Эбби Клементс

Домашний очаг Амелии Грей

Abby Clements

Amelia Grey’s Fireside Dream

Copyright © Jennifer Gray & Amanda Swift (2013)

© Фрадкина Е., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается всем тем, для кого дом – не просто жилище.

Часть 1. Лето

Глава 1

Средняя школа Святой Екатерины, Хэкни.

Среда, 1 мая

Классная комната медленно опустела: мои ученики из 10Е вереницей выходили в школьный коридор, оживленно болтая. Настроение было таким же чудесным, как погода на улице. Я переходила от парты к парте, собирая экземпляры «Великого Гэтсби», которые раздала час назад.

– Ты не заметил, хоть кто-нибудь открывал эти книги? – спросила я Трея, задержавшегося у парты. По крайней мере, некоторые из них смотрели фильм, так что мне удалось организовать какую-никакую дискуссию.

– Не знаю, мисс.

Трей пожал плечами, укладывая свой учебник в темно-синий рюкзак «Найк». У него за спиной, на стене, висел лист зеленой бумаги, на котором в начале четверти я разместила образчики творчества класса: «Если бы я был премьер-министром»; «Я бы выбрал в мэры Мо Фараха[1]»; «Если бы на экзаменах были разрешены айфоны»… Трей не был там представлен ни одним эссе. Он четыре года посещал мои уроки английского и ни разу ничего не написал, если я не стояла над душой.

Я взглянула на часы на стене: 11 часов. Времени вполне достаточно, чтобы во время перемены выпить в учительской чашечку кофе. Может быть, там окажется Карли и у меня будет шанс узнать новости о ее уик-энде. Она планировала снова увидеться с Алексом, и мне не терпелось услышать, как прошло их свидание.

– Давай-ка свой дневник. – Я протянула руку.

Трей направился к моему столу. Его галстук был небрежно завязан, на правой руке – золотой перстень с печаткой. Он сильно подрос и теперь возвышался надо мной.

Я взяла маленькую книжечку, которую он мне вручил, и, поставив свою подпись, вернула Трею.

– Ты знаешь, как я буду счастлива в тот день, когда мы перестанем записывать замечания в твой дневник?

Трей снова пожал плечами.

– На этот раз я ничего такого не сделал.

– Так что же случилось?

Я села и выдвинула для него стул рядом с собой.

– Ничего, – ответил он, в очередной раз пожимая плечами. – На самом деле мне бы не хотелось об этом говорить, мисс. – Но тем не менее Трей немного отодвинул от меня стул – ножки заскребли по полу – и тяжело опустился на него. Его рюкзак шлепнулся на пол.

Я смотрела ему в глаза, ожидая, чтобы он заговорил. В открытые окна классной комнаты вливался шум со школьного двора: утренняя перемена была в самом разгаре, ученики галдели и вопили, а раннее летнее тепло еще больше их подогревало. Трей опустил глаза, прикрыв их густыми ресницами, и в который раз пожал плечами.

– Продолжай. – Я отперла ящик своего стола и вынула оттуда кошелек и мобильник (мера предосторожности, которую я начала принимать в этой четверти после того, как прямо на уроке украли мою сумку). – Я не тороплюсь. – Я сложила вещи в сумку. Трей по-прежнему хранил молчание. Наконец он заговорил:

– Как я уже сказал, я ничего такого не сделал. Гэррет вошел в неудачное время. Было похоже на то, что я ударил Энди, но это не так. В любом случае Гэррет имеет на меня зуб. Он давно из кожи вон лезет, чтобы меня исключили из школы.

– Полагаю, ты не прав. Если мистер Гэррет считает, что кого-то бьют, он же не может просто стоять и смотреть на это – ему нужно что-то сделать.

– Например, снова записать замечание в мой дневник. Мы с Энди просто дурачились. Гэррет хочет, чтобы меня выставили. Мне уже все равно, мисс.

– А мне не все равно. У тебя есть способности, Трей, и в следующем году ты сможешь сдать несколько экзаменов, если приналяжешь на работу.

– Способности, – тихо повторил он. – Какие еще способности…

– Ну, ну. – Я легонько подтолкнула его локтем, и он слабо улыбнулся. На минуту он стал похож на того смышленого мальчишку с пухлыми щеками, каким пришел в мой седьмой класс. – Ты способный. И ты незаменим в классе: умеешь рассмешить нас всех, правда, когда пребываешь в лучшем настроении, нежели сегодня. Итак, просто напиши мне хоть что-нибудь на бумаге, чтобы мы могли и другим доказать твои способности.

– Я знаю. – Он елозил носком кроссовки о ножку стола. – Мне нужно упорнее работать.

Я попыталась поймать его взгляд.

– И ты это можешь, ты же знаешь. Если тебе понадобится помощь, то я к твоим услугам. И твой классный руководитель тоже.

Молча кивнув, он наклонился за своим рюкзаком.

– Спасибо, мисс.

– В любое время. – Я выключила интерактивную белую доску и закрыла свой ноутбук, предварительно проверив время. Осталось пять минут, выпить кофе уже не получится, придется поболтать с Карли позже. Но я еще успею заскочить в туалет перед следующим уроком.

Трей поднялся. Я наблюдала, как он шагнул в коридор, где не утихал шум, и его темная форма школы Святой Екатерины затерялась в толпе возле металлических шкафчиков.

Может быть, нам это удастся, подумала я, взяв свою сумку и направляясь в туалет. Трей еще может сдать экзамены, добиться каких-то результатов. Именно из-за подобных проблесков надежды я, проработав семь лет в школе, проверяя дома вечерами контрольные работы, порой почти не видя Джека и часто чувствуя себя намного старше своих двадцати девяти лет (не говоря уже о морщинах), – все еще продолжаю преподавать.

Я полезла в сумку за мобильником, обычно Джек посылает мне сообщение примерно в это время. Я поискала внутри, но моя рука не нащупала ничего, кроме маленькой записной книжки и матерчатой подкладки. Сумка была легкой. Ты меня провел.

Мой мобильник и кошелек исчезли.

– Большой стакан, – сказала я Джеку в тот вечер, когда мы ужинали в нашей кухне, и он достал бутылку вина.

– Пожалуйста. – Он наполнил мой стакан, потом подошел ко мне и пригладил мои темно-каштановые волосы – короткая челка всегда топорщится. – Похоже, это тебе не помешает после трудного дня.

– Да уж. – Я покачала головой, криво усмехнувшись. Джек, с черными кудрями и легкой щетиной на скулах, не особенно изменился, с тех пор как мы встречались студентами. Я по-прежнему таяла от одного его прикосновения. – Я так сердита, Джек. Чувствую себя законченной дурой.

– Тебе следовало быть осторожнее, Амелия, вот и все. Ты заблокировала кредитные карточки?

– Да, я сделала это во время ланча. К счастью, в кошельке было всего десять фунтов наличными.

– А твой мобильник?

– После того как стащили последний, я ношу на работу свою старую «Нокию». Айфон я оставляю дома.

– Хорошо. Но как насчет того, чтобы получить телефон обратно? Ты сказала, будто знаешь, кто его взял?

– Знаю. Но, похоже, Трей испарился. Мы с Льюисом говорили с его классным руководителем, но он не явился на дневную перекличку. Я буду удивлена, если он появится завтра. Он ищет предлог не возвращаться в школу, и, возможно, эта кража и есть тот самый предлог.

– Ты не хочешь сообщить в полицию?

– О господи, нет. Только пойми меня правильно: я очень сердита на него, но знаю, что творится в его доме, куда он возвращается каждый вечер. Еще чудо, что Трей вообще ходит в школу. Его брат покинул школу три года назад и угодил прямо в тюрьму. Я не хочу, чтобы Трей пошел по той же дорожке.

– Ты же не можешь уследить за всем сразу, – сказал Джек. – Но ты хороший преподаватель.

– Спасибо. Думаю, именно это мне нужно было услышать сегодня. – Я улыбнулась ему.

Декстер, пестрый кот, которого мы подобрали, пробрался между ножками моего стула, тихонько мяукая. В нашей маленькой кухне мы трое привыкли к тесноте и научились передвигаться, не мешая друг другу. Декстер вспрыгнул мне на колени, улегся и умильно посмотрел в глаза, как бы прося его погладить. За окнами прошел поезд, направлявшийся к узловой железнодорожной станции Далстон, и оконные стекла слегка задребезжали в рамах. К этому мы все тоже привыкли.

Джек дотянулся до моей руки и пожал ее. От его прикосновения, такого знакомого и уверенного, мне сразу стало хорошо.

– Летние каникулы не за горами, – сказал он. – Ты только подумай: через пару недель будут солнышко и травка, пикники с Карли, мороженое и шанс взглянуть на все со стороны.

– Ты прав. – Джек, неисправимый оптимист, умел напомнить мне о том, что действительно имеет значение. – Скорей бы каникулы!

На следующее утро я выехала в школу Святой Екатерины в 6.30, до часа пик. Даже в Лондоне, где обычно смог, в воздухе ощущалась летняя свежесть. Прибыв в школу пораньше, я смогу спокойно подготовиться к занятиям до того, как начнется хаос школьного дня. Я припарковала нашу серебристую «Корсу» и поднялась по лестнице на третий этаж школьного здания постройки 1960-х. Войдя в преподавательскую, я сразу же заметила Карли. Она стояла у окна, и невозможно было не узнать в утреннем свете ее силуэт и вьющиеся волосы до плеч.

– Ну здравствуй, незнакомка, – обратилась она ко мне с широкой улыбкой. На ее запястьях звякнули серебряные браслеты.

– Привет, – ответила я и, приблизившись, обняла ее.

Она вскипятила чайник, достала из буфета мою кружку и автоматически налила мне кофе, добавив молока из холодильника. Нам никогда не нужно было спрашивать, сколько ложек кофе положить. Поскольку мы вместе занимались допоздна, готовясь к экзаменам, а теперь несколько лет вместе преподавали, то прекрасно знали, сколько кофеина требуется другому. Долгие дни в аудитории, затем вечера на съемных квартирах то у нее, то у меня, подготовка к занятиям и болтовня за кофе с тостами. Получив диплом, мы обе подали заявление в школу Святой Екатерины и затаили дыхание: мы знали, что вряд ли нас возьмут куда-нибудь вместе. Но это произошло, что закрепило нашу дружбу навеки.

– Слышала о том, что случилось с тобой вчера, Амелия. Это досадно.

– Немного. К тому же второй раз за эту четверть. Но, как говорится, на море, в шторм, случаются вещи и похуже, а сегодня уже новый день… Ладно, а как ты? – Я понизила голос до шепота, хотя в преподавательской было всего двое других учителей, никогда не знаешь, кто тебя слушает. – Как прошел уик-энд? Видела Алекса?

– Было изумительно. Мы встретились, чтобы выпить кофе, и провели день, гуляя у канала. Просто болтали, выгуливали собаку, ели мороженое.

– Ничего не произошло?

– Нет. – Карли рассмеялась. – Ничего. И это чудесно. Пока что мы еще узнаем друг друга. Не стоит торопить события.

– А он собирается сказать что-нибудь Жюлю?

– Да. По крайней мере, хочет. Вопрос только в том, чтобы выбрать подходящий момент. Пока что рано, нужно подождать еще несколько недель.

– Значит, после экзаменов?

– Думаю, да. Когда Жюль официально закончит школу.

Я вспомнила, как выглядела Карли после того, как познакомилась с Алексом – это было месяц назад. Когда она вошла в преподавательскую, на ее оливковых щеках горел румянец. Такого я не наблюдала с тех пор, как она порвала с Итаном. Увидев Алекса собственными глазами, я поняла Карли. Он был обалденный: высокий, с волосами цвета перца с солью, певучим ирландским акцентом и отличным чувством юмора.

Единственная проблема заключалась вот в чем: они с Карли познакомились на родительском собрании, поскольку Жюль Гаррехи, сын Алекса, учился в классе Карли. Это означало, что пока им придется быть только друзьями.

– Наверно, эта ситуация сводит тебя с ума, – предположила я.

– Да, слегка. – У Карли было озорное выражение лица. – Он совсем близко – вот так, – она соединила два пальца, так что они почти соприкасались, – и в то же время недоступен. Это мучительно. Но я все равно счастлива.

– Хорошо. Я имею в виду, хорошо, что ты счастлива. Как, по-твоему, будет реагировать Жюль?

– Кто его знает? – ответила Карли, покачав головой. – Я никогда не умела предсказывать, как поведут себя мальчики-тинейджеры. Но Алекс и мама Жюля расстались несколько лет назад, и у нее теперь другой мужчина…

– Это плюс. – Я отхлебнула кофе. – Правда, одно дело, когда твои мама или папа заводят себе кого-то, и совсем другое, если это твоя учительница.

– Верно, – согласилась Карли, покусывая губу.

– В любом случае ты правильно делаешь, что не торопишь события. А вот мне не терпится. Я просто думаю о том, как хорошо вам, ребята, будет вместе.

– Спасибо. – Широко расставленные голубые глаза Карли засияли. – Я тоже об этом думаю. Надеюсь, у нас будет шанс. Но сейчас мне, наверно, просто нужно наслаждаться временем, оставшимся до моего тридцатилетия, я молода и свободна.

– Не сыпь мне соль на раны, – засмеялась я. – Месяц – вот все, что у меня осталось! А затем я стану практически дамой средних лет.

– Разве мы не составили вместе «список последних дел», еще когда проходили курс преподавания?

– О боже, ты права. – Я улыбнулась, вспомнив, как мы гуляли с Карли в парке. Тогда казалось, что нам никогда не будет тридцать лет. – Вероятно, он где-то есть. Пожалуй, сейчас у меня последний шанс.

– Значит, несколько недель загула: боулинг, дискотека, текила и все такое?

Я засмеялась.

– Может быть, я еще поцелую полисмена на карнавале в Ноттинг-Хилле. Этот пункт есть в списке.

Чего я ожидала добиться к тридцати годам? Выйти замуж за Джека. Ставим галочку. Жить в квартире, где будет достаточно места, чтобы Декстер мог порезвиться…

– Это всего лишь цифра, – сказала Карли. – А еще предлог для вечеринки. Ты же устроишь вечеринку, не так ли?

– Да. – На самом деле я об этом еще не думала. – Я тебя извещу.

– Слушай, мне пора бежать. – Карли торопливо обняла меня на прощание и схватила со стола пенал, полный фломастеров. – Нужно переставить парты для дискуссии, которая будет у детей на первом уроке.

– Да? А какая сегодня тема? – поинтересовалась я.

На своих занятиях по социологии Карли не всегда строго придерживается программы, как хотелось бы директору, но ученики ее обожают.

– «Современным женщинам живется легче, чем их матерям». Обсуждайте.

– Да уж, – со смехом согласилась я. – Тогда были несколько отсталые взгляды.

Я подумала о своей маме Рози. В моем возрасте она была стюардессой с белокурыми волосами, уложенными волнами, всегда загорелая. Она путешествовала по всему миру. Когда мама уезжала, я жила в доме дедушки и бабушки Ники в Стритеме, и они присматривали за мной – своей темноволосой внучкой с замашками мальчишки-сорванца. Мы думали, мама еще на Бали, а она – оп! – уже в Тель-Авиве. Она звонила мне и рассказывала о своих приключениях. Иногда она брала меня с собой в длительные поездки. Работа мамы казалась легкой и гламурной. Если не считать редких визитов папы, она практически была матерью-одиночкой – выручали бабушка с дедушкой. И в любом случае, насколько я понимаю, жить одной был ее выбор.

– Это класс 9F. Гарантирую, уж у этих ребят найдутся интересные ответы.

– Удачи тебе. Расскажешь потом, что они сказали.

После ланча я заменяла Изабель Хамфриз, как делала это уже три месяца, с тех пор как она начала проходить химиотерапию. Я раздала образец экзаменационной работы, которую выбрала в то утро, чтобы ребята попрактиковались. Ученики, которые были спокойнее и тише моих, писали в молчании. Пока они работали, я проверяла накопившиеся контрольные.

Когда зазвенел звонок, возвещая об окончании школьных занятий, ученики потянулись к моему столу, чтобы сдать работы.

– Мисс Грей, – обратилась ко мне Элоиза, высокая девочка с волосами, завязанными в «лошадиный хвост»; оттенок пудры был чуть темнее ее кожи. Она понизила голос и спросила шепотом: – Мисс, это правда, что миссис Хамфриз умирает?

Вокруг моего стола собралась толпа, ожидавшая ответа.

– Она не очень хорошо себя чувствует, но сейчас проходит курс самого лучшего лечения. Давайте все скрестим пальцы, чтобы у нее все было хорошо.

– Значит, она умирает, – заключил Роб, подтолкнув Элоизу в бок, и потупился. – Она не вернется, не так ли? Но она же нам обещала, мисс. Она сказала, что поможет нам подготовиться к экзаменам.

Я вспомнила, как в последний раз видела Изабеллу Хамфриз, возглавлявшую группу преподавателей английского. Она обучала меня, когда я пришла в школу с новеньким дипломом. Месяц назад она зашла в преподавательскую, чтобы встретиться со мной и проверить, как идут дела у ее классов. Изабелла похудела, белокурые волосы поредели, и она выглядела старше своих пятидесяти двух лет. Но голос по-прежнему был поставленным, а воля – железной, и она вела себя так, будто ничего не случилось. Изабелла удостоверилась, что я неукоснительно следую ее учебным планам и в достаточной степени тренирую ее классы к экзаменам, которые предстояло сдавать в будущем году. Поднявшись, чтобы уходить, она задержалась.

– Вы позаботитесь о них за меня, не правда ли? – спросила она, и голос ее звучал необычно мягко.

– Конечно, позабочусь, – заверила я.

– Хорошо. Потому что я вам доверяю, Амелия.

Тогда она мне не сказала, что побочные эффекты химиотерапии настолько серьезны, что она решила не возвращаться на работу. Однако Льюис Гэррет дал нам понять, что подыскивает нового руководителя группы преподавателей английского.

– Самое лучшее, что вы можете сделать для миссис Хамфриз, – сказала я, окидывая взглядом маленькую группу учеников семнадцати и восемнадцати лет, столпившихся у моего стола, – это упорно работать и добиться результатов, которых вы заслуживаете. Если миссис Хамфриз не сможет вернуться, тогда я помогу вам это сделать.

– Хорошо, – меланхоличным тоном произнесла Элоиза. – Вы классная, мисс Грей. – Она повернулась к остальным ученикам: – Пошли.

Присмиревшие тинейджеры вышли из класса. Я сложила их работы в сумку, чтобы проверить вечером дома.

Карли заглянула в мою опустевшую классную комнату.

– Не хочешь чего-нибудь выпить, Амелия? На улице сказочный жаркий вечер. Кое-кто из наших направляется в «Королевский герб».

– Я бы с радостью. – Я бросила взгляд на часы. – Но я обещала Джеку обед сегодня вечером. Плюс мне нужно проверить уйму работ.

– Ты уверена? – спросила Карли, подняв бровь.

– В следующий раз.

Через полчаса я вернулась в нашу квартиру. Повернув ключ в замке, я заметила новые граффити, выполненные черным фломастером в верхней части нашей парадной двери. Придется мне снова взяться за малярную кисть.

Мы с Джеком живем на третьем этаже многоквартирного дома в восточной части Лондона, в двух шагах от рынка Бродвей-маркет. Отсюда нам обоим удобно добираться на работу. Со временем мы полюбили этот район. В уик-энд мы заходим в какое-нибудь ближнее кафе на чашечку кофе или ланч, или прогуливаемся вдоль канала к Виктория-парк. Моя лучшая университетская подруга Сунита и ее муж Нико практически наши соседи, а от нас до Карли – всего одна автобусная остановка. Но граффити и постоянный шум начали действовать нам обоим на нервы, так что возникла мысль о переезде. Пару месяцев назад мы выставили нашу квартиру на продажу, но результаты не вдохновляли, пока что поступило всего одно предложение, причем предлагали цену ниже той, которую мы запросили. С тем, чтобы подыскать новое жилье, тоже все было непросто, мы, в принципе, условились о ссуде, но еще не нашли вариант, который нам бы понравился и в то же время был по карману.

Я оставила сумку в прихожей и прошла на кухню мимо кадров в рамочках из первой полнометражной анимации Джека «Pupz», развешанных на стене. Это история Лабрадора, у которого имеется выводок щенков-роботов. Джек изучал анимацию в колледже и, проработав пару лет практикантом на студии мультипликации, был принят на постоянную работу. Тогда он и начал выдавать собственные идеи проектов. Первым был «Pupz», на создание которого ушло три года и который имел кассовый успех в Британии и США. С тех пор заказы на проекты несколько замедлились, а в начале года у Джека был творческий кризис, который он еще не преодолел. Однако теперь он был почти готов выдать что-то стоящее, я это точно знала.

Я накормила Декстера и присела к кухонному столу, чтобы проверить экзаменационные работы. Было восемь часов, когда Джек вернулся домой с футбола. Его волосы были взъерошены, щеки разрумянились.

– Хорошая игра? – поинтересовалась я.

– Да, превосходная. – Он подошел меня поцеловать.

– Пахнет отнюдь не фиалками, – заметила я, игриво отталкивая его.

– Ладно, ладно, я приму душ, чтобы освежиться.

– Прекрасно. А я пока займусь обедом.

Когда Джек вышел из ванной, мы пообедали салатом из пасты, который я приготовила.

– Нико кажется взволнованным, – сказал он, принявшись за еду. – Рассказывал, что красит детскую. Выбрали желтый цвет, поскольку пока не знают, какого пола будет беби.

– Так вот о чем вы, парни, беседуете на футболе? – улыбнулась я.

– Не всегда. Но ведь это великое событие, не так ли?

Сунита и Нико не просто наши близкие друзья, если бы не они, мы с Джеком не были бы вместе. На вечеринке по случаю дня рождения Суниты, которой исполнился двадцать один год (мы с ней учились тогда на последнем курсе университета в Манчестере), она указала мне на Джека, находившегося на другом конце комнаты. Он поглощал одну за другой порции желе с водкой и беседовал с другом, стараясь перекричать громкую музыку.

– Обрати внимание на друга Нико из его родных краев, – прошептала она. – Заводной, забавный – и холостой.

В эту минуту Джек повернулся и взглянул на меня улыбающимися карими глазами. После того как мы с ним впоследствии посидели в баре университетского союза, я уже не сомневалась: Джек – тот самый, единственный.

Сейчас, восемь лет спустя, жизнь Суниты и Нико должна была коренным образом измениться.

– Через четыре месяца, да?

– Да, в середине сентября.

– На самом деле я увижусь с Суни завтра, вместе с Карли. Мы собираемся немного посидеть и выпить в «Флоренции».

– Грандиозная попойка? – пошутил Джек.

– Не совсем, – рассмеялась я. – Мы будем играть в викторину. Хочется узнать последние новости Суни.

– Передай ей от меня привет, ладно?

После обеда мы с Джеком перебрались в гостиную, прихватив вазочки с мороженым, и Джек включил телевизор. Когда я закончила с десертом, то улеглась, положив голову на колени Джеку и свесив ноги с дивана.

– Ты знаешь, что я заметила? – сказала я Джеку, который перебирал мои волосы, одним глазком поглядывая на новости. – Когда я в кухне, то могу одновременно коснуться обеих стен руками.

– У-гу, – пробормотал Джек.

– А до того я попробовала сделать то же самое в ванной – и там тоже получилось.

– Неплохой акробатический этюд, – сказал он, не глядя на меня.

Я не собиралась хвастаться своей физической ловкостью. К сожалению, я не спортивная и не длинноногая, рост у меня ниже среднего, а рядом с Джеком я выгляжу крошечной. Но в этой квартире я начала казаться себе Алисой в Стране чудес, когда она слишком подросла.

– Как ты думаешь, кто-нибудь когда-нибудь захочет ее купить?

– Конечно. – Джек уменьшил громкость телевизора, и я уселась на диване, глядя ему в лицо. – У нас уже есть одно предложение. Я уверен, что это дело времени, и мы получим более выгодное предложение.

Я окинула взглядом комнату. Наши пожитки были сложены на полках и в углах: моя швейная машинка и коллекция чайников, оранжевые переплеты классики, выпущенной издательством «Пингвин», которые выстроились вдоль плинтуса, «Мак» Джека и папки с кадрами анимации и проектами. Коробки, которые мы никогда не распаковывали, потому что некуда было класть их содержимое, моя коллекция русских кукол, рискованно балансировавшая на каминной доске рядом с нашим свадебным фото в рамочке.

– Ты прав, – сказала я. – Я нетерпелива. Но когда мы осматривали все те дома в Стоук-Ньюингтон в прошлый уик-энд… они были настолько симпатичнее.

– Но они также были нам не по карману.

С улицы донеслись агрессивные выкрики мужчин, ссорившихся на другой стороне улицы.

– Я знаю.

Я с сожалением подумала о прелестной старинной отделке тех домов, о «фонарях», о тихих приветливых улицах. Все, что нам на самом деле нужно, – это квартира с еще одной комнатой, достаточно большой, чтобы я могла поставить свою швейную машинку, а Джек имел возможность иногда работать дома. Однако пока что это казалось неосуществимым. Даже если бы я получила повышение и мы заработали деньги на нашей квартире, мы вряд ли смогли бы приобрести квартиру, которая была бы намного больше нынешней.

– Не так уж плохо жить здесь вместе со мной, не правда ли? – сказал Джек.

– Да, в этом нет ничего ужасного, признаю. Вообще-то иногда мне почти нравится эта квартира. – Я провела рукой по его щеке, замерев, когда пальцы коснулись губ Джека. Он рассмешил меня, притворившись, будто кусает их, и притянул к себе, чтобы поцеловать.

В ту ночь воздух был таким плотным и влажным, что даже при открытых окнах не было ни дуновения ветерка. Когда пришло время закрывать паб, болтовня пьяных гуляк прогнала все надежды на сон. Я беспокойно ворочалась, и каждый раз, меняя положение, все больше ощущала дискомфорт. После полуночи я тихонько встала с постели. Это сложный фокус, поскольку наша двуспальная кровать придвинута к стене. Однако я так наловчилась это делать, что Джек не проснулся. Стакан воды – это должно помочь.

Я пошла на кухню, наполнила стакан водой из-под крана и закрыла окно. На стене висел наш домашний календарь, и я заметила, что Джек обвел кружочком дату, которая наступит через несколько недель, и пририсовал рядом большой красный воздушный шарик – мое тридцатилетие.

Это напомнило мне о списке, который сегодня упомянула Карли. Сохранился ли он у меня? Я пошла в комнату и заглянула под диван – там была одна из наших «камер хранения». Я вытащила синюю коробку из-под обуви и, открыв ее, принялась перебирать свои подростковые дневники и письма. Список обнаружился на самом дне – лист разлинованной розовой бумаги, сложенный пополам.

Вещи, которые должна сделать Амелия до того, как ей исполнится 30

Это был почерк Карли, а не мой. В тот летний день, распив кувшин «Пиммз»[2] в Виктория-парк, мы обсудили наши цели и записали их друг для друга.

1. Поплавать с дельфинами, – читала я. – 2. Научиться кататься на роликах. Я улыбнулась. Да, я выполнила оба этих пункта – первый во время нашего медового месяца в Калифорнии. Это одно из моих любимых воспоминаний.

Я читала другие пункты (планы выучить языки и научиться как следует фотографировать) – и наконец дошла до конца списка, до номера 20. Это был не обычный пункт, характерный для подобных списков, а подлинная мечта, которая была у меня с тех пор, как я маленькой девочкой жила в южной части Лондона, где чаще слышатся автомобильные сирены, нежели пение птиц. Об этом я читала в книгах и видела по телевизору – там зеленые поля и потрескивающий огонь в камине:

20. Жить за городом.

Глава 2. Аддисон-Роуд, 13в

Продается

Квартира с одной спальней в оживленном районе, поблизости от рынка Бродвей-маркет, Хэкни. Спальня на двоих, современная гостиная, кухня и ванная комната. Эта квартира – идеальная первая покупка.

Суббота, 4 мая

Я проснулась от шума, который производили рыночные торговцы на улице. Они болтали друг с другом, повышая голос, чтобы перекрыть скрежет металла: торговцы собирали свои лотки. Джек все еще дремал у меня под боком.

Солнечный свет просочился сквозь металлические жалюзи на окнах нашей спальни, а Декстер мяукал, заглядывая мне в лицо. Вряд ли сейчас больше семи. Я накормила кота, сделала себе чашку кофе и снова забралась под одеяло. Устроившись на подушках, я включила свой планшет.

Что именно я ищу? Жить за городом, – вот что я написала.

Может быть, мы себя ограничиваем, занимаясь поисками только в Лондоне? Вряд ли Джеку или мне нужна бурная ночная жизнь прямо у нас на пороге.

Я расширила сферу поиска, включив загородные районы. Джек шевельнулся у меня под боком и, не просыпаясь, положил руку мне на бедро и оставил ее там. Я улыбнулась от знакомого прикосновения и инстинктивно накрыла его руку своей. Может быть, он прав, летние каникулы позволят мне взглянуть на все со стороны, и даже сквозь розовые очки. Но ведь не будет никакого вреда в том, чтобы немного оглядеться, не так ли?

Я провела пальцем по изображениям коттеджей с черепичными крышами и зданий в стиле «тюдор», расположившихся на зеленых просторах Кента и Суррея: сады с розами и жасмином, ванные комнаты с дубовыми балками и пушистыми белыми полотенцами и нарядные кухни с яркими цветастыми занавесками.

Я щелкнула по одной картинке, чтобы увеличить ее. На ней был коттедж с черепичной крышей в Чилеме. Похоже, это красивая деревня, с замком неподалеку от главной площади, кафе и пабом «Белая лошадь». Поблизости железнодорожная станция, так что мы с Джеком сможем без проблем ездить на работу. Лишний час на поезде – это не так уж страшно, если просыпаешься под птичье пение и летом можешь расслабиться в шезлонге в большом саду.

Джек уютно притулился ко мне, лицо его было умиротворенным. Я надеялась, что он еще немного поспит, ведь я мечтала о будущем для нас двоих, не посоветовавшись с ним. Он повернулся на бок и начал тихонько посапывать, а я вернулась к планшету и подробнее ознакомилась с двумя коттеджами в Кенте. Недавно в этих краях обосновалась моя мама, уйдя в отставку.

Не так уж много времени потребовалось бы на то, чтобы съездить туда и взглянуть, не правда ли?

– Кент? – переспросил Джек в то утро. Мы сидели за кухонным столом, завтракая яйцами Бенедикт[3].

– Да, там было два коттеджа, которые неплохо смотрятся. Я подумала, что могли бы с ними ознакомиться и получить представление о тех местах. – Я отхлебнула апельсинового сока.

– К чему это? – сказал Джек, наморщив лоб. – Мне кажется, нам хорошо и в Лондоне.

– Я знаю. Мне тут хорошо. Но нужно узнать, что мы можем получить за свои деньги за пределами Лондона. Продав нашу квартиру, мы смогли бы купить там целый дом. Оттуда хорошее сообщение с Лондоном, так что это не повлияло бы на нашу работу. Правда, вышло бы немного дольше, но в поезде можно прочесть газету или разобраться с е-мейлами, вот и все. И у нас была бы маленькая гавань, куда мы возвращались бы в конце дня.

Джек ковырялся вилкой в своей тарелке с яйцами.

– Но наши друзья здесь, в Хэкни. Вся наша жизнь здесь.

– Мы бы по-прежнему виделись со всеми, я уверена, что они будут приезжать к нам в гости. – Я взглянула через плечо Джека на календарь. Обведенная кружочком дата безмолвно подталкивала меня, настраивая на перемены.

– Я же не против, просто это немного неожиданно, – сказал Джек, положив вилку. – Я знаю, тебе в последнее время нелегко пришлось на работе, но… Амелия, может быть, дело в том, что тебе скоро исполнится тридцать?

– Нет. Конечно, нет.

Джек поднял бровь.

– В самом деле, клянусь тебе. Мы же говорили об этом еще до того, как поженились, разве ты не помнишь? О том, чтобы жить в каком-нибудь тихом месте, где можно совершать долгие прогулки в уик-энд. И завести собаку.

– Это было давно. И в любом случае это было до того, как мы подобрали Декстера. – Джек взглянул на нашего пестрого кота, который вспрыгнул на холодильник. – Ему это может не понравиться. Не знаю, Амелия. У меня и так отнимает много времени дорога на работу.

– Но это на метро. В поезде гораздо спокойнее, и, кажется, сейчас усовершенствуют железнодорожное сообщение с Кентом. Ты говорил о том, что тебе бы хотелось больше работать дома, но если мы переедем, у нас будет достаточно места, и у тебя появится такая возможность.

Я видела, что Джек обдумывает эту идею.

– Только представь себе, Джек, наш собственный коттедж с садом. Просторная гостиная с настоящим камином! Мы могли бы поджаривать на огне каштаны и маршмеллоу. И пить вино с друзьями, когда они будут гостить у нас.

Казалось, ему все больше нравится моя идея.

Нужно не упустить шанс. Я сделала глубокий вдох.

– Джек, если ты сейчас скажешь, что тебе ненавистна эта идея, что ничего в ней тебя не привлекает, я обещаю забыть о ней.

Джек взглянул на меня. Я ждала, чтобы он сказал, что я непрактична. Мечтательница.

Но его лицо медленно расплылось в улыбке.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы съездить туда и посмотреть.

В тот вечер Карли, Сунита и я сидели за столиком в углу в нашем местном пабе «Флоренция».

– Это Джон Траволта. – Сунита сдвинула на кончик носа свои темные очки в тяжелой оправе. – Я в этом уверена. – Она с воодушевлением указала на фрагмент смуглого лица с легкой щетиной на нашем листе с викториной.

– Точно уверена? – скептическим тоном осведомилась Карли. – Или так, как в последний раз, когда мы написали, что это Джастин Бибер, а оказалось, что это Тони Блэр?

– На сто процен… – Сунита оборвала фразу и, слегка поморщившись, положила руку на свой довольно заметный живот. – Уф, на этот раз он толкнул меня прямо под ребра. – Ее гримаса сразу же сменилась улыбкой.

– Хотите потрогать? – спросила она нас с Карли. Отложив ручку, Карли поднесла руку к тому месту, где брыкался подраставший беби Суниты.

– Ха! – сказала она, и взгляд ее потеплел, когда руку подбросило. – Локоть или что-то такое. Какие чувства это у тебя вызывает?

– Немного странно, но в то же время хорошо. От этого оно кажется более реальным. Думаю, теперь даже Нико верит, что это произойдет.

Мне вспомнилось, каким был Нико, когда мы втроем учились в университете. Он всегда первым приходил в бар студенческого союза, а уходил последним. И обязательно в маскарадном прикиде: в юбочке из соломы, или в мексиканской боевой маске, или со стетоскопом, болтавшимся на шее. Роман с Сунитой немного его утихомирил, но в душе он оставался ребенком. Этому способствовало и то, что он стал владельцем Го-Карт трека. Трудно было вообразить его ответственным за благо крошечного человечка.

– Уже пять месяцев, осталось четыре, – сказала Карли.

– Время бежит так быстро, – добавила я. – Кажется, всего несколько минут прошло с тех пор, как вы, ребята, объявили об этом.

– Я-то тогда думала, что никто не может быть ошарашен больше нас, – сказала Сунита. – Пока не увидела, как вы все отреагировали. Никогда бы не подумала, что один лопнувший презерватив способен произвести такое сильное впечатление на моих друзей.

– Это было как звонок будильника. Думаю, все мы чувствуем, что нам пора становиться взрослыми, – добавила Карли.

– Да ладно. Это же не вам, ребята, а нам с Нико придется продать билеты на фестиваль в Гластонбери и отказаться от этой поездки. И откладывать денежки на детские коляски и ползунки. Вы все пока что свободны и можете развлекаться.

Мы с Карли обменялись взглядами.

– Вообще-то не предвидится ничего особенного в плане развлечений, не так ли? – сказала я.

Гарет, хозяин паба, взял в руки микрофон.

– Леди и джентльмены, заканчиваем с ответами на вопросы викторины. Обменяйтесь своими листами с соседним столиком и начинайте проверять.

– Ох ты, черт! – воскликнула Карли. – Мы же даже не все записали. Вот тут Джесси, правильно? – Она торопливо нацарапала оставшиеся пять имен синей ручкой.

Я улыбнулась старикам за соседним столиком и обменялась с ними листами.

– Только без обмана, – шутливо, с напускной строгостью предупредил меня джентльмен в старомодной круглой шляпе с низкой тульей.

– Я учительница. Мне можно доверять, и у меня большой опыт по части правки красными чернилами.

Я отпила пиво из стакана и на минуту расслабилась в привычной атмосфере паба.

– Как у вас двоих дела в школе? – спросила Сунита.

– Две недели до середины четверти, – хором ответили мы с Карли, посмотрев друг на друга с одинаковой усталой улыбкой.

– Вот как?

– Да, так себе, – сказала я. – Но все может измениться. Я прошла собеседование на должность руководителя группы преподавателей английского. Учитывая, что у остальных учителей, претендующих на этот пост, мало опыта, думаю, у меня хорошие шансы.

– Уверена, что ты – лучшая кандидатура на это место, – тепло произнесла Сунита. Она собрала свои черные волосы в узел на макушке и завязала лентой. – Дай нам знать, когда получишь ответ.

– А как ты, Суни? – спросила я. – Собираешься заканчивать свою работу? Наверно, им придется конфисковать у тебя ноутбук прямо в роддоме?

– Ничего подобного. Еще немного подредактирую – и дело с концом, – ответила она. – Я с большим удовольствием писала эту последнюю книгу. Даже в первые три месяца, когда мне было паршиво, засиживалась над ней допоздна.

– Море крови? – осведомилась я, знакомая с детективными романами Суниты. Я читала три первых книги на стадии корректуры. Джек украдкой заглядывал мне через плечо, когда я не могла оторваться далеко за полночь. «Еще всего одна глава!» – клялась я.

– Самая кровавая книга из всех, – ответила она, отпив глоток минеральной воды. – Уж если придется оставить работу ради материнских обязанностей – по крайней мере на какое-то время, – я решила выдать напоследок что-то сногсшибательное.

– Превосходно.

Гарет прочел ответы на вопросы викторины, и я проверила лист наших соседей, пририсовав пару улыбающихся рожиц там, где они ответили правильно.

– Я же говорила, что это Траволта! – с торжествующим видом воскликнула Сунита, когда Гарет прочел ответ на вопрос номер пять. – Я – звезда викторин паба.

– Молодец, Суни, – похвалила Карли. – Приятно видеть, что степень по созданию психологических профилей преступников не пропала зря.

Сунита игриво усмехнулась, и мы обменялись листами с соседним столиком.

Окинув взглядом паб, где мы провели вместе так много вечеров – стены, обшитые деревянными панелями, матовое стекло, старики-завсегдатаи, – я вспомнила свой утренний разговор с Джеком.

– Вы можете себе представить, что живете в каком-нибудь другом месте? – спросила я.

– Как, не в Хэкни? – удивилась Сунита.

– Да, – ответила я. – Может быть, даже в еще более отдаленном месте.

– Ты же не хочешь сказать… – Глаза Суниты округлились за стеклами очков.

– Ты же не имеешь в виду… – добавила Карли.

– К югу от реки? – произнесли они в унисон.

Я засмеялась:

– Еще дальше.

– Где? – недоверчиво спросила Карли.

– Просто я… Сегодня утром я увидела красивые коттеджи на сайте и не могу выкинуть из головы эту идею. Хорошенькие домики с черепичной крышей и дубовыми балками, и сады, которыми мы могли бы заниматься.

– Сады? – повторила Карли. – Но ты же загубила даже тот кактус, который я тебе отдала.

– Нет, с ним все было в порядке – по крайней мере, несколько месяцев. Это Джек уронил горшок с буфета и раздавил его.

– Но помимо сада, – вмешалась Сунита, – что такого может дать тебе сельская местность, чего нет в Хэкни?

– По-настоящему тихое место, еще одну комнату, которая будет служить кабинетом, по-настоящему большую гостиную…

– Кабинет, да? – переспросила Карли, подняв бровь.

– Да, – твердо произнесла я.

– О’кей. – Карли пожала плечами. – Как скажешь.

– Послушайте, поймите меня правильно. Конечно, я считаю, что Сунита делает великое дело. – Какая жалость, что именно в эту минуту она чесала нос! – Но моя идея никоим образом не связана с увеличением нашей семьи. Я и так провожу достаточно времени с детьми. Просто я хочу, чтобы у нас улучшилось качество жизни.

– Ты это серьезно насчет переезда? – спросила Сунита, нахмурив густые черные брови.

– Тебя не переубедить? – У Карли был обиженный вид.

– Мы просто взглянем на пару мест. Вот и все.

В следующий уик-энд, после напряженной недели на работе, мы с Джеком отправились на природу. Навигатор указывал нам путь. Мы проезжали мимо зеленых полей, из моего айпода лилась музыка. В то утро мы уже остановились возле одного коттеджа, но обнаружили, что он так близко от автострады, что в доме слышен шум от проезжающего мимо транспорта. Естественно, мы с ходу приняли отрицательное решение.

– Приятно на денек выбраться из города, не так ли? – заметила я.

– Да, тут можно дышать полной грудью, да? Думаю, мы почти приехали, – объявил Джек, нажав кнопку на экране навигатора и взглянув на карту.

Он свернул с дороги «А»[4] на сельскую тропинку. Когда мы увидели дом, у меня перехватило дыхание.

«Сейчас вы прибыли в ваше место назначения», – объявил женский голос.

Коттедж стоял среди зеленых полей, неподалеку было разбросано несколько соседних домов. В хорошо ухоженном саду перед домом цвели незабудки. Зеленые резиновые сапоги выстроились на деревянном крыльце, словно отдыхая после дальней прогулки. В парадную дверь было вставлено витражное стекло, и солнечные лучи играли в крошечных разноцветных стеклышках.

Джек проехал по подъездной аллее, вымощенной гравием, и остановился, заглушив мотор.

– Вау! – сказал он.

– Боже мой, просто как в фильме, правда?

– Действительно, – согласился он. – Кажется, сейчас стайка приветливых желтеньких синичек из мультика поведет нас по дорожке.

– Мистер и миссис Грей? – раздался голос, заставивший меня вздрогнуть. Повернувшись, я увидела рыжеволосого молодого мужчину в темно-синем костюме, который заглядывал в мое окошко.

– Да, это мы. – Я открыла дверцу и вышла из машины, чтобы пожать ему руку. – Амелия. А это Джек. Приятно с вами познакомиться.

– Взаимно. Я – Даррен, – представился он, пожимая руку Джеку. У него была приветливая улыбка, отвлекавшая внимание от костюма, который плохо сидел. – Добро пожаловать. Заходите внутрь, и я покажу вам «Аркадия-Коттедж».

Мы с Джеком последовали за Дарреном к дому, и он отпер входную дверь.

– Владельцы, молодая пара, которая работает, как и вы, уехала на целый день. Таким образом, у вас много времени, чтобы хорошенько осмотреться, если вы не спешите. Оно того стоит. Поверьте мне, это совсем особенный дом.

Джек возвел взор к небесам, и я незаметно ткнула его под ребра. То, что Даррен риелтор, еще не означает, что он непременно должен быть лжецом. По-моему, он приличный парень. Он открыл дверь, и мы увидели холл, где деревянные половицы были безукоризненно натерты. Отсюда просматривалась кухня с большими окнами и деревянными шкафчиками, над которыми были аккуратно развешены медные кастрюли. Мое чутье меня не обмануло. Этот коттедж действительно особенный.

– Понимаете, что я имею в виду? – спросил Даррен.

– Тут действительно просторно, Джек, – сказала я, раскинув руки. – Я полагала, что коттедж маленький и тесный изнутри, но это совсем не так, да?

– Пойдемте взглянем на другие комнаты, – предложил Даррен, пересекая коридор. – Кухня большая и недавно оборудованная. Владельцы сменили всю электрическую проводку и установили новый бойлер, когда въехали сюда три года назад.

Джек одобрительно кивнул. Я взглянула из кухонного окна на ухоженный сад, который восхитил меня еще на веб-сайте агентов по продаже недвижимости.

– А сад – просто чудо. Выйдите из дома и посмотрите сами. – Даррен открыл дверь черного хода и сделал нам знак выйти. Каменная дорожка вела мимо розовых кустов к аккуратно подстриженной зеленой лужайке. В конце сада, в тени плакучей ивы, стояла деревянная беседка.

– Чувствуйте себя как дома, гуляйте, где хотите, и обязательно посмотрите на беседку. Это чудесный дополнительный бонус.

Мы с Джеком вышли из дома и прогулялись до лужайки. Сделав несколько шагов, я огянулась и посмотрела на коттедж: серая каменная кладка была так же красива, как и на фасаде.

– Мы бы могли устраивать здесь барбекю, Джек, – сказала я. – Пикники летом. И у нас обоих был бы шанс совершенствоваться в искусстве садоводства.

Он посмотрел на меня:

– Совершенствоваться?

– У нас же пока что просто не было такой возможности, вот и все. Только не говори, что здесь некрасиво. – Я раскинула руки, как бы охватывая все вокруг. – И как чудесно тут пахнет, ты чувствуешь? – От кустов сирени исходил волшебный аромат.

– О’кей, я признаю, что пахнет приятно.

Я улыбнулась, радуясь этой маленькой победе.

– Ты уверена, что это не выходит за рамки нашего бюджета? – спросил Джек.

– Да, мы сможем это себе позволить. Особенно если я получу повышение.

– В самом деле, тут так тихо, не правда ли? – сказал Джек.

– В хорошем смысле или в плохом?

– Думаю, в хорошем.

Мы постояли с минуту возле деревянной беседки, в которой были маленький стол и диван с мягкой обивкой у окна. Легкий ветерок тихонько раскачивал ветви плакучей ивы.

Это была она – та самая гавань, к которой я стремилась с ранней юности.

– Давай зайдем в дом и посмотрим остальное, – предложил Джек, взяв меня за руку.

Даррен встретил нас на кухне.

– Ну, как вам? Понравилось в саду, не так ли? – осведомился он, подняв рыжеватые брови. – Но самое лучшее еще впереди.

Когда он вышел из кухни, я ускорила шаг, чтобы не отставать: мне не терпелось увидеть остальную часть дома. Джек легонько придержал меня и прошептал на ухо:

– Постарайся сделать равнодушное лицо, ладно?

– Как, на ваш взгляд, подойдет ли эта комната для приема гостей? – спросил риелтор и ввел нас в элегантную столовую. Рука Джека была в моей, и я сильно ее сжала, стараясь скрыть свои чувства от Даррена.

– Уютно, – заметила я, стараясь не завизжать от восторга. – Этот камин был тут изначально? – Я отпустила руку Джека и присела на корточки, разглядывая синие и белые изразцы.

– Да, и он действующий. Как видите, столовая сообщается непосредственно с гостиной, а в углу имеется еще один такой же камин.

– Только вообрази Рождество здесь! – тихо сказала я Джеку. – Пообедать за столом, а потом, не торопясь, перебраться в гостиную и расслабиться у камина. Какая прелесть!

– Практичная планировка, – спокойно заметил Джек. Но я видела, как, при всей внешней сдержанности, взволнованно блестят его карие глаза. – А спальни? – спросил он, поворачиваясь к Даррену.

– Пойдемте наверх. Не думаю, что вы будете разочарованы.

Мы поднялись вслед за ним по лестнице. На втором этаже были две большие спальни и одна поменьше. Из всех окон открывался прекрасный вид на сад или сельский пейзаж. Ванная комната, куда мы потом направились, была прелестно отделана в стиле всего коттеджа, а в центре стояла большая ванна на львиных лапах.

– Мы поместимся в ней вдвоем, – шепнул мне на ухо Джек.

– Джек, – одернула я мужа, толкнув в бок. Однако эта идея пришлась мне по душе.

Возвращаясь к лестнице, мы прошли мимо уютного уголка в коридоре второго этажа.

– Мы могли бы поставить здесь столик бабушки Ники, – сказала я. Джек кивнул и улыбнулся. Я надеялась, эта улыбка означает, что он видит то же, что и я, если тут будут наши вещи, этот коттедж сможет стать для нас домом.

Через полчаса после прибытия мы вернулись в холл.

– Спасибо за то, что все нам показали, – поблагодарил Джек Даррена.

– Не стоит благодарности, – ответил Даррен. – Тут все детали, – сказал он, передавая мне отпечатанный лист. – Но если у вас возникнут какие-то вопросы, звоните мне. Да, на всякий случай, возможно, вам придется действовать быстро, если дом вас заинтересовал. Я ожидаю, что будет много желающих.

– О’кей. – Я взволнованно взглянула на Джека, теперь я еще отчаяннее хотела этот коттедж. – Мы с вами скоро свяжемся. Дайте нам знать, если появится какая-то новая информация.

Мы вышли из коттеджа и вернулись к своей машине. Сели и закрыли дверцы.

В паре футов от нас черный «Ягуар» замедлил ход и остановился в конце гравиевой подъездной аллеи.

– Ты думаешь, они тоже приехали посмотреть дом? – спросила я.

– Может быть, – ответил Джек. – Забудь. Что ты думаешь об этом месте?

Я в последний раз взглянула на коттедж, стараясь запечатлеть его в памяти. Красивые серые каменные стены, цветущая сирень, старинные окна и черепичная крыша, содержащаяся в безупречном порядке. Я представила себе комнаты, в которых мы только что побывали. Как они будут выглядеть, если расставить в них нашу мебель и развесить на стенах наши гравюры в рамках и фотографии? Наконец-то у нас было бы жилище, достойное старинных кресел и туалетного столика, которые я унаследовала от дедушки с бабушкой. В настоящее время они хранились на складе, поскольку в квартире на Аддисон-роуд для них не было места.

– Я знаю, что нам обоим придется тратить больше времени, чтобы добираться на работу, мы будем дальше от наших друзей…

– Но?

– Но он так мне нравится, Джек, – сказала я, вне себя от волнения. – Я просто вижу, как счастливы мы будем здесь.

Джек вертел в руках ключи от машины, отводя взгляд.

– А ты? – спросила я. Мое сердце просто выпрыгивало из груди, пока я ждала ответа.

Глава 3. Мыслями не в Хэкни

Суббота, 11 мая

После того как мы, осмотрев коттедж, вернулись в тот вечер домой, я погрузилась в ванну с пышной пеной. Вокруг меня мерцали свечи, и ванная комната наполнилась ароматом душистой свечи, которую Карли подарила мне на Рождество. Я почти никогда не зажигала ее, обычно по утрам у меня едва хватало времени наскоро принять душ перед тем, как выскочить за дверь. Наша маленькая ванная комната со стенами цвета магнолии, оборудованная в восьмидесятые, не смотрелась после того, что мы видели в коттедже. Ванна, раковина и унитаз (все персикового цвета) ни в какое сравнение не шли с той элегантной белой ванной, в которой мы могли поместиться вдвоем с Джеком. Когда мы сюда переехали, то собирались многое поменять в ванной комнате, но все не доходили руки.

Я вспомнила свой разговор с Джеком в машине. Он говорил о коттедже довольно безразличным тоном, но я чувствовала, что он начинает заводиться. Теперь, через два года, наша свадьба казалась отдаленным воспоминанием, и, по моему мнению, нам нужен был какой-нибудь новый проект, чтобы противостоять будням. Конечно, самым лучшим в «Аркадия-Коттедж» было то, что этот проект был вполне осуществим: не нужно почти ничего делать. Мы просто добавим кое-где индивидуальные штрихи, чтобы поставить на дом свою печать.

Я улыбнулась при мысли о доме. В этом коттедже я испытывала какие-то особые чувства – и Джек тоже, я это знала. Это наш дом. Правда, сначала нужно кое-что проверить, но я не сомневалась, что Джек захочет купить этот коттедж.

Я принялась тереть скрабом абрикосового цвета огрубевшую кожу на коленках. Если в один прекрасный день папарацци заинтересуются моими коленками (такое случается, пусть и не часто, с учительницами из восточной части Лондона), мне хочется быть готовой.

Я вытянулась, подложив под голову полотенце, и снова представила себе гостиную в коттедже. Мы могли бы разжечь в камине огонь, и он бы потрескивал, как мне всегда мечталось. Может быть, к Рождеству мы уже сможем туда переселиться, и будем готовы к приему гостей, и наши подарки в нарядных обертках будут поджидать под рождественской елкой.

Раздался стук в дверь, который нарушил ход моих мыслей.

– Амелия, – сказал Джек, – звонит твой мобильник.

Я села, и немного воды выплеснулось из ванны на линолеум.

– Ты знаешь, кто это?

– Твоя мама.

– Ты мог бы ей сказать, что я перезвоню через минуту? – закричала я через дверь.

Я смыла частицы скраба, приставшие к коже, и, сняв с радиатора пушистое полотенце, вытерлась. Потом взяла второе и завязала на голове тюрбаном. Когда я надевала халат, через закрытую дверь донесся голос Джека.

– О, здравствуй, Рози! – приветливо сказал он. – Да, она сейчас в ванной. Нет, не беспокойтесь, вы меня ни от чего не отрываете…

Через несколько минут я прошлепала по коридору в тапочках, направляясь к Джеку. Заглянув в гостиную, я увидела, что он сидит на диване и смотрит «Игру престолов». Я забралась на диван и, устроившись у него за спиной, поцеловала в голову.

– Эй, – сказал он игривым тоном, – ты меня всего забрызгала.

– Тебе же это нравится. – На этот раз я поцеловала его в губы.

– Нравится, – согласился он. – Наверно, на самом деле я когда-то был рыбой. Твоя мама сказала, что звонит просто поболтать.

– Как она?

– Звучит бодро.

– О’кей. Ладно, сейчас я что-нибудь накину и перезвоню ей по-быстрому.

– А надо? – спросил он, и его рука, забравшись под мой халат, коснулась ноги.

– Один телефонный звонок – и я вся твоя.

Я вошла в спальню и надела свою клетчатую пижаму, такую поношенную, что она стала невероятно мягкой. Она так долго была моим верным спутником, что даже Джек, который сначала возражал, привык к ней.

Я взяла с ночного столика свой мобильник и набрала мамин номер.

– Привет, Амелия, – ответила она. – С легким паром!

– Спасибо, – сказала я, усаживаясь на кровать. – Как дела?

– Спасибо, моя дорогая, прекрасно. Не понимаю, почему я так расстраивалась из-за своей отставки. Курс изобразительного искусства, аквааэробика, пилатес… Мой день никогда еще не был так насыщен. А Хэзелтон – очень милая деревушка.

– Рада это слышать. Кажется, ты там по-настоящему осела. – Я хотела было рассказать ей о доме, но потом передумала, пока что рано, и мне не хотелось сглазить.

– Да. Я тут завела хороших друзей. Вы с Джеком приедете меня навестить? Ведь скоро каникулы.

– Конечно, мама, – ответила я, чувствуя угрызения совести оттого, что мы не заскочили к ней, когда осматривали коттеджи. – Как насчет уик-энда через неделю?

– Превосходно, – обрадовалась мама. – Я испеку тебе пирог к дню рождения, и мы устроим небольшой праздник.

– На самом деле это не обязательно.

– Дорогая, это же твое тридцатилетие!

– Честно говоря, это не обязательно. Но будет так приятно тебя повидать!

Мы поговорили еще немного, потом попрощались. Я уже собиралась встать и вернуться в гостиную, но тут вспомнила о папе.

Его мобильник не отвечал, и я набрала домашний номер. Трубку сняла Кэтлин, его жена.

– Привет, Амелия! Как дела?

– О, спасибо, хорошо. Папы случайно нет поблизости?

– Боюсь, что сейчас его нет дома, дорогая. И мобильник отключен с тех пор, как… ну, ты знаешь. Сегодня вечером я в одиночестве. – Голос у нее был усталый, и чувствовалось, что она взвинчена. – А Мирабель убежала, даже не сказала мне куда. Бьюсь об заклад, что у твоих родителей не было с тобой таких проблем.

Я подумала о моей сводной сестре Мирабель в Ирландии. Это шестнадцатилетний вихрь, состоящий из гормонов и буйства. Ее е-мейлы полны ошибок, и она редко отвечает на мои сообщения, но мы поддерживаем связь в Фейсбуке. Недавно Мирабель прислала фотографии: она отмечает окончание экзаменов, причем явно в подпитии. Интересно, до какой степени папа и Кэтлин в курсе того, чем она занимается.

