, смотрелось особенно комично.

– Прекрасная работа, – кивнул Эрик. – Вот еще что хотел сказать… Я не запрещал вам думать о мести, но нам эта месть сейчас даром не нужна. Мы уже позаботились о том, чтобы вы не смогли никому позвонить, нам тут непрошеные актеры не нужны. Теперь мы сделаем так, чтобы и вы не подумали сбежать отсюда. Напоминаю, за окном сейчас минус двадцать и сильный снегопад, видимость почти нулевая. Мы ведь не хотим, чтобы вы пострадали от этого! Некоторые и пытаться не будут, я уже вижу, но у нас есть каскадеры, способные на глупости. Детка, как думаешь, кто это?

Даша обвела показательно долгим взглядом их будущих жертв, потом ответила, указывая пальчиком на рыжего мужчину, подстреленного охранника и старика:

– Вот эти трое могут вести себя глупо.

– Да? Тогда добавим им немного ума.

Эрик подошел к старику, расписанному под клоуна, и протянул ему бейсбольную биту.

– Ну что, дед, остался еще порох в пороховницах? – хмыкнул он.

– Пожалуйста, не трогайте его! – прошептала пожилая женщина, обнимая мужа.

– О, его трогать пока никто не собирается. Для него есть задание – тряхнуть стариной, так сказать. Ему нужно взять вот эту биту, подойти к сердобольному папаше и сломать ему ногу.

– Вы с ума сошли? – возмутился старик. – С чего вы взяли, что я буду это делать?

– Убей или будь убитым, все просто.

– Но этот человек мне не угрожает!

– Зато я тебе угрожаю. Или ты идешь и ломаешь ногу ему, или он ломает ногу тебе. Кто-то из вас это сделает.

Однако дед проявил неожиданное упрямство:

– Тогда пусть лучше он мне!

Надо же, хитрый старый лис… Должно быть, он сообразил, что у молодого мужчины больше шансов выбраться из дома и позвать на помощь, и готов был пожертвовать собой ради такого шанса.

Только вот зря он возомнил себя самым умным – Эрик тоже это понял. Он перевел пистолет на пожилую женщину, так, что дуло теперь смотрело ей в лоб.

– А ведь милая бабуля только что нарушила запрет, – отметил Эрик. – Она заговорила, хотя никто ей слова не давал. Как же так, бабуля? За это положено наказание.

– Вы не посмеете! – побледнела старуха.

– Хочешь испытать меня?

– Хватит! – вмешался рыжеволосый мужчина. – Делайте, что он говорит, правила устанавливают они.

– А ты с мозгами, – оценил Эрик. – Прямо жалко тебя калечить. Но – надо, надо. Потому что ты наверняка самый бойкий. Не бойся, это еще не значит, что ты умрешь. Вторую ногу мы тебе оставим.

Лицо старика заливал пот, оставлявший на клоунском гриме мутные потеки. Он медленно поднялся, дрожащей рукой взял биту и вышел в центр зала. Папаша тем временем что-то прошептал своим дочкам, а потом пошел навстречу деду. Младшая из девочек, пухленькая, с забавными русыми кудряшками, попыталась побежать за ним, но ее удержала старшая девочка с такими же рыжими, как у отца, волосами.

Это приключение все больше нравилось Даше.

Денис уже достал из сумки камеру и теперь снимал все, что происходило в ресторане. «Кино» началось.

Старик сжал биту обеими руками, замахнулся, но ударить все равно не мог. Он смотрел на рыжего растерянными глазами, трясся, однако не наносил удар. Ох уж эти обыватели! Они даже не представляли, насколько они портят шоу.

– Быстрее! – поторопил Эрик. – Мы не можем тут торчать всю ночь!

– Бей, бей, бей! – начали повторять Артур и Денис. К ним почти сразу присоединились Жека и Даша. – Бей, бей, бей!

– Толпа просит, – ухмыльнулся Эрик. – Наш добрый зритель не должен ждать.

Но ударить старик так и не сумел. Его лицо вдруг исказилось, бита выпала из рук, и он начал медленно заваливаться на пол. Он не упал лишь потому, что рыжий успел подхватить и поддержать его, однако дед все равно не прекращал хрипеть.

– У него сердечный приступ! – охнула старуха. – Коля! Нужно лекарство!

– Никакого лекарства, – отрезал Эрик. – Выживание сильнейших.

– Вы в каком мире живете? – возмутился рыжий. – Он ведь умирает, это больше не ваша игра!

– А это и не было игрой с самого начала.

Словно желая доказать ему это, Эрик подхватил с пола биту и сделал то, чего не смог сделать старик: он ударил.

Кость сломалась с оглушительным хрустом. Перелом был закрытый, но все равно заметный: Даша издалека видела неестественный надлом ноги ровно под коленом. Рыжий взвыл и покатился по полу, травма была пугающе серьезной, и как бы он ни храбрился, он не мог не поддаваться боли.

Девчушки подлетели к нему двумя испуганными птенчиками, обняли, и он затих, но Даша видела, как он дрожит, сжимая зубы от боли. Она рассмеялась: вступительная сцена к их фильму получилась даже лучше, чем она ожидала.

Теперь все три опасных игрока были нейтрализованы. Этот со сломанной ногой далеко не упрыгает, у охранника прострелена рука, и, хотя администраторша перемотала рану, полностью остановить кровь ей так и не удалось. Дед и вовсе выбыл из игры, хотя он, вроде, еще дышит. Жаль, что для него все закончилось так быстро, но этот полудохлый клоун хотя бы окочурился перед камерой.

– Вы не профессиональные актеры, поэтому я даю вам время на подготовку, – объявил Эрик. – У вас полчаса на то, чтобы спрятаться где-нибудь в этом отеле. После этого мы идем вас искать, а уж что мы с вами сделаем, если найдем, узнаете на месте. Поверьте, это вам не понравится.

– Какой смысл вообще плясать под вашу дудку? – крикнула заплаканная старуха. – Вы все равно нас убьете, так делайте это сейчас!

– А я не говорил, что всех вас убьют. Помните: сюда в любой момент может приехать кто-то еще. Утром так точно прибудут чистильщики дорог! Поэтому ваша задача – прятаться от нас до утра, наша – искать вас. Звучит честно?

Ему не ответили, но Даша видела, что ему поверили. Так и должно быть. Какое же это кино, если все актеры рыдают в одной комнате и ждут, когда их убьют? Нет, должна быть надежда до последнего, погоня, борьба… и, конечно, полная победа тех, кто управляет ситуацией.

Они не договаривались, что всех убьют. Они вообще ни о чем не договаривались, их план был условным. Даше было все равно, чем закончатся съемки. Пока она хотела посмотреть на разбегающихся по отелю маленьких мышек – и стать кошкой, которая свернет им шеи.

* * *

Вот поэтому он и считал себя невезучим: почему именно ему нужно было оказаться в этом отеле сегодня, да еще и с детьми? Но времени размышлять об издевках судьбы у него не было. Кирилл сильно сомневался, что эта шайка зарвавшихся мажоров и правда планирует их отпустить. Так ведь это не значит, что они не смогут спастись своими силами!

Поэтому, когда Эрик заявил, что отсчет времени начался, Кирилл не остался на месте. Он поднялся, игнорируя сводящую с ума боль в ноге, и вместе с дочками направился к выходу. Молодняк, затеявший все это, хохотал, хлопал в ладоши и свистел, но с мест не двигался. Пока что игра шла по заявленным ими правилам.

Он еле продвигался, две маленькие девочки никак не могли ему помочь. Кирилл уже начал опасаться, что потратит выделенное время зря, когда кто-то подставил ему плечо. Он сначала решил, что на помощь ему пришел Олег, но нет – его поддерживала Елена, и ее сила поражала.

– Нам нужно держаться вместе, – сказал он. – Предупредите всех, что нужно держаться вместе!

– Уже бесполезно, – вздохнула она. – Девочка эта, Алина, убежала, как только перед ней открыли двери. Николай Алексеевич без сознания, он никуда не пойдет.

– А его жена?

– Ядвиге Александровне поможет мой муж, мы встретимся наверху!

Это было к лучшему. Кирилл понимал, что им ни в коем случае нельзя разделяться. Но если Елена и Олег уже обо всем договорились, останется только найти убежавшую девушку.

– Нам нужно где-то спрятаться, – указала Елена.

– Поднимаемся на самый верх. Здесь есть чердак?

– Да, есть, но он используется только для хозяйственных нужд…

– Это сейчас не важно, – покачал головой Кирилл. – Мы просто должны быть как можно дальше от них, тогда у нас будет больше времени на составление плана. К тому же, на чердаке проще вести оборону.

Он не стал уточнять, что против пистолетов любая оборона бессильна, Елена и сама это понимала. Она лишь заметила:

– Они могут догадаться, что мы пойдем наверх.

– Дело не в том, догадаются они или нет. Эти уродцы наслаждаются процессом, они будут стараться растянуть удовольствие. Им выгоднее снимать свою погоню за нами постепенно, выманивать нас, издеваться. Если бы они хотели просто нас убить, они бы сделали это в ресторане.

– Папа, мне страшно! – пискнула Ася, и он видел, что она готова расплакаться.

Филька ничего не сказала, она просто сжимала его руку.

– Ничего, солнышко, все будет хорошо. Это всего лишь игра. Мы играем в прятки, и нам нужно сидеть тихо, пока не придет Дедушка Мороз, чтобы нас спасти.

Ничего лучше он сейчас придумать не мог.

Подъем наверх был таким мучительным, что иногда Кириллу казалось: он не выдержит, потеряет сознание от боли, и это будет даже к лучшему. Но всякий раз он чувствовал маленькие теплые пальчики на своей руке, и это придавало ему сил. Он не мог позволить, чтобы зарвавшиеся «золотые мальчики» издевались над его детьми! Кирилл пока не знал, как остановить их, но верил, что у него получится.

Эти пятеро слишком долго оставались безнаказанными. Кто-то должен стать у них на пути, иначе это никогда не закончится.

Он почти поверил, что сил у него хватит, когда оказалось, что на чердак нужно забираться не по ступеням, а по обычной деревянной лестнице. Он готов был отступить, сдаться, передать девочек на попечение Елены… Шальная мысль об этом мелькнула и угасла. Кириллу даже стало стыдно за свою слабость, и он, подтягиваясь на руках, начал подниматься первым. За ним последовали Филька и Ася, а замыкала Елена.

Она медлила до последнего, все оглядывалась по сторонам, и Кирилл понял: она беспокоится за мужа.

– С ним все будет в порядке, – заверил ее Кирилл. – Он просто помогает той женщине…

Елена кивнула ему, сделав вид, что поверила. Она втянула наверх лестницу и закрыла люк.

Она отвела девочек в уголок, где хранились игрушки и материалы для творчества – запас для приезжающих в отель маленьких гостей. Ася, вечно жизнерадостная, тут же поверила, что они просто играют, и начала рыться в коробках. Филя все так же молчала, прижимая к себе плюшевого снеговичка.

Елена тем временем занялась ногой Кирилла.

– Я была медсестрой, – пояснила она. – У меня и лицензия есть, я медработник в отеле.

– Значит, хоть в этом мне повезло.

– Мне так жаль, что это случилось… со всеми нами…

– Вы так говорите, будто вы виноваты, – горько усмехнулся Кирилл.

– А разве нет? Это мой отель.

– Виноваты те ублюдки, что сделали это!

– Я их впустила.

– Вы не могли знать, что у них в башке творится. Никто бы не угадал, потому что нормальные люди так не поступают. Наша с вами задача – выбраться отсюда живыми, а желательно еще и остановить их раз и навсегда.

Правда, сейчас, когда ему хотелось выть от боли, такая задача казалась недостижимой. Когда Елена перетягивала бинтами шины, закрепленные у него на ноге, он все же начал отключаться, и только ватка, смоченная нашатырем, помогла привести его в чувство.

Когда Елена закончила, стало легче – он такого даже не ожидал. Боль все еще оставалась с ним, тупая, пульсирующая, но игнорировать ее стало намного проще. Теперь можно было и о плане подумать.

– Я пойду за Олегом, – насторожилась Елена. – Он уже должен быть здесь, что-то не так!

– Вряд ли, полчаса только-только прошли.

– Вы серьезно считаете, что они будут придерживаться своих правил?

– Опять же, будут, если это выгодно съемке. Не забывайте: они сами нас отпустили. Так что вряд ли они снова напали на Олега. Скорее всего, он задержался вместе с той пожилой дамой, не смог из-за нее добраться сюда, и они спрятались где-то еще.

Охранник знал отель не хуже, чем его жена, он легко нашел бы укрытие. Кирилл даже допускал, что по пути сюда Олег увидел ту сбежавшую девушку и решил помочь ей. Как бы то ни было, пока они все живы и свободны.

Но вот долго ли это продлится? Охота уже началась, а отель не так уж велик.

– Нам нужно как-то продержаться до утра, – признал Кирилл. – Или хотя бы до тех пор, пока не утихнет метель. «Дом охотника» – это не лабиринт, они нас тут за час найдут, даже со всеми извращениями.

– И что нам остается? Просто сидеть и ждать?

– Ждать как раз не надо. Нужно отвлечь их.

– Как? – смутилась она. – Они, по-моему, готовы к этому цирку гораздо лучше, чем мы!

– Они готовы, пока мы ведем себя так, как они ожидали: прячемся, боимся, ждем своей участи и надеемся на чудо. Нам необходимо выбить их из колеи.

– Разве это возможно?

Если бы ему не сломали ногу, это было бы не только возможно, но и просто. Однако они были не настолько наивны. Кирилл понятия не имел, на что он способен в таком состоянии, но просто остаться здесь он не имел права.

– Я сделаю так, что будет возможно, – уверенно произнес он. – У вас я попрошу лишь одного: останьтесь здесь и проследите за девочками.

– А вы куда?

– Я спущусь вниз.

– Это же самоубийство! – испугалась Елена.

– Не в моем случае, поверьте. Я найду Олега и помогу ему, обещаю. А еще я обеспечу достойное отвлечение нашим новым друзьям, до вас они попросту не доберутся.

Его голос звучал ровно и спокойно, словно ничего особенного и не происходило. Ему нужно было сделать все, чтобы Елена поверила ему, не дергалась, а сидела тут с девочками. Их безопасность была для Кирилла важнее собственной жизни.

Поэтому он и собирался спускаться вниз, хотя изуродованная нога протестовала против любого движения. Ему нужно было запутать след, добраться туда, где работает мобильная связь, или, в идеале, избавиться от этих самовлюбленных мажоров своими силами.

* * *

Олег знал, что ему нельзя идти за Леной и остальными. Из простреленной руки все еще сочилась кровь, надежно помечая его след. А значит, он невольно привел бы этих сумасшедших туда, где скрываются его жена и два маленьких ребенка. Нет, он уже обречен, а раз так, то нужно хотя бы попытаться забрать с собой на тот свет кого-то из обнаглевших малолеток. Олег Викторов не для того всю свою карьеру боксера оставался непобежденным, чтобы сейчас его побили какие-то молокососы с пистолетами!

Поэтому он позволил Ядвиге Александровне спасаться самостоятельно. Он довел рыдающую женщину до второго этажа, а там отпустил. Ему нужно было принять бой одному – даже если это в последний раз.

Он не собирался прятаться – много чести этим соплякам. Олег уже чувствовал слабость и нарастающее головокружение, скоро потеря крови должна была взять свое. Поэтому он остановился в коридоре второго этажа и стал ждать.

До того, как покинуть ресторан, он внимательно рассмотрел всех пятерых малолеток. Хотелось бы сказать, что это беспомощные подростки, да не получалось. По-настоящему слабой была только девица – мелкая, тощая, с неестественно большими грудями, перемазанная косметикой. Вот ее можно прибить одним ударом, а остальные – проблема.

Даже тощий парень был сильным, он просто из жилистых, из тех, у кого мускулы не видно, пока драться с ними не начнешь. Два здоровяка и вовсе подготовленные бойцы, Олег умел распознавать таких с первого взгляда. У них есть и навыки, и опыт, и нужная жестокость, чтобы никого не щадить. Ну а их лидер, тот, что стрелял, вообще отдельная история: такие шайки никто просто так не возглавляет. Для этого недостаточно быть богатым наследником или сыном авторитетных родителей. Стаю шакалов должен вести хищник покрупнее.

Любой из молодых мужчин мог победить Олега, а девица вряд ли будет ходить одна. Поэтому, стоя в коридоре, он уже знал, что проиграет. Вот только это мало его тревожило – он был даже удивлен собственной реакцией. Раз все сложилось именно так, нужно держаться до конца и хотя бы так помочь Лене. Она сильная, у нее, может, и получится выбраться отсюда.

– Что, папаша, тебе понравилось пули ловить? – донесся смешок со стороны лестницы. – Двигай отсюда, не порти шоу.

К нему направлялся один из братьев-здоровяков. Если бы они пришли вдвоем, они за минуту превратили бы Олега в фарш, охранник не заблуждался на свой счет. А вот с одним он еще мог побороться.

У парня был с собой пистолет, но пока оружие оставалось за поясом, в руках он держал только видеокамеру. План появился сам собой: если удастся усыпить бдительность здоровяка, да еще и повезет, Олег вполне мог добраться до пистолета. А это изменило бы все!

– Я не собираюсь никуда уходить, – отозвался Олег. – Это мой отель, и валить надо вам.

– Борзый стал? Что, рука уже зажила? Ладно, папаша, разберусь с тобой сейчас. Но я тебя сразу предупреждаю: раз ты не захотел бегать, придется устраивать достойное зрелище из твоей смерти. Уверен, что не хочешь все-таки спрятаться?

– Я в жизни не прятался от таких, как ты, и сейчас не буду.

– Дело твое, – пожал плечами здоровяк. – Меня, кстати, Артур зовут.

– Разве это важно?

– Мне бы на твоем месте было любопытно узнать имя своего убийцы.

– Ты не убьешь меня.

Артур только ухмыльнулся в ответ. Он поставил камеру на один из столиков, так, чтобы их драка попала в объектив, и напал первым. Олег пытался подготовиться, но его опыт мало что значил против молодости соперника. Он не ошибся в выборе защиты, он просто не смог выдержать удар и повалился на ковер.

– Папаша, не порти кайф, – поморщился Артур. – Что, один стук – и все закончилось?

Олег раздраженно стер с лица кровь. Он не собирался тратить время и силы на ответ, едва поднявшись на ноги, он налетел на молодого противника. Артур, видно, не ожидал от него такой прыти и потому пропустил пару ударов.

Но опомнился он быстро. Он перехватил руку Олега, потянул в сторону, ударил коленом в спину. Была резкая вспышка боли, и рука повисла бесполезной плетью: Артур выбил ему плечевой сустав здоровой руки. Вторая и без того плохо подчинялась ему после выстрела, а значит, с этого момента схватка превратилась в простое избиение.

Артур не собирался его жалеть или делать послабление из-за возраста. Он бил в полную силу, оставляя кровоподтеки, дробя мышцы, ломая кости. Очень скоро Олег не пытался даже уклониться от его ударов или закрыться, он поднимался на ноги просто из упрямства.

Он вдруг подумал, что умрет здесь и сейчас – в коридоре, по которому сотни раз проходил, даже не догадываясь, что его ждет. Это была странная мысль. Боль и усталость нарастали, и страх, кажется, просто исчез под их натиском.

Артур резко развернулся, ударил его ногой в живот с такой силой, что Олега отшвырнуло на несколько метров назад. Он налетел спиной на дверь одного из номеров, оказавшуюся не запертой. Дверь поддалась, позволяя охраннику упасть в темную комнату: из-за экономии тусклого света коридора на это помещение не хватало.

Мелькнула шальная мысль воспользоваться темнотой и спрятаться, но Олег быстро отказался от нее. Где здесь прятаться? Так он добавит Артуру радости. Недолго осталось: в глазах уже становилось темно, и не только от недостатка света на втором этаже. Олег чувствовал, что даже если молодой соперник не добьет его, он сам потеряет сознание.

Артур неспешно, словно избиение охранника нагоняло на него скуку, вошел в номер и завис над лежащим на полу мужчиной. Он даже не собирался наклоняться, он просто занес ногу, намереваясь ударить Олега по голове – ровно в висок, и этого должно было хватить.

Но кто-то не позволил ему этого сделать. Артура схватили сзади и поволокли обратно в коридор. Олег не мог разглядеть, кто сделал это, в темноте он лишь смутно различал, что его неожиданный спаситель намного крупнее Артура: выше и шире в плечах. Настоящий гигант!

Он был чертовски силен. Пойманный им молодой человек бился изо всех сил, но не мог освободиться. Тот, кто только что избил Олега до полусмерти, теперь казался жалким насекомым, шутки ради пойманным ребенком.

А значит, за ним явилось чудовище. Может, в человеческом обличье, но все равно чудовище, только так Олег мог объяснить эту силу. Он увидел, как Артур резко дернулся, и на стену коридора, освещенную одинокой лампой, брызнула кровь. Больше он ничего различить не сумел: его тело поддалось ранам, и сознание наконец угасло.

* * *

Жека видел, как Артур начал драку с охранником, и не собирался присоединяться к этой сомнительной забаве. Знал он и то, что второй брат Калмыков тоже при деле: Денис отправился на поиски той одинокой девочки, что строила им глазки в ресторане. Пускай развлекаются, Жеку не возбуждали изнасилования. Он думал о том видео, которое им удастся выложить в интернет.

Собственно, этот успех привлекал его гораздо больше, чем возможность причинить кому-то боль. Жека никогда не любил насилие – зато он любил деньги. Он знал, что их проект, каким бы жестоким и бессмысленным он ни казался на первый взгляд, набирает популярность. Не стоит недооценивать количество людей, которые под маской нормы и добрососедства скрывают звериный оскал. Эти люди с нетерпением ждали новых роликов и готовы были за них платить.

Поэтому нужно было что-то сделать. Жека опасался, что братья Калмыковы в своем желании кого-нибудь убить забудут про съемку. За Дашу и Эрика беспокоиться не нужно, они помнят о камере, а вот эти дуболомы – не всегда. Жека не рисковал упрекать их, когда они уже напоминали охотничьих псов, спущенных с цепи. Чтобы все прошло гладко, нужно подстраховаться самому и убедиться, что у них на руках будет как минимум одна хорошо снятая сцена расправы.

Поэтому он шел за старухой. Жека миновал Артура, колотившего пожилого охранника, поднялся выше. Он знал, что бабка никуда не убежит, она и забралась-то так далеко, потому что охранник ей помогал. Она все не решалась покинуть своего деда, который валялся на полу в ресторане, поэтому и не пряталась толком. Ничего, скоро она присоединится к нему.

Жека вышел в просторный коридор на третьем этаже и замер. Здесь было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть сразу, а заглядывать в каждую кладовку ему не хотелось.

– А вот и вы! – громко объявил он. – Нужно ли было вообще убегать, чтобы спрятаться так глупо, у всех на виду?

Из-за комода, где хранились, очевидно, хозяйственные принадлежности для уборки, донесся испуганный вздох. В следующую секунду оттуда появилась заплаканная пожилая женщина. Она бросила на Жеку полный ужаса взгляд и начала одну за другой проверять двери номеров в поисках нового убежища.

Жека ничего не сказал ей, он только покачал головой и начал съемку. Он использовал примитивный трюк, на который уже попадались многие предыдущие жертвы. Он спокойно и уверенно говорил о том, что добыча обнаружена, а люди, испуганные до полусмерти, верили ему и выдавали себя сами. Да, он был вовсе не уверен, что старуха здесь. И что? Если бы ее не было, его реплика осталась бы незамеченной, только и всего. Но теперь все сложилось предельно удачно.

Старуха наконец нашла открытый номер, бросилась туда, захлопнула за собой дверь, но запереть не смогла – у нее не было ключа, а в этом отеле комнаты не закрывались просто так, изнутри. Так что Жека направился за ней, продолжая снимать свое окружение.

– Чувствую себя маньяком-убийцей, – насмешливо произнес он, зная, что камера запишет каждое слово. – Только вместо испуганной полуголой студентки у меня спортсменка, комсомолка и просто красавица из былых времен. Что ж, посмотрим, сколько ей поможет продержаться старая закалка!

Он уже знал, что будет дальше. Он откроет дверь, а бабка к тому моменту затаится где-нибудь – под кроватью или в шкафу, например, укрытий у нее немного. Он больше не станет ее звать, он изобразит поиск, подарит ей надежду на то, что ничего еще не кончено.

А потом он просто выволочет ее из импровизированной норы. Поднимется крик, начнутся рыдания, если повезет – мольбы. Жеке не слишком хотелось избивать старуху, и он делал ставку на то, что ей много не надо, она там и так уже колотится в истерике. Но пару раз ударить придется, это без вариантов.

Размышляя об этом, он открыл дверь в номер – и увидел ее. Сразу, как только свет из коридора проник в комнату.

Точнее, он увидел высокое старое кресло, развернутое к окну. Над спинкой проглядывали взлохмаченные светлые волосы, которые при таком освещении почему-то казались седыми, а не русыми. На подлокотники были опущены локти в темных рукавах, подчеркивавших, насколько худые у нее руки. Она больше не боялась и не плакала, она просто сидела и смотрела на снег, танцевавший за окном.

– Мадам, это же несерьезно, – поморщился Жека. – Давайте обойдемся без апатии, а? Люди любят крики. Вам так сложно покричать последний раз?

Она не ответила ему и даже не обернулась, но и не стала делать вид, что ничего не слышала. Она поднялась с кресла, медленно и величественно, как королева поднимается с трона, и уже от этого Жеке стало не по себе.

А потом она обернулась и шагнула к нему – и к свету. Жека понял, что перед ним теперь совсем другая старуха.

Эта уже была мертвой. Даже длинное платье из черного бархата не могло скрыть ее неестественную худобу: она превратилась в скелет, покрытый сероватой кожей – где-то натянутой туго, почти на грани разрыва, а где-то висевшей сморщенными складками. Щеки впали, губы почти исчезли, обнажая неровные желтоватые зубы. А ее глаза, окруженные темными кругами, не были глазами человека. Они стали непроницаемо черными, словно залитыми грязью изнутри. Теперь из этих глаз струились кровавые слезы, расчерчивавшие ее осунувшееся лицо.

Но худшим было даже не это. Жека почувствовал, как сердце замирает от ужаса, когда он понял, что узнает эти черты, пусть и измененные смертью. Перед ним стояла его собственная бабушка.

Та бабушка, что растила его, пока родители учились и строили карьеру. Та, которой он мог доверять, которой было важно, чем он живет, что любит. Та, что умерла десять лет назад и гроб которой он, залитый слезами подросток, помог отнести на кладбище. Она стояла перед ним, не живая, но и не мертвая. Всклокоченные седые волосы были похожи на сияющий ореол, окружающий ее изуродованное лицо.

– Что ты наделал? – прохрипела она. И этот голос, пропитанный смертью, все равно был ее голосом.

– Я… – начал было Жека и запнулся. Он не знал, что сказать.

– Что ты сделал со своей жизнью? Вот кем ты стал?

– Это не то, что… Я не…

– Я говорила тебе, чтобы ты не дал другим жизнь свою сломать, – прервала его она. – А ты взял и сломал ее сам. Женя, почему? В тебе не было этой злобы.

Глаза на секунду затуманились, и он быстро моргнул, позволяя первым горячим слезам скользнуть вниз с ресниц. Ее глаза по-прежнему истекали кровью.

– Твои новые друзья утащат тебя в ад, – предостерег призрак.

– Тебя нет… ты же умерла!

– Смерть призвала меня дважды. Первый раз – когда истекло мое время на земле. Второй раз – чтобы остановить тебя сегодня.

– Но почему именно сегодня?

– Так должно быть.

Это были не первые съемки, которые он проводил, не первый раз, когда он нападал на людей. Может, этот случай стал особенным, потому что он и остальные впервые задумались об убийстве?

Нет, это же бред! И даже не потому, что Жека не собирался убивать старуху, хотя и допускал, что она может умереть от испуга. Дело было не в ней, а в самой абсурдности ситуации. Мертвецы не возвращаются, все умирают один раз и навсегда, призраков не существует. А значит, то, что стоит перед ним, не может быть его бабушкой.

– Это какой-то трюк, – нахмурился Жека. – Что это, голограмма? Хотя нет, откуда в этой дыре голограммы! Скорее, просто костюм Бабы Яги под Новый год. Ловко вы это провернули, бабуля, поздравляю! Получилась редкая страхолюдина.

– Женя, одумайся. Пока еще не поздно. Помнишь, когда ты был маленьким, я учила тебя находить путь, если ты заблудился в лесу? Просто иди обратно по своим следам. Дойти по ним до места, где ты свернул не туда, и никогда больше не возвращайся на эту дорогу.

Жека почувствовал, как у него внутри все похолодело. Бабушка и правда учила его такому – откуда чужая старуха могла знать? Хотя она, скорее всего, удачно угадала. Какая бабка не учит своих внуков ориентироваться в лесу?

– Хватит морочить мне голову! С чего бы это смерти второй раз призывать тебя именно сегодня, именно сюда? «Так должно быть» – паршивый аргумент, я на него не куплюсь!

– У смерти тоже есть хозяева, Женя. Ты потревожил их, и смерть призвала меня. Но я и без нее давно наблюдаю за тобой. Мне стыдно за того, кем ты стал.

Злость и чувство вины кольнули душу одновременно. Жека раздраженно стер с лица слезы и уставился на призрака с вызовом.

– Хозяева смерти? Что за бред! Этот розыгрыш затянулся, пора заканчивать.

– Действительно, пора, – кивнула она.

Призрак сделал несколько шагов к нему и поднял серую иссушенную руку. Жеке хотелось отшатнуться от него, бежать прочь из этой комнаты, но он заставил себя стоять на месте. Пусть бабка знает, что ее трюки не сработают. Сейчас он почувствует, что это всего лишь резина, костюм, под которым скрывается обычная перепуганная женщина.

Но в миг, когда ее пальцы коснулись его щеки, все переменилось. От них шел холод, которого в мире живых просто не было, – холод абсолютной смерти. Он пронизывал Жеку насквозь, как ледяные щупальца, и вытаскивал из его души воспоминания, которые он считал давно потерянными.

Его детство в деревенском доме – теплая рука бабушки сжимает его маленькую руку. Их походы в лес, она рассказывает ему, как найти путь в темной чаще. И миг ее смерти, о котором он даже не знал: это было похоже на воронку смерча, уносящую ее куда-то в бескрайнюю пустоту.

Жека не был мертв, но, глядя в кровоточащие черные глаза, он почувствовал, что значит умирать.

Проект, его дружки, сбежавшая старуха – все было забыто. Жека наконец поддался первобытному ужасу, который внушало ему это существо. Он уронил камеру на пол и бросился прочь. А вслед ему доносился ее хриплый голос:

– Второго шанса не будет, измени все сейчас! В следующий раз хозяева смерти пошлют за тобой не меня.

Следующего раза не будет, это уж наверняка. Еще не до конца соображая, что делает, Жека твердо знал, что к проектам он больше не вернется.

На первом этаже он столкнулся с Эриком и Дашей. Они пытались задержать его, расспросить, что там случилось, но напрасно. Он вырвался из их рук, как раненый зверь, схватил ключи от своей машины и покинул отель, уверенно шагнув в пургу. Все его вещи и даже мобильный телефон остались в здании, но ему было плевать. Он не знал, сумеет ли его внедорожник преодолеть снежные заносы – это было чертовски опасно, он мог увязнуть где-то и замерзнуть.

Но Жека интуитивно понимал: это все равно лучше, чем остаться в отеле и еще больше прогневить хозяев смерти.

* * *

Кирилл это видел. Он только не знал, что это такое, как это понимать.

Он осторожно спускался с лестницы, когда один из нападавших, тощий дрын этот, последовал в темный номер за Ядвигой Александровной. Кирилл прекрасно понимал, что пожилая женщина с ним не справится, нужно ей помочь. Но и сам Кирилл был не в лучшей форме, из-за сломанной ноги ему едва удавалось двигаться. Поэтому он затаился, прикидывая, как лучше напасть.

Однако нападать не пришлось. Он спрятался в углу коридора и видел то существо, с которым тощий столкнулся в номере. Кирилл не слышал, о чем они говорили, но после этого нападавший рванул из комнаты так, будто его кипятком ошпарили.

А существо повернулось к Кириллу, и под взглядом черных глаз он замер, не зная, как поступить.

– Моя печаль не в тебе, – глухо произнесло существо. – Ты все делаешь правильно. Смерть довольна тобой. Но она все равно заберет тебя, если ты допустишь ошибку.

Сказало – и исчезло, словно и не было его никогда. Что это, галлюцинация? Но почему тогда сбежал тот, тощий? У Кирилла не было времени разбираться в этом, он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и приступил к осмотру комнаты. Ему нужно было проверить, нет ли здесь кого-то из пропавших постояльцев.

Интуиция его не подвела: очень скоро ему удалось обнаружить Ядвигу Александровну, и даже удивительно, что тощий не сделал это первым. Получается, его остановило то существо, которого теперь не было! Бывают ли вообще коллективные галлюцинации?

Он хотел спросить Ядвигу Александровну, видела ли она жуткую старуху, но не смог: женщина, укрывшаяся в шкафу, потеряла сознание. Когда Кирилл поднял ее на руки, она была совсем холодной, да и не мудрено: этот номер был гораздо холоднее остальных, словно сюда уже пробралась стужа. А так быть не могло, ради экономии частично отключили электричество, отопление работало в привычном режиме!

Ситуация слишком быстро выходила из-под контроля – а вернее, той жалкой пародии на контроль, что осталась у них после нападения.

Ядвига Александровна была легкой, и в другое время Кирилл без особого труда отнес бы ее на чердак. Но теперь он поднимался по лестнице со сломанной ногой, а это значительно усложняло его задачу. Пот ручьями стекал по его коже, пропитывая рубашку насквозь, он тяжело дышал, боль в ноге становилась нестерпимой, и он уже знал, что не сможет сразу же отправиться на поиски Олега и пропавшей девушки, ему нужен будет отдых.

Елена помогла ему затащить пожилую женщину наверх. Они снова закрылись на чердаке, и только там Кирилл смог вздохнуть спокойней.

– Вы видели Олега? – с тревогой спросила Елена.

– Нет, я нашел только ее. Но есть и хорошие новости: тот высокий и худой больше нас не побеспокоит.

– Что вы с ним сделали?

– Я – ничего. Похоже, у него случился нервный срыв. Он что-то кричал про призраков…

Это было не совсем правдой, но Кириллу было неловко признаваться в том, что он видел.

– Каких еще призраков?

– Что, про ваш отель таких легенд нет? – уточнил Кирилл. – Знаете, как во всех этих фильмах ужасов…

– Во всех фильмах ужасов показывают старые отели с вековой историей. А «Дом охотника» совсем новый, мы с мужем участвовали в строительстве!

– Тогда я не знаю, почему у него крышу сорвало. Но, уверен, он нам больше не помеха.

– Остаются еще четверо, – указала Елена.

– Ничего, справимся.

– Пап, мне холодно, – пискнула Ася.

– Потерпи, солнце, осталось недолго.

Она доверчиво жалась к нему – то ли согреться хотела, то ли защитить. А вот Фильки он нигде не видел. Елена заметила, как он напрягается, и поспешила успокоить его:

– Обе малышки здесь, у них все в порядке, они большие умницы.

– А где Филиппа?

– Вот там, рисует в уголочке, – Елена указала на заставленную коробками часть чердака. – У нее красивое имя.

– Моя жена выбирала, ей нравятся такие имена.

– Кажется, вы приезжали с ней вместе – такая улыбчивая блондинка?

– Она, – кивнул Кирилл.

