Плотников Сергей

Воплощение

Пролог

1692 год от Р.Х.

Где-то на юге Папской области[1].

Чтобы увидеть стены этого поместья, путнику, свернувшему с Римской дороги, нужно было миновать ограду и обширные виноградники. Второе, пожалуй, было посложнее первого — хоть ворота и охраняла всего лишь‍ пара стариков-сторожей, зато мрачных плечистых мужчин, ухаживаю‍щих за лозами, мог бы принять за крестьян разве что слепец. Впрочем, и само поместье отнюдь не радовало тех, кто до него всё же добирался: угрюмое здание из тёмно-красного кирпича смотрело на мир узкими вертикальными щелями окон-бойниц, а дверным створкам мог позавидовать иной донжон[2]. С другой стороны, люди бывалые хорошо знали: именно у таких вот неприветливых местечек часто бывает на диво богатый внутренний мир. И если всё же исхитриться попасть внутрь — в силах тяжких, оставив за собой выбитые двери и трупы, или тихо и скромно, незаметно от хозяев — то можно отыскать множество ценных и занятных вещиц…

Государственный секретарь Святого Престола[3], архипресвитер папской базилики Санта-Мария-Маджоре[4], титулярный архиепископ[5] Фабрицио Спада[6] оглядел интерьер очередного помещения поместья и едва заметно дёрнул щекой. Не так, совсем не так должно было в его представлении выглядеть это место. Картины, дорогая драпировка и драгоценная посуда в каждой из комнат или ломящиеся под тяжестью древних фолиантов и рукописей полки хотя бы объясняли, на что ежегодно тратится воистину астрономическая сумма в двадцать пять тысяч скудо‍[7]. Нет, то, что деньги не были банально разворованы, а были у‍потреблены тут же, на месте, Спада определил практически сразу. Но, ох, видит Бог — лучше бы их действительно украли!

Изнутри «поместье виноделов» представляло из себя смесь из мануфактуры, алхимической мастерской, чертёжного покоя архитектора, мансарды художника, кузницы и стеклолитейни. Сотнями горели баснословно дорогие восковые свечи (днём!), стены и выскобленные до белизны столы «украшали» испещрённые непонятными схемами пергаменты, в колбах и ретортах меняли цвет и пузырились подозрительные жидкости. ‍Нечто подобное, по некоторым сведениям, любил устраивать из своег‍о жилья гениальный безумец Леонардо да Винчи. Впрочем, по тем же сведениям, он тоже отметился работой на это… подразделение Инквизиции. Перед своими поездками Спада всегда тщательно готовился, поднимая все возможные сведения об инспектируемом объекте — благо, архивы Святого Престола были, что называется, в шаговой доступности. Потому, как ему казалось, был готов к любым сюрпризам. До посещения этого странного, если не сказать хуже, места всегда так и было…

Фабрицио продолжал осматривать здание, и чем дальше он заходил, тем больше портилось его и так отнюдь не радужное настроение. Тем не менее, он не спешил вслух выражать своё мнение. Нельзя вынести верное решение, если рубить сплеча, не разобравшись. Ведь даже в Immensa Aeterni Dei[8] записано: если для одних честных католиков чтение еретических текстов есть преступление против Церкви, то для других — благословлённая Святым Престолом важная и нужная работа. А уж для тех, кто напрямую борется с проявлениями самого ада здесь, на земле, совсем не удивительно заниматься делами, до омерзения похожими на самый что ни на есть оккультизм и чёрную магию.

— Ваше высокопреосвященство! Прошу простить, что не смогли встретить вас у порога. Нас не предупредили о вашем приезде.

— Никто не ждёт священную Инквизицию, — Спада неторопливо обернулся и с ног до головы оглядел наконец-то соизволившее объявиться руководство… объекта. — Брат Мартин и брат Франциск, если не ошибаюсь?

Вопрос был, в общем-то, отнюдь не праздный: из двоих только один с горем пополам мог бы сойти за монаха. За монаха-кузнеца, если точнее. Простую сутану брата Франциска спереди закрывал кожаный фартук, носивший на себе многочисленные отметины. Головного убора местный представитель инквизиции не носил, зато на шее болталась повязка, коей обычно защищают лицо те, кто работает с едкими и летучими веществами. Брат Мартин и вовсе сошёл бы за своего в ином трактире, полном возвращающимися после удачной кампании наёмниками: мало того, что в мирском, так ещё и под курткой угадывалась кольчуга.

— Благословите, отче, — склонили головы мужчины, подтверждая, что их опознали правильно. Архиепископ выдержал небольшую паузу, но потом всё-таки подал руку с перстнем, к которому инквизитор и экзорцист по очереди приложились.

— Пока мои люди проводят осмотр и опись находящегося здесь имущества, введите меня в курс дела, — приказал Спала.

— С радостью! — голос брата Франциска‍ дрогнул, выдавая истинную глубину «радости» от услышанного извес‍тия. — Прошу, ваше высокопреосвященство, следуйте за мной.

Да уж, после слов «опись имущества» вряд ли можно ждать для себя чего-то хорошего…

* * *

Святой Престол, пусть пока по нему это было и не очень заметно, уже которое десятилетие переживал не лучшие времена. В очередной раз, да. Конечно, можно было утешаться тем, что после каждого разлада наступал, с Божьей помощью, невероятный подъём… Но, увы, пока тенденция отнюдь не обнадёживала. Непомерный внешний долг, набранный предыдущими Папами, вытягивал из страны средства, оставляя для собственных нужд мизерный денежный ручеёк, чиновничий аппарат управления разрывала коррупция. Только при Иннокентии XI, ставшем Папой пятнадцать лет назад, удалось наконец прекратить позорный обычай официальной продажи государственных должностей всем, у кого на это хватало средств. И теперь, когда Иннокентий XII взялся окончательно закрепить достижения своего предшественника, изыскать дополнительные финансы требовалось любой ценой.

Двенадцать доверенных инспекторов Папы (по числу Папских Базилик), что называется, рыли носом землю в судорожных попытках сократить расходы и повысить доходы на всём, чём только можно. Армия получила очередное сокращение жалования, крестьяне стонали под непомерными налогами, казна подконтрольных, когда-то вольных городов систематически опустошалась — но этого было мало. Слишком мало. В конце концов, братья-келари из собственной конгрегации вынуждены были достать для Спады бухгалтерские книги из своих сундуков. Вот тут-т‍о и обнаружились некоторые весьма интересные факты.

Среди списочно‍го состава бюджетополучателей, в разделе, недоступном для кого-либо, кроме получивших специальное благословение Папы, значились такие организации, как, например, «Коллегия по всеместной борьбе с еретическими христианскими учениями». Под относительно нейтральным названием скрывалась целая сеть шпионов, информаторов и платных предателей, активно поставляющих информацию из стран и земель, где честное католичество выдавил проклятый протестантизм. Кроме шпиков деньги уходили провокаторам, сочинителям и распространителям порочащих верхушку протестантских церквей слухов и сплетен и даже наёмникам и убийцам, готовым по анонимному указанию из Рима убрать слишком много возомнившего о себе еретика-проповедника. Подобные структуры, более или менее законспирированные, работали против восточных варваров-схизматиков, и против вполне себе верных, на первый взгляд, монархий, и даже у магометан!

Читая отчётные письма, Фабрицио только головой качал. Он, будучи уже человеком в летах и отслужив матери-Церкви не один год, не питал иллюзий, подобно черни, о непогрешимости Святого Престола. Дела сами по себе не могут быть добры или злы — всё дело в результате. Недаром сам Иисус сказал, что благими намерениями выложена дорога в ад. Для того, чтобы тысячи спаслись, десятки должны запачкать руки — предательством, кровью и золотом. Что ж, сказано, «не мир я вам принёс, но меч», и кто мы такие, чтобы спорить с сыном самого Бога?

Разобравшись в расходах верных служителей Святого Престола в других странах,‍ большая часть которых даже не подозревала, на кого работает, арх‍ипресвитер и тут недрогнувшей рукой вычеркнул часть запланированных денежных переводов. Обойдутся или пусть изыщут средства на местах — а то некоторые, с позволения сказать, агенты, такое впечатление, что золотом питались, а результатов чуть. Теперь следовало разобраться с теми, кто занимался растратами прямо под боком. И начать стоило со странного дивизиума под названием «Малый орден Экзорцистов», от которого отчётных документов не поступало вообще.

* * *

Фабрицио Спада получил отличное для своего времени образование, и студиозусом, надо сказать, показал себя весьма прилежным. Иначе говоря, из стен Alma Mater, Университета Перуджи, он вышел доктором философии одновременно и в гражданском, и в церковном праве. Именно это, а не только лишь родство с двумя кардиналами, помогло ему сделать быструю и впечатляющую карьеру у Святого Престола[9]. Впрочем, не нужно быть юристом, чтобы понять: словосочетание «орден экзорцистов» само по себе звучит как нонсенс. Все равно, что объединить в орден, скажем, церковных органистов или создать «орден папских кардиналов». То есть, структура была совершенно лишней, дублирующей основную церковную, но зачем-то же она существовала? И ладно бы существовала — потребляла скудо как разведывательная сеть пары-тройки европейских государств!

В принципе, в католической церкви готовили экзорцистов — но никому и в голову бы не пришло учить ритуалам изгнания демонов только и исключительно. Как правило, экзорцизмом занимались низши‍е чины в церковной иерархии — тем, кому не зазорно ходить по пейз‍анским лачугам или городским трущобам, и кому несколько медных монеток из рук черни будут неплохим гонораром за труды. Лишь в серьёзных случаях бесноватого везли туда, где им могли заняться братья-инквизиторы — если находились твёрдые и обоснованные факты о попытках колдовать или упорно проповедовать ересь.

И опять же — во многих случаях удавалось добиться исцеления заблуждающегося без принятия крайних мер: вдумчивой беседой или наложенным штрафом, до кого как лучше доходило. Что, впрочем, не мешало озлобленным поборами горожанам и крестьянам Папской области сочинять про Святую Вселенскую Инквизицию нелепицы и возводить хулу, обвиняя в невероятной жестокости и умножая число запытанных «безвинных жертв» в подвалах монастырей и казней без пролития крови в десятки раз[10]. Но ведь и «орден экзорцистов» тоже не мог возникнуть на пустом месте, и уж тем более не мог просто так получить весьма серьёзный статус секретности и такое финансирование. Впрочем, как получить ответы на интересующие вопросы архипресвитер хорошо знал: папские архивы хранили всё, нужно было лишь найти нужное.

Результаты четырёхдневных раскопок титулярного архиепископа весьма… впечатлили. Интересующие его ответы государственный секретарь ‍нашёл, но взамен оказался озадачен ещё большим числом новых вопро‍сов. Итак, малый орден экзорцистов занимался ничем иным, как подготовкой к активному сопротивлению силам ада. В смысле, не просто молитвой и верой — а в прямом смысле этого слова, на поле боя! «Малым» орден назывался потому, что в него отбирались люди с некими способностями, данными Господом немногим избранным от рождения. Способности эти никак не проявлялись, но если подобный человек сталкивался с проявлениями колдовства — богомерзкая магия была бессильна против него. Даже более того, по косвенным намёкам Фабрицо уловил, что направленное на себя чародейство орденский экзорцист мог, после некоторой тренировки, вернуть врагу. Отчего такие экзорцисты весьма устрашали врагов рода человеческого, аж прям до дрожи в коленях и поспешного бегства.

Спада, как и любой другой сотрудник инквизиции, изучал судебные разбирательства о злонамеренном колдовстве. Часто речь шла о простом и понятном лжесвидетельствовании — ибо слаб человек, и соблазнам просто проникнуть в его душу. Возжелавший соседский дом, соседскую ли жену или там корову от скудости ума мог написать донос, да ещё и подбить приятелей на ложь представителям матери-церкви. Иногда факты колдовства удавалось доказать — находились безмозглые вероотступники, пытавшиеся проводить ведовские ритуалы, а то и натуральные чёрные мессы. Но вот чтобы магия была использована в бою — это было что-то новенькое! Точнее, старенькое — архипресвитер пришлось изрядно перетрясти полки, полные ветхих пергаментов, дабы отыскать упоминания о подобном‍.

Там же, среди старых докладов и отчётов отыскалось упоминание об‍ особом дивизиуме, отвечающем за противодействие магии и колдовству путём изучения оного. Структура, похоже, была довольно большой и разветвлённой, кроме того, частично автономной. И, определённо, добилась каких-то результатов — иначе смысла изымать основные документы просто не было. В архиве остались только следы, зато инквизитору удалось установить, кто приложил руку к чистке. Вот уж воистину, ирония судьбы: расформировал дивизиумникто иной, как Папа Александре VI Борджиа, широко известный в узких кругах под прозвищем «аптекарь сатаны»! Расформировал, прибрал результаты работы к рукам, однако оставил целым и невредимым малый орден экзорцистов, и даже увеличил количество выделяемого ежегодно золота. Интересные дела…

* * *

— Я услышал достаточно, — архипресвитер поднял руку, и Мартин с Франциском послушно замолчали. — Теперь я скажу, а вы поправьте меня, если я неправильно понял. Двести двадцать лет назад… ммм, учёными и алхимиками Святого Престола был разработан особый… способ, позволяющий изолировать источники магической скверны от окружающей местности, используя их же собственную… силу.

Спада поморщился, как от зубной боли — несмотря на весь благоприобретённый жизненный цинизм, словосочетание «маги церкви» у него вызывало чувство невероятно глубокого омерзения. Заставить себя сказать вслух подобную… даже не ересь, а кое-что похуже! — он просто не мог и вынужден был подбирать иносказания. К слову, его собеседники подобными проблемами совершенно не мучались.

— Всё верно, ваше ‍высокопреосвященство.

— Этот… ритуал, после всесторонней проверки ‍в течении пяти лет, был передан… неким… неким лицам, владеющим магией…

— С личного благословения Папы Павла II, — поспешил вставить всё-таки додумавшийся избавиться от кузнечного фартука брат-инквизитор, — и под личным и неусыпным контролем его высокопреосвященства епископа Иоанна.

— …В результате чего большая часть проклятых «мест Силы» в Италии, Испании, Франции, Германии оказалась заблокированной в течение первых двадцати лет и перестала распространять скверну окрест, — проигнорировав уточнение, продолжил кратко излагать услышанное титулярный архиепископ. Про себя же Фабрицио подумал, что в тот момент усадившие свою задницу на Святой Престол благословили бы хоть вызов самого дьявола во плоти — произойди это в Париже или, скажем, в Венеции. С трудом возвращённый Риму статус папской столицы продолжал оставаться столь непрочным, что думы иерархов католической церкви редко переходили с дел мирских на дела духовные. Неудивительно, что «церковные маги» в течение чуть ли не двух сотен лет творили, что хотели, без особого контроля: ереси, раскольники и собственная паства приносили столько головной боли, что лично разбираться ещё и с настоящим колдовством желающих не было. И только Борджиа, вот ирония-то, о законности избрания которого до сих пор шептались по тёмным углам, удалось-таки наконец укрепить папскую власть в достаточной мере.

— Процесс продвигался столь… эффективно, что уже в 1497 году от Рождества Христова Папа Александр VI расформировал особый дивизиум коллегии Святой Ри‍мской и Вселенской Инквизиции. Результаты исследований были части‍чно изъяты, частично переданы малому ордену экзорцистов, который решено было оставить. Изучение магии было прекращено… Или всё-таки нет?

Присутствующие в комнате монахи и так чувствовали себя довольно неуютно, а теперь и вовсе напряглись. Высокий проверяющий выслушал их не перебивая, но ничуть не продемонстрировал понимания к проводимой орденом деятельности. А теперь и вовсе начал задавать неудобные вопросы ещё более холодным тоном.

— Философские и теологические исследования феномена магии и мест Силы… то есть, мест скверны, были полностью прекращены, все записи и учёные братья вывезены. О чём в летописи малого ордена экзорцистов есть соответствующие записи, — опять поспешил сообщить брат Франциск.

— А практические… исследования? — тут же уловил скрытую недосказанность в словах инквизитора папский инспектор.

— Мы…

— Мы не колдуем. Никогда, — чётко и по существу доложил брат Мартин.

Этот немногословный и очень конкретный в высказываниях мужчина у Фабрицио вызывал двоякие чувства. С одной стороны — явно профессионал и воин в лучшем смысле этого слова, с другой стороны — до монаха и уж тем более инквизитора, к коим он формально тоже относился, носящему кольчугу, как вторую кожу, головорезу было, как до Лондона на карачках ползком.

— А что на счёт богомерзких противоестественных обрядов? Алхимии? — продолжая давить взглядом Франциска, вкрадчиво поинтересовался архипресвитер.

— Ну… — трудно отпираться, когда у тебя двухэтажное поместье под потолок завалено описанием этих самых ритуалов‍, алхимических реакций и ингредиентов и приспособлений для провед‍ения и того, и другого.

— Только в объёме, необходимом для контроля нечистых, живущих в местах изоляции, — опять вмешался Мартин.

— И зачем их контролировать, если, по вашим словам, скверна изолирована?

— Ну сами-то они выйти могут, — как само собой разумеющееся сообщил воин.

— Некоторые! Не все, — поспешил уточнить Франциск. — Только те, что на людей… похожи…

— …Вот колдовать снаружи не могут, это да, — закончил Мартин. Уловил ставший крайне задумчивым взгляд архиепископа и добил: — А иначе бы они там все передохли бы уже давно. Да и ритуал создания холда иначе им друг другу никак не передать было.

— Так, — Спада потёр пальцами виски: как всё резко… усложнилось. Фабрицио уже чувствовал, как после будущей бессонной ночи (и хорошо если одной) у него будет болеть голова — но и позволить себе расслабиться после таких «новостей» он не мог. А ведь он уже не молод, далеко не молод. — С этого места — подробнее. Почему отродья дьявола продолжают ходить по нашей земле, и почему никто с этим… никто не борется?

* * *

Архипресвитер отложил пергамент и устало прикрыл глаза. Даже не будь на свитке печати с оттиском папского перстня, он всё равно узнал бы почерк — изыскания в архивах Святого Престола не прошли даром. Писал Борджиа лично, сомнений нет. В папской булле ясно и подробно, без возможности двойных толкований, объяснялось, чем и как должен заниматься с момента получения послания малый орден экзорцистов. Если коротко, обязанностей было три. Отслеживать по мере возможности (только отслежива‍ть, без противодействия) проявления активности населявшей холды н‍ечисти во внешнем мире и заодно вычислить и привязать к местности точки расположения ранее не выявленных мест Силы. Отыскать поелику возможно большее число отмеченных Господом экзорцистов, обучить и подготовить к возможному штурму любого холда. Продолжать исследования случайно открытой возможности изолировать места Силы от остального мира. На всё это полагалось баснословное финансирование в двадцать пять тысяч полновесных золотых монет в год.

«Аптекарь сатаны» не только позаботился о целеполагании деятельности ордена, он ещё и предпринял весьма эффективные усилия, чтобы эту деятельность скрыть. Как то: скрытно выкупил и выделил для экзорцистов это поместье и организовал перевод содержания так, чтобы его максимально сложно было отследить. Надо думать, он сам собирался воспользоваться результатами либо планировал передать необходимую информацию своему преемнику, но — что-то пошло не так. Документ был датирован октябрем 1497 года, то есть в течение без пяти двух сотен лет малый орден экзорцистов продолжал свою работу по установленному Александром VI плану: тратил деньги, скрытно вербовал монахов из числа инквизиторов низкого ранга и разыскивал и заставлял принимать постриг неуязвимых для магии людей. Отчёты о деятельности просто не отсылались, хоть и прилежно записывались и хранились: предполагалось, что при нужде Святой Престол сам про них вспомнит. Ну что, вспомнили же. Когда разразился очередной кризис…

Отчёты Спада тоже просмотрел — но именно что просмотрел, очень выборочно. ‍Целая комната, заставленная стеллажами, и на каждой полке — перев‍язанные бечевой и опечатанные стопки писчей бумаги. С большими объёмами документов Фабрицио работать умел — юрист как-никак, профессиональный навык. Но это с нормальными документами — закладными, судебными решениями, гносеологическими трактатами, кадастровыми планами в конце концов. Отчётность ордена наполовину представляла из себя кучу схем, формул, списков и пространных описаний, а на вторую половину — донесения соглядатаев по разным городам и весям юга и запада Европы. Нужно было вдумчиво вникать с самого начала, и лично — такую работу помощникам доверить было решительно нельзя.

Кстати, о помощниках: после первого разговора с местными управленцами архиепископ не поленился обойти всё поместье и предупредить своих людей: со здешними монахами разговоров не заводить и среди них самих тоже пресекать. Никого из поместья не выпускать. По окончанию инвентаризации — списки в руки, немедленно. И не важно, будет ли его высокопреосвященство государственный секретарь спать, есть или предаваться думам о высоком. Пока же, раз с документами работа не задалась, стоило вновь обратиться к живым источникам информации.

— Нами была проведена огромная работа! Наблюдения систематизированы, на их основе сделаны самые достоверные выводы…

— Брат Франциск, — веско оборвал орденца архипресвитер, — только выводы. Коротко и по существу.

За окнами уже давно стояла глубокая ночь, но в знакомой комнате мало что изменилось: было всё так же светло. Дорогих свечей тут не жалели, а сквозняк из закрытого жалюзями ‍окна-бойницы тянул приятным холодком и разбавлял восковой дух. Чт‍о было кстати, потому как первые мигрени уже пробовали на прочность инквизиторские виски.

— Коротко? — растеряно переспросил монах. — Ну… Мы твёрдо убедились, что способность вершить магию передаётся по наследству…

— Следили за решившими покинуть средоточия Силы и жить как простые люди ведьмами и колдунами, — лаконично пояснил брат Мартин. — Часть из них обзавелась семьями и родила детей.

— Некоторых мы отслеживаем уже шесть-семь поколений! — почувствовав знакомую почву под ногами, с энтузиазмом включился в беседу Франциск. — Выяснили, что обычно дети от таких браков практически поголовно способны к колдовству, и большая часть внуков — тоже, а вот среди более дальних потомков способность почти не проявляется. Человеческая кровь побеждает кровь иную!

— И как, интересно, вы это выяснили? — поморщился от проявления радости по такому поводу архиепископ.

Встречал он уже таких вот восторженных индивидов, как брат Франциск — и старался не приближать таких к себе ни при каких обстоятельствах. Фанатики в любимом деле могут быть очень… эффективны, но вот вовремя остановиться не могут никогда. И ладно если святой брат истязает собственную плоть веригами и молитвами — пусть, никто от этого не страдает, кроме разве что соседей по кельям, от «дивных» запахов. Или книжник, всю жизнь недоедающий и недопивающий, живущий только своими бумажными сокровищами — от таких остаются весьма интересные библиотеки… Или высокие, яростные костры — смотря о каких книгах речь. Но однажды, ещё только принявшему‍ постриг Спаде «повезло» наткнуться на судейского палача, искренн‍е любящего свою работу…

— Я не слышу ответа, — очнувшийся от своих мыслей Фабрицио увидел, что орденский инквизитор опять замялся и не отвечает.

— Покупаем или крадём детей и помещаем в место Силы, — вместо него хладнокровно ответил Мартин. Подумал, и уточнил: — Чаще покупаем. Крестьянская и мещанская жизнь переменчивы, многие и рады избавится от лишних ртов.

— И дальше что?

Архиепископ, несмотря на своё высокое положение, с прозой жизни простых людей был неплохо знаком, так что услышанное его отнюдь не покоробило. Продажа детей в мастерские и монастыри была делом обычным, а мальчиков, доживших до четырнадцати, охотно закупали наёмные отряды или королевские армии (эти, правда, предпочитали получить бесплатно). У мещан свободы было немного побольше, а вот пейзанин без разрешения господина мог самостоятельно разве что умереть. Ну, что сделать? Таков порядок вещей, установленный Господом…

— Некоторых приходится убивать на месте, — всё так же спокойно отчитался воин. — Не могут справиться с собственными проявившимися способностями. Остальных — как все… Воспитываем, обучаем и — в службу.

И многозначительно посмотрел на своего соседа.

— Какая… интересная информация… — в упор разглядывая брата Франциска, протянул титулярный архипастырь. До него вдруг дошло, что многие братья-работники поместья являются если не магами, то потенциальным колдунами, пусть и бессильными вне холда. Колдунами-послушниками, колдунами-монахами и даже, сказать кому — не поверят — колдунами-инквизиторами. Ка-ак ми-и‍ло…

— Я крещён и пострижен, я верую в Господа нашего Иисуса Христа‍! — вопреки предыдущему поведению, теперь Франциск не стал мямлить и юлить. Более того, его явно задело недоверие в глазах правительственного секретаря. — Я не свят, я грешен… Но я верую — Господь дал мне этот крест. И я его вынесу! Епископ Иоанн…

— Что «епископ Иоанн»? — заинтересованно переспросил Спада, когда местный инквизитор вдруг осёкся. — Ну? Мне что, клещами из вас ответ тянуть?

— Его преосвященство Иоанн считал, что Сила не равна скверне, — с угрозой посмотрев на коллегу, наконец заговорил брат Мартин. — Он считал, что святые чудеса и самая чёрная магия идут из одного источника, и лишь проходя сквозь человеческое сердце, выносят наружу то, что у человека в душе. Мрак… или благодать.

Молчание, повисшее в помещении, можно было потрогать руками. Высказанное вслух… Нет, обычного человека за такое не потянули бы на костёр… Сразу же. Но до инквизиции известие о возможном еретике дошло бы очень быстро. Ну а там — или очень подробный рассказ, откуда взялись такие крамольные мысли, может, подсказал кто или прочёл где, или… В общем, в любом случае память о посещении святых отцов, долгая или короткая, но точно — до самой смерти, у автора высказывания осталась бы. Имя своё мог забыть — а вот эти дни — точно нет. Были прецеденты.

— Его высокопреосвященство проводил исследования сам и опирался на записи святых отцов, исследовал множество житий святых, чудотворцев и отшельников, — спустя минуту тихо и как-то совсем обречённо проговорил брат Франциск. — Он сравнил время подтверждённых‍ явлений чудес и ход небесных светил, влияющих на наполнение мест‍ Силы… и нашёл… совпадения…

— О чем записано в дневнике отца Иоанна, — отвернувшись от коллеги, прокомментировал Мартин. — Вот только все исследования, подтверждающие эти… «выводы» — были вывезены Папой Александром VI, вместе со множеством других материалов. И где находится библиотека особого дивизиума — вот уже двести лет никто не знает. И цела ли она вообще.

— Надеюсь, что нет! — против воли вырвалось у Спады, у которого волосы на голове встали дыбом от одного только предположения, что будет, попади такие записи в руки еретиков и отступников. Борджиа может и был колдуном и великим грешником, но он, несомненно, был верным сыном церкви и на своём посту верно послужил Святому Престолу. Оставалось надеяться, что у него хватило рассудительности уничтожить библиотеку, а не спрятать. Ну или спрятать так, что найти её теперь было невозможно.

— Значит, брат Франциск, вы считаете, что это Господь вам даровал возможность… творить чудеса? — припомнил и сопоставил слова инквизитора из ордена Фабрицио. И сделал себе мысленную (пока только мысленную) пометку обязательно разобраться, кто, когда и где произвёл появившегося буквально из ниоткуда и канувшего в никуда монаха в соответствующую должность. Ну и остальных братьев из числа жителей и работников поместья.

— Да, ваше высокопреосвященство, — Франциск, которому нечего уже было терять, ответил твёрдо, — считаю.

— Может, и продемонстрировать можете?

— Здесь не могу. Только в пределах холда…

— И, как я понимаю, где-то рядом с поместьем как раз е‍сть место Силы, - мягко закончил за орденца архиепископ. — То сам‍ое, где вы испытываете детей… и другие ваши идеи.

— Но…

— Значит, правильно понимаю. Идёмте. Объясните кучеру, куда править.

— Не нужен кучер, — хмуро подал голос Мартин. — Тут… совсем недалеко. Мы пользуемся подземным ходом… На всякий случай. О нём знают только несколько доверенных лиц, остальных мы проводим туда, если требуется, с завязанными глазами. Но лучше бы вам к средоточию не ходить.

— Это угроза? — удивился Фабрицио, одновременно касаясь кинжала в рукаве своей прекрасной архиепископской сутаны.

Умение мастерски пользоваться этой острой штукой (и двумя одновременно) отпрыск итальянского герцога за годы после принятия сана отнюдь не растерял. Надо сказать, навык был актуальным и крайне полезным — ничуть не меньше, чем умение на запах распознавать самые популярные яды в еде. У судьи много врагов, а уж у церковного архипастыря их и того больше. Хоть и запрещено монаху проливать кровь, но — на Бога надейся, да сам не плошай. Всякое случалось. В общем, в своей способности вогнать полосу отличной золингеновской стали в глаз окольчуженному воину прежде, чем тот успеет среагировать, государственный секретарь и личный инспектор Папы Римского ничуть не сомневался. Да и вообще был не робкого десятка. Впрочем, конкретно сейчас ему никто не угрожал.

— Места Силы… они действуют на людей, — после переглядывания, опять заговорил Франциск. — Вернее, не только на людей — и на всех животных, и на растения. Но на растения в меньшей степени. Раньше, когда «запруд» не было, люди старались обх‍одить такие места, считали их «гиблыми». В некоторые средоточия, ‍находящиеся в лесу, действительно приходили умирать больные звери, а здоровые — избегали там появляться. Людям там было просто не по себе, у забредавших одиночек возникал беспричинный страх, зафиксированы случаи внезапной смерти[11]. Только ведьмы, колдуны и демоны могли там подолгу и с комфортом находиться…

— Я не из пугливых, — просветил собеседников Фабрицио. — Да и отсутствие комфорта некоторое время как-нибудь потерплю.

— Ваше высокопреосвященство, брат Франциск говорил о действиях мест силы до установки холдов, — пришлось опять вмешаться Мартину. — Сейчас же внутри средоточий концентрация Силы гораздо выше. Обычно для людей посещения практически безопасны, но иногда случаются… Мы называем это — «волны». Если немаг попадёт под «волну», смерть сразу — это не самое худшее, что может случится.

— Несколько детей из числа тех, что мы проверяли на способности к колдовству, попали под волны и страшно болели перед смертью, — опять взял слово местный инквизитор с магическими способностями. — У одного целиком выпали волосы, зубы и по всему телу открылись страшные язвы, другой состарился буквально за три недели. Дряхлый труп десятилетнего мальчика — самое страшное, что я видел в жизни! Прошу, отче! Пожалейте если не себя, то хотя бы всех здесь живущих!

Фабрицио, как уже говорилось выше, был далеко не молод‍. Постриженный в монахи в двадцать шесть, он уже прослужил Святом‍у Престолу дольше, чем жил на свете до пострига. Крестьяне и горожане в таком возрасте считались глубокими стариками — суровые условия жизни сводили их в могилу вернее прочих опасностей бренного бытия. Аристократы чаще доживали до преклонных лет, да и чувствовал себя Спада пока далеко не развалиной, потому умирать ему, особенно покрывшись язвами, не хотелось. Но — жизненный опыт ему твердил, что там, куда пускать особенно не хотят, как раз и таится то, что увидеть стоит в первую очередь. Да и в первый ли раз ему рисковать собой?

— И вы ещё смеете убеждать меня, что у благодати Господа нашего, творящей чудеса и грязной магии нечистого один и тот же источник? — презрительно скривившись, сплюнул на пол архиепископ. — Хватит переливать из пустого в порожнее, ведите. Я не боюсь — мой Бог и моя вера защитят доброго христианина!

После такого выступления оба руководителя малого ордена экзорцистов спорить не рискнули. Впрочем, несмотря на свои слова, переть буром и в одиночку государственный секретарь не стал: кликнул двоих своих доверенных слуг, а те принесли с собой из кареты папского посланника пару длинноствольных драгунских пистолетов. Вид оружия ещё больше опечалил Франциска и Мартина, но они опять не посмели ничего сказать. Процессия, миновав комнаты, где продолжался обыск, совмещённый с учётом найденного, спустилась в подвал. Подземный ход обнаружился за неприметной дверью — длинный и прямой тоннель, аккуратно обложенный диким камнем и со сводом, подпёртым шахтной крепью. Спада‍ попытался было прикинуть, куда именно ведет ход, но махнул рукой‍: потом разберётся. Главное — их цель, а тоннель никуда не денется.

Мерцающий свет факелов внезапно высветил каменную кладку, перекрывающую проход. Тупик. Люди остановились. Сухо щёлкнули взводимые курки пистолетов — натренированные помощники разбирались в опасных ситуациях ничуть не хуже их высокопоставленного сеньора.

— Что дальше? — поинтересовался Фабрицио.

— Ещё один шаг, ваше высокопреосвященство, — попросил Франциск.

Стоящий справа слуга без вопросов склонил факел к самому полу, но даже так ни он, ни неполенившийся присесть архиепископ не разглядели ничего, напоминающего проваливающийся пол или иную ловушку.

— Один шаг? — переспросил он. — Ну вот… Дьявол!

Вообще-то священникам не пристало поминать Павшего. Послушникам и монахам за чертыхания старшие товарищи и по губам не постесняются съездить, и на колени на горох на пару часиков поставить «Ave Maria» читать. Однако, в данном случае промашку архипастыря можно было легко простить: не каждый раз глухая стена перед тобой исчезает, сменившись лестницей. Возгласы за спиной заставили архипресвитера резко развернуться на месте — и не сдержать в этот раз уже самого настоящего богохульства. Было отчего: стены подземного коридора буквально в двух шагах за спиной исчезали в плотной туманной дымке. На его глазах один из спутников нырнул в туман — и спустя пару ударов сердца выскочил рядом с тем местом, где вошёл. Оглядел всех выпученными глазами, обернулся назад, попытался потрогать невесомую преграду — и начал часто креститься.

Высоко‍поставленного церковного чиновника, которому один шаг оставался д‍о красной шапочки кардинала, тяжело было чем-либо по-настоящему пронять. Разудалые студенческие приключения и пирушки, нередко заканчивающиеся поножовщиной в нетрезвом виде. Дуэли, нападения разбойников на большой дороге, после принятия сана — покушения и несколько попыток отравить. Сам себя Спада считал искренне верующим, но видел в этой жизни достаточно, чтобы понять: молись или не молись, а Бог помогает только тем, кто сам себе помогает. И вот, в преклонных годах, Фабрицио в первый раз в жизни захотелось встать на колени и истово взмолиться о помощи и спасении. Ум продолжал настойчиво нашёптывать, что лестница и туман — просто фокус, но из глубины души шла уверенность: всё по-настоящему. Магия, колдовство — и вот он, в самом средоточии этой чужеродной человеку Силы.

Однако, как бы ни был глубок шок, архиепископу быстро удалось взять себя в руки. Особенно помогло наличие откровенно струхнувших подчинённых — в их глазах Фабрицио не мог позволить себе выказать страх или растерянность.

— Спокойно, дети мои! — зычный голос архипастыря, задействовавшего всю мощь своих тренированных длительными проповедями и спорами лёгких, заставил вздрогнуть даже проводников. — Смотрите на меня: разве мне страшно? Разве Господь не защитит добрых католиков от колдовства и нечистого? Уверуйте и ничего не бойтесь, ибо я с вами, а с нами — Бог!

И первым стал подниматься по лестнице.

Ступени вывели архипресвитера в чистое поле… По крайней мере, ему сначала так показалось. Ан нет: обернувшись, Спада в с‍вете поднятого над головой факела разглядел всё ту же стену из ту‍мана. Только здесь белёсая преграда убегала в обе стороны в ночь и поднималась вверх. Пройдя пару шагов в сторону, папский инспектор убедился: не показалось, стена действительно заворачивала внутрь, по-видимому образуя огромный круг. А если учесть изгиб сверху, то… купол. Что ж, похоже, именно тут орденцы не наврали — место Силы действительно было огорожено и удалено от мира. Хитро…

— Днём тут светло или так же темно? — деловито поинтересовался Фабрицио у выбравшихся за ним следом Франциска и Мартина.

— Свет Божий доходит сюда, несмотря на купол, — осторожно подсказал местный инквизитор и на всякий случай благочестиво перекрестился.

Настороженное выражение так и не сошло с его лица: ничего хорошего от инспектора Святого Престола он для себя не ждал. И, кстати, был прав — архиепископ уже решил, что вывезет из поместья всё, и людей, и предметы, и документы. Подальше от холда, где можно было, как теперь сам архипастырь убедился, спрятаться от мира лучше, чем в любой крепости. И преследователи могут сколько угодно тыкаться в глухой тупик подземного хода. Тем более, если нос государственного секретаря не обманывал своего владельца, тут у орденцев жила как минимум одна корова — а, значит, и другой припас наверняка был складирован.

По-хорошему, стоило развернуться и уйти, и наведаться сюда уже днём, и не с парой слуг, а с десятком: инспектировать пусть даже ограниченное, но большое незнакомое пространство с факелом в руках было просто глупо. Но доверенное лицо самого Папы прекрасно з‍нал, что утром запросто можно будет недосчитаться как минимум час‍ти золота, а как максимум — части архива вместе с несколькими колдунами. Ну а что, Спада сам бы упрятал самое ценное вот в такой вот тайник, если бы он у него был. Опять же, раз магам тут ничего не угрожает — почему не оставить пару верных присматривать за всем. Да и, за коровкой какой-никакой, а присмотр нужен…

— Брат Франциск, вы говорили, что хоть и не ощущаете себя святым, Господь наш даровал вам возможность творить чудеса? — вроде как отвлечённым тоном поинтересовался архиепископ, делая вид, что с интересом рассматривает в свете факела траву под ногами.

— Д-да, — колдун в рясе аж запнулся — так ему не хотелось отвечать на вопрос инспектора. Нутром чуял подвох, но никак не мог сообразить, в чём он состоит.

— Видные теологи до сих пор спорят о полном списке чудес, явленных нам Богом через Сына Своего, апостолов и святых, — всё так же отстранённо и наставительно, на манер лектора по богословию, продолжил свою мысль Спада, — но в части списка все спорящие сходятся[12]. Это исцеление прикосновением, явленное Иисусом и его учениками и последователями неоднократно, это укрощение диких животных… А ещё — свет. Брат мой, яви мне и вот этим слугам моим свет[13]!

Монах как-то обречённо посмотрел на архипресвитера, затушил о землю и откинул свой факел… И в следующий миг от его сложенных в молитвенном жесте рук стало исходить сначала бледное, а потом всё более и более набирающее яркость тёплое жемчужное сияние. Это свет не слепил, от неощутимых прикосновений его лучей в чёрствой и заскорузлой душе секретаря правительства Папской области внезапно ожило что-то светлое и давно забытое. Что-то из глубокого детства, когда весь мир казался одним огромным чудесным местом, и в котором не было даже понятия о зле, насилии, принуждении…

…Немного привели в себя архипресвитера звуки: это дружно рухнули на колени его доверенные слуги. Оружие выпало из их рук, глаза устремлены на чудотворца, губы благоговейно шептали заученные слова молитв. Фабрицио, с трудом удерживаясь от того, чтобы вновь отдаться на волю чудесных ощущений, собрав волю в кулак, заставил себя оглядетьс‍я. Франциск, назвать которого колдуном у папского инспектора боль‍ше не поворачивался язык, тоже застыл, словно изваяние, подняв умиротворенное лицо с закрытыми глазами к затянутому серебристым туманом небу… Небу? Как бы не так — к потолку купола холда, который теперь было прекрасно видно! Спада всё-таки добился того, чего хотел — вокруг было светло, как днём.

Отрывать взгляд от монаха каждый раз приходилось с ощутимым усилием, но чиновник Святого Престола уже практически пришёл в себя. Чего-чего, а силы воли ему было не занимать. Попытка осмотреться привела к тому, что взгляд немедленно зацепился глазами за фигуру брата Мартина, спокойно стоящего чуть в стороне. Окольчуженного воина ничуть не зацепил эффект чудесного света — столкнувшись с ним взглядами, Фабрицио поразился равнодушию и откровенной скуке на лице… экзорциста?! Цепочка выводов мгновенно сложилась в голове архипресвитера: на экзорцистов не действует магия, магия и чудеса происходят из одного источника (теперь, после всего увиденного, отрицать было глупо), прирожденные экзорцисты, согласно папской булле Александре VI, тренируются и готовятся, как воины поля боя… Вывод буквально напрашивался сам собой.

Архипастырь всё-таки продолжил осмотр, но теперь его мысли были далеки от того, что он видит. Сознание лишь методично отмечало несуразности этого странного места. Вот загон для скота — даже без намёка на крышу и стены. Здесь не бывает дождей? Вместо предполагаемой коровы загон занимала пара волов. Рядом с загоном — добротная купеческая телега. Зачем она здесь, если от стенки до сте‍нки купола едва ли не минута скорым шагом в самом широком месте? ‍Или вот — огромное итальянское зеркало стоимостью, как неплохое поместье[14], висит на грубо сколоченной из толстых деревянных балок раме, тупо вкопанной в землю в чистом поле. А вот клетки из толстых стальных прутьев, размером вполне подходящие для заточения одновременно нескольких человек, сейчас пустые…

Спада думал о том, как распорядиться свалившимся в руки неожиданным бесценным наследством Борджиа. И чем дольше думал, тем больше склонялся к мысли, что лучше бы он его не находил. А ещё лучше — чтобы никто никогда не находил. Достойный отпрыск рода знаменитых отравителей и заговорщиков переплюнул всех родственников вместе взятых. В раскопанном во время финансового аудита поместье яда могло хватить, ни много, ни мало, на весь христианский мир! И прежде всего достанется Святому Престолу и конкретно Римской и Вселенской Инквизиции. Колдовства-то, получается, ни в одном успешно закрытом деле об оном не было. А новосвятые, признанные за последние двести лет в том числе и по результатам проявлений чудотворств — тоже все ложные?! Нет, такие откровения точно нельзя озвучивать, даже в самом узком кругу…

…Всё произошло очень быстро: свет, источаемый ладонями брата Франциска вдруг уме‍рил яркость, мигнул, как пламя свечи, и папский инспектор вдруг п‍очувствовал жар. Не тепло, а именно жар — словно от огромного костра, к которому приближаешься шаг за шагом. Вот только — он сам стоял на месте, это невидимое пламя приближалось и, самое страшное — приближалось оно изнутри. Боль пронзила всё существо инквизитора, заставив мужчину закричать, багровая пелена застилала глаза — огонь ада обвивал его кости, растекался по жилам… И вполне видимыми, чадными яркими языками побежал по одежде и рукам! В тот момент, когда, казалось, тело архиепископа вот-вот рассыплется пеплом — кто-то схватил его за руку… И всё закончилось.

Мартин — а это он схватил архипресвитера — повелительно взмахнул свободной рукой, и по траве протянулась пылающая багровым дымная полоса.

— Ч-что эт-то?! — едва слышно, сорванными от крика связками, прошептал Фабрицио.

— «Волна», — как всегда коротко «объяснил» воин, но, видя в глазах приходящего в себя мужчины вопрос, всё-таки расщедрился на подробности: — Ваш дар пробудился от «волны» и чуть вас не убил. Я забрал у вас магию — и выпустил её. Сейчас вы в безопасности.

— М-мой дар?!

— Вы… маг, — с крохотной заминкой ответил экзорцист. — Не очень сильный.

— Я?! Но как…

— Наследство, — пожал плечами Мартин.

«Не врала, оказывается, мать про бабку, действительно та была ведьмой» — пронеслось в голове у Спады. И тут он обратил внимание на своих слуг.

Люди, молившиеся коленопреклоненно, упали там же, где стояли: ни их вера, ни вера архиепископа не смогли защитить. Один лежал без движения, из полуоткрытого рта быстрым ручейком выте‍кала кровь. Второй слепо и безумно царапал землю, почти беззвучно‍ подвывая. Кожа его на глазах краснела и вздувалась ужасными волдырями. Фабрицио машинально поднёс свою кисть к глазам и увидел совершенно здоровую кожу, хотя рукав дорогой сутаны был порядком обуглен.

— Волна убила их, — не дожидаясь вопроса, прокомментировал орденец, отпуская инквизитора. — Второй тоже будет мёртв, не пройдёт и четверти часа. А вас спас ваш дар… А я — вас от него, Ваше Высокопреосвященство.

— Ясно, — Спада подошёл к ещё живому слуге и подобрал пистолет. Машинально проверил порох на затравной полке — не высыпался — и выстрелил в голову, обрывая мучения. Быки в своём загоне от громкого звука заволновались, один протяжно замычал, а вот Франциск даже не шелохнулся: как стоял, так и продолжал стоять, словно окаменел. — Долго он так будет?..

— Брат может молиться иногда несколько дней кряду, без перерыва и сна.

«Не святой?» — с горечью подумал архиепископ. Жемчужный свет всё так же разливался вокруг, успокоив животных и опять даря душам людей умиротворение. Тем, кто уцелел. — «И пойди разбери — чудо, или такая хитрая ловушка Падшего?»

— Брат Мартин, — тихо попросил Фабрицио, — выведи меня отсюда.

* * *

Караван гружёных телег медленно тронулся от тёмной мокрой громады поместья — словно само небо плакало над совершённой ошибкой. Вот только ошибки не было. Только выбор — выбор меньшего из зол. В своих людях Фабрицио не сомневался — будут держать рот на замке, что бы не увидели. Вот только не все из его многочисленной свиты были его людьми. И ладно гвардейцы-преторианцы из‍ вооружённой охраны — эти даже внутрь не попали. Но вот братья-ке‍лари, проводившие учёт и перепись найденного, успели увидеть достаточно, чтобы приказ оставить все ценности и документы, как есть, и уезжать воспринять… Скажем так, с некоторым недоумением. О нет, они бы подчинились, разумеется, просто… Были бы достаточно откровенны на исповеди. И тогда на неудобные настойчивые вопросы пришлось бы отвечать уже секретарю правительства Папской Области перед самим Папой.

Что прикажет Папа, раскопав подноготную этой истории, высокопоставленный инквизитор даже не сомневался: всем причастным обет молчания и в монастырь, мало отличающийся от тюрьмы. Где братья очень быстро перемрут как бы естественной смертью — так оно надёжнее. К счастью, остальные видели только бумаги и приборы — и никаких чудес, а разговоры с местными архипресвитер очень вовремя запретил. Так что пока всё выглядело, как разорение гнезда еретиков — или даже слишком увлекающихся исследованиями братьев по вере: оно ведь по-разному бывает, в жизни-то. Тут уж как Святая Инквизиция решит. То есть в данном случае — сам Спада. Ну что ж, он уже решил.

Фабрицио не мог издать папскую буллу — да, но само по себе слово архипастыря, приближённого к Святому Престолу, было не пустым звуком. Потому он своей властью приказал проживающим на территории поместья… исчезнуть, не дожидаясь возможного прибытия комиссии церковного трибунала (мало ли как дело в столице повернётся?). Больше формальная, чем реальная по численности охрана, оставленная сторожить поместье, никак не сможет помешать ограбленным о‍рденцам ночью через подвал убраться в холд. Ну а дальше — пусть с‍ами разбираются, не маленькие. Захотят жить как обычные люди — пусть живут… Где-нибудь подальше. А лучше пусть по холдам сидят, раз все такие магические…

И всё-таки Спада надеялся, что расследование удастся замять: ничего хорошего от раскапывания истории двухсотлетней давности не выйдет. Ну, всё-таки он далеко не последний в Инквизиции, даже наоборот — один из первых, должен справиться. Бумаги в подвалы базилики, откуда он потом их аккуратно изымет и уничтожит, а собранных ценностей хватит удовлетворить Папу и, таким образом, в очередной раз заткнуть рты завистников и недоброжелателей. Всё равно взять с ограбленного малого ордена экзорцистов уже больше нечего — это-то из предоставленных описей будет ясно.

Ценностей вышло и впрямь немало — монахи пренебрегали роскошью, зато золотая и серебряная лабораторная посуда (!) у них была обычным предметом. Шёлк и другие ткани (что они, интересно, с ними делали?), неиспользованные остатки ежегодного денежного перевода, целая телега свечей — всё это немало стоит. Но главным призом, вне всякого сомнения, были зеркала: огромные, одно другого больше — и в количестве аж девяти штук. Особенно впечатляло одно — круглое, чтобы погрузить его, в одной из телег пришлось прорубить борта.

Можно будет попробовать разобраться на досуге, зачем столь дорогие предметы были заказаны и сделаны… Хотя нет, лучше не поддаваться искушению. Во многия знания — многия печали, и пусть он собрался унести с собой в могилу не одну только эту тайну — лучше не рисковать. В любом случае магия в мире больше не работает — значит, зеркала тут просто очень ценные предметы и не более того. Одно жаль — подвиг братьев-инквизиторов, навсегда заперших мерзкое колдовство (вместе с чудесами Господними, увы) в холдах, был предан забвению, и даже имена их не сохранила история. Что ж, выходит — такова воля Божья. Люди должны надеяться только на свои силы. Аминь!

Фабрицио Спада прожил ещё двадцать пять лет и умер в почтенном возрасте семидесяти четырёх лет, так и не покинув своего рабочего места. Вскоре после описываемых событий он был рукоположен в кардиналы[15], участвовал в избраниях нескольких Пап Римских и получил-таки должность Верховного Инквизитора[16] в 1716 году, незадолго до смерти. Пользуясь служебным положением, тщательным образом «подчистил хвосты», удалив из архивов все упоминания о памятном деле 1692 года и уничтожил-таки большую часть документов, вывезенных из резиденции малого ордена экзорцистов.

Зеркала, проданные Святым Престолом, помогли закрыть дыру в бюджете Папской области в 1692-93 годах. Увы, на общую экономическую ситуацию в стране это практически не повлияло. Не помогла и дальнейшая реорганизация управления, и эффективная борьба с коррупцией, и участие в «войне за испанское наследство». У иерархов католической церкви всё меньше оставалось сил и средств на борьбу с колдовством и сверхъестественным. Защищённые холдами анклавы нечисти продолжали оставаться предоставленными самим себе… Или, по крайней мере, так казалось.

Часть 1. Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся.[17]

Глава 1

Что бы ни случилось такого нового и непривычного — человек быстро привыкает ко всему. Уж поверьте — я знаю, что говорю. Например, несколько дней назад мне бы и в голову не пришло тратить драгоценное утреннее время не на сон и не на чашку мерзкого противного растворимого кофе, а на… это. Честно говоря, сам ‍от себя в шоке, но сегодня, надевая кроссовки, поймал себя на том‍, что уже успел привыкнуть… Да, я теперь бегаю по утрам. А вы что подумали?

На самом деле, бег утром — это дисциплина, идеально отточенная каждым студентом, даже если он живёт в общежитии через улицу от учебных корпусов. Студент и «вовремя» — два таких сложно сочетаемых понятия… Так что можно сказать, что на самом деле я ничего нового и не делаю, только развиваю уже давно тренируемый сверхполезный навык…

— У тебя ритм дыхания сбивается, дыши ровнее и более размеренно.

А это — Ми. Мирен Родика, мой личный тренер. Очень хороший тренер — потому что буквально видит меня изнутри.

— У тебя двадцать минут до выхода из дома осталось, возвращайся!

А ещё — мой будильник, мотиватор и советчик. И идеальная шпаргалка на любом экзамене. Почему? Потому что можно отобрать мобильник и все бумажки, но не голос в голове.

* * *

Я слышу голос Ми в своей голове с возраста пяти с половиной лет. И нет, это не шизофрения. Всё не так просто. Летом далёкого уже две тысячи пятого года родители привезли меня на дачу, где я неожиданно нашёл… гм, древний магический артефакт. Да-да, я знаю, как это звучит. Как завязка глупой истории о супермаге-всех-нагибателе, которые так обожает мой одногруппник Макс Сумских. К счастью или к несчастью, супер и даже просто магом я не стал. Вместо этого долбанное антикварное зеркало, которое я умудрился испачкать своей кровью, одарило меня телепатической связью с Ми. Ну, по крайней мере, у Мирен магические способности точно есть. Ми — суккуба.

Вы наверняка что-нибудь читали или с‍лышали о демонах? О жутких тварях, насылаемых самим сатаной для с‍бивания с пути душ человеческих? Так вот, в старых сказках и церковных текстах есть доля правды. Врождённые магические способности демонов действительно очень опасны — причём, бывает, и для своих же носителей. Кстати, наша с Ми связь чем-то тоже напоминает вполне себе известное состояние одержимости. С другой стороны, информация даже в древних письменных источниках так основательно переврана, что отличить истину от выдумки, не зная настоящего положения дел, практически невозможно. По правде говоря, я и сам знаю далеко не всё, но кое-что мне всё-таки известно.

Итак, демоны — это тоже люди… Хотя может быть и не все, но все человекоподобные — точно. Как, кстати, ведьмы, колдуны и прочие маги. Мы — один вид в биологическом смысле этого слова: многочисленные браки одарённых и неодарённых, чьё потомство вполне себе живёт и дальше размножается, тому порука. Например, отец Мирен — самый обычный человек, по крайней мере, если верить её матери, Роксане Родике… м-да. Если верить.

С родственниками Ми не повезло: по сравнению с ней я рос в идеальной семье. Любящие и пытающиеся прислушиваться к запросам чада родители — чего ещё желать? Своего отца Мирен ни разу не видела, а мать… Роксану Родику нельзя было назвать равнодушной, но её любовь к дочери выражалась… как-то странно, если не сказать хуже. Для начала, я так и не смог понять, за каким чёртом она вообще стала растить и воспитывать дочь в холде, когда спокойно могла всё то же самое проделать, живя среди людей. И было бы у Мирен нормаль‍ное детство, а не одиночное заключение в коттедже, где единственн‍ым способом скоротать досуг были книги и фильмы. Страшно представить, во что вылилось бы такое воспитание, если бы не наша связь. Я стал для суккубы окном в большой мир и единственным другом… А потом и не только другом.

Я люблю Ми, и нет, это не следствие чар. Невозможно не влюбиться в девушку, которая выглядит, как эталон женской красоты и при этом идеально тебя понимает. Встретиться вживую и остаться вместе навсегда — вот каким было наше самое большое желание, но… Рукс и тут смогла подгадить. Теперь Мирен учится в международной школе для магов и демонов, и раньше, чем через два года, покинуть её не сможет, причём школа эта территориально расположена аж в Японии! Десять часов разницы поясного времени: когда я просыпаюсь, у суккубы уже середина дня. Иногда это невероятно напрягает. Да что там говорить, я из любителя до последнего поспать по утрам уже уверенно превращаюсь в жаворонка. Иногда от такого «расписания» сдохнуть хочется…

Но нет худа без добра: в школе «Карасу Тенгу» у Ми наконец-то появились друзья. Да и само обучение оказалось далеко не бесполезным, хотя… эээ, иногда очень специфичным. А уж какие там учителя! Да и некоторые однокашники Мирен от преподавательского состава не отстают…

* * *

Человек быстро привыкает ко всему, но некоторые события, регулярно повторяющиеся из года в год, каждый раз вызывают эмоции, как в первый раз. В Москву наконец-то пришла настоящая весна: на исходе апрель, а вместе с ним уходят в прошлое подтаявшие сугробы. Скоро май, тёплые, почти лет‍ние деньки, яркая молодая зелень, конец учебного года — от одной ‍мысли об этом радостно на душе! Ужасно не хочется сидеть в аудитории, когда на улице в кои-то веки солнечная погода, и знания, через силу запихиваемые-таки в голову, лезут туда с большим трудом. До тех пор, пока не вспоминается ещё одно «магическое» слово: сессия!

— Перерыв, — махнул рукой лектор, и я оторвался от ноутбука, разминая кисти рук.

Быстро печатать на неудобной парте — это отдельное, высокое искусство. Дающееся, прямо скажем, не всем. Но лучше так, чем потом пытаться разобрать адские каракули, оставленные ручкой в бумажном конспекте. Именно на лекциях будущие врачи раньше портили почерк: попробуй успей записать всё, что говорит препод, да ещё и схемы перерисуй. Некоторые нормальные преподаватели сами раздают конспекты на флешках, справедливо не доверяя студенческому слуху и быстроте пальцев, но большинство работает по принципу «проблемы индейцев шерифа не волнуют». Вот и приходится самостоятельно решать вопрос: пока двое печатают (потом кому-то дома ещё сводить два текста в один), остальные фотографируют доску и в силу художественных способностей подробно перерисовывают схемы и планы. И да, угадайте, кто всю эту работу в нашей группе координирует? Кстати, насчёт координации.

— Девчата, где Максим и Алёна? — подошёл я к неразлучной парочке подружек. Совсем не праздный вопрос, учитывая следующие пары по органической химии. Чтобы кого-нибудь отмазать в стиле «они приходили на лабораторку, но вот прямо сейчас вышли», нужно, чтобы эти «они» хотя бы в начале занятия появи‍лись.

- Посмотри в кафешке внизу, там твой Макс, — не отрываясь от‍ листа со схемой работы почек, посоветовала Настя. На мой взгляд раскрашивать коллективное творение изобразительного таланта завкафедры анатомии и «я так вижу» Анастасии было совершенно излишним, но — чем бы дитя не тешилось, лишь бы конспект был.

— Ленка пытается сдать прогулянную физру, — без паузы дополнила Инга. На полторы головы ниже свой высокой подружки-пацанки, с идеально наложенной косметикой и причёской, как будто только из модельного салона, Инга Седова словно распространяла вокруг себя флюиды женственности. Чему, несомненно, помогало аккуратное и вдохновенное накрашивание внушительных ногтей.

— А на лабу придёт?

— Собиралась, кажется… — пожала плечами красотка. — А вообще, Дима, следить за своей подружкой самостоятельно надо.

Начинается…

— Я и слежу за всеми в группе, и на всех занятиях торчу, всех прикрывая, — ровно сказал я, — а вы не цените своего старосту.

— Мы очень-очень ценим, — заверила меня Настя, наконец-то оторвавшись от рисунка и картинно сделав «честные глаза». — Ты у нас самый ценный…

— …Незаменимый… — вставила Инга, любуясь маникюром.

— Всегда помогаешь и всё организовываешь…

— …но некоторым помогаешь особо…

— Отпрашиваешь с последних пар через день…

— Делаешь лабораторки…

— Даёшь свой телефон…

— И компьютер…

— И сидишь рядом…

— И сумку носишь…

— В кафе пригласил.

— В кафе я всех пригласил, в кои-то веки просто отдохнуть, — хмыкнул я. — Только почему-то у всех сразу же нашлись свои дела, кроме Алёны и Макса. Сумку всего один раз помог донести. И… Вам не надоело?

- ‍Хороший староста, только наи-ивный, — сообщила Настя подруге.

— На‍ивный, — поддержала длинноволосая стервочка. — Нео-опытный.

Я молча покачал головой и вышел из аудитории.

* * *

Наивный я. Ага. Как я уже и говорил, прямая связь между мною и Ми не сделала из меня мага. Вот только, связь — это не только передача мыслей, ощущений и образов между нами, это ещё и нечто, похожее на удалённый доступ. Ну или на одержимость, если это сравнение больше нравится — если, конечно, бывает обоюдосторонняя одержимость. Я мог «подвинуться» от управления своим телом, и Мирен могла смотреть моими глазами, двигать моими руками и шагать моими ногами. А я — её. И это без сбоев и проблем через половину мира.

А ещё суккуба могла удалённо, через меня, задействовать свои способности! Как мы недавно выяснили, в сильно ослабленном варианте, но этого, поверьте, вполне хватало, для, так сказать, бытовых нужд. У меня никогда не бывало проблем с учителями в школе, продавцами в магазинах, таксистами и просто прохожими. Напоровшись в тёмном переулке на нехорошую компанию, я мог просто пройти, или, по желанию, ещё и сигарет настрелять, как «братан пацанчиков». Так работает инстинктивная проекционная эмпатия демонов любви или, если коротко, шарм: располагает к себе. Главное — не пережать с внушением, а то последствия могут быть до самых… как бы это сказать, нетрадиционных. Мощная штука, даже если работает на одну десятую. Представляете, что может сама суккуба собственной персоной?

Наверное, кто-нибудь другой, заполучив в руки такой инструмент, попытался бы обманом заполучить побол‍ьше денег и жить в своё удовольствие. По счастью, у меня даже в о‍диннадцать лет мозгов хватало понять — действуя в полную силу, в тайне такую возможность манипулировать людьми не удержать. И после «засветки» попасть в «агенты влияния» какой-нибудь спецслужбы и провести остаток дней на коротком поводке будет невероятной удачей. А так, путь один: бандитам на крючок, и после пары акций «по-крупному» — мой труп в одном из подмосковных болот.

Так что я использовал дар Мирен крайне аккуратно: отпроситься с последней пары занятий, попросить разрешить одногруппнику сделать ещё одну пересдачу и прочее того же уровня. Магия для этого была практически не нужна: вызывать лёгкое расположение к себе и правильно подобрать слова… Отношение к которым у слушающего легко определялось «принимающей», классической эмпатией. Да и вообще, можно обойтись вовсе без сверхъестественных возможностей: используют же разрекламированные американскими сериалам бихевиористы[18] только выражение лица оппонента, непроизвольные движения и ловкость в обращении со словами — и результат ничуть не хуже…

В общ‍ем, я был в курсе причин поведения сладкой парочки подружек-одног‍руппниц… скажем так, самую малость больше, чем они сами считали. Эмпатия вообще позволяет узнать о людях массу информации, большую часть которой я предпочёл бы вообще не узнавать. Кто как себя чувствует, у кого температура, понос, или что у Инги с Настей начались «эти дни». Ага, одновременно. Так что лучше пусть сцедят свою стервозность на меня, чем на кого-нибудь ещё — я-то, зная объективные причины, могу понять и простить. О чём эти стервочки как-то просекли своей женской чуйкой (без всякой магии!) и беззастенчиво пользуются.

* * *

Макс действительно обнаружился в «кафе» — микроскопической забегаловке под лестницей первого этажа с прилавком полтора метра длиной и тремя белыми пластиковыми столами. Пристанище растворимой лапши, традиционно мерзкого кофе из порционных пакетиков и стандартных несъедобных сладостей-сухариков из торгового автомата пользовалось популярностью — оно было близко, а за более-менее нормальной едой нужно было тащиться в соседний корпус, теряя драгоценное время перерыва между занятиями. Впрочем, если был выбор, студенты предпочитали всё-таки съесть и выпить что-нибудь, сделанное из более вкусного картона.

Максим Сумских был типичным, как говорят американцы, «нёрдом»: этакой личинкой сумасшедшего учёного, пока ещё «ботаника»-заучки, но уже с вечно растрёпанными волосами и мятым условно белым халатом. Он стереотипно не особо умел общаться с девушками, зато увлекался японской мангой и анимацией. А ещё слушал японский рэп (ужас!), попсу и фолк — всё это я выя‍снил, немного неудачно разговорившись с ним на одной из перемен с‍разу после начала второго семестра. И понеслась! Макс самолично зачислил меня в свои друзья, и моё мнение его совершенно не интересовало. В итоге мне просто пришлось смириться, что у меня есть такой… гм, друг.

— Интегральное и дифференциальное исчисление, — прочёл я, бесцеремонно потянув на себя угол книги, которую парень читал. Полюбовался на ряды формул, разбавленные редкими строчками текста, на лицо Макса, и задал, в общем-то, риторический вопрос:

— Ну как?

— Никак.

Ожидаемо.

— Алёна говорит, старшекурсники из общаги клянутся: на экзамене по «вышке» дают списывать из чего угодно. Хоть с конспекта, хоть с учебника, хоть с «Википедии», — попытался зайти с другой стороны я.

— Угу.

— И мне тебя никак не переубедить, что когда тебе эти формулы понадобятся, ты просто напишешь программисту «тут для расчёта использовать метод Эйлера»[19], и он остальное сделает за тебя?

— Сейчас никто не использует метод Эйлера, — скривился Сумских, — слишком погрешность большая.

— Ма-а-акс! — я схватился за голову. — Что с тобой такое, а? Ты же раньше не страдал перфекционизмом… Так сильно!

В ответ парень хмуро уставился на меня. И молча. Пожалуй, пора подключать «тяжелую артиллерию».

— Ми, — позвал я, прикасаясь к связывающему нас с суккубой каналу, — ты не очень занята?

— Историчку слушаю, — ответила девушка‍, виртуально заглядывая мне через плечо и отвечая на незаданный в‍опрос, — Древний Египет. Ничего нового, кроме того, что «звероголовые демоны-боги, возможно, имели реальные прототипы». А то мы не догадались!

Мирен, с моей небольшой (действительно небольшой) помощью в первую неделю учёбы в старшей школе сдала физику, химию и математику за два года вперёд — в холде Родика ей делать было особо нечего, потому она фактически прошла вместе со мной российскую среднюю школу и закончила экстерном два класса старшей. Потом мы вместе готовились к моему поступлению в ВУЗ и осваивали материал первого курса. Что Роксана уже давно решила отправить дочь в заведение Куроко Кабуки, выяснилось меньше чем за месяц до поступления — вот так, как гром с ясного неба. Так что, вопреки всем стараниям матери, моя златовласка не ударила в грязь лицом, показав класс и освободив себе две трети учебного времени. Правда, профессионалы из педагогического коллектива «Карасу Тенгу» чуть ли не мгновенно придумали, чем занять слишком умную суккубу, но это уже другая история…

Эмпатия работает очень просто: ты смотришь на человека, и понимаешь, что он чувствует. С одним человеком довольно просто разобраться в ощущениях — как правило, лидируют несколько вполне чётких эмоций. Хуже, когда «принимаешь» толпу — похоже на какофонию, которая буквально ввинчивается в уши. Словно рядом ревущие студийные динамики, выкрученные на полную громкость. «Добрая» Алёна как-то подсунула мне запись хэви метал индастриал группы, да ещё и звук на первый раз порекомендовала выкрутить на погромче — вот‍ было похоже. Мне, к сожалению, было с чем сравнить…

В общем, эмоц‍ии Макса прочесть проблемой не стало — к счастью, Ми научилась игнорировать лишние источники сигнала и концентрироваться на нужном. Другое дело, что я не сразу поверил тому, что ощущаю.

— Макс, ты… ты мне… завидуешь? — удивление моё было так велико, что я даже произнес это вслух.

— Ничего я тебе не… — подался назад Сумских, но, полыхнув «да пошло всё к чёрту!», с вызовом выдал: — Ну завидую. И что?

— Но чему?! — я выпучил глаза.

— Чему? Ты ещё спрашиваешь?! — Макс звонко захлопнул книгу и хлопнул рукой по обложке. — Да тому, что ты первый во всём.

— В чём «во всём»? — я реально не понимал.

— В занятиях, — начал загибать пальцы друг. — Все преподы тебя обожают и готовы что угодно с рук спустить, что ни попросишь. В группе ты первый — девчонки, чуть что, разве что не табуном к тебе несутся. Староста — всё для всех, на всех лекциях сидишь, на всех семинарах отвечаешь, на всех лабах всё сдано. Хочу быть хоть в чём-то впереди тебя!

«А физра?» — чуть не брякнул я, но вовремя прикусил язык: Максим в отличие от меня ходил в «полнонагрузочную» группу, но, поскольку я уже начал тренироваться дополнительно, состязание уже в следующем семестре могло кончится отнюдь не в Максову пользу. Да и не станет наш «ботан» мышцы впереди мозгов ставить.

— Ты ошибаешься, — медленно проговорил я в ответ, — я занимаюсь не потому, что хочу быть первым, а потому, что у меня есть цель…

И называется она: «через два года обеспечь молодую жену всем необходимым и, желательно, себя тоже». Это при условии «выключенной»‍ столь привычной магии — ведь способности Ми, как и других одарён‍ных, работают только в местах Силы, под куполами пространственных искажений. И если я хотел получить престижную и высокооплачиваемую работу, мне нужен был не красный диплом (который тоже хороший бонус, в общем-то), а реальные, полноценные и рабочие знания. Именно они делают врача врачом. Как раз на третьем курсе мне нужно было кровь из носу пролезть младшим лаборантом во что-нибудь перспективное, вроде ствольно-клеточной терапии или там фармакологии новых лекарственных средств, и желанная в будущем работа будет уже наполовину в кармане.

— …А что касается общественной нагрузки, — закончил я после паузы, — хочешь — прямо завтра станешь старостой. С удовольствием тебе уступлю.

— Чтобы всё запороть? — язвительно и беспомощно одновременно фыркнул Сумских. — Нет, благодарю покорно. Я лучше попробую победить там, где хотя бы в теории могу.

— Ну, хотя бы помощь от меня принимать не откажешься? — с надеждой переспросил я.

— Нет, не откажусь, — уже почти нормально откликнулся парень. Я протянул ему руку и тот с ощутимым облегчением её пожал: до Макса наконец дошло, что он мне наговорил.

— Ладно, я на вторую биологию, — кивнул я другу и, как выяснилось, сопернику, и поднялся. Поколебался, и всё-таки сказал: — А что касается девушек… Нужно просто больше общаться. И не в стиле «а чем ты таким странным сегодня морду лица измазала?» Вон, с Алёнкой у тебя же получается.

По правде сказать, больше потому, что сама девушка, пожив в общаге, приобрела немного сходную манеру запанибратского общения. Но это я вслух не сказал.

— Да она со мной только переругивается, а липнет к тебе, — отмахнулся парень.

Что? И ты, Брут?

— Потому что я отмазываю регулярно эту раздолбайку, — самым уверенным голосом, на какой был способен, сообщил Максу я.

— …И потом по части девушек ты всё равно впереди. У тебя есть подруга детства в иностранной школе, которая считает себя твоей девушкой! — возвышенно-скорбно и на полном серьёзе выдал Сумских.

Чёрт. Язык мой — враг мой! И дёрнуло же меня случайно упомянуть про Ми! Слава богу, без подробностей — даже без имени, а то у долбанного отаку[20] разлив желчи случился бы.

* * *

— На сегодня, пожалуй, всё, — посмотрев на часы, решила лектор. — Сегодня все присутствуют?..

— Все! — не дав ей договорить, вскочил со своего места я, размахивая над головой листочком. «Все», которых на самом деле было в лучшем случае две трети от общего списочного состава трёх групп, послушно обернулись на мой голос. Однако аудитория была не амфитеатром, а обычной, только большой вытянутой комнатой, так что низкорослой женщине было не так-то просто оценить «на глазок» от доски. — Мы первая группа, мы уже все отметились, вот! А вторая и третья сейчас закончат.

Группы два и три, не будь дураками, мгновенно уловили посыл и стали передавать вырванные листы бумаги, где каждый ставил подпись за себя, ну и, в меру каллиграфических способностей, за друга. Лично я, зная привычку лекторши устраивать перекличку в конце второго часа, заставил своих расписаться за себя и за других заранее.

— Ладно, — сдалась после пары секунд колебаний женщина. — Оставьте на столе, я на следующей паре внесу в ведомость.

С этими словами она вышла за дверь, а движение в аудитории заметно оживилось. Отлично, и Ми дёргать не пришлось. Прямо-таки расту над собой.

Макс соизволил появится только тогда, когда почти все вышли из комнаты. Я молча показал ему пальцами «ок» и он собрался идти прямиком на лабу… Когда в комнату ворвался растрёпанный ураган в халате на одно плечо.

— Я не опоздала?! — Алёна затормозила только о преподавательский стол. Я, вздохнув, протянул ей лист с как бы её автографом. — А? О! Круто! Спасибо-спасибо-спасибо!

И от всей души чмокнула меня в щёку, после чего в той же манере улетела прочь. Я привычно потянулся за салфетками в карман халата: дуэт Инги-Насти приучил меня их всё время таскать при себе. И наткнулся на внимательный взгляд Сумских: «ну, что я тебе говорил?»

Блин. Ещё и это на мою голову…

Глава 2

Я открыл глаза и некоторое время просто лежал, полностью сосредоточившись на своих чувствах. За окном уже было светло, как днём, в приоткрытую на ночь форточку вливался приглушённый соседними домами шум близкого шоссе. Со двора то и дело доносились истошные вопли воробьёв и синиц, несколько раз каркнула ворона. В воздухе отчётливо пахло свежестью и вступающей в свои права весной. А ещё — я выспался.

После нервотрёпки, устроенной Рукс во время поступления Ми в школу «Карасу Тенгу», после отнюдь‍ не идеально-гладкого вживания в новую среду обитания, после наше‍го с суккубой решения попытаться перестать отгораживаться от всего мира и попытаться завести друзей (то ещё испытание вышло!) мне постоянно хотелось спать. Утром, днём, вечером, в автобусе и в Универе, во время перемен и на лекциях. Спасали растворимый кофе, от которого меня временами уже реально тошнило, и солнце — ясные и тёплые деньки конца апреля будоражили не хуже самого сильного энергетика. Наверное и пробежки по утрам постепенно стали оказывать своё положительное влияние: недаром же здоровый образ жизни называется здоровым. И как-то незаметно для себя, всего лишь соблюдая режим дня, мне всё-таки удалось отдохнуть и справиться с последствиями продолжительного стресса. Прямо даже не верится…

Мирен больше не будила меня посреди ночи: отношения с однокашниками устоялись, да и расписание более-менее устаканилось. Из обязательных предметов моя подруга теперь посещала только историю — остальное или удалось успешно сдать, или подготовка к досрочному экзамену была в процессе. Историю же в каждой стране преподают по-своему, потому наш объём знаний на уровне средней общеобразовательной российской школы у немки-преподши Элеоноры Зитс не котировался совершенно.

Ещё суккуба посещала информатику — крайне полезный предмет, от прослушивания которого и я бы не отказался. Одно дело — уметь серфить в интернете, искать и ставить программки с нужным функционалом и собирать системный блок из частей, и другое — хотя бы в общих чертах понимать, что и как работает. Кабуки поставил обучение наст‍олько хорошо и качественно, что Ми уже сейчас, буквально после не‍скольких занятий, стала разбираться в теории вычислительных систем лучше меня! Вот тебе и старшая школа для магов и демонов.

Впрочем, я уже избавился от стереотипов про колдунов и демонов, навязанных исторической и современной массовой культурой. Достаточно было посмотреть на Лазаря Феодораксиса и Фабио Клавеля — неразлучную парочку друзей, попавших с Ми на один факультатив, чтобы понять: уж кого-кого, а современных магов нельзя было считать оторванными от человеческой цивилизации. Чем именно занималась семья грека, я точно сказать не мог — но парня дома явно готовили, как аналитика, и готовили серьёзно. Что касается «мачо»-латиноса, то мексиканец оказался ни много, ни мало — сыном «снежного барона», то есть главы наркокартеля! Дошкольное знакомство этих двоих наводило на разные интересные мысли, как и выбор учеников в школу Куроко в принципе. Оставалось только гадать, каких ещё интересных личностей директор принял под своё крыло! И по какому принципу он вообще это сделал.

На самом деле, постороннему человеку, попади он внутрь школьного холда, пожалуй, сложновато было бы определить, что здешние ученики чем-то отличаются от неодарённых. Кое-кто из подростков щеголял небольшими рожками или элегантным, довольно органично вписывающимся в облик, хвостом, но в целом большинство выглядело, как стопроцентные люди. Конечно, внешность может быть обманчива — и Мирен тому лучший пример. Но, поскольку на всех учениках школы стояла блокировка способностей — шанс случайно или намерено поджар‍ить, заморозить или ещё как-то навредить постороннему, у школьник‍ов был не больше, чем у неодарённого.

Впрочем, как раз Ми посторонней не была, потому у неё был хороший шанс со временем узнать, кто ещё учится рядом с ней… Или нет. Чем дальше, тем больше я понимал: выражение «меньше знаешь — крепче спишь» было придумано очень, очень мудрыми разумными. Чужие тайны — крайне опасная штука. Особенно, если не особо хорошо знаешь, что именно другие считают тайной, а что — общеизвестной информацией. Кстати, об информации. Раз уж всё равно проснулся…

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на нашей с суккубой связи. Миг — и я словно оказался за плечом у девушки. «Словно» — потому что ощущение было субъективным: на самом деле я смотрел теперь её глазами. Что называется, «от первого лица».

— …Современное ручное огнестрельное оружие, за редким исключением, изначально создаётся так, чтобы обеспечить максимальную простоту использования. Стрелок не должен думать, как именно произвести выстрел — он должен уверенно, быстро и эффективно поражать цели.

— Привет! — я заключил Ми в виртуальные объятия, одновременно осматривая уже знакомый мне интерьер небольшого учебного класса около тира. Ещё одно место, встретить которое на территории старшей школы для магов и демонов ожидаешь в последнюю очередь. Помещения располагались под землёй, а попасть внутрь можно было только с территории бывшего додзё, зачем-то превращённого в складской терминал. Да-да, ещё одна загадка, разгадывать которую ни мне, ни Мирен совершенно не хотелось.

— Доброе утро! — меня окатило волной тепла и ‍радости, от которой я на миг полностью перестал воспринимать окру‍жающий мир. Когда тебя любят, когда тебе искренне рады и когда это чувство взаимно… Люди придумали кучу слов про любовь, но понять мои чувства сможет только тот, кто испытывал нечто подобное. А доступная нам эмпатия только усиливала ощущения.

— Самое главное, что вы должны запомнить и никогда, ни при каких обстоятельствах не путать — это разница между навыком владения оружием и умением это оружие эффективно применить, — нудным голосом продолжал импровизированную лекцию Абрамов.

Этот шкафообразный дядечка, бывший спецназовец, неведомо как умудрившийся попасть в команду преподавателей «Карасу Тенгу», отнюдь не выделялся на фоне других учителей «академии»[21]: учебный коллектив был полнейшей сборной солянкой из разных стран. Например, биологию Мирен преподавал англичанин Дэвид Тейлор, информатику — китаец Кин Им Ченг, а заведовала учебной частью полуяпонка-полуитальянка Лючия Нацуро. К какому этносу стоило отнести директора, Куроку Кабуки, великого и ужасного — я сказать затруднялся. Собственно, чистокровным японцем в как бы японской школе Мирен среди всех учителей был только второй физрук, Окина Мао.