– Наверно, она просто немного расслабляется этим летом – окончание экзаменов и все такое. Я была такой же.

– Уверена, что не была, – возразила Кэтлин. – Она просто неуправляема.

– Кэтлин, я звоню, чтобы…

– Это насчет долга? – спросила Кэтлин. – Мне так неудобно, что твой отец еще не отдал тебе деньги. Я знаю, что он собирался…

– Нет, я звоню не из-за этого. Просто хотела узнать, как у вас дела.

– О, хорошо, – с явным облегчением произнесла Кэтлин. – Перебиваемся как можем, дорогая. Ждем, когда все зазеленеет, как и вся страна, да?

– Ну что же, передай от меня привет папе и Мирабель, ладно? Скажи им, что я звонила.

– Конечно, – заверила меня Кэтлин. – Джо расстроится, что ты его не застала.

Я положила мобильник. Попробую дозвониться ему через неделю. Мне всегда это, в конце концов, удается.

Берчвуд-авеню, 37, Стритем (1992)

Я услышала, как перед домом остановился автомобиль. Было еще темно, и, даже не глядя на будильник, я знала, что еще рано собираться в школу. Я раздвинула розовые занавески и выглянула на улицу, освещенную золотистым светом уличных фонарей. Автомобиль был красный, и я не разглядела, кто внутри.

Я снова забралась в постель и попыталась уснуть, но, даже прикрыв голову пуховым одеялом, слышала, как мама с папой спорят в коридоре. В углу моей комнаты стоял новенький кукольный дом – подарок от папы. Я получила его на этой неделе, но пока почти не играла с ним: мне хотелось, чтобы кукольный дом выглядел идеально, когда придут мои подруги посмотреть на него. Папа был так счастлив, когда принес его и показал мне, а мама была раздражена по какой-то причине. Последнее время она всегда была сердитой.

Я услышала, как мама повысила голос. Встав с постели, я подошла к двери и прислушалась. Теперь заговорил папа.

– Ты делаешь это невозможным для меня, Рози, – сказал он. – Я предложил тебе варианты, а ты швырнула их мне в лицо. Похоже, тебе теперь все равно.

– Варианты? – резко произнесла мама. – Вряд ли, Джо.

– Ты думаешь только о себе, и я устал от этого.

– Я?

– Мы оба еще слишком молоды, – сказал папа. Чувствовалось, что он измотан, но теперь его голос звучал мягче. – По-видимому, тебе нужно какое-то время побыть одной. Я знаю, ты всегда ставила себя на первое место, Рози. Однако когда у нас появилась Амелия, все изменилось, во всяком случае, для меня. Но не для тебя. Теперь она должна быть для нас главным, а ей вредно видеть, как мы вцепляемся друг другу в глотку.

– Ты действительно считаешь, что мне наплевать на семью?

– Я больше так не могу, Рози. Ты давишь на меня, и это бесит.

Дверь хлопнула, и заработал мотор автомобиля. Это была последняя ночь, когда мы втроем были под одной крышей.

Месяц спустя было помещено объявление:

Продается

Один из двух домов, имеющих общую стену

* * *

В ту неделю я могла думать в школе только о коттедже. Когда во время перемены зазвонил мой мобильник, и я увидела, что на нем высветился номер Даррена, риелтора, сердце мое сильно забилось.

– Привет, Амелия, это Даррен. Из «Гроув энд компани».

– Привет, – ответила я, надеясь, что он не заметит по моему взволнованному голосу, насколько я заинтересована.

– Вы с Джеком просили меня сообщать вам новости об «Аркадия-Коттедж», поэтому я счел необходимым дать вам знать, что мы только что получили предложение.

Я отошла от учителей, болтавших в углу, и уселась в более тихой части преподавательской. Черт возьми! Те люди в «Ягуаре» – я так и знала!

– Хорошо, – сказала я. Как же теперь действовать? Вероятно, мы сможем позволить себе этот коттедж, если примем поступившее предложение купить нашу квартиру. Конечно, если эти покупатели все еще заинтересованы.

– Продавец в настоящее время рассматривает это предложение. Вы с Джеком хотели бы тоже предложить цену?

– Может быть, – сказала я, бросив взгляд на часы на стене: до следующего урока у меня осталось десять минут. В голове замелькали цифры: предложение относительно нашей квартиры, плата специалистам за осмотр дома и адвокатам, расходы на переезд. – На самом деле да, мы заинтересованы, действительно заинтересованы. Однако нам нужно еще кое-что обсудить. Могла бы я дать вам ответ завтра, Даррен?

– Конечно. Правда, завтра – крайний срок. Пара, которая продает коттедж, хочет сделать это как можно скорее.

– Я поговорю с Джеком сегодня вечером, и мы сразу же вам перезвоним.

Я положила мобильник, охваченная яростным чувством собственницы. Кто-то хочет наложить руки на наш коттедж! На нашу новую жизнь, о которой я так мечтаю! Мы ни в коем случае не можем этого допустить.

Вернувшись в тот вечер домой, я села на диван и погрузилась в размышления о наших возможностях. Я позвонила нашему риелтору, и он, судя по всему, был уверен, что пара, заинтересовавшаяся нашей квартирой, все еще хочет ее. Он обещал проверить это завтра. Чай в моей чашке совершенно остыл к тому времени, когда я услышала, как ключ Джека поворачивается в замке.

– Привет! – крикнул он из прихожей. – Я купил нам еды. Ты хочешь сегодня вечером отведать тайское зеленое карри?

Это мое любимое блюдо, но пока что у меня не было аппетита. Я поднялась с дивана и вышла в прихожую поздороваться с Джеком и поцеловать его.

– У тебя какой-то странный вид, – сказал Джек.

– Правда? – спросила я, неловко поправляя свой «лошадиный хвост».

– Да. У тебя возбужденный взгляд.

– Нам нужно поговорить, – сказала я. – Насчет того дома.

– О’кей. – Он все еще пытался прочесть выражение моего лица. – Только поставлю эти сумки – и я весь твой.

Джек отнес сумки с продуктами на кухню и затем сосредоточил на мне все свое внимание.

– Что случилось?

– Звонил Даррен, поступило предложение относительно того коттеджа. Если мы сейчас не подключимся, то потеряем его.

– Понятно, – сказал Джек и глубоко вздохнул. – А сколько у нас времени на то, чтобы принять решение?

– Мы должны решить сегодня вечером. Наш риелтор собирается завтра выяснить, действительно ли еще то предложение насчет нашей квартиры.

– О’кей, – сказал Джек. – Нам придется туго, не так ли?

– Я попрошу папу вернуть тот долг, это поможет, – сказала я. – Только подумай, Джек, у нас будут все эти чудесные комнаты в доме, а летом сад, и мы сможем принимать друзей. Мы оба не раз говорили, что Лондон нас выматывает. Неужели мы действительно хотим провести следующие десять лет здесь, не попробовав что-нибудь другое?

– Мне в самом деле там очень понравилось. – Вытянув руку, он дотронулся до стены гостиной и оглядел эту тесную комнату. – Но ведь нам тут было хорошо, не правда ли?

– Да, было. Нам было тут просто изумительно, но переезд не вычеркивает все это.

– Пожалуй. – Джек сделал паузу. – Это было бы так волнующе, правда? – сказал он, встретившись со мной взглядом.

– Надо думать. – Я старалась сдерживать волнение. – Как ты считаешь? Нам нужно это сделать? Предложить нашу цену за коттедж?

– Да, – ответил Джек, взяв меня за руку и пожав ее. – Я считаю, что нам нужно это сделать.

С минуту мы пристально смотрели друг на друга. Это было самое важное «да» в наших отношениях с тех пор, как два с половиной года назад, на продуваемом всеми ветрами пляже в Корнуолле, я приняла предложение Джека выйти за него замуж.

– Господи, с чего же нам начать? – засмеялась я.

– С уточнения нашего бюджета, – предложил Джек. – Исходя из того, что ты мне сказала, нам, возможно, придется предложить цену выше той, которую запрашивают. Ведь уже есть другой покупатель.

Мы сидели в тот вечер, записывая на бумаге цифры и строя планы. Когда у меня начали слипаться глаза, я улеглась в постель рядом с Джеком и сжала его руку. Он притянул меня к себе и поцеловал. Думаю, мы оба чувствовали, что в нашей жизни грядут перемены.

* * *

На следующий день, во время ланча, я позвонила риелтору, чтобы принять предложение насчет нашей квартиры, потом Даррену. Карли стояла рядом для моральной поддержки.

– Вообрази, что ты – Кирсти Олсопп[5], – беззвучно прошептала Карли, старательно артикулируя, пока я здоровалась с Дарреном. Я изо всех сил старалась это вообразить, чтобы скрыть, что мое истинное «я» бьет нервный озноб.

– Я рада сообщить, что мы с Джеком хотим предложить нашу цену за «Аркадия-Коттедж».

– Прекрасно.

Я вдохнула побольше воздуха и произнесла:

– Наше предложение – 350 000 фунтов.

– О’кей. Я сейчас переговорю с продавцами и вскоре с вами свяжусь. – Тон Даррена был холодным и деловым, и он ничем не выдал свою реакцию.

Я положила телефон, испытывая волнение, надежду и немного слепой ужас.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Карли, слышавшая только половину разговора.

– О, прости, он нам перезвонит. Сначала ему нужно поговорить с продавцами.

– Нам придется подождать? – спросила она, сморщив лоб.

– Я думала, ты не хочешь, чтобы мы переезжали?

– Да, не хочу! – воскликнула Карли. – Но тут такая напряженная интрига…

– Я встречусь с тобой в буфете через десять минут, – сказала я. – Мне нужно позвонить Джеку и сообщить ему последние новости.

Позвонив Джеку на мобильник, я почувствовала, что он так же дергается, как я. Я рассказала ему, что сообщила Даррену о нашем предложении.

– Я позвоню тебе, как только что-нибудь выяснится, – пообещала я. – Наверно, это будет несколько позже. Я не спросила, когда он перезвонит. – И я тут же пожалела, что не спросила. – А пока что возвращайся к своей работе – нам ведь нужно выплачивать ссуду независимо от того, где мы проживаем.

– В ту самую минуту, как что-нибудь узнаешь? – спросил он.

– В ту самую секунду. Я ничего не собираюсь решать без тебя.

– Надеюсь, все получится, – сказал Джек. – Знаешь, что? Со вчерашнего вечера я по-настоящему завелся насчет этого коттеджа. Так и вижу нас там и…

– Мы сделали все, что могли, и теперь от нас ничего не зависит. Не сомневаюсь, что мы скоро получим ответ.

– О’кей. Спасибо, что позвонила.

Я пошла в буфет на встречу с Карли, и мобильник у меня в кармане упорно молчал.

– В конце четверти мы пойдем всем классом на «Ромео и Джульетту» в театре «Глобус», – объявила я 10Е. – Вы могли бы каждый взять с моего стола по одному бланку и дать его подписать вашим родителям или опекунам?

– Выходной день! – радостно завопила Шанис с последней парты. – Ура! Спасибо, мисс Грей.

– Приятно, что ты так взволнована, Шанис. – Тут меня отвлек ластик, просвистевший мимо моего носа. – Кто это бросил?

Ученики на передних партах сидели с отрешенным видом, глядя на меня невинными глазами.

– Мы будем писать сочинение об этом спектакле в наступающем году, так что этот поход в театр обязателен для всех. Это изумительная возможность для вас увидеть одну из пьес Шекспира, сыгранную так, как в его время.

– Скукотища, – раздался голос сзади.

– Рупеш, – обратилась я к нему, – ты можешь остаться здесь и демонтировать все выставки в классе. Если предпочитаешь.

– Нет, – возразил он. – Вероятно, я пойду, мисс. А Трей идет?

– Да, что случилось с Треем? – вступила в разговор Шанис.

Я невольно взглянула на пустую парту Трея.

– Пока что мне остается только гадать, как и вам. Но если кто-нибудь из вас его увидит, пожалуйста, скажите, чтобы он дал о себе знать.

– Я его видел, мисс, – донесся голос Энди с парты у окна. Его золотистые волосы были коротко подстрижены, на щеках краснели прыщи.

– Видел?

– Да. Он живет неподалеку от меня. Я попытался с ним заговорить, но его брат Шон велел мне держаться подальше. Сказал, что Трей сейчас живет с ним и не вернется в школу.

Шон. Не самый лучший вариант.

– Я знаю, его брат думает, что я подставил Трея за то, что он ударил меня, – продолжал Энди. – Но это не так. Мы просто дурачились. Гэррет увидел то, что ему захотелось увидеть.

– Гэррет придурок! – выкрикнул другой мальчик.

– Пол! – Я повернулась лицом к тому, кто это крикнул. – Почему бы нам не сходить к директору после урока? Если ты питаешь к мистеру Гэррету такие сильные чувства, почему бы не сказать ему об этом прямо в лицо?

– О нет, мисс, опять к директору! – заскулил Пол. В классе послышались смешки.

– Ладно. – Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – А теперь, если никто больше не горит желанием прогуляться к директору, давайте продолжим урок. Разбившись на группы по четыре, обсудите вопрос, написанный на доске: «„1984” – какие аспекты этого романа Оруэлла мы можем увидеть в современном мире?»

Ножки стульев заскребли по полу, и ученики разбились на группы. Они что-то ворчали себе под нос, недовольные тем, что их объединили не с теми, с кем хотелось бы.

– Я это забираю, спасибо, – обратилась я к Полу, который искал в Google на своем айфоне ответ на вопрос. Я отобрала у него телефон и положила себе в карман.

– Нет…

Я смерила его своим самым суровым взглядом, и он затих.

Класс сдавал свои ответы, и меня порадовало, что некоторые из учеников были, по крайней мере, знакомы с текстом, который я задала. Зазвенел звонок.

– До завтра, – сказала я. – Пол, задержись, пожалуйста. Сейчас мы пойдем в кабинет мистера Гэррета, и пусть он решает, выслушав всю историю, заслуживаешь ли ты, чтобы тебе вернули телефон.

Мы вместе шли по коридору.

– Вы замужем, мисс? – бодрым тоном осведомился Пол.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что вы хорошенькая.

– Не надейся меня охмурить, Пол Рейли, – сказала я, тем не менее чувствуя, что слегка покраснела.

– Вообще-то я видел ваше обручальное кольцо, – заметил он, подмигнув.

Я постучала в дверь кабинета Льюиса.

– Войдите.

– Здравствуйте, мистер Гэррет. Я привела Пола Рейли, который хочет вам рассказать, что сегодня делал у меня на уроке.

– Пол, – сказал Льюис, снимая очки для чтения и кладя их на стол. – Добро пожаловать, в который раз. Опять.

– Я заперла его телефон в шкафу для конфискованных вещей. Просто дайте мне знать, что вы решили.

– Разумеется, – ответил Льюис. – О, миссис Грей, пока вы не ушли. У вас найдется время встретиться завтра во время перерыва на ланч? Мне нужно кое о чем с вами побеседовать.

– Конечно, – ответила я. Может быть, это по поводу новостей, которые я ждала насчет поста руководителя группы преподавателей английского. – Я буду у вас здесь в час.

Льюис кивнул, и при этом обнаружилась намечающаяся лысина. Я прикрыла дверь.

* * *

Вскоре после этого я направилась к своей машине и положила сумку и книги на заднее сиденье. В кармане зазвонил мобильник.

Я вынула его и взглянула. Проверила номер – код Кента. Да, это Даррен. Я села на место водителя, пытаясь взять себя в руки. Все наше будущее зависит от того, скажет он «да» или «нет».

– Амелия! – Мама, ну конечно!

– Привет, – сказала я. Но это был не ее номер. – Откуда ты звонишь?

– Из дома друзей, – ответила она. – Я тут думала о твоем дне рождения. Что тебе подарить? Чего тебе хотелось бы? Ты все еще шьешь? Я могла бы заглянуть в магазин, где продают принадлежности для рукоделия…

Я услышала сигнал, кто-то еще пытается прорваться.

– Чудесно. Прости, мама, я тебе перезвоню. – Не дожидаясь ответа, я ее отключила. Сейчас не до хороших манер – дело слишком важное.

– Ты что-нибудь узнала?

Джек, поняла я, чувствуя легкое разочарование.

– Пока что нет. Я сразу же дам тебе знать. ПРЕКРАТИТЕ! – заорала я в открытое окошко автомобиля. Футбольный мяч, угодивший в капот моей машины, отскочил на землю, оставив на металле небольшую вмятину.

– Простите, мисс, – извинилась одна из учениц моего седьмого класса, поспешно подбегая, чтобы поднять мяч.

– Никаких игр с мячом на парковке автомобилей, Кэсси. Ты же это знаешь.

– Я звонил секунду назад и было занято, вот я и подумал…

– Я разговаривала с мамой.

– Понятно. О’кей, тогда я буду ждать твоего звонка.

– Увидимся дома.

Я включила мотор и выехала со стоянки, направляясь к главной магистрали – привычному пути домой. В дороге я слушала CD, что оставил в стереосистеме Джек. Застряв в пробке на Хэкни-Хай-стрит, я нажала на кнопку, чтобы открыть окошко и впустить свежий воздух. Вместо этого салон автомобиля наполнился чадом из ближайшей лавки, где торговали кебабами. Закашлявшись, я снова закрыла окошко. Да, нас ждет совсем другая жизнь – мы оба теперь имеем о ней представление. Я скрестила на руле пальцы. Пожалуйста, пусть мы получим этот коттедж, молилась я. Пожалуйста!

Может быть, мы предложили недостаточно высокую цену? Если это те, из «Ягуара», то несколько лишних соверенов для них не проблема. Мне не хотелось упустить коттедж.

Я припарковалась перед домом и поднялась по наружной лестнице в нашу квартиру. Слабый запах мочи, который обычно почти не заметен, усилился из-за жаркого летнего дня. Нам повезло, действительно повезло. У нас есть своя собственная квартира, тогда как у большинства людей нашего возраста ее нет. А главное – мы есть друг у друга.

Декстер выгнул спину, и я наклонилась, чтобы его погладить.

– Хелло, Декс. Ты по мне скучал? – Он прижался головой к моей руке.

Зазвонил мобильник. Я схватила его, и у меня сбилось дыхание.

– Амелия, привет. Это Даррен.

Дыши, сказала я себе.

– Я рад сообщить, что владелец коттеджа решил принять ваше предложение. «Аркадия-Коттедж» ваш.

Я прислонилась к стене.

– Это потрясающая новость.

Глава 4. «Аркадия-коттедж»

Продается

Коттедж семнадцатого века с черепичной крышей в живописной деревне Чилем. Три спальни; сохранены все особенности первоначального облика; потолки с балками – все в прекрасном состоянии. Большой сад с беседкой. Лучше осматривать в светлое время дня. Обращаться в «Гроув энд компани».

Четверг, 16 мая

Джек вернулся в тот вечер с работы, взволнованный после моего звонка.

– Мы это сделали! – сказал он со счастливым видом. – Мы переезжаем за город! – Он сиял, и от его первоначальных колебаний не осталось и следа.

Я обняла его, и мы сплясали от радости джигу прямо в прихожей.

– Итак, что мы делаем дальше? – Он внезапно посерьезнел.

– Полагаю, то же самое, что делали, когда покупали эту квартиру. Правда, на этот раз нам нужно еще и заниматься продажей нашей квартиры.

– О да. Верно.

– Возможно, специалисты смогли бы кое-что выявить при осмотре, ведь коттедж почтенного возраста.

– Это безумие, не так ли? – сказал Джек.

– Да, чуть-чуть. Но все идет правильно.

– Я тебя люблю. – Он поцеловал меня, и мы немного постояли в обнимку в прихожей, не в силах стереть с лица улыбку.

На следующий день я все время думала о том, что нам предстоит сделать. Я была сама не своя от волнения и от воспоминаний об «Аркадия-Коттедж».

Прозвенел звонок на ланч, и после того как восьмой класс, где я замещала преподавателя, покинул комнату, я направилась в кабинет директора. Я постучала один раз, и Льюис тотчас же открыл дверь.

– Амелия, – сказал он, впуская меня в кабинет. – Спасибо, что пришли.

Я села у его стола, а он занял место напротив.

– Приятно в кои-то веки прийти сюда одной, не притаскивая на буксире ученика.

– Ха-ха! – Льюис издал нервный смешок. – Да. Пол Рейли попробовал было распустить язык, но перспектива оставаться после уроков в течение двух недель заставила его утихомириться.

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо, что разобрались с этим. Между прочим, родители Трея Донохью ничего не сообщили насчет его местонахождения?

– Боюсь, что нет. Нам не удается связаться с его родителями, а социальный работник, кажется, полагает, что Трей живет в настоящее время вместе со своим братом Шоном. Что не радует. В усталом тоне Льюиса чувствовалась покорность судьбе.

– Социальная служба что-нибудь предпринимает на этот счет? – спросила я. – Трею всего пятнадцать, ему нужно посещать школу. А Шон только что вышел из тюрьмы.

– Я понимаю вашу тревогу, но на этой стадии слово за социальной службой.

Я представила себе Трея – красивого, с большими глазами, изображающего из себя крутого. Я недостаточно сделала для того, чтобы удержать его в школе, подумала я.

– Послушайте, Амелия, я хотел поговорить сегодня о другом.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Эта новость может так сильно изменить мою жизнь!

– Вы знаете, что я очень ценю вас как преподавателя, и вы добились больших успехов во всех классах, которые ведете в этом году.

– Спасибо. – Я была благодарна за эту неожиданную похвалу. Сама я была так загружена, что у меня не было свободной минуты, чтобы с гордостью размышлять о своих достижениях.

Льюис пошуршал бумагами на столе, складывая их в аккуратную стопку. Он старательно избегал встречаться со мной взглядом.

– В школе Святой Екатерины грядут перемены, и когда мы вернемся после летних каникул, кое-что в школе будет делаться несколько по-другому.

– О’кей, – сказала я. – Наверно, мы все этого ожидали.

Вряд ли мы могли бы продолжать работать по-прежнему. Воспоминания о последней инспекции, врезавшиеся нам в память, все еще отдавались эхом по всем школьным коридорам. Несмотря на наш упорный труд, преданность делу, таланты некоторых учеников, прозвучало слово, которое свело все это на нет: неудовлетворительно.

– Спасибо, что подали заявление на должность руководителя группы преподавателей английского.

Это мне по силам. Да, я знала, что справлюсь. Я могла бы помочь вернуть школу Святой Екатерины на правильный путь.

– Но, боюсь, что мы решили назначить на эту должность человека со стороны. Грэхем Килферн добился фантастических результатов в школе Уильям Гривз, – сообщил Льюис. Думаю, он действительно мог бы изменить положение вещей у нас.

– Простите? – пискнула я.

– Грэхем Килферн. Он будет нашим новым руководителем группы преподавателей английского начиная с сентября.

Вот так. У меня даже не было никаких шансов.

– О’кей. – Я пыталась проглотить обиду. – Рада буду с ним познакомиться.

– Я знаю, что вы разочарованы, Амелия, – продолжал Льюис. – Как я уже сказал, мы действительно ценим все, что вы здесь делаете. Однако, по нашему мнению, в данном случае – дабы выказать нашу готовность улучшить положение дел в школе Святой Екатерины, – надо взять человека со стороны.

У меня потемнело в глазах. Я так готовилась к этому собеседованию! Несомненно, у меня достаточно хорошая квалификация, чтобы хотя бы серьезно рассмотреть мою кандидатуру.

– Каким образом новое назначение коснется меня?

Льюис закрыл папку, на которую едва бросил взгляд, и, отодвинув на край стола, подался вперед.

– Есть пара вещей, которые коснутся вас и остальных членов преподавательского состава. Как я говорил, мы уважаем ваши методы преподавания и хотим, чтобы вы продолжали вести занятия так, как делали это до сих пор. Но есть определенные классы, особенно те, ученикам которых предстоят экзамены, где мы пока что не видим достижений, на которые надеялись. Мистер Килферн выразил желание взять их себе и вести занятия лично.

– Это касается всех моих классов, у которых будут экзамены? – сдавленным голосом спросила я.

– Нет, нет, – ответил Льюис. – Ваш класс, которому предстоят экзамены на аттестат зрелости, судя по всему, хорошо успевает, и мы счастливы оставить все как есть. Но, полагаю, нам обоим известно, что были некоторые проблемы с 10Е, и свежий подход мог бы благотворно сказаться на всех его учениках. Кроме того, все классы миссис Хамфриз, естественно, перейдут к мистеру Килферну.

У меня сжалось сердце. 10Е, класс, который я пестовала с того самого дня, как они пришли в школу, группа расхлябанных тинейджеров, которых я надеялась подтянуть в будущем году. Результаты действительно были не блестящими, но, учитывая, что лишь для немногих учеников английский был родным языком, я считала, что мы делаем успехи.

– Но… у меня есть планы относительно 10Е.

И я обещала ученикам Изабеллы, что доведу их до конца.

– Мне жаль, Амелия. Мне нелегко далось это решение. В целом это делается для блага школы. А вы возьмете взамен два новых седьмых класса.

Я сидела, утратив дар речи. Мне вовсе не улыбалось начинать все сначала с седьмыми классами. Я хотела довести до конца свои собственные классы и выполнить обещание, данное ученикам Изабеллы.

Так уже бывало прежде, я выходила из этой комнаты, поджав хвост, и, придя домой, плакала на плече Джека, прекрасно понимая, что именно мне следовало сказать. Я передавала ему весь разговор и говорила те слова, которые должна была сказать в кабинете. Собравшись с духом, я открыла рот, чтобы высказаться.

– Итак, если вы не хотите больше ничего сказать, думаю, мы на этом закончим, – сказал Льюис. – Это все, не так ли?

Я сделала паузу.

– Все. Больше ничего.

В дамском туалете. Сейчас.

Такое сообщение я послала Карли.

Она пришла через пару минут, когда я подкрашивала помадой губы.

– Ты о’кей? – спросила она, дотронувшись до моей руки. – У тебя дрожит рука.

И тут я увидела, что у меня дрожит правая рука, в которой я держала тюбик губной помады оттенка № 7.

– Так себе, – ответила я, положив помаду в сумку.

– Что случилось?

Я пригладила перед зеркалом волосы и сжала губы, чтобы помада легла ровным слоем.

– Гиблое место, Карлз! Все даешь и даешь – и ничего не получаешь взамен. Гэррет только что мне сообщил, что берут нового руководителя группы преподавателей английского.

– Не может быть… – сказала Карли, прислонившись к раковине и глядя на меня. – Они же не…

– Они хотят взять кого-нибудь со стороны. Но это еще не все: мои классы, которым предстоят экзамены, передают этому новому преподавателю. Те, которые мне так важно довести до конца самой.

– Это ужасно. – Карли покачала головой.

– Какой-то бред! Я просто убита.

– Это неудивительно. Наступил момент, когда ты должна в первую очередь подумать о себе. – Она положила мне руку на плечо.

– Сейчас у меня нет выбора, так что придется принять то, что предлагает Льюис. Точнее, приказывает мне, – поправилась я.

– Разве? – Карли склонила голову набок. – Меньше всего мне хочется, чтобы ты уволилась, но есть же и другие школы.

– Я не могу уволиться. – Я покачала головой. – Не теперь. Я имею в виду… мы же покупаем коттедж. И я не уверена, что нашу ссуду утвердят, если я буду безработной.

– Ты великолепный преподаватель, Амелия. Найдешь что-нибудь другое.

Я задумалась.

– Нет. Я не могу. – Я покусала губу. – В самом деле не могу. Но просто на всякий случай – вдруг я передумаю, – когда срок подачи заявлений об уходе? Конец мая, не правда ли?

Карли кивнула.

В субботу утром Джек сидел со своим племянником Оскаром в доме сестры, а я посылала электронные сообщения специалистам, договариваясь, чтобы они осмотрели «Аркадия-Коттедж». Нам нужно было действовать быстро, так как мы обещали покупателям нашей квартиры, что освободим ее к середине августа.

Нам предложили за квартиру более низкую цену, чем мы рассчитывали. Поскольку, по нашим подсчетам, предстояли большие расходы на переезд, нам с Джеком важен был каждый пенни. Нужно позвонить папе по поводу денег, которые мы ему одолжили. Я набрала его домашний номер, и трубку снова сняла Кэтлин.

– Тебе повезло, дорогая, – приветливо сказала она, но в голосе ее и на этот раз чувствовалось напряжение. – Он только что вошел. Джо! – закричала она. – Тебя просит к телефону твоя дочь. Та, которая примерная.

– Привет, солнышко! – сказал папа. После стольких лет, проведенных в Дублине, у него был легкий ирландский акцент.

– Как дела, папа?

– Спасибо, прекрасно. Только что встречался с несколькими друзьями, чтобы вместе выпить. Необходимо было пропустить стаканчик после работы, которой я занимался сегодня утром. Попался очень требовательный клиент, а электропроводка, которую он сам же и сделал, не в порядке. Он меня просто достал. А как дела у тебя?

– Спасибо, хорошо, – ответила я. – На самом деле у меня потрясающая новость: мы с Джеком покупаем коттедж. Переезжаем в Кент.

– В сельскую местность, да? Это прекрасно, Амелия.

– Мы дождаться не можем. Этот коттедж – просто прелесть, папа. Ты же знаешь, я всегда мечтала жить за городом – еще когда была без ума от «Анны Зеленых Шпилей»[6].

– В самом деле? Да, что-то такое припоминаю. Это чудесно. Кэтлин! – позвал он. – Ты не могла бы сделать мне чай, пока ты на кухне? Я продрог до мозга костей.

– Да, и вот еще что, папа. – Я сделала паузу, стараясь помягче сформулировать. – Я тут подумала, не мог бы ты вернуть часть денег, которые мы тебе одолжили? Просто…

– На переезд уйдет целое состояние, не так ли? Плата адвокатам и все такое. Да, конечно, дорогая, я отдам. Ты получишь наличными в течение месяца.

– Спасибо, папа. – Я вздохнула с облегчением. Эти пять тысяч означали, что мы наконец-то перестанем мучиться бессонницей, ломая голову над тем, как заплатить адвокатам. Это также поможет решить вопрос с гербовым сбором.

– Не беспокойся, солнышко.

– Как поживает Мирабель?

– И не спрашивай, Амелия. Эта девчонка отказывается ходить в школу – говорит, ей все равно, какие у нее оценки. Правда, она видит, как ее папа, у которого не такое уж хорошее образование, прилично зарабатывает на жизнь. Но я ей всегда говорю, что она должна брать пример не с меня, а со своей сестры.

– Ну уж не знаю, – засмеялась я.

– Нет, серьезно. Преподавательский колледж, стабильная работа… Сколько? Уже десять лет?

– Семь, – ответила я, вспомнив о разговоре с Льюисом. Вдруг оказалось, что проработанные годы ничего не значат.

– Ей бы не помешала твоя дисциплинированность, в самом деле. Кажется, до нее не доходит ничего из того, что говорим мы с Кэтлин. А этот парень, с которым она встречается…

– У Мирабель есть парень?

– Парень, девушка… Не знаю. При таких тесных джинсах трудно разобрать.

– Папа! – воскликнула я с улыбкой.

– Ну все. Дорогая, я пошел. У Кэтлин закипел чайник, а я едва жив. Приятно было с тобой поболтать. Я люблю тебя, солнышко.

– Я тебя тоже, папа.

Отключившись, я положила мобильник на кровать.

Я обвела взглядом нашу спальню: переполненная корзина для грязного белья, субботние газеты на столике, мой бюстгальтер, свисающий с края кровати, и вонючие футбольные бутсы Джека на подоконнике.

Да, настоящий свинарник. Я схватила корзину с грязным бельем и опрокинула ее содержимое в стиральную машину. Переодевшись и включив радио, я взялась за дело: вымыла посуду, привела в порядок кухню. Пока я трудилась, мысли о том, что в понедельник придется идти в школу и сказать моим классам, что я не буду их больше учить, отошли на второй план. Декстер наблюдал за мной, вертя головой, словно я была теннисным мячиком на турнире в Уимблдоне.

Я подмела полы, затем надраила до блеска плиту и шкафчики в ванной. Часы летели, и я вздрогнула от неожиданности, когда на пороге возник Джек. Была середина дня.

– Вау! – воскликнул он, недоверчиво озираясь. – Ты сотворила просто чудо с этой квартирой!

– Привет, – сказала я, целуя его. – Просто подумала, что не мешает сделать уборку.

– О’кей, – одобрительно произнес он. Я знала, что он видит меня насквозь. Он был знаком со мной достаточно долго, поэтому ему было известно, что безукоризненный порядок в доме – следствие душевных переживаний.

– Спасибо за то, что так славно потрудилась, – добавил он. – Как насчет того, чтобы выбраться отсюда в паб?

– Конечно, – ответила я. Схватив свой кошелек, я вышла вслед за Джеком из квартиры и спустилась по лестнице.

Мы прошли по пешеходному мостику над каналом. По другую сторону проезжали автомобили, и из их окошек, опущенных в этот жаркий летний день, неслась оглушительная музыка.

Во «Флоренции» Джек заказал у стойки две пинты пива.

– Спасибо, – сказала я, отпив глоток холодного пива.

Я заметила, что Джек немного загорел.

– Приятно выбраться куда-то только вдвоем, не правда ли?

– Да. Я в растрепанных чувствах, Джек. С одной стороны, я так рада, что у нас будет коттедж и мы начнем новую жизнь, но, с другой стороны, моя карьера летит под откос.

Джек взял меня за руку.

– Ты же знаешь, я тебя поддержу, какое бы решение ты ни приняла.

– Спасибо. – Это не меняло ситуацию, но я почувствовала себя от его слов сильнее.

– Ты думала о том, чтобы справиться о школах возле нашего нового коттеджа?

– Да. Я заглянула в Интернет сегодня утром, просто чтобы посмотреть, что там есть.

– И?

– Они выглядят мило, – ответила я. – Я имею в виду, маленькие и уютные. Совсем другой мир.

– Но, может быть, перемены – это не так уж плохо? – робко предположил Джек.

– Наверно. На следующей неделе я узнаю подробнее. А теперь давай-ка в кои-то веки поговорим о тебе, – предложила я. – Как продвигается твоя работа?

– На самом деле хорошо. Инвесторам понравился наш проект «LoveKatz». Ну, знаешь, тот, о котором я тебе рассказывал? Кошки встречают роботов и сражаются за то, чтобы установить новый порядок в мире.

– Разве же я могла забыть? Это потрясающе.

– Надеюсь, у нас получится, – сказал он, отпивая пиво. – На студии царит уныние, и нам нужен свежий проект. Вероятно, это будет означать долгие рабочие часы. Не знаю, что будет теперь, когда дорога на работу станет отнимать больше времени. Возможно, получится немного поработать утром в поезде.

Джек – не жаворонок и по утрам туго соображает. Да, кажется, жизнь изменится у нас обоих.

– Ты справишься, – подбодрила его я. – Я знаю, что справишься.

– Что касается другой новости, то осталось всего две недели, – сказал Джек с озорным блеском в глазах, – до великого…

– Не надо. – Я улыбнулась и, заткнув уши, начала громко жужжать. – И слышать об этом не хочу.

– Три с ноликом, – сказал он.

– Ах, мне так не нравится, что ты всегда будешь моложе меня.

– Всего на шесть месяцев. Итак, как мы будем отмечать?

– Не знаю, – ответила я, наморщив нос. – Может быть, пригласим несколько человек сюда? Или зарезервируем уголок в пабе?

– Прекрасно. Предоставь это мне. – Джек подмигнул. – Я позабочусь о том, чтобы у тебя был запоминающийся вечер.

– Знаешь, это звучит как-то подозрительно.

Джек перегнулся через стол и поцеловал меня.

В пятницу я взяла в школе свободный день. Ладно, я взяла больничный. Я сделала это впервые за все годы работы в школе. Сначала я чувствовала себя виноватой, но к тому времени, как добралась до лондонских окраин, чувство вины сменилось ощущением свободы.

В понедельник вечером я уселась за кухонный стол со своим планшетом и вышла на сайт с объявлениями о рабочих вакансиях. Ничего там не найдя, я снова взглянула на школы поблизости от «Аркадия-Коттедж». В самом Чилеме не было средних школ, но неподалеку от него их было несколько, включая пару школ в Кентербери. Я попыталась вообразить, как работаю в одной из них. Все они выглядели такими безмятежными.

Хотя я не увидела никаких объявлений о вакансиях, мне пришло в голову, что, быть может, со мной не откажутся побеседовать, если я приду лично. Я записала электронные адреса директоров школ и, составив свое резюме, послала е-мейлы.

К среде я получила два ответа, в которых меня приглашали. Карли была права: существуют и другие школы, и, возможно, они меня больше устроят.

Я не смогла противиться искушению заехать в Чилем по пути в эти школы. Деревушка оказалась такой же очаровательной, как выглядела на сайте, с местным кафе и зданиями в тюдоровском стиле вокруг центральной площади. Я ощутила легкое волнение: если немного повезет, это место может стать нашим новым домом.

Я поехала дальше, и, добравшись до первой из школ (средняя школа Вудлендз на окраине Кентербери), припарковалась у ворот. Трехэтажное викторианское здание было окружено зелеными лужайками, тут была большая площадка для игр и баскетбольный корт. Поправив свою белую блузку, я открыла школьные ворота и вошла. Тут не было арки металлоискателя. Проходя по коридору, я слышала шумок в классах – приглушенный, без выкриков. Заглянув в класс через стеклянную дверь, я с завистью наблюдала, как ведет урок учительница, на которую устремлены внимательные взгляды дюжины пар глаз; на партах лежали открытые учебники.

Я постучала в дверь директора, и мне сразу же ответил бодрый голос:

– Заходите.

У полок, с книгой в руках, стояла женщина лет пятидесяти в элегантном темно-синем костюме, у нее были бледно-золотистые волосы.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Хелло, вы, должно быть, Амелия Грей. – Она подошла ко мне и протянула руку. – Я – Шарлотта Джейкобс.

– Приятно с вами познакомиться.

– Я тут навожу порядок в кабинете, – пояснила Шарлотта, сдувая с книги пыль и аккуратно ставя ее на полку. – Сто лет собираюсь разобраться с этими полками. Спасибо за ваш е-мейл и за то, что заглянули сюда.

– Спасибо, что приняли меня. У вас приятная школа.

– О, вы застали нас в хороший день, – улыбнулась Шарлотта, усаживаясь напротив меня. – Вчера у нас был день спорта, и, наверно, наши дети выдохлись.

– Я переезжаю в эти края, – начала я. – Может быть, вы будете иметь меня в виду на случай каких-то вакансий?

– Да, я действительно рада, что вы к нам обратились. Я взглянула на ваше резюме и, по-моему мнению, мы могли бы многому научиться у человека с вашим опытом, Амелия.

Я воспрянула духом. Значит ли это, что у меня есть шанс?

– Боюсь, в данный момент у нас ничего для вас нет, – продолжила Шарлотта. – Но у меня такое чувство, что весной что-нибудь появится. Будем поддерживать контакт?

* * *

– Как все прошло сегодня? – спросил Джек, когда я в тот вечер вернулась домой.

– Школы великолепные – обе. Особенно мне понравилась первая, средняя школа Вудлендз. Меня там по-настоящему тепло приняли. Но в данный момент у них ничего для меня нет. Директор Вудлендз полагает, что может появиться вакансия весной, так что они будут иметь меня в виду. Я знала, что вряд ли найду работу к сентябрю, но все-таки надеялась.

– Что-нибудь подвернется.

– Я зарегистрировалась в местном бюро, где подыскивают работу по замещению преподавателей. Они считают, что у меня есть шансы устроиться на постоянную работу.

– Прекрасно.

– В некотором роде. – Беседуя с Джеком, я прислонилась к кухонному буфету. – Джек, как же я могу подать заявление об уходе, когда у меня нет на примете другой работы? Это кажется безумием. Может быть, мне нужно перетерпеть.

– Ты уверена, что действительно хочешь этого? – спросил Джек. – Тяжело видеть тебя в таком состоянии – ты так мучаешься на своей работе.

– Вероятно, ты прав. Я не уверена, что смогу вытерпеть еще одну четверть при том, что предлагает Льюис.

– Ты должна поступать как тебе лучше.

– А ссуда? – спросила я.

– Она уже утверждена, не так ли? Уверен, мы найдем способ ее выплатить, особенно если ты будешь пока замещать преподавателей.

– Да, но разве мы не обязаны сообщать им, если у нас изменилась ситуация с работой?

– Послушай, пусть это тебя сейчас не беспокоит. Принимай правильное решение, а с проблемами мы справимся.

– Льюис, – начала я в понедельник в кабинете директора. Голос у меня при этом был спокойный и ровный. – Это ваше решение насчет перемен в классах в связи с появлением нового преподавателя, к нему нельзя подойти гибко?

– Боюсь, что нет, – ответил Льюис.

– О’кей, – сказала я. Я смогу это сделать, смогу! – В таком случае мне бы хотелось подать заявление об уходе.

Льюис удивленно посмотрел на меня, наморщив лоб.

О господи! Это совершенное безумие. Но я это сделала – и теперь обратного пути нет.

– Я считаю, что смена преподавателей в классах, где скоро предстоят экзамены, вряд ли хорошо отразится на учениках. Мы – единственное, что постоянно в жизни у некоторых из них.

Семь лет я рано поднималась утром и допоздна засиживалась за проверкой работ, организовывала походы в театр, готовилась к родительским собраниям, где приходилось иметь дело с трудными семьями. Семь лет – и все ради чего? Меня ждет новая жизнь за городом, и я должна ухватиться за этот шанс обеими руками. Я почувствовала выброс адреналина.

– Разумеется, я доработаю до конца четверти. Но после этого вам нужно будет найти преподавателя на мое место.

У Льюиса чуть заметно отвисла челюсть.

– Мне в самом деле жаль, Амелия, – сказал он. – Не можем ли мы решить проблему как-нибудь иначе?

– Простите, не думаю. Я подам вам заявление об уходе в письменном виде. – Взяв свой пиджак, я вышла из кабинета.

Я шла по коридору в преподавательскую с затуманенной головой. Карли взяла меня за локоть, когда я открывала свой шкафчик.

– Ты в порядке? Ты очень бледная!

– Я это сделала, – прошептала я. – Подала в отставку.

– В самом деле? – Она потянула меня в тихий уголок, подальше от других преподавателей. – Это удивительно, Амелия. Хотя бог его знает, что я буду без тебя делать. Как реагировал Гэррет?

– Думаю, он был в шоке.

– Еще бы. Ему нелегко будет найти преподавателя с твоим опытом до сентября. Но это его проблемы. Что ты сейчас чувствуешь?

– Может быть, я тоже в шоке. То, что я сейчас сделала, бессмысленно с финансовой и профессиональной точки зрения: нам же нужно думать о коттедже. Мне придется позвонить в банк, который дает нам ссуду, и сообщить им эту новость…

– Но что ты все-таки чувствуешь? – повторила Карли свой вопрос.

– Я чувствую волнение.

– Тебя ждет что-то очень хорошее прямо за углом, – сказала Карли. – Я это знаю.

Следующие две недели прошли как в тумане. Я вела занятия в своих классах с неотвязной мыслью, что со следующего сентября у них будет другой преподаватель, а я… Впервые в жизни я не знала, что мне делать.

В субботу меня разбудил звонок в дверь. Заглянув в глазок, я увидела, что на коврике у двери стоят рядышком наш почтальон и посыльный, и открыла им.

– Я не смог просунуть это в почтовый ящик, – пояснил почтальон, передавая мне небольшую бандероль и пачку конвертов.

– А это тоже для вас, – сказал посыльный, вручая мне букет из красных, розовых и белых роз. – С днем рождения! Ведь у вас день рождения?

– Да, – ответила я. – И спасибо вам.

Я закрыла дверь и вернулась в квартиру.

– Послушай, что это… – начала я и заметила, что Джек на кухне. Он накрыл для нас стол, поставив в центре вазу с лилиями, и, стоя у плиты, пек блины. Я поднесла руку ко рту.

– Как красиво, – сказала я, подойдя и обняв его за талию.

– Ты этого заслуживаешь, – ответил он. – Правда, сдается мне, что кто-то меня превзошел. – Он указал на подарки, которые я только что получила.

– Я уверена, что цветы от мамы, – сказала я и прочитала карточку.

Амелии – в день рождения.

Пусть это будет очень счастливый для тебя день.

С любовью, мама

– А пакет? – спросил Джек, подкидывая блин в воздухе и с легкостью поймав его.

– Не знаю.

Почерк был очень похож на папин, но его подарки обычно прибывали через день-другой после моего дня рождения. Я надорвала «Джаффи баг».

Внутри была черная бархатная коробочка. Я открыла ее, и пара изящных серебряных сережек блеснула в утреннем солнечном свете.

– Вау! – воскликнул Джек, положив блин на тарелку и повернувшись. Я знаю, он подумал, что папа еще не вернул деньги, которые мы ему одолжили. Но это же совсем другое.

Я поискала карточку внутри пакета и нашла маленькую открытку, на которой была изображена балерина.

Belissima Амелии в день рождения.

Веселись – и пей до дна!

С большой любовью, папа

Взяв в руки серьги, я почувствовала комок в горле. Они были поистине великолепны.

– Ты готова? – спросил Джек в тот вечер, окидывая взглядом мое бирюзовое платье и серьги, присланные в подарок папой, которые шикарно свисали чуть ли не до плеч.

Я кивнула и, взглянув в зеркало в прихожей, воткнула в прическу белый цветок.

– Вот теперь все.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал Джек, целуя меня. – Тебе не дашь больше двадцати девяти.

Я шутливо ущипнула его за руку, и мы вышли из квартиры.

Когда мы прибыли во «Флоренцию», то я ожидала там увидеть, по крайней мере, Карли и Суниту. Однако я заметила только несколько знакомых лиц у стойки бара: это были завсегдатаи паба, а не мои друзья.

– Ты же сказал всем, что это будет здесь, не так ли? – нервно спросила я Джека.

– Ох ты, черт, я совершенно забыл. – Джек хлопнул себя по лбу. Я увидела, как его лицо медленно расплывается в улыбке. – Выйди-ка и посмотри, – сказал он, ведя меня к двери черного хода.

Как только мы открыли дверь, я услышала жужжание пчелиного улья. Этот садик совершенно преобразился: решетки для вьющихся растений были увешаны зелеными и оранжевыми китайскими фонариками, а все деревянные столы покрыты мексиканскими полосатыми скатертями. Был теплый летний вечер, и на ясном небе сквозь городской смог сияли звезды.

К деревянной ограде был прикреплен яркий флажок с надписью:

С ТРИДЦАТИЛЕТИЕМ, АМЕЛИЯ!

– Ты сам все это сделал? – спросила я, поворачиваясь к Джеку.

Он пожал плечами.

– Может быть. Правда, мне немного помогли феи. – Он кивнул в сторону Суниты и Карли, которые смотрели на нас с дальнего конца садика.

Сунита подошла с подносом в руках, на котором были капкейки, украшенные зеленой глазурью. На трех центральных горели свечи. Она поздоровалась, поцеловав меня.

– С днем рождения, дорогая. Зеленый означает сельскую местность, – пояснила она. – Не думала, что выйдет такой кричащий цвет. Наверно, я добавила слишком много пищевого красителя.

Все запели хором: «С днем рождения тебя», и я задула свечи и взяла с подноса капкейк. Он был вкусный, впрочем, как и все, что стряпает Сунита.

– На вкус они гораздо лучше, чем на цвет, – заметила я.

Затем я протянула поднос Джеку и Нико.

– Ты придешь в Го-Карт на следующей неделе, да? – пригласил Нико Джека, с улыбкой принимая от меня капкейк. – Я собираюсь закрыть его для публики и посидеть там с друзьями. Что-то вроде мальчишника.

– Мальчишник? По какому поводу? – переспросил Джек.

– Да. Мы с Суни все никак не можем пожениться, поэтому у меня не было мальчишника. Вот я и подумал, что мы можем сделать это сейчас. Придешь, да?

– Эти ребята всегда найдут предлог надраться! – сказала Сунита. – Я могу угостить тебя просекко?

– Спасибо. – Мы с ней направились к бару.

– Он уже сыграл на самбуке[7], а ведь ему завтра рано утром на работу, – сказала она. – Смотри, чтобы он не напоил твоего мужа.

– Я всегда знала, что могу положиться на Нико, уж он начнет вечеринку круто.

– Да уж, – согласилась Сунита. – Правда, сегодня Нико пьет еще и за меня.

К нам подошла Карли. Сунита подала мне стакан шипучего вина.

– У меня тут маленький презент, – сказала она, вручая мне подарочную сумку. Я осторожно развернула пакеты: блузка нежного, кремового цвета с голубым и ожерелье в тон.

– Спасибо, Суни, – поблагодарила я, обняв ее.

– Покупать одежду для других гораздо приятнее, чем пытаться найти что-нибудь такое, во что я смогу влезть.

– И маленький подарок от меня, – сказала Карли, передавая мне аккуратный синий пакет.

Внутри оказались хорошенький альбом для вырезок и иллюстрированная книга с интерьерами в старинном стиле. Я прожужжала Карли все уши, рассказывая об этой книге.

– Я подумала, что этот альбом может пригодиться для набросков и всякого такого, когда ты будешь планировать интерьеры в своем коттедже.

– Чудесная идея, – восхитилась я, обнимая ее. Пролистав книгу, я ощутила волнение: скорей бы добавить свои штрихи и индивидуальные детали, которые действительно сделают коттедж нашим домом!

– Школа Святой Екатерины никогда уже не будет прежней, – сказала Карли. – Я все еще не могу поверить, что ты действительно уходишь.

– Мы будем всего в часе езды, и у нас там полно места, так что вы обе сможете погостить. Устроите себе загородную поездку на выходные.

– Так много перемен сразу! – заметила Карли. – Почему вам всем так хочется изменить свою жизнь? Вот меня все вполне устраивает.

– Пока! – попрощалась я с гостями, когда мы с Джеком уходили после полуночи. Вечер прошел чудесно, мы веселились, общались со старыми друзьями и строили планы, как они приедут к нам в гости за город.

Слегка уставшие, мы возвращались домой, вспоминая подробности вечеринки.

– А в сентябре… – сказал Джек.

– Мы уже устроимся в нашем новом доме! – взволнованно подхватила я. Меня не огорчало, что нам предстоит вернуться в квартиру, заваленную картонками: мы уже начали готовиться к новой жизни.

– Не могу дождаться, – с улыбкой произнес Джек. – Сначала я подумал, что ты сошла с ума, но теперь отдаю тебе должное. Это была хорошая идея.

– Рада, что ты так говоришь. А когда я снова устроюсь на работу, все будет совсем чудесно. – Я улыбнулась ему. Да, какое-то время нам придется туго, но пути назад нет. С тех пор как я подала заявление об уходе, я ощутила свободу, и мне стало легко. Хотя мне только что стукнуло тридцать, я чувствовала себя моложе, чем когда-либо.

Когда мы вернулись домой, Джек вынул свой мобильник и положил на столик. Мы уже готовились ко сну.

Я заметила, что у него есть сообщение.

– У тебя сообщение, – сказала я, надевая пижаму. Оказывается, я надела штаны задом наперед.

– В самом деле? – сказал он. – Вообще-то я весь вечер не проверял мобильник. Вероятно, это с работы.

Он взял мобильник, чтобы проверить сообщение. Я надела пижамную куртку и медленно застегнула пуговицы, все еще ощущая радостное волнение после нашей вечеринки. Меня растрогали подарки, которые выбрали для меня Сунита и Карли. Пока что я не видела ничего ужасного в своем тридцатилетии.

– Черт возьми! – сказал Джек, до конца прослушав сообщение на автоответчике. – Вот дерьмо! – добавил он.

– Что? Что такое? – спросила я испуганно.

Он положил телефон.

– Это из банка. Сообщение пришло сегодня днем. Плохие новости.

– Я так и знала, – сказала я. Сердце бешено колотилось. – Что случилось?

– У нас проблема.

Я задохнулась. Этого не может быть! Мы же переезжаем. За город. И в нашу квартиру въезжают. Все организовано, все готово.

Джек посмотрел на меня.

– Они пересмотрели наше заявление о ссуде в свете твоей отставки. Его не утвердили.

Глава 5. Заброшенный уголок

Суббота, 9 июня

Сидя с кружкой чая в одной руке и двумя таблетками парацетомола в другой (я маялась от похмелья), я обвела взглядом кухню: облупившиеся шкафчики, облезлый серый линолеум и крошечные окошки, выходившие на железнодорожные пути. Я чуть не расплакалась.

Каким же образом наша мечта о загородном коттедже рухнула вот так, в одно мгновение? Только что мы готовились переехать в коттедж, где, как я знала, будем по-настоящему счастливы – и вот мы снова у разбитого корыта.

Какие варианты есть у нас с Джеком сейчас, когда коттедж уплыл у нас из рук? Отменить продажу нашей квартиры и остаться в Хэкни, хотя теперь меня здесь ничего не удерживает? Отказать нашим покупателям, рискуя, что не найдем новых?

Мы с Джеком провели в постели беспокойную ночь. Я грызла себя: ну что мне стоило потерпеть еще одну четверть? Могло бы нам сойти с рук, если бы мы не сообщили банку о моем уходе с работы? Наш коттедж – дом, созданный для нас, – теперь недоступен, а через два месяца мы потеряем и нашу квартиру. Если не принять решение немедленно, кончится тем, что мы станем бездомными.

Правда, сегодня у меня не было возможности хандрить дома, вероятно, к лучшему. Я договорилась встретиться с Суни на Оксфорд-стрит в десять, так что надо было поторапливаться. Ей нужно было помочь с покупками для беби, и она обещала после этого угостить меня вафлями в кафе на Джон-Льюис. За вафли я готова сделать что угодно.

Я запила таблетки остатками чая и вымыла кружку. Мне не помешает подышать свежим воздухом. В нашей спальне я надела свободную блузку из оранжевого шелка, черные джинсы и бронзовые лодочки, затем положила в сумку мобильник и кошелек. Я взглянула в зеркало. Прическа не совсем в порядке: на работе была такая запарка, что я не стриглась пару месяцев. Под глазами темные круги от бессонной ночи.

Я добиралась до центра города на автобусе, потом на метро. Сунита ждала меня у входа в универмаг.

– Доброе утро, – приветствовала меня она. – О господи, Амелия, ты выглядишь ужасно.

– Спасибо, – нахмурилась я.

– Прости, но у тебя такой усталый вид. Ты же вчера вечером совсем не опьянела!

– Дело не в этом, – сказала я. – Коттедж. Все накрылось, Суни.

Пока мы проходили через отдел косметики, я рассказала о сообщении из банка.

– Это ужасно. Какая беда!

– Да, я должна была это предвидеть. Наверно, я просто обманывала себя, убеждая, что все будет в порядке. Что я найду новую работу или что нам поверят в банке.

– Сомневаюсь, что в банках склонны кому-то верить, – заметила Суни. – Мне жаль, солнышко. Ты уверена, что готова сегодня ходить по магазинам?

– Да, это прекрасно. Мне нужно отвлечься. – Я выровняла дыхание, стараясь успокоиться. Разговор о коттедже снова меня расстроил, а мне не хотелось расплакаться.

– Хорошо, когда есть компания. На самом деле Нико – не самый лучший помощник. – Она погрустнела.

Мы провели вдвоем несколько часов, бродя по отделу товаров для детей на четвертом этаже и выбирая лесных зверюшек, чтобы украсить детскую, беби-монитор, креслице для автомобиля и плетеную кроватку. Плюс несколько игрушек, я не устояла перед соблазном купить их в качестве подарка для Суни.

Примерно в три часа у меня начало урчать в животе.

– Суни, я получаю здесь большое удовольствие, но ты же что-то говорила о вафлях?

– Вафли! – воскликнула она, и у нее загорелись глаза. – Конечно. Господи, как же я дошла до того, что зациклилась на дорогущем автомобильном кресле, а не на взбитых сливках с тобой? Прости. Давай отправимся в кафе, пока я окончательно не сошла с ума.

Через четверть часа мы сидели на диванчике у окна, наблюдая за толпами на Оксфорд-стрит. Перед каждой из нас стояла тарелка с вафлями, взбитыми сливками и клубникой.