– Сначала я жалела, что у нее не получилось приехать с вами, а теперь понимаю, что это к лучшему – ей не придется проходить через это.

Да уж, не получилось… У Кирилла просто не хватило духу признать, что они развелись. Да и зачем Елене знать об этом?

Ему не хотелось вставать, не хотелось даже двигаться, и все же он заставил себя подняться и медленно подойти к Фильке. Он не хотел, чтобы его дети попали в такую ситуацию, и все же он был в этом отчасти виноват, он ведь принял решение остановиться в отеле. Поэтому Кирилл обязан был сделать все, чтобы они уехали отсюда живыми и здоровыми – и без психологических травм, которые останутся с ними на всю жизнь!

Филька и правда рисовала, она выглядела вполне спокойной – она справлялась со всем лучше, чем Ася. По крайней мере, так Кириллу показалось вначале.

А потом он увидел ее рисунки.

Ему в глаза сразу бросилась та самая старуха, которую он видел внизу – темный силуэт с растрепанными седыми волосами у окна. Кирилл все убеждал себя, что это галлюцинация, даже если тот тощий парень ее видел. Но Филиппы не было внизу, и он ей ничего не рассказывал. К тому же, она нарисовала этот рисунок не только что, он был уже готов – задолго до того, как Кирилл вернулся на чердак. Как она могла узнать?

Другие рисунки были не лучше: темный силуэт, утаскивающий куда-то отчаянно сопротивляющегося человека, стена, полная широко распахнутых глаз, мертвецы, заглядывающие в окна. Филиппа никогда раньше не рисовала ничего подобного! Она, более собранная и серьезная, чем Ася, все равно была жизнерадостным ребенком.

Кирилл опустился на пол рядом с ней, стараясь ничем не выдать, насколько ему больно.

– Филя, солнышко, а что это? – с улыбкой спросил он. Ему не хотелось еще больше пугать ее. – Что ты рисуешь?

Филиппа подняла него ясные серые глаза.

– То, о чем я думаю.

– А о чем ты думаешь?

– О хозяевах смерти.

– О хозяевах смерти? – удивленно переспросил Кирилл. – Кто это?

– Я пока не знаю. Но я не могу не думать о них.

– Ты их боишься?

– Нет, – покачала головой Филиппа. – Они были потревожены не нами. Я не все понимаю, но…

Она замолчала, задумалась. Кириллу хотелось быть терпеливым, да не получалось, боль и постоянное напряжение измотали его.

– «Но» что, малышка? – мягко поторопил ее он.

– Но, думаю, кто-то умрет из-за них.

* * *

Денису нравилась охота, он не любил, когда его жертвы слишком рано теряли надежду и сами шли ему в руки. Поэтому он и не стал присоединяться к брату, когда тот обнаружил пожилого охранника. Пусть Артур сам разбирается с этим дядькой, ничего сложного. Денису больше нравилось чувство преследования: оно увеличивало азарт.

Нет, Артур тоже не отказался бы от той девицы. Ее звали Алина – она сама назвала им свое имя, когда пыталась познакомиться. Алина была опытной автостопщицей и не боялась никого и ничего; по крайней мере, до сегодняшнего дня. У нее была точеная фигура, длинные ножки, ладная попка, аккуратные грудки – все как любил Денис. Артур предпочитал более фигуристых барышень, поэтому и уступил младшему это развлечение.

Теперь Денис искал ее. Шум, который устроили в отеле Жека и Артур, несколько отвлекал его, но не настолько, чтобы потерять след. Это ведь было ему не в новинку: выслеживать испуганных и не слишком умных молодых красавиц. Были бы умными – не попались бы в такую примитивную ловушку, все просто. Денис был уверен, что девушки, не заслуживающие изнасилования, проводят ночи дома, в своей постели. А все эти шлюхи, что шатаются по клубам и путешествуют автостопом, будто бы по умолчанию соглашаются на то, что однажды они станут чьей-то добычей.

– Маленькая красотка, выходи, – вполголоса позвал Денис. – Я все равно тебя вижу!

Не было ни ответа, ни движения. А жаль. Он не раз использовал трюк, придуманный Жекой, чтобы выманивать своих беглянок. На этот раз не сработало, ну да ничего. Отель совсем маленький, ей негде долго прятаться.

И точно, скоро он заметил, что дверь в один из номеров закрыта неплотно. Должно быть, эта девица металась тут, искала, где бы укрыться, а когда нашла, так обрадовалась, что даже не заметила собственное упущение.

Он вошел в номер, включил свет – а точнее, одну лампочку на люстре из пяти. Денис помнил о том, что они не должны перегружать генератор, они ведь и сами не выберутся отсюда до утра, пока метель не стихнет. К тому же, ему вполне хватало того мягкого золотого полусвета, который теперь наполнил комнату.

Алины нигде не было видно, и все же он чувствовал: она здесь. Каждый в их группе любил проекты с «кино» по своим причинам. Эрик получал власть, Даша ощущала себя принцессой, Жека видел во всем финансовую выгоду, Артур мог на ком угодно выместить свое плохое настроение. Ну а Денис был охотником. Девушки и свободная любовь – это хорошо, и все же чувство, что он выслеживает и побеждает, было бесценно.

– Ты сама хотела со мной познакомиться, – напомнил он. – Вот и познакомимся. Узнаем друг друга так, как тебе и не снилось, снаружи и изнутри.

Он напугал ее – она всхлипнула. Совсем тихо, должно быть, пыталась сдержаться, да не получилась. А то, что она находилась в ванной, лишь усилило звук, Денис не мог упустить ее.

Вот и все, сейчас начнется новая забава.

Ванная при номере была совсем крошечной. Должно быть, это один из люксов, потому что обычно ванная была одна на этаж, а тут в маленькой комнатке все же умещались раковина, унитаз и душевая кабина.

– У тебя неплохой вкус, – отметил Денис. – Мне нравится комната, которую ты для нас выбрала. Да и в смекалке тебе не откажешь.

Алина выкрутила лампочки в ванной. Это увеличивало ее шансы остаться незамеченной: он мог подумать, что лампочки забрали хозяева отеля ради экономии. Но теперь-то он точно знал, что она здесь, и эта темнота лишь забавляла его.

Она была там, где он и ожидал ее увидеть: жалась в углу душевой кабины, закрывшись шторкой. Для нее, невысокой и худенькой, такого укрытия вполне хватало. Все равно ей больше некуда было деться в ванной комнате. Даже зная, что Денис ее обнаружил, Алина не двигалась до последнего, стояла там, дрожала, как молоденькое деревце на ветру, и надеялась, что все обойдется.

Он не стал тратить время на запугивание, ему достаточно было один раз взглянуть в ее огромные голубые глаза, чтобы понять: она на грани истерики. Но так даже лучше, Денису нравились крики тех, кого он поймал. Он схватил Алину за волосы и поволок за собой.

Она, конечно, сопротивлялась: визжала, извивалась всем телом, как пойманная за хвост змейка. Она пыталась разжать его кулак, но у нее ничего не получалось. Алина старалась расцарапать ему руку своими тоненькими пальчиками, однако ее ногти были аккуратно подстрижены, и причинить ему боль она не могла.

– Прекрати рыпаться, – рассмеялся Денис. – Я ведь действую в наших интересах!

– Отпусти меня! – крикнула она. – Пусти, слышишь? Да я тебе горло перегрызу!

– Это вряд ли, хотя у тебя еще будет шанс использовать свой милый ротик. Ты что, серьезно ожидала, что я буду возиться с тобой там, возле толчка? Перестань, крошка, даже ты не хочешь такой экзотики!

– Пусти!

– Расслабься, тебе понравится.

Ее угрозы звучали недолго: она прекрасно видела, насколько он больше и сильнее. Да он мог бы поднять ее за волосы над землей, и это было бы даже весело – для него. Денису хотелось попробовать, и сдерживало его лишь то, что он мог серьезно навредить Алине. А его не интересовали женщины, безжизненно лежащие под ним на кровати. Что он, некрофил? У нее еще будет шанс умереть сегодня, если ей так хочется, но только после того, как он получит свое.

Сообразив, что она никак не сможет его запугать, Алина перешла на мольбы:

– Отпусти меня, прошу! У моих друзей есть деньги, за меня заплатят… Я все устрою, будет как ты хочешь, только не трогай меня!

– Все и так будет как я хочу.

– Пожалуйста, не надо… Ну не надо…

Она рыдала, и это делало ее кукольную мордашку не слишком привлекательной: она покраснела, глаза опухли от слез, косметика потекла. Но даже в этом Денис находил определенную привлекательность, потому что отчаяние Алины было гораздо искренней, чем ее дневные ужимки.

– Ты ведь сама хотела этого, кроха.

– Я не хотела!

– Еще как хотела, – настаивал Денис. – Иначе ты не путешествовала бы одна, подсаживаясь в машину к первому встречному мужику. Иначе ты бы не обтягивала свою попку джинсиками и не выходила из номера при полном параде. Зачем, если ты не хотела, чтобы тебя кто-нибудь завалил в темном углу?

Ее душили рыдания, не позволявшие ответить ему, истерика усиливалась. Однако Денис и не собирался с ней говорить, он не ожидал услышать ничего нового.

Он установил камеру на прикроватной тумбочке так, чтобы в объектив попадали только лицо, плечи и грудь Алины. Еще, может, его руки, но никак не лицо, поэтому полиция не сможет использовать ролик против него. Денис предпочел бы вообще ничего не снимать, но он знал, что Жека устроит скандал, да и Эрик будет недоволен. Ладно уж, если эти их проекты позволяют ему развлекаться, можно и подыграть.

Сообразив, что ее не только изнасилуют, но и снимут все это на камеру, Алина опомнилась, начала сопротивляться с новой силой. Денису уже порядком надоели ее жалкие попытки отбиться, поэтому он, не задумываясь, отвесил ей оплеуху. Он сдержался, ведь его удар мог послать в нокаут и взрослого мужика, а этой пацанке и вовсе череп раскроить. Но и части его силы хватило, чтобы Алина повалилась на кровать и перестала дергаться. Она все еще была в сознании, но взгляд стал мутным, ни на чем не сфокусированным, и Денис знал, что в ближайшее время ее ждет нехилая головная боль.

Пользуясь ее замешательством, он сбросил рубашку и ботинки, залез на кровать, нависая над своей жертвой, и начал раздевать ее. Она снова пыталась сопротивляться, но движения ее рук были вялыми и неуклюжими. Алина не мешала ему, она его развлекала.

Он сорвал с нее рубашку, стянул джинсы, без труда удерживая ее ноги. Фигурка у нее оказалась именно такая, как он ожидал: изящная и очень женственная. Ему нравилась ее светлая кожа. Он знал, что скоро все это будет принадлежать ему.

Неожиданно Алина замерла под ним, перестала сопротивляться, хотя сознание так и не потеряла. Напротив, ей стало лучше: ясный взгляд устремился куда-то вверх, голубые глаза широко распахнулись. Ее заплаканное личико исказилось гримасой животного ужаса, которого Денис никогда прежде не видел ни у одной из своих жертв. Рот открылся в крике, который так и не прозвучал, и от этого было еще страшнее.

Она смотрела не на Дениса. Ее взгляд был направлен вверх, на что-то, находившееся за его спиной – а значит, на потолке. Он мог бы принять это за попытку отвлечь его, если бы испуг Алины не был настолько искренним. Ни у одной актрисы не получилось бы изобразить такое, а у этой малолетки – и подавно. Но что она могла увидеть на потолке?

Не зная, что он обнаружит, Денис все равно обернулся – и замер в не меньшем шоке, чем Алина. Потому что пока он смотрел на потолок, оттуда, сверху, на него тоже смотрели.

Глаза – десятки глаз! – раскрылись прямо в деревянных балках, расчертивших потолок по замыслу дизайнера. Глаза выглядели нездоровыми, воспаленными, с радужками всех оттенков карего и постоянно меняющими размер зрачками. Но это все равно были настоящие глаза! Они двигались, смотрели в разные стороны – и видели его.

Он понятия не имел, что это за чертовщина. Он бы и вовсе принял глаза за галлюцинацию, если бы Алина не видела то же самое. Денис не мог поверить, что над ними зависло чудовище, но другого объяснения этому не находил.

А раз так, ему нужно было убираться отсюда, и как можно скорее. Алина тоже попыталась встать, но Денис снова ударил ее в висок, и на этот раз намного сильнее. Она повалилась на покрывало, ее глаза так и остались закрытыми, хотя она все еще дышала. Денис не знал, что за тварь притаилась на потолке, но если это существо хищное, пусть лучше оно сожрет придорожную шлюху, а не его!

Денис спрыгнул с кровати, собираясь бежать из номера, вернуться к остальным. Но он не смог сделать ни шага: он почувствовал, как пол прогибается у него под ногами, мягкий и вязкий, как смола. Денис попытался вырваться, однако то, что недавно было досками, не выпустило его. Он увяз, как насекомое, опустившееся на лист росянки. Чем отчаяннее он рвался на свободу, тем глубже тонул, хотя и не понимал, как такое возможно: обычный деревянный пол не превращается в зыбучие пески!

Тогда Денис замер, чтобы получить хотя бы недолгую паузу. Уже понятно, что сам он не вырвется: всего за пару секунд он увяз до колена. Нужно позвать на помощь и надеяться, что его услышит брат или кто-то еще.

Однако тварь, появившаяся в номере, не дала ему и такой возможности. Сверху, от балок на потолке, к нему потянулись тонкие вязкие нити. Совсем недавно они были цельным деревом, как и пол номера, а теперь оплетали его паутиной.

– Помогите! – отчаянно крикнул Денис. – Артур!

Бесполезно. Его крик улетал в никуда и умирал за пределами комнаты. Вязкие нити застывали на его коже, снова превращаясь в дерево, а пол продолжал утягивать его куда-то вниз, на глубину. Его пожирала сама комната – не обращая внимания на лежащую без сознания девку!

Денис не мог поверить, что это происходит с ним. А не верить у него не получалось: большая часть его тела уже исчезла в деревянном коконе, и он чувствовал, что неведомая тварь не отступит. Она пришла сюда за жертвой, так же, как и они, и она получит свое.

* * *

Им было хорошо вдвоем. Когда Эрик только встретил Дашу Архарову, он сильно сомневался, что она надолго задержится в их компании. Она казалась слишком молодой, слишком наивной, слишком добродушной. Разве она могла принять то, чем ему нравилось заниматься?

Но на первом же проекте, посвященном «кино», она удивила его. Под образом хрупкой Дюймовочки скрывался хищный зверек. Природа не дала ей силы, зато с лихвой одарила жестокостью. Даже его подчиненные в начале проекта сомневались, имеют ли они право издеваться над людьми. Даша не сомневалась ни в чем, она была королевой на его празднике жизни.

Эрик не мог сказать, что любит ее. Но она нравилась ему, и она его устраивала. Поэтому он не собирался менять ее на девицу покрасивее. Ему нравилось сидеть с ней у камина в опустевшем ресторане и целоваться, слушая, как завывает метель за окном.

Это не означало, что они оба собираются остаться в стороне от основного веселья. Просто такой у них сложился порядок: сначала Эрик позволял развлечься своим подчиненным, а потом уже приступал к делу сам. Мысль о том, что он снова управляет столькими жизнями, возбуждала его. В этот момент ему никто не был нужен, только Даша с ее молодым горячим телом и шальным взглядом.

Однако на сей раз их уединение было нарушено. Двери в ресторан распахнулись, и на пороге появился Артур – окровавленный, до смерти напуганный, еле живой. Эрик еще никогда не видел его таким. Он, покидавший этот зал здоровым и сильным, теперь был исчерчен кровавыми порезами, и Эрик не брался сказать, каким оружием они нанесены.

– Надо бежать… – прохрипел Артур. – Где Денис?!

– Что случилось? – встрепенулась Даша, одергивая платье.

– Здесь… монстр! Он напал на меня… Я еле вырвался…

– Какой еще монстр? – нахмурился Эрик.

– Бессмертный! Он еще здесь, здесь… Я смог вырваться – но не смог уйти… Я не смог уйти… Он придет за мной!

Артур попытался сделать шаг вперед, не удержался на ногах и повалился на четвереньки. Но даже это не смогло его остановить, чувствовалось, что он чего-то до смерти боится. Не в силах подняться на ноги, он пополз к ним, оставляя за собой грязный кровавый след.

Эрик знал братьев Калмыковых много лет. Из безжалостной дворовой шпаны они превратились в опытных бойцов, готовых побеждать любой ценой. Они сталкивались с разными противниками и никогда не отступали. Сложно было представить того, кто способен запугать их, здоровенных, сильных, решительных.

Но теперь Денис исчез, а Артур трясется, как истеричная баба. Однако главным было даже не это, Эрик уже слышал тяжелые шаги, доносившиеся из холла.

Артур тоже их услышал.

– Он идет! – взвизгнул Артур. – Не дайте ему добраться до меня! Денис! Где Денис!

– Понятия не имею, – процедил сквозь сжатые зубы Эрик. – Не думал, что вы меня так подведете!

Ему не нравилось то, что здесь творилось. Похоже, к ним сейчас направлялся кто-то огромный… но кто? Среди сбежавших постояльцев отеля такого не было! Там было всего двое взрослых мужчин: старый охранник и тот рыжий, которому ногу сломали. Но они оба при всем желании не смогли бы так двигаться – или так легко победить Артура. Получается, в здании был кто-то еще? Кто-то, кто не спустился к ужину сразу? Эрик не представлял, как они могли упустить такого гиганта, но отчаиваться он не собирался.

Он достался из сумки ружье с разрывными патронами. Он, в отличие от своих спутников, не боялся убивать, его манила такая возможность. Но ему нужно было действовать осторожно, чтобы его не начали бояться собственные подчиненные. Эрик хотел сначала приучить их к мысли, что все они в душе убийцы, а потом уже действовать.

Больше он выжидать не мог. Эрик не хотел встречаться с тем, кто так отделал Артура, невооруженным. Он зарядил ружье и остановился напротив двери. Даша, пусть и испуганная, осталась у него за спиной, да еще и камеру включила. Умная девочка, вот за это она ему и нравилась!

Тяжелые шаги звучали все громче. Артур забился под один из столиков, закрыл голову руками и замер там, подвывая, как раненое животное. Какой позор… От него, похоже, придется избавиться, но после того, как все закончится. Да всю команду нужно обновить! Побег Жеки насторожил Эрика, но не слишком. Этот ботаник изначально не был охотником, он был коммерсантом, изображающим из себя охотника. Так что, увидев его истерику, Эрик был лишь неприятно удивлен. Он позволил Жеке удрать в заснеженную ночь, уверенный, что тот скоро одумается и вернется.

Теперь такой уверенности не было. Похоже, Жека сорвался не просто так, он мог видеть то же, что и Артур. Но что? Все становилось слишком запутанным.

– Он здесь, – тихо предупредила Даша.

– Знаю, – кивнул Эрик. Он тоже видел тень, появившуюся под дверью. Шаги затихли, и тот, кто преследовал Артура, должен был в любой момент войти в ресторан.

Двери, которые Артур оставил полуоткрытыми, распахнулись, и на пороге появился… медведь.

Существо было огромным, Эрик никогда таких не видел: стоя на задних лапах, медведь почти доставал затылком до потолка. Он двигался странно, не так, как заложено природой, и из-за этого издалека напоминал человека. Но в ресторане хватало света, чтобы понять: это лишь хищное животное. Шкура медведя была темной, почти черной, когти на лапах казались нереально большими даже для такого хищника. Эрик видел на них кровь, и теперь он понимал, чем были нанесены кровавые раны, сетью покрывавшие Артура.

– Что это такое? – прошептала Даша за его спиной. – Эрик, как такое возможно?

– Не поддавайся общему помешательству, это всего лишь шатун! – огрызнулся Эрик, хотя он был вовсе не уверен в своих словах.

– Не верьте ему! – провыл из-под стола Артур. – Он умен! Он притворяется!

Медведь продолжал двигаться к ним на задних лапах. Зверь не издавал ни звука, и из-за этого представлял собой совсем уж инфернальное зрелище: безмолвный, решительный, неотвратимый. Его темные глаза, обращенные на людей, были пусты. Он не знал ни жалости, ни жестокости. Он хотел добраться до них, хотел убить, потому что только для этого и был создан.

Но Эрик не собирался погибать от когтей тупого животного. Он подпустил медведя чуть поближе, чтобы наверняка попасть, а потом выстрелил – два раза подряд, разрывными патронами.

Эти выстрелы должны были убить зверя, разорвать его на куски. А они даже не свалили его с лап, хотя и заставили отступить на несколько шагов назад. Разрывные патроны вырывали из него куски плоти – но крови не было. Пахло жженой шерстью, а во все стороны летела… вата?

Ситуация становилась все более безумной. Из медведя, только что напавшего на Артура, действительно вываливалась вата, но это не делало его менее опасным. Эрик не мог позволить себе расслабиться: когти зверя были далеко не ватными. Существо продолжало надвигаться на них, не останавливаясь, теперь уже отступать пришлось им.

– Эрик! – пискнула Даша.

Он не обратил на нее внимания. Эрик был удивлен, но скорее зол, чем напуган. Он терпеть не мог, когда рушились его планы. Поэтому даже перед чудовищем он продолжал действовать решительно. Он перезарядил ружье и выстрелил снова, на этот раз – в шею.

Расчет Эрика оказался верным: два метких выстрела попросту снесли зверю голову. Массивная туша замерла, пошатнулась и с грохотом повалилась на пол, расшибая попавший под него столик. Крови по-прежнему не было.

Эрик снова перезарядил ружье и только после этого подошел к неподвижному медведю. Он не знал, что и думать. Перед ними лежало чучело!

– Какого черта?.. – только и смог произнести он.

– Я видела его! – неожиданно сказала Даша. – Когда мы приехали, я зашла в библиотеку, а он уже был там! То есть, не он… Там было чучело, очень старое, побитое молью, да еще и гирляндами завешенное. Я спросила у хозяйки, кто его подстрелил, а она сказала, что они купили чучело для украшения, ему много лет.

– Он живой! – крикнул из-под стола Артур.

– Заткнись, – велел Эрик, не глядя на него. – Тебя не спрашивают!

Это действительно было чучело, он сам видел. Причем самое обычное: деревянный каркас, шкура и вата. Внутри не оказалось никакого сложного механизма, способного заставить это существо двигаться. Но как оно тогда напало?

Эрик был сбит с толку. Он подозревал, что это устроили беглецы, но даже не догадывался, как. Сначала побег Жеки, теперь это, да еще и Денис куда-то делся… Ситуация слишком быстро выходила из-под контроля.

Повернувшись к Даше, Эрик приказал:

– Жди здесь, я скоро вернусь.

– А ты куда?

– Посмотрю, что за игру затеяли наши отважные мышки.

– Я пойду с тобой! – решительно заявила Даша.

– Нет. Это не обычный случай, так что дожидайся меня здесь.

Он не стал уточнять, что не боится за нее – он просто не хочет, чтобы она путалась у него под ногами. Даша, при всех своих достоинствах, была паршивым охотником.

Она то ли сама поняла это, то ли испугалась, и согласилась неожиданно легко:

– Ладно! Но возвращайся скорее.

– Это не займет много времени, – заверил ее Эрик. – Сначала я найду его братца, потом перегруппируемся, а там, глядишь, и Жека вернется.

Вот только что-то подсказывало ему, что Жеку они больше не увидят. Это не так уж важно, Эрик готов был справиться один, если понадобится, оружия у него хватало.

Он покинул ресторан и направился вверх по лестнице. Почти сразу, на втором этаже, он увидел место боя: коридор, залитый кровью, и неподвижное тело охранника на полу. Эрик не знал, жив он или нет. Его это не интересовало. Он видел, что охранник в ближайшее время не поднимется, и ему этого хватало, он двинулся дальше.

Очень скоро он услышал голоса – и ни один из них не принадлежал Денису. Эрик беззвучно пересек коридор, заглянул в открытую дверь номера и на секунду от удивления забыл, кто он и где он.

Он нашел Дениса, но едва узнал своего подчиненного. Здоровенный боец, которого и пять человек не могли завалить, по пояс увяз… в полу? Эрик не представлял, как это возможно. Это был не пролом и не яма, все выглядело так, будто дерево сначала стало жидким, утянуло жертву вниз, а потом затвердело, как лед. И словно этого было недостаточно, верхнюю половину тела Дениса, оставшуюся на поверхности, оплетал тонкий кокон из веток. Они скрутили его, обездвижили, не давали даже голову повернуть. Да что там, он и крикнуть не мог! Денис, застывший и беспомощный, хрипло дышал, а из его глаз катились слезы отчаяния. Он был даже в худшем состоянии, чем его брат.

Голоса, которые услышал Эрик, принадлежали беглецам. Они сидели на кровати: полуголая автостопщица, кутавшаяся в одеяло и заплаканная, и рыжий, тот, с переломанной ногой. Ногу ему кое-как перебинтовали, но было заметно, что он не может ею пошевелить. Как этот калека смог сделать такое? Как это вообще возможно?

Эрик раздраженно сжал ружье. Он понятия не имел, что происходит, – но собирался выяснить это прямо сейчас.

* * *

– Куда ты собралась? – спросил Артур.

Он стал таким жалким: здоровенный бугай сидит у стенки и трясется! Даша тоже была напугана появлением медведя и тоже не знала, как это объяснить. Но она не собиралась сдаваться.

Понятно же, что это постояльцы пытаются их запугать! Она понятия не имела, как, но ее не покидало дурное предчувствие с тех пор, как она увидела того рыжего мужика. У него был опасный взгляд – взгляд загнанного в угол волка, а вовсе не покорной овцы. Эрик был слишком милосерден к нему, нужно было перебить ему обе ноги, да еще и руку, чтобы он точно стал удобной жертвой!

Но тот шанс они упустили. Он придумал что-то странное, обошел их, когда они меньше всего ожидали этого. Не страшно. Пусть они и не понимали его трюки, Даша знала, что у него все равно осталась одна грандиозная слабость: его маленькие дочери.

Только Эрик вряд ли это понимал. Он любит бросать вызов, он сильный, смелый, наглый. Он не станет гоняться за двумя девочками, даже если это необходимо. Так что Даша собиралась поддержать его и перестраховаться.

Она знала, что Эрик не любит, когда нарушают его приказы. Поэтому она выждала несколько минут, позволив ему уйти вперед, а потом направилась следом. Она взяла с собой пистолет, этого должно быть достаточно, ведь медведь тут был всего один.

Ее уход напугал Артура, но боялся он не за нее, а за себя. Этот кретин, недавно считавший себя центром вселенной, теперь готов был спрятаться ей под юбку! Он был жалок. Даша надеялась, что после этой истории Эрик больше не будет с ним работать. Да и Жека себя опозорил… зачем им вообще такие помощники? Даша собиралась доказать Эрику, что они вполне могут работать вдвоем.

Бонни и Клайд стали легендой. У них тоже все получится.

Она знала, что Эрик свернул на один из этажей, и не собиралась присоединяться к нему. Он наверняка выслеживает рыжего, а тот не будет таскать с собой детей. О нет, он точно их спрячет в самом надежном месте!

То есть, на чердаке – подальше от ресторана, бродячих медведей и окровавленных коридоров. Даша не умела драться, но она умела прятаться, она быстро просчитывала все варианты и выбирала самые выгодные. Она бы тоже спряталась на чердаке.

Она не боялась идти туда. Рыжим займется Эрик, охранника она видела по пути сюда. Кто может ждать ее вместе с девочками? Старая администраторша да молодая автостопщица? Их Даша не боялась: достаточно будет двух выстрелов, а в пистолете гораздо больше пуль.

Впрочем, она не планировала никого убивать без необходимости, Эрик бы не одобрил, если бы она так быстро добила жертв. Ей нужны были только дети.

Даша преодолела лестницу и остановилась под закрытым люком, ведущим на чердак. Здесь было прохладней, чем на нижних этажах: отопление работало хуже. Это раздражало Дашу, ее шиншилловая накидка была украшением, она плохо грела. Нужно было покончить со всем как можно скорее.

– Открывайте! – раздраженно потребовала она. – Я знаю, что вы там, ваш папочка вас выдал!

Сверху тут же донесся детский голос:

– Папа!

– Теперь я точно знаю, что вы там, – ухмыльнулась Даша. – А вы точно знаете, что у меня пистолет. Конечно, выстрелить прямо в вас я не могу, как не могу и пробраться на чердак без этого проклятого люка. Но если вы мне не откроете, я буду стрелять наугад. В кого я тогда попаду? Как знать, пусть решает слепая судьба! Если вы откроете мне добровольно, разрушений будет гораздо меньше. Я здесь одна, и я пришла просто поговорить.

Это было не совсем правдой, но Даша знала, что администраторша ей поверит. Такие, как эта тетка, почему-то считали, что женщины добрее мужчин. Только зря: Даша не собиралась поддаваться безумию, как Жека или Артур, она была гораздо тверже.

Ее уловка подействовала, люк открылся, и перед ней появилась лестница. Там, в темноте чердака, она увидела бледное лицо администраторши.

Даша показала ей пистолет.

– Советую без глупостей! Как видите, я действительно здесь одна. Так что все отойдите от люка и станьте так, чтобы я вас видела.

Она сказала «все», потому что понятия не имела, кто там сейчас находится. Они должны были верить, что ей все известно.

Поднявшись на чердак, Даша обнаружила там всего троих: угрюмую администраторшу и испуганно прижавшихся друг к другу девочек. Все – здесь не было ни рыжего, ни автостопщицы. Даша не знала, ловушка это или нет, поэтому сразу направила пистолет на детей. Пока она может выстрелить, пусть даже случайно, их отец не посмеет напасть.

Администраторша перевела взгляд на пистолет, нахмурилась.

– Прекрати! – потребовала она. – Я впустила тебя, чтобы мы могли обойтись без этого.

– Но ведь без этого обходиться так скучно, – усмехнулась Даша.

– Что ты творишь? Ты же женщина, будущая мать…

– Даже не начинай. Я не собираюсь жалеть чужое отродье просто потому, что я женщина!

– Зачем ты здесь?

– Я облегчу тебе жизнь: заберу их с собой.

– Я тебе не позволю! – решительно заявила администраторша.

Это было настолько глупо, что Даша не сдержала смех.

– Слушай, это пять! Вообще, есть два варианта того, как все пойдет дальше. Первый – простой: ты не будешь лезть не в свое дело, и я тихо-мирно заберу малявок. Второй – дурацкий: я пристрелю тебя у них на глазах и даже не засниму это на камеру. Как думаешь, будет их детство счастливым после того, как они в твоей крови искупаются?

Администраторша видела, что это не блеф, Даша готова была выполнить свою угрозу. Что тут сложного? Нужно просто нажать на курок, даже целиться не придется, с такого-то расстояния! Она бы убила администраторшу сразу, но боялась, что Эрик разозлится на нее за это, она не хотела вредить шоу.

К счастью, эта мужеподобная тетка все поняла правильно. Она наклонилась к девочкам и, нервно улыбнувшись, сказала:

– Ася, Филя, вам нужно пойти с этой тетей. Она отведет вас к папе.

– К папе! – обрадовалась пухлая подвижная блондиночка.

А вот старшая девочка, обладательница нереальных медных кудрей, которым Даша искренне завидовала, соглашаться не спешила.

– Нет, – только и сказала она.

– Филечка, так нужно, – смутилась администраторша. – Все будет хорошо, просто идите с ней!

– Мы никуда не пойдем, – покачала головой девочка со странным именем. – И она не пойдет.

– Это уже интересно! – фыркнула Даша. Ее раздражало бесстрашие детей перед пистолетом, да еще и самоуверенность этой малявки. – Кто же помешает мне уйти отсюда, вы, что ли?

– Мертвые помешают, – пояснила рыжая. – Это их время. Остерегайся: они ненавидят тебя и хотят мести.

– Что за бред ты несешь?

Отвечать девочка не стала, но это и не понадобилось: кто-то осторожно коснулся плеча Даши. Она такого не ожидала, потому что не слышала шагов, да еще и стояла на самом краю люка – никто не мог подкрасться к ее плечу! И все же Даша не растерялась, она резко обернулась и сразу, не целясь, выстрелила. Ей было плевать, кто там подобрался к ней, уже за то, что он ее напугал, он заслуживает смерти.

Вот только у нее за спиной никого не было. Она выстрелила в пустоту, пуля, перелетев через пространство, выбила облако щепок из деревянной облицовки чердака.

– Что за… – растерянно пробормотала Даша.

Она слышала, как администраторша и девочки испуганно отбежали в сторону, затаились где-то среди коробок. Они пока ее не интересовали. Даша знала, что вытащить их будет несложно, сначала ей нужно было разобраться с тем, кто подкрался к ней.

А ведь кто-то действительно был, ей не почудилось. Лучшим подтверждением тому послужило новое прикосновение к плечу, потом – еще и еще: к спине, животу, ребрам. Кто-то касался ее не больно, но ощутимо, а она, как ни вертелась, не могла уловить его даже боковым зрением.

Ей потребовалось немало времени, чтобы понять: ее касается шуба. Это было слишком невероятно, чтобы поверить, однако не верить больше не получалось. Ее легкая серебристая накидка ожила и извивалась на ней, сдавливая со всех сторон.

Ей казалось, что между ее телом и шубой что-то появилось. Даша боялась смотреть, что. Ей хотелось просто сбросить с себя эту дрянь, но не получалось. Шуба сдавила ее и… начала расти. Мех растягивался, увеличивался, постепенно закрывая ее с головы до ног.

Вот теперь ее пистолет стал бесполезен. Какой в нем толк, если ей не в кого стрелять? В себя, что ли? Даже через завесу страха Даша не могла допустить столь безумный поступок.

Ей наконец удалось оттянуть в сторону ворот шубы, посмотреть, что скрывается под ним, но от этого ей стало только хуже. Изнанка шубы зарастала плотью. Живой, кровавой, пульсирующей, тянувшей к телу Даши белесые сухожилия. Очень скоро она почувствовала боль: разрывая ее одежду, мертвая плоть пробивалась ей в кожу.

Даша попыталась закричать, сорвать с себя эту дрянь, но в итоге она допустила еще одну ошибку: упала в раскрытый люк. Пользуясь моментом ее беспомощности, ожившая шкура сдавила ее сильнее. Она чувствовала себя кроликом, оказавшимся в пасти змеи: ее не разрывали на части, ее заглатывали целиком.

Меховая накидка сомкнулась, и очень скоро Даша перестала видеть свет. Она не могла ни крикнуть, ни двинуться: шуба сдавливала ее ноги и прижимала руки к телу. Кровавая изнанка приближалась к лицу, готовая прирасти к ее коже. Даша вдруг со странным, гробовым спокойствием поняла: ее никто не спасет, в их новом проекте и правда будут человеческие жертвы.

* * *

Человека сковало дерево. Кирилл никогда прежде такого не видел, да и сейчас не решался поверить своим глазам. Когда он услышал испуганные крики Алины, он был уверен, что ему придется защищать ее от кого-то. Однако когда он вошел в номер, все было кончено.

Рослый и сильный мужчина увяз в дереве, как в застывшей резине. Девушка в одном белье сидела на кровати, смотрела на него и жалобно всхлипывала. У нее на лице возле виска уже формировался внушительный синяк.

Кирилл подошел ближе, снял с кровати покрывало и помог Алине укутаться в него. Они с этой девушкой не знали друг друга, не разговаривали раньше, но сейчас это было не важно. Сообразив, что рядом с ней наконец-то друг, а не враг, Алина доверчиво прижалась к нему и разрыдалась.

– Что здесь произошло? – только и смог спросить Кирилл.

– Я не знаю! Он напал на меня… я сопротивлялась… А потом – глаза! И ничего…

– Какие еще глаза?