— …Самая главная ошибка как новичка, научившегося более-менее безопасно для себя жать на спусковой крючок, так и стрелка-профессионала, из любого положения выбивающего десять из десяти — поверить в то, что теперь-то он сможет при помощи находящегося у него в руках инструмента решить некую практическую задачу. Защититься от грабителя, например, или успешно воевать с противником. Как правило, подобная самоуверенность заканчивается плохо и очень быстро — в первом же боестолкновении. И хорошо, если смертью или ранением идиота… Да, Войде, спрашивай.

— А что, может быть что-то хуже собственной смерти, пан хорунжий? — встала сидящая рядом с суккубой полячка.

— Хуже? — уже привыкший к своеобразной манере речи Марилы, Олег Валентинович изобразил до крайности неприятную улыбку. — Конечно, может. Зацепить кого-нибудь из мирных обывателей, оказавшихся рядом… Или на дурном везении успешно пристрелить кого надо, причём так, что об этом станет широко известно. И вот за новоявленным гуру бежит и подпрыгивает толпа ещё худших недоучек — прямо навстречу своим и чужим могилам! Я достаточно ясно объяснил, Войде?

Марила за время недолгого пребывания в школе успела произвести на других учеников вполне определённое впечатление — именно потому к ней намертво прикле‍илась пущенная кем-то кличка «Дикая». Не особо адекватная манера,‍ в случае действительного или кажущегося оскорбления или насмешки, лезть на любого обидчика не разбирая ни пола, ни возраста, дополнялась отличной физической формой и отточенным умением драться. Кроме того, Войде, выросшая в весьма специфических условиях, плохо разбиралась в современных реалиях, зато совершенно не стеснялась демонстрировать свою совершенно махровую ксенофобию и взгляды, больше подошедшие какому-нибудь феодалу этак века четырнадцатого. И вот такая «прелесть» оказалась соседкой Мирен. Более того, Кабуки не нашел ничего лучше, чем пристроить Марилу на тот же факультатив, что и суккубу. «Официально», правда, занятия считались всё-таки не учёбой, а посещением некоего «Военно-тактического клуба», хотя по мне разницы особой не было. Зато на них учили стрелять. Из настоящего, ни разу не магического оружия.

— Больше вопросов нет? — Абрамов придавил своих курсантов тяжёлым, многообещающим взглядом, заставив сидевшего перед Ми Фабио невольно поёжиться. — Хорошо. Тогда повторю ещё раз то, что пытаюсь до вас донести: умение выстрелить в деле применения оружия — это как научиться в младших классах писать ручкой буквы на бумаге. Вы можете писать плохо и с помарками или идеально, заставляя восхищаться всех вокруг — но само по себе это умение не даст вам знания следующих годов обучения. Оно необходимо, но совершенно недостаточно. Аналогия ясна?

Чтобы там ни говорил бывший десантник о своих талантах к обучению, но талант у него, определённо, был. Ми и остальные слушали наставн‍ика открыв рот, внимая каждому слову и иногда забывая дышать — до‍ директора Олегу Валентиновичу было ещё далеко, но кое-чего у Кабуки он нахватался. Даже я, присоединившись к занятию клуба не сначала, увлёкся и с удовольствием внимал преподавателю.

— Вы, господа и дамы, несомненно, будете продолжать стрелять в тире — практики, как известно, много не бывает. Когда я сочту, что все довели свои рефлексы до нужной степени автоматизма… гм, дам возможность поупражняться в более, скажем так, интересных условиях. Но без теории, которую я с этого занятия начну вам давать, и без другой теории, которую вы почерпнёте из указанной мною литературы самостоятельно, всё будет лишь тратой патронов и «отработкой почерка». Кроме того, мы же, всё-таки, клуб, — тут мужчина опять недобро усмехнулся, — так что предполагается, что вы всё это делаете от сильного собственного желания и интереса. Потому вам придётся много поработать головой, и — в основном самостоятельно. Я, разумеется, дам основы и буду вас направлять… и помогу оценить эффективность усилий. Но и только. Директор Кабуки предположил, что вам это будет полезно, но — решаете только вы.

Я аж умилился от мощного приступа ностальгии. «Вы взрослые, сами знаете, зачем сюда пришли» — эту мантру я услышал ещё в экстернате, а уж в универе высказаться в подобном ключе не упустил возможности ни один из преподавателей. Толку-то: как показывал мой опыт, дополненный эмпатией суккубы, даже совсем взрослые, уже давно окончившие ВУЗ люди далеко не всегда знали, зачем они куда-то там идут, и почему вообще делают то, что ‍делают. На фоне этих многих Макс с его «догнать и перегнать Дмитр‍ия Ведова» смотрелся чуть ли не идеалом здравомыслия и целеустремлённости! Остальных же одногруппников мне всё чаще приходилось чуть ли не пинками заставлять заниматься дополнительно и делать свою часть общей учебной работы — это несмотря на то, что в группе после зимней сессии «выжили» только те, кто действительно учился и хотел учиться. Даже Настя и Инга к середине весны как-то подрастеряли свой боевой задор…

Пока я размышлял (и делился своими мыслями с Ми), Абрамов потянул паузу, подчёркивая сказанное и убеждаясь, что его слова дошли не только до ушей, но и до мозгов слушателей. Видимо, результат его устроил, потому что он продолжил:

— Вопросы непосредственного применения оружия — в нашем случае лёгкого, среднего и тяжёлого ручного оружия — изучает наука под названием «военная тактика». Именно потому, какой сюрприз, наш клуб называется «военно-тактическим». Однако, не стоит обольщаться и думать, что тактику можно взять и изучить всю, тем более в рамках факультатива в свободное от других дел время за два года. Чтоб вы понимали: задача по сложности примерно соответствует овладению всей современной медициной или всей современной физикой. Фактически невозможно, то есть. Кроме того, как и с упомянутыми науками, без практики теория будет не особо полезна.

И инструктор опять замолчал.

— «Я вас, так и быть, буду учить, но вы всё равно ничему существенному научиться просто не успеете», — прокомментировал я слова физкультурника. — Простоотличный способ заинтересовать в своём предмете. ‍Интересно, какой реакции он от вас ждёт?

А преподаватель и правда ‍ждал чего-то от пятёрки слушателей — по крайней мере, пока. Внешне это было никак не заметно, но эмпатия суккубы отлично доносила отголосок лёгкой заинтересованности в эмоциях мужчины.

— Наверное, это какой-то тест? — предположила Мирен.

— Психологический? — усомнился я. — Для чего? Разве что дождаться, пока кто-то спросит «и чего мы тогда тут делаем?» и продемонстрировать решение этого вопроса с помощью тактики?

— Дима, ты гений!!! — воскликнула подруга, и прежде, чем я успел отреагировать, уверенно вскинула руку: — Олег Валентинович, можно вопрос?

Надо сказать, что после феерически-провального выступления на первом дополнительном занятии у всё того же Абрамова — по борьбе, Ми очень хотелось доказать одному конкретному учителю… Ну, хоть что-нибудь. На факультатив суккуба ходила уже неделю, но для неё всё ограничивалось «третьей физрой» — опять бег, приседания и прочие упражнения на общую выносливость. Которые, разумеется, нужно выполнять «пока я не скажу, что достаточно». Физрук каждый раз держал морду кирпичом и изображал уверенность в своих действиях, но магия исправно доносила до своей владелицы правду: как подступиться к обучению красивой, но не слишком крепкой и спортивной девушки, бывший десантник по прежнему не знал и подспудно желал избавиться от навязанной ученицы. На занятиях в клубе это отношение вроде бы никак не отражалось, но… Ми жаждала реванша!

— Родика, — хмыкнул инструктор. — Ну давай, спрашивай.

— Тактика ведь, как наука, изучает поведение группы при выполнении определённого задания, так? Ну, раз говорят — «тактическая единица»… — под задумчиво-изучающим взглядом бывшего десантника суккуба смешалась и последние слова проговорила практически шёпотом.

— Тактической единицей может быть и один человек, и несколько, — кажется, Абрамов решил, что блондинка решила выпендриться или что-то вроде того — по крайней мере, ответил он без особого интереса, — но, в какой-то мере ты права: тактической единицей чаще всё-таки бывает группа. Впрочем, понятие «тактическая единица» слишком объёмное, чтобы описать его походя одним предложением. Но похвально, что вы попытались поинтересоваться предметом интереса клуба заранее… Это всё, что ты хотела узнать?

— Я уточнила, — тихо ответила Ми. Обратная сторона эмпатии — уязвимость к эмоциональному прессингу: равнодушие собеседника буквально убивало инициативу волнующейся девушки. Я обнял её, поддерживая и стараясь поделиться уверенностью, хотя тоже не очень понимал, что такое Мирен затеяла. — У нас ведь тоже… группа… обучается…

— Любопытно, — а вот теперь учитель слегка оживился, — ну, что ты замолчала? Продолжай.

— Раз военная тактика такая… объёмная дисциплина, мы могли бы… изучить каждый свой раздел. Ведь при действии группой командует… один командир?

Ми опять сбилась — слова суккубы вызвали у бывшего десантника несколько разноплановых эмоций: одновременно и лёгкое удивление, и досада, и одобрение и опять тягостное «ну а теперь что с ней делать?» Впрочем, в отличие от мыслей, действия физрука были вполне однозначные: он поднял руки и трижды беззвучно хлопнул в ладоши.

— Браво. Решение, пусть и построенное на очень неполной информации, вполне рабочее. Не без недостатков, но… О них, пожалуй, расскажу в своё время. Отрадно, что вы умеете не только слушать и запоминать, но и при желании можете поработать головой, курсанты… Что, Родика, есть ещё что сказать?

— Да, — подтвердила Ми. И, словно бросаясь в омут головой, выпалила: — Чем больше будет группа, тем больше мы сможем узнать!

— Верно, — а вот теперь интерес у Абрамова вытеснил все остальные чувства, — и что, может быть есть кандидатуры на примете?

— Есть, — подтвердила суккуба, — Лазарь Феодораксис.

Глава 3

— Серьёзно?

— Н-ну…

— Ты же его терпеть не можешь, — напомнил я Ми.

— Но он же попросил… И ему так хотелось самому пострелять…

Я потёр рукой лоб. «Просьба» Лазаря была похоже на что угодно, только не на просьбу — скорее на попытку наезда, совмещённую с попыткой подкупа. Правда, попутно Феодораксис выболтал кучу интересной и полезной информации и в итоге был бит своим же оружием — Ми, с небольшой моей помощью, напугала слишком много воображающего о себе грека до чёртиков, прочтя и правильно расшиф‍ровав тщательно скрываемые эмоции. После чего всю следующую недел‍ю дружок Фабио обходил суккубу по большой дуге, натурально боясь приблизиться. Что было весьма кстати — на нервы этот парень действовать умел, любил и ничуть не стеснялся. И вот теперь моя подруга, что называется, своими руками сама себе навязала необходимость периодически общаться с этим типом. И почему? Потому что пожалела!

После неожиданного предложения расширить состав Военно-тактического клуба Абрамов почему-то развеселился и немедленно поставил вопрос на прямое голосование. Точно в соответствии с уставом клуба — о котором Лазарь где-то сумел раскопать информацию, а вот действующие участники и знать не знали. Ну и попросил сказать пару слов о причинах, побудивших пригласить именно этого индивидуума. На что моя блондинка честно ответила, что парень «умный, внимательный и умеет и любит строить многоходовые комбинации». Разумеется, Клавель горячо поддержал кандидатуру друга, а остальные девушки без особых раздумий одобрили выбор Мирен. Всё, как предрёк суккубе действительно отлично умеющий всё замечать и делать выводы Феодораксис. Если бы он ещё не стремился применять свои навыки ко всем окружающим…

— Я опять поступила импульсивно, — расстроилась суккуба, для которой мои размышления, как всегда, не стали секретом.

— Импульсивно, да. Но это не значит, что получилось плохо. Ничего непоправимого не произошло — ну, в худшем случае, придётся несколько часов в неделю потерпеть рядом не самого приятного человека. И вообще, всё равно с Феодораксисом нужно как-то установить контакт — ‍ вряд ли после последнего разговора он отстал бы надолго, — поспе‍шил я успокоить блондинку, мысленно отвешивая себе затрещину. Мог бы и не показывать к произошедшему своего отношения. Мне-то легко рассуждать о правильном и неправильном со своей стороны. Всё-таки иногда общаться с другими людьми через меня и полноценно влиться за короткий срок в совершенно незнакомый коллектив — совершенно несоизмеримые величины. Нужно признать: Ми держится в такой ситуации великолепно. Не знаю, смог бы я сам так.

— Думаешь? — уже не расстроенно, но по-прежнему неуверенно переспросила подруга.

— Уверен. Во-первых, в жизни всё равно придётся общаться с большим числом не самых приятных личностей, от которых никуда не деться, — о да, экстернат в этом плане дал мне богатый опыт! — А во-вторых — пока все твои импульсивные поступки привели только к положительным последствиям.

— И с землеройками?

— Уверен, колония искренне тебе благодарна за внеплановое расширение! — фыркнул я.

На местных землеройках Ми испытала своё магическое оружие главного калибра — масс-шарм. Не специально, но крайне эффективно — это был пока единственный раз, когда Мирен сорвалась и потеряла над собой контроль. Не удивительно — после всего того, что устроила её мамаша, да ещё и этот непонятный, но действующий на нервы эмпатический шум… От удара родовой способностью по площади обитатели грядок с капустой и картошкой воспылали к молодой суккубе любовью и даже покинули свои уютные тоннели ради возможности приблизиться к предмету своего обожания. Всего на пару минут — но этого хватило, дабы обеспечи‍ть нас обоих впечатлениями! Дальние родственники кротов и мышей к‍онкурс красоты среди зверей выиграть определённо не смогли бы, зато и забег на любую дистанцию был не их сильной стороной. Ми всё-таки получила тот самый опыт, через который Рукс так хотела провести дочь…

Что касается землероек, то вскоре у животных возобладали врождённые инстинкты и зверьки оперативно зарылись назад в грядки. Ну а полученный заряд любовного влечения был… эээ, использован колонией по назначению. Вот это Ми прочитала в чувствах зверьков не напрягаясь и ещё несколько часов то и дело смущённо краснела. Зато «непонятный шум», став понятным, суккубе больше не мешал. Впрочем, «расслышать» зверей после заезда учеников стало проблематично — демоны и маги фонили эмоциями куда сильнее…

— Знаешь, что касается Лазаря… Наверное, если продолжать поддерживать у него нужное впечатление о себе — особых проблем от него не будет, — подумав, посоветовал я Мирен. — Нужно намекнуть ему, что теперь ты ожидаешь от него адекватной «оплаты» информацией. Может, действительно расскажет что-нибудь полезное…

— Так и сделаю.

* * *

Долетевший по каналу связи всплеск противоречивых эмоций заставил меня оторваться от попытки в очередной раз запомнить фамилии выдающихся деятелей органической химии из списка и связанные с ними даты. Школьная столовая, стенд-витрина с холодными закусками, мимо которой можно двигать поднос и взять, что приглянется. Ми в давешней компании — Марила, Иге и Куро-тян. И Фабио. Ага.

«Если будешь столько жрать, скоро потолстеешь!» — вот что сказал Ми мексиканец, чем привёл ‍девушку в полный раздрай чувств. Ещё и лыбится стоит теперь.

— Тол‍ько почему-то именно ты бежал впереди всех и причитал, как голоден, — насмешливо фыркнула африканка, — и наложил себе в два раза больше, жиром заплыть не боишься, нет?

— Я мужик, мне можно, — с непробиваемой уверенностью отмахнулся Клавель, выгребая из витрины с десертами штук шесть пирожных. — Это девки стенают над каждым набранным килограммом. Сколько раз слышал, вот я и предупредил — по-дружески.

— Почему? — копающаяся с сомнением на лице в салатах Войде аж прервала своё занятие.

— Почему предупредил? — удивился вопросу парень. — Ну, мы типа друзья, разве нет? А то потом начнутся охи-ахи, хоть уши зажимай, хоть прячься…

— Почему стенают, — уточнила полячка. — На тренировках набирать вес — это нормально.

— Набирать? А не сбрасывать? — теперь уже «перпендикулярная» логика собеседницы застала Фабио врасплох.

— Ты напрягаешься, таскаешь тяжести, руками-ногами машешь, мясо нарастает, — как само собой разумеющееся объяснила Марила. В доказательство своим словам девушка классическим жестом бодибилдера согнула руку в локте, подняв вверх сжатый кулак, и рукав формы отчётливо взбугрился напряжённым бицепсом. — Не слушай его, сансядка[22], слушай чрево. Оно если требует больше снеди, то не зря. Особенно если вместо добрже едзенни[23]… Вот это.

И Войде обличающе ткнула пальцем в сторону салатов.

— А мне нравится, — Нгобе, двигающая поднос следом за полькой, одну за другой составила себе четыре ёмкости, причём, не выбирая, а наугад, первые попавшиеся. — А так я согласна: есть надо столько, сколько‍ захочется. Когда, конечно, есть что.

— Ладно, ладно, я просто хот‍ел как лучше, — Клавель даже поднял руки, показывая, что сдаётся. — Просто предупредить хотел. Вот во время медосмотра встанете на весы, а потом я от вас месяц только и буду слышать про диеты, притирания и похудение!

— От нас? — Иге демонстративно обвела взглядом компанию, к которой беззвучно присоединилась отходившая к витрине с японской едой Куроцуки. — С чего ты взял?

— Ну, не знаю, — кажется, до Фабио наконец дошло, что он сказанул что-то не то. — У бати на гасиенде чикас только о том и трындели каждый день, аж уши вяли…

— Ми! — пока шёл разговор, моя подруга так и стояла в своеобразном ступоре, эмоционально разрываясь между весьма существенным чувством голода и какой-то совершенно иррациональной, с моей точки зрения, опаской перестать быть красивой, — Какой ещё «лишний вес»?! Мы же вместе биологию учили, и лекции первого семестра ты со мной все прослушала. Какое нафиг «потолстеть» при такой дикой физической нагрузке, как у тебя? Войде абсолютно права — если где калории и «оседают», так только в мышцах.

— А-а… да, ты прав, — суккуба наконец-то отвисла. — Сама не знаю, что на меня нашло.

Ми протянула руку к тарелкам с первым, выставленным на подогреваемый стенд, и опять заколебалась.

— Мне уже хочется дать пинка этому придурку, — я глазами Мирен нашёл Клавеля, и сынок наркобарона немедленно развернулся от выбранного девушками стола, потопав куда-то в конец столовой. — Ты же раньше никогда ника‍кой диетой не заморачивалась.

— Н-ну… — я почувствовал, как блонди‍нка краснеет… и чуть ли не в первый раз в жизни пытается скрыть от меня свои эмоции! Впрочем, преуспела она не сильно. Вывалившаяся на меня мешанина из переживаний и чувств была такой густой и переплетённой, что я в первый момент растерялся, и только через пару-тройку секунд смог до конца размотать этот клубок. Размотать, и…

— Ми, ты чего… — только и смог сказать я. Если честно, Мирен удалось меня реально шокировать. — Ты… Ты серьёзно считаешь, что я могу тебя разлюбить, если у тебя изменится внешность?!

— …!

— Мы знаем друг друга ближе, чем кто бы то ни было на земле, — я всё никак не мог отойти от того, что прочувствовал. — Ты реально думаешь, что я могу отказаться от тебя хоть из-за чего-нибудь?!

На меня обрушился целый водопад облегчения… и стыда. В ответ я крепко прижал к себе девушку — настолько, насколько телепатия вообще позволяла передать это ощущение. Слова нам были не нужны.

* * *

— …Нормальная еда для шляхтича — это мясо! Мя-со! А не эта трава пополам с незнамо чем, — Марила для убедительности ткнула вилкой в тарелку Нгобе. — Вепжина печена, або фляцки[24], например. Их и по-нормальному есть можно — руками и ножом, а не накалывать на эту дурацкую ковырялку. А репой с ботвой должно давиться быдло.

— Мясо, овощи, рыба, грибы, — Иге, в отличие от полячки, от процесса поглощения пищи для спора не отвлекалась. — Если сытно и съедобно — какая разница? А если ещё и вкусно — так вообще чудесно, да.

— И как, вкусно? — подозрительно поинтересовалась Войде.

— Ага, — довольно согласилас‍ь африканка. — Я каждый день новые блюда беру попробовать, и ни р‍азу не было невкусно, нет. Мне нравится.

— Пф! Это потому, что ты нашу, настоящую еду не ела. Как попробуете — не сможете больше без отвращения есть своё сено или, вон, полусырую рыбу палками.

— В европейском меню бывают польские блюда, — Ми, подсевшая к столу подруг и по понятной причине отмалчивающаяся, поймала острый взгляд Куроцуки, брошенный на полячку и поспешила разрядить обстановку. — Можно в сети посмотреть расписание и вместе опять прийти…

— Польска едзення — от здешних поваров? — Марилу аж перекосило. — Да у крестьян отца и то лучше выходит их варево!

— Но ты всё равно ешь то, что тут подают, — тихо и бесстрастно констатировала Нанао. Похоже, миниатюрную черноволосую японку наезд на национальную кулинарию и столовые приборы задел сильнее, чем могло показаться.

— Так то в походе, — вздохнула полька. — В походе хоть подмётками питайся, а дело делай. Вот была бы я дома — я бы… эх, доброй пищи сделала…

— Ты умеешь готовить? — сквозь эмоциональные щиты Куро-тян на миг пробилось удивление.

— Да что там уметь? — отмахнулась замечтавшаяся Марила, судя по ярким переживаниям вспоминающая нечто приятное-кулинарное. — Дров нарубить на угли — только не еловых, не тисовых и не осиновых, котелок да пару досок для коптильни. Специи и соль у меня с собой — всегда беру, муки тоже немного есть. Ну и ногу хрякову надо где-то взять, или там рёбрышки. Только не то желе без костей[25], что тут на кухню под видом мяса привозят…

— Можно купить на рынке «Китая-два», если нельзя попросить родственников прислать, — всё так же ровным тоном тихо предложила Куроцуки. — Твой холд активно торгует мясом… разным. Найти свиное проблем не будет.

Мирен едва не подавилась — такой резкий всплеск эмоций нахлынул от полячки. Лицо Войде мгновенно заалело, на щеках заиграли желваки. Марила порывисто вскочила, попыталась прожечь меланхоличную японку испепеляющим взглядом — разумеется, не добилась ровным счётом ничего — и, брякнув подносом с остатками еды о стол, практически побежала к выходу из столовой. Фоня в эмпатическом чувстве суккубы яростью и, почему-то, стыдом.

— Я чего-то не знаю? — Иге с любопытством проводила беглянку взглядом, впрочем, всё равно не отрываясь от десерта.

— Холд Войде занимается продажей магически-активных животных, — пожала хрупкими плечами Куро-тян, — и, вроде бы, выращиванием на заказ с нужными свойствами. Ходят слухи, ещё занимаются артефактами. Стараются не афишировать свою деятельность, но все, кому нужно, знают куда обращаться.

— Дельно, — оценила африканка. — Хороший бизнес, да. А почему тогда такая реакция?

— Потому что это крестьянский труд, — вместо Нанао ответила Ми, в голове которой словно кусочки мозаики сложились ранее услышанные отдельные фразы соседки. — Животноводство и торговля — невместно для шляхтича, для благородного.

— Да? — Нгобе так поразилась, что даже перестала есть, — а у нас — наоборот: если ты вождь или шаман, то и овец и коров у тебя больше. Почётное ремесло, да.

* * *

…я в последний момент успел выскочить на остановке перед универом. Повезло, что обычно автобус идёт утром примерно в одно и то же время — успел привыкнуть и теперь вовремя «очнулся». Посмотрел на длинный белый главный корпус альма матер, на голубое небо над головой, по которому ветер гнал рваные тучи и покачал головой: вот же проблемы у… гм, не только людей. Мало обычных — так они себе ещё и дополнительные создают на ровном месте. Слава богу, хоть мы с Ми не такие… я надеюсь. Я очень, очень, очень надеюсь!

Глава 4

— …Многие из вас до сих пор считают, что деление людей по возможности или невозможности использовать Силу существует столько, сколько существует сам человек. Ещё раз повторю: это — заблуждение. Старое и прочно въевшееся, вросшее в менталитет… Но от этого — не менее мерзкое и опасное. Именно оно позволяет представителям обоих сторон считать самих себя особенными, а остальных — нечистыми, неполноценными, существами второго сорта.

Элеонора Зитс, преподаватель истории и обществознания в академии «К‍арасу Тенгу» обвела комнату для занятий тяжёлым взглядом, на неко‍торых учениках задерживаясь особо. Войде, сидящая через ряд от Ми, на последних словах учительницы еле слышно хмыкнула, но тут же наклонила голову ещё сильнее, не рискуя встречаться с немкой взглядом.

— Я знаю, что не меньше половины из вас тоже придерживаются тех же предрассудков. Что маги и демоны — не люди, и наоборот. Однако, вам так или иначе придётся переменить своё мнение. Чем скорее вы это сделаете, тем будет лучше для вас. Потому что факты свидетельствуют строго об обратном, а самообман и слепая вера в догмы ещё никого до добра не доводила. На занятиях по биологии мистер Тейлор уже донёс до вас биологические доказательства единства вида «Человек Разумный» вне зависимости как от внешних признаков, так и от способности принимать и перерабатывать Силу. Я же сейчас расскажу, как вообще появилось это деление.

Честно говоря, я «подключился» к ощущениям Ми для того, чтобы слегка разгрузить голову. Как выяснилось, из-за майских праздников пропадало ещё одно занятие по органической химии, и теперь лектор старалась втиснуть в отведённое время в полтора раза больше и так не особо понятного материала. Послушно переписывая многоэтажные реакции с доски, я добросовестно пытался если не запомнить, то хотя бы разобраться. В результате заработал лёгкую мигрень и ощущение винегрета в голове. Мне даже начало казаться, что я перестал понимать отчасти и то, в чём вроде как разобрался на прошлых занятиях. И вот, «повезло» — и тут наткнулся на лекцию. Ладно, тут хотя бы не химия…

— Как вы уже‍ знаете из материала первого и второго уроков, задолго до того, к‍ак первый племенной шаман взял в руки первый ритуальный предмет, положив начало профессиям колдуна и жреца, магия уже была неотъемлемой частью культуры наших далёких предков. Но неправильно считать магией только манипуляции с Силой: любое действие, результат которого был не до конца предопределён и/или возникал по непонятной причине, считалось магией. Да, да, можете не переглядываться и шептаться — для древних людей магией было всё. Буквально — всё.

Зитс скупо улыбнулась, эмпатией я чувствовал исходящее от неё сдержанное удовлетворение. Как и всегда, ей удалось зацепить обучаемых, заставить раскрыться и эмоционально реагировать, а не равнодушно пропускать мимо ушей. Теперь она будет держать всех в лёгком напряжении, время от времени «коля» едкими фразами, а под конец урока опять заставит кого-нибудь ввязаться в спор. После чего несокрушимой логикой задавит оппонента, а остальных заставит конкретно так задуматься. Профессионал, любящий свою работу — великая сила.

— В течение многих тысячелетий для человека был только один способ научиться делать что-то новое: случайно найти нужную последовательность действий, приводящую к результату. Затем запомнить, заучить, затвердить многими повторениями и — передать потомкам. Ничего не напоминает? Сотворение волшебником заклинания, например? Вот-вот. Без понимания сути процессов воспроизведение заученных алгоритмов было, по сути, ритуалом. Магическим и религиозным — в древности эти два момента тоже не различали. Воспользовался сакральным з‍наниями предков, выполнил некие движения и манипуляции и — о чудо‍! — результат!

Элеонора замолчала, и по классной комнате зашелестели шепотки и шорох. Некоторым школьникам, мягко говоря, не понравился подтекст, вложенный учительницей, а другие, наоборот, слегка выпали в осадок от такого захода. Впрочем, обсуждению историчка разгореться не дала.

— Сакрализация любого действия так крепко въелась в менталитет всех народов мира, что мы даже сейчас повсюду в повседневной жизни встречаем её следы. Суеверия, религиозные праздники, традиции разной степени давности возникновения, да и сами религии — по сути отголоски эры, когда от знания не требовалось понимания, только повторение. Нечто, что не работает, но что люди продолжают повторять — просто, на всякий случай, «а вдруг?» «Магия» же. И это в двадцать первом веке! Когда мы уже разобрались в протекании химических реакций, открыли законы физики, летаем в космос. А ещё двести лет назад деревенский сельский кузнец на полном серьёзе считался односельчанами немного колдуном! А что говорили про служителей церкви или, скажем, знахаря-травника… Но к этому интересному вопросу мы вернёмся попозже.

Шум прекратился, как отрезало — теперь Зитс очень внимательно слушали все.

— В выделении из «магии» понятия магии в современном прочтении сыграли роль два независимых события. Первым таким событием стало выделение в родоплеменных общинах тех, кто решил присвоить себе право дополнять действующие ритуалы и придумывать новые. «Проводить» умирающего в мир иной, создать процедуру смены социального статуса с ребёнка на вз‍рослого, влиять на решение вождя или совета старейшин, самому ост‍аваясь в стороне. Причём эти и другие очень важные вопросы можно было решать, не покидая обжитой деревни и не занимаясь тяжелейшим физическим трудом, взамен получая высокий социальный статус, минимум ответственности и жизнь за счёт труда остальных членов общины. Разумеется, заявку на особое место среди соотечественников нужно было чем-то подкреплять — и этим чем-то стали тайные знания, позволяющие, например, лечить людей, управлять животными, предсказывать погоду… Однако, по мере накопления общедоступной информации об успешно повторяемых любым человеком ритуалах, зона сакральных знаний, обеспечивающая авторитет колдунов и жрецов, волей-неволей смещалась к тем областям, где для повторения требовались особые способности. Например, способности использовать Силу. А потом произошло второе событие: древнегреческие философы изобрели науку.

Историчка со значением обвела учеников взглядом.

— Важность данного события очень сложно переоценить. Идея, что любое происходящее явление можно объяснить, в буквальном смысле перевернула весь мир. О, не сразу — потребовалось двадцать пять веков, чтобы абстрактные понятия превратились в современный научный подход, обеспечивший научно-техническую революцию и создавший мир, в котором мы сейчас живём. Но, разумеется, влияние на общество философские концепции эллинов начали оказывать гораздо раньше — практически сразу после их распространения[26]. Принципиальная познаваемость мира многократно ускорила процесс накопления знаний, а развитие надплеменных об‍ъединений — государств — сделало процесс обмена информацией более‍ простым и быстрым. В итоге, область применения навыков магов и священнослужителей ещё сильнее ужалась, и среди них — носителей тайных знаний — возникла конкуренция. В противостояние постепенно стали привлекаться посторонние — в качестве поддержки той или иной стороны. К чему это привело — вы сами знаете: две тысячи лет назад возникло христианство, и конфликт до предела обострился. Всё более жестокие и кровопролитные столкновения между «обычными» и одарёнными людьми прекратились только с изобретением заклятия создания холда.

Зитс опять взяла небольшую паузу, и веско резюмировала:

— Таким образом, представлениям о кардинальных различиях между магами, демонами и людьми самое большее две тысячи лет. Ещё в Древнем Египте жрецы и маги составляли единую касту, а древние греки и римляне вполне спокойно относились к наличию среди людей «полубогов». Да и сама суть конфликта «маги-простецы» не в наличии возможности колдовать — а в банальной борьбе за власть над людьми. Которую мы, одарённые, чего уж скрывать — тогда проиграли.

* * *

— …Мне надо бежать. Дим, отма‍жешь меня со следующей пары, как всегда?

Я только головой кивнул, ‍всё ещё находясь под впечатлением от лекции Зитс. Новаторское прочтение глобальных исторических событий, очерченное историчкой буквально несколькими фразами-штрихами, придавливало своей масштабностью и, одновременно, правдоподобностью. Тысячи лет медленного, еле движущегося прогресса, одна философская концепция — и стремительный рывок вперёд, во время которого «за бортом» оказался целый пласт древней культуры и древней цивилизации. Сдуло встречным потоком перемен, как плохо закреплённый груз при быстром разгоне. Была магия — и нет магии. По иронии судьбы, больше всего свидетельств существования оной рядом с нами осталось как раз в церковных книгах, вроде хождения по воде и других упоминаемых чудес. Ж-жесть!

— Алёна, а ты нормально посещать занятия вместо прогулов не хочешь попробовать? — вдруг спросила Инга, не отрываясь от электронной книги, на которую был загружен прошлогодний конспект лекций по биологии.

— Обязательно попробую! Вот только сессию сдам — и сразу же, — преувеличенно-воодушевлённо посулила сокурсница.

— Если будешь продолжать в том же духе — ты её не сдашь. Даже допуск к зачётам не получишь, — Настя цедила из пластикового стаканчика чай, заваренный из «майского» пакетика, с таким видом, будто как минимум находится на приёме у английской королевы, и в руках у неё чашка из костяного китайского фарфора.

— Всё под контролем, — заверила всех Лена, закидывая на спину яркий рюкзачок. — Ещё месяц впереди, успею все хвосты закрыть. Народ, с вами очень приятно болтать, но ‍мне и правда…

— Ты успеешь всё досдать, только если староста продо‍лжит тебя на каждом занятии «прикрывать», а мы — снабжать тебя конспектами, — жёстко закончила свою мысль Анастасия. — Кстати, я припоминаю, что мы вроде бы договаривались все по-очереди готовить материалы, нет?

— Я готовила…

— В последний раз — полтора месяца назад, — Инга наконец оторвалась от чтения и остро взглянула на собеседницу. — С тех пор ты ни одной лекции не посетила полностью и пропустила ровно половину семинаров. Появляешься обычно только для того, чтобы сказать «Дим, отмажь меня» — и пропадаешь.

— Но…

— А последнюю оцифровку ты переслала мне в таком виде, что легче было набрать её со своей тетради заново. По крайней мере, когда я записывала, я понимала, о чём именно пишу.

Повисла нехорошая пауза, даже Макс оторвался от своей «Высшей Математики», которую теперь таскал с собой каждый день. Подруги сверлили взглядами Алёну, та, уже готовая бежать по своим делам, теперь мялась у нашего стола, не решаясь отойти.

— Ну, я позапрошлогодние конспекты по химии принесла…

— В которых нет трети материала к экзаменационным вопросам.

— И в комнату в общаге проводила…

— Заниматься по чужим конспектам и чужим учебникам.

— Кстати, в общежитии мы в последний раз тоже были три недели назад, а потом, «ой, мне сегодня некогда, ну никак», — закончила за Седову Настя.

— Это наезд, или повод для драки? — Ленка растерянно улыбнулась, словно шутке, и я без всякой сверхъестественной эмпатии понял: до Бобровой реально не дошло, о чём с ней говорят. Она торопилась, вся уже была «там», и только разгово‍р с одногруппниками не давал ей сорваться с места. Понял не тольк‍о я.

— Это вопрос. Не хочешь хотя бы говорить «спасибо», когда другие тебе продолжают помогать…

— Спасибо!

— …а староста продолжает тебя прикрывать?

— Спасибо, Димочка! — выпалила Алена, широко улыбаясь. — С меня пирожок! Ну, всё, пока!

И убежала. В смысле — реально вылетела из столовой бегом.

— Эталонная дура, — подвела черту в разговоре Инга, опять утыкаясь в читалку. Кстати, насколько я видел, на ней был загружен тот самый конспект по химии, о котором только что говорилось.

— Не забудь стребовать с неё… пирожок, — голосом выделив последнее слово, закончила за подругу Настя. — Хоть какая-то польза будет.

И опять величественно отпила из помявшегося от кипятка белого стаканчика уже порядком остывший чай со вкусом майской соломы. Я поймал ошалелый взгляд Макса, тот сделал мне «большие глаза» — и немедленно отгородился учебником.

* * *

Тянущее ощущение недоумения вызвало у меня натуральное дежавю — ровно то же самое я чувствовал час назад. Убедившись, что самописец, который, кстати, вдвое старше меня, продолжает исправно выводить линию на заправленной бумажной ленте, а сама лента продолжает двигаться по валикам, не застревая, я подключился к Ми. О, тоже столовая.

— Типа обиделась, да, — равнодушно прокомментировала Нгобе, проследив взгляд суккубы. Войде, вместо того, чтобы сесть, как обычно, с подругами, отсела на два стола дальше и теперь ковырялась в своей тарелке в гордом одиночестве.

— На правду не обижаются, — тихо подала голос Куроцуки, садясь рядом с Мирен на то место, где последню‍ю неделю обычно обреталась полячка.

— Умные люди не обижаются, нет‍, - согласилась африканка, — обижаются дураки. Совсем глупые, да.

— Но… — Ми, которую Кабуки лично попросил «приглядеть» за Марилой, ещё раз посмотрела на соседку, потом на других двух других девушек, сидящих рядом. — Но…

— Успокоится, подумает — и вернётся, — хмыкнула Нгобе.

— Или нет, — возразила представительница клана Нанао.

— Или нет, — согласилась Иге.

— Я тоже думаю, что сейчас не стоит Мару трогать, — подсказал я, ощущая, как Ми буквально разрывается между желанием немедленно кинуться к подруге и пониманием, как это будет выглядеть со стороны двух других одноклассниц, — чувствуешь?

— Угу, — от Войде волнами накатывала злость, обида, но главной эмоцией была холодная сосредоточенность. Примерно такие же чувства растекались от польки во время утренних и вечерних тренировок с палками. — Дим, что делать-то?

— Если б я знал, — я перекинул суккубе слепок эмоций и воспоминаний о собственном разговоре. — Никогда с таким не сталкивался, опыта нет.

— Я тоже, — уныло отозвалась златовласка, без аппетита принимаясь за суп.

Впрочем, после первой ложки голод немедленно проснулся: волнения волнениями, а организму нужно было восстанавливать потраченный запас энергии, белков, жиров и углеводов. И плевать здоровый организм хотел на все переживания — ссориться плохо, но голодным после физры остаться — вообще трындец!

Лента попыталась застрять в валиках податчика бумаги, но я выверенным движением её поддёрнул — с чудом советского приборостроения я работал уже не первый и не второй раз. Был тут и австрийский автоматический pH-метр, совмещённый с термометром и ещё несколькими датчиками — этакий лабораторный комбайн. По сути специализированный компьютер, сам всё меряющий и выдающий в конце опыта распечатку значений и график прямо на сетевой принтер — но я в очередной раз уступил его паре подружек и Максу. Ещё в начале второго семестра прибор прямо на моих глазах «загладил» пик роста кислотности, после которого надо было сыпать в реакционную смесь нейтрализатор, посчитав за статистический выброс — слишком умное программное обеспечение всё решило за пользователей. В итоге все списывали значения с побитого жизнью самописца, который, как я подозревал, и близкий атомный взрыв мог без особых проблем пережить.

— Интересно как! — Ми, глядя моими глазами на записи и работу установки, увлеклась, и сама не заметила, как расправилась с первым, а потом и со вторым. — Как бы я хотела учиться вместе с тобой!

— Я бы тоже, — я представил, как рядом со мной, в белом халате стоит Мирен… и понял, что лабораторка бы меня тогда интересовала в самую последнюю очередь. — Но ведь у тебя тоже интересно.

— Да уж, — суккуба перекинула мне картинку, как мы гуляем по территории академии… и вечером расходимся по разным коттеджам. — Ой!

— Да уж, лучше вы к нам, — процитировал я известный кинофильм. — Представляю, что сказала бы Нацуро, если бы мы попросили выделить нам совместный жилой блок.

— А что сказал бы директор! — передёрнуло от воспоминаний общения с Кабуки Родику-младшую.

— С него бы сталось ещё и Рукс вызвать, — проникся обстановкой я.

— Бррр!

— Хотя внезапный визит моих родителей в съёмную квартиру, где мы живём вместе, тоже стал бы… в некотором роде испытанием.

В моём воображении мать устраивала жуткий скандал, заканчивающийся урезанием финансирования под ноль и требованием вернуться домой. Учитывая, что суккубья магия вне холдов не работает, это был бы закономерный итог. Ну конечно, родители ведь сделали для меня всё возможное, чтобы мне было комфортно учиться, а я посмел отвлечься на личную жизнь! Хотя, больше чем уверен — мой отец мой выбор спутницы жизни сразу бы одобрил, можно сказать, с одного взгляда. В душе. Молча, и с каменным лицом. Хотя… может я ошибаюсь? Я ни разу не водил девушек к маме с папой, чтобы проверить, так что возможно во мне говорят стереотипы, почерпнутые из книг и кино?

— Знаешь, мне вдруг стало ясно, что текущие мои проблемы не такие уж сложные, — задумчиво сообщила мне Мирен, украдкой оглядывая столовую.

— Точно, — линия от пера самописца стала бледнеть, и я, стараясь не посадить кляксу, пипеткой залил очередную порцию туши в податчик чернил. — Надо тренироваться на кошках, пока есть возможность. А то мало ли, придётся потом мир спасать…

— Или с родителями друг друга знакомиться…

— Будем надеяться, квесты пойдут в порядке увеличения сложности, — хмыкнул я.

Глава 5

— Не понимаю, — пожаловалась мне Мирен, — они же вроде в ссоре… Или нет?

Сидящие за соседними компьютерами Войде и Нгобе общались, как ни в чём не бывало. Это при том, что на завтраке и на обеде полька опять отсела от остальных. Однако сейчас у обеих девушек настроение в целом было нейтральным, и никакого напряга от разговора ни одна из сторон не испытывала — эмпатию «демонов любви» обмануть было нельзя. При этом утром Марила с Ми была вполне доброжелательна и приветлива, а вчера вечером и вовс‍е пригласила блондинку присоединиться к вечерним упражнениям. Пра‍вда, пока без оружия и отработки ударов.

— Может, оставить всё как есть, — неуверенно предложила сама себе Ми и сама же отказалась: — Но тогда я, получается, не выполню поручения директора?

— Он просил помочь с «адаптацией к местным условиям», — дословно припомнил просьбу Кабуки я. — По-моему, с адаптацией всё неплохо.

— Но она обиделась на Куро-тян и Иге, хотя те не пытались её задеть… Кажется, — суккуба виртуально схватилась за голову. — Или пытались?

— Макс бы сказал, что тут нужна не эмпатия, а поллитра, чтобы разобраться. И мне тоже, — потряс головой я.

— А это — идея… — протянула девушка, едва не заставив меня упасть со стула.

— Пол литра водки?!

— Разговор по душам наедине, — вынырнула из своих мыслей суккуба, считала моё состояние и заливисто расхохоталась. — Дима-а… Ты! Ты реально про это подумал!

Да уж, видение Войде в кожано-шерстяном прикиде, в котором мы её в первый раз увидели, удивительно гармонично сочеталось с бутылкой мутного стекла с самогоном. Я тоже развеселился, мысленно дорисовал видавшую виды деревянную лавку из половины бревна, трактирный стол, изрезанный ножами, тёмный потолок с балками и пучками лука и сушёных трав — и саму Мирен, ставящую эту самую бутылку перед пригорюнившейся Марилой. Почему-то в моём воображении сама Мирен была в тяжёлом и тёмном бархатном платье с юбкой «в пол», золотая коса была перекинута на высокую, подчёркнутую удачным кроем грудь… Упс!

— Нет, пожалуй ТАК говорить не стоит, ты прав, — уточнила Ми, но тут же мечтательно добавила: ‍- Зато платье классное придумалось! Обязательно пошью себе такое,‍ как только смогу.

* * *

— Неплохо, Родика, совсем неплохо, — Дэвид Тейлор отложил в сторону внушительную стопку листов бумаги, на которых Мирен вчера в течение трёх часов проставляла ответы к вопросам теста. — Вижу, вам действительно нравится биология. Не думали связать своё будущее с этой наукой?

— У меня… возникали такие мысли, — осторожно подтвердила девушка. Осторожно — потому что никак не могла понять, какой ещё каверзы ждать от этого типа.

Биолог-англичанин в принципе был хорошим преподавателем и свой предмет знал превосходно… Вот только его педантизм и склонность к дотошному выяснению мельчайших подробностей просто не поддавалась описанию! Досрочно сдавая экзамены по физике и химии, Ми писала, а потом рассказывала обычный экзаменационный билет — задачи там, реакции, несколько теоретических вопросов. Тейлор же поступил так же, как препод по математике — выдал тест с вопросами по всему объёму знаний. Вот только мсье Дюпон ограничился проверкой решения примеров и задач, а Дэвид решил ещё и провести, как он выразился, «собеседование».

— Отлично. Тогда предлагаю на эту тему и поговорить, — кивнул мужчина, указывая суккубе на стул с другой стороны от своего стола.

— На тему дальнейшего изучения биологии? — на всякий случай уточнила Ми.

— Это тоже, разумеется, но предлагаю начать с будущего. С будущего биологии как науки, разумеется. Как вы его видите?

— Н-ну… — Мирен попыталась сконцентрироваться — в экзаменационных вопросах такого точно не было. И не должно было быть — всё-таки «‍Карасу Тенгу» пусть и носила гордое звание «академии», была именн‍о что старшей школой. Тем не менее, я пока молчал — моей подруге очень хотелось показать собственные знания, и эти знания у неё были. А так же светлая голова на плечах — и не цвет волос имею в виду. — В будущем будут проводиться многочисленные исследования, направленные на дальнейшее изучение процессов, идущих в живых клетках.

— Именно это направление считаете приоритетным? — оживился Тейлор. — А почему?

— Потому, что именно в этой области биологических знаний существуют самые большие белые пятна, — Ми достаточно наслушалась, как я отвечаю на семинарах в ВУЗе, чтобы неплохо скопировать стиль и темп изложения. — Всё, что можно было изучить без микроскопа и с оптическим микроскопом, биологи уже изучили. Ну или почти всё. Остальные острые и важные вопросы, будь то зарождение жизни, образование новых видов, причины и скорость старения, развитие целого многоклеточного организма из всего одной клетки, модификация организмов под иные условия жизни и даже конструирование новых живых существ под заданные параметры — это всё вопросы работы внутриклеточных систем.

— То есть биохимия? — невинным тоном уточнил биолог, вот только скачок эмоций не прошёл золотоволосой демонессой незамеченным.

— Биохимия, биофизика, биокибернетика — ведь работа идёт не только с живой материей, но и с информацией, — не поддалась на провокацию ещё больше напрягшаяся Мирен. И напряглась она не зря.

— А почему тогда биологи должны заниматься перечисленными вопросами? — Тейлор сделал вид, что ответ его не очень интер‍есует, даже перестал смотреть на ученицу, рассматривая что-то у с‍ебя в записях. — Ведь есть же профильные биохимики и прочие специалисты, вот пусть они и трудятся.

— Ну-у… — Суккубья эмпатия чётко показывала, что ответ англичанин считает ключевым. Причём ответ даже я не знал — мне просто в голову никогда не приходило задаться подобным вопросом!

— Какой-то бред, — ретранслировал я свои мысли собеседнице. — Это вообще не про биологию… Вдобавок, Тейлор прав — специалистов в биохимии и биофизике, как правило, готовят не из биологов, а из врачей лабораторных специальностей. А биокибернетиков — вообще из кого ни попадя, включая кибернетиков обычных. Но биологи без данных исследований этих дисциплин ничего кардинально нового исследовать и открыть не смогут.

— Тогда биологи тоже должны изучать, — Мирен пыталась разобраться в головоломке вместе со мной, осторожно усиливая шарм и слегка надавливая на преподавателя, — иначе они просто не поймут этих новых данных.

— Логично, — шарм, разумеется, подействовал, но как-то не так: эмоции это не мысли, но в чувствах учителя прямо-таки читалось «что ж мне так не везёт: эта краля хоть и красивая, а дура — как все», — но тогда и ответ очевидный: биологи должны заниматься работой интерклеточных механизмов потому, что им нужны ответы на свои вопросы, а не на вопросы, ставимые профильными исследователями.

— Ну как, что-то надумали, Родика? — едва не зевнув, поторопил Ми Тейлор.

— Да. Биологи ставят свои задачи, и рассматривают результаты… Эээ, под своим углом зрения… Так сказать…

Мирен сначала сбилась, а конец предложе‍ния и вовсе выговорила шёпотом — так на неё смотрел преподаватель‍. Вторя выражению лица, в душе англичанина царило всеобъемлющее удивление.

— Знаете, Родика, я очень не люблю пропускать учеников через свой курс экстерном, — вдруг доверительно сообщил суккубе мужчина. — Как вы думаете, почему?

«Это что, тоже экзаменационный вопрос?!» — вслух Ми это не ляпнула только потому, что реально чуть не подавилась воздухом.

К счастью, Тейлор ответил сам себе:

— Всё потому, что процесс передачи знаний включает в себя не только тупое запоминание последовательности информации и сделанных ранее кем-то авторитетным выводов, но и привитие ученикам определённой манеры мышления. Точнее, хороший учитель передаёт ученикам свою манеру мышления, что в будущем помогает им быстро прогрессировать в профессиональной области. Будь вы, Родика, обычной студенткой-красоткой, у которой в голове только желание повыгодней выйти замуж и транжирить деньги супруга, я бы поставил вам оценку и отпустил с миром как только Лючия попросила меня вас экзаменовать. В конце концов, для такой особы запомнить всё, что нужно из школьной программы — уже подвиг. Но вы… Вы ведь из тех, кто желает большего, не так ли?

Дэвид посмотрел Мирен прямо в глаза, и моя подруга вздрогнула… Мысленно. Секунду ученица и учитель бодались взглядами, потом биолог внезапно скупо улыбнулся.

— Да, я прав, вы из таких. Более того, заявили, что вам нравится биология. Потому я был намерен заставить вас проходить на мои занятия — пусть даже вы всё знаете. А повторить разок даже уже известное — никогда не лишне. Но вы,‍ Родика, умудрились меня удивить. У вас, не смотря на возраст и… ‍гм, цвет волос, сложившаяся манера мышления уже есть.

…из класса, где проходило собеседование, Ми вышла на подкашивающихся ногах. Ей хватило силы воли дойти до угла коридора, и там она скорее упала, чем села на подоконник. Дрожащей рукой извлекла платок из сумочки, машинально вытерла лоб. Потом достала ноутбук, открыла расписание, убедилась, что биология уже исчезла из плана занятий — и шумно выдохнула.

— Он м-маньяк!

— Профессионал, который любит свою работу, — поправил я её.

— К-кажется, это одно и то же, — Мирен прижалась лбом к стеклу.

— Ничего, зато отмучилась за один раз, — я хмыкнул. — Представляешь, что предстоит тем, кого Тейлор сочтёт «своими учениками».

— Ага. А остальным мозги отформатируют другие маньяки, любящие свою работу, — с сарказмом фыркнула суккуба… и вдруг замерла. — Ой…

— Что?.. — тут я «поймал» мысли Ми. «Вам так или иначе придётся переменить своё мнение», — заявила на истории Зитс. — «Чем скорее вы это сделаете, тем будет лучше для вас». Действительно, кто сказал, что прививать манеру мышления будет только один хороший учитель? — Воистину «ой».

— «Вы пришли сюда поодиночке, но выйдете единым целым», — процитировала Кабуки моя подруга. — Похоже, у директора всё получится.

* * *

— Идёт, — озвучил я увиденное.

Лазарь Феодораксис успел полноценно подготовиться к первому посещению военно-тактического клуба: заказал и пошил камуфляжно-полевой вариант формы. Абрамов ультимативно поставил условия быть подобающе одетыми на каждом занятии («заодно не придётся вытрясать го‍рячие гильзы из разных интересных мест»), и грек наверняка был в ‍курсе. А ещё от него волнами катилось какое-то детское нетерпение и ожидание давно обещанного, но никак не получаемого подарка! Впрочем, едва двое друзей подошли поближе, Феодораксис мгновенно собрался и все восторженные эмоции засунул куда подальше.

— Прежде всего, хочу поблагодарить за помощь и заверить, что я действительноумею ценить такие поступки, — на посторонний взгляд легко и непринуждённо, но в то же время весьма церемонно склонил голову обладатель классического «греческого профиля». Судя по эмоциональному фону, в этот раз он говорил абсолютно серьёзно, не держа «за пазухой» очередной «хитрый план». Аж прям необычно. — И прошу прощения, что не смог сказать это раньше. Физкультурные группы опять перемешали, а мой застенчивый друг наотрез отказался передавать записку…

— Сам таскай свои записки своим девчонкам! — дёрнул подбородком Клавель, от которого так и шибануло неожиданно возникшим смущением и раздражением.

— Страсти какие, — прокомментировала Иге, подошедшая к воротам додзё одновременно с Мирен и теперь с интересом наблюдавшая за разворачивающимся представлением. У меня сложилось чёткое впечатление, что будь у африканки пакет попкорна — она бы уже достала его и жевала. — А мне в сумку ты бумажку подсунуть не постеснялся, да.

— Да я…

— Трижды, — припечатала Нгобе. — Да ещё так неуклюже, что я каждый раз в процессе замечала.

— Если от себя и красивой чикас, то можно, — сообщил Фабио кажущуюся ему общеизвестной и совершенно само собой разумеющееся информацию. — Или, если‍ совсем с ума сдвинулся и втюрился, то потом под окнами серенаду ‍спеть, чтобы уже все слышали. Но сначала записку. Так принято.

— А у нас принято за попытку покопаться в чужих вещах бить, — задумчиво предупредила Иге. — Можно ногами. Традиция, да.

— У нас тоже, — подтвердила Куроцуки, заставив дёрнуться и Феодораксиса, и Клавеля. В застывших чувствах миниатюрной черноволосой японки на секунду проскочила искра удовлетворения — специально подкралась так, как только она умела. — Время. Идём?

Ми оглянулась, но Марилы нигде не было ни видно, ни «слышно» в эмпатии. Конечно, при желании суккуба могла «прокачать» весь холд, как в первый день пребывания в школе, но делать это без особой необходимости не хотелось. Моя демонесса привыкла к фону академии «Карасу Тенгу», как житель деревни у водопада привыкает к постоянному рёву потоков воды — и человек перестаёт воспринимать этот гул как шум, просто не слышит. Вернуть чувствительность легко, зато потом опять свернуть её до минимума будет даже с моей помощью и поддержкой достаточно тяжело и, главное, очень неприятно. Даже всего шесть с лишним десятков взрослых и подростков, фонтанирующих всевозможными эмоциями — испытание не для слабых нервов. Я и Ми раньше тренировались в метро в час пик — суккуба «слушала» толпу через меня и училась не срываться. Вот только мы не знали, что через посредника ощущения эмпатией передаются на порядок-два слабее, да и радиус приёма в лучшем случае десяток метров…

— Проблемы? — тихо спросил очень естественно отставший от продолжающей переругиваться парочки Иге-Фабио Феодоракс‍ис.

— Нет. Моя забота.

Молодому греческому магу было неуютно чувств‍овать себя в должниках, и он сходу попытался предложить помощь — в счёт взаимозакрытия услуг с помогшей ему девушкой. Однако Ми помнила, что мы договорились растрясти Лазаря на по-настоящему важную информацию, если она у него будет, и уж точно не собиралась доверять парню разговор с полячкой. При всех своих выдающихся аналитических качествах, умением вести задушевный разговор Феодораксис точно не обладал. Вот сделать всё ещё хуже мог запросто: почему-то наблюдательность далеко не всегда помогала молодому контрабандисту считывать реакцию людей на свои слова. Надо бы отвлечь грека от придумывания способов «расплатиться», а то ведь додумается до чего-нибудь совсем… О, знаю!

— Лазарь, — так же тихо обратился я к магу через Мирен, — я отрекомендовала тебя инструктору, как человека, имеющего выдающийся потенциал тактического командира. Не подведи, ладно?

— Само собой, — однокашник опять церемонно кивнул и в два шага догнал Клавеля. Судя по желанию сказать другу пару ласковых, Фабио передал разговор Ми и Олега Валентиновича несколько неполно.

— Кажется, тут проблем пока не будет, — оценил я две чётко принимаемые от грека эмоции: доказать, что он тут очень даже не лишний, и едва ли не более сильное желание научиться в клубе всему, что только можно узнать в таком месте.

— Я надеюсь, — Ми ещё раз оглянулась, прикладывая руку к биометрическому замку. Войде по прежнему нигде не было.

* * *

— Ты точно этого хочешь?

Ми только вздохнула. Она не хотела, но и поступить по-другому считала неправиль‍ным. Гордая своенравная полька не только полностью проигнорировал‍а занятия в клубе, но и домой, в жилой блок, так до сих пор не вернулась. Раньше за ней такого не водилось. Вроде и поднимать тревогу рано, но…

— Ми, ты же понимаешь, что тут деться некуда? Выбраться из холда без ключа — всё равно что из подводной лодки пропасть. А если у Войде есть ключ, ты её точно не найдешь.

— Угу…

— Тем более, хоть сейчас и вечер, ещё не совсем поздно. В конце концов, вернуться в коттедж можно в любое время — злобной тётки-вахтерши, как в общаге нашего универа, тут нет.

— Угу, — Мирен слабо улыбнулась, вспоминая некоторые эпизоды общения с цербером в женском обличии, засевшим у турникетов при входе в общагу.

Из-за террористической угрозы мой ВУЗ закупил и установил продвинутую систему контроля доступа — войти внутрь можно было только по студенческой карте, либо по пропуску преподавателя. Посторонние вынуждены были получать разовые пропуска, причём сделать это можно было, только заранее согласовав время с кем-то из администрации учебного заведения. Всё супер и строго… Пока не доходило до реализации в действии. От шестисот до восьмисот человек на курсе — и так шесть раз, и это только студенты, и только дневного обучения! Более четырёх тысяч молодых долбодятлов, ежедневно забывающих не только карточки, но и студенческие, зачётки, номер своей группы и телефон старосты своей группы. В общем, всё, кроме головы — и то, что называется, «по техническим причинам». Сам видел, как охрана пропускает по предъявленному белому халату. В общаге всё было ещё… гм, интересне‍е.

В теории, студент, проживающий на территории общежития, может п‍ривести к себе других студентов — до 22.00. В теории же эти студенты должны отметиться на проходной, предъявив документы, потому как турникеты в общаге пропускают только местных — после чего тётя-вахтер нажимает на специальную кнопку и страждущих пропускает. В реальности, пока пожилая обладательница трубного гласа дотошно просматривала наши студаки и едва ли не пробовала печати на предмет вкуса чернил, через турникеты протолкалась небольшая группка смуглых и лопочущих не по-русски чёрноволосых парней, тащащих на руках двух взвизгивающих и, эээ… не очень трезвых девиц более привычной для славян внешности. Все прошли по одному пропуску. Не сказал бы, что это стало последней каплей, но я не особо старался сдерживаться, без дальнейших колебаний направляя шарм. С тех пор проблем с проходом в общежитие не было. А ещё я узнал, что вершина тёплых чувств вахтера — это когда тебя пропускают, не замечая.

…Самое забавное, что так возмутившие меня, как выяснилось потом, дагестанцы[27] оказались составом университетской команды по вольной борьбе, и тащили они двух студенток-спортсменок из женской сборной нашего ВУЗа. Девушки что-то там выиграли и очень радостно отметили, и их коллегам сильного пола пришлось разгулявшихся дам буквально-таки утаскивать. Пока те морды бить не начали, а то уже были прецеденты.

— Мне всё равно не нравится вариант со сканированием всей школы, — отодвинув в сторону воспоминания, признался я.

Проблема была в том, что я никак не мог понять, что именно меня смущает. Ми, конечно, никогда не пыталась «прочесть» кого-то одного на большом расстоянии, и да, ей придётся сосредоточиться и напрячься, чтобы расслышать того, кого надо. Однако, раз это отлично получается у неё наблизкой дистанции, то и на другой рабочей дальности выйдет. Но меня всё равно что-то такое цепляет…

— Ми, скажи, что мы будем делать, если не сможем найти Марилу твоими способностями? — наконец понял проблему я.

— Заявим в учебную часть…

— …на том основании, что твоя эмпатия её не «слышит».

— Ой…

— Давай мы ей просто напишем через комп, может, он у неё с собой, — мне в голову, наконец, пришла, как мне показалось, здравая идея. — И, пока ждём ответа, будем думать дальше.

* * *

Я и суккуба дружно уставились на открывшееся окно программы, через которую Кабуки вызвал Родику-младшую для знакомства с Марилой и прислал приглашение в военно-тактический клуб. Смотрели долго, целую минуту.

— Ты видишь то же, что и я, — на всякий случай переспросил я подругу.

— Вижу, то есть не вижу, — подтвердила она.

Да. Хороший почтовый клиент. Без кнопок «создать сообщение» и «отправить». После минуты изучения сверхкороткого списка доступных опций и настроек была обнаружена возможность связаться с администрацией Школы «Карасу Тенгу» (так и было написано — «с администрацией школы») с полем для ввода собственно послания. И всё. Прелестно. За десять минут мы запустили все доступные программы — онлайн-справочники, словари, планировщик учебного дня, заметки, несколько клиентов для ведения личного дневника на выбор, табличный и текстовый редакторы, оболочку для создания презентаций и даже музыкальный плеер. И везде одно и то же: что-то можно написать только администрации. Охренеть.

— А я ещё удивлялась, почему на информатике сажают за стационарные компьютеры, — припомнила Мирен, — потом решила, что на них просто удобнее работать.

— На них потенциально возможно выйти в местную сеть с нормальными утилитами. Командная строка в умелых руках чудеса творить может, — я как раз пробовал все знакомые, а потом и все подряд варианты горячих клавиш для вызова… ну хоть чего-нибудь. С предсказуемым отрицательным результатом: система в ноутах точно не была одной из знакомых вариантов «Windows». — Ладно, оставим пока. Есть ещё идеи, как самостоятельно найти человека на двенадцати квадратных километрах, не прибегая к активной магии?

— Ну… Может быть попросим совета?

…Куроцуки открыла дверь своей комнаты почти сразу после стука. В ответ на вопрос, не знает ли она, где искать Марилу, японка странно посмотрела на суккубу, и кивнула.

— Ты знаешь, где она? — обрадовалась Ми.

— Она ходит туда каждый день, — пожала плечами Нанао. — Показать?

Девушка ещё немного подумала и посоветовала:

— Камуфляж лучше не снимай.

Глава 6

Купол пространственного искажения, отделяющий холд от обычного пространства, работает как абажур на лампе накаливания: весь солнечный свет, достигающий поверхности планеты, здесь словно размазывается по всему «небу». Оттого сумерки внутри довольно своеобразные: мир словно выцветает, теряет все краски, кроме серой, которая постепенно густеет и темнеет, скрадывая детали. Что логично, под сводами деревьев процесс шёл с заметным опережением графика по сравнению с открытыми местами школьной террито‍рии. Хотя и там, над дорожками и около зданий с минуты на минуту ‍должны были зажечься фонари…

Шлёп! Мирен запнулась о практически невидимый сейчас древесный корень, но в очередной раз смогла сохранить равновесие. Пришлось сделать несколько быстрых шагов, чтобы вновь догнать Куроцуки, лесным призраком скользящую впереди. Лесополоса академии больше походила на старательно окультуренный парк: минимум кустов и никаких поваленных стволов и трухлявых пней. Тем не менее, немецкий «цифровой» камуфляж прекрасно выполнял свою функцию — невысокий силуэт японки так и норовил раствориться среди деревьев. Учитывая, что и в эмпатическом восприятии она практически сливалась с окружающим ландшафтом, испытывая эмоций примерно столько же, сколько окружающие деревья — поспевать за ней было не так-то просто. Если бы не заблаговременный совет про клубную форму, суккуба уже обзавелась бы парой-тройкой ссадин на руках, разбитым коленом и отбитыми от спотыканий пальцами на ногах. Кстати, сама Нанао так ни разу и не запнулась, словно у неё в голову был встроен прибор ночного видения.

— Прошли не меньше четверти окружности, — прикинул я, — входили напротив колонии землероек, а теперь шум от них у тебя слева и за спиной. По прямой точно было бы побыстрее.

— Наверное, у Куро-тян есть причины выбрать такой маршрут, — предположила Ми. — Ой!

Опять корень.

— Если только камеры системы видеонаблюдения обойти и избежать случайных встреч, — это было единственное более-менее разумное объяснение, которое я смог придумать. — Только я убей, не понимаю, зачем. Ничего плохого в желани‍и посетить задержавшуюся подругу нет? Тем более, если это единств‍енный способ для учеников поговорить с кем-то на территории академии…

Под ногами суккубы с громким хрустом переломилась сухая ветка. Куроцуки на секунду обернулась, но ничего не сказала и никак не показала своего отношения. Более того, даже тени в эмоциях не промелькнуло. Со своего беззвучного шага японка тоже не сбилась.

— Знаю! — вдруг озарило мою подругу. — Я всё поняла! Куро-тян…

— …следила за Марилой? — договорил я за Ми её мысль. — Как-то это… глупо звучит, нет? Словно стереотипная сценка из японского визуального романа, которые мы перед твоим поступлением в «Карасу Тенгу» читали. Сначала зачем-то устроить шпионскую игру «упади на хвост», а потом по первому требованию выдать полученную информацию подруге, но повести при этом окольным, неотслеживаемым путём? Могла бы просто сказать, куда идти, и попросить не распространяться об источнике информации.

Я и демонесса-блондинка упёрлись взглядами в скорее угадываемую, чем видимую спину Нанао. О японке, ставшей Мирен подругой, мы знали довольно много, и одновременно — почти ничего: не любит говорить не по делу, в присутствии тех, кого считает посторонними, каким-то образом подавляет эмоции. В обществе суккубы расслабляется и ведёт себя, как более-менее обычная девочка-подросток, чувства становятся вполне читаемы. Ещё до школы умела обращаться с огнестрелом — пистолетом-пулемётом «Узи». Дома, в клане, занималась сбором лекарственных трав, Феодораксис сказал, что родичи Нанао занимаются ещё и контрабандой… Хотя у меня начало склады‍ваться мнение, что этому «благородному ремеслу» склонны предавать‍ся многие жители холдов. Логично, кстати — при налаженной системе тоннелей между рукотворными пространственными аномалиями доставить нечто из одной страны в другую можно примерно вдвое быстрее, чем на самолёте. Даже если Перевозчики не дают протаскивать с собой больше, чем занимает ручная кладь. Кстати говоря, эта мысль мне уже в голову приходила — только из-за отсутствия информации я отложил её до лучших времен, да так и забыл…

— Ещё Лазарь назвал Куро-тян «холодной убийцей», — припомнила Ми.

— Ага. То ли оскорбить попытался, то ли сделать комплимент…

- Пришли, — сообщила из темноты уже полностью невидимая Куроцуки.

* * *

— Куро-тян, я… ничего не вижу, — растерянно призналась Мирен.

Если посмотреть наверх, то очертания крон ещё можно было разобрать на светло-сером фоне купола холда, а вот снизу царил густой мрак. Фонари уличного освещения вокруг зданий школы тусклыми звёздами проглядывали слева между деревьями, однако даже самих стволов разглядеть не получалось, хоть тресни.

— Здесь, — неожиданно практически на ухо суккубе сказала Нанао, заставив вздрогнуть и демонессу, и меня. Холодная ладошка японки охватила запястье Ми и требовательно потянула куда-то вперёд, в темноту. Недалеко потянула — не успела моя подруга сделать и десяти шагов, как её рука, которую Куроцуки заставила вытянуть вперёд, упёрлась в препятствие. В доски забора, если точнее.

— Марила там? — Мирен уже двумя руками ощупала преграду: толстые, хорошо отшлифованные доски образовывали стену выше человеческого роста:‍ даже вытянув руки вверх и привстав на носочки, дотянуться до кра‍я блондинка не смогла. Через равные промежутки по высоте забор пересекали узкие, на ощупь слегка неровные, словно кованые, полосы металла. Прикосновение к железу холодило пальцы, дерево же казалось немного тёплым.

— Вечерами часто встречаю её во время тренировок, — невидимая Куро-тян судя по всему пожала плечами. — Приходит, потом уходит.

— Ты тренируешься в лесу? — удивилась суккуба, пытаясь при помощи эмпатии засечь польку. Ощущения были довольно странные — за забором определённо кто-то был, возможно даже Войде, но ни расстояние, ни направление, ни даже собственно эмоции засечь не получалось.

— Маскировка. Следы. Выслеживание. Скрытое перемещение. Ловушки, — перечислила Куроцуки. — Если навыки не использовать, они ухудшаются.

— Ловушки?!

— Я их убираю за собой в конце тренинга, отрабатываю только установку, оценку возможности случайного обнаружения и снятие, — также невозмутимо сообщила хрупкая невысокая черноволосая японская школьница-старшеклассница.

— П-понятно, — откровение подруги слегка выбило Ми из колеи. — А Марила что тут делает?

— Не знаю… — неожиданно неуверенно ответила Нанао, запнулась, и пояснила: — Отвращающий барьер. У нас дома вокруг поселения есть старые камни с печатями, которые действуют так же. Мне рассказывали, что пока холдов не было, мастера, хранившие тайну изготовления отвращающих печатей, были желанными гостями в любом Месте Силы…

— Барьер не даёт рассмотреть, что внутри? — полуутвердительно переспросил я, потеснив слегка опешившую и растерявшуюся от сва‍лившихся откровений Мирен.

— Такой сильный — да. Сперва просто сб‍ивает с пути, заставляет блуждать, обходить отгороженное, у кого не хватает силы воли, — подтвердила японка. — Дома печати совсем слабые, а здесь — удобное место для тренировки.

— Здорово! — прокомментировал я для подруги слова Куроцуки. — Одна твоя соседка каждый день зачем-то ходит в спрятанный в лесополосе дом, защищённый давно никому не нужным, вроде как, барьером. Другая — следит за первой в рамках тренировок навыков скрытности и развития силы воли и даже благородно не ловит в расставленные ловушки. Вот у некоторых жизнь-то интересная…

— И не говори, — согласилась подруга. — Дим, есть идеи, что делать?

— Эта штука, барьер в смысле, видимо сбивает внимание или что-то вроде того, — идея у меня действительно появилась. — Куро-тян сказала про силу воли, а у тебя она ого-го! Не зря же ты столько тренировалась. Думаю, на эмпатию «отвращение» действует, как на другие органы чувств, то есть, если ты сосредоточишься, то сможешь продавить заклинание. Нам ведь достаточно просто убедиться, что с Войде всё в порядке?

— Ага! Спасибо! — Ми благодарно мне улыбнулась и, отрешившись от всего, стала концентрироваться. Для меня это выглядело так, будто суккуба крутит настройку радиоприёмника, пытаясь поймать ускользающую радиопередачу. Иногда на мгновение среди шелеста эфира удавалось услышать обрывки чего-то осмысленного, но ни разобрать, ни идентифицировать не получалось.

Я, чтобы не мешать ей своим назойливым вниманием, попытался в очередной раз что-то рассмотреть в окружающей суккубу темно‍те лесополосы школьного холда. Стоп! А может, это не «темнота» ни‍какая, то есть не только темнота, а внешнее воздействие барьера? То-то Куроцуки, похоже, неплохо всё видит. Так, а у меня что, разве плохо с силой воли? Видимо, действительно было плохо: как я ни старался, рассмотреть или услышать что-нибудь, кроме собственного дыхания, решительно не получалось. Реальность, данная мне в ощущениях, практически полностью ограничивалась теплотой досок под ладонями. Приятной такой теплотой летнего полудня. Так и хочется в это тепло окунуть пальцы, как в воду…

Всё произошло в единый миг: тёплая «вода» послушно окутала руки, и тут же ранее казавшаяся неколебимой стеной створка ворот бесшумно поддалась под невеликим весом Мирен. Ворота в заборе. Логично, что Нанао вывела подругу прямо к ним — ведь они же пришли за Войде, которая могла быть внутри. Стоило, наверное, просто постучаться… Но теперь думать об этом было поздно. Створка распахнулась, и мне, чтобы не упасть, пришлось сделать несколько шагов вперёд. Одновременно окружающая темнота пропала, а эмпатия Ми абсолютно чётко «разглядела» два живых и вполне чувствующих объекта: спящую где-то в то ли небольшом доме, то ли очень опрятном деревянном сарае Марилу и… волка. Большого такого белого волка размером с лошадь и со слегка светящимися глазами. Очень, знаете ли, трудно не разглядеть волка, едва не ударившись ему лбом в нос.

* * *

Честно говоря, я в первый момент просто не поверил своим глазам. Иначе даже не знаю, что предпринял бы — попробовал отпрыгнуть в сторону или просто заорал. А в следующее м‍гновение среагировала Ми. Всем нам очень повезло, что суккуба как‍ раз максимально сосредоточилась, потому что последствия рефлекторного удара шармом по площади… Лучше об этом просто не думать. А так местный охранник просто сделал небольшой (для его роста) шаг вперёд и смачно провёл языком по лицу Мирен. После чего сел на задницу, склонив лобастую башку и даже скупо качнул туда-сюда хвостом.

«Раз не принесла ничего вкусного, то хоть под подбородком почеши» — донеслись до меня и Ми на диво структурированные эмоции зверя. А Марила как спала, так и продолжала спать.

— М-меняемся?

Я запустил обе руки в белую шерсть и магически изменённый волк прикрыл глаза-фонарики, фоня наслаждением. До меня постепенно доходило, как мы только что вляпались, и чего чуть не случилось. Если так подумать, небольшое сексуальное приключение трёх одноклассниц на лоне природы рядом с пускающей слюни от эндорфинного удара горой меха была далеко не самым плохим исходом. Особенно, если сравнивать с травматической декапитацией[28].

— С-сейчас, — пальцы Мирен не дрожали только потому, что сейчас я рулил её телом. — Ой! Куро-тян!

- Куроцуки? — тихо позвал я. Тихо, потому что громко не получилось — голос был готов предательски сорваться. Тем не менее, меня услышали.

— Я здесь, — Нанао обнаружилась на опорном столбе ворот. Девушка медленно выпрямилась. Я успел заметить, что до того она застыла в странной позе, сжавшись в комок, в котором силуэт человека, да и вообще живого существа, узнать было сложно. Похоже, что волк тоже не видел и ‍не чувствовал японку — дёрнул мордой на голос, с шумом втянув воз‍дух… И расслабился, получив ещё один шарм от Ми.

— Свои, — предупредил я магического стража на всякий случай ещё и вслух и сам поразился, как хрипло прозвучал голос моей подруги. И только теперь ощутил, что у меня-Мирен всё лицо в слюне. Машинально попробовал утереться пятернёй, но только размазал клейкую жидкость сильнее. Волк, смерив ещё одним взглядом не спешившую покидать свой пост японку, наклонил голову и боднул меня в плечо лбом.

«Ещё чесать» — донеслось от зверя, теперь подставившего роскошные, с белым меховым подвесом, острые уши. Ми робко протянула руку и я отстранился, страхуя. Однако, меховое чудовище не излучало угрозу, а наоборот, требовало ласки — и это сработало лучше любого успокоительного. Суккуба сначала несмело, а потом всё более уверенно заработала пальцами, заставив белоснежную громадину пустить слюну и громко засопеть от удовольствия.

— Какой красавец! — пережитый стресс качнул эмоции в обратную сторону, и теперь Мирен смотрела на волка с неподдельным восторгом. — А ласковый какой!

— Пока он считает тебя кем-то вроде хозяйки — ласковый, — у меня тоже начался отходняк. — Мне показалось, или до того, как ты применила шарм, он как раз раздумывал, можно будет тебя съесть или нет. «Красная шапочка», похоже, была основана на реальных событиях. «Дерни за верёвочку, дверь и откроется!»

— Но я ни за что не дёргала.

— Вот именно.

— Марила вон в том строении, — Куроцуки грациозно спрыгнула с воротного столба и умудрилась каким-то образом приземлиться совершенно беззвучно. Волк и ухом не повёл, вовсю наслаждаясь лаской. А когда Нанао, привстав на цыпочки, стала чесать его с другой стороны — и вовсе еле слышно заскулил. Под счастливо улыбающейся мордой натекла уже натуральная лужа слюны, — ты узнала, чего хотела, или нужно её ещё и разбудить?

— Более чем! — Ми передёрнула плечами.

— Если ворота опять закрыть, магический охранный периметр, скорее всего, опять включится, — проинформировала как бы между прочим японка.

— Отличная мысль! — поддержал Куроцуки я, прислушиваясь к чутью суккубы. Видно, Войде умудрилась порядком устать — спала как отрубленная и даже во сне фонила усталостью. — Камер тут вроде нет, выяснять, как мы прошли защиту, мне что-то совсем не хочется.

— Согласна, — Ми в последний раз провела рукой по удивительно шелковистой шерсти, которой у обычного волка не могло быть в принципе, и скомандовала: — Сидеть, Дружок! Охраняй, а мы — пошли.

— Дружок? Серьёзно?

— Ну… Он такой ласковый.

Магический зверь проводил пятящихся от него девушек тяжёлым, почти человеческим вздохом, но остался сидеть на месте, как ему и приказали. Никаких ручек или запорных приспособлений на створке не было, но стоило Куроцуки легонько потянуть полотно за край, как ворота легко и беззвучно захлопнулись. И тут же упала темнота, заменив собой вечерний сумрак.