– Спасибо, что пошла со мной сегодня, Амелия. Без тебя было бы совсем не так весело.

– Не за что. Для чего же тогда нужны друзья? – спросила я с улыбкой. – Я была счастлива помочь с покупками. Но не уверена, что от меня будет много проку при ночном кормлении.

– Верно. Надеюсь, тогда от Нико будет больше помощи. Может быть, что-то щелкнет у него в мозгу, когда появится беби.

– Нервничает?

– Наверно. Волнуется. Ему приснился кошмар, будто он сам рожает ребенка в «Сейнбериз»[8]. И с тех пор он бледнеет, когда мы беседуем о родах.

– Бьюсь об заклад, что он окажется на высоте, когда наступит этот день.

– Посмотрим. Как насчет Джека? Он все еще переживает?

– Да, – ответила я, подцепив вилкой ломтик вафли и увенчав его взбитыми сливками и кусочком клубники. – Ты бы видела его, когда он говорит о вас двоих! Но ты же знаешь Джека, не сомневаюсь, что в следующем месяце он переключится на что-нибудь другое.

– И тебе этого хочется? Чтобы он про это забыл?

– Честно говоря, да.

– Тебе не кажется, что ты можешь передумать, скажем, через пару лет?

– Возможно, – ответила я, пожав плечами. – Но я действительно не могу это себе представить. Меня устраивает нынешнее положение дел. Во всяком случае, сейчас у нас другие заботы и нам не до того, чтобы производить на свет беби. Для начала нам нужно найти, где жить.

– О’кей. Давай сначала подумаем о твоей квартире. Ты могла бы договориться с покупателями о более поздней дате, чтобы у вас было время выработать план?

– Может быть, – ответила я. – Попытаюсь на следующей неделе. Я просто не могу забыть о том коттедже: сад, простор, камин. Там так тихо, слышишь, как бьется твое сердце. Я так его хотела! Мы оба хотели.

– Уверена, вы найдете что-нибудь другое.

– Это будет совсем не то, – возразила я капризным тоном.

Сунита подняла бровь.

– Прости, – извинилась я. – Я веду себя, как десятилетняя.

– Послушай, я знаю одно хорошее быстродействующее средство: горячий шоколад со взбитыми сливками. Ты же составишь компанию беременной женщине, не так ли?

Вернувшись из центра города вечером, я застала Джека за работой над его анимацией. Он сидел за кухонным столом.

– Как прошел твой день с Сунитой? – спросил он. – Вы купили все, что ей требовалось?

– Спасибо, хорошо. Ты действительно хочешь послушать о товарах для детей?

– Да, почему бы и нет?

– Беби-монитор и еще много всего, – сказала я. На коврике у двери я заметила стопку рекламных проспектов: меню блюд с доставкой на дом. Я выбрала рекламу местного ресторана, где готовили карри. – Хочешь, чтобы сегодня вечером нам доставили какую-нибудь еду на дом?

– Да, конечно. Звучит заманчиво.

– А как прошел твой день?

– В трудах. Я работаю над этой анимацией, но пока не очень-то получается. Коттедж просто из головы не выходит.

– Да, – кивнула я. – Ты в этом не одинок.

– Как ты думаешь, что нам теперь делать? Мне кажется, мы уже попрощались с «Аркадия-Коттедж».

– Мне тоже. Если мы останемся здесь, мне нужно прямо сейчас заняться поисками другой работы в Лондоне, чтобы успеть к началу учебного года в сентябре.

– Остаться здесь – не единственный вариант, – возразил Джек. – Мы все-таки можем переехать, просто у нас теперь более ограниченный бюджет, вот и все.

Я немного помолчала.

– Полагаю, мы могли бы продолжать… К примеру, узнать, сможем ли мы что-нибудь купить при ссуде, на которую можем рассчитывать теперь, когда у нас только твое жалованье.

– Давай так и поступим. Бьюсь об заклад, что-нибудь подвернется.

Я не разделяла уверенности Джека.

– У нас все будет в порядке, не так ли?

– Конечно.

На следующий день я поискала Карли в преподавательской, но ее там не было. Проверив свой мобильник, я увидела сообщение от нее.

В туалете, сейчас?

Пройдя по коридору, я открыла дверь туалета для преподавателей. Карли стояла, прислонившись к стене. Глаза у нее распухли и покраснели от слез.

– Карли, что случилось?

– Это Алекс, – ответила она. У нее потекли слезы из глаз, и она вытирала их руками.

– Иди сюда, – позвала я и обняла ее. Она крепко прижалась ко мне, как детеныш коала, и зарыдала у меня на плече.

– Что такое? Что он сделал? – спросила я.

– Дело не в том, что он сделал. Да, сделал, но я могу его понять. Он, в конце концов, сказал Жюлю про нас, и тот заартачился.

– Я думала, он собирается подождать до конца четверти?

– Да, и я тоже. Но, по-видимому, кто-то из друзей Жюля увидел нас вместе, и он что-то заподозрил. Он в ярости оттого, что его папа лгал ему. Хотя, знаешь… между нами даже ничего не было. Алекс ужасно расстроен – он хочет, чтобы мы перестали видеться.

– Мне жаль, Карли. О господи, я в самом деле думала, что все будет хорошо.

– Увы, это не так. Нам следовало с самого начала быть откровенными с Жюлем. Сегодня у меня урок в его классе. Все превратилось в какой-то кошмар. Я молюсь о том, чтобы об этом не услышал Гэррет – вот тогда действительно туши свет.

– Он не услышит, – успокоила я ее. – Никто никогда ничего ему не рассказывает, особенно ученики. Ты же знаешь.

– Я просто думала… – произнесла Карли со слезами в голосе. – Я думала, что нам только нужно немного времени.

Когда начался уик-энд, я с удовольствием покинула нашу квартиру. Мы ехали в мамину деревню, Хэзелтон, и Джек вел машину. Она находилась в полумиле от Кентербери. Автострада сменилась зелеными полями, хмелесушилками и объявлениями на столбах, в которых предлагались свежие яйца.

Я увидела маму, которая ждала, сидя у окна, в своем маленьком домике с террасой. Она радостно нам помахала. Выйдя из дома, она побежала нам навстречу. На ней были синяя рубашка и легкие туфельки.

– Как я рада вас видеть! – воскликнула мама и, когда мы выбрались из машины, обняла и расцеловала нас обоих. Она побывала у парикмахера: от нее пахло дорогим шампунем.

– Амелия, доченька. Какая ты взрослая! Тридцать!

Она повернулась к Джеку, приглашая разделить ее недоумение по поводу того, что я уже не новорожденная. Он с улыбкой кивнул, словно тоже был удивлен, что я уже выросла из своих ползунков.

– Ты хорошо выглядишь, – заметила мама с улыбкой. Я взглянула на свою выцветшую юбку и дешевую блузку. К тому же я так еще и не собралась подстричься. Материнская любовь слепа!

– Заходите, я так вас ждала!

Мы вошли в дом и направились в большую комнату, служившую гостиной и столовой. Окна выходили на обе стороны.

– В доме кое-что изменилось, с тех пор как вы были здесь в последний раз, не правда ли? – сказала мама.

Теперь тут было уютнее, появились занавески в цветочек, подушки на диване, свечи и чаша с ароматической смесью из сухих цветочных лепестков на кофейном столике.

– Садитесь. Расскажите мне, как у вас дела?

Я уселась на диван рядом с Джеком, мама – напротив, в кресло.

– Ну что же, мы были очень заняты последние несколько недель, – начала я.

– Вот как?

– Вообще-то я уволилась.

– В самом деле? – Мамины брови взлетели вверх. – Я думала, ты любишь преподавать?

– Люблю. Но ситуация в школе изменилась.

Джек погладил меня по руке, утешая.

– А еще мы с Джеком надеялись поселиться за городом, недалеко отсюда. Мы нашли в Чилеме коттедж, который нам действительно понравился.

– В Чилеме? Это красивая деревня. Почему же вы ничего не сказали?

– Мы ждали, чтобы все подтвердилось. К сожалению, ничего не вышло. – Я старалась говорить бесстрастным тоном.

– О, как жаль, – сказала мама, складывая руки на коленях. – Не повезло.

– Я уверен, что мы найдем что-нибудь другое, – вмешался в разговор Джек. – Правда, теперь у нас более скромные требования. Наш бюджет немного уменьшился.

– Если вы интересуетесь этой местностью, – а вы же знаете, как я буду счастлива, если вы поселитесь поблизости, – я могу поспрашивать, – предложила мама.

– Спасибо.

– Ну, а как прошел твой день рождения? – осведомилась она, вероятно, почувствовав, что я хочу сменить тему. – Вы его отмечали?

– О, спасибо, это было великолепно. Джек устроил для меня маленькую вечеринку в местном пабе. Были все наши друзья.

– Замечательно, – бодрым тоном произнесла мама. – Папа тебя поздравил?

– Да, он прислал мне сережки.

– Как мило. Ну что же, пожалуй, пора поставить чайник.

Мама встала, затем остановилась.

– Когда вы сказали, что вам хотелось бы купить что-нибудь в этих краях, вы имели в виду также и Хэзелтон?

Мы с Джеком переглянулись. Вообще-то жить чуть ли не на пороге моей мамы не входило в наши планы. Впрочем, были ли у нас сейчас хоть какие-то планы?

– У тебя что-то на уме? – спросила я.

Она снова села. На ее лице было написано радостное волнение.

– Есть чудесный коттедж неподалеку отсюда. Над ним нужно поработать, но зато вы можете купить его за бесценок. Владелица пожилая, и ее семья хочет, чтобы она жила к поближе ним.

– Не думаю, что навигатор сможет отыскать это место, – усомнилась я, нажимая на разные кнопки. Наш гид снова и снова советовал повернуть направо, как только представлялась такая возможность. Двадцать минут и три неверных поворота, после того как мы распрощались с мамой. Мы сделали крюк на обратном пути в Лондон, чтобы взглянуть на коттедж, который она упомянула.

– Правда, мама сказала, что нужно ехать по грязной дороге. Может быть, туда? – Я указала на живую изгородь, рядом с которой проходила тропинка.

– Ты уверена? Непохоже, что там что-то есть. Я не хочу снова заехать на чью-нибудь ферму, как это случилось в последней деревне.

– Я совершенно уверена. – С этими словами я указала на очертания дома, проступавшие сквозь листву.

– О’кей. Давай попробуем.

Джек свернул на широкую грязную дорогу, и мы увидели коттедж, который соответствовал маминому описанию. Он стоял в уединенном месте, и на целые мили вокруг не было других домов. Крыша была черепичная, в саду перед домом – яблоня. Стены были покрыты глицинией, увядающие гроздья последней сирени красиво смотрелись на фоне серого камня. Если прищуриться, то этот дом был похож на коттедж, в который мы влюбились.

– «Брэмблдаун-Коттедж», – прочла я на табличке у калитки, ведущей на подъездную аллею. – Это он.

– Выглядит неплохо, – сказал Джек. – Очень похож на тот коттедж, не так ли? Может быть, немного обветшал, но размер такой же, и крыльцо в том же стиле. И хорошо, что тут нет соседей, которые могли бы глазеть на дом и сад. Думаю, это преимущество по сравнению с тем коттеджем.

Я не ожидала ничего особенного: у нас с мамой совсем разные вкусы. Но это, пожалуй, действительно подходящий вариант для нас. Я взглянула на окно первого этажа и заметила женский силуэт. Женщина повернулась, чтобы посмотреть на нас. Она была пожилая, лицо бледное, седые волосы небрежно собраны в пучок. Казалось, она смотрит на наш автомобиль, но взгляд был тусклый и отсутствующий.

– Ну что, выйдем и посмотрим? – спросил Джек.

– Не думаю, – возразила я, кивнув в сторону пожилой леди, которая застыла, пристально глядя на нас. – Похоже, владелица все еще живет здесь. Мы же не хотим напугать ее насмерть, шныряя здесь? Пока что нет даже таблички «Продается». Давай свяжемся с риелторами и договоримся, чтобы как следует все осмотреть.

– О’кей, – согласился Джек, снова заводя мотор и трогая машину с места. – Мы сюда вернемся. Его определенно стоит осмотреть, не так ли?

– Да, – ответила я, пристегивая ремень безопасности. – Это в двух шагах от мамы. Правда, мы не собирались поселиться так близко, но, кажется, это именно то, что мы искали.

Этот коттедж, расположенный в таком тихом месте, вернул мне и, возможно, также Джеку одну вещь – надежду.

В следующую субботу Джек тихонько потормошил меня, и я со стоном уткнулась в подушку. У меня стучало в висках, был заложен нос, я была вся потная и меня бросало то в жар, то в холод.

– С тобой все в порядке? – спросил Джек, ставя на ночной столик стакан воды для меня.

– Нет, – ответила я, отводя от лица влажную от пота прядь волос. – Я захворала.

Каждый год, в начале июня, мое радостное предвкушение свободных недель омрачала простуда. Сказывалось напряжение целого учебного года, окутывая меня туманом из бумажных носовых платков. Я наивно полагала, что уж в этом году, когда оставался всего месяц до того, как я навсегда покину школу Святой Екатерины, все будет иначе.

– Лекарство! – простонала я и снова погрузилась в забытье.

– Джек вернулся через несколько минут. В руках у него была кружка с жаропонижающим.

– Вот, держи.

Я с благодарностью приняла кружку, и мне удалось сесть в постели.

– Мне отменить осмотр дома? – спросил он, взглянув на часы. – Нет смысла осматривать без тебя.

– Нет, – возразила я. – Надо поехать хотя бы одному из нас. – Я вынула бумажный носовой платок из коробочки на столике и высморкалась. – Может быть, этот коттедж – как раз то, что нам надо. Почему бы тебе не взглянуть и не сделать несколько фото? А вечером ты расскажешь мне о нем.

– Ты уверена? – все еще сомневался Джек.

– Уверена. Мне не выдержать эту поездку, не говоря уже о том, что я буду не в силах таскаться по дому. Если хочешь, мы снова туда съездим, когда мне станет лучше.

– Конечно, – кивнул он. – Я вернусь к шести. Ты сможешь чем-нибудь себя развлечь до того времени?

– Да, – ответила я. – Не беспокойся. Я позвоню Карли. Может быть, она захочет сюда подъехать.

– Поправляйся скорее, – сказал Джек, целуя меня в лоб. Его рука нежно коснулась моей, приятно холодя горячую кожу. – И если тебе станет хуже, позвони мне, и я сразу же вернусь.

– Со мной все будет хорошо, – успокоила я его. – Я уже привыкла к проклятию школы Святой Екатерины.

Когда я услышала, что захлопнулась входная дверь и Джек ушел, я подоткнула со всех сторон пуховое одеяло и послала сообщение Карли.

Привет, я заболела. Тебя прельщают диван, коробка шоколада и сериал «Новая девушка»? Ты будешь самой лучшей подругой на свете, если придешь и составишь мне компанию. Целую.

Через минуту пришло сообщение от Карли.

Тебе повезло, что я так одинока. Это самое лучшее предложение за последние сто лет. Буду у тебя через пятнадцать минут. Целую.

Существует очень мало людей, которым я позволю увидеть себя в моем поношенном халате и пижаме, с нечесаными волосами, собранными в пучок, но Карли входит в их число. Мы сидели на диване, уже добравшись до середины второй серии «Новой девушки» и изрядно опустошив коробку шоколадных конфет, которую я открыла.

– Довольно эгоистично с моей стороны звать тебя сюда, – заметила я. – Вероятно, теперь ты тоже заболеешь.

– Не переживай из-за этого, – ответила она, отправляя в рот очередную шоколадную конфету. – Это всего лишь вопрос времени: меня тоже каждый год настигает эта болезнь. И в любом случае, кто знает, много ли еще возможностей у нас будет посидеть вот так? Мне будет тебя не хватать.

– Это мило. Правда, мы не так уж скоро переедем. Между прочим, есть какие-нибудь новости об Алексе? Ведь Жюль в сентябре уже будет в университете, не так ли? Конечно, это даст вам с Алексом возможность начать все с начала?

– Ничего подобного, – возразила Карли. – Жюль устраивает мне бойкот в классе, а Алекс не отвечает на мои сообщения. Я чувствую себя полной идиоткой: я-то думала, будто из этого может что-то получиться. Может быть, имеет смысл начать встречаться с кем-нибудь другим.

– Не сдавайся, Карли. Ты же говорила, что он того стоит.

– Да, стоит, – подтвердила Карли с усталой улыбкой. – И я с ума по нему схожу. Он хотел создать у Жюля после развода ощущение надежности и поддерживать с ним близкие отношения. Я не хочу, чтобы из-за меня все пошло прахом.

– Может быть, Жюль вас поймет, – сказала я, вынимая еще один бумажный платок из коробочки и сморкаясь в него. – Со временем.

– Не знаю. Пока что он уперся. Тебе так повезло с Джеком! У вас все так просто. Ты любишь его, он любит тебя, у вас одинаковые вкусы. Ни у одного из вас нет детей от другого брака. Ваша свадьба была такой чудесной.

– Спасибо. – Я невольно взглянула на нашу свадебную фотографию на каминной полке: мы с Джеком на фоне шикарного автомобиля у моста Клифтон-Саспеншн-Бридж в Бристоле, неподалеку от тех мест, где он вырос. – И у нас не всегда все бывает гладко, поверь мне. Но я не могу пожаловаться. Джек просто прелесть.

– Я тогда думала, что вы поторопились себя связать, – сказала Карли. – Но, может быть, это я опоздала. Сначала я не имела ничего против того, чтобы подождать Алекса, но теперь мне стало страшно. Если у нас с ним не наладится, что будет со мной? Есть ли у меня еще время найти кого-нибудь другого?

– Ты с ума сошла, – сказала я. – Во-первых, у вас, вероятно, наладится, а во-вторых, если нет, то у тебя, конечно, еще есть время.

– Прости. У меня сейчас в самом деле взыграли гормоны. А то, что моя личная жизнь зависит от тинейджера, ничуть не улучшает дело.

В тот вечер Джек открыл дверь спальни, которая заскрипела, и я очнулась от глубокого сна. Перед уходом Карли дала мне лошадиную дозу снотворного, и я, должно быть, сразу вырубилась. Я даже не помнила, как она уходила, но она определенно выключила свет и телевизор перед тем, как уйти: в квартире было тихо.

– Привет, Амелия, – сказал Джек, забираясь в постель рядом со мной.

– Ты вернулся. – Я с трудом разглядела слезящимися глазами, что рядом со мной мой муж, но его лицо расплывалось, а свет из прихожей резал глаза.

– Да. Я привез тебе шоколадное яичко с начинкой из помадки. Нелегко было раздобыть его не в сезон! Однако мне случайно известно, что оно обладает уникальными целебными свойствами.

Я сразу же взбодрилась и приняла сидячее положение. Взяв в руки яичко, я развернула фольгу.

– Ты ангел!

Надкусив шоколадную скорлупку, я вспомнила, куда ездил Джек.

– Коттедж, – сказала я. – Какой он? С большим садом?

– Сад огромный, – рассказывал Джек. – Как и сказала твоя мама, над домом определенно нужно поработать, но у него есть индивидуальный стиль. И даже больше сохранилось от первоначального облика, чем у первого коттеджа. Кроме того, похоже, что мы сможем купить его дешево. Цена, которую запрашивают, на шестьдесят тысяч меньше, чем просили за «Аркадия-Коттедж», а Шеннон, риелтор, намекнула, что они, вероятно, согласятся еще снизить цену. В таком случае у нас бы еще остались деньги на ремонт дома.

– Звучит заманчиво, – сказала я, все еще борясь с сонливостью и пытаясь сосредоточиться на рассказе Джека. – А какой он изнутри?

– Планировка совсем такая же, как у первого коттеджа, – ответил он. – Придется немного напрячь воображение, поскольку владелица живет там более пятидесяти лет, и в настоящее время дом полон ее вещей. Кухня слегка устаревшая, но мы можем ее переделать. Хотя мы и потеряли деньги, заплатив специалистам за осмотр того коттеджа и адвокатам, думаю, нам хватит на работы в доме. Его только нужно немного привести в порядок.

– Я могу увидеть фотографии? – спросила я, заинтригованная.

Джек вынул свой айфон и показал мне несколько темных снимков интерьера. Ванная комната выглядела очень старомодной, но там были красивые дубовые балки; спальня была просторной. Я смогла разглядеть, что из окна открывается великолепный вид на окружающие поля.

– Выглядит мило, – сказала я. – Через несколько дней я поправлюсь и поеду посмотреть.

– Возможно, нам придется поторопиться с переездом, – сказал Джек, меняя положение в постели и поворачиваясь ко мне лицом. – Сегодня этот коттедж осматривали еще три пары.

– Да, надо спешить. Я съезжу и посмотрю, как только мне станет лучше.

На следующие выходные я отправилась в Хэзелтон одна, так как Джеку нужно было работать. Не заезжая к маме, я следовала дальше по главной улице (башня с часами, магазины и зеленая лужайка), пока не добралась до Брэмблдаун-Коттедж.

Когда я прибыла, у калитки меня поджидала женщина двадцати с чем-то лет, со светлыми волосами, собранными в пучок. Я припарковалась и вылезла из машины.

– Привет! Вы, наверно, Шеннон, – обратилась я к ней. – Я – Амелия. – Мы обменялись рукопожатиями.

– Спасибо, что приехали, Амелия. Джек упомянул, как важно, чтобы вы тоже осмотрели дом, и, конечно, мы вполне это понимаем. Нам поступили предложения от двух других пар, но я попросила продавцов не принимать решение, пока у вас не появится возможность взглянуть самой.

– Спасибо. Я вам весьма признательна.

Шеннон подошла к деревянной входной двери и решительно постучала.

Я бросила взгляд на сад перед домом: участок вокруг яблони зарос травой, у садовой дорожки валялись два разбитых цветочных горшка, из которых высыпалась земля. Да, тут нужно навести порядок, но место приятное. А поскольку за коттедж запрашивают низкую цену, то подразумевается, что нам с Джеком придется потрудиться.

Ответа не было, и Шеннон снова постучала в дверь, на этот раз сильнее.

– Это старая леди, – пояснила она.

Пять минут спустя мы все еще ждали на пороге.

– Мне действительно неудобно перед вами. Позвольте позвонить ее сыну и узнать, что происходит. Он сказал, что сегодня подходящий день для осмотра дома.

Шеннон отошла от двери и поднесла к уху мобильник.

Я заметила движение в гостиной и приблизилась на шаг. Это была та же самая женщина, которую я видела прежде. Она безмолвно стояла у окна; на ней было что-то, похожее на шелковый халат. Женщина подняла глаза, и наши взгляды встретились. Она прижала руку к груди, словно испугалась при виде меня.

Я взглянула на Шеннон, но она была поглощена телефонным разговором.

Деревянная дверь распахнулась. На меня с укоризной, пристально смотрела женщина – высокая и элегантная, с небрежно заколотыми седыми волосами. Взгляд у нее был какой-то странный.

– Привет, – сказала она, и выражение ее лица смягчилось. – Ты пришла! Заходи в дом.

Я вошла в холл, заметив старинную деревянную лестницу и бросив беглый взгляд на кухню.

– Сара, – сказала она.

– Нет, я Амелия, – возразила я, подавая руку.

Женщина покачала головой с растерянным видом.

– Я пришла вместе с Шеннон, риелтором, – пояснила я, отступая в ту сторону, где стояла Шеннон. Она закончила телефонный разговор и направилась к нам.

– Миссис Макгуайр, – сказала Шеннон через порог, – я здесь для того, чтобы показать этой леди вашу недвижимость. Вы по-прежнему не против? Ваш сын сказал, что…

– Мою недвижимость? – сердито переспросила женщина, окончательно растерявшись. – Ни в коем случае. Что вы замышляете? Отобрать вещи у беззащитной старой женщины? Я не допущу этого.

– Нет, миссис Макгуайр, – сказала Шеннон, с улыбкой качая головой.

– Вы смеетесь надо мной?

Я потихоньку отступала, пока не очутилась рядом с Шеннон за дверью.

– Нет, разумеется, нет. Я просто хотела показать Амелии коттедж, потому что она хочет его купить. Точно так же, как было на днях, когда мы показывали его другим парам?

– Купить? – воскликнула старуха. – Какая нелепость! Он не продается. Я не пущу посторонних в свой дом.

Покачав головой, она захлопнула входную дверь с такой силой, что я невольно попятилась.

– О господи, – сказала Шеннон. – Мне так неудобно перед вами. Она была в прекрасном состоянии в прошлый раз, однако ее родственники предупреждали, что с ней не все в порядке.

– Кажется, мы ее напугали.

– Просто немного не в себе. – Она показала на мобильник: – Ее сын Дэвид сказал, что он сегодня в Суссексе. Иначе он бы приехал сюда и впустил нас.

– О! – разочарованно протянула я. – Полагаю, тут ничего не поделаешь… Но я проделала весь этот путь. Можем ли мы все-таки на что-нибудь взглянуть? К примеру, на сад?

– Да. Думаю, мы не станем рисковать, но с той стороны невысокий забор, так что мы сможем все хорошо рассмотреть.

Она повела меня по узкой тропинке вокруг дома. В нос ударил опьяняющий аромат жимолости. Деревянный забор прогнулся в одном месте под тяжестью вьющихся растений, так что при желании мы могли бы войти.

Сад был дикий и неухоженный. Казалось, он растянулся на целые мили, а за ним не было ничего, кроме полей. На дальнем конце стоял дуб. В диких травах вспыхивали яркие пятна: алтей розовый и маки. На противоположной стороне у забора росли два высоких подсолнуха. На солнечной полянке слева от меня – целый участок лаванды, рядом с розовым кустом. Наверно, в прошлом сад выглядел совсем иначе.

Я вдыхала сладостный аромат цветов; издалека доносилось птичье пенье. Да, ничего похожего на «игорную лавку»[9] и железнодорожные пути, которые мы видим из своего окна на Аддисон-роуд.

– Тут определенно нужно навести порядок, – заметила Шеннон, указывая на разросшиеся сорняки. В некоторых местах трава была по пояс. Только мощеная площадка у дома была в относительном порядке.

– Но здесь красиво, не так ли? – сказала я, вдыхая сельский воздух. Да, в саду нужно навести порядок, но здесь есть то, чего нет в городской квартире. А вдруг у меня обнаружится склонность к садоводству? Я сорвала мак, росший у моих ног. – Думаю, тут могло бы быть чудесно.

Вместо того чтобы сразу же отправиться домой, я позвонила маме.

– Какой приятный сюрприз! – обрадовалась она. – Я сейчас на почте. Почему бы тебе не заехать в деревню? Мы могли бы прогуляться и поесть мороженого на зеленой лужайке.

– Прекрасно, – сказала я. – Сейчас подъеду. Встретимся на главной улице.

Я направилась в деревню, которая была в пятнадцати минутах езды, и припарковалась в переулке у главной улицы. В этот солнечный день на ней было оживленно. С одной стороны, тут были современные бутики, кафе и мини-рынок, с другой стороны – ювелирная и антикварная лавки, которые, казалось, стояли здесь испокон веков. Заглянув в витрину антикварной лавки, я заметила камин и красивые лампы и сделала мысленную заметку: нужно рассказать об этом Джеку. Если мы купим коттедж, то сможем присмотреть тут что-нибудь для интерьера.

Я перешла через дорогу и увидела маму, поджидавшую меня. Она стояла на тротуаре в свободном платье бирюзового цвета. Мы поздоровались, обняв друг друга.

– Итак, что вы думаете о коттедже? – спросила она, когда мы направились к зеленой лужайке.

– К сожалению, не удалось его осмотреть, – ответила я. – Пожилая леди, которая там живет, отказалась меня впустить.

– Какая жалость! Ты совсем ничего не видела?

– Я только заглянула внутрь и кое-что увидела через окно – на самом деле немного. Но мы обошли вокруг забора, и я видела сад. Он просто невероятный – такой огромный. Ты, кажется, там была?

– Нет, я тоже видела его только снаружи. Но говорят, что это настоящий неограненный алмаз. Его немного запустили, и если бы ты встретилась с владелицей, то поняла бы почему. Однако я уверена, что такая молодая пара, как вы с Джеком, может сотворить там чудеса. И тогда эта недвижимость станет гораздо дороже.

Мы дошли до эстрады для оркестра и уселись на ступеньках.

– Но это же безумие – покупать дом, как кота в мешке. Ведь я даже не видела его толком.

– О, не знаю. В жизни так бывает, что иногда нужно рискнуть, не правда ли? К тому же вы говорили, что ограничены бюджетом. Не каждый день подворачивается такой коттедж.

– Риелтор упомянула, что им интересуются и другие покупатели. Думаю, она не сможет долго заставлять их ждать, а я не так уж скоро снова сюда выберусь.

– Что ты почувствовала, когда была там? – спросила мама.

– Не знаю. Думаю, он мне понравился. Меня немного выбила из седла ситуация: старая леди была так напугана моим появлением. Но коттедж просто очарователен, и мне нравится, что есть сад, которым мы сможем заняться.

– Поговори с Джеком сегодня вечером. Не сомневаюсь, к тебе придет правильное решение.

– Надеюсь, – сказала я. – Ведь это такое важное решение, не так ли?

– Да, – согласилась мама. – Я чувствовала то же самое, когда купила мой домик. Но я никогда об этом не пожалела. Хэзелтон – прекрасное место. Тут все на самом деле дружелюбны.

– Да, тут красиво, – сказала я, глядя на лужайку, которая делила главную улицу на две части. Мамочки толкали перед собой коляски, а малыши из начальной школы играли в центральной части. Слева от нас стоял ларек, в котором продавали мороженое.

– Ну что, мороженое в стаканчике, с шоколадной стружкой? – спросила мама.

– Да, пожалуйста. Уж это точно решение в моем духе.

Я прибыла в Хэкни ранним вечером. Джек оставил мне записку, в которой говорилось, что он в кафе у канала с Сунитой и Нико. Я надела кардиган и отправилась туда же.

– И это называется работой? – сказала я Джеку, увидев в его руке кружку с холодным пивом. Он встал и обнял меня.

– Я весь день работал, честное слово, – рассмеялся он. – Это они меня вытащили.

– Да, это правда, – подтвердил Нико. – Ты же знаешь, как трудно подбить твоего мужа на такое.

Покачав головой, я поцеловала их и села за столик. Вода в канале мерцала в предвечернем свете, солнце садилось за руины Олимпийского парка.

– Итак, каков вердикт? – спросил Джек. – Что ты думаешь о коттедже?

– Даже не знаю, – ответила я. – Это долгая история, но я даже не попала внутрь. Однако, судя по тому, что мне удалось увидеть, он очарователен. Мама слышала, что из него можно сделать просто конфетку. Она считает, что его отдают просто даром.

– Так ты ничего не видела? – удивилась Сунита.

– Я только на секунду заглянула внутрь, прежде чем владелица попросила меня оттуда. Правда, я видела сад, который очень красив. Тянется до бесконечности.

– Как я тебе завидую! – воскликнула Сунита. – Хотя я и питаю нежность к нашей бетонной плите размером с квадратный метр, я бы отдала что угодно за маленький газон. Особенно когда появится этот. – Она осторожно положила руку на живот.

– Ну, не знаю. Но мне все равно там понравилось.

– А как насчет сделки с покупателями вашей квартиры? – поинтересовался Нико.

– Они хотели переехать в середине августа, – ответил Джек, – но мы убедили их дать нам еще пару недель. Если наше предложение примут, то мы сможем провернуть все за два месяца. Как ты думаешь, Амелия?

По правде говоря, я уже сама не знала, чего хочу. Годами все шло как по маслу, а теперь вдруг события стали непредсказуемыми. Но я могла вообразить нас с Джеком в Хэзелтоне, в коттедже. И мне действительно понравилась эта деревня.

– Знаешь что? А давай купим его, – сказала я, и на моем лице появилась улыбка. – Мы можем это себе позволить, а поработав как следует над коттеджем, увеличим его стоимость. И это будет настоящим приключением!

Сунита ободряюще улыбнулась.

– Давай позвоним обоим риелторам в понедельник, Джек. А теперь мне определенно нужно выпить.

– Это было неплохо, мисс, – сказала Шанис. – И совсем не скучно. – Она вышла из театра «Глобус» вместе со мной, тогда как остальные ребята из класса устремились вперед. Июль заканчивался вместе со школьной четвертью и моим пребыванием в школе Святой Екатерины.

– Мне в общем-то тоже понравилось, хотя я не все понял, – вмешался в разговор Пол, пожимая плечами. – Но утомительно стоять весь спектакль.

– Ты бы стоял и во времена Шекспира, – ответила я. – Если только не был бы богатым.

– Конечно, я был бы богатым, мисс, – улыбнулся Пол.

Группа добралась до лужайки перед Тейт Модерн[10].

– Может быть, здесь, мисс? – крикнула мне Шанис.

– Да, давайте здесь приземлимся. Вы все захватили что-нибудь поесть?

Мои ученики уселись группами и вынули из своих рюкзаков припасы. Двое подошли к Шанис, и я посмотрела в их сторону. Интересно, что они там делают?

– Не подглядывайте, мисс! – сказала она с улыбкой.

Минуту спустя она принесла торт, украшенный белой глазурью с надписью, сделанной красными и синими буквами. Все собрались вокруг меня.

Читая эту надпись, я почувствовала, как на глаза навернулись слезы:

Удачи! Мы будем по Вас скучать.

Спасибо за все!

На следующий день в школе царила атмосфера конца четверти. Во всех моих классах было шумно, ученики были возбуждены. Однако самые большие изменения были в преподавательской: у всех учителей, у которых во время четверти глубокие морщины все больше бороздили чело, теперь была на лицах улыбка, а щеки снова порозовели.

Мне тоже стало легче. Во-первых, я закончила свои дела со школой, во-вторых, мой переезд в Кент стал реальностью. Наше предложение относительно Брэмблдаун-Коттедж было принято, и теперь наши адвокаты уточняли детали договора. Если повезет, мы закончим к августу и получим ключи в начале сентября. Да, мы рискуем – ведь я так и не видела коттедж изнутри. Но я чувствовала, что мы поступаем правильно.

Я отыскала классного руководителя Трея, миссис Маккенна, и передала ей сверток с материалами, которые собрала.

– Я знаю, нам пока неизвестно насчет будущей четверти, но на случай, если он появится, я не хочу, чтобы он отстал. Тут материалы курса, который мы проходим, плюс то, что он пропустил, и несколько веб-сайтов, которые помогут ему наверстать.

Я приложила также письмо, в котором я выразила надежду, что он вернется в школу.

– Спасибо, – сказала она, принимая пакет. – Я пошлю это его социальному работнику. Нам всем хотелось бы увидеть Трея, так что, надеюсь, ей удастся с ним связаться.

Я подошла к своему шкафчику и очистила его, сунув записные книжки и прочее в сумку и отложив пару книг, которые нужно было вернуть в библиотеку.

– Как странно, не правда ли? Так пусто, – сказала Карли, появляясь рядом и подавая мне чашку кофе, который только что приготовила.

– Спасибо. Да, странно. Трудно поверить, что мы в последний раз пьем вместе кофе в преподавательской.

– Семь лет вместе преподавали – и учились. О, и приходили в отчаяние, – засмеялась она.

– Мне будет этого не хватать, – сказала я. – И мне будет не хватать тебя.

– Да, но ты-то пускаешься в свое сельское приключение, а я буду томиться здесь в одиночестве.

Она скорчила грустную рожицу и надула губы. К счастью, Карли уже почти перестала страдать из-за Алекса. Она решила больше не ждать и даже сходила на пару свиданий, назначенных через Интернет. Из этого ничего не вышло, но она поклялась, что будет продолжать. Карли больше не собиралась тратить время впустую.

– С тобой все будет в порядке, – сказала я. – Ты скоро найдешь кого-нибудь еще с кофейной зависимостью. И у меня такое чувство, что мы с тобой еще увидимся.

– А как же! – улыбнулась она. – И не надейся, что я не буду приезжать к тебе в гости.

– Значит, до скорого. – Я крепко обняла ее.

Вскоре я отправилась на парковку и погрузила в свой автомобиль вещи из шкафчика и из классной комнаты, которые накопились за эти годы. Получилось всего две коробки. Я ожидала, что будет больше. В этот теплый день ученики собрались группами у школьных ворот. Наконец-то они были свободны и могли наслаждаться летом и делать то, что хочется. Однако никто не спешил покинуть школьный двор. У них, как и у меня, были смешанные чувства по поводу расставания со школой.

– Берем с собой или отправляем в коробку для благотворительной организации? – спросил Джек, взяв в руки мою серую толстовку, на которой красовалась эмблема Манчестерского университета.

– Даже и не думай класть это в коробку для благотворительности, – сказала я с улыбкой и отобрала у него куртку. Я приложила мягкую ткань к щеке и надела куртку поверх любимой пижамы. – Смотри-ка, она мне еще впору.

– Ты в ней очень мило смотришься, – заметил он, заключая меня в объятия и целуя. – Хотя, как мне кажется, мы не очень-то продвигаемся с избавлением от хлама.

Я окинула взглядом гостиную, где мы укладывали вещи в коробки, готовясь к переезду в Хэзелтон. После небольших волнений (наши адвокаты сообщили, что у них проблема с получением подписи владельца) наконец все уладилось. Через две недели наша квартира на Аддисон-роуд станет новым домом для другой пары, а мы переедем в Хэзелтон. Моя мама была вне себя от восторга, что мы с Джеком будем жить так близко от нее.

Однако задача уменьшить количество наших вещей и взять с собой только то, чем мы действительно будем пользоваться, оказалась нелегкой.

– И даже ни одного чайника? – спросил Джек, держа в руках чайник из моей коллекции. Правда, он был не самый красивый (сувенир из Скарборо с картинкой на боку), но это был один из первых и напоминал о моей поездке в Скарборо с дедушкой и бабушкой. Нет, я с ним ни за что не расстанусь.

– Ни в коем случае, – твердо заявила я. – Отдохни от этой мысли. Все чайники едут с нами. У нас там будет достаточно места. А вот твою коллекцию комиксов действительно следует уменьшить, если тебя интересует мое мнение.

– Комиксы? – возмутился он, беря в руки раннее издание «Города Грехов» из огромной кипы, которую мы вынули из шкафа. – Ты, конечно, делаешь это только чтобы досадить мне. Это же графические романы, Амелия! Они непременно поедут со мной.

Декстер выпрыгнул из пустой картонки, в которой прятался, и с минуту балансировал на ней. Затем, когда она опрокинулась, он плавно съехал на ковер. Кот подошел к нам и начал тереться о ноги Джека.

– Не печалься, Декстер, – сказал Джек и, наклонившись, взял его на руки. – Не сомневаюсь, что за городом тебе будет чем заняться.

– Это мне не снится? – спросила я с усмешкой. – Мы в самом деле переезжаем, не так ли?

– Определенно переезжаем.

Часть 2. Осень

Глава 6. Брэмблдаун-коттедж

Добро пожаловать в Хэзелтон

Население: 3000

Победитель конкурса 1999 года на самую ухоженную британскую деревню

Суббота, 7 сентября

– В какое время должны приехать рабочие за мебелью? – спросила я Джека, глядя из окна на улицу. Листья платанов, росших по обе стороны дороги, сменили зеленый цвет на желтый и золотистый, и несколько листочков тихо опустились на тротуар. Моросил дождь.

– В середине дня, так что теперь они могут появиться в любую минуту. – Джек тоже подошел к окну. – Посмотри-ка. – Он указал на большой грузовик, припарковавшийся у «игорной лавки». – Вероятно, это они.

– Да, верно. – Я сделала глубокий вдох.

– Все готово для нашей новой жизни, – сказал Джек, стискивая мою руку. – Никаких сожалений?

– Никаких. Не могу дождаться.

Мы впустили рабочих и начали вместе с ними, вчетвером, сновать по лестнице с коробками в руках. Когда грузовик был полон, мы с Джеком вернулись в квартиру, чтобы в последний раз все проверить. Мы заглянули в комнаты, где прошли два первых года нашей супружеской жизни, и встретились у входной двери. На наших лицах было одинаковое грустное выражение.

– Наверно, мы в последний раз выходим отсюда, – сказал Джек.

И я вспомнила наш первый день в этой квартире…

– Добро пожаловать в наш замок, – сказал Джек, распахивая входную дверь дома на Аддисон-роуд, и вместе со мной вошел в квартиру.

В ней было пусто, но она мне понравилась. Сильно взволнованная, я пробежалась по всей квартире, запоминая, где что находится. На это ушло немного времени, и через три минуты я уже была в объятиях Джека.

– Наша собственная квартира, – сказала я, целуя его. – Наконец-то мы здесь, Джек.

Он улыбнулся, и в его карих глазах загорелся огонек.

– Следующий шаг – мебель, – засмеялся он.

– У нас уже есть кровать, а что еще нужно? – игриво спросила я. Этот дешевый диван-футон нам должны были доставить чуть позже, вместе с остальными вещами из нашей съемной квартиры. Ничего, для начала сойдет.

Джек сильно сжал мою руку.

– Дождаться не могу.

– Я тоже.

Декстер потерся о мои ноги, возвращая в настоящее.

– Мы ни в коем случае тебя не забудем, Декс, не волнуйся, – успокоила я его, беря на руки.

Джек передал мне пластмассовую коробку, в которой мы носили Декстера к ветеринару, и общими усилиями убедили его туда залезть.

– Знаешь, у нас будут новые воспоминания, – сказал Джек, читая мои мысли. – Даже еще лучше.

Я поцеловала его и улыбнулась. Теперь я была готова распрощаться с нашей лондонской жизнью.

– Пойдем, любимая, – сказал Джек, взъерошив мои волосы. – Пора.

Мы следовали в нашей машине за грузовиком. У гаража, который мы арендовали, сделали остановку: нужно было забрать антикварную мебель, оставленную мне дедушкой и бабушкой Ники. Мы погрузили в фургон столик, застекленный шкафчик для напитков и платяной шкаф. Я была счастлива, что наконец-то будет куда их поставить.

По мере приближения к коттеджу оживленные улицы восточной части Лондона становились смутным воспоминанием. Я смотрела в окошко автомобиля, размышляя о том, каков коттедж изнутри, и представляла нашу жизнь в деревне. К тому времени, как мы прибыли в Хэзелтон, я была вне себя от нетерпения.

Шеннон, риелтор, встретила нас у парадного входа и вручила ключи.

– Привет, – сказала она с натянутой улыбкой. – Вот ключи. Добро пожаловать в ваш новый дом!

– Спасибо, – ответил Джек.

– Все в порядке? – спросила я.

– Простите, но все вещи еще тут, – сказала Шеннон. – Я уверена, вы не будете против того, чтобы немного потерпеть. В гостиной и спальне полно мебели миссис Макгуайр, так что уборка была сделана не во всем доме. Родственники пытались ее убедить, но она не желала переезжать.

– Как? – сказала я. – А вы ничего не можете сделать? Нам же нужно сегодня въехать.

– Это был какой-то кошмар, – пожаловалась Шеннон, рассеянно теребя прядь волос. – Поверьте, я пыталась, но владелица не хотела никого слушать.

Повернувшись, я бросила взгляд на наших рабочих, которые уже выгружали коробки из кузова грузовика.

– Нам нужно, чтобы очистили коттедж, – сказала я. – Разве это не входит в договор?

– Мне очень жаль, – слабым голосом произнесла Шеннон.

– Когда все это уберут? – спросил Джек.

– Мне обещали, что ее вещи увезут к концу этой недели. Дом теперь ваш, и вы можете заносить ваши вещи. Однако, как я уже сказала, вам придется немного потерпеть.

– Ничего не поделаешь, – сказала я Джеку. – По крайней мере, мы можем въезжать.

– Вы еще не были внутри, не так ли? – обратилась ко мне Шеннон. – Ну что же, немного напрягите воображение. Не сомневаюсь, что вам здесь очень понравится.

Шеннон распрощалась с нами и села в свой автомобиль.

– Воображение? – нервно спросила я Джека, когда мы поднялись на крыльцо. Мне было не по себе. – Джек, что она хотела этим сказать?

– Амелия, мы же говорили, что не имеем ничего против того, чтобы немного поработать, не правда ли?

В холле коттеджа предвечерний свет проникал сквозь немытые окна. Справа от нас была деревянная лестница с темными перилами, у которых отстутствовало несколько балясин, а некоторые были сломаны. Рабочие отнесли почти все наши вещи в гараж, только кровать и несколько коробок с самым необходимым въехали в дом вместе с нами.

Пыль, грязь, подумала я, проведя пальцем по панели – все это поправимо. Через несколько дней тут все заблестит. Надеюсь, владелец наведет порядок, если же нет, то мы сами. В холле многое осталось от прошлого – сохранились и половицы, и изразцы, и плинтуса.

– Давай сначала взглянем на гостиную, – предложил Джек, ведя меня в комнату, находившуюся слева. – Мы можем поместить туда Декстера, пока будем устраиваться. – Он захватил с собой коробку с котом. – Как я говорил тебе, владелица жила здесь с шестидесятых. Последние несколько лет она не могла самостоятельно подниматься по лестнице и поэтому использовала гостиную как спальню. В настоящий момент планировка несколько странная, но мы легко это изменим.

С замирающим сердцем я заглянула в дверь: я надеялась увидеть такую же уютную гостиную, как та, что понравилась нам в Аркадия-Коттедж. Но, несмотря на темные деревянные балки и старинные окна, мои надежды испарились. Посредине комнаты стояла кровать, повсюду висели вешалки с одеждой, и было очень грязно.

– Послушай, я знаю, что ты думаешь, – сказал Джек, обняв меня за талию. – Но здесь осталось так много от первоначального облика коттеджа. Ты только посмотри на эти окна! – Он указал на окна фасада, забранные изысканными металлическими решетками. К сожалению, их трудно было рассмотреть из-за чужого барахла.

– Кажется, они действительно старинные, – сказала я, входя в комнату, чтобы разглядеть получше. – Если их вымыть, они будут мило выглядеть. – Я постучала по дереву у края окна, и отвалился кусок. – Правда, нам придется заменить рамы, тебе не кажется?

– Может быть. А вот камин. – Джек пересек комнату и дотронулся до него. – Красивые изразцы, – добавил он. Темно-красные и синие изразцы действительно были бы прелестны, если бы не покрывавший их слой сажи. – И камин действующий. – Он вынул поддон, и поднялось облако черной пыли.

– Мило, – сказала я, однако у меня было такое ощущение, будто я цепляюсь за соломинку. Несколько красивых изразцов в комнате, из которой нужно все выгрести, прежде чем в ней можно будет жить. Я безмолвно молилась, чтобы в других комнатах было лучше.

– А ты что думаешь, Декс? – обратился Джек к коту, открывая коробку. Декстер прижался к дну коробки, отказываясь выходить. – Он скоро привыкнет.

– Пойдем взглянем на кухню – она тебе понравится, – уверенно заявил Джек.

Какой бы она ни была, ничего не может быть хуже нашей тесной кухни на Аддисон-роуд, рассудила я. Но хватило одного взгляда, чтобы понять, как я заблуждалась. Шкафчики 1970-х, облезлый линолеум на полу, старые тарелки и хлам, покрывавшие все поверхности. Единственное, что было здесь хорошо – это темно-красная «Ага»[11]. Подлинный сельский штрих. Если бы не это, кухня походила бы на лавку старьевщика.

– Вероятно, нам придется заменить эти шкафчики, – заметил Джек.

– Вероятно? Да они просто ужасны.

Я перевела взгляд с фарфоровых сов на коробки, битком набитые сковородками и фаянсовой посудой, и на картины, прислоненные к стенам.

Пол был покрыт темно-зеленым линолеумом, загибающимся по краям. Между бледно-зелеными шкафчиками в стиле семидесятых кое-где образовались зазоры. Краска на дверях облупилась, а большой холодильник, когда-то белый, теперь приобрел никотиново-желтый оттенок.

– Тут определенно нужно все обновить, – сказал Джек, открывая один из шкафчиков и заглядывая внутрь. Он отшатнулся, словно оттуда дурно пахло.

Барные стойки, покрытые грязью, были завалены листками из блокнотов и поваренными книгами. Я увидела листок, на котором было что-то написано, и взяла его в руки.

Замечательный крамбл[12] Элли с яблоками и ежевикой

ИНГРЕДИЕНТЫ:

Пять яблок с нашей яблони.

Ежевика из нашего сада

Я положила листок под кружку с совами, стоявшую рядом с той, на которой была надпись «Самая лучшая мама в мире». Мне трудно было как следует разглядеть кухню из-за всего этого барахла, и я ощутила что-то вроде клаустрофобии.

Мы продолжили осмотр первого этажа. В туалете на первом этаже была крошечная душевая кабинка с сиденьем, установленная в углу; со стены свисали древние трубы.

– Такое впечатление, что до них не дотрагивались веками, – сказала я. – Нам нужно будет пригласить водопроводчиков, чтобы сменить трубы.

Я вспомнила записи инспектора: он упоминал, что множество вещей придется обновить. Однако я не ожидала, что все так плохо.

– Пойдем взглянем на погреб. – Джек повел меня вниз по лестнице. – Великолепное место для хранения вещей, – сказал он, явно не замечая запаха сырости, который бил мне в нос.

– Может быть, посмотрим на сад? – спросила я, остановившись на середине лестницы. Мне было необходимо выйти из дома, чтобы увидеть вещи в истинном свете. Мы прошли через кухню к двери черного хода. К счастью, этот выход не был ничем завален.

Джек нашел нужный ключ на нашем новом кольце для ключей и открыл дверь, ведущую в сад.

– Давай выйдем и подышим свежим воздухом.

– Хорошая идея.

Я стремилась покинуть это душное, захламленное пространство, вызывающее клаустрофобию. Иногда я дразнила маму за то, что она не могла расстаться с сувенирами и памятными подарками, но я никогда раньше не видела дом настоящей барахольщицы. Похоже, мы ухитрились купить именно такой дом.

Выбравшись наружу, я забыла о хаосе в доме. Лето было на исходе, и уже исчезла яркая зелень и красная россыпь маков. Теперь сад выглядел иначе, чем в прошлый раз. Но и в осени была своя прелесть: листья на дубе стали светло-коричневыми и золотистыми, опавшие листья образовали ковер на земле, и свет красиво падал на высокую траву.

– Великолепно, не правда ли?

– Да, – согласился Джек. – Такой простор.

– О господи, Декстеру тут будет на кого поохотиться, не так ли? – сказала я с кривой улыбкой. Наш пестрый кот был опытным охотником на птиц и мышей и даже в городе умудрялся чуть не каждую неделю приносить добычу, у которой был гротескный вид без головы.

– Он станет настоящим сельским котом, – сказал Джек. – Но пока он тут сориентируется, нужно применить этот известный трюк: намазать сливочное масло на его лапы. Тогда кошка начинает мыться и сразу чувствует себя как дома. А то он еще выйдет на автостраду, пытаясь вернуться в нашу квартиру.

– Ты так думаешь? Но ведь он пока что даже не хочет выходить из своей коробки.

– Он привыкнет. Давай поднимемся на второй этаж. В следующие недели у нас еще будет полно времени, чтобы исследовать сад.

У меня не было никакого желания возвращаться в дом. Мне хотелось побродить по высокой траве, помять ее в руках, затеряться среди кустарников и деревьев и хотя бы на минуту забыть о пережитом шоке.

– Пошли, – сказал Джек.

Я последовала за ним, и мы закрыли за собой дверь кухни. Ступени, ведущие на второй этаж, были старыми и расшатанными, древесина в некоторых местах истончилась.

– Некоторые ступени нужно заменить, – заметил Джек. – Возможно, нам даже придется реставрировать всю лестницу. Нужно найти хорошего реставратора, который сможет придать ей первоначальный вид.

– И на все это хватит тех пятнадцати тысяч фунтов, которые мы отложили, да? – Я-то думала, что мы сэкономим кучу денег, купив более дешевый дом, но они таяли прямо на глазах: новая мебель для кухни, переделка ванной комнаты на первом этаже, реставрация оконных рам…

– Да, – сказал Джек. – Плюс те пять тысяч, которые нам должен твой папа.

– Да. – Я чувствовала себя немного виноватой из-за этого долга. – Я уверена, что мы их скоро получим. – Тогда я убедила Джека снять эти деньги с нашего общего счета, пообещав, что папа отдаст их до лета.

– Не переживай об этом.

Джек взял меня за руку и повел по длинному коридору второго этажа. Я повернула выключатель на стене, но свет не зажегся. При закрытых дверях, в темноте, не видно было, куда идти. Я нашла другой выключатель, нажала на него, и на этот раз коридор осветился бледно-золотистым светом. Черно-белые фотографии в рамочках были развешены на стенах, а на деревянных полках было полно стеклянных банок с нитками для вышивания всех вообразимых цветов.

– Ты помнишь, я говорил, что она была портнихой? – пояснил Джек. – Очевидно, она собирала овечью шерсть с ограды из колючей проволоки у ручья, а потом красила ее и пряла.

– Это мило, и в другой ситуации я, вероятно, оценила бы это. Но сейчас я бы предпочла, чтобы она захватила свои вещи с собой. Такое ощущение, словно она все еще здесь живет. Просто мурашки по телу.

– Это ненадолго, Амелия, – успокаивал меня Джек. – Уверен, они скоро все увезут.

Но на самом деле я злилась не столько на хозяйку дома, сколько на себя и, быть может, немного на Джека.

– А это главная спальня, – пояснил он, открывая дверь, перед которой мы стояли.

Да, на туманных фото в его айфоне она выглядела о’кей. Как и в большинстве комнат этого дома, наверху были деревянные балки, выкрашенные в черный цвет. Потолок был скошен с одной стороны, два окна низко расположены. Тяжелые темно-синие портьеры из бархата свисали до самого пола. Между коробками и сумками, загромоздившими комнату, проглядывал темно-синий изношенный ковер. Благодаря двум окнам эта комната, даже при тяжелых старомодных портьерах, была самой светлой в доме. Но мне не хотелось спать здесь сегодня, да и вообще когда бы то ни было.

– Подойди сюда – тут чудесный вид из окна. – Мы приблизились к окну, и я попыталась взять себя в руки. Мы с Джеком команда, и нам нужно сплотиться перед лицом самого большого предприятия, в которое мы когда-либо пускались. Он раздвинул портьеры, и, взглянув на неухоженный сад, я заметила, что в его дальнем конце протекает широкий ручей, сверкающий на солнце. За ним лежало поле, на котором паслись овцы. – Вот что мы будем видеть, проснувшись, – сказал он. – Никаких шумных соседей, никаких поездов, с грохотом проносящихся мимо, никаких пьяных драк на улице, будивших нас по ночам.

Я улыбнулась и взяла его за руку.

– Какой потрясающий вид, да?

– Обалденный.

Мы прошли через лестничную площадку к ванной комнате. Я вспомнила белоснежную ванну на львиных лапах и старинные краны и раковину в Аркадия-Коттедж. Интересно, будет ли эта ванная комната такой же? Когда я зашла туда, то с трудом смогла скрыть горькое разочарование. Лимонного цвета ванна, унитаз и раковина почему-то были собраны в одном углу. Пол был покрыт синим линолеумом. Большие эстампы с цветами были наклеены на стены, а на маленьком окошке висели потрепанные синие занавески. Трубы были скрыты деревянной обшивкой, но от этого они только больше привлекали к себе внимание.

– Немного устарело, – заметила я.

– Да, нужно слегка переделать, – согласился Джек таким тоном, словно это пустяки, работа на полдня.

Я мечтала о ванне на львиных ножках, о ванной комнате, в которой можно расслабиться, а не об этом убогом месте, наводящем тоску.

– Тут есть еще одна комната, – сообщил Джек, выходя из ванной. Он снова пересек лестничную площадку и попытался открыть дверь. Ему не удалось открыть ее до конца, так как комната была заполнена швейными машинками, манекеном и прочими принадлежностями ремесла портнихи. – Можно устроить здесь кабинет – или то, что взбредет нам в голову.

Я сунула голову в дверь, чтобы получше рассмотреть.

– Хорошее маленькое окно, и размер у комнаты достаточный, – сказала я. – Она идеально подошла бы для кабинета.

Была еще одна комната, почти такая же большая, как главная спальня. Тут можно разместить гостей, естественно, когда мы смахнем паутину и покрасим стены.

Приставная лестница вела с площадки на чердак, и дверца была открыта.