– Вон там!

Она указала вверх. Подняв взгляд на потолок, Кирилл увидел над ними деревянную балку – и больше ничего.

– Не уверен, что понимаю…

– Их больше нет, – растерянно прошептала Алина. – Но они там были, были! Клянусь, что были!

– Я вам верю, – поспешил успокоить ее Кирилл. На самом деле, он понятия не имел, чему теперь можно верить. – Что случилось после того, как вы увидели глаза?

– Я попыталась встать, он ударил меня… и все! Я отключилась… А когда очнулась, он уже был таким! Это ведь не по-настоящему, правда?

Кирилл даже не пытался ответить ей, ответа просто не было. Ему хотелось лишь вернуться к дочерям и вместе с ними дождаться, когда в этот проклятый отель наконец прибудут спасатели.

Но им не дали даже выйти из номера. Повернувшись к двери, Кирилл обнаружил, что на них направлено ружье.

Один из нападавших, их лидер, Эрик, пришел один. Он даже не смотрел на пойманного мужчину, хотя тот не сводил с него слезящихся глаз. Эрик казался взбешенным – и свободным от страха. Кирилл не был уверен, нормально ли это. Да он сам боялся всего, что здесь творится!

– Как вы это сделали? – сухо поинтересовался Эрик.

– Сделали что? – Кирилл выдержал его взгляд. – Мы просто пытаемся спастись!

– Ценой этих трюков?

– Да я сам понятия не имею, что происходит!

– Лжешь, – покачал головой Эрик. – Здесь только вы и мы. Две группы. Мы этого не делали, и мы пострадали, а вы – нет. Так что прекрати ломать комедию.

– Если тут что и ломается, то только мои кости! Когда бы я успел организовать такое? Как?

Этот Эрик или идиот, или притворяется. Его дружок увяз в дереве – как вообще можно организовать такое в обычном придорожном отеле, да еще и за полчаса?

Эрик, похоже, и сам начал понимать, что приписывает сопернику чуть ли ни мистические возможности.

– Подойди сюда! – приказал он. – Посмотрим, сломана ли на самом деле твоя нога!

– Сиди здесь, – шепнул Кирилл Алине. – Я сам разберусь.

Впрочем, предосторожность с его стороны была излишней. Алина устала, она наверняка получила сотрясение мозга, ее взгляд уже стал мутным. Сложнее было бы заставить ее подняться, чем оставить сидеть на месте!

Поэтому Кирилл двинулся к Эрику один. Он шел медленно, подволакивая ногу, – медленней, чем ему реально требовалось. Ему нужно было использовать любое преимущество, даже такой ничтожный обман.

Похоже, что-то у него получалось, потому что Эрик заметно расслабился, почувствовав свое превосходство. Он позволил Кириллу подойти вплотную, так, что дуло ружья теперь упиралось ему в грудь.

– Да уж, ты совсем убогий, – заключил Эрик. – Но башка-то у тебя варит! Ты мог это придумать или знать, что это здесь есть.

– Я бы и сам не отказался от такой гениальности. Вот только я работаю иначе, и, если бы я хотел избавиться от тебя, я пошел бы другим путем.

– Это каким же?

Он знал, что попытка будет всего одна. Кирилл понятия не имел, получится ли у него хоть что-то в таком состоянии. Но он не видел другого способа не дать этому психу добраться до своих детей.

Кирилл перехватил ружье и резко вырвал его из рук противника. Хотел направить на Эрика, чтобы все закончилось быстро, но тот не позволил ему, попытался удержать оружие. Кирилл знал, что долго он на ногах не удержится, поэтому отчаянным усилием отшвырнул ружье в сторону. Теперь оно ни для кого не стало бы преимуществом. Будь Алина чуть посмелее, она бы воспользовалась этим, помогла ему. Но Кирилл прекрасно знал, что она не справится. Она все еще в ступоре, и все, что произойдет сейчас, сводится к нему и Эрику.

Они сплелись, покатились вниз по лестнице. Нога болела нереально, и Кирилл не знал, сколько сможет это выносить. Он даже допускал, что кости окончательно разойдутся, он столкнется с угрозой ампутации. Но до этого еще нужно дожить – что тоже непросто.

Мир кружился вокруг них, а они смотрели только друг на друга. Каждый из них пытался задушить соперника, ударить побольнее, лишить зрения. Эрик не привык проигрывать, он был силен и безжалостен. Кирилл думал только о том, что там, на чердаке, остались беззащитная женщина и две маленькие девочки. Они оба отчаянно хотели победить, каждый – по своим причинам.

Когда они оказались на первом этаже, Кирилл делал все, чтобы удержать Эрика на полу. Он знал, что уже не сможет самостоятельно подняться: шины, наложенные Еленой, сместились, боль сводила с ума. Чтобы хоть что-то получилось, они должны остаться в равных условиях.

Но не вышло, не повезло. Эрик вывернулся, как змея, и мгновенно взвился на ноги. Чувствовалось, что он зол – не просто зол, в ярости! Не говоря ни слова, он подхватил Кирилла за горло, приподнял и швырнул в окно.

Удар получился такой силы, что стекло разлетелось на крупные осколки, и Кирилл оказался в пасти морозной снежной ночи. Сугробы смягчили падение, но он все равно успел порезаться о стекло, и теперь рука кровоточила.

Он не знал, что делать дальше. Даже без оружия, все преимущества сейчас были у Эрика. Кирилл был ранен, он устал, а Эрик все это время отсиживался в покое и тепле. Да ему осталось только добить полуживую жертву и все!

Похоже, этим он и собирался заняться. Эрик неспешно приближался к поверженному противнику, глядя на него с нескрываемым презрением.

– Шоу получилось менее интересным, чем я ожидал, – отметил он. – Чем же теперь развлечь нашего доброго зрителя, который привык с каждым разом получать все больше и больше?

Кирилл раздраженно сплюнул кровь в снег, но ничего не сказал. Зачем развлекать этого придурка? Он все еще надеялся найти путь к спасению.

– Есть только один способ спасти ситуацию, – продолжил Эрик. – Будем использовать детский труд. А что делать? Если папочка лишил меня удачных кадров, платить придется доченькам. Хотя это добавит нам новую аудиторию – педофилов. Преданные ребята, как считаешь?

Он издевался и не скрывал этого. Но если он надеялся так вогнать Кирилла в отчаяние, то просчитался: получилось скорее наоборот. Кирилл особенно остро понял: этот урод не остановится. Кто-то другой мог и пожалеть детей, Эрик – нет. Если Кирилл сейчас проиграет, Ася и Филька не доживут до утра.

Поэтому он не мог проиграть.

Как только Эрик подошел к нему, он уперся в землю руками и ударил противника здоровой ногой. Эрик, не ожидавший такого, не успел отскочить и тоже повалился в снег. Кирилл перехватил его за шею и держал, держал из последних сил.

Это было непросто. Эрик быстро сообразил, что происходит, и пытался вырваться. Он снова извивался, как и прежде, без жалости бил Кирилла по сломанной ноге. Бесполезно: Кирилл сжимал зубы и терпел, а пронизывающий холод помогал ему в этом, притупляя все чувства, останавливая кровь.

Он не хотел убивать Эрика, это было и не нужно. Он чувствовал, что движения противника замедляются, теряют силу. Лишенный кислорода, Эрик постепенно терял сознание и вскоре окончательно затих.

Он не успел даже проверить, притворяется Эрик или нет: его ударили со стороны, пнули по ребрам, как бродячего пса. Повернувшись в ту сторону, Кирилл увидел одного из здоровенных братцев. Этому тоже досталось: он был потрепан и залит кровью, но держался все равно лучше, чем Кирилл.

– Еде Денис? – прорычал он. – Еде мой брат? Это ты? Ты, да? Ты привел демонов?

– Иди к черту…

Но бугай не собирался ни идти к черту, ни прекращать избиение. Кирилл мог лишь сжаться на снегу, скорее интуитивно, чем надеясь этим спастись.

Вот только удары прекратились так же неожиданно, как и начались. Сквозь завесу снега Кирилл увидел, как кто-то перехватил здоровяка за обе руки и оттащил в сторону. Кто? Спасатели, должно быть, больше некому.

Однако здоровяк заорал так, будто кто-то решил выполнить указание Кирилла и действительно утащить его к черту. Пораженный этим, Кирилл собрал остатки сил и приподнялся, чтобы посмотреть, что стало с его противником.

Здоровяка держали мертвецы. Два скелета, почерневших от времени, без труда перехватили его руки. Молодой мужчина бился между ними в шальной ярости, лицо его стало совершенно безумным, но никакая сила не могла ему помочь. Он сопротивлялся до тех пор, пока один из скелетов не ударил его рукой по затылку, вот тогда здоровяк безжизненно повис между своими мучителями.

Расправившись с ним, скелеты одновременно повернулись к Кириллу. Глазницы их черепов были пусты, но он не сомневался, что они смотрят прямо на него. А еще – что они не настоящие. Это лишь галлюцинация, вызванная усталостью и болью.

Он не хотел оставлять девочек одних, но у него просто не было сил. Кирилл надеялся, что теперь, когда большая часть психов обезоружена, Елена справится, выведет отсюда Асю и Фильку. А он… его время уже закончилось.

* * *

Когда он проснулся, ему было тепло, хорошо и спокойно. Нога больше не болела, хотя Кирилл все еще не мог пошевелить ею. Похоже, за то время, что он был без сознания, кто-то загипсовал его ногу, перевязал порезанную стеклом руку и дал ему обезболивающее. Не понимая, что происходит, Кирилл открыл глаза.

Первым, что он увидел, был белый потолок отеля. Вторым – два счастливых личика, склонившиеся над ним.

– Папа! – Ася прильнула к нему, обнимая за шею. – Папочка проснулся!

Филька ничего не сказала. Она просто смотрела на него, улыбалась и гладила его по забинтованной руке.

– Девочки, будьте осторожны с папой, – донесся со стороны до боли знакомый голос. – Ему нужен покой.

Кирилл ушам своим поверить не мог. Маша? Здесь? Как она оказалась в этом отеле?

Должно быть, сюда все же добрались спасатели, они и вызвали ее. Но где тогда сами спасатели, почему они не доставили Кирилла в больницу, а оставили в отеле? И где остальные: Елена, ее муж, Алина, пожилые супруги?

Вопросов было больше, чем ответов – хотя бы потому, что ответов не было вообще. Кирилл вдруг испугался, что после этого случая Маша обвинит его в небрежности, отнимет у него девочек – этого он бы не пережил. И все же когда она подошла, он почувствовал, как сердце радостно замирает. Так было всегда.

– Папе нужен отдых, – строго сказала она. – Что вы мне обещали?

– Мы чуть-чуть! – развела руками Ася.

– Чуть-чуть вы уже пообнимались. Теперь погуляйте где-нибудь, маме и папе нужно серьезно поговорить.

Они послушались ее, иначе и быть не могло. Ася и Филя покинули номер, и Кирилл обнаружил, что больше здесь никого нет.

Он был уверен, что сейчас Маша потребует у него объяснений. А как ей рассказать про живые скелеты, дерево, поглощающее людей, странное поведение нападавших? Это же бред, поверить в который невозможно, если не видеть все своими глазами!

Пока Кирилл подыскивал нужные слова, Маша неожиданно заявила:

– Я расскажу тебе, что случилось.

– Ты… расскажешь мне? – смутился Кирилл.

– Ага. Или ты сам все понимаешь?

– Не понимаю вообще ничего, – признал он. – Тут творилась какая-то чертовщина!

– Не чертовщина, а магия.

Маша подошла ближе и села на стул рядом с его кроватью. Она положила руку ему на лоб, подождала пару секунд и одобрительно кивнула.

– Жара нет, это очень хорошо. Скоро будешь как новенький!

– Ты что, думаешь, я из-за лихорадки все придумал?

– Не знаю, что ты придумал, но в том, что случилась с этими людьми, виновата твоя дочь.

Ситуация становилась все запутанней.

– Моя дочь? Какая дочь?

– Филиппа, – невозмутимо уточнила Маша. – Ее способности пробудились намного раньше, чем должны были.

– Маша, ты что, издеваешься надо мной?

– Даже не думала. Я всегда знала, что тебе будет непросто понять. Поэтому я и ушла от тебя. Тогда ты был не готов выслушать меня и поверить. А вот сейчас, думаю, готов.

Она рассказывала, он слушал. Поверить вот так, сразу, не мог, уж очень дико это звучало. Но он заставил себя слушать, потому что после всего, что произошло этой ночью, он ни в чем не был уверен.

Его жена, Машенька, которую он любил – и не прекращал любить даже после развода, – оказалась колдуньей. И не какой-нибудь простой ведьмой, а наследницей второй ветви Великого Клана. Кирилл пока плохо понимал, что это такое, усвоил лишь, что Маша была близка к правлению элитой магического мира.

Семьей управляла ее старшая сестра. Кирилл не слишком хорошо ее знал, но, конечно, встречал, и не раз. Он всегда подозревал, что с молчаливой и задумчивой Диной что-то не так, но и предположить не мог, на что она способна. Маша же была младшей, она не собиралась управлять ветвью, поэтому ей позволили жить среди людей, выйти замуж, родить детей, не посвящая супруга в свою тайну, и у них много лет все шло хорошо.

А потом над магическим миром нависла угроза войны, в которую могли быть втянуты все Великие Кланы.

– Клан Мортем, к которому я принадлежу, очень важен для грядущей битвы, – пояснила Маша. – Мы – хозяева смерти и повелители мертвых тел. Мы – атакующее лезвие, которое должно остаться несгибаемым. Поэтому все представители высших ветвей моего клана, то есть, маги с самыми значимыми способностями, были призваны покинуть внешний мир и скрыться в кластерных мирах – пристанище таких, как мы.

– И поэтому… поэтому ты развелась со мной?

– Это было не мое решение. Я и мои дочери из второй ветви. Дела первой ветви сейчас нестабильны, и может оказаться, хоть это и не слишком вероятно, что вторая ветвь станет первой. Не обязательно, но мы должны были подготовиться к этому варианту.

– То есть, вы станете прямыми наследниками трона или что-то типа того? – нахмурился Кирилл.

– Не «мы», только Филиппа. У моей сестры пока нет детей, и даже если они появятся, они еще будут слишком малы, чтобы наследовать управление семьей.

– Филе семь лет!

– Это на семь лет больше, чем детям Керенсы.

– Какой еще Керенсы? – окончательно растерялся Кирилл.

– Это настоящее имя моей сестры. У каждого мага есть настоящее имя, а есть – «человеческое».

– То есть, ты не Маша?

Она лишь покачала головой. Ему казалось, что мир вокруг него рассыпается на осколки.

– А кто тогда? Как тебя зовут на самом деле?

– Мое настоящее имя – Морвенна Мортем. Мария, видишь, похоже…

– Похоже, но не правда, – жестко прервал ее Кирилл. – А наши дочери? У них тоже есть другие имена?

– Конечно. Имя дается магу при рождении.

– То есть, ты выбрала им «настоящие» имена, даже не посоветовавшись со мной?

– Я хочу, чтобы ты понимал меня правильно, – вздохнула она. – Восемь лет назад, когда я выходила за тебя замуж, я была уверена, что вообще не буду рассказывать тебе о Великих Кланах. Зачем? Я передала правление Керенсе и отреклась от любых привилегий. Я была не нужна там! Я считала, что девочки сами расскажут тебе, если сочтут нужным. Для нас с тобой и для них я хотела только одного: нормальной, спокойной жизни. Так и было бы, если бы не война! Хотя войны, может, еще и не будет… я надеюсь, что не будет.

– Не меняй тему. Как зовут моих дочерей?

– Сейл и Шиа. Настоящее имя Филиппы – Сейл Мортем. Она наделена огромной силой, все это знали. Когда речь зашла о войне, мой клан захотел ее скрыть, потому что наши враги могли попытаться уничтожить такого одаренного ребенка до того, как она станет самостоятельным воином.

– Но почему ты не сказала мне? Почему бросила меня и забрала их?

Он очень давно хотел задать ей этот вопрос. Однако теперь все изменилось, Кирилл больше не злился – он запутался.

– Мне казалось, что так будет лучше. У тебя была своя жизнь, и очень хорошая жизнь! Твой бизнес развивался, ты начал тренировать тех ребят, я видела, что ты счастлив. Я не хотела, чтобы ты все это бросал и переезжал с нами в кластерные миры.

– Вы были моим счастьем!

– И мы собирались вернуться к тебе, – заверила его Маша. – Я собиралась, правда. Я верила, что войны не будет. Нам с девочками нужно было просто переждать, а потом, когда угроза спадет, вернуться домой.

– Ты была настолько уверена, что я тебя прощу?

– Конечно, – кивнула она. – Мы с тобой половинки единого целого. Это нельзя отменить.

Он понимал, что должен злиться на нее, она это заслужила. Но Кирилл слишком устал.

– Так что здесь произошло? Ты спасла нас?

– О нет, это была Филиппа! – восхищенно ответила Маша. – Это все сделала она! Ну, или почти все, под конец уже я помогла. Но ее достижения все равно невероятны!

– Получается, ее способности проявились так рано из-за ваших тренировок?

– Не было никаких тренировок! Мы чувствовали, что Филиппе достался уникальный талант, но семь лет – слишком рано для обучения, поэтому мы просто наблюдали за ней. Магические способности такого уровня обычно проявляются лет в десять-двенадцать. Но у Фили они проснулись здесь и сейчас.

Маша подозревала, и Кирилл был согласен с ней, что виной всему нападение на отель. Со стороны казалось, что на Филиппу это почти не повлияло. Но она просто привыкла держать эмоции в себе – особенность характера, доставшаяся ей от отца. Она испугалась за него, за сестренку, за всех людей, что оказались пойманы в заснеженном отеле. Филиппа, а вернее, Сейл Мортем призвала магию, которую даже не понимала.

– Сила такого уровня может действовать без контроля, на одном лишь желании, – пояснила Маша. – Это только подчеркивает, насколько уникальна Филиппа. Она интуитивно использовала простейшие заклинания нашего клана.

– Она засунула человека в жидкую доску! Это ты зовешь простейшим заклинанием?!

– Поверь мне, для второй ветви клана Мортем это ничто.

Используя свою силу, Филиппа оживила чучело медведя, хранившееся в библиотеке, дала возможность двигаться дереву, из которого был сделан отель. Она даже сумела вернуть жизнь шубе одной из нападавших: семья Мортем контролировала все, что раньше было живым, а потом стало мертвым.

– Ну а скелеты? – не выдержал Кирилл. – Как она создала скелеты?

– Скелеты – это уже моя работа, – отозвалась Маша. – Я подняла из земли тела тех, кто погиб в этом лесу в разные годы. Мы называем такие управляемые трупы големами. Поверь мне, это сущая мелочь. Когда Филька начала использовать свою силу, я почувствовала это и поспешила к вам, но дорога все равно отняла у меня несколько часов. Когда я прибыла сюда, все уже закончилось – или почти закончилось. Кирилл, я очень горжусь с тобой. Если бы не ты, даже сил Фильки было бы недостаточно, чтобы вас защитить, она ведь еще совсем ребенок!

– Она справилась.

– Только потому, что ты был рядом.

Те пятеро под руководством Эрика действительно получили хоррор – но совсем не тот, что они ожидали. Никто из них не погиб, однако Кирилл не сомневался, что этот день еще долго не даст им покоя. Маша сказала, что маги подчистят их память, и со стороны будет казаться, что они просто были под воздействием наркотиков. Но то, что они видели на самом деле, год за годом будет возвращаться к ним в ночных кошмарах.

Дениса Калмыкова вырезали из дерева и отправили в больницу. Он получил несколько переломов, лишился пары зубов, когда пытался разгрызть дерево, но в целом не пострадал. По крайней мере, физически. Он пока не мог говорить, не заикаясь, и никто не знал, пройдет ли этот дефект речи. Его брат, Артур, стал жертвой оживленного медведя. Тот нанес ему поверхностные раны, и, если бы Артур просто отсиделся в ресторане, все было бы хорошо. На свою беду, он влез в драку Эрика и Кирилла, и скелеты, призванные Машей, обеспечили ему тяжелейшее сотрясение мозга. Что, впрочем, тоже не смертельно.

Евгений Благов, компьютерный гений, отключивший мобильную связь в отеле, и вовсе не пострадал от магии. Филиппа призвала и материализовала призрак его бабки, и это оказало на Жеку огромное влияние. Он попытался бежать из «Дома охотника», но застрял в снегу, да так и просидел в заглохшей машине до утра. Его отправили в больницу с переохлаждением.

А вот той девице, Дарье Архаровой, досталось. Ожившая шиншилловая шуба приросла к ней, полностью слившись с ее кожей. Маги отделили от нее шубу, но от шрамов Даше уже было не избавиться.

Эрик и вовсе легко отделался – поначалу. Во время драки с Кириллом он потерял сознание от недостатка кислорода и серьезных травм не получил, что немало возмутило Машу. Конечно, линчевать его на месте никто не собирался. Но она настояла на том, чтобы в мире людей он немедленно предстал перед судом и понес ответственность за все свои преступления.

Постояльцы отеля тоже выжили – хотя некоторые из них оказались в реанимации. Однако Маша заверила его, что у них все будет хорошо. Они никогда не вспомнят о магии, им будет казаться, что виной случившемуся – частичный обвал здания из-за метели. Всех, кто провел ту ночь в «Доме охотника», ждала солидная денежная компенсация через подставную страховую компанию.

Для них все закончилось хорошо. Но Кирилл пока не представлял, какое будущее ждет его. Наконец он решился спросить:

– Что… что будет с нами? Со мной, с тобой, с девочками?

– А чего ты хочешь? – Маша чуть наклонила голову в сторону, откидывая с лица вьющиеся русые локоны.

– Я хочу, чтобы мы снова были вместе.

– Даже после того, как я не сказала тебе правду?

– Я не буду говорить, что ты была права и я не понял бы правду тогда, – признал Кирилл. – Ты была не права. Если бы ты сказала, я бы поверил. Я бы пошел за вами на край света! Дело не в магии и Великих Кланах. Дело в тебе, во мне и наших дочерях. Мне еще предстоит смириться с тем, что они на самом деле не Ася и Филька. Но я приму их любыми, потому что люблю их – и люблю тебя. Поэтому я готов принять ту разлуку, что ты нам навязала, прошлое уже не изменишь. Но я не хочу снова терять вас.

Она улыбнулась, наклонилась к нему и мягко поцеловала. Кирилл только сейчас полностью понял, как сильно скучал по ней. Казалось, что из его души вырвали кусок, заставили все это время жить с пустотой внутри, к которой он даже привык. Но теперь все вернулось на круги своя, и он снова чувствовал себя целым.

– Ты нас не потеряешь, – пообещала Маша. – Пока отдыхай, набирайся сил, а я помогу магам, прибывшим со мной, уладить все формальности. Думаю, уже сегодня вечером мы с тобой уедем отсюда, ну а завтра я покажу тебе, как выглядят кластерные миры.

Зеленый цвет

Фавн играл на флейте. Серебристые переливы невидимыми бабочками разлетались по лесу, поднимались к вершинам вековых деревьев, высоких, как небоскребы Нью-Йорка, стелились по густой траве, осторожно опускались на волны прозрачного ручья. Они, совсем негромкие, заполняли эту ночь, потому что ночь была тихой. Здесь, в кластерном мире, не было Луны, и даже звезды, сиявшие над лесом, были всего лишь магической проекцией. Раньше над лесом и вовсе нависало непроницаемо черное небо, но жители кластера стали жаловаться на опасную тьму. Маги пошли им навстречу, и теперь у летней ночи были эти звезды – и была музыка фавна.

На самом-то деле, все фавны любили музыку. В древности они передали людям многие инструменты и научили их играть, хотя люди вряд ли об этом вспомнят – неблагодарный народец. Обычно фавнам нужны были слушатели, восхищенные, благодарные. Но Лантеус играл в пустом участке леса. Так ему было проще, и его нисколько не волновало это одиночество, деревья и травы казались ему лучшей аудиторией.

Он играл, потому что ему не спалось, потому что завтра его ждал долгий и трудный день. Раз уж сон покинул его, хотя бы музыка могла наполнить его душу покоем, и он играл. Было далеко за полночь, когда Лантеус решил, что уже достаточно. До рассвета осталась всего пара часов, можно было вернуться домой и подремать, а утром взяться за работу.

Фавн спрыгнул с выступающего над землей древесного корня, на котором он сидел, и собирался идти к своей хижине, когда что-то привлекло его внимание. Он сначала не понял толком, что – не звук и не движение так точно. Но мир вокруг него изменился. Кто-то другой на его месте мог не заметить этого, однако Лантеус жил здесь уже много лет, он изучил все уголки кластера Гвирдд, привык к его атмосфере, научился чувствовать даже малейшие колебания энергии.

И сейчас что-то происходило. Хотя не должно было! Важный день – только завтра, а сегодня – обычный, как затишье перед бурей. Что же могло пойти не так?

Настороженный этим, Лантеус спрятал флейту в сумку и свернул с привычной тропы. Он направился к ручью, прошел вниз по течению. Ему казалось, что сбой энергии произошел где-то здесь.

– Эй! – позвал фавн. – Есть тут кто?

В кластерном мире хватало ночных существ, которые прятались от солнечного света днем, а ночью выходили на работу. Но никто из них обычно не забредал в этот участок леса. Может, их привлекла музыка? А даже если так, Лантеус должен был узнать их. Теперь же ему не давало покоя что-то странное, чужеродное и лесу, и кластеру.

Он двигался по течению ручья и дошел до низины. Там было особенно темно: царские кроны древних деревьев не позволяли бледному свету звезд добраться до земли. Они жадно забирали его себе, а внизу, у их корней, всегда было темно, холодно и сыро.

Именно там появилось что-то. Но даже теперь, когда Лантеус увидел это, он не смог понять, на что смотрит. Оно было совсем небольшим, размером с человеческого младенца, и каким-то бесформенным, вытянутым и извивающимся, как личинка насекомого. Но оно точно было живым! Лантеус чувствовал его энергию, видел движение, а теперь еще слышал тихие хрипящие звуки, которые издавало существо.

Фавн не знал, что и подумать. Он был знаком со всеми, кто жил в кластерном мире, и видел всех, кто сюда прибывал. Этого уродца среди них не было! Однако главная проблема заключалась даже не в этом. Лантеус не был молод, он много повидал на своем веку, но такого создания ему встречать не доводилось. Теперь он стоял у границы низины, настороженный, и пытался понять, что делать дальше.

Пожалуй, ему нужно было позвать кого-то. Хотя понятно, кого: главу кластера, пусть разбирается, что приползло сюда под покровом ночи. Однако Лантеус знал, что это отнимет время, не меньше получаса. Что если существо ранено? Что если оно умирает? Оно, сжавшееся в низине, у самого берега ледяного ручья, казалось маленьким и безобидным. Вдруг это дитя? Оно могло погибнуть, пока Лантеус бегает за помощью! Фавн понимал, что никогда себе этого не простит.

Поэтому он хотел лично проверить, что подбросила ему летняя ночь. Лантеус решил, что будет осторожным: если это какое-то животное, случайно забредшее в Гвирдд или привезенное кем-то из новых жителей, он сообщит обо всем главе кластера. А если это разумное существо, он поможет ему сам.

– Не бойся! – сказал фавн, осторожно спускаясь вниз. – Я ничего тебе не сделаю.

Существо не ответило. Никто не ответил. Продвигаясь к нему, Лантеус вдруг понял, что в низине слишком тихо даже для ночи. Не было слышно ни ночных птиц, которые совсем недавно подпевали его флейте, ни вездесущих насекомых, ни змей, что охотились во тьме и выдавали себя едва уловимым шорохом чешуи. Здесь просто никого не было – кроме странного, деформированного уродца.

Лантеус прекрасно понимал, что это дурной знак, признак опасности. Но он уже почти дошел до берега ручья, глупо было бы отступить сейчас. Фавн решил, что он не будет дотрагиваться до существа, он просто осмотрит его в свете переносной магической сферы. Одного взгляда должно быть достаточно, чтобы принять решение.

* * *

Партия янтаря в этом году удалась. Особенно хороши были мелкие светлые камушки, от молочно-белых до светло-желтых, редкие и чистые образцы. Да и единичных сокровищ тут хватало. Например, крупный кусок размером почти с лошадиную голову. Пока он, необработанный, казался бледным и грязным, но со стороны скола было видно, что под внешним слоем скрывается камень чудесного чайного цвета.

Были тут и примеры янтарных ловушек: крупная оса в медовом камне, бледная плита с несколькими комарами, даже кусок вишневого янтаря с застывшим внутри черным скорпионом. Все они уже были отшлифованы, и каждый стоил целое состояние.

– Недурно, – оценил Эйтен. – Сколько здесь по весу?

– Не знаю, господин, – лесная нимфа стыдливо опустила взгляд. – Не разбираюсь я в весе… Спросите господина Лантеуса, у него лучше получается!

– Я бы спросил, если бы знал, где он.

За годы их знакомства Лантеус никогда еще не подводил его так. Многие тут бы сказали: что взять с фавнов, беспечное племя! Однако Эйтен всегда верил, что Лантеус не такой. Этот фавн мог дурить сколько угодно, играть на флейте или лютне каждую свободную минуту и щипать лесных нимф за аппетитные попки, но, когда доходило до дела, он был безупречен.

Вот только не сегодня. Лантеус решил уйти в загул в самый ответственный день года – день, когда представители Великого Клана прибывают за данью. Из-за этого у Эйтена не было времени искать пропавшего фавна, ему едва удавалось сдерживать нарастающий хаос. Он решил, что с Лантеусом он разберется потом, пока же ему нужно было закончить подготовку.

– Кто-нибудь, кроме Лантеуса, умеет считать? – раздраженно поинтересовался Эйтен.

– Госпожа Кирико, вроде бы…

– Дриада? Передайте ей, что я велел записать все данные по весу и количеству янтаря до полудня.

– Конечно, господин!

Дриада – это хорошо, она справится. Но Лантеуса все равно ждал выговор, а может и заключение.

Из тенистого леса, где собирали и хранили янтарь, Эйтен направился к вересковым лугам. Теперь перед ним мягко волновалось цветочное море, сплетенное из десятков оттенков фиолетового, сиреневого и лилового. Над мелкими пушистыми цветами деловито жужжали пчелы, в воздухе пахло легкой сладостью, которую ветер разносил далеко за пределы лугов. Здесь было так хорошо и спокойно, что даже злость на Лантеуса понемногу начала утихать, хотя это не избавляло фавна от наказания.

Эйтен направился через луг к аккуратному белому домику под замшелой крышей. Цветы, на которые он наступал, мгновенно поднимались, и на них тут же опускались крупные пчелы, чем-то напоминавшие Эйтену сонных дойных коров на выпасе.

Когда он подошел ближе, дверь домика распахнулась, и на пороге появилась миниатюрная блондинка в свободном светлом платье. Она была красива и очень похожа на человека, однако прозрачные радужные крылья за ее спиной не давали забыть, что перед ним фея.

– Привет, Эйтен, – широко улыбнулась она. – Или сегодня мне нужно звать тебя господин Эйтен? Или, может, господин управляющий?

– Перестань, – поморщился он. – Ничего не меняется, я не собираюсь прогибаться под них, я просто отдаю долг.

– И ты пришел проверить, готова ли моя доля?

– Да. Это не потому, что я тебе не доверяю…

– Не оправдывайся! – засмеялась фея. – Я понимаю, что ты просто выполняешь свою работу. Заходи, я тебе покажу, чтобы ты не волновался!

Далеко идти не пришлось: бочки с медом стояли в просторной прихожей. Фея сняла крышку, показывая ему, что белоснежная деревянная бочка наполнена густым медом до краев. Перед доставкой их, конечно, запечатают, чтобы ни одна капля не пролилась по дороге. А пока Эйтен мог поставить отметку в своем списке о том, что хоть кто-то справляется со своей работой хорошо.

– Ты выглядишь расстроенным, – заметила фея. – У тебя есть время на чашку чая?

Кому-то другому он бы отказал. Но Эйтен чувствовал, что небольшая пауза ему не помешает, а в доме Мисты был лучший чай со всего кластера.

– Минут пятнадцать найдется.

– Больше и не нужно.

Она провела его в уютную светлую кухню, усадила за стол. Миста не спрашивала его, какой чай он хочет, она выбрала сама. Эйтен с легким любопытством наблюдал, как она набирает сушеные травы из стеклянных сосудов и смешивает их в чайнике.

– Что это будет? – поинтересовался он.

– Ромашка, малина, мелисса – успокоительная смесь. Тебе не повредит.

– Это точно. День сегодня такой.

– Этот день наступает каждый год, но обычно ты относишься к нему спокойней, – указала фея. – Что-то случилось?

– Да ничего не случилось. Просто Лантеус обещал мне помочь с янтарем, древесной корой и насекомыми, а сам куда-то запропастился.

– Это на него не похоже, – признала Миста, заливая чайник горячей водой. – Ты был у него дома?

– Нет еще, не успел, да и вряд ли сегодня успею. К вечеру прибудут паразиты.

– Не называй их так.

– А что, ты меня выдашь кому следует? – усмехнулся Эйтен.

– Дело не во мне, а в тебе. Я-то тебя не выдам, но ты сам привыкнешь к мысли, что иногда так говорить можно, и однажды ляпнешь это перед ними. Запрети себе такие слова и даже такие мысли, тебе будет легче.

– Что, скажешь, я не прав и они на самом деле не паразиты?

– Скажу, что все намного сложнее.

В кластерных мирах вообще не было ничего простого. Почти каждый из этих маленьких магических миров кому-то принадлежал. Иногда кластером управляли маги, создавшие его, иногда – захватившие или выкупившие. Это напоминало Эйтену дележку земель до того, как они стали принадлежать определенным странам… до того, как цивилизованные страны вообще появились.

Никто не отказывался от права владения кластером, потому что это было очень выгодно. Можно было брать плату за аренду целого мира, назначать налоги, заставлять отрабатывать проживание. Именно этим занимался сейчас Эйтен и все, кем он управлял здесь.

Кластерный мир Гвирдд, в котором они жили, принадлежал Великому Клану Арбор – магическим аристократам, одной из семи элитарных семей, наделенных непередаваемой властью. Эйтен до сих пор не мог поверить, что какие-то жалкие колдуны могли создать это великолепие. Гвирдд был огромен, размером с небольшую европейскую страну, пожалуй, если не больше. Здесь располагались леса, поля, озера и реки, здесь были холмы и рощи. И все это создал один клан? Нет, такого просто не могло быть.

Но по закону все действительно принадлежало семье Арбор. Поэтому нелюди, занимавшие этот мир, каждый год платили налоги, назначенные кланом. Речь шла не о деньгах, потому что денег в Гвирдде не было. Магам платили тем, что собирали и выращивали здесь. Клан Арбор, среди прочего, промышлял торговлей зельями и магическими смесями, поэтому им были очень нужны ингредиенты, выращенные в этом кластере.

Официально речь шла об арендной плате, и предполагалось, что кластер населен свободными жителями. Однако Эйтен давно уже не мог избавиться от ощущения, что все они тут превратились в крепостных крестьян для клана Арбор. Маги прекрасно знали, что большинству обитателей Гвирдда некуда больше идти.

– Я благодарна клану Арбор, – задумчиво произнесла Миста. – Поэтому мне не сложно и не жалко платить им.

– Что? – опешил Эйтен. – Ты им благодарна?