В этот раз Куро-тян не стала полагаться на способности суккубы в ходьбе по невидимому лесу, а уверенно подхватила под руку и быстро вывела из зоны действия отводящего внимание барьера. Подумала, и решительно направилась прочь из кольцевой посадки в сторону школьных фонарей. Судя по редким прорывающимся эмоциям, даже для неё приключений за глаза хватило, и обсуждать случившееся ей решительно не хотелось. Ми, впрочем, тоже. Так, в молчании, они вместе вернулись в свой коттедж, словно ни в чём ни бывало попрощались — и разошлись по комнатам. А я открыл глаза и разжал кулак. Зажатая в нем пластиковая шариковая ручка оказалась сломана пополам.

Глава 7

— Я тоже хочу собаку! Мы ведь заведём собаку, когда станем жить вместе?

Это было первое, что я услышал от Мирен утром, едва открыл глаза. Я, конечно, ожидал от Ми реакции на вчерашние, с позволения сказать, «приключения», ждал, что она будет нервничать и даже опять разбудит меня среди ночи. Но реальность в очередной раз превзошла мои ожидания. Кстати, если кто думает, что, получив согласие, моя демонесса успокоилась — это вы зря. Тем более, среди материалов, загруженных в локальную сеть «Карасу‍ Тенгу», оказался и атлас пород собак, и несколько пособий по вос‍питанию и дрессировке. Кстати, электронная подборка книг и медиаматериалов с начала учебного года определённо увеличилась в объёме: на глазок, раза этак в четыре. Вот уж где самая магия: Лючия Нацуро не только успевала рулить рутинными делами школы из кресла завуча, но ещё и свои обязанности по библиотеке выполнять…

…А вот других последствий после ночной прогулки по лесопосадке не было. Утром Марила, как ни в чём ни бывало, крутила своей тренировочной деревяшкой перед коттеджем. Полька спокойно поздоровалась с Куроцуки и Ми — судя по эмоциям, она и не догадывалась о проникновении на защищённую территорию, где так неосторожно не рассчитала свои силы. Всё, как и предполагала Куро-тян.

Сама японка ограничилась парой задумчивых взглядов на суккубу поутру, но никаких попыток как-то обсудить произошедшее или хотя бы прояснить странные моменты не предприняла. Ну и, в общем и целом, вела себя как обычно. С другой стороны, после вчерашних откровений Нанао я уже вполне мог допустить, что проникновение с магическим взломом для неё — в общем-то довольно рядовое событие. Мирно вошли, никого не убили, не ограбили, пёсика почесали за ушком, дверь за собой закрыли. Даже ловушек не оставили. Обычная тренировка, ага, даже упоминания не стоит. А вот от Ми исходила всё более ощутимая тревога, которая вовсе не прекратилась после разговора о домашних животных. Некоторое время демонесса колебалась, стоит ли вываливать на меня свои переживания прямо сейчас или нет, но всё-таки решилась:

— Дима, — тел‍епатический голос подруги вмешался в мои слегка сумбурные утренни‍е мысли во время процесса чистки зубов, — знаешь, я тоже думала о вчерашнем, пока ты спал. Не только про собаку, я имею в виду…

— Ничего удивительного, — я посмотрел в глаза своему отражению — и против воли кривовато улыбнулся взъерошенному молодому парню, который там отражался. — Вляпались в приключение на совершенно ровном месте. М-магическая школа, тоже мне…

— Я про другое, — перебила меня блондинка. — Прости, если я скажу глупость, я не уверена… Но…Мне кажется, ты — маг!

Тьфу. Плюх!

— Что? — очень спокойно переспросил я суккубу, глубокомысленно созерцая на зеркале большое белое пятно из зубной пасты вместо отражения. — Я — маг?

— Или демон, но это вряд ли.

— Как такое может быть? — признаю, Ми удалось качественно выбить меня из колеи. Я даже про зубную щётку вспомнил, только едва не упустив её в раковину.

— Я вспоминала, что с нами произошло после приезда в школу, и это единственный вариант, который всё объясняет, — торопливо протараторила демонесса, словно опасаясь, что я её перебью. Вместе со словами на меня нахлынула целая волна образов-воспоминаний девушки. — Во-первых, зеркала. Не все, а некоторые тут, в академии. Свечение и символы возникали всякий раз, когда их касался ты, управляя моим телом. И когда блокировка магии не сработала, и потом, в примерочной ателье, и в женском туалете около беговой дорожки. А ещё — мы и встретились через зеркало!

— Это — аргумент, — прокрутив в голове все перечисленные факты, вынужден был признать я. Мы с Ми после событий первой недели в «К‍арасу Тенгу» на время решили отложить изыскания со странной реакц‍ией зеркал на наши касания. Тем более, Куро-тян, случайно втянутая в последний инцидент, желания обсуждать и вспоминать произошедшее не изъявила. Возможно, не в последнюю очередь потому, что Мирен слишком хорошо ответила на вопрос, суккуба ли она. И вот теперь моя подруга сама решила вернуться к этому вопросу. — Хотя первую активацию зеркала, когда мы были детьми, не объясняет — я-то находился вне холда и Силы для колдовства не было. Кстати, а почему ты сказала, что я скорее всего маг, а не демон?

— «Демон использует свои силы рефлекторно, а волшебник должен научиться, потому что для него это требует осознанного усилия», — просветила меня златовласка, и на мой немой вопрос пояснила: — Это Зитс нам, как она выразилась, «необходимые базовые определения» надиктовала.

— То есть, по-твоему, я могу использовать шарм потому, что у нас есть связь, по которой я получаю необходимую энергию, а больше ничего не умею потому, что меня никто не учил, так? — воспроизвёл я рассуждения Мирен и тут же указал на другой факт: — Но шарм-то я тоже не учил. Его вообще никто кроме суккуб использовать не может, если верить твоей матери. Я точно получаю его от тебя. Вряд ли это можно назвать «могу колдовать»…

— Ты вчера открыл ворота, — опять перебила меня Ми, — это «во-вторых».

Так. Так.

— Я? Ты уверена?

— Я утром думала над тем, что произошло, и… Вспомни! Пока я пыталась пробиться сквозь барьер, ты что-то сделал с ним, и он словно смялся.

— Тепло… — напрягшись, я действительно вспомнил, что произошло за па‍ру секунд до встречи с волком. Контакт с гигантским хищником оказ‍ался таким волнительным, что я просто выбросил из головы всё остальное. И зря. — Я почувствовал тепло… и словно впитал или втянул его, случайно. Просто потянул его на себя…

— Как ты раньше делал с зеркалами, — закончила за меня подруга, — Не зеркала на тебя реагируют, это ты воздействуешь на них. И не только на зеркала. Это могла быть только твоя магия. Ты — волшебник, любимый!

Что чувствует человек, которому внезапно объявили, что он не настолько обычный, каким считал себя раньше? Лично я почувствовал тревогу. Магия? Могу творить чудеса? Круто? Как бы не так! Неведомая опасная фигня, которая всегда с тобой, которая активируется при сочетании неизвестных условий и которой ты вообще не в курсе как управлять! Да ещё и из-за связи с Мирен по которой идёт Сила, мои способности могут в любой момент проявиться в безмагическом мире. Трындец!

— Пока всё это гипотеза, правдоподобная, признаю, но не подтверждённая, — скорее себе чем подруге сказал я, — нужно всё тщательно и очень аккуратно проверить. Но, боюсь, ты действительно права. Факты… Ми, что такое?!

Меня захлестнула волна удовольствия и счастья, источаемая демонессой, едва совершенно буквально не сбив с ног. Эмоция была такой силы, что я на несколько секунд перестал воспринимать реальность, ничего не видя и не слыша вокруг. Наконец суккубе удалось взять себя в руки:

— Глупый! Умный ты у меня, Димочка, но иногда такой глупенький, — в виртуальном пространстве наших разумов рассыпались серебряные колокольчики счастливого смеха моей по‍други. - Если ты — маг, то мы можем встретиться! Не через два год‍а, а сегодня или завтра. Тебе только нужно добраться до остановки Перевозчиков!

* * *

— …Мне кажется, или староста сегодня какой-то слишком рассеянный? — нарочито-громкий шёпот Алёны заставил меня ненадолго вернуться в реальность.

— Так пятница же, — таким же манером ответил ей Макс.

— Даже для пятницы, — не согласилась с ним девушка. — Он же сегодня даже не объявил, что мы будем зубрить после третьей пары!

— Да и так понятно, что, — Сумских с Бобровой забрались «на камчатку», но я словно воочию увидел, как перекривился парень. — Долбанная ЦНС, в Большие Пирамиды[29] мать её…

— А может, забудет… — в голосе Алёны зазвучали мечтательные нотки. — Солнышко светит, тепло, почки на ветках набухли, снег уже почти растаял…

— Ещё пара недель — и зачёт по анатомии, — совсем уже хмуро «подсказал» обычно жизнерадостный любитель аниме.

— Эй, выше нос! Мыслить нужно позитивно.

— В смысле, пересдать можно и осенью? — с необычным для него мрачным сарказмом спросил Максим.

— Да ну тебя…

— Эй вы, там. А ну, заткнитесь! — зло прошипела Инга. — Сами нихрена не делаете, так другим не мешайте!

— Ой, можно подумать… — Макс последовал совету, а вот Алёна — нет.

— Вот и подумай. Думать вообще полезно, — не полезла за словами в карман собеседница.

…Убедившись, что ничего стоящего внимания вокруг меня не происходит, я перестал слушать и опять полностью ушёл в телепатический контакт.

Не то чтобы меня совсем не тревожило возникшее напряжение между моими одногруппниками, но сегодня мне было совсем не до них. Не маленькие уже, всем по семнадцать, как-нибудь потерпят. А вот «открытие» Ми терпеть никак не могло. Встреча! Обняться, прижаться друг к другу, почувствовать тепло рук — и не только рук. Мы мечтали об этом — страшно подумать — одиннадцать лет. И теперь этот момент оказался как никогда близок! Нужно было лишь обойти некоторые сложности, и… и не спороть горячку. Последнее было особенно сложно.

Наверное, единственное, за что мне и Мирен действительно стоило быть благодарным Роксане Родике — так это за свою способность принимать и реализовывать решение без эмоций. После прочувствованной лекции старшей демонессы о главной проблеме суккуб я сделал всё, чтобы научиться самому и научить Ми действовать расчётливо и хладнокровно. Когда есть детально проработанный план — нет места панике и метаниям, а, значит — и рефлекторному шарму. Если воздействие строго дозировано и минимально — нет риска заполучить врагов на ровном месте и настроить против себя окружающих. Разумеется, непредвиденные проблемы всегда возникали — но и с ними куда проще бороться, если хотя бы в общих чертах знаешь, к чему нужно стремиться свести внезапно сложившуюся ситуацию.

Поначалу было очень сложно — в двенадцать лет только книжный геро‍й может изобразить из себя малолетнего полководца или там главу к‍лана. Было множество разочарований — и в себе, и в окружающих людях. Но — у нас была цель, а ещё — я никогда не был один. Нас было двое — против целого мира взрослых равнодушных людей. И мир не смог противостоять. Шаг за шагом, всё увереннее и увереннее, мы начали прокладывать свой путь к заветной цели — встретиться, чтобы никогда больше не расстаться. И вдруг, внезапно, вместо уже утверждённого и рассчитанного долгого и надёжного пути, открылась короткая прямая дорога. Умом мне было понятно, что бросить всё и кинуться по ней бегом — это очень плохая идея. Вот только сердцу плевать было на доводы разума.

Скажу так: по приезду в Китай-2 Мирен удержать контроль над даром было гораздо, гораздо проще, чем мне и ей сегодня как ни в чём ни бывало выйти на занятия. Но на что-то большее, чем просто присутствовать на парах, постоянно держа контакт с суккубой, у меня просто не было сил. К сожалению, я сам лично сейчас никак на ситуацию повлиять не мог, только поддерживать Мирен и наблюдать, готовясь, если что, её подменить. Вопросы мира магии нужно было решать, находясь в мире магии.

— О, Ми-тян! Как здорово, что ты зашла! — Лючия Нацуро порывисто вскочила со своего места и мимолётно, буквально на мгновение обняла — не иначе как от избытка чувств. Потом суккубу отодвинули за плечи на расстояние вытянутой руки и бесцеремонно покрутили из стороны в сторону. — Как тебе всё-таки идёт наша школьная форма. Ты такая ня-яшечка!

— С-спасибо, Л-лючия-сан, — Ми шла в информационный центр предельно‍ собранная, в очередной раз прокручивая в голове наш наскоро выра‍ботанный план, и готовая, в случае чего, применять шарм. Завучу «Карасу Тенгу» хватило всего трёх секунд, чтобы сбить этот настрой.

— Ты просто так зашла, или чего-нибудь хотела? — японо-итальянка тараторила в темпе пулемёта, успевая при этом делать сразу несколько дел. Суккуба и глазом моргнуть не успела, как оказалась сидящей на стуле с чашкой исходящего паром чая в руках. — Ты спрашивай, спрашивай, не тушуйся. Я ведь тут для того, чтобы ученикам отвечать и сижу.

— Правда? — помимо воли вырвался облегчённый вздох у Ми.

Поход в библиотеку мы готовили в спешке, но успели придумать не только вполне достоверную причину внезапного визита Ми, но и несколько примерных вариантов построения беседы, чтобы вытянуть из помощника директора интересующие ответы, даже если она не захочет общаться и постарается отделаться от ученицы поскорее.

— Ну, честно, не только для этого, но здесь куда приятнее бумажки перебирать, чем сидя сычом в рабочем кабинете, — заговорщицким тоном «призналась» Нацуро. — Опять же, если расслабиться захотелось — в библиотеке целая секция любовных романов, а у директора под носом не почитаешь в своё удовольствие. Он тунеядцев насквозь видит. И мораль им читает!

На последних словах Лючия поёжилась, словно замёрзла: судя по её эмоциям в этой шутке была только доля шутки, и нарываться на лишнее внимание Кабуки его заместитель отнюдь не спешила.

— Так что ты хотела, дорогая моя?

— Я… — Мирен пришлось сглотнуть внезапно возникший комок в горле, — хотела бы увидеть на выходных ‍маму.

* * *

— Ми-тян, что-то случилось? Тебя кто-то обидел или рас‍строил? Кто-то из соседок? Одноклассников? — всё бесшабашное веселье во мгновение ока покинуло Лючию, сменившись столь же искренним участием и заботой. На секунду Мирен и мне даже стало стыдно — мы-то собрались завуча слегка обмануть.

— Нет-нет, всё хорошо! — поспешила заверить Нацуро суккуба. — Просто мы с Роксаной… не очень хорошо расстались. Я… хочу с ней помириться.

Младшая Родика старшую за подставу в «Китае-2» до сих пор не простила — пусть и понимала, что мать действовала из лучших, как она их понимала, побуждений. И не собиралась идти на мировую — по крайней мере, не сейчас. Тем не менее, повод «поговорить с мамой», чтобы попытаться покинуть стены школы был для задуманного очень хорош: об обстоятельствах прибытия первой ученицы «Карасу Тэнгу» были в курсе и Мао, и сам директор. Был большой шанс, что замдиректора тоже была в теме — всё-таки в академии училось чуть больше шестидесяти одарённых, вполне можно запомнить ключевые подробности про всех. Ну а если и не в курсе, то кому подтвердить слова Ми найдётся. И никакихненужных вопросов.

— Ох, дорогая, — всплеснула руками заместитель директора, — всё серьёзно, да? Хотя, что я спрашиваю, иначе бы ты ко мне не пришла…

Ми, не поднимая глаз, молча кивнула. Лючия прикусила губу, о чём-то напряженно задумавшись. Похоже, она действительно искала способ помочь суккубе в просьбе.

— Извини, — наконец сказала женщина, испытывая одновременно разочарование, усталость и раздражение, направленное на кого-то постороннего. — Боюсь, я не смогу тебе помочь. Директор в отъезде, ещё не вернулся, а способ и возможность связаться с Роксаной Родикой есть только у него. А мне даже некого послать с просьбой о встрече, педсоставу запрещено покидать территорию академии даже ненадолго. Да и не факт, что твоя мать откроет холд для незнакомого разумного…

— Значит, меня отпустить вы тоже не сможете, — грустно резюмировала Мирен, напрягая эмпатию и готовясь использовать шарм. Я тоже подобрался, готовясь контролировать процесс и перехватить, если что, контроль над телом подруги.

По некоторому размышлению, мы решили начать с попытки реализации давнего, ещё дошкольного плана нашей встречи: Ми едет ко мне, в Москву. В теории, организовать это было гораздо проще, чем найти вход из обычного мира в «общественный» холд. Уличных указателей и отметок на яндекс-карте с подписью «тут в свёрнутом пространстве живут маги», сдаётся мне, я не найду. Согласно уставу «Карасу Тенгу» ученики не имели право покидать территорию учебного заведения: умный и понятный запрет. Но не бывает правил без исключений, а повод поощрить молодую суккубу «увольнительной» у Нацуро вполне себе был: с успеваемостью у Мирен был полный порядок и даже лучше. А ещё — личное поручение Куроку по введению Марилы в школьную жизнь фактически было выполнено. О достижениях Родики-младшей завуч была в курсе — как-никак, все досрочные сдачи выпускных экзаменов согласовывались учителями через неё, как и дополнительные занятия. Значит — мысли о выходных-награждении просто обязаны прийти ей в голову. Именно в этот момент при необходимости и нужно было применить шарм — склонить Нацуро на свою сторону. Ну а дальше — дело техники: автобус, пересадка, поиск маршрута (в Китае-2 будет у кого спросить), опять автобус. Ещё нужно было как-то попасть наружу из холда, но этот вопрос мы отложили на потом. Встреча в нашем воображении уже практически обрела реальные черты…

— Ты не знаешь, да? — вместо колебания, отпускать Ми из академии или нет от Лючии волнами расходилась печаль и застарелая тоска. — Я могу отпустить тебя из холда, тут никаких проблем. Но водитель просто не возьмёт тебя в автобус. Разумный может воспользоваться транспортной сетью Перевозчиков только после достижения полных восемнадцати лет. До того — только со взрослым кровным родственником в сопровождении. И никакие уловки, если ты младше, не помогут — магия.

Глава 8

— Ми-тян, а что тебе Роксана-сан вообще рассказывала о Перевозчиках? — подождав и не дождавшись от суккубы какой-либо выраженной словами реакции, аккуратно поинтересовалась завуч.

— Нет, — Мирен с трудом услышала вопрос замдиректора, и ответила совершенно машинально. — Я и об их существовании узнала, только когда мама повезла меня в школу.

Честно сказать, новость о возрастном ограничении на использование транспортной сети Перевозчиков меня тоже порядком ошарашила. Мы, в принципе, были готовы, ч‍то не сможем реализовать свой план немедленно — из-за позиции рук‍оводства школы, из-за иных трудно преодолимых обстоятельств… Но только не из-за тупой цифры в паспорте! То, что оная цифра выявляется неким магическим методом было, как это говорится, лишь «вишенкой на торте».

— Вот как, — Лючия отреагировала на ответ Мирен коротким всплеском густой смеси эмоций, от которых через мгновение осталось только нехорошее подозрение. — А вообще про реалии жизни в «мире магии» что говорила?

— Почти ничего, — мне более-менее удалось взять себя в руки, а вот моей демонессе справится с горечью от мгновенно рухнувших надежд оказалось куда сложнее. — В основном про то, какой у меня опасный дар, и почему я не могу выйти из холда и должна сидеть дома одна…

— Ми. Ми! — я обнял девушку за плечи, прижимая к себе и транслируя поток тепла и нежности… Но внезапно добился в точности обратного эффекта!

— У меня были книги и фильмы о внешнем мире, и ни малейшей возможности туда попасть, — слегка отстранённо, словно рассказывая не о себе, сообщила Нацуро Мирен. — Только в этом году узнала, что смогу жить там, где нет Силы…

Я как мог мягко отстранил суккубу от контроля собственного тела, перехватывая управление и одновременно укутывая-пеленая собой сознание подруги. Успел — слёзы окончательно переставшей держать себя златовласки смогли намочить только моё виртуальное плечо…

— Простите меня, что пришла к вам с такой глупой просьбой, Лючия-сан, — наверняка попытка выдавить из себя улыбку у меня вышла на редкость вымученной. Утешать не выдержавшую стресса девушку и одновремен‍но от её имени общаться с преподавателем было той ещё задачкой — ‍у меня и с парой дел попроще обычно не очень получалось. — В медиатеке нет никаких справочных материалов по Перевозчикам и холдам, вот я и… Извините. Я пожалуй, пойду…

…Найду тихий уголок и смогу полностью сосредоточиться на Ми…

Нацуро внезапно очутилась не за своим столом, а прямо передо мной. Заглянула в глаза…

— Пойдём. Вместе.

…Цепко ухватив меня-Ми за руку, утащила за собой.

* * *

Если бы меня кто раньше попросил коротко описать характер Лючии Нацуро, я бы сказал: «идеальная смесь бизнес-леди и электровеника». Этакая особа с переизбытком энергии, способная оказаться сразу в трёх местах, решая одновременно два десятка вопросов, и ещё успевающая при этом поумиляться случайно встреченному котёнку. Кто бы мог подумать, что у этой деятельной беспокойной натуры есть совсем другие грани…

— Пей давай.

Женщина впихнула мне в руки огромную чашку исходящего паром какао. Себе завуч состряпала не менее героическую порцию — в глиняной миске с ручкой помещался чуть ли не литр тёмно-шоколадного цвета жидкости. Замдиректора, подавая пример, забралась в огромное мягкое кресло с ногами, походя создав из наваленных плюшевых подушек натуральное гнездо, и с ощутимым без всякой эмпатии блаженством отпила первый глоток.

«Кабинет начальника информационного центра» утопал в уютном полумраке: свет от настенных светильников вынужден был пробиваться через расставленные в кажущемся хаотичным порядке стеллажи. Полки стеллажей были заставлены по большей части всякой белибердой и редкими книгами, а сама мебел‍ь словно очерчивала собой этакую «поляну», застелённую пушистым к‍овром. На «поляне», кроме тройки кресел, обретался низкий журнальный столик — собственно, на этом вся обстановка «кабинета» и заканчивалась. Потолок над головой оказался окрашен в глубокий синий цвет — словом, было сделано всё, чтобы работать в этом помещении было решительно невозможно.

— Моё логово, — лениво (!) похвасталась Лючия со своего кресла, без труда угадав мои мысли. — Прихожу сюда каждый раз, когда всё задолбает. Полчаса с кружкой в руках — и все проблемы становятся та-акой малозначащей фигнёй…

Нацуро повозилась в своём лежбище, ещё раз звучно отхлебнула и, фыркнув, «по секрету» поведала:

— Главное — не уснуть, а то проблемы естественным образом перенесутся на следующий день. Мао намедни зашёл в гости и проспал свой урок. Слышала бы ты, как он потом выражался… Музыка! Ну как, дорогая, уже стало полегче?

— …Стало, — немного удивлённо признался я, прислушиваясь к себе и Мирен.

— Ты ещё про кружку не забывай, — порекомендовала Нацуро и в очередной раз приложилась к своей. После чего надолго замолчала.

Мне сложно сказать, сколько мы вот так просидели — счёт времени я потерял почти сразу, да и не интересно мне как-то было. Уж не знаю, была в комнате какая-то магия, нужные вещества в рецепте напитка, или всё это «колдовство» крылось в исключительном таланте дизайнера помещения, но мы с суккубой натурально погрузились в настоящую медитацию: голова пустая, мыслей нет, и только руки как сами собой время от времени подносят чашку ко рту. Спокойствие… которое кончилось с последним‍ глотком уже порядком остывшего горячего шоколада. Упс! Эффект бы‍л, словно мы с Ми столкнулись лбами. За время молчаливого транса моя подруга незаметно для себя взяла бразды контроля над собственным телом, а я этого даже не почувствовал. Однако пустую хозяйскую кружку всё-таки из пальцев не упустили.

— Спасибо! — ещё раз с чувством поблагодарила завуча Ми, теперь уже лично. — Вы мне очень помогли…

— Да ладно тебе, Ми-тян, — отмахнулась Лючия, с видимым сожалением добивая свою порцию жидкости и спуская с кресла ноги. — Как думаешь, как эта комната появилась? Да я на твоём месте бываю регулярно — иногда и раза по три в день. Вижу, удивлена? Как думаешь, директор Кабуки хотя бы своим верным минь… последователям всё и всегда рассказывает? Дудки! Родика у него много чего переняла… Даже слишком много, как я теперь вижу.

— Мама? — Ми и я никак не ожидали, что Нанао решит вернуться к так… нервно прерванной беседе.

— Да, твоя родительница. То, что она была ученицей Куроку, ты знаешь. К сожалению, я с ней почти не пересекалась — пришла позже, чем она… выпустилась, если можно так сказать. Вот Мао её хорошо знает. Учитель обучал их одновременно, только наш «Дьявол» решил в своё время вообще… не вылетать из гнезда. М-да. Но кое-что я про Роксану всё-таки знаю. Раз не могу помочь по-другому… Может, мой рассказ позволит тебе лучше понять… и принять свою мать. Не встреча, но хоть что-то. Слушай.

— Сила меняет живых существ, и это ты тоже уже знаешь, — подумав, начала свой рассказ замдиректора, — одних слабо и незаметно, других сильно и кардинально. Куроку Каб‍уки когда-то родился видом не отличимый от обычного человеческого‍ младенца, вот только на роду ему было прописано прожить долго, очень долго. Мы, его ученики, не знаем, сколько Учителю точно лет, но за две сотни как минимум. А то и за три. И провёл он эти годы далеко не в праздности на одном месте. Можно только гадать, сколько испытаний и приключений выпало на его долю за два-три века, сколько всего он успел пережить и сколько всего узнать… И вот однажды Куроку-сама решил перестать плыть по течению и сам начать создавать Судьбу. Свою и не только. Это почти цитата была из его собственных слов, если что.

Женщина, сейчас совсем не казавшаяся сосредоточением всей энергии Вселенной, и даже ставшая старше (но не старее!) на вид, бездумно взяла и стала крутить в руках свою пустую чашку. Заглянула внутрь, словно способна была вместо коричневого сладкого осадка увидеть что-то другое — и продолжила:

— Создавать свою Судьбу Куроку Кабуки решил не в одиночку. Только — вот беда — поиск единомышленников ничего не дал. Одни не устраивали Учителя, других не устраивал он сам. И тогда Кабуки-сама решил вырастить и подготовить себе помощников и последователей сам. Сразу даже у него не получилось: я, Абрамов, Мао, твоя мама и родители ещё некоторых учащихся в «Карасу Тенгу» детей были у него уже вторым, так сказать, поколением — но первым удачным. А вы будете третьим.

— Амбициозно… — только и смогла прокомментировать Ми, слегка придавленная размахом плана. Придавленная не столько описанием, сколько чувствами Лючии: та мало того, что говорила чистую правду, при‍ этом испытывала чуть ли не священный трепет перед замыслом своег‍о Учителя.

— Ещё как амбициозно, — в глазах полуяпонки разгорались хорошо знакомые по её «энергичной версии» огоньки, а в голос всё больше возвращались бодрые интонации. Последние слова она выпалила, победно взмахнув рукой: — Но и цель того стоит. Изменить мир!

* * *

— А-а, Ми-тян, ты такая ня-яшечка! — подушки полетели в разные стороны, и хлопающую глазами суккубу молниеносно сгребли в объятия — ни она, ни я даже дёрнуться не успели. Впрочем, почти сразу же отпустили. — Извини, дорогая. Но у тебя было такое выражение лица, ты бы видела себя со стороны… Я просто не удержалась.

— П-понятно, — у Мирен появилось отчётливое желание как следует потрясти головой в надежде, что и так изрядно взбаламученные мысли придут хоть в какой-то порядок. — Лючия-сан, «изменить мир»…

— Да, «изменить мир», а что такого-то? — пожала плечами женщина, по-простому подтаскивая поближе своё кресло и опять усаживаясь в него. — Судьба каждого конкретного человека вплетена в судьбу мира. Не подчиняешься обстоятельствам, живёшь своим умом, действуешь самостоятельно — меняешь мир. Всё просто, правда?

— Ага…

— Ну и чем больше разумных идут выбранным путём, тем быстрее и заметнее будут изменения. Вот зачем Учитель набрал себе учеников, — вполне логично резюмировала Нацуро. — Кабуки-сама находил тех, кому требовалась помощь, тех, кто заблудился и не знал, что делать дальше — и предлагал следовать за собой. Не все соглашались, а из тех, кто пошёл — не все разделяли стремления наставника и оставались с ним после. Ди‍ректор никого не удерживал, никому не предъявлял счетов за спасен‍ие и обучение — ему нужны были только единомышленники. Впрочем, многие, кому помог Куроко, оставались с ним друзьями или, по крайней мере, так или иначе поддерживали контакт. Прошли года — и нам пришлось открыть школу, чтобы вместить всех их детей… Всех вас.

— А мама? — тихо спросила Ми.

— Роксана… Я не видела, какой твоя мать была раньше, но когда я встретилась с ней, Учителя она буквально боготворила, — едва заметно поморщилась замдиректора «Карасу Тенгу». — Её вера была настолько глубока и сильна, что Родика была готова выполнить любое распоряжение своего кумира. Слепо, не думая. Это всё зашло настолько далеко, что Кабуки-сама прямым текстом приказал твоей родительнице покинуть его и попробовать пожить нормальной, обычной жизнью. Разрешив вернуться только через несколько лет — если на то будет её желание. Ну а дальше — ты, наверное, больше меня знаешь…

Лючия замолчала, настроение у неё опять подпортилось. Судя по всему, рассказала она не всё, что знала про мать Ми, но оставшиеся «за кадром» подробности ученицу Куроку Кабуки явно не вдохновляли. Видно, после откровений Мирен о своей жизни дома полуяпонка сопоставила то, что знала, с новой информацией — и получившееся её конкретно так не радовало. Сдержанная злость в эмоциях Нацуро была направлена вовне, а вот к златовласой суккубе-дочери она испытывала одновременно жалость и чувство вины. Не слишком сильно испытывала, но всё-таки. Не иначе, как под давлением этих чувств она и предложила:

— Давай я сейчас расскажу тебе о Перево‍зчиках, не против?

* * *

— Даже не знаю, с чего начать, — немного п‍одумав, призналась завуч. — До сего дня я считала, что про Перевозчиков знают вообще все, кто живёт в холдах, от мала до велика. В каком-то смысле именно Перевозчики создали наш мир, мир одарённых в таком виде, в каком он существует сейчас. Без их транспортной системы не было бы единого пространства, в котором мы могли бы свободно перемещаться, не теряя свою магию. Если бы холды так и остались отдельным островами, раскиданными среди огромного враждебного мира без капли Силы — кто знает, сколько бы до настоящего времени дожило магов и демонов. Ведь близкородственные браки на пользу не идут, налаженные когда-то связи теряются, со временем забываются координаты других пространственных искажений. А потомки — из тех, что могут выйти из места Силы без риска для жизни — в большинстве своём поколение за поколением выбирают вместо могущества и изоляции общество обычных людей…

Что интересно, слова Лючии у неё самой вызывали на диво сложный клубок эмоций. Роль Перевозчиков в истории магического сообщества почему-то сильно волновала полуяпонку. Причём не как некий объективный феномен, а как нечто достаточно личное. Чувствовалось, что она не просто рассказывает, а делится неоднократно обдуманным:

— Сейчас тоннели между холдами подавляющему большинству магов и демонов кажутся чем-то естественным, существовавшим всегда, но это — не так. Первые упоминания о Перевозчиках и оказываемых ими транспортных услугах относятся к первой половине восемнадцатого века. Сведения из разных источников во многом расходятся, но солидарны в одном — к концу восемнадцатого века сеть транспортных переходов охватывала всю Европу, европейскую часть России и Ближний Восток. К середине девятнадцатого века — весь существующий тогда мир магии.

— Существующий тогда? — уж больно отчётливо выделила это словосочетание голосом и эмоциями Нацуро, чтобы не обратить внимания и не переспросить.

— Представь себе: живут на островах некоего архипелага люди, — с необидной усмешкой прищурилась Лючия. — Кто лучше живёт, кто хуже. Плавают друг к другу на лодках — медленно и не особо удобно, да и часть посудин неизбежно тонет от разных причин. И вдруг — прилетает гидросамолёт, а пилот предлагает растерянным аборигенам выбрать любую точку назначения из существующих. Любую. Быстро — очень быстро, а ещё безопасно. Как ты думаешь, что начнётся?

Я представил — картинка, нарисованная словами завуча, была настолько фактурной, что я как будто увидел описанное собственными глазами. Шок. Недоверие. Первые попытки воспользоваться новой услугой… И девятым валом нарастающий ажиотаж.

— Любой холд из существующих? — на всякий случай уточнил я.

Природа ведь не выбирала для мест Силы исключительно точки, удобные для доступа людей. Пустыни, болота, тундра, горы — попасть можно, но поддерживать связь с внешним миром? А связь нужна — иначе упомянутые ранее близкородственные браки и вырождение, да и всех нужных ресурсов для более-менее нормальной жизни внутри холда с гарантией не будет. И тут вдруг — возможность прямого сообщения за смешное время. Всё равно, что в дальний от центра спальный район города протянуть ветку метро: цены на квартиры мгновенно подскочат. А тут «квартиры» пустые и ничейные!

— Экспансия… — это слово мы с Ми выдохнули в унисон: оказывается, чуть больше полутора веков назад «магический мир» пережил настоящую эпоху великих географических открытий пополам с золотой лихорадкой. Вот ни хрена ж себе.

— Умница, Ми-тян, — очень довольно улыбнулась Нацуро, но мы её практически не услышали.

Места Силы более-менее равномерно распределены по планете — так говорила Зитс на уроках истории. Готовые узлы сверхскоростной транспортной сети, даже сейчас превосходящей самые быстрые самолёты по скорости перемещения, комфорту и безопасности. А уж в девятнадцатом веке у Перевозчиков конкурентов и близко не было. Так почему они до сих пор не правят Землёй? Видно, забывшись, последнюю фразу мы прошептали вслух, потому что собеседница внезапно стала очень серьёзной:

— А вот это очень хороший вопрос, Мирен. Очень, просто очень хороший вопрос.

Глава 9

— Знаешь, Ми-тян, то, что ты провела столько лет в изоляции — это ужасно. Но взамен ты получила уникальную возможность видеть всё под другим углом, нежели большинство остальных разумных, — всё с тем же задумчивым видом глядя на суккубу, сообщила полуяпонка. — То, что для других привычно, обычно и воспринимается как данность, для тебя ново и заставляет напрячь мозги. А мозгами ты пользоваться умеешь — и я сейчас не только про сданные досрочно экзамены. Ты дорого заплатила за этот дар, береги ег‍о. Ведь он в будущем сможет неоднократно сослужить тебе великолеп‍ную службу. Я… знаю, о чём говорю.

Нацуро отвела взгляд, слегка прикусила губу и едва заметно поморщилась:

— Учитель регулярно заставляет нас, своих учеников, задумываться над самыми, казалось бы, обыденными вещами… По крайней мере — пытается. Утверждает — именно это, казалось бы, простое умение позволило ему стать тем, кем он стал. И знаешь, что? Не скажу, что хорошо получается. Я задала твой вопрос лишь спустя несколько лет после начала обучения у Кабуки-сама. Правда, в ответ получила… — тут Лючия тихо фыркнула и нарочитым баском процитировала: — «Ты уже всё знаешь, теперь иди и ещё подумай сама».

Женщина мечтательно улыбнулась, откидываясь в кресле… и неожиданно призналась:

— Кстати, директор «правильный» ответ мне до сих пор так и не сказал.

— А? — такой финал застал меня и Мирен врасплох. Демонесса растеряно захлопала ресницами — за что немедленно поплатилась:

— А-а, Ми-тя-я-ян, ты такая миленькая! — привычная Нацуро окончательно вернулась после недолгого перерыва на какао-брейк и задушевный разговор: молниеносный, плохо различимый глазом бросок — и моя златовласка оказалась затискана прямо в кресле. Впрочем, приступ нежности в стиле «ах, какой котёнок-щеночек» как всегда продлился считанные секунды.

— Разумеется, Учитель мне ничего не сказал, — помощница директора вернулась на место и с улыбкой наблюдала, как Ми машинально ощупывает причёску на предмет выбившихся прядей. — Он и сам не знает. В смысле — точно не знает. Перевозчики, знаешь ли, очень закрытая организация. Мемуа‍ры не издают, про себя рассказывать крайне не любят. С другой ст‍ороны, сделать правдоподобные догадки на основе известных фактов никто никому помешать не может.

Лючия непосредственным жестом постучала по кончику собственного носа указательным пальцем, потом перевела взгляд на собеседницу:

— Вообще-то вам в курсе истории и обществознания будут подробно рассказывать про возникновение транспортной сети между холдами и известные факты про её хозяев. То, как всё начиналось, как менялись установленные Перевозчиками правила, о попытках разных групп разумных установить над казавшимися им слабыми и безобидными ямщиками контроль и выведать секреты. Элеонора, скажу тебе, великолепный профессионал и уникальный специалист. Знала бы ты, как директору пришлось уламывать её вести уроки — перед старшеклассниками-то, как обычной учительнице!.. То, что хранится в её голове, не найти ни в одном учебнике, ни в одной научной работе и ни в одной монографии. Большая часть вообще попросту нигде не записана. Так что даже если собрать воедино все первоисточники, с которыми она работала по разным холдам и вне…

Полуяпонка мотнула головой и перебила сама себя:

— Это я к тому, что сейчас расскажу тебе только очень краткую выжимку текущего положения дел, уж прости. Захочешь узнать подробности — ты знаешь, к кому обращаться… Если сможешь найти подход к Зитс, конечно. Учителю же в конце концов как-то удалось? Ну или придётся потерпеть и походить на уроки, ха! — Лючия с «заговорщицким» видом подмигнула суккубе. Впрочем, перед тем как начать выдавать обещанную «краткую выжимк‍у», замдиректора всё-таки опять стала серьёзной.

— Перевозчики — е‍динственная группа магов и, возможно, демонов, владеющая знаниями и практиками по созданию тоннелей в искажённом пространстве. Несмотря на то, что заклинание создания холда вокруг места Силы общеизвестно, расширить опыт до создания протяжённых проходов никому не удалось. Возможно, здесь есть косвенная вина самих Перевозчиков, так как при появлении нового холда они оперативно — в течение нескольких дней — протягивают к нему новый проход. Бесплатно. Как-то уведомлять их тоже не нужно — что наводит на разные интересные мысли. От тоннеля владельцам места Силы можно отказаться, но по косвенным данным Перевозчики не убирают подключение, а лишь блокируют доступ из холда. Кстати, кроме собственно тоннеля есть возможность создать «точку сопряжения» — то есть присоединить несколько относительно близко расположенных холдов к одной остановке. Выдающиеся возможности работы с пространством, что и говорить…

— Теперь — о правилах, — слегка переведя дух, продолжила монолог Нацуро. — Перевозчики обеспечивают перевозки пассажиров и их ручного багажа бесплатно. Ограниченно можно везти домашних животных — тех, которые не пахнут, небольшого размера, в переносках и намордниках… Ну и так далее. Вообще, правила проезда примерно те же, что в автобусе или пригородном электропоезде в какой-нибудь развитой европейской стране, за исключением возрастного ценза. Грузовые перевозки тоже есть — это уже платная услуга, и даже за деньги ограничений значительно больше. Представители Перевозчиков могут отказаться‍ везти часть груза без объяснения причин — просто отказаться, и в‍сё. Категорически запрещено провозить оружие, кроме холодного. Можно провозить бытовую технику — однако размер партии определяют владельцы тоннелей. Провоз транспортных средств, кроме личных на мускульной силе, типа велосипедов и самокатов, запрещен. Строительная техника — только в аренду у Перевозчиков и с их водителями и операторами, зато заказ или поставка своих стройматериалов обычно не вызывает проблем.

— Ну и самое «вкусное» напоследок. Ограничения и запреты, — замдиректора сложила руки замком, уперев локти в подлокотники кресла. — Несколько ты уже знаешь: возраст и огнестрельное оружие. Попытаешься сесть в автобус, нарушив запрет — либо водитель тебя не пустит, либо просто никуда не поедет, пока не выйдешь. Электронику и любые магнитные, оптические или ещё какие носители информации провозить можно, но работать они после поездки уже не будут…

— Но… — я и Ми одновременно вспомнили, как Роксана воспользовалась рацией, извлечённой из своей воистину бездонной сумочки — не выходя из автобуса, кстати.

— …Кроме тех устройств, над которыми специально поработали хозяева тоннелей. Кстати, услуга модернизации стоит очень недёшево и проводится далеко не над всеми приборами…

Я вспомнил золотую пластину, вставленную в крышку аккумуляторного отсека портативного связного устройства и кивнул. Ещё бы.

— …При этом партии электроники, перевозимой как груз, почему-то обычно не портятся… Те, которые перевозить соглашаются. Чего ещё важного забыла?.. А! Письма. Перевозчики категорически против ра‍ботать почтальонами и очень нервно относятся к попыткам.

— Что? — ‍Мирен натурально вытаращилась на собеседницу. — Почта… под запретом?

— Представь себе, — демонстративно развела руками Нацуро. — Ты спрашивала меня, почему в нашей школьной сетевой медиасреде нет системы связи между учениками? Ответ: её разрабатывали наши программисты. Им просто в голову не пришло встроить в систему форму для обмена сообщениями, понимаешь? В мире магии не принято писать письма — в пределах одного холда обычно просто не нужно, а в соседние… Ну ты поняла.

Полуитальянка вдоволь смогла налюбоваться зрелищем «разрыв шаблона» — подозреваю, у меня самого был не менее глупый вид, чем у моей златовласки.

— А… но… можно послать курьера с посланием? — наконец нам удалось совместно родить более-менее связную мысль.

— Можно, — согласилась Лючия, — если, конечно, ты согласна, чтобы содержание письма стало достоянием Перевозчиков ещё до того, как попадёт к адресату.

— …?

— Нет-нет, никаких пошлых «вскройте и зачитайте». Достаточно просто войти с письмом в автобус.

— Но как?!

— Точно так же, как производится определение возраста пассажира или наличия у него пистолета. Магия.

* * *

Когда я только узнал о транспортной сети между холдами под контролем у некой группы лиц, у меня уже возникло вполне обоснованное подозрение. И вот теперь завуч «Карасу Тенгу» окончательно развеяла все сомнения. Перевозчики — организация? Да чёрта с два! Перевозчики — это государство. Я даже не поленился и проверил: все пять признаков налицо[30]. Пусть у «просто водителей автобусов» нет армии (хм, а точно нет?)‍, и деньги они вроде как не печатают — зато всё остальное найдено‍ в полном объёме. Причём, в отличие от государств не магических, Перевозчикам нет необходимости насаждать свою власть силовым путём. Зачем, если есть монополия на ключевые ресурсы, на которых держится весь магический мир? И «свободные независимые» маги и демоны все вместе пляшут под чужую дудку. И почему я вдруг решил, что властители тоннелей не правят миром? Правят. Мир магии полностью под их каблуком — причём добровольно и с песнями. Демократам из США и Европы такой успех в международной политике и не снился!

Кажется, я догадываюсь, почему Перевозчики не полезли из холдов во внешний мир предлагать транспортные услуги. Нафига? У них и так есть всё. Конкуренты, если они и существовали, ныне отсутствуют как класс: монополию на логистику просто нечем крыть. А если нужно, в рамках самими «логистами» и установленных правил можно творить практически любой произвол — и все проглотят и утрутся. Это если вообще узнают. Сел человек с шифрованным посланием в точке‍ «А», а в точке «Б» не вышел. Или группа разумных. Да хоть весь а‍втобус забить! При тотальном магическом контроле над пространством внутри транспортного средства водителю противопоставить нечего. Впрочем, из некоторых намёков Лючии можно сделать вывод, что некоторые особо одарённые товарищи достать Перевозчиков в своё время смогли-таки — и отключением холда от сети тоннелей не отделались.

Стругацкие, с их Неизвестными Отцами и излучателями-на-башнях, нервно курят в сторонке. Сел в обшарпанное кресло, и государство знает о тебе всё. Вплоть до содержимого кишечника и структуры костей[31]. Только разве что мысли читать не могут, а вот на счёт тех же эмоций — это ещё вопрос. Ведь если могут делать влёт анализ возраста, то почему не могут, например, посчитать соотношение гормонов в крови? Или вот опять же: чтение записанного с бумаги. Или я чего-то в этой жизни не понимаю, или для чтения письма в конверте (страницы в книге) нужно послойно отсканировать химический состав листов бумаги, потом распознать буквы (в том числе написанные вручную!) и, собственно, прочесть. Задачка даже для компьютера далеко не всегда решаемая, а для человека? А если десять пассажиров везут книги и письма? И слово «магия» вместо объяснения… Что, кроме «огненного шара» и всё того же шарма суккуб существуют заклятие «решение систем дифференциальных уравнений» и, в буквальном смысле, демоны Максвелла? Просто в голове не укладывается…

— …Эй, Дима! Староста-а, ау! — наконец-то пробился к моему сознанию звуковой раздражитель. Знакомый такой.

— Привет, Алёна. Здорова, Макс.

— Привет-привет, — Сумских пожал руку, картинно отдуваясь. — Мы тебе орём-орём, а ты не слышишь и ломишься, как лось.

— Задумался, — пожал плечами я.

— О судьбах мира? — невинным тоном поинтересовалась Боброва, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Я что, угадала, что ли?

— Вроде того, — мне пришлось помотать головой, окончательно отгоняя обрывки навязчивых мыслей.

— Оу, — Ленка сделала вид, что смутилась. — Первое мая ещё не настало, а ты, староста, уже как будто утром третьего…

— Чего?

— Ну, знаешь, — девушка крутанула в воздухе пальцами. — Солнце в окно, рассол и размышления о тщете всего сущего…

— Особенно об экзаменах, — подхватил Макс.

— Ой, не напоминай…

…После третьей пары я вышел на улицу, задрал голову и пару минут разглядывал ползущие по небу перистые облака. Заодно пытался понять, чего это мы так завелись — и я, и Мирен. Ну государство Перевозчики — и дальше что? Пусть тоталитарное, самовластное, опутавшее своими щупальцами каждый холд, но при этом умудряющееся оставлять иллюзию свободы для большинства обывателей мира магии. Информация невероятно интересная… и почти настолько же бесполезная. Даже если я вроде как типа маг — и чего? Нет, на самом деле очень даже чего: попасть, например, в Америку или даже просто во Владивосток за три часа без всякой визы и бесплатно — разве хреново? Вот только воспользоваться столь заманчивой возможностью я смогу не раньше, чем через девять месяцев, а Ми и того позже.

Кстати, придётся всё же как-то отыскать вход в какой-нибудь общественный холд поблизости — думаю, рядом с Москвой он просто обязан быть. Список разрешений-запрещений в перевозках, упомянутый Лючией, просто вопиет об активном движении товаров из обычного мира в магический — ну, активном по внутренним меркам магов и демонов. А раз есть движение товаров — должны быть и движение людей, и, грубо говоря, «ворота». Холды-«города», если попробовать мыслить логически, как и обычные города в безмагической ныне реальности, должны возникать на месте пересечения товаропотоков. Или около источника ценных ресурсов. А лучше — и того, и другого. Очень интересно…

Вот только времени у меня заниматься изысканиями на местности нет. Или сданные зачёты и экзамены — или все мои усилия, приложенные ранее, пойдут прахом. Спасибо, но я как-нибудь потерплю до начала июля. Сегодня в первый раз за весь учебный год пришёл неподготовленный к семинару по биологии — и мне это очень не понравилось… А ещё больше это не понравилось моему уже почти полученному зачёту автоматом — еле-еле отговорился, даже шармить пришлось. Так что — сначала гарантированная синица в руке, а потом уже начинать подготовку к поимке потенциального журавля. А пока — выкинуть все посторонние мысли из головы нафиг. Опять же, если что — летом и гулять по Москве и области значительно приятнее.

Глава 10

Говорят, первая сессия — всегда самая трудная. Ну, может быть где-то и так, только не в медицинском университете. Зимняя сессия на фоне надвигающейся летней казалась лёгкой контрольной на срез знаний. Удивительно, что так много народу умудрилось засыпаться именно на ней — всего после полугода по сути дела подготовительных занятий к основной ВУЗовской программе обучения. Начала высшей математики, без которой немыслима современная наука, чуть-чуть латыни, самое простое, что есть в анатомии, био‍логии и химии… А вот во втором семестре за нас взялись всерьёз.

Д‍ве сотни костей с их особенностями строения и порядка шести сотен мышц — поверьте, лёгкий стишок для детского утренника по сравнению со строением пищеварительной, кровеносной и выделительной систем человека. А изучение только структуры (не работы!) головного мозга способно этот самый мозг напрочь сломать. Причём на экзамене придётся отвечать не только с огромным трудом впихнутый в память за последние месяцы материал, но и уже основательно подзабытый с зимнего зачёта опорно-двигательный аппарат. А есть ещё тоже не слишком логичная, на мой взгляд, органическая химия с безразмерными формулами. И биология (тоже, кстати, за год), где нужно знать строение животных от простейших и до высших приматов, через морских ежей, медуз, насекомых, ящериц, черепах, костистых и хрящевых рыб и так далее, и так далее… Знать и уметь нарисовать схему кровообращения, например. Или там дыхания. Беспросветный мрак.

И это я ещё самостоятельно занимался — причём не один, а в кругу пусть и раздолбаистых, но единомышленников. То, что моя затея с дополнительной самоподготовкой, больше как способ сформировать круг если не друзей, то приятелей, оказалась невероятно полезной — чистое везение. Которое теперь должно было нас всех буквально спасти. Как со всем объёмом знаний, который нужно выложить на экзаменах, будут справляться те, кто посещал универ больше для галочки и не старался сверх того самостоятельно — для меня загадка.

А ещё — я впервые должен был сдавать зачёты и экзамены без подстраховки Ми. Что тоже‍, как можно догадаться, спокойствия и душевного комфорта не добав‍ляло. В теории, я бы мог попросить суккубу поработать «удалённой шпаргалкой» — тупо переписать-перерисовать самые важные и сложные схемы, записи и рисунки. По паре часов каждый вечер — глядишь, за оставшийся до экзаменов месяц всё успеет. Немалое подспорье в сложном испытании, и Мирен, конечно, не откажет… Вот только она там, у себя в академии, тоже не прохлаждается. Из-за дополнительных занятий и изматывающей физкультуры в общежитие суккуба возвращается лишь немного более бодрой, чем я из универа. К тому же, время на мои проблемы у Ми тоже возьмётся не из ниоткуда, а будет занято у сна и у общения с приятелями и подругами. Нет уж, я обязан справиться сам.

Ещё одним непреодолимым камнем преткновения оставалась разница в часовых поясах между Москвой и школой «Карасу Тенгу». Все занятия, кроме дополнительных, у моей златовласки приходились на то время, когда я сплю, а мои часто заканчивались как раз тогда, когда суккуба уже видела второй-третий сон. Мы всё-таки следили за некоторыми интересными событиями в жизни друг у друга, что называется, «в прямом эфире» — но происходило это всё реже и реже. Опять же, без постоянного наблюдения въехать в происходящее «на той стороне» становилось всё труднее.

Даже при наличии прямой телепатии, позволяющей транслировать фрагменты воспоминаний, мне оказалось сложно объяснить демонессе, за счёт чего молекулы жирной кислоты образуют пузырьки-коацерваты и плёнки, если попадают в воду. Сам же я испытал подобное, нарвавшись на лекцию Абрамова на кл‍убном занятии: Ми пришлось битых пятнадцать минут учить меня обоз‍начениям на тактической пятикилометровой карте некой «средненаселённой сельской местности». Вроде почти все слова понятные, а смысл ускользает…

Окончательно мне стало ясно, что нужно сосредоточиться только на своей учёбе, после вышеупомянутой лекции. Олег Валентинович, как всегда, отправил своих курсантов «заполировать» напряжение мозгов отработкой рефлексов в тире. Ну и, разумеется, я не удержался — попросил подругу «дать пострелять». В очередной раз. И даже, как мне показалось, довольно прилично высадил рожок на дистанции тридцать метров двух- и трёхпатронными сериями. Даже почти все пули попали в мишень. М-да…

Ми приняла у меня управление, быстро, плавно и совершенно не задумываясь переснарядила автомат. Мягко и уверенно упёрла приклад в плечо — и в два раза быстрее проделала тоже самое. Вот только результат… Не то, что ни одного «молока» — ни одного попадания ниже шестерки! Мы ошарашено переглянулись — ни я, ни Мирен не заметили, как количество тренировок перешло в качество. А оно перешло. Что-что, а вдалбливать необходимые знания и навыки скромный учитель физкультуры одной небольшой школы для магов и демонов, по совместительству бывший десантник, отставной русский офицер Абрамов умел.

После такой наглядной демонстрации я окончательно выкинул из головы, точнее — отложил до начала июля, всё, кроме универа. Потенциально доступное мне собственное колдовство, Перевозчики, странности учителей и учеников «Карасу Тенгу» — всё это может подождать, а вот сессия ждать не будет. Реш‍ать проблемы нужно в порядке их срочности, так?

На самом деле, во‍время и хорошо сдавать зачёты и экзамены в меде или любом другом ВУЗе не так уж сложно: программы обучения ведь рассчитаны на обычных людей. Без всяких читерских способностей вроде шарма, телепатии и прочей магии. Хотя, конечно, сами студенты, если их спросить, искренне уверены в обратном! Но если нет «хвостов» и конфликтов с преподавателями, то достаточно просто подходить к учебному процессу методично и с полной самоотдачей, и не более того. Вот этим я и занялся. И не в одиночку.

Если каждый день действительно заниматься самоподготовкой, и только ей — эффект начинает проявляться очень быстро. Никаких кафе, никакой болтовни не по делу. А ещё подневно расписанный план занятий с конкретными целями. План я первоначально сделал чисто для себя — только чтобы быть уверенным, что всё успею повторить и доучить до зачётов. И только когда показал небрежно скреплённую распечатку одногруппникам, внезапно осознал чудесную мотивирующую силу этого документа.

Как оказалось, даже Инга и Настя не слишком конкретно осознавали, как мало времени осталось до очередного Рубикона студенческой жизни. Про Макса с Алёной просто промолчу. Эффект был покруче разорвавшейся бомбы — вот уж не ожидал, что всех так приложит. А уж какой энтузиазм поднялся! Правда, у Лены уже на следующий день с рвением поплохело, но сунутый под нос план, а следом — демонстрация календаря, неизменно помогали. Остальных же вполне хватило на месячный рывок без дополнительной стимуляции. У участников моей группы даже вполне себе ‍азарт через две недели появился — когда все поняли, что мы, в цел‍ом, действительно успеваем и «могём».

Побочным — я его никак не ожидал — но втихую порадовавшим меня эффектом, стало прекращение ссор и срывов в нашем небольшом коллективе. Макс перестал мандражировать из-за своей высшей математики, девчонки — периодически «занозить» Боброву и пытаться под настроение докопаться до меня. С Алёнкиной «непосредственностью», так раздражающей Седову и её подругу, проблема тоже разрешилась.

В десятых числах мая, после выходных, когда девушка в очередной раз опоздала на начало самостоятельного занятия, я слегка надавил на неё и заставил рассказать об оставшихся учебных задолженностях и «хвостах» — раз уж она сама не в состоянии нормально разобраться. Всё тот же метод: составил персональный план. Получилось быстро и просто: если есть расписание пар, и уже неплохо знаешь преподавателей, то и напрягаться не надо. Правда, пришлось в паре особо запущенных случаев сходить с ней — типа попросить за студента группы, как старосте, и немного воспользоваться даром Мирен для получения нужного результата без проволочек. Но это уже были несущественные мелочи. К сессии я и мои одногруппники подошли готовыми настолько, насколько это было вообще возможно.

* * *

Помню, как в школе всегда с нетерпением ждал первого июня: Лето! Каникулы! На «летнюю практику», пока она ещё существовала, я ни разу не попал — с шармом это было несложно. В год поступления лето у меня выдалось своеобразным: ЕГЭ, получение аттестата, подача документов, ожидание решения приёмной комиссии… ничег‍о из этого меня серьёзно не напрягло. Разве что пришлось помотать‍ся по Москве и родителям больше обычного надавить на мозги, чтобы получить «в подарок за поступление на бюджет» съём и оплату квартиры недалеко от ВУЗа. По сравнению с предыдущим годом, когда я поступал в экстернат — настоящий отдых: никаких нервов, никаких сомнений в своих действиях и силах.

Это лето я, признаться, ждал с некоторым нетерпением. После Нового Года обстоятельства будто задались целью разнообразно и не без выдумки потрепать мне нервы. Справиться-то мы с Ми справились, вот только — нормальный отдых всё равно не помешал бы. Очень хотелось скинуть хотя бы ненадолго, пусть на два месяца, взятый на себя и постоянно давящий груз ответственности. Качественно расслабиться, зная, что тебя ничего не побеспокоит до первого сентября — если, конечно, сам ни во что не влезешь. Впрочем, все летние «приключения» всегда так или иначе успешно разрешались — шарм в помощь.

Лето… По полдня валяться на диване или сидеть в плетёном кресле на даче под разросшимися яблонями с планшетом, наполовину уйдя в «виртуал» телепатической связи. Вместе читать книги (моими или её глазами) и тут же бурно обсуждать понравившиеся и разочаровывающие моменты, говорить о всякой ерунде и самых серьёзных вещах… А ещё были совместные прогулки — по городу или по сельским просторам, тренировки суккубьих сил на окружающих, дурацкие попытки применения школьных знаний на практике — вроде измерения высоты моста по скорости падения плевка в воду, и ещё много чего. Беззаботность, с которой пришлось вынужденно расс‍таться. Пожалуй, именно сейчас я по ней впервые по-настоящему зас‍кучал…

На самом деле, конечно, я… скучал по Мирен. Странно звучит — телепатия никуда не делась, и моя демонесса всегда была рядом со мной. Одно мысленное усилие — и… Но так уж получилось, что мне реально было некогда отвлекаться. Пробежки и гимнастика по утрам, завтрак и обед — только в это время я мог себе позволить пообщаться с суккубой как раньше. Чёрт возьми, я даже в автобусе теперь не пялился в окно, а читал конспекты и учебники! Вот уж никогда не подумал бы, что на телепатию действительно может не хватать времени. Вот если бы Ми по-прежнему жила в холде Родика… Впрочем, уж лучше как получилось, чем по-старому.

Студента от лета отделяют экзамены. Сдал? Всё, свободен до осени. Не сдал? Ну, значит, и лето тебе не положено. В разных ВУЗах количество экзаменационных испытаний разное, у нас во втором семестре первого курса их было пять. Всего пять. Целых пять. Несколько дней на подготовку, включая один на консультацию — и день сдачи. Экзамены по одному предмету для разных факультетов одного курса назначают на разные дни — так что в случае провала есть некий шанс пересдать. И ещё один шанс — уже в самом конце сессии. Второй провал — и последний шанс осенью, с комиссией. Таким образом пять экзаменов укладываются в один месяц — по одному или два в неделю. Конкретно нашей группе «повезло» получить последний экзаменационный день аж первого июля. В общем, трети лета у меня сразу просто не было.

Самое противное, что дни перед экзаменами, если всё выучил, понял и запомнил, в общем-то ‍- выходные. Кроме одной консультации, длящейся от силы два-три ча‍са, остальное время — твоё. Вот только стоит заняться чем-нибудь посторонним — и монолитный, вроде бы, массив знаний куда-то пропадает, оставляя одни обрывки. И панику — когда пытаешься к нему обратиться! Ситуация, как будто несёшь на голове неудобную вазу: чуть отвлёкся — и содержимое вылилось. И лишь с каждым успешно сданным предметом груз на(в) голове становится всё легче и легче… Незабываемая студенческая доля. Слышал, некоторые люди в возрасте ностальгируют по этому времени: мол, всё было просто и понятно, не то что сейчас. Бррр!

…В общем, расслабиться я до последнего экзамена так и не смог. Продолжал повторять материал, переписывался с одногруппниками, спал, ел, односложно отвечал родителям по телефону и при личных встречах. Тем более, последней была та самая «Анатомия, морфология и цитология тела человека». Мало того, что объём материала, как я упоминал раньше, был сопоставим со всеми остальными предметами разом — так ещё этот предмет был по-настоящему профильным для будущего врача. Можно как страшный сон забыть «вышку» — справочник по матанализу в случае чего поможет. Можно не помнить на память реакции превращения многоатомных спиртов — в конце концов, нас учат обычной органической химии для понимания химии биологической, и не более того. Можно не знать английского, можно наплевать на историю, можно выкинуть из головы отряды беспозвоночных. Но нельзя не знать самый базис выбранной профессии.

Вот из-за чего на анатомии первокурсников реально «драли», а иногда и попрост‍у валили. Медик без знания человеческого тела несколько менее опа‍сен, чем разработчик реактора атомной электростанции без знания физики элементарных частиц, но только лишь немного. Однокурсники поодиночке и целыми группами улетали на пересдачи — медики и фармакологи, стоматологи, медико-биологи… Общажное «радио» в лице Алёны методично доносило до одногруппников последние сводки с поля боя преподавателей и невежества в головах обучаемых: кто из преподов на чём валит, к кому надо пойти первым, а кто, наоборот, под вечер устаёт и снижает количество дополнительных вопросов.

К сожалению, вместо дополнительной уверенности в себе, подобная информация наоборот добавляла нервозности. Особенно после слухов, что валят прежде всего бюджетников. Типа, если учишься по государственной аккредитации да ещё и стипендию получаешь — будь любезен соответствовать высоким стандартам и всё такое. Когда наша группа на последней неделе июня встретилась на консультации, я даже испугался за своих друзей: у Инги и Насти реально подрагивали руки, Алёна координацию движений контролировала лучше, зато начисто утратила свою легкомысленность — такой серьёзной я её ещё не видел. Причёсанный(!) Макс «радовал» остальных тёмно-синими кругами вокруг глаз на болезненно-бледном лице: практически панда, только смертельно оголодавшая и потому худая, как скелет. Думаю, будь у нас в эту сессию не пять экзаменов, а шесть — и кому-нибудь потребовалась бы госпитализация.

Следующие дни промелькнули, как будто были сном. Раз — открываю анатомический атлас, два — еду на экзамен, сидя в автобусе, рассматривая фотографию сагиттального[32] сечения почки. В голове ни одной мысли — только пустота и эхо. Кажется — что не знаю уже ничего. Очередь перед экзаменационной аудиторией — только не прямая, обратная: мало кто хочет идти в первой партии экзаменуемых. Я иду — от одной мысли ещё немного подождать делается плохо. Какой ни будет результат — пусть уже будет поскорее. Преподаватель открывает дверь. Подхожу к его столу, сдаю зачётку, получаю билет и бумагу. Вопросы. Ручка упирается в лист и почти без участия сознания начинает выводить строку за строкой. В какой-то момент обнаруживаю — писать больше нечего. Оглядываюсь. Иду к свободному доценту — зевающий мужик лениво смотрит в билет, на меня. Кивает. Начинаю отвечать.

Вопрос.

Ответ.

Вопрос.

Ответ.

Уточняющий вопрос.

Дополнительный вопрос.

А теперь показать на препарате и на плакате.

Опять вопрос…

…небо над головой такое синее. Облака ползут по нему, словно невесомые перья. В руке посторонний предмет, мешает. Нет, не посторонний. Зачётка, открытая на третьем развороте. Строчки. Оценки. Подписи. Последняя: анатомия — отл. Что, уже… всё? Нет, не совсем — ещё надо в деканат, поставить печати в студенческий и зачётку. И вернуться, забрать у не успевших отмучиться сотоварищей атлас — пока его не заиграли и не порвали. Но только не сейчас — хотя бы пять минут ещё… просто привыкнуть к мысли, что я справился. Опять. Впрочем, иначе и быть не могло. Я же обещал.

— Ми!!!

Интерлюдия

1936 год

Германия. Холм Мург, Чёрный Лес недалеко от города Баден-Баден.

— Мифы! Легенды! Атланты! Гиперборея! Да вашу «расовую теорию» даже сказка о Красной шапочке лучше подтверждает, чем тот бред, что вы в который раз пытаетесь залить мне в уши! Там хотя бы были бравые немецкие лесорубы, а не эти ваши, как их там…

— Арии, мой фюрер, — несмотря на одышку, умудрился вставить Карл-Мария Вилигут.

— А в прошлый раз вы мне затирали про викингов, — бросив косой взгляд на Генриха, подозрительн‍о прокомментировал бывший ефрейтор и бывший (хотя он считал иначе‍) художник, а ныне лидер Национал-Социалистической Немецкой Рабочей Партии Адольф Гитлер[33].

— Викинги — наследники ариев, потомки Северных Богов, а мы — наследники викингов…

Несмотря на худощавое телосложение и несколько нездоровый вид, успешно метящий в «вожди немецкой нации» мужчина легко преодолевал подъём по склону. Чего нельзя было сказать про его гораздо более пожилого спутника: Вилигуту в этом году исполнилось шестьдесят девять лет, и не сказать, что годы прошли для отставного австрийского полковника даром. Одиннадцать ранений за время службы в армии, три года в психиатрической лечебнице — иному бы и половины хватило, чтобы тихо-мирно полёживать себе в уютной могилке. А этот… Мало того, что поспевал за Адольфом, так ещё и язык распускать умудрялся! В очередной раз, между прочим, забыв про все договоренности, стоило только появиться рядом‍ свежим ушам. И вот с такими людьми приходится иметь дело…

Генрих ‍Гиммлер подавил очередной звучный вздох и только поправил очки. Иллюзий по поводу своих так называемых «соратников» он не питал. Что по партии, что по «Наследию предков». Если бы не настойчивая необходимость в демонстрации возможностей магии, он бы на пистолетный выстрел не подпустил окончательно слетевшего с катушек Карла к лидеру НСДАП. К сожалению, из всех мистиков только «прямой наследник бога Тора» мог продемонстрировать нечто, впечатляющее неподготовленного зрителя. А новоявленного фюрера, стремительно замыкавшего управление партией на одного себя, очень требовалось хоть чем-то отвлечь от основной деятельности. Ну и руку в очень неплохо за последние годы наполнившуюся партийную кассу можно было запустить только так.

Гиммлер был одним из тех, кто изначально сделал ставку на будущего «вождя». Харизматичный и, что уж перед собой-то скрывать, истеричный Адольф оказался тем ключом, что открыл для стоящих за его спиной почтенных капиталистов и неравнодушных патриотов путь к вершинам власти в Германии. Увы, сам «локомотив», когда в нём нужда отпала, уже был слишком заметной фигурой, чтобы его… отодвинуть. И он был всё ещё нужен — власть мало было получить, её нужно было ещё и удержать. Кому, как не «фюреру», владеющему практически магнетическим воздействием на толпу, было успокаивать и заставлять работать нищих рабочих и умирающих от голода крестьян?

Вот и получилось, что Гитлер, словно семя, упал в заждавшуюся почву. Обломки Второго Рейха дали отличный перегной, на котором мож‍но было взрастить всё, что угодно. Вот только до первого урожая н‍е будешь же землю жрать? А Германию и её народ соседи-«победители» именно это и пытались заставить сделать. И даже заставили, на некоторое время. Ну ничего, их черёд уже близок…

— Сюда, мой фюрер! — Карл потянул затормозившего перед линией чем-то напоминающих окопы археологических раскопов фюрера к настилу из досок, по которому можно было миновать препятствие. Генрих заметил, как Гитлер страдальчески сморщился — видно, у него тоже возникли не самые приятные ассоциации с «траншейной войной». Гиммлер был в числе тех, кого лидер НСДАП близко привечал, потому был в курсе «маленькой проблемы» бывшего ефрейтора, однажды едва не убитого парами хлора. Смерть прошла так близко от бойца, что оставила ясно ощутимый след в голове, зато взамен подарила чудесный дар убеждения, дар управления толпой. Генрих сказал бы «волшебный дар убеждения», если бы сам не был магом, и не знал, что к Высокому Искусству способности Гитлера никакого отношения не имеют.

— То, что вы хотите мне показать — оно точно стоило того, чтобы сюда тащиться? — и так не слишком хорошее настроение Адольфа окончательно испортилось от неприятных воспоминаний. Причём, невзирая на принятые меры, это недовольство теперь было направлено и на Генриха, а не только на полоумного Карла-Марию.

— Стоило, определённо стоило, — пришлось подойти ближе Гиммлеру, полностью перетягивая огонь на себя, пока австриец не ляпнул ещё чего-нибудь не предусмотренного. — Мы уже пришли. Вашу руку, пожалуйста… Карл, открывай.

Приводить в Места Силы о‍бычных людей строго не рекомендовалось. Дело было не в легендах д‍ревних времён, так обожаемых Вилигутом и его дружком-язычником Хильшером — смертельного случая, по крайней мере, сколько рабочих они ни прогоняли через вершину холма эти сумасшедшие, ни разу так и не случилось. Двинутых расистов-оккультистов это одновременно расстраивало и вдохновляло: среди землекопов-археологов были только «истинные арийцы», тщательно отобранные и старательно накрученные долбанутой парочкой сектантов. Фридрих Хильшер даже заикнулся о том, чтобы завезти на холм парочку десятков евреев и других унтерменшей. «Для проверки кое-каких гипотез и последующей кровавой тризны», как он выразился. Пришлось лично объяснять этим двум баранам, какие они бараны. У Гиммлера осталось стойкое ощущение, что идиотов остановила только угроза полностью перекрыть финансирование их, с позволения сказать, «изысканий».

— Туман? — Гитлер резко обернулся и вырвал ладонь из руки ближайшего соратника, когда над головой и по сторонам раскинулся матовый купол, укрывающий плоскую вершину холма. — Откуда тут взялся туман? И… Проклятье, что вы тут успели понастроить? И когда? И… Где я? Где мы вообще? Гиммлер, немедленно отвечайте!

— Место, отмеченное Северными Богами, — вместо не успевшего и рта раскрыть Генриха, нараспев отозвался Вилигут. Его голос больше не дребезжал, в нём появилась глубина. Казалось, в нём слышится рокотание далёкой грозы. — Место, где Древние ещё отзываются на призыв своих детей!

Не оборачиваясь, Карл-Мария несколько театральным жестом воздел руки — и по ним, роняя искр‍ы, забегали нестерпимо-яркие электрические разряды. Повелительный‍ жест — и толстая молния соединила австрийца и вкопанный в середине накрытой куполом территории высокий столб с металлическим штырём-громоотводом на верхушке…

«Изыскания» Вилигута и Хильшера, а также некоторые другие предпринятые действия, уже стоили «Наследию предков» блокировки доступа к нескольким холдам на территории Германии, куда их раньше охотно пускали «сочувствующие» обитатели. Холд холма Мург остался под контролем, однако попасть в него теперь можно было только своими ногами. Перевозчики выразили свое неодобрение происходящему предельно конкретно: отключили место Силы от своей транспортной сети. Похоже, для них это действительно было не сложнее, чем Генриху утром умыться.

…Гиммлер зажмурился и потёр пальцами веки. Карл, свинья… Вот эта самодеятельность ему точно с рук так просто не сойдет. Хоть бы тёмные очки надеть дал, сволочь! Хотя, конечно, представление… определённо имело успех — судя по вдохновенному и весьма экспрессивному сквернословию, доносившемуся со стороны вождя. Собственно, стоило признать — с катушек Вилигут съехал не на пустом месте. В почтенном возрасте внезапно взять и обнаружить у себя способность долбать молниями, словно Зевс, пусть даже только в некоторых, ограниченных местах — это не каждому получится принять без последствий. Вот и слетел с катушек, болезный… Но остался относительно управляемым и во многих вопросах — более-менее вменяемым, что ценно. Недаром же смог убедить врачей выпустить его из дома с жёлтыми стенами.

— Чёрт возьми, Генрих‍, что это было? Оружие?!

— То самое подтверждение «расовой теории»‍, которое вы жаждали увидеть… мой фюрер, — с почтением, но без подобострастия произнес Гиммлер. Ложь сошла с его языка гладко и без малейшего внешнего проявления — вот что-что, а говорить нужные слова с правильной интонацией Гиммлер давно уже научился. — Желаете увидеть другие… доказательства?

1937 год.

Германия. Берлин.

— Что-о?! Вы понимаете, что вы мне подсунули, а, Генрих?

— Понимаю, мой фюрер, — мужчина смиренно наклонил голову.

— Нет, не понимаете! — бывший ефрейтор вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате из угла в угол, едва не задевая создающие в помещении мягкий полумрак массивные торшеры. — Вы мне показываете наследие наших предков, а когда я вас спрашиваю, как можно этим воспользоваться, вы мне подсовываете… что?

— Краткую выжимку известной нам на текущий момент информации, — всё так же покорно сообщил Гиммлер.

— Выжимку? Ха! Это не выжимка, это… Я даже не знаю, как назвать! Катастрофа! Сначала вы мне демонстрируете Силу Северных Богов, Силу крови Избранной Расы… и всё это только для того, чтобы потом с постной миной сообщить, что вся эта Сила находится в руках унтерменшей-евреев?!

— Масонские ложи состоят не только из евреев, — скромно указал своему вождю Гиммлер.

— Разумеется! Из вашего отчёта следует, что эти твари не только встали между наследством предков и моим народом, так они ещё и не стесняются использовать тех, кого сочтут нужным, как этого вашего Вилигута. А заправляют всем Ротшильды из Франции!

— Именно поэтому я прошу у вас выделить средства на экспед‍ицию в Тибет, — смиренно вставил свои пять марок Генрих. — У них ‍есть знания, у нас их недостаточно. Чтобы победить врага на их поле, нужно хотя бы… знать правила. Добытая из первоисточника информация сделает нас и всю германскую нацию сильнее.

Лично Гиммлер ничего против масонов не имел. Собственно, он и сам до сих пор состоял в одной из лож. Но, как говорят в США: бизнес есть бизнес. Ради личной власти и обогащения Генриху было совершенно не жалко подставить зажравшихся торгашей, нуворишей и как-бы-аристократов. Фюрер точно не будет сидеть на заднице и ждать, пока вернётся ушедшая на поиски Шамбалы экспедиция: «магистров» никакая магия не спасёт. Хотя бы потому, что вне холдов не работает. Ну а освободившуюся нишу посредников между магами и немагами, если вовремя подсуетиться, можно занять самому. В конце концов, масоны больше ста пятидесяти лет жировали на захваченной «поляне», подмяв под себя всю Европу, часть России и Северную Америку. Вот последней пусть и довольствуются. А Перевозчики с их политикой невмешательства в дела Внешнего Мира утрутся.

— Деньги… Всё упирается в этот презренный жёлтый металл, — Адольф дёрнул щекой. — Мало вам, что я разрешил этому вашему «Институту Аненербе» присосаться к государственной кормушке[34], мало того, что я дал вам доступ к осуждённым преступникам и прочему отребью для ваших «опытов»? Будет вам экспедиция… Но я жду результатов. И не через десять лет, понятно?!

1938 год.

Германия‍. Здание лаборатории «Аненербе» рядом с концентрационным лагерем ‍Заксенхаузен, недалеко от г. Ораниенбург[35].

— Герр Вилигут, я всё ещё не понимаю, зачем вы вызвали меня сюда, да ещё так спешно? — Гиммлер говорил внешне спокойно, но хорошо знающие его люди поняли бы: рейхсфюрер СС был сильно раздражён. Ещё немного — и полетят головы. Нравом один из самых влиятельных людей Германии был крут, хотя и напоминал без своей чёрной служебной формы то ли клерка, то ли бухгалтера.

— О, вы точно оцените! — старик суетливо потёр ладони, блеснув в жёлтом свете коридорных ламп очками. — Помните Кристину Майер?

— Вашу чокнутую ведьму, умеющую левитировать только полностью голой? — вспомнил эксцентричную блондинку Генрих. Без труда — девушка, несмотря на полный хаос, царящий стараниями наставника в белокурой головке, была из тех, кого мужчины забывают… долго и тяжело. — Да, на нашего фюрера её… таланты произвели большое впечатление.

— Так вот, её изнасиловали! — радостно поведал австриец, как будто сообщил о чём-то очень хорошем.

— Почему-то меня это вовсе не удивляет, — пожал плечами Гиммлер. — При её-то поведении. Вашими стараниями заставить фрау надеть хотя бы шинель можно было только зимой…

— Её изнасиловали в холде, — не слушая патрона, продолжал заливаться соловьем Карл-Мария, — один из работников-раскопщиков, Герман Вернер!

— И ради того, чтобы мне это сообщить… — начал закипать рейхсфюрер, и вдруг осёкся. — В холде?

На демонстрации молодая ведьма не только могла удерживать себя в воздухе — честно говоря, получалось это у неё не особо уверенно — но и могла швырять силой мысли различные предметы. До силы выстрела пушки её способностей значительно не хватало, но вот отправить в короткий стремительный полёт, допустим, бревно вполне получалось. Вместо бревна мог быть и человек — уж чего-чего, а вот гуманизма и сострадания к ближнему своему за птенцами Вилигута и Хильшера не наблюдалось совершенно. Скорее наоборот.

— Именно! В месте Силы! — Карл-Мария едва не приплясывал на ходу. — И он её не бил внезапно по голове, если вы об этом подумали. Просто взял за руку — и она ничего не смогла ему сделать.

— Избранный… — прошептал Гиммлер, но тут же справился с волнением. — Вы его проверяли?

— И не раз, — подтвердил мистик, — результат повторяется. Более того, в ходе последних экспериментов он смог, удерживая Кристину, слабо влиять на расположенные рядом объекты. Я рискнул проверить его способности на себе — и тоже сработало! Мой Небесный Огонь в такие моменты с трудом меня слушался и утекал вовне, словно вода из дырявой чаши…

— Я понял, — резко оборвал соратника Генрих. — Он здесь?