– Ты там был?

– Еще нет. Хочешь подняться? – спросил Джек.

– Может быть, позже, – ответила я. – Думаю, на сегодня мне хватит приключений. Ну что, выпьем, чтобы отпраздновать?

– Непременно, – поддержал он, и мы начали спускаться по деревянной лестнице.

– Итак, что ты думаешь? – спросил он.

– Кое-что мне нравится. – Я заставила себя улыбнуться. И нечего винить Джека: ведь при желании я могла бы настоять на том, чтобы посмотреть самой. Но я решила довериться своему чутью, и вот куда оно нас привело.

На кухне я достала из сумки бутылку шампанского и налила в две кружки – единственные емкости, которые мне удалось найти.

– За новую жизнь! – сказала я, поднимая кружку.

Джек чокнулся со мной своей кружкой.

– Ты счастлива, не так ли? – спросил он.

– Конечно, – солгала я.

Мы здесь всего несколько часов, а я уже скучаю по нашей квартире. По мягкому изношенному ковру под ногами. До меня начало доходить, что Карли и Сунита больше не смогут заскочить ко мне. Мы сами сделали свой выбор – я сделала. Но теперь я уже не знала, не совершили ли мы ужасную ошибку.

– Здесь просто… все по-другому, не правда ли? И нужно так много сделать.

– Мы это сможем сделать, – заявил Джек.

– Мы – ты имеешь в виду…

– Мы – это значит мы.

– Но, Джек, будем реально смотреть на вещи: у тебя же столько подготовительной работы для нового анимационного проекта! А если ты действительно получишь заказ? Ты же столько часов работал над «Pupz», и уик-энды тоже. У тебя же не было свободной минуты.

– Я выкрою время, чтобы помочь.

Я закусила губу, раздумывая, высказаться или нет.

– Жаль, ты не сказал мне, что тут все нужно переделывать с самого начала. Ничего похожего на тот, другой коттедж.

– Я говорил тебе, что над ним нужно поработать. А ты, даже не осмотрев дом изнутри, согласилась, чтобы мы его купили. Я же тебя не принуждал!

– Я как-то не подумала.

– Ты сожалеешь? Ты это хочешь сказать?

Я с трудом сдержала слезы.

– Нет. Просто я несколько иначе это себе представляла, вот и все.

Глава 7. Сад

В альбом для вырезок

Патио, деревянная беседка с диванчиками у окон, обитыми льняной тканью в полоску. Качели на дубе. Шезлонги. Желтые нарциссы, колокольчики, маки, солнечный свет на зеленых листьях.

Понедельник, 9 сентября

В понедельник меня разбудили шум дождя, тихонько стучавшего в оконное стекло, и возня Джека, что-то искавшего в темноте.

– Ты в порядке? – осведомилась я, еще не совсем проснувшись и плохо ориентируясь в пространстве. Я лежала на знакомой кровати, но она была повернута не в ту сторону и стояла на островке в море хлама.

– Я ищу свой костюм, – сказал Джек. Я вспомнила вчерашний вечер и то, как с ним говорила. Да, я была усталой, но это меня не извиняет. Я была к нему несправедлива.

– У нас сегодня встреча с инвесторами анимационного проекта. Мне нужно пойти туда в костюме.

– Наша одежда вон в той коробке, – сказала я, указывая в сторону двери.

– Нет, я там уже искал. В ней только твои вещи.

Я надела халат и присоединилась к Джеку в его поисках. Я открывала коробки, пока не нашла его черный костюм.

– Вот он, – сказала я, подавая его Джеку.

Отыскать что-нибудь среди хаоса, царившего в коттедже, было своего рода победой. Вчера мы ездили в деревню Хэзелтон за продуктами и разными припасами, так что не особенно продвинулись с уборкой и еще не начали распаковывать вещи.

– Спасибо, Амелия. Постарайся снова уснуть.

Я тронула его за руку.

– Прости за вчерашнее.

Джек притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Все в порядке. Я понимаю, что ты вчера чувствовала. Все будет хорошо, обещаю.

После того как он ушел, я спустилась на первый этаж, чтобы приготовить завтрак. Меховые тапочки защищали мои ноги от растрескавшихся половиц и от пыли, покрывавшей все вокруг.

На кухне я вытащила чайник и кружки из нашей коробки с самым необходимым и, налив воды, поставила чайник на огонь. Когда я посмотрела в окно, на подоконник сели две синички.

– Бедные птички, – сказала я, имея в виду Декстера. Он уже вылез из коробки и теперь крался по буфету, поглядывая на синичек с угрожающим видом. – Вы не знаете, что вас ожидает.

Я хорошо выспалась и теперь смотрела на вещи оптимистичнее, но еще не чувствовала, что это мой дом. В кухне по-прежнему был беспорядок, и она была завалена чужим барахлом.

Выпив чаю, я достала несколько журналов со снимками загородных коттеджей и книгу с интерьерами, подаренную Карли, и начала пролистывать в поисках вдохновения. Там были хорошие идеи насчет того, как создать светлую, веселую и удобную кухню. Я вытащила свой альбом для вырезок.

Усевшись за кухонный стол, я принялась записывать идеи и цветовые гаммы, которые мне нравились: ярко-красный цвет и много дерева. Вырвав фотографии из одного журнала, я наклеила их в альбом. И вот наконец начала вырисовываться картина. Добавив молока и ложечку сахара в чашку свежего чая, я помешивала его, размышляя. Первое, с чего нужно начать – это кухонная мебель. Все старье нужно отсюда убрать.

Я снова обратилась к альбому, и сразу же возникла масса идей. Это должна быть деревенская кухня в традиционном стиле, с занавесками в цветах и с деревянной мебелью. Да, на кухонные шкафчики уйдет уйма денег, наверно, это будет самая дорогостоящая статья. Но если выбрать их правильно, кухня преобразится. Что касается линолеума на полу, то я не знала, что с ним делать.

В парадную дверь постучали, и я вздрогнула от неожиданности. Я запахнула халат и бросила быстрый взгляд в зеркало в прихожей. Мои волосы были растрепаны, и пока я поспешно их приглаживала, снова раздался стук в дверь.

Я открыла тяжелую деревянную дверь. На пороге стоял мужчина примерно моего возраста со светло-каштановыми волосами, зеленовато-серыми глазами и легкой небритостью. На нем были вылинявшие джинсы и бледно-голубая рубашка с закатанными рукавами.

– Привет, – поздоровался он, приветливо улыбнувшись, и на щеке появилась ямочка.

Смутившись, я поплотнее запахнула халат.

– Привет, – ответила я.

– Наверно, вы Амелия. – У него был певучий голос с едва заметным местным акцентом.

Может быть, еще не поздно назваться кем-нибудь другим, чтобы позже предстать в более презентабельном виде?

– Да, это я. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Все как раз наоборот. – Мужчина снова улыбнулся. – Мне следует представиться. Я – Кэллум, внук Элинор… миссис Макгуайр. – Он протянул руку, и я пожала ее. Рука у него была сильная, кожа слегка загрубела.

– О, вот как. – Я почувствовала облегчение. – Заходите.

– Вы уверены? Я не хочу вам мешать, – ответил он, взглянув на мой халат.

– Все в порядке, правда. Дайте мне минутку, я сейчас.

Кэллум остался в прихожей, а я ринулась наверх переодеваться. Я схватила первое, что смогла найти – джинсы, бюстгальтер и мою старую университетскую толстовку. Волосы я завязала «лошадиным хвостом».

– Пойдемте на кухню, – предложила я, спускаясь по шаткой лестнице. – Могу я предложить вам чашку чая?

– Нет, спасибо. Послушайте, мне очень неловко, что так вышло. Мы все хотели подготовить дом к вашему приезду. Но бабушка, знаете, у нее свои идеи, – сказал он и слабо улыбнулся, покачав головой. – Как гром среди ясного неба! На этой неделе она вдруг заявила, что хочет сохранить все вещи, хотя бунгало, куда она въехала, в два раза меньше этого дома. Это был просто какой-то кошмар!

– О господи! – Ситуация с хаосом в доме начала проясняться.

– Но в любом случае это не ваша проблема. Мой отец ужасно переживает, и мы хотели объяснить. У вас тут хватает дел и без того, чтобы повсюду натыкаться на бабушкины вещи.

– Вообще-то это был легкий шок, – призналась я.

– Наверно, вам захотелось повернуться и бежать куда глаза глядят, – пошутил Кэллум. Я заметила, что, когда он улыбается, в уголках глаз появляются легкие морщинки. – Знаете, я нашел место для хранения неподалеку отсюда, и бабушка позволила нам пока что перевезти туда все вещи из коттеджа. По словам папы, они обговорили все это несколько месяцев назад, но из-за своего Альцгеймера она все забыла.

– Понятно. – Я ощутила неловкость из-за своих поспешных выводов. – Теперь я вижу, как все сложно.

– Бабушка справляется. Однако ей не становится лучше, и поэтому мы хотим, чтобы она жила поближе к нам. Так, на чем я остановился… – Он устало улыбнулся. – Я вас совсем заговорил, не так ли?

Глядя в его глаза, я покачала головой.

– Не беспокойтесь. Пожалуйста, продолжайте.

– Мы с моим кузеном Спенсером приедем сюда через два часа на грузовике и все увезем. Это вас устраивает?

– Это будет замечательно! – У меня просто камень с плеч свалился. Если повезет, к возвращению Джека у нас будет красивый пустой дом, и мы сможем распаковать вещи. Я готова была плясать от радости.

– Договорились, – сказал Кэллум. – Спасибо за ваше терпение. Не уверен, что все лондонцы были бы так терпеливы.

– Значит, очень заметно, что я из Лондона?

– Немного. Вы звучите так…

– Как будто я из Ист-энда?

– Нет, вряд ли… Но у вас есть легкий акцент. А почему вы переехали?

– Нам хотелось перемен. На самом деле пусть это и звучит глупо, я обещала себе, в числе прочих вещей, поселиться за городом до того, как мне исполнится тридцать. Не совсем успела к сроку, но теперь мы здесь.

– Класс! – восхитился Кэллум. – Многие люди боятся тронуться с насиженного места, не так ли? А вам не откажешь в мужестве. Думаю, бабушка лет сорок не занималась домом и садом.

– Да. – Почему-то мне не хотелось признаваться Кэллуму, что здесь требуется больше мужества, чем мне бы хотелось.

– Удачи вам. Этот дом имеет историю и вообще-то он красив, если привести его в порядок. Конечно, он не всегда выглядел таким запущенным.

– Вы часто здесь бывали?

– Все время, – ответил он. – Папа каждый уик-энд привозил меня повидаться с бабушкой и дедушкой – на воскресный обед. Мы всегда жили поблизости.

– С этим местом связано так много воспоминаний. Неудивительно, что вашей бабушке трудно было переезжать отсюда.

– Да, верно. Здесь много такого, с чем она не готова попрощаться. А мы, по правде говоря, не готовы попрощаться с ней.

Он обвел взглядом кухню.

– Что вы собираетесь делать с этими уродинами? – спросил он более жизнерадостным тоном, указывая на кухонные шкафчики. – Разве что они вам нравятся. – Он поднял брови, явно не в силах себе представить, что они могут кому-то нравиться.

– Гм-м… Ретро… – Я улыбнулась. – Да, этих шкафчиков тут, конечно, не будет. – Я показала ему свой альбом для вырезок с идеями насчет мебели, которую хотела приобрести для кухни. – Вот что я собираюсь сделать.

– Мило, – одобрил Кэллум. – Кухня всегда была центром этого дома. Когда мы были маленькими, то приходили сюда и наблюдали, как печет бабушка Элли. Она великолепно умела печь. Да и сейчас еще печет. Но поскольку она начала все забывать, пироги иногда получаются не совсем удачными.

– Я тоже люблю печь, – сказала я. – Рада узнать, что продолжу традицию.

– О да, конечно. – Кэллум подошел к окну и посмотрел на сад. – Ух ты, как тут все заросло! Но сад великолепный – вы в этом убедитесь, когда пройдетесь газонокосилкой. Мы с моей сестрой Элис часами там играли. А в конце сада – маленький ручей. Вы его, наверно, видели? – Он оглянулся на меня, и когда наши взгляды встретились, я вдруг ощутила неловкость.

– На самом деле еще нет, – ответила я. – Только заглянула через забор. Когда мы прибыли в субботу, было много дел.

– О, в таком случае мы должны пойти туда сейчас же, – заявил Кэллум, и взор его загорелся.

– Сейчас? – Я посмотрела на свои ноги в носках, в которых спала.

– Лучше никогда ничего не откладывать. Ведь теперь это ваш дом. Разве вам не хочется с ним познакомиться?

– Да, пожалуй, – согласилась я. – А как же ваш кузен?

Кэллум бросил взгляд на свои часы.

– О, все в порядке, у нас еще есть время. Пойдемте. Только наденьте резиновые сапоги: трава мокрая после дождя, который шел ночью. Как я уже сказал, теперь этот коттедж – ваш дом. Вам нужно хотя бы ознакомиться с участком.

– Итак, резиновые сапоги, – улыбнулась я. – Как ни странно, это одна из немногих вещей, которые я смогу найти без труда. – Я засунула их в шкаф для пальто, когда мы сюда прибыли. Сейчас я вышла в холл и достала сапоги из картонки с вещами, до которой мы почти не дотрагивались в Лондоне.

Я натянула резиновые сапоги прямо на носки, и Кэллум повернул ручку двери черного хода.

– Подождите, я дам вам ключ, – сказала я.

Он подергал ручку, и дверь легко открылась.

– Маленькие хитрости этого дома, – пояснил он с улыбкой. – Дается годами практики.

– Пожалуй, нам придется поставить сигнализацию.

– О, Хэзелтон – настоящий рассадник преступности. – Он рассмеялся. – Итак, вы готовы?

Я кивнула.

За вымощенной площадкой начинались высокие травы сада. Толстые влажные пучки травы цеплялись за мои резиновые сапоги, манжеты джинсов вымокли, но мне было все равно. Здесь, на свежем воздухе, я почувствовала себя свободной.

В саду увяли почти все дикие цветы, а у забора справа от дома разрослись ежевика и куманика. Лаванда была на месте, и ее мягкий пурпурный цвет выделялся среди зелени и золота.

– Эта ежевика очень вкусная, – сказал Кэллум. Он сорвал несколько ягод с колючих стебельков. – Вот, попробуйте.

Взяв из его рук, перепачканных соком, спелые ягоды, я съела одну. Она была сладкой и чуточку терпкой. Я отправила в рот еще одну.

– Они превосходны.

– Вы слегка… – Кэллум протянул руку и стер с моего подбородка красный сок.

Чувствуя, что краснею, я потерла это место.

– Следуйте за мной, – сказал он, раздвигая перед нами травы.

– Тут можно заблудиться.

– Конечно. Мы с Элис прятались здесь, когда мама звала нас пить чай, а иногда она просто прекращала поиски.

– По-видимому, вы были сорванцами.

– Она шутила, что мы не даем ей стареть.

– Она все еще живет в Хэзелтоне?

– Здесь живет ее дух, – ответил он с грустной улыбкой. – Она умерла десять лет тому назад.

– О, простите.

Кэллум пожал плечами.

– Такова жизнь, не правда ли? А мама прожила хорошую жизнь. Вообще-то славно снова оказаться здесь, где все напоминает о ней. Видите тот дуб? – Он указал на дуб слева от меня, с толстыми искривленными ветвями, которые вырисовывались на фоне чистого голубого неба.

– Да. Наверно, на него хорошо забираться.

– Вот именно. Мама залезала на этот дуб вместе с нами. Когда у вас будут дети, они полюбят играть здесь.

Я заметила в траве волан и подобрала его. Он был старый и посеревший, но целый.

– Один из ваших? – спросила я.

Кэллум взял его и улыбнулся.

– Может быть. Правда, прошло немало лет с тех пор, как мы с Элис играли здесь в бадминтон. Вы не поверите, но тогда все выглядело иначе: большая ровная лужайка, ухоженные цветочные клумбы… Как я сказал, бабушка уже много лет ничего тут не делает и не позволяет нам ни к чему притрагиваться.

– Она никому не позволяет помочь?

– Она не любит, чтобы ей помогали. – Кэллум пожал плечами. – Вероятно, вы это уже и сами поняли. Ну вот, мы почти пришли.

Спрятав кисти рук в рукава, я раздвинула заросли ежевики, доходившие до уровня груди. И услышала тихое, умиротворяющее журчание воды по камням.

– Видите? – спросил Кэллум, указывая вперед.

В конце сада – там, где пышно разрослись папоротники и начинались поля, – протекал ручей, с камешками и галькой на берегу.

– Вода поднимается гораздо выше, когда идут сильные дожди.

Солнце отражалось в ручье, по поверхности которого пробегала легкая зыбь.

– Наверно, приятно посидеть здесь в жаркий день, болтая в воде ногами.

– О да. От деревьев тут всегда тень и прохлада. Мама любила здесь посидеть. Когда мы с Элис играли на травке, она могла одним глазком за нами приглядывать, одновременно читая книгу.

– Какое блаженство!

Этим летом у нас не было каникул. Вопреки обыкновению мы даже не смогли съездить на музыкальный фестиваль. Я представила себе, как неторопливо тянется солнечный день, а я сижу у ручья с книгой. Какая идиллия!

– Спасибо за то, что привели меня сюда, – поблагодарила я Кэллума. – Тут чудесно. Надеюсь, мы сможем вернуть саду прежний облик. Хотя как знать, когда у нас дойдут до этого руки: ведь так много нужно сделать в коттедже.

– Я буду счастлив вам помочь, если вам нужен кто-нибудь для работы в саду. Мы со Спенсером любим поработать на свежем воздухе. Или мы могли бы что-нибудь подсказать, если вы хотите заняться садом сами.

– Вы садовник?

Кэллум улыбнулся.

– Я мастер на все руки. Во всяком случае, был им последние несколько лет.

– Вообще-то мастер на все руки – это как раз то, что нам нужно. Когда вы сможете приступить?

– Когда угодно. Может быть, на следующей неделе?

– Прекрасно. Мне только нужно сначала переговорить с Джеком, чтобы уточнить наш бюджет. Мне бы хотелось, чтобы он был неиссякаемым. Но, увы, это не так.

– Конечно. Для начала нужно подстричь траву и слегка навести порядок, и тогда вы сможете решить, каким хотите видеть сад. У вас есть какие-нибудь идеи?

– На самом деле нет. – Я пожала плечами. – Но мне бы хотелось, чтобы он остался немного диким. Пусть он будет не слишком приглаженным, без цветочных клумб. Мне понравились маки и подсолнухи, которые я видела здесь в июле.

– Мы можем проложить дорожку и вымостить ее камнями, – предложил Кэллум. – А слева устроить сад с дикими цветами и ближе к дому установить шпалеры для жимолости.

– Превосходно. Мне не терпится начать. А вам не будет странно видеть, как тут все меняется? И как переоборудуют дом?

– Вы шутите? – возразил Кэллум. – Не могу дождаться, когда все это увижу. Мы годами приставали к бабушке, чтобы она позволила нам сменить кухонные шкафчики и очистить дом от хлама. На самом деле я с радостью присоединюсь к вам с кувалдой в руках.

Кэллум и его кузен Спенсер (его двадцатилетняя копия в мешковатых джинсах и майке) все утро выносили и грузили коробки и сумки, громко переговариваясь и смеясь. Я прошла мимо них на кухню. В саду я набрала целую корзину ежевики и сорвала несколько яблок. В кармане моего передника были пучки лаванды. Я перевязала их бечевкой и повесила над плитой.

Под кружкой у окна я нашла рецепт пирога, оставленный Элинор, и посмотрела, какие требуются ингредиенты. К счастью, все они у меня имелись. Мне нечего было делать в доме, пока его не очистят Кэллум со Спенсером, и я решила испечь пирог. Когда я что-нибудь пеку, это меня успокаивает. Я вымыла фрукты под краном в раковине из нержавеющей стали.

Мой взгляд упал на блокнот со спиралью. На первой странице был список покупок – овощи, мука, масло, – написанный корявым почерком.

Мне стало любопытно, и, вытерев руки, я перевернула страницу.

Тут буквы были крупнее, но почерк такой же корявый.

Я не хотела это делать. Мне пришлось.

Я закрыла блокнот и положила его на место. Это не мое, и я не имею права читать чужие записи.

– Привет, Амелия, – поздоровался Джек, вернувшийся домой. Он положил свою сумку в холле. – Как ты сегодня?

– Хорошо, – ответила я. – Действительно, хорошо.

– Действительно, хорошо? – повторил Джек. – Что на тебя так повлияло?

– Пойдем со мной, и ты увидишь, что я имею в виду. – Я взяла его за руку и повела в гостиную. У него сделалось встревоженное выражение лица.

– Вау! – воскликнул он.

Теперь коттедж походил на чистый холст, на котором нам предстояло писать картину. Пустая комната была залита теплым вечерним светом. Не было ни шаткой старой кровати, ни безделушек, ни вешалок с одеждой. Кэллум и Спенсер за пару часов вывезли все вещи в арендованном грузовике, а затем вернулись и все вымыли и выскребли. Да, половицы были сломаны, а оконные рамы кое-где прогнили, но теперь уже верилось, что в один прекрасный день эта комната станет настоящей гостиной.

– Ого, теперь совсем другое дело, да? – восхитился Джек. – Это сделала ты?

– Господи, конечно, нет, – ответила я, покачав головой. – Тут побывали внук владелицы, Кэллум, и его кузен. Они вывезли все вещи миссис Макгуайр на склад и оставили там на хранение. Кэллум очень извинялся.

– За что? – удивился Джек.

– Она теряет память. Вот в чем причина того, что она не хотела выезжать отсюда.

– О, понятно. Бедная женщина. Ну что же, хорошо, что они смогли все забрать сегодня.

– Они просто молодцы. Пойдем наверх.

Я торжественно распахнула дверь нашей спальни, и медная ручка осталась у меня в руках.

– Вот это да. – Я положила ее на пол и повела Джека в комнату. – Не обращай внимания.

Швейная машинка хозяйки и все барахло исчезли, и комната была пустой и чистой. Только пара наших коробок стояла на полу в центре.

Я обвила рукой талию Джека.

– Теперь это наш дом, Джек. В самом деле, наш.

После того как мы с Джеком взволнованно обсудили наши идеи насчет спальни, я вынула из духовки пирог и положила нам на тарелки солидные порции, добавив в каждую ванильное мороженое.

– Потрясающе, – похвалил Джек, попробовав крамбл.

– И все из собственного сада. Я воспользовалась рецептом, который нашла здесь до того, как ребята все забрали. Думаю, это рецепт бабушки Кэллума.

– Ну что же, я ставлю высший балл.

– Я попросила Кэллума с кузеном помочь нам с садом. Я знаю, у нас не так уж много денег, но у них умеренные расценки, и, насколько я понимаю, они смогут многое сделать за пару недель. Ты не возражаешь?

– Конечно, – ответил Джек. – Хотя я думаю, что нам нужно быть экономными. Полагаю, ты не получила никаких вестей от своего папы?

– Нет. Но я некоторое время не проверяла счет в банке. Может быть, он перевел какие-то деньги. При случае спрошу его об этом. Как прошел твой день? Ты же впервые добирался до работы отсюда.

– Уверен, что сегодня мне просто немного не повезло.

– О, звучит не очень обнадеживающе.

– Да, были проблемы. Поезд задержали, а потом изменили маршрут. Кончилось тем, что я прибыл на Лондонский мост на сорок минут позже, чем планировал.

– Вот черт!

– Хотелось бы мне, чтобы все дело было в невезении. На станции висит объявление о работах, которые они проводят. Ты же знаешь насчет той высокоскоростной железнодорожной линии? Благодаря которой, как мы надеемся, увеличится стоимость нашего дома?

– Да.

– Наверно, нам бы следовало подумать, как отразятся эти работы на нас сегодня. Кажется, все поезда будут следовать медленнее или менять маршруты в течение тех месяцев, когда будут вестись работы. – У него был усталый вид, под глазами залегли тени.

– Но это же мелочи, – сказала я.

– Вот именно, – согласился Джек с натянутой улыбкой. – Но нам нужно подумать и о том, как теперь будешь передвигаться ты.

– Интересно, что ты об этом упомянул. Я сегодня сказала Кэллуму, что мы подумываем купить второй автомобиль, но не можем это себе позволить. Он говорит, что у него есть старый автомобиль, которым мы можем пока что пользоваться. Он собирается его продать, но, как мне кажется, не в силах с ним расстаться. Мне нужно только позаботиться о страховке.

– Похоже, это хорошее решение, – заметил Джек.

– Великолепное. В таком случае я скажу ему «да».

Глава 8. Кухня

В альбом для вырезок

Традиционные деревянные шкафчики, дикие цветы в старинных стеклянных бутылочках на подоконнике, холодильник в стиле ретро фирмы «Смег» (красный). Занавески в цветочек в духе Кэт Кидстон[13]. Кухонный буфет (белый) в стиле «шебби-шик»[14]. Чайники, медные кастрюли. Кухонная мебель из каталога «Мобен». Примечание: не кухня, а мечта! Деревянный стол и стулья с подушечками на сиденьях, сшитыми собственноручно. «Ага» с кастрюлей, в которой что-то варится.

Вторник, 10 сентября

Из окна ванной я увидела, как подъехал на своем грузовике Спенсер, а Кэллум припарковал рядом подержанный зеленый «Моррис»[15]. Значит, вот та машина, о которой он мне говорил. Меня обрадовала перспектива разъезжать повсюду и ни от кого не зависеть. Я прополоскала рот, положила зубную щетку на желтую раковину и спустилась на первый этаж.

На коврике у двери я заметила конверт, адресованный нам с Джеком. Похоже, это почерк Суни. Внутри была открытка с цитатой из одной из наших любимых книг «Я захватываю замок»[16]: «Я пишу это, сидя в раковине…»

Я прочитала текст:

Надеюсь, ты сидишь в своем новом доме на чем-нибудь более удобном. Счастья в Новом Доме!

Целуем, Суни и Нико.

Улыбнувшись, я огляделась, куда бы положить открытку. За неимением мебели я выбрала подоконник у лестницы. Ее ребенок должен появиться на свет со дня на день. Надеюсь, у Суни все хорошо.

Я открыла дверь.

– Привет! – бодро произнес Спенсер, стоявший у грузовика. Кэллум, который выгружал садовый инвентарь, помахал мне. – Ваш фаэтон прибыл, – засмеялся Спенсер, указывая на автомобиль. – Мы пройдем через черный ход и приступим? – Он с извиняющимся видом взглянул на свои грязные резиновые сапоги. – Может быть, их лучше снять, прежде чем я войду в дом?

– Нет, не нужно. Вы можете попасть прямо в сад: забор повалился. Да и вообще, теперь это не имеет значения: когда начнутся работы, в следующие несколько недель в коттедже будет много грязи.

– Доброе утро, – сказал Кэллум, присоединяясь к нам. В руках у него были грабли. – Вот ключи от машины. Она вся ваша.

– Большое вам спасибо. Это так мило с вашей стороны! Вы меня просто спасли. Не знаю, как бы мы здесь справились, имея всего одну машину на двоих.

– Не за что. Я рад, что она будет в хороших руках. Итак, отправимся в сад и обсудим, что бы вам хотелось?

– Да-да, – ответила я и пошла впереди.

Мы перешагнули через сломанный забор и вошли в сад.

– Итак, я поразмыслила, и мне действительно нравится идея сада с дикими цветами. Давайте сохраним папоротники у ручья и всю глицинию у дома.

– Что еще вам бы хотелось? Цветы? Каких-то конкретных оттенков? – расспрашивал Кэллум.

– Гм-м. На самом деле я не очень-то в этом разбираюсь. Но мне нравятся колокольчики и желтые нарциссы.

– Прекрасно. Отсюда и будем танцевать. Как насчет того, чтобы раздобыть луковицы? Колокольчики я могу взять из собственного сада, а также нарциссы. Мы можем посадить эти цветы здесь, чтобы вы видели их из окна кухни. Конечно, вам придется подождать, пока они появятся, но в этом-то и заключается прелесть садоводства. – Он улыбнулся. – Вам нужно запастись терпением. Мы могли бы также посадить растения, которые поздно цветут, например, клематис и японские анемоны. Тогда вам будет на что посмотреть сейчас.

– Звучит великолепно.

– Чего еще вам бы хотелось? Ни в чем себе не отказывайте, и мы посмотрим, что можно сделать.

– Вообще-то я мечтаю об одной вещи, – сказала я. – Но мы никогда не смогли бы это себе позволить.

– И что же это такое?

– Беседка вон там. – Я вспомнила беседку в Аркадия-Коттедж, с уютными диванчиками у окна и книжными полками.

– И в данный момент она вам не по карману?

– Да, ничего не выйдет.

– Мечты – это важная вещь, – заметил Кэллум. – Почему бы нам не оставить место в саду для беседки? А когда-нибудь в будущем – кто знает?

– Да, это хорошая идея.

– Прекрасно. Итак, сегодня мы тут наведем порядок, а завтра или послезавтра приступим к главному.

– У вас будет трудный день, – сказала я. – Пожалуй, вам не помешает чай с печеньем.

Я пошла на кухню и поставила чайник. Поджидая, пока он закипит, я смотрела в окно, наблюдая, как Кэллум и Спенсер обсуждают, с чего начать.

Я положила на тарелку печенье и вместе с кружками чая вынесла из дому.

– Спасибо, – сказал Спенсер, сразу же взяв с тарелки печенье.

– Если вам что-нибудь понадобится, только позовите.

– Над чем вы сегодня работаете? – спросил Кэллум, отводя от глаз прядь рыжеватых волос. Он последовал за мной в дом.

– Над кухней. Я собираюсь заказать новую мебель и установить деревянные полки.

– Итак, прощайте, старые чудовища? – Он указал на зеленые шкафчики. – Или, вернее, скатертью дорога?

– Думаю, скорее последнее.

– Давно пора. Знаете, Амелия, мне кажется, что если убрать этот линолеум, под ним может оказаться кое-что получше. Вы не возражаете, если я… – Он наклонился, рассматривая загнувшийся уголок линолеума.

– Да, пожалуйста. В любом случае он здесь не останется.

Он содрал квадрат линолеума, и под слоем клея обнаружился камень.

– Это плиты, которые были тут изначально, – пояснил Кэллум.

– В самом деле? – Я тоже наклонилась, чтобы посмотреть.

– Тут нужно как следует отскрести клей. Но мне представляется, что весь пол такой.

Меня охватило радостное волнение от этого открытия.

– Это будет потрясающе: сохранившиеся плиты! А под стол можно положить коврик, чтобы было уютнее. – Я окинула взглядом кухню. Теперь она представлялась мне в другом свете.

– Понятия не имею, зачем бабушка Элли закрыла эти плиты линолеумом, – сказал Кэллум, покачав головой. – Наверно, это было модно.

– Как ваша бабушка? Она хорошо устроилась на новом месте?

– Не так уж плохо, – ответил Кэллум, поднимаясь с пола. – По крайней мере, начинает привыкать. Правда, пребывает в ужасном настроении с тех пор, как мы ее перевезли. Но главное – теперь она там, куда мы все можем заглянуть и присмотреть за ней. Нам стало гораздо спокойнее, особенно моему отцу.

– Могу себе представить, – сказала я.

– Мне пора начинать работу в саду. – Кэллум взял в руки свой садовый инвентарь. – Не могу допустить, чтобы Спенсер один получал там удовольствие.

Пока Кэллум и Спенсер трудились в саду, я отправила Суни сообщение.

Спасибо за красивую открытку, Суни. Как у тебя дела? Теперь уже скоро? Целую.

Через минуту от нее пришел ответ.

Рада, что тебе понравилось. Все хорошо. Я просто огромная, и мне уже не терпится встретиться. Правда, Нико, кажется, начинает чудить: вчера он где-то выпивал до 3 часов утра. Стараюсь не расстраиваться из-за этого. Целую.

Я вспомнила, как взволнованно Нико всегда говорил о беременности. Конечно, он скоро придет в норму. Просто он таким образом справляется с ситуацией. Я ответила:

С Нико все будет в порядке, Суни. Постарайся не волноваться. Ты же сильная, храбрая женщина. Держи меня в курсе всего и звони, если захочется поболтать. Целую.

В то утро я просматривала сайты в поисках идеальной кухонной мебели. Мой пульс участился, когда я представила себе, как это преобразит коттедж. Больше всего мне понравились традиционные деревянные шкафчики и прелестные кремовые барные стойки. Я переслала эти снимки в е-мейле Джеку, приписав: Как они тебе?

Чуть позже, когда я готовила ленч, пришел ответ. Я поспешно прочитала его:

Хелло, А. Эта кухонная мебель просто великолепна. Мне очень не хочется тебя расхолаживать… но ты видела цены? Можем ли мы это себе позволить? Д.

В сердцах я со стуком поставила тарелку. Разве он не понимает, что просто необходимо потратить немного больше? Я послала ответ.

Только одна эта вещь, Джек? Думаю, на это стоит потратиться. Ведь кухня так важна для нас обоих. Представь, какое удовольствие мы будем получать, стряпая там. Разве ты не считаешь, что имеет смысл приобрести что-то особенное? А.

Джек ответил сразу же.

Я не так уж и против, просто считаю, что нам нужно быть реалистичными.

Если бы только папа вернул нам деньги, у нас не было бы проблем. Я взяла свой ноутбук и проверила счет в банке. Среди недавних поступлений, помимо моей последней зарплаты в школе Святой Екатерины, был перевод от папы.

Я улыбнулась про себя. О’кей! Пусть и на два месяца позже, чем мы договаривались, но он все-таки перевел деньги. Я хотела было сообщить об этом Джеку, но тут увидела сумму: четыреста фунтов. Это всего лишь малая часть того, что он нам должен.

Папа должен был бы сообщить, когда отдаст остальное, но в моей почте не было от него никакого сообщения.

Я взяла мобильник и, сделав глубокий вдох, позвонила папе.

– Хелло, – ответил он певучим голосом.

– Папа, привет, это я.

– Привет, Амелия. Очень рад тебя слышать. Я как раз сейчас говорил Кэтлин, что давно не было известий от моей старшей дочери. Ты собираешься нанести нам визит?

– Не сейчас. Мы немного заняты: коттедж и все такое.

– Этот ваш новый дом, да? Поздравляю. Но я же говорю всего-навсего об уик-энде в Ирландии. Твоя сестра тоже была бы рада тебя видеть. Я обещал приехать в гости, но у меня так много работы, что трудно выкроить время. Ты к нам приедешь?

– Может быть.

– На Рождество? – настаивал папа.

– Послушай, папа, на самом деле мы пока еще не думали о Рождестве. Вообще-то я звоню насчет… Спасибо за деньги, которые ты нам перевел.

– Без проблем, – сказал он. – Просто твоя мачеха все время делает прически в парикмахерской, а Мирабель всегда хочет то одно, то другое. Последние месяцы мне не удавалось откладывать побольше. Но ты же знаешь, все будет в порядке.

– Просто… я хочу сказать, что все нормально. Но деньги нам нужны, – сказала я, собравшись с духом. – Я имею в виду ремонт и все такое.

– Конечно, конечно. Ты их скоро получишь. Но тебе не так уж много нужно на ремонт. Вот мы с Кэтлин потратили всего пару сотен фунтов, а квартира выглядит просто классно, не так ли? Ты помнишь?

– Да, – ответила я, вспомнив его квартиру с тремя спальнями в пригороде Дублина. Дешевые обои и полосатые ковры. Пластиковая занавеска в душе, которая знавала лучшие времена. – Да, конечно. Я знаю, мы справимся. Но…

– Не беспокойся, Амелия. У тебя всегда был беспокойный характер, но все будет хорошо.

– Я поняла тебя, папа.

– Подумай о Рождестве, ладно? Мы были бы счастливы, если бы вы с Джеком к нам приехали и погостили.

– Непременно. Пока.

Я положила телефон. Ну почему я не смогла сказать то, что собиралась?

Вернувшись на сайты, где рекламировались кухни, я поискала что-нибудь подешевле. Конечно, они были не такие, но одна была похожа, и цена была приемлемой. Правда, на нее все равно ушла бы приличная сумма из отложенных нами денег. Я переслала эту информацию Джеку, стараясь не поддаваться разочарованию.

Скоро от него пришел ответ:

По-моему, она чудесная. Д.

* * *

– Я дома! – крикнул Джек, закрывая входную дверь.

– Привет, я здесь, – отозвалась я.

– Здравствуй, любимая, – сказал он, входя в кухню и целуя меня. – С тобой все в порядке? Ты немного бледная.

– Со мной все хорошо. Я заказала кухонную мебель, и в конце недели приедут ее устанавливать.

– Это хорошо.

– Да. Думаю, что с полками и с тем кухонным буфетом, который я отыскала на сайте, кухня будет славно выглядеть.

– Теперь тебе будет где выставить свою коллекцию чайников? – поддразнил меня Джек, который уже привык к моему хобби.

– Да.

– Насколько я понимаю, пока что никаких денег от твоего папы?

– Они скоро придут, – ответила я. – Просто небольшая задержка. Он уже сделал первый взнос, и это положительный момент.

– Ну что же, это уже кое-что, – без особой уверенности произнес Джек. – Сколько?

– Пока небольшая часть. Но мы же всегда знали, что придется брать деньги из бюджета на кое-какие работы в доме.

– Сколько? – настаивал Джек.

– Четыреста фунтов.

– Четыреста? – Брови Джека взлетели вверх. – Это почти что ничего. Он объяснил причину?

– В последнее время ему пришлось нелегко, – бросилась я на защиту отца. – Очевидно, Мирабель не дает им с Кэтлин скучать.

– А когда ему бывало легко? Амелия, я знаю, тебе не понравится то, что я скажу. Но я считаю, что ты слишком снисходительна к нему.

В пятницу утром прибыли рабочие устанавливать кухонную мебель. Это были мужчина и женщина сорока с лишним лет. Они приехали в большом белом фургоне, который теперь был припаркован рядом с грузовиком Кэллума.

– Пожалуйста, сюда, – сказала я, показывая дорогу.

– Хорошо, – одобрила женщина, измерив пространство и положив на пол свои инструменты. – Это займет не слишком много времени.

– Угощайтесь чаем и кофе. Если вам что-нибудь понадобится, я буду через холл.

– Спасибо, ничего не нужно, – ответил мужчина. – Итак, Дженис, давай принесем сюда все и начнем работать.

Я вернулась в ванную на первом этаже. В то утро я отвинтила трубу и наконец нашла то, что заблокировало сток раковины. Это был серебряный медальон, застрявший там. Внутри был портрет мужчины. Как ни странно, он не пострадал от воды, от которой потускнел металл. По-видимому, этот медальон принадлежал Элинор. Я почистила его и отложила в сторону, собираясь вернуть Кэллуму.

Я начала сдирать обои в ванной. Накануне я заказала большой контейнер с открытым верхом, который прибыл в то утро, и совершила поездку в магазин хозяйственных товаров в Кентербери. Там я выбрала красивые белые обои с рисунком из маленьких зеленых листьев и кое-что еще для ванной комнаты. Мы пока что не могли позволить себе заменить унитаз и раковину лимонного цвета, но хотелось хотя бы навести тут красоту. Я купила симпатичный деревянный шкафчик и набор из трех полок, чтобы повесить у окна. Для занавесок я выбрала белую ткань с вышивкой, красивую и к тому же достаточно тонкую, чтобы пропускать много света. Как только уберут душ, станет гораздо просторнее.

Я включила радио и за работой слушала мелодии восьмидесятых. Рабочие промаршировали к двери, унося старые шкафчики.

– О, черт побери! – вдруг донесся отчаянный вопль с кухни.

Я помчалась туда мимо Декстера, который стоял в холле, выгнув спину и громко мяукая. В кухне я увидела, как струя воды яростно бьет из трубы на стене, заливая пол и мебель. Старых шкафчиков уже не было, и там, где они прежде стояли, были голые стены.

– Что происходит? – спросила я в панике.

– Боюсь, мы ударили молотком по трубе, – объяснила Дженис. Намотав кухонное полотенце на руку, она зажимала трубу, правда, без особого успеха.

– Вот, подержите минутку, хорошо? – сказала она, делая мне знак занять ее место. – Мы сходим взять инструменты из нашего фургона.

Я схватила сухое кухонное полотенце и приняла у нее эстафету, зажимая большую дыру в трубе. Они покинули кухню, не особенно торопясь, и мои джинсы и майка вскоре насквозь промокли.

Кэллум открыл дверь черного хода.

– Кажется, тут протечка? – спросил он с усмешкой.

– Вы вряд ли получите приз за сообразительность, – сказала я, героически пытаясь улыбнуться.

Он подошел взглянуть на трубу, потом залез под раковину и перекрыл воду. Мощная струя воды перестала бить и из поврежденной трубы лишь слегка капало.

– Это временная мера, – сказал Кэллум. – Правда, теперь вам не придется выплывать отсюда.

– Боже мой! – воскликнул Джек, вернувшись в тот вечер домой и увидев кухню, где весь пол был покрыт тряпками и полотенцами. – Что тут случилось?

– Не самый удачный день, – сказала я. – У нас нет воды. И кухни тоже.

– Нет воды? – Я кивнула. – Как это произошло?

– Когда устанавливали новую мебель, то ударили молотком по одной из труб. Кэллум перекрыл поток и отключил воду. Но здесь все равно настоящее болото, как видишь.

Я мечтала, что через пару дней у нас будет кухня с новой мебелью, а вместо этого мы остались без воды. Не было возможности ни вымыться под краном, ни спустить воду в туалете.

– Как насчет аварийного вызова водопроводчика? – спросил Джек.

– Я займусь этим завтра, – ответила я. – Сегодня я просто не в состоянии.

– Что будем делать?

– Пообедаем где-нибудь?

– Где-нибудь? – переспросил Джек.

– А какой у нас есть выбор? Разве что ты знаешь какое-нибудь заведение с доставкой еды на дом. К тому же нам не помешает познакомиться с соседями. Тут есть маленький паб «Три короля», всего в пяти минутах езды. Можем выпить там пива, и у них должны готовить chili con carne[17] или что-нибудь в этом роде.

– Звучит неплохо, – согласился Джек. – Ты меня соблазнила этим чили. За руль сяду я.

Мы сели в машину и проехали небольшое расстояние, отделявшее наш дом от паба. Я ожидала увидеть сельскую версию «Флоренции» – уютное местное заведение, где мы сразу же почувствуем себя как дома. Но когда мы распахнули дверь, на нас уставилось множество глаз, и выражение лиц было отнюдь не дружелюбным.

Джек взял меня за руку, почувствовав, что мне тут не по себе. Мы вместе подошли к стойке бара.

– Имбирное пиво, пожалуйста, – попросила я барменшу. Этой женщине было далеко за сорок, и взгляд у нее был суровым. – И пинту светлого тебе, Джек? – Он кивнул.

Барменша налила нам напитки, причем все в зале по-прежнему безмолвствовали.

– Недавно прибыли? – спросила она, передавая нам стаканы.

– Только что въехали в Брэмблдаун-Коттедж. Это в той стороне, – пояснил Джек. Голос его звучал спокойнее, чем обычно.

– О, ясно. Старый дом миссис Макгуайр. Мой муж сказал, что видел возле него большой контейнер.

– Да, мы над ним немного работаем, – сказала я, расплатившись и взяв в руки напитки.

– Да уж, не сомневаюсь. Как и все они. Дома здесь идут за смешные цены, – продолжала барменша. – Теперь, когда сюда понаехали все эти лондонцы, это место начинает меняться.

– Да, наверно, – неуверенно произнесла я.

– Такие, как вы, вытесняют наших детей с рынка, – нахмурившись, продолжала барменша.

– Пойдем и сядем вон там? – выразительно спросила я Джека, взяв меню и указывая на столик у окна, находившийся на безопасном расстоянии от других посетителей.

Мы поспешно отошли от бара, и я старательно игнорировала взгляды, провожавшие нас до самого столика.

– О господи, нам явно не светит стать здесь популярными, не так ли? – прошептала я, поставив свой стакан.

– Вероятно, им просто любопытно.

– Гм-м, не знаю. Мама сказала, что все здесь так дружелюбны. – Я бросила взгляд на стариков, собравшихся у стойки бара и мрачно созерцавших свои кружки пива. Интересно, кого это она имела в виду?

– Уверен, что если ты опробуешь на них свое обаяние… – продолжил Джек.

Я подняла бровь.

– Может быть, в другом баре нам больше повезет, – предположил он. – И мы же здесь всего неделю.

– Я знаю. Мы быстро освоимся.

– Непременно. И ты не успеешь оглянуться, как найдешь работу.

– Надеюсь. Я держу пальцы скрещенными, чтобы получилось с тем местом в школе Вудлендс. Когда мы беседовали с директрисой, она была почти уверена, что появится вакансия.

– Может быть, ты могла бы пока что кого-нибудь заменять?

– Да, я свяжусь с ней на этот предмет. Уже начинаю скучать по урокам, по детям, по кофе с Карли, даже по проверке работ. Ты можешь в это поверить?

– Могу. Ты блестящий преподаватель, и ты же не сдаешься. Просто взяла отпуск, вот и все.

– Да. И мы привыкнем к этому месту, я знаю. Ремонт когда-нибудь закончится, и не важно, что тут нет местного кинотеатра. – На меня нахлынули воспоминания о нашей прошлой жизни. – И викторин в пабе, и кафе, где я могла встретиться с друзьями за чашкой кофе…

Мой мобильник дал сигнал, что пришло сообщение. Я вынула его из сумки и проверила.

– От Суни, – сказала я. – Господи, это же сегодня, не так ли? – Я быстро прочла сообщение.

Крошка Белла Грэхем родилась сегодня в 2 часа дня – точно в тот день, когда должна была! Она такая же пунктуальная леди, как Сунита! 7 фунтов 2 унции. И мать, и ребенок чувствуют себя отлично. Нико.

У меня навернулись слезы на глаза.

– С тобой все в порядке? – мягко спросил Джек. Я кивнула и, боясь расплакаться, передала ему мобильник.

Я была невероятно счастлива, и в то же время мне было очень грустно.

– Только что прибыла домой, – усталым голосом сказала Сунита. Я позвонила ей на следующее утро.

– Прости, ты, наверно, совсем без сил… Я просто не смогла противиться желанию тебе позвонить. Поздравляю, Суни! Вас обоих. Мы с Джеком так за вас счастливы.

– Спасибо. Это длилось до бесконечности, и я не стану тебе рассказывать, как все было. Но мы так счастливы с ней встретиться. Амелия! Она замечательная.

– Не могу дождаться, когда ее увижу.

– Может быть, приедешь в Лондон в следующий уик-энд? – спросила она. – Карли заскочит в субботу.

– С радостью, – ответила я, не задумываясь. – До встречи.

Ободренная тем, что услышала голос подруги, я почувствовала прилив энергии. Теперь я была готова привести кухню в порядок. Я вызвала водопроводчика. Была суббота, но мы же не могли обходиться весь уик-энд без воды! Водопроводчик немного поворчал, увидев пробоину в трубе, но, к счастью, справился за пару часов. Мы спросили его о расценках на замену труб в туалетах на первом и втором этажах. Там было необходимо установить новые трубы.

Закрыв за ним дверь, Джек повернулся ко мне.

– Итак, одно дело сделано.

– Слава богу, – сказала я. – Сразу становится лучше, когда можно наполнить чайник. Не выпить ли нам чаю?

– С удовольствием. Можем ли мы что-нибудь сделать в кухне до того, как в понедельник приедут устанавливать мебель?

– Да, кое-что можем. – Я рассказала насчет линолеума. Вытащив еще один квадрат, я показала Джеку, что находится под ним. – Не боишься испачкать руки?

– Вот этим и займемся, – ответил Джек.

В тот день лил дождь, стуча по оконному стеклу. Мы с Джеком включили радио, чтобы заглушить его, и подкрепились чаем и горячими блинчиками с сиропом. Затем мы весело принялись сдирать линолеум на кухне. Скоро у нас уже было полдюжины черных мешков, полных мусора. Пол был липким от черного клея, но теперь уже просматривался теплый серый камень.

– Я это вынесу, – сказал Джек, берясь за один из мешков. – А потом можем начать отскребать.

Я налила в ведра горячую воду с моющим средством и отыскала железные мочалки, пока Джек выносил мешки с мусором и складывал их в контейнер во дворе.

– Бедняжка, ты выглядишь, как мокрая крыса, – посочувствовала я, когда он наконец вернулся. Его темные волосы липли мокрыми прядями к лицу.

Он слегка встряхнулся, и капли попали на меня. Я рассмеялась, и он схватил меня в объятия и поцеловал среди разрухи на нашей кухне.

Мы проработали весь день, отскребая камни, пока не показался весь пол. Именно таким он был, когда построили коттедж. Камни идеально сочетались с темно-красной «Ага», которую оставила миссис Макгуайр. Да, теперь это была настоящая деревенская кухня.

В воскресенье мы с Джеком поднялись вместе и, позавтракав в постели чаем с тостами, до блеска начистили кухонную плиту и вымыли окна и дверь, ведущую в сад. Затем мы закончили отдирать обои, так что теперь можно было красить стены на кухне.

– Тут будет хорошо, когда мы все закончим, не правда ли? – сказал Джек.

– Вероятно, – ответила я. – Будем надеяться, что когда завтра прибудут рабочие устанавливать мебель на кухне, они ничего не разрушат.

* * *

– Доставка для миссис Грей? – сказал человек, прибывший в следующую пятницу.

Я кивнула.

– Это кухонный буфет, да?

– Да – старинный. Где вы хотите его поставить?

– Вон там, на кухне.

Он вернулся к своему фургону, а я вспомнила прошедшую неделю. В понедельник явились рабочие устанавливать кухонную мебель. Они рассыпались в извинениях за неудобство, доставленное протечкой, и упорно трудились, пока не были установлены новые шкафчики и раковина. В то время как Джек был на работе, а Кэллум с кузеном орудовали граблями в саду и боролись с сорняками, я вымыла новую мебель и выкрасила стены на кухне в бледно-голубой цвет.

Холодильник (красный «Смег», в который я влюбилась, увидев в телепрограмме «Лучший пекарь Британии»[18]), прибыл в среду. Теперь он стоял у двери кладовой. Я поместила коврик с цветочным узором под наш скромный стол со стульями, и кухня с каменным полом стала уютнее.

По вечерам, когда Джек утыкался в книгу или проверял свои е-мейлы, я трудилась за швейной машинкой. Я сшила подушки пастельных тонов для каждого деревянного стула и повесила на окно кухни маленькие хлопчатобумажные занавески.

Буфет, стоивший чуть меньше ста фунтов, был последним предметом обстановки для кухни, который мы ждали.

– Вот тут, – показала я мужчине, когда он внес буфет. – В ту нишу, рядом с плитой.

Он поставил буфет на пол, и мы вместе водворили его на нужное место. Буфет, выкрашенный белой краской, выглядел даже лучше, чем на сайте. Внизу было отделение с двумя дверцами, наверху – три деревянные полки.

Я поблагодарила мужчину и дала ему чаевые. После его ухода я вытащила коробку, которую так мечтала открыть с самого прибытия. Один за другим я распаковывала мои чайники и расставляла на полках буфета. И вдруг я заметила, что в трещину в полу что-то засунуто – там, где каменные плиты доходили до стены.

Я наклонилась и потянула за коричневую бумагу, и вскоре в руках у меня оказался конверт, нижняя часть которого обгорела. Усевшись за кухонный стол, я разгладила его и смогла прочитать надпись на конверте. Адрес почти весь сгорел, но имя осталось: Алфи Монро.

Я открыла конверт и увидела темный локон, перевязанный голубой ленточкой. К нему была прикреплена записка.

Мне пришлось уехать на какое-то время, Алфи. Но ты же меня не забудешь, не так ли?

Всегда твоя, Элли.

Глава 9. Крессвелл-роуд, Лондон № 8

Заявление о зачислении в ясли Литтл-Раккунз, Далстон, Беллы Грэхем.

Дата рождения: 13 сентября 2013-го.

Родители: Сунита, Нико.

Суббота, 21 сентября

В субботу утром я добралась до Лондонского моста на поезде, отходившем в 10.05. Большинство людей ехало в противоположном направлении, собираясь отдохнуть и расслабиться во время уик-энда, мне же не терпелось вернуться в город.

Я увидела «Осколок»[19], остроконечную стеклянную башню. Это было как бы напоминание о городе, который когда-то был моим домом. Меня не было в Лондоне больше двух недель, и я обнаружила, что соскучилась по знакомым улицам, а особенно по своим друзьям.

Поезд въехал на Лондонский мост, и я собрала свои вещи. Выйдя из поезда, я вдохнула прохладный осенний воздух и поплотнее запахнула пальто. Я купила в киоске на платформе стаканчик кофе, чтобы согреться, затем добралась до Далстон-Джанкшн. Дом Суниты находился в нескольких шагах оттуда. Этот небольшой стандартный дом в непрерывном ряду таких же (так называемые викторианские террасы) был тихим оазисом в деловом Ист-Энде. Она открыла мне дверь, и ее глаза сразу же радостно загорелись.

– Амелия!

Она хотела было обнять меня, как обычно, но вовремя вспомнила о беби в слинге и вместо этого поцеловала в щеку.

– Все время забываю, – улыбнулась она.

– Это, должно быть, Белла. – Я заглянула в матерчатый слинг. Девочка была восхитительна. – Она просто чудо.

– Спасибо, – с гордостью ответила Сунита, поворачиваясь так, чтобы мне было лучше видно. – Вот какие мы толстые. И поверь, ради этого стоило вынести двадцатичасовые роды. Заходи и отогревайся.

Из гостиной вышла Карли, которая обняла меня.

– Ты здесь!

– Да, всего на один день, – сказала я, жалея, что не получится побыть подольше. – Я же не могла пропустить знакомство с Беллой. А где Нико? Он собирался сегодня освободиться от работы, не так ли?

– Да. Я только что послала его кое-что для нас купить – самое главное, пирог. Думаю, он счастлив ненадолго выбраться из дома.

– Как он чувствует себя в роли отца? – спросила я.

– На самом деле хорошо, – ответила Сунита. – Лучше, чем я ожидала. Кажется, ему это нравится, хотя он замотан так же, как я. Приходится нелегко. Мы знали, что так будет, но не представляли себе, насколько это нелегко.

– А мы-то думали, что для тебя это просто удобный предлог отлынивать от работы, – пошутила Карли.

Сунита закатила глаза.

– Вряд ли. В последние несколько дней я занята, как никогда в жизни.

– А как наша училка? – спросила я Карли. – Как твои свидания? Какие-нибудь новости с романтического фронта? Хорошие? Плохие? Совсем скверные?

Карли подняла вверх большой палец и улыбнулась.

– Ты с кем-нибудь встречаешься? Кто он? Как выглядит?

– Все не совсем так, – застенчиво вымолвила она.

– Что ты имеешь в виду? – Я слегка подтолкнула ее. – Колись!

– Сегодня вечером у меня свидание с Алексом – в первый раз по-взрослому.

– Что? – Я взвизгнула и сжала ее в объятиях, Сунита к нам присоединилась. – Что же случилось? Я думала, что все кончено?

– Просто Жюль изменил свое мнение. По словам Алекса, он поговорил об этом со своей мамой, и она вправила ему мозги.

– Это фантастическая новость.

– Я знаю. – Карли так и сияла. – Мне все еще не верится.

– Да уж. Нам столько нужно обсудить, а это лучше сделать за чашкой чая, – предложила я.

– Просто мечтаю об этом, – сказала Сунита. – Когда приходится просыпаться каждый час, даже некогда чаю попить. Нико старается помогать, но он мало что может сделать. У него же нет вот этих. – Она указала на свои груди.

– Боже, да они огромные! – изумилась я. Они были полные, круглые – не то что в колледже, когда Сунита жаловалась на маленький размер груди.

– Мне бы хотелось, чтобы они всегда оставались такими. Правда, мне кажется, что рано или поздно их отберут. Но я буду отбиваться и кричать – пусть только попробуют!

Я сделала чай в уютной кухне Суниты, и она повела нас в гостиную и усадила на диван.

– Как у тебя продвигаются дела? – спросила Суни.