– Да. Моя жизнь была не слишком счастливой до того, как я поселилась здесь. Знаешь, в любом кластерном мире нужно так или иначе платить за проживание. И плохо, когда эта плата не определена, когда о ней говорят намеками и ты не знаешь, отберут у тебя деньги или ввалятся к тебе комнату посреди ночи, потому что ты фея и должна быть к такому готова. Поверь мне, я жила в разных кластерах и ни об одном из них не хочу говорить. Но в Гвирдде все по-другому. Здесь я четко знаю, сколько я должна заплатить и когда. Я могу спокойно жить и работать, заниматься тем, что мне нравится, я под охраной! За это я и благодарна клану Арбор.

– Все это замечательно, но есть подвох: они нас ни черта не охраняют. Они появляются тут раз в год, чтобы хапнуть побольше, а потом снова исчезают.

– А зачем им здесь сидеть постоянно? Одного лишь их имени достаточно, чтобы сюда не лезли посторонние.

– Замечательно, мы платим им за имя! Миста, разве ты не видишь, что происходит? Мы сами работаем и можем прокормить себя. Мы сильны и можем защитить себя. Мы создали идеальный мир, на котором они паразитируют!

– Этого мира не было бы, если бы не клан Арбор, – упорствовала Миста. – Таких миров, как Гвирдд, много – по размеру и наполнению. Но только он стал особенным. Разве это ничего не значит?

– Что бы это ни значило, это сводится к нам, а не к клану Арбор.

Он знал, что она его не поймет. Она тоже это знала. Но это было и не важно, Эйтен всегда полагался лишь на свое мнение.

Она подала ему чай, и он залпом осушил белоснежную чашку, хотя горячий напиток обжигал язык. Эйтен почти сразу почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Оно, конечно, не избавит его от напряжения полностью, но позволит сдержаться, когда в Гвирдд прибудут эти нахлебники. Нужно ведь улыбаться, лгать, что им здесь рады!

– Спасибо за гостеприимство, – сказал он. – Мне нужно спешить. Не все работают так же идеально, как ты, некоторые меня уже подвели, поэтому придется покрутиться чуть больше, чем обычно.

Миста окинула его долгим задумчивым взглядом, скрестила руки на груди и покачала головой.

– Ты злишься, Арбор почувствуют это.

– Их не должны волновать мои чувства. Они назначили меня главой этого кластера не за умение всем нравиться, я просто хорошо выполняю свою работу.

– Будь осторожен, – посоветовала фея.

– Не больше, чем всегда. Для иного нет причин.

* * *

Лина любила мир Гвирдд и терпеть не могла его распорядителя – хотя она с ним даже не встречалась. Последний раз она приезжала в зеленый кластер еще ребенком, тогда там всем заправлял пожилой гном, крепкий и улыбчивый. Потом он ушел на покой, и сюда назначили нового главу, молодого.

Про него сразу же поползли слухи, причем неприятные. Поговаривали, что Эйтен своеволен и хамоват, что он далек от истинного уважения к Великим Кланам. Лина искренне не понимала, зачем такого вообще держат. Да, он наладил работу Гвирдда даже лучше, чем его предшественник. Но в самом деле, неужели с этим никто больше не справился бы?

Она надеялась, что ей не придется сталкиваться с этим типом, и была неприятно удивлена, когда ей поручили сбор налогов в этом году. Отказаться Лина не посмела: ее положение в клане все еще было слишком зыбким, а сбор налогов с такого богатого и стратегически важного мира, как Гвирдд, – большая ответственность.

– Чего ты трясешься? – удивилась Джесс. – Ты ведь теперь босс! Привыкай.

Она, в отличие от Лины, не волновалась и рассматривала эту поездку как одно большое приключение. Джесс вообще сложно было застать в плохом настроении, поэтому Лина и пригласила с собой именно ее. Она прекрасно знала, что будет волноваться и нервничать на этом задании. Ей нужен был человек, способный во всем найти хорошее.

– Не такой уж я и босс, – проворчала Лина. – Знаешь, собирать налоги – уже занятие не из легких. А там еще будет этот тип, который наверняка не закроет рот!

– Ты его боишься?

– Я боюсь, что сорвусь. Будущая глава ветви должна быть невозмутима.

Каждый Великий Клан разделялся на десять ветвей – от первой, сильнейшей, до десятой, которую никто не воспринимал всерьез. Каждой ветвью руководила своя линия семьи, наследников которой с детства готовили к этой роли.

Лина как раз считала, что ее это не коснется: она была младшей дочерью в своей семье, управление пятой ветвью должна была унаследовать ее старшая сестра. Но теперь все поменялось, и Лина знала, что к ней будут присматриваться с особым вниманием, оценивать каждый ее шаг, искать ошибки.

Одно лишь это было чертовски тяжело, а тут ей предстояло иметь дело с каким-то болотным хамом.

– Так кто он там? – полюбопытствовала Джесс. – Тролль?

– Леший. Кто ж пошлет тролля управлять лесным миром?

– И то правда. То есть, ты боишься какого-то дряхлого старичка?

– Он не дряхлый, он молодой и будет портить всем нам кровь еще очень долго, – признала Лина.

– Никогда еще не видела молодого лешего!

– А ты думала, они все сразу рождаются старыми?

– Нет, но молодого все равно не видела. Тем любопытнее будет на него посмотреть!

Лина тоже не видела молодых леших, но смотреть на этого типа ей было совсем не любопытно. У нее просто не осталось выбора.

Нужно это пережить. Насладиться красотой Гвирдда, забрать предназначенный клану налог и вернуться. А распорядитель… его необходимо поставить на место, если Лина станет главой ветви, ей придется проделывать такое часто. Нужно привыкать.

Может, в этом на самом деле и состоит ее испытание? Может, она должна убедить клан избавиться от этого проклятого лешего, доказать, что она умеет отстаивать свое мнение? Словом, Лина совершенно не знала, чего ожидать.

А времени на размышления и подготовку уже не осталось: перед ними открылась сияющая дверь портала.

– Готова? – спросила Джесс.

– Далека от этого.

– Да ладно тебе, босс!

Лина совсем не чувствовала себя боссом, но говорить об этом своей спутнице не стала. Она первой шагнула в портал.

* * *

Эйтен не знал, кого пришлют на этот раз, и ему было все равно. Это в любом случае будет колдунья из клана Арбор – и женщина. Потому что в этой семейке царил матриархат и самые сильные способности наследовались по женской линии.

Если его что и удивило на этот раз, так это то, что из портала вышли две девицы вместо одной. Но, судя по наряду, только одна из них была колдуньей. Вторая носила обычную человеческую одежду, и Эйтен предположил, что это служанка или секретарша, сопровождающая госпожу.

На колдунье было традиционное платье, он уже видел такие на ее предшественницах: темно-зеленый бархат, расшитый золотой лозой, строгий силуэт, скрывающий ее от шеи до ступней. Девушка заплела длинные каштановые волосы в строгую косу, почти не пользовалась косметикой, словно надеялась, что это сделает ее серьезней и солидней. Бесполезно, Эйтен все равно видел, что она очень молода – ей немногим больше двадцати. У колдуньи было очаровательное личико, смуглая кожа и ореховые глаза, которым совсем не шла наносная строгость. Глядя на нее, Эйтен думал не о ее красоте, а о ее молодости: какого черта Арбор прислали какую-то школьницу командовать им?!

Ее спутница была чуть старше и не походила на типичную представительницу клана Арбор. Она отличалась удивительно светлой кожей, коротко стриженными льняными волосами и огромными глазами, похожими на горные озера с кристально чистой водой. Девушка была одета в короткие шорты, топ, обнажающий плоский живот, и сандалии. Она, казалось, прибыла на отдых, а не на работу. Рядом с ней Эйтен не чувствовал ни знакомой ему энергии клана Арбор, ни ведьминской силы, да и черт нелюдя у нее не было. Он лишь укрепился во мнении, что перед ним человек, нанявшийся прислуживать Великому Клану – такое раньше бывало.

Портал принес их на просторную площадку под кронами старинных дубов. Эйтен лично встречал гостий, как и требовали правила этикета.

– Добро пожаловать в Гвирдд, – равнодушно произнес он. – Я Эйтен, распорядитель этого кластера.

Он не назвал свое человеческое имя. Эйтен не пользовался им уже много лет.

– Марселлина Арбор, – представилась молодая колдунья. – Наследница пятой ветви Великого Клана.

Она не протянула ему руку, хотя могла бы. Она даже не пыталась притвориться, что они равны. Что ж, она, по крайней мере, честна.

– А я Джесс, – улыбнулась ему блондинка. – Рада знакомству!

Эйтен проигнорировал ее, правила обязывали его терпеть только колдуний, но никак не их обслугу.

– Все уже готово? – спросила Марселлина.

– Да, отгрузку можно начать сегодня же.

Если она и правда приступит к работе сегодня, ее визит удастся сократить дней до четырех-пяти, а потом снова забыть о ней на целый год.

Эйтен проводил гостий в резиденцию Арбор – просторный дом, построенный прямо в стволе древнего дерева. Внутри это был уютный особняк с деревянной мебелью, картинами и стенами, украшенными резьбой. Его окна были закрыты зеленым стеклом, и от этого создавалось впечатление, что на мертвом дереве еще остались листья.

Самый большой дом в Гвирдде пустовал целый год и использовался только кланом Арбор, в их отсутствие даже слугам не дозволялось там бывать. И это тоже раздражало Эйтена, хотя сам он не нуждался в таком большом доме, его вполне устраивала маленькая хижина, свитая из древесных корней.

– Я бы хотела сегодня вечером осмотреть кластер, – заявила Марселлина. – Я давно здесь не была.

– Как вам будет угодно. Я лично покажу вам все, что вы хотите увидеть.

– Благодарю, распорядитель.

Если бы Лантеус был здесь, Эйтен поручил бы экскурсию ему. Но Лантеуса по-прежнему нигде не было.

Он передал гостий слугам и вернулся к работе. К порталу уже переносили ящики с сушеной корой всех деревьев, которые росли в Гвирдде. Как только Марселлина соизволит пересчитать их, партию можно будет пересылать в другой кластер.

Эйтен был рад отметить, что хотя бы здесь работа шла своим чередом. Ящики переносили крепкие огры, а руководил ими тщедушного вида молодой человек, которого гиганты, впрочем, безукоризненно слушались.

Чейс Прокс прибыл в Гвирдд совсем недавно и выполнял свое первое задание. Эйтен долго сомневался: можно ли сразу доверить новичку руководство? Но Чейс был сообразительным, предельно вежливым и умел всем нравиться. Оно и не удивительно – он принадлежал к редкому виду курупира, существ, которые были к лесу добрее, чем к людям.

Этим он был симпатичен Эйтену, а еще – тем, что ему тоже досталось от людей. Когда Чейс прибыл в кластер, на него жалко было смотреть: тощий, бледный, вечно ссутуленный, он шарахался от каждой тени. Чейс никогда не рассказывал, что с ним случилось. Эйтен и не спрашивал, ему достаточно было знать, что курупира – не самые сильные существа, они при всем желании не способны на серьезное разрушение.

– Как у нас тут, нормально? – поинтересовался Эйтен.

Ответ Чейса был предсказуемым:

– Все точно по плану, шеф.

– Хоть где-то!

– А что, есть проблемы? – смутился Чейс.

– Да не то чтобы проблемы… Просто не могу нигде найти Лантеуса.

– Да, я его тоже весь день не видел. Неудачный же он выбрал день, чтобы сбежать!

– Думаешь, он сбежал? – удивился Эйтен.

– Я не знаю. Но многие думают о том, чтобы покинуть Гвирдд, может, Лантеус стал первым.

Его слова не шокировали Эйтена, он прекрасно знал об этих разговорах. Перед выплатой налога многим приходилось работать усердней, часто – без выходных и даже полноценного отдыха. Естественно, жители кластера были не рады. И что с того? Разговоры уже стали местной традицией, никто еще не покидал Гвирдд.

– Лантеусу здесь нравится, – заметил Эйтен.

– Так я ведь и не говорю, что он уехал, просто предполагаю, – примирительно улыбнулся Чейс. – В конце концов, причины у него есть: с каждым годом запросы наших хозяев лишь возрастают.

– Они не наши хозяева, они всего лишь хозяева этого кластера.

– А разница так уж велика?

– Работайте дальше, – велел Эйтен.

Он не стал продолжать этот спор, потому что ему нечего было возразить. Каждый год клан Арбор присылал список того, что им нужно от жителей кластера в качестве налога, и список этот лишь возрастал. Колдуны ссылались на то, что Гвирдд развивается, у нелюдей, живущих там, все больше возможностей. Их запросы и правда не замедляли развитие маленького кластерного сообщества, но Эйтена они все равно раздражали.

Должно быть, Лантеуса тоже, хотя фавн всегда казался ему спокойным и невозмутимым. Эйтен никогда бы не предположил, что он способен бросить все и уйти в самый ответственный момент. Ну а что еще могло случиться? У Гвирдда нет проблем, кроме Великого Клана Арбор.

* * *

Джесс здесь определенно нравилось. Это был чудесный мир, утопающий в растениях – она никогда не видела такое обилие зеленого цвета, не знала, что у него бывает столько оттенков. В воздухе пахло пряными травами и сладким медом, над далекими кронами сияло солнце, невидимое в магическом мире. Это место идеально подходило для отдыха.

Жаль только, что Лина не могла им насладиться. Это Джесс была в отпуске, ее подруга продолжала работать, как и полагалось добропорядочной наследнице пятой ветви. Ее усердие немного забавляло Джесс, но свои шуточки она держала при себе.

Лине и так сейчас приходилось непросто: список, который дала ей семья, отличался от списка, присланного Эйтену. Ей полагалось забрать с собой больше, чем он рассчитывал, и это злило лешего. А ведь он изначально был не рад их прибытию!

Жаль, конечно. Он оказался симпатичным, и Джесс была бы совсем не против пообщаться с ним в совсем ином ключе. Она никогда раньше не встречалась с лешими, ей казалось, что каждый представитель этого вида непременно должен выглядеть как могучий бородатый старик, заросший травами и мхом – в буквальном смысле. Эйтен, конечно, отличался от человека, но он точно не был тем дедушкой-пеньком, которого рисовало ее воображение.

Распорядителю кластера было лет тридцать пять, не больше. Он оказался высоким, под два метра, мужчиной с оливковой кожей и темно-зелеными волосами. Глаза тоже были зелеными, но другого оттенка, гораздо темнее волос, сравнить их Джесс могла разве что с сосновой хвоей. Он был широкоплечим богатырем, длинноногим, сильным, и она могла бы назвать его лицо красивым, если бы не вечно застывшее на нем презрительное выражение.

И все равно Джесс нравилось наблюдать за ним. Она сидела на одной из веток, прикрытая листвой, смотрела, как ссорятся Эйтен и Лина, и радовалась, что ей не нужно разгребать этот бардак.

– Мы с каждым готом платим все больше! – возмущался леший. – Тот список, что прислали мне, уже больше прошлогоднего, но ваш – это перебор!

– Вы хотите сказать, что Гвирдд этого не выдержит? – хмыкнула Лина. – Что начнутся голод и разруха?

Она могла бы объяснить, что списки составляет не она и даже не первая ветвь клана – делать им больше нечего. Для таких дел обычно нанимали помощников, которые рассчитывали возможности каждого кластера и определяли размер налога.

Лина, скорее всего, боялась, что это прозвучит как попытка оправдаться и станет показателем ее слабости, а она хотела быть достойной наследницей.

– Голод и разруха не начнутся, но это замедлит наше развитие.

– Какое еще развитие? В Гвирдд приезжают для спокойной жизни, а не для построения цивилизации майя! – напомнила Лина.

– Откуда вам знать, зачем сюда приезжают? Вы здесь не живете и жить не будете!

– А вы скажете, что я не права?

– Здесь все работают и имеют право распоряжаться результатами своих трудов, а не отдавать их вам!

– У вас есть право направить жалобу главе клана Арбор – и на меня, и на размер налога. А пока выполняйте свою работу.

Джесс уже знала, что он все сделает. Она хорошо разбиралась и в людях, и в нелюдях, и такой типаж, как у Эйтена, встречала не раз. Он будет возмущаться, бушевать, возможно, даже возненавидит Лину, но он все сделает как надо.

Так что, если бы наследница вела разговор только с ним, все закончилось бы более-менее хорошо – если не считать взаимных упреков. Но в их беседу неожиданно вмешалась третья сторона.

Сидя на высокой ветви, Джесс первой заметила чудовище, направляющееся к Лине, но не успела ничего сделать – даже крикнуть или предупредить подругу. Существо, перемещавшееся по кронам деревьев, двигалось слишком быстро и спустя пару секунд уже стояло перед наследницей.

Больше всего оно было похоже на гориллу, только очень уж крупную – поднявшись на задние лапы, существо наверняка достигло бы ростом метров трех. Его массивная туша, бугрящаяся мышцами, была покрыта пучками жесткой рыже-красной шерсти. На обезьяньей морде сиял единственный крупный глаз, а маленький нос почти терялся между ним и огромной пастью, неровными складками кожи опускавшейся аж до груди чудовища. Даже из закрытой пасти торчали четыре особо крупных клыка – два сверху, два снизу. Джесс не сомневалась, что за мясистыми губами скрываются хищные челюсти.

А еще от существа воняло. Волна тошнотворной вони поднималась от его туши и расползалась далеко по лесу, мгновенно уничтожая запахи травы, меда и смолы. От этой вони слезились глаза и начинала кружиться голова. Даже Джесс, сидящую на дереве, этот запах застал врасплох, а Лина и вовсе закашлялась, не в силах сделать полноценный вдох.

Это отвлекло ее, и когда существо замахнулось, чтобы ударить, она вполне могла пропустить этот удар. Джесс видела заостренные когти на лапах чудовища, понимала, какую рану они могут нанести. Она понятия не имела, что делать.

А вот Эйтен знал. Он повел рукой вверх, словно указывая на что-то, а в следующую секунду из земли прямо под лапами чудовища вырвались древесные корни. Они мгновенно оплели хищную тварь, заставив ее замереть с поднятой для удара лапой. Существо попыталось вырваться, его единственный глаз горел ненавистью, и чувствовалось, что оно не пощадит ни Лину, ни распорядителя этого кластера. Вот только у него не было ни шанса навредить им: заклинание лешего сработало идеально.

Лина поспешно достала из кармана шелковый платок и закрыла им лицо.

– Что здесь происходит?! – разгневанно спросила она.

Одноглазый выродок зашипел на нее и снова попытался вырваться, но снова – неудачно. Глядя на него, Джесс наконец вспомнила, к какому виду он относится. Мапингуари, хорошие охотники, не наделенные, впрочем, никакими магическими способностями, дальние родственники бигфута. Даже запах, который это существо умело использовало как оружие, был порожден железами в его шкуре, а не заклинанием.

Хотя нет, один трюк оно выполнять умело. Существо продемонстрировало это, перевоплотившись в плотного рыжего мужчину лет сорока, очень злого и совершенно голого.

– Вот и мне интересно, Хорео, что здесь происходит? – холодно осведомился Эйтен.

– К дьяволу все! – промямлил рыжий мужчина. – Пусть горят в аду… бабы… стервы!

Даже этой пары фраз было достаточно, чтобы понять: мужчина мертвецки пьян. Его наверняка выдал бы и запах выпивки, если бы не врожденная вонь мапингуари. Присмотревшись внимательней, Джесс обнаружила, что глаза у него мутные и тупые. Вряд ли он сейчас полностью осознавал, что сделал и какие неприятности на себя навлек.

– Забавно, мне казалось, что в Гвирдде нет мятежных настроений, – заметила Лина.

– Мятежных настроений нет, – подтвердил леший. – Но есть идиоты. Я прошу прощения за действия этого алкоголика, он будет наказан.

– Никакого прощения! – взвыл мапингуари. – Все к дьяв…

Договорить он не успел: Эйтен без сомнений ударил его в висок ребром ладони. Мутные глаза мужчины закатились, голова безвольно откинулась в сторону. Он был жив, просто потерял сознание, а вместе с ним и возможность оскорбить наследницу.

– Мы выполним новую норму налога, – вздохнул Эйтен.

Может, он и надеялся выторговать послабление, но до того, как мапингуари его подставил. Теперь ему нужно было сделать все, чтобы Лина не заподозрила доверенный ему кластер в восстании.

– Уж постарайтесь, – поморщилась Лина. – А теперь, прошу прощения, мне нужно принять душ. Результаты ваших трудов я проверю позже, когда смою с себя запах свалки.

– Я и правда не знаю, что нашло на Хорео.

– Да мне все равно. Это ваша забота, распорядитель, не моя.

Лина резко развернулась и направилась прочь с площадки, обратно к резиденции Арбор. Джесс хотелось остаться и посмотреть, какое наказание леший выберет для этого мужика. Однако подруга ей была дороже: она видела, что Лина вот-вот расплачется.

Похоже, мапингуари здорово напугал ее, а то, что она не успела за себя постоять, унизило. Ей удалось скрыть слезы от Эйтена, но в резиденции она сможет расслабиться и дать себе хотя бы такое послабление. Джесс, как хорошей подруге, полагалось быть в такой момент рядом с ней.

Ну а поговорить с Эйтеном она успеет и потом.

* * *

Проблемы накапливались, наваливались на него, и Эйтен понятия не имел, сколько еще он вынесет. Может, плюнуть на все, как Лантеус, и уйти из этого проклятого мира? Пусть клан Арбор сам разбирается, без него!

– Чем ты думал? – устало спросил леший. – В твоей тупой башке хоть что-то похожее на мозг вообще осталось? Или я слишком многого прошу?

Хорео угрюмо молчал. С ним всегда были проблемы, и Эйтену следовало бы догадаться, что еще будут. Но леший упрямо верил в лучшее.

Мапингуари прибыл в Гвирдд прямиком из тюрьмы, где он отсидел почти десять лет за изнасилование. После такого сложно начать новую жизнь, особенно хищнику. И все же Эйтен принял его, даже зная его историю, по двум причинам.

Во-первых, больше половины нынешних обитателей Гвирдда побывали в тюрьмах, да и остальные пришли сюда не от хорошей жизни. Взять хотя бы Мисту – она не любила вспоминать прошлое, но Эйтен прекрасно знал, что ей жилось непросто. Он считал, что у каждого должен быть второй шанс, возможность оставить прошлое в прошлом.

Во-вторых, он не считал преступление Хорео таким страшным, каким оно казалось на первый взгляд. Перед тем, как позволить мапингуари остаться в Гвирдде, Эйтен читал его дело, он знал все подробности. Хорео познакомился с человеческой женщиной во внешнем мире, в самом обычном баре. Оба были пьяны, оба понимали, что идут в дешевый мотель за быстрым, ни к чему не обязывающим сексом. Собственно, поначалу бабенку все устраивало, высокими моральными принципами она не отличалась. Но Хорео перебрал и в пылу страсти принял свое истинное обличье. Вот тогда женщина пришла в ужас, попыталась отбиться от него, а вместо этого только разозлила. Она попала в больницу с тяжелыми травмами, он отправился под суд в мире людей, откуда его выкрали маги и судили уже по законам кластерных миров.

Так что Хорео был не прав, но Эйтен не сомневался, что мапингуари совершил преступление по глупости, а не из коварства. Леший позволил ему остаться в Гвирдде и не жалел об этом. Хорео был силен, вынослив и спокоен. Да, он не любил женщин, всех без исключения, и ни с кем не ладил, но это не было проблемой, пока он держался сам по себе.

Сегодня он впервые сорвался – и выбрал самый неудачный день из всех возможных.

– Почему именно ей ты решил доказать, что бабы – дуры? – допытывался Эйтен. – Покричал бы об этом местным! Они бы тоже не одобрили мысль, но им, прямо скажем, на тебя плевать. Почему она, черт побери? Мало мне проблем!

– Она тебе не нравится, – буркнул Хорео.

– И что? Поэтому ты нажрался и чуть не устроил межкластерный скандал?

– Баба есть баба.

– У меня для тебя сюрприз: ни хрена. Это даже внутри Гвирдда не верно: здесь живут разные женщины. А уж всех одинаковыми назвать – это мысль года. Свои разногласия с ведьмой Арбор я решу сам.

– Тогда реши заодно, что со мной делать, а то у меня от твоей болтовни голова болит.

Хотелось врезать ему еще раз, и теперь – сильнее, но Эйтен сдержался. Очищающее зелье отрезвило Хорео, но не до конца, он все равно оставался полупьяным отшельником. Какой смысл его наказывать? Он прогрызет любую клетку, за ним надо следить, а на это у Эйтена не было времени. Безмозглая диверсия мапингуари уже замедлила процесс транспортировки налога: колдунья отправилась на отдых, сегодня они больше ничего не успеют. А теперь лешему нужно было еще добрать недостающую часть оплаты!

Так что Хорео в его планах места не было.

– Иди домой, – велел Эйтен. – Запрись там, ни с кем не разговаривай и не выходи, пока колдунья Арбор не покинет наш кластер.

– Или что?

– Или я изгоню тебя навсегда. Ты меня знаешь, Хорео, я это сделаю.

Он не блефовал, он действительно готов был расстаться с мапингуари – невелика потеря! Хорео понял это и выпендриваться не стал. Как бы пьян он ни был, он все равно понимал, что нарываться не стоит, в других кластерных мирах его не ждут. Поэтому он сдержанно кивнул и, пошатываясь, покинул хижину лешего.

Эйтен там тоже долго не задержался. Из дома он направился к лесным эльфам, рассказать, что нужно будет собрать больше трав, а потом обратиться к друидам, чтобы они высушили урожай, потому что Великие Кланы не принимают свежие листья и цветы, только толченый порошок. Он заскочил к келпи, напомнить о партии озерных водорослей, и чтоб не как в прошлый раз, а приличных, потому что колдунов дешевыми трюками не обманешь. Заглянул он и к оборотням, державшим ферму, – сказать, сколько шкур нужно для налога по новому списку. Они восприняли новость спокойнее всех, и Эйтен был благодарен им за это, ему хватило скандалов.

Ближе к закату он остановился на берегу зеленого озера, ему хотелось тишины и покоя. Здесь никто не жил, а в такое время еще и никто не рыбачил, поэтому Эйтен мог в одиночестве насладиться поздним ужином – пирогом с ягодами, который подарила ему Миста. Вернее, поначалу он наслаждался им один, но очень скоро обнаружил, что у него появилась компания.

Как и все лешие, Эйтен без труда распознал того, кто двигался по его земле. Джесс, секретарша колдуньи, – она-то что здесь забыла? Неужели ведьма Арбор отмылась и решила продолжить пересылку в столь поздний час? Эйтен замер, ожидая, пройдет она мимо или нет.

Не прошла. Джесс спустилась к озеру и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась на траву рядом с лешим.

– Тяжелый день, да? – поинтересовалась она.

Он по-прежнему не собирался размениваться на прислугу.

– Тебя прислала твоя госпожа?

– У меня нет господ! – возмутилась Джесс. – Лина – моя подруга, только и всего. Мое полное имя…

– Да плевать мне на твое имя, – прервал ее Эйтен. – Для меня важно только то, что ты не из клана Арбор.

– Нет, во мне нет ни капли крови Арбор, – подтвердила она.

– Вот и все.

– Да ладно! Ты всегда такой колючий?

Ему хотелось зашвырнуть эту болтливую девицу в озеро, но он понимал, что нельзя. Может, она не из Великого Клана, но она приехала с колдуньей, и это много значит. Поэтому Эйтен решил игнорировать ее. Он угрюмо дожевывал пирог, ожидая, когда она уйдет.

Однако Джесс не только не ушла, она еще и не перестала болтать.

– Я, может, и не из клана Арбор, но я могу тебе кое-что о них рассказать. Хочешь?

– Нет.

– А я все равно расскажу! Жила-была в Великом Клане девочка, очень сильная, с первых лет жизни знавшая, что она будет править одной из ветвей. Да не просто ветвью, а из высшей половины – ну, знаешь, с десятой по шестую считаются низшей половиной, с пятой по первую – высшей. Высшая половина все решает, остальные следуют за ней. Поэтому девочка понимала, что она родилась лучшей из лучших.

Он уже понял, что остановить ее невозможно. Эйтен заканчивал свой ужин, делая вид, что он ее не слушает. Но они оба понимали, что он запоминает все.

– Девочка росла красавицей и умницей, она хорошо училась, у нее все получалось, и она думала, что этого достаточно, – продолжила Джесс. – Долгое время она воспитывалась в строжайшей дисциплине, света белого не видела, только и делала, что училась или тренировалась. Когда ей исполнилось восемнадцать, она впервые почувствовала себя самостоятельной и поняла, что жизнь-то проходит мимо. Она уже лишилась нормальных детских воспоминаний, за которые люди держатся до конца жизни. Она решила, что если ничего не изменит, то у нее и юности не будет.

– Я должен пожалеть ее? – не выдержал Эйтен. – Твою подругу Марселлину? У нее не было детства и поэтому она такая стерва, что ей все можно?

– А с чего ты взял, что я про Лину говорю? Слушай дальше! Так вот, почувствовав вкус жизни, хорошая девочка уже не могла остановиться и очень скоро стала плохой девочкой. Ее с детства учили играть по правилам, а ведь следовало бы научить ее оценивать ситуацию и принимать самостоятельные решения. Но некоторые вещи просто не исправить. Всего за пару лет она стала полной противоположностью той, кем была раньше, – и кем должна была стать. Поначалу ее родные еще на что-то надеялись, да только напрасно. Она была обижена на них за все годы, которые они у нее отняли. Она не желала их слушать, думая, что они ничего не смогут ей сделать, ведь она была наследницей своей ветви.

– Но они смогли? – тихо спросил Эйтен, сам не зная, зачем. Он ведь не собирался поддерживать этот разговор!

– Еще как! Когда ее позвали на очередное семейное собрание, она думала, что родители снова прочитают ей лекцию о том, что нельзя спать с кем попало и употреблять любой наркотик, который попадется в ее наманикюренную ручку. Но вместо этого она обнаружила, что ее призвали на суд, да еще и с присутствием главы клана. Внутри Великих Кланов свои законы, у каждого свой, и, скажу тебе по секрету, в семье Арбор они очень строгие. Плохую хорошую девочку не простили и не дали ей возможность исправиться. Ее изгнали из семьи, навсегда лишив умения колдовать – на нее поставили магическое клеймо, которое невозможно снять. Она поселилась во внешнем мире, оборвала все старые связи и стала жить как самый обычный человек. Так что, видишь, это была не Лина.

Эйтен призвал из земли широкий лист на длинном гибком стебле. Лист дотянулся до озера, скрутился в чашу и зачерпнул воды, а потом снова вернулся к лешему. Эйтена не волновало то, что вода мутная и пахнет водорослями, это не могло ему навредить.

А рядом по-прежнему звучал мелодичный голос Джесс:

– Конечно, одна из высших ветвей клана не могла остаться без наследницы, но замену быстро нашли. К счастью, у тех же родителей была и вторая дочь. Скромная жизнерадостная малышка, которой позволили расти нормальным ребенком, потому что считали, что правление унаследует ее старшая сестра. Но вот старшая сестра исчезла, а на ту девочку свалилась небывалая ответственность. Она восприняла то, что ее сделали наследницей, как большую честь, но не как удачу. Она прекрасно знала, что судьбу ее сестры помнит не только она, но и весь клан. Отныне и впредь за ней будут наблюдать, оценивать каждое ее действие. Ее никто не готовил к этой роли, поэтому от нее постоянно ждут провала. А она не может опозориться, потому что других детей у ее родителей нет. Если права наследования лишат и ее, клеймо падет на всю семью. Так что малышке только и остается, что стараться изо всех сил, во имя пути, который она даже не выбирала. И вот теперь мы говорим о Лине.

– Ты пришла давить на жалость?

– Я пришла сказать, что Лина – не враг тебе и не та избалованная стерва, которой ты ее считаешь. Она обычная молодая девчонка, которую сегодня до слез напугал твой пьяный орангутанг. А ты мог бы не вести себя как полный засранец, а поддержать ее.

– Этого я делать не обязан.

– Ну да, ты обязан только уплатить цену, назначенную кланом Арбор. Все остальное – твой выбор, и я почему-то решила, что ты сможешь поступить правильно. Я и сейчас на это надеюсь. Доброй ночи, Эйтен.

Она поднялась, отряхнула шорты от земли и травинок и направилась прочь от озера, оставив Эйтена одного.

* * *

Ярость бурлила в нем, накатывала волнами, как прибой, и уже не отступала. Она разливалась в его крови черным ядом, отзывалась горечью во рту. Она заставляла его бессильно сжимать кулаки, представляя, как он перегрызает горло одной из тех шлюх. Хорео прекрасно знал, что он этого не сделает, ему только фантазии и оставались.

Хотя, конечно, глупо было нападать на них так открыто, при всех – да еще и при Эйтене! Теперь, вспоминая этот миг, Хорео и сам не понимал, на что надеялся. Он умел здраво оценивать свои возможности, понимал, что леший намного сильнее его. Эти бабы – не в счет, но Эйтен отличный воин, да и лидер неплохой. Хорео не хотел подставлять его, а все-таки подставил.

Он и сам не понимал, почему. Сейчас ему сложно было вспомнить, о чем он думал – он тогда был слишком пьян. Да что там, память даже отказывалась подсказывать ему, где он взял столько выпивки!

Кажется, он с кем-то встретился. Они говорили – и говорили о колдунье, прибывшей в Гвирдд. Тогда и появилась бессильная ярость, порождающая желание убить эту тупую бабу. Но Хорео не был уверен, что даже это запомнил правильно. С чего бы ему пить с кем-то? Он в этом кластере ото всех держался подальше!

Как бы то ни было, он сделал глупость и был унижен. Его, великого мапингуари, остановили, а потом отправили под домашний арест, как нашкодившего щенка. Умом Хорео понимал, что Эйтен вынес очень мягкий приговор, пожалуй, более мягкий, чем заслуживало такое преступление. Но ярость убивала даже призрачную тень благодарности в его душе.

Нужно было кому-то отомстить, только так он мог восстановить свою честь воина. Но кому? Эйтену? Бесполезно, и дело не в симпатии к нему, а в том, что даже при нападении со спины, при самом коварном ходе, Хорео все равно не смог бы его победить. Напасть на ту шлюшку, колдунью? Она тоже не так проста. Один раз ему повезло, запах сбил ее с толку. Но случится ли это второй раз? Или, быть может, запах предупредит ее, что он приближается? Хорео не заблуждался на ее счет, он знал, что все колдуньи из клана Арбор сильны, хоть они и бабы.

Может, тогда порвать на куски ту пустоголовую блондинку, что прибыла с ней? Хорео заметил, что Эйтен смотрел на нее с пренебрежением, а значит, она – никто. Возможно, простой человек. Но она все время рядом с колдуньей, под ее защитой.

Так что единственной местью, которую Хорео решился себе позвонить, были прогулки по пустому лесу с бутылкой пива в руке. Эйтен велел ему сидеть дома? А вот хрен ему! Хорео уже больше часа бродил среди стволов древних деревьев. Правда, под покровом ночи, когда никто не мог увидеть его неповиновение, но какая разница?

Он сделал последний глоток и отбросил бутылку в кусты. Он уже собирался возвращаться домой, когда его внимание привлек звук со стороны. Похоже, легкие шаги, да еще и одинокие. Кто мог прийти сюда в такое время? В Гвирдде все знают, что это его территория!

А вот те, кто не жил в этом кластере, не знают. И шаги легкие, похоже, женские. Хорео ухмыльнулся, поспешно стянул с себя одежду и принял истинную форму мапингуари.

Судьба сегодня была к нему благосклонна. Он не решился бы напасть на колдунью Арбор и ее подружку в резиденции клана. Но если одна из них забрела на его территорию, все меняется!

Хорео хотел, чтобы это была блондинка. Он уже представлял, как налетает на нее из темноты, как сбивает с ног. Она под ним, в голубых глазах ужас и неверие, что ее жизнь закончится так внезапно и бездарно. Его клыки смыкаются на ее горле и безжалостно вырывают гортань. Она пытается закричать, но из ее розовых губ вырывается фонтан крови. Он смотрит на нее, когда она умирает.

Да, лучше бы это была она, так и проще, и приятней. Но и с колдуньей Арбор он поступил бы точно так же. Нужно убить ее быстро, а потом сожрать ее сладкие внутренности и закопать остатки тела где-нибудь под завесой папоротника. В Гвирдде их никогда не найдут!

Он думал об этом, когда, прижимаясь к земле, полз на звук шагов. Он был достаточно пьян, чтобы решиться на такое, и достаточно трезв, чтобы преуспеть. Хорео не сомневался: этой ночью кто-то умрет.

* * *

Человек был болен. Его кожа стала бледной, сероватой даже, на отдельных участках воспалилась и облезала крупными полупрозрачными хлопьями. Бездонные зрачки его глаз расширились и отчаянно метались из стороны в сторону, ни на чем не задерживаясь дольше трех секунд. Белки глаз покраснели, покрылись кровавыми прожилками – следы инфекции и бессонных ночей. В уголках его век скопился зеленоватый гной от запущенного конъюнктивита. Он так часто закусывал губы, что они иссохли и покрылись кровавыми струпьями. Этому человеку срочно нужна была помощь.

Но Эйтен думал не об этом. Он думал о том, что человек привез с собой две большие металлические канистры и теперь разливал их содержимое по лесу. На траву, на беззащитные стволы деревьев, на молодую лозу кустарников – на все, с чем леший был связан и что поклялся защитить. В воздухе расползался тошнотворный острый запах. Лесной дух помоложе, может, и не понял бы, что это, но Эйтен точно знал: так пахнет бензин.

Дождей не было уже много недель, лес иссох, и леший тоже чувствовал себя уставшим и обезвоженным. Он держался из последних сил в ожидании благословенной влаги. Но вот пришел этот псих, человек, которому в лесу не место, и призрак смерти уже появился на горизонте. Эйтен понимал, что сам он, может, и спасется. Но пламя, разожженное этим безумцем, отнимет десятки жизней и принесет уничтожение, которое на долгие годы останется черным шрамом на теле планеты.

Эйтен не мог этого допустить. Просто не мог. Он действовал так, как подсказывало его утомленное сознание. У него не было времени на размышления и поиск вариантов, он позволил злости одолеть себя.

Он навсегда запомнил ужас, отразившийся в воспаленных глазах, и то, как свежая кровь брызнула на листву. Зеленый цвет стал красным…

Это воспоминание разбудило Эйтена, заставило резко сесть на кровати, оглядываясь по сторонам. В какой-то безумный миг, на границе между сном и явью, он ожидал снова увидеть рядом с собой этого человека. Может, еще полного сил и безумного, разливающего вокруг себя горючую жидкость. А может, уже переломанного, искалеченного, напоминающего кровавые руины существа, которое когда-то было живым.

Но рядом никого не было. Он по-прежнему находился в своей хижине, сплетенной, словно птичье гнездо, из древесных корней. Повинуясь его подсознательному гневу и страху, корни переплелись плотнее, закрывая его от внешнего мира.

Эйтен устало откинулся на простыни и сосредоточился на своей магии, заставляя корни частично расступиться, возвращая его дому дверь и окна. Там, в Гвирдде, все еще царила ночь, над лесом, где жил леший, мерцала проекция алмазных звезд. Все вокруг дышало миром и покоем, как и прежде.

Он не знал, почему вернулся этот проклятый сон. Его не было много месяцев, и Эйтен уже наивно решил, что все закончилось, он оставил тот день в прошлом. Но вот кошмар вернулся, такой же жуткий, как и прежде, способный вырвать Эйтена из настоящего мира и утащить в недра тьмы.

Должно быть, это из-за визита колдуньи и всех неприятностей, что с ним связаны. Других причин просто нет! Эйтен видел, что за окном спокойная ночь, доверенный ему мир отдыхает, здесь все хорошо.

Следовательно, единственная проблема – это Марселлина Арбор. Нужно продержаться еще несколько дней, и она непременно уедет, потому что ей и самой здесь не нравится. Тогда все пойдет своим чередом, и ночные кошмары тоже отступят.

* * *

У Лили Чин все было хорошо.

Она любила свою жизнь и, в каком бы кластере она ни находилась, она считала его идеальным миром. Она вообще верила, что в жизни нужно замечать только радость. Боль и грусть тоже случаются, но зачем же уделять им больше времени, чем они заслуживают? Нет, спасибо! Поэтому Лили Чин радовалась солнышку, даже если не видела его в кластерном небе, свежему ветру и ярким цветам, которые она собирала в поле.

Она пришла сюда, чтобы сплести венок. Ей не с кем было играть сегодня, не с кем даже поговорить – все были заняты сбором налога. Лили Чин освободили от любых работ, она ведь только и умела, что петь, плясать да плести венки. Ничего из этого не было нужно клану Арбор, поэтому Лили Чин была вольна делать что угодно.

Сегодня она плела венок. Она прогулялась по полю, набрала огромный букет цветов и устроилась с ним под тоненьким молодым деревом. Лили Чин разложила цветы по оттенкам, добавила нужные травы и колосья и только после этого приступила к работе. Ей хотелось сделать легкий, пестрый венок, по-настоящему летний.

Ей следовало бы думать только о цветах и красоте этого дня, но ее мысли снова и снова возвращались к Хорео. Она и сама не знала, почему. Лили Чин знала всех, кто жил в Гвирдде, у нее всегда была хорошая память на имена и лица. Но с мапингуари она почти не общалась, да и никто не общался. Хорео сам этого не хотел, а Лили Чин не настаивала.

Она чувствовала, что в нем живет тьма. Многие из тех, кто поселился в этом кластере, в прошлом совершали злые поступки. Но некоторые раскаивались, а у некоторых просто не было выбора. Хорео ни о чем не жалел. Он не чувствовал вины за то, что сделал, и повторил бы это, если бы у него была возможность. Лили Чин не нравилось, как мапингуари смотрел на нее. В его глазах она видела отражение того, что он хотел сотворить. Поэтому она предпочитала держаться от него подальше и никогда не оставаться с ним наедине.

Так почему же сейчас его образ снова и снова возвращался в ее мысли? Это было ненормально, неправильно… Лили Чин упрямо плела венок, надеясь, что наваждение пройдет само собой. Но вот венок был закончен, а мысли о мапингуари не отступали.

С этим нужно было что-то делать. Лили Чин хотелось рассказать обо всем Эйтену – он умный, он поймет, как быть. Она всегда ему доверяла. Однако Лили Чин вспомнила, что Эйтен сейчас занят подготовкой оплаты Великому Клану. Да почти все заняты! Ей не хотелось отвлекать их, она ведь даже не была уверена, почему думает о Хорео.

Ей следовало навестить его самой. Лили Чин слышала о том, что Эйтен посадил его под домашний арест. А значит, ей нужно было пройти к его логову в тот темный, жуткий лес с холмистой землей. Одна мысль об этом отзывалась морозом по коже, и все же Лили Чин заставила себя двигаться. Она всегда быстро бегала, и если Хорео решит напасть на нее, она примет свой истинный облик, и тогда уже никакой мапингуари ее не догонит!

Успокоив себя этим, Лили Чин отправилась к темному лесу. Над Гвирддом сияло утро, небо, пусть и лишенное солнца, все равно было светлым и ярко-голубым. Лили Чин надела венок, который только что сплела, и это придавало ей сил. Она убеждала себя, что в такое замечательное утро не может случиться ничего плохого, а ее страхи – это лишь нелепая ошибка.

Она почти поверила в это, пока не оказалась под крышей из древних деревьев. Их ветви были такими густыми, что забирали почти весь солнечный свет, и у корней постоянно вился полумрак. Здесь еще не развеялся утренний туман, и Лили Чин не знала, исчезает ли он вообще. Кто может жить в таком жутком месте? Чем оно нравилось мапингуари?

Наверно, тем, что здесь он мог затаиться где угодно – и напасть.

– Господин Хорео! – позвала она. – Это Лили Чин… Я пришла узнать, все ли у вас в порядке.

Ответа не было, но она и не надеялась на ответ. Лили Чин знала, что Хорео под домашним арестом. Если так, то ему не положено бродить по этим лесам!

Вот только в хижине его тоже не было. Он жил в полуразрушенном деревянном доме, построенным здесь кем-то другим задолго до прибытия в Гвирдд Хорео. Это место смотрелось чуть ли не звериной норой, забросанной тряпками, сухими ветками и мусором. Но мапингуари, похоже, все устраивало. Тяжелый тошнотворный запах, зависший над этим местом, доказывал, что Хорео регулярно бывал здесь.

А вот сейчас его не было. Дверь в хижину была распахнула, постель из старых тряпок пустовала.

– Господин Хорео! Вы меня слышите?

Снова нет ответа. Дурное предчувствие в душе Лили Чин нарастало, она уже жалела, что пришла сюда без Эйтена, это место давило на нее. Она решила обойти хижину по кругу, и, если Хорео не отзовется, вернуться сюда с лешим.

Она уже не надеялась найти мапингуари, но нашла его – и сразу же пожалела об этом.

Главным цветом мира Гвирдд был зеленый. Он разливался по земле травой и мхом, парил в воздухе вместе с лианами, тянулся к небу с древесными листьями. Иногда он перемежался с коричневым цветом стволов, черноземом или пестрыми пятнами цветов. Но зеленого все равно было больше, всегда.

В этом лесу гармония зеленого цвета была нарушена. Свернув за хижину, Лили Чин почти сразу увидела яркие пятна, которых здесь быть не должно. Крупные обрывки рыже-красной шкуры – грязный мех с одной стороны, остатки плоти и кожи – с другой. Они замерли на широких листьях папоротника, застряли на старой древесной коре, нанизались на ветви, они лежали и на земле, окруженные потеками крови. Среди них, бесформенных, изодранных, один смотрелся особенно зловеще: то, что когда-то было мордой мапингуари, теперь повисло на корнях, как пробитый футбольный мяч.

Лили Чин, добродушной, наивной, так и оставшейся в душе ребенком, потребовалось немало времени, чтобы понять, что здесь произошло.

Кто-то разорвал Хорео на куски.

Она кричала. Когда до Лили Чин наконец дошло, что здесь случилось, она больше не могла перестать об этом думать. Крик сам рвался из горла, ужас сводил ее с ума. Она никогда с таким не сталкивалась, да и не ожидала, что столкнется. Стоя перед местом чудовищной расправы, она не представляла, как быть.

Но что-то она, видно, сделала правильно, потому что сюда пришли другие – Эйтен, Миста, Чейс Прокс, даже та колдунья из Великого Клана… Они занялись останками Хорео, а Лили Чин отвели в сторону, чтобы она больше не смотрела на это. Однако красные пятна даже сейчас мерцали у нее перед глазами, не желая оставлять ее в покое.

Она чувствовала себя одинокой и несчастной, от страха ей было холодно. Кто-то дал ей одеяло, и Лили Чин теперь куталась в него и тихо плакала. Она опомнилась только когда кто-то осторожно опустил руку ей на плечо.

– Эйтен послал меня узнать, как ты, – сказал Чейс.

– Я нормально, – всхлипнула Лили Чин. – Хорео… он…

– Не думай об этом.

– Кто мог сделать с ним такое?

В Гвирдд часто приезжали бывшие преступники, она знала это. Но здесь никогда еще никого не убивали!

– Мы пытаемся в этом разобраться, – ответил Чейс. – Ты не видела ничего подозрительного?

– Только Хорео… Я не представляю…

– А что тут представлять? Раньше такого не было, но и некоторых людей тут раньше не было.

В этот момент он смотрел не на Лили Чин, а куда-то в сторону, и его тон был непривычно многозначительным. Но Лили, окончательно выбитая из колеи этой жуткой смертью, не поняла, о чем он говорит.

– Ты кого-то подозреваешь? – прошептала она.

– Скорее, не я, а Эйтен, а я с ним согласен.

– Но кого?

– Вчера у Хорео был конфликт с колдуньей, сегодня он мертв, – указал Чейс. – Делай выводы.

– Леди Арбор? Но этого не может быть!

– То же самое мы еще вчера могли сказать о смерти Хорео. А теперь что? Его собирают по кусочкам.

– Зачем ей делать такое? – поразилась Лили Чин.

– Хорео напугал ее, можно сказать, унизил при ее подчиненных, а потом она узнала, что его, считай, не наказали за это. Она вполне могла взять правосудие в свои руки. Но это пока ничего не значит, просто теория. Может, ошибочная.

Он еще что-то говорил, но Лили Чин уже не слушала. Она смотрела на колдунью, задумчиво изучавшую останки мапингуари. Леди Арбор выглядела такой безобидной, такой юной – и все же у нее была сила, способная сотворить такое с опытным хищником. Да ей достаточно было пальцами щелкнуть, чтобы от Хорео остались кровавые обрывки!

Лили Чин не собиралась никого осуждать, это было просто не в ее природе. Но ей нужно было знать, кого бояться.

* * *

Просто замечательно. Это было ее первое задание, очень важное, и все же относительно легкое: всего лишь проследить за тем, чтобы налог был уплачен в полной мере и в срок. А все попросту полетело к чертям!

– Ты нервничаешь, – заметила Джесс. – Это тебя до добра не доведет.

– А что меня до добра доведет? Как-то уже сложно представить!

– Я понимаю, что тебе тяжело…

– Мне не тяжело, – прервала ее Лина. – Я в заднице.

– Не преувеличивай, все не так плохо!

– Да ну? С первой минуты в Гвирдде я вынуждена мириться с самовлюбленным живым пнем, бывшим уголовником, который все равно позволяет себе смотреть на меня свысока. Потом оказывается, что моему клану нужно больше, чем тут ожидали, и вот уже я в роли плохого полицейского. Потом на меня бросается какая-то мартышка, а я, вместо того, чтобы поставить ее на место, ухожу реветь, как школьница. А теперь эта мартышка мертва, и все косятся на меня с подозрением!

Тут уж даже Джесс с ее непробиваемым оптимизмом нечего было возразить. Никто не обвинял Лину в смерти мапингуари открыто, но было заметно, что многие об этом думают. Еще бы! Она чужая, она поссорилась с ним накануне его гибели – да Лина сама сделала бы такие же выводы на их месте!

Вот только она знала, что она этого не делала. А значит, в Гвирдде завелся убийца, который до сих пор разгуливает на свободе и прикрывается ее именем. Лина не могла оставить это просто так.

– Мы должны найти его, – вздохнула она.

– Того, кто убил Хорео?

– Конечно. Это моя обязанность: клан Арбор покровительствует этому кластеру, так что я должна защищать этих нелюдей, нравится им это или нет.

– Вот теперь ты дело говоришь, – оживилась Джесс.

– Главное, чтобы меня не линчевали раньше, чем я выйду на его след.

– Ой, да перестань! Ты же леди Арбор, наследница пятой ветви. У тебя все получится!

Лина невесело усмехнулась: ей тоже хотелось бы, чтобы все было так просто. Но пока она даже не знала, с чего начать. У них только и было, что разорванное на куски тело Хорео! Тот, кто сделал это с ним, умудрился не оставить следов.

Сейчас останки мапингуари хранились в больнице Гвирдда. Морга здесь не было, никто бы не подумал, что он понадобится. Здесь даже больница большую часть года простаивала: лесные нелюди почти не болели. И уж точно никто из них не готовился к такой жуткой гибели!

Над телом Хорео работали дриады, а когда они закончили, Эйтен пригласил колдунью в больницу, взглянуть на то, что осталось от мапингуари. Леший вел себя на удивление сдержанно, и Лина была благодарна ему за это.

Она хотела быть невозмутимой, как и полагалось колдунье из Великого Клана, но при взгляде на кровавое месиво, разложенное теперь на железном столе, она невольно вздрогнула. Да, этот примат разозлил ее, но она бы никогда не пожелала ему такой судьбы! Как местные жители вообще могли подумать такое?

– Есть какие-нибудь предположения о том, кто это сделал? – спросила Джесс. Даже она прекратила улыбаться, а такое случалось крайне редко. Хотя кто будет улыбаться рядом с покойником?

– Никаких, – покачал головой Эйтен. – От его тела осталась примерно треть. Я лично знаю всех, кто живет в Гвирдде. Никто из них не способен на это.

– Как – треть? – смутилась Лина. – Может, остальное не нашли?

– Мы обыскали лес и его окрестности, а это, поверьте, немалая площадь. И то мы перестраховались, ведь эта треть была собрана в одном месте, не похоже, что убийца старался растащить тело на большое расстояние. Похоже, вся остальная плоть была сожрана.

– Сожрана? – повторила колдунья. Она знала, что ее голос дрогнул и Эйтен все заметил. Ей было все равно.

– Я не знаю иного способа удалить плоть без возврата, да еще и так быстро. Хорео определенно был в своем истинном обличье, когда его убили. Мы нашли его шкуру, оставшиеся на ней фрагменты мышц и сухожилий, некоторые осколки костей, но на этом – все. Пропала большая часть скелета, все органы и почти все мышцы. Я предполагаю, что кто-то напал на Хорео ночью, убил его и сожрал добычу. Да не только я, все так предполагают!

– Это печальная судьба, – признала Лина. – Но теперь, надеюсь, в этом хотя бы перестанут подозревать меня?

– Боюсь, что нет. Я это не поощряю, но и остановить не могу. Народ всегда ищет виноватого, так им спокойней. А кроме вас, кандидатов нет.

– Что? С каких пор предполагается, что колдуньи жрут мапингуари?

– Я понимаю, почему вы оскорблены, но постарайтесь взглянуть на ситуацию их глазами. Гвирдд населяют разные существа – лесные, равнинные, озерные и речные. Все они обладают в лучшем случае средним уровнем силы и среди них мало хищников. В этом кластере не так много существ, которые даже теоретически могли бы справиться с мапингуари, да еще и так быстро – он даже не успел отойти от своего дома и позвать на помощь. Вы же могли убить его, и у вас была причина – повторюсь, теоретически.

– Тот конфликт яйца выеденного не стоил, – закатила глаза Лина. – Да и потом, я могла убить его, но съесть…

– Здесь нужно учесть кое-что еще, о чем я вам не сказал. Судя по шкуре, плоть Хорео не отгрызли, отпечатков клыков или зубов нет. Больше похоже на то, что мышцы оторвали, и в ранах мы нашли мельчайшие частицы растений.

Он не стал объяснять, что это значит, Лина и так догадалась. Ее магии было вполне достаточно, чтобы порвать Хорео изнутри, используя растения. Знала она и заклинания, которые могли бы растворить его плоть, уничтожив без следа.

Она подходила на роль того загадочного убийцы – и на нее уже навесили этот ярлык.

– Я этого не делала, – только и сказала Лина. – Если бы я хотела поквитаться с этим мапингуари, я бы не стала делать это под покровом ночи. Я могла казнить его открыто.

– Опять же, теоретически, – поспешила вмешаться Джесс. – Но Лина этого точно не делала! Моя спальня этажом ниже, если бы Лина покидала дом той ночью, я бы услышала.

– Джесс, бога ради, даже не пытайся это объяснить! – вспыхнула Лина. – Это же изначально звучит как бред!

– Я вас и не обвиняю, – заверил ее Эйтен. – Но я не могу управлять мнением толпы.

– А должны бы, вы же здесь распорядитель!

– Распорядитель, а не хозяин.

Ситуация накалялась, и Джесс снова вынуждена была вмешаться:

– Давайте не будем поддаваться нервам. Эйтен, насколько, по-твоему, опасна ситуация для Лины?

– Не слишком, – признал леший. – Пока речь идет о слухах, но даже те, кто их распространяет, сами не знают, чему верить. Не думаю, что вся эта ситуация как-то повредит вашей миссии.

– Тогда будем работать, как работали раньше, – решила Лина. – Я закончу меньше чем за неделю. А вы за это время попытайтесь найти виновного, потому что иначе я буду вынуждена сообщить обо всем главе клана.

– Не переживайте, леди Арбор, – холодно произнес Эйтен. – У меня и без ваших угроз есть причина найти убийцу.

– Это была не угроза.

– И тем не менее.

Отлично, он снова окрысился! Как бы Лина ни старалась быть достойной представительницей своего клана, ситуация все равно катилась непонятно куда. И почему все это должно было произойти на ее первом серьезном задании?

Ей только и оставалось, что следовать плану и надеяться, что ничего больше не случится.

* * *

На берегу серебристой речки, лентой огибавшей невысокие холмы, гарцевал белый конь. Это было потрясающе красивое животное: длинноногое, грациозное, с лоснящейся шкурой, словно наполненной изнутри лунным светом. Его роскошная грива развевалась на ветру, хвост чертил в воздухе мягкие волны. Любому, кто видел коня, хотелось подойти к нему, погладить по спине, прокатиться на нем верхом, хотя бы недолго, ведь такая возможность бывает раз в жизни!

Однако Джесс знала, что этого лучше не делать. Она устроилась на вросшем в землю валуне у самого берега, стянула кеды и опустила ноги в прозрачные волны реки. Вода оказалась прохладной, но не слишком, быстрое течение приятно щекотало кожу. В воздухе пахло свежестью, над рекой то и дело с жужжанием пролетали стрекозы. Белый конь, остававшийся на том берегу, подошел чуть ближе.

– Я знаю, что ты келпи, – заметила Джесс, щурясь в лучах невидимого солнца. – Со мной твой трюк не сработает, так что поищи другую дурочку.

Если бы она была простым человеком, она бы наверняка не устояла перед магическим обаянием белого коня. Сначала она бы подошла ближе, погладила шелковистую гриву, потом, сама не понимая, что делает, забралась бы на спину… а потом конь утащил бы ее в воду. Дальше ее судьба зависела бы только от келпи: он мог бы отпустить ее, напугав, а мог и утянуть на дно. Эйтен уверял, что убийц в Гвирдде нет, но разве он может заглянуть в чужие мысли?

Этот келпи оказался не слишком настойчив. Сообразив, что чужестранка его раскусила, он побежал прочь – мягкой трусцой, словно желая показать, что он ее тоже не боится. Жаль, Джесс посмотрела бы на этого красавца в галопе.

Она не была расстроена. Ее вообще сложно было расстроить, напугать или оскорбить. Джесс такому не училась, это просто было частью ее природы. Она, конечно, сочувствовала подруге, но успокоить Лину не могла, поэтому не собиралась из-за мелких неурядиц отказываться от долгожданного отдыха.

Убедившись, что келпи ушел, Джесс сняла юбку и майку и, оставшись в одном белье, вошла в воду. Она и вовсе подумывала о том, чтобы поплавать голой, ее это совершенно не смущало. Но в итоге она решила не провоцировать местных жителей, они и так нервничают.

Заметив на вершине холма массивную фигуру Эйтена, она и бровью не повела. Джесс считала, что она осталась достаточно одетой, а этого типа и вовсе стоило подразнить. Она не сомневалась, что леший ее видит, но была уверена, что он пройдет мимо. Однако Эйтен свернул к реке.

– Наслаждаешься моментом? – поинтересовался он.

– Кто-то же должен, – отозвалась Джесс. – Мне нравится этот кластер. Почему ты не с Линой?

– Леди Арбор сейчас при деле: пересчитывает и проверяет янтарь, мое присутствие там не нужно. Мне бы не хотелось, чтобы ты бродила здесь одна. Я не хочу объяснять Великим Кланам, почему погибла их секретарша.

– Я не секретарша, я подруга Лины, сколько можно повторять! – возмутилась она. – Вообще, мое имя…

– Да не нужно мне твое полное имя, мне достаточно того, что я знаю.

Джесс не поддалась и на эту провокацию, ей даже любопытно было наблюдать, как он пытается ее задеть.

– Так что, на след убийцы никто не вышел? – полюбопытствовала она.

– Некому выходить, кроме меня. У нас здесь нет полиции, я один за всех.

– А у тебя даже списка подозреваемых нет.

– Список есть, – возразил Эйтен. – Но он короткий и не впечатляющий.

Уходить леший не собирался, он устроился на берегу, продолжая наблюдать за ней. Джесс знала, что он прекрасно видит ее через прозрачную воду. Ей это даже льстило.

– Кто же в этом списке?

– Я и леди Арбор.

– Да ладно!

– Именно. Но леди Арбор утверждает, что этого не делала, и я ей верю, а я точно знаю, что этого не делал. Так что списка, можно считать, нет, тупик.

Разговор становился все более любопытным, и Джесс не хотелось и дальше кричать ему из воды. Она вышла на берег и остановилась на галечном берегу, позволяя солнцу высушить капельки воды с ее кожи. Эйтен бросил на нее оценивающий взгляд, но комментировать не стал.

– Я слышала, что в Гвирдде постоянно проживают несколько сотен разумных существ, – указала Джесс.

– Так и есть.

– И что, ни одно из них не подходит на роль загадочного убийцы?

– Ни одно, – ответил леший. – Я всю ночь изучал списки жителей кластера, думал: может, я кого-то забыл? Только никого я не забыл. Я их всех знаю лично, и ни у кого бы не получилось так порвать мапингуари – у эльфа, или никса, или феи, или курупиры, или дриады…

– Дриады умеют управлять растениями, – напомнила Джесс.

– Не так, как я или леди Арбор. Хорео, при всех своих недостатках, был отличным охотником – сильным, ловким и очень быстрым. Его было тяжело застать врасплох. Недостаточно простого умения управлять растениями, чтобы так его порвать, нужно нечто большее.

– То есть, как к делу ни подойди, подозревать можно тебя или Лину?

– Как я и сказал.

– Без обид, конечно, но объективно, ты подходишь на роль убийцы лучше.

– Да неужели? Без мотива? Я-то с ним не ссорился, мы не один год мирно жили в этом кластере.

– Это да, – кивнула Джесс. – Но ты, в отличие от Лины, был судим. А еще она тебе не понравилась, и ты мог таким образом ее подставить. Тут ты своего добился: теперь весь кластер на нее зубы скалит.

Она на самом деле не верила, что он убил мапингуари – или что он способен на убийство. Джесс неплохо разбиралась в людях и нелюдях, она чувствовала, что Эйтен никогда не навредил бы одному из «своих». Она просто пыталась показать ему, что такое возможно.

Он, как ни странно, все понял правильно и не стал злиться.

– Я не настолько коварен. И я, кстати, никого не убивал.

– Ты избил человека до полусмерти, – указала Джесс.

– Читала, значит, мое личное дело?

– Конечно. Его не так сложно получить, если ты знаком с кем-то из клана Арбор. Но там написано немного – что ты сделал, как ты это сделал. Там нет ни слова про твои мотивы.

– А тебе интересно? – удивился Эйтен.

– Очень. Я верю, что только полные психи могут делать такое без причины. А ты на психа не похож, ты спокойный, рассудительный. Ты управляешь собой лучше меня и уж точно лучше Лины. Поэтому я не верю, что ты мог сорваться и наброситься на первого встречного человека.

Она уже знала, что это был не первый встречный человек – на это указывал как минимум тот тюремный срок, который получил Эйтен за это преступление. Нападение на человека во внешнем мире было чудовищным нарушением закона. Оно не только наносило кому-то вред, но и ставило под угрозу саму тайну магического мира. Обычно за такую несдержанность карали строго: пожизненным заключением, а то и вовсе смертной казнью.

Но Эйтен отсидел всего пять лет, хотя превратил того парня в отбивную. Это интриговало. Джесс не знала, расскажет он ей все или снова замкнется. Она хотела, чтобы рассказал.

– Это был не простой человек, – сказал Эйтен после долгого молчания. – Он был пироманом.

– Это те, которым очень нравится поджигать все подряд?

– Да. Но дело не только в нем… Скажу честно, злость на людей накапливалась во мне с тех пор, как я отделился от семьи и завел свой собственный лес.

Она знала, о чем он говорит. Лешие славились своей любовью к одиночеству, и даже с родителями они жили ровно столько, сколько необходимо. Научившись контролировать свои способности, они отделялись и брали под опеку пустующий лес. С этого момента леший был связан там с каждой травинкой, он оберегал эти места, управлял тропинками, охранял всех живых существ, попавших на его территорию.

Именно поэтому в древности лешие были одними из самых почитаемых духов. Им приносили жертвы, а они за это защищали и щедро одаривали людей. Если же к ним относились без уважения, они могли сбить путника с тропинки и даже загнать в трясину. Люди знали: с лешими шутки плохи.

Но то было раньше. Цивилизация пошатнула позиции леших, загнала их в дальний угол человеческой памяти, лишила былой власти. Они были вынуждены хранить тайну магического мира, как и все остальные, хотя для них это часто означало потерю все новых лесов.

Многие лешие не выдерживали такого и переселялись в кластерные миры, где они снова могли жить в мире и гармонии. Но Эйтен оказался из тех упрямцев, что цеплялись за былые традиции и продолжали жить в мире людей.

За это он и поплатился.

– Я думал, что, когда я получу свой лес, я сделаю его лучше, – задумчиво произнес он. – Это другие лешие облажались, а я справлюсь. Мне не нужно будет нарушать законы, я найду способ отпугнуть людей. Наивно, да?

– Не особо. Это нормально, когда у тебя есть мечта. Хуже, когда у тебя даже в молодости ее нет.

– Мечта мне не помогла. Те трюки, что лешие использовали с древности, безнадежно устарели. Современных людей нельзя испугать загадочным шумом листвы, треском веток или исчезнувшей тропинкой. У них есть навигаторы и есть машины, которые проложат дорогу там, где ее не было, где ее и быть не должно. Эти люди приходили в мой лес и приносили мусор. Они ломали ветви для костра и просто так, потому что это забавно. Они поливали землю химией, и даже я уже не мог ничего на ней вырастить. Иногда они привозили себе подобных в самую чащу и убивали их там, а потом закапывали без надгробья. Представь, что ежедневно в твой дом приходят какие-то бродяги, гадят на пол, бьют посуду, пробивают стены, а тебе нельзя и слова им сказать! Безмозглые, пьяные, обкуренные бродяги, неспособные на созидание…

– Не все люди такие, – указала Джесс.

– Не все. Но те, что были умны, не могли остановить это или компенсировать разрушение, которое приносили те, что без мозгов. Я ведь знал, что могу остановить их! Хлестнуть их веткой, открыть под их ногами болотную трясину – не обязательно убивать их, можно запугать так, что мало не покажется.

Это, на самом-то деле, был не такой эффективный способ защиты леса, как казалось Эйтену. Да, одних людей это отпугнет, а других, наоборот, привлечет. Его лес наполнился бы искателями приключений, а потом – профессиональными охотниками за нечистью, и он бы долго не протянул. Но зачем говорить ему об этом сейчас? Тот этап его жизни давно закончился.

– Я терпел, – продолжил Эйтен. – Терпел много лет. Но тот парень… Он стал последней каплей. Уже потом я узнал, что он был пироманом и успел сжечь несколько домов с людьми до того, как пришел ко мне. Тогда я об этом и не подозревал, однако я сразу почувствовал, что он болен. По нему было видно! В тот год стояла сильная засуха, а он полил мой лес бензином. Если бы он хоть раз чиркнул спичкой, сгорело бы все, включая этого придурка. Поэтому я не позволил ему даже достать спичечный коробок.

Судя по тому, что Джесс читала в личном деле лешего, тому безмозглому пироману досталось за всех людей, что донимали Эйтена годами. Он получил несколько переломов, пару недель выживал только благодаря аппарату искусственной вентиляции легких, а из-за открытой черепно-мозговой травмы никто не воспринимал его бредни про лесное чудовище всерьез.

Но Эйтена не спасло ни это, ни то, что он сам вызвал пироману врачей. О его поступке стало известно магическому сообществу, его отдали под суд. С учетом того, что он разоблачил опасного преступника, который своими поджогами лишил жизни нескольких людей, к нему были снисходительны. Он пять лет отсидел в магической тюрьме – однако ему на всю жизнь запретили селиться в мире людей.

Ему повезло, что его наняли управлять кластером Гвирдд. Это была идеальная работа для лешего, и Джесс искренне не понимала, почему он так ополчился на клан Арбор.

– Как видишь, то мое преступление было вынужденной жестокостью, – подытожил он. – Я не убил и того, кто этого заслуживал. А Хорео я бы и пальцем не тронул. Я даже не стал запирать его в клетку, потому что был уверен, что ему это не нравится. Но и леди Арбор, думаю, говорит правду: если бы она хотела навредить ему, она бы не стала таиться.

– Это точно, – подтвердила Джесс. – Но, честно тебе скажу, Лина бы никогда не решилась лишить кого-то жизни. Она старается быть сильной и строгой, как и положено главе пятой ветви. Но в некоторых вопросах она еще долго не сможет себя переломить. Возможно, никогда.

– А что насчет тебя? – вдруг спросил Эйтен. – Ты на такое способна?

– Порвать кого-то силой деревьев? Вот уж нет! Я знаю пару трюков, но они совсем не похожи на это. Похоже, у вас тут завелся какой-то крысеныш. Ищи его, Эйтен, и найди, пока не поздно. Не из-за Лины или воли клана Арбор, а потому, что это теперь твой лес. Мы отсюда уйдем, а тебе и остальным здесь жить. Если ты его не остановишь, он принесет гораздо больше вреда, чем тот пироман.

* * *

Дорб уже и не надеялся, что ему удастся кого-то обмануть. В Гвирдде все знали о том, кто он такой, а приезжая его быстро раскусила. Но он все равно продолжал проводить все свое свободное время на берегу, потому что не знал, чем еще себя занять.

Славные времена келпи давно прошли. Дорб знал, что кому-то из его сородичей еще удавалось обманывать людей на морских и речных берегах. Но его уже распознали, занесли в архивы, и, если бы он попытался утопить человека, его бы, скорее всего, казнили. Поэтому он поселился в Гвирдде – этот мир был не лучше и не хуже многих других кластеров. Дорб все ждал, когда ему захочется чего-то так же, как хотелось обманывать путников, притворяясь белым конем.

Пока ответа не было. Он выполнял ту работу, что ему поручили, жил один и бродил по речным берегам. У него была и человеческая оболочка, но облик белого коня нравился ему гораздо больше – в нем была истинная свобода.

Сейчас он смотрел, как небо из голубого понемногу становится золотым, а дальше – красным. Он долго привыкал к закатам без солнца. Дорб не мог сказать, что они ему так уж нравились, но иначе в Гвирдде и быть не могло, все кластерные миры устроены примерно одинаково. Тут хотя бы звезды есть, и это уже редкость.

Глядя на переливы золота и багрянца, он вдруг подумал о Мисте. Нужно будет зайти к ней завтра. Дорб заметил, что в последнее время они начали общаться чаще. Он пока не знал, как это понимать, но его все устраивало. В этом мире мало радости; он интуитивно чувствовал, что с Мистой ее станет больше.

Странный блеск в водах реки перехватил его внимание, заставил отвлечься от мыслей о прекрасной фее. Дорб знал, что в здешних реках попадаются красивые цветные камушки, но они никогда вот так не блестели. Заинтригованный, он подошел поближе, проверяя, не мерещится ли ему.

Но блеск не исчез, а значит, это была не игра невидимого солнца. Что-то скрывалось в мелкой части реки, но оно уже было занесено песком и едва проглядывало. Если бы не солнце, Дорб и вовсе прошел бы мимо! Однако теперь он заметил, и ему хотелось знать больше.

Он принял человеческое обличье и оказался в воде почти по голенища сапог. Это его не волновало, он все равно возвращался домой в теле белого коня и не почувствовал бы неудобства. Сейчас все его внимание было сосредоточено на странном предмете.

Достав его из песка, Дорб обнаружил, что это флейта. Деревянная, но украшенная небольшими серебристыми колечками – именно они блестели в лучах заходящего солнца. Келпи прекрасно знал, чья она, он не раз слышал, как играет Лантеус.

Неужели фавн умудрился потерять ее? Здесь, на мели? Как странно! Впрочем, Дорб не придал этому большого значения, он просто забрал с собой флейту, чтобы при случае отдать ее фавну. Он только теперь понял, что не видел Лантеуса уже несколько дней. Но какая разница? Это же кластерный мир, здесь не так много места, рано или поздно они пересекутся.

Дорб развернулся, намереваясь снова превратиться в белого коня, и только теперь обнаружил, что он больше не один.

– Добрый вечер, – растерянно улыбнулся келпи. – А вы что здесь делаете?

* * *

Она умела задеть за живое. Дело было даже не в том, что она говорила или что она знала – если она дружила с колдуньей из клана Арбор, получить информацию ей было несложно. Больше всего Эйтена раздражала ее неизменная уверенность в себе.

Джесс всегда оставалась спокойна, ее сложно было вывести из себя. Она напоминала ему крупного пса, который настолько силен, что остается невозмутим, пока мелкие шавки заходятся лаем. А если учитывать, что сама она серьезной магической силой не обладала, природа этой уверенности оставалась непонятна.

Она была не похожа на людей и нелюдей, которых он встречал прежде, и это нервировало Эйтена. Он не знал, как на нее реагировать, как с ней разговаривать. Общаться с ней было даже сложнее, чем с колдуньей! Он подозревал, что именно из-за нее вернулись его сны.

Он никогда не чувствовал вины за то, что сделал с пироманом – ни тогда, ни сейчас. Однако разговор с Джесс впервые заставил его задуматься о том, что он, возможно, был неправ, когда так упрямо пытался сохранить свои владения во внешнем мире.

Все меняется. Он тоже должен измениться, и Великие Кланы дали ему такой шанс. Но даже признавая это, Эйтен не мог смириться с мыслью, что он кому-то служит.

В дверь его дома постучали, и он заставил корни раздвинуться, пропуская гостя внутрь. Он ожидал увидеть Чейса, который должен был отчитаться ему о результатах отправки очередной партии налога, а вместо этого обнаружил на пороге Лили Чин.

Она была одним из самых безобидных существ, живших в Гвирдде. Лили, в отличие от многих, никогда не сидела в тюрьме – да и сложно было представить ее нарушающей закон. Ее постигла другая беда: вся ее семья погибла после крушения одного из кластеров, и она осталась совсем одна. У Лили Чин почти не было магических способностей, такие, как она, погибали без покровительства. Но ей повезло – ее приютил клан Арбор и передал под опеку Эйтена.

Он уже и не помнил, сколько ей на самом деле лет, но смотрелась она шестнадцатилетним подростком, очаровательной миниатюрной куколкой с азиатскими чертами и белоснежными волосами. Когда она очень волновалась, она не могла полностью перевоплотиться, и вместо человеческих ушей на ее головке поднимались длинные заячьи ушки, а над юбочкой проглядывал пушистый хвост.

Сейчас, придя к нему, она волновалась.

– Что-то случилось? – нахмурился Эйтен.

В последнее время постоянно что-то случалось, и, хотя он все надеялся, что поток неудач закончится, втайне он был готов ко всему. К тому же, именно Лили Чин нашла тело Хорео.

Но сейчас она принесла не такие пугающие новости.

– Я не знаю! – заявила она, и на огромных голубых глазах блеснули слезы.

– Я ведь вижу, что ты чем-то расстроена.

– Но я не знаю, чем!

– Тогда зачем ты пришла ко мне? – удивился леший.

Она смутилась, отвела взгляд, но всего на пару секунд. После этого Лили Чин решительно взглянула ему в глаза и выпалила:

– Мне снятся странные сны и это меня пугает!

– Что именно тебе снится?

– Мертвецы! А я не хочу, чтобы мне снились мертвецы!

Если бы к нему с такими заявлениями пришел кто-то другой, Эйтен уже вышвырнул бы его вон, но Лили была особым случаем, и вовсе не потому, что она была безобидна и симпатична ему. По своей природе она была связана с лунным светом, а значит, и с покойниками. Возможно, именно поэтому ее потянуло к месту гибели Хорео.

– Кого именно ты видела?

– Я не знаю, – всхлипнула Лили. – Они всегда приходят толпой, такие страшные, окровавленные… Я боюсь на них смотреть! А когда смотрю, не могу узнать. Но, кажется, я видела среди них господина Лантеуса! Только это глупость, правда? Ведь господин Лантеус еще жив!

Эйтен не знал, что ей ответить. Он-то был уверен, что Лантеус просто уехал, – до этого момента.

Не факт, что ее сны что-то значат. Лили – молодая впечатлительная девчонка, которая недавно нашла в лесу изуродованный труп. После такого кому угодно кошмары сниться будут! Но что если все не так просто? Эйтену не хотелось бы, чтобы в доверенном ему кластере появилась «толпа мертвецов».

Он раздумывал, что ей ответить, когда в открытую дверь вошла Миста.

– Отгрузка верескового меда закончена, их сиятельства довольны, – насмешливо отрапортовала она. – А что у вас тут происходит?

– Лили расстроена чем-то, – Эйтен бросил на фею многозначительный взгляд, ища поддержки. – А я не совсем понимаю, чем могу быть ей полезен. Ей снятся кошмары.

– Кошмары или вещие сны? – уточнила Миста.

– Я не знаю, – беспомощно развела руками Лили Чин. – У меня никогда не было вещих снов, и я понятия не имею, чем они отличаются от обычных.

– Ну а от меня-то ты чего ждешь? – хмуро поинтересовался Эйтен.

– Тоже не знаю. Но вы же главный!

Заячьи ушки обиженно дрогнули: похоже, Лили была готова разрыдаться. Миста тоже заметила это и поспешила перехватить инициативу:

– Лили, детка, эти вопросы не решаются просто так.

– Не решаются? – растерянно переспросила Лили Чин.

– Конечно! Тебе нужно рассказать мне про свои сны во всех деталях. Тогда я помогу тебе понять, вещие они или нет. Давай прогуляемся, зачем нам досаждать распорядителю?

Миста, как всегда, была на высоте. Она, в отличие от Лантеуса, так и не приняла предложение стать его официальной помощницей. Однако, когда становилось сложно, она всегда оказывалась рядом.

Эйтен благодарно кивнул фее, которая уже приобняла Лили за плечи и повела обратно в лес. Сам он тоже задерживаться не стал: если отправка меда закончена, еще можно успеть отгрузить зачарованный древесный уголь, из которого потом ведьмы разожгут костры на своих шабашах. Но чтобы это произошло, Эйтену нужно было дать соответствующее распоряжение.

Он направился из леса к холмам. Он знал, что сейчас он обязательно пересечется с колдуньей, и Джесс тоже будет рядом – она всегда рядом. Ему почему-то хотелось увидеть ее, и так сильно, что он даже сам на себя разозлился. Какая радость в том, чтобы снова встречаться с этой служкой, сующей нос не в свое дело?

Но радость все-таки была и в объяснениях она не нуждалась.

– Господин Эйтен! Беда!

Чейс окликнул его со стороны, леший даже не видел, как он появился рядом. Но теперь Эйтен мгновенно насторожился: голос у его помощника был встревоженный, а миролюбивого курупиру не так-то просто вывести из себя.

Поэтому леший остановился, дожидаясь, пока Чейс добежит до него. Только тогда он спросил:

– Что еще пошло не так?

* * *

Мисте не нужно было проверять, какие сны снятся Лили Чин: вещие или нет. Она и так прекрасно знала, что нет. Перед собой она видела слишком впечатлительного ребенка – и только. Да, некоторые представители этого редкого вида могли предчувствовать смерть и даже вступать в контакт с умершими. Но для этого требовался опыт, да и, пожалуй, более серьезные способности, чем у Лили.

А эта глупышка просто насмотрелась на то кровавое месиво, в которое превратился мапингуари, и теперь ей мерещилось черт знает что.

– Все будет хорошо, – сказала Миста, обнимая Лили за плечи.

– Потом – может, а сейчас – не хорошо! Мне кажется, что я пропускаю что-то важное.

– Но ты ведь и сама не знаешь, что с этим делать.

– Я думала, распорядитель мне подскажет, – обиженно надула губки Лили Чин. – Он ведь такой умный!

– У господина Эйтена сейчас своих проблем хватает, это мы должны помогать ему, а не он нам.

Они прогуливались по изумрудной траве среди холмов, наслаждаясь приятным летним теплом. На самом-то деле, Мисте хотелось бы бродить здесь совсем не с ней. Но Дорб так и не навестил ее, а потом ей пришлось отправляться на отгрузку меда. Да он и не обязан был приходить, конечно, однако ей все равно было обидно.

Так что общение с Лили отвлекало ее, Миста и правда жалела эту глупышку. Смерть мапингуари потрясла всех, однако фея была уверена, что это не повторится. Хорео никогда не отличался мирным нравом, вполне возможно, кто-то из прошлой жизни пришел поквитаться с ним, а потом так же незаметно ушел. Все, конец истории!

Лили, в очередной раз пересказывавшая свой ночной кошмар, вдруг запнулась.

– Посмотрите! – Она указала в сторону ближайшего холма. – Что это?

Сначала Миста даже не поняла, что ее насторожило: она видела только зелень, такую привычную в этом кластере. Но, присмотревшись внимательней, она обнаружила, что изумрудная трава на том участке взрыта, исчерчена какими-то странными ямами.

Теперь уже и Миста была заинтригована. Она первой направилась к ямам, а Лили Чин робко посеменила следом, как напуганный ребенок. Впрочем, рассмотрев, что это, фея мгновенно забыла о своей спутнице.

Ей потребовалась всего секунда, чтобы распознать в ямах следы конских копыт. Лошадь бежала быстро, нервно, взрывая мягкую почву. А еще рядом с отпечатками на траве была кровь. Лошадь бежала не просто так, не для развлечения, она была в панике.

Хотя какая лошадь? Лошадей в Гвирдде никогда не было. Только белый конь.

– Что случилось? – допытывалась Лили Чин. – Вы такая бледная! Миста, вы в порядке?

Но Миста ее уже не слушала. Расправив крылья, фея взмыла вверх, к голубому небу, чтобы с высоты рассмотреть, куда ведет след конских копыт. Долго искать не пришлось: поднявшись над холмами, она почти сразу увидела его.

Белый конь был мертв. Он лежал на спине, и глубокая колея, прорытая в земле, похоже, его же конвульсиями, не давала ему завалиться на бок. Длинные ноги, покрытые грязью, застыли в движении, голова была запрокинута назад, присыпанные песком глаза остекленели, а вокруг вытянутой морды засыхала кровавая пена. Живот и грудь коня были вспороты, все, что внутри, превратилось в кровавую кашу, в которой Миста даже с высоты могла разглядеть что-то странное, постороннее – то, что его и убило.

Она знала, кто это, понимала, что перед ней не иллюзия, и все равно не могла поверить. Миста застыла в воздухе, не сводя глаз с окровавленного тела. Она словно впитывала в себя это зрелище, хотя оно приносило ей непередаваемую боль. Миста знала, что уже никогда не забудет этот момент, что скоро ее начнут преследовать кошмары посерьезнее тех, которые пугали Лили Чин.

Движение внизу привело ее в себя, заставило опомниться, вернуться к реальности. К мертвому телу уже спешили – и это была не Лили, та все еще оставалась за холмом. Должно быть, она догадалась, что случилось, и не хотела это видеть.

А к трупу бежали Эйтен, Чейс, колдунья с ее подружкой, несколько дриад-медиков – те, кто не имел права подступать к нему первыми. Миста чувствовала, что это должна сделать она.

Она приземлилась рядом с мертвым телом, сложила крылья, упала на колени, чувствуя, какая мертвая и холодная здесь земля. Его кровь остыла, он умер давно – но он сражался за свою жизнь. Он был ранен и пытался спастись, а кто-то преследовал его.

Эйтен, тоже добравшийся до трупа, остановился рядом с ней в нерешительности.

– Миста…

– Что вы здесь делаете? – тихо спросила она.

– Чейс обнаружил тело, когда шел на работу, и позвал меня. А ты как сюда попала? Где Лили?

– С Лили все в порядке, – отозвалась Миста, не сводя глаз с белого коня. Ей почему-то казалось, что он вот-вот сделает вдох, крикнет, даст им шанс спасти его. – Она на той стороне холма. Мы увидели следы, когда гуляли, и я пошла по ним… Это Дорб.

Она и сама не знала, зачем сказала это – его имя отозвалось болью в груди. А они знали и без ее слов: в Гвирдде не было других келпи.

– Что у него внутри? – Вечная спутница колдуньи подошла ближе и наклонилась над белым конем.

Миста почувствовала, как в ее сердце вскипает непривычная, совсем несвойственная ей злость. Она резко подскочила на ноги и оттолкнула эту девицу от тела Дорба.

– Не прикасайтесь к нему! – крикнула она.

– Да я и не собиралась, – смутилась блондинка. – Мне очень жаль его, правда…

– Вам жаль? – зло спросила Миста. – А вы уверены?

– Это еще что должно значить? – насторожилась колдунья Арбор.

– Да ладно вам прикидываться! Все это замечают, не я одна! Это ведь из-за вас он умер!

– С чего вы взяли? Я даже не знаю, кто это!

– Потому что других причин нет!

– Миста, перестань, – укоризненно посмотрел на нее Эйтен.

– Что перестать? Зачем? Я должна молчать и ждать, пока перебьют нас всех?

– Да не собираюсь я никого убивать, – заявила колдунья. – И никогда не собиралась!

– То есть, это просто совпадение? Вы прибыли в наш мир и начались смерти, диво-то какое!

Миста не знала, верит ли она сама своим словам, имеет ли право обвинять колдунью. Ей было все равно. Боль разрывала ее изнутри, как разряды электричества, ей нужно было выплеснуть на кого-то свое горе.

Дорб мертв. Они хотели встретиться… а теперь уже не встретятся никогда.

– Это не ваш мир, – холодно напомнила колдунья. – Это мир клана Арбор.

– И это дает вам право убивать кого угодно?

– Нет, конечно, но я никого не убивала, так что оправдываться мне не в чем.

– Тогда как все это назвать, совпадениями? Мы десятилетиями жили в мире и покое, но вот явились вы – и Хорео умер, а теперь… теперь еще и Дорб…

– Не только Дорб, – неожиданно вмешалась блондинка.

Пока Миста спорила с колдуньей, она обошла труп с другой стороны, чтобы фея больше не могла ей помешать, и внимательно присмотрелась к ране, убившей белого коня.

– Ты видишь, что там, Джесс? – спросила колдунья.

– Вижу и сама себе не верю. Похоже, внутри у этого мертвеца еще один мертвец.

* * *

Эйтен никогда еще не видел такого, да и предпочел бы не видеть, если бы ему оставили выбор. Джесс не ошиблась: келпи убили, используя другое тело. А точнее, скелет, абсолютно целый, идеально очищенный от мягких тканей.

Теперь оба трупа лежали в больничном зале, уже превратившемся в морг. Эйтену даже пришлось заказать дополнительные магические артефакты, чтобы постоянно поддерживать здесь нужную температуру. А иначе было нельзя: им требовалось сохранить тела, чтобы изучить их, найти хоть какую-то подсказку.

Им необходимо было отыскать убийцу, ситуация слишком быстро выходила из-под контроля. Мисту кое-как удалось успокоить, Чейс увел ее домой. Но Эйтен не сомневался, что очень скоро через нее и Лили Чин весть о жестокой расправе над Дорбом разлетится по кластерному миру.

И в этом, конечно же, обвинят колдунью. Уже не так важно, что с Дорбом она не ссорилась, у нее не было причин убивать безобидного келпи. В этой ситуации вообще нет ничего нормального или понятного. Чтобы спастись от ужаса перед неведомым, жители Гвирдда будут готовы поверить в любую глупость.

Эйтен не знал, как это остановить, но пока он мог позволить себе отвлечься от слухов, ему нужно было разобраться, что случилось на самом деле. Причем случилось с двумя жертвами сразу: второй труп тоже опознали.

Им оказался Лантеус, и это стало для Эйтена серьезным ударом, хотя ему, пожалуй, следовало бы догадаться. Но он до последнего верил, что фавн жив, пока не увидел перед собой обглоданные кости. Лантеус, Дорб, Хорео – все они умерли совсем недавно, друг за другом, все – после прибытия в Гвирдд колдуньи. Эйтен понятия не имел, что теперь делать.

От фавна остались одни кости, но они, в отличие от костей Хорео, были идеальны: ни одного перелома, ни одной трещины. Плоть с них сняли очень аккуратно, а это не так просто – особенно если учитывать, что Лантеус не сдался бы без боя. Он, конечно, не был сильнейшим из воинов, однако постоять за себя умел. Эйтену сложно было представить, какой силой должен был обладать его противник, чтобы победить так легко.

А вот Дорба не пожалели. Его след начинался у реки, где он, похоже, получил первое ранение. Но келпи удалось вырваться, он бежал, направляясь к домам, а его перехватили. Дриады сказали, что его убили или на закате, или в начале ночи – то есть, не в самое позднее время, да еще и на открытом пространстве, где белый конь без труда перешел бы на галоп. Получается, убийца был не только сильным и ловким, но и непередаваемо быстрым.

Он убил келпи так быстро, что тот не успел перевоплотиться обратно в человека – а может, просто не хотел. По крайней мере, Эйтен предпочитал верить, что его смерть была мгновенной, а все остальное происходило уже с трупом. Белого коня вспороли от груди до паха и поместили внутрь скелет фавна. При этом органы келпи были уничтожены, а вот труп Лантеуса не пострадал, убийца словно издевался над ними, давая понять, что он умеет быть и аккуратным, и диким. Это была чудовищная, не до конца понятная Эйтену демонстрация.

Но демонстрация чего? Что нужно этому психу? Сначала он убил Лантеуса и скрывал это, а теперь вот швырнул тело практически им в лицо. Получается, его действия становились все более наглыми и агрессивными. Он начинал чувствовать себя хозяином этого мира, потому что понимал: они даже не догадываются, кто он.

Это было плохо, очень плохо. Реальная опасность и нарастающая паника среди жителей Гвирдда могли стать взрывной смесью. Может, убийца этого и добивается – скандала? Хотя нет, не только. Он пожирает своих жертв. Никто не будет делать такое ради демонстрации или напоказ. Он хищник, плотоядное животное, пусть и разумное.

Об этом Эйтен и сказал тем, кто собрался вместе с ним в больнице – колдунье Арбор, Джесс, дриадам, изучавшим тела. Он думал о том, что, если бы Лантеус остался жив, он бы тоже был здесь, он был одним из немногих, кому леший доверял.

Впрочем, он и так здесь.

– Согласна со всем, кроме одного, – заявила Джесс. – Это вряд ли животное.

Она кивнула на стеклянный сосуд, стоявший на столе. В него дриады собрали фрагменты растений, которые они обнаружили в теле белого коня. Даже Эйтен, леший из внешнего мира, не мог определить, что это за ростки: они были крепкими и сухими и больше всего напоминали ему тонкие стебли плюща. Некоторые из этих веточек вились вокруг костей фавна. Получается, именно с их помощью убийца поместил один труп в другой. Вряд ли он не смог или забыл отозвать их, скорее, он оставил их намеренно. Этот тип ничего не делает случайно!

– Дело уже даже не в списках тех, кто проживает в Гвирдде, – тихо произнес Эйтен. – Я в принципе не могу сказать, какое существо способно на такое.

– Колдунья из клана Арбор способна, – криво усмехнулась Марселлина. – По крайней мере, так скоро будут говорить все.

– Не обязательно, – примирительно заметила Джесс. – Может, они одумаются, поймут, что ты ни за что не сотворила бы такое!

– Вряд ли. Ты видела, в какой истерике билась та маленькая фея?

– У Мисты есть свои причины вести себя так, леди Арбор, – сухо указал Эйтен. – Она и Дорб, погибший келпи, были друзьями.

– Я ей сочувствую, конечно, но это не повод испытывать мое терпение.

– Слушайте, давайте не будем ее ни в чем обвинять, – вмешалась Джесс. У нее был необъяснимый дар выбирать идеальный момент для предотвращения конфликтов. – Да, она сорвалась – а кто б на ее месте не сорвался?

– Боюсь, что она и после срыва молчать не будет, – вздохнула колдунья.

– Не нужно никого судить за гипотетические преступления, мы тут с реальными не разобрались!

Пока они разговаривали, Эйтен пытался вспомнить всех известных ему колдунов и ведьм, владеющих растительной магией. Список получался солидный, но для того, чтобы так расправиться с келпи, нужно было обладать исключительным даром.

Такой могущественный маг мог пробраться в Гвирдд незамеченным, мог убить трех сильных нелюдей, мог затаиться. Но зачем ему это?

Ответ напрашивался сам собой: у него вражда с Великими Кланами, а конкретно – с кланом Арбор. Если так, то все становится понятным. Гвирдд – одно из центральных и самых важных владений клана. Тот, кто хочет досадить им, вполне мог устроить тут кровавую диверсию.

Лантеус, Хорео и Дорб стали случайными жертвами. Он убил не потому, что они ему чем-то помещали, они просто первыми оказались на его пути. Можно и не мечтать о том, чтобы поймать мага, рискнувшего враждовать с Великим Кланом. Даже Марселлины с ее пятой ветвью тут будет недостаточно, нужен кто-то из первой тройки, а им наверняка нет дела до гибели «рабов».

Эйтен глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь унять нарастающий гнев. Он заставил себя думать о том, что отгрузка налога завершена наполовину. Если работа и дальше продолжится в таком темпе, через два-три дня Марселлина уедет, а с ее отъездом прекратятся и убийства.

По крайней мере, в это хотелось верить Эйтену.

* * *

Миста была из тех, кто убежден, что худой мир лучше войны. Однако на этот раз даже ее терпению пришел конец.

Дело было не только в смерти Дорба – хотя его смерть стала главным ударом. Просто она, как и все феи, была настроена на энергию жизни. Смерть, даже чужая, была для нее незримым ядом, нарушающим баланс мироздания. Мисте всегда было хорошо в Гвирдде, потому что этот кластер был наполнен жизнью. А сейчас появилось разрушение, которое все больше разрасталось, как сорная трава.

Если здесь теперь так легко умереть, кто будет следующим? Маленькая безобидная Лили Чин? Или, может, дриада По с ее крохами-дочками? Или никсы, живущие у ручья, красивая молодая пара, которая только-только прибыла в Гвирдд? Или Чейс, курупира, который думал только о спасении леса? Они надеялись найти здесь убежище, а вместо этого стали добычей. Миста не знала, кто стоит за этим, но не сомневалась, что все сводится к колдунье из Великого Клана.

– Ее нужно выгнать, – уверенно объявила она.

Эйтен смерил ее бесконечно усталым взглядом.

– Ты хоть соображаешь, что говоришь?

Она еще никогда не видела его таким утомленным. Когда она прибыла в Гвирдд, он уже работал здесь. Эйтен казался ей космическим созданием: неутомимым, невозмутимым, справедливым. Таким, каким и должен быть настоящий лидер. Она никогда не задумывалась о том, счастлив ли он, ей почему-то казалось, что он выше таких мелочей.

Теперь же она видела, что он живой, у него такие же чувства и эмоции, как и у многих других нелюдей, да и людей тоже, в этом разница невелика. Это не умиляло Мисту, напротив, раздражало. Ей казалось, что в такой сложный для их кластерного мира период он не имеет права быть нормальным.

– Я все прекрасно понимаю! Это наш мир, а не Арбор, – напомнила фея. – Она не имеет права ни убивать нас, ни обрекать на смерть.

– Я уверен, что леди Арбор никого не убивала. Да и смерти эти ее совсем не забавляют.

– По-моему, ты заблуждаешься!

– А по-моему, нет. – Эйтен устало потер глаза рукой. Она вдруг поняла, что он тратит немало сил на то, чтобы разговаривать с ней вежливо. Ему наверняка хотелось бы выставить ее вон, да еще и без объяснений. – Миста, у меня нет ни времени, ни настроения играть в «по-моему». Если у тебя есть доказательства того, что леди Арбор причастна к этим убийствам, дай их мне. Если нет – иди спать, уже поздно.

Она и правда пришла к нему под покровом ночи, но лишь потому, что он весь день провел с колдуньей. А ведь ему, главе этого кластера, полагалось оплакивать погибших!

– Когда появятся доказательства, может быть уже слишком поздно, – отметила Миста.

– Как будто я об этом не думал! Но пока я ничего сделать не могу.

– Потому что у тебя действительно нет такой возможности или потому что ты знаешь, что вместе с колдуньей из этого мира уйдет и ее служка, а тебе этого не хочется?

Любовь была частью жизни, и феи, хранительницы жизни, прекрасно чувствовали ее. Эйтен еще не любил ту блондинку, прислужницу колдуньи Арбор. Но он мог ее полюбить – часть его души уже тянулась к ней. И он наверняка почувствовал это, даже если не хотел признавать.

При иных обстоятельствах Миста не стала бы использовать против него такие аргументы, это было слишком подло. Но сейчас она ничего не могла с собой поделать: почему он должен быть счастлив, хотя бы чуть-чуть, когда Дорб готовится к вечному покою в могиле?

В какой-то момент Миста поверила, что уж теперь-то леший точно сорвется, она невольно сжалась под разгневанным взглядом зеленых глаз. Но прошла минута, и Эйтен снова взял себя в руки.

– Иди спать, Миста. Ты сама не знаешь, что несешь.

– Я-то знаю, о чем говорю, просто ты не хочешь меня слушать!

– Я провожу тебя домой.

– Не надо!

– Там может быть опасно, – напомнил Эйтен.

– Следи за своей подружкой, и тогда со мной точно все будет хорошо!

– Миста…

Но она уже не слушала его. Миста выскочила за дверь, расправила крылья и взмыла к ночному небу. Она знала, что Эйтен сейчас выйдет за порог, увидит, что она улетела, и не станет ее преследовать. Они оба понимали, что пока она в воздухе, с ней ничего не случится. Тот, кто убил Дорба и остальных, повелевает растениями, детьми земли, ему не место под небесами.

Поэтому если бы она собиралась домой, она добралась бы туда в полной безопасности. Однако домой ей сейчас не хотелось.

Миста собиралась получить доказательства и проследить, чтобы никто больше не пострадал. Она знала, что ее почти невозможно увидеть в ночной темноте кластерного мира. Она будет парить над ним, тихая, незримая, и наблюдать за тем, что происходит внизу. Стоит только кому-то крикнуть или этому чудовищу выбраться из своей норы, и она обязательно заметит!

Фея не тешила себя надеждой, что у нее хватит сил одолеть того, кто убил мапингуари. Но она знала, что сумеет помешать ему и позвать на помощь. Ей казалось, что этого будет достаточно.

Она думала о Дорбе. Она считала, что эта потеря – потеря даже не его, а того, что могло бы у них получиться, – придаст ей сил. Вот только судьба не спешила давать ей шанс стать героиней. Миста пролетала над искристыми от звездного света реками и неподвижными просторами лугов, над подрагивающими от летнего ветра рощами и домиками с темными окнами. Кластерный мир Гвирдд отдыхал, здесь не было ни забот, ни тревог, ни опасности.

Почему она, в самом деле, решила, что чудовище появится сегодня? Миста понятия не имела, как часто оно убивает. Может, бессердечная расправа над Дорбом утомила его? Может, оно отдыхает где-то под землей? Но спать ей все равно не хотелось, поэтому фея продолжала кружить над кластером. Если бы она сейчас вернулась домой, ей пришлось бы принять неизбежность потери, которую она пережила. Нет уж, лучше продолжать это бесполезное дежурство!

Было уже за полночь, когда она услышала музыку – тихие серебристые переливы. Миста замерла в воздухе, и только ее радужные крылья продолжали двигаться, не позволяя ей упасть. Звук был знакомым, она точно слышала его раньше, или что-то похожее на него.

Флейта! Ну конечно, только флейта могла наполнить ночь такой музыкой. Но откуда она? Единственным, кто умел играть на флейте, был Лантеус, а он мертв, Миста видела его скелет. Кто же мог заменить его? Да еще в такое время, в те же часы, когда он сам обычно начинал играть!

Заинтригованная этим, Миста полетела к древним деревьям, поднимавшимся почти до самого неба. Она не знала, кого увидит там, но она не боялась. Ей казалось, что человек или нелюдь, умеющий так играть на флейте, просто не способен быть опасным. Зло и смерть не приходят от людей, которые создают музыку.

Но она так и не узнала, кто играл на флейте. Миста летела на уровне середины стволов по совершенно пустому лесу, когда что-то навалилось на нее сверху. Это было не живое существо, нет, скорее, самодельная сеть из лиан, утяжеленная привязанными к ней камнями. Удар, которого фея никак не ожидала, получился такой силы, что одно из радужных крыльев просто переломилось, а другое, теперь бесполезное, оказалось прижатым к ее спине.

Миста с криком полетела вниз, к далекой черной земле.

* * *

Все стало слишком сложным – и для этой миссии, и для этого кластера. Джесс не боялась, но ей было искренне жаль Лину и Эйтена. На Лину и так многое обрушилось, ей следовало бы привыкать к роли наследницы постепенно, а не сразу прыгать в водоворот. Однако у судьбы, похоже, были на ее счет свои планы.

Эйтену тоже не позавидуешь. Джесс прекрасно видела, что он только притворяется равнодушным и бесчувственным. Как и любой леший, он связан с окружающим миром, он чувствует ответственность за жителей Гвирдда. А они умирают один за другим!

Джесс хотела бы помочь им обоим, но пока не знала, как. Ей только и оставалось, что жить как раньше и надеяться, что мироздание пошлет ей хоть какую-то подсказку.

Поэтому сегодняшний день тоже должен был пройти по привычному графику. Джесс проснулась раньше Лины – всегда так было, ей проще было вставать с первыми лучами рассвета. Она переоделась, сделала себе кофе, спустилась с чашкой на первый этаж резиденции Арбор – и обнаружила мертвое тело.

Это было настолько неожиданно, что в первые минуты Джесс даже отказывалась верить своим глазам. Она зажмурилась, потом снова посмотрела вперед, чтобы проверить, не исчезло ли наваждение. Но нет, труп все еще был там, мир окончательно сошел с ума.

Тело принадлежало не Лине, а девушке, которой тут быть не могло. В роскошной гостиной прямо на старинном круглом столе лежала Миста. Причем лежала она так, будто умерла здесь, не сопротивляясь, просто прошла в центр комнаты, стараясь ничего не задеть, и погибла. Поначалу Джесс даже не поняла, что стало причиной смерти, она не видела ни одного пятна крови. Но, присмотревшись внимательней, она заметила, что контуры тела феи стали нечеткими.

Джесс понятия не имела, как это объяснить, как понять. Ей пришлось подойти поближе, наклониться над телом, и вот тогда все стало на свои места. Мисту, как и того несчастного фавна, как и Хорео, лишили всех мягких тканей. Джесс не знала, уцелел ли скелет, но подозревала, что да – иначе тело не смогло бы так идеально поддерживать форму. Но крови, мышц и органов точно не было, исчезли даже глаза. Из пустых глазниц, носа и распахнутого рта феи проглядывали цветочные лепестки.

Ее набили ими изнутри, как подушку набивают перьями, а чучело – опилками. Кто-то сумел опустошить ее тело, сохранив при этом целостность кожи, и поместить в нее десятки, если не сотни тысяч нежных цветочных лепестков. В тот момент кровь наверняка была, иначе нельзя. Но потом убийца отмыл Мисту, принес сюда, в главную резиденцию Арбор, и оставил прямо на обеденном столе.

Это была не насмешка, нет. Это была оплеуха власти Великих Кланов, откровенный вызов, а еще – нарушение всех законов магического мира. Речь шла не только об убийстве, Джесс в принципе не понимала, как можно было сотворить такое.

Да, есть заклинания, которые могут удалить плоть. Есть заклинания, которые могут переместить внутрь тела другой предмет. Но все это очень мощные заклинания, такие, от которых воздух звенит энергией. Если бы убийца использовал их где-то поблизости, Лина, настроенная на такую же магию, обязательно почувствовала бы, да и Джесс тоже.

А как он пробрался сюда незамеченным, как обошел охранную систему? Это тоже магия. Не важно, сильная она или нет, на таком незначительном расстоянии Джесс и Лина должны были уловить любое проявление колдовства. Но они ничего не заметили, они продолжали мирно спать. Это настораживало Джесс даже больше, чем само убийство.

– Господи… что здесь происходит?!

Размышляя о колдовстве и силе убийцы, Джесс упустила момент, когда ее подруга спустилась в гостиную. Лина, похоже, только что встала: она пришла в ночной рубашке, с взлохмаченными волосами и чуть опухшими после сна глазами. Должно быть, она проснулась, почувствовала беспокойство Джесс и поспешила узнать, что случилось.

Теперь она тупо смотрела на тело Мисты, словно не могла понять, что это такое и как оно попало сюда.

– Только без паники, – тихо сказала Джесс.

– Ты ведь понимаешь, что это самые частые слова перед паникой?

– Догадываюсь, но нам с тобой нужно сохранить спокойствие, это важно, сестренка.

– Это невозможно! – нервно возразила Лина. – Ты вообще человек или робот? О каком спокойствии может идти речь, когда у нас дома мертвая фея!

Джесс лишь печально улыбнулась, она знала, что подруге сейчас сложнее, чем ей, и не собиралась усложнять ее жизнь дополнительным скандалом. Сама Джесс прекрасно знала, что в ее умении держать себя в руках нет ничего особенного и уж тем более нечеловеческого. Ее просто с детства приучали к одной простой мысли: любую проблему можно решить. Абсолютно любую, даже если кажется, что это не так.

Вот и теперь Джесс видела, что разобраться с этой проблемой будет совсем непросто. Но она заставила себя помнить о том, что все поправимо. Иногда нужно идти маленькими шажочками, сосредоточиться на простых вещах, а потом уже искать глобальные ответы.

– Что будем делать? – растерянно посмотрела на нее Лина. – Я должна знать… но я не знаю!

Она и правда должна была знать. Пока она в Гвирдде, она здесь главная, а Эйтен – всего лишь ее заместитель. Но по факту, она сейчас была беспомощна, а вот он мог оказаться полезен.

– Будем разбираться! – уверенно объявила Джесс. – Если этот псих решил, что его выходка выбьет нас из колеи, то зря! Нужно позвать Эйтена.

– Ты с ума сошла?! Ни в коем случае!

– Почему это?

– Это же его подружка! – Лина указала на мертвую фею. – Он нас убьет до того, как мы хоть слово сказать успеем!

– Мать, ты, конечно, бойся, но с ума не сходи. С каких это пор леший может убить главу пятой ветви Великого Клана? А он даже пытаться не будет, поверь мне. Да, я тоже считаю, что эта фея была его другом. Но и фавн, похоже, тоже, и другие убийства не оставили его равнодушным. А нас он все равно не убил и даже не начал подозревать, что ты стоишь за этим! Эйтен умеет держать себя в руках, он сообразит, что ты не стала бы сама устраивать такую инсталляцию в собственном доме. Это ведь даже не проявление власти, а извращение какое-то!

– Ты позовешь его?

– Конечно, – кивнула Джесс. – А ты пока приведи себя в порядок. Не важно, что ты чувствуешь. Ты должна выглядеть лидером. Я признаю, что у нас опасный и непредсказуемый противник. Но мы с тобой тоже не вчера родились, мы справимся! И вот еще что… Когда я уйду, блокируй окна и дверь резиденции, чтобы никто не сумел сюда войти или даже случайно заглянуть.

– Зачем?

– Есть у меня подозрение, что убийца все же пытается подставить тебя. А если так, он найдет способ пригнать к твоему дому разъяренную толпу с факелами и вилами! Не будем ему подыгрывать.

– Не будем, – эхом повторила Лина.

Ей тяжело, но она справится, Джесс не сомневалась в этом. Поэтому, не глядя на фею, она направилась к выходу.

Когда она была у двери, Лина окликнула ее:

– Джесс! Спасибо… Я очень ценю то, что ты делаешь.

– А я ничего особенного не делаю, – усмехнулась Джесс. – Я просто помогаю тебе, леди Арбор.

И обе они знали, что это неправда. Это Лина должна была принимать решения и отдавать приказы. Но Лина растерялась, – точнее, позволила себе растеряться, – а Джесс подхватила бразды правления. Если бы об этом узнал кто-то из клана Арбор, был бы грандиозный скандал.

Однако никто не узнает, так что все в порядке. Сейчас их главная и единственная проблема – неведомый убийца.

Покидая резиденцию Арбор, Джесс внимательно осмотрела замок, дверь, дорожку перед старинным деревом. Ничего! Ни одного следа взлома, ни одной царапины на металле, ни одного отпечатка ног – или лап. Казалось, что Мисту убил и принес сюда призрак.

В том, что фея погибла не здесь, Джесс даже не сомневалась. Дело было не только в отсутствии крови, она видела, что Миста лишилась половины одного крыла, которого в гостиной не было. Оно, должно быть, осталось на месте убийства.

Только что это им дает? Да ничего! Они уже видели места нападений, а толку? Убийца умел заметать следы, скрывать свою магию, пробираться в убежище Великого Клана. Все указывало на то, что он сделал это без колдовства, однако такое просто невозможно.

Джесс по-прежнему не боялась его, но она вынуждена была признать, что этот псих загнал ее в угол, а такое мало кому удавалось. Теперь она спешила к Эйтену, надеясь, что хотя бы он даст ей подсказку. Хаос в кластерном мире Гвирдд разрастался, и кто-то должен был его остановить.

* * *

Он так и не решился напасть на того человека, и все полетело к чертям. Он не остановил пиромана. Пироман чиркнул спичкой. Лес поглотило пламя.

Эйтен прекрасно знал, что на самом деле этого не случилось. Но у него было такое чувство, как будто случилось. Сейчас земля горела у него под ногами, а мир, который он создавал столько лет и которому надеялся посвятить свою жизнь, постепенно рушился, с каждым днем все быстрее.

Лантеус, Хорео, Дорб, а теперь вот Миста. Он знал их всех. Некоторые были ему дороги. Вот он, огонь, которому Эйтен позволил разгореться.

– Ты ведь не собираешься обвинить во всем этом Лину? – вкрадчиво поинтересовалась Джесс.

Именно она стала вестницей дурных новостей. Она пришла в его дом, когда он уже собирался уходить, и до ее прихода Эйтен верил, что день будет нормальным. Леший был даже рад ее видеть, к своему немалому стыду.

Она снилась ему этой ночью. Он пока еще не понимал, почему, но это было намного лучше, чем повторяющийся кошмар с проклятым пироманом. Однако Эйтен не собирался ничего ей рассказывать, а теперь это все стало неважным.

– Я виню себя, – признал он.

– Почему? Ты не должен, не ты же их убил!

– Я их не защитил, этого достаточно.

– Я даже не буду тратить время на споры, – покачала головой Джесс. – Что случилось, то случилось, давай сначала выкрутимся, а потом будем виноватых назначать.

Не похоже, что ей было все равно. Эйтен чувствовал, что это просто часть ее природы: постоянное действие, стремление к лучшему, желание совершенствовать мир. Даже удивительно, почему она стала всего лишь служкой при Великом Клане! Хотя это ее дело, главное, что сейчас она права: пора спасать ситуацию.

Они вместе покинули дом Эйтена и направились к резиденции Арбор. Пока в кластере было спокойно, а значит, о смерти Мисты никто не слышал. Эйтен не сомневался, что, когда об этом узнают, шум будет, и немалый. Во-первых, фею здесь все любили, желающих отомстить за нее будет гораздо больше, чем за других жертв. Во-вторых, четыре трупа за такой короткий срок – это катастрофа для Гвирдда.

В лучшем случае следует ожидать массовых отъездов из этого кластера, в худшем… даже думать не хотелось.

Они почти добрались до резиденции Арбор, когда Эйтена окликнули.

– Господин распорядитель, подождите!

Чейс Прокс всегда был предельно вежлив с ним, да и со всеми, кто жил в этом кластере. А с тех пор, как прибыла колдунья, он стал вести себя еще сдержанней, показывая, как Эйтена тут уважают. Сам леший считал такую демонстрацию излишней, но не возражал, потому что ему было банально лень.

Сейчас Чейс спешил им наперерез, прижимая к груди какие-то бумаги.

– Что случилось? – поинтересовался Эйтен, останавливаясь. Ему не хотелось, чтобы Чейс тащился с ними до резиденции Арбор.

– Вы не знаете, где Миста?

– Сегодня я ее еще не видел, – признал леший. Он не хотел без необходимости врать тем, кто привык ему верить. – А что?

– Мы с ней должны были встретиться сегодня утром, но дома ее нет, – озадаченно признал Чейс. – Она не могла о таком забыть, вы же знаете, какая у фей идеальная память!

– «О таком» – это о чем?

Однако Чейс отвечать не спешил, он враждебно косился на Джесс. Та поняла намек:

– Эйтен, увидимся в резиденции, я пойду вперед.

– Буду через пару минут, – кивнул Эйтен. Дождавшись, пока она отойдет, он сухо осведомился: – Ну и что за секретность?

– Я кое-что нашел! – Чейс указал на стопку бумаг. – У нас с Мистой появилась идея – ну, после того, как убили Дорба…

– Что за идея? – поторопил его леший.

– Вы ж знаете, как Миста относилась к Дорбу. Она была сама не своя, когда с ним случилось такое!

Эйтен невольно вспомнил свой вечерний разговор с Мистой. Может ли оказаться, что он был последним, кто видел ее живой?

– У нее были на то причины.

– Это точно, – подтвердил курупира. – И в том, что случилось, она винила колдунью Арбор. Мы с ней придумали, как отомстить.

– Вы с ума сошли?!

– Не кроваво отомстить, вы что! – поморщился Чейс. – Все по закону. Миста слышала о том, что были прецеденты выкупа кластерных миров у Великих Кланов. Мы с ней стали просматривать законы, чтобы узнать, сможем ли мы поступить так же. Не знаю, как она, а я кое-что нашел!

– И что же?

– Вот тут, – курупира похлопал рукой по документам, – указано, что, если представители Великого Клана не живут в кластере, не ухаживают за ним и не используют иначе как для получения налога, кластер может быть выкуплен его постоянными обитателями с согласия Великого Клана. То есть, нами! Мы можем выкупить Гвирдд!

– Чейс, тебя среди названных условий ничего не смущает?

– Так ведь все сходится! Клан Арбор не живет тут, не возделывает землю, ничего! Только и делает, что пользуется результатами нашего труда…

– Клан должен быть согласен на продажу, – прервал его Эйтен. – Согласен, понимаешь? А с чего бы клану Арбор отказываться от такой замечательной дойной коровы?

– У них просто не будет выбора!

– Опять же, с чего бы?

– Если они откажут, мы расскажем о том, что здесь случилось, всему миру! А Великие Кланы очень пекутся о своей репутации.

– О чем мы расскажем? – смутился Эйтен.

– О том, что в клане Арбор завелась психопатка!

– Э-э… что?

– А вы еще сомневаетесь? – поразился Чейс. – Все ведь указывает на то, что за этими убийствами стоит колдунья Арбор. Ее клан не захочет распространятся о том, что пятой ветвью управляет убийца. Я тут почитал про самые громкие скандалы и понял, что Великие Кланы на многое пойдут, лишь бы сохранить свое имя чистеньким!

– Так, стоп! – прервал его Эйтен. – У нас нет ни одного доказательства, что за этими убийствами стоит Марселлина Арбор.

– Но кто еще это может быть?

– Доказательства, Чейс, я тебе о доказательствах говорю! Видишь, я даже не утверждаю, что ты не прав, хотя верю в это. Но если ты хочешь начать судебную тяжбу, тебе нужны доказательства.

– Совсем не обязательно! Что если мы будем всем говорить, что это колдунья Арбор всех убила? Вы же знаете, как молва такие вещи подхватывает! Да только ради этого клан Арбор отдаст нам Гвирдд! Точнее, просто так не отдаст, они ж жадные, черти. Но мы заставим их принять нашу цену!

– Я притворюсь, что не слышал, как ты мне тут шантаж Великого Клана предлагаешь.

– Не надо притворяться. – Голос Чейса зазвучал жестче. – Почему вы на их стороне? Должны быть на нашей!

– А я как раз на вашей стороне, и мой долг – объяснить, что вы затеяли крайне сомнительную аферу.

– Вы просто не понимаете! Зато Миста, уверен, меня поймет. Так где она?

– Не знаю, говорю же. Но прекращайте эти свои проекты. Колдунья скоро уедет, и мы не вспомним о клане Арбор еще год.

– Да? А что если через год все повторится? Что если ей уже понравилось убивать нас?

– Чейс, хватит!

– Как знаете, – курупира возмущенно поджал губы. – Но с Мистой я все-таки поговорю!

– Твое право.

И еще одна проблема в общую копилку. Эйтен понятия не имел, сколько он выдержит. Однако пока Чейс уходил прочь, и это давало лешему небольшую передышку.

Короткий миг спокойствия закончился, когда он добрался до резиденции Арма и увидел Мисту.

Он не мог назвать ее другом, потому что Эйтен осознанно не позволял себе заводить друзей. Но если бы у него спросили, с кем он больше всего общается, кому больше всего доверяет, он назвал бы Лантеуса и Мисту. Однако даже без этого он никому не пожелал бы такой судьбы.

Она была красивым существом – теперь полностью разрушенным. Использование цветов как орудия убийства казалось самой большой издевкой из всех, брошенных им этим психопатом. У Мисты больше не было глаз, ее лицо превратилось в безжизненную маску, но Эйтен почему-то был уверен в том, что она страдала. Она умерла не мгновенно, она успела осознать, что обречена. От этого лешему становилось только хуже.

Он почувствовал, как кто-то осторожно касается его руки.

– Мне, правда, жаль, – прошептала Джесс.

Он терпеть не мог непрошенных прикосновений, но от нее почему-то готов был принять их. Она умела быть ненавязчивой – сказала, что хотела, и отошла, оставив его наедине с трупом.

Он думал о том, как организовать Мисте достойные похороны. Да и не только ей! У него было четыре тела, с которыми нужно было что-то делать.

Колдунья Арбор подошла ближе, остановилась по другую сторону стола.

– Соболезную вашей утрате, – сказала она. – Поверьте, я бы не пошла на такое.

– Верю.

– Я могу вам чем-то помочь?

На секунду из ее голоса исчез заученный холод владычицы, и Эйтен увидел колдунью той, кем она и была – испуганной и опечаленной молодой девушкой. Вряд ли это была случайность, она позволила ему все увидеть и понять.

– В Гвирдде нет кладбища, – отозвался он. – Раньше оно было не нужно. Когда здешние жители умирали, их увозили в кластеры-кладбища. Думаю, что теперь кладбище нужно.

Она не стала спорить:

– Вы правы. Выберите любое место, какое считаете нужным, и я подпишу указ.

– Для начала мне бы хотелось, чтобы это остановилось. Кладбище нужно как память умершим, но я не хочу, чтобы их становилось больше.

– Здесь я на вашей стороне, – заверила его колдунья. – И, как видите, я не пытаюсь забрать у вас лидерство. Право рождения дает мне больше власти над кластером Гвирдд, и все же я знаю, что только вы…

Договорить она не успела – ее прервала Джесс.

– Послушайте, меня радует, что вы стали друзьями, но комплименты друг другу будете делать потом. У нас тут проблема.

– Еще одна? – простонала колдунья.

– Что случилось? – нахмурился Эйтен.

– К нашим дверям пожаловала разъяренная толпа.

* * *

Почему, почему, почему…

Этот вопрос снова и снова крутился у нее в голове. Лина обещала себе не думать об этом, не тратить время на бесполезные рассуждения. Какая разница, почему такая доля выпала именно ей? Судьба не принимает жалоб. Вот только теперь, когда стало совсем уж плохо, у колдуньи больше не было сил бороться с этим безумием.

Если бы она хотя бы знала, почему такое суровое испытание досталось именно ей, было бы проще. А может, и не было. Ведь от этого не стало бы яснее, что делать дальше.

Джесс не преувеличила, вокруг резиденции собрались чуть ли не все жители кластера, и они были дьявольски злы. Обошлось, понятное дело, без вил и факелов, но это было и не нужно. В Гвирдде жили нелюди, часто опасные, хищные. Они сами по себе были оружием!

Никто не говорил им о том, что Миста умерла, они сами сообразили. Ее дружок, курупира, искал ее по всему кластеру, а когда не нашел, понял, что она мертва. Вряд ли они догадывались, что ее тело находится в особняке Арбор. Они пришли к старому дереву, чтобы открыто выразить свою ярость.

– Думаю, мне нужно поговорить с ними, – неуверенно сказала Лина. У нее больше не было сил притворяться, что она контролирует ситуацию.

– Не надо, – возразил Эйтен, наблюдавший за толпой через окно. – Я никогда их такими не видел. Я не могу гарантировать, что они не набросятся на вас, как только вы выйдете.

– Я не беззащитна!

– Да, но они уже подозревают вас в агрессии. Если вы дадите им повод думать, что вы способны напасть, будет только хуже.

Она всего лишь хотела сохранить за их семьей пятую линию. Она знала, что это очень важно для родителей, и раз уж ее сестрица опозорилась, Лина собиралась доказать им, что еще не все потеряно. Она готовилась к этой миссии, она считалась талантливой колдуньей… но теперь она понимала, что не готова быть лидером.

Даже то, что она не одна, не спасало. Лина видела, что Джесс и Эйтен растеряны не меньше, чем она.

Какой будет скандал! Лина не сомневалась, что кластер Гвирдд удастся сохранить, дело ведь не в этом. Она могла защититься от этой толпы, могла рассказать высшим ветвям о том, что здесь случилось. Они пришлют в кластер карателей и за полдня наведут тут порядок, а заодно и убийцу поймают.

Но для нее все будет кончено. Ее и всю семью изгонят из клана.

– Придумала! – неожиданно оживилась Джесс. – Я знаю, что нужно делать!

Вот уж у кого не было недостатка идей! Но Джесс легко сохранять спокойствие: что бы ни произошло в Гвирдде, это никак не повредит ее будущему.

– Да? – покосился на нее Эйтен. – Тогда тебе нужно выкладывать свой план скорее, потому что они, кажется, готовы идти на штурм!

– Нужно провести с ними переговоры о продаже Гвирдда!

– Что?

Лина и Эйтен задали этот вопрос одновременно, их голоса попросту слились.

– Провести с ними переговоры, – терпеливо повторила Джесс. – Помнишь, когда мы шли сюда, к нам подбегал этот бледный тушканчик и говорил, что они все хотят выкупить кластер? Да, я слышала, не косись на меня так, он сам недооценил мой слух, сам и виноват. Иди туда и скажи, что Лина согласна обсудить с ними такую возможность.

Лина была далеко не согласна. Это привело бы не просто к изгнанию, ее бы отправили в какой-нибудь тюремный кластер до конца жизни! Она собиралась заявить об этом, когда наткнулась на взгляд светло-голубых, как весенний лед, глаз подруги.

Джесс прекрасно все понимала. Она затеяла свою игру.

– Правда, что ли? – насторожился леший.

– Я пока ничего не обещаю, – заявила Лина. – Но переговоры я проведу. Идите к ним и скажите, чтобы назначили свою цену в письменном виде, это важно. В последнее время в Гвирдде творится такой бардак, что, может, и к лучшему будет избавиться от этого балласта!

Она не бралась сказать, обрадовала эта весть Эйтена или нет, но он точно ей поверил. Бросив тяжелый взгляд на Джесс, он вздохнул и шагнул за дверь. Снаружи сразу же послышались возмущенные вопли и угрозы в адрес колдуньи.

Лина не собиралась тратить на них свое время, она направилась к Джесс.

– Ты с ума сошла? – вполголоса произнесла она. – Какая еще продажа кластера?

– Никакая. Не будет никакой продажи.

Джесс была верна себе: она даже теперь умудрилась улыбаться. Лину это раздражало.

– Тогда зачем ты сказала ему?..

– Потому что сейчас нам нужно выиграть время. Кто бы ни стоял вот за этим, – Джесс кивнула на тело Мисты, – он точно ополчился на тебя. Он действует нагло и решительно, он хочет скормить тебя толпе.

– Они не смогут ничего мне сделать!

– Они смогут спровоцировать тебя на прямой конфликт, и это лишь усилит их подозрения. Нет, нельзя играть по его правилам! Надо сделать то, чего он не ожидает.

– И что же? Продать им Гвирдд?

– Да конечно, разбежались! Нужно сделать вид, что ты рассматриваешь это предложение всерьез. Когда вернется Эйтен, возьми у него письмо, которое они нацарапают, скажи, что тебе нужно обсудить все с лидерами клана, и покинь Гвирдд.

– Что?!

– Естественно, высшим ветвям клана ты ничего не скажешь, – продолжила Джесс, будто бы и не услышала вопрос. – Ты отсидишься где-нибудь пару деньков, а убийца будет верить, что добился своего. Мне любопытно, что он сделает после этого! Сейчас его цель очевидна – убрать тебя. А дальше-то что? Я делаю ставку на то, что он окончательно потеряет осторожность.

– Джесс, я не могу бросить кластер в такой момент!

– А ты его и не бросаешь, ты оставляешь его на меня.

– Я тебя совсем уже не понимаю, – смутилась Лина.

– Тебе нужно отступить на время, а я останусь здесь. Меня уже давно почему-то принимают за твою секретаршу, и сейчас это можно выгодно использовать. Возьми у Эйтена это письмо. Покинь кластер. Сожги письмо во внешнем мире, если тебе так легче. Давай посмотрим, что тут будет твориться день-два после твоего ухода.

План был сомнительный. Что если глава клана узнает? Лина доверяла Джесс, однако передавать ей свои полномочия она официально не имела права. Да и какой в этом смысл? Если убийца пытался подставить Лину, теперь он будет праздновать, только и всего.

А с другой стороны, своих предложений у нее не было. К тому же, это ведь Джесс, у нее все всегда получается!

– Безумная затея, – буркнула Лина.

– Не первая же! Все сработает.

– Когда они поймут, что мы их обманули, они поднимут тут новое крестьянское восстание.

– Хуже, чем сейчас, уже не будет, – рассудила Джесс. – Право финального решения за тобой, сестренка. Я тебе подыграю в любом случае.

Эйтен вернулся в дом, и им пришлось прервать спор. Вид у лешего был мрачный и растерянный, в руках он держал исписанный лист плотной желтоватой бумаги.

– Леди Арбор, я обращаюсь к вам с официальным предложением от кластерного мира Гвирдд, – объявил он. – Все его жители во главе со мной хотели бы получить независимость от клана Арбор. Мы уже много лет живем здесь, мы считаем, что заслужили право определять свою собственную судьбу. Вот тут изложены наши требования и назначена цена, которую мы считаем справедливой и готовы платить. Пожалуйста, ознакомьтесь с ними.

Он протянул ей лист бумаги. В иных обстоятельствах Лина сразу же послала бы этих разбушевавшихся фермеров подальше – продажа одного из важнейших кластеров Арбор, что за абсурд! Но мертвое тело на обеденном столе напоминало, что ситуация тут особенная.

Лина понимала, что, если она возьмет письмо, ей придется согласиться на план Джесс. Да еще и уехать прямо сейчас, следовать условиям, которые они толком и не обсудили! А доверительно поговорить в присутствии Эйтена уже не получится.

Почему, почему, почему именно ей выпала эта доля?

Но ведь выпала все-таки.

А значит, нужно принять ее и посмотреть, что еще приготовила для нее судьба.

* * *

Лили Чин казалось, что это она все испортила. Конечно, если бы она сказала кому-то о своих подозрениях, ее бы сразу начали убеждать, что все не так. Но она-то знала!

Она почти подружилась с Мистой – но Миста умерла. Она отправилась искать господина Хорео – и нашла труп. Она была рядом, когда Миста обнаружила тело Дорба. Все винили в этом колдунью, даже прогнали ее. Но вдруг это не магия клана Арбор во всем виновата? Вдруг это какое-то проклятье, которое привязалось к Лили Чин и губит всех, кто с ней рядом?

Лили никогда не сталкивалась с темной магией, но проклятья ведь не спрашивают позволения, когда привязываются к кому-то. Она слышала, что иногда они возникают просто так.

А еще она слышала о том, что Великие Кланы – это мудрые правители, хранители древней силы, которым поручено оберегать равновесие в мире. Прибывшая в Гвирдд Марселлина Арбор казалась именно такой, она нравилась Лили, хотя они ни разу толком не общались. Лили Чин не понимала, почему на нее все так взъелись.

Но теперь она куда-то ушла вместе с письмом, составленным господином Проксом и остальными. Только кому это принесло радость? Да никому! Все жители Гвирдда стали настороженными, пугливыми, с закатом они спешили запереться в своих домах, чтобы не выходить до самого утра. Господин Прокс казался недовольным, хотя он, должно быть, просто тосковал по Мисте. Господин Эйтен грустил и очень странно смотрел на светловолосую девушку, сопровождавшую колдунью. Похоже, он знал, что из-за письма, которое он передал, она скоро уедет, и не хотел этого.

Словом, их теплый, жизнерадостный Гвирдд превратился во что-то странное. Они все тут были похожи на птиц, которые знали, что их гнездо вот-вот будет разорено, но не могли ничего изменить.

Лили Чин винила себя, потому что не умела винить других. Она чувствовала себя одинокой и потерянной. Она прекрасно понимала, что ей тоже лучше сидеть дома, когда темно, но там ей было слишком тоскливо, по своей природе она была созданием ночи, она питалась лунным светом, даже когда не видела его.

Поэтому она продержалась, сколько могла, а потом выбралась на прогулку. Лили Чин пообещала себе, что не пойдет далеко, что пройдется по роще, а потом, может, заглянет в лес, но не тот, где убили Хорео, а в новый, хоть уже высокий. Если господин Прокс прав и в тех смертях виновата колдунья, бояться и вовсе нечего.

Ночное небо успокоило Лили, хотя и не погасило страх в ее душе. Она старалась напомнить себе, что прибыла в этот мир за защитой и покоем. Да, здесь произошло горе, но жизнь продолжается. Она должна ценить каждую минуту, быть благодарной за то, что она еще может прогуливаться по зеленой траве, дышать ароматом цветов, может пересечь луг, подняться к красивому старому дереву на вершине холма и оттуда посмотреть на уснувший мир…

– Лили, стой.

Она уже была на лугу, когда услышала этот голос. Лили Чин понятия не имела, откуда он донесся, но она узнала его. Это был голос Мисты! Впрочем, звучал он странно: как будто доносился из сломанного динамика, делавшего его приглушенным и каким-то металлическим.

Он ведь и не может быть живым. Миста умерла. А Лили Чин, должно быть, послышалось.

– Остановись.

– Не ходи туда.

Снова голос, а с ним и второй!

Миста и господин Лантеус. Они как будто пытались докричаться до нее издалека! Лили Чин растерянно оглянулась по сторонам, но никого рядом с собой не увидела. Она по-прежнему стояла одна на лугу, у самого подножья холма со старым деревом.

– Не верь ублюдку! – прорычал господин Хорео.

Они с Лили почти не разговаривали и друзьями точно не были, но теперь его голос звучал даже громче двух других. А еще она чувствовала тот специфический запах, который всегда окружал его, когда он принимал свою истинную форму. Но если рядом с самим мапингуари вонь была непередаваемой, до слез в глазах, то теперь она казалась легким неприятным запахом, который откуда-то принес ветер.

– Ни шагу дальше, – умоляла Миста.

– Не верь! – требовал Хорео.

– Беги отсюда! – просил ее Лантеус.

– Беги быстрее ветра! – вторил ему Дорб. – Потому что оно – как ветер!

Они говорили одновременно, ниоткуда и вместе с тем со всех сторон сразу. Они были ненастоящими. Они были записями своих собственных голосов. Но как Лили Чин ни старалась, она не могла заглушить их.

Отвлеченная обрушившимся на нее шумом, она не сразу заметила нечто странное – и едва не поплатилась за это.

Дерево на вершине холма начало двигаться. Сначала Лили Чин решила, что это ветер, но очень быстро стало ясно, что ветер на такое просто не способен. Ветви двигались в разных направлениях, то быстрее, то медленнее, а потом – быстрее и медленнее одновременно. Они извивались и казались уже не твердыми, а гибкими, как змеи. Над Гвирддом все еще царила ночь, и на фоне звездного неба дерево смотрелось уже не растением, а чудовищем, вырвавшимся из самой преисподней.

Только теперь Лили Чин вдруг поняла, что на этих холмах деревья сроду не росли.

– Беги! – прошептала Миста.

– Беги! – отчаянно крикнул Дорб.

– Беги! – наставлял ее Лантеус.

– Беги, дура, а то умрешь! – взвыл Хорео.

Но Лили Чин не могла бежать. Парализованная страхом перед этими голосами и извивающимся деревом, она просто застыла на месте, а потом было уже слишком поздно. Ветви-щупальца рванулись к ней, скрутили, потащили вверх, на холм. Они без жалости разрывали ее кожу, от них шел странный жар, и Лили вдруг вспомнила тех, чьи голоса она только что слышала. Однако не таких, какими они были при жизни, нет. Она вспомнила их тела.

Хорео, разорванный на куски, с мордой, превратившейся в дешевую карнавальную маску. Разрезанный белый конь. Голые кости, проглядывающие из кровавой раны. Тело Мисты она не видела – и не хотела видеть, понимала, что с каждым разом становилось только хуже. Лили Чин не хотела присоединяться к ним, становиться еще одним именем на новом кладбище Гвирдда.

Поэтому она собрала остатки сил, рванулась в сторону и в этот момент перевоплотилась. Дерево попыталось ее удержать, и, если бы она была человеком, ему бы удалось. Но там, где только что была миниатюрная девушка в пышной юбочке и белоснежной блузке, теперь отбивался от ветвей большой, с человека размером, белый заяц.

Побег Лили Чин все равно не был простым. Она почувствовала, как острые ветви проникают под ее шубку, пронзают мышцы и тянут, тянут на себя. Но она не остановилась, не поддалась ни боли, ни отчаянию. Она вырвалась, оставив на ветвях солидный кусок своей шкуры, и бросилась прочь, оставляя за собой алый след.

Она понятия не имела, смертельная это рана или нет. Лили Чин думала лишь об одном: она должна бежать изо всех сил, несмотря ни на что. Потому что странное существо, чем бы оно ни было, отказывалось оставлять ее в покое. Оно тянуло к ней ветви, пыталось запутать ее лапы травой и корнями, подбирало лианами камни и швыряло их в белого зайца.

Однако Лили Чин бежала, как ей и было велено, быстрее ветра, и уж точно намного быстрее, чем умел бегать келпи. Ей было больно, она устала, и все же она не позволила себе остановиться – а ведь ей хотелось! Она бежала уже не ради себя, а ради всех, чьи голоса звенели у нее в сознании.

Они прорвались к ней сквозь завесу смерти, чтобы предупредить ее. Она должна была выжить, а если не выжить, то хотя бы прожить достаточно долго, чтобы сказать господину Эйтену правду: колдунья Арбор никого не убивала, тот, кто это сделал, все еще в Гвирдде!

Ее силы убывали вместе с кровью, в глазах уже темнело, хотя в ночном мраке она не сразу заметила это. Она бежала, пока могла бежать, к деревянной хижине лешего. Она не видела в окнах света, не знала, спит господин Эйтен или нет. Лили Чин понимала, что у нее будет всего пара секунд, чтобы крикнуть, попросить о помощи, всего одна попытка – а потом чудовище доберется до нее и утащит обратно в лес.

* * *

Эйтен должен был торжествовать – а он чувствовал лишь странную опустошенность. Он уже не знал, что правильно, а что – нет. В том, что случилось, не было торжества правосудия, он не хотел, чтобы колдунья уходила.

Хотя нет, дело даже не в ней. Он понимал, что скоро все закончится: переговоры с первой ветвью не могут длиться дольше недели. А скорее всего, им откажут за один день! Тогда Марселлина больше не вернется, а Джесс уедет навсегда.

Он никогда ее больше не увидит. Это было ожидаемо и даже правильно, вот только Эйтен почему-то не мог смириться.

Сама Джесс неожиданно вызвалась провести эту ночь с ним. Причем она так и заявила, и Эйтен опешил, не зная, как на такое реагировать, а она расхохоталась.

– Просто побуду! – пояснила она. – Никаких сексуальных поползновений, обещаю! Мы с тобой знаем, что за теми смертями стоит не Лина. Настоящий убийца все еще здесь, и нам лучше быть вместе на случай, если он проявит себя.

Она была права – и сейчас, и всегда. Ему следовало бы радоваться, что секретарша Великого Клана оказалась такой отважной и сообразительной. А он не радовался… Он смотрел на нее, такую красивую, полную жизни, привлекательную, и понимал, что ничего у них не выйдет. Они ведь из разных миров, о чем тут вообще говорить?

– А мне здесь понравилось, – задумчиво произнесла Джесс. – Странно звучит, да? Я не имею в виду, что мне понравились смерти, не подумай! Это ужасно. Но сам кластер – он очень красивый. Я была бы рада снова сюда приехать.

– Я был бы рад тебя принять.

Он хотел сказать больше, но не смог, просто не получилось.

– Мне жаль, что это свалилось на тебя и Лину.

– Ты так говоришь, как будто тебе не досталось! – невесело усмехнулся Эйтен.

– Не так, как вам. Это не моя ответственность, не мой мир… Да и вообще, я девушка крепкая, многое выдержу!

Резкий удар в дверь не дал Эйтену ответить. Всего один – но какой! Казалось, что в хижину лешего выстрелили из пушки.

Нахмурившись, Эйтен заставил ветви расступиться. Он понятия не имел, чего ожидать, и был совершенно не готов к тому, что на его пороге лежал окровавленный белый заяц. За пределами дома царила темнота, чуть рассеянная звездным светом, и как Эйтен ни всматривался в нее, он не мог там никого увидеть.

А Джесс и вовсе не стала тратить на это время. Она подбежала к зайцу и без труда подняла тело, размер которого ничем не отличался от человеческого. Эйтен поспешил помочь ей, вместе они уложили зайца на кушетку.

– Это что, лунный заяц? – поразилась Джесс. – У вас тут есть лунный заяц?

– Это Лили Чин. Проклятье…

Кто бы ни напал на Лили, он вырвал часть шкуры и мышц с ее бедра. Рана была неглубокой, но большой, из нее постоянно текла кровь, пропитывавшая белую шубку. Лили тяжело дышала, похоже, она потеряла сознание в момент удара о дверь.

– Нужно вызвать дриад! – указала Джесс.

– Слишком долго, они живут далеко, а она потеряла много крови.

– Тогда поможем ей сами!

Эйтен принес из ванной полотенце, прижал к ране и велел Джесс держать обеими руками – это должно было остановить кровь. Сам он тем временем вырастил несколько целебных растений на стене собственного дома. Эйтен понятия не имел, что происходит, но сейчас его это не волновало. Его мозг работал с точностью швейцарских часов, подбирая нужные варианты, подсказывая заклинания.

Он сделал ей повязку из широких листьев с густым вязким соком. Они полностью блокировали поверхность раны, и леший знал, что заражения уже не будет, даже если существо, напавшее на нее, было ядовитым. Он смешал серебристый мох и цветы, которые ведьмы называли цветами феи, с водой и заставил Лили, все еще не приходившую в сознание, выпить это.

Джесс не вмешивалась. Она, покрытая кровью лунного зайца, стояла в стороне и внимательно наблюдала за ним. Эйтен позволил себе устало опуститься в кресло, лишь когда сердцебиение Лили пришло в норму, а нараставший до этого жар лихорадки стал отступать.

– Вот теперь можно позвать дриад, – вымученно улыбнулся он. – Они приведут в порядок рану, а потом, когда все заживет, подскажут, каким заклинанием можно убрать шрам.

– Ночь будет долгой, – только и сказала Джесс.

– Да уж.

После того, что только что случилось, они не смогли бы заснуть. Нужно было позаботиться о Лили – и, если получится, поговорить с ней. Колдунья Арбор ушла, а убийца проявил себя снова, и это многое значит.

Его вражда была не с Великими Кланами, он за что-то ополчился именно на кластер Гвирдд. Эйтен вдруг почувствовал, как в нем закипает горячая, первобытная ярость – ярость хищника, готового защищать свою территорию.

Этот псих сегодня допустил последнюю ошибку в своей жизни.

* * *

Лили Чин было не больно, когда она пришла в себя, дриады знали свое дело. Они обработали ее раны, наложили целебные повязки, подготовили травяной настой, помогающий быстрее восстановить кровь. Об инфекции им и вовсе беспокоиться не пришлось, помогли лекарства, которые дал Лили Эйтен.

Так что боли не было, зато был страх. Холодный, колючий, он прицепился к ее душе репейником и отказывался отпускать. Когда она закрывала глаза, ей казалось, что к ней со всех сторон тянутся зловещие черные ветви, готовые разорвать ее на куски, как они уже поступили с господином Хорео и всеми остальными.

Ей не хотелось вспоминать об этой твари и уж тем более говорить о ней. Но когда в палату пришли господин Эйтен и Джесс, Лили Чин заставила себя отвечать на их вопросы. Она должна была – ради тех, чьи тела лежали в соседнем зале. Их духи спасли ее, подойди она чуть ближе к дереву, и она уже не вырвалась бы. Лили обязана была хоть чем-то отплатить им.

К тому же, она верила, что господин Эйтен справится с этим чудовищем. Оно гналось за ней по пятам и наверняка могло поймать, но возле его дома отступило. Это хоть что-то да значит.

Поэтому Лили Чин рассказала им все – про свою прогулку, мысли о погибших, голоса, дерево, которого не могло быть на холме, и отчаянный побег. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась, она ведь рвалась помочь, а не заслужить очередную порцию жалости.

– Я даже не знаю, были те голоса настоящими или я просто придумала их, – завершила свой рассказ Лили Чин.

– Думаю, они были настоящими, – заметила Джесс. – Это в твоей природе – общаться с мертвыми.

Да, считалось, что лунные зайцы связаны со светом Луны, а Луна – с миром мертвым. Но Лили Чин никогда раньше не общалась с умершими! А с другой стороны, если это была ее фантазия, как она могла предупредить сама себя? Она ведь даже не догадывалась, что перед ней необычное дерево!

– Силы лунных зайцев развиваются с возрастом, – добавил господин Эйтен. – А ты раньше не сталкивалась со смертью так, как сейчас. Думаю, это повлияло на твой дар.

– Может быть, – кивнула Лили Чин. – Я не знаю, кем они были, призраками или миражом, но они предупредили меня. Они, да еще запах.

– Какой запах? – удивилась Джесс.

– Запах мапингуари, – пояснила Лили. – Сначала я решила, что он мне чудится. Ну откуда в Гвирдде взяться запаху мапингуари, если господин Хорео мертв? Но он там был, я теперь уверена, и когда то дерево набросилось на меня, он стал сильнее.

У всех лунных зайцев было обостренное обоняние, способное различить даже тончайшие оттенки запахов. И если в своем даре общаться с мертвыми Лили Чин еще сомневалась, то в этой способности – точно нет.

– А вот это уже интересно! – оживилась Джесс.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовался Эйтен.

– Очень может быть! О чем еще тут можно думать? Это существо, чем бы оно ни было, убило мапингуари. А ты знаешь, какую вонь способен производить этот вид!

– А если он порвал Хорео на части, он должен был постоянно касаться желез, вырабатывающих эту жидкость, – подхватил леший. – Ту, что дает вонь и ослабляет противника.

– Он весь извозился в ней!

– Да, и теперь ее не так-то просто отмыть. Лили сказала, что запах слабеет, и все равно этот урод не может окончательно убрать его.

Наблюдать за ними было так любопытно, что Лили Чин невольно забыла о своем страхе. Казалось, что эти двое уже знакомы много-много лет. Они легко понимали друг друга и действительно думали об одном и том же.

После всего разрушения, что обрушилось на Гвирдд, столкнуться с чем-то настолько гармоничным и естественным было приятно.

Джесс и Эйтен, даже не подозревавшие о размышлениях лунного зайца, продолжали разговор.

– Но почему тогда эта тварюга не пахнет постоянно? – нахмурилась Джесс.

– Так ведь и от Хорео постоянно не несло!

– Не сравнивай, Хорео сам был мапингуари и мог управлять этим.

– Не слишком хорошо. Каждый раз, когда он принимал свой истинный облик, запах все равно был. Хорео мог делать его слабее или сильнее, но полностью не убирал. Может, просто не хотел.

– А что если в этом ключ?

– В чем? – смутился Эйтен.

– В перевоплощении! Это существо нападает в своем истинном обличье, но у него наверняка есть второе, безобидное, иначе оно не смогло бы так долго скрываться среди нас.

– Жидкость из желез мапингуари наверняка попала только на настоящее тело, тут ты права. И что это нам дает?

– Как – что? Возможность поймать его, разумеется! – заявила Джесс.

– Каким образом?

– Нужно заставить всех в Гвирдде принять свой истинный облик и проверить, от кого будет исходить запах.

– В Гвирдде живет несколько сотен нелюдей, – напомнил леший.

– Ну и что? Я уже заметила, что абсолютное большинство из них постоянно находится в своем настоящем облике, перевоплощаются единицы. Это значительно сужает круг поисков! Поэтому бери свой список, будем проверять всех, кто меняет шкурку.

– Его вполне может и не быть среди них, – указал Эйтен. – Лили сказала, что оно было похоже на дерево. Может, днем оно остается всего лишь одним из деревьев?

– Тогда будем обнюхивать деревья, – подмигнула ему Джесс. – Но сначала давай проверим жителей!

– Они будут недовольны.

– Да чихать на них! Это им не повредит, вот и все. Скажем, что это обычная проверка перед продажей кластера, и они сами к нам побегут.

– Хм, а вот это уже идея…

Она уже загорелась этой идеей, эмоции на ее лице постоянно сменяли друг друга, она говорила быстро и оживленно. Он рядом с ней оставался невозмутим и спокоен, как величественный древний дуб рядом с трепещущим от каждого порыва ветра ростком. Лили Чин знала, что таким, как они, нельзя быть вместе. Леший, управляющий кластерным миром, и помощница колдуньи из Великого Клана – нежелательная пара по меркам магической реальности. Но разве это так важно? Они хорошо смотрелись вместе, поэтому Лили Чин, позабыв обо всех правилах, желала им счастья и благословляла их.

Лунные зайцы это умели.

* * *

Жители Гвирдда реагировали на необходимость принять свою истинную форму по-разному. Никому это не нравилось, но многие отнеслись к этому философски. Видимо, их успокаивала мысль о том, что все это делается для покупки кластера. Другие же рычали, ругались и возмущались, однако приказ все равно выполняли. Видно, догадывались, что, если они откажутся подчиняться, Эйтен найдет способ их заставить. Они привыкли к тому, что у них миролюбивый лидер, но и о его силе не забывали.

Джесс было все равно, как они реагируют и что думают – и о ней, и об этой проверке. Ею уже владел азарт, желание добраться до этого хищника во что бы то ни стало. Он убил четырех мирных жителей и попортил немало крови Эйтену и Лине, а они были небезразличны Джесс.

Да и потом, ей хотелось узнать, к какому же все-таки виду относится это существо. Лили Чин, бежавшая наперегонки со смертью, запомнила не так уж много, ее показания были сбивчивыми и туманными. Описанный ею хищник был отдаленно похож на несколько известных Джесс видов – но полностью не соответствовал ни одному из них.

Проверка шла почти весь день, однако пока она не принесла никакого результата.

– По-моему, нам пора думать над планом Б, – заметил Эйтен после проверки массивного лесного духа.

Тот не стеснялся своей внешности, просто его настоящее тело было медленным и неуклюжим. Он, похожий на гигантское дерево, мог быть их загадочным убийцей, напавшим на Лили Чин, – теоретически. Но от него не исходило запаха мапингуари, да и взгляд у этого старика был совсем не хищный.

– Рано еще, – возразила Джесс. – Мы еще нелюдей двадцать не проверили!

– А проверили уже больше сотни. Статистическая вероятность не на нашей стороне.

– Какая уж тут статистическая вероятность? Нам нужен только один! А он может скрываться как среди сотни, так и среди группы из пяти нелюдей.

– И то верно, – признал Эйтен. – Чейс, ты следующий?

– А смысл? – со скучающим видом поинтересовался Чейс Прокс. – Курупира почти не отличаются от обычных людей.

Он помогал Эйтену, временно взяв на себя обязанности Лантеуса. Это было очень кстати: без него леший запутался бы в списках, именах и адресах. Поладить с ним Эйтену было несложно: лешие и курупиры были во многом похожи.

Его проверка и правда была бы напрасной тратой времени, поэтому Эйтен, уставший от всего этого балагана, собирался просто поставить отметку напротив его имени, но тут вмешалась Джесс.

– Но все-таки отличия есть, и нам хотелось бы их видеть.

– И какие там отличия! – отмахнулся Чейс. – Что я, в дерево превращусь?

– Да, отличия небольшие, – кивнула Джесс. – Курупира частенько обманывают этим людей. Но охотники за нечистью наловчились вычислять вашего брата: у курупира стопы повернуты в противоположную сторону.

– Вот и я о том: это никак не похоже на существо, которое мы ищем!

– Ладно тебе, Джесс, это же мелочь, – заметил Эйтен, устало потирая виски.

Но Джесс была неумолима:

– Вот именно, мелочь, на демонстрацию которой уйдет от силы минут пять. Просто снимите сапоги и позвольте ногам принять естественный вид.

– Зачем это вам? – удивился Чейс.

– Всегда хотелось увидеть, – невозмутимо отозвалась она. – Ну же, покажите!

– Придется показать, – вздохнул Эйтен. – Ты ведь видишь, она не даст мне просто вычеркнуть твое имя!

Чейс должен был посмеяться над этим вместе с ними, снять сапоги и выполнить просьбу Джесс. Леший и мысли не допускал, что может быть иначе. Однако курупира медлил, переводя озлобленный взгляд с девушки на лешего и обратно.

И тут Эйтен понял, что это не шутка.

– Чейс?.. – только и сумел произнести он.

Чейс ответил не сразу. Он низко опустил голову и глухо рассмеялся.

– А ведь все шло так хорошо! Я знал, что зайчиха не запомнит меня. Она и не запомнила. Но запах этой красной обезьяны… Это и правда был дьявол в мелочах!

Когда он снова поднял голову, Джесс увидела, что он тает, распадается на части. Ткани стекали с его тела, но совсем не так, как разлагается человеческая плоть. Казалось, что он просто плавится – как восковая фигурка, попавшая в пламя свечи.

Только пламени не было. Было лишь существо, которое наконец решило сбросить маску. С его головы опали волосы, как сухие листья, сероватая кожа ручьями стекла вниз, за ней последовали мышцы, оголившие кости. Но и кости ему были не нужны – они расплывались, рассыпались ненужным мусором.

Значение имела только центральная часть туловища, то место, где грудная клетка переходит в живот. Потому что когда все остальное исчезло, там осталось кое-что живое.

Оно было большим и бесформенным, пульсирующим жизнью, но вместе с тем лишенным всех признаков разумного существа. Больше всего это нечто напоминало Джесс абрикосовую косточку – очертаниями и цветом. Но вместо дерева перед ними была густая, пульсирующая слизь.

Лишившись тела-маски, оно упало на землю – и тут же проникло в почву, ввинтилось в нее, как червь.

– Думаю, нам лучше отойти! – сказала Джесс, перехватывая Эйтена за руку.

Она оттащила его в сторону – и вовремя. На том месте, где они только что стояли, земля будто взорвалась, и к небу кластерного мира рванулись переплетающиеся ветви. Это было растение, да, но растение странное, Джесс такого в жизни не видела. Непроницаемо черное, ловкое и быстрое, с пульсирующими, словно наполненными кровью ветвями.

У существа не было ни глаз, ни пасти, однако Джесс не сомневалась, что оно видит – самой своей плотью. И точно так же оно убивало: на его ветвях виднелись тысячи мелких, наполненных соком углублений, способных переварить жертву еще до того, как она успеет умереть.

Эта чудовищная, постоянно меняющая форму плоть была способна на все убийства, которые они наблюдали в Гвирдде. Она окружила мапингуари со всех сторон, обхватила ветками, разорвала в клочья – но при этом оказалась покрыта вонючей жижей, которая и теперь наполняла воздух тошнотворным запахом.

Оно добралось до фавна, наверняка улучило момент, когда он был один в лесу. Созданные им лианы были достаточно гибкими, чтобы заточить несчастного Лантеуса в непроницаемый кокон. Там, внутри, он и погиб, а чудовище сожрало его плоть и спрятало где-то скелет, собираясь использовать позже.

Оно же напало на келпи – не догнало его, а просто выросло там, где он бежал. Оно могло убить его как угодно, но решило еще больше напугать их, используя останки Лантеуса. После того, как погиб Дорб, Миста была сама не своя, она кружила по кластеру совсем одна – и поплатилась за это. Тонкие стебли, которые Джесс видела перед собой, могли вытащить из тела феи органы и заменить их цветами.

Во всех этих убийствах была театральность, которой Джесс совсем не ожидала от такого дикого уродца – и до сих пор не могла понять. Кто он вообще такой?

А вот Эйтен, кажется, это знал.

– Людоед, – прошептал он, не сводя потрясенного взгляда с извивающегося дерева.

– Что?

– Это его вид, – пояснил леший, чуть оправившись. – Дерево-людоед. Я слышал о них, но никогда не видел: в тех местах, откуда я родом, они просто не встречаются!

Теперь уже и Джесс вспоминала, что она слышала о таких существах. Деревья-людоеды, или хищные деревья, или пожиратели – у них было много имен. Где-то они почитались, как божества, где-то истреблялись, как демоны. Но в мире магии все знали: они бесконечно опасны.

Существуют виды, репутация которых была подпорчена стереотипами. Стоило одному существу отличиться особой жестокостью, и его собратьев начинали подозревать в том же. Но это был не случай дерева-людоеда. В этом виде никогда не было исключений, все его представители были непередаваемо кровожадны и безжалостны. Они были чудовищно сильны и неспособны на милосердие. Им было все равно, кого убивать, лишь бы в их скрытое в стволе и корнях брюхо регулярно попадала окровавленная плоть.

По этой причине деревьям-людоедам были не рады ни в одном из миров. Если их ловили на преступлениях, то мгновенно казнили. Если не ловили, убить просто так не могли, но все равно не доверяли им. Все знали, что деревья-людоеды, в отличие от многих других хищников, никогда не согласятся питаться животными или донорской кровью.

Они жили не только добычей, они жили страхом своих жертв, и этот страх лишь увеличивался, когда жертва могла полностью осознать, что ее ждет.

Но даже вспомнив это, Джесс не испугалась. Может, и следовало бы, ведь чудовище, которое извивалось перед ними, уже заметили, и от него тут шарахались все. Она просто не могла себя заставить, да и зачем? Если в ее душе нет страха, это не так уж плохо.

А вот Эйтену было страшно, она видела это.

– Это конец, – еле слышно произнес он.

– Но почему? Ты же леший, ты управляешь растениями! Выгони его из своего мира.

– Уже слишком поздно. Он пророс через этот мир корнями.

Дерево, словно услышав их, расхохоталось – и это был жуткий смех, похожий на треск деревьев, ломающихся под грозовым ветром.

– Пророс, – прошелестело дерево. У него был странный голос: словно ветер потерялся где-то в хищной кроне. – Едва успел! Почти сорвалось. Но успел.

Вот теперь Джесс начинала понимать.

– Это ведь все из-за Лины, да? Это было из-за нее, но не так, как мы предполагали?

Дерево-людоед продолжало разрастаться. Его корни вырывались из земли повсюду: рядом с обычными деревьями, холмами, хижинами. Жители Гвирдда пытались бежать, но, как бы они ни старались, они все равно оказывались в ловушке.

Пока дерево не трогало их. Джесс чувствовала: оно нападет в момент, когда они попытаются напасть на него. Или позже, когда будет готово. Оно готовилось к этому не один день, скорее всего, со своего прибытия в кластерный мир. Подготовка не была завершена, но ловушка все равно получилась грандиозной.

А значит, в их интересах было говорить с ним, отвлекать его, пока нелюди искали убежище.

– Из-за ведьмы Арбор, – отозвалось существо. – Она была сильна. Хорошо, что она ушла.

– Но твой план заключатся не только в том, чтобы она ушла. Я ведь права? Ты хотел получить этот мир. Ты начал убивать, когда сюда прибыла Лина, чтобы подставить ее, настроить всех против Великого Клана Арбор. А когда здесь поселилась паника, ты подкинул идею о выкупе мира.

– Не совсем так. Первым погиб козлоногий фавн. Он увидел меня в день, когда я прибыл в этот мир. Он увидел меня настоящего! Мне нужна была пища. Он стал моей пищей.

Похоже, этой деревяшке не чуждо было тщеславие, иначе существо не стало бы отвечать на вопросы. Но Джесс хотела использовать любую его слабость.

– Но ты не показал его тело, ты спрятал его. Ты и его собирался использовать против Лины!

– Нужно использовать все. Дерево забирает из земли все соки. Я забираю из жизни всю пользу. Все было использовано против ведьмы Арбор. Против всех Арбор.

– Поэтому ты и затеял свою маленькую аферу с выкупом кластера, – горько усмехнулась Джесс. – Ты боишься клана Арбор. Но если бы этот мир вышел из-под их покровительства, тебе было бы здесь гораздо уютнее.

Оно снова расхохоталось:

– Что делать? Мне нравится зеленый цвет! Я решил остаться там, где его больше.

– Кто ты такой? – вмешался Эйтен. – И как попал сюда? Я помню твое прибытие, ты был одним из беженцев, ты был в списке!

Со стороны он казался спокойным, однако Джесс уже изучила его достаточно хорошо, чтобы понять: он взбешен, и вместе с тем ему страшно за других жителей Гвирдда. Он хочет их защитить, но не знает, как.

И он, как и Джесс, уже понял схему, использованную чудовищем. Эйтен, сам того не зная, подыграл ему! Своей нелюбовью к Великим Кланам он будто внушал жителям кластера, что колдунам здесь не место.

– Чейс Прокс был в списке, – возразило дерево-людоед.

– И Чейс Прокс стал его жертвой, – продолжила за него Джесс. – Я читала о том, что при опасности эти выродки могут усыхать до одного-единственного семени, хранящего их силу. А еще – что они могут использовать чужое тело, как паразит использует носителя. Думаю, когда-то и правда был курупира по имени Чейс Прокс, и он действительно прибыл в Гвирдд. Это его ты встретил тут, Эйтен, это его документы были в порядке. А вот эта семечка прокралась в кластер тайным путем, случайно столкнулась с фавном и сожрала его. Но этот сорняк успел сообразить, что ты знаком с Лантеусом и хорошо знаешь его, ты бы заметил перемены. Поэтому он не рискнул использовать фавна, ему нужен был новичок, с которым никто тут не знаком, тихий и стеснительный, еще не заведший друзей.

– Неплохо для ведьминой собачки, – оценило чудовище. – Чейс Прокс был серой и бездарной тварью. Он ничего не стоил. Я избавил вас от него.

– А потом приступил к выполнению своего плана, – Эйтен раздраженно сжал кулаки. – И я помог тебе!

– Скорее, не помешал. План был другой: изгнать Великие Кланы и сделать этот мир своей территорией.

– Каким это образом? Ты думаешь, мы бы не заметили новые трупы?

– Вы бы перестали находить трупы. Просто кто-то стал бы пропадать – и вы решили бы, что им здесь надоело. Или не приезжать – и вы никогда не узнали бы о новичках, которые не пришли.

– Зачем ты напал на Лили? – удивилась Джесс. – Это был опасный момент, ты сам себя выдал!

– Не опасный момент, а оправданный риск. Все лунные зайцы связаны с мертвяками. Я не мог допустить, чтобы она догадалась… а она все равно догадалась. Но это неважно. Я получу пользу от зеленого мира.

Дерево-людоед не сказало, какую пользу, однако они и так знали. Оно могло накапливать энергию. Сегодня ему нужно уничтожить как можно больше жертв, впитать в себя их силу, а потом бежать прочь, в другой ничего не подозревающий кластер. И после этого перехода оно станет сильнее, могущественнее, оно сделает все, чтобы его больше не нашли.

– Ты думаешь, я позволю тебе? – холодно поинтересовался Эйтен.

– Думаю, что не буду и спрашивать. Я убью и тебя, и ведьмину собачку. Теперь уже не могу не убить. Я хочу вас убить!

Эйтен не двинулся с места, но Джесс почувствовала, как он призывает магию. Дерево-людоед тоже заметило это и попыталось помешать: черные ветви метнулись к ним, но были перехвачены сетью из изумрудной травы. В какую-то секунду казалось, что леший победил, и легко, – а потом все стало на свои места.

Черные ветви порвали траву, воздух вновь разрезал хриплый смех. Дерево хотело, чтобы они поверили в свою победу. Оно знало наперед, что сделает Эйтен, и поддразнивало его, играло на его злости.

Леший не сдавался. Он снова и снова обращался к этому миру – потому что мир принадлежал ему. Он направлял против чудовища обычные деревья, призывал ядовитые растения, иссушивал землю, пытаясь лишить людоеда пищи. Однако все было бесполезно, черное дерево разрасталось, и Джесс прекрасно знала, почему.

Эйтен не мог победить. Просто не мог. У него была естественная магия – а дерево-людоед само было магией. Поэтому Джесс и Лина не почувствовали его, когда оно принесло в их дом Мисту. Оно не колдовало, эта сила была частью его самого. Оно было соткано из дара управлять растениями.

Оно было идеальным противником для лешего. Дерево-людоед разрасталось в Гвирдде, как опухоль разрастается в здоровом организме. Оно забирало все, что раньше подчинялось Эйтену. Оно показывало ему, что он беспомощен – и никого не сможет защитить.

Вот почему этому существу было так важно убрать отсюда Лину. Сила колдуньи была другого типа, она бы смогла сковать черное дерево, а Эйтен – нет.

– Это конец, – обреченно прошептал леший. – Он победил.

Жители кластера, конечно, не могли это услышать, но они все поняли без слов. Они ведь видели, как он пытался остановить рост черного дерева и потерпел поражение. Теперь они начинали паниковать.

Одни бежали прочь, надеясь добраться до порталов, но их перехватывали и связывали ядовито-красные лианы. Другие помнили о том, что они тоже хищники, и с отчаянным воем бросались на черные ветви – а черные ветви пробивали их насквозь. Третьи забивались в свои дома и молили о пощаде, которой, конечно же, не могло быть.

Хаос разрастался. Мир, который сам отказался от своих покровителей, должен был погибнуть.

Эйтен резко повернулся к Джесс, а в следующую секунду она почувствовала, как его руки сжимают ее плечи.

Он говорил быстро, тихо, чтобы никто, кроме нее, его не услышал:

– Ты должна уйти! Моих сил еще хватит, чтобы проложить тебе дорогу до портала.

– Эйтен…

– Я должен остаться здесь, – жестко прервал ее леший. – Я должен умереть, потому что я позволил этому случиться. Но мне нужно, чтобы ты жила! Кроме тебя у меня никого нет. Даже ты не была моей – а жаль. Ты стала первой, кого я хотел бы видеть своей. Поэтому если ты останешься в живых, я хоть в чем-то выиграю у него. А когда ты уйдешь, я снова попробую убить его и, может, у меня получится.

Не получится. Это и так было видно. Весь мир вокруг них занимали теперь черные ветви, они были повсюду, они окружали их, не давая уйти. Дерево-людоед охотилось за всеми, но думало оно только о них.

– Вас я отпустить не смогу. Вы сорвали мой план! Но вы же станете искуплением за это. Жалкий лидер и ведьмина собачка.

Эйтен сделал шаг вперед, закрыл Джесс собой, словно это что-то могло изменить. Это было чертовски мило – вот только Джесс такое отношение уже надоело.

– Хватит! – громко и спокойно объявила она. Среди криков и плача ее невозмутимый голос звучал как издевательство. – Я не могу понять, почему вы все решили, что я работаю на Лину, но шутка затянулась. Вы даже имя мое не знаете!

– Какая прелесть! – хохотнуло дерево-людоед. – Давай, собачка, пролай свою кличку, покажи фирменный трюк, Джесси!

– Для тебя я не Джесси и даже не Джесс, – все так же ровно возразила она. – Так меня могут называть только те, кому я позволила, кому сама так назвалась. А для тебя и тебе подобных, плесень, мое имя звучит иначе. Для тебя я леди Джессами Инанис, глава четвертой ветви Великого Клана Инанис. Еще раз, приятно познакомиться.

* * *

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба, и даже в разрастающемся ночном кошмаре, поглотившем Гвирдд, они сумели шокировать Эйтена.

Джессами Инанис. Из Великого Клана. Глава четвертой ветви – не пятой, как Марселлина Арбор, четвертой! Глава, а не наследница. Элита.

Клан Инанис.

Все Великие Кланы считались равными по силе небожителями, но Эйтен прекрасно знал, что это не так. У каждой семьи была своя специализация, своя сфера влияния. Представители клана Арбор были земледельцами, знахарями, лекарями, тесно связанными с природой. Но клан Инанис – это совсем другая история. Вместе с такими семьями, как Легио и Мортем, они относились к воинам магического мира.

Он смотрел на Джесс, все такую же юную и хрупкую, и не мог поверить, что она – воин. Но стоило взглянуть в ее льдистые голубые глаза, как все становилось на свои места. В них сияла такая сила, какой он прежде не встречал.

Почему он не догадался раньше? Ему казалось, что Великие Кланы не дружат между собой! Как глупо… Ему следовало заметить, с каким восхищением Марселлина Арбор смотрит на Джесс, как прислушивается к ней. Никто не будет вести себя так с прислугой!

Именно Джесс уговорила Марселлину уйти отсюда, потому что ее мнение было важно для колдуньи Арбор. Дерево-людоед было уверено, что победило, что избавилось от своего главного врага. Но неожиданно оно вместо пятой ветви Великого Клана получило четвертую, и все стало намного сложнее.

Оно не поверило. Чудовище было зло на нее, и даже в этой злости сквозило неверие – что такое возможно, что его победа оказалась не такой абсолютной. Дерево-людоед направило все свои ветви на Джесс, и Эйтен, как бы ни старался, не смог бы защитить ее.

Но она в этом и не нуждалась. Ветви вспыхнули прямо в воздухе до того, как успели ее коснуться. Холодное разрушительное пламя пожирало их, не загрязняя этот мир ни жаром, ни дымом. Оно появлялось ниоткуда и исчезало в никуда, а за собой оставляло только след из пепла.

Дерево взвыло, как раненый зверь, а Джесс и бровью не повела. Заклинание, настолько совершенное, что Эйтен и представить бы его не смог, далось ей без малейшего труда. Ее могущество было космическим, и леший не знал, как миры вообще могут вместить более высокие ветви клана Инанис, если четвертая способна на такое.

Чудовище не сдавалось, за время разговора оно увеличило свое тело, заполнив им Гвирдд, и теперь нападало со всех сторон. Вот только то, что оно задумывало как атаку, было больше похоже на самоубийство. Джесс управляла всем: льдом и пламенем, водой и паром, она резала, сжигала, замораживала, растворяла. Ее контроль над магией был настолько совершенным, что у дерева-людоеда не было ни шанса. Эйтену даже не нужно было вмешиваться, он смотрел на развернувшийся перед ним поединок, зачарованный, пораженный.

В себя его привел только голос Джесс:

– А ты не хочешь мне помочь?

– Я? Помочь вам, госпожа?.. Леди Инанис, то есть…

– Ой, перестань! – поморщилась она. – Это все еще я, Джесс, ничего не изменилось.

– Изменилось все! Почему ты скрыла это от меня?

– Ты нормальный? Я сто раз пыталась тебе сказать, ты сам не слушал! Да и вообще, это не официальный визит, раньше было не так важно, из какого я клана. Остальное обсудим потом, мне и правда нужна твоя помощь.

– Но я ничего не могу ему сделать!

– Не мог, – поправила Джесс. – Теперь, когда он ослаблен, все изменилось. Послушай, этот сучонок довольно плотно связал себя с миром Гвирдд. Я могу его уничтожить, вопросов нет, но вместе с ним может пострадать весь кластер. А мне нравится этот мир!

Он наконец понял, что ей нужно:

– Ты хочешь, чтобы я разорвал его связь с растениями Гвирдда?

– Бинго.

– Я не уверен, что смогу, – смутился Эйтен, вспомнив свое первое поражение.

– А я уверена. Ты сильнее, чем думаешь. Один раз он застал тебя врасплох, второй раз такого не случится. Так что действуй!

Она улыбалась ему. Не потому что хотела подбодрить, как мать подбадривает маленького ребенка, пытающегося научиться ходить. Джесс действительно верила в него – колдунья из Великого Клана верила в него!

И вот он уже не был лешим, отвергнутым внешним миром, или уголовником, отсидевшим свой срок. Он был тем, кого леди Джессами Инанис попросила о помощи.

Это придало ему сил. Эйтен закрыл глаза, он отпустил контроль над собственным телом, и, если бы сейчас дерево-людоед попыталось пробить его ветвями, он бы даже не почувствовал. Но он знал, что этого не случится, пока Джесс рядом, и полностью сосредоточился на своем даре.

Гвирдд – его мир. Его, а не какого-то сорняка, который принес ветер вместе с пылью! Он, Эйтен, знает здесь каждый холм, каждый ручей и травинку. Он знает и чувствует всех существ. А дерево-людоед ничего не знает и не хочет знать. Оно существует с одной целью: жрать, жрать как можно больше, пока рядом есть хоть что-то живое, и весь его грандиозный разум служит только этой цели.

Такая тварь не должна была родиться. Но раз уж она появилась на свет, здесь ей точно не место!

И Эйтен забрал у чудовища все. Он разорвал связь дерева с другими растениями, окружил его стеной безжизненной земли, сделав уязвимым и слабым. А Джесс, почувствовав, что подготовка закончена, добила его.

Там, где извивалось дерево, разгорелся черный огонь. Эйтен никогда такого не видел: сияющего, яркого, несокрушимого, но вместе с тем послушного, как дрессированный пес. Огонь столпом поднялся до самого неба, а потом схлынул, как морской прибой, оставляя после себя только обугленные ветки недавно гигантского хищника.

Дерево-людоед погибло.

* * *

Марселлина Арбор до последнего верила, что все сорвется. Ее накажут за те смерти, за появление в кластерном мире дерева-людоеда, за вмешательство клана Инанис – словом, накажут за все, за что можно наказать.

Но – обошлось. Глава клана неожиданно осталась очень довольна тем, как была устранена угроза, даже при том, что Лина в этом не участвовала.

– Она сказала, что этот случай поможет нам выявить слабые места в обороне кластеров, – признала Лина. – И даже мое стратегическое отступление из Гвирдда сочли не трусостью, а предотвращением конфликта.

– Ты и правда молодец! – указала Джесс. – Почему тебе так сложно поверить в это?

«Потому что я – не ты, – подумала Лина. – Не Джессами Инанис, которая рубит с плеча, но всегда делает это удачно. Не девочка-гений, перед которой все преклоняются. Не воительница».

Она не могла этого сказать, потому что тогда ее слова были бы похожи на зависть. А она не завидовала Джесс – она восхищалась ею. Теперь Лина точно знала, к чему ей нужно стремиться.

– Однажды я научусь верить, – улыбнулась она.

– И побыстрее, главе ветви так положено!

– Я еще не глава ветви.

– Но станешь ею, – убежденно заявила Джесс. – У тебя все получится!

– Надеюсь на это. Я сегодня уезжаю, ты со мной?

Кластерный мир пострадал после атаки паразита, но его можно было восстановить. Глава клана Арбор освободила жителей от налога и направила в Гвирдд колдунов, способных помочь с исцелением деревьев и нелюдей. Правда, продавать этот кластер никто не собирался, но местные, кажется, и сами этого не хотели. Нападение дерева-людоеда показало им, для чего нужно покровительство Великих Кланов.

Миссия Лины была успешно завершена, можно было возвращаться домой – и она хотела вернуться.

А вот от Джесс можно было ожидать чего угодно.

– Ты не хочешь остаться и просто отдохнуть здесь?

– Я не отдыхаю в мире, где повсюду валялись покойники, – поежилась Лина.

– Во-первых, не повсюду. Во-вторых, смерть приходит во все кластеры, глупо от нее шарахаться. Это очень красивый мир.

– Я все же предпочитаю внешний. Но тебе здесь всегда рады, ты теперь героиня для нашего клана!

– Ловлю на слове, – подмигнула ей Джесс. – Пожалуй, я воспользуюсь вашим гостеприимством прямо сейчас и останусь тут чуть дольше! В конце концов, у меня еще не закончился отпуск, и прежде, чем вернуться к управлению ветвью, я могу насладиться прекрасной природой.

– Только ли природой? – не сдержалась Лина. – Это из-за мира или из-за него?

Она ожидала, что Джесс смутится, хотя бы чуть-чуть, но та по-прежнему безмятежно улыбалась. Она уверенно выдержала взгляд подруги и ничего не ответила, однако обе они и так знали ответ.

* * *

Эйтен долгое время не знал, что с ним будет. И ему было все равно.

Его могли наказать, потому что он упустил появление в кластере опасного хищника, да еще и письмо это дурацкое колдунье передал. Он позволил какому-то кусту манипулировать собой! И он не смог спасти четыре жизни – вот что было по-настоящему страшно.

Его могли наградить, потому что он все-таки справился. Без его вмешательства даже Джесс не смогла бы спасти этот кластер. Она убила бы чудовище, но Гвирдд просто раскололся бы на части. А так клан сохранил свое важнейшее имение и остался очень доволен.

В итоге Эйтена не стали трогать, его оставили в покое, позволив и дальше управлять кластером. Но ему и правда было все равно. В душе появилось странное, неподвластное ему чувство пустоты.

Вроде бы, все было как раньше. С помощью магии Гвирдд восстанавливался и зеленел. Жители успокоились и почувствовали себя в безопасности, никто из них не стал уезжать. Было тепло от невидимого солнца, пахло цветами и травами.

А он больше не мог наслаждаться этим. Он сидел на вершине холма, смотрел на цветущие вересковые поля, оставшиеся без хозяйки, и не чувствовал ровным счетом ничего. Эта пустота была страшнее любой боли.

Все изменилось, когда ему на плечо опустилась маленькая теплая рука.

– Привет, – тихо сказала Джесс. – Ты выглядишь несчастным. Почему так?

Он посмотрел на нее с таким удивлением, будто перед ним снова возникло дерево-людоед. Он не ждал ее! Он был уверен, что она, леди Инанис, теперь уж точно уедет. Зачем небожителям тратить время на простых нелюдей? Она покинула Гвирдд, не попрощавшись, и в его душе поселилась пустота.

Но теперь Джесс стояла рядом с ним, такая же улыбчивая и беззаботная, как прежде, в летнем платье и сандалиях на плоской подошве. Девушка на прогулке, а не повелительница мира.

Она безо всяких сомнений плюхнулась на траву рядом с ним. Только тогда Эйтен опомнился:

– Что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю, – пожала плечами она. – У меня отпуск, забыл? Это Лине надо работать. А я поживу в резиденции клана Арбор, она мне разрешила.

– Одна?

Вопрос прозвучал нелепо, но она и бровью не повела.

– Конечно, одна, как же еще? Мне и правда очень нравится этот мирок, уютный такой. Знаешь, как фигово править четвертой ветвью? Все нервы сожгут, заразы! Мне нужно место, где я могу быть самой собой, где могу восстанавливаться.

Он не мог понять, шутит она или нет, но он чувствовал, как пустота в его душе треснула, словно весенний лед под лучами первого теплого солнца.

– Тебе действительно так нравится Гвирдд? – поинтересовался Эйтен.

Джесс подвинулась ближе. Они не касались друг друга – но могли коснуться в любой момент. Ее лицо было так близко… Ему казалось, что он тонет в светло-голубых глазах.

Она сидела ближе, чем позволял этикет. Он не знал, играет она с ним – или все по-настоящему.

– Очень даже да, – улыбнулась Джесс. – Ты создал замечательный мир, и никакой сорняк не сможет это изменить. Не забывай прошлое, его ведь уже не изменить, но отпусти его, и твое будущее будет прекрасным.

– Ты хочешь остаться здесь? – еле слышно произнес он.

– Я хочу сюда приезжать. Часто. В Гвирдде продают дома?

Он чувствовал ее дыхание на своих губах. Он не мог поверить, что это возможно. Леший и прислуга Великого Клана – уже плохая пара. Но леший и правительница четвертой ветви… немыслимо!

Никто не позволит.

Но разве они будут у кого-то спрашивать позволения?

Все будет так, как она захочет. Эйтен вдруг понял это с предельной ясностью и не испугался, хотя раньше мысль о том, что он будет добровольно подчиняться кому-то, страшила его.

– B Гвирдде не продают дома, – прошептал он. Сердце билось так быстро, что становилось тяжело дышать. Глупо, наверно, – в его-то возрасте! Но Эйтен ничего не мог с собой поделать. – Здесь каждый строит дом сам для себя.

– А ты разрешишь мне построить здесь дом, распорядитель?

– Я сам построю тебе дом.

Она придвинулась еще ближе. Осталось еще немного, совсем чуть-чуть, пара миллиметров…

– Джесс… Ты Великая колдунья…

– Это не важно. Это всегда будет не важно, когда я буду приезжать сюда, к тебе.

– Твой способ развлечься?

– Нет. Нечто большее.

– Разве большее возможно между такими, как мы?

– А ты не хочешь сам проверить?

Он не мог больше этого выносить. Эйтен подался к ней, поцеловал, прижал к себе. Пустота в его душе разлетелась на осколки.

Он не знал, что она чувствует, не знал, способна ли колдунья полюбить его так же сильно, как он уже любил ее – он и сам только сейчас понял, что любит. Ему было все равно, однако это безразличие отличалось от того, предыдущего, когда он думал, что потерял ее.

В прошлый раз ему было все равно, потому что он поверил, что Джесс не вернется.

В этот раз ему было все равно, потому что за то счастье, что пылало в его груди сейчас, он готов был простить ей что угодно.

Эйтен не знал, что готовит им будущее. Но сегодня у них был весь этот мир – а они были друг у друга.

Content

Влада Ольховская
Между мирами

Синее, синее море

Земля, у которой не получилось