— Избранный в этой камере, — остановился наконец у нужной двери Вилигут. — Мы на всякий случай задержали остальных разнорабочих и весь прочий персонал, но проверка показала отрицательный результат. Они тоже тут…

— Эти меня не интересуют, — отмахнулся от трёх десятков «чистокровных» и проверенных товарищей, состоящих в одной с ним партии рейхсфюрер СС. — Режьте на части, приносите в жертву, используйте в опытах — главное, чтобы они молчали.

— Будет исполнено, — отставной австрийский полковник дёрнулся, непроизвольно выпрямляя спину и прерывая начатое движение воинского приветствия. — Мы уже нашли семью Германа Вернера и везём сюда. Правда, если верить переданным вами манускриптам, шанс на наличие тех же способностей у родственников исчезающе мал…

— Всё равно проверяйте… Только вежливо и аккуратно, а не как обычно, — распорядился Гиммлер. — Герман здесь? Открывайте, я сам с ним поговорю. Вы всё правильно сделали, герр Вилигут, но теперь нам нужно его добровольное сотрудничество во славу Нации.

Генрих задумался, и сам себе кивнул:

— И подготовьте отряд только из неодаренных для поездки в Швейцарию. Начинаем работы по проекту «Зеркало». Если сможете получить хоть какой-то результат, считайте, что вписали своё имя золотыми буквами в историю Третьего Рейха. Про такие мелочи, как подчинение «Аненербе» лично фюреру, выделение в самостоятельную организацию и неограниченные фонды для исследований я даже не говорю[36]…

Часть 2. Кадры решают всё.[37]

Глава 11

Лето! Каникулы! Каждый день можно открывать глаза и понимать: сессия осталась в прошлом. Не навсегда — о, нет, конечно. Пока — не навсегда. И уж точно у меня впереди много пробуждений, когда можно не начинать свой день с планирования по часам и минутам, а просто плыть по течению, лениво подчиняясь неизбежным обстоятельствам вроде голода, жажды…

— Сыночек, ты проснулся? Завтрак уже на столе и остывает!

…или родителей. Блин.

— Сыночек? — хмуро п‍ереспросил я у матери, добравшись до кухни.

Родительская квартира‍ — после практически года жизни на съёмной — казалась неуловимо-чужой. Кроме того, как внезапно выяснилось, чашки, ложки, тарелки и прочие предметы первой пищевой необходимости, мать кладёт совсем не так, как мне удобно. Вчера, например, я битых десять минут искал средство для мытья посуды и щётки, перерыл всё. И, разумеется, не догадался, что кто-то может умудриться положить искомое под раковину.

— Сыночек! — с энтузиазмом откликнулась родительница. — Доброе утро!

Я покосился на часы, показывающие восемь тридцать, и мужественно промолчал. Вместо этого поинтересовался другим:

— Ты раньше не называла меня так… уменьшительно-ласкательно.

— Ты вернулся домой, и я только теперь поняла, как по тебе соскучилась! — посмотрела она на меня с глупой улыбкой.

Я опять проглотил всё, что было готово сорваться с языка: отлично выучил, к чему какая реплика приводит. «Я уже большой, мам.» — «Раз ты так говоришь, значит, ещё маленький.» «Мне семнадцать уже, если что» — «О, ну тогда тебя уже не должны задевать сюсюканья, правда?» Иногда даже самые близкие люди безумно бесят, и ничего не поделаешь. Все, кроме Ми. Наверное, потому, что она совершенство и идеальная девушка — вот без всякого преувеличения.

Последнюю мысль я отправил по телепатическому каналу, подкрепив нужной волной чувств. Ответная волна тепла, приправленная малой толикой слегка игривого смущения, заставила меня блаженно улыбнуться про себя, и в реальности тоже. Вот так гораздо лучше, чем «радовать» родительницу кислой рожей… А, чёрт!‍

- Мама, это что? — улыбку удержать не удалось.

— Сырники, — радост‍но ответила она, и добила: — со сгущёнкой. Что-то не так?

Говорят, если завтрак невкусный, значит вы его едите на двое суток раньше, чем нужно. В детстве я терпеть не мог помидоры, зелёный лук, почему-то горох и ещё уже не помню что. Постепенно пропущенные по обстоятельствам обеды в школе убедили меня в обратном, а уж после начала студенческой жизни я и вовсе серьёзно пересмотрел свои взгляды на питание. Ну там, знаете: «горячее не может быть сырым» и «съедобное не может быть невкусным». Тем не менее, сырники так и остались в моём чёрном списке вместе с капустой-брокколи. Бывает. Не могла же мать про эту мою маленькую слабость забыть за год?

— Я не ем сырники, ты же знаешь, — аккуратно отодвинув от себя тарелку, напомнил я.

— Что за глупости? — тарелка была решительно задвинута мне под нос. — Ешь! Ещё варенье есть, если сгущенки не хочешь. Малиновое!

— Серьёзно? — я посмотрел на мать поверх румяных оладушек и, на всякий случай, принюхался. М-да, всё так же воротит, как и раньше, от одного запаха. — Мам, а ничего другого нет?

— Неужели творог был скисшим? — мама ничтоже сумняшеся отломила кусочек сырника рукой прямо на моей тарелке и отправила в рот. — Умм, нофмально фсё. Не понимаю, чего ты раскапризничался, как маленький?

Любимый аргумент последних двух лет пошёл в ход. «Маленьким» родители меня перестали называть где-то с семи лет — наоборот, поощряли самостоятельность и говорили «уже совсем большой». Я старался соответствовать — сначала действительно из детской гордости, а с дв‍енадцати лет — следуя нашему с Мирен плану. И вот — как прорвало.‍

— Слишком рано разбудили, вот и аппетита нет? — с намёком предположил я, вставая из-за стола.

— Но ты же всегда просыпался чуть свет, даже будильником не пользовался… — с недоумением донеслось мне вслед. Дом, милый дом. И как я тут прожил пятнадцать с половиной лет? Главное, меня же все эти мелкие привычные неудобства раньше совершенно не напрягали…

* * *

— Живей, живей! Куда?! О, идиото!

— Матка боска, да ты сам тупой!

— Двойка, прекратить разговоры в эфире. Звено «бета» — слушать сарджа.

— Мы-то слушаем, да толку? — хмыкнула вполголоса Нгобе, плечом поправляя не особо нужную гарнитуру и вглядываясь в монитор. — С таким «командиром» меня дома уже давно гиены съели бы. Да.

— Готовность к контакту с противником, — судя по эмоциям, Феодораксис ремарку Иге не расслышал, — внимательно…

Происходящее на экране Мирен чем-то напоминало навороченный «коунтер страйк», только карта была куда больше и перекрестия привычного игрового прицела не было. Суккуба плавно затормозила бойца, за которого играла, перед углом стены и легко пробежалась пальцами по кнопкам. Виртуальный морской пехотинец США опустился на колено, приложил винтовку к плечу, позволяя игроку смотреть через её прицел… И растянулся на земле, не выпуская оружия. Трюк получился у Ми, как надо — два бота-противника в камуфляже не по цвету, без знаков различия и с «калашами» в руках толком и отреагировать не успели. Две короткие очереди — два фрага, а ответный огонь прошёл слишком высоко.

— Я — четвёрка, контакт, — оповестила она в «эфи‍р», даже не пытаясь перекричать поднявшийся гвалт.

— Мара, ты что ‍творишь?!

— Ты под выстрел сунулся, с-с-сардж, — прошипела Войде на зависть клубку змей, потом в сердцах откинула мышку: — И это дьяволово отродье не слушается меня!

— А ты, Нгобе? О, кретино…

— Сам дурак, — с достоинством ответила африканка. — Я, по крайней мере, в отличие от вас двоих, хоть кого-то пристрелила.

— Симуляция — стоп, — негромко сказал Абрамов. На дисплеях вместо поля боя появилась заставка с развевающимся звёздно-полосатым флагом и таблица боевой статистики.

— Ещё раз? — подскочил к инструктору Фабио и, поняв ответ ещё до того, как русский открыл рот, потешно сложил руки на груди и запричитал: — О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я даже ни одного фрага не набил!

— Вот теперь точно нет, — не отказал себе в удовольствии поиграть на чувствах обучаемого бывший спецназовец, и уже другим голосом попытался достучаться до сознания парня: — Ау, Клавель! Мы сюда пришли отрабатывать тактику, а не в компьютерные стрелялки играть, помнишь?

Ответом стал могучий тяжёлый вздох, от которого зашелестели жалюзи в компьютерном классе. Класс, кстати, был хорошо знакомый — всё тот же кабинет информатики.

— Вообще, от компьютерных симуляций толку не очень много, — продолжил сыпать соль на виртуальные раны мексиканца Олег Валентинович. — Даже от тех, где нужно бегать в шлеме виртуальной реальности. Хотя, насколько мне известно, разработкой подобных систем озаботились не только США, но и все более-менее независимые государства… Короче, от «игры» кое-какой толк есть, особенно для такой «з‍елени», как вы, но он вовсе не в набитых фрагах. Главное — в план‍ировании операции перед сеансом и в разборе после.

Абрамов помолчал, глядя куда-то сквозь обступивших его подростков, кивнул сам себе и начал «разбор полётов»:

— Клавель… Я понимаю, что вы все сегодня в первый раз увидели симулятор, и это всего лишь вторая партия. Но чему-то же я уже успел вас научить, да и у тебя кое-какой опыт есть. Вот что это такое было? Ты командир звена был или кто? Где ты слышал, чтобы бойцы так общались между собой? В пабе?

Фабио резко покраснел, а в эмоциях плескалось дикое смущение пополам со стыдом и досадой. Эмпатия — не телепатия, но тут и мне, и Ми стало сразу ясно: отставной десантник попал в точку. В смысле, именно в кантине (или как там у них злачные места называются?) сынок «снежного барона» и наслушался россказней отцовских «коммандос».

— Войде. Кроме проблем с управлением, которые у тебя скоро, я думаю, пройдут… Вот что за манера сначала подойти к врагу в упор и только после этого стрелять? Неудивительно, что тебя «убили». В тире у тебя всё неплохо получается, откуда столько недоверия к оружию?

Полька что-то пробурчала под нос, но разобрать никому не удалось. В чувствах Марилы преобладала досада и злость, примерно поровну на комп и на себя.

— Дальше. Нгобе. В целом попытка действовать грамотно засчитана… Кроме выпрыгивания из-за препятствия в полный рост. Уход в перекат через сальто в воздухе красиво смотрится в фильмах, а в жизни таких акробатов обычно убивают ещё в воздухе, что и произошло. Что быстрее — закончить прыжок или чуть довернуть ст‍вол оружия в руках?

— Рефлексы, — пожала плечами негритянка. — Наш‍и не попадают. А будешь прятаться на одном месте — соберутся толпой и пристрелят прямо через стену, да. У нас дома каменных стен, что держат пулю АК-47, раз-два — и обчёлся. Ещё поджечь могут.

— Вот для того вы и изучаете тактику, чтобы действовать согласно обстановке, а не как привыкли, — прозрачно намекнул русский, заставив внучку шамана впасть в глубокую задумчивость.

— Со звеном «альфа» немного лучше, но только немного. Феодараксис, вот ты — кто? Командир или нянька?

— Зависит от личного состава отряда, — с непроницаемым лицом ответил грек, внутри изрядно досадуя.

— В каком-то смысле правильно, — хмыкнул инструктор. — Вот только когда ты нянька, ты всё равно командир. Эта мысль в твою большую умную голову никогда не приходила? Вижу, можешь не отвечать. Просто запомни: бойцы — не фигурки на шахматной доске и даже не юниты в реал-тайм стратегии. У них свои мозги есть, даже если тебе кажется, что наоборот. Можешь при планировании десять раз проговорить каждый шаг, но во время боя каждый сражается самостоятельно. Твоё дело — общее руководство и предотвращение ошибок, а не ведение за ручку. Как ты убедился — последнее сложноосуществимо даже в таком маленьком отряде. Делай выводы… И учись нормально стрелять, наконец.

— Нанао. Стреляешь ты хорошо, тут вопросов нет, укрываешься — тоже. Вот только объясни мне, куда тебя понесло? Приказ был — действовать вместе со всеми. Вместе. А не забираться куда-то в дебри и оттуда выцеливать врагов. В итоге мимо тебя успели проскочить аж трое — и‍ зашли в тыл к Феодараксису и Родике. По сути, провал звена «альф‍а» и, если по-честному, то и всего отряда — на твоей совести. Почему провал отряда — объяснять надо?

— Гибель командира, — безэмоционально сообщила японка. — Мне очень жаль.

— На самом деле, вы уже знаете: потеря тактического командования — это плохая, но вполне обычная ситуация на поле боя, — уже обращаясь ко всем, отметил Олег Валентинович. — Причём командира могут и не убить, а только ранить, он может оказаться заблокирован, или вообще по какой-то причине откажет связь. Вот почему каждый боец в подразделении сражается сам, и вот почему так важен детально проработанный и затверженный каждым участником операции план. Тем не менее, наличие офицера, корректирующего тактику во время боя — серьёзно повышает шансы на успех, ну и в принципе выжить… Что ж, как говорится, «лучший опыт — личный, если он не последний».

— Родика. На удивление без ошибок, — повернулся к моей подруге инструктор. — Хочу сказать, что в этом тактическом симуляторе у бойцов есть специальное зеркало для заглядывания за угол. Ещё специальные части иногда используют камеру со световодом — позволяет осмотреться за препятствием, не обнаруживая себя: просунуть под дверь или сквозь замочную скважину… Но можно и так, особенно если есть риск немедленной перестрелки.

— Я только выполняла то, чему вы нас научили, — скромно потупилась суккуба, больше не для учителя, а для других участников клуба: Марила, Фабио и Лазарь отреагировали на похвалу златовласки вспышками раздражения и… да, пожалуй, ревности.

— Это как раз то, что‍ требуется, — покосился в сторону парней и полячки Абрамов. Физру‍шнику эмпатия была не нужна, хватило выражения лиц и поз. — Импровизация — это хорошо и уместно, но только тогда, когда вы твёрдо усвоили базис. А то благоприобретённые рефлексы однажды сыграют с вами злую шутку. Клавель, Войде, Нгобе и Нанао, это я вам говорю.

— Тогда пусть в следующий раз командует Мира, раз она такая… без рефлексий, — мексиканец, как обычно, не смог промолчать. И, как всегда, добился строго противоположного:

— О как. Кажется, я слышу наконец голос разума, — напоказ умилился русский. В исполнении двухметрового амбала «умиление» вышло особенно гротескным и смешным. — А то твои вопли «мужики должны командовать» меня, честно сказать, начали утомлять. Подозреваю, что не только меня…

* * *

— Наконец-то! Отмучились, — не прошло и десяти минут, а Клавель уже успел забыть, как чуть ли не на коленях выпрашивал у Абрамова «ну ещё разок, для реванша». — И выходной завтра, счастье-то какое… Иге, пошли на свидание.

— А чего сразу не в постель? — фыркнула африканка.

— А ты согласна? — просиял мексиканец, распахивая объятия, но остановился, когда внучка шамана сунула ему под нос оттопыренный средний палец.

— Вон, Марилу пригласи, — в качестве компенсации предложила девушка.

— Мара? — повернулся к польке «мачо». Полька честно задумалась, а потом двинула однокашнику в глаз. Точнее, попыталась — Клавель без особого напряжения удар даже не отбил, а поймал ладонью.

— Это значит «да» или «нет»? — деловито уточнил мексиканец, и вынужден был ловить ещё и ногу. За лодыжку. — Ух ты! Милые ‍круже…

После чего вынужден был отпустить добычу и отпрыгивать спи‍ной вперёд на добрый метр: залившаяся краской и пышущая чёрной злобой полька едва не расцарапала парню лицо.

— Конченый кретин, — вздохнула Иге. — А ещё спрашиваешь, почему с тобой встречаться никто не хочет.

— Я не конченый, это вы какие-то ненормальные, — возмутился Клавель, тщательно выдерживая между собой и Войде расстояние чуть больше полутора метров. — Комплимент скажешь — обижаетесь, приглашаешь поужинать вместе — в драку. К Куроцуки вообще страшно подойти — сразу убьёт нафиг!

От Куро-тян неожиданно долетела слабая эмоция удовлетворённого согласия. Что-то вроде «боится, значит уважает». Между тем Мариле надоело пытаться подловить старательно уклоняющегося от неё Клавеля, она в сердцах топнула ногой, брутально сплюнула в сторону обидчика и гордо отвернувшись, с прямой спиной пошагала к коттеджу-общежитию.

— Нормальная девушка должна быть нежной, женственной, ласковой, понимающей, — вслед польке с искренней обидой прокричал Клавель. — А нужно будет защищаться — на то мужчина есть.

— Как Мирен? — невинно поинтересовалась африканка, кивая на суккубу.

— С Мирой нельзя, — сокрушенно помотал головой Фабио, — на неё уже Лазарь запал, а я у друзей девушек не отбиваю. Так и без девушек останешься, и без друзе…

Хлобысть!

Стоящий чуть в стороне Феодораксис вынужден был сделать целых три шага, чтобы отвесить болтуну смачный подзатыльник, от которого тот почему-то и не подумал уворачиваться. У меня тоже чесались руки стукнуть языкастого урода, вот только сделать это лично, как полагается п‍ри таких высказываниях, я не мог. Впрочем, мгновенно вспыхнувшую ‍ревность задушил сам грек: ничего, кроме лёгкой досады от слов Клавеля он не испытал.

— А ты-то чего? — потерев макушку, притворно-обиженно переспросил мексиканец у товарища.

— Я тебе потом объясню, — с намёком пообещал маг-аналитик и повернулся к девушкам. — Прошу прощения за моего друга, у него случился приступ разжижения мозга. С ним бывает, скоро пройдёт.

— Эй! — вскинулся Фабио, но высокий и длинный Лазарь ловко ухватил его за ворот рубашки сзади и молча потащил прочь. — Ой! Отпусти! Ну Лаз, ну что за фигня?!

Даже без всякой эмпатии было видно: Клавель вовсю подыгрывал другу, больше пятясь самостоятельно и кривляясь, чем действительно позволяя тащить себя. И не прекратил это делать до тех пор, пока парочка не скрылась из виду.

— Дима… — Ми вывалила на меня целый ворох эмоций, не в силах одновременно облечь их в слова, — Это… Я не…

— Я знаю, что ты не давала повода, — я вложил всю нежность и доверие, которые испытывал к моей демонессе, в свои слова. — А ещё я прекрасно понимаю, что ты невероятно красивая молодая и привлекательная девушка, и парни неминуемо начинают виться вокруг тебя, как только видят. Тут нечего стесняться, тут гордиться надо.

Если бы ответная волна признательности, доверия и тепла была водой, она бы накрыла меня с головой.

— Дима!

— Ми…

— Подруга, я тебе любовь-морковь ненароком не обломала? — прервала наш беззвучный и невидимый другим диалог Нгобе. — Извини тогда, если чё.

— Что? — Ми вздрогнула. Я сообразил, что пока мы отвлеклись, девушка продолжала безучастно‍ глядеть вслед давно ушедшим парням, и со стороны это могло выгля‍деть… неоднозначно. — Нет-нет, ты всё неправильно поняла! У меня… уже есть тот, кто меня ждёт.

— А, ну тогда всё нормально, — сразу же успокоилась африканка. — А то тут у некоторых нравы… больно витиеватые, да. Не так спросила, не так посмотрела — и уже парня отбила. А парень даже не догадался. У нас, у зулу, если девушке нравится парень, то она подходит к нему и так и говорит: «Ты мне нравишься, да. Давай встречаться.» А если парень хочет переспать, то так и говорит: «Ты красивая, я красивый, пойдём сделаем секс, ай нам хорошо будет сейчас, да!»

— Вот так, просто? — и суккубу, и меня покоробило от представленной сценки.

— Ну, не всегда просто, — охотно пустилась в объяснения негритянка, — девушка может сказать: «давай, но с тебя ужин», или «хочу бусы и колечко». Или если резинок у парня нет — тоже откажется и будет права. Зачем спать с парнем, который сначала чуть-чуть подумать не захотел? Совсем дурной, значит. Даже если красивый, да.

— И что, к тебе тоже подходили? — с неожиданным интересом спросила до того по обыкновению молчавшая Куроцуки.

— Изредка, — поморщившись, призналась честная Иге, — но я их всех посылала.

— Потому что некрасивые были? — с удивительной бестактностью продолжала допытываться японка.

— Потому что отмороженные, — потомственная шаманка дёрнула плечом. — Такие, как Клавель, только совсем больные на голову.

— А остальные?

— А остальные боялись, — девушка хмыкнула. — У нас все знают: не понравится чего мужчине-шаману — возьмёт и проклянёт. А с женщиной и того х‍уже. Даже если всё понравилось, но случайно ребёнка заделал — та ‍скажет: «давай, женись». Не женится — проклянёт, да так, что парень сам приползёт, если успеет. А женится — что за жена такая будет, если мужем как хочет будет помыкать? Совсем плохая жена будет, да. Потому умные ко мне не подходили, нет. Думала: может, в школе кого найду? Но пока что-то не везёт, нет.

Иге постояла, убедилась, что больше вопросов нет, непринуждённо кивнула на прощанье и ушла к своему коттеджу, оставив собеседниц и меня переваривать внезапное откровение.

— И так бывает…

— И не говори, — Ми тоже была под впечатлением от услышанного. — Вот уж не думала, что у Иге могут быть такие проблемы. Она красивая и необычная, от поклонников отбоя быть не должно. Меня уже раз пять на свидание пытались пригласить, и записки в парту через день подкладывают… Ой, извини!

— Да нет, я же говорю — ничего удивительного. Странно было бы, если было наоборот, — я попытался задавить иррациональное чувство злой ревности или хотя бы отсечь его от телепатического канала. Но эмоции никак не хотели подчиняться: уж очень сильны они были. Кажется, я много чего пропустил, пока готовился к сессии и сдавал её.

— Я раньше не говорила, чтобы не отвлекать тебя, — подтвердила Ми, — но не волнуйся, я смогу постоять за себя. Благодаря тебе моя магия работает, а если шарма будет недостаточно — Марила научила меня нескольким ударам. И ещё палкой, то есть мечом…

— Марила? — я удивился, — не Абрамов?

— Олег Валентинович меня только по физкультурным упражнениям пока гоняет, — тоскливо вздохнула суккуба. — Говорит, на каникулах попробует заняться моей подготовкой плотнее, когда большая часть учеников разъедутся. А они уже скоро — с двадцатого июля[38].

— Ясно, — мне всё-таки удалось загнать свои непослушные эмоции «под коврик». Умом я понимал, что произошло: куча незнакомого между собой народу, молодых парней и девушек примерно поровну, оказалась вместе на одной территории. Сначала всем было непривычно, но потом подростки пообвыклись — и осмелели. Ну и разумеется, мимо статной золотоволосой красавицы пройти было трудно. Никто ведь кроме учителей и подруги не знает, что Мирен — суккуба, а то бежали бы, как от огня. Последняя мысль помогла мне окончательно успокоиться и вернуть мысли в конструктивное русло.

То, что мне так не терпится обозначить для себя и других, что одна исключительно прекрасная девушка давно и прочно занята — это хорошо. Великолепная мотивация всё-таки — найти доступ к транспортной сети Перевозчиков и воспользоваться ей — раз уж я, как выяснилось, маг. Мне-то, в отличие от Ми, восемнадцать исполнится уже через полгода — как раз в конце января. Ну а полгода как-нибудь потерплю. И, пока есть возможность, буду почаще подключаться к подруге. Хотя бы так буду с Ми рядом, раз по-другому пока никак.

Глава 12

— Сын, там картошку окучить надо. Помочь не хочешь?

Интересный вопрос, папа. «Не хочешь ли ты покинуть любимое ещё с пятилетнего возраста уютно продавленное кресло и пойти горбатиться на, с позволения сказать, „огороде“, заменяя собой почему-то отсутствующий мотокультиватор? Махать тяпкой, обливаясь потом, на самом солнцепёке, причём у меня есть весьма весомые сомнения в конечном результате?»

— Конечно, давай помогу, — выбрался из мягкого плена я. Тяпка — это не только теоретические два ведра к‍орнеплодов с одного картофельного куста, но и реальная замена шта‍нги, гантелей и ещё полудюжины спортивных снарядов. После того, как я ознакомился с текущей спортивной программой Мирен, ограничиваться пробежками по утрам и махами руками-ногами мне стало откровенно стыдно.

За три месяца успехи суккубы впечатляли: «колечко» школьного стадиона она теперь брала, даже не запыхавшись! Вот удержать темп в течении десяти кругов уже было сложнее — но Ми делала это на каждой физре. И ещё пять кругов утром и вечером каждый день. А также упражнения на растяжку и выносливость, которыми демонессу загрузил Абрамов уже в рамках подготовке к обучению борьбе. Кроме того, моя подруга теперь ещё и махала палкой вместе с Марилой — та сдержала своё обещание. По реакции польки получалось у Мирен пока не особо, но… Я читал, что профессиональные спортсмены тренируются от шести часов в день — и в сумме у Мирен получалось лишь немногим меньше. Теперь, если мы вместе побежим куда-то, ещё неизвестно, у кого первого появится одышка!

В общем, я безропотно впрягался каждый раз, когда родителям приходило в голову заняться чем-нибудь этаким: клубнику прополоть там, оборвать листья со смородины, поражённые паутинным клещом, или чего-нибудь вскопать, покрасить или, наоборот, от краски зачистить шкуркой. На худой конец — заменить собой отчего-то забарахливший насос, перетаскивая в бак летнего душа по тридцать вёдер колодезной воды. Незабываемый летний отдых, правда? А некоторые так каждое лето «набираются здоровья и сил на зиму», брр!

Впрочем, в «невероятных дачных приключениях‍» виноват был, по большому счёту, я сам. Не замечал этого раньше,‍ но — факт остаётся фактом — получается, раньше большая часть родительского быта была так или иначе связана со мной. Переехав же на съёмную квартиру, я, сам того не ожидая, развязал отцу и матери руки. Результат не заставил себя ждать — ощутив некую неявную пустоту в своей жизни, они пустились «во все тяжкие». В смысле — начали воплощать то, что откладывали раньше по разным причинам. Например, тот же огород, чтоб ему пусто было: раньше на месте клубники, парника с огурцами и грядок с кабачками-луком-чесноком была лужайка. Максимум приложенных усилий — пройти газонокосилкой, надуть бассейн и поставить мангал. Но теперь нет — теперь настало время сельскохозяйственного подвига! Эту бы энергию, да в мирных целях…

В принципе, ехать с родителями на дачу было не обязательно. Как бы они не зазывали, это всё же было приглашение на совместный отдых, а не приказ явиться на рабочее место. В конце концов, можно было просто воспользоваться шармом… Последнее соображение и перевесило: раз уж я решил прибегать к способности Ми лишь в самых крайних случаях — то так и надо поступать. Пожить две-три недели вдали от Москвы само по себе неплохо, ну а предки за это время удовлетворят потребность в общении с чадом. Всем хорошо. А ещё — как бы это странно ни звучало — мне банально было нечем заняться.

Да-да, бойся своих желаний: они могут сбыться. Как я мечтал сразу после экзаменов о том, что смогу лениться сколько влезет и ничего не буду решать — и вот, пожалуйста. Торчу на даче, перемежаю копание в ‍грядках чтением с ноута фантастики, фэнтези и манги, а по большей‍ части просто болтаю с Ми и слежу за жизнью «Карасу Тенгу» её глазами. Подумать только, ещё полгода назад всё было с точностью до наоборот: Мирен была заперта в холде Родика, а я вовсю напрягался, пытаясь всё успеть и ничего не забыть. Бывает же.

Была и ещё одна причина, по которой я застрял в «Грязях». Зеркало. Всё тот же единственный магический артефакт из известных мне, расположенный вне холда. Нет, я не смог заставить его работать — хотя опять попытался, не стану скрывать. Тщательно припомнил свои ощущения у ворот «лесного домика» Войде и попробовал ощутить нечто похожее. Зеркало в ответ вполне успешно изображало из себя обычный предмет обихода и на провокации не реагировало. Если в нём и была какая магия — то я её не нащупал. Очень аккуратный шарм «по площади» (родители ушли в деревенский магазин) ухнул в никуда, не вызвав никакого отклика. Глухо. Но… Но зеркало в дом ведь откуда-то попало, верно? И мало того, что попало — оно один раз всё-таки сработало. А магии вне мест Силы нет. И это значит? Да чёрт его знает, если честно.

Информацию про общественные холды Ми отыскать так и не удалось. Несмотря на слова Нацуро, мол, все живущие в магическом мире про свой дом всё знают, оказалось, что это не совсем так. Более того, в ответ на замаскированные под обычную болтовню девчонок расспросы, выяснилось, что Мирен может считать себя среди подруг в какой-то мере хорошо информированным в данном вопросе человеком.

Иге, например, знать ничего не знала про жизнь в холдах — она до свое‍й поездки в школу воспринимала место Силы под заклинанием простра‍нственного искажения, как этакое «тайное место для колдунов, да». Жила африканка в основном во внешнем мире, справляла там шаманские ритуалы, ничуть не смущаясь отсутствием внешне видимого результата, и вообще не склонна была отделять «миры» друг от друга. И предпочитала не заморачиваться — хотя при этом училась охотно и всему подряд. М-да.

Знания Марилы о магическом мире были, видимо, обширными, но… несколько однобокими, скажем так. Полька наизусть помнила всех врагов своего семейства — с перечислением фамилий, названий местности, где они жили раньше и причины занесения в «чёрный список Войде». Как-то, распалившись, она выдала даже список мер, который нужно применить к одной из семей, около двухсот лет назад зажавшей оплату за товар: там фигурировали сырые дрова, веревки, калёное железо и другие подобные приспособления и расходные материалы. В общем, разговор с ней у Ми получился познавательным, но по нужной теме — безрезультатным.

Куроцуки… О, ну тут вообще отдельная песня. Нанао, как оказалось, вообще ни разу не пользовалась транспортной сетью перевозчиков, и даже в холдах не была — вот вообще. Собственно, в саму академию она добралась исключительно немагическим способом — ногами, потом на скоростном поезде «синкансен» и дальше на морском пароме до острова, где размещается «Карасу Тенгу». Да, оказывается Куроку Кабуки отхватил себе магическую недвижимость не где-нибудь, а в округе Окинава, да ещё и на острове. Круто, что я могу сказать… И опять совершенно бесполезно.

Возможн‍о, даже вероятно, что-то полезное знал Феодораксис — хотя тоже не‍ факт, конечно. А ещё разговор с ним точно не получилось бы замаскировать под обычную беседу. Можно было бы стрясти «должок» перед Ми за устройство в военно-тактический клуб, раз уж было обещание — но суккуба решила не делать этого одна, а дождаться, пока я сдам сессию. Сессию я сдал… Чёрт. Идиотизм, конечно, но мне не хотелось, чтобы Мирен оказалась с греком наедине, и всё. Пусть я тоже буду виртуально присутствовать — всё равно при одной мысли о таком мне… становилось несколько некомфортно, мягко выражаясь. А по-честному — хотелось рвать и метать!

После того разговора, когда Фабио сболтнул, что, мол, «Лазарь запал», никаких «сигналов», что маг действительно испытывает некие чувства к моей девушке не было. Ни вербальных, ни в эмоциях — я тщательно проверял, уж поверьте. И всё равно… Глупо, да. И вдвойне стыдно перед Ми — скрыть свои мотивы у меня не вышло бы, даже если бы я попытался. Великодушная демонесса находила мою ревность милой и забавной и относилась с пониманием — идеальная девушка, что тут скажешь. А вот сам себя я пытался переубедить — но доводы разума, как и раньше, не помогали. Пожалуй, подобные мысли были тем немногим, что слегка омрачало каникулы — если не считать садово-огородных работ. Впрочем, эти самые работы были отличным способом выкинуть лишнее из головы.

Тяпка в руках, солнце над головой — словно горячая ладонь, лежащая на темени. Футболка быстро промокла от пота, но лучше так, чем облезающая от солнечного ожога спина. Уже через десять минут все движен‍ия выполняются автоматически, не задевая сознание. Единственное, ‍что не даёт окончательно впасть в подобие медитации — то и дело ползущие по лицу липкие солёные капли, которые нужно стирать. Это — и голос Зитс, ведущий очередной урок истории в классе Ми.

— …В религиях, исповедовавших политеизм, апелляция к мистике была, если можно так сказать, бытовой и рутинной процедурой. Между приношением малой жертвы предкам или мелким божествам, вроде брошенной в огонь малой части пищи, или специально разлитого вина, и обращением в храм по вопросам жизни и смерти не было принципиальной разницы, не было психологического барьера, если хотите. Тем не менее, другой барьер всё же был.

Немка внимательно оглядела учеников, словно собиралась у них поинтересоваться о «барьере». Тем не менее, продолжила сама:

— Места Силы, как вы уже все знаете, некомфортны, а иногда и просто опасны для проживания неодарённых. Самым лучшим из возможных исходов длительного воздействия Силы будет мутация с возможностью применять магию у родившихся детей, но, как правило, всё заканчивается куда хуже. Потому неудивительно, что у языческих религий, в отличие от более поздних монотеических, крупные поселения и главные храмы не совпадали территориально. Примером может быть широко известный древнегреческий храм Дельфийского Оракула.

— В раннем христианстве значение Божественных Чудес и чудес, явленных святыми, тоже было весьма значительным. Однако, сама концепция таких религий и их прочная связь с центральной государственной властью не позволяла создавать центры поклонения святыням и про‍ведения самых важных богослужений там, где Силы было достаточно д‍ля магии. Подобное противоречие вызвало феномен так называемого «подвижничества»: одарённые священники и монахи по одному или группами уходили из городов и церквей и селились в глуши, там, где магия работала. И храмов не строили — либо строили очень простые и бедные, заведомо неконкурентоспособные с центральными. Иногда на таких местах позднее возникали монастыри, особенно после того, как источник Силы накрывал собой свежесозданный холд, и опасность для жизни и здоровья исчеза…

Я резко выпрямился, выронив тяпку, но даже не заметил этого. Машинально сбросил перчатки и растёр пот по лицу — в глазах сразу защипало. Чёрт. Чёрт. Давно не чувствовал себя таким кретином.

— Дима? — Ми взволнованно отреагировала на мои эмоции.

— Всё в порядке, просто я дурак, — успокоил я суккубу. — Это ж надо было так протупить… Я знаю, где искать вход в общественный холд. По крайней мере рядом с Москвой — знаю.

* * *

Есть люди, оставляющие в истории не просто след, а целую борозду. Например, князь Дмитрий Донской, поставивший большую, жирную точку в противостоянии Руси (тогда ещё Владимирской, не Московской) с Золотой Ордой. Точнее, с тем, во что Орда превратилась к тому времени, но это уже детали[39]. Несколько менее известна фигура церковного деятеля, стоявшего за спиной светлейшего князя Дмитрия I и лично обеспечившего «режим максимального благоприятствования» Донскому по крайней мере в Московском княжестве (есть сведения, что и в соседних — тоже). Тем не менее, в учебниках истории эта фигура упоминаетс‍я всегда, а среди москвичей так и вообще никого не отыскать, кто ‍не знает о Святом Сергии Радонежском, игумене и создателе Радонежского монастыря.

Святой Сергий начинал, как подвижник и отшельник — в прямом смысле в лесу, наедине с медведями. Совершал чудеса, исцелял и наставлял людей, а когда те потянулись к нему и стали селиться окрест — не свалил опять в другую глухомань, как некоторые другие святые, а основал монастырь. А когда потребовалось поддержать московского князя — сам лично занялся дипломатией (и‍ преуспел!), а с Дмитрием послал двоих своих людей, один из котор‍ых, даром что инок, лично сразил копьём в конном поединке батыра-застрельщика татар.

Усилия Радонежского не пропали даром — на месте обычного монастыря выросла каменная крепость, «лавра», как их называют. И в политической жизни страны город Сергиев Посад и монастырь в нём сыграли свою роль не раз и не два — например, приютили юного Петра Первого во время волнений в Москве, сохранив будущему Императору-реформатору жизнь и здоровье. В общем, место известное и, благодаря мощному потоку паломников, оживлённое. А ещё, так получилось, я прочёл «житие» Святого Сергия Радонежского — в современном издании, конечно. Ездил на экскурсию со школой, купил в киоске для паломников, и проглотил одним махом. И запомнил кое-что интересное.

Источник. При монастыре, когда он возник, не было своего источника чистой воды. Тогда ещё не святому иеромонаху Сергию попеняли на то соседи, он вздохнул… и отворил родник в склоне монастырского холма. Просто помолился — и вода потекла. Как кран открыл. Причём не на холме, и не под холмом — второе было бы более логично с точки зрения топологии водоносных слоев. С учётом того, что мы с Мирен теперь знаем про места Силы — наводит на вполне определённые мысли. Спрашивается, где была моя голова раньше? А, ладно…

У меня, правда, не было никаких доказательств, что в районе недалеко от Лавры располагается не просто место Силы под пространственным искажением, принадлежащее кому-то, а именно общественный холд. Но даже мне, далёкому от логистики человеку, было кристально ясно: если делать «пересадочный узел» между магическими тоннелями Перевозчиков и миром без магии — лучшего места просто не найти. Толпы паломников в любое время года — людей, появляющихся «ниоткуда» и уезжающих «вникуда» в тот же или на следующий день. Причём иностранцами там местных тоже не удивить — сами приезжают и автобусами из Москвы завозят. Плюс прямой скоростной транспорт в саму Москву и назад — электрички-экспрессы класса «Спутник», без пробок и всего за час. Перевозчики, уверен, не смогли устоять.

Я подхватил тяпку за древко, залихватски крутанул в руке, едва не выронив (а у Ми как-то всё просто и ловко получалось) — и с трудом удержался, чтобы не запустить куда подальше на манер копья. Наконец-то я отсюда свалю и займусь не просто отдыхом, а чем-то полезным! Настроение зашкаливало за отметку отличное, даже жара больше не напрягала… Вот только, как выяснилось, напрягало кое-что другое. Мысль сформировалась окончательно не сразу — я успел дойти до сарая с инструментом, забрать из дома полотенце и дойти до летнего душа, когда мне в голову наконец стукнуло.

Холды — всегда кому-то принадлежат, так? Логично, в общем-то — без ключа внутрь вроде как и не попасть. Мой дом — реально крепость, если стены не из кирпича и камня, а из самого Пространства. Итак, холды кому-то принадлежат, но есть холды, где могут жить как бы кто угодно, как в городе. И именно там, вот удивительно, расположены центры торговли магического мира и пересадочные хабы автобусных подпространственных линий. Так кому принадлежат общественные холды? Проклятье…

Глава 13

Есть такой дурацкий бородатый анекдот. «И хочется, и колется, — сказал ёжик». И сейчас я сам себе до крайности напоминал этого самого незадачливого ежа. По крайней мере, мотиватором было именно «хочется» — думаю, понятно чего, что уж перед собой-то скрывать. А вот вместо «колется» был настоящий простор для воображения, о да.

Как относится государство к нарушителям своей границы? Как угодно, но только не «с пониманием». Даже самое либеральное, демократическое и так далее — нужное подчеркнуть. Я‍ же, по сути, именно это и собирался сделать — причём внаглую и п‍рямо на таможне, если можно так выразиться. На таможне у тех самых чуваков, которые и поодиночке могут насквозь просветить всех пассажиров своего автобуса разом, посчитать, как под микроскопом, кольца годового прироста в костях, прочесть тексты в запечатанных конвертах на разных языках и аккуратно пожечь всю электронику у пассажиров, не вызывая внешних эффектов. Мрак.

Исходя из вышеперечисленных причин, понятно, что я не стал пороть горячку. Прежде чем осуществить такую глуп… акцию, как попытку проникновения через наверняка как-то защищённый периметр к Перевозчикам, всё нужно было хорошо обдумать. По-хорошему, стоило вообще отказаться от любого риска — это только в компьютерной игре или в романе отчаянные приключения смотрятся уместно. В реальности же даже обычное задержание патрулём на «той стороне» могло кончиться неизвестно чем — от задержания «до выяснения» и до «был человек — и нет человека». Что-то же случалось с теми курьерами, кто пытались провезти шифровки? Вот-вот. Если, конечно, Лючия в рассказе не сгустила краски — но, судя по её тогдашним эмоциям, она верила в то, что говорила. Блин.

Тщательное обдумывание ситуации помогло. Когда эмоции более-менее улеглись, стало ясно: кое-что можно сделать, вообще ничего не нарушая. И даже более того — следовало сделать в любом случае: не для себя лично, так хоть для Мирен. Я имею в виду разведку на местности. Всё-таки в бывшем Загорске я был в возрасте одиннадцати лет, а сейчас мне аж семнадцать с половиной. Всё могло изменитьс‍я. А ещё оставался шанс — я в него не верил, но он оставался — чт‍о насчёт холда около Лавры я тупо ошибся. Или принял желаемое за действительное. Или Перевозчики не стали отжимать у владельцев магическую недвижимость, и холд до сих пор в частных руках. В общем, проверить требовалось. И я поехал. Но, как сказано выше — не сразу. Сначала мы дождались начала летних каникул у Мирен.

* * *

Перед окончанием триместра у школьников «Карасу Тенгу» даже устроили некое подобие итоговых контрольных — типа, всё по-взрослому, ага. Но хоть чуть-чуть напрячься заставили только Марилу — слишком много нового свалилось на неё за последние четыре месяца. А вот сборы и проводы уезжающих остающимися заставили напрячься уже Мирен, внезапно осознавшую, что не знает — приедет за ней мать или нет. И что делать, если приедет: просьба о встрече с Рукс, послужившая предлогом к разговору с завучем, наверняка ушла по назначению. Со стороны может показаться: пустяк, но для моей Ми всё было более чем серьёзно. На мать она меньше не обижалась, но после откровений Нацуро желание как следует расспросить старшую суккубу стало лишь сильнее.

Потому в первый день каникул Мирен вместе с большей частью школы вышла к памятным воротам во внешней стене холда. Не все догадались согласовать с родными время, когда за ними приедут, потому часть учеников, потоптавшись на давно доделанной пешеходной дорожке, сошла на газон и там расселась. Другие подходили к назначенному сроку и их, под взглядами ожидающих, сразу же забирали поодиночке и партиями проходившие через проём ворот взрослые родст‍венники. Многие, в основном девочки, переоделись в «гражданские» ‍шмотки, которые кое-кому — на радость откровенно пялящимся парням — оказались слегка малы. Кстати, как раз парни переодеваться и не спешили: форма их вполне устраивала.

Рядом с Мирен на траве пристроилась нервничающая и потеющая в своём кафтане Войде — за ней должен был заехать отец или дядя, но непонятно когда. Куроцуки они проводили ещё раньше — та заранее предупредила, что рано утром пойдёт на паром. Самое интересное, что для выхода из холда Нанао пришлось идти не к воротам, а к всё тому же додзё — именно там располагался тоннель, связывающий школьную территорию с внешним миром. Ну, об этом все участники военно-тактического клуба давно догадывались. Сложно было не догадаться: контейнеры, следы от колес погрузчика и грузовиков (и сам погрузчик), складские здания… И строительная техника, которая после окончания работ в школе в один вечер как сквозь землю провалилась.

Ворота холда, как и во время приезда Мирен, с утра распахнул Окина Мао. Правда, закрывать не стал, и сам не ушел — так и остался рядом. Тепло здоровался с проходящими внутрь родителями, кому кланялся, кому пожимал руки — было заметно, что он знает лично если не всех, то почти всех. Находил слова и отъезжающим ученикам — слышно было не всегда, но судя по эмоциям, доставались старшеклассникам отнюдь не только похвалы.

Отцы Феодораксиса и Клавеля заявились вместе и едва ли не в обнимку. Старший мафиози совсем не выглядел как высоко забравшийся бандит — скорее строил из себя этакого «собирательного» мексиканца, мачо ‍и балагура. Вот только в голове у него словно работал прицельный ‍комплекс от снайперской винтовки: каждого, кого он видел, мужик без всяких обиняков был готов убить на месте. Не хотел убить, а именно был готов. Фабио до отца было далеко. Что же касается старшего Феодораксиса, то тот тоже не расслаблялся до конца, но и на сжатую пружину не был похож. Ни на ком не задержал внимания и одновременно — увидел и мгновенно оценил всех.

Мужчин и женщин, приезжающих за своими чадами и племянниками, рассматривать и «прослушивать» через дар Мирен было одновременно и интересно, и скучно. Демоны и маги (попробуй отличи одних от других) грустили о чём-то своём и радовались встрече с детьми, озабочено прикидывали оставшееся время, восторженно и с удовлетворением рассматривали школу изнутри (насколько было видно от ворот) — и в эмоциях не особенно отличались от обычных людей. Даже если были гордыми обладателями хвоста с пушистой кисточкой или рожек. Уникумы вроде Клавеля-старшего и Феодораксиса тоже встречались — но их было всё-таки не слишком много, Ми насчитала ещё пятерых.

Через два часа после открытия школьных врат на ведущей к ним дорожке появилась сонная и зевающая Нгобе, в своей школьной форме и с потёртО, ой полупустой сумкой через плечо. Африканка даже не заметила подруг, пока суккуба её не окликнула.

— Посидишь с нами? — Мирен украдкой бросила взгляд на польку, но та так глубоко ушла в свои переживания о встрече с родственником, что перестала реагировать на внешние раздражители, впившись немигающим взглядом в проход под старинной аркой с дракончика‍ми.

— Аугх… не. Извини, но я, пожалуй, пойду, — Иге помотала голов‍ой, но добилась только того, что её причёска совсем уж растрепалась, — в автобусе досплю-у-у…

— А за тобой уже приехали? — Ми посмотрела в сторону врат: трое мужчин и одна женщина разговаривали с Окиной, рядом переминалась с ноги на ногу четвёрка детей.

— Не-а. А зачем?

— Ну, ограничение по возрасту у Перевозчиков, — даже смешалась от такого искреннего недоумения Ми.

— А, это… Мне уже восемнадцать, подруга, — пожала плечами шаманка, — разве я не говорила, нет? Ну вот, теперь знаешь. Ладно, пойду я.

Нгобе зашагала к выходу из холда — а Ми, уже открывшая рот, чтобы окликнуть её, расслабила спину и выдохнула. Всё верно. Можно было попросить Иге добраться до России, а там до ближайшего транспортного хаба Перевозчиков рядом с Москвой и… И что? Пойди туда, не знаю куда, а потом расскажи незнакомому человеку, как добралась? Я бы на месте африканки с такой просьбой просто послал — далеко и надолго. Школьной дружбы совершенно недостаточно, чтобы просить сделать подобное «одолжение по пути домой». Бесплатно, по крайней мере. Вот если бы знать заранее… Да что уж теперь.

Настроение испортилось, чему только помогала фонтанирующая беспокойством и тревогой Марила. Впрочем, полячка всё-таки дождалась своего провожатого: прошедший в проём ворот мужчина заставил её буквально подпрыгнуть на месте и почти бегом помчаться навстречу. «Дядя» — не поворачивая головы успела шепнуть Мирен Войде. От «дяди», одетого, кстати, вполне современно, исходили на редкость неприятные эмоции — чванливая гордость попол‍ам с презрением ко всему окружающему, хотя по виду и не скажешь. ‍Первое, что он сделал, когда племянница оказалась рядом — что-то резко спросил, ткнув пальцем в сторону группки ещё не успевших дождаться родственников девушек рядом. Прежде, чем мужчина практически уволок Марилу за собой, от той долетела тоскливая обречённость.

— Сходи, пообедай, — ушедшая в свои мысли суккуба и не заметила, как Мао подошел. — Если Роксана-сан приедет, попрошу её подождать. А лучше — иди-ка отдыхай, как поешь — нужно будет, я тебя найду.

— Она не приедет? — Мирен снизу вверх взглянула в глаза учителю физкультуры. — Ясно, не приедет.

— Я не могу это точно знать, сама понимаешь, — Окина отчётливо чувствовал себя виноватым. — Но, зная твою маму… Она бы приехала в первые час-два после начала приёма провожающих. Но ведь её что-то могло задержать в дороге?

— Суккубу, умеющую управлять настроением окружающих? Вы сами-то в это верите?

Японец отвёл глаза.

Разумеется, Рукс так и не явилась.

* * *

Сергиев Посад — небольшой город. Нет, не так. Вся историческая часть выросшего вокруг Лавры поселения легко просматривается от станции электропоездов — но вовсе не потому, что она вся сосредоточена вокруг привокзальной площади. Вовсе нет. Просто большевики недаром назвали город «Загорском», хотя, наверное, правильнее было бы назвать «На-горском». Если семь холмов Старой Москвы найти ещё постараться надо, то тут, что называется, всё видно сразу и невооружённым глазом. А как ногами-то великолепно ощущается!

Перепады высот в шести-семиэтажный дом между двумя концами одной улицы тут — с‍овершенно нормальное дело, а с некоторых ракурсов вид открывается‍ прямо-таки какой-то закавказский (за минусом гор на горизонте и отдельных особенностей архитектуры), а не среднерусский. И над всем этим великолепием, оседлав вершину самого высокого холма, довлеет белоснежная Лавра, сверкая золотом и лаская глаз небесной лазурью куполов.

План у нас был довольно простой. Шпион из меня никакой — в этом я отдавал себе отчёт, потому выискивать подозрительных людей и подозрительный транспорт я даже не пытался. Тем более, что таким поведением скорее к себе привлеку внимание — причём неизвестно, кого хуже: местной полиции, накрученной на противостояние терактам (туристический объект национального значения!), или внешней охраны Перевозчиков. Если они тут есть, конечно. Но зачем следить глазами, если есть эмпатия?

Нет, я не собирался по эмоциям угадать магов и демонов среди людей — уже убедился, что никаких отличий. Но это было и не нужно — достаточно было уловить пропажу эмоционального сигнала или появление нового. Радиус эмпатии у Ми, когда она управляет моим телом, был не очень большим — но так даже лучше. Во-первых, не будет оглушать суккубу, когда она включит свою чувствительность на полную, а во-вторых — позволит более или менее точно определить точку входа. Если нам повезет её найти, и если она тут есть. Н-да. Но такой план — лучше, чем никакого. А ещё он простой и не вызывает подозрений, как я уже говорил.

* * *

Ну, что я могу сказать? Давно мы так не развлекались, что я, что Мирен! В какой-то момент едва не забыли, зачем вообще сюда приехали — ‍ так увлеклись отыгрышем роли туриста. Ми оторвалась по полной пр‍ограмме: обошла всю доступную для не-монахов территорию монастыря, посетила все открытые для туристов и паломников строения и церкви и забралась на обзорную площадку охрененно высокой башни, входящей вместе с участком стены в музейный актив Лавры. Единственный раз я перехватил у неё управление, чтобы перекусить и напиться настоящего монастырского кваса. Было большое искушение попробовать ещё и «настоящей медовухи», но на такой эксперимент я пойти не рискнул. Градусов, конечно, вроде как в пиве, но нафиг, нафиг.

Наконец, спустя три часа усиленного приобщения к архитектурным и иным памятникам культурная программа подошла к концу… И начался детектив. Нет, не со стрельбой и погонями — а что-то вроде описанного в дамских «книжках в поездку». То есть дурацкий сюр.

Начать свои изыскания мы решили с чётко обозначенного в «житии» маркера — родника. И нашли мы его… в центре монастырского комплекса: этакая красивая, словно воздушная часовенка, внутри которой из сторон перекладины большого каменного креста течёт вода. Честно отстояв внутрь очередь и про себя обругав редакторов книги (наверняка где-то что-то напутали, адаптируя дореволюционный текст!) из напечатанных на листках памятках для туристов узнали, что из источника в часовне только вода. Которая банально подается по трубам от того самого родника. Какая прелесть.

Родник, как выяснилось, действительно находился за стенами Троице-Сергиевской Лавры. Трудолюбивые монахи на пожертвования паломников для защиты святого места от погодных у‍словий даже возвели над источником каменную часовню… Часовни. Три‍. В разных местах, на разных склонах. А к одной из них ещё и купальню пристроили. Три наугад опрошенные бабушки весьма воцерковлённого вида ничтоже сумняшеся указали каждая на разные точки, говоря, что это тот самый родник[40]. Наверное, не стоит упоминать, что радиуса восприятия моей демонессы на все три точки одновременно не хватало?

Ладно, там, где не помогают чистые знания, поможет логика. Если Посад — транспортный хаб не только для людей, но и для товаров, то эти товары должны как-то попадать в холд, так? Въезжающий прямо посреди дороги в туманное марево грузовик — это наверняка не та картина, которую хотели бы показать окружающим Перевозчики. Значит что? Значит, должен быть складской терминал или большой гараж. Или что-то наподобие…

…Ещё через час прогулок вокруг Лавры я понял — частным детективом мне не стать, и Ми — тоже. Логика не сработала. Или сработала слишком хорошо, уж не знаю — но подходящих мест для разгрузки машин я нашёл штук десять, по числу магазинов, кафе и просто сооружений неясного назначения. Жилые городские кварталы охватывают монастырский комплекс с двух сторон, и там живут люди, которые хотят есть, пить и покупать бытовую технику. Ага, а все источники с двух других сторон, где пусто и частный сектор дальше. Отлично, просто прекрасно.

Кр‍оме всего прочего, я немного не учёл, что на прошлой экскурсии се‍мь лет назад был не в разгар туристического сезона, да ещё и в будний день. Соответственно, народу на улицах было чуток поменьше — раза этак в три. Активно движущегося народу — входящего и выходящего из области восприятия эмпатии суккубы, что технически никак нельзя было отличить от перехода через границу холда. Ну и последнее по номеру, но не по значимости: мы банально устали. Я — от ходьбы по жаре, а Ми — от постоянно открытого дара. В общем, полный провал. Ну, хоть отдохнули и развлеклись — уже хорошо. Блин.

* * *

Пятый час дня я встречал, сидя на траве недалеко от того родника, что был ближе к станции железной дороги. Компанию мне составляла Ми — виртуально, а в реальности — лепёшка с мясом и овощами внутри и пакет сока. Слегка гудели ноги — находился по самое немогу, а по организму медленно растекалось ощущение блаженной сытости. Можно было уже ехать домой, но я ещё в Москве купил билет туда-обратно на пригородный экспресс, и желание ехать в битком набитой к вечеру обычной электричке отсутствовало как класс. Тем более, что экспресс идёт почти в два раза быстрее. Как сказала одна не самая умная нарисованная птица: «лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь». В общем, всё согласно заветам…

— Дима, — отвлекла меня от еды Ми, — ты видел?

— Видел что? — смотреть я продолжал в сторону часовни с источником, но следить давно перестал.

— Человек вошел внутрь… И не вышел.

— Молится? — предположил я.

— Двадцать минут?

— Иконы есть — почему бы и не помолиться? — вставать по такому поводу было лень.

— Остальные заходят и выходят через несколько минут, — не согласилась со мной девушка, — или приходят с бутылями для воды, целенаправленно.

— Есть такое дело, — подумав, согласился я, — но, может быть…

Мирен не стала дальше спорить, просто отодвинула меня от управления — и дотянулась эмпатией до строения. Пусто. Пусто? Мы переглянулись.

— А ты не могла просто пропустить, как он вышел? — всё-таки спросил я.

— Вроде бы нет, — суккуба не была уверена на сто процентов.

— Или он может владеть навыками самоконтроля, как у Куроцуки, — я поднялся и огляделся в поисках ближайшей урны.

— …Или он там умер, — мрачно подхватила Ми, припомнив первое знакомство с соседкой по коттеджу.

Часовня была пуста. К вечеру поток паломников и туристов от железнодорожной станции сильно иссяк, а возвращающиеся в основном проходили мимо. Да и на фоне великолепия Лавры скромное строение не выглядело очень интересным — скорее, сюда заходили для галочки. Ну или такие как мы — ища источник целенаправленно.

— Тайного хода вроде нет, — я постучал каблуком по каменной поверхности пола. — Допустим, вход в холд здесь. Есть идеи?

Идей не было. Собственно, мы хотели лишь обнаружить вход — для начала. А далее — по обстоятельствам.

— Будем ждать ещё? Может, повезёт? — спросил я Ми, кружащую по совсем небольшому внутри единственному помещению часовни.

— Попробуй руками стены, как с зеркалами и воротами, — суккуба толкнула мне управление.

— Тогда следи, чтобы никто не вошёл внезапно, — каменная кладка изнутри была приятно-холодной… и совершенно обычной на ощупь. — Если кто увидит, как я тут все лапаю — будет плохо.

— Будем переключаться каждые двадцать секунд, — предложила Ми. — И я постараюсь идущих сюда заворачивать, если шарм дотянется.

Следующие пять минут я, стараясь не задеть иконы, массивные подсвечники, ограждения и другие предметы интерьера, пытался почувствовать сквозь штукатурку и масляную краску… Ну хоть что-то. Тщетно. Комфорта не добавляли и постоянные смены ролей. В конце концов я не выдержал:

— Ми, это бесполезно! — отступив от последнего простенка, мотнул головой я. — Моя способность — это магия, ты сама это сказала. А какая вне холдов может быть магия?

Я ожидал, что Мирен со мной согласится и отступится, но никак не воодушевления.

— Точно! — суккуба шагнула назад, к стене, наложила руки… и колданула шарм по площади!

— Ты что творишь?!

— Магия в стене. Тебе нужна была магия в стене? Она там есть, — энтузиазм девушки бил через край.

— Уже нет.

— Но на секунду, на полсекунды она там была! Я кастую — ты вытягиваешь. И раз!

Я дёрнулся, перехватывая контроль и запуская свою способность, но опоздал.

— Ещё раз.

Только ощущение твёрдой гладкой преграды под пальцами.

— Ещё!

Мне удалось ухватить… что-то. Тень ощущения, почти не ощутимую.

— Ещё!

С каждым повтором Ми наращивала силу воздействия, стараясь только удержать минимальную площадь, а в последний — ударила на всю катушку. Из-под пальцев прыснули невесомые туманные струйки, а стена под руками на мгновение словно… прогнулась?

Глава 14

— Что, это уже всё-о? Давай ещё раз, в этот раз точно получится!

Я выудил из кармана кошелёк и продемонстрировал суккубе. В смысле — открыл и посмотрел, и та всё увидела моими глазами.

— Ой.

— Это ты ещё на часы не смотрела, — хмыкнул я, вешая «винтовку» игрового автомата в предназначенный для неё зажим.

— О… Ого!

М-да. Это могло плохо кончиться, если бы я заранее не подозревал нечто подобное, и не оставил в кошельке перед выходом из дома только пятьсот рублей, разменянных по полтиннику. Десять ку‍пюр — десять раундов игры. Судя по тому, что прошло аж два с лишн‍им часа — последние несколько проходов у нас действительно хорошо получились. Тем не менее, до конца игры мы так и не дошли: создатели электронного развлечения сделали всё, чтобы посетители любого возраста оставили владельцам игрового автомата как можно больше денег. Азартная штука.

Развлекательные игровые автоматы есть рядом с каждым кинотеатром. Мужу развлечься, пока жена смотрит мелодраму или ходит по бутикам торгового центра. Или, скажем, скоротать время, пока сыночка-дочка залипает в очередной мультшедевр Дримворкс. Или расслабиться, пока ждёшь начала киносеанса. В ассортименте тайм-киллеров обязательно есть гонки «с настоящем рулём и педалями» и шутеры от первого лица — с пластиковыми пистолетами или автоматами, из которых надо гасить прущую на экран толпу разнообразных мобов. Вроде как туповатое занятие — из всех движений в лучшем случае доступна педаль «вперёд», а то и вовсе компьютер решает — но затягивает… В чём мы и убедились на себе.

— Я — азартный игрок, — Мирен будто попробовала эти слова на вкус. — Поверить не могу. Я же такой не была…

— Не «я», а «мы», — поправил я подругу. — Оба хороши.

Да уж, как вспомню, так вздрогну. Вот, спрашивается, где тогда были мои мозги?

* * *

…То, что купол холда реагирует на выпущенную «по площади» магию — первым понял я.

— Ми, продолжай! Дави! — обрётшая было каменную твёрдость расписанная незатейливым орнаментом стена опять начала прогибаться, расходясь из-под наложенных рук туманным пятном… сантиметров пятнадцати радиусом. Дальше пр‍одвижение аномальной зоны остановилось. Суккуба добавила силы в ш‍арм, граница дрогнула и нехотя откатилась ещё на пару сантиметров… и ещё… и ещё…

— Я сильнее не… не могу! — неверящим голосом призналась демонесса, разглядывая туманный диск едва ли полуметрового диаметра. Руки погрузились «в стену» примерно по запястья — но и только. Вот это да. А ведь нам ещё ни разу не приходилось задействовать «шарм» на полную мощность — просто не было нужды. Наоборот, постоянно сдерживаться надо было…

Шарм.

На полную мощность.

По площади.

Совсем недалеко от центральной туристической площадки подмосковного города. И рядом с монастырём — это чтобы уже совсем для полного счастья.

Б…!

Я буквально вывалился из часовни, и лицо у меня в тот момент наверняка было бледнее бледного. Если бы я хоть чуть-чуть задержался, боюсь, на улицу я бы вышел часа через два и, возможно, ползком: моё живое воображение уже услужливо нарисовало мне возможную картину происшедшего. Да и придумывать ничего не надо — я прекрасно помнил последствия попадания под удар Ми у землероек.

Однако массовой оргии на газонах у подножия Лавры не наблюдалось, как и желающих немедленно соединиться с объектом внезапного чувства среди проходящих мимо паломников — последних просто не было. Чудо, не иначе: что именно в этот момент никто не шёл мимо — ни к монастырю, ни обратно. И ещё особенность передачи магии от Мирен ко мне — условно нами вычисленные потери мощности составляют аж девять десятых.

Когда я сел в электричку, и та, набирая скорость, покинула платформу — меня запоздало затрясло. Бож-же… Даже дума‍ть не хочу, что мы на пару с демонессой едва не устроили. И где! ‍Ведь изначально никаких рискованных экспериментов не планировалось — мы просто хотели найти точку входа и считать эмоции проходящих транзитом обитателей места Силы. При определённой удаче можно было бы частично понять, как работает алгоритм перехода. Понять, а не переть буром!

А вместо этого два юных «кулхацкера» устроили попытку проникновения со взломом. Класс! Не знаю, как меня не перехватили Перевозчики: скорее всего просто не заметили, что к ним, образно говоря, «постучались». Я по дороге домой не озирался затравленно только потому, что суккубья эмпатия отлично заменяла камеру заднего вида и детектор слежки в одном лице.

* * *

Разумеется, я так просто не мог отмахнуться от произошедшего. Рассудительность, последовательность, планирование и расчёт — эти черты своего характера я по праву считал самой сильной своей стороной. Той опорой, которая придавала мне уверенность в завтрашнем дне: сам себя не подведу. Это, и Мирен, всегда готовая подставить плечо и помочь. Мирен, которая всегда вела себя сверхблагоразумно. И тут — такое! Откуда только что берётся?!

Речи о дальнейших «исследованиях» в Сергиевом Посаде уже не шло — тут бы в себе разобраться. Попытки самокопания ничего не дали, кроме ещё большего недоумения: я оставался самим собой. Пришлось гуглить и лезть в сетевые учебники по психологии. Занятие заведомо неблагодарное — отличить пафосно и грамотно изрекаемую чушь «популярных семейных психологов в своём блоге» от действительно важной информации оказалось не всегда возможн‍о, а учебники… Я умный. Я студент. Я медик, в конце концов. Но во‍т так сходу въехать в переплетение специальной терминологии и взаимоисключающих теорий оказалось… Как сами психиатры во всём этом разбираются?

Тем не менее, сетевые изыскания дали подсказку, с какой стороны, образно говоря, копать. Одним из результатов был натурный тест на игровом автомате — да-да, это я не время убивал и деньги тратил, а таким образом разбирался в себе. И у меня начало складываться.

Я здоровый парень, практически уже «мужик», и уже почти взрослый даже, если по мнению государства — паспорт есть и избирательные права уже в январе получу. Смогу водить машину, если на права сдам. А ещё у меня в крови такой коктейль из гормонов, что вообще странно, что я что-то соображаю. «Двигаться!» «Побеждать!» «Исследовать мир!» Ну и конечно же, «трахаться!» Наступил пик формы развития тела, но в голове околонулевой, по сравнению с более старшими товарищами, жизненный опыт. И вбитые эволюцией безусловные рефлексы требуют, чтобы я этот опыт приобрёл. Во имя воспитания жизнеспособного потомства. И плевать гормонам в крови и инстинктам в подкорке, что подобный экспресс-набор опыта вполне может кончиться летально. Естественный отбор, ничего личного, мэн. Твою ж ма-ать…

Вообще, подобное поведение начинает проявляться у подростков с двенадцати лет — как раз сразу после запуска половой системы в штатном режиме. Тот самый «подростковый бунт», который начинается в двенадцать, а в шестнадцать перерастает в настоящую конфронтацию с родителями. У кого шило в заднице проходит уже к двадца‍ти годам, а у кого — «первые сорок лет в жизни мальчика самые сло‍жные». Не миновала чаша сия и меня, и Мирен. Вот только из-за известных обстоятельств мы умудрились сливать нашу энергию в «мирную цель». Уж очень была мотивация хорошая — и разум перебивал и перенаправлял силы и желания на реализацию задуманного. Плана строительства будущей совместной жизни.

Это было хорошо, это было интересно и это было правильно. Р-романтика! Я спасаю прекрасную девушку, а прекрасная дева, в свою очередь, превозмогает свои генетические заморочки — это я про контроль над шармом. Как в женском романе, что так обожает Рукс. Как в фантастической новелле. Как в японской манге. Вот только теперь вышел облом — мы своего, как бы это сказать… добились?

О, нет-нет, реализация плана ещё идет, он нам важен. Но — все ключевые решения приняты, больше не нужно превозмогать и строить схемы: как попасть в ВУЗ, как тренироваться, если ты заперта в родовом холде. Как удержаться на бюджете, как устроиться в новом месте, как завести друзей, на которых можно немного полагаться…

Пока шла учёба — весьма напряженная что у меня, что у Ми — голова была занята текущими проблемами, и то без некоторых накладок не обошлось. Но теперь, на каникулах, нагрузка упала (у меня так и вообще до нуля) — и началось. Игра в шутер это прекрасно показала: стоит увлечься — и контроль над действиями берут не холодный расчёт, а гормоны и подсознание. Правда, натренированные до автоматизма действия, вроде контроля шарма, и уже полученный жизненный опыт вкупе с полученными в процессе обучения знаниями, пр‍одолжали работать без сбоев. И от этого, в какой-то мере, было ещ‍ё хуже. Потому что мы с Ми ощутили, что теперь круты. И действовать, когда нужно было быстро, вот прямо сейчас, решать, что делать, стали соответственно.

* * *

Да, мы круты! И это не подростковое самомнение, не «синдром восьмиклассника»[41], а вполне объективный факт. Обычные подростки не смогут самостоятельно попасть в экстернат и досрочно его закончить — без помощи родителей, я имею в виду. Шарм — шармом, но нужна железная сила воли и уверенность в своих действиях. Кстати о магии — так владеть своей силой, как Ми, не может ни одна суккуба её возраста. А ещё мы научились воздействовать на людей и получать от них то, что нам нужно, научились брать ответственность, и не только за себя, но и за других. Мы очень круты! Но… как говорится, «есть нюансы».

Главная опасность нашей ситуации — это отсутствие негативно‍го опыта. Мы очень аккуратно пользовались своими способностями, напуганные давним откровением Рукс про судьбу суккуб и их последствия. Были опасные ситуации — вроде встречи с волком-охранником в лесном домике Марилы. И с землеройками — по счастью, кроме этих тварюшек больше никого рядом с моей демонессой не оказалось. Ещё раньше с проблемами несколько раз пришлось столкнуться мне — например, когда я в первый раз сам использовал, не совсем понимая, что делаю, способности Ми целенаправленно, и на несколько часов прогнал своих родителей из их собственного дома. Предки тогда ничего не заподозрили: посчитали, что они типа так меня наказали — молча встали посреди семейной ссоры и ушли. Повезло. Пронесло. Но теперь мы оба подсознательно считали, что ничего не будет и впредь. Опасная, и ни на чём не основанная уверенность. Перефразируя одного героя фильма Гая Ричи — «вы, двое, ходите по охрененно тонкому льду!» И ведь мозгами всё понимаешь…

Ко всему прочему, из-за разницы во времени мы, раньше всё делающие вместе и страхующие друг друга, теперь вынуждены были часть времени жить каждый своей жизнью и решать своим умом. Привыкли к этому. А потом чёртова сессия — и мы практически два месяца общались в режиме «привет-пока». И… словно некая тончайшая синхронизация сбилась. Мы всё равно думали похоже, но перестали думать одинаково. Наверное, в этом нет ничего удивительного. Говорят же, что супруги через пять-десять лет брака становятся похожи друг на друга, как брат и сестра. Мы вместе уже‍ двенадцать лет - но и не однояйцевые близнецы же!

А ещё Мирен с м‍оей помощью докопалась до причин своего не самого адекватного поведения в часовне. О-о, это был ещё тот сеанс доморощенного самоанализа, с привлечением гугла, яндекса и постов на разных тематических форумах. Наверное, у профессионального психолога, услышь он наш мысленный диалог, случился бы приступ истеричного хохота пополам с нервным тиком. По итогам обсуждения мы решили, что Ми подсознательно воспринимает купол холда как личного врага — и Перевозчиков, в каком-то смысле, тоже. Ещё детская психологическая травма. Посидите шестнадцать лет взаперти — и не такие фобии разовьются! Так что удар шармом, который в конце концов дал результат, вполне объясним: врождённые инстинкты суккубы в очередной раз сработали так, как им полагается. Ничего загадочного. Ну и да — демонесса, увлёкшись, вошла в раж.

Если я правильно понял авторов учебника по нормальной психологии, то азартность, как черта характера, была у Ми если не с рождения, то с детства. Может, даже наследственная — из крайне скупых объяснений Рукс, что с ней было до встречи с Куроку Кабуки, было не очень понятно, как и по каким причинам она «приключалась». И вот теперь, когда пресс разума чуть ослаб, сдерживаемое попёрло наружу с удвоенной силой. Так ребёнок, которому в детстве родители не давали мороженого, жрёт по килограмму сладкой холодной вкусняшки каждый день, а угнетённый и забитый, оказавшийся вне родительской опеки — жестоко отыгрывается на окружающих. Называется это термином «гиперкомпенсация». Суккуба сдерживала с‍ама себя, но легче от этого было не сильно. Опять же, до начала д‍вадцатого июля занятия в школе позволяли самореализоваться. Но сейчас, летом на каникулах, подсознание упорно подталкивало демонессу пойти «в отрыв»!

— И что делать? — Ми бросила последний взгляд на игровой автомат и вздохнула. — Я больше не хочу рисковать и сорваться потом в ответственный момент.

— Будем делать, как советовали на форумах, — я с намёком похлопал по карману шорт, где лежал кошелёк. Без купюр, но с пластиковой картой банка. — Закрывать гешефт! То есть тьфу, гештальт, разумеется.

— Э… Отрываться на каникулах? — осторожно переспросила Ми.

— Ещё как отрываться! Мы подростки, или где? В конце концов, молодость достаётся только один раз, — подтвердил я. — Тем более, для пользы дела. Думаю, остатков мозгов нам хватит, чтобы не просадить всё, что я скопил за прошлый семестр. Да и сэкономить удалось — даром я что ли на даче торчал и столовался за родительский счёт?

Я огляделся по сторонам и тут же наткнулся взглядом на афиши, развешанные и расставленные вокруг.

— И начнём — с кино!

* * *

Месяц, целиком посвящённый активному отдыху — это много или мало? С одной стороны — вроде дохрена, а с другой… Скажу так: в Москве развлечений разной степени азартности оказалось столько, что мы ни разу за тридцать дней не повторились! И это, разумеется, мы не играли на деньги в казино, не делали ставки в бегах и вообще ни с чем финансовым не связывались. Чисто отдых, чисто для себя. И, скажу, получилось круто! Не всегда совсем безопасно и несколько раз довольно болезненно — зато от души!

Я чу‍ть не сломал себе руку, когда Ми возжелала освоить ролики — и не ‍где-нибудь, а в роллер-скейт-велодроме в Сокольниках (там, где всякие горки, на которых трюки можно делать). Спасла защита — благо, арендовали по полной, включая шлем. Шарик с краской из пейнтбольного маркера, прилетающий в стык щитков брони — тоже удовольствие то ещё. Синяк был с пятирублевую монету и сходил неделю. На пейнтболе, кстати, Мирен всех зарулила — сначала «построила» свою команду, а потом жёстко и методично, раз за разом, выносила оппонентов. Не в сухую — зато в неё-меня попали всего раз, и то, когда разозлённые мужики-противники в камикадзе-стайл навалились именно на командира врагов.

Большие водные горки в аквапарке в Тёплом Стане тоже адреналина дают огого, и приложиться об воду можно, но всё куда безопаснее. Опять же, инструктор в бассейне есть. В настоящий тир меня не пустили — без родителей, которые были на даче, а их дергать я не стал. Зато у реконструкторов стрелял из арбалета и метал дротик и сулицу — очень прикольно. Собственно, в Коломенское я приехал взять уроки верховой езды, а реконструкторы попались случайно, но всё равно было клёво! Лошади на следующий день тоже не избежали внимания — впрочем, тут никаких проблем не было, с суккубьим-то даром. Кстати, оказалось, что лошади реально умные, землеройки и рядом не стояли. У них сложные, почти человеческие эмоции, чувствительная натура и даже что-то вроде самосознания[42]. В общем, с лошадками всё сложилось (инструктор была в шоке), а я повёл суккубу на выставку пород собак на ВВЦ.

Вы бы слышали, как Ми пищала! Щенки! Много! Обычным посетителям потрогать-подержать-погладить владельцы дают крайне неохотно (сначала деньги покажи и руки влажной салфеткой вытри), но только не в случае существа, вооруженного шармом. А когда демонесса в моём теле кинулась обнимать огромную грустную мамашу-кавказскую овчарку с щенками, у её владельцев реально чуть сердечный приступ не случился. Так Ми потом повторила фокус, «на бис», в другом конце зала — с белым красавцем-алабаем. А потом мы обнаружили, что в соседнем павильоне проходит выставка кошек. Как говорит Ми, «ой».

Кошки. Нет, тем что на выставке, можно считать, повезло. Мирен устала, да и истратила эмоции на собак — так что восторги были более тихие и сдержанные. Кроме момента, когда мне дали подержать взрослого мейнкуна[43]. Ленивая одиннадцатикилограммовая зверюга была больше метра длиной вместе с лапами! Вот ей-ей, не вру! И хвост ещё метр — роскошный, невероятно мягкий и пушистый. А за лохматой башкой с острыми ушами (с кисточками!!!), великолепными усами и густой шерстью я вполне мог спрятать свою голову! Н-да. Надо ли говорить, что на следующий день мы поехали в котокафе на улице Гиляровского?

В антикафе[44] с котами мейнов не было, зато можно было сидеть на полу. Так что взяли количеством: никогда ещё по мне не топтались одновременно восемь (!) кошек. И урчали. И тёрлись. И лезли подставлять спинки и головы для чесания. Персонал аж заподозрил, что я обсыпался кошачьей мятой с ног до головы. Пришлось и служащих кафе слегка «причесать» шармом…

…К началу последней недели каникул я чувствовал себя наевшимся развлечениями по уши. Вот честно. Кое-что можно было бы и повторить: колесо обозрения мне понравилось, например. А вот на американские горки и быстро крутящиеся карусели я больше ни ногой даже голодный! Нафиг, нафиг. Лучше на байдарке поплаваю или, вот, на искусственном склоне в Красногорске покатаюсь: летом на горных лыжах по настоящему снегу — это, скажу, нечто. Только лучше не на лыжах, а на сноуборде — на нём сложно проверить себя на гибкость, сев на шпагат. Я вот проверил… Да и проще борд, Ми уже к концу посещения простейшие трюки на нём выделывала.

Ещё демонесса загорелась позаниматься уличной акробатикой-паркуром — в зале с мягкими матами, разумеется, а не над жёстким асфальтом. На совершенно официальную тусовку уличных паркурщиков рядом со стадионом Олимпийский мы просто посмотрели, показывать свою «удаль» я не рискнул. Особенно после лыж, ага. И вот теперь мы оба просто лежали — я у себя дома на съёмной квартире, суккуба — в комнате в коттедже. Лениво перебрасывались самыми яркими воспоминаниями — оказалось, некоторые моменты, несмотря на вид из одних глаз, запомнили совсем по разному. Ехать никуда не хотелось, «приключений» не хотелось от слова «совсем». Круто отдохнули. Вот только, как выяснилось, у приключений на нас были и свои планы.

Всё началось с банального стука в дверь — у Ми, а не у меня. За дверью ощущалась пустота, но обнаружилась серьёзная и насупленная Куроцуки.

— Ты уже вернулась, Куро-тян?! — обрадовалась моя златовласка, но в ответ не получила и тени улыбки.

— Только приехала, — коротко пояснила японка, одёргивая дорожную одежду. — Пойдём… погуляем.

— Прямо сейчас? А, может, чаю…

— Прямо сейчас, — чуть наклонила голову Нанао.

Мы переглянулись, и Мирен отправилась вслед за девушкой.