– Хорошо, – ответила я. – Правда, хаос страшный. Но мы закончили кухню, и она выглядит великолепно. Настоящая деревенская кухня. Вот, посмотрите…

Я вынула свой айфон и показала несколько снимков обновленной кухни.

– Ты сама сшила эти подушки? Они прелестны, – похвалила Суни. – Просто как из журнала.

– Мне нравится моя новая кухня. Нам пришлось пойти на компромисс насчет кухонной мебели, но она неплохо смотрится. У нас некоторое время не работал водопровод, что было занятно.

– А как насчет остального дома? – осведомилась Карли.

– И не спрашивай. Прогнившие оконные рамы, древние ковры… Принимая все во внимание, мы, вероятно, закончим в следующем веке. Но мне кое-кто помогает с садом.

– О, садовник? – воодушевилась Суни. – Мне они всегда нравились.

Я рассмеялась.

– Он милый. Пожалуй, у него приятная внешность. Он сын бывшей владелицы коттеджа. Основная идея заключается в том, чтобы придать саду прежний вид. Дело в том, что его сильно запустили.

– Как вы справляетесь в финансовом отношении? Вам удалось достаточно отложить? – спросила Карли.

– Придется туго. Правда, я полагаю, что мы сможем многое сделать сами.

– Я не хочу каркать, – сказала Карли, – но именно так я думала, когда мы с Итаном попытались это сделать.

Карли и ее бывший возлюбленный, Итан, купили старинный дом в Далстоне лет десять назад и занялись его переделкой. Однако после того, как были снесены две стены, стало ясно, что у них не хватит денег, чтобы закончить работу. Кончилось тем, что, проведя несколько месяцев в спорах, они расстались.

– Я думаю, у нас все будет о’кей, – оптимистично заявила я. – Мы не собираемся ничего менять капитально. – Подумав о коттедже, я слегка пала духом. Хотя мы не собирались сносить стены, над каждой комнатой нужно было основательно поработать.

– Джек получает от этого удовольствие? – Сунита слегка изменила позу на диване, чтобы покормить грудью Беллу.

– Думаю, да. Правда, ему стало труднее добираться на работу. – Я сделала паузу. – Это не совсем то, о чем мы мечтали.

– Как так? – спросила Карли. – Ты же выбралась из этого ада – из нашей школы, не так ли?

– Да. – Я отпила глоток чая. – Хотя, хочешь верь, хочешь нет, я скучаю по ней.

– Ты приняла такое смелое решение, – сказала Карли.

– Смелое или глупое, – возразила я. – Купить коттедж, даже толком его не увидев, – это своего рода безумие, как я теперь понимаю.

– Джек поехал его смотреть в тот день, когда ты заболела, не так ли? – спросила Карли. – Когда я уложила тебя в постель, ты говорила что-то о Саймоне Ковелле[20] и слонах.

– Да. А когда я туда съездила, то не смогла попасть внутрь и посмотреть все комнаты. Но я все обсудила с Джеком и мамой. Казалось, это выгодная покупка.

– А разве это не так? – спросила Суни.

– Это развалюха.

– Вероятно, Джек не осознал, сколько придется сделать, – предположила Суни.

– Да, нам придется нелегко, но мы это сделаем. Просто сейчас кажется, что работе не будет конца.

Сунита слушала, уделяя внимание и беседе, и кормлению Беллы.

– Почему бы нам с Алексом не приехать на уик-энд и не помочь вам? – предложила Карли.

– Ты с Алексом? – Я улыбнулась ей. Все было таким привычным и знакомым.

– Я знаю, что опережаю события, – признала она. – Конечно, если у нас все сложится. Мы бы могли красить стены и вообще делать все, что нужно.

– Это было бы чудесно, – ответила я. – Если только ты уверена, что на это не жаль потратить уик-энд. Я же знаю, каково это, когда начинается учебный год.

– Конечно, не жаль. Мне очень хочется приехать и посмотреть ваше новое жилище. В конце концов, я же теперь не могу поболтать с тобой в преподавательской. Что касается школы, – продолжила Карли, – ты уверена, что не хочешь вернуться? Гэррет совсем извелся, ломая голову над тем, кем бы тебя заменить.

– Вряд ли я захочу вернуться. Хотя не знаю, что буду теперь делать. Наверно, заменять преподавателей. Но сначала нам нужно закончить с домом. В одной из местных школ, Вудлендс, мне сказали, что весной у них может появиться вакансия. Мне там понравилось. Она сильно отличается от школы Святой Екатерины.

– Как отличается? Там тихо? Хорошо с дисциплиной? Не похоже на зверинец?

– Да, более или менее, – засмеялась я.

– Это напомнило мне, что кое-что есть для тебя, – спохватилась Карли. – В понедельник я заглянула в свою почту в школе и увидела конверт с твоим именем.

Она вынула из сумки конверт и передала мне. Мое имя было написано заглавными буквами фломастером, и конверт оказался тяжелым.

– Тайный воздыхатель? – пошутила Сунита, застегивая бюстгальтер и снова беря на руки розовощекую Беллу.

– Сомневаюсь, – ответила я.

– Тогда открывай, – сказала Карли.

Я распечатала конверт и вынула из него несколько листов линованной бумаги. Мне не понадобилось читать ни слова, чтобы понять, от кого это послание: мой мобильник и кошелек упали мне на колени.

Дорогая мисс!

Я узнал от Шанис, что Вы не вернетесь в следующем учебном году. Мы все расстроены, а я, наверно, больше всех, потому что знаю, тут есть и моя вина. Мне не следовало красть Ваши вещи. Это было неправильно – и простите меня.

В прошлой четверти у меня были проблемы, и я по-прежнему ненавижу школу. Но Ваши уроки были единственными, которые мне нравились. Возможно, я вернусь в школу Святой Екатерины. Я и теперь ее ненавижу, так что сделаю это только для того, чтобы Джейн, мой социальный работник, отвязалась от меня.

Я никогда не делал домашнее задание, когда Вы меня учили, но летом я написал одно эссе. Вот оно.

Надеюсь, вы получите это письмо. Шанис отдала его своему классному руководителю, чтобы передали Вам.

ТРЕЙ

Я начала читать эссе.

ЕСЛИ БЫ Я БЫЛ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ

Трей Донохью

Если бы я был премьер-министром, то взял бы моего стаффордшира Рокко с собой на Даунинг-стрит, 10. Он был бы там главной собакой, в шикарном ошейнике с кнопочками. Занятия в школе были бы короче – может быть, всего два часа в день, – и мы бы учили более полезные вещи. Мне бы хотелось изучать кое-что еще, например, ремонт автомобилей. Я люблю машины, моторы и все такое и хорошо умею чинить вещи. Во всяком случае, так говорят.

Если бы я был в ответе за Британию, то поговорил бы с полицией. Посоветовал бы им сосредоточиться на настоящих преступниках, а не останавливать и обыскивать людей, которые просто слоняются с друзьями, или идут по улице, или просто потому, что они носят кепку. Это достает меня. Если бы я был у власти, мне пришлось бы по-настоящему учиться и перестать лодырничать. Ну, вот и все.

Конец.

Дочитав эссе Трея, я передала его Карли и Суните.

– Он наконец что-то написал. – Я улыбнулась, ощутив прилив гордости.

– Вау! Ты добилась этого от Трея? Чудеса! – сказала Карли. – Я так и не услышала от него ни одного слова за все то время, что учила его.

– Я скажу Льюису, что он вернул мои вещи, – сказала я, положив в сумку мобильник и кошелек. – Он должен знать, что Трей совершил правильный поступок.

– С тобой все в порядке? – осведомилась Сунита, заметив, что у меня глаза на мокром месте.

– Да. Все хорошо.

Белла раскричалась, и разговор оборвался. Сунита встала и принялась расхаживать по комнате, пытаясь ее успокоить.

Нико вошел через парадную дверь.

– Добрый день, леди, – приветствовал он нас. – Вау! Похоже, я идеально выбрал время. – Он взглянул на свою дочь и осторожно дотронулся до ее щечки. Она слегка притихла.

– А для взрослых я принес что-то вкусное, – объявил он. В руках у него был лимонный пирог.

– Спасибо, Нико, – сказала я. – Я помогу тебе на кухне. Могу я задать тебе один вопрос?

– Конечно, – ответил Нико.

– Тебе не нужны подмастерья в Го-Карт трек?

Мой поезд отъехал от Лондонского моста, когда оранжевое солнце опускалось за город. В ответе на письмо Трея я поблагодарила его за возвращенные вещи и за эссе. Я больше не сердилась на него за то, что он украл мой кошелек и мобильник.

К своему ответу я добавила е-мейл Нико и написала, чтобы Трей с ним связался, если заинтересован в приобретении какого-то опыта на треке. Это не совсем то, но все же шаг в нужном направлении. Кто знает, возможно, стоит попробовать.

Я прибыла в коттедж в начале восьмого, и Джек приветствовал меня поцелуем.

– Как Сунита и малышка?

– У Суни, кажется, все прекрасно. А Белла красавица, – рассказывала я. – Такая кроха, но, как ни удивительно, позволила нам поболтать.

– Мне не терпится ее увидеть. Я позвонил Нико и договорился заехать к ним на следующей неделе после работы. Он кажется по-настоящему счастливым.

– Да. Суни немного беспокоило то, что он начал чудить перед самым рождением ребенка. Но похоже, что он быстро изменился, с тех пор как появилась Белла.

– Наверно, это изумительное чувство – впервые стать родителем.

– Вероятно, – ответила я, пожав плечами. – Если это именно то, чего тебе хочется.

– Да. Ну что, приятно было повидаться и узнать новости? – спросил Джек.

– Очень. – Я подумала о письме, лежавшем в моей сумке. – А как дела тут? Тебе удалось начать работу в гостиной?

Мне не терпелось заняться гостиной. Как только мы приведем ее в порядок, у нас будет настоящий дом. Гавань, в которой мы будем чувствовать себя уютно и принимать гостей, даже если остальные комнаты еще не будут закончены.

– Как бы. У меня есть небольшие успехи.

– Да? – спросила я, открывая дверь гостиной. Потертый коричневый ковер был скатан и лежал в передней части комнаты, но в остальном она выглядела так же, как прежде. У камина все еще были надбитые изразцы, а краска на стенах была тускло-серой.

– Я было начал, но возникло препятствие.

– В самом деле? Что же это? – Я вошла в гостиную и наклонилась, чтобы взглянуть на пол. – Половицы здесь неплохие. Думаю, с ними можно что-то сделать, не так ли?

– Да. Первым делом надо заняться оконными рамами, – сказал Джек. – Я вызвал местного плотника. Он сказал, что, поскольку этот коттедж включен в список охраняемых зданий, нам нужно получить разрешение на замену рам. То же относится и к сломанным перилам, и ко всей лестнице. Это осуществимо, но потребуется время.

– Сколько же времени это займет, по его мнению?

– Он сказал, что около восьми недель.

– Ужас! Он еще что-нибудь сказал?

– Он не вполне уверен, однако его беспокоит, нет ли тут жучка.

– Ты шутишь! – воскликнула я. – Но ведь это бы выявилось при осмотре коттеджа?

– Неизвестно, почему не выявилось. Но я думаю, нам бы нужно вызвать кого-нибудь и услышать еще чье-то мнение.

– Да уж… Насколько я понимаю, у нас не скоро появится шанс уютно устроиться у камина.

– Сначала нам нужно кое-что сделать, – ответил Джек.

– Ты бы не смог взять выходной и помочь мне на следующей неделе? – спросила я.

– Мне очень жаль, Амелия, но на следующей неделе у меня командировка. Разве ты не помнишь? Я же говорил! Я еду на несколько дней в Берлин.

– Ах да. – Я постаралась произнести это небрежным тоном. Конечно, он упоминал о поездке несколько недель назад, но с этим переездом это совершенно вылетело у меня из головы. Я поняла, что мне не хочется, чтобы Джек уезжал – ни сейчас, ни вообще. Мне не хотелось оставаться одной в коттедже. – Как долго тебя не будет?

– Четыре дня.

– Понятно.

– Там есть маленькая анимационная студия, и мы хотим предложить им вместе поработать над «LoveKatz». Конечно, если получим деньги на этот проект. Я видел кое-что из их работ, и это просто потрясающе. Теперь, когда у нас в Лондоне сократили штат до минимума, нам понадобятся люди, а у них великолепные специалисты.

– И вся команда едет с тобой?

– Да – Хиро, Джейсон, Бен, Сэди, – ответил Джек. – Я знаю, сейчас не самый подходящий момент. Мне бы хотелось остаться здесь и помочь тебе навести порядок, но ты не успеешь оглянуться, как я вернусь. А если возникнет какая-нибудь проблема, просто позвони мне, и мы все обсудим.

– Понятно… – начала я и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– В чем дело? Амелия, ты же знаешь, что я не могу это пропустить. Я помогал организовать эту поездку, и для нас это действительно счастливый случай.

– Ты говорил, что мы будем работать над коттеджем вместе. Я думала, для нас это будет шанс побыть вдвоем, вместе поработать. Но на самом деле вышло иначе.

– Скоро все переменится, обещаю, – ответил Джек. – Но ведь ты сидишь дома, так что все логично. И кто-то из нас должен зарабатывать деньги.

– Я это знаю. Но ты согласился содержать меня, когда я подавала заявление об уходе, а теперь ты как будто отказываешься от своего обещания. Ты думаешь, для меня ремонт дома – просто хобби?

– Нет. – Он покачал головой. Его утомил наш спор, и меня тоже. – Но коттедж может подождать.

– И по-видимому, я тоже.

Глава 10. Ханисакл-лейн, 2

Фотографии улицы в Google: коттеджи, приходская церковь, почта, школа и газетный киоск.

Среда, 25 сентября

– Амелия! – воскликнула мама, с улыбкой открывая мне дверь.

– Привет. У тебя найдется лишняя комната?

– Конечно. Я отвела одну комнату специально для тебя. Давай-ка твою сумку.

Я поспешно вошла в дом: погода в то утро была сырая и промозглая. С собой у меня была только маленькая спортивная сумка. Я положила в нее все необходимое для ночевки у мамы: одежду, косметику, планшет, а еще экземпляр журнала «Сельские дома и интерьеры» и мой альбом для вырезок. Я собиралась продолжить свою работу над идеями для дома. Когда водопроводчик сообщил, что должен отключить на время работы воду, я решила сбежать к маме.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила я. Странно было видеть маму в халате в десять часов: обычно она рано вставала и одевалась.

– Немного расслабилась сегодня утром, – пояснила она.

– И правильно. В любом случае не мне судить: я провела почти всю эту неделю в рабочем халате.

– Как подвигается ремонт? – поинтересовалась мама.

– Неплохо. На самом деле это не совсем так. Во-первых, есть подозрение, что у нас завелся жучок; во-вторых, нужно получить разрешение на переделки. Однако мы понемногу продвигаемся вперед. Кухня выглядит совсем неплохо.

– О, чудесно. Я просто умираю от желания увидеть ее.

– Да, мне бы хотелось, чтобы ты к нам заскочила, только чуть позже, когда мы немного приведем дом в порядок. Хорошо?

– Конечно, я же понимаю. Просто дай мне знать, когда будешь готова. Скоро все наладится, дорогая, я не сомневаюсь. Как я слышала, со зданиями, внесенными в список охраняемых государством, всегда возникают осложнения.

– Мы справимся, – сказала я. – Спасибо, что приютила меня. Мне нужно было отдохнуть от дома.

– Ты знаешь, что я всегда тебе рада. Может быть, ты не против того, чтобы мне помочь? Я пеку пироги для благотворительной ярмарки. Ее устраивают сегодня вечером, и мне бы не помешала помощь. Ты тоже можешь туда пойти, познакомиться с местными жителями.

Я вспомнила, как мы с Джеком посетили паб «Три короля».

– Не знаю, – ответила я, усаживаясь на диван. – Пока что Хэзелтон не показался мне дружелюбным.

– О господи! Вероятно, тебе просто встретились не те люди, вот и все.

– Кажется, они не особенно любят лондонцев. Ты с этим не сталкивалась?

– Вовсе нет. – Мама взмахнула рукой, отметая это предположение. – Все будет хорошо, Амелия, вот увидишь.

– Надеюсь. Однако вернемся к пирогам. Что ты собираешься печь?

– Пирог с лесными орехами и морковью, а еще классический бисквитный торт «Виктория».

– Прекрасно. Тогда за работу.

Мы с мамой повязали передники и выложили на стол ингредиенты для двух пирогов. У нее была премилая кухня: деревянная мебель, новенькая плита и фаянсовая посуда в горошек.

– Тебе много пришлось потрудиться, чтобы получилась такая кухня? – поинтересовалась я.

– Нет. Тут так все и было, когда я въехала, – ответила мама. – Мне повезло. Пожалуй, капитальные переделки в доме уже не для меня.

– Вы с папой занимались этим когда-то, не так ли?

– Когда я была беременна тобой, мы покрасили стены в квартире. Твой отец стремился снести стену, но я убедила его подождать с крупными проектами до твоего рождения. Мне становилось дурно при мысли, что в квартире будет полно известковой пыли, когда ты будешь еще совсем маленькой. А потом появилась ты, и мы больше не занимались ремонтом.

– Мне жаль, – сказала я.

– Ты того стоила, – улыбнулась она.

Мы работали бок о бок, и мне на минуту показалось, что так было всегда. Мама раскладывала кухонные принадлежности на столе, а я угнездилась на табурете. Однако так было не всегда. Я наблюдала, как мама отмеряет ингредиенты. И вдруг я вспомнила письмо, которое прислал мне папа через неделю после того, как они с мамой расстались. Эти слова врезались мне в память.

Дорогая Амелия!

Прости, что я должен был уйти и у меня не было возможности попрощаться с тобой как следует. Знай, что я тебя люблю и что это был не мой выбор.

Когда ты родилась, изменилась вся моя жизнь. Я держал тебя на руках, зная, что жизнь никогда уже не будет прежней. И так и было: она стала гораздо лучше. Мы с твоей мамой были тогда так счастливы. Но люди меняются, и мы расстались. Мы оба по-прежнему тебя любим – каждый по-своему.

Я знал, что твоя мама хочет какое-то время поработать. Однако я никогда не пойму, почему она выбрала работу, которая разъединяет нашу семью. Мне хочется, чтобы мы были вместе, но я понял, что бы я ни делал, этого не произойдет. Ведь твоя мама почти все время в самолете. По-моему, это нельзя назвать семьей. Иногда я даже думаю: а не хочет ли она на самом деле познакомиться с кем-нибудь другим? Ведь, судя по всему, нас ей недостаточно.

Я вернусь, как только смогу, чтобы тебя повидать. Надеюсь, ты получаешь удовольствие от кукольного домика.

С любовью,

целую, папа.

– Итак, на чем мы остановились? – сказала мама, откидывая волосы с лица и завязывая их лентой. – Ты не против натереть морковь на терке?

– Конечно, – ответила я, слезая с табурета и открывая холодильник.

Ранним вечером, покончив со стряпней, мы с мамой пешком отправились в Хэзелтон. Она привела меня в сельский зал, где женщины щебетали вокруг столиков с пирогами. Я разволновалась, как будто мне предстояло собеседование, а не знакомство с несколькими местными жителями. Теперь Хэзелтон был моим домом, но я чувствовала себя не в своей тарелке. Как странно, что я, которая не пасовала перед группой из тридцати тинейджеров, сейчас так оробела!

– Рози! – К нам пробиралась какая-то женщина маминого возраста, в пурпурном платье. – Как поживаешь? – Она обняла мою маму, затем повернулась ко мне. – А вы, должно быть, Амелия. Я – Рейчел.

Я пожала ей руку и улыбнулась.

– Да. Рада с вами познакомиться.

– А знаете, вы похожи. Особенно глаза. Мне всегда хотелось иметь голубые. Ваша мама много о вас рассказывала. Она так гордится вами.

Я взглянула на маму. Интересно, правда ли это? Она вынимала из сумки наши пироги и выкладывала их на стол.

– Как я слышала, вы недавно поселились поблизости. Брэмблдаун-Коттедж? – с улыбкой спросила Рейчел.

– Да, это так. Мой муж Джек и я ремонтируем его.

– Желаю удачи. Я люблю переделки в доме.

– Дело движется медленно, но мы своего добьемся. Я решила, что в этот уик-энд мне нужно передохнуть у мамы. Я пытаюсь найти хорошего реставратора, который смог бы вернуть дому его первоначальный облик. Например, некоторые из оконных рам сгнили.

– О, я знаю такого человека. Вам нужно познакомиться с моей дочерью Салли. Она только что купила собственный дом, и у нее тоже с ним проблемы. Она вон там…

Рейчел повела меня в маленькую кухню, где Салли беседовала с друзьями.

– Салли, это Амелия, дочь Рози. Она только что сюда переехала, – представила меня Рейчел.

Салли была в черных джинсах в обтяжку и красной блузке; русые волосы падали ей на плечи. Она слегка выделялась среди цветастых платьев на этой благотворительной ярмарке. Мы с ней были примерно одного возраста.

– Рада познакомиться, – сказала я.

– Как вы привыкаете к жизни в деревне? – любезно спросила она.

– Пока что у меня было мало возможностей с ней познакомиться, – ответила я. – Но здесь мило.

– Вы поселились в доме Элинор Макгуайр, не так ли? Красивое место.

– Изумительное. Вокруг ни души на целые мили. Я все еще должна себя ущипнуть, просыпаясь по утрам.

Салли рассмеялась.

– Да, здесь красиво и тихо. А я наслаждаюсь тем, что могу понежиться в постели, с тех пор как перестала помогать маме и папе на ферме. Я говорю «понежиться», хотя встаю в семь. Но это кажется роскошью, так как я привыкла убирать за животными навоз в пять-шесть утра.

– У Рейчел есть ферма?

– Да, они с моим отцом, Фредом, владельцы фермы. Она об этом не упоминала? В этом вся их жизнь. У них коровы и куры, но это обычное дело. А вот чем они действительно гордятся, так это тремя лошадьми. А еще мамина пламенная страсть – дюжина альпака.

– Вау! По-видимому, там работы невпроворот.

– Да, но им это нравится. Мама прядет шерсть альпака – получаются мягкие, красивые нитки. Мне трудно было покидать родителей: ведь я знаю, что им нужны лишние руки. Но я хочу кое-что в жизни сделать и видеть не только коровьи хвосты.

– Разве может быть что-нибудь привлекательнее хвостов? – улыбнулась я. Мне все больше нравилась Салли, которая держалась просто и естественно.

– У меня пекарня и кафе на главной улице. Мы начали этот бизнес вместе с моим мужем, Дэном, в прошлом году. Специализируемся на свадебных пирогах. В прошлом году испекли пирог на собственную свадьбу, – рассказывала она, сияя. – Не думаете сделать нам заказ?

– Боюсь, что у меня уже был свадебный пирог, – ответила я, сверкнув своим обручальным кольцом.

– Все равно заглядывайте к нам, когда выберетесь в следующий раз в город. Мы рядом с почтой.

– Непременно.

Два часа спустя, когда пришло время уходить, я уже успела побеседовать почти со всеми в зале и подружиться с Салли. В придачу я получила телефонный номер реставратора, с которым она была знакома. В довершение всего наши пироги пользовались большим успехом, и от обоих осталось всего по кусочку.

– Вот видишь. – Мама легонько подтолкнула меня локтем. – Я же говорила, что ты прекрасно поладишь со всеми. К тому же ты познакомилась с Салли и ее друзьями. Как видишь, у нас тут не только старые перечницы.

– Я никогда так и не думала.

– Пошли домой, – сказала она. – Я просто умираю с голоду, насмотревшись на все эти пироги. Думаю, нам нужно как следует пообедать.

После обеда мы уселись пить чай в передней комнате.

– В сельском зале будут показывать «Завтрак у Тиффани», – сообщила мама. – В первую пятницу каждого месяца туда привозят кинопроектор. Может быть, сходим вместе? Если тебя это интересует?

– Да, конечно. – Приятно будет провести время вместе. Может быть, теперь мы сможем делать это почаще.

В лучах предвечернего солнца на ее кофейном столике что-то блеснуло.

Взяв эту вещь в руки, я увидела, что это мужские серебряные часы.

– Что это такое?

– Часы, – ответила мама, слегка смутившись.

– Разве они тебе не велики? – спросила я, надев часы на свое запястье.

Мама взглянула на меня, но ничего не ответила.

– Они принадлежат другу, – сказала она наконец после паузы.

– Мама. Ты… краснеешь? – удивилась я, наблюдая, как краска заливает ее шею и лицо.

– Конечно, нет, – отмахнулась она.

– Нет, краснеешь! – настаивала я. И вдруг до меня дошло. – Ты с кем-то встречаешься?

– Возможно, – ответила она. – Да, встречаюсь.

– В самом деле? Это романтические свидания?

Она кивнула.

Боже мой, подумала я, утратив дар речи. Такого я не ожидала: маме было за шестьдесят.

– У тебя удивленный вид.

– Да, немного. Я думала, ты переехала сюда, чтобы заниматься какими-то хобби и…

– Готовиться к переезду в дом для престарелых? Да, я поселилась здесь, чтобы начать новую жизнь. Я понятия не имела, какой она будет. И я представить себе не могла, что она будет такой бурной.

– Чудесно, – промямлила я, пытаясь переварить эту новость.

– Амелия, я влюбилась.

На следующее утро после завтрака я поехала домой. Я пыталась постичь то, что сказала мама. Она имеет право встречаться с кем хочет, разумеется, имеет. Они с папой расстались много лет назад, и он теперь с Кэтлин. Просто мама так долго была одна, и я не ожидала ничего подобного.

Кэллум работал в саду перед домом.

– У вас все в порядке? – крикнула я. Он выпрямился, вынырнув из высокой травы.

– Привет. Спенсер только что уехал в центр садоводства, чтобы взять еще луковиц. Вы бы не хотели мне помочь?

Он улыбался. Я знала, что на самом деле он не нуждается в помощи городской девицы, которая с трудом отличает ромашку от колокольчика. Но я оценила его предложение. Ведь, в конечном счете, это нам с Джеком придется заниматься садом, и мы должны все уметь.

– Пошли, – поманил меня Кэллум.

Я надела сапоги и последовала за ним. Солнце ранней осени пригревало затылок, и в воздухе пахло свежескошенной травой. Это вызвало в памяти те годы, когда я была тинейджером, и ланч на школьной лужайке.

– Помогите выполоть вот эти сорняки. – Кэллум повел меня в ту часть сада, где тонкие сорняки с цветочками в виде колокольчиков обвились вокруг полезных растений. – Тут вокруг куманика, так что вам понадобится вот это. – Он протянул мне пару перчаток.

Пока мы работали, он рассказывал о том, что они со Спенсером успели сделать и чем планируют заняться на следующей неделе.

– Теперь уже осталось не так много сделать, – сказал он.

Я заметила, как солнце осветило золотистые волоски на его загорелых руках; под бледно-голубой майкой вырисовывались мускулы.

– Что вы планируете после этого? – поинтересовалась я.

– Кто знает? – Крошечные капельки пота появились у Кэллума на лбу, и он стряхнул их. – Если не подвернется другая работа, я подумываю покатить на своем старом трейлере на юг Испании. У меня там друзья, которых я давно не видел.

– Но как же насчет работы? – спросила я, сразу же почувствовав, как скучно и старомодно прозвучали мои слова. Неужели я так быстро превратилась из легкой на подъем девушки в скучную даму среднего возраста?

– Мне немного нужно, – сказал Кэллум, снова наклонившись и принимаясь за прополку. – Может быть, наймусь собирать фрукты или подработаю в пути. При этом всегда знакомишься с интересными людьми.

– Звучит завлекательно, – сказала я. Мне вспомнились летние каникулы, которые мы с Джеком обычно проводили на юге Франции, в кемпингах и общежитиях, в лавандовых полях и виноградниках. Тогда мы не говорили исключительно о покупке и ремонте дома, не то что сейчас.

– А вы? – в свою очередь, спросил Кэллум.

– О, мы просто будем здесь, – ответила я. – Сейчас у меня нет работы, и мы сосредоточились на ремонте коттеджа.

– Наверно, вы наслаждаетесь свободой, – заметил Кэллум. – Когда появляется немного свободного времени, это помогает понять, что в жизни главное.

Я пожала плечами:

– Может быть.

– Но, наверно, вы вскоре обзаведетесь детишками и обоснуетесь здесь как следует.

Его слова уничтожили чувство свободы, которое охватило меня здесь, на свежем воздухе.

– Не обязательно.

– Простите, если я сказал что-то не то, но вы кажетесь такой…

– Дамой средних лет? На привязи? Скучной?

– Послушайте, я не хотел сказать ничего такого.

– Простите, – сказала я. – Полагаю, это больной вопрос. Я еще не готова. И не знаю, буду ли когда-нибудь готова.

– Я просто подумал…

– Все так думают.

– Какое вам дело до того, что думают все? – возразил Кэллум. – Вы должны делать то, что вам хочется.

Он смотрел прямо мне в глаза, и я почувствовала, что меня видят насквозь. Почему мне намного легче беседовать с Кэллумом, чем с собственным мужем? С Кэллумом я могла быть собой. Он привык к жизни на воле, на свежем воздухе, и казался таким свободным. А вот я словно попала в ловушку.

Крик, донесшийся с другого конца сада, прервал мои мысли.

– Я привез их! – кричал Спенсер, размахивая синей сумкой. Его короткие армейские шорты доходили до колен, и на нем была белая майка без рукавов. Я заметила, что куманика расцарапала ему руки и ноги. В то время как у Кэллума был золотистый загар, кожа его кузена слегка покраснела от солнца.

Я сняла перчатки для работы в саду, и Кэллум, наблюдавший за мной, тихо сказал:

– Вам не обязательно уходить.

– Обязательно. – Я положила перчатки на землю рядом с инструментами и пошла садом к дому.

– Не хотите сделать перерыв на ланч? – спросила я Кэллума и Спенсера.

– Вы читаете наши мысли, – ответил Кэллум.

– Я вас позову через десять минут, когда все будет готово.

Я приготовила нам всем сэндвичи с багетом и кувшин лимонада.

Они вошли, грязные и раскрасневшиеся, и набросились на сэндвичи с ветчиной и сыром.

– Кажется, вы не ели целую неделю, – пошутила я, наливая в стаканы лимонад.

– Похоже на то, – сказал Спенсер. – Это тяжелая работа – садоводство.

Я откусила от своего сэндвича. Как хорошо, что мне помогают хотя бы в одном деле, связанном с коттеджем! Звонок в дверь прервал мои мысли.

– Кого-нибудь ждете? – осведомился Спенсер, подняв бровь.

– Нет, я же никого здесь не знаю.

Я встала из-за стола и подошла к двери, ломая голову, кто бы это мог быть. Открыв дверь, я обнаружила, что на пороге стоит моя мама, робко улыбаясь.

– Мама! – воскликнула я. В свете того, что мне стало известно о ее личной жизни, я не могла не заметить, что она вся сияет, как молодая. Да и бледно-желтое цветастое платье было моднее тех, что она обычно носит.

– Я решила заскочить к тебе. Надеюсь, ты не против. Так захотелось взглянуть на твою кухню!

– О, конечно! Заходи.

– А насчет того, что я сказала, Амелия… Я не хочу, чтобы это встало между нами.

– Этого не случится. Я счастлива за тебя, в самом деле. – Мне хотелось сменить тему. – Значит, ты легко нашла наш коттедж?

– О да, без проблем. У меня теперь есть навигатор, и, кроме того, я уже была здесь один раз.

– Навигатор? – засмеялась я. – А я-то думала, что ты по-прежнему не выносишь технику.

– Теперь уже нет, – ответила мама со счастливой улыбкой. – Знаешь, у меня теперь есть собственный профиль в Фейсбуке. Ты видела?

– Я какое-то время не проверяла, – солгала я. – Заходи же. Я как раз перекусываю. Хочешь сэндвич?

– О, спасибо, дорогая, ничего не нужно. Я на диете «пять-два», и сегодня разгрузочный день. Но завтра я оторвусь по полной!

– Понятно.

Мама вечно сидела на какой-нибудь диете, кажется, с самого развода. Правда, она никогда не худела, но ей хотелось быть в курсе модных диет.

Мы вошли в кухню.

– Кэллум, Спенсер, это моя мама, Рози.

– Привет, – первым поздоровался Спенсер, встав, чтобы пожать ей руку. – Приятно познакомиться.

Кэллум поколебался с минуту, потом сказал: «Привет, Рози», словно узнав ее.

Мама дружески поцеловала его в щеку.

– Привет, Кэллум.

– Вы знакомы? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

– О, Хэзелтон – очень маленький городишко, дорогая, – ответила она со смехом. – Мне казалось, ты это уже поняла.

Мама обвела взглядом кухню.

– Ты замечательно все тут устроила, Амелия. Мне нравится этот буфет. – Она указала на кухонный буфет с моими чайниками, стоявший в углу.

– Спасибо.

– Этот коттедж – чудесное место, не правда ли? Как ты сказала, есть над чем поработать. Наверно, вашей бабушке нелегко приходилось: нужно было одной за всем присматривать, – продолжила она, обращаясь к Кэллуму.

– Да, нелегко. Ей лучше там, где она сейчас, – ответил он.

– Я принесла тебе фруктовый пирог. – Мама вынула его из сумки. – Это с той распродажи выпечки. Мы продали два, не так ли, Амелия? И я не устояла перед искушением купить один. Ведь все это – ради благородной цели.

– Спасибо, – ответила я, принимая у мамы пирог. Я отложила его в сторону. – Это чудесно, и мы съедим его с большим удовольствием.

– Разве ты не хочешь его попробовать сейчас? – спросила мама. – Я-то не буду, а ты просто должна. Идеальный десерт.

– Конечно, – согласилась я и встала, чтобы вынуть из буфета тарелки.

– Как дела в саду? – обратилась мама к Спенсеру и Кэллуму. – Амелия говорила, что вы очень ей помогаете.

– У нас сегодня неплохие успехи, не так ли, Спенсер? – сказал Кэллум, поворачиваясь к своему кузену.

– Мы расчистили дорожку к ручью и должны еще много сделать до заката.

– Вы работаете допоздна? – поинтересовалась мама.

– Нам нужно успеть сделать как можно больше, пока еще вечера довольно светлые.

Мама просто зашлась от восхищения их усердием.

– Что ты будешь делать днем? – спросила я, нарезая пирог.

– У меня сегодня занятия по рисованию с натуры.

– Ух ты! – засмеялся Спенсер. – Значит, вы одна из этих пламенных артистических натур, не так ли?

– Я предпочитаю называть это проявлением моего творческого начала, – в свою очередь, рассмеялась мама. Повернувшись, я увидела, что она ловит взгляд Кэллума.

Я раздала порции пирога, и мы принялись за еду. Наблюдая, как мама непринужденно болтает с Кэллумом и Спенсером, я почему-то чувствовала себя неуютно.

– Нам бы лучше вернуться к работе, – заметил Спенсер. – Спасибо за пирог, Рози.

Кэллум тоже поднялся на ноги.

– Мама, я тебя провожу, – сказала я.

– О да, конечно. Вы все так заняты.

– Тебе бы не хотелось вернуться сюда примерно через неделю? Джек расстроится, что ты его не застала. Ты непременно должна заехать, когда он будет дома.

– Да, моя дорогая, конечно. – Она встала. – Спенсер, Кэллум, пока, – кивнула она молодым людям.

Я проводила ее до входной двери.

– Просто дай мне знать, когда здесь будет Джек, и я к вам заскочу.

Поцеловав меня, она направилась к своей машине.

– Как хорошо вернуться домой, – сказал Джек, обнимая меня. – Я кое-что тебе привез, – продолжил он, вынимая из сумки немецкое вино и мармеладных мишек «Гумми».

– Спасибо. Я так рада, что ты вернулся.

– Что случилось? – осведомился он, пододвигая мне стул. Я уселась за кухонный стол. – Что-то не так с домом?

– Нет, – ответила я, покачав головой. – Дела продвигаются. Я подала заявление, чтобы получить разрешение на реставрацию оконных рам и лестницы. А еще Кэллум взглянул на вещи из дерева в гостиной. Он считает, что это похоже на «исторического» жучка: ведь нет никаких опилок, значит, в данный момент ничего не происходит.

– Он уверен?

– Ручаться он не может, но, судя по всему, не сомневается, что это так. Когда мы найдем мастера для реставрации рам, он сможет еще раз проверить.

– Уже легче, – сказал Джек. – А поскольку в следующий уик-энд приедут Карли и Алекс, мы сможем заняться спальней. Но у тебя все-таки расстроенный вид. Что-нибудь еще?

– На самом деле ничего. Пожалуй, я бы выпила вина, – сказала я, откупоривая бутылку, привезенную Джеком.

– Мне все-таки кажется, будто что-то не так.

– Да. – Я налила нам обоим вина. – Я имела в виду, ничего такого, из-за чего стоило бы расстраиваться. Но в то же время…

– Что-то с домом?

– На этот раз нет.

– Прекрасно, – сказал Джек. – Тогда в чем же дело?

– Мама. У нее… – Какое же слово употребить? Бойфренд? Партнер? – Возлюбленный.

– Ого! – Джек разразился смехом.

– Это не смешно, Джек, а весьма странно. И она вся сияет.

– Но разве же это плохо, Амелия?

– Меня удручает не то, что у нее кто-то есть, а… в общем, не знаю… Просто это как-то странно. Немного неприятно.

Джек отпил глоток вина.

– Хотя тебе это может показаться неприятным, я все же надеюсь, что у нас будет секс и в шестьдесят.

– Обязательно? – спросила я, прикрыв рукой глаза.

– А ты уверена, что он у них есть? В смысле, что они этим занимаются? – спросил Джек.

– От тебя никакой помощи. Совсем никакой.

– На самом деле? Я считаю, что это мило. Твоя мама – красивая женщина. Она заслужила немного радости после всех этих лет.

– Гм-м.

– Ничего, Амелия, несколько недель – и ты свыкнешься с этой мыслью. Наверно, ты чувствовала то же самое, когда твой папа встретил Кэтлин.

– Я не чувствовала тогда ничего подобного. Даже не знаю почему.

– О…

– Мама заезжала сюда сегодня. Я очень надеюсь, что ее визит не является началом «сюрпризов». Конечно, мне хотелось, чтобы она увидела этот дом, но я надеялась, что это произойдет, когда все будет готово.

– Она твоя мать. Естественно, ей хочется заехать и посмотреть коттедж, тем более что она живет так близко. По-видимому, она пыталась как-то все загладить.

– Лучше бы она дала мне какое-то время все закончить, – ответила я, отпивая вино. Мне вспомнилась, какая атмосфера была на кухне утром, когда появилась мама. – У меня такое ощущение, что, когда я с ней, мы просто играем в дочки-матери. Все расчудесно, но вдруг – бах! – и мы снова чужие. А она еще пытается форсировать.

– Кажется, твоя мама просто хочет проводить с тобой больше времени. А что если нам подключить ее к ремонту дома? – предложил Джек. – У нее теперь есть свободное время. К тому же она – фанат сериала «Дом своими руками с Кирсти Олсопп», не так ли?

– Да, она его любит. Нет, ни в коем случае. И к счастью, она не выразила никакого желания помочь нам с домом. Она счастлива, что закончила работу над своим собственным.

– Вероятно, ты постепенно привыкнешь к мысли, что у нее есть бойфренд.

– Не думаю, – ответила я. – И все, закроем эту тему. Послушай, мы же не виделись целую неделю, и ты побывал в гламурной европейской столице. Так давай проведем вечер, беседуя об этом, а не о личной жизни моей мамы.

– О’кей.

– Как тебе понравились люди, с которыми ты познакомился на студии?

– Они действительно замечательные. Было так здорово обменяться с ними идеями. Думаю, было бы чудесно иметь их в команде. Немецкая студия хочет поработать вместе с нами, и у нас будет классная объединенная команда.

– А когда вы получите ответ от инвесторов?

– Надеюсь, до Рождества, – ответил Джек. – Для меня так важно снова работать над тем, что мне нравится, а не просто делать какие-то мелочи для рекламы.

– Я знаю. Мне так хочется, чтобы у тебя все получилось, Джек. В самом деле хочется.

Сентябрь заканчивался, и порывы ветра кружили в воздухе опавшие листья. Кэллум и Спенсер закончили работу в саду. Стало рано темнеть, и в воздухе повеяло осенью. Каштаны усыпали землю в саду перед домом, и вокруг лежали груды оранжевых и золотистых листьев.

Прибираясь на кухне, я услышала стук в дверь, ведущую в сад, и увидела через стекло Кэллума. Я открыла дверь.

– Вы готовы взглянуть на ваш обновленный сад? – спросил он.

Я в нетерпении надела сапоги. Конечно, все прошедшие недели я видела, как они работают. Первым делом утром, еще одеваясь, я смотрела в окно и видела, как они выпалывают сорняки и подрезают куманику. Или, вернувшись из садоводческого центра, разбрасывают семена и сажают луковицы в темную землю. Но я предвкушала, как буду осматривать наш сад, когда все будет готово.

– Еще бы!

Я вышла вместе с Кэллумом, и мы направились к саду диких цветов. Изгородь, сделанная из кусков дерева и веток, отделяла его от дорожки, вымощенной неровными камнями.

– Мы оставили здесь почти все как есть, потому что дикие цветы прекрасно растут на скудной почве. Разбросали семена диких цветов, так что вы увидите их весной, а маки – летом. Ведь вы их любите, не так ли?

– Да, – подтвердила я, вспомнив, как влюбилась в этот сад в мой первый визит сюда. Кэллуму удалось схватить то, что пленило меня в тот день – ощущение буйной природы. Однако он слегка укротил ее. – Как красиво! И мне нравится этот деревянный стол для птиц.

– Рад, что вам нравится. Я просто сколотил его на скорую руку. Пойдемте дальше. – Следуя по тропинке, он привел меня к шпалерам, увитым жимолостью и жасмином. – В следующее лето тут будет дивный аромат, – сказал он. – А вот японские анемоны, которыми вы можете наслаждаться уже сейчас. – Он указал на клумбу растений с гордыми белыми цветами. Я заметила их, глядя на сад из окна спальни.

– Джек упоминал, что вы оба подумываете об огороде, – продолжал Кэллум. – Поэтому мы отвели для него место и посадили кое-что из овощей.

– А это место рядом – для нашей беседки?

– Да, когда вы будете готовы.

Мы дошли до ручья. Воздух был прохладнее, чем когда мы с Кэллумом были здесь в последний раз. На папоротниках повисли дождинки. Листья с дуба усеяли землю вокруг нас.

– В основном я оставил здесь все как было – ведь вы сказали, что так хотите.

– Верно. В этом ручье есть что-то особенное. Было бы неправильно что-то тут менять. Не думаю, что нам удалось бы сделать лучше, даже если бы мы постарались.

– Да, вы правы, он особенный, – сказал Кэллум, и взгляд у него сделался отсутствующим. Наверно, он подумал о своей матери.

Повернувшись, я взглянула на сад. Кэллум создал картину, на которую я буду первым делом смотреть каждое утро, получая удовольствие. Сад гармонировал с коттеджем, который и так уже слился с природой, ибо был весь покрыт глицинией.

– Спасибо, Кэллум, – поблагодарила я. – Я вам завидую, действительно завидую. Вашему умению чудесным образом преобразовывать вещи.

Взгляд его зеленовато-серых глаз был прикован к моим.

– Забавно, – заметил он. – Видите ли, дело в том, что вы это тоже умеете.

Глава 11. Спальня

В альбом с вырезками

Птицы и растения – оттенки зеленого, песочного, бежевого, соломенного и кирпичного, обои с птицами, нежный узор из листьев на портьерах и подушках. Набивные ткани «Либерти». Старинные медные дверные ручки. Краски фирмы «Фэрроу энд Болл».

Суббота, 5 октября

В субботнее утро я приготовила тосты и кофе и подала Джеку завтрак в постель.

– Спасибо. – Он с благодарностью принял тарелку и, отхлебнув кофе, обнял меня за плечи и притянул к себе. Я слегка отстранилась.

– Карли и Алекс будут здесь около трех, – сказала я. – Вероятно, нам не следует весь день оставаться в постели. Если мы утром подготовим стены, то хватит времени, чтобы сегодня нанести первый слой краски.

– Конечно. Это будет чудесно.

Мы абсолютно ничего не делали со спальней с тех пор, как въехали. Потертый ковер по-прежнему покрывал пол, темно-синие портьеры не пропускали свет, стены были серые и грязные.

– Еще только пол-девятого. Расслабься и давай сначала спокойно позавтракаем.

– Да, конечно, – согласилась я.

– А какой этот Алекс? Я же могу спросить теперь, когда он наконец-то на легальном положении?

– Спокойный, доброжелательный, – ответила я. – Правда, я не встречалась с ним в неофициальной обстановке, но несколько раз беседовала на родительских собраниях, когда Жюль у меня учился. Он держится естественно, – продолжала я, – и, как мне кажется, подходит Карли. Увидишь сам, когда они приедут.

– Ты говорила, что его сын с пониманием относится к тому, что они вместе?

– Да. Сначала он заартачился, но теперь принял это. Он сказал, что уж если его папа хочет встречаться с кем-нибудь из учительниц, то Карли определенно лучший вариант. Она воспринимает это как зеленый свет.

– Я с удовольствием предвкушаю знакомство с ним. Не мог бы сказать то же самое насчет Итана.

– Я тоже, – призналась я. – Кажется, с ним она не была собой. Надеюсь, на этот раз будет иначе.

Мы допили кофе. А ведь всего несколько месяцев назад он бы у нас остыл, а мы бы целовались и занимались любовью, воспользовавшись уик-эндом. Но сейчас я могла думать только о работах в коттедже.

– Мне просто не терпится увидеть Карли.

Приняв душ, мы с Джеком перенесли кровать в спальню для гостей для Карли с Алексом. Мы собирались спать на диван-кровати в комнате, из окна которой была видна яблоня. Там мы предполагали устроить кабинет.

– Я говорила тебе, что на прошлой неделе видела потрясающую старинную кровать в антикварном магазине? – спросила я.

– Дешевая или дорогущая? – поинтересовался Джек.

– Дешевая. Думаю, она будет идеально смотреться в спальне, когда мы закончим там работы.

– Звучит неплохо. Если только не придется покупать к ней старинный матрац, – пошутил Джек.

– Не беспокойся, к ней подойдет матрац с нашей кровати, купленной в IKEA, – успокоила я.

– Тогда давай ее купим. Я имею в виду, когда приведем спальню в порядок.

Мы вернулись в спальню, в которой теперь было пусто.

– Итак, с чего начнем? – спросил Джек.

– Вот это нужно убрать. – Я указала на портьеры и принялась отвинчивать болт в конце карниза, на котором они висели. Сняв пыльные портьеры, я бросила их на пол, затем перешла к другому окну. – Господи, как хорошо! – Комнату затопил золотистый свет, отбрасывая на пол солнечные квадратики. Я подобрала старые портьеры и свернула их.

– Долой старье! – воскликнул Джек.

– О да. – Я удовлетворенно улыбнулась. – А что ты думаешь насчет стен? Просто вымоем их с мылом и покрасим?

– Думаю, так и сделаем, – ответил он, осматривая стены. – При четырех парах рук это не займет слишком много времени. Тут кое-где краска растрескалась, так что сначала придется немного выровнять поверхность. Мы можем это сделать до их приезда. Ты все еще хочешь оклеить одну стену обоями?

– Определенно. Вон ту, за нашей кроватью. Я уже выбрала на сайте обои с птицами. Нет, не смотри на меня так, это не очень дорого. И краску к ним я уже подобрала.

– Я же ни слова не сказал, – оправдывался Джек, со смехом подняв руки. – Но звучит хорошо. Можно мне взглянуть?

– Конечно.

Я отправилась в комнату, из окна которой была видна яблоня – там у меня были сложены купленные краски и обои.

– Класс, – одобрил он, взглянув на обои. – Мне нравятся эти ласточки.

– Да, прелесть. Я решила, что для стен подойдет вот этот оттенок белого, а для бордюра – зеленый «Бердуочерз Грин». – Открыв банку, я мазнула зеленой краской рядом с радиатором.

Он обнял меня за талию.

– Мне нравится. Итак, прежде чем появятся Карли и Алекс, давай-ка вышвырнем этот ковер.

– Все готово для вечеринки маляров! – объявила Карли, появившись на пороге в середине дня и обнимая нас с Джеком. Она шагнула в холл, держа в руках свой темно-синий рабочий халат. – Мы хорошо подготовились. Ты помнишь, что обещала нам за это много выпивки, не так ли?

– Да, мы хорошо запаслись для вашего визита, – ответила я, указывая на кухню. На столе стояли вино и пиво, купленные по этому случаю.

– Превосходно, – одобрила Карли. В дверях появились Алекс с сумками и его бордер-терьер[21] Пит. Пит на минуту задержался в холле и, по-видимому, учуяв кота, начал лаять.

– Привет, ребята, – поздоровался Алекс, ставя на пол сумки. – Извините за Пита. У вас ведь есть кот, не правда ли?

– Привет, Алекс, – сказала я. – Да, боюсь, что есть. – Поколебавшись секунду, я поцеловала его в щеку.

Он улыбнулся.

– Приятно с тобой познакомиться снова. На этот раз не в качестве папы Жюля. А это, должно быть, Джек, – добавил он.

– Рад познакомиться, – сказал Джек, обменявшись с Алексом рукопожатием.

– Вау, вы действительно поселились на самом краю света! – воскликнула Карли, глядя через открытую дверь на поля, окружавшие наш коттедж.

– Похоже на то. Хотя, к счастью, здесь довольно хорошее сообщение, – сказала я.

– Тут красиво, – любезно добавил Алекс.

– Итак, наконец-то мы здесь, в доме, о котором ты нам столько рассказывала, – сказала Карли. – Мы можем все осмотреть?

– Разумеется, – ответил Джек. – И для начала – вашу спальню на втором этаже. Простите, она еще не готова и там много лишних вещей, но вообще-то довольно уютно.

– О, чудесно, – вежливо произнес Алекс.

– В следующий раз мы приготовим для вас нормальную спальню, обещаю, – сказала я.

– Мы не привередливы, – ответила Карли. – Почувствуем себя снова студентами.

Алекс отнес сумки наверх.

– Вот комната, над которой мы будем работать сегодня, – объявила я, открывая дверь нашей спальни. – Как видите, сегодня утром мы занимались тем, что рушили.

– Нам хотелось кое-что убрать отсюда до вашего приезда, – добавил Джек.

– Половицы хорошие, – сказал Алекс. – Их нужно только отциклевать.

– Для меня это звучит как музыка, – сказала я. – Как приятно убедиться, что половицы в хорошем состоянии. Мы подготовили стены, так что, надеюсь, вы готовы клеить обои и красить?

– Мы готовы к чему угодно, – ответила Карли. – Но сначала, полагаю, нам бы не помешала чашечка чая. У тебя ведь найдется какой-нибудь чайник, не так ли, Амелия?

– Теперь я понимаю, почему ты так зациклилась на сельской жизни, – сказала Карли. – Такой простор! Три спальни! А по кухне можно разъезжать на велосипеде. Куда лучше, чем ваша квартира, где вы все время натыкались друг на друга.

– Никогда не думал, что стану энтузиастом сельской жизни, но к тому идет, – заметил Джек.

После того как мы выпили чаю и я показала Карли и Алексу кухню и сад, все поднялись наверх, чтобы начать работу в спальне.

Карли с Алексом взяли банки с краской и кисти, а мы с Джеком разложили на полу газеты. Я отнесла в альков рулоны обоев с птицами. Смазав их клеем, я забралась на деревянную стремянку, и мы с Джеком начали клеить первую полоску.

– У меня нет пузырей, да? – спросила я.

– Нет, получилось идеально, – подтвердил Джек. Мы работали медленно и тщательно, разглаживая каждый кусок обоев.

– Что ты планируешь для этой комнаты? – осведомилась Карли.

– Такие же занавески, как на кухне, но немного более светлого оттенка. Мы покупаем старинную кровать, а еще я видела белую клетку для птиц в том же магазине. Думаю, получится классно, если повесить ее в углу.

– Должно быть, так приятно иметь время на все это, – сказала Карли, поворачиваясь ко мне с валиком в руке. – А у меня нет ни одной свободной минуты теперь, когда началась четверть.

– Конечно, есть большая разница, – признала я.

Мы вчетвером работали и слушали музыку, пока незаметно не наступил вечер.

– Пожалуй, рабочий день закончился, – сказал Джек, с довольной улыбкой опуская свой валик. Я посмотрела в окно и удивилась: было уже совсем темно. – Не знаю, как вы, а я мечтаю выпить после трудов праведных. Ребята, вы ко мне присоединитесь?

– Непременно, – ответила Карли.

– Давайте сначала вымоемся, – предложила я. – Ванная комната – через холл. И пожалуйста, никаких комментариев насчет ярко-желтого цвета… Это следующий пункт в нашем списке.

Карли и Алекс переоделись наверху. Часом позже мы все сидели за кухонным столом. Я поставила лазанью в духовку и откупорила бутылку красного вина.

– Спасибо, что помогли, – поблагодарил Джек.

– Не за что, – ответила Карли. – Так приятно заняться физическим трудом.

– Да, это доставляет удовольствие, – добавил Алекс. – Вообще-то, мне бы хотелось побыть здесь подольше и увидеть эти половицы, когда их отциклюют.

– Ну что же, я буду рада, если вы останетесь… – пошутила я.

– Пришли нам фотографию, когда они будут готовы, – попросил Алекс.

– Джек, я собиралась тебя кое о чем спросить, – обратилась я к мужу. – Теперь, когда Кэллум и Спенсер закончили работу в саду, ты не возражаешь, если они помогут нам в доме? Например, что-нибудь починят или отциклюют пол? У них нет работы, а мне бы их помощь определенно не помешала. Я же знаю, что ты возвращаешься из Лондона выжатый, как лимон.

– Я не возражаю, – ответил Джек. – Мне только жаль, что я мало здесь бываю и от меня не так уж много помощи. Но сейчас, с этим новым проектом, я не могу пропустить ни одного рабочего дня.

– У тебя выходит новая мультипликация? – заинтересовалась Карли. – Я люблю «Pupz». Он нравится ребенку во мне.

– Значит, это твоя анимация? – спросил Алекс. – Это один из любимых фильмов Жюля! Хотя он, вероятно, убил бы меня за эти слова.

– О, спасибо, – ответил Джек. – Было трудно придумать продолжение, и какое-то время мне ничего не приходило в голову. Но, думаю, на этот раз все получится.

Я наполнила всем стаканы. К тому времени, как мы прикончили вторую бутылку вина, была готова лазанья. Я разложила порции на тарелки, и Джек помог отнести их на стол.

– Налетайте! – сказала я. – Итак, что новенького у тебя, Карли? Как дела в школе?

– Хорошо. Мои ученики стали лучше соображать после каникул. Новый руководитель группы преподавателей английского уже приступил. Он внес некоторые изменения.

– Вот как?

– Он внедрил много новых систем, и не всем они нравятся. Некоторые на него жалуются.

– Мне очень жаль это слышать, – сказала я. – Как ты понимаешь, это абсолютная ложь. Вероятно, не стоило бы говорить это при родителе.

– Не беспокойся, – рассмеялся Алекс. – Поскольку Жюль окончил школу, я теперь, наверно, бывший родитель.

Я улыбнулась.

– В любом случае нам не следует говорить о работе. Что еще новенького, Карли?

– Вообще-то у нас потрясающая новость, – ответила она.

У меня замелькали в голове мысли: предложение руки, беби… уже?

– Мы только что заказали билеты на рейс, – закончила она.

– Мы едем в Австралию на рождественские каникулы, – с гордой улыбкой сообщил Алекс.

– Вау! – воскликнула я. – Надолго?

– Мы планируем арендовать автомобиль на пару недель и попутешествовать, – ответила Карли. – Решили променять Лондон на пляжи Австралии.

Я позавидовала их свободе: в отличие от нас их не волновало, сколько это будет стоить.

– Поскольку все удачно складывается и Жюль наконец-то не возражает, я подумал, что хорошо бы нам какое-то время побыть только вдвоем, – признался Алекс, обняв Карли за плечи. – Она была со мной очень терпелива.

Карли просто сияла.

– Не могу дождаться! Я уже купила новое бикини. В эти каникулы я собираюсь начисто забыть о школе Святой Екатерины.