Куроцуки привела суккубу в лесополосу. Попросила подождать, и начала ходить кругами вокруг, время от времени забираясь на деревья. После чего всё-таки выпустила эмоцию лёгкого удовлетворения и вернулась к совсем уже ничего не понимающей Ми. Помолчала. И выпалила, словно в воду кинулась:

— Разблокируй мою магию! Я видела, ты можешь! — черноволосая худышка заглянула в расширившиеся от удивления зрачки Ми — и серьёзно добавила: — Я сделаю за это всё, что ты мне скажешь. Любое условие. Кровью и жизнью своей клянусь.

И, прежде чем суккуба успела среагировать, вытащила откуда-то из-под одежды обоюдоострый метательный нож и пропахала кровавую борозду через бледную ладонь.

— Клянусь, — рефреном прозвучало в моих ушах.

М-мать…

Глава 15

— К-куроцуки… У т-тебя… К-кровь надо ос-становить… — Ми не могла оторваться от борозды. Рана была не такой уж глубокой, кажется — разглядеть я не успел, потому что через мгновение стенки нанесённой раны разошлись под напором крови, и алая жидкость заполнила ладонь, полилась между пальцами. Выглядело это очень неприятно. Я учил анатомию, я сдал ее на отлично. Но прямо сейчас, глядя на реальную рану, никак не мог понять: можно ли так истечь кровью? Или она свернётся и затворит края раны быстрее‍, чем Нанао отбросит коньки? На ладони нет крупных сосудов, но до‍куда Куро-тян довела надрез? Хрупкая худая маленькая девушка, ещё и бледная как вампир — сколько у неё в организме всего этой нужной жидкости? Чёрт, чёрт, чёрт, первую помощь нам ещё не преподавали и будут преподавать чуть ли не на пятом курсе! Хотя нет, я ведь знаю, что делать.

— Надо туго стянуть рану и в медпункт, срочно, — я отстранил шокированную Ми от контроля тела. — Быстрее. Куроцуки?

Хрена: черновласка даже не двинулась с места, и упрямо продолжала смотреть мне-Мирен в глаза. Твою мать! И что-то мне подсказывало, что силой я её не заставлю сделать перевязку — пока девушка не потеряет сознание от потери кровяного давления и недостатка кислорода.

— Да не знаю, как тогда получилось! — заорал я, чувствуя, что и ко мне подступает если не паника, то отчаяние. — Оно само собой произошло! Я не знаю, как снять чёртову блокировку!!!

— Не знаешь, но можешь, — губы Куро-тян отчётливо побледнели, а зрачки, наоборот, расширились. Слава богу, не пульсировали в такт работы сердца — это бы означало повреждение одной из артерий, и совсем-совсем трындец.

— И что это даёт?!

— Ты постараешься помочь, — чуть подумав, склонила голову на бок эта долбанутая.

— Хорошо, всё что угодно, только останови кровь! — не стал даже пытаться раздумывать я. — Или дай мне это сделать!

— Ты обещала, — подвела итог Нанао, доставая здоровой рукой из кармана маленькую пластиковую бутылку с водой. Только сейчас я понял, что нож она успела спрятать так же, как и достала. Поток прозрачной воды омыл и очистил рану — сан‍тиметровой глубины порез поперёк ладони. Кровь всё ещё шла — но у‍же медленно и неохотно, как мне показалось. Куроцуки же вслед за бутылкой извлекла кривую медицинскую иглу с уже вдетой нитью — и ничтоже сумняшеся начала зашивать разрез. Прямо так, на весу, и не озаботившись обезболивающим.

— Шрам останется, — мне захотелось прислониться к дереву, что я и проделал. Ещё хотелось сползти спиной по стволу вниз и плюхнуться задницей на землю, но пока сдержался.

— Я работаю в перчатках. Обычно, — просветила японка.

— И оно того стоило? — мне смотреть было больно, как она накладывает ровный и профессиональный шов.

— Клятва без крови — разве клятва? — теперь Нанао тоже поморщилась, но отнюдь не от ощущений. — Настоящие клятвы скрепляются кровью[45]. Мои предки клялись так — и ни разу не преступили данные обеты.

— Ты заранее подготовилась, — это был не вопрос, я просто озвучил очевидное. Куроцуки затянула шов (всё одной рукой!), достала медицинский тюбик-маркер с антисептиком и чётко обработала края раны. Критически осмотрела результат — и стала заматывать бинтом. — Зачем тебе вообще понадобилось обходить блокировку, можешь мне сказать?

Японка на секунду застыла, а потом тихо заговорила, тщательно глядя в сторону:

— Наш клан имеет власть над льдом, снегом и холодом. Снежные девы-демоны, юки-онны — дар передаётся по женской линии. Когда-то нас боялись и проклинали, ненавидели и приносили жертвы… Нанимали, чтобы нанести урон противнику или похоронить вражеский отряд на зимнем перевале. Мир изменился, магия стала уходить. Нам пришлось измениться следом. Но у нашего места Силы, на границе вечных горных льдов, где стоит клановая деревня, мы по-прежнему можем повелевать подвластной стихией. Спустить или отвести лавину, вызвать снегопад, метель. Дать тепло высокогорным травам, что больше нигде не растут. Провести через горы караван с запрещённым товаром…

Девушка запнулась, ещё ниже склонила голову, так, что волосы закрыли лицо, и совсем уже тихо призналась:

— Я… Меня всегда считали бездарной — холод меня едва слушается. Когда у остальных входит в силу д‍ар, таких как я начинают учить и тренировать отдельно. Жить ради ‍клана и умереть ради клана, когда старейшины прикажут. Только сильные и способные достойны продолжить род! Когда Куроку-сама пригласил… предложил прислать ученика в его школу — выбрали меня. Я думала — это потому, что я усердно училась и трудилась… А когда я вернулась домой, меня спросили: «Зачем ты здесь? Сильнейший запросил жертву, мы отправили тебя, самую никчёмную. Он тебя принял, повезло. Нечего тебе здесь делать…»

Последние слова Мирен скорее угадала, чем услышала — так тихо под конец шептала Куро-тян. Ми пришла в себя, и мы опять поменялись, так что эмоциями юки-онны оба «насладились» по полной. Да, Куроцуки больше себя не сдерживала — горечь, боль и обида штормовыми волнами накатывали на суккубу. Причём боль именно душевная — та, что от раны, даже не смогла поколебать сосредоточенность японки. А ещё — удалось понять, что же так вывело обычно безэмоциональную Куроцуки из себя. Нет, это не роль «жертвы» — как-то странно восприняли приглашение в школу её родичи, но ладно. Главное, быть жертвой Нанао была совершенно согласна (!), даже если бы её тут по-настоящему зарезали или ещё чего нехорошее сделали. Ради клана. Нет, к только что произошедшему привело то, что Куроцуки… списали. Типа, «ты свою роль отработала — слава Ками-сама, хоть это у тебя получилось — и больше ни на что не годна». И вот теперь Нанао с упёртостью элитного барана была готова хоть убиться (какая мелочь, право слово), но доказать что старейшины клана ошиблись.

— Это… средневековье какое-то, — Ми даже не‍ сразу подобрала слова. — Как такое сообщество может существовать‍ в современном мире? Причём даже не в запертом холде… Они же… со слабыми способностями… могли бы просто уйти, и всё!

— Уйти, да? — я мысленно кивнул на соседку Мирен по этажу. — Посмотри на Куроцуки: её фактически освободили от всех долгов родственникам, дали возможность выучиться и стать членом общества — помнится, Рукс говорила, что «Карасу Тенгу» даёт диплом государственного образца. А она обиделась, что ей не приказали убиться во имя клана! И я ещё считал, что это у Марилы промытые мозги с тараканами величиной с кулак…

— Куро-тян мне казалась такой… нормальной. Замкнутой, тихой, спокойной, — суккуба всё никак не могла принять услышанное. — Моя первая подруга… По первой просьбе повела к Войде, когда я решила, что с полькой что-то случилось, не сбежала, когда появился волк… И вдруг — такое!

— Вообще-то, тут у многих учеников порядочно… странностей, — тактично напомнил я своей подруге. — Про Клавеля вспомни, он ведь реально сынок мафиозного босса, а по виду и не скажешь. Да и у нас с тобой есть большой секрет. Многолетняя телепатическая связь — это что угодно, но только не норма. Но мы же не стали от этого плохими людьми?

— Да-да, ты прав… — подобранный больше по наитию аргумент подействовал, и Ми начала мыслить конструктивно. — Но что теперь делать? Если мы не поможем Нанао, я даже не знаю, что она ещё может выкинуть!

— Значит, постараемся помочь. Наверняка Куроцуки понимает, что светить освобождёнными магическими силами в школе нельзя. Видишь, куда она затащила тебя для разгов‍ора? А ещё — обещание. Я всё-таки его дал…

— Хорошо, — Ми отлипла ‍от дерева и посмотрела в глаза японке, которая так и простояла всё это время молча на одном месте. — Я… Мы будем очень стараться, чтобы у тебя всё получилось.

Нанао кивнула, в руке у неё опять непонятно откуда взялся давешний нож. Она присела, несколькими уверенными движениями вспорола лесную подстилку и аккуратно перевернула кусок, пропитавшийся кровью. Ещё несколько движений — и видимых следов не осталось.

— Завтра, — уточнила Куроцуки, придирчиво осматривая свою работу. Привычная эмоциональная броня к ней вернулась, но в какой-то момент чувства всё же просочились. Японка боялась. Не неудачи — просто… будущего. Неизвестного, потому что она выбрала себе его сама, совершенно самостоятельно. Это было так… по-человечески, что мы с Мирен невольно судорожно вздохнули. На месте жуткого монстра с извращённой этикой и логикой опять была знакомая Куро-тян.

Кажется.

* * *

Утром Нанао пошла на стадион вместе с Мирен, как будто так и надо. Просто вышла одновременно с суккубой уже в спортивной форме и непринуждённо пристроилась рядом, кивнув в качестве приветствия. И лицо такое безмятежное-безмятежное. Типа, отдохнула у родни — теперь вот захотелось размяться вместе с подругой. Соскучилась, ага. И в ритм войти перед учёбой тоже нужно. Ну что может быть естественнее? Уже почти верю.

Стадион по утрам пустовал — из одиннадцати застрявших на лето в «Карасу Тенгу» учеников к обязательным утренним упражнениям были «приговорены» трое. Все ходили, что характерно — но в связи с отсутствием занятий ут‍ро у каждого начиналось как придётся, у кого в десять, у кого в д‍венадцать, и хорошо если не в три часа дня. Так что спортивные снаряды и беговая дорожка были в полном личном распоряжении девушек — целиком. Чем Куроцуки не замедлила воспользоваться: пока моя златовласка делала махи руками, наклоны и прочую стандартную разминку, юки-онна успела поработать на брусьях и на кольцах, и заняла турник. На мой дилетантский взгляд, Куро-тян была бы счастлива заполучить любая национальная легкоатлетическая команда — настолько естественно и непринуждённо у неё всё получалось. И это с повреждённой рукой! На обмотанную бинтом руку японка опиралась так же, как на здоровую — не знал бы я, что у неё там свежий шов через всю ладонь, не догадался бы. В эмоциях тоже царила привычная пустота — испытываемая боль (а она должна была быть) оказалась не способна поколебать барьеры воли. В отличие от «предательства» родни.

У меня было время обдумать слова и считанные Ми чувства Нанао, и ещё кое-что припомнить из прошедшего весеннего триместра. Несколько явно специально допущенных интересных «обмолвок» Лазаря по поводу клана Куроцуки (надо же было показать, какой он охрененно знающий и информированный, ага), специфический опыт обращения с оружием, физическая и не только подготовка, реакция на встречу с магическим волком. И как вишенка на торте — вчерашний разговор в лесу, приоткрывший внутренний мир юки-онны. Сложить всё вместе — и получалось, что из «неудачных» демонесс после отбраковки готовили наёмных убийц.

Дико? Дико. Четыре месяца назад я бы, скажи мне такое и ‍укажи на шестнадцатилетнюю японку, покрутил бы пальцем у виска. Н‍о то было тогда. Покажи мне тогда на весельчака и балагура Клавеля и скажи, что он сын натурального «снежного барона» — реакция была бы такой же. Благодаря эмпатии Мирен удалось узнать своих однокашников получше, и выяснить, что те привирали про себя не так уж и сильно. Скорее — сильно недоговаривали. Например, родственники Феодораксиса — сомневаюсь, что они через границу тащат какой-нибудь запрещённый табак и алкоголь. Ага, и именно потому, лапочки такие безобидные, так хорошо сдружились с верхушкой одного из мексиканских наркокартелей!

С другой стороны, узнав Лазаря и Фабио получше, я уже не мог сказать, что они какие-то там моральные уроды. Обычные подростки, ну почти. А то, что один без особых колебаний может пристрелить человека, а второй готов продать родную маму за ценную инсайдерскую информацию — это уже так, профессиональная деформация. Честно, в голове с трудом укладывается, что такое может быть — но вот. Тут наживающийся на зависимости и саморазрушении людей бандит (пусть не лично пока, пусть в будущем, но уже морально готовый) — а тут он же обычный человек, с простыми и понятными устремлениями и чувствами.

От подобных размышлений мне откровенно стало не по себе. Захотелось просто отложить их на потом, благо, сейчас было о чём подумать — более насущном. Я даже почти так и сделал, но вдруг внезапно понял: это уже было раньше. Когда мы с Ми узнали про Фабио и Феодораксиса. После пламенной речи Марилы в военно-тактическом клубе о столь ей желанном конце света. После ин‍цидентов с зеркалами, включая тот, в котором поучаствовала Куроцу‍ки. Ведь жизнь продолжается, и никто не заставляет что-то решать прямо сейчас, а значит, можно сделать вид, что ничего не произошло. И жить дальше.

Жить дальше… Я отстранился от ощущений Мирен, и машинально потёр лоб, с удивлением обнаружив, что у меня реально разболелась голова. С одной стороны, оно и понятно — как-то я отвык не спать по ночам. Проклятые часовые пояса. А с другой стороны… Жить дальше. Что мне мешает жить дальше, осознавая, что вот Куро-тян — не просто ученица «Карасу Тенгу», милая скромная миниатюрная старшеклассница-японка, а подготовленная убийца? И с удивлением «услышал» в своей голове ответ: «Но так же нельзя! Надо же что-то делать!» Почему-то внутренний голос произнёс всё это с отчётливой материнской интонацией.

«И что делать?» — мне стало интересно, даже лёгкая ломота в висках отступила.

«Так нельзя! Надо сообщить, кому следует!»

«Кому следует? Что-то я сомневаюсь, что Кабуки набирал учеников с закрытыми глазами и ушами. Совершенно точно наоборот. Да и у самого директора академии нимба над головой я что-то не видел. Выкупить холд, вбухать столько денег в свой образовательный проект — он ведь откуда-то взял все эти средства. Что, прямо честно заработал?»

«Всё равно, надо что-то делать!» — словно пластинка заезженная.

«Я и собираюсь делать, то есть мы — собираемся. Получит Куроцуки свою магию — и успокоится… Я надеюсь. Хотя бы на время.»

«Так нельзя! Ты не можешь решать за других!»

Что?

* * *

— Ты не можешь решать за других, ты понял, Дима?! — мать, непривычно мо‍лодая и высокая, строго смотрела на меня сверху вниз. И это было…‍ Нет, не то, чтобы именно страшно. «Я-сделал-плохо» — странное и иррациональное для меня-семнадцатилетнего чувство для меня-пятилетнего было в тот момент всеобъемлющим и очень, очень неприятным.

Я узнал место и время — детский сад недалеко от родительского дома, начало июня 2005 года. В тот день я обнаружил, что дверь в подвал здания сада толком не запирается: взрослые просто продевали навесной замок в дужки, не защёлкивая механизм. Дальше всё было делом техники: достаточно прочная ветка, немного терпения и картонная коробка, которую повариха с кухни поленилась дотащить до контейнера с мусором и просто выставила за дверь чёрного хода. Чёрт, и ведь сообразил же как-то, что если просто сковырнуть железяку с дужек, звяк будет на весь двор и привлечёт уткнувшуюся в телефон воспитательницу! Несколько попыток — и путь в таинственную тьму открыт.

— Понял, — прошептал я-пятилетний, но мать, кажется, не услышала. Рядом стояла воспитательница — тогда я практически не обращал на неё внимания, а сейчас рассмотрел: бледная, косметика смазана, лицо всё ещё перепуганное. Да и сама не слишком чистая — тоже лазила в подвал. Разумеется, сделав потрясающее открытие, я незамедлительно поделился им с друзьями. О, у меня в детском саду были друзья — несколько парней и даже одна девочка, «самая нормальная» на мою тогдашнюю оценку. Разумеется, какой нормальный пятилетний ребёнок устоит против исследования Всегда Закрытого Темного Подвала, Куда Нельзя Заходить? Мне вот тоже было любопытно, но не так с‍ильно: основной кайф был найти лазейку, а вот пользоваться? Да ну‍, ещё заругают. И мама волноваться будет.

Отсутствие детей заметили не сразу. И не сразу связали с приоткрытой дверью в подвал, рядом с которой валялся замок: коробку-аммортизатор я дисциплинированно оттащил назад. Потому что мусорить плохо. Я вообще был на диво послушным и «правильным» ребёнком, оказывается. Ну а нахождение дыр в заборах и прочих интересных вещей вроде места для подкопа — это же не запрещённое действие, если возможностями не пользоваться. Зато можно похвастаться: я крутой! Нет, мне потом каждый раз попадало — в пять лет с конспирологией плохо, и нарушители обычно прекрасно помнили, кто им раскрыл глаза на возможность ещё одной очень весёлой шалости. Меня ругали — не особо сильно, я же как бы был не виноват в основном «преступлении». И мать обычно становилась на мою сторону — нечего наговаривать на ребёнка, он-то никуда не влез. Я честно обещал «больше так не делать» — и не делал. Не повторялся, в смысле. Но в этот раз, похоже, перешёл некую черту.

Не знаю, что там произошло, в подвале, но, видимо, действительно что-то серьёзное, возможно опасное. Может, он был каким-то особо большим и соединялся через тепловой коллектор с соседними — я читал, так иногда делали. Или кого-то из отважных покорителей подземелий укусила крыса. Или ещё чего нехорошего произошло — в темноте и взрослый человек рискует на ровном месте упасть и расшибиться. Собственно, это был мой последний день в этом детском саду: родители поспешно увезли меня на дачу, а там я наткнулся на зеркало-ар‍тефакт. И всеми силами попытался забыть жутчайший разнос, устроен‍ный родительницей — тем более, новых впечатлений хватало. И даже забыл — в том возрасте новые впечатления легко застилают старые. Не забыл только очередное данное обещание: не решать за других.

Родители по возвращении в Москву определили меня в «подготовительную дневную группу» — что-то вроде частного детсада для пяти-шестилеток, где «готовили к школе». Реально, кстати, готовили — научили читать и немного считать. Вот научить лепить, рисовать и привить чувство ритма не смогли. Потом первый класс — и жизнь пошла по накатанной. По крайней мере, так казалось со стороны.

У меня больше не было друзей. Я искренне считал это собственным решением и не пытался ни с кем сблизиться. Зачем? Поговорить мне всегда хватало Ми, которая меня всегда понимала. Одноклассников можно было назвать приятелями разве что с огромным скрипом, хотя они, наверное, считали по-другому. Если бы не рефлекторный шарм суккуб, который я столь же рефлекторно переизлучал, быть мне отверженным и забитым «ботаном», а так ко мне все хорошо относились, и ученики, и учителя. За других я больше никогда не решал — только за себя и за Ми, которая тоже почти-я. Необходимость в каких-то неформальных социальных связях кроме подруги-демонессы я осознал только в университете, в начале второго семестра. Но, как выяснилось, от полученного в детстве внушения так и не избавился.

* * *

Я открыл глаза и с удивлением провёл рукой по лбу, слегка дрожащей рукой стирая крупные капли пота. Вот это экскурс в глубины памяти, мать его. Или, скорее, мать мою. Удружила, мама, ничего не скажешь. И ведь от чистого сердца хотела, как лучше, а у меня комплекс на всю жизнь… И некого винить. Некого…

Я вдруг кристально ясно представил, что произошло в деревне юки-онн, когда туда вернулась на каникулы Куроцуки. Вот она «в древних традициях предков» заявляется к старейшинам или к своему наставнику — уж не знаю, как там принято у них, у шиноби. Ну а кто ещё додумается строить деревню «на самой границе вечных льдов»? Да и остальные занятия клана как бы намекают…

В общем, встаёт она такая на одно колено, упирается кулаком в пол и просит дальнейших распоряжений. Самая маленькая, самая хрупкая, самая лучшая, умная и прилежная ученица поколения. Которую, судя по всему, и отправили в школу к Кабуки для того, чтобы вытащить из смертельной лотереи для пушечного мяса — не верю я, что те, кто принимали решения, не знали, что делают. Это только в манге и романах ниндзя неубиваемые неуловимые тени, метающие ножи на километр на зависть снайперам с безумно дорогой сверхточной винтовкой. А попробуй выжить, расстреляв свою цель из «УЗИ» почти в упор, к чему Нанао в том числе явно готовили. Какое по счёту задание оказалось бы фактическим самоубийством во имя клана?

И вот выясняется, что Куро-тян намёк не поняла, и всё ещё горит желанием лечь на алтарь своего долга — наверное, тоже в детстве пообещала, прям как я. И когда её практически прямым текстом уже посылают «иди и живи, дура»… М-да. И объяснить некому. И хороший поступок от того, кто посылал на смерть ради наживы и готовил убийц, потому рискует пропасть втуне. А ещё…

Я потянулся разумом к Ми, и, не размениваясь на попытки что-то предварительно объяснить, вывалил всю мешанину эмоций, все воспоминания и мысли разом. Она поймёт. Не надо пытаться видеть в других только то, что укладывается в понятие «нормально», потому что иначе «придётся решать за них». Потому что всё равно придётся решать — ну или запереть себя в добровольной изоляции ото всех. Мы не будем пытаться помочь Куроцуки. Мы поможем. Так или иначе. Потому что она — хороший человек. Для нас.

Глава 16

— Хорошо размялась! — громко сообщила Куроцуки подходящей к ней Мирен. — Пойдём, умоемся? Не хочу до коттеджа терпеть.

И, не дожидаясь ответа, двинулась к виднеющимся за ровным рядом деревьев хозяйственным постройкам стадиона. Ми ничего не оставалось, как двинуться следом.

— Тебе не показалось?.. — суккуба даже обернулась посмотреть, не было ли рядом кого, кому ещё могли предназначаться произнесённые «ненароком» слова.

— Ещё как. Вместо едва заметного молчаливого кивка аж три предложения, — я пр‍оследил направление взгляда демонессы. — Ага.

Нанао для произнесен‍ия своей речи выбрала место не абы как, а чётко под осветительной мачтой. Той самой, на которой была закреплена площадка-зарядная станция квадрокоптера-«летающей камеры», и висела ещё парочка обычных, постоянно закреплённых видеокамер наружного наблюдения. А возможно ещё и микрофоны — не зря же юки-онна так старалась?

Не сказать, чтобы камеры висели в академии на каждом столбе, но в целом всю учебную территорию они более-менее полно охватывали. Впрочем, на них практически не обращали внимания — висят себе и висят. Опять же, у меня в ВУЗе затемнённые полусферы торчали в потолке каждого коридора, а в фойе главного входа и в больших аудиториях и вовсе по три-четыре штуки. Студенческо-общажный телеграф в лице Алёны как-то принёс очередные «ценные сведения», что де систему мониторинга установили не столько в рамках борьбы с возможным терроризмом, а против отдельных идиотов, обожающих рисовать и оставлять глубокомысленные изречения на стенах коридоров. Последней каплей стало, когда задержавшийся под вечер ректор вышел из своего кабинета и узрел написанное большими буквами толстым чёрным маркером поперёк светло-серого искусственного мрамора «сообщение» следующего содержания:

Уважаемые студенты! Приносим вам извинения за страшную засранность нашего Университета.

и ниже «подпись»:

Админисрация[46]

Что ж, по крайней мере, в коридорах действительно было чисто, а на пожарных лестницах и под ними никто не курил, не кидал бычки и не плевался жвачкой. Большое достижение по сравнению со зданием ‍экстерната, например…

— Куро-тян, — Мирен ускорила шаги, чтобы догнать подругу, но та, наоборот, резко затормозила.

— Внутри — ни слова, — серьёзно предупредила она мою демонессу, в этот раз не повышая голоса.

— Ты считаешь, туалет прослушивается? — у Мирен глаза полезли на лоб. — И наши жилые блоки, что, тоже?

— Коридор. Общественное пространство, не придраться по любым стандартам. Общие туалетные комнаты — вероятно, — Куроцуки подумала, и призналась: — Я бы ещё и камеры поставила. Скрытые. Но их там нет.

— Поче… — в ответ японка посмотрела на подругу так выразительно, что суккуба подавилась на полуслове. — Я поняла!

Да уж, туманно-ледяная феерия у зеркала в туалете, будь там камера, мимо руководства «Карасу Тенгу» не прошла бы.

— Но как мы будем тогда говорить?

Нанао опять посмотрела на Ми, как на блондинку, потом качнула головой и протянула руку. Не забинтованную. Что ж, вариант. Один раз сработало, причём без всяких дополнительных артефактов, почему второй раз нет?

Мирен осторожно взяла ладонь юки-онны в свою. Эмпатия заработала, словно кто-то выкрутил громкость динамика: «пустота» на месте Куроцуки превратилась в <ожидание>, <спокойствие> и, где-то глубоко внутри, в <нервозность>.

- <?>, - заработавшая на максимум эмпатия заменить телепатию не могла, но в целом уже позволяла понять, что «собеседник» от тебя хочет. В данном случае юки-онна предлагала проверить предложенный способ на работоспособность. Ми сосредоточилась и выдала ответный, максимальн‍о эмоциональный образ:

- <Щеночек!!!>

Если бы я не лежал, я б‍ы так и упал бы, где стоял. Ну, допустим, я-то увидел «картинку»-воспоминание о двухмесячном малыше кавказской овчарки, трогательно-неуклюжем и похожем на серо-коричневое облачко. Но что приняла Куроцуки?!

- <…> — после небольшой паузы Куро-тян медленно вытянула пальцы из ладони Ми и так посмотрела на блондинку, что моя подруга аж смешалась. Я прямо видел, как японка крутит пальцем у виска, но шиноби и впрямь подготовили по стандартам предков: сдержалась. Потом с тяжёлым вздохом опять подала руку и передала:

- <Идём>.

Ну или «пошли», или «выдвигаемся вместе» — посыл был именно в движении в оговоренную точку. Так, взявшись за руку, девушки вошли в туалет. Кстати, это уже второй раз почти таким же образом. Прямо традиция образуется…

* * *

Ну, что сказать: интерьер ничуть не изменился с прошлого посещения. Зеркало, умывальники под ним, проход к следующей зоне с унитазами в отдельных кабинках. Туалет — он и в Африке туал… Хотя нет, тут я определённо погорячился. Но надо признать: обстановка банальнее некуда. Но чисто и пахнет только освежителем воздуха, что уже само по себе замечательно. Ага, и зеркало — не только средство для восстановления девчачьего макияжа, но и загадочный артефакт. Отличное архитектурно-дизайнерское решение…

— Думаю, воду включать не нужно, — я понял, что неосознанно тяну время и мысленно встряхнулся: — Начинаем!

И-раз — я сменяю Ми «у руля». И-два — руку на стекло. Зеркало под толстой стеклянной пластиной привычно (Это который раз уже? Четвёртый? Нет‍, пятый…) отразило в своей глубине плавающие огни и символы. Ладо‍нь ощутила нечто, кроме холодной твёрдой поверхности… И ничего не произошло. Опять. Ну и отлично же? Фух… Я выразительно посмотрел на Куроцуки, чью холодную ладошку теперь сам уже удерживал в руке. Та кивнула, свободной рукой попыталась что-то такое изобразить… И на середине движения прервалась. Сейчас я не чувствовал её эмоций, но потому, как опустились плечи, догадался — не удалось. Ну, собственно, было бы глупостью считать, что всё выйдет с первого раза.

Вопроса «что делать» передо мной не стояло: умел я ровно одно — «подцепить» то невесомое, что чувствовал внутри зеркала и как бы потянуть на себя. В этот раз эффект был: огни под стеклом сдвинулись, сменилась пара знаков — это внешне. А внутренне… Пробовали когда-нибудь завязать резиновую ленту за дерево, а другой конец оттянуть? Один в один. «Нечто» изнутри тянулось ко мне — но не вытягивалось, сколько я не упирался. Потом, некий опыт со старой велосипедной камерой, накинутой на ветку дерева, у меня всё же был, и я хорошо помнил, что произошло, когда всё-таки пересилил упругое сопротивление. Засада. И что теперь делать?

В поисках ответа я перестал разглядывать отражение Мирен и обернулся к Нанао. Юки-онна смотрела на меня-Ми напряжённым взглядом. То ли просто ждала результата, то ли хотела что-то сообщить — вот только я не мог «принять». Уже решив передавать управление назад суккубе, я машинально зацепился за ощущение от ладони юки-онны. Такое же, как от зеркала, только гораздо более слабое. Дальше всё произошло инстинктив‍но — я потянул магию (ну а что ещё?) из Куроцуки на себя. И словн‍о замкнул через себя провод под напряжением!

Хлоп!

Кисть левой руки свело судорогой и словно кипятком обожгло, а в лицо ударила волна холодного, как из морозилки, воздуха. Твою ж м-мать!!!

* * *

Под струёй воды[47] кожа на ладони и пальцах Мирен нехотя пятнами меняла цвет со снежно-белого на красный. А вот рука Куроцуки ничуть не пострадала — та, которой юки-онна держалась за руку суккубы. Зато левая ладонь выглядела страшно: края шва, несмотря на обработку и вовремя нанесённый антисептик, опухли и немного вывернулись, а между ними медленно сочилась тёмная кровь. И грамотное наложение хирургической нити, и тугой бинт не смогли до конца противостоять непонятно зачем приложенным физическим нагрузкам. Кстати, боль должна была весьма прилично терзать японку — даже больше, чем вчера, но в эмоциях опять была пустота. Собственно, как я понимаю, перевязкой Куро-тян занялась больше оттого, чтобы зря не терять время, пока Ми отогревается.

М-да. Если так подумать — результат был немного предсказуем. Даже не немного. Мы доблестно повторили условия предыдущего прецедента — и пол‍учили, что характерно, тот же самый результат. Повторение результ‍ата — это хорошо. Только в этот раз рядом не нашлось достаточного количества теплоёмкой жидкости, воды, из-за чего чересчур самонадеянное заигрывание с магией едва не закончилось обморожением! Ну что, задним умом, конечно, все крепки… Зато после второго раза на те же грабли и воздушная волна, и изморозь на умывальниках, и взвесь ледяных кристаллов в воздухе, сразу же растаявших в холодный туман, получили элементарные объяснения.

Как холодильник, собственно, «делает» холод? Путём резкого сброса давления газа фреона в специальной расширительной камере. Магия юки-онны вызвала тот же эффект: атмосферное давление рывком упало в ограниченном объёме пространства. Но поскольку воздух должен был куда-то деться — его отбросило от зоны охлаждения. А в самой зоне охлаждения большую часть работы магии по снижению температуры «съела» замерзающая вода, во время процесса изменения агрегатного состояния активно отдающая тепло… Н-да. А теперь сильно охлаждённому воздуху замораживать оказалось нечего кроме руки суккубы. Прямо хоть лозунг рисуй: «школьный курс физики — пакет знаний первой необходимости для мага!» Блин. И главное, вопрос дня так и остался открытым: а дальше-то что делать?

* * *

После повторения случайно совершённой глупости пятимесячной давности «общение» не задалось и у демонесс. Сгенерированный удар холодом серьёзно вывел юки-онну из равновесия. Внешне это никак не проявлялось — хватало тренированной выдержки и самоконтроля, и того странного навыка, что не давал чутью Ми работать‍ на Нанао дистанционно. Но внутри обычно такая выдержанная Куроцу‍ки аж кипела! Радость, досада, ещё усилившийся страх перед неудачей и какая-то совершенно детская, наивная вера в чудо — весь этот коктейль пролился на Мирен, стоило девушкам взяться за руки. Вычленить в этом водопаде вопросы и ответы оказалось не по силам и прирожденному эмпату. Вот если бы телепатией воспользоваться можно было… Но чего нет, того нет. Пришлось выводить японку на улицу. За руку, ибо с приёмом «сообщений» тоже, похоже, возникла некоторая проблема.

— Куро-тя… — Ми осеклась. Она разжала пальцы, вот только подруга, похоже, отпускать её не собиралась, и цеплялась за ладонь суккубы мёртвой хваткой! — Куро-тян?!

Черноволосая с заметным усилием отпустила Ми и тут же завела руки за спину — видно, чтобы машинально не схватить собеседницу опять. Ещё и кулаки на всякий случай сжала. Видя, насколько прихватило беднягу, у Мирен да и у меня язык не повернулся высказаться об опасных экспериментах и необходимости всё тщательно обдумать. Правильные слова, но сказать их сейчас — словно котёнка пнуть. Или щеночка. Пришлось импровизировать.

— Куро-тян, ты… можешь контролировать… срабатывание своей магии? — Ми осторожно подбирала слова, пытаясь по эмпатическому отклику определить, как реагирует подруга. Увы, с учётом особенностей Куроцуки эффект от способностей «демона любви» был сильно меньше привычного. И вот угораздило же Мирен подругу себе выбрать.

— Нет, — Нанао разумеется поняла, к чему такие заходы — эмоции всё-таки вырвались на свободу. В основном — страх неудачи, неувереннос‍ть и разочарование. Чтобы выдавить из себя ответ, юки-онне пришло‍сь отвернуться, и всё равно это короткое слово она смогла только еле слышно прошептать. Зато — это была правда.

— Дима, надо что-то сделать… — глядя на страдающую Нанао Ми и сама спокойной остаться никак не могла.

— Но что? — разумеется, японку мне тоже было жалко. Закидоны — закидонами, но спокойно, пусть и ненамеренно, топтаться по сокровенной мечте человека, пусть и демона, мне было отчаянно неприятно. Даже не будь этот этот человек маленькой хрупкой на вид черноволосой девочкой. — Я хочу ей помочь, но без всякого плана совать пальцы в розетку — это просто идиот…

Теперь настала моя очередь останавливаться на полуслове. Интересно, есть какие-нибудь методики, по которым можно как-нибудь научиться думать вовремя, а? Совать пальцы в розетку. Именно это я сегодня доблестно и сделал. Чтобы магии у учеников не было — магии у них быть и не должно. Л — логика. Простая и прямая, как палка. Зеркала — что-то вроде магической электросети, вот только демоны и маги в ней не полезная нагрузка — а генераторы. Источники «тока». И я влез между таким генератором и оголёнными контактами: ничуть не удивительно, что меня приложило. Причём, слава богу, «короткое замыкание» случилось со стороны источника — потому что сработай тот же эффект со стороны зеркала… Ой, что-то мне плохо стало.

Обезьяну часто используют как символ действий, которые выполняются без понимания, вообще. Например, «обезьяна за пультом атомной электростанции». Хотя на АЭС зеркала, наверное, не потянут, но то, что я тыкал пальцем в ‍работающий электрощиток — это тоже был поступок, достойный макаки‍. Правда, тот кто сделал артефакты, тоже хорош — вот кто делает клеммы контактов вперемешку с кнопками управления? А элементы управления в зеркалах как минимум есть — что-то же мне позволило не дать подключить Ми вместе с остальными учениками. Кстати, добывать магию из студентов — прогрессивный способ брать плату за обучение, директор Кабуки! Хорошо хоть кровью не сцеживаете, а то ведь, наверно, могли бы…

Впрочем, я сам тоже вполне красава: прирожденный, точнее, врождённый «магический электрик». И об этом тоже можно было догадаться сильно раньше. Вот почему ворота лесной резиденции Марилы открылись — я тупо всосал энергию, на которой работал магический аналог магнитного замка. Вот так я получаю от Ми шарм — просто откачиваю от неё её магию. Я — тот самый былинный «энергетический вампир», герой самого современного из мистических эпосов: если не ошибаюсь, термин придумали в двадцатом веке. И теперь тётки-«потомственные ведуньи» пугают мной самых внушаемых из легковерных домохозяек, потому что кто-то хоть чуть-чуть адекватный на такую хрень не поведётся! Даже не знаю, смеяться или плакать. И да, получается, Ми ошибалась: по местной классификации я всё-таки «демон», а не «маг»…

— Всё сходится, — суккуба виртуально прищёлкнула пальцами, — зеркала делал кто-то с такими же способностями, как ты, вот почему ты можешь ими управлять.

— Управлять — это сильно сказано, — возразил я, постепенно отходя от своего сомнительного открытия по поводу собственной природы.

— Тем не менее, со мной п‍олучилось.

— Возможно, просто потому, что я не дал установить конт‍акт. Не выпустил твою магию… — я припомнил ощущения, возникшие при попытке «штатной» блокировки.

— И потому зеркала на меня больше не реагируют?

Железобетонный аргумент.

— И огни и символы появляются только от твоего касания.

Тоже не поспоришь.

— Но моя возможность «управлять» без знаний «как» не просто бесполезна, а ещё и опасна, — развёл руками я. — Хотя вроде как пресловутая демоническая магия должна быть интуитивно понятна!

Я замолчал, потому что вдруг осознал, что сказал. Мы переглянулись.

— Может, не стоит пороть горячку? — осторожно предложил я.

— Может, и не стоит. Но, посмотри, — Ми указала на Куроцуки. Девушка стояла, всё так же глядя в стену, вот только теперь её плечи изредка, почти незаметно вздрагивали.

* * *

Пятнадцати минут мне вполне хватило убедиться: у кого-то из двоих с интуицией были серьёзные проблемы. Или у создателя зеркал-артефактов, или у меня! И логика не помогала, и знание закона Ома для участка цепи — тоже. Единственное, чего мне удалось добиться — заставить и так белое лицо Куроцуки побледнеть уже практически в прозелень. Наверное, это была не самая гениальная идея — попытаться «перевампирить» зеркальную блокировку, ударно откачивая из юки-онны магию. Хотя нет, это я себе польстил: поплохело Нанао от собственных переживаний, скорее. Некоторый не совсем ясный внутренний дискомфорт у девушки — вот и всё, чего мне удалось достичь максимальным приложением своей способности. Магия исправно вливалась в меня-Ми… И всё. Не кончалась, как с воротами, и не сопротив‍лялась, как в зеркале. А попавшая под подозрение «интуиция демона‍», если это конечно была она, а не внезапно проснувшийся сарказм, сообщала что-то подозрительно похожее на «слабо сосёте, батенька».

Дураком я себя чувствовал ещё и потому, что для такого, с позволения сказать, «метода», заставлять Куроцуки изображать из себя мостовой переход между зеркалом и мной было в принципе не нужно. Ведь как-то же чертовы стекляшки забирают магию от полапавших их носителей внутри холда бесконтактно? И притворяющийся местным туалетным отражателем суровой действительности артефакт на касание Куро-тян тоже никак внешне не реагирует…

— Ещё есть идеи? — поинтересовался я у Ми, полностью отчаявшись в своей «интуиции».

— Попробовать управлять, а не пересиливать, — специально для меня изобразила Капитана Очевидность подруга.

— Это всё равно, что пытаться работать на компьютере без монитора, определяя эффект нажатия клавиш по изменению звука кулера.

— Монитор есть…

— Только даже ты не можешь прочесть, что там написано, — поморщился я. — Остаётся только, как в сказке, попробовать голосовой интерфейс: «свет мой, зеркальце, скажи»… Ой.

Так, мне это уже надоело. Хотя, конечно, возможностей убедиться, что сказки, священные тексты и легенды — это не только выдумка, но и до неузнаваемости перевранная историческая правда. Но…

— Я буду выглядеть идиотом, — пожаловался я суккубе.

— Не думаю, что надо говорить вслух, — серьёзно покачала головой Мирен. — Мы же с тобой «говорим» без слов.

Упс. Кажется, у меня сегодня особенно туго с головой.

— Ми. Ты — гений! — восхитился я.

— Сама от‍ себя не ожидала, - призналась девушка. — Хотя мысль о том, что М‍ачеха Белоснежки пользовалась магическим зеркалом, чтобы удалённо получить консультацию имиджмейкера, чувствую, сегодня будет мешать мне уснуть.

— Полагаешь, мне стоит начать с «соедините меня со службой поддержки, пожалуйста»? — хмыкнул я, подходя к зеркалу, но не отпуская руку Нанао.

— Лучше не надо, а то вдруг ответит, — в тон мне порекомендовала суккуба, — Просто чётко сформулируй запрос и «толкни» его в стекло.

М-да. Похоже, инсайты вроде недавнего экскурса в память бесследно не проходят. Надо запомнить. Так, надо сосредоточиться.

«Отпусти её» — отправил я команду зеркалу. Подождал, посмотрел на никак не отреагировали «световые индикаторы» и попробовал вновь — «отключить Куроцуки».

Ноль реакции. Что-то я определенно делаю не так. Ладно, я устал, не выспался и после сильной эмоциональной встряски — но сосредоточиться и обдумать всё нормально я всё-таки могу. Просто надо отбросить все левые мысли, сконцентрироваться…

Почему нет реакции? Потому что я делаю что-то не так. Но догадка Ми, как по мне, очень похожа на правду — сказки, где фигурируют зеркала и возможность через них удаленно что-то или кого-то, как минимум, наблюдать, есть у многих народов мира. Значит, мне буквально должно не хватать какой-то малости. Словно опечатка вкралась в код компьютерной программы: написано правильно, но не работает. Опечатка, или… Неправильно подобранный аргумент функции? Будь благословенна российская средняя школа, где основы компьютерной грамотности мне преподавали на примере древнего Турбо Паскаля! Зеркало тупо «не понимает», на кого я указываю.

Не долго думая, я накрыл руку Нанао на стекле своей, так, чтобы мои пальцы коснулись поверхности между ее пальчиками. Мельком успел подумать, что получившаяся композиция похожа на элемент парного танца, ещё краем сознания отметил какую-то неправильность ощущений. И…

…Никакого «запроса» не понадобилось. Я почувствовал. Интуиция, инстинкт — уж не знаю. Это вообще было не осмысленное действие — никто не думает, как согнуть колено. Сгибает — и всё. В лучшем случае, потом задумывается, зачем он это сделал.

Юки-онна отстранилась от меня-Ми, неверяще глядя на свои руки. Я заметил, что свежая повязка на левой опять пропиталась кровью, окрасив красным бинт на ладони, но японке было не до того. Она повела кистями рук — и по многострадальному туалету послушно пронеслась сдвоенная волна холода.

— Получилось!!! — прозвучал счастливый мысленный вопль.

Не мой вопль.

И не Ми.

И Куроцуки сейчас не касалась ни суккубы, ни зеркала. Зато я чётко разглядел кровавое пятно на стекле, там, где маленькая демонесса-убийца касалась его рукой. Кажется… Да, так и есть, у Мирен тоже кончики пальцев испачканы.

— Доигрались, — очень спокойно резюмировал я, заставив едва не пустившуюся в пляс Куроцуки замереть на середине движения. Нормальная у меня интуиция, даже хорошая. Сколько раз она за сегодняшний день говорила мне прерваться и подумать? Да что уж теперь. Наверно, впервые в жизни я настолько отчётливо понимал, что вообще, совершенно не представляю, что теперь делать.

Глава 17

— …И одну банку энергетика, пожалуйста, — попросил я, протягивая купюры.

Дорого, по сравнению с чашкой растворимого кофе, и для здоровья не сказать чтобы полезно, но… Такое ощущение, что если я ещё выпью «любимой» растворимой бурды, то меня стошнит на месте. Или из ушей польётся — уж даже не знаю, что «лучше».

— Возьмите в холодильнике, — продавщица завозилась со сдачей, а я потянул на себя дверцу и непроизвольно скривился. С таким же успехом можно было положить напитки в шкаф. Или лучше вооб‍ще в коробку под прилавок. Агрегат был выключен, а прямые солнечн‍ые лучи из окна через прозрачную дверцу нагрели всё содержимое градусов до сорока, если не больше. Пальцы не обжигает, но жесть определенно скорее горячая, чем просто тёплая.

— Извините, сломался, — в голосе работницы торговой точки попытки попросить прощения не было слышно, хоть плачь, — но мы уже вызвали инженера. На следующей неделе починят.

Вот держу пари — выключен холодильник будет до тех пор, пока подзадержавшаяся летняя жара не сменится октябрьским промозглым дождичком. Вот тогда самое время всё замораживать до состояния куска льда! И, разумеется, машина опять сломается к началу мая — ну как же без этого-то. На первом курсе я думал, что это просто мне так везёт, но сейчас начинаю прозревать…

— Спасибо, мне так сойдёт, — отмахнулся я, пропуская к вожделенной жидкости и еде очередного страдальца. Первое сентября — для многих тяжёлый и печальный день. Особенно для заехавших накануне в свои комнаты в общаге иногородних: нужно же залить ускользающую до следующего лета свободу и, одновременно, отметить встречу с соседями. Одновременно, но ни в коем случае не совмещая! Результат, как говорится, на лицо — не у всех, но у многих. Так что моя сильно не выспавшаяся рожа тут никого не удивляет. Свой среди своих, блин.

Отходя от точки питания, я заглянул за холодильник и, разумеется, увидел вилку отдельно от розетки. Кто бы сомневался. Было большое желание воткнуть и посмотреть, что получится, но я сдержался: вдруг действительно сломался? В жизни бывает много невероятных совпадений — ‍ мне ли не знать? Тем более, жестяная посудина в моей руке уже не‍ была теплой, а остыла настолько, что по её бокам начали сбегать капельки конденсата.

Я специально приехал на полчаса раньше — толпа «праздник знаний» утром в транспорте особенно адская. А ещё с букетами, подарочными пакетами, в костюмах и платьях и слегка не в себе. Зато можно было не торопясь полюбоваться на родной универ — например, на огромное панно, выполненное в стиле позднесоветского минимализма в холле второго этажа.

— Куроцуки! — позвал я, предварительно активируя телепатический канал, — ты хотела посмотреть, где я учусь? Если не занята, сейчас самое время.

Если вы двенадцать лет прожили с человеком, что называется, душа-в-душу, и в это уединение внезапно вторгается третий — это очень, просто безумно напрягает. Даже в случае если речь идёт о доме или квартире, а не как в нашем с Мирен случае. Но по сравнению с тем, что испытывает этот третий — так, лёгкий дискомфорт. Мы с Ми учились пользоваться телепатией с пятилетнего возраста, практически всё, что было связано с мысленным общением, мы выполняли рефлекторно и не думая. Нанао, разумеется, не умела ничего. Очень повезло, и нам, и ей, что юки-онна вернулась в «Карасу Тенгу» неделей раньше первого сентября. Очень повезло, что японка действительно оказалась разумным и вменяемым человеком. А ещё была в принципе знакома с техниками контроля сознания — той самой блокировкой эмоций, и ещё несколькими. Иначе неделей сна урывками мы бы все трое не отделались.

Куроцуки подключилась не одна, а вместе с Мирен. Причём, если суккуба ‍привычно прильнула ко мне, заглядывая из-за плеча, то Нанао пришл‍ось сделать над собой усилие, чтобы хотя бы виртуально ко мне прикоснуться. Все объяснения, что всё происходящее есть лишь попытка её мозга превратить манипуляции с вниманием во что-то похожее на привычные действия в реальности, пропадали втуне: японка стеснялась. Стеснялась дико, стеснялась раз за разом — словно мы тут все втроём голые в одной ванне сидим. Кстати, среди воспоминаний, которыми юки-онна с нами против воли поделилась, пока не смогла наконец на автомате разделять «внешние» и «внутренние» мысли, было похожее — про горячий источник в горах. Там в маленькую каменную каверну, заполненную дурно пахнущей горячей минеральной водой[48] набилось человек двадцать — обнажённых, разумеется[49], разного пола и возраста — и ничего.

— Оборонять трудно, — неловко поделилась своими впечатлениями Куро-тян, когда молчание подзатянулось.

— Зато захватывать одно удовольствие, — я не стал перечить специалисту. Тем более, архитектурное решение устроить в холле первого этажа череду из огромных окон, выходящих на небольшой внутренний двор, я и сам не мог объяснить ну никак, кроме зарезервированного способа для нештатного входа бойцов противодиверсионного подразделения, причём сразу полным составом и может быть даже строевым шагом. Альтернативой было считать автора проекта кретином, но ведь приняла же его Государственная Комиссия в СССР как-то? А теперь студенты наслаждались «уникальным дизайном» родного ВУЗа, где в наиболее посещаемой студентами зоне весной и осенью всё накалялось солнечными лучами, а зимой так и тянуло холодом и сквозняками.

— Но ведь красиво, правда? — насколько я уже успел узнать Куроцуки, ей очень нравилось сочетание геометрически правильных форм с чем-нибудь культурно-художественным или природным.

— Красиво, — согласилась девушка, на миг отдаваясь по-японски целеустремленному созерцанию и расслабляясь. Через мгновение до Нанао дошло, что она на меня, о ужас, «навалилась» — и она тут же сжалась опять. — Спасибо, Дмитрий-семпай.

Я только мысленно глаза закатил — упёртая островитянка отказывалась называть меня «Дима» или хотя бы без постфикса. И спасибо, что всё-таки называла по имени, а не как сначала, «Ведов-сан», чем изрядно повеселила Мирен. Суккубу в принципе развлекали вс‍е эти ужимки и попытки сохранять достоинство в пространстве нашей‍ совместной ментальной проекции. А стеснение юки-онны и вовсе казалось моей блондинке ужасно милым, хотя она и продолжала пытаться Куроцуки от него отучить. С переменным успехом — в отдельных аспектах, как я уже говорил, наша новая соседка была ужасно упрямой. Впрочем, не зря говорят, что капля камень точит…

* * *

Честно говоря, если признаться самому себе — я изрядно задолбался. И дело тут было вовсе не в бессонных ночах, совсем нет. Отдохнуть и выспаться — что может быть проще? Если бы все проблемы можно было так решить — уснуть и всё… Нет, задалбываться предстояло ещё долго — и прогноз был не слишком утешительным.

Надо смотреть правде в глаза — нам с Ми и в этот раз повезло. Повезло безумно, невероятно сильно! Будь на месте японки, тренированной «исполнительницы деликатных дел», обычный обыватель — не уверен, что он бы не тронулся умом немедленно или чуть погодя. Удар по психике даже для нас был очень весомым, а для человека, никогда раньше не сталкивающегося с телепатией — по-настоящему чудовищным. Но Куроцуки выдержала. Выдержала сначала первые несколько самых сложных часов — пока её сопротивляющееся сознание пыталось и не могло принять произошедшее. Выдержала первые сутки — когда пришлось учиться делать самые элементарные действия в ментальной проекции. Выдержала первую неделю выматывающих тренировок контроля разума. Справилась. Теперь самое сложное осталось позади — для неё, а вот для нас с Мирен — только начиналось. Но, если искать в ситуации нечто положительное, то во‍т: Нанао больше ничуть не переживала насчёт своей магии и отношен‍ий с роднёй. Ей надолго стало банально не до того.

То, что посторонний влип по самые уши в нашу с Мирен тайну — уже было само по себе залётом из залётов. Но из-за невозможности контролировать свои мысли Куроцуки невольно «слила» нам столько информации о себе, родственниках и клане в целом, что нас теперь ей следовало убить. К чести юки-онны, именно такой мысли у неё ни разу не мелькнуло, но самого факта было достаточно. Мы просто не могли её теперь отпустить. А она — нас.

Способ разорвать связь наверняка можно было найти. Продолжить эксперименты с зеркалом, например — благо, оно после привязки не выключилось и продолжало на меня реагировать. Можно было доиграться до чего-то совсем ужасного, конечно, но если бы приспичило…. Или вот — Куро-тян могла уехать из школы. В отличие от нашей с суккубой связи школьные зеркала охватывали, оказывается, лишь некий радиус вокруг себя, после чего блокировка переставала действовать. Вот почему Кабуки со спокойной душой устроил ученикам магический «дисконнект» — «жертвам» достаточно было добраться до любого другого места силы, чтобы там колдовать. С другой стороны, артефакты при подключении живых батареек никто не мазал кровью — возможно, именно это включало расширенный вариант связи, работающий уже в пределах всей Земли… Чего уж теперь теоретизировать?

О том, что будем делать дальше, мы с Ми договорились ещё в первую ночь после «зеркального инцидента». Куроцуки забылась тяжёлым сном без сновидений, и мы смогли немного поговорить без её участия‍. До чего мы договорились, я уже сказал, а вот способ реализации ‍адаптации японки выбрали такой — «телепатия это как обычное общение, только внутри наших голов». Решили включить Куро-тян в нашу «виртуальную реальность». То есть самих себя привыкли представлять проекциями своих тел, ментальную проекцию — аналогом этакой общей однокомнатной квартиры, ну и так далее. Наш собственный сверх-маленький мирок, а не локальная сеть из трёх разумов, обменивающихся информацией и ощущениями, например. И это, сразу скажу, сработало — разум «нового абонента» нашёл себе опору в зыбкой и изменчивой реальности ментальной проекции и мёртвой хваткой уцепился за неё. Вот только лично мне и Мирен всё время, пока Куроцуки бодрствовала, теперь приходилось постоянно напрягаться.

Напряг был не в том, чтобы поддерживать «виртуальную территорию» — тут достаточно только было выдумать пространство и интерьер, дальше тренированное подсознание цеплялось за образ само. Что такое комната по сравнению с пиратским старинным кораблём, или там самолётом? А ведь мы их себе «рисовать» научились вскоре после знакомства, в пятилетнем возрасте, ещё и играли там. Достоверность, разумеется, умирающей лошадью хромала на все шестнадцать простреленных ног — но тогда нам было не до «заклёпок», хех. Весело же! Вот с отыгрышем ролей было всё не так просто. Было и осталось.

Зачем изображать из себя кого-то, когда можно представить и кинуть слепок из эмоций, разрозненных мыслей и отдельных ярких видений? Ми сама разворачивала «архив», просматривала-дополняла и отправляла назад. Однако если Ку‍ро-тян поймает такой информационный пакет — для неё это будет нас‍тоящим ментальным ударом. И хорошо, если в реальном мире девушка просто впадёт на несколько секунд в ступор. Просто когда мы, будучи детьми, развлекались, интуитивно нащупывая границы своих возможностей, мы и не представляли, во что может вылиться один неверный шаг…

В общем, теперь, когда нас стало трое, общение шло строго «голосом», а о передаче «картинки» из памяти, или представленной, нужно было заранее предупреждать. Наверное, мы с Ми так или иначе найдём способ разделять информационные потоки, уже кое-что получалось — но держаться «ролей» в виртуальности нам придётся, похоже, ещё долго. Юки-онна должна «видеть» вокруг себя внутренний мир в привычном ракурсе — только так она однажды сможет окончательно адаптироваться. А пока нужно было показательно морщиться на «Дмитрий-семпай» и старательно показывать, какой он я — простой русский студент-второкурсник с непростыми магическими способностями. Кстати, о способностях. Тут тоже всё было… мягко говоря, непросто.

* * *

— «Экзорцист»? — я переглянулся с точно так же ничего не понимающей Мирен и уточнил: — Человек, который избавляет других от одержимости демонами? И это я? Даже как-то… иронично, учитывая ситуацию.

Разговор случился тридцатого августа — это был первый день, когда Куроцуки смогла более-менее уверенно чувствовать себя в ментальной проекции. Мы совместно «нарисовали» себе комнату в японском стиле — с татами, низкими столиками — котацу и стенами-седзе из тонких реечек, оклеенных бумагой. Да, вот таков традиционный японск‍ий быт: оставить вас без дома может не только ураган, землетрясен‍ие или цунами, но и чересчур расшалившаяся кошка. С другой стороны, и восстановить разрушения можно при помощи скотча, клейстера и пачки бумажных листов.

— В случившемся только моя вина, — Нанао, сидящая на корточках, не вставая низко поклонилась, уперевшись лбом в циновки. — Мне нет прощения, и нет права просить его.

— Не кори себя, ничего плохого не случилось, — мягко произнесла Ми.

Выговорить подобное и не показать своих истинных чувств тут стоило суккубе определённых усилий. С другой стороны, ни слова лжи: плохого действительно не случилось, наоборот, одна сплошная польза. Вот опять новую информацию узнали. «Плохо» и «хорошо» — во многом субъективные понятия. Именно из-за этого в любом событии есть и плюсы, и минусы. Просто в некоторых положительную сторону найти тяжело даже с лупой…

— «Экзорцист» у нас значит не то, что в Европе, — одной из особенностей Куро-тян было мгновенное переключение между разными видами деятельности. Или, вот как сейчас, темами в разговоре. Профессиональный навык для киллера, кстати. — Японские экзорцисты — убийцы демонов и магов. Не отдельная организация, а специалисты в составе боевых отрядов.

— В боевых отрядах шиноби? — уточнила Ми.

— Наёмников, — вот Куроцуки свои эмоции скрыть тут не могла, и потому заметно поморщилась, как от зубной боли. — Убийцы-шиноби могли входить в состав отряда наёмников.

* * *

Из кучи случайно показанных юки-онной отрывков воспоминаний примерно половина приходилась на детские, среди которых, в свою очередь, отдельное мест‍о занимали истории из прошлого клана Куроцуки. Это после одиннадц‍ати лет, убедившись в слабом даре, девушку списали в «генетический мусор» и стали готовить как оружие, скорее дрессируя, чем уча. А до… Вот шестилетняя малышка вместе с другими детьми зачарованно слушает пожилую женщину в кимоно — одну из старейшин. Старейшина, пусть её волосы седы до снежной белизны, принципиально не пользуется никакими письменными источниками: всё, что нужно, она помнит. И с выражением рассказывает маленьким слушательницам — в данном случае о событиях шестнадцатого века. Хорошо рассказывает — у тех, кому адресован рассказ, горят глазёнки и сжимаются кулачки от переживаний за героев повествования. Которое — это маленькие юки-онны уже знают — может закончиться хорошо, а может и нет. А вот чего детям понять предстоит только через несколько лет — что у «хороших» руки по локоть в крови, а вся доблесть, весь героизм и все жертвы, свои и чужие — просто потому, что кто-то вовремя заплатил за это. В общем, прочувствованные рассказы такие, поучительные.

Особенно поучительной, как по мне, была сама история клана, вплетённая в историю Японии. Во-первых, сами «Живущие под тёмной луной» никогда не были первым по силе объединением, да и как ниндзя не сказать, чтобы прямо блистали. Никакой специализации у них не было — брались и за заказные убийства, и за охрану, и за курьерскую работу и просто контрабанду таскали, причём на деревню юки-онн вышли именно из-за последнего. Горная перевалочная база, она же медицинский центр и центр отдыха и реабилитации после ранений — снежны‍е девы в месте Силы с большим количеством подвластной им стихии м‍огли смешать со снегом, льдом и и камнями любой отряд вплоть до армии численностью. Этакая идеальная крепость, из которой, к тому же, вело множество тайных троп, известных только местным. Вот эта «крепость» и осталась тем единственным уцелевшим куском от некогда большой и сильной организации. Зато, в отличие от подавляющего большинства одарённых, жители горного оплота не сдались, не ушли из внешнего мира, замкнув своё убежище куполом холда, и упорно хранили свои древние традиции. Даже не знаю, чего в этой верности прошлому больше — доблести или идиотизма…

* * *

— Экзорцисты всегда были одиночками, в отличие от остальных одарённых у них не было своей деревни или местности. Приходили, словно из ниоткуда, нанимались — их охотно брали для противодействия магам и демонам в рядах врагов. Когда магия стала уходить из внешнего мира, экзорцисты стали встречаться всё реже, пока совсем не пропали. — прочла короткую лекцию Нанао. — Юми-обачан[50]… Старейшина Юми говорила, что экзорцистов на Островах и на материке никто не видел несколько веков. Почти все теперь считают их выдумкой, этакой страшненькой сказкой, которой можно пугать детей, чтобы те слушались. «Если ты будешь капризничать, придёт страшный экзорцист и заберёт твою магию».

— День ото дня новости всё чудеснее, — мне захотелось приложить ладонь к лицу. — Теперь я не просто демон, а «чудовище из-под кровати». Не иначе, как наследник легендарного Серенького Волчка, что кусает за бок спящих с краю.

— Ирония тут неуместна, — почему-то поджала губы японка и с непривычной экспрессией возразила: — То, что ребёнка пугает до дрожи, взрослого напугает куда сильнее!

— Страх — это, по-твоему, хорошо, что ли? — я передёрнул плечами. — Спасибо, утешила.

— Страх других — это твоя сила, — выдала юки-онна. Под моим скептическим взглядом она слегка неохотно пояснила: — Меня так учили. Вызвать у врага страх — уже на треть победить.

— Вызвать у кого угодно страх — нарваться на превентивный удар. И роль пугала — явно не моё амплуа!

Мне решительно не понравилось, куда завёл разговор. Кроме того, я вспомнил недавнюю попытку попасть в холд-транспортный хаб, и что-то совсем стало кисло. Как вживую представилось — вот повезло, я попал-таки на улицы условной «России-2» весь такой красивый, минуя таможенный пост… И первый же встречный прохожий, начинает звать на помощь, тыча в меня пальцем. Ну охренеть теперь.

Видимо, три бессонные ночи до того сказались: я не сдержался. Не плеснул раздражением, но картинку из воображения сформировал и кинул ею в девушек. Куроцуки зажмурилась и прижала пальцы к вискам — привыкнуть к получению таких «ММС» она ещё не успела. А вот Ми не только сразу приняла и посмотрела послание, но и прекрасно поняла, из-за чего я его послал.

— Сомневаюсь, чтобы тебя узнали, — демонесса погладила меня по руке. — Без характерных признаков во внешности демона или мага не распознать, пока он не начинает колдовать. Помнишь? В «Китае-2» во мне и в Рукс не признали суккуб.

Да, точно. Я тихо выдохнул — начало отпускать. Похоже, разговор меня напряг гораздо сильнее, чем мне самому казалось.

— Оружие лучше иметь, чем не иметь, — наконец «переварила» картинку юки-онна. — Бабушка говорила, что всего один экзорцист поменял бы расклад сил во всём магическом мире одним своим существованием.

Я всё-таки прижал ладонь к лицу.

Глава 18

— Хм, староста, тебе нравятся мускулистые мальчики? — вкрадчиво поинтересовалась у меня из-за плеча Инга.

Вкрадчиво, но в полный голос, потому в маленькой аудитории её прекрасно расслышали все. И нет, я не вздрогнул, хотя девушка умудрилась подобраться совершенно бесшумно и никак не выдавая себя. Разумеется, после такого заявления, рядом материализовались Настя с Алёной, едва не снеся меня вместе со стулом, партой и ноутбуком. На ноуте беззвучно прокручивался ю-тубовский ролик, который и посл‍ужил, выражаясь языком современных СМИ, инфоповодом. Всего лишь л‍юбительская запись из спортзала, где энтузиасты под присмотром пары инструкторов выполняли базовые элементы спортивной акробатики, а не то, что вы подумали.

— Где! Где! Покажи!

Я отодвинулся, позволяя девчонкам освидетельствовать факт «палева». Впрочем, Макс присоединился к остальным лишь на пару секунд позже — скорее из-за плохой реакции, чем по причине более слабого желания приобщиться к сенсации. Отдельно меня повеселила и, одновременно, возмутила его вытянувшаяся в разочарованной гримаске рожа: он что, реально думал застать меня на «горячем»?! А ещё «другом» себя зовёт, зараза.

— Если спросят, с чего это меня в середине учебного дня потянуло смотреть на тренировку паркурщиков, скажу абсолютно честно: демоны в моей голове заставили меня сделать это, — ехидно подумал я.

Ми хихикнула, оценив красоту пассажа, а Куроцуки привычно смутилась. Правда, уже скорее дежурно, и почти не давя улыбку — прогресс!

Собственно, инициатором просмотра была Мирен — она твёрдо решила освоить хотя бы несколько трюков из арсенала паркурщиков. Подгадала при помощи эмпатии благоприятный для обращения момент и легко получила у Абрамова разрешение пользоваться спортзалом, где бывший десантник вёл занятия по борьбе. Кандидатура тренера по понятным причинам не обсуждалась: юки-онна даже не пыталась сопротивляться. Мало того, что деваться с подводной лодки было некуда, так ещё и к данной клятве японка относилась предельно серьёзно. Единственное, что спросила Нанао — чему именно учить?

— И давно с тобой так‍ое? — преувеличенно-участливо поинтересовалась у меня Алёна, когд‍а воспроизведение закончилось.

— Он уже на первом курсе такой был, — не дала мне и рта раскрыть Настя.

— Уж мы к нему и так, и эдак, — фальшиво-жалобным тоном протянула Инга в тон подруге.

— И намекали.

— И вдвоём целовали.

— И разное предлагали.

— Но всё без толку.

— Полный игнор.

— Только учёба, учёба, учёба… — доморощенные актрисы так разыгрались, что едва не пускали крокодилью слезу. Одну на двоих, зато гигантскую — все клоуны мира обзавидуются. Ах так, да? Ну щас кто-то огребёт!

— Ма-акс! — манерным, насколько хватило таланта изобразить, голосом обратился я к всё ещё стоящему рядом парню. — Меня опять обижают наши девочки, а ты опять молчишь и отводишь глаза. Сделай что-нибудь, ты же мужчина!

Месть сладка. Сумских несколько мгновений вникал в услышанную тираду… А потом прыгнул! На зависть горным козлам и кузнечикам — потому что спиной вперёд. Разумеется, в учебной аудитории полёт его души затормозила ближайшая парта, но остановить не смогла: парень попятился дальше, продолжая натыкаться на мебель.

Секунда тишины — а потом комната просто взорвалась гомерическим хохотом. Ленка так веселилась, что не устояла на ногах. Мне даже пришлось аккуратно поддержать её, чтобы не свалилась на пол.

— Нет, вы видели его лицо? — Инга тщетно пыталась пригладить всегда аккуратно лежащие волосы.

— Я-а… уф… успела сделать ролик! — пытаясь отдышаться, похвасталась Анастасия. — Вот… Только изображение дёргается, извините.

Знатный краб получился: красный, неуклюжий и пятится. Жаль, что сам момент прыжка од‍нокурсница заснять не успела. Ладно, Сумских, живи: сатисфакцией ‍я удовлетворён.

— А ты опасный человек, Дима, — покачала головой Алёна, распрямляясь после скрючившего её хихиканья. Попыталась распрямиться. Мы все вчетвером с удивлением перевели взгляд на мою руку, удобно устроившуюся на девичьей талии. Э-э… Упс?

— Хорошие рефлексы, правильные, — царственно похвалила меня Инга.

— Продолжай в том же духе, — не осталась в стороне Настя и подруги торжественно отбыли на своё место: время перемены заканчивалось. Боброва тоже ушла, напоследок молча окинув меня странно-задумчивым взглядом.

— А ты мне прочила роль потрясателя устоев магического мира, — в шутку попенял я Нанао. Мои демонессы, разумеется, видели всё произошедшее моими глазами от начала и до конца — с удобствами и из первого ряда, что называется. И тоже повеселились за мой счёт. — Я тут от трёх расшалившихся девиц едва отбился, а представь, что будет, если зацепить интересы нескольких миллионов одарённых?

— То, что ты не услышал и не почувствовал подкрадывающегося сзади врага — это плохо, но поправимо, — Куроцуки не была бы Куроцуки, если бы не восприняла всё по-своему. — Я… Могу помочь с тренировками.

— А рефлексы для захвата Мира у тебя уже правильные, — с серьёзным видом поддакнула суккуба.

— Ми!!!

* * *

Основная проблема учителя — донести до ученика информацию в неискажённом и наиболее полном виде. Если дело касается физических упражнений — всё одновременно и проще, и сложнее. Проще — потому, что видно глазами, если обучаемый что-то делает не так. Сложнее — потому, что свой уникальный оп‍ыт правильно двигаться, дышать и реагировать не всегда можно доне‍сти словами. Остаётся только надеяться на расстеленные маты — и врачей, которые будут лечить растяжения, сотрясения и ушибы. Но если учитель буквально может влезть в шкуру обучаемого — всё сразу становится проще. Ну, почти всё.

Куро-тян сделала неуверенный шаг вперёд, потом ещё один. Повела плечами. На пробу вытянула руку — и сделала плавный медленный мах.

— Ну и как? — с неподдельным интересом спросила Ми.

— Как-то… в-высоко, — Нанао явно было сильно не по себе. — Ещё немного вперёд… перевешивает.

Мирен, которая в этот момент контролировала тело юки-онны, машинально положила себе-ей руку на грудь — и тут же отдёрнула. Комментарии тут не требовались — по ладной фигуре суккубы прекрасно было видно, что именно «перевешивает» у привыкшей совсем к иной конституции японки. Кстати говоря, у Ми ещё до начала усиленной физкультурной нагрузки с «противовесами» был полный порядок, а уж теперь-то и подавно.

Парни, которых Абрамов натаскивал на занятиях по рукопашному бою, тоже оценили, сволочи такие! После месячного перерыва оглядели ученицу русского инструктора свежим взглядом… И залипли. Причём, если у Фабио оказалась то ли стальная выдержка, то ли насыщенная личная жизнь (в это верю больше), и переключил он внимание на наставника самостоятельно, то рогатый Шень изрядно наполучал по рогам, прежде, чем глаза демона перестали самонаводиться на суккубу. Прямо бальзам на мою и без внимания поклонников красоты моей подруги неспокойную душу…

Пока я предавался воспоминаниям, Куроцуки перешла от ‍медленных аккуратных движений к быстрым и резким. Мы с Ми, помнит‍ся, это фокус осваивали значительно дольше — нам-то подсказать было некому. Кроме того, у Нанао было ещё одно преимущество: тело Мирен она чувствовала не так хорошо, как своё, но гораздо лучше, чем я — девичье. Правда, и неприятные ощущения, если что, должны были передаваться в более полном объёме: с учётом занятия, это было очень даже хорошо. Меньше шансов повредить что-нибудь ученице — тренированной, конечно, но даже близко не так хорошо, как юки-онна. А ещё Куроцуки, благодаря своей магии… не потела. И в теле Ми — тоже: магия. Вроде фигня, конечно, но насколько же ей проще было по жизни. Читер!

* * *

Уговорить подругу на временный «обмен телами» для ускорения обучения акробатике было реализацией всё той же «хитрой» стратегии по постепенной… гм, интеграции японки в наш «телепатический клуб». Превратить из чужого человека в близкого друга, из благожелательно настроенного нейтрала в надёжного союзника. Для этого требовалось всего ничего. Просто — разделить с Куро-тян её жизнь. Просто — сделать юки-онну частью нашей жизни. Помощь за помощь, доверие за доверие. Раз за разом, каждую минуту, каждый час, каждый день показывать, что она нам — не чужая, мы приняли её в свой круг и это навсегда. Никакой игры — всё взаправду. И это уже работало.

Нанао пока так и не научилась толком закрывать или сдерживать свои чувства внутри телепатической сети, да и мысли, не предназначенные для трансляции, всё равно, так или иначе, становились общим достоянием. Потому, пусть мы с Ми не были психолог‍ами, даже доморощенными, но и портрет личности юки-онны видели не‍ по ответам на вопросы анкеты, а напрямую. Как ни странно, оказалось, что даже с прямым мысленным интерфейсом узнать вроде бы и хорошо знакомого человека по настоящему за сутки-двое нельзя. Несколько недель — минимум, да и то…

Куроцуки была сильной личностью — стальная воля и дикая целеустремленность. Благодаря чему шестнадцатилетняя девушка вполне официально могла считаться шиноби — если бы кто-нибудь выдавал подобные дипломы. Автономный комплекс разведки и устранения целей в теле внешне субтильной и хрупкой японки, причём всепогодный и подходящий под любую местность, включая горы и джунгли. Серьёзно — Куроцуки родственники вместе с остальной «выбраковкой» специально возили на Филиппины — для тренировки. И стреляли слабосильные юки-онны в этой жаркой островной стране не только по мишеням и диким кабанам. Благо — наркоторговцев там было хоть ложкой ешь, а местных мафиози так достали, что они ещё и деньги были готовы платить за каждую разыскиваемую голову[51]. Разумеется, прогресс Нанао в таких условиях обучения имел свою цену, и не маленькую.

Замкнутость и необщительность были только самой вершиной айсберга, уж простите за избитое сравнение. Сам взгляд на мир у Куро-тян был дико искажён полученной профессией. Там, где обычные люди видели красивое архитектурное решение, юки-онна видела пути нападения и отхода. Обычный человек, сталкиваясь с другими людьми, оценивает прежде всего их социальный статус, для Куроцуки все встречные были лишь целями с набором уязвимых точек на теле. Помещения, уличные строения и объекты воспринимались как лабиринт укрытий и опасных зон, расчерченных, к тому же, зонами видимости систем видеонаблюдения. А ещё снежная демонесса постоянно держала в голове, что пространство, где она находится, могут прослушивать или снимать информацию каким-нибудь иным методом. Самая настоящая паранойя, без шуток.

Какие могут быть шутки, если ради сокрытия полученной в процессе принесения клятвы раны от потенциальных школьных наблюдателей японка полчаса на разных спортивных снарядах старательно показывала, что она полностью здорова. Причём смысла скрывать я не видел в упор — мало ли обо что в школе можно пораниться. Но — вот. Тяжёлый случай. И если бы он был только один…

На весенне-летнем триместре выглядеть более-менее нормальной среди других учеников Куроцуки помогли два фактора. Во-первых, вбитая в подкорку привычка «вливаться в толпу» — ведь именно это было секретом незаметности ниндзя, а вовсе не ношение черных комбинезонов в тем‍ноте. Во-вторых, юки-онна фактически исполняла задание бабушки. Ю‍ми-обачан не дожила до набора в школу Кабуки год. Смерть была вполне естественным исходом: старейшина реально была старая — восемьдесят шесть лет, как-никак. Далеко не самых спокойных лет. Внучку, я полагаю, она искренне любила — выделяла даже после того, как способности Куро-тян оказались ниже плинтуса. А ещё бабушка-божий одуванчик оставила инструкции: как можно более полно врасти в союзную структуру и получить максимально доступное полное образование. Завести друзей — и далее по списку. Если получится обратить на себя внимание школьной администрации — вообще отлично.

Юми, похоже, была тем ещё реформатором. Крутила дела на стороне, спокойно рассуждала о внешнем мире и возможности его изменить — цитату про экзорцистов я уже приводил. Умудрилась скорешиться с Куроку и, кажется, оказать некую услугу: когда «Карасу Тенгу» предложили прислать ученицу, то они указали, какую именно. Точнее, я так думаю — потому как сама японка раньше была уверена, что её выбрали по оценкам, как лучшую в своём поколении. Вот только инструкции бабушка доверила именно ей, что как бы прозрачно намекает. Нанао действительно вытащили из «русской рулетки» работы наёмной убийцей, вот только не седые сгорбленные кошёлки из совета, а конкретная родственница. Противиться воле покойной коллеги её более молодые и живучие товарки не стали. Опять же, ссориться с Кабуки никто не хотел — мужик создал себе определённую репутацию. Вот только все забыли рассказать Нанао о том, что её статус изменился.

Откровение о том‍, что она может убираться из горной деревни и дорогу забыть, было‍ для девушки подобно грому с ясного неба. Вести дела с новоявленным посредником Кабуки вконец отморозившие мозги престарелые дуры, видимо, не хотели — оттого избрали такую своеобразную форму отказа. Типа, договор соблюдаем, нужна была ученица — бери себе «жертву». Вышвырнули вон — но со всем вежеством: дали собрать вещи и вообще пожить до конца каникул. Куроку маячил невидимой скалой за спиной ученицы школы — бабушка Юми не слажала даже из могилы. А ведь Нанао приехала не с пустыми руками — она твёрдо была уверена, что нашла экзорциста. К счастью, «отброса» не стали слушать, даже слова не дали сказать.

* * *

Повторю ещё раз: нам с Ми невероятно повезло. Случайное подключение к телепатической связи третьего абонента было сродни неожиданному падению на дорогу, запнувшись о валяющийся под ногами ничейный бриллиант. Причём уже огранённый, в ювелирной кондиции. Но больше всех повезло самой юки-онне: в нас с Мирен она обрела то, чего в ином случае, скорее всего, была бы лишена, если не всю жизнь, то ещё долго. Так уж получилось, что условия подключения заставили её довериться нам, а нас — ей. С нами теперь можно было говорить о чём угодно, не фильтруя темы. Мы всегда были готовы её понять. Мы приняли её такой, какая она есть. У меня даже как-то мелькнула мысль, что Юми-обачан помогает своей внучке-синтоистке с того света. Ну а что, тоже версия. Вон, Нгобе на полном серьёзе говорит о духах предков, и о духах вообще. Причём так спокойно и обыденно, словно звонит им по телефону через ‍день и интересуется как там у них, в нематериальном мире. Шаман, ‍однако…

Положительные изменения в поведении Куроцуки были видны уже сейчас, спустя всего три недели. Почти ушло лишнее стеснение, больше девушка не леденела душой, стоило вспомнить о будущем или о прошлом. Даже магия, ради которой «снежная дева» пошла на боль и опасные эксперименты над собой и дала клятву, как она думала, существу-магоубийце — перестала быть самоцелью. Хотя наиграться с наконец-то заработавшим в насыщенной Силой зоне своим «слабым» даром Куроцуки всё никак не могла.

Полигоном для испытания своих свежеоткрытых сил Нанао служила всё та же кольцевая лесополоса холда. Причём под словом «полигон» я понимаю не просто место для тренировок: у юки-онны там была… Даже не знаю как сказать. Обустроенная зона? Хотя «обустроенная» — это только с точки зрения ниндзя или партизанского отряда какого-нибудь. «Воздушные дороги» из веревок (окрашенных в камуфляжную расцветку!) высоко в кронах деревьев, тщательно замаскированные засидки-насесты между ветвей, укрытые мишени и не менее незаметные позиции для стрельбы по ним. Запасы стройматериала и снарядов для всего этого, мешки с песком, запасы еды и воды, даже газовая горелка. Причём всё это не в одном месте, а рассованное по разным частям леса. Частью тренировки у японки была ежедневная проверка всего этого хозяйства на предмет — не обнаружили ли? И частичная перестановка отдельных элементов. А чтобы ещё и не скучно было — ночью и бесшумно. Поверьте, когда мы с Мирен в первый раз наблюдали за всем вышеописанным глазами юки-онны ‍- челюсти пришлось держать двумя руками.

Что больше всего разочаро‍вало Куроцуки — оружие изо льда получается никакое. Сверхплотный лёд у Куро-тян не получался, а обычный — ломался, как… как обычный лёд. Нет, ну можно было ещё ледяным бульником по голове навернуть — это, конечно, работало. В итоге, юки-онна успокоилась только тогда, когда научилась вытаскивать из ведра с водой ледяные шары сантиметров десяти в диаметре. Швыряла она их на загляденье. Особенно сверху вниз, с дерева: у роста в метр шестьдесят есть масса достоинств, но длины рук для эффективного метания Нанао объективно не хватало. Правда, Куроцуки умела пользоваться пращой — это несколько компенсировало недостаток физических характеристик. Смотрелось со стороны, правда, по-настоящему дико и разрывало шаблон в первый раз видящему просто в клочья. Это я молчу, что в арсенале подготовленной убийцы была ещё и рогатка. Отлитые из свинца заряды для которой оставляли вовсе не смешные дыры в досках.

Доски — это была отдельная «статья расходов». Нанао и раньше на тренировках изводила их десятками, а теперь расход увеличился ещё больше. Доски промораживались просто так и с дополнительным применением воды, деформировались льдом, раскалывались друг другом — у древесины разной температуры была разная твёрдость. Лёд помогал черноволосой шиноби строить из досок самые разные конструкции без единого гвоздя, которые потом испытывались на прочность и время жизни без магической подпитки — обычно это были всё те же платформы на деревьях и лестницы к ним. А два дня назад Куроцуки вообще построила «горку» — наклонную «дорогу» из облитых водой и подмороженных пиломатериалов шириной во всю ту же одну доску. Развлеклась отменно: восторженные эмоции были как у шестилетней девочки на Дне Рождения! Японку совершенно не смутили полученные в процесс весьма болезненные синяки: даже с её ловкостью пользоваться подобным «скоростным спуском» было слишком большим экстримом.

* * *

Вообще, если честно, некоторая лихость, появившаяся в последнее время у Куро-тян, меня слегка напрягала. После упомянутых «лесных горок» я поймал себя на мысли, что мы с Мирен не подругу себе заполучили и вынужденного соратника, а приёмную дочь. Лет этак десяти, а с отдельными рецидивами ещё меньше! Нет, когда нужно, Нанао вела себя очень взросло и ответственно, но иногда она такое отчебучивала, что хоть стой, хоть падай. Например, опять доски — я не зря про них сказал. Думаете, юки-онна по приезду в школу себе, как Войде, для полигона материалы у администрации школы получила, вместе с разрешением? Нет, она их… Ладно, не будем играть словами. Украла. Спёрла у строителей, если точнее, которые заканчивали отделку «Карасу Тенгу».

У рабочих строительного добра хватало: что крепежа (включая металлические тросы, верёвки и проволоку), что досок, что краски, что песка и ёмкостей для строительных отходов было слишком много, чтобы за всем уследить. Отдельно нужно отметить, как ледяная демонесса всё это унесла и умудрилась рассовать так, что никто до сих пор не наткнулся — реальный трудовой подвиг. Камеры ещё не все тогда работали, школа стояла почти пустой, потому — получилось. К своему счастью, строители всё-таки быстро управились — а то, судя по показанным воспоминаниям, Нанао уже примеривалась к минибульдозеру. Ну а что — полезная в хозяйстве вещь же. Бункер там отрыть, или окоп полного профиля.

— А почему ты всё-таки не попросила себе необходимое, — осторожно поинтересовалась суккуба. — Я уверена, директор Кабуки в такой малости пошёл бы навстречу.

— Тренировка, — юки-онна убедилась, что мы не понимаем, и обстоятельно объяснила: — Покупка чего-то, что позже будет использовано для устранения цели — след, и очень заметный. А если взять без спросу и так, чтобы не хватились, по крайней мере до времени начала акции — удобно и безопасно, и никаких вопросов и «засветки». Ну а материалы рабочим больше ведь не были нужны. Я… в чём-то ошиблась?

— Безупречная логика, Куро-тян, — выдавила из себя Ми.

Вот так и живём. За три недели мне регулярно хотелось уронить что-нибудь тяжёлое на воспитателей Нанао, но — руки коротки. Да и делу не поможет — уже. Характер девушки сложился, инфантилизм ведь — лишь расплата за взрослость в других чертах характера. Да и не имеем мы права читать мораль, если уж на то пошло. Принимать такой, какая есть. Не сломать то, что осталось хрупким — ведь оружию не светила долгая жизнь. И надеяться, что глядя на нормальную жизнь нормальных людей Куроцуки сама поймёт, где оставаться смертоносной шиноби, а где — быть обычным человеком. М-мать…

Глава 19

По вам когда-нибудь бегала белка? Да-да, как по дереву. А три сразу? Когда зверьки сталкивались, особенно у ладони, на которой вперемешку лежали орехи и семечки — немедленно до небес взлетал возмущенный цокот. К большому сожалению зверьков, матушка-природа не дала им по-настоящему больших защёчных мешков, как у хомяков[52] потому забрать разом всю еду не получалось, хоть тресни. Но белки доблестно старались, компенсируя грузоподъёмность частотой ходок и скоростью передвижения. Потому на лёгкие ‍прикосновения «подставки для пищи» внимание особо не обращали: чу‍ть отвлечёшься — и всё утащили без тебя. Кажется, белкам скоро предстоял тот ещё квест: смесь «вспомнить всё» и «тиха украинская ночь»…

— Получается, сказка про Белоснежку — почти не перевранная история становления молодой суккубы, — я полностью отстранился от управления, пока Куроцуки с совершенно детским восторгом кончиками пальцев осторожно гладила беличьи спинки. — Всё сходится: дома её все любили, потом мать умерла, и шарм стало некому поддерживать. Девушку выгнали — тонко манипулировать чувствами окружающих ещё не научилась, скорее всего, сама и создала повод. Потом лес, в котором, надо полагать, есть место Силы — возможности резко возрастают. Девушка тренируется: сначала звери и птицы, потом — гномы, потом — принц. Финальный аккорд — войска молодого мужа, очарованного демонессой, выносят поместье родственников-обидчиков. Прямо-таки чуть ли не пошаговое руководство.

— Мне часть с хрустальным гробом не нравится, — подумав, призналась Мирен.

— Возможно, аллегория? Белоснежка ушла в пещеру с твёрдым намерением не выходить, пока не сможет взять заработавший в полную силу дар под полный контроль. В подземелье случайно зашармить некого, и все условия для самосовершенствования: темно, никто не отвлекает…

— Медитации под водопадом, — в тон мне согласилась суккуба и кинула картинку: Белоснежка, «нарисованная» в стиле персонажа японского аниме, в набедренной повязке и с замотанной бинтами грудью в позе лотоса на ска‍льном козырьке под струями ледяной воды.

— Ага, и принц в пещере н‍е просто так оказался, — фыркнул я. — Он просто гриндил данж[53].

Орехи кончились. Семечки кончились ещё раньше: осмелевшие от чувства надвигающейся холодной зимы поползни и синицы повыхватывали их с ладони прямо между беличьих лап. Рыжие непоседы, уже начавшие перекрашивать свою роскошную шубку в зимний серо-голубой оттенок, напоследок обматерили дурака-человека, принёсшего так мало — и умчались по своим важным делам. Скорее всего — искать другого щедрого двуногого с едой: сегодня в Филёвском парке народу хватало. Солнечный день в октябре в Москве — уже сам по себе событие, а уж если выпал на выходной день…

— Кошки, лошади или просто погуляем? — спросил я у девушек, пытаясь параллельно размять мышцы ноющей руки.

Общение с живой природой требует жертв: изображать подставку под орехи было не так-то просто. Читал, что так раньше тренировали лучников-новичков. В смысле, заставляли стоять с вытянутой параллельно земле рукой. Нанао-то ничего неприятного не почувствовала — издержки работы удалённого доступа, а вот я теперь расхлёбывал последствия. Но — оно того определённо стоило. Прежде всего потому, что после общения с пышнохвостыми пронырами юки-онна словно светилась.

— К кошкам можно после прогулки.

Ми всегда была готова лишний раз посидеть среди увивающихся вокруг неё маленьких одомашненных хищников. Белки, мыши и прочая мелочь суккубой при действиях чер‍ез меня практически не ощущались даже совсем в упор, как и птицы.‍ Другое дело — «друзья человека» покрупнее и поумнее. А уж как были рады каждому нашему визиту работники кошачьего кафе! «Посмотрите, это наш постоянный посетитель» — с придыханием и этаким намёком в голосе. Мол, если сами будете регулярно приходить — и вас усатые-полосатые будут так встречать.

— Куро-тян, ты как? Или, может быть, поискать ещё один фестиваль японской культуры? Такие мероприятия обычно по выходным как раз идут…

Бесстрашная ниндзя ощутимо вздрогнула. В прошлые выходные мы как раз попали на такое мероприятие — увидели на улице небольшой рекламный баннер «Ночь демонов во Дворце Культуры и Техники МАИ». Сами понимаете — не смогли пройти мимо такого многообещающего названия. Я купил билет… и, о боже, попал на слёт любителей японской анимации и графических романов! Ну, что сказать — это был… эээ, новый и необычный опыт. Но повторять его прямо сейчас я был точно не готов.

На самом деле ничего такого: обычная тематическая студенческая тусовка, одна из тех, что так любит Макс. Удивляюсь, что Сумских такое событие пропустил — он, вроде как, фанат, а там таких, как он, собралось прилично. Мероприятие проходило вполне себе организованно: были выступления на сцене главного зала с танцами, простенькими театральными номерами, шутками со сцены… Проблема в том, что участники отыгрывали персонажей полюбившихся им произведений, как правило, даже в оригинале довольно гротескных — а уж в исполнении носителей иной культуры так и вообще. Иногда актёры ещё и пытались говорить по-японс‍ки. На наследницу настоящей древней культурной традиции Японии ув‍иденное произвело просто неизгладимое впечатление. Ну что ж, как говорят на кафедре Реаниматологии (я там не был, но поверим Алёне), шоковая терапия — тоже терапия.

«Ползучая» социализация юки-онны, несмотря на кажущуюся простоту действий и дилетантизм «терапевтов» в лице меня и суккубы, определённо приносила свои плоды. Куроцуки хоть и по-прежнему предпочитала мало говорить, но теперь уже не от отсутствия своего мнения. Поняла, как можно жить не ради достижения некой цели, а просто — жить. И даже научилась ненадолго отрывать взгляд от фигурального прицела и смотреть вокруг широко открытыми глазами. Видеть в такие моменты в окружающих незнакомых людях не потенциальные мишени и объекты защиты, но самих людей, а в одежде — не только средство слиться с толпой и защиту от природных условий. Надеюсь…

— Староста, и ты здесь?

Н-да. Иногда Москва огромная — а иногда сжимается до размера коридора коммунальной квартиры. Выходишь из своей комнаты — а лица вокруг все сплошь знакомые. Хотя сейчас эти самые лица смогли меня удивить.

— Настя, Инга, какая встреча! — я почувствовал, как в моём голосе сами собой появились ехидные нотки. Надо было сдержаться, конечно, но настроение было слишком хорошее, чтобы не подшутить. — А кто эти несчастные рядом с вами?

— Они счастливые, — вместо приветствия почему-то сразу начала оправдываться Настя. Через мгновение девушка поняла, что и кому ляпнула, и не нашла ничего лучше, чем толкнуть локтем в бок поддерживающего её под руку парня. — Женя, подтверди!

— Ни‍ один настоящий мужчина в своём уме рядом с нами просто не может ‍быть несчастным, — выступила вперёд Инга, не дав кавалеру подруги и рта раскрыть. — В доказательстве этот очевидный факт не нуждается.

— И если выполнять все ваши указания и не поворачивать голову налево, то каблук в спине почти не чувствуется? — в тон одногруппнице преувеличенно-серьёзно спросил я.

— Вижу, ты наконец начинаешь понимать, — царственно повернула голову собеседница, выверенным движением рассыпав волосы по плечам. — Продолжай в том же духе, и может быть когда-нибудь осознаешь, какое счастье было рядом с тобой…

Наверняка мне предназначалось выслушать ещё как минимум по паре реплик от каждой закадычной подруги — но всё представление испортил спутник Седовой.

— Может, ты нас всё-таки представишь, — хмуро поинтересовался парень. На вид ему было лет девятнадцать, он был на полторы головы выше миниатюрной спутницы, а короткая стрижка и прямой взгляд только добавляли серьёзности.

— Ах да, — поморщилась одногруппница, видимо расстроенная срывом своего коронного шоу, — это Петя, а вон то долговязое недоразумение рядом с Настей ты уже слышал, как зовут.

После такого «представления» даже самый неспособный к эмпатии человек заподозрит неладное. Чёрт, кажется я попался сдвоенной парочке на пути совсем не вовремя, блин. Оставалось только попытаться выправить ситуацию.

— Мужики! — шагнул я мимо девушек к парням. — Не знаю, как и когда вы взяли на себя эту ношу, но благодарное Человечество вас не забудет, гарантирую. Я — Дмитрий. Тот самый человек, благодаря которому ваши подруги пол‍учают повышенную стипендию. Вы не представляете, сколько пинков и‍м пришлось раздать, чтобы на занятиях они думали об учёбе, а не о захвате мира!

После моей тирады лицо Петра едва заметно смягчилось, а Евгений так и вовсе несмело улыбнулся. И оба спокойно ответили на моё рукопожатие — крепко, но не пытаясь сдавить до боли только-только переставшую ныть руку. Приятно было убедиться в очередной раз, что я кое-что могу и без шарма. Вот только моё небольшое достижение, к сожалению, не осталось незамеченным.

— Что ты вообще тут делаешь? — вопрос был слишком грубый для всегда утончённой миниатюрной красавицы, но у Инги явно отказали тормоза. Или она специально решила нарваться на прямой посыл, уж не знаю.

— Выгуливаю своих внутренних демонов, — этот совершенно честный ответ я снабдил соответствующей улыбкой. Загадочной, то есть, в смысле, я надеюсь, что такой она выглядела со стороны.

— И как, получается? — наконец-то и до Насти дошло, что её подругу откровенно понесло, и она поспешила перехватить нить разговора, пока Седова пыталась расшифровать, что же именно я ей сказал.

— В радиусе трёх километров не осталось ни одной белки, которую я не снабдил бы хотя бы полусотней орехов, — подробно отчитался я об успешном выполнении взятой на себя добровольной миссии. — Также причинены добро и справедливость в форме семян подсолнуха неустановленному количеству поползней и синиц.

— П-фе! — Анастасия аж запнулась, бедняжка: такого ответа не ожидала. — Выдающееся достижение!

Ура! Кажется, мне удалось свести всё в шутку.

— Мы довольны твоими действиями и выражаем бл‍аговоление, — перебила подругу Инга. — Выполняй свою задачу и дал‍ьше. Когда мы захватим мир, твои труды не будут забыты.

И девушка твёрдо и чётко, словно ставя печать, поцеловала меня в щеку. С небольшим, но заметным мне опозданием действие повторила Настя.

Опять. Опять они это сделали. Только в этот раз целью был не я: девушки прошли по дорожке мне за спину, а вот лица парней я прекрасно разглядел. Боль и отчаяние на лице Евгения и злость у Петра. Парень Инги — или кто он там ей был, пояснения-то я так и не услышал — молча прошёл мимо. А вот Женя нашёл в себе силы ещё раз пожать мне руку, виновато улыбнуться — и только после этого броситься догонять подружку. Я обернулся, глядя как удаляются четыре спины и чувствуя, как Ми сосредоточилась, готовясь принять управление. Десяток метров — шарм достанет. Ну или по крайней мере можно прочесть эмоции…

— Нет, — я прижал к себе суккубу. — Это их дело. Такие размолвки спонтанно не происходят. Шарм не лекарство, только анестетик. Действие кончится — будет по контрасту стократ больнее.

— Ты прав, — Мирен вздохнула.

Прав. Конечно прав. Влезть кому-то в голову — взять на себя ответственность за последствия. Когда мы узнали, как работает шарм — договорились использовать его только для достижения конкретных целей. Получить содействие там, где это действительно важно, убрать негатив со стороны людей, представляющих опасность, для тренировки самого шарма, в конце концов. Но не играть с опасной способностью на других и не использовать просто из прихоти. Вот только почему у меня на душе так паскудно?

Стоило за‍думаться — и до меня дошло. Мне было не всё равно. Каждый раз, го‍воря про Макса, Алёну или Настю с Ингой «друзья», я мысленно ставил большие кавычки. Друзья, как же — приятели, в лучшем случае. Соученики, одногруппники — а я их староста. Вот только я действительно взял за них ответственность — когда заставил дополнительно заниматься. Правда, только как старший товарищ по учёбе, и не более того. Но… Недавно нам с Ми пришлось взять ответственность за Куроцуки. Полную — какая ещё она может быть, если человек практически постоянно в твоей голове, а ты — в его. Взяли — и, на удивление, справляемся. И почувствовали уверенность в своих силах.

Думаю, моя златовласка прокрутила в голове примерно ту же последовательность фактов и наверняка пришла к такому же выводу. Из-за Нанао пришлось держать своё мнение при себе — но мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы ошибиться. А Куро-тян всё равно что-то почувствовала — двухмесячная практика телепатического общения не прошла даром. Почувствовала… и несмело обняла нас обоих. И от этой молчаливой поддержки сразу словно камень с души упал. Упал… Но осадочек всё равно остался.

— Думаю, сегодня нужно сначала к котикам, — постановил я. Меховые антидепрессанты, восхитительно эгоистичные в своей уверенности, что человек должен их чесать, греть и кормить. То, что нужно для удаления душевных осадков.

* * *

— Сынок, ты какой-то бледный и усталый сегодня…

— Это потому, что я учусь, мам, — напомнил я, демонстративно прикладывая кисть своей руки к кисти сидящего рядом отца. Моя рука была на тон темнее — дачный загар, усуг‍ублённый августовскими походами по Москве и сентябрьским почти ле‍тним теплом так до конца ещё не сошел.

Чёрт, вот принесло же родителей именно сегодня. Сколько можно заваливаться без предупреждения? Много раз уже просил так не делать. В век сотовых телефонов предупредить трудно, что ли? Хорошо ещё, что я успел вернуться до их возвращения — а то начались бы звонки с дурацкими вопросами: «Ты где? А что ты там делаешь?» Как будто я могу отлучаться из дома только в универ и больше никуда. Это, кстати, о работе шарма: сделанного внушения в последние разы хватало в лучшем случае на месяц. Разумные и логичные доводы тоже не действовали — их я попробовал в первую очередь. Мать просто в упор отказывалась понимать, что может приехать не вовремя. «Ты нам не рад?» Рад, конечно. А ещё вы платите за мою квартиру и мне семнадцать с половиной лет — потому у меня нет моральных прав тупо поменять замки. Тьфу, блин…

— Учиться — это твоя главная задача, — тут же приняла подачу родительница, начисто проигнорировав опровержение «бледности». — Расскажи, как у тебя дела в университете? Хорошо учишься? Преподаватели тобой довольны? Друзья есть?

Иногда мне кажется, что где-то на планете существует специальная канцелярия, отвечающая за дурные совпадения. Ну обязательно именно сегодня были докапываться?

— Мама, всё в порядке, — я улыбнулся родительнице самой милой из своих улыбок. — И с делами, и с учёбой, и с преподавателями. Одногруппники у меня хорошие, и я с ними дружу.

Кажется, нечто подобное я говорил, возвращаясь из детского сада: воспитательницы не ругали, скушал‍ обед и полдник и честно почти спал в тихий час. И с другими деть‍ми хорошо себя вёл. И нет, я не издеваюсь — какой вопрос, такой и ответ. Впрочем, может так и надо? Буква «Эс» — стабильность.

— Ты нам никогда ничего не рассказываешь… — так, сегодня краткий вариант не прокатил. Придётся выкатывать артиллерию. Эх, жаль, атлас сдать в библиотеку пришлось — эта замечательная книга на неподготовленного человека действовала иногда посильнее шарма.

— Мы на микробиологии выращивали бактерии, которые живут у нас на коже рук, — я с готовностью вытащил телефон и вывел на экран снимок чашки Петри[54]. На серо-жёлтой субстанции питательного субстрата отчётливо отпечаталась моя пятерня, на силуэте которой тут и там вздулись похожие на полусферы и плоские блямбы разных оттенков колонии бактерий. — Смотри, вот тут кишечная палочка, а вот это круглое жёлтое красивого оттенка — золотистый стафилококк[55]. А один парень, только представь себе — руку приложил и выросла плесень!

Та-ак, процесс пошёл. Обожаю медицину.

— А на физиологии мы препарировали лягушачью лапку — заставляли сокращаться под действием тока, — «не заметив» выражение лица матери, с ещё большим воодушевлением поведал я, и только потом «спохватился»: — Или могу рассказать, как мы морскую свинку в кресле раскручивали, а потом друг друга — чтобы посмотреть нистагм[56] глаза…

— Я в этом совсем ничего не понимаю, — призналась мать. Я уже было расслабился, но не тут-то было: — Лучше про друзей расскажи.

Чёрт, чёрт, чёрт. Может, атлас за свои деньги купить? Мне определённо нужна эта настольная книга! Или поинтересоваться, где физиологи живых лягушек берут, которых потом месяцами хранят в холодильнике? Земноводные впадают в спячку, доставай когда надо и режь. Тем более скальпели у меня есть…

— Мам, ну что рассказывать? — как можно более равнодушно отмахнулся я. — У меня самые обычные одногруппники. Мы хорошо общаемся, помогаем друг другу… Сама знаешь, в нашем ВУЗе очень напряжённая учёба, все выкладываются…

«Тебе действительно интересно одно и тоже каждый раз выслушивать разными словами?» — разумеется, стоило мне об этом подумать, и понеслось:

— А девушки у тебя в группе красивые? — внезапно спросил отец.

Мой папа не молчун, но предпочитал не вставать между соскучившейся по сыну женой и чадом. Но в этот раз нервы, видать, не выдержали: наверное, он наш диалог, за вычетом учебных подробностей, уже мог по ролям наизусть рассказывать.

— Ммм… ну, симпатичные — точно, — признал я, не почувствовав подвоха. И зря.

— И что, какая-нибудь нравится?

— Папа!

— Слава! — голос матери вторил моему. Вот только я услышал в нём слишком мало возмущения и слишком много любопытства.

— А что такого-то? — Владислав Ведов отставил кружку с остывшим чаем. — Ты уже взрослый, Дима. Как ты там говоришь, «процесс вполне естественный?»

— Папа, — я для большего эффекта даже руку на грудь положил. — Поверь, когда девушка появится, ты будешь первый, кого я с ней позна… комлю.

— Ми, что случилось?! — эмоциональный всплеск был такой силы, что прошёл через ужатый канал и заставил меня сбиться на полуслове. По часам академии «Карасу Тенгу» была уже глубокая ночь, демонессы отправились спать, а я заблокировал телепатию, чтобы своими эмоциями их не разбудить.

— Сон! — фух, а я уже испугался… — Не мой, Нанао! Я проснулась и увидела…

Ну, это понятно: наработать рефлекс держать канал закрытым во время сна Куроцуки ещё предстояло.

— Кошмар приснился? — юки-онна, разумеется, тоже уже не спала — не после такого мысленного пинка.

— Мама… и бабушка… — в разуме японки смешалась целая куча эмоций.

— Не только, — суккуба ретранслировала мне статичную картинку, удивительно чёткую для сновидения. Судя по прилагаемым ощущениям, маленькой черноволосой демонессе было во сне лет пять, не больше: мать держала её на руках. Напротив, за низким столиком, сидела ещё не слишком старо выглядящая старейшина Юми, бабушка Куроцуки.

— Сюда смотри, — указала мне Мирен, и я, наконец, обратил внимание на бумаги, разложенные на столе.

Немного пожелтевшие листы, исписанные ровным почерком и педантично пронумерованные той же рукой. Язык был немецким. Буквы и цифры легко и без усилий читались, и означало это только одно: сон был не просто сном, это было воспоминание[57]. Ну и то, что у Куро-тян отличное зрение и прекрасная память, сохранившая такой чёткий «скриншот».

— Вот, — Ми, не дожидаясь вопроса, мысленно выделила один из абзацев и тут же перевела: — «То, что мы считали даром богов, погубило всех, кроме меня. Мою возлюбленную, моих друзей, моего учителя — и всю Германию. Проклятые зеркала, проклятый дар экзорциста…»

Твою мать… ТВОЮ МАТЬ!!!

— Сынок, всё в порядке? — мысленное общение гораздо быстрее разговора, но я, похоже, слишком долго молчал.

— Да-да… Слушайте, вам пора домой, наверное.

— Но…

— Москва. Пробки. Ехать долго, — благодаря Ми каждое моё слово обладало весом чугунной гири. Тонко работать сейчас не мог ни я, ни моя подруга — только не после такого. — А у меня всё в порядке, но нужно подготовиться к парам в понедельник.

Всё в порядке. Чёрта с два у меня всё в порядке!

Твою мать!!!

Глава 20

— Ариса, я просила прийти тебя, а не притащить ребёнка, — Юми-обачан была уж-жасно строгой! Один негромкий окрик — а как будто хворостиной огрели. Недавно Нанао досталось по попке, когда она пыталась стянуть с кухни онигири со сладким рисом. Досталось не за то, что хотела украсть, а за то, что попалась, разумеется — шиноби должен быть незаметным, как тень! До вершин ниндзюцу[58] На-тян было далеко как до неба, но уж очень хотелось сладостей, а по-другому их было не достать. Пришлось положиться н‍а удачу, которая слегка подвела. Ух! Так быстро под энгава[59] она ‍ещё никогда не забиралась! — И прекрати таскать дочь на руках. Ей уже пять лет!

— Окасан[60], я и так редко вижусь с Нанао-тян, чтобы расставаться с ней, когда я в деревне, — беззаботно отмахнулась молодая женщина. — И я не могу её отпустить. Смотри, какая милая пышечка! И потом, мне же не тяжело.

Ма свободной рукой ловко ущипнула за щеку и успела убрать пальцы прежде чем Нанао удалось по ним шлёпнуть. Нечестно!

— Я взрослая! — впрочем, попыток выбраться из таких удобных и тёплых объятий предпринято не было.

— Взрослая, взрослая… и такая миленькая!

— Ай! — ещё один быстрый щипок. — Ма!

— Кавай, кавай[61]!

— Ма!!!

— Я всё ещё здесь, — в голосе старшей родственницы отчётливо слышалось усталое и какое-то обречённое раздражение. — Ни в грош не ставишь старших, так имей хоть каплю уважения к родной крови, породившей тебя, беспутная дочь.

— В таком случае, «родной крови» следовало оставить меня и На-тян в покое, а не шантажом и угрозами заставлять возвращаться к «работе»! — голос Ма зазвенел оружейной сталью.

Нанао напр‍яглась, но материнская рука нежно легла ей на макушку, и девочка ‍сразу же успокоилась. Ма и Ба постоянно ругались, едва стоило им остаться где-нибудь вдвоём, но почему-то всё равно никогда не ссорились по-настоящему.

— Не было никакого шантажа, дура! — на мгновение самообладание оставило Юми-обачан, показав то лицо бабушки, что обычно видят другие старейшины во время собраний. — Я просто честно передала, что тебя ждёт, если ты не вернёшься. И что ждёт твою дочь, мою, между прочим, внучку, после того, как тебя убьют. Хотела покоя — так надо было спрятаться или просто уехать подальше. Ками-сама[62], кому я это говорю? Куноичи[63], собственноручно воспитанной и обученной. Позор на мои седины…

— Позор в том, что от твоего положения никакого толка, — уже совсем спокойно произнесла Ма. — Себя и дочь я могла спрятать, но тогда твоя мечта о власти пошла бы прахом. И что твоя власть? Ни мне не смогла помочь остаться с мужчиной, за которого сначала сами вытолкнули замуж, а потом контракт на защиту которого, видите ли, истёк, ни На-тян защитить от втягивания в «традиционное клановое обучение».

— Мы говорим каждый раз одно и то же, — бабушка тоже вроде успокоилась.

— И каждый раз ты провоцируешь меня.

— Потому что ты каждый раз творишь какую-то глупость! — или не успокоилась?

— Может, потому, что у меня всей свободы — делать эти глупости, а? Сколько мне и дочери ещё ломать себе жизнь ради твоих амбиций?

— Возможно, что и не долго, — немного помолчав, совсем другим тоном ответила бабушка.

Скучный взрослый разговор порядком поднадоел Нанао. Орать Ма и Ба друг на друга перестали — хорошо, но теперь спор перейдёт на какие-то непонятные вещи. Распределение прибыли по секторам деятельности, защита каких-то там перевозок, уважение и готовность сотрудничать боссов гокудо и триад. Окасан будет злиться, потому что изменение этого самого уважения и готовности опять ляжет на неё: где, как на командира группы, а где и лично. Как же, доверенное лицо самой Юми-сама… Однако, в этот раз На-тян ошиблась.

— Помнишь, я тебе рассказывала о гайдзине[64], жившем здесь, в деревне, и умершем за десять лет до твоего рождения?

Этой истории девочка никогда не слышала, и потому навострила уши, делая вид, что ей ни капли не интересно. Первое, чему учат маленьких шиноби — держать язык за зубами. Пока не научишься не болтать обо всём, что спросят — ни одной тайны не доверят и ничего интересного не покажут. А интересного в деревне — ого-го сколько! На-тян это знает, потому что На-тян первая освоила Белое Безмолвие среди одногодок. Есть, чем гордиться!

— Да, припоминаю. Ты ещё говорила, что старая карга Миюри никого к нему не подпускала, и подложила ему в постель всех своих дочерей, племянницу и даже внучку. И сама бы легла, если б толк был. Да только всё зря — ничего не добилась, чудесный дар забирать чужую магию так и не пер‍едался. Хотя я так и не поняла, чем этот дар был так «чудесен»: ч‍то-то ещё более бесполезное для клана ещё поискать надо было.

— Ну, положим, будь у меня такой человек в подчинении, я бы ему применение на раз-два нашла, — когда у обачан на лице появлялась такая хищная улыбка, она словно сбрасывала лет двадцать возраста. — Зазнаек, живущих по холдам, и считающих, что им сами боги равны, ждало бы мно-ого интересных открытий… И вопрос о моём возвышении на совете от тебя бы, поверь, ничуть не зависел.

— А почему Миюри ничего не сделала, только детей пыталась заполучить? — Ма не захотела ждать, пока Ба намечтается. — Кишка оказалась тонка?

— Знаешь, я много лет так и думала. Миюри говорила всем, что Герман, подобно ронину без сюзерена, стремится только к смерти, но не к победе. Его страна проиграла, его господин пал, друзья убиты, а самого его заочно осудили и казнят, стоит ему покинуть селение и показаться на глаза посторонним. Причём сам он как бы и не против. Не осталось ничего, что держало бы его на этом свете, кроме странного запрета гайдзинской веры на самоубийства.

— Это была ложь? — даже не пытаясь изобразить интерес, уточнила окасан, устраивая подбородок на темени дочери. Макушке сразу стало тепло, а самой Нанао — уютно-уютно.

— Это была правда, — обачан опять улыбнулась так, что девочка невольно поёжилась. — Правда, но не вся. Читай!

— Это что? — насторожившаяся Ма подтянула к себе пачку листов и ловко, словно веер, разложила на столе перед собой.

— Дневник. Или мемуары. Или исповедь бумаге — сама выбирай.‍ Нашли во время ремонта под полом той минки[65], где он жил последни‍е десять лет. А ты ещё спрашивала, зачем я себе отжала коммунальные вопросы, от которых только головная боль и никакой пользы… И ведь хитро так, стервец, положил и упаковал, что ни вода не добралась до бумаги, ни мыши!

— Ни мы, — в тон старшей родственнице закончила фразу окасан.

— Стервец девок не только валял, он много чему у нас научился, — кажется, этот факт бабушку почему-то восхищал, а не злил. — Видать и вправду некуда было идти отсюда, да и незачем. Где ему ещё столько сговорчивых красоток под бок подложат?

— С немецким у меня чуть лучше, чем никак, — задумчиво обратилась к макушке дочери Ма. — Наверное, всем будет проще, если почтенная Юми-сама всё-таки сама скажет, что она такого нашла в этих записях.

— Что я нашла? — Ба манерно потупила глазки, совсем так же, как делает дура-Матока, когда хочеть показать, какая он взрослая. — О, ничего особенного. Просто оружие, способное перевернуть мир!

— Ма, наклонись вперёд, — со вздохом попросила молодая женщина, а когда Юми-обачан с озадаченным видом сделала запрошенное — вытянула руку и ладонью пощупала лоб собеседницы. — Странно. Ни жара, ни липкого пота, никаких других признаков лихорадки. Откуда тогда галлюцинации и навязчивые идеи? Для маразма, на мой вкус, ты, окасан, ещё слишком молодая.

— Не веришь? — Ба выпрямилась и с прищуром посмотрела поверх головы Нанао. — Не надейся, дорогая, я не брежу.

— Тогда как называется то, что я услышала? — не осталась в долгу Ма.

— Это ‍называется «адекватная оценка информации, полученной из достоверн‍ых источников».

— «Достоверный источник» — это вот эти, как ты выразилась, мемуары?

— Не только. Дневник Германа Вернера, по большому счёту, только позволил свести все факты воедино и прояснил некоторые важные подробности. Например, как немец-экзорцист оказался совершенно один в море у восточного побережья Хонсю, где его и выловили «рыбаки» Миюри.

Юми-обачан жестом опытного картёжника (Нанао подсмотрела, как играли старшие девочки) выдернула из веера листов перед Ма один и зачитала:

«Не знаю, что произошло. На палубу у-бота,[66] с закрашенным номером на рубке, нас, пассажиров, экипаж пускал далеко не всегда, а в последние недели и вовсе совсем редко. Некий резон в этом был — флотской сноровки вовремя нырнуть в люк, который нужно было задраить за собой за считанные секунды до погружения, у нас не было. Да и отношение моряков, весьма почтительное поначалу, ко второй половине пути… даже не испортилось — стало равнодушным. Как к грузу, который нужно доставить из точки А в точку Б. Причём непонятно зачем — если только не считать приказ, отданный мертвецом и подтверждённый другими мертвецами. То, что некоторые из мертвецов были ещё живы и даже думали про себя, что сражаются за Родину, ничего, по большому счёту, не меняло.

Не знаю, что произошло. Думаю, после бегства из Средиземного моря, после перехода по Атлантике, когда под водой требовалось прятаться не только от любого шума, но даже от света дня, после Африки, где дважды пришлось буквально ощупывать берег, отыскивая замаскированные т‍анкеры, люди просто устали. Экипаж собрался, когда у берегов Юго-‍Восточной Азии нам опять пришлось играть в смертельные кошки-мышки с несколькими флотами США. Но когда авианосные группы в окружении эсминцев остались позади, а по правой раковине замаячил берег самого крупного из островов Японии — силы просто кончились. И это случилось.

За минуту до удара сыграли погружение и боевую тревогу — за дни, проведенные на борту, я выучил все сигналы. Обычно в это время у-бот уже шёл под водой под шноркелем[67], когда погода позволяла, но в тот день погружение почему-то отложили. Возможно — поломка, возможно — обычная халатность. Кто теперь скажет? Скорее всего это был не корабль — одиночный бомбардировщик или заблудившийся торпедоносец, которому повезло. В любом случае — мы начали погружаться, люк ставшего нам домом отсека задраили… а потом — страшный удар. Удар, от которого содрогнулся весь корпус, меня и Кристину сбило с ног, погас свет. Погружение продолжалось — слишком быстро, с увеличивающимся дифферентом на нос. Но тут нам, наконец, повезло — если только подобное можно назвать везением. Ещё один сотрясающий мир удар — и лодка вернулась на ровный киль. Мы лежали на дне, ещё живые, но уже мёртвые…»

— Беглец из Рейха, — протянула Ма, окончательно р‍азворошив причёску вновь заскучавшей и начавшей задрёмывать Нанао‍. — Что ж, звучит… в целом логично. В конце войны в Европе немцы использовали подводные лодки для вывоза ценностей и эвакуации тех, кому в плен сдаваться категорически не рекомендовалось. Как я понимаю, это твоё оружие тоже везли на «у-боте без номера»? И где оно теперь?

— Всё там же. На дне.

— Окасан, ты издеваешься? — с надеждой спросила Ма у бабушки.

— Я говорю абсолютно серьёзно, — оскорбилась Ба.

— Серьёзно?! Я ещё могла бы со скрипом поверить, что немцы везли нечто прорывное, обогнавшее своё время. Пусть это и отдает «сенсацией» из жёлтой газетёнки — ладно, мало ли что на свете бывает. Но то, что пролежало шестьдесят лет в затонувшей подлодке — это не оружие. Это мусор! Ну или археологическая ценность в самом лучшем случае.

— Золото, серебро и горный хрусталь.

— Что?

— Золотые рамы — новодел, мистики из Аненербе посчитали, что подобные обрамления усилят работу зеркал. Сами зеркала состоят из серебряной пластины толщиной в полпальца — когда артефакты создавались, амальгаму[68] ещё не научились получать. Со стеклом у средневековых алхимиков тоже была проблема или, может, получить нужную прозрачность не смогли, Ками-сама их знает. Немцы не поленились провести химический анализ, а Герман — записать всё, что запомнил. С образованием у парня было не очень, но он честно пытался разобраться… Во время эвакуации зеркала были тщательно упакованы, принайтованы к палубе и перевозились в специальных ящиках. На момент кораблекрушения, по свидетельству единственного выжившего, артефакты всё ещё‍ работали. Ну, как считаешь — могло оружие уцелеть?

* * *

Куроцуки трясло. Не только ментально — физически тоже, да ещё как. Мирен что есть силы прижимала девушку к своей груди — только это немного помогало. Когда я случайно воспроизвёл короткий эпизод из своего прошлого, несколько часов пробыл в не совсем адекватном состоянии. Нанао пришлось целенаправленно вгонять себя в нужное состояние в течении нескольких часов, чтобы увидеть нужное воспоминание — и побочный эффект оказался соответствующей силы.

Никакой методики у нас не было, только моё смутное понимание, что именно нужно сделать. Человеческий мозг — невероятно мощная информационная система, но, к сожалению, инструкции по эксплуатации этой системы при рождении почему-то не выдают. Крутись, как хочешь, на свой страх и риск… Ключ к воспоминаниям, даже к тем, что, казалось бы, давно и прочно забыты — ассоциации и эмоции. Почувствуй себя, как в детстве — и в голове волей-неволей замелькают картинки из детского сада и школы. Чем глубже погружение, чем больше совпадают ощущения и настроение — тем больше подробностей проявляется.

Больше чем уверен, что есть способ обратиться к нужному участку памяти проще и быстрее, чем каждый раз входить в условно управляемый инсайт. А так нам пришлось всем троим пережить кусочек жизни Нанао, почувствовать и услышать всё то, что чувствовала и думала одиннадцать лет назад пятилетняя кроха. Мы — все трое — словно на время стали Наной-тян, маленькой беззаботной живой молнией, которую мама привезла к бабушке в горы. Не просто в горы — в крутые-крутые горы, чтобы стать ниндзя! Из-за этого пришлось пообещать не проситься домой, слушать бабушку и приготовиться долго-долго не видеть папу…

…И одновременно мы продолжали оставаться самими собой. Даже нам с Ми было откровенно жутко слушать перепалку между старшими родственницами Куро-тян. Слушать и понимать, что мы ни слова, ни мысли не слышали от Нанао про родителей. Что старейшина Юми практически не вспоминала о своей внучке после того, как способности к магии молодой юки-онны были определены, как низкие. И что «доброта» «родной крови», позволившая-таки шестнадцатилетней шиноби вырваться из смертельной карусели заданий, принимаемых кланом для своих наёмных убийц, тоже оказалась с двойным дном.

Жертва.

Ну или в более современных терминах — система боепитания. Точнее — один из компонентов.

Зеркала — это оружие, а оружию нужны заряды и оператор. Оператор, как теперь уже стало понятно — экзорцист: недаром призрачные огни и руны в стекле реагировали именно на меня. В качестве снарядов — магия, которой энергетического вампира обеспечивают демоны и колдуны. Внутри холда антимаг с силой нескольких десятков одарённых становится армией в одном человеке, боевой единицей самой в себе. Но основное предназначение у артефактов другое — подпитывать на время ставшего за чужой счёт сверхчеловеком оператора там, где магия не действует. Не атомная бомба, конечно, но в каком-то смысле — штука ещё более опасная. Ни один детектор на свете не засекает шарм. Никто не сможет отобрать пистолет, если он появляется в руках у стрелка из ниоткуда по желанию и столь же легко исчезает. А магия ведь пострашнее пистолета может быть.

Зеркала — это оружие. Оружие делают для того, чтобы из него стрелять. Если кто-то установил у себя пушку и держит её заряженной — он явно сделал это не для красоты. Школа для магов и демонов, да, директор Кабуки? Проклятье…

Интерлюдия

Холд «Академия» (старшая школа) для магов и демонов «Карасу Тенгу», физическое расположение — остров Ио, Тихий Океан (территориальная принадлежность — Япония).

Куроку Кабуки, Лючия Нацуро, Окина Мао, Олег Абрамов.

— За сентябрь и октябрь было зафиксировано две попытки проникнуть на территорию холда школы под надуманными предлогами. Сложно сказать, были ли это развед-акции Перевозчиков, или эти лица действовали в своих интересах…

— И что предлагали? — живо заинтересовался Кабуки.

— Один‍ из «гостей» предлагал стандартную организацию поставок разрешённ‍ых к трансферу товаров, мы отклонили девять подобных предложений за время первого триместра и ещё пять — до начала работы школы. Второй… Хм, они предлагали услуги клининга и облагораживания территории.

— Чего?! — раскачивающаяся на стуле Нацуро едва не утратила контроль над своим «скакуном». — Уборку предлагали, что ли?

— В очень широком смысле слова. Очистка территорий, зелёные насаждения, элементы ландшафтного дизайна, монтаж скрытых систем водопровода, канализации и так далее, вплоть до капитального строительства.

— Охренеть!

— Я на всякий случай взял визитку, — ответил на невысказанный вопрос Учителя Мао. — Сайт есть, и портфолио с фотографиями.

— Неужели много находится тех, кто пускает в свои зоны посторонних? — Лючия даже раскачиваться перестала.

— Три четверти, если не больше, — ответил вместо заместителя по административной работе директор. — Страшные тайны и секреты магии, обеспечивающие в прошлом защиту и безопасность предков, для потомков часто не более чем обуза. Не все могут устроиться с таким комфортом, как мы, а вот выйти и посмотреть, как обычные люди живут, в той же Европе — все желающие могут вполне, кроме совсем уж нечеловечески выглядящих родов. Это двести лет назад желающим комфорта или приходилось самим учиться на каменщиков и плотников, или находить шабашников, которые под шумок не попытались бы захватить твой дом, среди знакомых и друзей. То, что сейчас домоседы и параноики вроде Войде редкость — целиком и полностью заслуга Перевозчиков и проводимой ими по‍литики.

— Которая нас не устраивает, — вставил Абрамов. — Что?

— Ни‍чего-ничего, — фыркнула Нацуро. — Ты продолжай, чего остановился?

— Ладно, — инструктор по борьбе и стрельбе, а также учитель физкультуры «Карасу Тенгу» пожал плечами и зачерпнул новую ложку салата из ёмкости, по своим габаритам напоминавшей тазик.

— Никак не могу понять, как ты можешь поглощать этот свой так называемый «оливье» вот так? — Лючия, будучи наполовину итальянкой, и сама была совсем не дура покушать, благо гены и ежедневные физические нагрузки хранили стройность её фигуры безо всяких диет. — Без красиво сервированных порций и бокала вина половина удовольствия от еды пропадает.

— Замотался, поесть не успел, — повёл могучими плечами отставник. — Вообще, я предлагал поделиться, все отказались. А я старался, готовил… Ну и зачем тогда тарелки попусту пачкать?

— Варвар! — Мао старательно состроил высокомерное выражение лица. Настолько свободно, как эти двое, он при Учителе держаться не смог бы даже наедине. Через правила поведения, вбитые родственниками в глубоком детстве, оказалось очень нелегко переступить. Оставалось только по мере возможности не давать расслабляться и окружающим.

— «Да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми и дикими глазами!..» — неожиданно нараспев продекламировал строчку из Блока Олег, сведя все усилия коллеги на нет. Замдиректора по учебной части немедленно разразилась аплодисментами.

— Вижу, у вас всё идет хорошо, — Кабуки добродушно усмехнулся, увидев мелькнувшую на лице бывшего офицера спецназа победную улыбку.

— Если не считать того, что внешняя‍ активность вокруг школы гораздо ниже ожидаемой, то да, — кивнула‍ в сторону исполняющего обязанности в том числе и начальника службы безопасности академии Мао Лючия. Если подходить формально, то возглавить учебное заведение на время отсутствия директора должен был именно Окина, но среди доверенных учеников Куроку формальная иерархия совершенно не котировалась. Выполнять работу должен тот, кто умеет и у кого хорошо получается.

— Ну, это просто объяснить, — Кабуки о чём-то задумался, и от реплики девушки отмахнулся как от чего-то не слишком интересного. — Смогли протолкнуть шпиона, вот и сидят на заднице ровно.

— Шпиона, значит, — учителя-мужчины переглянулись и ощутимо напряглись. Лючия тоже не выглядела больше беззаботной.

— Известно, кто? — коротко бросил Мао.

— Кто-то из учащихся, очевидно, — Куроку оглядел своих учеников. — Если бы просочились сведения, известные учителям, реакция была бы… более бурная и однозначная. Причём по её характеру можно было бы судить о том, кто именно стал источником сведений.

— Дополнительная страховка, — Мао не поленился встать из-за стола и отвесить церемонный поклон. — Как и ожидалось от Наставника.

— Привычка — вторая натура, — один из самых старых жителей Земли по-отечески улыбнулся своим…Да, можно сказать, что и детям. Приёмным, разумеется. Труда и заботы в каждого своего личного воспитанника он вложил куда больше, чем иные отцы и матери. И нет, не потому что готовил себе солдат, а просто потому, что мог помочь тем, кто нуждался. — Но вероятность нарушения контракта педсоставом изначально была маленькой — в‍едь кроме собеседования со мной они все пообщались с Роксаной… А ‍вот абитуриентов мы так не проверяли.

— А мы ведь первый набор приглашали персонально, — Нацуро новости расстроили. — Что будет, когда мы объявим свободный набор?

— Потом будет потом. Меня больше другое волнует, — Абрамов рубанул рукой воздух. — Как вражеский агент прошел фильтр?

— Это как раз не загадка, — Мао поморщился как от зубной боли. — Не все родители могут уделить ребёнку достаточно внимания, чтобы полностью оградить от посторонних. А у нас тут девять учеников и учениц, родители которых на момент приглашения уже были мертвы. Та же Нгобе, например, или Куроцуки. Было кому повлиять.

— Не думаю, что ты прав, — русский покачал головой. — У меня обе в особой группе, если помнишь. Узнай кто у Перевозчиков, что мы готовим собственных полевых офицеров — реакция была бы куда живее. Да и… не верю я, что кто-то из девчонок может работать на сторону. Я в своих уверен!

— Вот потому ты работаешь с инфраструктурой, а я — с безопасностью, — без злобы попенял Окина. — Меня больше другое волнует. Агент должен действовать, добывать сведения, так ведь? А системы безопасности не выявили ни малейшего следа активности. Шимата! После того, как во время каникул детишки должны были проболтаться про зеркало-блокировщик, у Перевозчиков должно было начать ощутимо припекать зад. А на деле — картина противоположная. Они что, нас ни в грош не ставят?

— Думаю, тут моя вина, ученик, — вмешался директор «Карасу Тенгу». — У меня всё-таки слишком… специфическая репутация. Если я говорю, что один из компонент‍ов старого оружия я использую для обеспечения равных условий обуч‍ения, то мне и поверить могут — я же могу. Кхм. Тем более, полноценную привязку мы не проводили, это наверняка быстро стало известно. Про то, что у нас полный комплект зеркал, тем более никто не знает. А ещё бывшие орденцы уверены, что экзорциста, способного использовать оружие по-настоящему, у нас нет. И ни у кого нет. А последний — утонул в Тихом Океане.

— Но он не утонул, — тихо произнесла Лючия.

— Но для нас, как и для всего мира, это ничего не меняет. Экзорцисты не передают свой дар детям. От союза экзорциста и мага либо демона рождаются обычные одарённые, но и только — иначе бы Малый орден Экзорцистов не потерял своих основных специалистов. Антимагов относительно легко находили тогда, когда холдов не было и любой мог попасть под колдовство или атаку демона. Оставалось только хорошенько поискать среди выживших. Но и тогда, уж поверьте, подобные личности были наперечёт по пальцам хорошо если двух рук. Рейху сказочно, невозможно повезло, что они случайно нашли одного такого, да и то только благодаря своим безумным изысканиям… И вы все знаете, к чему в итоге это привело.

Старейшина «Ходящих под Тёмной Луной» была так любезна, что передала не только координаты затонувшей субмарины, но и записи Германа. Бесценная информация сейчас была известна только директору школы и троим его доверенным замам. Собственно, именно эти данные и стали своеобразным спусковым крючком, запустившим план по созданию собственного учебного заведения. Многие разумные оказались так или иначе посвящены в ‍отдельные детали происходящего, возможно, о чём-то догадывались — ‍ но полной информации не было ни у кого. Даже доверенная тройка не могла быть уверена до конца, что им известно действительно всё. Но — они верили своему Учителю, верили, как себе и даже немного больше: Куроку Кабуки никогда не обманывал. И если оппонентам он позволял обманываться самостоятельно, то со своими не поступал так никогда.

— Жаль. Нам бы пригодился собственный экзорцист, — осторожно высказался экс-десантник. — Если бы мы действительно смогли управлять зеркалами…

— Даже если представить невозможное — мы его нашли — нужно было бы всеми силами держать его подальше от «Карасу Тенгу». Как детонатор от взрывчатки. — покачала головой Лючия. — Нужно ведь не только найти, не только донести свою точку зрения и добиться, чтобы человек её разделил. Потребуются годы, чтобы обучить «вампира» свободно пользоваться чужими силами, а ведь сами зеркала тоже требуется освоить. Немцы и трети функций не узнали, да и не пытались, похоже. Объявили «Древним Вундерваффе» и успокоились, а ведь, судя по реконструкции Зитс — ватиканский эмиссар фактически разграбил лабораторию, а не военную часть…

— Хорошая аналогия про взрыватель, — перебил коллегу Окина. — Позволю себе напомнить, что именно на подозрении, что экзорцист у нас возможно есть, строится часть информационного обеспечения финальной фазы плана. Если заинтересованные лица решат, что у нас подобный «детонатор» точно есть или точно нет — результат применения зеркал станет… не столь однозначно предсказуемым.

— То есть, ты хочешь сказать, «‍всё хорошо, потому что всё идет так, как идёт»? — переспросила На‍цуро.

— «Всё идет по пла-ану!» — вновь подпел Олег, вызвав мимолётную понимающую улыбку у своего директора. Русский, как и японский, и китайский, в той или иной мере в этой компании знали все, хотя общение и шло преимущественно на английском. Потому что одно дело понимать язык, а другое — понимать культуру носителей этого языка.

Абрамов единственный из «тройки доверенных» вырос вне магического мира и учеником Куроку стал позже остальных. К возможно старейшему демону на Земле его привели попытки разобраться в том, как действительно устроен мир. Вот так, не больше, не меньше. У мужчины после увольнения из армии достало упорства раскопать одну нехорошую историю, произошедшую в одной южной стране. А потом восстановить собственную родословную, выйти на род дальних родственников, имеющих доступ к холдам — и попытаться «восстановить справедливость» ещё раз.

Можно было бы написать целый роман о приключениях Абрамова уже в мире магии. Возможность перемещения в пространственных искажениях, недостижимую для простых людей, во всех странах так или иначе использовали как инструмент незаконного бизнеса. Неуязвимый склад наркопродукции, база неуловимых боевиков — да мало ли применений можно найти для холда? До определённого предела Перевозчики не вмешивались — свято блюли свои собственные, возведённые в ранг традиций правила. В спецслужбах государств осведомлённые лица тоже смотрели на подобные проявления сверхъестественного сквозь пальцы — опять же до определённого предела.

Всех устраивал ст‍атус-кво: хозяева мира магии не давали перемещать опасные грузы и‍ оружие по своей транспортной сети (а обычные грузы — в хоть сколько-нибудь значимых коммерческих объемах), а «молчи-молчи» не пытались захватить контроль над местами Силы. На планете и так было слишком много проблем, чтобы добровольно вешать себе на шею заведомо провальный конфликт с противником, которого в физической реальности как бы и нет. Не сказать, что отдельные попытки не проводились — но результат неизменно оказывался далёк от желаемого. В любую страну можно ввезти нечто такое, чего на своей территории власть предержащие видеть бы особенно не хотели. Уже несколько столетий нейтралитет удавалось соблюдать — ну а ценой были «мелкие проблемы» отдельных людей. Как, например, наполовину вырезанный появившимися «из ниоткуда» бородачами в чалмах отряд спецназа.

Абрамов не пытался именно мстить. В конце концов, «магическим» боевикам не помогла ни скрытность убежища, ни способность колдовать. Русские ворвались в холд на плечах отступающих — подобранный по наитию ключ сработал в руках у Олега. Уже гораздо позднее тогда уже экс-ВДВшник понял, почему только на его здоровье «приключение» никак не отразилось. Заодно узнал о других подобных стычках — после которых следовала подписка и приказ «забыть». Забывать военный отказался категорически. Ведь ему важно было разобраться и понять.

Этот поиск знаний и привлёк внимание Кабуки. Русский отказывался смириться с ситуацией «так есть, потому что так есть», он вообще отличался изрядным упорством и неизменным желанием докопаться до сути. ‍Из-за чего в «Карасу Тенгу» именно Абрамов отвечал за, если можно‍ так выразиться, «техномагическую» часть проекта и инспектировал остальные инфраструктурные решения. И именно хорошее представление о подотчётной «матчасти» заставляло его нервничать и вспоминать неоднозначные песенки. Будь директор рядом с подчинёнными во плоти — и давление харизмы Учителя свело бы на нет все сомнения, как уже было неоднократно. Именно потому Кабуки старался надолго в школе не появляться, а проводить совещания и вовсе удалённо, по цифровой защищённой видеосвязи. Само наличие которой в холде, узнай об этом Перевозчики, заставило бы последних сильно разволноваться, посильнее чем от одного известного им зеркала, во всяком случае.

— Как успехи у Марилы? — решил уточнить Куроку.

— Если вопрос о подготовке артефактов, то тут она даже опережает график, — немедленно отчитался инструктор по борьбе и стрельбе. — Работает… Я бы сказал — остервенело. Часто в ущерб отдыху, сну и общению.

— Вот как? — директор вздохнул. — Мне казалось, что девочке успешно удалось социализироваться в школе.

— В первом триместре всё так и было, — подсказала Лючия, по долгу службы отслеживающая и состояние учащихся. — Проблемы начались после возвращения с летних каникул. После того, как я не выпустила из холда младшую Родику, а Роксана так и не соизволила появиться тут, у девочки здорово упал «дружеский» энтузиазм. Сейчас Мирен в основном общается с Нанао, которой, похоже, тоже нужна была помощь. Куроцуки сейчас чуть ли не хвостом за суккубой ходит, они почти не расстаются. В начале второго тр‍иместра у многих учеников отмечалась общая подавленность и невроз‍ы. Правда, у основной массы учеников после первой-второй недели все негативные последствия отдыха сошли на нет.

— Многие — это группа, у которой нет родителей, и те, кого мы пригласили из семей единомышленников и союзников, так? — предположил глава «Карасу Тенгу».

— Совпадение групп более восьмидесяти процентов, — Нацуро, очевидно, пришла к тем же выводам, что и Учитель, и самостоятельно провела сверку заранее. — Я не ожидала, что эффект обучения проявится так быстро и явно.

— Расчёты были сделаны на хороших учителей, но, очевидно, нам удалось подобрать лучших, — усмехнулся, но как-то грустно, Кабуки. — Очень сложно игнорировать факты, пока предрассудки ещё не наработаны настолько, чтобы закрывать от разумного объективную реальность. А мы — учим фактам. Хорошо учим. И когда у детей не совпадает то, что им рассказывали взрослые в процессе как бы «воспитания», с тем, что они видят собственными глазами…

— Боюсь, на зимних каникулах эффект будет куда сильнее, — нахмурилась завуч. — Пусть они и короткие, но…

— Лучше бы нам никого не отпускать, так? — вместо наставника ответил Мао. — Боюсь, нас не поймут упомянутые «союзники и единомышленники». Есть только одна причина, по которой…

Окина внезапно осекся:

— Только не говорите мне, что…

— Ты сам сказал, — отпарировала полу-японка.

— Технически мы вполне успеваем, — подтвердил за завучем Абрамов. — И я за то, чтобы Войде никуда не отпускать. Уж не знаю, что с ней сделали «дома», но после второго раза я не знаю, выдержит ли она… И вернётся ли вообще. По крайней мере, приступ работоспособности явно связан с желанием закончить свою часть сделки с Войде, как можно скорее.

— Вы серьёзно? — Мао перевёл взгляд с русского на полу-японку, потом поднял глаза на экран, где отображалось лицо Куроку. — А план?!

— Мы ведь специально не привязывали сроки к конкретным датам, ученик, — покачал головой Кабуки. — План это не догма, план — только последовательность действий… Рекомендованная. Срок реализации — свободный. Если успеваем раньше и есть основания торопиться — почему нет?

— Из-за того, что старшеклассники могут перенервничать на Рождественской неделе?!

— А по-твоему, этого недостаточно? — вскинулась Лючия.

— Чтобы из-за глупой спешки всё запороть — совершенно недостаточно!

— Ау! Какая «глупая спешка»? Мы всё успеваем — слышал Олега? Всё остальное уже давно протестировано и проверено… Насколько это вообще возможно.

— А информационное обеспечение?!

— Поверь, когда мы начнём, дополнительно заявлять о себе будет уже не нужно. Это так и так не смогут пропустить все заинтересованные лица, — серьёзно подтвердил отставной военный. — Опять же, действий так быстро от нас никто не ждёт, включая Перевозчиков. Чем дольше ждём, тем больше шанс, что шпион у нас докопается до истины, ну или они получат информацию иным путём. Окина, чёрт возьми — мне ли тебе прописные истины объяснять?

— Шимата… — заместитель по административной части потёр виски. — Раз вы так уверены — что мне остаётся?

— Вот и договорились, — подвёл черту под совещанием директор. — Я доведу информацию до всех участвующих в нашем проекте, кто не в школе… В части, их касающейся, разумеется. До связи.

Экран погас, и тройка «доверенных» ещё некоторое время просидела в тишине… Пока ложка в руке Абрамова не скрипнула по пластиковому дну, гм, салатницы.

— Вы серьёзно это затеяли из-за детей? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил «господин Дьявол».

— Окина… — Нацуро упёрла ладонь в лоб, потом слегка помассировала переносицу. — Как же ты такой толстокожий попал в учителя-то? Ничего вокруг не замечаешь?

— Не особо, — признался мужчина.

— Тебе пора завязывать работать с учениками только своей родовой способностью, — между двумя ложками порекомендовал русский. — Выполняют-то твои указания хорошо, вот только обратная связь у тебя с ними нулевая.

— Она мне никогда и не была нужна, эта связь… Нет, серьёзно, зачем?

— Мы учим детей, что мир принципиально познаваем и в наших силах его изменить. Что историю сформировала эволюция средств производства — и череда случайностей, когда один человек мог повернуть ход тысяч и миллионов судеб. Что им предстоит стать такими архитекторами будущего… И знаешь, чего в этом обучении не хватает?

— Чего?

— Наглядной демонстрации, — вместо Лючии ответил Абрамов. — Всему нашему миру, магическому и обычному, очень не хватает наглядной демонстрации.

Русский закинул в рот последнюю ложку салата, задумчиво оглядел дно тазика, вздохнул — и поднялся из-за стола. Кивком попрощался с остальными — и ушёл: работы по итогам совещания у него только прибавилось.

Часть 3. У каждой ошибки есть имя и фамилия.[69]

Глава 21

Самым сложным оказалось успокоиться и заставить себя думать конструктивно… М-да, «успокоиться». Получалось, честно сказать, не очень. Умом я понимал, что частично разделил полученный Куроцуки «откат» от работы с памятью, и что Мирен тоже не слабо так зацепило. По-хорошему, надо было просто подождать, пока мозги на место встанут, но…

— Куро-тян, ты говорила, школьный холд на острове, и ты добиралась сюда на пароме? — поинтере‍совался я.

Логика: если не хочешь в чём-то участвовать — надо дела‍ть ноги. Раз путь через тоннели Перевозчиков закрыт в связи с их ограничением по возрасту…

Юки-онна немного взяла себя в руки и послала череду образов — комментировать словами было сейчас выше её сил. Да и «картинки» получились немного дёрганные. Однако — вполне читаемые. И даже более того:

— Твою мать…

Ну, что сказать? От увиденного у меня даже гудящая пустота в голове слегка съёжилась и отступила. Даже не знаю, что тут больше впечатляло. То ли подземный пешеходный туннель длиной более километра, со всеми положенными надписями, аварийными щитами, дверями в стенах на манер бункерных — с круглыми штурвалами и индикаторами давления, температуры и влажности (спасибо, что не радиации!), то ли — то, что скрывалось за находящейся у дальнего конца тоннеля ультрасовременной проходной со знакомыми считывателями для ладони и парными раздвижными дверями из бронестекла.

Между дверей клубилась туманная дымка границы холда — неизвестные строители всё подогнали так, что шлюз выглядел, как камера дезинфекции на космическом корабле. Если не знать, из-за чего в воздухе висит сплошная белёсая каша без цвета и запаха — хрен догадаешься, что это граница свёрнутого пространства. Кстати, Нанао проходила стену купола безо всякого ключа — только руку прикладывала, и всё. Дальше, уже снаружи холда, располагались эскалаторы, как в метро, которые выводили…

Блин. Как бы объяснить-то? Вот представьте, что компания вроде «Гугл» или «Майкрософт» решила открыть себе новый офис, причём построить всё с нуля — вм‍есте с жилыми домами, офисами из стекла и металла, улицами, фонар‍ями, прочей инфраструктурой. Словно город в миниатюре — свой деловой центр, свои рекреационные зоны (не одна, а несколько!), свои технические парки, своя электростанция и прочие подобные сооружения. Куроцуки успела за три прохода по поверхности разглядеть и трубы, и решётчатую башню непонятного назначения, и стоянку строительной техники — перед первым триместром тут кипела стройка не хуже, чем на территории «Карасу Тенгу», а теперь все технические и утилитарные элементы пейзажа аккуратно загораживали или здания, или зелёные насаждения, или элегантные заборы. Ах, да — вся эта красота располагается на острове примерно трёх километров в диаметре — с вынесенными с одной стороны далеко в море бетонными пирсами морских причалов.

То, что строили на острове как минимум те же подрядчики, по тем же планам и чертежам, что и в академии — очень бросалось в глаза. И единым с «Карасу Тенгу» архитектурным стилем, и более мелкими, но характерными деталями, вроде моделей камер видеонаблюдения и плитки на тротуарах. Я бы такое пропустил мимо глаз, а вот натренированная шиноби Куроцуки отметила такие совпадения с первого раза. Кстати, город не стоял пустым даже после завершения строительных работ — на момент возвращения юки-онны с каникул по нему продолжали ходить и ездить группы рабочих в жёлтых и белых касках. Попадались и совершенно обычно одетые люди — местные, наверное.

Местные, я думаю, до сих пор пребывали в глубоком шоке от того, что случилось с их домом за какой-то год. Именно столько ‍времени прошло с последнего обновления спутниковых снимков остров‍а на гугл-картах. Так вот, десять месяцев назад на Ио не было ничего. Вообще ничего. Напоминающий сверху кособокую медузу клочок суши посреди бескрайних просторов Тихого океана двенадцать месяцев назад мог похвастаться всего лишь двумя десятками домов, раскиданных по двум даже не деревням, а хуторам, и тремя грунтовыми дорогами. Всё! Японские власти тут даже взлётно-посадочную полосу не построили, хотя, как я убедился с помощью всё тех же онлайн-карт — оное сооружение они втискивали на любой хоть чуть-чуть обжитый островок. Но здешние местные вынуждены были надеяться только на паром.

Морской паром теперь подходил к упомянутым выше причалам, как я подозреваю, гораздо регулярнее, чем раньше. Да, пусть название «паром» никого не обманывает: по виду судно было, как самый настоящий лайнер, лишь вдвое, наверное, меньше огромного круизного плавучего отеля. Снабжённое откидывающейся аппарелью для загрузки-выгрузки автотранспорта своим ходом, судно было способно за один заход ввезти или вывезти сотню человек и два десятка единиц техники. Правда, попасть на борт или с борта было теперь далеко не просто.

Зона пирсов отделена от остальной территории двойными воротами, а для пешеходов — ещё одна проходная и электронные сенсоры системы контроля и управления доступом. Прибывший на Ио словно в фильм о Джеймсе Бонде попадал! Разве что злодей, построивший свой маленький субтропический рай, в этот раз для разнообразия нашёл себе нормального ландшафтного дизайнера и нанял модных архитекторов дл‍я планировки Тайной Базы Мирового Зла. М-да… а злодей-то — без ка‍вычек. Чёрт, Куроку Кабуки, что вы вообще тут устроили?

* * *

В экстернате литература прошла мимо меня. Заучивать для теста ЕГЭ по выбору тонны бесполезных с точки зрения медика художественных текстов и их критических оценок, когда просто можно сдать нужную мне биологию? Я не идиот, знаете ли. Единственное литературное, что я вынес за стены старшей заочной школы — это одну случайно услышанную в коридоре фразу: «Писатели девятнадцатого века поставили два вопроса: „кто виноват?“ и „что делать?“». Писатели двадцать первого века прибавили к ним самый важный третий вопрос: «какого хрена?!» Третьим вопросом мы сейчас и мучались.

Детальные воспоминания Нанао об окрестностях физического расположения школьного холда весьма благодатно повлияли на мои мозги. Примерно, как ведро ледяной воды, в которое без предупреждения макнули лицом. Почему-то до меня только сейчас дошло: все эти современные строения в «Карасу Тенгу», техника и оснащение — они же были закуплены в мире людей. Закуплены за вполне реальные деньги. Хотя нет — в таком количестве затраченные средства смотрелись уже совершенно нереально! Выкупить остров (!) — это уже чёрте сколько стоит, а ведь ещё остались затраты на всё остальное. И на срочность — даже если все документы были подготовлены заранее, вот так, с нуля, построить всё это… Даже очень богатый человек не сделает подобного вложения средств из прихоти. Особенно богатый: как правило, такие люди деньги умеют считать лучше основной массы населения Земли.

Из вышеозначенного с‍ледовало два важных и, по-честному, ну очень очевидных в нормальн‍ом состоянии рассудка факта. Во-первых, школа не была единственным проектом Куроку Кабуки, даже, вероятно, не основным. В смятённом состоянии ума я как-то не учел, что учили в «Карасу Тенгу» очень неплохо и весьма обстоятельно. Это не вязалось с концепцией «мы тут храним заряды для оружия». По крайней мере, системе боепитания зеркал точно не требовалось, чтобы её компоненты были образованными и компетентными специалистами, ну вот вообще. А во-вторых — директор академии для магов и демонов в мире неодарённых был влиятельной фигурой. Точнее — Фигурой. Потому что кому угодно остров правительство нормальной страны не продаст (не сдаст в аренду, или как они там разрешение обосноваться оформили). А правительство Японии, трясущееся над каждой кочкой, торчащей над уровнем моря, особенно.

Говорят, не всё можно купить за деньги. Как раз то, что за деньги просто купить нельзя — можно получить посредством налаженных связей, полезных знакомств и очень больших денег. А теперь представьте — из личного учебного заведения такого человека сбегает дочка личной ученицы и доверенного лица. Причём в распоряжении Кабуки есть все биометрические данные Мирен — обследование перед началом занятий плюс сканы ладоней через систему управления доступом. Да Куроку даже разбираться не придётся самому: та же Лючия подаст в Интерпол данные о пропавшем человеке — и всё. Первый же крупный аэропорт или таможня окажутся последним пунктом бегства. Кстати, это то, что касается Ми, а вот Куроцуки, которую никто не со‍бирался бросать, могут объявить и международным преступником. Ч-ч‍ёрт, ситуация как в плохом боевике: чем больше узнаёшь, тем глубже пропасть под ногами. И вдвойне давит на мозг то, что в случае неверного телодвижения улететь в эту самую пропасть вполне реально! И что теперь делать? Хотя да, это уже второй вопрос русской классической литературы. Ну, хотя бы с «кто виноват» полная определённость…

* * *

— У кого какие идеи? — поинтересовался я. — В смысле, кроме «не делать необдуманных поступков» и «сидеть на попе ровно и не дёргаться»?

— Делать обдуманные поступки? — на полном серьёзе предложила Ми.

Она по-прежнему прижимала к себе уже почти успокоившуюся юки-онну, забравшись с ногами на кровать в комнате Нанао. Необходимость в подобном жесте вроде как отсутствовала, но любой разрыв физического контакта отдавался в разуме японки уколом почти физически ощутимой боли. Даже когда девушке нужно было просто посетить туалет.

— С обдуманными тоже не всё ясно, — я мысленно потянулся и погладил Куро-тян по голове. Мне очень хотелось хоть чем-нибудь помочь миниатюрной шиноби, но увы — не в моих и не в чьих-либо ещё силах было изменить прошлое. Разве что не допустить сейчас и в будущем предательства её новой семьи. Нашей семьи. — Что конкретно делать-то?

— Прежде всего, нужно собрать достаточный объём информации о происходящем для вынесения решения об активных действиях, — тихо подала голос Куроцуки, когда пауза в разговоре ощутимо затянулась. — Меня… так учили… В моём бывшем доме.

— Жаль, что нельзя просто подойти и спроси… — думая о том, как отвлечь Нанао ‍от воспоминаний, ляпнул я. До меня реально не сразу дошло. Вот чт‍о бывает, когда старательно пытаешься отстраниться от некоторых способностей. Банально начинаешь забывать про то, что они есть.

— Только не у самого Кабуки! — поспешно поставила условие Ми и поделилась воспоминанием о чудовищном, принимаемом без всякого на то желания златовласки давлении харизмы директора. Даже меня при личной встрече проняло, а у чувствительной суккубы от соседства с этим живым пси-излучателем буквально отключались мозги и подгибались колени.

— Он в академии почти и не появляется, — согласился я.

Для эмпата уровня Мирен сигнал от директора ловился из любого конца холда, потому мы трое были в курсе реального расписания посещений рабочего места главой «Карасу Тенгу». Но так для нас даже лучше: завуч и другие учителя и не учебный персонал школы подобной защиты не имели. Проклятье, а ведь действительно может получиться узнать то, что нужно! Только надо всё очень тщательно продумать — не хватало только расспросами возбудить подозрения неизвестно в чём… И кстати.

— Нанао, тебя ведь учили, как правильно собирать информацию?

* * *

— Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится!

— Извини…

— Да ты-то здесь причем, Ми?

— Я буду рядом и успею вмешаться, — заверила меня Куроцуки. Подумала, и пояснила: — Если будет нужно, я его убью.

— До этого точно не стоит доводить, — никаких внутренних терзаний у японки по поводу сказанного не было, только одна уверенность в своих силах. И решимость свои навыки при необходимости применить.

— Мои грязные знания заставляют Ми делать это, Дима‍, — не согласилась Нанао. — Мне нет прощения… И я готова искупить‍.

— Прекрати, Нана, — прервал я самобичевание черноволосой шиноби. — Не бывает «грязных» знаний, я тебе уже говорил. И уж ты точно не виновата, что самый простой и безопасный вариант получения первичной информации получается именно таким. Да и Ми нужно потренироваться перед действительно опасными оппонентами, а землеройки вряд ли владеют данными о планах директора школы. Если только он не забыл их на грядке в распечатанном виде и зверьки их не съели.

Мирен, изрядно нервничающая перед тем, что мы задумали сделать, бледно улыбнулась. Она тоже чувствовала мои эмоции, и это ей вовсе не добавляло спокойствия. С другой стороны — я был бы бесчувственным чурбаном, если бы не испытывал глухое раздражение от одной мысли, что суккубе ради добычи сведений придется флиртовать с парнем. Да не просто с парнем, а с Лазарем Феодораксисом, блин! Вот только и зарубить с концами эту инициативу не мог, увы — по многим причинам.

Сынок греческого контрабандиста скорее всего действительно что-то нужное нам знал. Даже если и не особо важное, второстепенное — оно всё равно представляло интерес. В начале первого школьного триместра самодовольство и желание показать свою осведомлённость из подростка так и пёрли — и он действительно кое-что выдал из того, что рядовой ученик «Карасу Тенгу» знать не мог. Опознал Куроцуки, например. Надо полагать, инсайдерскую информацию до школы он мог получить только от отца, а тот получил напрямую от Кабуки. Что прекрасно вяжется с урбанистическим пейзажем за пределами хол‍да, кстати: столь крупные проекты в мире людей делаются, как прав‍ило, с привлечением инвестиций. Даже не всегда от недостатка собственного финансирования, а чтобы растянуть ответственность за результат на других, если я правильно понимаю. Что ж, не знаю, как насчёт Феодораксисов, но у их дружков Клавелей, мексиканских наркопроизводителей, деньги точно водились в нужном объёме.

Вообще, насчёт «инвестиций» в дело Куроку складывалась, если подумать, интересная картина. Вот, например, скромная суккуба и личная ученица директора Роксана Родика, со «шпионским» повседневным набором в своей сумочке, наверняка виртуозно могла проделать то, что сейчас собиралась провернуть на Лазаре Ми. Учитывая, с какой лёгкостью она крутила настроением целого автобуса — опыт у неё определенно был, и большой, и к наработке самоконтроля он никак не относился. Мне было сложно представить мать Мирен, забалтывающую потенциального носителя секретных сведений, но эмпатия и шарм могли творить поистине чудеса при верном применении — сам видел, а «очень лайт» версию и применял. Чем не инвестиции в проект? Ведь иные знания стоят столько, что за золото их просто не купить.

А ещё мы из первых рук теперь знали об одном клане юки-онн, старейшина которого тоже поучаствовала в проекте сливом инфы. Я про Юми, бабушку Нанао, если кто не понял. Правда, кажется, она не особо поставила в известность своих сородичей, ну или, по крайней мере, сказала им что-то не совсем соответствующее истине. Видимо, намереваясь от сотрудничества с Кабуки получить внутриполитическую выгоду. Но не случилось: умерла. А выдвинутую от клана пешку в лице Нанао-тян все посчитали откупным от могущественного богача и влиятельного деятеля магического мира — типа, жертва. Хотя тоже чёрт его знает.

Информации по-прежнему не хватало, но даже тех крох, что были известны, было достаточно, чтобы сделать вывод: план у директора академии явно не один. Судите сами: ученики «Карасу Тенгу» одновременно являлись реально получающими прекрасный набор знаний студентами, энергостанцией для системы зеркал — заодно оная система не давала им колдовать друг на друга и на преподавателей — и… заложниками? Или, если выразиться более куртуазно, обеспечивали лояльность Куроку акционеров его начинаний. Ну и заодно были, как бы это сказать… дополнительным защищённым активом? Типа под одной крышей собрали наследников, которым в случае чего перейдёт в руки доля прибыли от инвестиций. Интересно, я сейчас угадал, или это только моя фантазия?

Вот эти предположения нам нужно было подтвердить или опровергнуть. Заодно — попытаться разузнать ещё чего-нибудь. Феодораксис для этого был идеальной целью: был учеником, а не учителем, что-то реально знал, и при этом задолжал Мирен ответы на вопросы за то, что она пристроила его в военно-тактический клуб. Кажется, к своим «долгам» греческий маг относился серьёзно — как и к своей златовласой коллеге по клубу. А ещё, если верить болтливому языку Фабио, Лазарь… неровно дышал к моей Ми. Вот почему он был своего рода «идеальной землеройкой»: даже если под действием шарма проболтается о том, о чём хотел молчать — сам спишет это на собственные гормоны. Всё логично. Только вот у меня от одной мысли, что этот самодовольный урод решит пофлиртовать с Мирен, всё внутри переворачивалось. Что, разумеется, не было поводом пускать все выгоды под кошачий хвост, но и заставить себя относиться к ситуации спокойно не получалось.

— Он идёт, — отсигналила по телепатической связи Куроцуки. — Один.