– Это замечательно, – сказала я. – Ты этого заслуживаешь.

Я перевела взгляд с Карли на Алекса. У обоих было одинаковое выражение лица, взволнованное и счастливое.

– А вы, ребята, куда-нибудь поедете? – осведомился Алекс.

– Не думаю, – ответила я, взглянув на Джека. – Не в этом году. Туговато с деньгами.

– Конечно, – сказал Алекс. – Расходы на переезд, не так ли? К тому же, наверно, вам нужно откладывать деньги на будущее, – продолжил он, многозначительно подняв брови. И тут же поморщился. Судя по извиняющемуся взгляду, который бросила на меня Карли, она хорошенько двинула его локтем под столом.

– Да, не за горами тот день, когда мы начнем думать об увеличении семейства, – сказал Джек.

Я повернулась к нему с округлившимися от удивления глазами.

– Что такое? – спросил он.

– Джек, – тихо произнесла я.

– Но, Амелия, ведь это так, не правда ли?

– Простите, – извинился Алекс. – Я не хотел вызывать раздоры. Мне не следовало ничего говорить, но я просто подумал… Карли говорила, что вы, ребята, уже давно вместе.

– Все в порядке, Алекс, – успокоила я. – Вы ни в чем не виноваты. Кому-нибудь еще вина?

Мы с Джеком пожелали нашим гостям спокойной ночи и поднялись в кабинет, где собирались ночевать. Было около двух часов утра.

Закрыв за нами дверь, я повернулась к мужу.

– Что это было там, внизу? – осведомилась я.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Это ты вела себя странно. Мы давно вместе, мы женаты, мы переехали в коттедж, идеальный для того, чтобы растить ребенка. Вряд ли требуется такое уж богатое воображение, чтобы предположить, что мы подумываем о пополнении, не так ли? Разве мы переехали сюда не ради этого?

– Нет. Полное безумие! – возразила я. – Не знаю, с чего ты это взял и почему решил обсуждать при друзьях.

– Я не обсуждал… Ладно, мне показалось, что я спокойно могу сказать подобную вещь. Я не подумал, что ты, со своими закидонами…

– Закидонами? – свистящим шепотом повторила я. – Только потому, что я не спешу отказаться от нашей жизни и посвятить ее ребенку, ты заявляешь, будто у меня закидоны?

– Я не хотел сказать ничего такого, – оправдывался он. – Но согласись, что твои отношения с мамой…

– И именно сейчас – ни свет ни заря, когда у нас гостят друзья и мы оба выпили, – ты решил, что самое время все это обсудить? Почему же ты не поднял этот вопрос прямо за обеденным столом?

Ничего не ответив, он снял туфли и начал раздеваться.

Я сорвала с себя блузку и бюстгальтер и, нырнув под одеяло, отвернулась от Джека.

На следующее утро я перебирала отрывки нашего разговора.

– Я приготовил завтрак, – сказал Джек, стоя в дверях. – Все уже спустились. Ты хочешь к нам присоединиться?

– Гм-м… да, – ответила я, протирая глаза и надевая халат.

Я спускалась по лестнице, отстав от Джека на пару шагов. Я чувствовала, что между нами возникло отчуждение.

– Доброе утро, – поздоровалась я, входя в кухню. – Надеюсь, ребята, вам хорошо спалось?

– Прекрасно, спасибо, – ответила Карли, надкусывая тост. – Ты себя лучше чувствуешь сегодня?

– Да, хорошо, – ответила я, словно ничего не случилось. – Слишком много выпила вчера, вот и все.

– Ты в этом не одинока. – Алекс поднес руку к голове и притворно поморщился, затем улыбнулся.

– Как насчет того, чтобы немного прогуляться сегодня утром? – предложила я. – Чтобы немного прочистились мозги.

Мне нужно было выбраться из дома. От ссоры с Джеком остался горький осадок. Даже сейчас я не знала, правильно ли поступила, так откровенно высказавшись.

– Конечно, – согласилась Карли. – Звучит заманчиво.

– Мы могли бы взять с собой Пита на большую прогулку, чтобы он устал, а потом зайти в деревне в кафе и выпить чаю с пирогами. Там есть одна пекарня, которую мне хочется исследовать.

– Превосходно, – сказал Алекс. – Честно говоря, я все больше дергаюсь из-за того, что Пит пристает к вашему коту.

Он выглянул в окно кухни. Бордер-терьер носился кругами вокруг недоумевающего Декстера, который спокойно намывал переднюю лапу.

– О, не беспокойся о Декстере, – посоветовал Джек. – Он может за себя постоять.

– Итак, все согласны? – подытожила я.

– Да, разумеется, – поддержала меня Карли. – Мы вовсе не спешим вернуться в Лондон с его смогом, уж поверь мне.

– Мы должны на всю катушку использовать время, проведенное здесь, – сказал Алекс. – К тому же я полагаю, что Жюль будет недоволен, если мы рано вернемся. У меня есть тайное подозрение, что у него были запланированы посиделки на вчерашний вечер.

– Вот как, – сказал Джек. – Да, сомневаюсь, чтобы Карли хотелось наткнуться у тебя в квартире на своих бывших учеников, у которых отходняк.

– Как все это странно, – заметила Карли. – На самом деле очень странно.

Алекс обнял ее и притянул к себе, поцеловав в голову.

Я почувствовала, что завидую. Ведь мы с Джеком когда-то были так же близки.

Мы вышли из дома в одиннадцать, следуя маршрутом, предложенным на айфоне Джека: трехмильный круг вокруг деревни, через леса и поля. Пит бежал впереди, держа в пасти ветку длиной с метлу.

Я шла рядом с Джеком, ожидая, что он ласково возьмет меня за руку. Это означало бы: знаешь, давай обо всем забудем. Мне так хотелось знать, что все будет хорошо. Карли и Алекс, которые шли впереди нас, смеялись и шутили, обняв друг друга за плечи, а между мной и Джеком как будто пролегла пропасть.

– Похоже, мы приближаемся к пирогам, – сказала я, завидев деревню.

– Вот теперь ты говоришь дело, – обрадовалась Карли, лучезарно улыбаясь. Мы прошли мимо башни с часами и направились к почте, рядом с которой было кафе Салли. Столики были накрыты клетчатыми скатертями, в витрине высилась гора пирогов. – Вот мы и на месте.

Я увидела Салли через окно и помахала ей. Она взмахнула в ответ и поманила нас внутрь.

– Наверно, мне лучше привязать Пита здесь, – предположил Алекс. – Ведь там столько пирогов в пределах досягаемости, и он может навсегда подмочить вашу репутацию в этой деревне.

Когда я распахнула дверь, зазвонил колокольчик.

– Найдется место для четверых? – спросила я.

– Конечно, – ответила Салли, вытирая руки о передник и подходя к нам. – Мы всегда найдем выход.

Кафе было переполнено, но она переставила несколько столиков и стульев таким образом, что образовался столик в углу для нас.

Салли дружески положила мне руку на плечо.

– Я так рада, что ты зашла, – произнесла она искренне. – Приятно снова тебя видеть. А у нас сегодня замечательные пироги, которые вы можете отведать.

Мы с Карли с восторженным вниманием слушали, как Салли перечисляет пироги в витрине: помимо многоярусного свадебного пирога, тут были шоколадный «Захер», пирог с грушами, миндальный торт и торт с лесными ягодами.

Мы сделали свой выбор, и я заказала большой чайник чая и два кофе.

– У тебя коллекция чайников не хуже моей, – улыбнулась я, глядя на полки за стойкой, уставленные чайниками всевозможных расцветок и рисунков.

– Ты тоже их коллекционируешь? – спросила Салли. – Я к тебе как-нибудь загляну – очень хочется на них взглянуть.

Джек посмотрел на меня, и его взгляд потеплел впервые за этот день.

– Амелия коллекционирует чайники с двенадцати лет, – пояснил он, – так что вам придется отвести на это целое утро.

Карли улыбнулась мне, словно тоже почувствовала, как разряжается атмосфера. Спасибо Господу за чай и пироги!

В воскресенье вечером, когда уехали Карли с Алексом, мы с Джеком до самой ночи молча смотрели телевизор, потом поднялись в нашу спальню. Мы оставили окна открытыми, чтобы выветрился запах краски.

Я лежала в залитой лунным светом спальне. Как мне хотелось продлить уик-энд и удержать Джека рядом с собой хотя бы еще на один денек! Что же происходит с нашим браком? Я размышляла о сомнениях, которые у меня возникли в последнее время. Хотим ли мы по-прежнему одного и того же?

– У нас все хорошо? – тихо спросил Джек. – Я имею в виду, после этих выходных? Происходило что-то странное.

– Да. Но теперь все наладилось.

– Точно?

– Не знаю, Джек. Ведь это не тот вопрос, в котором можно прийти к компромиссу, не так ли?

Джек посмотрел на меня, и глаза у него стали грустными.

– Да, верно.

– Что же нам в таком случае делать? – спросила я, дотронувшись до его щетинистой щеки. – Попытаться жить минутой?

– Можно попробовать. – Джек притянул меня к себе и поцеловал, и его обнаженная грудь прижалась к моей. Ну что же, пока что этого было довольно.

* * *

В понедельник Джек встал и начал собираться на работу, как будто это был самый обычный день. Как будто ничего не изменилось за этот уик-энд и то, что мы наговорили друг другу, не имело значения.

Он одевался в полумраке, а я притворилась, будто сплю. Однако на самом деле я наблюдала, как он ищет свои носки и надевает их, осторожно присев на краешек кровати, чтобы не разбудить меня. Его привычные действия казались теперь какими-то другими.

Он поцеловал меня на прощание, осторожно прикоснувшись к щеке, и ушел. Я услышала, как закрылась входная дверь.

Почему же ему кажется, что в нашей жизни чего-то не хватает? С моей точки зрения, она полная. Разве ребенок не отдалил бы нас друг от друга, вместо того чтобы сблизить?

Я начала день за швейной машинкой – шила бледно-зеленые занавески. Кэллум и Спенсер стучали молотком и сверлили внизу, в холле, возясь с электропроводкой.

В середине дня прибыла железная кровать. Рабочие внесли ее в дом вместе с хрупкой белой клеткой для птиц, которую я купила в том же магазине. Кэллум и Спенсер помогли мне принести из гаража старинные платяные шкафы бабушки Ники и поднять их наверх. Я поставила их в спальне по обе стороны от окна, выходившего в сад.

К вечеру спальня была закончена: половицы отциклеваны, занавески, которые я сшила, висят на карнизах. На пол я положила коврик из овечьей шкуры. Свою одежду я поместила в один из шкафов бабушки Ники, вещи Джека – во второй. В углу повесила птичью клетку, а на самый верх шкафов положила картонки для шляп. Присев на краешек нашей кровати, я погрузилась в размышления. Когда же возникнет ощущение, что этот коттедж – наш дом?

Глава 12. Чердак

Из записей риелтора: размеры 10 метров на 3 метра. Высота в самой высокой точке 1,5 метра, а там, где карнизы, – меньше. Есть возможность перестроить – при соответствующем разрешении.

Вторник, 8 октября

Наш почтальон протянул мне большой пакет. Расписавшись и поблагодарив его, я отнесла бандероль в дом.

Открыв бумажный пакет «Джиффи», я вытащила стопку отпечатанных страниц А4. На первой странице я прочитала название: «Когда убийство стучится в дверь». Это была корректура последнего романа Суниты. Я обрадовалась, вот это сюрприз! Не поддавшись искушению немедленно начать читать, я взяла мобильник и позвонила ей.

– Как дела, солнышко? – спросила она.

– Спасибо, хорошо. Вообще-то я только что получила замечательную бандероль.

– Превосходно. Рада, что она благополучно дошла до тебя. Я заканчивала этот роман в критический момент, перед самым рождением Беллы.

– Мне не терпится прочитать его, – сказала я. – Не могла дождаться этой книги.

– Может быть, тебе захочется прочитать посвящение?

На третьей странице я сразу же заметила свое имя.

Амелии и Джеку, с пожеланием удачи в их погоне за новой жизнью

– Это замечательно. Спасибо, Суни.

– Я покажу тебе обложку, когда получу ее, – пообещала она. – Что-то кровавое с крестом. Или дверной молоток. Или мертвый котенок.

– Вау! Уверена, обложка будет шикарно выглядеть. Как у тебя дела? Как Нико?

– На самом деле я только что услышала новости, которые тебе понравятся.

– Вот как? Мне бы это не помешало.

– У Нико новый подмастерье в Го-Карт трек. По его словам, очень старательный.

– Это Трей! Не может быть! Ты это серьезно?

– Да. В первый раз он пришел вместе со своим социальным работником и с тех пор является один. Работает раз в неделю вечером или весь день в субботу. Нико хорошо с ним ладит.

– Это замечательно. Я так рада, что Нико дал ему шанс. Трей это заслуживает.

– Думаю, Нико получает удовольствие от того, что обучает кого-то.

– А как ты? Каково это – быть новоиспеченной мамочкой?

– Я уже забыла, что это такое – нормально спать всю ночь. Но, не считая этого, у нас все прекрасно. Провожу много времени в Национальной благотворительной организации, оказывающей помощь беременным и роженицам. Болтаем о трещинах на сосках, но сейчас мне это нужно.

– А Белла? Как она?

– Она много улыбается. Знаешь, все груднички такие, но все равно это удивительно.

– Какая прелесть! Как ты думаешь, у тебя будет возможность приехать к нам в гости? – спросила я. – Понятно, для тебя это нелегкое путешествие, но так хочется вас видеть, особенно Беллу.

– Итак, она уже становится популярнее нас. Как насчет рождественских каникул? Моя семья никогда не празднует Рождество, а это значит, что всегда приходится проводить неделю с семьей Нико… Это слишком долго, даже если не брать в расчет Беллу. Я предпочла бы приехать к вам.

– Чудесно! Дай бог мы к тому времени закончим работы в коттедже, так что вы сможете увидеть его в полном блеске.

– Я действительно рада, что ты позвонила, – сказала Сунита. – Послушай, я не хочу влезать не в свое дело, но Карли упомянула…

– А. – Я ощутила неловкость и смущение. – О том, что у нас с Джеком были семейные разборки, когда она была у нас?

– Она изложила это иначе, но сказала, что обстановка была напряженной. Карли не сплетничала – просто беспокоилась о вас.

Я села на стул у кухонного стола. Наверно, мне не удается скрывать свои чувства от других, как хотелось бы.

– Происходит что-то странное, Суни. Мы пошли на эти огромные перемены: переезд сюда, мое увольнение с работы. Я считала, что это именно то, что нам следовало сделать. Но, кажется, возникло больше вопросов, нежели ответов. Я приехала сюда, потому что хотела изменить темп и стиль жизни, а не увеличивать нашу семью. Ты же это знаешь.

– Только потому, что ты мне сказала. А Джеку ты сказала?

– Наверно, я никогда не говорила это прямо. Но я полагала, что это само собой разумеется. Джек знает, что у меня нет материнского инстинкта. Я никогда не питала подобных чувств. Декстер – другое дело, с котом я справляюсь прекрасно. Но ребенок? Конечно, Белла просто прелесть, но у меня нет никакого желания завести собственного ребенка.

– Ты знаешь, Нико вначале чувствовал то же самое. Если бы не случайность, то, возможно, этого не случилось бы вообще.

– У нас не может быть никаких случайностей. Я никогда еще так аккуратно не принимала таблетки, как теперь.

– Вы с Джеком говорили об этом? Я имею в виду, после того, что произошло на днях?

– Немного, – ответила я. – Но мы только зашли в тупик. Он хочет одно, я – другое. Я люблю его, конечно, люблю. Но как же прийти к компромиссу? В этом вопросе не может быть компромиссного решения.

– Хотелось бы мне дать тебе ответ, дорогая, – сказала Сунита. – Что я могу сказать? Я полагаю, что малыш – это прекрасно, но только если ты к этому готова и хочешь ребенка. Это твой выбор. Надеюсь, вы с Джеком сможете договориться.

– Я тоже надеюсь. – Я почувствовала комок в горле. – Ведь мы же все сделали, Суни! Вместе купили этот дом, вложили в него средства, переехали за город. Но между нами возникла отчужденность, чего никогда не бывало прежде.

Я услышала электронный сигнал, сопровождавшийся криком ребенка, и Сунита засуетилась.

– Прости: беби-монитор, – объяснила она. – Это значит, что мисс проснулась. Мне лучше посмотреть, как там дела, – сказала она извиняющимся тоном.

– Да, конечно. Как хорошо было поговорить с тобой!

– Звони в любое время, Амелия, я всегда буду рада тебя слышать. Береги себя, ладно?

Было восемь часов вечера, и я удивилась, почему Джека так долго нет. Даже если его поезд задерживался, обычно он никогда не приезжал так поздно. Я позвонила ему на мобильник.

– Привет, – ответил он. – Как раз собирался тебе позвонить. Мне в самом деле жаль, но у нас на этой неделе крайний срок: надо сдавать часть материала. Боюсь, что не смогу сегодня приехать.

– Совсем? – спросила я. Джек часто работал допоздна, но такое было впервые. – А где ты будешь спать?

– Честно говоря, я не уверен, что нам вообще удастся поспать. Нужно еще подготовить киноафишу «LoveKatz» для кинокомпании к пятнице, и придется очень много работать. У Хиро в офисе есть диван, так что я, вероятно, буду там спать.

– Вас там много?

– Да. Здесь вся команда. Мы заказали пиво и пиццу.

Я представила себе эту картину: пиво, пицца, ночевка на диване в модном офисе на Олд-стрит. И, как ни странно, позавидовала работе Джека.

– Поняла. Удачи! Надеюсь, вам удастся все закончить в срок.

– Спасибо за понимание.

– Ты должен делать то, что тебе нужно, – сказала я и уже хотела попрощаться, но остановилась. – Джек, я люблю тебя.

– Прибыла пицца, – услышала я женский голос за кадром.

– Ну все, – сказала я. – А то тебе не достанется.

– Спасибо. И… да, кусок пепперони. Пожалуйста, прости. Да, Амелия, я тоже. Увидимся завтра вечером.

Я положила телефон. Сейчас, когда я в одиночестве сидела на кровати, мне показалось, что в коттедже невероятно тихо.

* * *

Детектив Сендерс поднялся по узкой стремянке, и, когда он открыл дверцу, ведущую на чердак, ему ударил в ноздри резкий запах. Металлический запах крови, смешанный со знакомой вонью формальдегида. Теперь ему не оставалось ничего иного, как продолжать подниматься…

Весь последний час я говорила себе, что пора прекратить чтение и лечь спать, но каждая следующая глава была еще более захватывающей, чем предыдущая. Единственное, о чем я могла думать – это где именно детектив Сендерс найдет расчлененное тело девочки-тинейджера.

Мне было не по себе и хотелось, чтобы Джек был рядом. Я взглянула на будильник: 2 часа утра. Даже если он все еще работает, сейчас слишком позднее время, чтобы звонить ему.

Когда детектив Сендерс обыскал чердак дома подозреваемого, я заставила себя отложить корректуру. И тут мне пришла мысль о пустом пространстве над нашей спальней. Мы так и не заглянули на чердак. Наверно, прошло много лет, с тех пор как туда заглядывали. Я не помнила, чтобы Кэллум со Спенсером что-нибудь выносили оттуда, когда вывозили вещи миссис Макгуайр. У меня мурашки бегали по коже, а в голове роились мрачные видения. Да, сегодня мне ни за что не уснуть.

На ноги обрушилось что-то тяжелое, и я вскрикнула, поспешно подобрав их под себя. Декстер, выгнув спину, широко открытыми глазами смотрел на меня. Наверно, он спрыгнул на кровать с платяного шкафа. Не знаю, кто из нас больше испугался.

– Прости, Декс. – Я погладила кота. Тщетно пыталась я отделаться от мыслей о том, что именно может находиться на чердаке: окровавленные ножи, колючая проволока, останки…

– Ну, все, – объявила я Декстеру, смотревшему на меня в недоумении. – Я иду наверх. – Надев халат и тапочки, я включила свет в спальне.

Единственный способ избавиться от мыслей о страшных вещах – это подняться и посмотреть самой. Я вышла на лестничную площадку и, щелкнув выключателем, огляделась. Тени танцевали на стенах при каждом моем движении, и в коттедже царила тишина. Мне отчаянно захотелось услышать, как Джек поднимается по лестнице или ставит чайник на огонь, или как скрипит под шинами гравий, когда он возвращается домой. Но кроме Декстера рядом никого не было. Достав электрический фонарик из ящика с инструментом, я прихватила его с собой.

Я приставила стремянку к дверце чердака и убедилась, что она не соскользнет. Затем я вытерла о халат руки, слегка влажные от волнения, и крепко ухватилась за деревянную стремянку. Конечно, наверху ничего нет, кроме пыли и пауков. «Пыль и пауки», – прошептала я себе, преодолев первые две ступеньки. Бояться нечего.

Я терпеть не могу замкнутое пространство и ненавижу темноту. И неизвестно, что со мной будет, если я найду части расчлененного тела. Но если на чердаке есть что-то нехорошее, то нам лучше об этом знать. Мы же не хотим, чтобы оно подкралось ночью и набросилось на нас в постели.

Я открыла дверцу – ее нужно было только слегка толкнуть. Подтянувшись на руках, я очутилась в пыльной комнате. Там пахло затхлостью, и в луче от фонарика плавали клочья пыли. Я знаю, что бы сказал Джек, будь он здесь: забудь об отсеченной голове и думай лучше о том, как бы не провалиться сквозь пол. Я обвела лучом фонарика все чердачное помещение. Я могла выпрямиться здесь во весь рост, стоя в центре, и пол казался достаточно крепким. Я пощупала на всякий случай половицы.

Кэллум забыл про чердак, когда вместе со Спенсером вывозил вещи из дома. Здесь были штабеля картонок, а в углу стоял конь-качалка с седлом из выцветшей ткани. Подойдя ближе, я провела рукой по изношенной материи, потом толкнула качалку, и лошадка начала тихонько покачиваться. Одно ухо было съедено молью.

Возвращаясь к стремянке, я заметила коричневый кожаный сундук, засунутый под карнизы. Я подошла к нему и увидела, что на крышке аккуратно написано черной тушью имя «Элинор Макгуайр». Элинор Макгуайр – имя бабушки Кэллума, – было благозвучным и благоуханным, как цветы. Оно было созвучно с прекрасным садом, который он мне описывал. Я расстегнула металлические пряжки и подняла крышку.

Когда я посветила фонариком внутрь сундука, то услышала, как кто-то скребется. Однако когда я наклонилась над открытым люком, снизу не доносилось ни звука. Мне просто мерещится. Вернувшись к сундуку, я заглянула в него. Там были учебники, на которых детским почерком были надписаны имена мальчиков – Дэвид Макгуайр, Эван Макгуайр, – и школьные формы маленького размера, серые, с серыми рубашками в полоску. А еще пачки писем, фотографий и открыток, перевязанные зеленой ленточкой. Открыв красный фотоальбом, я увидела снимки красивой молодой женщины с темными локонами, спадавшими на плечи. У нее были длинные темные ресницы – точно такие, как у Кэллума. В конце была фотография этой женщины в свадебном наряде, вместе с белокурым женихом в очках.

В сундуке я нашла альбом для вырезок, в который была вложена папка с бумагами – записями и рисунками. Сначала я не поняла, что это такое, но когда перелистала несколько страниц, до меня начало доходить. Это были рисунки для наволочек и мешочков с лавандой в форме сердечка, которые вешают в шкаф. К рисункам были приложены образцы тканей – в полоску, в цветочек и гладкие, пастельных тонов.

Интересно, где теперь вещи, которые когда-то сшила Элинор? Я вспомнила грязноватые диваны и кресла, которые мы увидели, прибыв в коттедж. Вещей, которые она сшила сама, определенно не было. Я вернулась к фотоальбому и увидела их на ранних снимках: хорошенькие занавески и элегантные покрывала. Снимки были черно-белые, но я видела, что все сделано из тех тканей, кусочки которых я сейчас держала в руках. Вероятно, все это убрали после смерти мужа Элинор. Когда мы въехали, в доме было много вещей, но не таких красивых, как эти.

Я закрыла альбом, но не стала откладывать в сторону. Завтра надо сказать Кэллуму о картонках, чтобы он их забрал.

Когда я уже хотела закрыть сундук, то заметила жестяную коробочку бронзового цвета с красным логотипом «Блуберд», выцветшим с годами. Я взяла ее и попыталась открыть, но крышка плотно сидела. Возможно, внутри швейные принадлежности.

И снова я услышала этот звук, теперь уже отчетливо. Кто-то царапался и скребся, словно пытаясь подобраться ко мне.

Когда я закрыла сундук и застегнула металлические пряжки, мои руки были покрыты «гусиной кожей». Захватив с собой альбом для вырезок и жестяную коробочку, я спустилась вниз.

– Кэллум, – позвала я на следующее утро, когда он вынимал инструменты из фургона. Они со Спенсером только что прибыли, чтобы начать работу в десять. – У вас есть минутка?

– Конечно, – ответил он, положив свои вещи у стены дома, и вошел вместе со мной.

– Вчера вечером я заглянула на чердак и обнаружила там кое-какие вещи вашей бабушки. Я подумала, что, возможно, они нужны вам или вашим родственникам.

– О, простите, – сказал он. – Совершенно забыл о чердаке, когда мы все вывозили. А что это за вещи?

– В основном картонки, а еще большой кожаный сундук и конь-качалка.

– Это старая папина лошадка, – улыбнулся Кэллум. – По-моему, он ее любит. Наверно, обрадуется, узнав, что она все еще жива.

Я подумала о жестяной коробочке и почувствовала себя виноватой. Вчера вечером я пыталась открыть ее ложкой, но крышка не поддалась. Я положила коробочку на шкаф, чтобы не болталась под руками.

– Ничего, если я залезу на чердак и посмотрю, много ли там вещей?

Мы вместе начали подниматься по лестнице, и я остро чувствовала близость Кэллума. Казалось, он ничего не замечает. Он шел рядом, и наши тела соприкасались. От него пахло свежим воздухом, простором. Он приставил стремянку к люку, и я передала ему фонарик. Затем Кэллум поднялся на чердак, а я осталась на лестничной площадке внизу. Задрав голову, я смотрела на люк.

С минуту было тихо, и я видела, как под крышей двигается луч света.

– Тут очень много вещей, не так ли? – крикнул он. – Можно передать вам несколько коробок? В основном они небольшие, так что можно увезти на грузовике сегодня.

– Замечательно.

Я приняла у него картонки и аккуратно сложила на площадке. Пару раз наши руки соприкасались, и я неожиданно ощутила трепет.

– О господи! – Кэллум рассмеялся. Я вернулась к подножию стремянки и посмотрела наверх.

– Что там такое?

Его голова показалась в люке.

– Вы знаете, что у вас тут свили гнездо белки?

– О! – Я тоже засмеялась, вспомнив шум, который вчера ночью насмерть меня перепугал. – Значит, вот что это было. Их там много?

– Не знаю. Я видел всего одну, но тут много помета. Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы они тут болтались?

– Не очень. Я могла бы выпустить Декстера.

– У меня есть друг, который делает гуманные ловушки и кладет в них крекеры с шоколадной пастой – это помогает. А вот за лошадкой, сундуком и парой других вещей мне, пожалуй, придется вернуться.

– Прекрасно. – Я подумала о жестяной коробочке. Сейчас поздно подкладывать ее к картонкам, но можно присоединить к остальным вещам, за которыми Кэллум заедет позже. – Когда вам будет удобно.

– Папа и дядя Эван будут в восторге, – сказал Кэллум, спускаясь по стремянке. Он закрыл дверцу чердака и спрыгнул на лестничную площадку. – Все, что может оживить воспоминания бабушки, очень помогает. Они смогут вместе пролистывать фотоальбом и беседовать. Это ей многое напомнит, и малейшая зацепка может ее разговорить.

– Ну что же, в таком случае я рада, что рискнула.

– Вы храбрая женщина. Знаете, там огромные пауки, а также белки.

– Думаю, было слишком темно, чтобы их увидеть. Да и вообще я не боюсь пауков. – Я не собиралась говорить ему, что пауки – мелочь по сравнению с тем, что я готовилась увидеть на чердаке.

– Значит, я погружу все это и вскоре заберу остальное. – И он направился к лестнице.

– Кэллум. – Я сделала глубокий вдох, когда он повернулся ко мне. Уже несколько дней меня терзали сомнения. – Вероятно, это прозвучит странно, но откуда вы знаете мою мать?

– Рози? Не уверен, что именно мне стоит все объяснять. Может быть, она должна рассказать вам это сама.

Я застыла на месте. На меня нахлынули какие-то чувства – осуждение? зависть? – которые я не могла определить.

– Если мне следует что-то узнать, то я предпочла бы услышать это от вас.

– Ладно. – Кэллум пожал плечами с небрежным видом. – Все это началось совсем недавно. Но ваша мама – красивая женщина.

Красивая женщина?

– Мой папа уже давно один. Прошло десять лет, с тех пор как умерла мама, и после этого у него никого не было. Рози – первая женщина, с которой он начал встречаться. Папа не сразу привык, но она очень его изменила. Кажется, они очень подходят друг другу.

До меня дошла истина, и я сразу же почувствовала себя по-идиотски.

– Моя мама… – сказала я, почувствовав облегчение. – И ваш папа.

– Да. Дэвид, мой папа. Когда она зашла сюда на днях, одному из нас следовало объяснить. Однако мне казалось, что это должна сделать она. Может быть, она хотела сказать вам наедине.

– Ваш папа, – повторила я, и до меня дошло окончательно.

– Она могла бы встретить кого-нибудь похуже, не сомневайтесь, – заверил меня Кэллум. – У нас были свои взлеты и падения, но он очень порядочный человек.

– Вам не кажется это странным – в их возрасте?

– Нет. Я считаю, что Рози – просто чудо. Они прекрасно ладят.

Когда Кэллум представил дело таким образом, у меня почему-то отлегло от сердца.

В тот день я красила стены на верхней лестничной площадке в теплый сливочный цвет, оттенявший дубовые балки и пол. Лестница начала выглядеть живее.

Пока я красила, Декстер составлял мне компанию, нежась у окна в лучах осеннего солнца. Забравшись на стремянку, я красила стену наверху. Вдруг я уронила валик, и он упал возле Декстера, напугав его.

– Ох ты, черт! Прости, Декс, – сказала я. Он поднялся, выгнув спину, затем промчался прямо по крышке от банки с краской, оставляя следы испачканных лап на лестничной площадке. – Декс, стой! – тщетно взывала я, поспешно спускаясь с железной стремянки. Его следы вели в нашу спальню. Открыв дверь, я увидела, что он съежился на верху платяного шкафа.

– Слезай, Декс, – уговаривала я. Нужно отчистить его лапы или он испачкает краской весь дом.

Он спрыгнул со шкафа, сбросив жестяную коробочку «Блуберд», найденную на чердаке. Она ударилась об пол, и ее содержимое вывалилось.

Декстер посмотрел на меня, пытаясь понять, что он сделал не так. Я схватила его в охапку и отчистила лапы уайт-спиритом в ванной комнате. Кот громко мяукал в знак протеста. Затем я оттерла краску от недавно отциклеванных половиц.

Вернувшись в спальню, я подобрала коробочку. К счастью, от падения на ней образовалась лишь крошечная вмятина.

На полу лежал розовый детский чепчик, и видно было, что его почти не носили. Рядом были разбросаны фотографии, лицевой стороной вниз, и на одной было написано имя «Сара». Перевернув ее, я увидела лицо малышки с бантом в волосах.

Глава 13. Ванная комната

В альбом для вырезок

Деревянные шкафчики того же цвета, что балки, отциклеванный и покрытый лаком пол, ванна на львиных лапах, краны для душа и ванны в викторианском стиле, большое зеркало в позолоченной раме.

Четверг, 10 октября

Утром я поехала в город и купила ткани для покрывал, а потом заглянула в антикварный магазин. Когда я вошла, зазвенел колокольчик.

– Доброе утро, – приветствовала меня женщина, стоявшая за прилавком. – Вы ищете что-то конкретное, дорогая?

– Просто смотрю, – ответила я.

Было приятно отлучиться из дома. Накануне Джек вернулся около пол-восьмого вечера, проработав накануне всю ночь. Он так устал, что, наскоро пообедав, рухнул в постель, не в силах говорить. Конечно, не было ничего плохого в том, что он так много работает, однако, учитывая обстоятельства, я не могла не задуматься. А что если это предлог, чтобы выиграть время?

Я провела рукой по старинной вешалке для полотенец и взглянула на цену. Она была умеренной. В углу я заметила шкафчик из черного дерева и зеркало в позолоченной раме, которые идеально смотрелись бы в ванной комнате.

– Вы можете упаковать для меня несколько вещей? – спросила я продавщицу. – Вешалку, шкафчик и зеркало.

– Конечно. Прекрасный выбор. Особенно зеркало. Это настоящая находка! Почему бы вам не посмотреть внизу, пока я все для вас подготовлю?

Внизу в магазине были полки со старинными безделушками и антикварными вещицами. Слева от меня выстроились в ряд стеклянные бутылочки от лекарств, зеленые и синие. Я выбрала дюжину бутылочек разных размеров. Они будут хорошо смотреться на подоконнике в ванной комнате, если поставить в них цветы.

Вернувшись в коттедж, я заглянула к Кэллуму, который циклевал половицы в гостиной.

– Все в порядке?

– Прекрасно, – ответил он. – Работа кипит.

– Могу я предложить вам чашечку чая?

– Пожалуйста.

Он снова включил аппарат, а я повернулась и направилась на кухню. Я вскипятила чайник и наполнила чашки, добавив молоко и сахар. Одну я отнесла Кэллуму, который поблагодарил меня за чай.

– Над чем вы работаете сегодня?

– Над ванной комнатой, – ответила я. – Купила кое-что в городе сегодня утром. Сейчас покажу.

Я отправилась в холл и принесла купленные вещи.

– Очень славные, – одобрил он. – Будут хорошо смотреться. Значит, у вас нет искушения внести более радикальные изменения?

– О да, – улыбнулась я. – Этим я тоже займусь. Весь этот комплект лимонного цвета отсюда уйдет. Да простит меня ваша бабушка, но я никогда к нему не привыкну. Сегодня днем собираюсь поискать новую ванну. Я влюбилась в такие, знаете, на львиных лапах.

– Они просто изумительные, – сказал Кэллум, выпрямляясь. – Я видел их в нескольких коттеджах поблизости. В Кентербери есть большой магазин сантехники, дайте-ка я найду вам этот сайт… Они обслуживают множество домов этого периода и знают, что туда подходит. – Он вынул свой айфон и занялся поисками.

– Вот он. – Кэллум передал мне айфон.

Я перелистывала картинки: фарфоровые раковины и старинные краны. Они были восхитительны.

– Спасибо. Думаю, это именно то, что мы ищем.

Я пошла на кухню и, открыв свой ноутбук, вернулась на сайт магазина сантехники. Я перебирала ванны на ножках, пока не нашла именно то, что надо. Увидев цену, я закусила губу: она была гораздо выше той, что мы с Джеком могли себе позволить.

Но ведь ванна – это так важно, не правда ли?

С минуту поколебавшись, я взялась за мобильник, чтобы сделать заказ.

– Ты голоден? – спросила я Джека. – Я собираюсь испечь пирог с курицей.

– Звучит заманчиво, – ответил он. – Прости, что вчера вечером я был настоящим зомби. Мне действительно нужно было отоспаться.

– Все в порядке. Я же знаю, что тебе нужно было успеть к сроку, и ты не часто так задерживаешься на работе.

– Да, это редкая ситуация. Ну так чем ты сегодня занималась?

– Кое-что купила. – Я чувствовала себя виноватой, что сегодня утром не посоветовалась сначала с Джеком. – Несколько вещей для ванной комнаты.

– Да? Вешалки для полотенец и все такое?

– Не совсем. Ты помнишь ту потрясающую ванну на львиных лапах в Аркадия-Коттедж, которая нам обоим так понравилась? И фарфоровую раковину с кранами в викторианском стиле?

Джек удивленно взглянул на меня.

– Но ты же не…

– Что? Я нашла действительно хороший магазин в Кентербери, где продают такие вещи. Мы получили скидку за покупку сразу нескольких вещей. Нам же нужно привести в порядок ванную комнату, Джек.

– Я это знаю. Тем не менее я полагал, что мы будем выбирать все крупные вещи вместе. И сколько же все это стоило?

– Не так уж много. Как я уже говорила, нам сделали скидку. Вышло чуть больше тысячи фунтов.

– Тысячи? Мне бы действительно хотелось иметь право голоса в этом вопросе. Ты не думаешь, что мы бы могли сначала взглянуть на наш список расходов? Чтобы узнать, как обстоят дела?

Джек был прав, я давно не заглядывала в Excel.

– Пожалуй, – ответила я. – Я в самом деле какое-то время туда не заглядывала. – Но в любом случае нет смысла экономить на ванной комнате – это важная часть дома.

– Давай заглянем туда сейчас, – предложил Джек. Я видела, что он старается сдерживаться.

– Хорошо. Но ты же согласился с тем, что я могу одна принимать определенные решения, когда ты занят работой. А ты был занят.

– Я имел в виду подушки и коврики, а не целые комплекты для ванной.

Джек взял свой ноутбук и открыл список в Excel, где содержались все детали нашего финансового положения, затем – страницу с нашим общим счетом в банке.

Когда мы открывали этот счет, цифра казалась весьма внушительной. Теперь она сильно уменьшилась.

– Вот так, – сказал он, пробегая взглядом по колонкам. – Учитывая, что нам еще нужно отделывать гостиную, столовую, спальню для гостей и кабинет и платить за реставрацию деревянных рам и лестницы, сумма не столь уж значительна, не так ли?

– Ничего, как-нибудь выкрутимся, – возразила я. Большая белая ванна и раковина создали бы прелестную сельскую атмосферу, и мне не хотелось аннулировать заказ.

– И ты знаешь, с чего нам нужно начать, не так ли?

– Амелия! – бодро прозвучал голос моего папы. На следующее утро я первым делом позвонила ему.

– Хелло, папа.

– Привет, солнышко. Как дела?

– Спасибо, хорошо.

– А коттедж?

– Дела продвигаются. Мы почти закончили спальню и кухню и укротили джунгли в саду.

– Тебя никогда не страшили трудности, не правда ли?

– Пожалуй, нет, – согласилась я. – А как дела у тебя?

– Неплохо, не могу пожаловаться. В последние две недели подвернулась работа: занимался электропроводкой в новых домах в центре города.

– Это чудесно. – Несомненно, это означало, что он получит деньги. Я приготовилась спросить его об уплате долга.

– Амелия, я в самом деле рад, что ты позвонила. Мы с Кэтлин надеемся, что ты сможешь нам помочь с одним делом. Небольшая услуга.

Только бы не деньги, взмолилась я про себя. Пожалуйста, папа, не проси об этом снова.

– Конечно. С чем тебе нужно помочь?

– Это Мирабель.

– Мирабель?

– Она нас не слушается, Амелия. И нам просто необходимо отдохнуть. Не могла бы она погостить у тебя с неделю?

– Не знаю. – Я взглянула на известковую пыль, покрывавшую все поверхности, на стены в холле, где я не доклеила обои. – Мы еще ремонтируем коттедж и вообще-то не готовы к тому, чтобы у нас гостили.

– Мира же еще ребенок. Она прекрасно устроится на диване.

– Нельзя с этим подождать месяц-другой?

– Не уверен. Я беспокоюсь о ней, и Кэтлин тоже. Она хорошо сдала экзамены – достаточно хорошо, чтобы остаться в школе. Но она говорит, что не хочет, и уже пропустила начало четверти. Она свободолюбива, как я. Не сомневаюсь, что, в конце концов, она остепенится. Но твоя мачеха паникует. Мирабель каждый вечер куда-нибудь уходит с этим парнем, Джессом. Пьет и бог знает чем еще занимается. Мы подумали, что смена обстановки могла бы помочь. Она все время вспоминает, как гостила у тебя в прошлый раз.

– Тогда было иначе. – Тогда, год назад, мы жили в восточной части Лондона. Там было полно магазинов одежды и увеселительных заведений, где Мирабель могла развлечься. – Теперь мы живем в сельской местности. Ей тут особенно нечем будет заняться.

– С ней все будет хорошо, – настаивал папа. – И это дало бы нам с Кэтлин передышку, возможность прийти в себя. Ты же знаешь, как я не люблю скандалы, а сейчас они не затихают в нашем доме.

Я сделала паузу, соображая, как бы объяснить папе, что это не самая удачная идея.

– Ты не возражаешь против этой идеи, не так ли? – снова спросил он.

Я сделала глубокий вдох, но у меня иссякли силы сопротивляться.

– Конечно, папа. Мирабель может приезжать. Но когда она здесь будет, ей придется мне помогать.

В тот вечер мы с Джеком лежали в постели. Я просматривала книгу с фотографиями интерьеров, подаренную Карли, а Джек проверял сообщения на своем мобильнике.

– Ты на меня сердишься, да? – спросила я. – Я пойму, если это так.

– Нет, не сержусь, – ответил он, отложив мобильник и поворачиваясь ко мне. – Просто я… я не знаю… Пожалуй, меня немного удручает ситуация.

– Из-за денег, – предположила я, вспомнив, что так и не смогла спросить папу о долге.

– Не совсем. Дело не только в этом. Но ты же можешь быть твердой, Амелия. Ты откровенная и прямая со всеми, а вот с твоим отцом… Не знаю. По-моему, ты просто позволяешь ему веревки из себя вить. Мы так и не получили обратно деньги, которые нам нужны, а теперь еще у нас будет гостить Мирабель.

– Ты не хочешь, чтобы она у нас пожила?

– Не в этом дело. Она же твоя сестра, Амелия, тебе решать. А ты сама хочешь, чтобы она приехала, когда этот дом – настоящая строительная площадка? У меня такое впечатление, что ты этого не хочешь. Насколько я понял с твоих слов, это было не твое решение.

– Ты прав, сначала я была против. Но это эгоистично с моей стороны. Если папе нужна передышка, я готова помочь. Я уверена, что, когда она приедет, все будет прекрасно.

– Если ты не возражаешь, то я тоже, – сказал Джек. – Мне не хочется спорить.

– Я знаю. Мне тоже не хочется. – Я закрыла книгу и отложила ее в сторону. – Просто я устала, Джек.

– Я тоже.

* * *

– Алло! – Как хорошо было услышать голос Карли, такой знакомый и родной.

– Привет, – ответила я, присаживаясь на кровать. – Рада, что застала тебя. Правда, в субботний вечер ты могла бы заняться чем-нибудь более интересным.

– Не сегодня. Алекс и Жюль вместе отправились в кино укреплять отношения.

– Как продвигается подготовка к вашей поездке в Австралию?

– Спасибо, хорошо. Алекс связался со своим кузеном в Мельбурне, так что нам есть где приземлиться. А еще у меня есть подруга в Сиднее. Она предложила нам свою свободную комнату на те дни, что мы там будем.

– Великолепно, – одобрила я. – Должна признаться, что немножко завидую.

– Ну что же, раз ты бросила меня одну в этом большом городе, я должна сама позаботиться о своих развлечениях. Так что у тебя новенького? – спросила Карли.

– Моя мама влюбилась.

– В самом деле?

– Точно. Вот видишь, а ты считала, что поезд ушел в твои двадцать девять.

– Какие чувства ты питаешь по этому поводу?

– Это как-то странно. Но все в порядке. Кстати, о моей семье, через пару недель ко мне приезжает Мирабель.

– Интеллектуалка Мирабель, – рассмеялась Карли. – И как же ты собираешься развлекать ее целую неделю?

– Она будет помогать мне с ремонтом.

– Мирабель? Та самая Мирабель, которая у тебя гостила прошлым летом?

– Теперь ей шестнадцать. Уверена, что она немного повзрослела.

– Тебе виднее, – с сомнением произнесла Карли. – Ты забыла, как в прошлом году ее застукали за кражей в магазине?

– Думаю, это был единичный случай, – сказала я, и мне отчетливо вспомнился инцидент в магазине дешевой бижутерии. Слава богу, полиция отпустила ее, сделав предупреждение. – Уверена, что она с этим покончила.

– Желаю удачи, – сказала Карли. – Думаю, она тебе пригодится.

– Еще бы! В коттедже обнаружилось столько неожиданных вещей, которыми нужно заниматься.

– Как там дела?

– Прекрасно.

– Действительно, прекрасно или ты притворяешься? – допытывалась Карли.

– Действительно, прекрасно. – У меня голова шла кругом. – Ну, может быть, не совсем. Не знаю, Карли.

– Что такое?

– Мы с Джеком не так уж хорошо ладим. Это мелочи, но их становится все больше: дом, моя семья, деньги…

– Я думала, у вас все в порядке с деньгами на ремонт?

– Я тоже так думала… Но, вероятно, я растранжирила немного больше, чем следовало. Но мне хочется, чтобы коттедж выглядел идеально, и, казалось, ему тоже. Не припомню, когда нам в последний раз было весело вместе, Карли.

– Переделка дома требует от тебя всех сил.

– Да, знаю, и я была к этому готова. Я думала, мы сильные, но между нами все стало так сложно. Ты же сама видела на днях, как у нас обстоят дела.

– Мне показалось, что вам бы не мешало кое-что обсудить.

– А мы этого не делаем. Мы почти не говорим о вещах, которые действительно имеют значение.

Конечно, было кое-что еще, и это уже невозможно было игнорировать. Я не могла признаться в этом даже Карли, да и сама старалась не думать на эту тему. Дело в том, что, засыпая по ночам, я порой думала вовсе не о Джеке.

– Вы во всем разберетесь, – взволнованно произнесла Карли. – Вы должны. Вы же Амелия и Джек, и вы созданы друг для друга.

Созданы друг для друга. Я всегда так считала.

Неделю спустя Джек открыл дверь рабочим, которые доставили ванну и раковину. Он отступил в сторону, и они поднялись по лестнице в ванную комнату. Весь предыдущий день мы занимались там половицами, чтобы все было готово.

– Я уверена, твое мнение изменится, когда они все установят, – сказала я, стоя рядом с ним в холле.

– Возможно. Но дело не в этом, Амелия. Ванна тут ни при чем, и ты это знаешь.

Я услышала, как рабочие наткнулись на что-то, и у меня возник порыв подняться и посмотреть, что там происходит. После того, что случилось на кухне, мне не хотелось оставлять все на волю случая.

– Я знаю, это из-за денег, – сказала я. – Но мы можем сэкономить, когда займемся другими комнатами. Кухня и ванная всегда требовали больших расходов.

Джек опустил глаза, потом снова взглянул на меня.

– Ты действительно считаешь, что все дело в этом? – осведомился он.

Я посмотрела на него, пытаясь подыскать слова для ответа.

– Дело не только в коттедже, – сказал он.

– Тогда в чем же?

– Я просто чувствую, что мы давно смотрим на вещи по-разному. На все.

– Мы же беседуем.

– Да. Но на самом деле мы не общаемся друг с другом по-настоящему. Не обсуждаем, чего мы действительно хотим от жизни.

– Я тебе изложила свою точку зрения.

– Да. В том-то и дело, Амелия. Ты приняла решение, вот и все. Конец истории.

Его взгляд был непривычно суров.

– Все не так, – возразила я. – А не можем мы пока что просто пожить минутой? По крайней мере, до тех пор, пока не закончим коттедж. – Я попыталась взять его за руку, но он не ответил на мой жест.

– Пока не закончим коттедж… Не знаю. – Он покачал головой. – Похоже на то, что мы создаем дом, а не семейный очаг.

Я услышала, как наверху что-то загрохотало, и собралась туда подняться.

– Амелия, ты меня даже не слушаешь?

– Слушаю. Просто… Ты же помнишь, что случилось в тот раз, когда была протечка.

– Мне сейчас на это ровным счетом наплевать, – сказал Джек. – Я пытаюсь достучаться до тебя, сказать, что мне плохо. И я знаю, что не смогу быть счастливым, если все будет так продолжаться.

Я ощутила комок в горле. Где-то в глубине души его слова отдавались эхом, так как были созвучны моим мыслям. От своих мыслей я еще могла спрятаться, а вот от слов Джека – нет.

– Мне хочется, чтобы мы желали одного и того же. Однако я не уверен, что это еще возможно, – сказал Джек.

– Нет, возможно, – слабо возразила я. Мне было больно оттого, что я не могу произнести это с большей уверенностью.

Последовало молчание.

– Думаю, нам нужно передохнуть, – заключил Джек.

– Передохнуть? – тихо переспросила я.

– Да, друг от друга, Амелия. Я собираюсь какое-то время пожить в другом месте.

Часть 3. Зима

Глава 14. Спальня для гостей – начало

Прежде: темная комната с грязными окнами. Полосатые обои. Зеленый ковер с проплешинами. Тяжелые красные портьеры из бархата.

Понедельник, 21 октября

От: Amelia@gmail.com

Кому: Jack@nextgenerationanimations.com

Привет, Джек!

На самом деле я не понимаю, что произошло недавно и что с нами вообще происходит. Я знаю, что тебе нужно время, чтобы подумать, но разве действительно было так уж необходимо покинуть коттедж? Разве мы не можем поговорить?

Амелия

От: Jack@nextgenerationanimations.com

Кому: Amelia@gmail.com

Привет, Амелия!

Я заметил, что в последнее время твои мысли где-то далеко. Не знаю, где именно, но только не со мною в постели по ночам. Не знаю… Мне кажется, что женщина, в которую я влюбился, исчезла.

Я думал, мы сможем преодолеть что угодно – после всех этих лет, проведенных вместе. Но, наверно, это не так. Мы оба признали, что в вопросе о ребенке нельзя принять компромиссное решение. Но я понял, что это значит для меня больше, чем я полагал.

Я поживу какое-то время в Лондоне, у Хиро. Не вижу другого выхода. У меня такое ощущение, что мы не были откровенны друг с другом. Может быть, помогут время и расстояние.

Джек.

Суббота, 26 октября

С дуба в саду за домом облетели все листья, и с яблони тоже. Голые ветви вырисовывались на белом зимнем небе. В то утро я счистила иней с ветрового стекла, прежде чем отправиться за Мирабель в Гэтвик.

– Господи, если бы папа сказал мне, что ты забралась в такую глушь, я бы не согласилась приехать, – заявила Мирабель. Скинув свои вещи на пол в спальне для гостей, она проверила прическу перед зеркалом. Ее черные волосы падали на плечи блестящими волнами. У нее были зеленые проницательные глаза, на веках – густые тени.

После ухода Джека прошла неделя, но я все еще не могла оправиться от шока. Я просто оцепенела. В то воскресенье я сидела в спальне, наблюдая, как он укладывает в сумки одежду и самое необходимое. Ни один из нас не вымолвил ни слова. Мне хотелось его остановить, сказать, что должен быть какой-то выход, что мы можем все уладить. Но я не могла произнести ни слова. Я дошла вместе с ним до входной двери и смотрела, как он уезжает.

Поняв, что на этот раз мы едем не в Лондон, Мирабель выразила недовольство.

– Мы теперь живем здесь. Вот и все, – отрезала я.

– На краю света. А эта комната – просто свалка.

– Вот ты и поможешь ее разгрести.

Казалось, она меня не слышит или, по крайней мере, не реагирует на мои слова. Она раздвинула портьеры и заметила Спенсера и Кэллума, которые устроили в патио перерыв на чай.

– О, пожалуй, все не так уж плохо. Кто это? – Мирабель присвистнула от восхищения.

– Их зовут Спенсер и Кэллум. Они помогают нам с работой.

– Эти парни – самое интересное, чем тут можно заняться.

– «Заняться»? В самом деле?

Мирабель пожала плечами.

– Я думала, что у тебя есть бойфренд?

– Это тебе папа сказал? – Она обожгла меня взглядом. – Меня просто бесит, когда он обсуждает меня за моей спиной. У меня никого нет, ясно? Мы с Джессом разбежались. Мама с папой не в курсе, не хотелось их радовать. Я знаю, как им хотелось, чтобы мы расстались.

– Жаль, что так вышло.

– А мне не жаль, – бодрым тоном сказала Мирабель. – Он мне надоел. Я слишком молода, чтобы себя связывать.

– Что верно, то верно. Значит, тебя там ничего не удерживало.

– Я считала, что это так прикольно – погостить у тебя. Но я-то думала, что все будет, как в прошлый раз. Что мы будем развлекаться с Джеком и его друзьями, а не гнить в сельской глуши. А кстати, где он?

– Джека нет. Он несколько дней поживет в Лондоне, у друга.

– Великолепно. Значит, тут будет еще тоскливее. Вы с ним разругались?

Меня передернуло оттого, что она видит меня насквозь.

– Нет, – солгала я. – Просто у него много работы. В любом случае в этот твой приезд все будет иначе. Папа сказал тебе, чем ты будешь здесь заниматься?

– Что значит «заниматься»? Я здесь на каникулах. Вот, захватила с собой кое-что для развлечения. – Она вынула из своей сумки айпод, журналы и экземпляр «Пятьдесят оттенков серого». Я отвела взгляд от наручников на обложке. Господи, подумала я, ведь ей всего шестнадцать.

– Ты здесь не для того, чтобы развлекаться. Мне нужна помощь в ремонте дома.

– Ты шутишь! – воскликнула Мирабель, подняв брови, подведенные карандашом.

– Нет, ничуть.

– Ремонт? Какой кошмар, – вздохнула Мирабель.

– Вряд ли, – возразила я. – Немножко покрасишь стены, вот и все. Сейчас я тебе покажу. Я купила эти обои с морским рисунком для двух боковых стен запасной спальни, – пояснила я, разворачивая рулон. Это были обои с синими якорями на белом фоне. – Как они тебе?

– Хорошенькие, – одобрила она. – А две другие стены ты покрасишь в белый цвет?

– Да, собираюсь. – Я провела пальцами по старым обоям в красную и зеленую полоску, которые кое-где вздулись пузырями. – У меня есть бледно-голубая ткань для портьер. А в углу мне бы хотелось поставить маленький столик. Когда у нас никто не будет гостить, я смогу поставить на него свою швейную машинку.

– Ты все еще шьешь?

– Можно и так сказать. – Я улыбнулась. – Думаю, с возрастом это усугубилось. А еще я собираюсь сшить несколько наволочек. Итак, ты сможешь помочь мне красить стены и клеить обои?

– Конечно. – Мирабель пожала плечами. – Это же нетрудно. Но я начну не сегодня, ведь сейчас выходной, – заявила она с упрямым видом.

– Хорошо. Сегодня мы прогуляемся в деревню, а завтра начнем работать.

– В деревню! – повторила она. – Вау! Это не очень-то вдохновляет. Поверить не могу! Мама с папой ни словом не обмолвились, что отправили меня сюда заниматься физическим трудом.

– Папа с радостью согласился, так что разбирайся с ним сама, если угодно.

– Может быть, и разберусь, – ответила она. – И если у меня действительно всего один день отдыха, я собираюсь оторваться по полной. Ты не возражаешь, если я спущусь и познакомлюсь с теми парнями, ладно?

Днем я повезла Мирабель в деревню. Мы пересекли зеленую лужайку, направляясь на главную улицу. Духовой оркестр играл на эстраде, и звуки звенели в морозном воздухе. Вокруг собралась небольшая толпа. На дорожке лежали коричневые и желтые листья, и все цветы, которые так пышно цвели летом, увяли. Я порадовалась, что надела толстый шерстяной шарф.

– Тут не так уж много магазинов, не так ли? – сказала Мирабель, рассматривая газетный киоск и почту.

– И это к лучшему, – ответила я. – Потому что у тебя вряд ли так уж много денег на покупки. Но тебе повезло, у тебя есть старшая сестра, которая угостит пирогами.

Я повела ее мимо цветочного магазина к Салли. В кафе было тепло, и приятно было согреться после холода на улице.

– Привет, Амелия, – улыбнулась Салли. – Заходите и грейтесь. Рада тебя видеть! Целый чайник «Эрл Грей», не так ли?

– Да, пожалуйста, – ответила я. – Что ты будешь есть, Мирабель? Между прочим, это моя сестра. Мирабель. А это Салли – гений по части пирогов.

– Привет, Салли. – Мирабель сняла пальто из грубошерстной ткани и бросила на спинку деревянного стула. – Мне ничего не надо, спасибо, я на диете. – И она пожала точеными плечиками.

Две пожилые леди за соседним столиком в ужасе обернулись. Салли взглянула на Мирабель так, словно та грязно выругалась.

– Только не здесь, – твердо заявила она. – Это слово запрещено в моем кафе. Что ты будешь есть?

Легкая улыбка тронула пухлые губки Мирабель.

– Тогда бейкуэльский сладкий пирог[22].

Мы с Мирабель уселись пить чай за столиком у двери.

Салли принесла наш заказ. Я увидела за окном пожилую женщину в темно-синем пальто и белой шерстяной шапочке, проходившую мимо. Она опиралась на руку молодого человека лет двадцати, и ее зеленые глаза смотрели прямо перед собой. Я узнала это лицо с тонкими чертами и волнистые седые волосы – это была миссис Макгуайр. Элинор.

Когда я впервые увидела ее в окне Брэмблдаун-Коттедж, у нее был такой же отсутствующий взгляд. Мне вспомнились детский чепчик и фотографии, которые я вернула в жестяную коробочку и убрала.

– Почему ты так смотришь на эту старую леди? – заинтересовалась Мирабель.

– Она раньше жила в нашем коттедже. Это бабушка Кэллума.

– Ты ее знаешь?

– Нет, – ответила я. Нужно поскорее отдать ее вещи, которыми я завладела. Я покачала головой. – Нет, совсем не знаю.

Мирабель с аппетитом уписывала бейкуэльский пирог.

– Знаешь, тебе вовсе не нужно садиться на диету, – сказала я.

Она склонила голову набок.

– Нужно. Я же чувствую, что толстая. Да и Джесс иногда мне это говорил.

– Очаровательно. Значит, это к лучшему, что ты дала ему отставку. Нет, ты совсем не толстая. Вообще-то тебе даже не мешало бы немного поправиться.

Салли прошла через кафе к нашему столику и придвинула себе стул.

– Ты надолго приехала, Мирабель? – спросила она.

– На неделю. Моя сестра заставит меня заниматься физическим трудом в коттедже.

– Ничего страшного. Будет красить стены и клеить обои, – уточнила я.

– А, великий ремонт коттеджа! – улыбнулась Салли. – Если у тебя выдастся свободная минутка, Мирабель, ты должна заглянуть на ферму моих родителей. У них есть лошади и альпака, и они любят гостей.

– Звучит заманчиво, – ответила Мирабель. – Я очень люблю лошадей.

Я встретилась взглядом с Салли и одобрительно улыбнулась:

– Мы с удовольствием.

Когда мы вернулись домой в тот день, я наткнулась на Спенсера, стоявшего в холле. Обычно я болтала с Кэллумом, а Спенсера видела здесь чуть ли не в первый раз. Я заметила, что он смущенно улыбается.

– Привет, – сказала я. – Все в порядке?

– Да, – поспешно ответил он. – Мы почти закончили полы в столовой и все подготовили в гостиной.

– Чудесно. Но сначала нам нужно заменить там оконные рамы. Наверно, будет уютно. Спасибо за вашу помощь, я так благодарна, что вы смогли остаться.

– Не за что, – ответил Спенсер. – Мы получили от этого удовольствие.

Он неловко мялся в дверях, не произнося ни слова, просто переминался с ноги на ногу.

– Вы хотите поговорить со мной еще о чем-нибудь? – спросила я.

– Вообще-то да. – Взгляд его блестящих голубых глаз встретился с моим.

– В таком случае, я слушаю.

– Это насчет вашей сестры.

– Мирабель? А что именно?

– В деревне сегодня вечером будет играть оркестр. А поскольку у нее нет здесь друзей, я подумал, что ей, возможно, захочется пойти.

– О, конечно. Если она надумает, я не возражаю, – сказала я. – Ей будет интересно посмотреть на деревенскую жизнь.

– Отлично. – Спенсер расслабился и принял более непринужденную позу.

– Я позову ее.

Я нашла Мирабель в ее комнате. Она растянулась на кровати, читая журнал. На ней были джинсы и один из моих любимых топиков – ярко-красный, с черной отделкой. Волосы свисали мокрыми прядями, оставляя темные пятна на простынях и на моем топике.

– Ты пришла сказать, что Wi-Fi снова в порядке? – с надеждой спросила она.

– Увы, пока что нет. Не знаю, что такое сегодня случилось. Но если тебе скучно, у меня хорошие новости. Спенсер только что спросил меня, не хочешь ли ты прогуляться в деревню. Сегодня вечером там играет оркестр и будет весело. Он сейчас внизу. Я сказала, что не возражаю.

– Спенсер, – повторила она с заинтересованным видом. – Это тот, который ничего?

– Смотря что ты имеешь в виду, – ответила я, чувствуя себя неловко. – Это тот, который моложе, с более светлыми волосами.

– Нет, это не тот, – сказала Мирабель, возвращаясь к своему журналу.

– Не будь невежливой, – сказала я. – Спенсер очень славный парень. И он же не просит твоей руки.

– Хорошо, я с ним поговорю.

Мирабель поднялась с кровати. Она была выше меня. Я заметила, что под топиком, который она взяла без спросу, нет бюстгальтера.

Через несколько минут до меня донесся смех Мирабель и звук голосов из кухни.

– Я согласилась, – сообщила Мирабель, появившись в дверях моей спальни. – Мы уходим через полчаса. Я могу пойти в этом, ладно? – спросила она, указывая на топик.

– Можешь. Но в следующий раз спрашивай у меня, хорошо?

– Ладно. – Надувшись, она собралась выйти из комнаты.

– Мирабель!

Она снова повернулась ко мне.

– Может быть, не стоит говорить об этом папе и Кэтлин. Я не хочу, чтобы они подумали, будто я даю тебе полную волю.

– Ты действительно думаешь, что я рассказываю папе о своей жизни? – удивилась Мирабель. – Он бы тогда ничего мне не разрешал.

А вот мне бы хотелось, чтобы папа больше интересовался моими делами, когда я была тинейджером. Не то чтобы я что-то от него утаивала – просто мы виделись всего несколько раз в году, когда он приезжал в Англию. Обычно вместе с Кэтлин, когда она появилась на сцене.

– Ты бы не могла одолжить мне двадцать фунтов? – попросила Мирабель. – Просто на тот случай, если придется взять такси.

– Хорошо. – Я вынула из кошелька хрустящую банкноту. – Возвращайся не позже полуночи, о’кей?

– Я чувствую себя Золушкой, – пошутила Мирабель, с нахальной улыбкой взяв деньги. – Спасибо.

В эту минуту я увидела в моей маленькой сестричке своего отца. То же обаяние, перед которым я не могла устоять.

– Ты будешь хорошо себя вести, не так ли?

– Вы уверены, что не хотите к нам присоединиться? – спросил Спенсер, когда я спустилась в холл. – Кэллум тоже идет с нами, и мы что-нибудь выпьем. – Мирабель стояла рядом с ним, надевая свое черное пальто с фальшивым мехом.

– Вы должны с нами поехать, Амелия, – тепло сказал Кэллум слегка охрипшим голосом. Он был в своих рабочих джинсах и темно-синем свитере. – Будет весело. У них классный оркестр.

Его зеленовато-серые глаза смотрели прямо в мои, и я почувствовала, что краснею. Почему бы мне действительно не выбраться из дома?

– О, она не пойдет, – вмешалась Мирабель. – Она сейчас хандрит без Джека.

Таким образом, момент был упущен.

– Желаю хорошо провести время. Мирабель права, сегодня вечером мне хочется побыть дома.

– Понимаю, – сказал Кэллум. – Хорошего вам вечера.

– Спасибо. Так не забудь: не позже полуночи! – крикнула я вслед Мирабель, когда она растворилась в темноте.

Я закрыла за ними дверь и с минуту постояла в пустом холле. Зашла в туалет, вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. У меня был усталый вид, и я чувствовала себя старой.

Что сейчас делает Джек? Он с друзьями или один, как я? Развлекается, не думая о пропасти, выросшей между нами, или размышляет, как ее преодолеть? А эта женщина, с которой он работает, Сэди? У нее рвение выпускницы колледжа, короткая стрижка и модные кроссовки. Может быть, не только я подумываю о том, что свет клином не сошелся…

Я увидела на краю раковины медальон, который нашла в стоке и собиралась отдать Кэллуму, чтобы он вернул своей бабушке. Открыв его, я снова заглянула внутрь: красивый мужчина с темными волосами и задумчивыми темными глазами. Ее муж? Я вспомнила свадебную фотографию из альбома на чердаке: Элинор, невеста, рядом со своим женихом, белокурым, в очках.

Мужчина в медальоне был совсем другим.

Глава 15. Спальня для гостей – окончание

В альбом для вырезок

Морская тема, белые подушки с рисунком в виде якорей, пушистый белый коврик. Рамы для картин, сделанные из древесины, прибитой к берегу. Темно-синий с белым пуф. Оттенки красок: песок, затопленные отмели и штормовое серое море.

Воскресенье, 27 октября

Мирабель появилась в дверях кухни. Она была только что после ванны, с размазанным гримом.

– Хорошо вчера повеселилась? – Я была совершенно уверена, что входная дверь хлопнула в час или два ночи. И это несмотря на установленный мной комендантский час. Однако мне не хотелось сейчас затевать спор. – Между прочим, у тебя глаза, как у панды.

– Да, было весело, – ответила она, стирая грим под глазами. – Я имею в виду, для такой глуши.

Я закатила глаза.

– Давай позавтракаем. Я уже давно на ногах, и у меня урчит в животе. Ты хорошо поладила со Спенсером? – Я надеялась, что она была, по крайней мере, добра к нему.

– Я лучше поладила с Кэллумом. Впрочем, я же знала, что так и будет.

Я старалась сохранять спокойствие, но все же ощутила укол ревности.

– Было довольно весело, – продолжала Мирабель. – А потом я пошла в клуб.

– В деревне есть клуб?

– Клубы есть всюду, если знаешь, где искать.

Она опустилась на деревянный стул и сняла с головы тюрбан из полотенца. Черные волосы рассыпались по плечам.

– Что на завтрак?

– То, что приготовишь. Хлеб и крупы – на буфете. Кофе я только что сварила. Не откажусь от чашечки.

Она подошла к буфету за кружкой, волоча ноги в тапочках.

Зазвонил мой телефон, лежавший на кухонном столе. Мама. Мирабель узнала номер на дисплее и слегка занервничала.

– Привет, ма.

– Привет, дорогая. Я не хочу вмешиваться, но Мирабель рассказала тебе что-нибудь о прошлом вечере?

– Что именно?

– О том, что она делала.

– Да, немного рассказала. Она только что встала. Мне с молоком и без сахара, Мира. – Мирабель налила кофе в две чашки.

– Полагаю, ей бы нужно отлежаться.

– Что ты имеешь в виду?

– Я только что пообщалась с соседями, и они мне рассказали о девочке-тинейджере, которая бесчинствовала в деревне. Якобы она разгуливала с местными мальчиками, пила на лужайке в центре, а потом намалевала граффити на железнодорожном мосту. Мне не хотелось верить, что это была Мирабель, но, судя по описанию, это так.

– О господи! – воскликнула я и снова взглянула на Мирабель. Ох, да у нее определенно отходняк! – Ты уверена?

– Я могу только передать то, что слышала. И я не хочу, чтобы тебе показалось, будто я осуждаю твою сестру. Я знаю, она может быть милой девочкой. Однако сейчас ты за нее отвечаешь, и я подумала, что тебе следует знать. Боюсь, люди уже сплетничают. Я, конечно, сделала все, что в моих силах, но, дорогая, это бросает тень и на тебя.

– Спасибо, ма, не беспокойся. Предоставь это мне, я разберусь.

Положив телефон, я взглянула на Мирабель, которая наблюдала за мной.

– Что? – спросила она с вызовом.

Я села за стол.

– Это была моя мама. Очевидно, по городу поползли слухи насчет твоих подвигов прошлой ночью. Ты хочешь, чтобы я изложила подробно?

– О, ради бога! – раздраженным тоном сказала она. – Значит, Рози звонила, чтобы устроить мне неприятности? А я-то думала, что твоя мама в порядке.

– Она беспокоится обо мне с Джеком, вот и все, – возразила я. – Мирабель, что случилось вчера вечером?

– Ничего особенного. Мы послушали оркестр, я кое с кем познакомилась, а потом пошла домой, как обещала тебе. Мне шестнадцать, Амелия, и я больше не твоя маленькая сестричка. Ты можешь мне доверять.

– Надеюсь, это так. Однако после того, что рассказала мама, я уже не знаю.

Мне пришло сообщение на мобильник. От Спенсера.

Привет, А. Надеюсь, Мирабель благополучно добралась домой. Пытался посадить ее в такси и отправить домой, но она настаивала на том, чтобы остаться. Ее невозможно было убедить. Мне в самом деле жаль. Спенсер.

Мирабель не только игнорировала мои правила, она также наплевала на попытки Спенсера и Кэллума благополучно доставить ее домой.

– Я знала, что не следует тебя отпускать. Что это за парни, с которыми ты гуляла?

– Так… местные ребята. Послушай, ты же знаешь, что мне не обязательно оставаться у тебя, – отрезала Мирабель.

– Прекрасно, – ответила я. Мое терпение истощилось. – Мирабель, ты свободна. Вот дверь – и удачно тебе добраться до аэропорта. Надеюсь, ты сможешь заплатить за рейс.

– Это нечестно, – заявила она.

– Пока ты здесь, будешь жить по моим правилам. А это значит не напиваться. И еще ты должна пополнеть. И я хочу, чтобы стены в спальне для гостей были покрашены – сегодня.

– Здесь еще хуже, чем дома.

– Мне наплевать. Ты хочешь, чтобы я сейчас позвонила твоим папе с мамой и рассказала, что происходит?

– Нет. – Судя по выражению лица Мирабель, ее охватила настоящая паника. – Пожалуйста, не делай этого.

– Знаешь, Мирабель, хотелось бы надеяться, что ты легко отделаешься. Тебе повезет, если никто не сообщит в полицию о твоих подвигах. А ведь могут. Итак, сделай в кои-то веки что-нибудь хорошее. Я покажу тебе фронт работ. А потом не хочу тебя видеть до тех пор, пока комната не будет закончена.

Мирабель работала в спальне для гостей, а я боролась с искушением заглянуть к ней. Я сидела за швейной машинкой и шила портьеры из бледно-голубой ткани, которую заказала онлайн для этой комнаты. Накануне я видела Элинор Макгуайр, и это напомнило мне кое о чем.

Я вынула альбом для вырезок, найденный на чердаке, и снова просмотрела его в поисках вдохновения. Умиротворяющее гудение швейной машинки заглушило мысли, о которых мне хотелось забыть. Наверно, когда-то и она делала то же самое, быть может, даже в этой комнате. А рядом с ней была Сара, девочка с фотографии.

Когда портьеры были готовы, я принялась за подушки. Я купила несколько дешевых подушек на благотворительной распродаже. Они были почти новые, но с безвкусным узором. Развернув отрез с морским рисунком, я разрезала его на квадраты. Из остатков ткани я сшила декоративные мешочки в форме сердечек для лаванды, которую собрала в саду. Я сделала несколько штук для нас и по одному для Суни, Карли и мамы.

– Готово, – закричала Мирабель, входя в комнату с кистью в руке.

– Вся комната?

– Да. Все готово, я закончила.

– В самом деле?

– Пойди и посмотри сама, если не веришь мне.

Я последовала за ней. Интересно, что я там увижу? Может быть, разбрызганную краску и огромные пузыри на обоях? Когда я объясняла Мирабель, как клеить обои, она, кажется, не слушала. Возможно, я зря отправила ее работать, когда она была еще так сердита на меня.

– Смотри, – сказала она, входя в комнату.

Передняя и задняя стены были безукоризненно выкрашены белоснежной краской, а боковые совершенно преобразились: вместо старых полосатых обоев на них красовались новенькие, элегантные. На них был морской рисунок: белые якоря на синем фоне.

– Вау! – воскликнула я, отступая, чтобы получше рассмотреть. – Неплохо.

Мирабель пожала плечами, словно это не составило ей труда.

– Это было нетрудно, – сказала она. – Ты, наверно, думала, что я все испорчу.

– Честно говоря, ты меня впечатлила.

– Дома я занималась своей комнатой и маминым кабинетом, так что умею это делать.

– Ты молодец, – похвалила я. – Ступай мыться, а я пока поставлю чайник.

На кухне Мирабель присела к столу, наблюдая, как я готовлю чай.

– Значит ли это, что я свободна? – осведомилась она.

Я задумалась. Да, я была приятно удивлена, что Мирабель закончила комнату, но она еще далеко не искупила свое вчерашнее поведение.

– Пока еще нет, – ответила я, поставив на стол наши кружки и печенье. – На этой неделе я запланировала для тебя кое-что еще.

– Означает ли это «кое-что», что меня не станут заточать в этом дурацком коттедже? – спросила она, тряхнув волосами.

– Да, вот именно.

– Это уже кое-что.

Я улыбнулась про себя. Нужно только сделать завтра один-два телефонных звонка.

– Значит, ты считаешь, что тебя здесь заточили? А как насчет того, чтобы сходить сегодня вечером куда-нибудь пообедать?

– Правда?

– А почему бы и нет? Ты же моя сестра, и я тебя почти не вижу. К тому же ты сегодня так упорно трудилась. Разве нужны еще какие-то причины?

Она посмотрела на меня, и ее губы тронула улыбка.

– Идет.

Я приехала в городишко вместе с Мирабель и припарковалась в переулке. Мы пошли в маленький итальянский ресторан, о котором упомянула моя мама.

Минут через двадцать после того, как мы прибыли, официант принес наш заказ.

– Пожалуйста, синьорины, – сказал он, подмигнув. – Спагетти карбонара для вас, – он передал тарелку Мирабель, – и ризотто с морепродуктами для вас. Превосходный выбор.

– Спасибо, – сказали мы хором.

Я посмотрела на Мирабель:

– Знаешь, на самом деле это здорово, что ты приехала.

– Правда? А у меня было такое впечатление, что ты согласилась только потому, что папа на тебя надавил.

– Это не так… – возразила я. – Ну, самую малость. Но только потому, что сейчас неудачное время. А вообще, тебе здесь всегда рады.

– Мне не терпелось вырваться из дома. В последнее время мама с папой меня совсем достали. Им хочется, чтобы я подыскала какую-нибудь работу. Но я пока сама не знаю, чего хочу. – Она подцепила вилкой пасту, но помедлила, прежде чем отправить в рот. – Папа был с тобой строгим, когда ты была тинейджером?

– На самом деле нет, – ответила я. – Я его тогда не так уж часто видела. Они с мамой тогда только что расстались. Мама много летала, а бабушка Ники не вмешивалась в мои дела. Папа всегда был милым, никогда не устанавливал свои правила. Он тогда только что встретил твою маму и, наверно, у него началась новая жизнь.

– Знаешь, вот что странно, – заметила Мирабель. – Не то чтобы мне нравилось, что он меня все время пасет, но если бы его не было, пожалуй, было бы хуже.

– Порой мне хотелось поговорить с ним побольше.

– Наверно, он был занят моей мамой – создавал дом, и все такое, – небрежно произнесла Мирабель, отправляя в рот новую порцию пасты.

– Вероятно. В любом случае он заслуживал счастья. Ведь моя мама его выставила.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, у него не было иного выбора – только уйти. В то время мама ставила себя на первое место.

– С чего ты это взяла? – спросила Мирабель.

– Я слышала, как они спорили в ту ночь, когда ушел папа. Было непохоже, что это его выбор. А если и так, то его довела до этого мама. Она хотела быть стюардессой, хотя знала, что от этого страдает семья.

Мирабель подняла брови.

– А моя мама рассказывает иначе.

– Вероятно, она просто проявляет такт, – предположила я. Подозвав официанта, я заказала стакан красного вина для себя и лимонад для Мирабель.

Какое-то время мы молча ели, затем снова заговорила Мирабель.

– По словам мамы, она ужасно переживала из-за того, каким образом папа бросил твою маму. Она никогда не думала, что он действительно это сделает. Бросит Рози, когда ты была еще совсем маленькой.

– О, она все не так поняла, – возразила я. – Папа ушел не из-за нее. Он же встретил Кэтлин примерно год спустя.

– Это он тебе так сказал? – непривычно мягко произнесла Мирабель.

Я положила вилку. Мне стало трудно дышать.

– Он бы никогда не стал мне лгать.

– Да, конечно.

Или стал бы? Долг все еще не выплачен; обещанный визит в Англию откладывается уже несколько лет; обед в честь моего окончания университета я жду целых восемь лет. Раньше я никогда не считала все это ложью – просто легким искажением правды, благодаря чему наши отношения всегда были безоблачными.

– Вероятно, виноваты обе стороны, – заключила я. – Не думаю, что на моей маме совсем нет вины…

– Наверно, это уже не имеет значения: у обоих теперь другая жизнь. Кэллум рассказал мне о ее романе с его отцом.

– Ах, вот ты о чем. – Я все еще не могла привыкнуть к мысли, что моя мама влюбилась.

– Я не вижу тут никаких проблем, – сказала Мирабель, пожав плечами. – Папа всегда говорил, что она еще встретит кого-нибудь другого. Того, кто будет обращаться с ней лучше, чем он. Говорил, что она это заслужила.

История моей семьи и развода родителей, в которую я всегда верила, не совпадала с тем, что рассказала Мирабель. Моей сестре всего шестнадцать, как же она может знать о моей семье больше, чем я?

– Он действительно так сказал?

– Да, – кивнула Мирабель. – Папа сказал, что не мог не влюбиться в мою маму, но ему жаль, что при этом он наломал столько дров.

От этих слов у меня сжалось сердце. Неужели я действительно заблуждалась все это время?

Меня отвлекла болтовня двух женщин, сидевших за столиком примерно в пяти футах от нас. Я узнала их, они были на благотворительной распродаже пирогов в деревне, куда я ходила с мамой.

– Это она, – сказала одна из них. – А сестрица-то совсем не модель, не правда ли? – Они и не думали понижать голос.

Я почувствовала, как мои щеки заливает краска.

– Ты же не позволишь этим идиоткам себя расстроить, да? – обратилась ко мне Мирабель, заметив мое смущение.

– Нет, конечно, нет. Нам не с чего расстраиваться.

– Я слышала, что она бесчинствовала на улицах. Это было около трех часов утра. – Эти слова эхом отозвались в ресторане, в котором стало очень тихо. – Местные такого не сделают. Мне жаль Рози: ее репутация поставлена под угрозу.

– О господи, что за пара кретинок! – засмеялась Мирабель.

– Да уж, – согласилась я, бросив взгляд на соседний столик. Приглядевшись повнимательней, я увидела, что этим женщинам, которым за шестьдесят, просто скучно и больше не о чем поговорить.

– Как чудесно быть местной знаменитостью! – громко заявила Мирабель. Она привлекла внимание почти всех, кто находился в ресторане, и теперь к ней были прикованы все взгляды. – Я просто в восторге. Да, я напилась и, вероятно, мне бы следовало вести себя лучше.

Закусив губу, я старалась не пропустить момент, когда мне, возможно, придется вмешаться и что-нибудь сказать. Мирабель повернулась ко мне и кивнула.

– Расслабься, – произнесла она беззвучно.

– Но только не впутывайте в это мою сестру или ее маму. Они тут совершенно ни при чем. Вообще-то это две потрясающие женщины, и вам бы повезло, если бы они были вашими друзьями. Но вам это не светит.

Я почувствовала гордость за свою маленькую сестренку. Посрамленные сплетницы о чем-то пошептались и, взяв свои сумочки, вышли из зала, ни слова не сказав в ответ. Мы с Мирабель переглянулись и расхохотались. Я накрыла ее маленькую ручку своей и с благодарностью пожала.

– Браво! – донесся мужской голос из угла зала, там обедали Салли с мужем. Я не заметила их, когда мы вошли в ресторан. Салли помахала мне, а ее муж продолжил: – Они давно напрашивались, эта сладкая парочка.

В понедельник утром мы с Мирабель рано поднялись и поехали на блошиный рынок на побережье Кента.

Со стаканчиками кофе в руках мы присоединились к владельцам магазинов и торговцам, которые разгуливали среди ларьков с целью сделать выгодные покупки. Я присмотрела настольную лампу и персидский ковер, а Мирабель – набор фаянсовой посуды с узором из цветов и бижутерию.

Истратив все свои деньги, мы сложили покупки в машину и отправились в кафе с видом на море. Наш ланч состоял из сэндвичей с яйцом и беконом. Мы ели, наблюдая, как волны, освещенные лучами солнца, бьются о берег. После ланча я купила нам мороженое, и мы прогулялись по пляжу, собирая ракушки и камешки.

– Это будет хорошо смотреться на столике в углу, – сказала Мирабель, подбирая прибитый волнами к берегу кусок дерева, присыпанный песком.

– Какая прелесть! Давай его возьмем.

– Приятно сюда выбраться, подышать свежим воздухом, не так ли?

– В самом деле приятно, – согласилась я, отводя от лица влажные от морского воздуха пряди волос, которые растрепал ветер.

– Ты очень по нему скучаешь? – спросила Мирабель, пристально глядя на меня зелеными глазами.

– По Джеку?

Она кивнула.

– Да. Но иногда даже людям, которые любят друг друга, нужно какое-то время пожить врозь.

Вернувшись домой, мы сразу же направились в комнату для гостей, над которой так хорошо потрудилась Мирабель.

– Ну что же, я думаю, мы почти закончили, – сказала я, вешая картину на белую стену.

Мирабель обвела взглядом комнату и широко улыбнулась. Она посмотрела на пейзажи на стенах (морской берег, хижины на пляже, пирс), затем перевела взгляд на новые подушки, разбросанные на бледно-голубом покрывале. На подушках был рисунок с маленькими лодочками, и они подходили к портьерам, которые я повесила на окна.

Две синие стеклянные бутылочки – из тех, что я купила в антикварном магазине, – стояли на подоконнике, и в них были японские анемоны. В углу – белый столик, на котором рядом с моей швейной машинкой нашлось место для прибитого к берегу куска дерева. Под столиком была корзина, полная тканей.

– Ну как, приятно тебе будет провести здесь сегодня ночь?

Мирабель улыбнулась мне, и ее глаза озорно блеснули.

– Пожалуй, сойдет.

Глава 16. Холл

В альбом для вырезок

Белые стены, большое зеркало напротив входной двери, чтобы создать ощущение пространства, эстампы в рамках на стенах. Классика на маленькой книжной полке. Большая ваза с васильками.

Вторник, 29 октября

Я сидела на кухне и завтракала, и разговор с Мирабель о моих родителях не выходил у меня из головы. Сначала я предположила, что это неправда, но теперь все кусочки мозаики встали на место. Никогда прежде я не сомневалась в том, что говорил мне папа. Но если он действительно бросил нас с мамой, то у него были причины мне лгать. Прошло столько лет, а я, взрослая женщина, осуждаю маму, как будто я маленький ребенок. Когда она сказала мне, что влюбилась, я почему-то решила, что она не заслуживает счастья. По-видимому, обида порой мешает видеть истину. Но теперь все начало проясняться.

Я взяла мобильник и позвонила маме.

– Привет, Амелия. Как дела?

– Спасибо, хорошо.

– С твоей сестрой все в порядке?

– Да, с Мирабель все хорошо. Она еще не встала, но я собираюсь отвезти ее сегодня в Кентербери: ей хочется кое-что купить.

– Здесь тоже много интересного. Например, ты бы могла взять ее в…

– Послушай, мама, – перебила я. Да, есть лишь один способ покончить с тем, что встало между нами. – На самом деле я звоню по другому поводу.

– Вот как?

– Надеюсь, мне можно с ним познакомиться?

– С кем, дорогая?

– С Дэвидом. С тем человеком, который научил тебя снова улыбаться. Что скажешь?

– Думаю, это можно организовать, – ответила мама, и в ее голосе я услышала радостное волнение.

По пути к маме я заехала в магазин в соседней деревне – «Счастливый очаг». Как-то раз я увидела в витрине камин и сейчас решила зайти. Вблизи камин оказался просто потрясающим. Он идеально смотрелся бы в столовой. Затем я взглянула на цену. Она бы нас разорила. Может быть… – но тут я взяла себя в руки. Я вспомнила о Джеке: он был прав. У нас нет денег, и мы можем обойтись тем камином, который есть.

Я продолжила свой путь и наконец остановилась у дома мамы. Позвонив в дверь, я в ожидании стала разглаживать юбку. Мама улыбнулась, приветствуя меня. В холле за ее спиной стоял мужчина. Средний рост, очки в роговой оправе и грива седых волос. Он робко мне улыбнулся.

– Это Дэвид, – представила мама. – Дэвид, это Амелия.

– Ваша мама много мне о вас рассказывала, – сказал он, пожимая мне руку. – Приятно наконец встретиться.

Значит, вот он какой – мамин возлюбленный, отец Кэллума. Это был мужчина с самой заурядной внешностью, какую мне приходилось видеть.

– Мне тоже, – ответила я, вешая свое пальто.

– Ну что же, я поставлю чайник. – Мама удалилась на кухню, оставив нас с Дэвидом в холле.

– Как странно получилось, – заметила я. – Я живу в доме вашей мамы, а вы встречаетесь с моей.

– О, вы привыкнете к совпадениям здесь, в Хэзелтоне, – улыбнулся он. – Вначале он кажется не таким уж маленьким, но мир тесен.

– Может быть, присядем? – предложила я, направляясь в гостиную. – Кэллум сказал, что ваша мама уже привыкает к новому дому. Это так?

– Да, насколько она вообще может привыкнуть, – ответил Дэвид, с усталым видом пожав плечами.

– Мне жаль. Наверно, это тяжело.

– Может быть, это прозвучит жестоко, – сказал Дэвид, – но не так уж плохо, если люди быстро уходят. Когда наблюдаешь, как одна из тех, кого ты любишь больше всего на свете, медленно угасает, сердце обливается кровью.

– Можно себе представить. Судя по тому, что мне рассказывал Кэллум, она была чудесной матерью и бабушкой. И сейчас, конечно, тоже, – неловко поправилась я.

– Да, время от времени она становится прежней, когда что-нибудь стимулирует ее память.

– Показывал ли ей Кэллум те вещи, которые мы нашли на чердаке? Он подумал, что они смогут помочь.

– Да, показывал, и они теперь у меня дома. Спасибо вам за это. Фрагменты прошлого действительно помогают вернуть женщину, которую все мы любим, – улыбнулся Дэвид. – Ох уж этот чердак! Я опасался туда подниматься, когда мы были детьми. Не то что бы я боялся пауков, вовсе нет – просто там было слишком темно. Даже если я брал с собой фонарик, на чердаке было слишком много темных углов.

– У меня было на этом чердаке целое приключение. А еще там завелись белки. Одну я уже поймала. Кэллум кое-что посоветовал, и это сработало.

– Мне все еще неловко перед вами, что мы оставили в коттедже такой беспорядок.

– О, не переживайте из-за этого, – успокоила я Дэвида. – Кажется, все это было так давно. С тех пор мы создали там собственный хаос.

Вошла мама с подносом, на котором были чай и пирог.

– Давайте пить чай, – пригласила она. – Итак, что я пропустила?

– Мы говорили о том, как это странно, что коттедж перешел от семьи Дэвида к нашей.

– По крайней мере, ты знаешь, что теперь он в хороших руках, – сказала мама, ласково коснувшись Дэвида. – Так мне кажется. – Она вопросительно взглянула на меня. – Если только Мирабель ничего не испортила в коттедже?

– Ты не поверишь, но она действительно внесла свою лепту в ремонт, – сообщила я. – Это моя непутевая сводная сестричка, тинейджер, – пояснила я, повернувшись к Дэвиду. – Папа прислал Мирабель сюда, чтобы я ее немного приструнила. К тому же ему и моей мачехе необходима передышка.

– С ней не соскучишься, не так ли? – спросил Дэвид с сочувствием. У него явно имелся подобный опыт.

– Можно сказать и так, – ответила я. – Но Мирабель упорно трудилась, чтобы загладить это.

– Ну что же, это впечатляет, – сказала мама.

– Да. Она прекрасно поработала над комнатой для гостей. Там теперь так красиво, что гости не захотят уезжать. Так и было задумано, но боюсь, что эта неделя…

– Наверно, теперь тебе не хочется, чтобы эта комната была слишком привлекательной? – Мама весело засмеялась.

– Не знаю, как долго мне удастся держать Мирабель в узде.

– Это сложный возраст, не правда ли? Шестнадцать лет.

– Наверно, – согласилась я. – Правда, не помню, чтобы я такое вытворяла.

– Думаю, в этом вопросе твоя память несколько избирательна, – с нежностью произнесла мама. – А что ты запланировала для нее на этой неделе? Красить еще одну комнату?

– Нет, – ответила я. – У меня совсем другое на уме. Это связано с твоей подругой Рейчел.

– Что именно?

– Ты могла бы дать ее телефонный номер? Салли говорила, что ее родители из кожи вон лезут, чтобы в одиночку справиться с фермой: ведь она их покинула и открыла свое кафе. Поэтому я подумала, что, быть может, им не помешает еще одна пара рук?

– Ты предлагаешь… – сказала мама.

– Это будет хорошо для нее, как ты так думаешь? Побудет там пару дней, немножко испачкает руки. Наверно, она никогда прежде не бывала на ферме.

– Как же ты убедишь ее туда поехать?

– Я не собираюсь давать ей шанс отлынивать.

– Прекрасная идея, – одобрил Дэвид. – Мы с моим братом любили проводить время с животными, когда были тинейджерами. Это отвлекало нас от всяких глупостей.

– На это я и надеюсь. Ваша сестра тоже ездила с вами на ферму? – спросила я, вспомнив о фотографии, которую видела.

– Моя сестра?

– Сара.

– У меня нет сестры, – сказал Дэвид, покачав головой. – Только мы с Эваном. Бедная мама, думаю, она хотела девочку. Но ей хватало хлопот и с нами.

Я решила сменить тему. С моей стороны было глупо делать такие предположения.

– Дэвид, вы еще работаете или уже в отставке?

– Считается, что я в отставке. Однако мне нравится, когда я занят, так что иногда я все еще немного работаю у оптиков.

– Он трудоголик, – пошутила мама.

– Сейчас я уже не такой. Рози – просто дар Небес. Она напомнила мне о том, что есть кое-что получше, ради чего стоит прекратить работать. У меня не было ничего подобного с тех пор, как умерла мать Кэллума и Элис.

Я подумала о долгих годах, проведенных моей мамой в одиночестве, и мне стало стыдно, что я никогда не одобряла ее поиски счастья.

– Как вы встретились? – поинтересовалась я.

– Благодаря общему другу, – ответил Дэвид с лукавой улыбкой. Я увидела сходство с Кэллумом – та же озорная искра в глазах. – Это Эмма, которая ведет занятия в местной школе искусств. Она нас познакомила, когда мы оба зашли посмотреть на выставку работ учеников. Думаю, у нее возникло легкое подозрение, что мы подходим друг другу.

– И она не ошиблась, – заявила мама. Она выглядела моложе, и вид у нее был игривый. Месяц назад мне бы это не понравилось, но теперь я не имела ничего против.

– Вообще-то я видел вашу маму пару раз до этого, но у меня не хватало мужества заговорить с ней.

Она взглянула в мою сторону.

– С годами все труднее определить, кто не свободен. Дело в том, что не хочется нарваться на неприятности в таком месте, как Хэзелтон.

– Да уж, – подтвердил Дэвид, – Стоит только раз поболтать у газетного киоска с женатым мужчиной, и сплетням не будет конца. Вы состоите в счастливом браке, не так ли, Амелия?

Я немного помедлила с ответом.

– Да, мы с Джеком женаты. – Я вспомнила о счастливых годах, проведенных вместе, когда мы поддерживали друг друга во всем. Как же получилось, что все так быстро разладилось? – Ремонт дома может неблагоприятно отразиться на отношениях супружеской пары, – продолжила я. – По правде говоря, у нас сейчас проблемы. Он какое-то время поживет у своего друга в Лондоне.

Мама взглянула на меня с озабоченным видом:

– Мне жаль, дорогая.

– Надеюсь, в скором времени все уладится, – сказал Дэвид. – Ведь не может все всегда быть гладко, не так ли?

Дэвид, так же, как Кэллум, умел внушить надежду, что все будет хорошо.

– Мне пора идти. – Дэвид медленно поднялся на ноги. – Нужно зайти на чай к маме. Было очень приятно с вами познакомиться, Амелия, и я надеюсь скоро снова вас увидеть.

– Да, непременно, – ответила я и, поднявшись, обняла его на прощание.

Мама проводила его до входной двери. Вернувшись в комнату, она села рядом со мной.

– Дэвид очень милый, – сказала я.

– Я рада, что ты так считаешь, – ответила мама. – Он очень заботливый, и присматривает за мной.

– Ты это заслужила, мама.

Она взглянула на меня так, словно видела впервые.

– Ты никогда не рассказывала мне всю историю о том, как ушел папа, не правда ли?

Она слегка переменила позу, скрестив ноги.

– Всю историю?

– Мирабель рассказала мне о том, как тогда обстояло дело с Кэтлин. Ведь это не ты разрушила нашу семью, не так ли? Это он.

Слабый румянец окрасил мамины щеки, даже шея в вырезе белой блузки порозовела под серебряным кулоном с лунным камнем.

– В любви все не так просто, родная. Несомненно, я наделала ошибок.

– Ты всегда хранила в тайне, что он тебя предал. Нас. Дело было не в твоей работе – просто он влюбился в другую.

Мама сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить.

– После того как ушел твой отец, я считала, что лучше предоставить тебе решать самой. Его уход имел отношение к нашему браку, а не к его любви к тебе. Поэтому я не хотела втягивать тебя во все это.

– Ты скрыла от меня правду, – сказала я. – Насчет Кэтлин, насчет него. Ты никогда не сказала ни слова о том, как он нас бросил.

– Прости.

– Нет, – возразила я, чувствуя свою вину, ведь я все это время была к ней несправедлива. – Не извиняйся. Ты поступила правильно. Ты могла настраивать меня против папы, но предпочла не делать этого. Ты была сильной и позволила мне самой понять, что он за человек. Как жаль, что мне понадобилось на это так много времени.

Мама кивнула, и я увидела, что она расслабилась.

– Пожалуй.

– Все эти годы я считала, что это по твоей вине я выросла без отца и мне пришлось почти все время жить у дедушки с бабушкой. Я считала, что именно твои авиарейсы все разрушили и что ты ставила на первое место собственные амбиции.

– Нет, дорогая, – возразила мама, – это не так. Я стала стюардессой только потому, что эта работа была самой высокооплачиваемой из всего, что я могла найти. Я хотела, чтобы у тебя было все необходимое.

– Теперь я это понимаю. – Наши взгляды встретились, и я коснулась ее руки. Еще есть время все исправить.

Когда я вернулась домой от мамы, то услышала в коттедже лишь один звук: Кэллум и Спенсер сверлили дырки в гостиной, чтобы повесить книжные полки. Мирабель, должно быть, еще ходила по магазинам в Кентербери. Она пока что не звонила мне, чтобы я забрала ее.

Разговор с Дэвидом снова напомнил мне о Джеке и о том, как я все испортила, сама того не сознавая. Я открыла свой ноутбук и начала писать письмо.

Привет, Джек!

Как дела? Как странно, что тебя здесь нет.

У меня все прекрасно. Мирабель все еще здесь. Мне нелегко с ней приходится, но я держусь. Вообще говоря, скучать не приходится. Помнишь ее прошлый визит, когда нам пришлось объясняться с полицией из-за того, что она стащила заколку для волос из магазина? Ходят слухи, что она выпивала и малевала граффити… Хэзелтон бурлит. Но она помогает мне с домом и собирается поработать на ферме.

Дела в коттедже потихоньку продвигаются. Сегодня мы получили разрешение на работы в холле.

Я скучаю по тебе, Джек.

Амелия

Я послала е-мейл и немного подождала ответа, словно он мог волшебным образом появиться через минуту.

Потом я закрыла ноутбук.

– Не хотите сделать перерыв на чай? – спросил Кэллум, заглядывая на кухню. – Спенсеру пришлось сегодня рано уйти. Может быть, составите мне компанию?

– Конечно, – ответила я, откладывая альбом для вырезок. Кэллум поставил чайник на огонь и вынул пару кружек.

– Над чем это вы работаете? – осведомился он.

– Это наброски для гостиной. Идеи насчет того, как она должна выглядеть и что нужно прикупить – например, кресло. Но вообще-то важно и другое: скажем, что мы будем там делать (к примеру, жарить каштаны в камине). В общем, это касается атмосферы, которую мы хотим создать в этой комнате.

Я все еще говорила «мы», имея в виду нас с Джеком – и это несмотря на то, что он едва ли взглянул на мои планы обустройства дома. Да и вообще, учитывая, как обстоят дела в данный момент, нет никаких гарантий, что мы будем жить здесь вместе.

Кэллум налил в кружки чай, добавил молока и поставил на стол.

– Вы не возражаете, если я взгляну? – спросил он, указывая на альбом.

– Конечно. – Я передала альбом Кэллуму.

Он с интересом рассматривал мои наброски.

– Хорошо, что я это увидел. Теперь я имею представление о ваших замыслах и буду иметь их в виду в ходе работы. Моя бабушка была такой же творческой натурой, как вы, – сказал он, переворачивая страницы. – До того как заболела. Конечно, она занималась садом и всегда делала какие-то мелочи для дома, шила одежду нам с Элис. Моему деду это в ней нравилось. Он просто души не чаял в бабушке.

– Вы были близки с вашим дедушкой?

– В общем-то да. Он был тихим человеком. Они с бабушкой не всегда ладили, но он был добрым. Насколько я понимаю, мой папа лучше ладил со своей матерью.

– Я познакомилась с вашим папой сегодня утром, – сообщила я. – Он очаровательный.

– Значит, он годится? – улыбнулся Кэллум.

– Да. – Я рассмеялась. – Определенно годится. Кажется, мама по-настоящему счастлива. Не знаю, почему мне сначала было так трудно свыкнуться с этой идеей.

– О, честно говоря, мне тоже понадобилось несколько дней. – Кэллум закрыл альбом и отложил его в сторону. – Столько лет мы были центром Вселенной для наших родителей – и вдруг они начинают жить своей собственной жизнью. Разве такое можно позволить?

– Думаю, все дело в этом. Может быть, я не такая уж взрослая, как мне казалось. Кроме того, я только сейчас начинаю понимать, что произошло между моими родителями, когда они расстались.

– Наверно, брак – это не всегда просто, – заметил Кэллум, отхлебнув чаю. Потом покачал головой. – Простите. Что я-то об этом знаю?

– Нет, вы правы. – Интересно, когда именно мы с Джеком перестали откровенно говорить друг с другом? – Это действительно непросто.

В тот же день, позже, я получила ответ на свой е-мейл.

Привет, Амелия!

Приятно получить от тебя письмо. Я рад, что Мирабель не дает тебе скучать в коттедже, даже если она переворачивает все вверх дном в деревне.

Здесь все хорошо. Я сплю на диване Хиро. Не самый удобный диван, но зато это в пяти минутах от офиса, так что легко добираться. Хиро очень гостеприимный хозяин, и он обучил меня тонкому искусству приготовления лапши. Он говорит, что, если я побуду подольше, он также научит меня готовить суши. Надеюсь, этого не случится – не потому, что я не люблю сырую рыбу, а… ну, ты сама все знаешь.

Я часто думаю о тебе (конечно, думаю) и о том, как обстоят дела с коттеджем. Иногда я удивляюсь, как это мы позволили всякой ерунде – например, покупке ванной, – встать между нами. Но затем я напоминаю себе, что за этим стоят более важные вещи.

На прошлой неделе я пошел на ростбиф к Нико и Суни, а когда взял на руки Беллу, вспомнил об этом. Я не хочу принуждать тебя, если ты не хочешь, Амелия. Я никогда бы так не поступил. Но и сам не могу изменить свое мнение.

Погладь за меня Декстера.

Джек

– Привет, Суни. Это я. Я не вовремя?

– Как раз вовремя, – ответила Суни. Я услышала, как она ставит чайник. – Белла крепко спит, а я как раз ищу предлог открыть коробку с печеньем.

– Какое у тебя печенье?

– Шоколадное.

Я взяла коробку с печеньем и вынула пару «имбирных орехов».

– Я собираюсь к тебе присоединиться: будем есть печенье на брудершафт.

– На днях мы виделись с Джеком. Он к нам заезжал.

– Я знаю. Он упомянул об этом. Как он тебе показался?

– Ничего. Правда, расстроенный, что неудивительно. Думаю, Белла его немного отвлекла. Амелия, он сказал, что сейчас живет в Лондоне. Почему ты мне не говорила о том, что происходит?

– Не знаю. – Не раз я собиралась позвонить Суните или Карли, но что-то меня останавливало. – Может быть, потому что тогда это стало бы более реальным.

– Как это случилось?

– Как-то странно. Но сейчас у меня гостит Мирабель, и поэтому у меня дел по горло.

– У тебя был шанс поразмыслить над вашими проблемами? У меня такое впечатление, что Джек много об этом думает.

– Наверно. Не знаю, Суни. На самом деле мне не хотелось об этом думать.

– Но, Амелия… Послушай, я знаю, что это не мое дело, но речь идет о твоем браке. Это серьезно. Что ты собираешься делать? Просто сдашься, даже не попытавшись?

– Конечно, я собираюсь попытаться. Просто… Я не знаю, чего сейчас хочу, Суни.

– Есть кто-то другой? – мягко произнесла она.

Я рассердилась на нее за то, что она может даже предполагать такое. Но на самом деле я злилась не на нее, а на себя. Ее вопрос лишь заставил меня взглянуть в лицо истине, в которой я не хотела себе признаться.

– Ничего не произошло. Джеку понадобилось время, чтобы подумать о нашем будущем. С тех пор как мы переехали в этот коттедж, мы столько ссорились. Никогда с нами не было ничего подобного. Да, есть другой. Не знаю, что происходит, но меня к нему влечет. Когда я с ним, я чувствую себя счастливой.

– Так, – сказала Суни. Я услышала ее глубокий вздох. – На самом деле я этого не ожидала.

– Я тоже, поверь мне.

– И что – он проявляет интерес? Ты можешь себе представить, что у тебя возникнут отношения с этим парнем?

– Может быть. Я не знаю. Как я уже сказала, пока что ничего не произошло, и я не загадываю так далеко. Но когда я с ним, то чувствую себя так, как давно не чувствовала. Раскрепощенной. Свободной.

– Может быть, все дело в том, что Джек ассоциируется у тебя со всеми неприятностями с коттеджем, и теперь ты не можешь отделить его от них?

– Не думаю, что все можно свести к этому.

– Извини. Не знаю, может быть, этот парень именно то, что тебе нужно. Но, по правде говоря, как бы мне ни хотелось, я не могу быть совершенно объективной. Я люблю тебя, но я также люблю Джека.

– Я тоже, – сказала я, и слезы выступили у меня на глазах. – Невозможно вот так сразу разлюбить кого-то.

В тот вечер я зашла в ванную комнату в своем голубом махровом халате и села на плетеный стул рядом с ванной. Я открыла кран и добавила в воду лавандовую пену.

Ванна на львиных лапах стояла теперь в центре комнаты, рядом с ней лежал белый коврик из мягкой ткани. Свежие белые полотенца были сложены аккуратной стопкой на деревянном шкафчике, одно из них висело наготове на старинной вешалке для полотенец. Темно-каштановые половицы были покрыты лаком, а стены выкрашены в белый цвет, оттенявший деревянные балки. Я повесила на маленькое окошко легкие муслиновые занавески, и солнце сверкало в цветном стекле бутылочек, расставленных на подоконнике. Они отбрасывали на пол синие и зеленые пятна. Наконец-то ванная стала той гаванью, о которой мечтали мы с Джеком.

Я взглянула на шкафчик, который оставила пустым для его вещей. Эту ванну я купила, потому что мы с Джеком влюбились в ту, которую видели в Аркадия-Коттедж. А еще потому, что мы шутили насчет того, что поместимся в ней вдвоем. Я скинула халат и потрогала воду, проверяя температуру. Я была так уверена, что эта ванна сделает нашу жизнь полной! И вот теперь мне не с кем разделить радость, не с кем посмеяться и поболтать. Со мной нет Джека.

Я залезла в ванну.

Глава 17. Ферма Рейчел и Фреда

Домашний скот

Куры: восемь

Коровы: пять

Лошади: три

Альпака: шесть

Среда, 30 октября

– Привет, Рейчел, – сказала я, дозвонившись до нее. – Это Амелия, дочь Рози. Я знаю, что это как снег на голову, но я бы хотела попросить об одолжении. Это имеет отношение к вашей ферме.

– Вы хотите посетить ее? – осведомилась Рейчел. – Добро пожаловать в любое время, – гостеприимно предложила она.

– На самом деле мне пришла одна мысль. Не позволили бы вы моей сестре Мирабель вам помочь? Побыть на ферме пару дней?

– Мы будем ей рады! – воскликнула Рейчел. – Нам не помешает лишняя пара рук, а заодно она получит представление о жизни на ферме. Привозите ее. У нас найдется для нее одежда: водонепроницаемые брюки, резиновые сапоги и все в таком роде.

– Чудесно. Я вам очень признательна. Мы подъедем около десяти.

Мирабель крепко спала, когда я заглянула в ее спальню.

– Просыпайся, соня, – сказала я, осторожно потормошив ее.

– Мм-м, – пробурчала она, поворачиваясь ко мне лицом и протирая глаза.

– Впереди большой день.

– Куда мы едем? – поинтересовалась она, приподнимаясь на локте.

– Надевай джинсы, и я объясню по дороге.

Наскоро выпив чашку чая на кухне, я отвезла Мирабель на ферму Рейчел и ее мужа, которая находилась в пятнадцати минутах езды от нашего коттеджа. Она всю дорогу молчала, глядя в окно, а я слушала местные новости по радио. Наконец мы остановились у ворот фермы.

– Ни за что! – заявила Мирабель, бросив взгляд на двор и конюшни. – Ты ни в коем случае не должна посылать меня в такое место.

– Очень жаль. – Я пожала плечами. – Потому что они тебя ждут.

Словно это происходило на театральной сцене, на реплику вышла из фермерского дома Рейчел. На ней были джинсы и джемпер.

– Добрый день! – бодро приветствовала нас она. Мы вышли из машины, и Рейчел, подойдя к Мирабель, пожала ей руку. Запах навоза невозможно было не заметить, и Мирабель прикрыла рукой нос. – А ты, наверно, и есть наш ангел-спаситель?

– Это Мирабель, – представила я, игнорируя гримасу, которую состроила мне сестра. – Спасибо, что согласились, Рейчел.

– Я рада. И, как я сказала по телефону, мы так благодарны за помощь.

Я чувствовала, что Мирабель отчаянно хочется удрать. Рейчел махнула рукой в сторону дома.

– В таком случае давайте начнем. Сначала переоденься – у меня есть для тебя кое-что из одежды, – а потом я познакомлю тебя с животными.

Мирабель испепелила меня взглядом, когда Рейчел уводила ее, мягко взяв за руку.

– Прости, – беззвучно произнесла я и затем громко добавила: – До встречи!

– Фред завезет ее домой, когда мы закончим, – пообещала Рейчел.

– Большое вам спасибо, Рейчел, – сказала я. – Увидимся. Звоните, если что-нибудь понадобится.

Вернувшись в коттедж, я села за швейную машинку, но меня оторвал от работы стук в дверь.

– Простите, что отрываю вас, – сказал плотник, заглядывая в дверь. Это был мужчина шестидесяти с лишним лет, с седыми волосами, в мешковатой одежде. За последние несколько дней его присутствие в коттедже стало привычным. – Но я хотел сказать, что все закончил внизу. Вы бы не хотели взглянуть?

– Чудесно. – Я поднялась из-за стола. – Конечно, пойдемте. Как вам показалась лестница?

– Неплохо. Типичная работа для этого района. Я бы сказал, со всеми этими старыми коттеджами возникают одинаковые проблемы, так что большинство материалов нашлось в моей мастерской. Труднее всего было раздобыть стойки для перил.

Мы добрались до верхней площадки лестницы. Наклонившись, плотник дотронулся до новых деталей, которые смастерил.

– Весьма необычный рисунок. – Он провел пальцем по узору из желудей, который вился по дереву. – Но красивый.

Он также починил ступени, через которые я привычно перепрыгивала, чтобы они не подломились подо мной.

– Я подумывала о том, чтобы покрыть лестницу ковром, – сказала я, – но она очень мило выглядит, не так ли?

– Я бы оставил как есть, – ответил плотник. Но это только мое мнение. Мне нравится традиционный стиль. Жена говорит, что я старый зануда. – Он засмеялся.

Мы спустились в гостиную, где он последние несколько дней трудился над оконными рамами.

– Заменил почти все, – сказал он. – Обычно я люблю сохранить хотя бы часть старого дерева, но, боюсь, ваши слишком уж сгнили. Думаю, теперь вся комната выглядит совсем иначе.

Я окинула взглядом гостиную – нашу гостиную. Ее было не узнать, так сильно она изменилась с того дня, когда мы с Джеком сюда переехали. Тогда в ней было полно барахла миссис Макгуайр. Теперь чистые окна сверкали, и новенькие деревянные рамы идеально соответствовали стилю коттеджа. Пол был готов, и можно было стелить ковер. Я уже присмотрела в магазине один, цвета овсянки.

Подойдя к окну, я залюбовалась рамами. Дерево было идеально подобрано по цвету.

– Просто великолепно, – восхитилась я. – Как раз то, о чем мы мечтали. Спасибо вам.

В тот же день, несколько позже, я красила стены в холле, когда зазвонил телефон. Не снимая заляпанного краской рабочего халата, я направилась на кухню, чтобы ответить.

– Амелия! – Голос папы был теплым и игривым. Обычно я реагировала инстинктивно: лицо расплывалось в улыбке и появлялось уютное ощущение близости. Но сегодня не произошло ничего подобного. Я просто оцепенела.

– Привет, папа.

– Привет, дорогая. Как дела? Как поживает твоя сестра в военном лагере для новобранцев? – спросил он, и в голосе его слышался смех.

– Хорошо, – ответила я и не стала ничего рассказывать. Я вдруг поняла, что теперь мои симпатии не на стороне отца. – Сегодня она помогает на ферме у друзей.

– Просто ушам своим не верю! Как тебе удалось этого добиться? Под наркозом? С помощью хлороформа?

– На самом деле она много помогла с коттеджем. Мне кажется, папа, что она немного повзрослела.

– Ты так думаешь? А вот мы ничего такого не замечали.

– Она становится более ответственной, – продолжала я. – Конечно, не все еще идеально, но ведь ей всего шестнадцать.

– Мирабель неплохая. Но спасибо, что ты дала нам передохнуть. Она действительно давала нам прикурить!

– Папа, – начала я, собрав всю решимость. Эмоции, которые накопились за много дней, захлестнули меня сейчас, когда я услышала голос отца. – Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

– Конечно. Но нет никакой необходимости быть такой серьезной, солнышко.

– Может быть, и есть.

– Ладно, давай, выкладывай.

– Дочери существуют не для того, чтобы их то подбирали, то бросали, когда это тебе удобно. Это касается и Мирабель, и меня.

– В чем дело, Амелия? О чем ты говоришь?

Я глубоко вздохнула и постаралась, чтобы мой голос не дрожал.

– Скажем так, я просто очнулась.

– Тебе что-нибудь сказала твоя мама?

– Нет. Вообще-то ты должен быть ей благодарен, она никогда не сказала о тебе дурного слова.

На другом конце линии возникла затянувшаяся пауза. Это случилось впервые в разговоре с папой.

– Мне жаль, что ты испытываешь подобные чувства, Амелия. Я всегда старался уделять тебе внимание, хотя порой это нелегко, когда живешь так далеко. Но ты всегда желанный гость, ты же знаешь. Я стараюсь делать тебе подарки, чтобы показать, что я тебя люблю.

– Мне не нужны драгоценности, и мне не нужны пустые обещания. Хватит. Мне нужна от тебя честность.

– Я всегда был с тобой честен, дорогая.

– В самом деле? – Мой тон сделался слегка язвительным. – Действительно, честен?

Он снова замолчал.

– Из-за чего весь этот шум? Все совершают ошибки, солнышко. Я же не могу исправить то, что сделал не так.

– Да, не можешь, я понимаю. Я люблю тебя, папа, и то, что произошло с мамой, уже в прошлом. Но мне нужно, чтобы у нас с тобой все изменилось – здесь и сейчас.

– Амелия, так чего же ты хочешь?

– Я всегда тебя уважала, а теперь мне нужно, чтобы ты уважал меня. И я хочу начать с того долга. Мне не нужны пустые обещания. Мы с Джеком одолжили тебе деньги, и теперь они нам нужны. Когда ты сможешь их вернуть?

– Это сложный вопрос, – замялся он. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Мне нужна точная дата.

Я услышала глубокий вздох.

– Конечно, – наконец вымолвил он. – К Рождеству. К тому времени я переведу их на ваш счет в банке.

– Ты клянешься?

– Да. На этот раз я тебя не подведу, – пообещал он.

– Прекрасно. Я тебе верю, – сказала я.

– Хорошо. Пока, Амелия.

Попрощавшись с папой, я разъединилась и отложила телефон в сторону.

Я с облегчением вздохнула, и мое лицо медленно расплылось в улыбке. Я это сделала! Наконец-то я это сделала! И с этого момента я буду держать все под контролем.

Ровно в шесть я услышала стук дверного молотка и спустилась в холл.

Мирабель стояла на пороге с каким-то седобородым мужчиной, которого я смутно помнила. Когда-то я видела его в деревне.

– Привет! Вы, наверно, Фред, – обратилась я к нему, протягивая руку.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Фред. – Но, если можно, я не стану обмениваться рукопожатием. – Он показал свои руки, покрытые грязью. – Спасибо, что одолжили нам на сегодня Мирабель. Она просто чудо!

– Благодарю, мне приятно это слышать, – ответила я, пытаясь поймать взгляд сестры, которая стояла потупившись.

Попрощавшись с Мирабель, Фред направился к своему грязному «Рейндж Роверу».

– Что они с тобой делали? – поинтересовалась я, ощутив легкое удовлетворение оттого, что Фред и Рейчел не цацкались с моей сестрицей.

– Сначала мне пришлось чистить конюшню. Столько навоза – просто ужас! – Приподняв полу клетчатой рубашки, Мирабель понюхала ее. – Нет, серьезно, я до сих пор ощущаю эту вонь. Просто отвратительно! Вот, понюхай сама, если не веришь.

– Я верю тебе на слово. Давай мне свою одежду, я суну ее в стиральную машину.

Мирабель вздохнула.

– А после того как я убрала навоз, нужно было чистить щеткой лошадей.

– Звучит не так уж плохо, – заметила я.

– На самом деле это было прикольно. Скоро их повезут на сельскую выставку, и Рейчел хочет, чтобы они выглядели как можно лучше.

– А ты видела альпака?

– Да. Они хорошенькие, но пугливые. Когда я к ним приближалась, они убегали.

– Возможно, в конце концов, они к тебе привыкнут. Быть может, завтра, когда…

– Я не собираюсь туда завтра, – отрезала Мирабель.

– В самом деле? – небрежно произнесла я. – Это интересно.

– Ты же не можешь меня заставить.

– Я знаю, что не могу. – Я пожала плечами. – Но я также знаю, что Рейчел и Фред будут сильно разочарованы, если ты не приедешь.

Мирабель вздохнула и усталой походкой поплелась вверх по лестнице в свою комнату.

Глава 18. Гостиная

В альбом для вырезок

Старинный камин, в котором разожжен огонь; ковер кремового цвета, плетеная корзина, полная поленьев. Уютный красный диван с подушками. Старинное кресло. Портьеры золотистых и красных тонов.

Четверг, 31 октября

Я возилась с термостатом на кухне. Мы почти не включали отопление, с тех пор как поставили новый бойлер, но сегодня это было необходимо. Изгороди и деревья были покрыты инеем, град стучал в оконное стекло. Облаченная в пижаму, халат и меховые тапочки, я дрожала от холода на кухне. Услышав, как заработал бойлер и включилось отопление, я потрогала радиатор: мне не терпелось ощутить его тепло.

На кухню вошла Мирабель в легинсах и ночнушке, поверх которой она надела один из моих шерстяных джемперов.

– В этом коттедже собачий холод.

– Я знаю. Только что включила отопление. Хочешь чаю со сдобными лепешками, чтобы согреться?

– Да, пожалуйста.

Я поставила чайник и сняла с буфета заварочный синий чайник в белый горошек.

После вчерашнего заявления Мирабель я удивилась, что она по собственному почину рано поднялась.

– Ты скоро согреешься от работы с животными, – заметила я, зондируя почву.

– Наверно.

– Значит, ты не против снова поехать на ферму?

– Не против. Все равно здесь нечем заняться.

– Прекрасно. Ну что же, примерно через час я тебя туда подброшу.

– Как ты думаешь… Рейчел сказала, что в субботу я могу помочь в подготовке лошадей к выставке, если будет достаточно времени до моего рейса… Ладно?

Я с трудом сдержала улыбку.

– Думаю, мы сможем уладить этот вопрос.

Я завезла Мирабель на ферму и вернулась в коттедж. В гостиной Спенсер сидел на корточках с молотком в руках, приколачивая кусок плинтуса.

– Привет, – сказал он, взглянув на меня. – Этот плинтус немного отошел. Я решил слегка привести его в порядок.

– Спасибо. В этом доме всегда так: только починишь одно, как сразу же найдется что-нибудь другое.

– Да, вот именно. Но все равно я люблю старые дома. А вы? Я бы свой ни на что не променял.

– У меня бывали сомнения, но теперь я, так сказать, фанат сельских коттеджей. – Я бросила взгляд в холл – на случай, если разминулась с Кэллумом. – Скажите, а… э-э…

– Здесь ли Кэллум?

– Да, – ответила я, бессознательно поправляя прическу. – Я хотела кое-что с ним обсудить.

– Он вернется через минуту. Просто разговаривает по телефону в саду.

– А, понятно, – кивнула я.

– Я отослал его туда. – Спенсер улыбнулся и закатил глаза. – Надоело слушать всю эту романтическую чушь.

У меня перехватило дыхание.

– Романтическую?

– Не беспокойтесь, это не мешает его работе. Потребуется нечто большее, нежели новое увлечение, чтобы выбить Кэллума из колеи. Я говорю «новое», но на самом деле думаю, что с этим связана какая-то история.

– Вот как? – сказала я, напуская на себя равнодушный вид.

– Испанская девушка. Думаю, именно из-за нее он планирует путешествие в Испанию.

Испания. Ну конечно! Кэллум говорил мне об этой поездке. Я еще тогда позавидовала, что он такой беззаботный и ничем не обременен.

– Ясно, – сказала я. У меня стало тяжело на сердце. Конечно же, в жизни Кэллума должна быть женщина. С чего я взяла, что это не так?

Почувствовав чье-то присутствие у себя за спиной, я повернулась и увидела его в дверях с мобильником в руке.

– Надеюсь, вы не слушаете сплетни Спенсера? – спросил он с улыбкой.

Извинившись, я поспешно покинула комнату и направилась наверх, в свою спальню. Присев на кровать, я задумалась о том, что мне только что поведал Спенсер. Я чувствовала себя законченной идиоткой. От стыда у меня пылали щеки.

Но в то же время, как ни странно, я испытывала облегчение.

Все это время я думала, что между мной и Кэллумом может что-то быть. Я убедила себя, что тут какая-то «химия», что он отвечает взаимностью на мои чувства. Но, оказывается, в то время, как я думала о нем, он думал о другой. Его путешествие в Испанию представлялось мне чем-то в духе хиппи, символом свободы, тогда как я не была свободна. Но всю эту историю я сочинила, как выяснилось, его поездка продиктована любовью. Любовью, которая управляет и моей жизнью.

Или, по крайней мере, когда-то управляла. Эти приоритеты в последнее время переместились в самый конец моего списка, и я это допустила. В моей погоне за счастьем и идеальным домом я пренебрегла тем, что имела – моей любовью к Джеку и его любовью ко мне. Я позволила себе фантазировать на темы о том, что может дать мне другой мужчина и кем я могла бы стать, если бы не была женой, домовладелицей… Или, как мечтал Джек, будущей мамочкой.

Я была холодной и эгоистичной, и неудивительно, что он, в конце концов, ушел от меня. Я бы не стала его винить, если бы он никогда не вернулся. Но теперь я знала, что мне нужно – и, более того, не мыслила своей жизни без Джека.

Есть ли у меня еще время? Если остался хоть какой-то шанс спасти наши отношения, я должна попытаться. И это мне следует сделать первый шаг. Я вынула ноутбук и начала печатать е-мейл.

Дорогой Джек!

Ты помнишь, как когда-то у нас с тобой все было? Я много размышляю, и мне действительно хочется, чтобы все у нас стало, как прежде…

Позже я поехала за Мирабель на ферму.

– Она трудилась сегодня в поте лица, – сказала Рейчел, когда все мы стояли во дворе.

Мирабель ковыряла землю носком резинового сапога.

– Это было классно, – тихо произнесла она. – Я в самом деле многому научилась.

– Поскольку у нас было всего два дня на то, чтобы подготовить лошадей к выставке, нам повезло, что ты помогла, Мирабель, – добавила Рейчел, обняв ее за плечи. – Думаю, Дора и Броуди будут по тебе скучать, когда ты уедешь.

Мирабель оторвала взгляд от земли и улыбнулась.

– Мирабель сказала, что выставка будет в субботу, и ей хочется поехать туда с вами. А уж потом я бы отвезла ее в аэропорт. Вы не возражаете?

– Конечно, – ответила Рейчел. – Там будет очень интересно, и, по справедливости, она должна посмотреть, как будут выступать лошади. Ведь она столько для них сделала!

– Класс! – обрадовалась Мирабель. – Не могу дождаться.

– Отлично, договорились, – заключила я, легонько подтолкнув ее. – Думаю, нам с тобой пора возвращаться домой и обедать, не так ли?

Она кивнула.

– До завтра, Рейчел, – попрощалась Мирабель.

– Увидимся, и еще раз спасибо.

Рейчел помахала нам, когда мы отъезжали.

– Значит, тебе понравилось? – спросила я.

– В общем, да, – ответила Мирабель, сняв со своих темных волос резинку и распустив «лошадиный хвост». – Завтра мы с Рейчел все подготовим к субботе. А еще она сказала мне сегодня одну вещь: Дора беременна. У нее будет жеребенок.

– Какая прелесть!

– Она обещала прислать мне фотографии, так что я смогу его увидеть, когда вернусь в Ирландию. Хотелось бы мне здесь быть, когда он родится. Как ты думаешь, ты сможешь показать мне его в Фейсбуке, когда это произойдет?

– Конечно, – пообещала я.

– А что у нас сегодня на обед?

– Пастушья запеканка[23]. Одобряешь?

– Очень даже. Я голодна, как волк.

По дороге домой мы слушали Magic FM[24], подпевая знакомым мелодиям. Вернувшись в коттедж, Мирабель пошла наверх принять душ и переодеться.

Когда я вешала пальто, в холл вошел Кэллум.

– Привет. Мы со Спенсером закончили в гостиной. Похоже, скоро в этом коттедже останетесь только вы. – Он сделал паузу. – Я имею в виду, вы с Джеком, – неловко поправился он.

Разумеется, он заметил, что мой муж, прежде постоянно пребывавший в коттедже, начисто исчез.

– Превосходно, – бодро произнесла я. – Покажите мне гостиную. Я давно это предвкушаю.

Ну, вот и все, подумала я. Последний день Кэллума в коттедже.

Он повел меня в гостиную.

Идя с ним рядом, я больше не чувствовала никакой «химии», того невидимого, что, казалось, связывало меня с ним, даже когда мы были едва знакомы. С тех пор как я узнала о девушке, с которой у него роман в Испании, воображаемые нити, связывавшие нас, оборвались. В тридцать лет я влюбилась, как школьница, но теперь, слава богу, все закончилось.

– Мы отциклевали полы, как вы просили, и подготовили стены, так что теперь можно клеить обои.

– Очень хорошо, – сказала я, окинув взглядом комнату. Без старого ковра она выглядела гораздо просторнее и светлее. Здесь я смогу уютно устроиться вечером на нашем диване или принимать гостей. – Даже не знаю, как благодарить вас со Спенсером за все, что вы сделали. Мы полностью расплатились, не так ли?

– Да, все в порядке, спасибо, – тепло ответил Кэллум. – На самом деле мы получали удовольствие, работая здесь. Особенно в саду. Моей бабушке понравилось бы, как он теперь выглядит.

– Еще раз спасибо. – Я обняла его на прощание. Через минуту он отстранился, и пристальный взгляд его зеленовато-серых глаз встретился с моим.

На какую-то долю секунды мне почудилось, что, быть может, между нами все-таки что-то было.

– У меня такое чувство, что вы будете здесь очень счастливы, Амелия.

* * *

В субботу, по дороге в аэропорт, Мирабель делилась со мной впечатлениями от выставки.

– Это было просто потрясающе! Увидеть, как Дора победила! Да еще после того, как я ухаживала за ней всю неделю.

– Похоже, это был великий день.

– Рейчел сказала, что не сомневается в том, что мои заботы о Доре сыграли решающую роль.

– Кажется, у тебя есть к этому склонность. Знаешь, существуют различные курсы по уходу за животными. Может быть, это тебя заинтересует?

– Возможно, – ответила она. – Ручаюсь, это лучше того, что мы изучаем в школе.

– Я наведу для тебя справки, – пообещала я.

– Спасибо.

Я припарковалась на временной стоянке.

– Ну, вот мы и приехали. Ты готова?

– Да, – ответила Мирабель, вылезая из машины.

Мы направились в зал ожидания. Мирабель катила чемодан на колесиках, а я несла ее сумку.

– Ты благополучно доберешься до дома? – спросила я.

– Конечно. Почему вы все так волнуетесь? Мама уже звонила, чтобы сказать, что может заехать и забрать меня из аэропорта.

– Ну что же, тогда счастливого пути. Веди себя хорошо.

– Спасибо за то, что приютила меня, – сказала Мирабель, сделав реверанс. Она пародировала паиньку, которой не была (как мы обе знали). – И за то, что нещадно эксплуатировала. – Она улыбнулась. – Но если серьезно, удачи тебе с коттеджем. И передай от меня привет Джеку. – Она ласково коснулась моей руки, чего прежде я за ней не замечала. – Надеюсь, он скоро вернется домой.

Я сделала глубокий вдох. Мне не хотелось расплакаться при Мирабель. Считается, что я сильная.

– Приезжай снова, – сказала я. – У нас теперь шикарная комната для гостей.

Она обняла меня и подхватила свои сумки.

– Увидимся, сестренка.

И Мирабель ушла, не оглянувшись. Казалось, она повзрослела, с тех пор как прибыла сюда.

Когда я добралась до коттеджа, там уже были рабочие, которые доставили ковер цвета овсянки. Они укладывали его на пол в гостиной. Теперь вся комната выглядела иначе – теплой и уютной.

Я принесла оставшуюся мебель из гаража: доставшиеся мне от бабушки Ники застекленный шкафчик для напитков и столик орехового дерева, а также кресло, которое я купила на аукционе. И наконец с помощью одного из рабочих я притащила диван, который стоял в нашей прежней квартире.

Когда ушли рабочие, я поставила пластинку и накинула на диван сшитое мной покрывало теплого красного тона. Напевая, я повесила шторы того же оттенка, расставила книги на полках, а также безделушки. Затем достала свадебную фотографию, на которой мы с Джеком были запечатлены на фоне моста Клифтон-Саспеншн-бридж, и поставила на каминную полку, в центре.

Усевшись на диван, я обвела взглядом комнату. Наконец-то гостиная была закончена. Все хорошо.

Но, по правде говоря, ничего хорошего.

Глава 19. Кабинет

В альбом для вырезок

Кремовые обои с рисунком из зеленых яблок, дополняющие вид из окна на яблоню. Ковер кремовый или цвета овсянки. Старинный деревянный письменный стол со стулом, повернутый к окну. Зеленые и коричневые тона.

Суббота, 30 ноября

Ноябрь принес с собой холода, и казалось, что каждый раз, как я смотрю в окно, слой инея на дубе и на изгородях становится ярче и толще. Бродя в то утро по саду с чашкой горячего шоколада в руках, я почувствовала себя настоящей сельской жительницей. Но теперь наша сельская идиллия была только моей.

Я вернулась в коттедж, в котором было восхитительно тепло, особенно теперь, когда я топила дровами печку в столовой. Я купила новый календарь и начала собирать остролист и ветки ели из сада, готовясь украсить ими коттедж к Рождеству. Золотые дни ранней осени, когда мы с Джеком въехали в коттедж и все между нами было просто, казались далеким прошлым. Сейчас мне представлялось почти нормальным, что я в коттедже одна.

С нашего приезда мы использовали самую маленькую комнату наверху, с видом на яблоню, в качестве кладовки для всякого барахла. Разные предметы обстановки, которым не нашлось места, не самые любимые картины, папки, полные бумаг, которые некуда было пристроить, громоздились друг на друге. Словом, если раньше, когда мы только прибыли, хаос заполонил весь коттедж, теперь он сосредоточился в этой маленькой комнате.

Сегодня у меня нашлось время с ней разобраться. Я начала сдирать темные обои с узором в стиле Уильяма Морриса. Наверно, они здесь, с тех пор как Дэвид и его брат были детьми. Под обоями обнаружились обои с розовыми бутонами. У двери я увидела написанные карандашом даты и черточки, отмечавшие рост – еще можно было разобрать имена Эвана и Дэвида. Я провела по ним пальцем. Мне жаль было это заклеивать.

В углу были сложены рулоны обоев с рисунком из зеленых яблок, которые я купила со скидкой. В эту комнату я поставила швейную машинку, и теперь мне было где шить подушки и даже платья. Декстер мяукал на пороге и терся о дверную раму.

Не то что бы у меня было много свободного времени для подобных вещей: я теперь работала. Я замещала преподавателей английского языка в нескольких классах средней школы Вудлендз. Хорошо бы в следующем году было побольше работы. Преподавать в этой школе – одно удовольствие: тинейджеры были толковые и старательные. Они читали все заданные тексты и внимательно слушали мои вопросы, так что не приходилось кричать. Кроме того, они послушно участвовали в учебных мероприятиях. Это был совсем другой мир. Наконец-то я смогла применить некоторые методы, которые изучала в колледже: ведь здесь не нужно было все время призывать учеников к порядку. Хотя я и скучала по некоторым своим ученикам школы Святой Екатерины, разница была огромная.

Шарлотта Джейкобс позвонила мне в начале недели, чтобы спросить, не хочу ли я замещать преподавателей в новом году. Она подтвердила, что весной у них будет вакантное место преподавателя английского.

– Ваше резюме стоит в самом начале моего списка, – сказала она мне по телефону. – Надеюсь вас увидеть, Амелия.

Хотя мне нужна была передышка, я не могла дождаться, когда снова стану преподавать. Кроме того, у меня появилась одна идея, и теперь я ее обдумывала.

Из окна мне видна была ферма Рейчел и Фреда. Я вспомнила, как изменилась Мирабель, и подумала: а не вывезти ли мне сюда класс 10Е? Трея, Пола, Шанис и других? Ведь они никогда не покидали город, даже на один день. Им было бы интересно узнать что-то новое. Когда я была ребенком, сельская местность (пусть только в книгах и фильмах) была для меня спасением. Может быть, реальный мир деревни подействует еще сильнее? Возможно, и тинейджерам из школы Вудлендз, пусть и менее проблемным, тоже не помешало бы провести тут несколько дней?

Я оставила на время обои и отправилась на ферму Рейчел и Фреда. Мне нужно было кое-что у них спросить.

Вернувшись в коттедж, я села на диванчик у окна в спальне для гостей и набрала номер школы Святой Екатерины.

– Это Льюис Гэррет? – спросила я, услышав знакомый мужской голос.

– У телефона.

– Здравствуй, Льюис, это Амелия. Амелия Грей.

– Добрый день, Амелия. Приятно снова вас слышать.

– Пожалуй, я и сама не думала, что позвоню, – засмеялась я. – Все хорошо?

– Да, – ответил он. – Надеюсь, вы уже знаете, как нам жаль было вас потерять.

– Спасибо.

– У меня есть хорошая новость.

– Не может быть! Неужели к вам больше не приводят Пола О’Рейли, чтобы вы в наказание оставляли его после уроков?

– О, боюсь, что нет. Он по-прежнему является в мой кабинет каждую неделю. Мистеру Килферну везет с ним не больше, чем вам. А вот Трей Донохью вернулся в школу и, кажется, напрягает все силы, чтобы наверстать упущенное.

– Это чудесно. – У меня стало радостно на душе, когда я представила себе парту Трея, за которой он снова сидит.

– Но на самом деле хорошие новости связаны с Изабеллой Хамфриз. Я счастлив сообщить, что она поправляется. Сейчас у нее ремиссия, и весной она собирается вернуться на работу.

Я готова была прыгать от радости. Значит, Изабелле помогла химиотерапия!

– Это потрясающая новость.

– Мы все в восторге, – сказал Льюис. – Она выглядит лучше, гораздо лучше.

– Пожалуйста, передайте ей от меня привет.

– Непременно. Вы звоните по какому-то конкретному поводу?

– У меня возникла идея, которую мне хотелось бы с вами обсудить. Насчет того, как организовать отдых ученикам – особенно тем, кому редко выпадает шанс выехать за город.

– Вот как? – Льюиса явно заинтриговали мои слова.

– Недалеко от моего дома есть ферма. Мне было бы нетрудно отвозить туда группу тинейджеров. Может быть, один раз в конце каждой четверти. Они могли бы провести день, помогая на ферме, и отдохнуть от города. Владельцы фермы были бы рады познакомить их с сельской жизнью, а если бы ребята им немного помогли, было бы совсем чудесно.

– Гм-м… Мне нравится эта идея, – задумчиво произнес Льюис. – Нужно обсудить ее кое с кем, и я вам перезвоню. Но, по моему мнению, почему бы и нет?

Я вернулась к работе над комнатой с видом на яблоню. К середине дня стены были подготовлены, так что можно было клеить обои. Я хорошенько вымыла оконные рамы, и их можно было красить.

После этого я решила сделать перерыв и отправилась на кухню готовить себе ланч. Я намазала хлеб маслом и вынула из холодильника ветчину и свежий салат. В следующем году у нас, наверно, будут овощи с собственных грядок. Как хорошо было бы самим что-нибудь вырастить!

За исключением столовой коттедж был почти полностью закончен.

Зазвонил мой мобильник.

– Привет, ма, – ответила я.

– Привет, дорогая, – поздоровалась она. Я сразу поняла, что что-то не так.

– Что случилось?

– Я дома, и со мной Кэллум и Дэвид. Нам только что позвонила соседка Элинор и сказала, что она исчезла.

Я слышала, как на том конце переговариваются Кэллум и его отец.

– О нет, это ужасно! – воскликнула я.

– Вероятно, что-то ее напугало. Примерно час назад соседка видела, как Элинор в ночной рубашке идет по дороге. Мы поездили вокруг на машине, но не нашли никаких следов. Дэвид связался с другими соседями матери, и один как будто видел, как она направляется домой. Вот мы и мотаемся весь день туда и обратно.

– Бедная Элинор, – сказала я, вспомнив эту хрупкую женщину, которую видела на главной улице из окна кафе Салли. За последние несколько недель зимние холода усилились, и синоптик сказал, что ожидаются морозы. Разве можно бедной старушке разгуливать по деревне в такую погоду одной, да еще в ночной рубашке?

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Вот поэтому я и звоню, – ответила мама. – Конечно, шансов мало, но мы подумали, что она могла вернуться в коттедж на автопилоте. Ты же знаешь, как это бывает с кошками? Я, конечно, не сравниваю ее с кошками, но ты же понимаешь, что я имею в виду… Ты бы не могла быстренько проверить коттедж – просто чтобы мы исключили этот вариант, прежде чем обратиться в полицию?

– Конечно. Пойду взгляну прямо сейчас.

Мне вспомнилось, что после утренних работ я открыла входную дверь и окна первого этажа, чтобы выветрился запах краски. Элинор так хорошо знала дом, что вполне могла незаметно для меня пробраться внутрь.

– Миссис Макгуайр, – позвала я тихо, открыв дверь туалета на первом этаже. Затем я пересекла холл, чтобы проверить гостиную. Никого не было, и сразу стало ясно, что в гостиной пусто.

Я поднялась по лестнице, продолжая звать ее по имени. Наверно, она бы растерялась, вернувшись в свой коттедж и обнаружив, что все изменилось. Ее спальный гарнитур больше не загромождает комнаты первого этажа, и все ее вещи исчезли.

Я торопливо заглянула в комнаты, не желая, чтобы она долго оставалась в таком состоянии одна. К тому же, пройдя весь этот путь от своего бунгало, она, наверно, совсем замерзла. Я проверила комнату, в которой красила стены. Никого. Дом был пуст.

Был еще один, последний вариант, я заглянула на чердак. Но нет, Кэллум же сказал, что она теперь даже не может подняться по главной лестнице.

Я спустилась вниз и позвонила маме.

– Мне жаль. Я обыскала весь дом, но ее тут нет.

– Спасибо, дорогая. Это была глупая идея. Просто мы все надеялись, что она там. Ведь у тебя тепло и безопасно.

– Имело смысл попытаться, – возразила я. – Ну что же, желаю ее найти. Если я могу еще чем-нибудь помочь, только дайте знать.

Я разъединилась и взглянула на сэндвич, который начала делать. У меня пропал аппетит, и я раскрошила хлеб, он пригодится птицам.

Надев толстый шерстяной кардиган, я открыла дверь черного хода, и в кухню ворвался порыв ледяного ветра. Запрятав кисти рук в рукава, я вышла в сад. Когда я сыпала хлебные крошки на стол для птиц, вдали, у ручья, промелькнуло что-то белое и сразу же исчезло. Я направилась туда по вымощенной камнями дорожке. Сделав несколько шагов, я заметила фигуру в белом. На этот раз мне удалось хорошо ее разглядеть: это была женщина возраста Элинор с распущенными седыми волосами. Она расхаживала взад и вперед у кромки воды.

– Миссис Макгуайр? – позвала я. Казалось, она погружена в свой собственный мир. Она не отреагировала на свое имя, но я увидела, что это она. Невозможно было не узнать это лицо: сын и внук были очень на нее похожи.

– Миссис Макгуайр, – попробовала я еще раз. На этот раз женщина взглянула на меня, и в ее зеленых глазах что-то промелькнуло. Однако она меня не узнала – просто отреагировала на собственное имя. Она улыбнулась мне.

– Сад, – тихо произнесла она, когда я подошла поближе.

– Вот, наденьте это. – Я сняла свой теплый шерстяной кардиган и передала ей. – Вы, наверно, совсем замерзли.

Она покачала головой, затем неохотно сунула руки в рукава и натянула кардиган.

– Я замерзла. Но сад… – Она слабо улыбнулась. – В это время года он так красив, не правда ли? Я всегда хорошо за ним ухаживала.

Теперь я заметила, что на ней только тапочки. Бледные ноги с венами, просвечивавшими сквозь тонкую кожу, посинели.

– Это красивый сад, – подтвердила я. – Прекрасный. Не зайти ли нам в дом? – спросила я, протягивая руку.

– Нет, – упрямо отказалась она. – Я пришла сюда, чтобы побыть у ручья.

Я снова предложила руку, и на этот раз она оперлась на нее. По-видимому, она забыла о причинах, по которым хотела здесь остаться. Мы медленно двинулись к коттеджу.

– Я сделаю вам чай, – сказала я. – С пирогом. А потом я позвоню Дэвиду, и он за вами заедет. Знаете, все из-за вас волнуются. Ваша семья очень вас любит.

– Даже слишком, – буркнула она. – Такая лгунья, как я, этого не стоит.

Наконец мы вошли на кухню. Ее взгляд остановился на единственном предмете, сохранившемся от ее времен в коттедже – «Ага» в нише. Казалось, привычная вещь ее успокоила.

Я поставила на огонь чайник, радуясь, что перемены на кухне, судя по всему, ее не встревожили.

– Я собираюсь позвонить вашему сыну и сообщить, что с вами все в порядке…

– Если так нужно, – согласилась она, присаживаясь к столу.

Я позвонила маме и сказала, что с Элинор все хорошо и теперь она греется в доме. Я услышала, как с облегчением реагируют на эту новость Дэвид и Кэллум.

– Вы вернулись в коттедж, – сказала я, ставя перед ней чашку чая. Она с подозрением взглянула на меня.

– Я пришла за ее вещами, – ответила она. – Мне нужно их найти. – Она взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. – Вы же знаете.

– Жестяная коробочка? – спросила я наугад.

– Да, именно туда я их положила.

– Хорошо. – Я подошла к двери черного хода и заперла ее. – Элинор, вы обещаете мне, что останетесь здесь? И будете пить чай? Тогда я принесу их вам.

– Принесете? – переспросила она, и взгляд ее сделался умоляющим.

– Я вернусь через минуту, – пообещала я.

Выйдя из кухни, я поднялась в свою спальню. Там я сразу же нашла коробочку – потускневшая бронза сверкала на моей полке.

Я отнесла ее вниз и вручила Элинор, которая за это время не сдвинулась со своего места за столом.

– Сара, – сказала она, принимая у меня коробочку. – Вещи Сары. – Ее глаза наполнились слезами, когда она открыла коробочку и вынула фотографию малышки. Затем она достала детский чепчик и, коснувшись мягкой тканью своего лица, крепко прижала вещицу к груди.

Я сидела напротив, неловко себя чувствуя, мне казалось, что я присутствую при какой-то личной драме.

– А Сара… – начала я.

– Я не хотела ее отпускать, – сказала она, взглянув на меня так, словно я в чем-то ее обвиняла. – Мне пришлось.

– Я знаю, – сказала я. Казалось, это ее успокоило. Положив фотографию на стол, она снова посмотрела на меня.

– Я не хочу, чтобы они узнали, – пояснила она. – Вот почему я сюда вернулась. Я не хочу, чтобы они узнали. Мои мальчики. Все эти годы я никогда не говорила им о Саре. Это было ни к чему. Им было бы слишком больно, если бы они узнали сейчас.

Ее взгляд был осмысленным, и создалось впечатление, что она ясно мыслит. Ничто не напоминало об испуганной тени, которую я нашла у ручья всего несколько минут назад.

– Что случилось? – мягко спросила я.

Ее глаза снова наполнились слезами, и она вытерла их рукой.

– Это было во время войны. Я была слишком юной и потому неосмотрительной. Но я бы справилась, я знаю. Я так хотела ее оставить, мою маленькую девочку.

Мне вспомнился разговор с Дэвидом. Теперь все встало на свои места.

– Вы ее отдали? – спросила я очень тихо.

– Я не хотела. Но, видите ли, мне пришлось. Моя мать сказала, что так не годится. Она сказала, что, даже если я справлюсь, люди меня осудят. Такое не скроешь. Я была совсем девочкой, когда встретила Альфи. Впервые пошла на танцы, и он закружил меня в буквальном смысле. Я неделями копила, чтобы купить то платье, изумрудно-зеленое, а моя сестра Мэри помогла мне сделать прическу. Обычно родители не отпускали нас одних, но эти танцы организовала церковь, и они считали, что там безопасно.

Я танцевала с Альфи весь вечер. Он был не из наших мест, просто проездом. Он никогда не рассказывал мне о своей работе, а я никогда не спрашивала. Это не имело значения. Мы просто смеялись и шутили и совсем не говорили ни о чем серьезном. Альфи предложил снова увидеться на следующей неделе, сходить в кино. А ведь меня еще никогда не просил об этом мужчина. Я чувствовала, что нехорошо лгать родителям, но Мэри сказала, что я не должна упускать свой шанс. Она, конечно, видела Альфи, и ее так же, как меня, пленили его темные глаза и волосы. И эта бесподобная усмешка, и ямочки на щеках.

Знаете, я не была испорченной девушкой.

– Я никогда так и не думала, – сказала я.

– Но я влюбилась без памяти. Мне и в голову никогда не приходило, что он женат. Он не носил кольца, и, конечно, никто в моей деревне толком его не знал. У него был дом в городе. Не знаю, принадлежал ли он Альфи или его другу. Спустя два месяца я поняла, что произошло.

– Вы ему сказали?

– Да. Я думала, он обрадуется. И знаете, наверно, так и было – на какую-то минуту. Он сказал, что хочет, чтобы я родила ребенка. Ее, мою Сару. Мы что-нибудь придумаем, пообещал он.

– Он так и не сказал вам, что женат?

– Нет. Но когда друг моего отца увидел нас вместе (это было неизбежно, ведь мы были так неосторожны), мои родители стали расспрашивать меня об Альфи. Они выяснили то, что мне не хотелось знать и во что я не верила. Тот уик-энд был самым ужасным в моей жизни. Родители запретили мне видеться с Альфи. Я встретилась с ним в последний раз: он пришел ночью под окно моей спальни, чтобы поговорить. Он извинился за то, что лгал мне, и обещал бросить жену. Возможно, я была наивной, но я бы с ним убежала. Однако я знала, что родители никогда меня не простят. Тогда я видела его в последний раз. Он оставил свой адрес.

– А потом?

– Это мама заметила, что со мной случилось. Она была в ужасе. Еще бы! И она не посмела рассказать моему отцу. Он так и сошел в могилу, ничего не зная. Вероятно, это было к лучшему. Мама отослала меня к тетке в Плимут, и там я родила ребенка.

– Вы когда-нибудь рассказывали об этом Альфи?

– Я написала ему письмо. Надеялась, он скажет, чтобы я не отдавала малышку и не делала то, что мне велят. Но я так и не получила ответа. Это разбило мне сердце. Мне кажется, что я так никогда до конца и не оправилась.

– Но у вас же есть сыновья…

– И я люблю их без памяти. Но я всегда тосковала о Саре. И меня до сих пор не покидает боль оттого, что я ее отдала… Моего первенца. Я никогда этого не забуду.

И передо мной вдруг предстала, несмотря на седые волосы и увядшую кожу, юная девочка Элинор, испуганная и одинокая. У нее не было выбора, и ей пришлось подчиниться матери.

– Мне жаль. Вы никогда…

– Я никогда больше ее не видела, а мальчики – они не знают о ней. И я не хочу, чтобы они узнали такое о своей матери. Узнали, что она была такой бессердечной и отдала их сестру. Вы поможете мне, не так ли? Пожалуйста! – умоляла меня Элинор, указывая на жестяную коробочку.

Могла ли я на самом деле помочь ей скрыть правду от Дэвида и его брата?

– Пожалуйста, – повторила она. Эта женщина, цеплявшаяся за клочки своего прошлого, пыталась сохранить самообладание. Я должна была сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей.

– Что вы хотите сделать? – спросила я.

– Сад, – ответила она, глядя из окна кухни на лужайку за домом. – У Дэвида и Эвана было здесь такое счастливое детство. И у Элис и Кэллума тоже. Они играли на свежем воздухе, наслаждаясь летним солнышком.

– Это идеальное место для детей.

– А у Сары никогда не было такой возможности. Они забрали ее, думаю, в Корнуолл.

– Вам бы хотелось поместить ее вещи где-нибудь в саду? – осведомилась я.

– У ручья, – решительно ответила она. – Чтобы она могла быть около воды.

– Пойдемте прямо сейчас? – предложила я. – Дэвид уже выехал, а я знаю, что вам бы хотелось это сделать до его приезда.

– Да, – подтвердила Элинор.

Я убедила ее надеть мое темно-синее пальто из грубошерстной ткани и шляпу, а также подходящую обувь, чтобы ей было теплее.

Мы захватили с собой жестяную коробочку и пошли в конец сада. Я остановилась у сарая, чтобы взять лопатку.

– Здесь? – спросила я, указывая на место у кромки воды.

Элинор огляделась, словно пытаясь что-то вспомнить.

– У этого дерева, – сказала она, указывая на старый дуб в нескольких футах от нас. Я последовала за ней, и когда Элинор остановилась, начала рыть лопаткой мягкую влажную землю. Она наблюдала, как я выгребаю землю. Наконец получилась ямка глубиной в фут, как раз по размеру коробочки.

Она передала мне жестяную коробочку, и я положила ее в ямку.

– Я люблю тебя, Сара, – тихо вымолвила Элинор. – И всегда буду любить.

Я взяла ее за руку, и на этот раз Элинор сжала мою.

Я засыпала коробочку землей, так что теперь не осталось никаких следов нашего пребывания.

С дальнего конца сада донеслось слабое треньканье дверного звонка.

– Это Дэвид с Кэллумом приехали за вами, – сказала я.

– Значит, пора идти, не так ли? – Казалось, она совсем не помнит, что именно мы делали у ручья.

– Мама! – воскликнул Дэвид, когда я открыла дверь и он увидел Элинор. Морщины на его лбу сразу же разгладились. Он крепко обнял мать, и в сильных руках сына она казалась еще более маленькой и хрупкой.

– Ты всех нас так расстроила!

Кэллум с улыбкой смотрел на бабушку, и на его лице читалось явное облегчение.

– Слава богу, – сказал он. – И спасибо тебе, Амелия. Мы просто с ума сходили от беспокойства.

– Рада, что смогла помочь, – ответила я. – Я с трудом ее заметила на дальнем конце сада.

– В саду, бабуля? – обратился к ней Кэллум. – В ночной рубашке? Ты же могла заработать пневмонию. – Он укоризненно покачал головой.

– Я крепче, чем ты думаешь, – заявила Элинор. – И я не позволю командовать собой таким, как ты, Кэллум.

Когда она четко произнесла имя своего внука, мы все замерли. Глаза Дэвида затуманились слезами, и Кэллум незаметно положил руку на плечо отца.

– Я вернулась, – сказала Элинор, – потому что кое-что здесь оставила. А эта леди помогла мне найти. – Кэллум взглянул на меня в ожидании дальнейших объяснений. Я пожала плечами, словно тема была исчерпана.

– Сейчас не помню, что это было, – продолжала Элинор. – Однако приятно было снова увидеть ручей.

– Папа, я дам знать полиции, чтобы отменили поиски, – сказал Кэллум. – Ты хочешь посадить бабушку в машину?

– Я сама сяду в машину, большое тебе спасибо, – отрезала Элинор, поплотнее запахивая кардиган, который я ей одолжила. – Я устала от того, что вы мною командуете.

– Берегите себя, – сказала я. Она встретилась со мной взглядом, затем оглядела кухню.

– Мне здесь нравится, – сказала она.

Несмотря на то что были содраны прежние полосатые обои, убраны старые ковры, установлена новая мебель и заменены радиаторы, это был коттедж, который она знала. По-видимому, она чувствовала себя как дома.

– Элинор, у меня есть одна ваша вещь. Погодите минутку.

Я пошла в ванную и взяла медальон. Вернувшись в холл, я передала его Элинор. Ее пальцы сжали медальон.

– Спасибо, дорогая, – поблагодарила она. Мне показалось, что она узнала эту вещь.

Она шла впереди с моей мамой, в то время как Кэллум разговаривал по мобильнику с полицией. Я поймала Дэвида за локоть, когда он собрался уходить.

– У меня появилась одна идея, – сказала я. – Не хотели бы вы с семьей прийти к нам встречать Рождество? Кажется, Элинор чувствует себя здесь как дома, а вы с Кэллумом уже члены нашей семьи.

Дэвид улыбнулся.

– Спасибо. Думаю, мы все с радостью примем это приглашение.

Мне казалось, что я слышала, как отъезжает машина, но через пару минут в дверь снова позвонили. Мама, подумала я. Наверно, что-нибудь забыла.

Когда я увидела, кто это, мое сердце остановилось на какую-то долю секунды. Без этого человека моя жизнь не была полной. Сейчас я точно знала, что он и есть мой дом.

– Привет, Амелия, – сказал он.

– Джек! Входи.

Наверно, я знала, что в какой-то момент он вернется и мы еще побеседуем. Но когда он стоял сейчас передо мной, после шести недель, проведенных врозь, меня захлестнули эмоции.

Я так хотела, чтобы он вернулся, но теперь, когда он был здесь, не знала, что сказать. Как же мне исправить свои ошибки? Что сделать, чтобы все стало между нами по-прежнему?

Я повела его в гостиную, и мы уселись рядом на нашем старом диване.

– Здесь все стало по-другому, – улыбнулся он.

– Да, все, кроме этого, – ответила я, проведя рукой по нашему дивану.

У нас не было денег, чтобы его заменить, да мне этого и не хотелось. Диван напоминал об Эддисон-роуд и нашей прошлой жизни.

– Я скучал по тебе, – признался Джек.

– Я тоже по тебе скучала.

Его рука ласково погладила меня по щеке, и он заметил слезы, которые мне не удалось сдержать.

– Так что же нам теперь делать? – спросила я.

– Не знаю. Но я знаю, что не могу жить без тебя, Амелия. Я скучаю. Мне не хватает «нас». Я люблю тебя.

Мне вспомнились несколько прошедших месяцев: сложности с переездом, разногласия насчет нашего будущего, мои сомнения. В какой-то момент мы перестали быть одним целым – Амелией с Джеком. Когда-то нам ничего так не хотелось, как быть вдвоем, и теперь я снова этого хотела.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я. – И прости меня. За все. За то, что я не ставила на первое место тебя – нас.

– Дело не только в тебе. Я же обещал помочь с коттеджем, а когда до этого дошло, ты сделала так много одна. Я никогда бы не подумал, что из-за моей работы у меня не будет ни одной свободной минуты.

– Ты получил его? – спросила я. – Заказ?

– Инвесторам проект понравился. Мы начнем его в новом году.

– Поздравляю.

– Спасибо, – ответил Джек. – Честно говоря, я пока что даже не успел порадоваться.

– Как тебе жилось в Лондоне?

– Хочешь знать правду? – Джек лукаво улыбнулся. – Вероятно, я уже не в том возрасте, чтобы заниматься диванным серфингом.

– Но тебе никогда не хотелось приехать домой?

– Ты шутишь? – Джек рассмеялся. – Меня всегда сюда тянуло. Но я не хотел сглаживать углы, Амелия. И сейчас не хочу. Нам обоим нужно было поразмыслить.

– Здесь было очень одиноко, – призналась я. – Мне не хватало твоих дурацких шуток и поцелуев, которыми ты будил меня утром.

– Мне не хватало всего, что связано с тобой. Даже твоей одержимости комплектами для ванной комнаты. Я скучал даже по твоей пижаме. Ты можешь в это поверить?

– Я знала, что на самом деле она тебе нравится.

Он осторожно провел пальцами по моему лицу, и они замерли, добравшись до рта.

Я дотронулась до его руки. Я так соскучилась по его прикосновениям!

– Амелия, как ты думаешь, у нас еще есть шанс снова стать «нами»?

– Я хочу попытаться, если ты тоже этого хочешь.

Глава 20. Превращение дома в домашний очаг

Понедельник, 2 декабря

– Каштанов? – спросил Джек, передавая мне тарелку с только что поджаренными каштанами.

Перед нами потрескивало пламя в камине. Я взяла каштан и надломила скорлупку. Показалась бледная мясистая мякоть, и я с жадностью впилась в нее зубами. За окном падал снег.

Только что ушли Салли и ее муж Дэн. Мы пригласили их на обед, закончив вечер за вином в гостиной.

Мы это сделали! Потолок с балками, чистые окна, новые ковры, которые делали гостиную самой уютной комнатой в доме – и самой любимой. Нам так нравилось проводить здесь время! Но что всего важнее, Джек вернулся домой.

В углу стояла рождественская елка, которая почти касалась потолка. На самом верху угнездился крошечный ангел.

– Теперь это настоящий дом, не так ли? – сказал Джек, повернувшись ко мне. Отблески огня в камине окрашивали его лицо в теплые тона.

– Да. Ну, почти.

Он взглянул на меня.

– Ты думаешь, нам нужно еще над ним поработать? Кажется, ты сказала, что мы наконец-то закончили? И нужно только что-то доделать в столовой, да?

Я пожала плечами и с улыбкой посмотрела на него. За последние несколько недель что-то во мне изменилось. Возможно, дело было в том, что после всех взлетов и падений этого года я почувствовала себя ближе к Джеку и была влюблена в него как никогда. Или, может быть, причина в том, что я наконец-то поняла, через что пришлось пройти моей маме, чтобы меня воспитать, и осознала, что она очень хорошая мать. Или же это оттого, что я увидела Элинор, ощутила боль, которую она в себе носила – боль оттого, что она не может быть матерью всем детям, которых родила. Мои взгляды изменились. Мне уже не нужно было, чтобы мы с Джеком жили по-прежнему. Я перестала бояться перемен. Обустройство коттеджа было уже не проектом, который благополучно завершился, а началом чего-то нового для нас двоих.

– Просто у нас наверху есть свободная комната, – продолжала я. – И я не уверена, что нам нужен кабинет. А сад… он теперь так хорош, что хочется им поделиться с кем-то еще.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Джек.

– Комната наверху, из окна которой видна яблоня, – пояснила я. И представила себе, каким станет коттедж – полным смеха, шума, беспорядка. Надо сказать, что мне понравилась эта картинка. – Из нее получилась бы хорошая детская, не правда ли?

Джек взял меня за руку и крепко стиснул, и на его лице появилась широкая улыбка.

– Ты уверена, что готова? Мы можем и подождать, если хочешь.

– Ничего не может быть страшнее, чем приводить в порядок этот коттедж, не так ли? Я готова.

Джек заключил меня в объятия и поцеловал. В этом поцелуе слились наше прошлое и настоящее, и в нем также был намек – всего лишь намек, – на наше будущее.

Глава 21. Столовая

В альбом для вырезок

Большой дубовый стол из «Хилз»[25], деревянные стулья, зеленые ветки ели, украшенные китайскими фонариками, рождественские открытки на каминной доске, персидский ковер на полу, темно-красные портьеры, омела.

Среда, 25 декабря

Наконец-то мы с Джеком закончили последнюю комнату в коттедже – столовую. Нам помогала моя мама. Мы с ним скололи с камина зеленые изразцы семидесятых, и обнаружилась изначальная кирпичная кладка. Я сшила красные портьеры и заново обила диванчик в оконной нише, а Джек оклеил стены кремовыми с красным обоями, гармонировавшими с теплыми тонами обстановки.

Но именно мама заметила всего за пару недель до Рождества, что у нас еще нет ни обеденного стола, ни стульев. Был только дешевый кухонный, привезенный с Аддисон-роуд. В качестве сюрприза она купила нам красивый дубовый стол в «Хилз» вместе со стульями. Мама знала, что он нам с Джеком нравится. Это был очень щедрый рождественский подарок, и сегодня мы сидели за этим столом.

Элеонора восседала во главе стола, поближе к камину, огонь в котором делал комнату еще уютнее. Слева от нее разместился Дэвид, напротив него – моя мама. Дальше мы с Джеком, а рядом с нами – Сунита, Нико и малышка Белла. Забавная семейка, но, на мой взгляд, как раз то, что надо.

В центре стола красовались остролист и ветки ели из сада. Ими были обвиты подсвечники, а отдельные веточки разбросаны по столу. Красные свечи освещали комнату теплым светом.

Мама с улыбкой передала мне блюдо, на котором высилась гора «свинок в одеяле»[26].

– Твоя бабушка Ники была бы рада, что ты их приготовила. Это было ее любимое блюдо.

– Тут почти все сделано по ее рецептам, – сказала я, окидывая взглядом рождественский стол. Угощение было обильным, и, конечно, не обошлось без индейки, жареного картофеля и хлебного соуса.

– Моя мама замечательно готовила, – сообщила мама Дэвиду. – И научила всех нас.

– Мне добавки, пожалуйста, – попросила Элинор со своего конца стола, стуча вилкой по тарелке.

Сейчас, когда вокруг нее собралась ее семья в доме, который когда-то принадлежал ей, Элинор ничуть не походила на ту женщину, которую я увидела на дальнем конце сада. Тогда она была бледной, с пустыми глазами и казалась потерянной. Сегодня на ней была элегантная красная блузка, волосы аккуратно причесаны, щеки порозовели.

– Очень вкусно, – похвалила она.

– Похоже, сегодня хороший день, – с улыбкой прошептал мне Дэвид. – Коттедж выглядит просто чудесно. Думаю, это ее взбодрило.

Папа звонил мне в то утро, чтобы пожелать счастливого Рождества и сообщить, что он полностью вернул нам долг. Было уже поздно использовать эти деньги на ремонт коттеджа, но теперь у нас были относительно них другие планы. Он пригласил нас с Джеком погостить в новом году, и на этот раз я согласилась.

Мирабель вырвала у папы телефон, чтобы рассказать о курсах, на которые записалась: она будет изучать уход за животными. Ей хотелось узнать побольше о работе на ферме, и она планировала начать в следующем сентябре.

Кэллума сегодня здесь не было, в начале декабря он уехал в Испанию. Однако он оставил под елкой подарки для всех нас и обещал вернуться следующим летом и взглянуть на сад.

– Возможно, мы смогли бы тогда снова поговорить о беседке, – сказал он. Поскольку в школе Вудлендз мне твердо обещали постоянную работу с весны, мы могли бы позволить себе беседку.

Что касается Карли и Алекса, в моем Фейсбуке было полно их фотографий: они лежали на пляже, ели устриц на рыбном рынке в Сиднее. Карли загорела и выглядела счастливой, а Алекс непринужденно расположился возле нее в шортах. Казалось, они всегда были вместе.

Белла ворковала на коленях у Суниты.

– Думаю, она наслаждается своим первым Рождеством, – заметил Нико, потрепав дочь по щечке. – Надеюсь, в следующем году ее меню расширится.

– Ей нравятся китайские фонарики, – сказала Сунита. – Она уже давно не сводит с них глаз.

– Ребята, вы сотворили с этим домом просто чудо! – воскликнул Нико.

– Наверно, так и есть, правда? – ответила я.

Джек поймал мой взгляд и улыбнулся.

– Теперь это настоящий дом, – сказал он.

Я подумала о планах, которые мы с ним строили, и поняла, что они наконец-то сбылись.

Хелло!

Это Эбби. Надеюсь, вы получили удовольствие, читая о приключениях Амелии и Джека, занимавшихся переделкой дома! На случай, если вы вдохновились и готовы сами принять вызов, у меня есть несколько идей насчет того, с чего вам начать.

Как всегда, я буду рада узнать о ваших успехах в ремонте (или о катастрофах!). Вот как вы можете со мной связаться:

www.abbyclements/co.uk

Twitter: @abbycbooks

Piterest: /abbycbooks

С любовью,

Эбби.

Создайте свой собственный альбом для вырезок

В этой книге Амелия планирует, каким хочет видеть свой дом, используя альбом для вырезок. Здесь несколько советов насчет того, как начать строить ваши собственные планы!

1. В альбоме для вырезок должны быть собраны цвета, ткани, идеи и наброски, которые помогут вам спланировать, каким вы хотите видеть ваш дом. Это нужно сделать, перед тем как вы начнете над ним работать. Этим методом пользуются и профессиональные дизайнеры, чтобы представить себе, как именно должна выглядеть комната. Таким образом, они проверяют, что все, начиная от мебели и кончая безделушками, хорошо смотрится вместе.

2. Вы можете создать файл в компьютере или пользоваться альбомом. Делайте, как вам удобнее.

3. Начните с тех образов, которые делают вас счастливыми и которые вы хотите включить в ваше пространство. Это может быть что угодно: оттенки цветов, изображения людей, мест или вещей, которые вам нравятся. Например, если вы хотите спальню в голливудском стиле ретро, найдите какие-нибудь картинки с изображением шикарных вещей, красивых домов или кадры из старых фильмов и добавьте в ваш альбом для вдохновения!

4. Помните, что ваш альбом не обязательно должен быть плоским, скажем, образчики тканей и пуговицы будут прекрасным дополнением.

5. Будьте реалистичны! Нам всем хотелось бы неограниченного бюджета, но ваш альбом пригодится, только если он будет практичен. Записывайте только те идеи, которые вам по карману.

Желаю удачи!

Благодарности

Как всегда, благодарю моего блестящего редактора Джо, чья творческая жилка, опыт и доброта были так важны при создании этого романа с самого начала, а также моего литературного агента Кэролайн Хардмен за практическую поддержку, острый редакторский глаз и неизменное чувство юмора.

Команду издательства «Кверкус»: Кэтрин Тауссиг за ее удивительную работоспособность и чутье, Джоржину Диффорд за чудеса, которые она творила с графиками, Кэролайн Батлер за ее бесконечные остроумные идеи в области маркетинга, Элис Хилл, моего агента по рекламе, за преданность делу и энергию. Благодарю также Марка Твейта, Дэвида Норта, Дэниэла Фрейзера, а также Дженни Ричардс за то, что она создала еще одну красивую обложку.

Я также благодарна моим друзьям и семье, особенно тем, кто делился со мной опытом ремонта: Донну, Трейси, Софи и Вики. Хотя этот роман не основан ни на одной из этих реальных историй, меня все равно вдохновляла их стойкость при виде лопнувших труб, сломанных ступеней на лестницах и крошащихся стен.

Я благодарна моему спутнику Джеймсу за то, что он поддерживал меня каждый день, особенно когда приближались крайние сроки, а также за то, что всегда умел рассмешить. Дж., я предвкушаю (с легким трепетом) тот день, когда мы займемся переделкой нашего дома.

Примечания

1

Мохамед «Мо» Фарах – британский легкоатлет.

2

Фирменное название алкогольного напитка из джина, разбавленного особой смесью.

3

Тост, на который кладут яйцо-пашот и кусочки ветчины или рыбы с голландским соусом.

4

«А» – индекс дороги первой категории.

5

Имеется в виду сериал «Дом своими руками с Кирсти Олсопп».

6

Диснеевский фильм 1985 года.

7

Восточный струнный инструмент.

8

Название фирменных магазинов самообслуживания компании «Сейнбериз».

9

Бюро, которое принимает денежные ставки при игре на скачках и выплачивает выигрыши.

10

Лондонская галерея современного искусства.

11

Фирменное название кухонной плиты компании «Аллайд айронфаундерз».

12

Традиционный английский десерт из яблок и песочного теста.

13

Известный британский дизайнер.

14

Название стиля («потертый шик») в интерьере и моде.

15

Дешевый легковой автомобиль марки «Моррис».

16

Первый роман британской писательницы Доди Смит, вышедший в 1948 году. Ее перу принадлежит и книга для детей «Сто один далматинец», по которой был снят фильм.

17

«Чили с мясом» – блюдо мексиканской кухни.

18

Первый выпуск этого шоу, организованного Би-би-си, был показан в 2010 году. Двенадцать участников соревновались за звание лучшего пекаря.

19

87-этажный небоскреб, образующий часть Лондонского моста. Его открытие состоялось в 2012 году.

20

Английский телеведущий и продюсер.

21

Порода охотничьих собак.

22

Закрытый пирог с клубничным вареньем (по названию города Бейкуэлл).

23

Картофельная запеканка с мясным фаршем и луком.

24

Независимая радиостанция, базирующаяся в Лондоне.

25

Большой лондонский магазин мебели и предметов домашнего обихода.

26

Охотничьи колбаски в тесте (рецепт немецкой кухни).

Content

Эбби Клементс
Домашний очаг Амелии Грей

Часть 1. Лето

Глава 1

Глава 2. Аддисон-Роуд, 13в

Глава 3. Мыслями не в Хэкни

Глава 4. «Аркадия-коттедж»

Глава 5. Заброшенный уголок

Часть 2. Осень

Глава 6. Брэмблдаун-коттедж

Глава 7. Сад

Глава 8. Кухня

Глава 9. Крессвелл-роуд, Лондон № 8

Глава 10. Ханисакл-лейн, 2

Глава 11. Спальня

Глава 12. Чердак

Глава 13. Ванная комната

Часть 3. Зима

Глава 14. Спальня для гостей – начало

Глава 15. Спальня для гостей – окончание

Глава 16. Холл

Глава 17. Ферма Рейчел и Фреда

Глава 18. Гостиная

Глава 19. Кабинет

Глава 20. Превращение дома в домашний очаг

Глава 21. Столовая

Хелло!

Создайте свой собственный альбом для вырезок

Благодарности

Примечания