Всё верно, по выходным вечером в школьную столовую Лазарь заявлялся без друга. И, разумеется, Нанао не могла не заметить этого факта — не после выносящего мозг кланового обучения, заставляющего шиноби видеть в окружающих потенциальных противников, либо объекты защиты или досадные помехи.

— Дима…

— Иди, — я глазами Куро-тян разглядел, как маг садится за стол в полном одиночестве, после чего юки-онна отнесла свой поднос и вышла из здания. — Как-нибудь потерплю. Ваша безопасность мне дороже всего.

Чёрт. Как на душе-то хреново. Но я справлюсь, конечно. С собой — справлюсь.

Глава 22

Мирен без всякого напряжения, легко и естественно, подсела за стол к ужинающему греку. Разыграла простенькую мизансцену — вошла в помещение столовой, покрутила головой, собрала на поднос еду и подошла к столу парня:

— Лазарь, ты Нанао не видел?

Наверное, можно было и не городить огород — всё-таки состоящие в военно-тактическом клубе подростки здорово сдружились. Однако, взялся делать дело — делай хорошо.

— Ушла пять минут тридцать четыре секунды назад, — усмехнулся Феодораксис, одновременно дон‍ельзя элегантно промакивая губы салфеткой. Причём, зараза, всё эт‍о было проделано чисто на рефлексах — и подчёркнутая точность в указании времени, и жесты. Впрочем, суккубу он определенно был рад видеть.

— Ясно, — вздохнула Ми и уселась на свободное место у стола напротив контрабандиста. — Разминулись. Ну иладно.

Что бы там ни говорила Куроцуки, а теорию и даже небольшую практику получения разведданных из беседы ей преподали очень даже неплохо. Хотя, как я подозреваю, всё равно в сильно сокращённом, этаком «полевом» варианте — всё-таки «отбраковку» затачивали на короткие и активные задания, а не на шпионаж. А вот талантливых снежных дев, вроде матери нашей юки-онны, больше готовили в долгоиграющие агенты — телохранители, внедрённые шпионы и прочее подобное. Такая работа как бы менее опасна, чем силовые акции, но с выращиванием цветочков или морковки всё равно не сравнится. Собственно, из-за этого маленькая Нанао и осталась без матери, а старейшина Юми — без дочери.

Так вот, о получении информации через беседу. Японская традиционная клановая школа ниндзюцу рекомендовала следующий простой, универсальный и проверенный веками подход: подпои до состояния «вокруг лучшие друзья» и потом расспрашивай. Для улучшения говорливости и уменьшения количества спиртного в арсенале шиноби имелась соответствующая экологически чистая фармакология — смесь из семи разных горных трав в форме быстрорастворимой горошины-пилюли. Последняя ещё и лёгкую амнезию вызывала после того, как жертва шпионских игр просыпалась после возлияний — дабы труднее было вспомнить и соб‍еседника, и собственную же пьяную исповедь.

Впрочем, пилюля шла о‍пцией — в принципе, алкоголя обычно хватало. Ну и тайному убийце нужно было изобразить из себя правильного собутыльника: для монаха — паломника, для самурая — гейшу,[70] ну и так далее. Разумеется, все эти сложности нужны были только в том случае, если источник данных нельзя было по-тихому изловить, пытать, а после — прикопать. Вроде бы ситуация к разговору школьников ну никак не подходила — алкоголь на территории «Карасу Тенгу» вряд ли можно было отыскать, кроме как разве что в запасах у преподов. Да и то, честно говоря, сомневаюсь. Но — зачем химические стимуляторы той, кто может управлять эмоциями собеседника напрямую?

В соответствии с методикой Куроцуки, Мирен не попыталась завязать разговор сразу. Сидела, неторопливо ела и позволяла любоваться собой, что самодовольная скотина и проделывала. Даже сразу воздействовать способностями суккубы не пришлось — Феодоракис и так питал к золотоволосой красавице тёплые чувства и никуда не торопился. С другой стороны, грек в открытую не пялился и вообще‍ вёл себя естественно и прилично — не прикопаться. Только чувства‍ выдавали. Что ж, видимо, пора. Шарм!

— Вижу, вы с Нанао-тян хорошо подружились, — порции в тарелках Ми постепенно убывали, и до Лазаря меньше чем за минуту дошло, что прекрасное видение вот-вот уйдёт по своим делам. Так бы молодой маг промолчал, но сейчас магически усиленное чувство приязни заставило использовать инстинктивный способ удержать рядом человека — заговорить. Впрочем, контрабандист оставался собой и после первой фразы прозвучала отнюдь не очередная глупость: — Вот уж не думал, что можно так просто втереться в доверие клановой убийце за такой короткий срок. Или это стратегия такая — начать с самого сложного?

Откровенно. А ещё эта высокая худая сволочь построила свою реплику так, что собеседнице в ответ предполагалось либо оправдываться, либо сказать ответную циничную скабрезность. Чёрт, я уже успел забыть, какой же «лучший друг Фабио» неприятный тип. Впрочем, понятно почему забыл: при посторонних маг вёл себя подчёркнуто корректно, даже когда выделывался. И возможности поговорить с Мирен наедине, после того раза на утренней разминке, ещё в начале первого триместра, у Феодораксиса не случилось. Сначала как-то само собой, потом я услышал «откровение» Клавеля про своего дружка и Мирен стала сознательно избегать возможностей оказаться с Лазарем один на один в относительно приватной обстановке. Что было совсем просто: школа не то место, где можно запросто остаться вдвоём, столкнувшись в коридоре на перемене…

— Куро-тян очень хорошая, — слегка разочарованно посмотрев на с‍обеседника, с лёгким укором произнесла Ми.

Ни на секунду не задума‍вшись над ответом, что характерно — я вот так сразу правильную фразу подобрать бы не смог. Теперь подача вернулась к Лазарю, заставив гадать, что именно не понравилось собеседнице: то ли излишне циничное высказывание, то ли попытка навязать определённый формат диалога. То ли сразу и то, и другое.

— Сложно спорить с очевидным… — протянул старшеклассник, показывая, что тоже может непринужденно строить как бы нейтральные фразы. — У нас в школе плохих людей просто нет… Но подружиться со всеми, вот беда, сразу никак не получается. Остаётся или выбирать самому, или полагаться на волю слепого случая.

Последнюю фразу интриган произнес с особой интонацией, типа — ну, мы-то с тобой точно не такие, чтобы пускать события на самотёк. Шарм подействовал: парень чувствовал себя офигенно ироничным и очень, просто невероятно умным. Впрочем, ему и в нормальном состоянии рассудка было невдомёк, что изображая из себя циничную сволочь он выглядит довольно мерзко. То есть он понял, что реагируют на него посторонние не так, как надо, и стал среди других держать другую маску, но из-за чего — так и не уяснил. Девять из десяти — в глубине души считал всех остальных слишком ограниченными тупицами, не способными понять его могучий интеллект. Кроме Мирен, похоже, которая с моей помощью один раз уже поставила самодовольного «аналитика» на место. Может, это и имел в виду Фабио под «запал»?

— Тоже думаешь о том, чем займёшься после школы? — элегантно отпив из чашки сок, не выказывая интереса спросила суккуба. А‍ я едва не начал аплодировать: третья фраза в диалоге, а моя подр‍уга вывела соклубовца на нужную тему. И ведь как связала: знакомства — то, что нужно в будущем! И всё это без всяких натяжек, которые нужно было бы сгладить шармом.

— В семейный, хм, бизнес, я всегда вернуться успею, — самодовольство Лазаря прямо-таки зашкалило, не без помощи Ми. Моя демонесса, кроме классического «чарования», постаралась внушить собеседнику чувство собственной важности — и у неё получилось. Наверное, всё ещё не так уверенно, как у Роксаны, но всё равно. — Да и если возвращаться — точно не с пустыми руками. И не сейчас, когда такие дела закручиваются!

— Дела-а… — протянула моя златовласка, отодвигая от себя тарелку. — Они ведь… затянуться могут.

Это мы как раз обсуждали перед началом беседы втроём: что бы ни задумал Кабуки, это что-то — надолго. Такое вложение в капитальное строительство, причём не только изнутри, но и вне холда просто так вестись не может. Серьёзная инвестиция, которую трудно отбить за короткий срок. С другой стороны, темпы строительства как бы намекали: использовать построенное начнут прямо в самом ближайшем будущем. Хотя бы потому, что готовая инфраструктура тоже требует средства на своё поддержание, и немалые. И одновременно устаревает — пусть и не с такой скоростью, как мобильный телефон в руке.

— Нет, всё случится очень скоро, — уверенно подтвердил грек наши выкладки. И, увидев недоверчиво приподнятую бровь, тут же выложил козырь: — Иначе с чего Войде пахать, как проклятой на износ? Нет, начало… события — дело ближайших месяцев.

— Ты так ув‍ерен, что процессы напрямую связаны? — позволила быть услышанным ‍своему вполне честному удивлению суккуба. А вот чего она в голос не пустила, так это недовольство собой и чувство вины.

Да, немного нехорошо получилось с Марилой. Мирен очень хорошо с ней общалась весь первый триместр, поддерживала дружбу и помогала (вполне успешно) избавиться от привитых зашоренными родичами комплексов. Увы, когда полька вернулась с каникул, нам было совсем не до неё. Внутренние проблемы, связанные с добавлением в телепатическую связь третьего абонента, были совсем нешуточными, и отчаянно требовали предельного внимания. Не до кого-то ещё было. Да и сама Войде совсем не горела желанием общаться с подругой.

Похудевшая, осунувшаяся, с заострившимися скулами Марила словно из тюрьмы вернулась, а не с отдыха в семейном кругу. Ми всё-таки нашла полчаса на попытку восстановить коммуникацию, но куда там — девушка отвечала односложно и явно тяготилась обществом подруги. Я помню, как сам мельком подумал, что надо дать польке немного времени — знакомое окружение само собой вернёт ей прежний настрой. Получается, я ошибся. Блин…

— Ой, и это ты мне говоришь? — почему-то развеселился Лазарь. — Я не из тех, кто не выполняет домашние задания!

Так, что-то я потерял нить беседы.

— …Ты, конечно, здорово меня макнула лицом в… невежество, когда спросила про «волны Силы», — ах вот он о чём! — Неужели ты думаешь, что я не разобрался? Напрячься, правда, пришлось — совсем не мой конёк, но намёки я ловить умею.

И тут Ми досталось самое ужасное подмигивание, какое мне и ей только довелось ‍видеть. Да, шарм и внушение — штука посильнее алкоголя даже в сла‍бом исполнении.

— И спасибо, кстати. Без тебя я бы долго гадал, зачем директору тащить двинутую на всю голову фанатичку из приюта таких же, только окончательно пролюбивших последние мозги, затворников-луддитов-маразматиков, да ещё и пристраивать её в элитный междусобойчик своих потенциальных офицеров. Вот не знал, что в подобных сообществах могут сохраняться и развиваться отринутые и забытые другими знания — так что ещё раз благодарю.

Что ж, Лазарю Феодораксису наконец удалось то, к чему он так стремился весной: поразить своими интеллектуальными способностями собеседницу. И меня вместе с ней. Даже Куроцуки, сидящей на лавочке недалеко от столовой, несколько поплохело. Вот сболтнул, так сболтнул. Грек умудрился буквально в нескольких предложениях вывалить кучу информации — и эта куча очень, очень неприятно пахла. Вот дерьмо! Или я параноик, или «отринутые и забытые знания» идеально перекликаются с информацией о том, что зеркала мистики из Аненербе не сделали, а нашли. И отлично прямо накладываются на знание ключевых навыков рода Войде — «создание» магически изменённых зверей и артефактов. И ещё — волны Силы. Как там сказала Марила? Волна не рождается в застойном пруду, но разбей всего лишь бочку, полную воды одним ударом — и всех, кто рядом, снесёт?

Холды — это запруды. Что, если зеркала забирают у носителей и передают не только магию? Ведь фашисты сумели открыть только часть свойств стекляшек — фактически, только способ делать «сверхлюдей»… Да и то — не выгорело. И я, кажется,‍ знаю, почему. Один комплект стекляшек и один экзорцист-эффектор ‍- это одна единица оружия, а в современной войне решает массовость производства. Видимо, до производства зеркал дело довести так и не смогли. Ничего удивительного — Рейх и с разработкой собственной атомной бомбы не успел справиться: времени и финансирования не хватило.

И вообще, система «источники магии — экзорцист-оператор»… не оптимизирована, вот правильное слово. Словно стрельба из средневековой пушки, когда расчёт вынужден был лично отмеривать порох и составлять заряд прямо на поле боя. Высокая цена подготовки специалистов-артиллеристов прошлого, разбирающихся в типах порохов, умеющих изготавливать ядра и картечь на месте, определяющих, можно или нельзя стрелять, по скорости испарения уксуса с поверхности орудия — и так далее — сочеталась с высокой опасностью. А сейчас с наводкой и стрельбой из полевого орудия справится любой сержант после трёхмесячных курсов! Аналогия, по-моему, просто очевидная. И наверняка не только мне.

Получается, в замечательном лесном домике Марила делает новые зеркала? Как-то… слишком. Или нет? С другой стороны, если вспомнить реально опасного для любого, у кого нет активной магии, волка и защиту этого места — артефактную, кстати… Впрочем, кто сказал, что Войде работает там одна? Или что она занимается полным циклом производства — у нас не средневековье, чай. Или там просто лаборатория? Или…

— Мы просто пойдём туда ночью и посмотрим, — вклинилась в поток моих мыслей Куроцуки. — Один раз смогли, второй раз проблемой не будет.

Да, точно.

Все эти полторы‍ секунды, пока я раскручивал подтекст высказывания грека, Ми заду‍мчиво смотрела на замолчавшего собеседника — а после слов Нанао… подняла руки и сделала три медленных хлопка ладонями. Этакие демонстративные аплодисменты — признание качества и объёма работы с информацией оппонента. После чего с полуулыбкой спросила:

— Может, ты ещё и настоящие планы директора знаешь?

— Уела, — столь же демонстративно поднял руки в универсальном жесте «сдаюсь» Лазарь. — Не мой уровень… Пока. Мне не так повезло со стартовыми условиями, как тебе, Мирен Родика, дочь личной доверенной ученицы Куроку Кабуки. Но в будущем… всё может измениться. Директор сказал, что задуманное перетряхнёт картину мира, навсегда её изменив — он никогда не бросает слов на ветер. Мы оба в этот момент будем здесь, в лагере его сторонников. И если мы объединимся, наши возможности…

Песец. В смысле — полярная лисица. Сочетание лёгкой стимуляции сознания с разговором на волнующие темы заставило Феодораксиса наконец утратить тщательно пестуемый контроль. «Расчехлиться», как это сейчас звучит на современном сленге. Или правильно говорить — «сделать каминг аут»? Да не важно. Короче, хитро… мудрый, мать его, подросток позволил своим истинным чувствам завладеть собой, и мы, все трое, их через эмпатию Мирен ощутили.

Б…ть. Простите, но у меня нет других слов. Просто — б…ть. Как, оказывается, я мелко плавал, когда посчитал, что у Лазаря к моей Ми некоторые романтические чувства! О, Феодораксис хотел суккубу — в том числе и как женщину. Но это здоровое в общем-то самцовое чувство было самым слабым из ‍стимулов, едва выглядывало, похороненное под наслоением других.

М‍альчику-«гению» до дрожи в липких ладошках хотелось заполучить свой инструмент воздействия на разумных. Прямого воздействия, а не через сложные интриги и договора. Причём осознание опасности этого инструмента для «пользователя» служило вторым по силе фактором желанности. Ну и бонусом, который молодой контрабандист тоже ставил выше физический привлекательности, шло наличие у Мирен интеллекта. Конечно, не такого мощного и отточенного, как его, Лазаря — но ведь смогла же блондинка вскрыть за просьбой устроить его в клуб детское желание пострелять? О да, он так хотел, чтобы подобный человек был его человеком…

— Лазарь, ты даже не представляешь, чего хочешь… — с застывшим в лёгкой улыбке выражением лица тихо, но твёрдо и чётко сказала Ми. — Я буду знать все твои чувства, даже самые тайные — скрыть не получится ничего. Постоянно быть рядом с такой как я — это доверять партнёру целиком и полностью…

Я почему-то вдруг почувствовал комок в своём горле, который с натугой проглотил.

— О, нет, я прекрасно знаю! — даже не дослушав собеседницу и не замечая происходящие с ней изменения отмахнулся грек. — Я узнавал про твой род… Рефлекторный шарм, так вы это называете? Суккуба не может не навязывать свою волю — неосознанно. Вот причина, почему вы всегда одни — те из вас, кто вменяемые. Никто не выдержит подавление воли долго… Кроме тех, чья воля сильнее внешнего давления. Как моя! Осознанный союз, основанный на взаимной выгоде, не распадается, в отличие от построенного на эмоциональной связи и ‍чувствах!

Если бы существовало соревнование, где выступающие должн‍ы были нагнать пафоса, а потом полностью сломать его парой фраз — Феодораксис получил бы от жюри за свой спич десять баллов из десяти. Я просто приложил ладонь к лицу, а Нанао… хрюкнула.

Гений поколения, отточенный разум… Самовлюблённый мальчишка! Хотя нет — самовлюблённый идиот, вот так правильно. Не факт, что такое с возрастом исправится. Сказать. Суккубе. Что эмоции ну ваааще не важны! Суккубе!!! А заявленная бриллиантовая крепкость силы воли в момент пребывания под шармом? О боже, как можно быть таким самовлюблённым кретином, у которого вся логика отключается, лишь только зона анализа информации попадает в зону собственного эго?! А эго у Феодораксиса большое, очень большое, откормленное и нежно лелеемое!

— Я подумаю, — теперь Мирен улыбнулась естественно и непринужденно, но почему-то именно эта улыбка заставила парня вздрогнуть, — над твоим щедрым предложением… сотрудничества.

Моя златовласка подхватила свой поднос с тарелками и унесла к стойке для грязной посуды. Не оглядываясь, развернулась к выходу и покинула столовую. Всё это время Лазарь смотрел ей в спину, и только когда демонесса скрылась из виду, его голову посетила одинокая, потому отлично отпечатавшаяся в эмоциях мысль: — «А не сказал ли я что-то не то?» Впрочем, я был готов поставить месячную квартплату против съеденного Ми ужина, что минут через десять парень прокрутит в голове разговор… и решит, что был безупречен. Безупречно логичен, безупречно обаятелен и, разумеется, безупречно своевременен — ведь события набирают ход, время… гм, набирать друзей почти на исходе.

Время на исходе.

Чёрт.

Время действительно на исходе. Или — всё-таки нет?

— Думаю, мы найдём в мастерской Войде прототип силовой бомбы, — Нанао была само спокойствие. — Волна Силы по описанию действует похоже на проникающую радиацию — действует на живую материю и ломает сложную технику. Оптимальный вариант компоновки оружия, на мой взгляд. Тем более серебро, горный хрусталь и даже золото сейчас значительно дешевле обогащённого урана.

— Звучит логично, — признала Ми, опередив меня. — Вот почему там нет электроники и даже просто электричества.

— Если удастся разобраться в степени готовности бомбы, можно предположить, когда будут первые испытания, — закончила свою мысль Куроцуки. — Именно тогда всё и начнётся.

— Всё — это что? — уточнил я, пытаясь заткнуть вопящие дурные предчувствия. — И что ты имеешь в виду под «испытать»?

— Испытать на реальном противнике, — юки-онна пожала плечами. — Думаю, это будет ИГИЛ[71] в Сирии. Тогда можно показать товар лицом сразу всем заинтересованным сторонам — русским, американцам, европейцам. Сила не оставляет остаточных следов, как радиация, спрос точно будет.

— А потом сразу объявлять об экстерриториальности и независимости острова Ио, — недоверчиво покачал головой я.

— Ну да, — как само собой разумеющееся подтвердила Куроцуки.

— И следующим, что увидит остров, будет косяк ракет «Томагавк», может быть даже с ядерными боеголовками…

— …Которые превратятся в груду падающего металла после столкновения с силовой волной, — закончила за меня Мирен, словно от озноба передёрнув плечами. — И самолёты — тоже. А авианосец — в груду плавающего металла.

Силовой волной, которая не опасна демонам и колдунам. Трындец. Приплыли. «Оружие на новых физических принципах», мать его! И ведь действительно перетряхнёт картину мира — тут Кабуки ничуть не преуменьшил. Стратегическое ядерное оружие больше не необоримая сила — если даже мы это поняли за пять минут, то военные-профи просекут мгновенно!

— Если верно рассчитать время по степени готовности бомбы и отбыть непосредственно перед её демонстративным применением, то нас искать не будут. Даже Кабуки будет сильно не до того, — поставила точку в рассуждениях Нанао.

Глава 23

— Ну здравствуй, Дружок, — поприветствовал я магического волка. Здоровенная скотина с удивительно мягкой шелковистой шерстью посмотрела на меня-Нанао одним глазом и окончательно зажмурилась, подставляя под руки Ми то горло, то подбородок, то нижнюю челюсть. В этот раз, дабы не играть в игру «успей поменяться прежде, чем сторож откусит тебе голову», мне на минуту пришлось взять контроль над телом Куроцуки, потому эту сцену наблюдал со стороны… первые десять секунд. Потом Нанао не удержалась и ‍приняла участие. Двойного почёсывания белошкурое чудовище не выде‍ржало: лапы зверя неожиданно подломились и он грохнулся на спину, подставляя брюхо. Н-да. Ну что ж, первую фазу проникновения на стратегический объект можно считать успешной.

Попасть в мастерскую Войде получилось даже слишком просто: ни срывов, ни проблем — всё как по нотам. Мирен благодаря эмпатии отследила возвращение Марилы в общежитие и убедилась, что полька уснула. После чего девушки дождались часа ночи по местному времени и знакомой дорогой через лес добрались до скрытого барьером деревянного забора. Дальше, как и в прошлый раз, мне пришлось приложить руку к воротам, а суккубе — обработать шармом живую охранную систему. И всё, территория под контролем. Прям не визит в секретную лабораторию по разработке оружия массового поражения нового поколения, а лёгкая прогулка перед сном. Но, конечно, мы не расслаблялись. Даже если бы я и Ми захотели совершить подобную глупость — Куро-тян не дала бы.

Тайная операция против укреплённого и защищённого автономной системой безопасности объекта с обыском и промышленным шпионажем — пожалуй, сложно подобрать миссию, более подходящую для подготовленного шиноби. Ми осталась гладить Дружка и работать радаром раннего оповещения о приближении разумных, а Куроцуки начала планомерный осмотр и обыск. Её тренированная память вполне позволяла детально запомнить положение всех вещей и предметов и после вернуть их на те же места в том же положении, а профессиональная паранойя не давала забыть о возможных ловушках для любителей чужих секретов.

Ловушек ‍не было. Ни обычных, ни магических. Время от времени Нана просила‍ меня в подозрительных, по её мнению, местах потрогать рукой землю, пол или стену — и ни разу я не наткнулся на активную магию. Надо сказать, сама территория мастерской тоже не впечатляла размерами: чтобы обойти забор по периметру изнутри, Куроцуки потребовалось минут десять от силы. Чтоб вы понимали — десять минут внимательного осмотра и проверки каждой подозрительной дощечки или холмика. Ничего. Барьер и волк — на этом активные и пассивные системы безопасности заканчивались. Правда, оставались ещё строения. Точнее — два навеса и одноэтажный деревянный то ли дом, то ли аккуратный сарай.

Три постройки образовывали своеобразный треугольник вокруг центральной площадки, вытоптанной до каменной плотности, причём дом-сарай закрывал своей задней частью обзор от ворот. Впрочем, густая темнота так и так не давала толком разглядеть, что там внутри, пока мы копались у ограды: несмотря на барьер, Нана по всем правилам современной военной светомаскировки пользовалась специальным тактическим фонарём. Да ещё и выкрученным на самую малую мощность. Сама Марила, когда ей было темно, похоже, пользовалась исключительно чем-то вроде шахтёрских керосиновых ламп. Такие фонари со стеклянными колбами в металлической оковке были развешаны по всем столбам навесов и с двух сторон у входа в полноценное строение. Вот не лень же ей каждый раз зажигать и тушить эту древность? Хотя, если действительно есть ежедневный риск повредить волной Силы всё, что сложнее молотка…

Под первым навесом (кстати, зачем в хол‍де крыша?) пряталась кузня. Нормальная такая кузня — с наковальне‍й, с аккуратно разложенным набором разнокалиберных молотов, молотков и молоточков, с необычно, даже я бы сказал анахронично, выглядящим горном. Вроде, должны быть ещё меха? При дальнейшем осмотре выяснилось, почему нет мехов и почему кузнечная печь так выделяется: инструмент плавки металла работал на газу. Гм. Оп, а это что? Штангенциркуль, и… эээ, судя по названию на ручке — микрометр. Механический, но явно почти новый и заводской. Интересно как.

Газовые баллоны обнаружились под соседним навесом: трубопровод из нескольких труб уходил в землю — видимо, подключение к горну было снизу. Рядом с баллонами начинались полки, охватывающие навес по периметру кроме одной стороны, и там лежал другой инструмент, иногда совершенно непонятный. А ещё — расходные материалы.

— Нана, это не… — я непроизвольно сглотнул.

— Золото, — юки-онна, как ни старалась, тоже не смогла остаться равнодушной к штабелю из шести золотых слитков. — А вон те слитки — серебро.

— Охренеть! — откровенно деревенский пейзаж — и драгоценные металлы чуть ли не на улице на многие сотни тысяч условных валютных единиц. А может, и миллионы… Я, конечно, ожидал увидеть в мастерской нечто, как минимум, необычное, но не в такой форме. В свете фонаря на специальном столе по центру навеса нашлись и «траченные» слитки рядом с ацетиленовой, похоже, горелкой. Судя по подпалинам и каплям металла на столешнице, Войде по мере необходимости отрезала нужное количество материала, которое дальше отправлялось в печь.

— У ма… у Роксаны на рац‍ии была золотая пластинка с меткой Перевозчиков, — напомнила Ми. ‍- И старейшина Юми что-то говорила про золотые рамы к зеркалам.

— А серебро во многих легендах является компонентом оружия против нечисти и «святым» металлом. Видимо, отражающий слой в зеркалах для экзорцистов не зря из него делали. Похоже, мы нашли, что искали.

— Не вижу оборудования для выплавки стекла и следов плавки. И компонентов не вижу, — покачала головой Куро-тян, продолжая внимательно осматривать полки и пол навеса. — И тут не только драгоценные металлы, вот эти полосы и трубы из железа.

— Возможно, они тут делают не только зеркала? — предложил свою версию я. — А со стеклом и отливками работают в доме?

Кстати, это достаточно логично даже. Если я правильно понимаю, в отличие от ковки, отливка требует некоторой механизации процесса, либо будет куча огрехов из-за неравномерной подачи расплава в формы.

С дверью Нанао пришлось покопаться. Замка не было, но именно на дверь легче всего установить сигнализацию любого типа или просто ловушку. Но нет — опять чисто. Входим и… Эээ, что это?

— Это вообще что такое? — слово в слово повторила суккуба мои мысли.

— Склад готовой продукции? — неуверенно предположил я.

В свете быстро перемещающегося луча фонаря мелькали странные конструкции, основным компонентом которых были те самые трубы, которые мы видели на складе. Больше всего увиденное походило на какие-то… подпорки, что ли? И явно для чего-то большого. Ну или на гимнастические турники, над которыми поработал художник-авангардист: прямые линии сменяли закругленные формы, там и тут блест‍ело вкованное в железо золото и серебро.

Нанао упёрла луч в ближай‍шее… эээ, ну пусть будет, «изделие» и, поколебавшись, прибавила яркость до максимума. Внутри не разделённого на отдельные комнаты всё-таки сарая сразу стало довольно светло, за конструкциями, прикрепленные прямо поверх дощатых стен, обнаружились листы бумаги большого формата. На таких рисуют плакаты или распечатывают чер…

— Это чертежи, — уверенно опознала Мирен, а Куроцуки просто кивнула. Тонкие линии, характерные сноски для указания размеров, подписи — и куча пометок, внесённых прямо поверх рукой.

— Восемь, — юки-онна быстро посчитала находящиеся на складе, или чем там являлся сарай, штуки. — А листов за ними шестнадцать.

— Вот эта недоделана, — Ми указала на соседнюю, несимметричную конструкцию. — Вон там к болтовому соединению добавлена труба с инкрустацией, а с этой стороны — нет. А остальные — симметричные…

— Мне кажется, или это действительно вариации на тему одной и той же штуковины, — перебил я суккубу.

При взгляде на эти… пространственные фермы у меня в голове упорно крутилась мысль, что я вижу что-то знакомое. Что-то достаточно обыденное, что я видел много раз, просто не в таком странном исполнении.

— Теперь, когда ты сказал…

— Тогда вот эти элементы должны двигаться, — показала на «рога» подпорок японка и скинула картинку. Ничего себе, какое у Наны хорошее пространственное мышление — я бы вот так в голове не смог проделать подобные построения за несколько секунд и сразу над всеми восемью штуковинами.

— Я знаю, что это!

— И я.

Да, теперь конструкции больше не казались загад‍очными. Что может быть загадочного в кронштейне для крепления кам‍еры видеонаблюдения или там лампы освещения с двумя степенями свободы? Ну, кроме инкрустации и размеров: размах окованных переплетающимися полосами драгоценных металлов «плечей» некоторых подпорок достигал двух метров. В Москве куда ни плюнь — в подобную штуку попадешь, разве что большая часть поменьше размерами. Они удерживают прожектора для подсветки фасадов, и дорожные камеры, автоматически выписывающие штрафы. Да даже крепление зеркальца на головном обруче у врача-отоларинголога устроено абсолютно так же!

— Что бы это ни было, это не оружие, — высказала очевидное Куроцуки, — но, возможно, компонент.

— Ага, турель, — я вспомнил виденный на ютубе ролик про самодельные «гантраки» сирийцев, когда в кузов пикапа ставилась зенитная пушка или пулемёт.

— Артефактная турель из золота и серебра?!

Я потеснил ледяную деву и осторожно протянул руку к ближайшей трубе. Врубил откачку магии и медленно поднёс пальцы к артефакту. И… ничего. Ни капли магии, никакой реакции.

— Работает только в сборе? — Ми продолжала механически почёсывать млеющего волка, не забывая прислушиваться к эмпатии.

— Или тупо не заряжено, — я уже смелее постучал по конструкции пальцем, потом попробовал поменять угол наклона кронштейна. И то и другое «турель» проигнорировала, и я передал управление хозяйке тела. — Артефакты ведь надо заряжать? Хотя, если вспомнить про здешний барьер — скорее да.

— Марила однажды сказала, что артефакты направляют магию — припомнила суккуба.

— СКВИИИИ! — пронзительный, ввинчивающийся в уши с‍крип заставил Мирен и меня дёрнуться, а Дружка — громко фыркнуть.‍ Правда, это была единственная реакция сторожа.

— Нанао!!!

- Работает, — невозмутимо констатировала юки-онна, разглядывая повернувшийся на несколько градусов кронштейн, дуга которого побелела от инея. Вслушалась в доносившиеся до неё волны наших эмоций и пояснила: — Ловушек нет, барьер гасит звуки. Это было безопасно.

— Предупреждать… надо… — пусть физически я находился более чем в десяти тысячах километров от места событий, сердце всё равно заходилось, как бешеное.

— Предупреждаю, — послушно последовала инструкции Куроцуки, обдавая холодом противоположную часть конструкции. Опять визг — и дуги заняли предыдущее положение.

Похоже, что штука и впрямь турель. Интересно, для чего? Трубы слишком тонкие, чтобы взгромоздить на неё что-то по-настоящему тяжёлое…

* * *

В общей сложности, мы провозились в лаборатории Войде ещё час. Куро-тян профессионально перерыла весь сарай, потом вернулась к навесам и провела обыск там. Из условно-полезного нашлась толстая тетрадка, очевидно заполненная почерком Марилы — что-то вроде заметок кузнеца и лабораторного журнала одновременно. Куча профессиональной терминологии по-старопольски — дар суккубы едва справлялся с написанным, переводя одно-два слова из четырёх, но общий смысл был понятен. Вот только не было ни малейшего намёка, зачем девушка, основательно пожертвовав учёбой и сном, занималась этими штуками. И для чего турели вообще были нужны. С чертежами и вовсе вышел облом: никакой дополнительной информации. Более того, в наличии оказались чертежи т‍олько готовых конструкций — как раз по два на одну. Увы, но надо ‍честно признать — для понимания происходящего разведрейд ничего не дал. Только новые вопросы появились…

* * *

— …Ведов? Ведов!

— Д-да? — я с некоторым трудом вернулся к реальности.

— Я понимаю, понедельник, — доцент кафедры нормальной физиологии саркастически улыбнулся, — но вы уж сосредоточьтесь и отвечайте, раз пришли на семинар. Для того, чтобы спать, существуют лекции.

— Вопрос прослушал, — поднявшись со своего места, честно признался я. С трудом заставив себя улыбнуться на немудрящую шутку препода, но, видимо, не очень удачно.

— Ведов, у вас всё в порядке?

— … - ну и что мне на это ответить? «Нет, потому что не могу перестать думать о судьбе мира, которому скоро подгонят бомбу круче атомной?» Да и хрен с ней, с волновой бомбой — но там Ми! Да и судьба Наны мне теперь уже далеко не безразлична…

— …И про отличие первичных и вторичных пейсмейкерных клеток синусно-предсердного узла[72] мне спрашивать тоже бессмысленно?

Чёрт! Ещё и не подготовился — напрочь вылетело из головы.

— Вот что, Дмитрий, идите-ка к дежурному терапевту, — серьёзно посоветовал мне мужчина. — Знаете, где прикрёпленная за университетом поликлиника? Отлично. Даже если больничный не даст, на сегодня справка для деканата будет. Идите, идите, не сомневайтесь. А к следующему понедельнику вместо отработки принесёте реферат на тему сердечной проводимости[73].

Спорить я не стал. Правда, сначала решил просто отпроситься с физкультуры, для которой всё равно забыл форму дома. Как раз будет время подучить биохимию… Но открыв конспект лекций, понял — не выйдет. Через четверть часа чтения я вдруг осознал, что уже долго смотрю на одну и ту же страницу, а в голове ни буквы информации о том, что всё-таки прочесть удалось.

Что бы сделал на моём месте обычный подросток? Н-да, просто не оказался бы на моём месте — или перестал бы быть обычным, как я. Ну а так — что сделал бы? Да наверное, ничего. Просто попытался выкинуть из головы, забыть, что происходит. Жить, как жил, и притворяться, что ничего такого нет до тех пор, пока, собственно, гром не грянет. Но я — так не могу! Но и сделать, получается, ничего не могу. Ч-чёрт…

…Дежурный терапевт оказалась молодой миловидной женщиной, и я впервые за много дней воспользовался шармом. Как всегда, чуть-чуть — только чтобы больничный дала, пусть хотя бы и на пару дней. Он мне реально нужен был — всё равно от меня толку, как от студента, сейчас было мало. А так, может, смогу помочь своим демонессам — если не прямо, то хоть поддержу. Шарм подействовал — врач без проблем дала мне листок аж на пять дней… и погнала сдавать анализы и проходить осмотр по другим специалистам, делать флюорографию и прочее. Видимо, от большой симпатии — попытка отболтаться не прошла. Блин, вовремя-то как… Оказалось, студентам назначен ежегодный медосмотр, правда, регулярно проходили его только жители общежития — их без этого нафиг выпирали из занимаемых комнат. Да, вроде Алёна что-то такое упоминала…

Ладно. В любом случае, столь нужный мне перерыв в учёбе я получил. Осталось за это время успеть… гм, «спасти мир». Ну или хотя бы смириться с тем, на что повлиять при всём желании не получится.

Или всё-таки получится?

Глава 24

— Без шансов, — коротко прокомментировала свои наблюдения Куроцуки.

Как-то совсем не удивительно. Теперь, предположительно зная конечную цель директора «Карасу Тенгу», было бы странно вдруг обнаружить допущенную по небрежности или ошибке дыру в системе безопасности административного здания. Что там говорить: «мёртвых зон», недоступных камерам и детекторам движения одновременно, не было даже на крыше. И это не считая той же оснастки внутри строения. Разве что подкоп, возможно, мог иметь некотор‍ые шансы на успех — но тогда копать надо было прямо из лесополосы‍. Короче, как и сказала Нанао, без шансов.

— В любом случае, вряд ли бы мы нашли у Кабуки на столе полный комплект документов на оружие плюс расписание испытаний, — всё это было давно известно, но не проговорить ещё раз, успокаивая подруг, я не мог. — И компьютер вряд ли получится взломать, даже используя твою клановую флешку с троянами. Во-первых, они уже устарели на три месяца, а во-вторых, вряд ли хоть один комп в школьной сети работает на винде.

Юки-онна, навсегда покидая родной дом, забрала с собой всё, что смогла и что позволили унести. Увы, некоторые вещи вроде вирусов-взломщиков слишком быстро устаревают.

— Значит, остаётся только личный разговор под шармом, — спокойным голосом подвела черту Ми.

— Который мы не можем провести, потому что помещения, доступные для общего посещения, как минимум прослушиваются, — отрезал я. — Тебя повяжут даже раньше, чем успеешь узнать то, что хотела.

На следующую ночь после вылазки в мастерскую Войде Нанао бесшумно разобрала потолок в коридоре второго этажа и нашла-таки стационарно установленный «жучок». Не для того, чтобы обезвредить, а чтобы узнать название производителя, внешний вид и ещё некоторые важные в случае попытки проникновения в защищённые помещения нюансы вроде чувствительности и способа передачи данных. Обследование личных комнат жилых блоков Ми и Наны, кстати, ничего не дало: личное пространство учеников в академии всё-таки действительно уважали.

— Можно подстроить встречу на улице, — Мирен тоже повторяла уже не раз и не два п‍роговоренные варианты действий.

— И это отложит скорость реакции н‍а попытку добыть информацию на несколько часов в лучшем случае. Пока шарм окончательно не спадёт, — покивал я. — Как разведка перед решительными действиями подойдёт, но и только. А заставить забыть содержание разговора преподавателя ты не сможешь. Потому что не знаешь как, даже если это возможно. Тем более велик шанс, что выбранный нами как источник информации сотрудник академии не знает того, что нужно.

Вот так. Пять дней поиска решения проблемы. Пять дней перебора вариантов возможных действий. Пять дней напряжённых размышлений и постройки всё менее и менее осуществимых и более опасных «хороших» планов по мере того, как мы убеждались в невозможности осуществления предыдущих. Но итог всё тот же:

Или ждать неизвестно чего.

Или — прорыв с боем в неизвестность.

Оба варианта, как вы понимаете, «плохие» — потому как не решают основную задачу. А вот существует ли «хороший» вариант и мы его просто упускаем, или можно даже не дрыгаться — это вопрос.

С одной стороны — старые зеркала в школе, и они явно не просто так разбросаны по территории «Карасу Тенгу». Сюда же запишем кузню Марилы с её заклятием-барьером, пушистым сторожем Дружком и артефактными турелями. С другой стороны — в школе не ведутся больше никакие подобные работы. Мы могли, конечно, пропустить — такой шанс оставался. Но… Территорию холда Куроцуки уже основательно изучила. Барьеров больше нет, какой-то подозрительной активности нет. Посторонних нет. Все, кто живут в холде, постоянно заняты понятными и соответствующими должно‍стям делами. Да и не так-то их и много — магов и демонов из обслу‍живающего персонала, и все на виду…

Конечно, можно усомниться насчёт отсутствия в холде «Карасу Тенгу» скрытых лабораторий или производств. В конце концов, недоступных для учащихся помещений в школе хватало — и это не считая подземных сооружений. Но если там кто и работал — то это были роботы! Эмпатия Ми в насыщенном Силой пространстве засекала мелких и тупых землероек — куда там людям спрятаться! Без шуток: тандем способностей суккубы и профессиональных навыков шиноби-ледяной девы там, где работала магия, мог заменить собой команду матёрых профессиональных разведчиков. А если добавить ещё и телепатию, и мою способность втягивать чужие чары — то и диверсионно-боевые возможности были на уровне серьёзно вооружённой и подготовленной боевой группы. Только всё без толку — объекта приложения усилий в досягаемости тупо не было.

* * *

Эти пять дней, полученных по больничному, я не сидел без дела. Впервые за много лет полностью выбросив из головы учёбу, я шерстил Интернет в поисках информации, способной дать если не ответ, то подсказку. Начитался аналитики по Сирийскому конфликту… М-да, «аналитики», в основном. Полностью потерянные сутки: в море воплей самозванных «экспертов», в которые набивались все кому не лень, от «известных кинокритиков» и до зубных врачей со школьниками от десяти лет, можно было утонуть, но не услышать ни крупицы достоверной информации.

Чуть лучше обстояли дела с методами непрямого сбора данных. Это когда анализируется не непосредственно сведения, прямо относящиес‍я к объекту интереса, а посторонние, но так или иначе связанные. ‍То есть можно, например, задавать как бы совершенно безобидные вопросы разным людям, а потом сделать на основе сравнения ответов нужный вывод. Класс, то, что надо! Вот только кроме самых общих слов никаких конкретных указаний никто так и не выложил. Максимум, что я нашёл — это подозрительные контакты с личностями, утверждающими, что владеют методой и даже могут научить. За чисто символическое вознаграждение, разумеется. М-да. Нафиг, нафиг.

Почитал я и про современное и не очень оружие массового поражения, про ядерный паритет, про взаимное гарантированное уничтожение как основу политики сдерживания… Лучше бы не читал. Волосы дыбом вставали от одной мысли, что некий новый игрок сможет и захочет кинуть палку в этот гадюшник. И ведь наверняка какому-нибудь идиоту придёт в голову нажать на большую красную кнопку — просто потому, что иначе его такой грозный боевой потенциал в недалёком будущем существенно обесценится. Или пока кто-то другой не закидал его страну волновыми зарядами, выводя из строя электронику и людей, но сохраняя инфраструктуру и ресурсы. Если честно, я даже начал сомневаться, что мы правильно реконструировали план Кабуки: изменять мир посредством перепахивания термоядерными взрывами — это даже для него как-то перебор! Надеюсь.

Чем больше я читал про ракетное оружие, как средство доставки боеголовок, про системы спутникового слежения, про то, какие силы и средства каждое государство вкладывало в гонку вооружений и какие колоссальные ресурсы уже были израсходованы, т‍ем больше понимал: мы втроём на фоне всего этого даже не муха, а ‍бактерия на фоне слона. Вот Кабуки с его миллионами (миллиардами?) — тот муха. Может быть, даже большая и кусачая — но не более того. Попытавшись ввязаться в мировую политику на уровне топ-игроков, он сможет доставить им массу дискомфорта — но конец, так или иначе, один. Муху прихлопнут. И примерно тот же сценарий ждёт меня, Ми и Нанано, если мы вмешиваемся в планы уже самого Куроку.

Но ведь директор почему-то рискнул связаться с оружием Рейха, и почему-то решил выстроить себе то ли резиденцию, то ли личный город? И ладно бы сделал это, в сердце горного района Гималаев или там в степях Монголии, как в кино про суперзлодеев. Попробуй найди такую базу, да и государство, на территории которого она построена, будет не слишком радо военной операции на своей территории. Секретные агенты, в одиночку спасающие мир, в отличие от секретных баз, действительно сказка…

Но нет, Куроку словно нарочно под свою базу выбрал остров в Тихом Океане и совершенно в открытую построил роскошную, но никак не защищённую (по крайней мере на взгляд Куроцуки) инфраструктуру. И территориальная принадлежность Ио Японии никак не помешает в случае чего подогнать военные корабли или лупить оружием массового поражения без оглядки на радиационное или какое-то другое заражение. Уверен, в случае эффективности волновых средств защиты военные быстро вспомнят и про свободно планирующие авиабомбы, которым побоку уничтожение электроники, и горючие смеси на основе фосфора, и бактериологическое и вирусное оружие. И сдерж‍иваться по такой удобной цели точно не будут.

Проклятье. Концы с ‍концами не сходятся. И означает это только одно: где-то в наших стройных рассуждениях кроется принципиальная ошибка. Либо так — либо спешка Марилы никак не связана с интенсификацией действий Кабуки, и до результата работы над оружием ещё много лет. Можно даже было бы решить, что мы, трое подростков, всё себе придумали, и вообще старейший демон просто решил удачно вложить скопленные за пару столетий капиталы. А мир собрался переворачивать облачным сервисом вроде магазина «Алибаба», приложения для такси «Убер», новой концепции социальных сетей или там криптовалюты нового поколения. Ну а что? Собрать полный остров программеров (часть уже есть — те, кто писали систему для школьной сети и медиатеки), поработать пару лет — и миллиарды вложений превратятся в сотни миллиардов капитализации и прибылей. Вот только долбанные зеркала никуда не делись. И буквально золотые кронштейны-турели, реагирующие на магию. Чёрт…

* * *

Я с недоумением посмотрел на телефон, потом на часы, потом опять на трубку. Два часа дня — последний засоня уже должен был проснуться. Ну ладно, Инга не отвечает, позвоню Насте. Гудки… гудки… «оставьте сообщение после сигнала». Вместе колбасились в ночном клубе до шести утра и теперь спят до утра воскресенья, что ли? Как-то не похоже на неразлучную парочку.

Возвращение к учёбе ощущалось, словно я случайно телепортировался в другой мир. Где не было глобальных проблем и нерешаемых загадок, а была простая и понятная каждодневная работа… Из которой я выпал на целую неделю. Т‍еперь предстояло сдать пропущенные лабораторные и наверняка отраб‍отать семинары. Где обойдётся, как с физиологией, рефератом, который я уже успел накропать, а где — ловить препода и в лучшем случае просто отвечать на вопросы по теме. А то я помню, как залётчицу-Алёну однажды заставили убирать целый этаж в лабораторном корпусе. То ли в воспитательных целях, то ли потому, что так было быстрее «зачесть» пять пропущенных тем…

С другой стороны, не могу сказать, что потратил время, которое нужно было провести в универе, зря. Это была очень полезная для меня неделя — можно сказать, я до того жил с закрытыми глазами. Вот мой маленький мирок из Мирен, университета, родителей и бытовых проблем — а дальше ничего. Мне просто было не особо интересно, что там происходит «снаружи» — политика, военные действия, взаимоотношения стран. Новости на главной странице «Яндекса» я периодически читал, обычно просто по заголовкам — но они как будто проходили мимо меня. Меня не касается, на жизнь непосредственно не повлияет? Пропускаем. Ну вот, дождался — коснулось.

Смартфон молчал — одногруппницы так и не перезвонили. Ладно.

— Макс, привет! — бодро поздоровался я, едва приятель поднял трубку. — Я тут вроде как поправился, в понедельник выхожу. Что у нас там было и что по домашке?

— Привет. Рад за тебя. «Вконтакте» посмотри, — односложно и совершенно без энтузиазма ответил мне парень.

— Я и посмотрел, — в закрытое сообщество группы в социальной сети я влез первым делом, как только меня слегка отпустило после пятидневного марафона. И, разумеется, обнаружил, что без моих ‍пинков выкладка материалов шла из рук вон плохо. Из всех лекций з‍а неделю записали на видео только две, причем одну Алёна просто скопировала у кого-то из параллельного потока, а вторая была записана на закреплённый в штативе телефон и кусками. Текстовые расшифровки отсутствовали, как класс. — Не знаю, чем вы там без меня занимались, но материалов нет.

— А чё ты меня-то спрашиваешь? Я по своим записям всегда готовлюсь, — всё так же односложно пробубнил Сумских.

— Ма-а-акс? — я внезапно пожалел, что мы говорим по телефону. Любитель японской культуры действительно предпочитал вести все записи сам — вроде как ему так легче было запомнить услышанное. Но на счёт «всегда» — это «слегка» преувеличил. Типа во втором семестре сданная без проблем сессия не общая работа на результат, а так, фигня? — У тебя всё в порядке?

— Тебе домашка и темы занятий нужны? Пришлю на е-майл, — не ответив на вопрос, Сумских бросил трубку. М-да. Ладно, перезванивать, пожалуй, не буду. Вот так — выпал из студенческой жизни на неделю — и всё пошло кувырком.

Я положил трубку на стол и вдруг понял, что меня так напрягло. Не тон человека, назвавшего меня полтора семестра назад другом, и не то, что он вдруг «забыл» про совместно приложенные усилия. Мало ли что у человека за проблемы? А то, что из всей группы мне за всю неделю так никто и не позвонил или хотя бы сообщение не кинул. Не поинтересовался, почему меня до сих пор нет на занятиях, ни просто не спросил «как дела?» и всё ли в порядке? Тоже мне, студенческое братство. Да, надо признать: на втором курсе такого сумасшедшего ‍напряга, как на первом, нет. Но это же не повод пускать все дости‍жения побоку?

Я опять взял в руки смарт, нашёл номер Алёны… и отложил аппарат. Лучше всё на месте узнаю, а пока нормально подготовлюсь.

* * *

Так. Та-ак.

— Настя, радость моя, не подскажешь, где Инга? — дождавшись первого перерыва и убедившись, что миниатюрная язвительная красавица не опоздала, а действительно отсутствует, я подошел к её закадычной подруге. И что я слышу в ответ?

— Понятия не имею, — пожала плечами высокая девушка.

— То есть ты не знаешь, почему её нет? — недоверчиво переспросил я.

— А должна?

Та-ак. Кажется, я догадываюсь, что произошло: недельной давности история в парке получила закономерное продолжение и подруги поссорились. А я уже и забыл — столько событий с позапрошлой субботы произошло, что как будто месяц прошёл.

— Раньше всегда знала, — указал я.

— Раньше — да.

Ну вообще зашибись. Теперь понятно, почему работа над учебными материалами встала: Инга и Настя сами никогда не филонили и окружающим не давали. Без стимулирующих пинков ни лентяй Макс, ни раздолбайка Лена сами делать в общий котёл ничего не будут. Впрочем, Боброву ругать язык не поворачивается: она сама, лично и по собственной инициативе аж два раза переступила через себя! Вот что коллективный труд животворящий делает.

— Анастасия, — насколько можно без шарма проникновенно произнёс я, — меня волнует вопрос не почему Инги нет, а есть ли у неё на это законные основания. Справка из поликлиники, например. Мне её отмазывать или отмечать как отсутствующую?

В ответ — «информативное» пожатие плечами.

— Дима, её уже неделю нет. Она в тот день, когда тебя с шизы[74] отпустили, тоже не вышла, — вмешалась Алёна.

— Вот как… — ничего себе меня колбасило из-за «чудесных открытий» после сна Куроцуки, что я даже не заметил! — И что, она ничего не написала, никому не звонила?

Молчание.

— И ей никто не звонил?

Взгляды в стороны. Мо-лод-цы, блин! Ещё раз оглядев «друзей», я покачал головой, и со смартом вышел в коридор — вызванивать Ингу.

Из-за очевидного провала разведывательно-аналитической деятельности нашей тройки пришлось сделать то, чего делать решительно не хотелось. А именно — выбрать пассивное ожидание. Мы уговорились, что Ми и Нанао будут смотреть в оба и слушать в четыре уха, пытаясь уловить хоть какой-то намёк или знак, указывающий на происходящее. Но все отчётливо понимали — поможет только счастливая случайность. То, что мы вообще так много поняли и узнали — результат цепочки случайностей, но не нашего профессионализма. Увы. Подростки остаются подростками, даже если у них есть великолепные таланты и продвинутые способности. Мы просто не знаем, как ими правильно воспользоваться в нестандартной ситуации. Да, связка суккубы и шиноби-юки-онны с поддержкой настоящего экзорциста может буквально вывернуть наизнанку половину школы… И что дальше? Тьфу.

Придётся ждать и надеяться на очередное совпадение. Ну а что — раньше-то везло? А пока — просто жить дальше, притворяться, что ничего не произошло и надеяться, что пронесёт. Как обычным подросткам. Зашибись результат… но что есть, то есть.

— «Абонент не отвечает или временно недоступен. Оставьте сообщение после сигнала…»

Ну хотя бы тут повлиять на ситуацию в моих силах.

Глава 25

Краснокирпичная громада «апартаментов» около станции метро «Братиславская» визуально почти дотягивалась крышами высоких корпусов до низкого тёмно-серого ноябрьского неба. Модное местечко и по-своему красивое. Разве что от центра далековато: больше часа сюда добирался. И за этот час пожухлые осенние газоны, голые чёрные деревья, растерявшие листву, и мокрый унылый асфальт скрылись под мерцающим в свете городских фонарей только-только выпавшим снегом. Прямо такая вот зимняя сказка. Ну а в сказк‍ах положено творить добрые дела, правильно?

— Неплохо так Инга уст‍роилась, — прокомментировал я.

— Твой дом ничуть не хуже, — Куроцуки, разумеется, тоже была тут, как и Ми. В Москве только начинался вечер, а в «Карасу Тенгу» ночь уже перевалила за две трети.

— Не совсем. У меня квартира в типовой жилой многоэтажке, а это — специальный проект. И, видишь, не просто жилье — а «апартаменты». То есть тут помещения многоцелевые: хочешь, квартиру оборудуй, а хочешь — офис. И от метро близко.

Ага, прежде чем ехать, у меня хватило мозгов посмотреть по «Яндекс-картам», куда же я всё-таки поеду. А раньше и знать не знал, что в родном городе строят такие вот дома.

— Зато добираться до университета в два раза дольше, — со скепсисом отметила Нанао.

Юки-онне, в общем-то, бодрствовать не требовалось — в сегодняшнем действе первую скрипку играла суккуба. Но пропустить внеплановую прогулку шиноби не пожелала. И я, и Мирен чувствовали, как маленькая японка с восторгом и, одновременно, тихой щемящей тоской по дому смотрит моими глазами за танцем снежинок в лучах фонарей. На острове Хонсю снег практически не выпадает, и только в горах зима «настоящая» — с толстым снежным покровом, не тающим до весны, метелями и хрустом снега под ногами. Наверное, Куро-тян в России понравилось бы…

— Видимо, родители Инги решили, что сделают дочери хороший подарок на окончание школы в виде недвижимости, которую легче использовать по своему усмотрению, а не только в качестве жилья.

Как выяснилось, лучшая подруга Насти из очень небедной семьи. Я и раньше обращал внимание, что девушка, ‍мягко говоря, неплохо одевается и всегда уложена-причёсана-накраш‍ена, словно из салона красоты, но думал, что это часть старательно поддерживаемого стиля. Ан нет — просто образ жизни. После того, как Ми слегка надавила на мозги моей одногруппнице, та выдала не только адрес, но и «пару ласковых» в адрес той, с кем раньше так плотно общалась. Вот уж воистину — от любви до ненависти один шаг. А ведь казалось — нет такой силы, что разрушит столь прочную, на посторонний взгляд, дружбу…

— Вы к кому, молодой человек? — тётка-консьерж, обнаружившаяся в подъезде, выглядела порядком замотанной. Но стоило мне-Мирен ей улыбнуться, как женщина сразу же расслабилась. — Вы только дальним лифтом не пользуйтесь — застревает, зараза!

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

Приятно, когда ты радуешь людей, а они радуют тебя. Капля шарма — и мир превращается в уютное и спокойное место. К сожалению, без шарма большая часть людей почему-то напрочь отказывается быть добрыми и отзывчивыми к тем, кто рядом, хотя это по большому счёту ничего не стоит… Так, а вот и нужный этаж. Ми? Ой как всё запущено-то…

— Ты?!

— А кого ты ожидала увидеть, пропустив полторы недели занятий?

Я отодвинул девушку коробкой с горячей пиццей, которую держал в руках и вошёл внутрь помещения. Н-даа… Пожалуй, ещё неделька — и по углам мох и пауки размером с кулак завелись бы. Квартира-студия — это в какой-то мере может и удобно, но и весь бедлам, устроенный владельцем, тоже видно прямо с порога. И в центре стихийной инсталляции «доведи свою жилплощадь депрессией» возвышались восемь пустых бутылок — ‍ из-под коньяка, виски, какого-то пафосного ликёра и ещё чего-то ‍там алкогольного. Разве что водки не было.

— Эээ, — проследив за моим взглядом, хозяйка «апартаментов» потихоньку начала осознавать, что, скажем так, немного не в форме для приёма гостей. Но тут запах из коробки наконец-то добрался до носа Инги и девичий желудок натурально квакнул. — Ой!

— Ешь, — после того, как Ми в первый раз просканировала пространство за дверью квартиры, пришлось возвращаться к метро и закупать еду. Иначе, боюсь, в разговоре никакая эмпатия не помогла бы. Интересно, она сама помнит, когда в последний раз ела? Ну вот, так-то лучше. — А теперь — рассказывай.

— Что — рассказывай? — Инга едва не уронила четвёртый кусок выпечки, который намеревалась отправить следом за тремя предыдущими.

— Что-что… Как дошла до жизни такой, разумеется, — я обвёл рукой окружающее пространство и уступил место суккубе.

Сразу навалилась тоска и безнадёжность, которую моя одногруппница буквально изливала в окружающее пространство. Год назад я бы, пожалуй, отступился — лезть настолько сильно в чужую душу с риском там ещё что-нибудь сломать? Нет уж. А сейчас ни я, ни Мирен не испытывали ни малейшего сомнения в своих силах. Справимся! Ведь смогли же помочь Куроцуки? Даже если будет тяжело — это всего лишь проблема внутри одной-единственной человеческой головы. И чтобы её решить, не нужно придумывать, как не попасть под массированный ракетно-ядерный удар.

* * *

— Настя, можно тебя на пару слов? — тормознул я идущую по коридору из столовки одногруппницу.

— Ну?

— Не надоело? — не менее «вежливо»‍ ответил я.

Девушка в ответ явно хотела высказаться грубо, но в по‍следний момент сдержалась. Наверное, здравый смысл возобладал — нам же ещё полных четыре года друг от друга никуда не деться[75]. Здравый смысл очень мощная штука… Если до него шармом достучаться.

— Это… тебя не касается, — всё-таки смогла сформулировать свои мысли без мата Анастасия.

— Если бы, — я тяжело вздохнул, — к сожалению, касается. Можешь сколько угодно на Ингу обижаться, но мне нужно, чтобы вы хотя бы говорили между собой. Хотите вы того или нет, но нам вместе ещё учиться и учиться.

— Её проблемы, — Насте хотелось уйти от разговора, да вот проблема — что-то не пускало. Ага, «что-то».

— Нет, это мои проблемы, — теперь ещё и голосом надавил я. — Или ты теперь хочешь вместо красного диплома синие корочки и вкладку с трояками? И до кучи — сломать себе карьеру ещё до её начала?

— Чего? При чём тут…

— При том, — пришлось мне перебить сбитую с толка девушку. — В отличие от вас я пообщался со старшекурсниками и узнал, как можно попасть в интернатуру не в рядовую поликлинику или больницу, а в заведение с передовым оборудованием и высококлассными врачами-специалистами, у которых будет чему научиться!

— И как? — о, наконец-то мозги включились.

— Как-как… Получить там работу лаборантом или субординатором[76] на половину или четверть ставки от соответствующей кафедры. Куда ты там хотела, на хирургию сердца? Как раз на четвёртом курсе будет кардиология. Как думаешь, что нужно, чтобы не очень нужного студента, что будет первое время только путаться под ногами, туда взяли?

— З-знания? — ошарашенн‍ая моим напором девушка несколько растерялась.

— А так же горячее ‍желание поработать и, возможно, человек, который поможет уговорить завкафедры оказать протекцию. Знаешь такого? — а это уже шантаж. Но раз уж я разрешил пользоваться шармом, то зачем сдерживаться?

— Что тебе нужно? — Насте закономерно не понравилась такая постановка вопроса. Ничего, позлись на меня, главное — сделай, что я от тебя хочу. А хочу я…

— Всего лишь чтобы моя группа работала. И не мне, а нам. Потому, что когда ты будешь два-три вечера пропадать в больнице, а по утрам никакущая приходить на лекции, кто-то эти лекции должен будет за тебя записать, а потом проработать с тобой. И такая ситуация будет у всех. Понимаешь?

Собеседница неохотно кивнула.

— Тогда жду от тебя благоразумных поступков.

Я позволил Ми ещё раз надавить на чувство честолюбия однокурсницы, и, оставив замершую посреди коридора девушку обдумывать услышанное, вернулся в аудиторию. Может, пока я слишком рано радуюсь, но манипулировать окружающими довольно просто. Возможно, я зря раньше так сильно осторожничал? С другой стороны, я бы и сейчас не полез, если бы кое-кто не проявил просто каменную твердолобость. Хотя, конечно, Настю можно понять.

Упрашивать Ингу рассказать о своих проблемах не пришлось — скорее, наоборот, через три часа я уже прикидывал как бы её поскорее… заставить замолчать, если вежливо. За это время я узнал массу подробностей из её жизни и, честно сказать, большую часть предпочёл бы не знать. Например, потому, что любой нормальный человек будет не самым лучшим образом относиться к тому, кто, фигурально выражаясь, покопался в его грязном белье. А учитывая бардак в квартире одногруппницы — вышло совсем даже не фигурально.

Шарм Мирен как ключ открыл дверь в душе девушки, разом выпустив всё, что она пыталась там запереть. И всё это вылилось в не очень связный словесный поток. Если опустить подробности, то встреча со мной стала для подруг и их парней тем последним камнем, что спускает с горы лавину. Девушки дружили ещё со средней школы, ничего друг от друга не скрывали и вообще были не разлей вода — иные близнецы позавидуют. Но ведущей в их паре была всё-таки холодная миниатюрная красотка: так уж получилось, что качественное воспитание только прикрывало более властный, командирский характер. Даже когда девушки обзавелись кавалерами, ситуация не сильно изменилась: теперь уже в четвёрке всё равно верховодила Инга.

Парней девушки выбрали себе под стать — ведущая остановилась на мальчике-мажоре «из своего круга» Петре, ограниченно готовом плясать под дудку перспективной невесты, а ведомая — на тихом и заст‍енчивом Евгении. Собственно, с момента обретения вторых половинок‍ всё и пошло под откос. Зажатая напряжённой учёбой Инга спускала пар и отыгрывалась на своём парне и парне подруги, «дёргая поводок» и каждый раз проверяя пределы своего влияния. И если у Петра была конкретная цель, ради которой он мог и потерпеть, то вот обращение с Женей, как со своей игрушкой, Настю в какой-то момент внезапно стало конкретно задевать. Ну вот влюбилась она в «подобранного» когда-то чисто «для комплекта» пацана.

Есть такие люди, чьи личные качества не выпячиваются вперёд, а оцениваются только после длительного общения. Как выяснилось, «камнем»[77] назвали не того — влюблённый в Анастасию дуралей готов был и дальше терпеть унижения от «лучшей подруги» своей девушки, но… Он ничего не забыл. И в нужный момент аккуратно капнул на мозги любимой, что ему не нравится, когда подруга заставляет ту вести себя, как шлюху (это так прилетел Инге спровоцированный «двойной поцелуй»). Вброс был проведён ювелирно точно: именно в тот момент Седова вдрызг разругалась с доведённым выходками пассии Петром и решила поправить своё пошатнувшееся самомнение за счёт другого, как она думала, подконтрольного объекта. И получила яростную обструкцию ещё и от Насти. Как говорят в народе, «за что боролась, на то и напоролась». Неудивительно, что нервы внезапно оставшейся и без парня, и без единственной подруги девушки не выдержали. Как итог — здравствуй, депрессия.

В общем-то, история довольно рядовая, наверное. Одна заигралась в царя горы, причём искренне‍ считала всё происходящее именно лёгкой такой игрой, а вторая нав‍ерняка на всю жизнь разочаровалась в женской дружбе. Хороший такой жизненный урок всем участникам, включая меня и моих подруг. К тому же, один неравнодушный экзорцист вовремя вмешался и не дал полезному опыту перейти в разряд жизненной трагедии из-за отчисления одной дуры за неуспеваемость.

Даже не знаю, полез бы я в это дело, зная заранее подоплеку событий. Но раз уж влез — нужно теперь довести до конца. Тем более, что мне действительно нужна работающая группа. Ну и заодно это позволит отвлечься от неприятного чувства «что-то происходит, но сделать ты ничего не можешь». Две недели уже прошло в ожидании чего-то — но учёба в «Карасу Тенгу» продолжалась по накатанной колее. Если, конечно, вообще можно считать «накатанной колеёй» учебный процесс, во время которого учат драться без оружия, стрелять и выполнять функции полевого командира на разных театрах боевых действий.

Буквально вчера, например, «военно-тактический клуб» в полном составе тренировался захватывать и удерживать здания — прямо на школьных административных постройках. Включая, по иронии судьбы, администрацию академии — тот самый дом, в подвале которого располагалось одно из зеркал, а на втором этаже — кабинет Кабуки. Закрытый, к сожалению, а то Куроцуки туда обязательно попыталась бы «случайно» попасть… Ладно, что у меня там дальше по списку? Промыть мозги почему-то странно ведущему себя Сумских? Значит, опять несколько дней придётся «ловить момент». Чтобы, значит, устроить «настоящий мужской разговор», хм, «другу»‍.

* * *

- Дима! Скорее просыпайся! — дуэтом в два голоса.

Ох. Давнен‍ько я не просыпался… так. Пять утра? А?..

— Подключайся и слушай!

Так. Уа-ах… Урок истории, что ли?

— Тема занятия — Перевозчики!

Сон слетел, как будто его и не было.

— …Ранее это считалось только гипотезой, стараниями самих Перевозчиков не слишком популярной. Но теперь я могу со всей ответственностью утверждать: организация, ныне контролирующая всю логистику мира магии, в своё время откололась от Римской Католической Церкви. Произошло это между 1670-м и 1710-м годами…

До меня дошло, что Куроцуки тоже слушает лекцию вместе с Ми, и не только она. Вместо привычного кабинета занятие шло в большой классной комнате, где поместились все шестьдесят с лишним человек учеников академии «Карасу Тенгу». Более того, кроме самой Зитс присутствовали ещё двое преподов: позади учеников скромно устроились Лючия Нацуро и Окина Мао! Чёрт, кажется мы дождались того, что ждали.

— …Некоторые попавшие мне в руки, благодаря любезности нашего директора, документы указывают, что основой для организации послужил личный состав дивизиума под названием «Малый орден Экзорцистов». Тихо! Тихо, я сказала! — немка вынуждена была повысить голос, потому как молчащая и даже вроде как затаившая дыхание аудитория словно взорвалась перешёптываниями и другими звуками типа свиста. — Название вовсе не значит, что в данном дивизиуме состояли именно… вышеупомянутые индивиды. В конце концов, Ватикан до сих пор готовит священников, которые как бы должны изгонять демонов… Так, не шумим! Иначе самого интересного не услышите. Ну вот, так-то лучше.

— Общий урок объявили неожиданно? — поинтересовался я у демонесс.

— Нет, в расписание внесли изменения загодя… Или такой урок был сразу запланирован, — сразу поняла, что именно меня интересует, Нанао. — Моя вина, нужно было ещё в сентябре просмотреть план занятий.

— Нана, ты опять? — изжить некоторые особенности японского менталитета у нашего штатного шиноби никак не получалось даже при мысленном общении. — Занятие по учебному плану вписывается?

— Вполне, — теперь уже откликнулась Ми, передавая нам ощущения от эмпатии. Элеонора волновалась — но не столько от осознания, что именно она хочет донести до слушателей, а от желания донести именно так, как надо. По крайней мере, так я расшифровал её эмоции.

— Будем считать, что они готовились заранее, — решил я. — Ми, помнишь? В конце прошлого триместра…

— Лючия рекомендовала расспросить Зитс о Перевозчиках. Если я найду подход к учительнице, — Ми виртуально хлопнула себя ладошкой по лбу. — Это был намёк, а я не поняла!

— Мы не поняли, — поправил я. — И это занятие всё ещё может быть не тем, о чём мы подумали…

— Да нет, — перебила меня суккуба. — Слышишь?

— …Я специально решила вставить этот урок в учебный план именно сегодня — после того, как мы изучили Древний Мир, Средневековье и вплотную приблизились к изучению новой и новейшей истории. Спросите меня, почему? Всё просто. Именно в руках Перевозчиков восемнадцатого века оказался выбор — стал бы мир таким, каким мы его знаем сейчас, или сформировался совсем иным. Говорят, что история не знает сослагательного наклонения — это так. Но иногда возникают моменты, когда допущенные в прошлом ошибки можно и нужно исправлять. Так случилось в эпоху Ренессанса, в тот момент, когда казалось, что религиозное мракобесие навсегда отправило достижения римской эпохи во тьму. Возможно, именно сейчас мы с вами находимся на пороге не менее грандиозного свершения, способного в один миг изменить такой знакомый нам мир…

Чёрт. ЧЁРТ. Мы лоханулись! Решили, что Кабуки нацелился на изготовление оружия массового поражения, а он, оказывается, собирается отжать тоннельный бизнес Перевозчиков. И, если я правильно понял сказанное историчкой — открыть доступ для трансфера грузов обычным людям! Да это, пожалуй, ещё покруче волновой бомбы будет.

М-мать…

Глава 26

Зитс зря волновалась: урок она провела мастерски. Даже сама по себе тема «Подробности про Перевозчиков» для жителей магического мира была чрезвычайно интересна, а уж с таким прологом и вовсе никого не оставила равнодушным. Подростки-старшеклассники слушали не отрываясь и иногда забывали дышать на самых остро волнующих моментах.

Если коротко, то содержание у лекции было такое. Католическая церковь в средние века на полном серьёзе надеялась сделать свой вариант христианства единственной мировой ‍религией — вот так, ни больше, ни меньше. Амбициозные ребята, что‍ сказать — и не слишком скромные. И как раз в то время они сделали очередную неплохую заявку на выполнение своего глобального плана. Языческие религии во многом держались на «чудесах» жрецов — магов и демонов, превративших места Силы в храмы и капища. Если раньше методично и без изысков выбивали «некорпоративных» одарённых, то после создания заклятия холда, по крайней мере в Европе, вопрос потенциальных конкурентов окончательно и бесповоротно решился сам собой.

Это всё ученики «Карасу Тенгу», как и я, уже знали из предыдущих уроков, а вот дальше пошла свежая информация. Кому-то из высших иерархов церкви показалось слишком расточительным пускать идущую в холдах активность на самотёк. Тем более в связи с самоустранением противников у Папской Области осталась масса специалистов магических направлений, которые теперь простаивали без работы. Опять же, за счёт прекрасного финансирования у святых отцов остались такие наработки по магии, которые их оппонентам, «мерзким отродьям, практикующим противоестественные ритуалы», даже не снились! Вот этих специалистов, вооружённых эксклюзивными на тот момент знаниями, и кинули на решение одного-единственного вопроса. А именно — взять места Силы под пространственными искажениями и их обитателей под контроль.

Видимо, помня успех непрямых действий с холдами, эту проблему также не стали решать в лоб. С одной стороны, внутри пространственных искажений магия действовала намного сильнее, чем ранее вне, и попытки штурма с последующим насильственным н‍асаждением своей власти грозили огромными потерями. С другой, лок‍ализованные по холдам колдуны и маги из угрозы папской власти превратились в ресурс, который глупо было уничтожать. Как и сказала с самого начала историчка, церковных одарённых и учёных, работавших над проблемой контроля, свели в одну структуру — тот самый «Малый орден экзорцистов». И решение было найдено.

Ещё древним было известно: не можешь предотвратить — возглавь. Места Силы разделяют между собой сотни, а иногда и тысячи километров. Разумеется колдуны и демоны не могли не вцепиться в возможность переходить из холда в холд, не теряя магию. А если переход занимает часы там, где раньше приходилось тратить многие дни — и вообще говорить нечего. Имея такую возможность, оставалось всего ничего: организовать перевозки и не дать появиться конкурентам.

В общем, Ватикан в начале восемнадцатого века едва не заполучил в свои руки возможность, которая могла поставить государства Европы, да и всего мира, на колени! Этакое планетарного масштаба «метро», до сих пор превосходящее по скорости перевозок все виды наземного, морского и воздушного транспорта. Сложно представить, что случилось бы в таком случае. То ли новый рассвет Католичества, как мирового гегемона, то ли всеобщая война за обретение транспортных сверхвозможностей, в которой соседи сначала раздавили бы Папскую Область, а потом передрались бы на руинах. Но — не случилось. По каким-то причинам Малый орден экзорцистов был расформирован и исчез… А через тридцать лет впервые заявили о себе Перевозчики.

Может, руководство ордена вовр‍емя просекло, какую опасную «технологию» они создали, представили‍ последствия и «взяли удар на себя». Может — возникли разночтения с начальством и решено было не делиться. Может ещё что. Дальше Элеонора Зитс опять стала рассказывать известные мне и Ми из разговора с Лючией Нацуро вещи. Что ни с каким государством неодарённых или иной структурой мира людей Перевозчики не сотрудничали, хоть существование сети транспортных тоннелей в секрете от правительств стран немагов удержать и не удалось. Что Перевозчики не ввязываются в конфликты и сохраняют нейтралитет, не перевозят немагов и не доставляют технику и грузы куда-то кроме холдов — и так далее. Однако существенный нюанс был в акцентах подачи информации.

Одно дело, когда какая-то группа таких же как ты людей самостоятельно подмяла всех остальных под себя за счёт крутизны. И совсем другое — когда эта группа является фактически идейными последователями твоих последовательных противников! По словам немки получалось, что, несмотря на фактическое расформирование Малого ордена экзорцистов, Перевозчики по сути продолжали выполнять его предполагаемый устав. А именно — сдерживать и контролировать «нечисть», в которую церковь широким жестом записала всех жителей холдов скопом. С учётом того, что та же Зитс и другие учителя два триместра подряд старательно вдалбливали студентам академии мысль, что одарённые от неодарённых отличаются только способностью колдовать, которая сама по себе просто побочный, пусть и полезный эффект от жизни в местах Силы — нетрудно предсказать реакцию аудитории.

Готовых и так ‍взорваться негодованием подростков Элеонора методично добила прос‍тым перечислением ограничений, накладываемых монополистами магической логистики. От возраста, с которого можно пользоваться автобусами самостоятельно, и до тотального контроля буквально всего у перевозимых пассажиров: от любого клочка бумаги и до внутренних органов. Да, как выяснилось, контейнер с корреспонденцией можно было съесть или вшить в мышечную ткань — но послание Перевозчики всё равно считывали. Ну или гробили цифровой накопитель с данными.

По мере перечисления тихий шёпот за партами перерос в громкий, а под конец подростки уже почти кричали. Историчка попыталась восстановить тишину — но куда там. Даже звонкий голосок Нацуро не смог пробиться через гомон и призвать самых эмоциональных старшекурсников к порядку. Пришлось уже Мао рявкать, вкладывая в свой голос инфразвук — только тогда крикунов проняло.

— Так-то лучше. Спасибо Окина-сан, — полуяпонка обворожительно улыбнулась. — Дети, я понимаю, что вас волнует услышанное. Особенно — про возможность восстановить историческую справедливость и как в этом поучаствовать. Давайте договоримся: пусть вам об этом немного позже расскажет директор Кабуки лично. Так будет… правильно. Понимаете меня? Обещаю — разочарован точно никто не будет. Но одно только могу сказать прямо сейчас — от ваших успехов в учёбе и в дополнительных занятиях зависит то, насколько вы, первый поток «Карасу Тенгу», сможете вложить свои силы в общее дело.

* * *

Малый орден экзорцистов. Название которого «ну никак» не соотносится с экзорцистами по крови, вроде‍ меня. Ага, верю. Аж прям тапки теряю, как верю. Контроль одарённ‍ых в холдах, как основная задача организации, значит? Вот теперь всё действительно складывается. Правильно, зачем резать коровок, перерабатывающих Силу в магию, когда их можно просто доить? И самим бурёнкам никакого ущерба, одна только польза остаться без бодучих рогов. Повсеместно внедрить зеркала — вот жизнь-то сразу счастливая настанет! Ни суккубы в голову не влезут, ни сожгут и не заморозят из-за плохого настроения злобные саламандры и юки-онны. Разве что побить всё ещё могут. Система работает — проверено на реальных старшеклассниках. Одно непонятно — как орден умудрился такую штуку про… потерять?

— Расформирование не было добровольным, — предположила Нанао, — это хорошо объясняет, почему никаких связей с Ватиканом у Перевозчиков не осталось.

— Скорее всего, нападавшие не поняли ценности захваченных артефактов, — продолжила мысль подруги Ми. — Такие большие и качественные зеркала тогда всё ещё были значительной ценностью, причём доступной только очень богатым людям. Их продали…

И зеркала экзорцистов разошлись по всей Европе. Осев во дворцах монархов, в замках герцогов и по прочим пафосным местечкам. Что очень хорошо объясняет, как мистики из Аненербе смогли опять собрать часть этих артефактов у себя. Когда все европейские страны, кроме Великобритании, либо оккупированы, либо союзники — заполучить всё ещё исторически ценные, но давно потерявшие былую невероятную стоимость предметы старины стало куда как проще.

Третьему Рейху, правда, усилия подконтрольных колдунов не особо п‍омогли - где бы ни были добыты данные о зеркалах, они определённо‍ были очень неполными. Нацисты решили, что нашли Древнее Оружие, этакое магическое вундерваффе — и мы тоже вслед за ними повелись. А на самом деле оружейная функция системы зеркал глубоко вторичная, если не сказать третичная. Так сказать, приятный бонус, побочный эффект. Вот, например, в «Карасу Тенгу» артефакты прекрасно работают вообще без оператора. А я ещё удивлялся, где Кабуки собирается искать своего экзорциста-оператора? Да нигде — он ему попросту не нужен! Другой вопрос — как именно контрольная система средневекового «Католического НИИ Магии» сможет помочь потеснить Перевозчиков в их монопольной нише?..

— Нацуро-сенсей сказала «возможность поучаствовать» и «от вас зависит», — медленно проговорила Куроцуки, перебив поток моих мыслей.

— Хочешь сказать, что у вас будет свобода выбора влезать или не влезать в противостояние с Перевозчиками? — такая постановка вопроса вызвала у меня закономерный скепсис.

— Нацуро-сенсей сама сказала Мирен, что Кабуки-сама нужны только добровольные помощники и единомышленники, — педантично напомнила Нанао результат разговора Ми и завуча перед каникулами. — Такие, как она сама, Мао-сенсей или Роксана-сан.

— Нана права, — кивнула Ми, — не знаю на счёт матери, а вот и Лючия, и Окина, и Олег Валентинович действительно преданы Куроку. Причём не из страха, они своего Учителя искренне уважают.

— Добровольные сторонники — самые верные, — несостоявшаяся клановая наёмная убийца попыталась подавить горечь, которую до сих пор чувствовала из-за фактическог‍о предательства родственников, но до конца не смогла. — Причём ди‍ректор не «злой гений». Он действительно переживает за своих учеников, по-настоящему пытался помочь Роксане-сан…

— То есть, получается, мы напрасно дёргались? — я перебил японку. В душе у меня сейчас царил полный раздрай: столько нервов, столько телодвижений — и всё зря? — Нужно было просто подождать, пока ученикам всё не расскажут?

— Не напрасно, — Куроцуки была сама рассудительность. — Никто не знал, как всё повернётся. Да и сейчас… уверена, всем и всего не расскажут. Это противоречит здравому смыслу.

— Тогда почему ты сейчас предлагаешь довериться Кабуки и его людям? — Ми даже остановилась, одновременно в реальности и в виртуальном пространстве вглядываясь в лицо подруги.

— Потому что никто не заставлял их говорить нам даже то, что уже сказали, — Нанао мысленно пожала плечами, тоже останавливаясь. — Могли поставить перед фактом или объяснить в последний момент. Но нам, ученикам, дали время ОБДУМАТЬ рассказанное, накопить вопросы, потом услышать собственно предложение и только после этого сделать выбор. Это — удивительно честная игра.

Я замолчал — крыть было нечем. Мирен и Нанао молча стояли на лестнице входа в главный учебный корпус и толпа учеников огибала их с двух сторон. В любой день подобное выглядело бы странным и бросалось в глаза — но только не сегодня: перевозбуждённые молодые маги и демоны ни на что не обращали внимание. Кто-то в голос обсуждал только что рассказанное, кто-то молчал, глубоко уйдя в себя и механически переставляя ноги — но равнодушных не было. М-да. Н‍у, что сказать? Куроку Кабуки прожил свои годы не зря и действите‍льно умел заводить сторонников. Сомневаюсь, что найдется хотя бы несколько человек, кто откажется от его затеи.

* * *

— Лекция.

— Спасибо.

Флешка перекочевала из руки в руку. Как при этом старательно не смотрящие в сторону друг друга Инга и Настя умудрились не столкнуться в воздухе руками — лично для меня так и осталось загадкой.

— Они всё никак не прекратят? — у наблюдавшей за этой сценой Алёны в голове, как видно, крутился тот же вопрос.

— Как видишь, — я осмотрел извлечённое из пакета яблоко… и передал его стоящей у моей парты девушке. Уж не знаю, на что они там в общаге спускают деньги, но на моей памяти ни один студент из общежития не отказался от халявной еды. Даже если это кислое и твёрдое, как камень, жёлтое антоновское яблоко.

— Что же у них такое случилось?.. — с намёком протянула Боброва, с хрустом вгрызаясь во фрукт.

— Это их личное дело, — вот любопытная на мою голову нашлась. Разумеется, связать то, как я вытрясаю из Анастасии адрес подруги, и то, что та вышла на следующий день на занятия, труда не представляло, вот только остальным было в общем-то похрен. Ленка же не то, чтобы устроила планомерную осаду, но в среднем раз в день обязательно спрашивала. Интересно, она что, надеется, что я в конце концов проговорюсь, что ли? — Эй, Макс, яблоко хочешь?

— Нет, — односложно буркнул парень, даже не делая попытки повернуться.

— Лучше скажи мне, что с Сумских случилось? — покачал головой я. — Раньше нормальным был, а теперь делает всё спустя рукава и говорить словно разучился. И‍ какая его муха только укусила?

— А, несчастную любовь переживает,‍ — как от чего-то несущественного отмахнулась девушка, со смачным хрустом откусывая от микроскопического огрызка последний кусок. — А у тебя ещё нет? Раз уж он отказался… О, супер!

— Это он сам тебе, что ли, сказал? — удивился я.

— Ага, совета спрашивал, прикинь? — иногда лексикон Алены меня реально коробил. — «Взгляд с той стороны», как он выразился.

— И ты дала совет… — это был не вопрос. Макса мне даже стало жалко. Интересно, что ж такого-то нужно было сказать, чтобы он настолько обиделся, причём на всех одногруппников сразу?

— Ага. Сказала, что у него без шансов и что предмет обожания ему никогда в жизни не даст.

Вот оно что. Мне захотелось уткнуться лицом в ладонь. Молодец, Лена, отлично поддержала одногруппника. Впрочем, Макс тоже хорош: ладно обиделся на весь свет, пусть, но учёба-то тут причём? И ведь сам же мне говорил, что хочет быть первым по успеваемости и знаниям… Блин, не группа, а бразильский сериал какой-то! Или, наоборот, в нашем возрасте это, как раз, нормально? Не всем же с полным на то основанием переживать о судьбах мира. Которые, как выяснилось, от меня ничуть не зависят…

— Дима!!! — мысленный вопль Ми заставил меня вздрогнуть, а прилетевший следом пакет с только что произошедшими воспоминаниями — и вовсе застыть от напряжения.

— …Но вы же что-то знаете, да? — Феодораксис рядом с едва ли не подпрыгивающим от нетерпения Клавелем казался воплощением спокойствия, но глаза парня так лихорадочно горели, что без всякой эмпатии было ясно — урок истории и на него поде‍йствовал мама не горюй. Ну ещё бы — столько новой инсайдерской ин‍фы для анализа.

— Знаю, конечно, — инструктор со сдержанной улыбкой сложил руки на груди. — Только совсем не понимаю, почему должен именно вам сказать что-то раньше остальных.

— Ну мы… это… особенные, разве нет? — обычно отнюдь не косноязычный мексиканец от волнения даже забыл про свой язык без костей.

— Мой друг имеет в виду, что не зря же именно нас вы так успешно готовите в полевые командиры, — пришёл на помощь Фабио грек.

— До, как ты выразился, «полевых командиров» вам ещё учиться и учиться, — иронично хмыкнул русский. — Лазарь, ты же умный. Тебе не приходило в голову, что отбор в военно-тактический клуб был произведён немного по другому принципу, чем тот, на который ты мне так усиленно и «незаметно» намекаешь? Я просто развиваю уже полученные вами ранее от других людей и обстоятельств задатки, только и всего.

— Н-да? — обычно грек умел сдерживаться, но сегодня его, по понятным причинам, просто распирало изнутри. — На счёт Фабио — согласен. У него уже есть базовые знания по командованию людьми из-за, гм, особенностей семейного бизнеса и какие-никакие навыки планирования боевых операций в тропическом лесу. Мой отец… Сейчас его «должность» можно сравнить с таковой у офицера штаба, но так было не всегда, верно, и кое-чему он меня научил. Куроцуки… Опыт специфичный, но, в определённых условиях бесценный: тайные операции, захват заложников там… Но Войде, Нгобе и Родика? Мало того, что гражданские до мозга костей, так ещё и…

Тут Феодораксис сообразил наконец, что чуть не ляпнул, и заткнулся. Но физкультурник за него «благородно» закончил фразу:

— Девушки, ты хотел сказать? — Абармов демонстративно оглядел зло сощурившуюся, но смолчавшую польку, саркастически усмехающуюся африканку и Мирен. — Хм… Пожалуй, стоит устроить наглядную демонстрацию, пока есть возможность. Все за мной.

Инструктор вывел подопечных из тира через одну из постоянно закрытых дверей в стене. Короткая лестница, узкий, явно служебный проход, по стенам и потолку которого тянулись многочисленные кабели и разнокалиберные трубы. Поворот, ещё поворот, ещё одна дверь… и уже нормальный подземный коридор. Очень знакомый Нанао коридор.

— Олег Валентинович, мы идем… наружу? — догнав учителя, тихо спросила Ми. Тихо-то тихо, но услышали все — и вразнобой напряглись.

— Хотел сделать сюрприз, — слегка разочарованно признался Абрамов. — Да, мы идём во внешний мир. Не стоит беспокоиться: я в курсе, что ты и Войде не были снаружи, но я смотрел ваши медкарты. И для тебя, и для неё выход за границы холда совершенно точно не представляет опасности, а вот новый опыт будет чрезвычайно полезен.

— А… это надолго? — в медкарте, разумеется, ничего не было сказано про телепатический канал связи, имеющий магическое происхождение.

— Несколько суток точно, — русский с довольным лицом вслушался в эмоциональные высказывания за спиной и уточнил, — может, и дольше. А то кое-кто тут у нас себя суперменами возомнили… Вот и посмотрим, кто чего стоит.

Черт! Чё-ёрт!

— Ми!!! — судя по эмпатии, отговорить бывшего спецназовца будет нереально. Без использования шарма, в смысле.

— Я готова, — суккуба сосредоточилась, её сила была готова ударить по оппонентам. Одно усилие — и все решат, что лучше вернуться в холд. Одно усилие… и многочисленные камеры под потолком зафиксируют, что проходящая группа себя очень странно повела. Да и Абрамов спустя пару-тройку часов точно задаст вопрос, что это ему взбрело в голову отменить испытание. Куроку добрый и по-своему честный, но наверняка феноменом игнорирования действия зеркал заинтересуется очень сильно. А как же иначе — ведь это поставит под угрозу его план. Заставить говорить он сможет кого угодно — а суккубу даже пытать не надо, достаточно надавить сверхъестественно-сильной волей. И всё, конец всему.

— Ми… Если связь не восстановится…

— Я найду тебя!

— Мы найдём тебя, — уверенно пообещала Куроцуки.

Дальше я бессильно и отстранённо наблюдал, как приближается шлюз, заполненный туманом. Двери распахнулись, пропуская группу, секунда дезориентации — и уже выход и эскалатор, знакомый по воспоминаниям Нанао. Сначала то, что я вижу из глаз Мирен, начинает выцветать и отдаляться, теряет детали и чёткость. Я перестаю слышать мысли суккубы и юки-онны, окончательно пропадает превратившийся в череду неярких световых пятен видеопоток. Ещё несколько секунд слышу эмоции… И всё. Тишина.

Глава 27

До чего же иногда пакостная всё-таки штука — человеческое подсознание. Сон. Всего лишь сон. Я с силой провёл ладонью по лицу — и без особого удивления почувствовал влагу под пальцами. Приснился мне уже до тошноты знакомый кошмар — за последние три недели в разных вариациях видел его уже раз десять, не меньше. Ничего особенно страшного, если разобраться: «внезапно вспоминаю», что у меня никогда не было подруги, с которой я общался много лет посредством телепатии. Однажды, в пятилетнем возрасте‍, я себе её просто придумал — и так поверил, что она стала мне от‍вечать. Сюжет, как в дурацком американском сериале про какую-нибудь мистику — вот уж не думал, что моё воображение не способно на что-то более интересное. Но даже эта чушь так давит на мозги по утрам — не передать… Впрочем, это далеко не самое худшее, что может присниться.

* * *

— Кто со мной в «Макдак» у метро после пар? — полпятого, за окном валит большими хлопьями мерцающий в свете фонарей снег, и на термометре в кои-то веки не минус пятнадцать, а всего три ниже нуля. И чего я совершенно точно не хочу — так это домой, в пустую квартиру.

— Жрать жирные, истекающие майонезом и кетчупом гамбургеры, горячую вредную пропитанную кипящим маслом картошку и запивать растворяющей все известные микробы колой? — тут же отозвалась Алёна.

— Именно, — я посмотрел в глаза одногруппницы. М-да. Иногда телепатия просто не нужна: нужное слово написано на лице собеседницы во-от такими буквами. Кошки из котокафе с их большими голодными умильными глазами отдыхают. — Ладно, я угощаю.

— Ну разве можно отказаться? — кто б сомневался!

— Я тоже с вами, — подала голос Инга. Поймала мой взгляд и с лёгкой надменностью улыбнулась, на секунду становясь похожей на себя-прежнюю. — Но меня угощать, слава богу, пока не нужно.

* * *

Три недели. Три недели тишины. Три недели наедине только с собственными мыслями. Я знал, помнил в течение многих лет, что этот день однажды настанет. Помнил и готовился — с тех самых пор, как дал суккубе обещание. Только наивно полагал, что Ми в этот момент будет рядом со мной физически, ‍и телепатия нам просто перестанет быть нужна. Но — не судьба. Воо‍бще, на судьбу гнать не стоит — канал связи мог выйти из строя ещё при первом касании зеркала в «Карасу Тенгу». Вот это была бы катастрофа — и для меня, и для суккубы. А сейчас… плохо, да. Но терпимо. И за Ми я волнуюсь гораздо меньше, чем мог бы: ведь рядом с ней Куроцуки. Девочки поддержат друг друга…

Чёрт, да кого я вообще обманываю?! Я безумно боюсь, что телепатический мост вышел из строя не по «техническим причинам», а из-за… М-мать!!! Не думать, только не думать о самом плохом. Мы ничего плохого не сделали и нигде не попались, просто связь разорвалась. Абрамов погонял военно-тактический клуб в зоне полной безмагии и сейчас мои демонессы продолжают дальше учиться. Ведь подругам хватит и выдержки, и ума не наделать глупостей. Я знаю. Я верю. Только и могу, что верить… Выбора-то всё равно нет.

* * *

— Ах, как в старые добрые времена, — Алёна предвкушающе потёрла руки перед заполненным подносом. — И даже не надо говорить о том, к какому бугорку черепа крепится мышца, опускающая левую ягодицу!

— В «старые добрые времена» ты за одно такое изречение осталась бы без еды вообще, а наш суровый староста заставил бы тебя весь обед декламировать перечень скелетных мышц корпуса тела со стульчика на манер стихотворения деду Морозу, — фыркнула Инга, скосив на меня взгляд.

С тех пор, как мы с суккубой вытащили её из превращённых в логово хикикомори[78] апартаментов, прошло прилично времени — и с какого-то момента девушка начала оживать. Впрочем, «приключение» не прошло для Седовой даром. Одно‍группница стала более закрытой, часто предпочитала слушать, а не ‍говорить, и начисто утратила привычку указывать другим, как себя вести. Зато жёсткости и целеустремлённости только прибавилось. Хорошо, хоть в нашей с Алёной компании она обычно прекращала морозиться и вела себя нормально. Ну хоть у кого-то жизнь пошла на лад.

— Брр, как вспомню первый курс, так вздрогну. Сейчас, по сравнению с первым семестром прошлого года, вообще лафа.

— Не «лафа», а «мы научились учиться», — поправил я передёрнувшую плечами от воспоминаний Боброву. — Послушал я тут недавно, как группа номер три стонет от шизы и микры…

— Ты стал другими группами интересоваться?! — Ленка сделала огромные глаза, не забывая одновременно откусывать и заглатывать практически не жуя куски бургера. — Уже пора заворачиваться в рубище и предрекать конец света?

— Ты не поверишь, но я тут намедни заглянула в экран ноутбука нашего старосты на перемене, — улыбнулась Седова, — и он, о ужас, читал… фэнтези!

— Мой мир больше никогда не будет прежним, — с чувством призналась ей собеседница.

* * *

Тишина в голове и страх. Коктейльчик — врагу не пожелаешь. Сознательные доводы работают ровно до тех пор, пока ты их держишь в голове. Стоит отвлечься — и через пять минут обнаруживаешь, что внутри тебя плещется океан разъедающей мозги кислоты, рисуя всё более и более неприглядные картины возможного… Единст‍венный способ не дать этой гадости отравлять сознание — занять го‍лову чем-то ещё. Но учиться двадцать четыре часа в сутки — тоже свихнуться недолго. И опять начать слышать голоса — только уже собственные. Так я начал читать художественную литературу.

Вскоре выяснилось, что теперь я вполне могу читать и на английском — а с некоторым скрипом извилин на немецком и испанском. А совсем напрягая память — и через пень-колоду на японском. Всё-таки тот сумасшедший объём информации, что волей-неволей пропустила через себя моя голова, не прошёл даром — даже без лингвистических способностей суккубы я кое-что уже мог. Особенно хорошо шли научная фантастика и фэнтези — первая заставяла напрягаться мозги, а второе, наоборот, хорошо расслабляло. То, что нужно.

* * *

— Вы уж из меня совсем монстра-то не делайте, — я постарался, чтобы улыбка на моем лице не выглядела слишком кривой.

Монстр, блин. Неправильный демон. Страшный и ужасный экзорцист, которым мамочки пугают детишек-одарённых. Последний экзорцист, который в курсе своих сил — и бессильный их хоть как-то применить. Может, и хорошо, что бессильный… И вообще, выкинуть все пустые переживания из головы давно пора — столько учился управлять собственными и чужими эмоциями, и всё Дружку под хвост? Нет уж. Мне нужно дождаться своих — и дождаться нормальным. Это — задача минимум, и я намерен с ней справиться. И справлюсь.

— У меня, между прочим, очень широкий круг интересов помимо учёбы.

— Да?!

Какой слаженный хор, позавидовать можно.

— Вот представьте себе, — почему-то недоверие одногруппниц меня слегка покоробил‍о. — В компьютерах разбираюсь и немного чинить их могу, а не толь‍ко программы переустанавливать. Бегаю по утрам. Читаю книги. Люблю гулять по городу. Немного увлекаюсь верховой ездой…

М-да. Неожиданно негусто вышло. Впрочем, рассказать про увлечения магией и демонами я не могу — не так поймут.

— Вот уж не думала, что ты можешь любить лошадей, — как-то по-новому меня оглядев, почему-то сильно удивилась Инга.

— Я вообще животных люблю, — внёс ясность я.

— И потому пошел в медицинский, чтобы резать людей! — радостно подытожила Алёна и сама же первая посмеялась над собственной шуткой. Белые халаты и чёрный юмор воистину неразделимы…

Стоило выйти на улицу — как ветер швырнул в лицо пригоршню снега. Недолго погода нас побаловала, не холодрыга — так метель. Пришлось срочно застёгивать куртку и надевать шапку. Как выяснилось, магия юки-онны раньше не только позволяла мне не обжигаться нестерпимо-горячим чаем и всегда пить только холодную газировку, но и банально не мёрзнуть. А я ещё, помнится, радовался: погода этой осенью такая приятная, комфортная! И чего прохожие отчаянно кутаются в куртки-шапки-шарфы? Ну снег, ну ветер прохладный — в этом году зима решила наступить «чуть-чуть» пораньше. Но не мороз же минус тридцать? Теперь вот заматывался шарфом и натягивал капюшон на уши, как все нормальные люди.

— Надо как-нибудь придумать повод собраться, чтобы не пришлось расходиться через полчаса, — я отвернулся от потока белых хлопьев, на глазах превращающихся в пелену, в которой вязли здания, машины и прохожие. — А то не успели отогреться, и опять мёрзнуть!‍

- Да запросто, — Алёна была тут как тут. — У меня через субботу д‍ень рождения как раз…

— И ты молчала?!

— Да всё равно праздновать негде, — пожала плечами девушка. — Если в общаге — так припрутся все соседи, обязательно кто-нибудь из старшекурсников притащит спирта из больницы… Не, мне одного раза хватило, спасибо. Тем более ещё через неделю с небольшим Новый Год, и как раз на эти две недели все зачеты зимнего семестра приходятся… Их особенно тяжело сдавать с больной головой.

После того, как закончилась «моя» магия, я сделал ещё одно интересное открытие. А именно — для того, чтобы узнать эмоции и, иногда, угадать мысли другого человека, не обязательно быть эмпатом в смысле способностей суккубы. Богатая мимика — отличительный признак людей, как вида: если внимательно следить за лицом собеседника — можно увидеть много чего интересного. Проблема, как всегда, в расшифровке. Но, как и с языками, Ми, прочтя магией через меня множество чувств множества людей в прямой видимости, волей-неволей позволила мне узнать, какую эмоцию какие движения обычно означают. Причём я даже не подозревал, что моё подсознание смогло всё это сохранить и теперь использовать.

Короче, мне достаточно было одного взгляда на Алёну, чтобы понять её, гм, «тонкий намёк». Который Инга, кстати, тоже расшифровала — то самое пресловутое «женское взаимопонимание». Но вызываться сама явно не горела желанием — видно, не готова была к вторжению к себе на территорию. Ну, раз это моя идея… И не буду весь день торчать дома один — главное, родителей заранее отвадить. Ну и вообще — студент я‍ или нет?

— Можно будет собраться у меня, — предложил я.

— Ура! Спа‍сибо, Дима!

* * *

— Алёна, серьёзно? — я постучал ногтем по чёрно-белому экранчику камеры домофона.

— А что такого? — девушка на секунду выглянула из комнаты.

— Да нет, совершенно ничего, — согласился я с одногруппницей, нажимая кнопку «открыть» и впуская в подъезд Настю и Макса. — Только ты пообещала, что никто не станет разносить мою квартиру.

— Да они столько не выпьют, — легкомысленно отмахнулась именинница. Впрочем, жителю общежития именно в вопросе коллективного пьянства можно верить. Эксперт на эксперте, можно сказать — насмотрелся я на первом курсе. Дорвались детки до свободы, называется. А потом ночью перед экзаменами орут в форточку «халява, залетай» так, что весь квартал вокруг вздрагивает.

— Ну да. Просто развернутся и уйдут, — я кивнул в сторону кухни, откуда и меня, и виновницу торжества недавно выперла Инга.

Как она выразилась — «за полную профнепригодность». Овощи для салата мы, оказывается, неправильно режем — слишком толсто и не ровными кубиками.

— Не уйдут, — Ленка была сама уверенность. — Не хотели бы — вообще не пришли. Или ты думаешь они типа не догадывались, кого я ещё позову? Ха!

— Будут молча сидеть друг напротив друга и мрачно молчать, — скорректировал я прогноз.

— Плохих собеседников не бывает, бывает мало водки, — покровительственно объяснила мне Алёна. — Ещё и помирятся ближе к утру, вот увидишь. Три литра в морозилке — у них нет шансов.

— Ну-ну, — мне оставалось только покачать головой. Сомневаюсь, что кто-то будет особенно налегать на спиртное — тем более‍, кроме водки есть ещё и нормальное вино, Инга озаботилась. А я в‍ообще пить вряд ли буду…

* * *

Максим со стороны для постороннего наверняка не выглядел пьяным — не шатался, не цеплялся за стены, даже выражение лица было вполне обычным. Только двигался так, как в нормальном состоянии никогда бы не смог. Оглядев балкон, он пристроился у ограждения в стороне от меня… и достал зажигалку и сигареты Насти.

— Макс, серьёзно? — чувствуя дежавю, я кивнул на предметы в его руках. Парень покосился на меня и молча пожал плечами — типа «а почему нет?» Ну, если хочет травиться — пусть травится. Будущий врач, блин!

На удивление, застолье протекало вполне прилично — по крайней мере до того момента, как я ушёл «подышать». Вот странно: пока мог в любой момент попросить Мирен, чтобы она прочла чувства собеседника, был уверен — мало кто знает людей в моём возрасте так хорошо, как я. А тут жизнь за последние недели словно задалась целью показать: нифига я пока не знаю, и эмпатия не поможет. Просто потому, что жизненного опыта она заменить не может. А вот кое у кого нужный опыт уже был. Права оказалась Алёна: немного водки — и никаких проблем. Минус один — пришлось пить со всеми. И на счёт «немного» я тоже, пожалуй, хватил.

Я провёл рукой по перилам, сбрасывая валик снега вниз. Посмотрел, как в просвеченной городскими огнями темноте внизу серебристая струйка разбивается о воздух на отдельные снежинки, которые, спустя долгие секунды падения-кружения, светлячками вспыхивают в лучах фонаря над подъездом. Ладонь сразу стало покалывать от холода, вот только никакого ‍дискомфорта я не почувствовал. Спирт — это почти как магия: меняе‍т людей и реальность. Ненадолго. Даже, хех, побочные эффекты схожие.

— Чем они там занимаются? — махнув рукой куда-то за спину, поинтересовался я.

— Поют.

— Поют?!

Я прислушался, представляя лица соседей, которые в одиннадцать вечера в выходной внезапно услышали нетрезвую студенческую самодеятельность. С пожарной лестницы слышно не было, но, пожалуй, проверить нужно лично. Аж даже пьяная лёгкость из головы слегка выветрилась — только визита полиции на ночь глядя мне ко всем приключениям не хватало.

— Они тихо поют, — «успокоил» меня Сумских, одновременно пытаясь поджечь сигарету в пламени зажигалки на весу, словно ветку или бумажку. — Под караоке.

— У меня нет караоке, — последняя реплика одногруппника заставила меня сбиться с шага. Чёрт, ведь на пять минут вышел… или не на пять? И телефон с собой не взял.

— Теперь есть, — флегматично проинформировал парень. — На компьютер скачали.

— А-а-а… — я немного подумал — и решил остаться на свежем воздухе.

В отличие от остальных, мне ехать никуда не нужно было — но и проснуться под столом посреди послепраздничного бардака как-то тоже не хотелось. В какой-то момент я почувствовал, что к этому всё и идёт, причём явно раньше остальных. Вроде всё сделал по науке — закусывал плотно и старался отпивать помалу, но… Видно, сказалось пресловутое отсутствие опыта — качественная сорокоградусная, основательно охлаждённая, пилась как вода и в голову ударяла далеко не сразу. Зато как ударила… Тут я и решил немного «подышать».

Наверное, пить вообще не стои‍ло — но очень уж не хотелось вносить разлад в на удивление дружес‍кую атмосферу… Первым. Опять же, тренированный и хорошо организованный разум, как я посчитал, позволит мне себя контролировать даже тогда, когда все остальные ползком передвигаться будут — и оказался не так уж неправ. Просто доза для «ползать» у меня оказалась меньше, чем у остальных. Теперь оставалось рассчитывать на уличные минус пять, молодой организм и активную алкогольдегидрогеназу[79].

— Макс, — я покосился на одногруппника, сунувшего в рот порядком обугленную с одного конца сигарету, и попытавшегося затянуться. — Вот скажи, ты… меня уважаешь?

Каюсь, не удержался от «классического вопроса» застольных посиделок — но, поверьте, я задал его вполне серьёзно. Не то, чтобы мне прямо так хотелось расставить все точки над «i» именно сейчас, но момент для выяснения отношений мне показался удачным. Он выпил, я, если объективно, не слишком трезвый, мы сейчас одни — лучшее время для задушевных бесед, так? Опять же, если бывшие подружки сегодня и не помирятся, а хотя бы начнут общаться не т‍олько на занятиях и не фразами из двух слов — то последней точкой‍ напряжения в нашей группе останется странное изменение поведения Сумских. Надо попробовать зарешать всё сейчас — раз уж так удачно сложилось. Ну ещё и снег на перилах кончился, а просто так торчать на продуваемой всеми ветрами площадке балкона аварийной лестницы в темноте довольно скучно и, как бы это сказать… Немного не жарко.

Максим попробовал затянуться, вынул сигарету изо рта и внимательно осмотрел. Тот конец, который должен был тлеть, всё так же глухо чернел — без дыхательных усилий курильщика табачная смесь гореть отказывалась. Студент вздохнул и опять полез в карман за зажигалкой.

— Уважаю, — не глядя на меня наконец разродился ответом он.

— Ты меня другом назвал? — глядя исподлобья на собеседника, напомнил я.

— Назвал, — всё так же меланхолично и односложно отозвался парень, даже не делая попытки повернуться лицом в мою сторону.

— Так какого ж хрена ты себя так ведёшь, а? — внезапно даже для самого себя возмутился я. — Чем я тебя обидел? С учёбой помогал? Помогал. С преподами договаривался? Договаривался. У нас пятерых по четыре зачёта досрочно в этом семестре, из которых два — автоматом. А всё потому, что я вовремя выяснил, что нужно для их получения, и все вопросы подбил!

Кстати, да: успехами в учебном процессе для своей группы я мог закономерно гордиться. Ведь договаривался о досрочке уже без поддержки магии суккубы. Договориться, честно говоря, оказалось значительно проще, чем я думал — преподавателям тоже не улыбалось пропускать через себя весь факультет за несколько‍ дней, и за возможность снять часть нагрузки заранее они ухватили‍сь с удовольствием. Ну а там немного потаскать ящики с оборудованием и реактивами на кафедре биохимии и помочь распечатать и переплести методички для англичанки — разве ж это тяжело? Ничуть не тяжело. После постоянных умственных нагрузок вообще настоящий отдых…

— Обидел, — прервал Макс поток моих мыслей, который уже успел меня унести прочь от темы разговора. Сигарету парень так и не раскурил.

— Ты опять про математику? — это уже стало утомлять. — Ты же вроде разобрался наконец. Или я тебе ещё что-то сделал?

— Ты у меня девушку увёл.

— ЧТО? — мне показалось, что я ослышался. — Повтори?

— Ты. У меня. Увёл. Девушку, — наконец-то соизволил повернуться ко мне Сумских.

Я вдруг почувствовал, что торчу на высоте восьмого этажа в одной распахнутой куртке зимой. И незаметный ранее туман в голове словно сдуло — аж протрезвел от таких заявок.

— Ингу? — глупо переспросил я: больше ни один вариант в голову не лез. С миниатюрной красавицей я действительно стал больше общаться после того, как мы с Мирен вытащили её из депрессии, а когда-то лучшая подруга поставила в жёсткий игнор. Однако романтикой там и не пахло. В чём мог убедиться каждый желающий, послушав любой наш разговор на занятиях. Девушка всеми силами пыталась ликвидировать устроенный самой себе разрыв в учебном процессе и, вдобавок, взяла на себя часть организационных вопросов в группе. Последнее, видимо, было таким способом сказать мне «спасибо». Очень, кстати, хорошим способом — я уже успел оценить, как удобно, когда на тебе не висит ‍вся ответственность за чужую безалаберность. — Слушай, но это же…‍

— Алёну, — огорошил меня Макс. — Ты отбил у меня Алёну.

* * *

— Так, — теперь настала моя очередь тянуть паузу. Впрочем, массаж висков ничуть не помог — у меня не было ни одной идеи, КАК, вот как я мог сделать подобное? И при этом не заметить! — И когда же я это осуществил? Ты пойми, я не издеваюсь… Может, у меня провалы в памяти?

— В сентябре, — даже в нетрезвом состоянии парню пришлось буквально выжимать из себя слова.

В сентябре, значит. Именно тогда, когда я и Ми круглосуточно возились с Куроцуки и мне было практически ни до чего. Так радовался, когда стал наконец успевать и учиться, и спать. Оказывается, я ещё и девушку умудрился отбить у друга — не иначе как во сне, удалённо.

— Макс, — я ещё раз потёр виски — не помогло. — А ничего, что я сам о том, что ты говоришь, ни разу не в курсе?

— Она позволяет тебе себя обнимать, ходит с тобой в кафе, смеётся над твоими шутками, — глухо перебил меня Сумских. — А когда я наконец попытался ей признаться, сказала, что у меня нет шансов.

— Попытался признаться? — тут у меня в голове словно щёлкнуло. — Это когда ты просил у Ленки «совета с той стороны», что ли?

— Она и это тебе рассказала? — из Макса словно воздух выпустили. Я приложил ладонь к лицу.

— Мы просто друзья, — из-под руки сообщил я этому… этому… даже не знаю, как назвать. — Может, скорее хорошие приятели — не думаю, что если убрать учёбу, мы будем продолжать общаться. А ты мне, между прочим, сам дружбу предложил — и как себя повёл? Хорошо, хоть гадости за спиной не рассказывал…

Я ‍осёкся, вгляделся в лицо визави — и скривился. Значит, рассказыва‍л — или, хотя бы, пытался. Да уж, «друг». Был, да весь вышел. Или не был? Хотя нет — Ми бы почувствовала враньё, когда мы только начали плотно общаться. Чёрт, всего год прошёл, даже чуть меньше — а как будто в другой жизни было. Сейчас вспомнить — какими мы все тогда детьми ещё были. Дружу-не дружу, почитай клёвую книжку, давай я тебе дам музыку послушать… Как всё изменилось — и как быстро! Даже жаль, немного, что всё в прошлом. А может, и не жаль: мне уже восемнадцать всего через полтора месяца. Пора взрослеть.

— Максим, слушай сюда внимательно, — привлёк я внимание ушедшего в себя парня, специально назвав полным именем, а не как обычно. — Ты повёл себя, как последний идиот, конечно, но это в нашем возрасте нормально. Я тоже не всегда себя умно веду. Когда ещё учиться на своих ошибках, если не сейчас? Друзьями нам, конечно, уже никогда не стать. И ведь тебе достаточно было спросить меня напрямую… А, ладно. Короче, предлагаю начать с чистого листа. Я староста, ты студент моей группы, в наших общих интересах хорошо и без проблем закончить ВУЗ. И для этого нам нужно нормально общаться — как людям, связанным одной целью. А все разногласия — отложить, пока эта цель есть. Лезть в душу друг другу не будем, гадить друг другу тайно или явно — тоже. До конца обучения.

Тут я хотел протянуть Максу руку и спросить, согласен ли он — этакая пафосная сценка из манги или книги вживую. Но вовремя передумал. С пьяного придурка — я всё ещё слегка сердился на одногруппника — станется руку не пожа‍ть и вообще стать в позу, и я добьюсь ровно противоположного эффе‍кта.

— Подумай над тем, что я сказал, — ещё раз с давлением в голосе порекомендовал я Сумских и направился прочь с балкона: холод уже ощутимо щипал за руки и лицо. То ли похолодало, пока мы трепались, то ли организм действительно весь спирт успел переработать. Но кое-чью взрослость я, как выяснилось, переоценил. Или дело не в возрасте?

— Настоящий друг понял бы, что с его другом что-то не так, — в спину мне бросил этот дебил. — Для того и существуют друзья, чтобы помогать тогда, когда их не просят о помощи!

— Серьёзно? — сегодня это слово ко мне словно приклеилось. Я повернулся, внимательно оглядел парня, заодно пытаясь понять: вот это заявление, больше похожее на озвученную обидку пятилетнего ребенка — он действительно так думает, или просто выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы последнее слово за собой оставить?! — Мне даже интересно, как я должен был это сделать? Догадаться по твоему лицу, о чём ты думаешь? Извини, я не телепат, знаешь ли.

— Почему-то это не мешало тебе находить подходы к преподам каждый раз, когда тебе это было нужно, — сколько яду-то в голосе. — И к девчонкам тоже. Инга Алёне рассказывала при мне, как ты один раз поговорил с ней — и словно в голове прояснилось. Только для друга времени «посмотреть на лицо и догадаться» никогда не было!

— Инга почти месяц занятий пропустила, слепой бы догадался, что у неё всё плохо… — я поймал себя на том, что оправдываюсь и возмутился: — И что, хочешь сказать, что я за тебя должен был даже сопли подтирать? А потом за ‍ручку к девушке отвести и уговорить её с тобой встречаться, потом‍у что сам подойти боишься, не то, что на свидание пригласить или в ресторан?!

— Ну в остальном тебе это командовать не мешало, — издевательски, как он думал, сообщил мне одногруппник.

— Без этого «командования» вы все до сих пор хвосты за второй семестр пересдавали бы, как остальные две группы. И ты это знаешь, — Макс всё же смог меня задеть.

Про сдачу хвостов — не преувеличение. В отличие от первого семестра, во втором деканат проявил неожиданную лояльность — не иначе, как осознавая всю сложность летней сессии. Вот некоторые залётчики до сих пор пребывали… гм, в залёте. Как они могли в таком состоянии учиться — для меня оставалось загадкой, ну да ладно… Может, администрация университета банально опасалась, что если и дальше давить жёстко, то и учить дальше будет некого — нас и так уже половина осталась. Причём по странному стечению обстоятельств вылетели в основном парни. Это всё я узнал, пообщавшись с сокурсниками из других групп — теперь, когда я был один, времени стало на всё хватать…

— Ты это сделал для себя, а не для других, — обвинительно ткнул в мою сторону обугленным концом сигареты Сумских. Я открыл рот и набрал воздуха, собираясь прочесть короткую экспрессивную отповедь, но вдруг понял — не дойдёт. Буду просто воздух сотрясать.

— Даже если и так, — я посмотрел собеседнику в глаза. — Чем плоха личная выгода, когда другим от неё тоже хорошо? Или ты считаешь, что я типа ради власти вами командую и что-то делать заставляю? Я сколько раз предлагал стать старостой кому-нибу‍дь вместо меня? Сам со счёту сбился. Кстати, ты и сам от меня пом‍ощь с вышкой почему-то без недовольства принимал. И кстати, у тебя была прекрасная возможность проявить себя организатором, когда я неделю болел, а Инге с Настей было не до чего. И что ты предпринял? Продолжал молча сидеть в своем углу. Да та же Ленка старалась хоть что-то сделать, хотя её заставить было некому!

Послушав красноречивое ответное молчание, я опять потянул на себя балконную дверь, выходя на лестничную клетку. Но Макс опять не сдержался. Может, он и старался сказать все тихо, но ветер подхватил и донёс его слова до моих ушей.

— Везучая сволочь…

— Это ты мне? — я повернулся, придерживая створку.

— Повезло родиться со способностью командовать людьми, вот и пользуешься, — бросил он мне.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, — я покачал головой, вспоминая наши с Ми мучения и тренировки. «Повезло», да уж. Худшее проклятье ещё поискать. Конечно, всё что угодно можно обернуть себе на пользу, почти всё что угодно — но цена… — Алё, очнись! Ты не в манге своей любимой. Врождённые способности… Тебе, конечно, даже не пришло в голову, что я мог научиться договариваться с другими людьми? Договариваться, блин, не командовать! Даже мысли не возникло, как мне, ребёнку, было трудно, и зачем я вообще стал это делать? Ну конечно, как же иначе. А управлять, если уж на то пошло, заметь, управлять, а не командовать, — я вообще на вас натренировался…

Сказал — и вдруг понял. Это ведь чистая правда — я никогда не собирался кем-то руководить. Может, и зря, кстати — здоровые амбиции ещё ни‍кому не вредили… Но нет — меня буквально заставили взять ответств‍енность за других — сами же одногруппники и заставили. Пришлось разбираться. И ведь разобрался же! И тут меня буквально пронзила одна мысль. Универ — это не просто так «учебное заведение». Как и школа, кстати. Обучение — это же не только заучивать уроки и домашние задания. Это общение, это нахождение в обществе себе подобных — по возрасту, по статусу. Просто в школе правила определяют взрослые и задача — так или иначе в них вписаться. А вот в ВУЗе свободы куда больше. Вот тебе твои обязанности, вот рекомендации — а дальше выкручивайся, как хочешь. Почти настоящая «взрослая жизнь» — максимально приближённая к реальности, так сказать. И если хочешь получить профессию — изволь найти своё место и вписаться.

Разумеется, без ошибок тут никак. В первый раз всё-таки, и на чужих примерах всему не подготовиться. Но, поскольку тут всё-таки обучение — право на ошибку есть. Можно и фатально налететь — как Инга чуть не сошла с дистанции из-за собственных тараканов в голове, но — таковы условия. Сумских получил урок отношений — жестокий и болезненный, но, надеюсь, он ему пойдёт впрок. Инга свалилась, но всё-таки смогла найти в себе силы подняться и догнать остальных. Настя вынуждена будет переступить через себя и опять научиться общаться с бывшей подругой — собственно, она сейчас это и делает. Боброва выучила уроки ответственности за свои действия… Теперь, когда мы после обучения столкнёмся с аналогичными проблемами — мы уже будем, по крайней мере, иметь некоторый реальный опыт. Позитивный‍ или негативный - другой вопрос, но в любом случае это будет свер‍хценно. Потому, что жизнь ошибок не прощает.

— Макс, ещё раз подумай над тем, что я тебе сказал, — теперь уже мягко посоветовал я. — Так будет лучше и для тебя, и для всех.

— Тебе всё равно не понять, — он отвернулся и зачиркал зажигалкой, про которую наконец-то вспомнил.

— Ты так считаешь? — по-умному надо было валить в квартиру, тем более я краем уха начал слышать некие завывания, в которых, при некоторой фантазии, можно было уловить пение. Видимо, тихо петь девочки уже больше не могли. Но у меня не шли из головы слова, что я обделил Макса вниманием. Из всей белиберды, что он мне тут наговорил, они были больше всего похожи на правду. На неприятную правду. Вот что мне стоило отловить этого горе-любовника, пока ещё Мирен была со мной, после того, как я вправил мозги Инге? И ведь хотел же — но всё как-то не складывалось, а специально напрягаться я даже не подумал… Блин. — Я тебе скажу, о чём ты сейчас думаешь. Что девушка отказала — и это навсегда. Ах, какой кошмар. Жизнь потеряла смысл — потому, что ты никогда не полюбишь другую. А на эту можно только стоять и смотреть издалека, бессильно. Ну что, я прав или нет?

— Не твое собачье дело!!! — я аж на шаг отступил от акустического удара. Вот уж не ожидал, что Максим способен так орать. И так быстро двигаться. Мы теперь стояли практически нос к носу, разделял нас только дверной порог.

— Ты сам просил, — напомнил я ему, — «друг». Хотел, чтобы я вник в ситуацию и разобрался за тебя? Я вник. Ну как, рад?

— Тебе не понять… — опять завёл он свою пластинку, но теперь уже я перебил.

— Это тебе не понять, — видно, у меня что-то такое появилось на лице, что Сумских отпрянул. — Что такое любить… По-настоящему любить. Долго. Взаимно. Когда она действительно стала практически частью тебя, а ты — её. А потом она внезапно пропадает — а ты ничего не в состоянии сделать просто физически. Ничего, понимаешь? Ни позвонить, ни написать родным, ни приехать — потому что она, мать твою, на другом конце света и даже дальше. А тебе грёбаных семнадцать лет, и ни связей в администрации президента, ни дядюшки-олигарха за спиной, ни ма… ни малейшей возможности лично что-то сделать. И всё, что ты можешь и должен — это выполнять свою часть обещания и ждать. Может год ждать, а может и больше. Может, всё будет хорошо, а может — и нет. И никто не скажет, что произошло, если ты не дождался…

Я перевёл дух и облизал пересохшие губы. Вот это выдал — кажется, я очень переоценил свою степень трезвости. И ведь чуть не проболтался про магию — вовремя прикусил язык.

— Забудь, — порекомендовал я ошарашенному моей речью Максу. Кажется, парень даже протрезвел, хотя, может, холод наконец подействовал. — Просто помни: ты отнюдь не центр вселенной. И я тоже. У всех свои проблемы и радуйся, если они меньше, чем у других.

Чёрт. Разбередил душу. Столько времени старался задвинуть мысли о происходящем на Ио — и вот, опять. Увы, но я действительно ничего не мог — даже если бы мне каким-то чудом удалось выправить визу в Японию и найти денег на полёт и паром. Да мне, гайдзину — даже если пустят на остров — попасть под купол холда всё равно не дадут. Но если произойдёт чудо в квадрате, даже скорее в кубе — и я попаду, то что? Броситься высасывать магию из каждого встречного? Вот будет здорово, если Ми и Нанао там спокойно учатся — и тут я врываюсь такой красивый и героический. Как узнать, нужна помощь или нет, если нет вообще никакой связи? Мать, мать, мать… Сколько раз я по кругу все эти мысли гонял — не счесть. Нет выхода. Надо сидеть и ждать. Чёрт, чёрт, чёрт! Пойду, всё-таки напьюсь. Пофиг на похмелье… Лучше в соплях мордой в ковёр, чем опять про это думать.

Эпилог

Тихий океан, остров Ио (территориальная принадлежность — Япония).

4 декабря, воскресенье (за 3 недели до событий 27 главы).

Нанао вошла под крышу беседки и аккуратно поставила на деревянный столик бумажный пакет и два высоких одноразовых стакана в картонном креплении — так их можно было нести одной рукой.

— Клубничный, — пояснила она в ответ на взгляд подруги.

Ми порылась в пакете, достала трубочку и отпила немного приятно-холодного напитка. Прислушалась к ощущениям, огляделась по сторонам — ‍место отдыха окружали профессионально отформированные садовником ‍зеленые стены кустов — и невольно дёрнула губой.

— Зима, — так же односложно пояснила она юки-онне. Та едва заметно кивнула, показывая, что поняла недосказанное. Действительно, по сравнению с нынешней московской зимой, снежной и холодной, «холодным» сезон, господствующий сейчас на субтропическом острове, можно было назвать лишь в кавычках. При большом желании можно было даже в море искупаться, хоть и без особого, всё-таки, удовольствия. Что не мешало немногочисленным местным жителям одевать куртки, повязывать шарфы и говорить «а вот летом…»

— Связи нет, — спустя булочку и половину своего стакана с молочным коктейлем озвучила итог своих изысканий Куроцуки. — На маяке есть морская и авиационные рации — но и только. Спутниковый телефон установлен в администрации острова, стационарный, но воспользоваться им нельзя. Зато можно получить или отправить е-майл: набрать и распечатать через терминал и отдать оператору, полученное письмо отдают распечаткой. Это бесплатно[80]. Ещё один саттеллофон, говорят, у главного инженера бригады строителей, но он тоже пользуется им только из своего офиса, где всё камерами просматривается, никогда не выносит. Интернета нет ни у кого, локальная сеть выхода вовне не имеет… Видимо.

— И все общедоступные компьютеры на той же операционной системе, что и в школе, — закончила за Куроцуки Родика-младшая. Это они выяснили ещё в первые выходные, проведённые вне холда. Строительные работы активно шли в нескольких местах, но больше половины «Тауна», как местные назыв‍али территорию с жилыми домами, офисами, мини-парками и сопутству‍ющей инфраструктурой, уже было благоустроено.

«Местные», н-да. Немногочисленные посетители немногих работающих кафе и точек быстрого питания представляли из себя сборную солянку из этнических японцев и филиппинцев, самую малость разбавленную представителями других народов мира. По сути это были всё те же строители, инженеры и монтажники, либо работники порта — как они сами охотно объясняли, временные. Мужикам, вырвавшимся отдохнуть после смен в практически незаселённый городок, явно было очень приятно поболтать с внезапно появившимися в Тауне хорошенькими старшеклассницами. Правда, у Нгобе общение сразу не заладилось: большинство рабочих не могли толком изъясняться на английском, а африканка не знала родные для работяг наречия. Отдельно отличилась высокомерная полька: вела себя так, что к ней даже подходить никто не стал. Зато для лишившейся способностей, но не наработанных языковых навыков суккубы и подготовленной клановой убийцы-японки языковой барьер не был проблемой.

Нанао, милую скромную миниатюрную девочку-школьницу, соскучившиеся по родине соотечественники едва не закормили сладостями до отвала. Видели бы они, как Куроцуки в новом городском камуфляже перелетает с крыши на крышу и в паре с Ми проводит учебную зачистку помещений… К суккубе интерес имел явно иной оттенок, но собеседники ни разу ничего лишнего себе не позволили. Зато самостоятельно выболтали всё про себя, про остров, сво‍и контракты и ведущиеся на Ио работы.

Ну, что сказать? Все работни‍ки, нанятые для воплощения планов Куроку Кабуки, были самыми обычными людьми. Профессионалами своего дела, правда — этого не отнять, но точно не магами и не демонами. По условиям их контракта связь с внешним миром была ограничена — никаких подробностей о производимых работах и даже месте, где они проводятся, до окончательного расчёта, никаких фотографий. Иначе штраф и неустойка. Ничего необычного, кстати — как выяснилось, такие ограничения выставлялись работодателями относительно часто. Никто не хотел, чтобы детали, например, интерьера отеля премиум-класса «утекли» в Интернет задолго до окончания работ и открытия заведения, лишая первых посетителей «вау-эффекта», а владельцев недвижимости — завышенных прибылей. Зато остальные условия с лихвой компенсировали неудобства — зарплата, например, или вот возможность погулять. Если бы ещё поговорить можно было с кем-то кроме поднадоевших знакомых морд…

— Дима… — тихо прошептала блондинка, прикусив губу.

Ставя себя на его место, девушка прекрасно представляла, что чувствует сейчас самый близкий ей человек. Связь пропала и не восстанавливается, причём далеко не в самый спокойный момент. Уже одиннадцать дней прошло — а она даже никак не может дать знать, что с ней и Куроцуки всё хорошо. Абрамов неожиданно упёрся, когда Мирен попросила разрешение посетить холд. Даже в выходной день. Объяснение показалось младшей Родике довольно натянутым: что постоянное пребывание вне места Силы является важным. Учитывая, что в Тауне они никак не могли п‍осещать занятия в школе, и каждый день фактически представлял из ‍себя смесь тренировок и разных вариантов военно-тактической игры… Тут даже пофигистка Иге что-то заподозрила. Зато остальная тройка участников военно-тактического клуба вела себя словно всё так и надо.

— Он справится, — юки-онна дотронулась до локтя подруги.

— Он там один и ничего не знает, — Ми и сама прекрасно понимала, что сломя голову бежать в администрацию и отправлять электронное письмо будет далеко не самым умным шагом. Даже если там будет всего три слова и без всякого подтекста — «я тебя люблю», у директора «Карасу Тенгу» и его единомышленников сразу появится слишком много неудобных вопросов, на которые придётся отвечать. И всё насмарку!

— Дима в безопасности. Один, но в хорошо знакомом месте и знает, что делать, — повторила Куроцуки вслух то, что им обоим было хорошо известно.

— Да. Да… — но сердце у демонессы всё равно было не на месте. Сроков никаких Абрамов не называл — «часть тренировки», опять. Но была ещё та брошенная в первый день оговорка — про полтора месяца до «испытания». Точнее, теперь уже месяц.

Россия, Москва.

24 декабря.

…Похмелья не было. Нет, голова слегка побаливала и в горле было суховато — но в целом я чувствовал себя очень неплохо. Отдохнувшим, здоровым и выспавшимся. Даже немного… счастливым? Необычное по последним неделям ощущение — вечно под утро какая-нибудь гадость снилась… А пьянка-то, вот сюрприз, действительно помогла. Кто бы мог подумать. С этими мыслями я сел на кровати… И первое, что я увидел… КОГО я увидел — была Алёна. В белье. Чёрном так‍ом, красивом и кружевном. За окном, кстати, едва серело хмурое зи‍мнее утро, сама Боброва что-то читала с компа, иногда прихлёбывая кофе из большой кружки. Приехали.

— Л-лена? — тут я осознал несколько вещей. Раз — я лежал под одеялом совершенно голым. Два — по счастью, в квартире больше никого не было. И три — организм реагировал на девушку… вполне однозначно.

— Проснулся? — девушка грациозно поднялась со стула и, подхватив ещё одну чашку, подошла ко мне. — Кофе в постель. Или сначала воды?

— Кофе сойдёт, — я ухватился за ёмкость и не разбирая вкуса выхлебал в три глотка. Просто для того, чтобы убедиться окончательно — не сон. Нет, не сон. — Спасибо! А теперь ты не могла бы… эээ, отвернуться ненадолго?

— После всего, что с нами было? — картинно приподняла бровь Боброва, садясь совсем рядом на кровать. — Эй, стоп-стоп, не так быстро!

Я разжал объятия — вот честно, сам не понял, как мои руки так быстро обхватили такое мягкое и приятное женское тело за талию и за плечи.

— И-извини…

— Это ты меня извини, — девушка мягко отстранилась, — не думала, что ты так… бурно отреагируешь. Ночью ты был таким настойчивым — вот уж не думала, что у тебя утром всё опять… заработает.

Подхватив кружку, одногруппница ушла на кухню, а я… всё вспомнил. Очень, очень подробно вспомнил. Тренированный разум — не пустые слова.

…Завывания под названием «караоке» мне удалось с лёгкостью прекратить известным «не можешь петь — не пей». Апеллируя от противного: можешь петь? Должен пить! Вскоре к нашей тёплой компании присоединился и Сумских. Он же первый её и покинул — видно, что-‍то моя отповедь в его голове сдвинула, да и метро перестаёт ходит‍ь в час ночи. Потом, в районе трёх утра, на выход засобирались бывшие подружки — в настоящее караоке, как они сказали. Звали с собой, но не слишком уверенно. Я прозорливо догадался, что девушкам всё-таки удалось как-то восстановить коммуникацию без посторонней помощи — и теперь требовалось наедине высказать друг другу недосказанное. Ну, пусть. Вызвал им такси, убедился, что таксист не внушает опасения внешностью, тем не менее демонстративно зафоткал номер машины и взял телефон водителя.

Вернулся. Алёна предложила «допить, чтобы не оставалось» — собственно, намерения у меня полностью совпадали. А потом… О, потом было… разнообразно и познавательно. Ну и что скрывать — приятно. А ещё жизнь мне в очередной раз доказала, что я ничуть не разбираюсь в людях. Пойди догадайся по внешности совершенно обычной молодой и симпатичной девушки-студентки, что у неё в сумочке лежат презервативы — и не один-два, а целая пачка. А в голове — масса информации по способам соития особей Homo Sapiens, причём вовсе не одна только теория. Я ведь успел поделиться с именинницей умной мыслью по поводу предназначения ВУЗов — так что урок получился… полноценным и наглядным. И с некоторыми комментариями вслух, озвучивание которых испортило бы секс кому угодно, кроме студентов-медиков.

Что я могу сказать в своё оправдание? Я был пьян. Очень. При этом не сказать, чтобы не соображал, что делаю. Просто… думал по-другому. Словосочетание «изменённое состояние сознания» — не фигура речи. В тот момент идея вышибить клин клином — то есть тоску по одной девушке соитием с другой — мне показалась очень удачной. Очень рациональной и простой. Тем более Ленка сама предложила… Как я Ми теперь в глаза взгляну, если… черт, опять… когда её встречу? Впрочем, лучше я сгорю от стыда и наполучаю пощёчин или ещё чего похуже, чем… Так, выкинуть из головы. Выкинуть! Проклятье…

* * *

Когда я вернулся из ванной, Алена ждала меня уже полностью одетой. Более того, девушка ещё и еду приготовить успела из остатков вчерашнего. И непринуждённо болтала, пока я ел — жрать хотелось просто безумно. После чего засобиралась домой, в общагу.

— Ну… — я, если честно, даже не знал что сказать на прощание, — ты довольна, как всё прошло?

— Отлично посидели! — улыбнулась девушка. — А уж какие… подарки, ммм!

— Это, скорее, для меня был… «подарок», — почувствовав, что краснею, всё-таки ответил я. — Очень… ценный урок.

— Я бы сказала, что материал выучен на отлично, — кажется, Боброва и впрямь была довольна. — Уж поверь, мне есть с чем сравнивать.

— Эм… — я даже не нашёлся, что на такое ответить.

— Главное, — тут девушка стала серьёзной, хотя и постаралась не показать, — ради бога, только не реши… после всего этого, что теперь, как Настоящий Мужчина обязан на мне жениться. Ну или какую-нибудь подобную глупость. Нам было хорошо вместе — не будем портить воспоминания плохим послевкусием. И учиться ещё четыре с половиной года вместе…

— Конечно, — только и смог кивнуть я, глядя, как девушка заскакивает в пустой в выходной день автобус. Я потёр лоб ладонью: м-да, какие в нашем медицинском университете прогрессивные студентки встречаются. Считается, что в сексе без обязательств заинтересован прежде всего парень… Ну и ну.

Я ещё раз потёр лоб, потом посмотрел на ладонь. Розовая, не синяя. Загрёб из ближайшего сугроба снег горстью, сжал — и уставился на идеально-гладкий, словно специальной формой слепленный снежок. В минус тринадцать. Слепленный. Кстати, мне ничуть не холодно.

— Ми!!! Нанао!!!

Примечания

1

Папская область — несмотря на название, полноценное теократическое государство, существовавшее в Центральной Италии с 752 по 1798 г.г. и возглавляемое Папой Римским лично. В описываемый период — абсолютная монархия.

2

Донжон — главная башня замка, обычно место проживания семьи феодала и самый последний рубеж обороны на случай, если стены будут взяты штурмом.

3

Немалая должность, приблизительно равная второму секретарю при министре светского государства.

4

Архипресвитер папской базилики — настоятель одной из двенадцати римских церквей, управляемых напрямую Папой Римским. Фактически, это назначение выводит священнослужителя из иерархической лестницы Святого Престола и подчиняет непосредственно Папе. Кроме того, немалый доход базилики также оказывается под прямым и неподотчётным контролем архипресвитера.

5

Титулярный архиепископ — епископ, который не управляет какой-либо церковной территорией, а занимается иными вопросами.

6

Фабрицио Спада — реально существовавший политический и церковный деятель Святого Престола, в бытность кардиналом (позже описываемых тут событий) возглавивший Верховную Священную Конгрегацию Римской и Вселенской Инквизиции.

7

Скудо — монета чеканки Святого Престола. Двадцать пять тысяч — это реально очень много: для сравнения в тот период весь годовой доход Папской Области составлял около 2 млн. скудо в год.

8

Immensa Aeterni Dei (с лат. — «Безграничный Вечный Бог») — апостольская конституция в форме папской буллы, изданная Папой Сикстом V 22 января 1588 года. Конституция реорганизовывала римскую курию, учреждала постоянные конгрегации кардиналов для консультирования Папы на различные темы. Основной задачей документа являлось обеспечение инструкций в осуждении или исправлении литературы, про‍тиворечащей католической доктрине. Документ также давал право для‍ отобранных людей читать запрещённые книги. Важность этого документа для Святого Престола и всего католицизма сложно переоценить. Достаточно сказать, что новая конституция Ватиканом была принята только в 1988 году!

9

Все факты биографии подлинные.

10

Это тоже правда — жестокость средневековой инквизиции в более поздних слухах, попавших в письменные источники, была весьма сильно преувеличена. Более того, среди инквизиторов описываемого времени таких образованных и просвещённых людей, как Фабрицио Спада, было достаточно много.

11

«Внезапной смертью» в средневековье называли целую группу синдромов, приводящих к мгновенной или очень быстрой смерти. Но чаще всего причиной в.с. был обыкновенный инфаркт миокарда.

12

Реальный факт. Вопрос, что считать чудом Божьим, а что — диавольским колдовством, был и остаётся предметом споров и темой для «научно»-исследовательских богословских трудов в течение многих веков до настоящего времени. В описываемый период утверждённый теоретиками Святого Престола список чудес имел строго прикладное значение: ег‍о использовали инквизиторы для подтверждения либо отрицания факто‍в колдовства (т. к. решения инквизиции по конкретным людям принимались в формате инквизиторского суда). Неудивительно, что Спада его упоминает, да ещё и в таком ключе.

13

Строго говоря, согласно теологическим исследованиям того времени, чудесный свет, наблюдаемый некоторыми очевидцами от святых и от самого Христа, являлся не целенаправленным чудом, а побочным, так сказать, эффектом святости. Более того, по яркости оного света святость можно было в прямом смысле измерить! Так, например, Иисус, взошедший на гору Фавор помолиться, засветился так ярко, что его было видно за многие километры.

14

«Огромное» по тем временам — «любое больше карманного». Секрет зеркал из стекла и амальгамы долгое время был достоянием нескольких семей итальянских стеклодувов, и они, действительно, продавали свои изделия практически на вес золота! Обмен ростового зеркала на поместье — вполне реальный исторический факт.

15

В реальной истории это произошло уже в 1675 году, через три года после рукоположения в епископы, но кардинал не поехал бы лично разорять какое-то там поместье, у него и управленческих дел на рабочем месте хватало.

16

Должность правильно называется «Секретарь Верховной Священной Конгрегации Римской и Вселенской Инквизиции».

17

И.В. Сталин. Обычно эта цитата приводится со словом «большевики» и приписывается В.И. Ленину, но правильно — так.

18

Бихевиори́зм — «наука о поведении», раздел психологии, связывающий напрямую стимул и результат работы сознания. Грубо говоря, бихевиоризм позволяет пользователю так подобрать слова для объекта воздействия, что тот гарантированно совершит нужный (желаемый б.) поступок. Пример применения Б. в личных и служебных целях раскрыт, например, в сериале «Менталист» производства Warner Bros. Television. Сериал был настолько популярным, что по нему сняли аж 7 сезонов с 2008 по 2015 годы.

19

Метод Эйлера — простейший метод для решения дифференциальных уравнений. Его преимущество — простота и быстрота расчётов «на коленке», даже без участия вычислительных машин. Минус — точность результата.

20

Отаку — (яп.) очень сильно увлеченный чем-либо человек, в данном случае имеется в виду фанат японской мультипликации и манги.

21

У японцев есть маразматическая, на европейский взгляд, привычка называть некоторые элитные частные школы для старшеклассников «академиями». Надо сказать, причины для этого скорее есть — ведь обычный японский школьник при некотором желании и упорстве может поступить сразу после средней школы в большую часть частных университетов и институтов своей страны. Старшая школа в Японии, кром‍е углублённого изучения основных общеобразовательных предметов, д‍аёт некую «профориентацию», специализацию, которая, по задумке, поможет учащимся попасть в более престижный ВУЗ или колледж. А ещё без обучения в старшей школе японскому студенту не получить в высшем учебном заведении диплом выше бакалавра.

22

Сансядка (польск.) — соседка.

23

Добрже едзення (польск.) — хорошая, правильная пища.

24

Вепжина печена (польск.) — жареная свинина. Фляцки (польск.) — суп из потрохов, дословно «потрошки». Вепжина печена (польск.) — жареная свинина. Фляцки (польск.) — суп из потрохов, дословно «потрошки».

25

Мясо, которое продается в современных супермаркетах, решительно отличается от того, что потребляли люди (которые могли себе позволить есть мясо) в средние века. За столетия селекции мясо сельскохозяйственных животных и птиц стало гораздо мягче и сочнее, а жилы, наоборот, меньше и тоньше. Кроме того, после разделки туш мясную мякоть немедленно обрабатывают промышленными маринадами — специальными составами, которые препятствуют быстрой порче, ещё больше размягчают волокна мышечной ткани и придают продукту красивый цвет, вид и насыщенный вкус. Мы привыкли и не замечаем подобной обработки, а вот «дикая» Марила — на раз. Если хотите почувствовать примерно то же самое — попросите знакомого охотника привезти вам подстреленную утку или куропатку, либо зайца.

26

Зитс в своем рассказе всё сильно упрощает, выпускает из повествования массу деталей и до некоторой степени передёргивает. Очевидно, что идеи Платона, Демокрита и других философов просто дошли до нас в виде письменных источников, в отличие от более ранних философских работ. Кроме того, Элеонора излагает, что называется, «западную» точку зрения — в Китае, например, к тем же выводам местные мудрецы пришли совершенно самостоятельно.

27

Если кто не знает, именно в Республике Дагестан на данный момент самая сильная школа вольной борьбы в России. В крупных городах республики есть вполне доступные юношеские секции, из которых уже вышло несколько олимпийских чемпионов. Так что ничего удивительно, что команда ВУЗа, где учится Дмитрий, имеет некоторый национальный перекос.

28

Декапитация (мед. термин) — отсечение головы.

29

ЦНС — центральная нервная система, «Большие Пирамиды» — зона коры головного мозга человека, в которой нервные клетки (клетки-пирамиды и‍ли пирамидальные клетки) имеют особо большой размер (т. н. клетки ‍Беца). Да, будущему врачу уже на первом курсе нужно знать структуру мозга вплоть до слоев клеток, и не просто знать, но и показать на препарате среза мозга.

30

По версии «Энциклопедического словаря экономики и права» признаки государства:

а) наличие аппарата власти и управления, аппарата принуждения;

б) разделение населения по территориальным единицам;

в) суверенитет, т. е. независимость во внешних и внутренних делах;

г) принятие ряда обязательств перед народом (защищать территорию, бороться с преступностью, осуществлять цели общего благополучия и др.);

д) существование ряда монопольных прав (право издавать законы, выпускать денежные знаки, собирать налоги, выпускать займы и т. д.).

31

Костная ткань в организмах млекопитающих является достоверным источником данных о времени жизни конкретной особи, что часто используется в биологии, судебно-медицинской экспертизе и т. д.

32

От лат. sagittalis — «стреловидный». В анатомии «стреловидной» традиционно называют поперечную вертикальную проекцию сечения.

33

Вопреки расхожему мнению, Гитлер не всегда был двинутым на голову мистиком. С «теорией расового превосходства», построенной не на «научной» (ну, вы в курсе — измерение черепов циркулями и другие «научные» изыскания), а на мистической базе, фюрера Нацистской Германии познакомил Генрих Гиммлер. Который, в свою очередь, сам подробно познакомился с «теорией» только в 1935 году в Мюнхене, на выставке «Наследие немецких предков». «Выставка» была устроена Германом Виртом, одним из видных теоретиков «общества Туле». Сам Гиммлер как раз мистику очень уважал, неудивительно, что он немедленно схватился за новую концепцию и начал её продвигать.

34

С момента основания «Общество Аненербе» было немедленно аккредитовано при Главном управлении СС по вопросам рас и поселения.

35

В 1937 году «Аненербе» было выделено из состава Главного Управления СС и в качестве отдела введено в Инспекцию концентрационных лагерей. Штаб-квартира Инспекции с 1938 года была переведена из Берлина в г. Ораниенбург, поближе к подведомственному объекту.

36

1 января 1939 года «Аненербе» стала независимой организацией и получила прямое расширенное финансирование из бюджета Третьего Рейха, наравне с ракетной программой фон Брауна и работами по созданию атомного оружия.

37

И.В. Сталин, 1935 год.]

38

Учебный год в Японии делится на три триместра и начинается 6 апреля. Первый триместр продолжается до 20 июля, затем идут большие летние каникулы, 1 сентября начинается второй триместр, зимние каникулы идут с 26 декабря, и последний, третий, триместр продолжается с 7 января по 25 марта.

39

Строго говоря, хан Мамай привёл на русские земли вовсе не законные вооружённые силы государства Золотая Орда, а свои личные, как это сейчас говорят, «территориальные батальоны». Ну или вооружённые бандформирования, если по-простому. Что уж говорить, если в числе войск хана были, например, вполне себе европейские наёмники-копейщики из Генуи?

Вообще, история Золотой Орды не менее эпичная, чем завоевательный поход Александра Македонского, а скорее даже более. И не менее поучительная. Так, например, если смотреть чисто с точки зрения действующего тогда законодательства Золотой Орды, битва Донского против Мамая была битвой лоялистов, поддерживающих законную власть, против сепаратистов… Которые были представлены воинством Мамая! А позднейший захват Казани войсками Ивана IV Грозного юридически был восстановлением законной власти над захваченной ранее территорией. И вообще Русь, а после неё Российская Империя — не больше, не меньше по праву является законным правопреемником Золотой Орды, так же, как Российская Федерация — правопреемник СССР.

40

На самом деле, источников всё же два, а третья «часовня» — вполне себе церковь, но Дмитрий и Мирен этого так и не узнали. Читатель, помни: благообразные старушки тоже могут быть не местными и добросовестно заблуждаться.

41

«Синдром восьмиклассника» (адапт. с яп. «синдром ученика второго класса средней школы») — не медицинский термин, а сборное название психологических состояний как правило совершенно нормальных подростков, которые начинают воображать себя не собой, а кем-то другим. Кем-то более крутым и сильным обычно. Это инфантильное поведение может иметь разные по силе проявления в разном возрасте: так пятилетний малыш тоже может воображать себя пиратом, и ничего.:) Опять же, многочисленные реконструкторские клубы, косплей-фесты и актёрские любительские кружки помогают детям и взрослым реализовать желание на время стать кем-то другим, не собой. Другое дело, когда такой фигнёй занимается тринадцати-шестнадцатилетний подросток, да ещё и на полном сер‍ьёзе.

42

Высшие млекопитающие в‍ той или иной степени проявляют активность так называемой «второй‍ сигнальной системы». Того, что даёт нам, людям, разум. Некоторые птицы тоже приобрели сходные эволюционные преимущества, как следствие сложного коллективного поведения — причём независимо от зверей.

43

Мейнкун — американская енотовая кошка (к енотам отношения не имеет, это именно кошка). Очень характерная внешность и размер ‍не дадут вам перепутать эту породу с какой-либо другой. Не видели‍? Срочно вбивайте в поисковик «мейнкун» и выбирайте «просмотр фотографий»! Впрочем, милые собачки пород «Алабай» и «Кавказская овчарка» тоже стоят того, чтобы на них глянуть. После котиков, разумеется.

44

Антикафе (также свободное пространство, тайм-клуб, тайм-кафе) — тип общественных заведений социальной направленности, основной характеристикой является оплата в первую очередь проведённого времени, в стоимость которого входят различные угощения, развлечения и мероприятия.

45

Известная японская заморочка. Клянущийся наносит себе раны в знак того, что его намерения более чем серьёзны. Чем больше, страшнее и кровавей рана — тем более твёрдое намерение соблюсти взятые обеты символизирует. Например, в легенды вошёл случай, когда приносящий клятву самурай рассек себе грудь танто (кинжал такой) от плеча к плечу и вторым движением — от плеча к бедру. И едва не сдох от потери крови и последующего воспаления — антибиотиков-то ещё не было. Очень уважаемый был поступок. Так что Куроцуки тут совсем, можно сказать, бюджетный вариант продемонстрировала.

В европейской традиции тоже были похожие ритуалы: например, надрезать кожу на ладонях и скреплять рукопожатием — военно-полевая форма принятия побратимства, появившаяся задолго до ‍возникновения христианства. Кстати, и сам Иисус Христос на знамен‍итой «Тайной вечере» подал своим двенадцати апостолам кубок с вином, говоря: «се кровь моя» — именно как подтверждение исполнения взятых на себя обязательств. (Если интересны подробности, рекомендую как источник информации Евангелие от Иоанна.)

46

История основана на реальных события, орфо‍графия приведена дословно!

47

Первая помощь при поражении холодом при наличии источника проточной воды: отливать до восстановления адекватной чувствительности. Если кожа побелела — только под холодную воду и смотреть на реакцию кожи. Если холодная вода кажется горячей — отливать холодной, пока не будет ощущаться холод. Только после этого — отогревать естественно комнатным воздухом. Никаких насильственных прогреваний, тем более — почти кипятком!

48

Горячие источники в Японии имеют вулканическую природу — потому в воде, как правило, много сероводорода. А ещё соли железа, марганца и других, менее безобидных металлов вплоть до свинца, а в газовых пузырьках может быть не только банальная углекислота, но и радиоактивный радон. Причём запрещены для посещения и коммерческого использования только те источники, в которых заболеть можно от пары-тройки купаний, обвариться или обжечься больше напоминающей по составу разведённую серную кислоту водой, но не более того. Местных всё устраивает, ну а туристам нужно быть осторожнее с «национальным колоритом».

49

Есть источники, где по внутренним правилам необходимо носить купальники и плавки, как в аквапарках, но они как правило «заточены» именно как развлекуха для‍ иностранных туристов. Зато эти источники точно более-менее безоп‍асные для здоровья.

50

Яп. Бабушка Юми.

51

Реальный факт: Р. Дуэрте, будучи мэром города Давао (о. Миндонао, архипелаг Филиппины) ввёл в своем городе свободный отстрел наркоторговцев. Инициатива так понравилась местным жителям, что после 7 сроков на посту главы города 30 июня 2016 года Дуэрте был выбран президентом Филиппин. Одним из первых его решений на новом посту было расширение практики «свободной охоты за головами» на территорию всего государства, что было одним из пунктов ‍его программы. По некоторым данным, наркотрафик по архипелагу и в‍ соседние государства всего через год упал в семь раз и продолжает падать.

52

Защечные мешки есть у всех грызунов, к которым относятся и белки.

53

Гриндил данж — игровой сленг, «зачищал подземелье». Распространённый способ поиска ресурсов и игровых предметов во многих ММОРПГ.

54

Чашка Петри — тип лабораторной посуды, предназначенный для работы с микроорганизмами и культурами клеток. Выглядит как стеклянный диск с невысокими краями. Размеры могут отличаться, такие большие, чтобы поместилась ладонь взрослого ‍человека, в практической медицине обычно не используют.

55

Золотист‍ые стафилококки вызывают множество инфекционных заболеваний — от простуд и воспалений легких до почечных и кишечных инфекций. Опасны прежде всего для организмов с ослабленным иммунитетом, в иных случаях спокойно могут жить на коже и слизистых, не вызывая заболевания. Кокковые инфекции очень часто возникают во время лечения других заболеваний, потому больницы и другие медучреждения являются своеобразным «природным» ареалом обитания этих бактерий.

56

Нистагм — это реакция вестибулярного аппарата на вращение, заметная по характерному движению глазного яблока. Именно из-за нистагма возникает эффект «кружения головы», когда после прекращения вращения кажется, что «всё плывет в сторону».

57

Один из способ понять, что спишь — попытаться прочесть незнакомую книгу или газету. Правда, говорят, этот способ не работает с писателями.

58

Ниндзюцу — яп. досл. «искусство ниндзя». Конкретный перечень входящих дисциплин варьировался от клана к клану, но обычно включал в себя рукопашный бой с использованием различного оружия и подручных предметов, методы маскировки, анатомию человеческого тела и уязвимые точки на нём, полевую медицину и фармакологию (включая яды).

59

Энгава — открытая веранда вокруг традиционного японского дома.

60

Окасан — яп. «мама», домашнее обращение к матери.

61

Кавай — яп. «мило» или «милая».

62

Ками-сама — яп. обращение к одному из синтоистких богов, а в данном случае‍ аналог европейского восклицания «О боже!»

63

Куноичи — шиноби женс‍кого пола. Кроме подготовки, аналогичной коллегам мужского пола, обучались использовать свою привлекательность для получения разведданных или возможности подобраться к цели.

64

Гайдзин — яп. чужеземец, варвар.

65

Минка — традиционный японский дом с двускатной крышей.

66

U-boat — англифицированная версия немецкого слова U-Boot, являющегося, в свою очередь, сокращением от Unterseeboot, и означающего «подводная лодка».

67

Шноркель — нем. «дыхательная трубка», устройство для рециркуляции воздуха для работы дизельного двигателя подводной лодки, идущей на перископной глубине.

68

Амальгама — ‍сплав ртути с другим металлом, как правило жидкий при комнатной температуре. Открытие А. в том числе позволило делать дешёвые и лёгкие зеркала, минимально расходуя металл для создания отражающей поверхности.

69

И.В. Сталин, 1940 год.

70

У японцев есть множество историй про переодевание женщины мужчиной и наоборот. Для нас подобные истории звучат диковато, и мы обычно списываем подобные сюжетные ходы на менталитет и литературные традиции: восток, как известно — дело тонкое. На самом деле разгадка кроется в расовых особенностях телосложения монголоидов, особенно заметных у островитян с Хонсю. Например, разница между шириной плеч и обхватом бёдер у японских мужчин и японских женщин в среднем выражена меньше, чем у славян.

71

ИГИЛ — запрещённая в России террористическая организация.

72

Синусоидально-предсердный узел — зона автономной генерации сердечного ритма прямо в самом сердце, работающая независимо от нервной системы. Клетки задающие ритм (т. н. «водители ритма») обычно называют словом-заимствованием из англ. яз. «пейсмейкеры».

73

Сокращение сердца, как и любого другого мышечного органа, возможно за счёт проведения электрического импульса-команды на сокращение. Обычно команда поступает от нервного волокна, но сердце, как упоминалось выше, имеет собственный независимый биоэлектрохимический генератор сократительных импульсов.

74

Шиза — физиология, студ. мед. сленг. Патологическая физиология — соответственно «патшиза», а нормальная — «нормшиза» или, как в данном случае, просто шиза. Наименование дано не только от созвучия «физо-шизо», но и из-за определённой сложности изучаемого предмета.

75

Очное обучение в российском медвузе занимает 6 лет, вечернее — 7.

76

Субординатор — или, иначе, фельдшер. Студент медвуза с четвёртого года обучения считается равным выпускнику медицинского колледжа и может рассчитывать на работу в должности вот такого вот «недоврача». А до того — разве что медбратом или медсестрой, со всеми прелестями этой профессии, вроде выноса уток и ‍личной постановки клизм, уколов и капельниц. Тоже полезный, в сво‍ём роде, опыт, но далеко не самый приятный. Впрочем, медицина и брезгливость в принципе несовместимы.

77

Имя Пётр переводится как «камень».

78

Хикикомори — яп. «самоизоляция от общества», отшельник. Заимствованный термин, ставший международным обозначением людей, пытающихся свести все контакты с внешним миром не через интернет к минимуму.

79

Алкогольдегидрогеназа (НАД-оксидоредуктаза) — фермент класса дегидрогеназ, окисляющий одноатомные спирты и ацетаты. Вместе с другими печеночными ферментами, А. отвечает за трансформацию спирта и низкомолекулярных органических кислот (ядов для организма человека, если говорить прямо) в промежуточные продукты работы «электростанций» живой клетки — митохондрий. Далее в митохондриях происходит окончательное расщепление бывших молекул спиртов и ацетатов до воды и углекислого газа с образованием энергии.

80

Реально существующий формат муниципальной услуги, даже ничего выдумывать не пришлось.]

Content

Плотников Сергей
Воплощение

Пролог

Часть 1. Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия

Часть 2. Кадры решают всё.

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия

Часть 3. У каждой ошибки есть имя и фамилия.

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания