Ренье Сандра

ПАН. ТЕМНОЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ

Андреасу.

Без твоей поддержки и терпения Ли и Фелисити никогда не зашли бы так далеко.

Часть I

ЛИ. ПРЕДСКАЗАННАЯ ПРОРОЧЕСТВОМ

Я был не прав.

Ведь сначала у меня создалось не лучшее впечатление о Фелисити Морган. При первой нашей встрече на ней была футболка с надписью «Бог секса», а волосы стояли дыбом, как будто ее только что ударило током. Брекеты на зубах, килограмм десять лишнего веса, и вместо языка змеиное жало! Милейшая персона, что и говорить!

Но это была она, спасительница эльфов, предсказанная пророчеством. И моя будущая невеста. Пришлось знакомиться ближе. И Фелисити Морган оказалась более тонким и филигранным творением, чем пасхальные яйца Фаберже. Она восхитительна. Теперь я понимаю, почему ее так ценят друзья. Она умеет быть преданной и верной. И у нее тонкий, изысканный, я бы даже сказал, юмор, который покажется обидным только круглому дураку.

А как смела, сколь мужественна! Любой сломался бы, стоит перебросить его в восьмой век, не важно, из какой эпохи. Я многих повидал на своем веку, давно живу на свете. Любой, но только не Фелисити! Она не просто стоически выдержала перемещение во времени, она сумела оказать сопротивление, когда ее похитили, и сумела завоевать доверие Карла Великого.

А когда мы вернулись в двадцать первый век, на нее повесили убийство, которого она совершенно точно не совершала. Нет, это абсолютно исключено! Кто угодно из Хортон-колледжа мог бы убить, но не она. Я должен найти убийцу и обезопасить Фелисити. Если король Оберон сочтет ее виновной, он не посмотрит, что она предсказана пророчеством, он это пророчество просто проигнорирует, он такой. Книга пророчеств — она как Дельфийский оракул, бог ее знает, что там в ней написано, ее приходится истолковывать, насколько ума хватает. Вот и ломай голову, выясняй, догадывайся, что такого неправильного произошло в прошлом, что мы теперь в настоящем огребаем проблемы.

Нет, король Оберон не придаст значения Книге пророчеств. Я должен вычислить и разоблачить настоящего убийцу. Но сначала нужно спрятать Фелисити в надежное место. Она слишком важна и в тысячу раз дороже для меня любой нимфы, какую я встречал за все мои триста двадцать лет.

ФЕЛИСИТИ. ДЕЖАВЮ

Ричард Косгроув, самый красивый актер на свете, устремил на меня взгляд своих волшебных серо-голубых глаз. Откинул с моего лба непослушные пряди волос. Провел пальцами по моей щеке, шее… И с нежностью произнес:

— Кто бы мог подумать, что ты храпишь.

Я открыла глаза. На меня смотрели вовсе не серо-голубые, а ярко-синие глаза, которые ни с чем не перепутаешь.

— Ну, наконец-то. А я боялся, что ты впала в кому.

Ли! Со мной в одной кровати? Я вскочила как ужаленная.

— Что ты здесь делаешь?

— Мы сбежали, ты забыла?

Это была не моя комната. У меня не могло быть розовых в цветочек обоев и такого же дивана. А между тем мы лежали именно на таком диване. Ли и я. Он — по пояс голый, а я, как выяснилось, в одном нижнем белье. Черт! Теперь нет толку натягивать одеяло до подбородка! Ничего не помню! Последнее, что могу вспомнить… Да, что?

Ли не спускал с меня глаз. Провел рукой по своим взлохмаченным волосам, заправил прядь за заостренное ухо. Ах ты черт! Ну да, вспомнила! Ли — эльф! Полуэльф, если точно. И он перемещается во времени, чтобы улаживать разные проблемы. И недавно я переместилась вместе с ним. Куда-то в Средневековье. Хотя теперь мы уже не там. Здесь и сейчас точно не Средневековье. В Средние века не было электрических ламп, даже таких пыльных. И синтетических одеял. Значит, это отнюдь не эпоха Карла Великого…

— Нет, — подтвердил полуголый полуэльф, — это пансион в Йоркшире. Ты всегда просыпаешься в таком бессознательном состоянии?

Ли приподнялся на локте и улегся поверх одеяла.

— Объясни мне наконец, будь добр, что мы делаем в Йоркшире? И как мы сюда попали? И почему мы спим в одной кровати?

Где моя одежда? Где я ее оставила? И почему ничего не помню?!

— Это я тебя раздел, — заявил Леандер, пытаясь состроить невинное лицо, — ты была почти без сознания. А вещи твои вон там, на стуле.

Невинное лицо у него не получалось. Глаза блестели подозрительно лукавым блеском. Я залезла глубже под одеяло и зажмурилась. Мысли путались у меня в голове… Ли познакомил меня с таинственным миром эльфов. Да, эльфы — это не миф. К сожалению. И что-то еще случилось потом. Что-то важное… О! Вспомнила! Меня обвинили в убийстве! Эльфы теперь меня ищут. И Ли сбежал вместе со мной…

— Черт! Нам надо бежать! — Я вскочила с кровати.

Плевать, что он увидит меня в неглиже. Где мои штаны? А, вот они!

У меня перед носом щелкнули его пальцы.

— Остынь, Фей, — медленно произнес Ли, — и никуда не беги. Мы здесь в безопасности. Уж позавтракать без паники точно успеем. А может, и вообще останемся здесь на пару дней.

— В Йоркшире? — возмутилась я. — Что нам тут делать?

— Мы не спеша обдумаем, как нам жить дальше, — так же медленно проговорил Фитцмор.

Ладно, сдаюсь! Он обнял меня за плечи. Я почувствовала его травяной запах. И в то же время меня снова легко ударило током. Он тут же меня отпустил.

— Ну, тогда давай завтракать. Я есть хочу, — предложил Ли.

И вдруг на ночном столике с его стороны кровати замигал этот его карбункул, этот эльфийский мобильник. Ли взял его в руку и посуровел.

— Завтрак отменяется, — объявил он, — они все знают.

Я прислонилась к дверному косяку и тяжело сползла на пол.

ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД. ШКОЛЬНЫЕ БУДНИ С ЭЛЬФОМ

Я сразу заметила Ли. Неудивительно. Он не только на голову выше всех учеников в колледже, у него особая аура. Перед ним расступаются, его неизменно провожают взглядами. Я уже и забыла, как Леандер действует на окружающих. Последние три недели мы проводили вместе так много времени, что у меня уже появился иммунитет против его ангельской красоты. После того как мы против своей воли на неделю зависли в восьмом веке, мы все рождественские каникулы мозолили друг другу глаза. Лично мне показалось многовато. А с тех пор как двор короля Оберона обвинил меня в убийстве одного из королевских телохранителей, Фитцмор вообще не отходил от меня ни на шаг. Как раз когда кончились каникулы и начался новый семестр, Леандер пытался убедить Королевский совет в моей невиновности.

Два дня я просидела на уроках без него, одна. Но вот пошел третий день после начала семестра, и сегодня он должен появиться в школе. Я проснулась, уже нервничая. Сегодня я, во-первых, увижу Ли, а во-вторых, он объявит мне решение Совета. Обо всем остальном я думать не могла. Даже о том, какой властью полуэльф обладает над женским населением колледжа. Старшеклассницы глядели на него такими глазами! У иной валилась сумка из рук, другая натыкалась на прохожих, потому что глазела вслед Фитцмору. Первая красавица колледжа Фелисити Страттон по-прежнему чувственно взмахивала ресницами, поправляла челку и носила топы с глубоким декольте. Ли с удовольствием замечал весь этот дамский ажиотаж вокруг себя, но совершенно его игнорировал. Он смотрел только на меня! И как же меня это достало! Бог знает, что о нас думали и сплетничали! Что между нами может быть общего? Если бы я так отчаянно не ждала новостей от Совета, давно бы сбежала от этого красавчика куда глаза глядят. Он же читал мои мысли за версту, широко ухмыляясь и блестя своими идеально ровными зубами.

— Доброе утро, Морган! Ты меня ищешь? — он фривольно обхватил меня за плечи и дотронулся до моей шеи.

И мы тут же испуганно отпрыгнули друг от друга прочь.

— Извини, забыл, — проговорил он.

Удар током, как всегда.

— Ух ты! Да от вас искры летят! — удивилась Филлис.

— Искрит, искрит, — сухо добавил Джейден, глядя на меня, — только кое-кто все никак не разгорится.

— Это ранит меня в самое сердце, — театрально объявил Ли, прикладывая руку к груди, — нам необходимо уединиться где-нибудь, попробую ее переубедить. Может, в ближайшем туалете?

Вот наглец, а!

— Ли, это совсем не романтично. — Руби неодобрительно щелкнула языком. — Уж лучше в чулане рядом с выставочным залом.

Что?! Руби! Ты ли это?!

Миниатюрная, хрупкая Руби только невинно улыбнулась в ответ и передернула плечами.

— Прекрасный совет, спасибо, — отозвался Ли, хватая меня за руку.

И на этот раз не выпустил, несмотря на новый удар током, а потащил меня за собой. Я посмотрела на друзей, умоляя о помощи. Филлис, Руби и Кори расплылись в улыбке до ушей. Джейден и Николь стояли хмурые и мрачные.

— Ты же не собираешься ломиться в подсобное помещение на глазах у всей школы! — сопротивлялась я, пытаясь вырвать у него руку.

Куда там! Силы у него немерено. Не иначе, наколдовал!

— На нас гораздо меньше обращали бы внимания, если бы ты перестала так дергаться, — бросил он через плечо и невозмутимо продолжал шагать, куда задумал.

Мы дошли до подсобки, Ли втолкнул меня внутрь, вошел следом и закрыл дверь. А Руби была права: идеальное место для подросткового свидания. Вороха разноцветной бумаги, пестрые гирлянды, с потолка свисают цепочки лампочек, у стены — огромный ящик, переполненный пенопластом и картоном. Из него торчали даже несколько картонных пальм.

Я забилась в дальний угол. Ухмылка на лице наглого полуэльфа все ширилась.

— Слушай, Фей, не трону я тебя, не бойся. Если бы хотел, давно бы уже что-нибудь сделал. У меня была возможность, и не один раз, пока ты у меня ночевала.

Он прав. Я облегченно выдохнула.

— Хотя ты тогда еще не была так мила, как сейчас.

И он оглядел меня с ног до головы. Я тут же снова напряглась и стала в стойку. Ненавижу, когда меня разглядывают. Даже теперь, когда я похудела после регулярных пробежек и потери аппетита и сняла наконец с зубов брекеты.

— Давай по делу, Фитцмор, — я собралась с духом и крепче ухватилась за ручки моего рюкзака, — у нас на повестке дня серьезные вопросы.

Его мальчишечья ухмылка тут же угасла.

— Ты права, — согласился он, — я защищал тебя перед Советом, как мог. Убеждал их, что убийство произошло в то время, когда ты была со мной в восьмом веке.

У меня тоскливо заныл желудок.

— Но ты же не каждую минуту был рядом со мной, — возразила я.

— Коннор погиб, пока мы были в восьмом веке, — упорно повторил Ли, — никто не может так стремительно и часто перемещаться во времени без многолетней тренировки. А ты этому вообще никогда не училась.

— Но мы же не всегда были вместе, — настаивала я.

Он затряс головой.

— Меня гораздо больше беспокоит, — продолжал эльф, — что Коннор перед смертью побывал в Версале накануне революции. Оберон и Королевский совет послали туда комиссаров, чтобы выяснить, что телохранитель короля там искал. Будем надеяться, они выяснят.

— Значит, я больше вне подозрений?

— Все еще под подозрением, — возразил он, — но ты не паникуй, мы это уладим.

— И как же мы это уладим? Меня обвиняют в жестоком убийстве эльфа. Я, кажется, расчленила его на куски, но перед смертью он успел кровью написать мое имя, а у меня нет алиби. И как ты собираешься это уладить? Наймешь мне дорогого адвоката?

— Да успокойся ты! Алиби у тебя и правда слабовато, но все же ты была в восьмом веке в Германии. Совет вообще не может понять, как некто вроде тебя безо всякой подготовки прыгает во времени туда-сюда. Я тебе уже объяснял, что даже мне пришлось учиться этому много лет.

Ну, если я такая уникальная, если до меня ни один человек не умел так ловко скакать во времени и если даже эльфам это не всегда удается, то, может, Совет мне и поверит.

Вот Ли. Он не мог переместиться в прошлое дальше 1692 года. Это я катапультировала его в раннее Средневековье. Жаль только, никто не знает, как мне это удалось. Я — уникальный случай. И что мне теперь с этим делать? Я же человек! Я же не эльф!

— Скажи, у тебя уже есть бальное платье? — вдруг заговорил Ли.

— Зачем? — не поняла я. — Мы что, тоже отправляемся в Версаль на разведку?

— Да нет, — он закатил глаза, — этим пусть другие занимаются. Ты забыла, через три недели бал в школе? Я тебя пригласил, ты помнишь? Ты уж не подведи. Позвонить Фло?

Фло, она же Флоренс, была великосветским парикмахером-стилистом и уже два раза занималась моей прической по заказу Ли.

— Не надо, — ответила я резко, — и так сойдет. И платье найдется. Не от Валентино, конечно, но для школьного бала покатит.

У Ли в глазах промелькнула тревога. Ага, испугался! Думает, я напялю на себя какой-нибудь дешевый розовый тюль! И в таком виде припрусь на бал под руку с ним, с некоронованным королем Хортон-колледжа! Или в каком-нибудь уродливом горчично-желтом платье с золотыми блестками и ядовито-зелеными рюшами до самого пола…

Глаза полуэльфа сделались круглыми и огромными. Он едва не поперхнулся.

— Так тебе и надо, — засмеялась я, — не лезь без спроса в мои мысли. Доверяй мне хоть немного, — и я гордо прошествовала мимо него к выходу.

— Фей, еще не поздно, еще есть время поменять… — забормотал он. — Фей, правда, желтый и зеленый — не совсем твои цвета…

Я обернулась на пороге и издевательски пропела:

— Да что ты? Не мои цвета? А я думала, они будут гармонировать с твоей белокурой гривой!

С этими словами я вышла вон, оставив его стоять столбом посреди подсобки. Вслед мне долетели слова, полные отчаяния:

— Это же шутка, правда?

Задетое самолюбие — страшная сила!

Когда я пришла на следующий урок, Ли уже сидел за нашей партой. У него на коленях, обнимая его одной рукой за шею, удобно устроилась Фелисити Страттон. Ли был похож на урчащего кота, которому чешут за ухом. Он метнул на меня несколько злобный взгляд.

Я посмотрела на ярко накрашенные губы Страттон, готовые впиться в мочку его уха, и подумала, что будет интересно, если она невзначай сдвинет носом его волосы, так тщательно начесанные на уши, и все увидят, что уши у него заостренные, совсем не как у людей.

Полуэльф тут же помрачнел и решительно снял Страттон с коленей.

— Вот свалилась на мою голову, — прошептал он, когда она удалилась на приличное расстояние.

— Разве вы не умеете одним взглядом манипулировать людьми? — с издевкой проговорила я ему на ухо. — Ты бы мог стереть ей память, и она никому не выдала бы твоей тайны.

В класс вошла миссис Вестон.

— Ты насмотрелась американских фильмов. — Ли старался отшутиться.

— Как жаль. Мечтаю познакомиться с демоном Сальваторе.

— Ты уже знакома с моим кузеном. Чем не демон!

— Мистер Фитцмор, мисс Морган, — прозвучал голос учительницы, — на следующей неделе жду от вас реферат на десяти листах на тему «Возникновение Великой Китайской империи».

Попали!

Мы переглянулись с самым дурацким видом.

«Очевидно, это означает, что в ближайшем будущем мы еще больше времени будем проводить вместе, — прочитала я в записке, которую Ли протянул мне украдкой под партой. — В честь этого предлагаю прогулять следующий урок и пойти пить кофе. Ты как?»

Лишь бы прогулять! Ему-то что! Ему легко! А я все еще не оставила надежду стать учительницей. А для этого придется сдавать экзамены и поступать в университет. Это у него впереди долгая, многовековая эльфийская жизнь без забот и необходимости зарабатывать деньги, а мне, простой смертной, отведено лет семьдесят-восемьдесят, и захудалый паб моей маменьки дышит на ладан.

«Лучше напиши сочинение за нас двоих. Сэкономишь деньги на кофе для меня», — написала я в ответ.

«Скучно!» — черкнул он внизу своим летящим почерком.

«Китай не может быть скучной темой», — заметила я.

«Да не Китай. Ты скучная. Где твой здоровый авантюризм, Морган?»

Последнюю фразу он не писал, я услышала, как он это подумал. Мы испуганно уставились друг на друга. Жуть! Прозвучал спасительный звонок на перемену.

Я не собиралась обедать с Ли вдвоем и подстроила так, чтобы к нам присоединились Филлис и Джейден.

В школьном дворе под ногами чавкал мокрый снег. Повелительница нашей столовой Матильда расплылась в неполнозубой улыбке, увидев Леандера.

— Не могу представить, чтобы такой мужчина совсем не ел мяса, — добродушно проговорила она и протянула «такому мужчине» тарелку с гигантским омлетом, салатом и жареной картошкой.

Моя тарелка была столь же роскошна, ибо мне повезло сопровождать «такого мужчину».

— Миссис Вестон сегодня какая-то возбужденная, — прокомментировал Кори за столом, — видать, гормон играет. Беременным положено.

Мы изумленно уставились на друга.

— Миссис Вестон беременна? — не поверила Филлис.

— Я услышал в секретариате, когда забирал для Шерил формуляр-заявление, — подтвердил Кори.

— Шерил? — удивилась Николь. — Но ей всего тринадцать лет. Ей рано в колледж.

— Знаю, — Кори пожал плечами, — но ей приспичило поступать в колледж, — и он метнул многозначительный взгляд на Леандера.

— Добрый ты, старик, — похвалил Джейден, — а если ее к нам не примут? Что тогда?

— Придется привести Ли к алтарю под дулом пистолета, — хихикнула Филлис.

— Или отправить Шерил в женский монастырь, — предложила Николь.

— Или отведем ее к медиуму на Скраттон-стрит, пусть промоет Шерил мозги. Тогда она снова будет интересоваться только ровесниками. — Руби от возбуждения подпрыгивала на стуле.

Мои друзья снисходительно улыбнулись — как всегда, когда слышали очередную бредовую реплику Руби.

— Лучше выслать Ли обратно в Калифорнию. Шерил еще долго не попадет в Америку. С глаз долой, из сердца вон, — выдвинула я свое предложение.

Я думала, им будет смешно. Но никто даже не улыбнулся. Они посмотрели на меня с осуждением. Только Ли криво ухмыльнулся.

— Очевидно, переубеждение в подсобке не состоялось, — сухо заметил Джейден.

Николь просияла.

— У нас сейчас миссис Кробб. Во что играем? Идеи есть? — спросил Кори.

Это была одна из наших школьных забав: на особенно скучных уроках мы придумывали смешное задание, чтобы скоротать тоскливый предмет.

— Заставим миссис Кробб произнести какое-нибудь неприличное слово? — предложила Николь.

— Это уже было. Кроме того, на такое способен только Ли, — отмахнулся Джейден.

Мне показалось или Джейден… ревнует, что ли? Чудеса! Первый раз вижу Джейдена в таком состоянии.

— Как насчет словарного бинго? — предложил Ли, доедая свой последний лист салата.

Замечание Джейдена он то ли не услышал, то ли проигнорировал.

— Словарное бинго? — нахмурился Кори.

— Каждый из нас пишет в ряд, скажем, девять слов. Всякий раз, когда миссис Кробб произносит одно из этих слов, его надо вычеркнуть из списка. Первый, кто зачеркнет все слова, должен громко крикнуть: «Бинго!» Он и выиграл.

— Такая победа себе дороже, — возразила Филлис, — накажут же! Миссис Кробб не обрадуется победителю.

— Не обрадуется, — согласился Ли, — но урок может кончиться раньше, чем список. Зато победитель приглашается в кино.

— Ну, не знаю… — подала голос Николь, которая обычно согласна была на все, что бы ни предложил Леандер.

— Хорошо, пусть не кино. Билеты на дефиле новой коллекции Йона Джорджа на следующей неделе — это лучше?

Повисло молчание.

— Я играю, — заявила Руби так решительно, будто речь шла о выпускном экзамене.

— Другие предложения будут? — поинтересовалась я, глядя прямо в глаза Фитцмору. — Везет тебе, ты мысли умеешь читать.

Он приторно улыбнулся мне в ответ.

— Каждый пишет список для соседа по парте, — решила я, — тогда никто не сможет обвинить другого в шулерстве.

Руби и Филлис замялись. Николь, Джейден и Кори полезли в рюкзаки за бумагой и ручкой.

— Зачем мы вообще это делаем? — вдруг опомнилась Руби.

— Затем, что мы уже сто лет придумываем себе развлечения для тоскливых уроков, — раздался голос Кори из его рюкзака.

— Нет, я имею в виду, зачем писать список для соседа. Я, например, очень хочу на шоу моды, но если Кори составит для меня список, мои шансы выиграть равны нулю, — возразила Руби, на которую нашло одно из редких озарений.

Ли улыбнулся:

— Просто Фелисити думает, что я знаю, о чем будет урок, потому что видел записи миссис Кробб, и не хочет, чтобы у меня было преимущество.

— Ты видел записи? Когда? — Кори вынырнул из рюкзака.

Ли глянул на меня, прося подсказки. Так тебе и надо! Сам виноват! Ладно уж, помогу!

— Подсобка выставочного зала находится рядом с кабинетом истории. Записи миссис Кробб лежали прямо на кафедре, — соврала я.

У Ли дрогнул угол рта.

— Я сама себе составлю список, — прямо объявила Николь, — если Фелисити и Ли хотят обменяться, на здоровье. Я представляю, что напишет Кори. Там не будет ни единого слова, относящегося к истории.

Кори нагло подмигнул.

Спустя двадцать минут Ли подсунул мне список. Сплошь состоящий из слов, связанных с новой темой по истории. Победа была мне обеспечена.

— Моя победа будет слишком очевидна, — прошептала я на ухо Ли.

— Брось ты, Фей. Лучше представь нас вдвоем на дефиле. Или как мы допоздна пишем вдвоем реферат про Китай…

Неисправим!

— Если мне придется терпеть тебя еще несколько дней и вечеров, тебе это будет кое-чего стоить, — я язвительно улыбнулась.

Он растерялся и заморгал.

— А что, билеты на дефиле Йона уже не считаются?

— А с каких пор меня интересуют модные дефиле? — я указала на свой растянутый старый пуловер и потертые джинсы, которые до меня носили моя сестра и мой брат. Не удивлюсь, если их когда-то в юности, еще в Корнуолле, носила наша маман.

У матери постоянно не хватало денег. Паб не приносил почти никакого дохода, а деньги на мое образование, которые я унаследовала от покойного деда, мать щедро подарила налоговой службе. Мы были на мели, и мне срочно нужно было искать работу, чтобы заработать на университет. Надежды на стипендию было мало, хотя в колледже я была отличницей. Я часто вынуждена была помогать матери в пабе до поздней ночи. И как она меня отблагодарила? Стырила мои сбережения, чтобы расплатиться с долгами! С тех пор как я об этом узнала, ноги моей в пабе больше не было. Мать ни слова не сказала об этом, но взгляд ее мрачнел всякий раз, когда она меня видела.

— О чем задумалась, Фелисити?

Меня тряхнуло электрическим током.

— Обязательно меня постоянно шарахать током, а?

— Забудь теперь о матери и пабе и скажи, чего тебе хочется, — безжалостно продолжал полуэльф.

Да иди ты! Опять все мысли прочел! Почему я не отвела глаза куда-нибудь в окно?

— Зато ты теперь не опаздываешь в школу по утрам, — подал голос сосед.

— Ли, мне нужна стипендия, чтобы учиться в университете, больше я ничего не прошу.

Он обвел глазами мой изношенный, ветхий уже пуловер.

— Новых шмоток мне точно не нужно, — я закатила глаза.

— Уверена? Узкая юбка тебе очень пойдет, — оценил он и устремил взгляд куда-то в область моего декольте.

— Очнись, Фитцмор! — я пнула его в бок локтем.

— Мисс Морган, вы и мистер Фитцмор закончили или мы все должны принять участие в вашем флирте? — раздался голос миссис Кробб.

Меня бросило в жар, я отодвинулась от соседа. Он же лишь улыбнулся.

Как только историчка отвернулась к доске, он прошелестел мне на ухо: «Номер восемь».

Я достала список, положила его под тетрадь и пробежала глазами. Под номером восемь стоял «флирт»!

Посреди скучного монолога миссис Кробб о гибели испанской Армады Руби вскочила с воплем: «Бинго!» Класс покатился со смеху. Урок был сорван. «Бинго!» прозвучало еще несколько раз. Миссис Кробб рвала и метала и в итоге взвалила на нас такое домашнее задание, какое до самой Пасхи не выполнить. Но даже это наказание не могло испортить нам настроение. Мы хихикали весь оставшийся день. И Ли покорил еще сотню новых сердец своим тонким юмором.

— Предлагаю отпраздновать нашу победу мороженым в кафе «Ла Вилль», — предложил он.

Друзья, конечно, с восторгом согласились. А я подумала о своем пустом кошельке и соврала, что мне нужно домой.

— И не думай даже! — Ли отнял у меня рюкзак, при этом до меня аккуратно не дотрагиваясь.

— Мне надо домой, — настаивала я, — мне надо искать работу.

И это было правдой. В одном пабе меня уже не взяли, я пропустила испытательный срок, я тогда была в восьмом веке в Германии. В колледже всегда валялось несколько экземпляров журнала «Time Out». Я хотела взять один домой и в тишине спокойно изучить списки вакансий.

— Успеешь еще, — отрезал Леандер.

— Если ты меня сейчас отпустишь, я тебе расскажу, что надену на бал, — обещала я.

Он тут же выпустил мой рюкзак. Я посмотрела ему в глаза и подумала о платье моей сестры из синей тафты. Он одобрительно улыбнулся.

— Ладно, тогда до завтра, да? — вздохнул Ли.

Я кивнула, помахала друзьям и ушла домой.

ЧАС ОТ ЧАСУ НЕ ЛЕГЧЕ

Январь выдался гадким во всех отношениях. Шел мокрый снег. Было темно и уныло. В Корнуолле снег хоть иногда ложится, припудривает местность, отчего она становится немного сказочной. В Лондоне приличного снега не дождешься. Он тает еще на лету.

По дороге домой у меня зазвонил мобильный телефон. Неужели Фитцмор опять не хочет оставить меня в покое?

— Сити? Это Филип.

Тебя только не хватало! Более неприятного персонажа, чем мой братец, сейчас просто не придумаешь!

— Не зови меня так, — рявкнула я.

Мне было мокро, гадко, и настроение самое мерзкое.

Брат запнулся и продолжал:

— Я думал, тебя все так зовут.

— Нет, только те, кто меня не выносит! — огрызнулась я.

— А, ну извини, я не знал.

Откуда же тебе знать, братец! Мы же почти не общаемся. Что ему от меня надо?

— Чего тебе? — бросила я.

— У тебя скверное настроение, — догадался Филип и, кажется, обиделся, — я что, не могу просто так позвонить сестре?

— Можешь, можешь. Только ты просто так никогда не позвонишь. Тебе что-то от меня нужно.

Он вздохнул и признался:

— Ладно, я по делу. У меня к тебе просьба. Можешь мне одолжить фунтов двести или побольше?

Меня едва не сбил с ног какой-то прохожий. Он на бегу извинился и исчез. Но я и без него могла бы рухнуть на землю. Какие двести фунтов?

— Зачем тебе? — растерялась я.

— Влип в историю, — опять признался брат, — один парень мне наплел, что эта кляча придет первой и учетверит мою ставку. Он дал мне взаймы круглую сумму, чтобы я поставил… В общем, я все продул. Теперь он требует, чтобы я срочно вернул ему задаток плюс еще десять процентов за месяц. Я сейчас на мели, получка только через две недели. И если я не верну ему хотя бы задаток, он… Черт, у меня нет двух сотен фунтов, о двух тысячах я вообще молчу… — Филип осекся и замолк.

Две тысячи фунтов! У меня подкосились колени.

— И что будет, если ты не заплатишь? — уточнила я.

— Пострадает кто-нибудь из моей семьи, — придушенно проговорил Филип.

— Блефует! Запугивает! — предположила я, но сердце у меня заколотилось.

— Нет, Фелисити. Он знает, где живете вы с мамой, знает адрес Анны, знает даже, когда у Джереми смена на работе.

Я прислонилась к ближайшей стене. Меня всю трясло.

— Фелисити, он намекнул, что начнет с тебя, — всхлипнул Филип.

Неужели плачет? Из-за меня? А почему начнет с меня? Хотя… Если уж начинать, то, конечно, удобнее всего с меня. Логичнее всего. У Анны маленький сын, Джереми содержит обоих, мать содержит меня, одна я ни за кого не отвечаю. Я вообще живу на свете непонятно зачем. Сам бог велел с меня начать!

— Всего двести фунтов, чтобы его умаслить, — взмолился Филип, — а там я выкручусь.

— Иди в полицию, Филип, — велела я.

— Не могу! Этот тип утверждает, что у него в полиции друзья и ему сразу доложат, если я там появлюсь, — разозлился Филип. — Слушай, Фелисити, ты одолжишь мне денег? Я знаю, ты же что-то откладывала на университет.

— Мать отдала все мои сбережения финансовому департаменту. Все, тю-тю, я банкрот, — холодно отвечала я. Как я в этот момент ненавидела мать!

— Вот дерьмо! — выругался Филип, и мы оба надолго замолчали.

— Ладно, береги себя, — наконец проговорил он и повесил трубку.

Спасибо, братец! Я тупо пялилась в пустоту, собираясь с мыслями и силами. Ты мне очень помог, брат! Если бы он не заплакал, я бы сочла это дурной шуткой. Как тогда, когда мы только что переехали в Лондон. Он заманил меня в подвал и запер там на два часа. И что теперь делать? Где достать две сотни? Попросить у матери? Но у нее самой ничего нет. Вчера на кухонном столе опять видела пару счетов. Надо срочно что-то придумать. Или деться куда-нибудь!

Час спустя, когда я сидела за ужином из тостов, сыра и мармелада, мне на мобильный пришло СМС. Дисплей лучился улыбкой Фитцмора. Как и когда он настроил в моем убогом мобильнике эту функцию? У меня и фотокамеры-то не было. Очевидно, эльфийская магия умеет преображать даже старомодные бытовые приборы. Я открыла сообщение. «Национальная галерея ищет помощников», — прочла я объявление. Интересно. Я слышала, они постоянно берут на работу волонтеров или неквалифицированную молодежь следить за порядком в некоторых залах, в гардеробе, в кафе или в сувенирной лавке. Куда как лучше, чем прислуживать в пабе, особенно если тебе не полагаются чаевые.

Я убрала в холодильник остатки сыра, упаковала хлеб. Когда я стряхивала со стола крошки, в кухне появилась мать.

— Фелисити, я ухожу в паб.

Она была тщательно причесана, при макияже и в своей лучшей блузке.

— Сегодня там будет что-то особенное? — удивилась я.

— Нет, с чего ты взяла? — она рылась в своей сумочке.

— Ты так хорошо выглядишь.

— А, это. Ну, так сегодня опять заседает общество по разведению этого гигантского кролика, пришлось вот прихорошиться.

Если ей хотелось, чтобы меня мучила совесть, ей это удалось. Я разрывалась между желанием помочь и отчаянием из-за ее предательства.

Имею ли я право осуждать мать или бросить ее одну с ее пабом? Она пытается выжить, она пашет, как раб галерный. В этом пабе ее жизнь, а позволить себе еще одного сотрудника она не может. Платить нечем. Без меня она…

Опять мобильный!

— Мам…

Она подняла на меня свои теплые, карие глаза.

Мобильный продолжал верещать. Лицо Леандера во весь экран. Да что ему надо?

— Да, Фелисити? — мать с надеждой смотрела на меня.

Черт, как же раздражает этот телефон!

— Мам, секунду, — я нажала на кнопку, — что тебе нужно?

— Не смей соглашаться! Никакого паба! — раздался в трубке голос наглого эльфа.

Что?!

— Фелисити, ты же не пойдешь опять в рабство к матери после того, как она с тобой поступила! — голос Ли дрожал от гнева.

— Откуда?..

— В Национальной галерее платят десять фунтов в час. И униформу выдают. В пятницу иногда придется работать до десяти вечера, а так в шесть уже закрывается. Успеешь еще к французскому подготовиться.

Я вскочила и бросилась мимо матери в свою комнату.

— Откуда ты знаешь, что тут происходит? — зашипела я в трубку, хлопая себя по карманам.

— Подсадил тебе жучка, — обиделся Ли.

— Ты и про жучки знаешь?

Молчит. Думает, что бы такое соврать.

— Опять твои эльфийские штучки, да?

— Да, точно, они. Штучки. Эльфийские.

Почему я уверена, что он врет?

— Фей, подумай, сколько ты заработаешь в музее? — не унимался этот аферист. — Сейчас у тебя нет даже мелочи на мороженое и ты вынуждена отказываться от приглашений в кафе. Неужели тебе не хочется наконец стать независимой?

А ведь он прав. Опять прав. Я не могу постоянно одалживаться у друзей.

— Фелисити? — мать заглянула ко мне в комнату.

— Фей… — умоляюще прошептал голос в трубке.

— Мне пора, — сообщила мать, все еще с надеждой.

— Я сейчас за тобой заеду и отвезу на Трафальгарскую площадь, — сообщил голос в трубке.

Я разрывалась на части.

— Фелисити?

— Фей?

Мать так устает по вечерам. Ей так тяжело в Лондоне. Но этот паб! Как там мрачно и угрюмо. И три алкоголика ежевечерне торчат у барной стойки. А мне так хочется поступить в университет! Только на что же я буду учиться, у меня ведь больше ни гроша!

— Я жду Ли, — тихо произнесла я.

Глаза матери померкли, лицо стало мрачным, дверь закрылась.

— Фей, я уже внизу, — сообщил Ли.

Я положила трубку и заплакала.

Не знаю, как он попал в дом, должно быть, опять эти его эльфийские фокусы, но только через две минуты его рука уже обнимала меня за плечи. Он усадил меня к себе на колени и молча обнял. Мы сидели так, не говоря ни слова, долго сидели. От него исходил все тот же знакомый запах и веяло эльфийским холодком. Совсем рядом были его мужественный подбородок и пухлые губы. Те самые, в которые впивалась как сумасшедшая Фелисити Страттон своими бесстыжими поцелуями. У этих губ появлялась иногда маленькая милая складка, похожая на тоненький шрам. У глаз такая складочка не появлялась. Даже когда он смеялся. Тогда на переносице скользила морщинка. Подбородок был как будто только что выбрит.

— А тебе вообще нужно бриться? — вслух произнесла я, не думая ни о чем.

И у рта как раз появились эти мелкие складочки.

— Приходится. Иногда отпускаю бороду, потом сбриваю, когда надоедает.

— Я что, спросила вслух? — простонала я и закрыла глаза.

— Это тоже такая эльфийская штучка, — отвечал Ли, утешительно гладя меня по спине.

— Что эльфийская штучка? Провоцировать человеческих существ вроде меня на всякие глупости?

— Нет, — засмеялся Леандер, — борода. Мне, кажется, идет трехдневная щетина. Не знаю, дамам нравится.

Эх ты! Мачо!

— Да нет, правда, — смеялся эльф, — это одна из моих способностей: я могу отрастить бороду, когда захочу, а могу запретить щетине расти вообще.

У моего деда был брат, дядюшка Эдуард. У него из носа росли целые кусты волос, помнится. Зимой они замерзали и повисали сосульками. Ему бы такая эльфийская способность пригодилась.

Ли смотрел мне в глаза, а я — ему. Ох уж эти синие глаза. Нежно-синие вокруг зрачка и темно-синие по краям. Его лицо приблизилось к моему. Он нагнул голову. Хочет меня поцеловать. Сердце мое запрыгало. Он дышал мне в щеку. А я вдруг подумала, что он отращивает трехдневную щетину, только чтобы соблазнять женщин. И так уже три сотни лет! Скольких он уже соблазнил? Мой номер наверняка шестьсот сорок. А то и того больше. Двух соблазненных за год ему, уверена, мало. В последний момент я отвернулась и склонила голову к нему на плечо. И прижалась к его груди. Мне вдруг стало тепло и спокойно. И снова этот запах мха и цветов. Запах весны. Я глубоко вздохнула и задержала дыхание.

— Ну, пошли, отвезу тебя в Национальную галерею.

И Ли отвез меня в музей. И наколдовал так, что шеф отдела кадров не мог меня не взять. Я получила работу. И мы вместе с Ли прошлись по галерее.

— Сколько же я всего посмотрел благодаря тебе, — сказал эльф, прощаясь со мной в холле моего подъезда.

— Мы вместе были только в Тауэре и вот теперь в Национальной галерее, — уточнила я.

Я бы взяла его за руку на прощание, но ведь опять заискрит, да в такой интимный момент. Я ограничилась теплой улыбкой.

— Спасибо, Ли. Я страшно рада, что у меня новая работа. Через три дня начну зарабатывать. Может, и Филипу помогу…

Последнюю фразу Леандер прочел в моих глазах.

— Филип? — напрягся он.

Я помрачнела и рассказала ему об истории, в которую попал мой брат.

— Я все устрою, — пообещал Ли, — тебе не придется отдавать ему ни одного пенса из своего заработка. Ты поняла?

Ну, слава богу! Конечно, Ли все устроит. На то он и агент. Он вообще всегда все устраивает и улаживает. Я готова его даже поцеловать…

Фитцмор вздрогнул и вынул из кармана маленький золотой предмет, похожий на старинный компас, украшенный драгоценными камнями. Так называемый карбункул. Телемедиум. Ли читал мерцание камня, как я читаю СМС в моем мобильном телефоне. Ли посмотрел на медиум и побледнел.

— Что? Что? — испугалась я.

Он поднял на меня глаза.

— Королевский совет требует твоего ареста. Они хотят сами допросить тебя. За тобой послан отряд.

Внезапно каждый звук вокруг меня стал вдвое громче. Загрохотали дверцы автомобилей и шаги на тротуаре. Кто-то идет сюда, к моему дому? Я судорожно ухватилась за перила. Они уже здесь? Поднимаются по лестнице? Они знают, где я живу! Да кто этого еще не знает! А дверь в квартиру хлипкая, ее можно выломать плечом, так что жилище мое совсем не бункер.

— Надо бежать, — решил Ли, читая послания телемедиума, — они не торопятся, потому что не боятся тебя. У нас есть минут десять. Пошли! Иди сюда!

Я колебалась одну секунду, потом бросилась к нему. Он обнял меня и прижал к себе. Меня тряхнуло током, как будто электрошокером. Я в ужасе зажмурилась, и, когда снова открыла глаза, мы находились в каком-то темном зале. Через пестрые стекла пробивался свет.

— Это церковь? — спросила я.

— Донкастерский кафедральный собор, — пояснил эльф, — дождемся темноты и пойдем дальше.

Я последовала за ним в маленькое темное помещение.

— Ризница. До завтрашнего утра сюда никто не придет. Переждем здесь пару часов в безопасности, — решил Ли.

Он открыл один за другим несколько шкафов, пока не нашел одеяло. Он разложил его на полу возле батареи, сел на него и похлопал ладонью по пустому месту рядом с собой. Я без сил опустилась на одеяло рядом с ним.

Было темно, холодно, и церковные запахи щекотали в носу. Батарея была не горяча, но все же грела больше, чем двадцать пять эльфийских градусов. Я укрыла ноги и прислонилась спиной к батарее.

— В каком мы теперь году?

— В 1966-м, — отвечал Леандер.

— Здорово. Может, сходим на концерт Битлов?

— Нашла время.

— Я пошутила. Что мы тут ждем? Почему не уходим? Если этот собор стоит на эльфийском кургане, то и посланники Совета сюда придут.

— Не знаю, не верю я воронам, — загадочно бросил Ли.

Чего? При чем тут вороны? Но Ли на меня не смотрел. Он глядел на стену, где солнечные лучи вычерчивали странные призмы.

— Ты разве не заметила до сих пор, что за тобой постоянно следуют два ворона?

Да, пожалуй… Да, теперь припоминаю. Тогда, когда я случайно первый раз почти перенеслась куда-то во времени, за мной следили две вороны. То есть два ворона, как теперь выясняется. А в последнее время они все время дежурили на крыше колледжа, в парке и на Беркли-сквер у дома Ли.

— Они что, оборотни? — поинтересовалась я.

— Оборотни? — не понял эльф.

— Ну, не оборотни, а эти, как их… Животные, в которых на время может переселиться душа человека, если нужно.

— Да нет, — тихо рассмеялся Фитцмор, — это просто посредники короля Оберона, своего рода камеры видеонаблюдения. Ты бы поспала немного. Я разбужу, когда придет время.

Он подоткнул под меня одеяло, и я действительно уснула.

— Фей, просыпайся! Мы можем идти!

Я заморгала, но ничего вокруг не увидела. Было темно. Жесткий пол уперся в ребра. И я тут же проснулась. Ли помог мне подняться.

— Темно в самый раз, пошли!

Мы вышли из собора. Зима. Снег блестит под луной. Холодно как! Хорошо, что у меня толстая куртка. Ли подсадил меня к себе на спину. Понятно, значит, помчимся с эльфийской скоростью вон из города.

Интересно, бегущего эльфа не могут засечь камеры на шоссе?

Ли засмеялся:

— Я же не «Порше». Меня не видно.

И мы понеслись.

Мимо проносились только шлейфы огней. И очень скоро я совсем окоченела. Толстая зимняя куртка больше не спасала. Холод пронизывал насквозь, рук и ног я уже не чувствовала. Встречный ветер хлестал в лицо.

Почему это должно было случиться именно в январе? Почему не летом? Тогда бы хоть не мерзла так жестоко. А почему надо вообще сбегать и прятаться? В какой-то момент мне даже думать уже стало слишком холодно, даже мысли у меня стали замерзать.

Не знаю, сколько мы так бежали. Но вдруг Ли резко остановился, воскликнул «Оп-ля!», и я съехала с его спины на землю.

— Прости, Фей, мне жаль, что ты так замерзла!

Он опустился рядом со мной на колени и стал дыханием отогревать мои руки. Но я ничего, кроме холода, не чувствовала.

— Фей? Фей! Не спать! Я тебя отнесу в тепло!

Я не смогла даже кивнуть. В глазах потемнело. И очнулась я только в том самом номере пансиона, где стены были оклеены обоями в цветочек.

АГЕНТ В ДЕЙСТВИИ

— Они все знают. Знают, где мы остановились. И хотят с нами поговорить, — объявил Ли.

Я сжалась от страха.

— Не паникуй, — успокаивал он меня, — я сам с ними поговорю. Я им предложу сделку.

— Что за сделка? Ты нашел другого подозреваемого?

Ли с эльфийской скоростью впрыгнул в штаны.

— Не совсем, — признался он, — но ты предсказана пророчеством, тебя не могут просто так казнить.

— Что? Казнить?

Мне стало дурно.

Ли глубоко вздохнул и проговорил медленно и четко, как маленькому ребенку:

— Они тебя не казнят. После последних событий точно не казнят.

— После каких событий?

В туалет! Срочно! Иначе я наделаю в штаны прямо здесь!

Ли застыл на месте, не успев даже еще застегнуть брюки.

— Ну, убитый гвардеец короля, этот Коннор, — это еще не все. Авалонские провидцы предсказывают битву. А Книга пророчеств утверждает, что с этой битвы и начнется война.

— Какая битва?

— Вообще-то она уже состоялась, — вздохнул Леандер, — поединок между двумя… Не знаю точно, кто был второй. Первый — как раз убитый Коннор. Но его не убили вероломно из-за угла, он с кем-то сражался. Только вот с кем, мы не представляем. Даже друиды на Авалоне этого не знают.

— А что они вообще знают-то? — с сарказмом прошипела я.

— Пойми, Фей, они не всесильны, — объяснил агент, — из тысячи друидов только один способен что-то точно определить, и то хорошо. Один такой жил четыре с половиной века назад. А «нормальные» друиды умеют только толковать знамения и знаки. Вроде как Шерлок Холмс. Он, кстати, тоже был друидом с Авалона, там и учился.

Да ладно! И этот тоже? А я думала, он всего лишь литературный персонаж, которого придумал сэр Артур Конан Дойл.

— Сэр Артур придумал имя. Но у этого героя был прототип. Гермес Слокхол. Давай об этом в другой раз, ладно? Сначала нам следует отсюда исчезнуть. Так вот, что я хотел сказать-то, собственно. Провидцы подтвердили твою невиновность. Для начала Оберону этого хватит. Можем вернуться в Лондон. Или хочешь остаться здесь?

Остаться здесь?!

— А что? Здесь неплохо, в 1966-м. Хозяйка пансиона — милейшая особа. Уверена, что мы — муж и жена. Ей незачем знать подробности, в 1966-м, видишь ли, с этим было строго, особенно в сельской местности. А ванная у нас тут одна на три номера.

— Одевайся! Ты меня раздражаешь! — простонала я и пошла искать общую ванную комнату.

Спустя час Леандер расплатился за номер с хозяйкой, маленькой, аккуратной женщиной в переднике, которая не спускала с меня глаз. Потом Ли примчал нас в ближайшую рощу, и мы перенеслись в Вестминстерское аббатство. Спустя еще двадцать минут мы оказались там, откуда вчера сбежали, — в холле моего дома, перед моей дверью.

Карбункул снова замерцал у Ли на ладони.

— Они ждут, что я приведу тебя к ним, — прочел агент, — я не стану этого делать. Но мне придется уладить проблему.

— С чего начнешь?

— С королевского двора в Версале. Там есть один посредник, он последним видел Коннора живым.

— Ты хороший агент? — тихо спросила я.

У него дрогнули углы рта.

— Ты лучший из агентов, так ведь?

— Скажем так, до сих пор я не провалил ни одного задания. И король Оберон мне доверяет.

— Тогда разберись с этим делом, — попросила я.

Он убрал прядь волос с моего лба, не касаясь кожи, чтобы избежать удара током.

— Разберусь, ты уж мне поверь.

— Верю, — призналась я.

— Да ну? И давно? — удивился эльф.

— С тех пор как ты наконец рассказал мне правду о себе.

Он смутился.

— Возьми меня с собой, я тебе помогу, — предложила я.

— Нельзя, Фей. Версаль — ненадежное место. Тебе там находиться опасно. Я один узнаю больше. Только это займет какое-то время. Но ты же знаешь, больше двух недель мои задания не длятся. Зато тебя на две недели оставят в покое. Я об этом позабочусь.

Не сомневаюсь. Но что, если за эти две недели эльфы все-таки решат меня арестовать, а Ли будет далеко? Куда бежать? Кто поможет?

Я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Ты уж себя береги, агент, ладно?

Он посмотрел на меня так, как будто я всучила ему на дорогу тысячу фунтов. И я заметила, что он, спускаясь вниз по лестнице, рукой трогает щеку, которую я поцеловала. Зачем? Ему неприятно? Хочет стереть след?

Черт, Фелисити, что ты за дура! Почему у тебя все так нескладно по жизни?

Я зашла в квартиру и заперла за собой дверь.

Лишь потом я вспомнила, что, когда я его целовала, никакого удара током не было.

НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ

Никогда бы не подумала, что мне так будет недоставать этого наглого полуэльфа! Что он там делает? Как он? Когда вернется? Да еще неизвестно, сможет ли он доказать мою невиновность! А вдруг Совет решит не ждать его новостей и прикажет меня задержать? Не буду об этом думать! Не буду, иначе сойду с ума! Надо сосредоточиться на уроках! Только в школе все равно все напоминает о Фитцморе! Мне не хватает наших мелких ссор и перебранок, легкого флирта и эльфийского аромата. Мне холодно и пусто без него. Хотя у него температура всего двадцать пять градусов по Цельсию. Я бы рассказала ему сейчас о моем первом рабочем дне в Национальной галерее и о моей напарнице, тоже новенькой. Рассказала бы о вкусных блинах Матильды с дополнительной порцией клубничного джема, о душевных переживаниях влюбленной Шерил. И как только ему удалось всего за полгода так проникнуть в мою жизнь? Я не находила себе места все две недели, что он отсутствовал. Уж не влюбилась ли я в него? Может быть. Разве что самую малость. Однако сердце у меня колотилось, когда я думала о Ричарде, а с Ли такого не было. Мне не хватало моего верного друга, вот что. Так просто! Даже в кафетерии за нашим столом без него было пусто. Николь безрадостно ковыряла вилкой у себя в тарелке, Руби мечтательно глядела в окно и не участвовала в наших разговорах, а Кори даже не пытался выдать хоть какую-нибудь убогую шуточку. Филлис и Джейден тоже ели молча, только на вопросы отвечали, если к ним обращались.

— Слышали новость? Миссис Кробб досрочно собирается на пенсию, — ни с того ни с сего ляпнул Кори.

— Ну и слава богу, — проворчал Джейден, — скоро?

— Она уже дома. Типа депрессия и это, как его… профессиональное выгорание.

— Это наше бинго ее добило? — предположила Филлис.

— И уже есть преемник? — полюбопытствовала Николь.

— Понятия не имею, — Кори пожал плечами, — услышал краем уха в канцелярии, когда формуляры сестрины сдавал.

Сводная сестра Кори Шерил собиралась летом поступать к нам в Вестминстерский колледж, не обращая никакого внимания на то, что в тринадцать лет в колледж еще не берут. Она мечтала быть рядом с Фитцмором, отказ и выговор от директора колледжа ее не пугали.

— Мы сегодня бегаем, Фелисити? — вспомнил Джейден.

Ой, совсем забыла!

Уже месяца два Джейден, Ли и я вместе бегали в Гайд-парке. Поначалу это были лишь пара кругов вдоль берега Серпантинового озера, а теперь мы осиливали расстояние от Эпсли-хауса до Кенсингтона и обратно, в хорошую погоду даже по два раза.

— Извини, Джейден, я сегодня вечером работаю, — призналась я.

Джейден, Кори, Николь и Филлис уставились на меня с любопытством. Только Руби по-прежнему мечтательно смотрела в окно.

— У тебя новая работа? — Николь проявила к чему-то интерес в первый раз с тех пор, как исчез Леандер.

— Да, и отличная, — отозвалась я, — у меня есть возможность изучать живопись и право делать замечание надменным снобам в дорогих костюмах, если они заболтаются по мобильному перед полотном Боттичелли. На прошлой неделе какой-то топ-менеджер пожаловался моему начальству, что я сорвала ему миллионную сделку. А мой шеф заступился за меня и велел ему заключать свои сделки на Трафальгарской площади, а меня, Венеру и Марса оставить в покое. Это было здорово!

Улыбки до ушей.

— Это классно, что ты нашла работу в Национальной галерее, — подала голос Филлис, — обожаю Сезанна.

— А я рад, что тебе наконец-то начнут платить за твою работу, — заявил Джейден.

Его всегда раздражало, что мать держит меня в пабе как бесплатную прислугу.

— Да, это вообще главное, — согласилась я, — теперь я снова надеюсь, что смогу оплатить свою учебу, если не получу стипендии.

— Тогда давай бегать завтра вечером? — просиял Джейден.

— Давай! — спонтанно согласилась я.

— О господи! — выдохнула вдруг Руби, выйдя наконец из транса и глядя на дверь кафетерия.

Мы с удивлением обратились туда же и увидели… Увидели его!

Рядом с директрисой миссис Хейли-Вуд стоял мужчина. Высокий блондин атлетического сложения и безукоризненно одетый.

Блондин обернулся, и я задохнулась от изумления.

— Это, наверное, новый учитель истории, — срывающимся голосом выговорила Николь.

— Вау! — из глубины души вздохнула Руби.

Директриса повела блондина через кафетерий в нашем направлении. Блондин хитро улыбался. Мне казалось, что я сплю.

— Ты не спишь. Привет, Фелисити, — произнес хорошо знакомый мне бархатный голос.

— Ах, вы уже знакомы? — проворковала миссис Хейли-Вуд, в удивлении останавливаясь перед нашим столиком, — вы, вероятно, уже слышали, миссис Кробб раньше времени вышла на пенсию. К счастью, мы тут же нашли ей замену. Мистер Дункан — дипломированный историк, приступит к работе с завтрашнего дня.

И директриса с ликованием устремила взор на нового учителя.

Кайран подмигнул мне, и миссис Хейли-Вуд увлекла его дальше. Я, онемев, глядела ему вслед, пока Николь не помахала рукой у меня перед глазами. Мои друзья и весь кафетерий пялились на меня в крайнем изумлении.

— Эй, откуда ты его знаешь? — резко бросила Николь.

— Ты тоже его знаешь, — я вскочила с места, — он клеился к нам в магазине, где вы покупали себе бальные платья. До скорого!

И прежде, чем девицы вспомнят, что тогда в магазине наглый блондин выглядел лет на пять моложе и пригласил меня на свидание, я сгребла свои пожитки и кинулась к выходу, вслед за Кайраном.

Мне повезло: я застала его возле одной из ниш, которыми изобилует это викторианское здание. Директрисы нигде не было видно. Я энергично дернула Кайрана за рукав и утащила под лестницу, туда, где Фелисити Страттон приставала с поцелуями к Фитцмору.

— Какой напор, какая энергия, — ухмыльнулся Кайран и облокотился спиной о стену, — а я думал, женщины любят, чтобы их добивались и покоряли.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела я.

— Я твой новый учитель истории, и мне, пожалуй, не пристало скрываться по темным углам с ученицами. Если нас тут застукают, я останусь без работы прежде, чем мне этого хотелось бы.

— Черт возьми, Кайран! Мне не до шуток! — разозлилась я. — Что за ерунда тут творится? Ты никогда в жизни не изучал никакую историю!

— А ты-то откуда знаешь? — продолжал развлекаться нахал. — Мне 1724 года. Я эту историю всю лично пережил!

Ай, чтоб тебя! Вот подлец! Пережил он! И что?! Магистр, тоже мне!

Кайран засунул руки в карманы брюк и с неожиданным упреком заявил:

— Да что ты вообще обо мне знаешь, а? Изучал я твою историю! Я много чего изучал! Я сто раз оканчивал университет. Всякий раз новый и по другому предмету!

— Ладно, — вздохнула я, — хорошо. Допустим. Но здесь-то тебе что надо? Почему именно в моем колледже? Тебе весь мир открыт! Ты же где угодно мог бы…

— Ой, Фелисити, да брось ты, — отмахнулся полуэльф, криво улыбаясь, — чего тебе еще непонятно? Это же очевидно!

Он мне сейчас ужасно напомнил Леандера. Я впервые заметила, как эти двое похожи! Кайран прочитал по моим глазам, что я думаю о Ли.

— Новости есть? — тихо спросила я.

— Он еще во Франции, при дворе Людовика XVI, — отвечал Кайран, — я так думаю.

Я кивнула и опустила голову. Должно быть, Ли сейчас веселится при дворе в окружении первых светских красавиц, которым больше и заняться-то нечем, кроме флирта. Идеальная эпоха для эльфа! Уж, конечно, интереснее, чем торчать на уроках в колледже за одной партой со мной.

— Я уверен, мы поладим как учитель и ученица, Фелисити, — заверил Кайран, — мне уже весело.

Губу-то не раскатывай! Где сядешь, там и слезешь!

— Тебе придется называть меня мистером Дунканом, — засмеялся Кайран, — это придаст всему делу пикантности, ты не находишь?

Он отрастил короткую бородку, по-другому причесал волосы и весь казался как-то старше.

— Как тебе удается выглядеть старше? Последний раз ты казался ровесником Леандера. Может, лет на пять старше. А теперь тебе за тридцать.

— Разве Ли тебе не рассказывал? — удивился мистер Дункан. — Мы, эльфы, умеем менять внешность. Ну, полуэльфам это доступно в меньшей степени, но состариться или помолодеть на время по своему желанию мы точно можем.

Вот оно что! Значит, он может превратиться в древнего старца, если захочет?

— Если понадобится, — подтвердил Кайран, — но больше всего я люблю вот этот возраст, в котором я сейчас. Уже не мальчишка. И борода мне идет, я думаю.

Да, что есть, то есть. И борода идет. И вообще: хорош, это правда!

Кайран снова прочитал мои мысли и расплылся в самодовольной улыбке.

— Мы поладим, Фелисити, я уверен, — повторил он.

— Нам не придется проводить вместе много времени, к счастью, — сухо отозвалась я, надевая на спину рюкзак, — познакомишься со «звездным клубом», и все, пропал! Они тебя уже не отпустят. А мне все свободное время придется учиться, учиться без конца, чтобы не опозориться перед новым учителем истории.

— Я могу начать с простого. Карл Великий, например, — предложил Кайран.

— Давай лучше с Шекспира. «Сон в летнюю ночь», а? Как тебе? Будем изучать историю эльфов. Как они там себе поживали в третьем веке нашей эры в Туманном Альбионе?

Кайран засмеялся и ушел.

УРОК ИСТОРИИ

Когда прошел первый шок, я подумала, что это даже здорово, если Кайран будет рядом. Значит, и Ли где-то неподалеку. В глубине души какой-то голос меня о чем-то предостерегал в отношении этого мужчины. Копошилось смутное сомнение, которое заронил еще принц Карл. Но я старалась гнать от себя подозрения.

Первый урок прошел в напряженном любопытстве. Синтия Ньюмаркет и Ава Гартнер особенно старались выделиться и уделили особое внимание своему внешнему виду. Они даже выгнали Ральфа и Луизу с их мест и уселись на первую парту, чего при миссис Кробб все старательно избегали.

Кайран вошел в кабинет, положил сумку на стол и представился, глядя в глаза каждому из учеников.

Ава и Синтия, когда до них дошла очередь, стали строить ему глазки, хихикать и кивать. Даже Страттон, которая последние полгода обхаживала только Леандера, замахала ресницами.

— От миссис Кробб я знаю, что последней вашей темой была война Англии против Испании и победа британского флота над Великой армадой, — заговорил новый историк, — славное время великих побед, золотой век Британии. После этой победы государственная казна снова была полна. Правительство могло позволить себе поддержать культуру, художников, писателей, поэтов, которые иначе канули бы в безвестность. Так, например, Шекспиру пошла на пользу победа над испанцами, и он посвятил свои лучшие произведения королеве. Например, «Сон в летнюю ночь». Фелисити Морган, вы, кажется, особенно любите эту пьесу?

На меня устремились взгляды всего класса.

— Может быть, расскажете нам что-нибудь об исторической основе этого произведения? — с издевкой предложил наглый полуэльф.

Я откашлялась и проговорила:

— Не думаю, мистер Дункан, что в основе этой пьесы лежат подлинные исторические события. Там речь идет о феях и эльфах. Это все сказочные, вымышленные персонажи.

— Вы уверены? — переспросил учитель. — Предлагаю вам сегодня изучить исторические события, легшие в основу драм Шекспира. Вы полагаете, что Генрих V — это тоже вымысел?

— Нет, конечно, нет! — с жаром воскликнула Ава. — Всякий знает, что этот король участвовал в решающем сражении Столетней войны!

Теперь ей было обеспечено внимание нового учителя.

— А откуда вы это знаете, мисс Гартнер? — спросил мистер Дункан. — Вы при этом присутствовали? Вы знали Генриха V лично?

Судя по тому, как он это сказал, я поняла, что он-то как раз знал Генриха.

Ава смутилась и покраснела.

— Нет, конечно, не знала, — промямлила она, — но есть же исторические источники, хроники, книги.

— Точно так же сохраняются и легенды об эльфах и феях, — заявил Кайран.

— Чего он добивается? Зачем ему такая манера вести урок? — прошептала мне в ухо Филлис.

Я пожала плечами.

— А вы, мисс Ньюмаркет, может быть, считаете, что Юлий Цезарь — тоже сказочный персонаж?

— Э-э-э, нет, не считаю, — проговорила Синтия.

— Тем самым я хочу сказать, мисс Гэрруэй, — обратился историк к Филлис, — что теперь мы уже не можем с уверенностью определить, где в истории правда, а где вымысел. Нам предстоит вместе изучить ряд фактов и выяснить, что относится к истории, а что следует отнести к вымыслу и сказкам. Учить даты — это тоскливо и бессмысленно. Я покажу вам, как политика становится историей. Хронология здесь не обязательна. Мы обратимся к мифам и легендам, которые были так важны для общества в прошлые времена. Не всякая сказка вымысел или ложь, у всякой легенды есть историческое ядро.

Ага! Развел тут! А у самого уши заостренные! Ну, давай, откинь волосы с ушей, пусть все увидят, что ты за существо! Эльф несчастный!

Именно в этот момент Кайран посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Фелисити, так вы желаете поведать нам что-то о событиях «Сна в летнюю ночь»?

Меня бросило в жар. Я трясла головой.

— Нет? Ладно, тогда займемся связями пьес Шекспира и государственной политики елизаветинской эпохи.

На уроке у Кайрана, разумеется, никто не скучал. И не расслаблялся. И в первый же день новый историк стал сенсацией.

С ним мы узнали, чем и как жило британское общество во времена Шекспира. С другим классом он изучил эпоху регентства при Георге IV. В презентации Power Point на следующем уроке был в деталях представлен римский сенат. Все было изложено и разобрано так, что каждый ученик мог теперь повторить материал наизусть.

В половине четвертого я надела мою новую униформу и двинулась на работу в Национальную галерею. Соседка миссис Коллинз высунула голову в дверь:

— Ты на работу, Фелисити?

В голосе прозвучала явная издевка.

— На работу, миссис Коллинз, — терпеливо и вежливо ответила я.

— Бросаешь мать одну? Нехорошо с твоей стороны. Она всю жизнь на вас пашет.

Был бы еще толк от этого пахания. Все мои сбережения на высшее образование, в основном унаследованные от деда, ушли на то, чтобы покрыть долги этого убогого паба! Но миссис Коллинз это не касается. Я просто молча прошла мимо. Как назло, снизу мне навстречу по лестнице поднимался сын соседки, Том. Видимо, шел с работы.

— Привет, Сити, — произнес он с двусмысленной ухмылкой, — ишь ты, как разоделась. Прям стюардесса, ей-богу! Пойдешь с нами сегодня в клуб?

— Не могу, Том, извини, — я постаралась изобразить на лице сожаление, — после смены у меня сегодня еще занятие.

— Все в студенты метишь, — издевательски выговорил Том, — все тебе неймется.

Я бы просто прошла мимо него по лестнице, но он преградил мне путь, уперевшись рукой в стену.

— Том, пусти, — попросила я.

Господи, дай мне сил и терпения с этими людьми!

И не дай бог поссориться с Томом. Мне жаль того, кому этот быдловатый парень станет врагом. Надо будет попросить Ли как-нибудь поставить его на место, как он это однажды сделал с Джеком Робертсом.

Робертс приставал ко мне в прошлом году на одной вечеринке. Ли сделал ему внушение. Весьма убедительно.

— Пущу. Если пообещаешь, что пойдешь с нами в клуб в пятницу вечером, — заявил Том.

Да пошел ты!

Я хотела было проскользнуть под его рукой, но он меня не пускал. И наклонился ко мне опасно близко.

— Хорошо пахнешь последнее время. Наконец-то купила себе шампунь?

Я со всей силы наступила ему на ногу.

— Уймись, Ромео! — прошипела я. — Все, мне пора.

Он отступил на шаг, все так же глумливо ухмыляясь.

— Это был комплимент, Сити! Ты так похорошела с лета, — кинул он мне вслед, — железки с зубов сняла, приятно пахнешь и прическу сделала… Это твой жиголо виноват? Все равно он не твоего поля ягода! Зря стараешься, у него куча фотомоделей в каждом городе.

— А ты научись сначала комплименты говорить! — бросила я через плечо.

ЗЛОВЕЩАЯ КАРТИНА

В музее меня приставили к залам с 19-го по 24-й, где выставлялась живопись шестнадцатого и семнадцатого веков.

Народу было мало. Чахоточная январская погода отпугивала туристов, а лондонцы вообще не любят выходить из дома без крайней необходимости. Поэтому одни только студенты-искусствоведы и художники стайками переходили с места на место.

Я, можно сказать, была одна во вверенных мне залах. Но мне было чем заняться. Наш шеф по прозвищу БББ (Босс Бредли Биглоу) напутствовал персонал поручением как можно лучше изучить живопись, беречь которую мы приставлены. Посетители часто обращались к нам за справкой об экспонатах, и мы должны были быть в курсе. Каждому из нас был выдан путеводитель, чтобы мы знали, что рассказать о любой картине: что на ней изображено, история ее создания, техника живописи, ну, всякие искусствоведческие тонкости.

Мне особенно нравилось изображение одного заколдованного замка на скале над морем. Замок, подозрительно похожий на итальянскую виллу, стоял в окружении деревьев. Среди скал паслись какие-то козы и бродила без дела некая одинокая мечтательница. Если верить путеводителю, это должна была быть Психея.

Я как раз читала о создателе этого романтического полотна, когда краем глаз заметила движение. Обернулась. Ничего. Я одна во всем зале. Ни единого студента с этюдником. Вообще никого. Муха пролетела мимо с тихим жужжанием, вот и все. Я с облегчением стала читать дальше.

Ну вот опять! И на этот раз не муха. Одна из коз, та, что слева, на полотне опустила голову и стала щипать траву! Вот, теперь в кронах деревьев пронесся ветер. И морские волны плещут о скалы. И мои ноздри уловили соленый запах моря. Не может быть! Я схожу с ума! Что за бред? Истории о Гарри Поттере? Сейчас еще чего доброго эта Психея со мной заговорит…

— О, Фелисити, ты выглядишь совсем по-другому!

Я вздрогнула и проговорила:

— Ты-то откуда знаешь? Я в этом зале в первый раз дежурю!

— Униформа тебя взрослит, — произнес голос Филлис у меня над ухом.

Меня бросило в жар. Вся пунцовая, я обернулась и увидела перед собой Филлис, Джейдена и Руби. Ох, господи! От счастья я едва не рухнула на пол.

— Привет, — проговорила я, задыхаясь от волнения, — здорово, что зашли!

— Сто лет тут не был, — признался Джейден, рассматривая картину.

Видит или нет? Видит ли он то же, что вижу я? Джейден не выказал никакого изумления. Картина снова замерла. Коза не щипала траву. Это вновь было лишь живописное полотно, написанное масляными красками и олифой.

— Ты в порядке? — Филлис озабоченно поглядела на меня. — Бледная ты какая-то.

— Вы меня немного напугали, — ответила я, виновато улыбаясь, — сегодня здесь так пусто! Я не рассчитывала никого из вас встретить.

— Готова поклясться, — вдруг подала голос Руби, — эта картина только что двигалась.

— Что ты, Руби, мы же не в Хогвартсе, — я заставила себя вновь улыбнуться, — это Лондонская национальная галерея.

Филлис и Джейден расплылись в улыбке.

— Можешь провести для нас экскурсию? — попросила Филлис. — Хотя бы в тех залах, которые тебе поручены.

Охотно! Нужно скорее увести их от этой картины, пока Руби не заметила еще чего-нибудь, чего быть не может. Почему она вообще видит такие вещи, а Джейден, например, не видит?

Этот вопрос мучил меня еще несколько дней и был вытеснен новым. Николь пристала ко мне с вопросом: успеет ли Фитцмор вернуться до школьного бала? Откуда я-то знаю! Весьма вероятно, что не успеет. Бал уже через неделю, а Ли все еще на задании. Шутка ли — расследовать убийство. Да еще такое убийство, которое приходится распутывать в восемнадцатом веке!

Как бы то ни было, мои друзья уже стали нервничать, а утешить их мне было нечем.

— Ли не объявлялся? — интересовался Кори.

Нет, не объявлялся.

— Давайте позвоним ему на мобильный, — не унимался Кори, — не так уж это и дорого звонить за границу. Мы быстро!

— А с чего ты взял, что он за границей? — нахмурилась я.

— Я думал, может, он в Калифорнии, — пожал плечами Кори, — родных поехал навестить.

Как бы вам, друзья, объяснить, что Леандеру в его заграничных поездках невозможно дозвониться на мобильный?

— Давай я позвоню, — выступила Николь, — понимаю, тебе надо экономить.

Николь выхватила свой мобильный и мгновенно набрала сохраненный номер, никто и опомниться не успел. Мы затаили дыхание и услышали, как механический женский голос автоответчика попросил оставить сообщение для недоступного абонента.

— Привет, Ли. Это Николь. Фелисити беспокоится, успеешь ли ты вернуться к балу. Позвони ей, пожалуйста. А то мы уж и не знаем, что думать. — Николь положила трубку и с самодовольным видом обвела глазами нашу компанию.

— Что будешь делать, если он не приедет? — тихо спросила Руби.

Но прежде, чем я сообразила, что ответить, раздался голос Джейдена:

— Я пойду с тобой на бал!

Несколько пар глаз уставились на него. А мне стало как-то кисло на душе, и я всеми силами пожелала, чтобы Ли все-таки вернулся к началу бала. Как бы тепло по-дружески я ни относилась к Джейдену, нежных чувств я к нему не испытывала. И он, и Кори были для меня такими же друзьями, как Руби и Николь.

Мой мобильный зазвонил.

— Ух ты, как быстро! — обрадовался Кори. — Не повезло тебе, Джейден!

И утешительно похлопал друга по плечу.

Я поглядела на экран телефона и отошла в сторону.

— Здравствуй, Ричард, — радостно сказала я в трубку, и сердце у меня заколотилось.

— Привет, Фелисити, — так же радостно ответил в трубке голос Ричарда.

Мое сердце выпрыгивало из груди.

— Хочешь в пятницу прийти на студию? Мы снимаем сцену большого бала, нужна массовка. Пройдем вместе пару кругов вальса, а в перерыве обчистим буфет.

Я буду танцевать с Ричардом? Хочу ли я? Он еще спрашивает! У меня внутри все задрожало и запорхало.

— Я бы очень хотел, чтобы ты станцевала со мной, — добавил Косгроув.

Крайне польщенная, я заулыбалась в телефон.

— Как проходят твои съемки?

Он застонал в ответ:

— Ужасно. В Англии все совсем не так, как в Америке. Честно говоря, мне бы…

Тут кто-то вырвал у меня из руки телефон, и я не расслышала, что сказал Ричард.

Кайран!

Нахал нажал на кнопку, отключил телефон и попытался убрать его к себе в карман.

— В школе запрещено пользоваться мобильными телефонами!

— Отдай, Кайран! Не дури!

Он поднял телефон на вытянутой руке высоко над головой, мне было не достать. Хоть он и не так высок, как его кузен, но все равно на голову выше меня.

— Вы нарушаете школьные правила, мисс Морган, — с издевкой продолжал наглый эльф, — я имею право вас наказать. Например, оставить после уроков.

— Не смей! — накинулась я на него.

— Это вы не смеете обращаться к учителям на ты. За это проведете еще один вечер в моем кабинете.

Что мне делать? Бабочки, разбуженные голосом Ричарда, больше не порхали у меня внутри. Меня теперь просто мутило. Этот мерзавец беспардонно пользовался своим положением и издевался надо мной на глазах у всей школы, а я была бессильна ему помешать. Я стиснула зубы и процедила:

— Верните мне мой мобильный, мистер Дункан. Мне могут позвонить с работы.

Мерзкий полуэльф самодовольно ухмыльнулся и убрал мой телефон к себе в карман.

— Вы получите его после того, как дважды отбудете наказание в кабинете истории. Сегодня и завтра в половине пятого жду вас у себя.

Повернулся и пошел. Убила бы! Ненавижу! Жаль, что он не умеет считывать мысли спиной, он бы узнал все, что я о нем думаю!

В сердцах я со всей дури пнула ногой урну. Она описала дугу над школьным двором, рассеяв по нему свое содержимое.

На крыше школы испуганно метнулись два ворона.

— За это еще один штрафной вечер в кабинете истории! — донесся до меня голос Кайрана.

Я одолжила у Филлис ее мобильный и сообщила Ричарду, что мой у меня конфисковали. В ответ пришло сообщение с предложением вечером сходить вместе в паб.

— Отвечай! — настаивала Филлис.

— Тебе дорого будет, — колебалась я.

Она посмотрела на меня так, словно готова была дать мне по башке.

Пока я набирала «да», зазвонил телефон у Николь.

— Это тебя, — она протянула мне мобильный, — только смотри, чтобы не застукали. Мне отец подарил новый месяц назад.

Меня? Кто же это разыскивает меня через телефон Николь?

— Скорей бы уже эта перемена кончилась, — ворчал Кори.

— Слушаю, — произнесла я в трубку, пока друзья загораживали меня от посторонних взглядов, чтобы Кайран, не дай бог, и у Николь не увел новенький аппарат.

— Здравствуй, Фелисити, — отвечал мне из трубки незнакомый мужской голос, — это говорит Эмон, кузен Леандера, сын Оберона. Ли недоступен. Не звони ему, это бессмысленно. Я свяжусь с тобой на следующей неделе. Поговорим.

И он исчез прежде, чем я успела вздохнуть.

Молитвы Кори были услышаны. Прозвенел звонок на урок. Я поплелась вслед за остальными, думая совершенно о другом, а именно — об этом странном звонке. Эмон? Сын Оберона? Двоюродный брат Леандера? Оберон же король эльфов? Значит, Ли — племянник эльфийского короля! Ничего себе! Ну да, Ли мне сам об этом говорил, когда мы ездили в Вестминстер. Говорил, хотя я его и не спрашивала. Сам рассказал. А зачем?

Пятым уроком была история. Всеобщее внимание снова напряженно сосредоточилось на новом учителе, едва он вошел в кабинет. Какая-то у Кайрана особенная энергетика. Наверное, у Наполеона Бонапарта была такая же. Ава, Синтия и Фелисити Страттон, выпрямив спину, восседали на первых партах, как солдаты перед командующим. Кайран бросил на меня быстрый взгляд, положил сумку на кафедру и произнес:

— Сегодня наша тема — Наполеон Бонапарт. Фелисити Морган, вы нам что-нибудь расскажете об этом человеке?

Тьфу ты! Да чтоб тебя! Ладно, сам напросился! Получай!

— Он был родом с Корсики. Тиран.

Такой же, как и ты!

Кайран удивленно поднял брови:

— Вот как? Откуда вы это знаете? Вы были с ним знакомы?

Класс захихикал.

— Не была, — отвечала я, — но сохранилась церковная метрика, подтверждающая его корсиканское происхождение.

Тиран! И ты точно такой же! У тебя здорово получается командовать и лезть в чужую жизнь!

— А какие существуют подтверждения тому, что он был тираном? — не унимался Кайран. — Это также записано в церковной метрике?

Вот подлец! Не может не издеваться!

— Существуют свидетельства его политики и поведения, — держала я оборону. — Наполеон втянул в войну всю Европу, перекроил карту, создал миллионную армию, но вот в Россию он полез зря. Тут он свои силы переоценил. Что его и погубило. Кажется, подобных личностей называют тиранами, разве нет?

— Тогда вы меня успокоили, — Кайран удовлетворенно улыбнулся, — а я уж испугался, что вы считаете тираном того, кто конфискует мобильные телефоны у учеников, нарушающих школьные правила.

Хихиканье стало громче. Я поерзала на стуле, лихорадочно соображая, чем бы отплатить этому гаду. Но мне так ничего и не пришло в голову. А жаль.

ПОСЛЕ УРОКОВ

Мне повезло: когда я входила в кабинет к Кайрану после уроков, чтобы отбыть наказание, меня никто не видел. Коридор был пуст. Я скользнула внутрь и закрыла за собой дверь.

— У тебя такой вид, как будто ты крадешься на тайное свидание, — прозвучал голос Кайрана.

У его кабинета было две особенности: здесь не было окон, а на письменном столе возвышалось нечто, смутно напоминающее глобус. Хозяин кабинета восседал за столом и нагло ухмылялся.

— Я так себя и чувствую, — призналась я против воли, — ну и зачем все это? Для чего ты меня оставил после уроков? Заставишь двести раз написать фразу «люблю историка» или устроишь контрольную по датам?

— У меня другие планы, — криво улыбнулся Кайран.

Ну?

— Есть занятие более осмысленное, — он вскользь провел пальцами по глобусу, — я обучу тебя основам магии.

— Что?! — испугалась я.

— Ты совершенно явно обладаешь магическими способностями, — продолжал Кайран, — но насколько сильными, мы не знаем. Обычные люди не умеют переноситься во времени и во вчерашний день, не говоря уже о восьмом веке. Поэтому я подумал, имеет смысл немного потренироваться в волшебстве.

— Ничего не получится, — усомнилась я.

— Ты должна научиться управлять своими магическими способностями. Мы, полуэльфы, тоже этому учимся. Чем, по-твоему, тысячи лет занимаются в академии на Авалоне? — спросил он, разумеется, не ожидая никакого ответа. — Начнем с чтения мыслей, потом займемся перемещениями во времени. Выясним, что еще ты умеешь.

Я постаралась подумать о чем-нибудь совсем невинном и неинтересном. Что-нибудь пустое, темное и унылое. Только бы не подумать о Ричарде. Кайрану об этом знать незачем. Как незачем знать и о том, как я скучаю по его двоюродному брату. Не буду давать ему лишнего повода посмеяться надо мной.

— Ты удобно одета? Сядь. А еще лучше ляг на пол, — приказал Кайран.

Я занервничала. Мне опять вспомнились слова маленького Карла: «Он говорил с похитителями, прежде чем напасть на них».

— Не съеживайся, Фелисити. Я не собираюсь на тебя набрасываться, — заверил учитель.

Безо всякого желания я положила сумку на пол и села в кресло. Кайран дотронулся до глобусообразного шара — яркий свет тут же померк и стало теплее.

— Это ветроскоп, — пояснил Кайран, — он дает возможность немного влиять на стихии. Закрывай глаза.

Влиять на стихии? Это как? Этот шар может остановить поток воды или вызывать огонь? Сгущать воздух? Я едва не захихикала и закрыла глаза. Меня окутало приятное тепло. Белые точки зарябили перед глазами, так сильно я сжала веки.

— Расслабься, — велел полуэльф, и голос его вдруг зазвучал бархатней и мягче, — дыши ровно, слушай свое сердце. Дыши в такт своему сердцебиению…

Я напоминала себе загнанную домохозяйку, которая пытается аутотренингом снять стресс от повседневной суеты. Миссис Коллинз пользуется такими средствами и всякий раз ручается за результат.

Я последовала указаниям Кайрана. Через минуту белые точки исчезли. По телу побежало тепло. Стало тихо. Я расслабилась. И стала думать о бале в будущую пятницу и о том, как мы с Ричардом будем танцевать на этом балу. И вот мне уже виделось, что я в бальном платье в объятиях Ричарда. Он кружит меня по паркету, с нежностью глядя мне в глаза. Вот он наклоняется ко мне и целует…

— Черт, Фелисити, ты что, уснула?

А! Что?!

Передо мной было лицо Кайрана. Он наклонялся ко мне, стоя над моим креслом и опираясь руками на подлокотники. Я резко выпрямилась, толкнула его руку, он, потеряв равновесие, качнулся, и мы крепко стукнулись лбами. Ой! Больно!

Кайран быстро выпрямился и потер ушибленный лоб.

— Ты точно Фелисити Морган? Спасительница, предсказанная пророчеством? — уточнил эльф, скептически глядя на меня.

— Сильно в этом сомневаюсь, — призналась я, потягиваясь и зевая во весь рот, — нет у меня никаких волшебных способностей. Иначе ты меня никогда не поймал бы с мобильным. Кстати, верни мне его, будь добр.

Я встала и протянула руку.

— Нет, — возразил Кайран, — завтра снова увидимся после уроков. А там посмотрим. Скажи хотя бы, что ты что-то видела!

— Что я могла видеть?

Так я тебе и призналась, что меня на балу целовал Ричард Косгроув!

Но он и так все узнал. Только посмотрел мне в глаза и все прочел.

— Ну, это был, скорее всего, только сон, — фыркнул он, — завтра в то же время. Телефон пока не получишь.

Я грохнула дверью, не заботясь больше о том, что меня увидят. Лучше бы он меня не будил!

— Он не вернул мне телефон, — ворчала я вечером у Филлис.

Филлис и Николь переглянулись.

— Что? — мрачно переспросила я.

Настроение было скверное.

Филлис положила мне руку на плечо в знак сочувствия:

— Мы с Николь просто заметили, что у тебя с историком какие-то особенные отношения. Как будто вы друзья. Ну, как ты и Ли, — объяснила Филлис.

— Они с Ли двоюродные братья, — ляпнула я.

Подруги изумленно посмотрели на меня.

Ой, зря я это! Не надо было! Хотя почему, собственно, нет?

— Но он же наш учитель, а ты — его ученица, — нервно проговорила Николь.

— Но… — я осеклась.

Не думаю, что мне следует рассказывать им о наших с Кайраном приключениях в раннем Средневековье. Особенно о том, как он грел меня под звериной шкурой в зимнюю ночь в восьмом веке.

— Фей, — Филлис слегка пожала мне руку, — он наш учитель. Как бы вы ни были близки, в школе об этом никто не должен знать.

Фей? Меня так зовет Ли.

— Ты права, — вздохнула я, — скорее бы Ли вернулся. Он сумеет поставить Кайрана на место, не привлекая внимания.

— Чем дольше он отсутствует, тем выше у тебя его рейтинг, — заметила Николь, — еще немного, и ты определишь Ли в парламент и будешь считать наследником принца Чарльза.

Я захихикала, Филлис согласно кивнула.

— Тебе тут еще одно сообщение от Косгроува, — Николь протянула мне мобильный, — можно я сохраню его телефон?

Ричард отменял встречу сегодня вечером: вклинилось интервью на радио. А я-то так радовалась! Так ждала! Так надеялась! Так хотелось развеяться и забыть о выкрутасах Кайрана! Так нет же! Вот тебе!

— Сохраняй, если хочешь, — вяло бросила я Николь.

На другой день за обедом мы столкнулись со «Звездным клубом». Джек метнул в мою сторону весьма странный взгляд, а Фелисити Страттон замешкалась и остановилась, растерянно глядя на меня и мучительно решая, заговорить ей со мной или не стоит.

Я низко нагнулась над тарелкой, поедая салат, и тем самым избежала разговора. Ни малейшего желания общаться со Страттон у меня не было. Очень надо. Она издевается надо мной уже много лет. Я и мои друзья, мы привыкли обходить «звезд» стороной. Эти четверо кичились своим происхождением и принадлежностью к сливкам лондонского общества, так что простым смертным от них житья не было.

— Неужели Страттон пыталась с тобой нормально поговорить? — удивилась Филлис.

— Она хочет знать, куда девался Ли, вот что ей нужно, — ответила я, не поднимая глаз от тарелки.

Вдруг кто-то занял стул рядом со мной. Я подняла глаза и увидела вовсе не Филлис. Это был Пол. Сопли-Пол, точнее выражаясь. Пол ходил с нами на историю, биологию и географию. Должно быть, и еще на какие-то предметы, но, поскольку он всегда молчал как каменный, точно сказать не могу. Он привлек всеобщее внимание только один раз, когда засунул указательный палец себе в нос до самого упора.

— Э-э-э, привет, Пол, — проговорила Николь.

Пол кивнул в ответ и уставился на меня. У меня в горле застрял кусок помидора.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — выговорила я.

Пол так же молча помотал головой и принялся за свой бургер.

Филлис, Николь, Джейден и я переглянулись. Руби, как всегда, глядела в пустоту, витая в облаках. Должно быть, она и вовсе не заметила, что Пол сел за наш стол. Зато заметил Кори.

— Ты сидишь на моем месте, — объявил он молчуну с упреком, стоя рядом с ним с подносом в руках.

Пол без единого звука встал, взял у соседнего стола стул, приставил его к нашему столику и сел на него. Кори опустился на свое место, сумка его шлепнулась на пол.

— Что ему надо? — спросил он у нас, кивая на Пола.

Филлис пожала плечами.

— Думаю, он чего-то хочет от Фелисити, — предположила Николь, — но кто ж его знает, он же не говорит.

Пол продолжал поедать свой бургер. Молча. Как будто сидел за столом один. Он и на уроках вел себя точно так же.

Мы еще раз переглянулись и решили вести себя так, как будто никакого Пола за нашим столом нет. Поговорили о том о сем, об уроках, о заданиях, об экзаменах. Ни слова о Ли и его отсутствии, разумеется.

Как только прозвенел звонок, Пол встал и, не говоря ни слова, прошествовал рядом со мной к моему шкафу. Стоило мне открыть дверцу, среди сменных маек сверкнула золотая фибула, которую мне подарил Карл Великий. На днях мать устроила уборку и перевернула вверх дном мой гардероб. Я успела спрятать от нее фибулу. С тех пор подарок императора франков хранился в школьном шкафу. Надо будет отнести фибулу обратно домой и спрятать там.

Я хлопнула дверцей и в упор посмотрела на Пола:

— Чего ты хочешь?

Он прислонился к шкафу и вздернул вверх один угол рта. Это у него такая улыбка, что ли?

Он попытался взять мою сумку, но я не дала.

— Если хочешь, можешь проводить меня вечером к мистеру Дункану. Я наказана и оставлена после уроков.

Тут он наконец свалил. Слава богу! Имя нового историка подействовало даже на Сопли-Пола.

Когда после уроков я открыла дверь в кабинет истории, на меня пахнуло влажным жарким воздухом, как в тропиках.

— Что у тебя тут за парилка? — поинтересовалась я. — Решил устроить тропическую оранжерею?

Я села в кресло и поставила рядом сумку. Кайран стоял спиной ко мне и зажигал свечу на письменном столе.

— Здесь жарко, но раздеваться я не стану. И не мечтай! — объявила я.

Он зажег еще несколько свечей, повернулся ко мне и выключил верхний свет. Свечи, тепло, полутьма. Что это он задумал? Может, еще и ужин на двоих заказал?

— Все остришь, — он презрительно улыбнулся, — на, надень вот это. Я не пытаюсь тебя соблазнить, я стараюсь создать подходящую атмосферу, чтобы научить тебя читать мысли.

— Корсет? — я развернула то, что он мне дал. — Зачем мне корсет?

— Он меняет дыхание. Может быть, он тебе поможет. Надевай поверх блузки.

Я стянула с себя куртку и напялила корсет.

— Мобильный мне сегодня вернут?

— Да вот он, держи. — Кайран протянул мне телефон.

Я радостно схватила его и тут же включила. Пять сообщений одно за другим. Ричард пытался меня разыскать. Сердце у меня запрыгало.

— Сейчас опять отниму, — пригрозил мучитель, — выключи телефон и сосредоточься. Ляг. Корсет слишком болтается. Можно я затяну потуже?

Я растерянно согласилась. Он взялся за шнуровку.

— Вдохни глубоко, — велел он и дернул за шнурки так, что я едва не задохнулась и закашлялась.

— В глазах потемнело?

Я смогла только кивнуть в ответ.

— Ну вот и ладно, — решил Кайран, — значит, сидит как нужно.

— Если ты решил меня убить, возьми и просто зарежь, — задыхалась я.

— Не люблю крови, — отрезал он, — сядь ровно, закрой глаза и сконцентрируйся.

— На чем?

— На пещере, на каменном круге, на роще, на каком-нибудь фогу. Фогу — это…

— Знаю я, что это такое. Подземный туннель бронзового века. В Корнуолле таких много. Какое это имеет отношение к умению читать мысли?

— Это помогает собраться с мыслями. А камни обладают великим магнетизмом и волшебством. Очень может быть, камни помогут открыть твои тайные способности.

Жутковато как-то. Но сосредоточиться на древних камнях мне не сложно. В Корнуолле сколько угодно этих культовых каменных сооружений бронзового века. Я росла вблизи легендарного замка Тинтажель, в окружении всех этих дохристианских древностей. Мы с дедом любили исследовать кельтские руины. Тинтажель, он такой! Это крепость на утесе над морем. Древние стены, выщербленные лестницы, море бьется об утесы, и всегда дует пронизывающий, соленый, влажный морской ветер. Этот ветер сбивает с ног и не дает покоя двум воронам на самой высокой башне. Им приходится сражаться с порывами стихии, их сносит, они возмущенно каркают и улетают прочь.

— Фелисити!

Я распахнула глаза.

Кайран стоял передо мной и тряс меня за плечи. Я что, опять уснула? Я протерла глаза и огляделась. Кабинет выглядел так, словно по нему только что прошелся ураган. Бумаги разметало по полу, пахло морем, на губах чувствовалась соль. Рубашка Кайрана была испачкана чем-то бело-коричневым.

— На тебя птичка нагадила, — догадалась я.

Он с омерзением выпрямился и едва не бросился стряхивать эту дрянь руками. Я выловила из сумки бумажную салфетку и вытерла пятно.

— Спасибо. — Кайран не спускал с меня тревожно-изумленных глаз, как будто я прямо у него под носом превратилась в кого-нибудь.

— Ладно, — он осторожно облокотился на письменный стол и выбросил салфетку в мусорную корзину, — в следующий раз тренируемся на улице.

ТАНЕЦ С РИЧАРДОМ

Пол ждал меня у моего шкафчика. Увидев его, я замерла на месте. Мне стало даже как-то жутко. Особенно когда он все так же молча забрал у меня сумку с учебниками. Я открыла шкафчик, и снова блеснула фибула Карла Великого с огромным янтарем. Завтра я ее отсюда уберу. Я быстро вывалила книги из сумки в шкаф и захлопнула дверцу.

Пол молча сопроводил меня домой, хотя никто его об этом не просил. Перед дверью моей квартиры он передал мне сумку, повернулся и ушел. Разумеется, не сказав ни единого слова. Даже не попрощавшись.

Ну и ладно! Я забыла о нем, как только закрыла за ним дверь квартиры. У меня сегодня свидание! Мне некогда! Я прыгнула под душ и спустя полчаса летела на встречу.

Съемки у Ричарда проходили в одном из самых эксклюзивных джентльменских клубов Лондона. В этой части города можно встретить сплошь политиков и крупных бизнесменов, только изредка сюда забредают туристы.

На входе мое имя нашли в списке приглашенных. Вместо швейцара меня встретил парень из киношной тусовки. Точно киношник. В этом клубе не носят обтрепанных джинсов, мятых футболок и бандан. Здесь дворецкие и официанты ходят во фраках и носят белые перчатки. Этот тип из кино выглядит как Джек-Воробей на приеме у Ее Величества. Он зачеркнул мою фамилию в списке и указал, как пройти на второй этаж, где расположились гримерки.

Меня трясло, как в лихорадке, ладони потели, пришлось незаметно вытирать их о джинсы. Впрочем, вся моя одежда и так отсырела под типичным январским лондонским дождем. Сердце колотилось, меня бросало то в жар, то в холод. Лишь бы дезодорант не подвел, как обещают в рекламе! Сейчас! Сейчас я его увижу! Я сунула в рот мятный леденец, еще раз быстро вдохнула и повернула за угол.

Но меня встретил не Ричард.

— Mon Dieu,[1] как ты похудела!

— Флоренс!

Я еле овладела собой, чтобы не показать своего разочарования.

Миниатюрная франкофилка из Техаса звонко чмокнула воздух возле моей щеки. Ее ярко-рыжие волосы, как всегда, торчали во все стороны, губы были пунцово-алые, от нее пахло «Шанелью» и табаком. А глаза горели, как уголья. Никто не признал бы в ней американку. Она выглядела совершенно по-парижски.

Меня впихнули в тесную гримерку и велели полчаса не открывать глаза. На мой вопрос, чем была занята Фло, кроме этих съемок, в последнее время, последовал подробный отчет о масштабной ярмарке стилистов в Париже. Потом пришел художник-костюмер и принес длинное черно-красное платье. Флоренс помогла мне одеться.

— Ну а ты чем занимаешься, chérie?[2] — поинтересовалась стилистка, застегивая у меня на спине крючки корсажа.

— А у меня новая работа, — не без гордости объявила я. — И два раза в неделю я бегаю в парке. А еще еда в школьной столовой стала лучше.

— Тебе идет, — оценила Флоренс, — так, теперь надо накрасить губы. Стой! Не шевелись!

И она кисточкой в несколько слоев накрасила мои губы кораллово-красной помадой.

Наконец мне разрешили посмотреть на себя в зеркало. И это было волшебно! А в дверях уже стоял Ричард. И тут же мое бедное сердце опять забилось, в животе запорхали бабочки, ладони вспотели. Он мной явно любовался. Сам же Ричард бы одет в черный костюм, белую манишку, галстук-бабочку и выглядел так, как будто собирался на прием к королеве. На этот раз и я, благодаря Фло, не чувствовала себя серой мышью.

— Фелисити, — заговорил Ричард, — не думал, что ты можешь быть еще красивее!

Он взял мою руку и как настоящий джентльмен поднес ее к губам. Я покраснела.

— Ты тоже очень хорош собой, — проговорила я, — тебе идет костюм!

— С тобой не сравнить, — ответил он.

Он притянул меня к себе, я почувствовала на талии его ладони. Кажется, он собирался меня поцеловать.

— Но, но, но! Тихо! Не сметь, — возопила Фло, — эти губы — произведение искусства!

Я испуганно отпрыгнула назад.

— Ладно, ладно, не тронем мы твой шедевр, — отмахнулся Ричард и увлек меня вон из гримерки.

Едва только мы поднялись на один пролет вверх по лестнице, он прижал меня к стене и все-таки поцеловал. И плевать он хотел на эту помаду и на шедевр Фло. Он впился мне в губы таким поцелуем, что у меня закружилась голова и земля уплыла из-под ног.

— Черт вас возьми, — послышался голос Фло, — а ну хватит!

На этот раз она была по-настоящему зла.

— Я не шучу! — она гневно засверкала глазами на Ричарда. — Посмотри, на кого ты теперь похож, гадкий мальчишка!

Я посмотрела на него и прыснула со смеха: моя коралловая помада размазалась у него вокруг рта, отчего он стал похож на клоуна.

Ричард ухмыльнулся, ничуть не смущенный. Фло отконвоировала нас обратно в гримерку, привела в порядок и, не спуская глаз, как Аргус, отвела на съемочную площадку.

Бальная зала сделала бы честь любой экранизации Джейн Остин. Статисты в костюмах уже толпились в ожидании съемок и глазели на Ричарда, который по-прежнему крепко держал меня за руку.

— Ты же умеешь танцевать вальс? — Ричард обнял меня за талию, повинуясь указаниям помощника режиссера.

— Ой!

— Что, не умеешь?

— Умею, — быстро подтвердила я, — но когда ты так близко, я точно собьюсь со счета.

— Все на свои места, — провозгласил помреж, — репетируем один раз, потом снимаем.

Толпа распределилась, как было задумано, и замерла на своих местах.

Ричард улыбнулся, обнял меня за талию еще крепче и, как только зазвучала музыка, закружил по залу.

— Я по тебе так скучал, — признался он, — куда ты пропала?

Я рассказала о моей новой работе в музее. Тут нас прервали, чтобы переставить камеру. А потом еще раз. И еще. Ричард все это время не выпускал меня из рук.

— У нас с тобой сегодня куча времени, — заверил он, — вот увидишь. На съемках всегда приходится подолгу ждать. Из этого съемки, в общем-то, и состоят.

— Разве это не скучно? — поинтересовалась я, пока толпа статистов таращилась на нас с Ричардом.

— К этому привыкаешь. — Ричард пожал плечами.

Подошла парикмахерша и залила ему прическу лаком для волос. Он терпеливо ждал с закрытыми глазами. Едва закончила парикмахерша, появилась Флоренс и подправила ему грим.

Представляю, как взвился бы Кори, посмей кто-нибудь вторгаться в его рыжую шевелюру или дотрагивался до лица.

Съемки продолжались.

— Пойдем в следующую субботу на концерт, — тихо предложил Ричард.

А почему нет? Ли пропал. И до следующей субботы, судя по всему, не вернется. Почему бы мне не сходить с Ричардом на концерт Sunrise Avenue? Мы уже давно планировали. А школьных балов будет еще много. В июне грядет выпускной. Но свидание с Ричардом… Долго ли он еще пробудет в Англии, кто знает? Съемки ведь когда-нибудь кончатся, он вернется в Америку, и что тогда?

— Да, с радостью, — отвечала я, а он еще сильнее сжал мою талию и закружил по паркету.

— Ричард! — встрял ассистент режиссера. — У тебя еще интервью для молодежного журнала. Тебя ждут вон там.

Музыка смолкла. Ричард, извиняясь, улыбнулся и пошел к репортерам. Эти двое допрашивали его какое-то время, пока в зале снова двигали камеры, сновали туда-сюда помощники.

Я по-другому представляла себя съемки кино. Живее, не такими скучными. И вообще, неплохо было бы очутиться на этом балу с Ли. И с моими друзьями. Вот бы повеселились! А Леандеру точно бы пошел смокинг.

— О чем задумалась? — Ричард снова возник передо мной.

— Интервью кончилось?

— Кончилось, — довольно кивнул он, — так о чем ты сейчас думала? У тебя был такой расстроенный вид. Тебе грустно?

— О Ли подумала, — честно призналась я, — ему бы тут понравилось, как думаешь?

Ричард пожал плечами.

— Его и так всюду приглашают, и у него полно работы, как ты, наверно, догадываешься. Здесь ему, пожалуй, было бы скучновато. Он любит экшн. Любит решать проблемы, ловить преступников. Что-нибудь в этом роде. Но он пробовал себя как актер. В школьном театре, когда мы учились вместе. Тогда он увел у меня всех девушек в театральной труппе.

Могу себе представить. Ли с его необычайной красотой, статью и породой всегда обращает на себя внимание.

— Знаешь, Фей, я вот все думаю, — продолжал Ричард, — отчего ты встречаешься со мной, а не с Леандером? Ты первая девушка, которая из нас двоих выбрала меня.

— Да ладно, — хмыкнула я, — пошли как-нибудь вместе вечером на Лестер-сквер, когда там собирается киношная тусовка. Увидим, на кого будут смотреть больше.

— На Ли, конечно, — сухо отвечал Ричард, — ты думаешь о нем даже сейчас, когда мы здесь вместе.

Боюсь, что так. Не поспоришь. Хотя я и не думала о Ли так, как казалось Ричарду.

— Поверь, Ли мне только добрый друг и ничего больше, — вот все, что я смогла возразить.

Ричард кивнул, но посмотрел на меня с сомнением.

Флоренс тоже не удержалась от замечания, когда помогала мне снять платье.

— Не пойму я вас. Ты живешь с Ли, а целуешься с Ричардом. У вас что, любовное трио? — и она покачала головой с томатно-красными лохмами.

— Да бог с тобой, с ума сошла! Я не живу с Ли. Он приютил меня на неделю, когда я поссорилась с матерью.

Фло прищурилась и посмотрела на меня.

— И все-таки что-то в тебе есть! Что-то особенное, отчего мужчины сходят с ума.

— Да брось, Фло! Спасибо, конечно, но ты же видела меня, когда мы с Ли пришли в магазин к Йону. Вот так я обычно и выгляжу. Разве таким видом можно кого-нибудь свести с ума?

— Нет, нет, — она энергично замотала головой, — у тебя та же аура, то же сияние, что и у Ли. Вот это я и увидела у Йона в магазине. Ты алмаз, который требует небольшой шлифовки. И помогай бог мужчинам, когда ты превратишься в ограненный бриллиант!

Я рассмеялась, но Флоренс была совершенно серьезна. А мне стало не до смеха, когда на улице я включила мобильный. Вот какое сообщение мне пришло: «Боишься? Тогда позаботься, чтобы твой братец вернул долг».

РАЗГОВОРЫ ПО ДУШАМ

— Ну так что, Фелисити, в субботу?

В субботу? Я вопросительно уставилась на Джейдена.

— Бал, Сити, — подсказал Кори.

Ой! Совсем забыла! Меня бросило в жар, я отвела глаза. Ну надо же! Забыла! Вылетело из головы! И я обещала Ричарду пойти в субботу на концерт Sunrise Avenue!

Филлис закусила нижнюю губу. Ой, что сейчас будет! Она звонила мне вчера, и я выложила ей все про Ричарда и съемки.

— Джейден… — я рискнула поднять глаза на друга и увидела, как он помрачнел, — прости, пожалуйста, у меня другие планы.

— Уже понял, — горько бросил Джейден.

— Да нет, ты не понял. Меня пригласил Ричард… — оправдывалась я.

— Ричард Косгроув! — встряла Николь.

— У-у-у-у-у, Джей. Ты в пролете. — Кори стукнул Джейдена по плечу. — Сити скоро станет слишком хороша для нашей компании лузеров.

— Да уж, все к тому идет, — неожиданно поддакнула Николь.

— Слушайте, — возмутилась я, — кто из вас отказался бы от такого приглашения? А тебе я вообще ничего не обещала, Джейден!

— И теперь понятно почему, — мрачно отвечал Джейден, — Косгроуву и ему подобным я не конкурент. Как и красавчикам вроде Ли. Ладно, Фей, проехали. Ты очень изменилась. Может, тебе пора вступить в «Звездный клуб»?

Имя Леандера он произнес с подчеркнутым презрением. Повернулся и пошел прочь. Николь и Кори последовали за ним.

— Я что-то пропустила? — встрепенулась мечтательная Руби.

— Опять спишь на ходу? — произнесла Филлис неожиданно строгим тоном.

— Нет, не сплю, — запротестовала Руби, — я наблюдала вон за теми двумя воронами. Странно они себя ведут. Куда делись Кори, Джейден и Николь? Что стряслось-то?

Руби заметила воронов?

— Джейден пригласил Фелисити на бал, но она предпочла приглашение Ричарда в другое место, — объяснила Филлис.

Мечтательность Руби улетучилась, она посерьезнела и обратилась ко мне:

— Джейден давно в тебя влюблен, разве ты не знала? Он любит тебя даже с немытыми патлами и ароматом паба. Ты не можешь его просто так кинуть.

— Господи! — я воздела руки к потолку. — Никого я не кидаю! Но я-то в Джейдена никогда не была влюблена! Он мне как брат, гораздо ближе и лучше моего родного Филипа, но это все!

— Я только хочу, — так же строго заговорила Филлис, — чтобы эти красавцы не вскружили тебе голову. Джейден один стоит больше, чем Косгроув, Дункан и Фитцмор, вместе взятые!

— Да знаю я!

Правда знаю!

Что же теперь делать? Почему именно теперь? Мне нужны мои друзья, и не собираюсь я ссориться с Джейденом. Куда я без них!

— Ну пойду я с Джейденом на бал, и что? Лучше будет?

— Нет, не будет, — успокоила меня Филлис, — незачем питать пустые иллюзии. Иди на свидание с Ричардом. Я объясню Джейдену, что ты чувствуешь.

— Как думаешь, мы останемся друзьями? Мне это важно, честно!

Кто же это знает? Ни Руби, ни Филлис мне не ответили.

Два ворона в школьном дворе, как мне показалось, просто смеялись надо мной.

Всю следующую неделю Джейден меня избегал. Он появлялся в классе вместе с педагогом и исчезал первый, как только урок заканчивался. В столовой садился вместе с Кори за другой столик, иногда они вообще, по утверждению Николь, убегали обедать в забегаловку за углом. Чтобы поговорить с ним, мне пришлось прогулять последний урок и дежурить у его дома. Там я его и поймала.

— Оставь, Фелисити, это ни к чему, — угрюмо отвернулся Джейден.

— Не могу, Джейден, нам надо поговорить.

Как же я его, оказывается, обидела!

— Джейден, ты — один из самых важных людей в моей жизни, — призналась я, — ты и Кори. С тех пор как я поселилась в Лондоне, вы мои самые близкие друзья.

Джейден промолчал, ссутулился и немного прищурил глаза.

— Но я всегда смотрела на вас как на продолжение моей семьи.

— А Ли для тебя не продолжение твоей семьи? — мрачно бросил мой друг.

— Нет, Джейден, — вздохнула я, — я сама не понимаю, что меня с ним связывает. Но это не романтические чувства.

Эту фразу я педантично сформулировала заранее и выучила наизусть. Прозвучала она по-дурацки. Тьфу ты! Вот черт!

— Джейден, ну, прости меня, пожалуйста, я не думала, что тебя это так заденет. Я тебя люблю как родного брата. Даже больше! Филипа я никогда так не любила и любить не буду.

Он посмотрел прямо на меня. Я постаралась не опускать глаз. Он наконец кивнул и сам отвел взгляд.

— Знаешь, Фели, когда ты только появилась в Лондоне, ты была страшно одинокой и несчастной. Эта твоя несуразная прическа, волосы пострижены под горшок. Школьная форма велика на два размера. И зубы такие кривые! Но в первый же школьный день ты не дала одному хулигану запустить паука в ранец к Руби. Ты поймала этого паука и спрятала в контейнер с бутербродами. А ведь ты терпеть не можешь пауков. Я тогда поглядел на тебя и решил, что потом на тебе женюсь.

Он улыбнулся, увидев мои округлившиеся глаза.

— Мечтал глупый одиннадцатилетка. Так и мечтаю с тех пор, не могу остановиться. И с годами мечтается все больше.

— Но ты же ни разу не намекнул, даже виду не подал, что я тебе нравлюсь, — произнесла я, заикаясь от смущения.

— Не подал, — вздохнул Джейден, — мне казалось, торопиться некуда, времени впереди еще много. А ты никогда не обращала внимания на мальчишек. И мальчишки за тобой тоже не бегали. Я думал, что мне повезло. Пока не появился Ли.

Он замолчал и нервно забегал пальцами по одежде. Я обратила внимание, что у него красивые ухоженные ногти. А прежде он их грыз. Очевидно, больше не грызет. А вот теперь ему опять страшно захотелось, но он сдерживается изо всех сил.

— Я бы никогда не допустил, чтобы ты всю жизнь проработала в пабе твоей матери, Фели, я бы что-нибудь придумал. Я не так богат, как Фитцмор, у меня нет его блеска, его связей, его роскошной внешности. Но я бы сделал все, чтобы ты пошла учиться в университет, как ты мечтаешь. Только Ли меня опередил.

Разве я знала! Я никак не могла догадаться!

Джейден всегда был вежливее Кори и самым честолюбивым и целеустремленным из нас. В этом ему уступал даже Ли. В этом да, во всем остальном с Ли соперничать было невозможно.

— А что у тебя с Косгроувом? — поинтересовался Джейден.

Я резко вдохнула и почувствовала, как меня бросает в жар. Я смущенно опустила глаза и промолчала.

— Понимаю, — кивнул Джейден.

— Но я с ним иду не на бал! — быстро вставила я.

— А это была бы уже сенсация. Народ сбежался бы на вас смотреть. Хотел бы я увидеть лицо Страттон!

Мы оба засмеялись, и друг, кажется, меня почти простил.

— А что у тебя с историком?

— Ничего романтического, — заверила я, — не сомневайся.

— А со стороны кажется, как будто между вами что-то такое…

— Только не с Кайраном!

Меня даже передернуло. Кайран — наш педагог, кроме того, он гораздо старше, чем Джейден может себе представить.

— А Кайран, очевидно, думает по-другому, — с сомнением проговорил Джейден.

— Да нет же, — запротестовала я, — он же двоюродный брат Ли, ты разве не знал?

Эта новость как-то никого особенно не удивляла.

Джейден слегка приподнял брови и произнес:

— Вот как. Не знал.

— И никто не знает. Только я, Николь, Филлис и Руби, потому что мы однажды встретили Кайрана в магазине. Но тогда я о нем тоже еще ничего не знала. Мы с ним после Рождества познакомились.

И я поведала Джейдену о том, какой катастрофой обернулось празднование Рождества у моей сестры, после чего я долго скрывалась у Ли. О перемещении во времени я, разумеется, умолчала.

— Ну что он тут делает, если Ли уехал? — задумался Джейден.

Прекрасный вопрос. Мне бы тоже хотелось это знать.

— Ты очень обидишься, если я приму приглашение Ричарда? — спросила я вместо ответа. — Он уже купил нам билеты на концерт.

— Да ладно, Фели, — отвечал Джейден, — иди с ним, это же здорово!

— А бегать со мной в парке не бросишь?

Он поглядел на меня и кивнул:

— В понедельник, в то же время на том же месте.

— Спасибо тебе, Джейден! Пожалуйста, не думай обо мне дурно! За мной приглашение в кафе на горячие вафли со сливками.

— Не стоит, — отказался Джейден, — не трать деньги, тебе надо копить на университет.

Я вышла из автобуса и полной грудью вдохнула свежий воздух. В автобусе ужасно пахло потом и чесноком, да и разговор с Джейденом меня разволновал и расстроил. А впереди — еще одна внеурочная встреча с мистером Дунканом.

Ко всем прочим несчастьям мой мобильный заиграл как раз в тот момент, когда я входила в кабинет Кайрана. Звонили с незнакомого номера. Вдруг это Ли! Вдруг он потерял свой мобильный телефон в Битве народов при Лейпциге[3] и это его новый номер! Тут мне вспомнилось то сообщение с угрозой, что я получила недавно. Но было поздно: я уже нажала на зеленую кнопку и в трубке прозвучал голос.

К моему крайнему удивлению, он был мне знаком.

— Привет, Сити, это Карл. Я слышал, твой хахаль так и не объявился, а бал у тебя через три дня. Я заеду за тобой в восемь. Давай не опаздывай и причипурься там как-нибудь. Я люблю, чтобы мои девчонки хорошо выглядели, — и он положил трубку.

Кайран нетерпеливо постукивал пальцами по кафедре и глядел на меня с осуждением.

— Кто такой Карл?

— Придурок один, — бросила я, — мне нужно две минуты, я все улажу.

— Улаживай, — Кайран откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки, — любопытно, как тебе это удастся?

Я перезвонила. Карл тут же отозвался:

— Если хочешь спросить, какое белье надеть под бальное платье твоей сеструхи, никакого не надевай. Оно тебе не пригодится. Я об этом позабочусь.

Кайран расплылся в ухмылке. Очевидно, он, как и Леандер, слышал каждый звук.

— Кто тебе сказал, что ты пойдешь со мной на бал? — оборвала я Карла, не реагируя на его гадости.

— Твоя сестра узнала от твоей матери, что твой ухажер свалил. Я решил явиться этим, как его, рыцарем в сверкающих доспехах и тебя спасти.

— Не трудись! Я не иду на бал!

— И не надо. Я живу на Фредерик Плейс, дом 131. Белье можешь оставить дома.

— Карл, иди к черту! Я никогда к тебе не приду! И не звони мне больше.

Не дожидаясь его ответа, я бросила трубку. И вообще отключила мобильный. Кайран по-прежнему ухмылялся.

— Может, мне с ним разобраться? — предложил он.

— Сама справлюсь, — огрызнулась я, — с эльфами справляюсь, уж Карла Бекетта как-нибудь на место поставлю. Начнем уже, что ли? Чем сегодня будешь меня пытать? И почему у тебя в кабинете так невыносимо жарко? Решил меня зажарить?

— Если жарко, сними все лишнее, я не против. Я бы тоже вполне мог обойтись без твоего белья.

Я медленно расстегнула пуговицы на воротнике блузки. У Кайрана округлились глаза. Он даже рот открыл. Размечтался! Держи карман шире!

— Ладно, — выговорил Кайран, — начнем. На, выпей это и сядь. Посмотрим, сможешь ли ты сегодня прочесть мои мысли.

Он протянул мне бутылку из-под колы с какой-то прозрачной жидкостью.

— Психотропные средства? Чтобы я лучше соображала? — Я недоверчиво потрясла бутылку, взболтав немного каких-то коричневых и зеленых частичек.

— Вообще-то это родниковая вода с Авалона, — объяснил Кайран, — и ученикам друидов она действительно помогает лучше соображать.

— Ученикам друидов? Там все еще обучают этому ремеслу? Я думала, друиды уже все перевелись.

— Еще не все. На Авалоне учат эльфов и полуэльфов. Полуэльфы, чтоб ты знала, это люди, у которых в роду где-то когда-то были эльфы. Эта капля эльфийской крови делает людей особенными, сверхчувствительными и проницательными.

— Ну, это я уже знаю. Мне Ли рассказывал. У Шерлока Холмса были в роду эльфы, или как там его звали на самом деле. Может, у меня тоже есть эта капля эльфийской крови? Потому я и могу перемещаться во времени?

— Нет, с тобой особая история. Друиды не умеют перемещаться во времени. И такого, как с тобой, никогда прежде еще не случалось. Что-то тут другое.

Что-то другое. Что-то особенное. Конечно, я предсказана пророчеством. Мне суждено стать причиной войны в мире эльфов, но я же смогу и закончить эту войну. Я одним глотком выпила воду из бутылки.

Она была вкусна и прохладна, несмотря на жару в кабинете. Слегка сладковатая, но с солоноватым привкусом. Странная вода. Чудная какая-то.

Я села в кресло и закрыла глаза. Заснуть бы, хоть отдохнула бы, не зря время провела.

Что это? Как будто плеск волн? Нет, это птичий щебет.

— Фелисити?

— Ммм?

— Слышишь меня?

— Слышу.

— Еще что слышишь?

— Птиц.

— Птиц? — голос Кайрана стал резче и нервозней.

У меня задрожали пальцы.

— Фелисити, приоткрой глаза!

Я послушно приоткрыла глаза и прямо перед собой увидела глаза Кайрана.

Как странно. Раньше я никогда не замечала, что глаза у них с Ли похожи. У обоих они голубые с темно-синим ободком вокруг радужной оболочки. Только у Ли больше этих мелких зеленоватых вкраплений, отчего его глаза как будто еще больше лучатся.

Но в глазах у Кайрана проглядывало что-то странное, как будто там были еще чьи-то глаза, чужие, незнакомые. Уже не голубые, но серые, почти прозрачные. И сквозь эти глаза я увидела саму себя, сидящую в кресле! Потом изображение задрожало и пропало. И я увидела не то стену, не то скалу. Темно. Свет еле мерцает. Ничего не разобрать. Вдруг откуда-то появился огненный шар и осветил все оранжевым светом.

Я судорожно вздохнула. Кайран стоял передо мной совершенно белый с широко распахнутыми глазами.

— Что это было, — выдохнула я, — где это место и что там произошло?

Кайран мгновенно опомнился и обеими руками провел по волосам, так что видны стали его заостренные эльфийские уши.

— Не знаю, — произнес он.

— Но ты же об этом думал, это же твои мысли! Я их прочла!

— Нет, Фелисити, — он потряс головой, — это я прочел твои мысли в твоих глазах.

— Мои мысли! — я вскочила с кресла. — Как это могут быть мои мысли? Я живу в Лондоне! Когда я последний раз была в горах и видела вулкан?

— Вулкан? — изумился Кайран.

— Пещера, огонь, где-то глубоко под землей! Что это такое?

Я пристально посмотрела на него, и тут на мгновение у меня перед глазами мелькнул силуэт огромной чешуйчатой рептилии, вроде ящерицы. Между ее острыми зубами просвистел раздвоенный язык.

Я рухнула обратно в кресло.

— Драконья пещера! — прошептала я, и голос мне изменил.

Кайран кивнул в полной растерянности и вдруг криво усмехнулся, вздернув кверху уголок рта.

— Ты увидела себя в моих глазах. Могу вас поздравить, мисс Морган, сегодняшнее дополнительное занятие прошло успешнее предыдущего.

Рада это слышать, хотя охотнее бы поспала лишний час.

Назавтра мы назначили занятие не в школе, а в саду Вестминстерского аббатства. Кайран решил посмотреть, как я перемещаюсь во времени, пока в моем организме еще присутствует вода с Авалона.

На другой день после занятий мы стояли в саду Вестминстера. Кайран обхватил меня за плечи и скомандовал сконцентрироваться и подумать о конкретной дате.

Нам долго мешали любопытные туристы, но наконец у нас получилось.

Когда я открыла глаза, мы стояли у подножия какой-то крепости. Перед нами простиралось огромное озеро. Крепость была цела, не разрушена и, очевидно, не пустовала. Пахло лошадьми, курами, сеном. Видимо, было лето, повсюду на полях стояли снопы сена. На башне развевался флаг. Не успела я спросить Кайрана, куда это нас занесло, как позади нас раздался голос.

— Ведьмовство! Колдовство! Я видел! Видел! Они появились из ниоткуда!

Вокруг горлодера стали собираться люди с вилами в руках.

Кайран сжал мои плечи, и спустя мгновение мы вновь стояли в парке Вестминстерского аббатства.

— Где и когда мы сейчас были?

— Замок Аркарт,[4] век одиннадцатый, судя по одежде. Путешествия во времени уже удаются тебе весьма неплохо.

Почему-то прозвучало это не как похвала, а как упрек.

Возвращаясь домой, я увидела двух воронов, сидящих на мусорном баке у нашего подъезда. Мне тут же вспомнилось предостережение Леандера. Надо будет забрать фибулу принца Карла из школьного шкафа. В ближайший вторник после урока французского задержусь и отнесу ее домой, так чтобы никто не заметил.

Вечерело, сгущались сумерки, но эти гадкие вороны, как мне казалось, прекрасно видели и в темноте, а может, и сквозь стены и стальные листы. Надо было давно рассказать о них Ли, он бы мог мне помочь. Хотя бы советом. Только вот где этот Ли?! Скоро уже две недели, как он пропал. И о нем ни слуху ни духу! Эх, вот подлец-то!

Мать была уже в пабе, я поужинала в одиночестве. А потом снова упаковала синее бальное платье моей сестры Анны обратно в пакет. Жаль. Рождественский бал пройдет стороной. Не для меня он, не для меня. Все хлопоты зря. А платье мне так идет!

— Точно не пойдешь? — строго спросила Филлис на другой день, когда мы сидели в комнате у Кори.

Филлис и Кори готовили вместе очередной реферат, а я дожидалась Шерил. У нас был назначен урок английского.

— Она по телефону треплется, — сообщил Кори новость о сестре, входя в комнату с бутылкой колы в руке.

— Через час у меня начинается смена в музее, — кисло отозвалась я, — если Шерил не в состоянии следить за временем, пусть ищет себе другого репетитора.

Кори и Филлис воззрились на меня, вздернув брови.

— Что?! — огрызнулась я. — Эта вертихвостка надо мной издевается! Я жду ее всякий раз, а потом мне оплачивают только половину урока. Надоело!

Открылась дверь, и Шерил, просунув голову внутрь, оглядела помещение. Увидела меня и тех двоих, просекла, что Ли здесь нет, выдала свое дежурное: «Можем начинать» — и снова скрылась.

— Во, видали? Об этом я и говорю! — я кивнула на дверь, страшно злая на эту двоечницу.

Как бы Кори ни боготворил и ни опекал сестру, я не намерена терпеть такое вопиющее свинство.

Следующий урок французского с мсье Дарбо, как всегда, прошел в напряженной обстановке. «Звездный клуб» занял лучшие места в партере, а меня оттеснили на галерку. При этом мсье Дарбо все равно уделял мне повышенное внимание после того, как я неожиданно удачно сдала экзамен. Теперь он возлагал на меня большие надежды и спрашивал чаще, чем других. Зря возлагал. На экзамене рядом был Ли, теперь же я была одна. И французский снова шел туго. Рядом не было никого из моих друзей, и мне было тяжко и грустно.

— Где Ли?

Я изумленно подняла глаза. Фелисити Страттон переступила через себя и обратилась ко мне с вопросом. Неужели ей вдруг что-то понадобилось от меня? Невероятно!

— Его нет уже давно, — продолжала Страттон, — а ты с ним общаешься. С ним что-то случилось?

Я облокотилась на спинку стула и скрестила руки на груди. Этого момента я долго ждала. И вот он настал. Я воспользуюсь им сполна!

— Ну, допустим, случилось. И что? Помчишься к его одру кормить бедного больного Ли супчиками?

— А вот и помчусь! — надменно бросила Страттон, сверкнув глазами. — Я хотя бы могу накормить чем-нибудь полезным. А ты — только таскать этот пережаренный отстой из «Макдоналдса».

Я молча улыбнулась. До чего же ты, Страттон, убогая. Сама пришла ко мне с вопросом, ждешь, что я на него правдиво отвечу, и меня же при этом обижаешь! Не можешь ты без этого!

— Иди ты к черту, — пробормотала она и села на свое место.

Больше никто из одноклассников меня не потревожил, так что после урока я смогла незаметно достать из шкафчика фибулу. Дома я спрятала фибулу в шкаф, закопала между бельем и носками.

Мать была в пабе. На ужин я разогрела полуфабрикатную замороженную лапшу с чем-то там. Стоило мне присесть в гостиной на диван с тарелкой и разложить перед собой на столе задание по биологии, как в дверь позвонили.

Только бы не еще один эльф! Мне их на сегодня хватит! А вдруг это Ричард? Он же собирался зайти! С прыгающим сердцем я открыла дверь. Ох, ну, слава богу, это не Ричард! Филлис! И с весьма серьезным видом. Ну, что опять стряслось? Где пожар?

— Все в порядке, — рявкнула Филлис, — но мне надо с тобой поговорить.

Нашла время! Дадут мне сегодня хоть поесть спокойно! Ну, что там еще?

— Никто не умер, все здоровы, поговорить надо о тебе, — отрезала подруга.

— Обо мне?

— Слушай, Фели, ты моя лучшая подруга. И всегда была. Я всегда любила твой юмор, твой характер, твою покладистость. Ценила твою верность и преданность. За тобой как за каменной стеной, ты никогда не предашь и не бросишь. Ты — сама стабильность, Фели. Но в последнее время… — пауза, как будто Филлис ждала, что я закончу фразу за нее. Я, разумеется, молчала. Пришлось ей продолжать самой.

— Ты так изменилась в последнее время, — объявила Филлис, глядя мне прямо в глаза.

— Ты не подумай. Я рада, что ты и выглядеть стала лучше, и деньги зарабатываешь, давно пора, молодец! Но…

Снова повисла пауза. На этот раз дольше первой.

— Но? — подхватила я.

— Ты стала какая-то недобрая, что ли…

Я молчала и глядела на нее с укором.

— С Джейденом я все уладила, — сказала я наконец.

— Знаю, — отозвалась Филлис, — но мне странно, что тебе вообще что-то приходится улаживать с твоими друзьями. Это совсем на тебя не похоже. И вот еще вчера…

— Я не буду извиняться перед Шерил!

— Да нет, дело не в Шерил, — тут же возразила Филлис. — Шерил — избалованная мелкая стерва, мы все это знаем, все, кроме Кори. Ты не ее обидела, ты Кори обидела. Ты же знаешь, как он ее любит. Шерил даже не поняла, что в чем-то виновата, зато Кори… С нее все как с гуся вода, а он как в воду опущенный. Прежняя Фелисити никогда так бы не поступила. Она бы придумала, как поставить Шерил на место, не обижая при этом ее брата и своего друга. У меня такое чувство, что успех сразу у нескольких красивых мужчин совершенно вскружил тебе голову.

— Завидуешь мне из-за Ричарда? — бросила я.

— Естественно! — тут же призналась Филлис. — Но гораздо больше я рада, что он ухаживает за тобой. Я бы, разумеется, не отказалась, если бы Ричард и на меня обратил внимание. Или вот мистер Дункан, — и она беспомощно развела руками, как будто пыталась поймать что-то в воздухе, чтобы лучше мне объяснить, что она имеет в виду.

Неужели я стала такой же дрянью, как Фелисити Страттон?

— Да нет, что ты! И не думай даже! — вдруг выпалила Филлис.

Неужели я так громко подумала или случайно произнесла эту фразу вслух?

— Но мне кажется, Ли немного дурно на тебя влияет, — добавила Филлис.

Знала бы она, как он влияет на меня на самом деле! Он всю мою жизнь перевернул с ног на голову!

— То, что вчера случилось у Кори, больше не должно повториться, — продолжала Филлис, — мы же друзья, Фели. Мы ведь по-прежнему друзья и стоим друг за друга?

Произнеся эту театральную фразу, Филлис встала и пошла к выходу. Я даже не стала ее провожать. Я была так зла на нее, как если бы она залепила мне пощечину. Нашла в чем упрекнуть! Эта мелкая Шерил всегда была подлой пакостницей, сколько нам от нее досталось! Она относится к друзьям своего брата, как будто она — член «Звездного клуба»!

И вот теперь из-за этой маленькой дряни я в ссоре с Кори. И с Филлис. И с Джейденом, наверное, тоже. Его я, видите ли, тоже обидела! Николь всегда до безумия мне завидовала, а сама была тайно влюблена в Кори! Тайно! Ага, как бы не так! Разумеется, Николь всегда встанет на его сторону. Разве только Руби еще не затаила на меня какую-нибудь обиду, да и то потому, что вечно витает в облаках и ни один разговор никогда не дослушивает до конца.

Аппетит пропал. Лапша вернулась в холодильник. Сна ни в одном глазу!

Я в бешенстве зашвырнула пару подушек в дальний угол комнаты и, кусая губы, все повторяла слова Филлис. Сказала бы я ей! Выплеснула бы наконец все, что накопилось у меня за последнее время, да что там! А ведь она мне всегда так помогала! Она и ее сестра Вера. Как они наряжали меня на эту чертову антихэллоуинскую вечеринку у Синтии, как придумали мне костюм и макияж. Это все, конечно, оказалось напрасно, потому что нет мне места среди звезд и высшего света.

С постера на стене на меня строго глядел эльф Леголас. Достался в наследство от братца Филипа. Вот еще одна проблема — Филип! Еще одно несчастье в длинном списке тех, кто портит мне жизнь. Эй ты, эльф несчастный, Леголас ты жалкий! Меня достал твой бывший хозяин! Он мне просто осточертел! И эльф? Опять эльф! Опять эти пророчества, сказки, вся эта волшебная чушь! А как здорово вместе с друзьями по вечерам смотреть кино у кого-нибудь в гостях! Помню, как в первый раз у Кори дуреха Шерил решила выпендриться, строила из себя взрослую, намалевала на лице что-то невообразимое, вышла к нам с рожей как у медведя панды. Бедный Кори, он сгорал от стыда за сестру, но ни слова ей не сказал. А Николь? Как она бесилась тогда в магазине, когда к нам пристал Кайран и мы с ним только познакомились! А эти вечные скабрезные шуточки от Кори! А задумчивая неадекватная Руби, которой все приходится рассказывать дважды, чтобы до нее хоть что-нибудь дошло! Кори — он меня кинул, когда надо было вместе бегать в Гайд-парке! Он сбежал, он меня подставил. А Руби однажды вызвалась помочь мне сделать красивый макияж, после чего я выглядела как ожившая покойница, краше в гроб кладут. Да уж, друзья у меня что надо! Они тоже умеют быть порядочными гадами, но сколько они мне сделали добра! Какое счастье вместе играть во что-нибудь! Как они поддерживали меня, если я появлялась в школе в не слишком приглядном виде и, как всегда, с опозданием после ночной смены в пабе!

С этими мыслями я села за биологию. А потом почистила зубы, напялила пижаму и отправилась в постель. Я слышала, как вернулась мать. Она кинула взгляд в мою комнату, я прикинулась спящей, она ушла и закрыла за собой дверь. Я слышала, как она приняла душ и ушла спать.

Когда в квартире смолкли все привычные ночные звуки, я попыталась заснуть, но не получилось. Ворочалась с боку на бок. В итоге встала, оделась и пошла на улицу в надежде, что после прогулки смогу уснуть. Ночной Лондон всегда кажется призрачным, несмотря на фонари, вой сирен и освещенные памятники и здания.

В какой-то момент я дошла до Грин-парка. Ночью тут жутковато. Самое место, чтобы со мной наконец уже стряслось что-нибудь неладное всем на радость. Эльфы порадуются, что сгинула эта Предсказанная пророчеством, да еще и убийца, как они думают. Друзья вздохнут с облегчением, ведь я больше не буду выпендриваться и выступать. Ну, и наконец, моя семейка, освободившись от меня, просто пустится в пляс!

И снова произошло то, что уже случалось. Но давненько уже такого не было, и поэтому я не сразу сообразила, что происходит.

Я оказалась в заснеженном лесу на берегу моря. Передо мной на мокром песке — круг из камней. Из огромных камней, древних мегалитов вдвое выше человеческого роста. Камни вдруг вспыхнули и загорелись.

Мне в лицо пахнуло жаром, я в ужасе отступила назад. Внезапно и камни, и меня накрыло волной. Потом вода с шипением отступила, пламя погасло, а я осталась стоять, мокрая и дрожащая с головы до ног, посреди ночного Грин-парка.

БАЛ

Когда я проснулась на следующее утро, моя первая мысль была: «Наконец-то этот вечер уже сегодня!»

Но рождественский бал в этом году не про мою честь. Грустно как-то! Мои друзья последние два дня носятся в радостном возбуждении, предвкушая праздник. Николь совсем невменяемая: в четверг Кори ангажировал ее на целый танец! Чему она только радуется? Забыла, как Кори танцует? Отдавит ей все ноги, и хорошо, если на этом кончится. Но Николь, влюбленная Николь ничего не помнит и не видит вокруг себя, как если бы Кори преподнес ей в подарок кольцо с бриллиантом.

Мое радостное возбуждение по поводу свидания с Ричардом слегка поблекло после визита Филлис, а холодный соленый душ в Грин-парке окончательно меня отрезвил. Как-то я теперь буду общаться с друзьями?

Сколько я ни пыталась уговорить себя, что меня ждет вечером встреча с самим Ричардом Косгроувом (ух ты!), вся моя радость куда-то улетучилась и больше не возвращалась. На душе было тоскливо.

Концерт Sunrise Avenue был великолепным! Шоу удалось на славу. Мы пели вместе с Ричардом во весь голос, хотя в горле у меня стоял ком и временами хотелось плакать. Я плохая актриса, в отличие от Ричарда вообще не актриса, мне стоило великого труда постоянно притворяться, что я счастлива, и Ричард, конечно, это заметил. Он бросал на меня недоуменные взгляды, и виновато в этом было лишь мое скверное настроение, уж точно не внешний вид. Над моей внешностью от души потрудилась Фло. Ричард пару раз осведомился, не случилось ли у меня чего. Пришлось врать, что все в полном порядке. После концерта Ричард повел меня в маленький паб с историческим названием Mayflower,[5] купил две колы, и мы уселись в укромном уголке.

— Точно все в порядке? — он пристально посмотрел на меня.

— А что? — я пожала плечами. — У меня на голове опять птичье гнездо?

— Да нет, — улыбнулся Ричард, рассматривая меня, — разве когда-нибудь твои волосы были похожи на птичье гнездо? Не могу себе представить.

Я шмыгнула носом и впилась в бокал с колой.

— Но ты какая-то грустная, Фей, — его улыбка исчезла, — что случилось?

Я снова пожала плечами.

— Не знаю. Случилось и не случилось. С одной стороны, вроде все хорошо. Работа новая мне нравится, в школе все в лучшем виде. Но мне почему-то тоскливо. С матерью поссорилась. Она хочет, чтобы я сменила ее в пабе, а я не хочу. Теперь мы с ней не разговариваем.

Всю правду я сказать Ричарду не могла. Но его удовлетворил и этот ответ.

— Понимаю тебя, — произнес он, — когда я получил свою первую главную роль, мои родители только что разошлись. Они вдруг стали делить между собой мой успех, никто не хотел уступить другому, а на меня самого им обоим было наплевать.

— И что, с тех пор что-нибудь изменилось? — осторожно поинтересовалась я.

— Да не особенно, — признался Ричард, кладя руку на спинку моего стула у меня за спиной, — я ни одного из них больше не беру на мои премьеры и на светские рауты. Поэтому я на красном ковре обычно один или со спутницей, все равно с какой, главное, чтобы мать и отец не приставали.

Ричард мало говорил о своей личной жизни, все больше о своих фильмах, о любимой работе. Теперь понятно почему: о фильмах говорить было проще. И понятней для всех: для меня, для него, для Филлис, для Кори… Да. А Филлис и Кори сейчас на балу. Веселятся, должно быть, по-королевски.

— Что думаешь делать, когда сдашь выпускные экзамены? — Ричард вдруг резко сменил тему.

— Пойду учиться на педагога, — честно призналась я, — мечтаю стать учителем с тех пор, как у нас в четвертом классе была такая милая учительница миссис Марлоу. Это было еще в Корнуолле. Она была прекрасна. С ней было так хорошо. С тех пор хочу стать такой же учительницей…

Ричард улыбнулся и обнял меня за плечи. Медленно провел ладонью по моей шее. Сердце у меня снова запрыгало. Дыхание перехватило.

— Из тебя выйдет замечательная учительница, — тихо произнес он.

Он придвинулся ко мне, наклонил лицо совсем близко. Глаза у него блестели. А у меня на шее под его пальцами колотился пульс. Ричард тоже дышал тяжело и неровно. Я закрыла глаза и прижалась к нему. От него шли тепло, запах парфюма. Губы его коснулись моих. И мое сердце забилось в груди как сумасшедшее.

— Черт, Сити, чё за фигня?

От испуга я подпрыгнула на стуле и открыла глаза. Перед нами стоял мужчина крепкого сложения, как ни удивительно, довольно красивый, в майке без рукавов, с большим серебряным крестом на шее. В драных джинсах, будто он в них только что чинил мотоцикл. Карл. А из-за него выглядывал его старший брат, муж моей сестры, Джереми.

Я резко выдохнула. Рука Ричарда вцепилась в мое плечо. И он еще крепче прижал меня к себе. Карл готов был меня задушить. Джереми в недоумении переводил взгляд с меня на Ричарда.

— Ну ты и дрянь! — зарычал Карл. — Я тебе обзвонился, а ты даже не перезвонила ни разу! Ты решила меня бортануть ради вот этого, смазливого, который косит под слюнтяя Косгроува, чтоб его!

Ричард прижал меня к себе еще сильнее. Но не на слове «слюнтяй», а когда Карл назвал меня дрянью.

— Э-э-э, Карл, — встрял Джереми, — эта мелкая променяла тебя на пафосного дешевку, который косит под кинозвезду.

— Очевидно, ей лучше с тем, кто косит под кинозвезду, чем с тобой, — отчеканил Ричард.

— Чё ты сказал? — Карл оперся обоими кулаками на наш столик и подался вперед. — Пошли выйдем, скажешь еще раз, чё ты тут щас пропищал!

Но тут Джереми подхватил Карла под руку и потащил в сторону со словами:

— Это и есть Ричард Косгроув, мать его!

На нас пялился весь паб.

У Карла округлились глаза.

А я как раз обрела дар речи.

— Идиот! Что ты о себе возомнил! Куда ты лезешь? Я когда-нибудь подавала тебе надежду, хоть намек, что между нами что-то может быть? — заговорила я срывающимся голосом. — Никогда не подавала! Что ты пристал ко мне, убогий! Оставь меня в покое! Только скажи напоследок, что ты сделал с моим братом? Где Филип и что с ним?

— Филип? — не понял Джереми.

— Я-то тут при чем? — удивился Карл.

— Ты втянул его в эту историю со скачками! — теперь я напирала на Карла. — Ты знал, что он не устоит, что он поведется! А теперь он должен кучу денег какому-то бандиту, который ему угрожает!

Карл нервно дернулся.

— И не просто угрожает, — продолжала я, — он его шантажирует, говорит, что плохо будет мне, если Филип не заплатит деньги. Это все ты! Тебе спасибо!

Я ткнула его в грудь.

— Говнюк, — подсказал Ричард.

— Да чё я-то! — тявкнул в ответ Карл. — Виноват я, что ли, что Филип себя как лох ведет! Он говорил, у него полно денег. Могла бы ему одолжить, если чё!

— У меня уже одолжили! — крикнула я. — Меня уже обчистили. Маман постаралась!

Предательство матери все еще ранило меня.

— Секундочку, — вмешался Ричард, — что-то я уже совсем запутался. Кто кому угрожает? Тебе, Фелисити, или этому Филипу? И при чем тут вообще ты?

— Филип — это мой брат, — коротко объяснила я, — это Джереми, муж моей сестры. А этот… этот…

— Урод? — снова подсказал Ричард.

Я кивнула.

— Это брат Джереми, Карл. Затащил моего брата в паб, где делают ставки на скачках. А ведь знал, что Филип проиграет все, что у него есть. Последнее спустит, лузер!

Ричард встал из-за стола. Карл резко выпрямился во весь свой немалый рост, а он на добрые сантиметров пятнадцать выше меня.

— Зря хорохоришься, — бросила я, — ничтожество! Вот ты кто! Исчезни и не звони мне больше! И не забудь вытащить Филипа из этого дерьма, в которое ты его втянул! Ты… Ты…

— Придурок, — добавил Ричард, всегда готовый прийти на помощь.

— Пойдем отсюда! — попросила я в запале. — Пожалуйста!

Мне невыносимо было видеть эти рожи.

Карл попытался меня остановить, схватил за локоть, я вырвалась и со всей силы врезала ему локтем в грудь. Он покачнулся, оступился, потерял равновесие, попытался ухватиться за барную стойку, да не вышло. И он с грохотом рухнул на пол, утащив за собой целый стол.

Паб замер. Все умолкли. Где-то на соседней улице завыла автомобильная сигнализация. Джереми первым пришел в себя. Он поставил на место опрокинутый стол и протянул брату руку, чтобы помочь ему подняться с пола.

— Пойдем, — тихо произнес Ричард, не решаясь меня обнять.

Я со страхом и отвращением оглядела беспорядок, который сама же устроила. Карл выглядел еще растеряннее, чем я. Он с трудом взгромоздился на четвереньки и только потом поднялся с пола. У него с пальцев капала на пол кровь: в ладони застрял осколок стекла. Мне стало дурно.

— Мне очень жаль…

Это произнесла не я, это сказал Карл. Я перевела взгляд с кровоточащей руки на его лицо. Он действительно был потрясен и раздавлен.

— Извини, — пробормотала я, — я не хотела.

Джереми подхватил брата под руку и повел к выходу.

— Мы едем в больницу, — бросил он, проходя мимо меня, — с Филипом я разберусь.

Ричард взял меня за руку.

— Пойдем, — тихо сказал он.

Я кивнула и покорно последовала за ним.

— Фели, господи, что с тобой такое? — хором пропели Филлис, Николь, Джейден и даже Руби, увидев меня в понедельник в школе.

Что со мной такое? Видимо, последний раз я выглядела такой растерзанной полгода назад, после очередной ночной смены в маменькином пабе. Друзья смотрели на меня с изумлением и сочувствием.

— Что, волосы? — с испугом спросила я.

— И не только, — честно признался Джейден.

Руби подхватила меня под руку и поволокла в туалет, Филлис и Николь последовали за нами. И уже в который раз Руби стала наводить порядок у меня на голове, а Филлис приводить в приличное состояние мое лицо.

Только здесь, когда я стояла перед зеркалом, я заметила, что у Николь красные глаза.

— Как прошел бал? — обратилась я к ее отражению в зеркале.

Николь тут же расплакалась.

Я испуганно уставилась на Филлис.

— Кори завел подружку, — вздохнула она.

Ого!

— Ого! — повторила я вслух. Что тут еще скажешь?

— Через пять минут после начала бала подцепил блондинку, и все! Пропал! В нашу сторону больше и не смотрел! — сообщила Филлис, пытаясь утешить Николь.

— Блондинку? Что за блондинку? Отсюда, из нашего колледжа?

— Из старших классов. Явилась на бал с парнем. Думаю, он с ней просто так пришел, от нечего делать, а ей нужно было, чтобы ее кто-нибудь сопровождал.

— Что за парень? — я беспомощно погладила Николь по руке.

— Этот пошляк Ральф, — уточнила Руби, яростно укладывая мои нечесаные кудри, — ну, ты знаешь, этот, который вечно по-идиотски шутит и считает себя остряком. И еще норовит ущипнуть за зад каждую девушку.

— Да, да, знаю, — отмахнулась я, — его все в колледже знают.

Меня передернуло от омерзения. От сексистских сальных шуточек Ральфа и его грязных неуемных ручищ шарахался весь колледж. С ним даже на уроках никто никогда не хотел сидеть за одной партой, и он всегда сидел один.

— А блондинка? — напомнила я.

Николь начала громко всхлипывать. Филлис опять бросилась ее утешать, предоставив объяснения Руби.

— Кори только на нее поглядел, а Ральф едва не накинулся на него с кулаками. Их весь вечер разнимали.

Бедная Николь. Она влюблена в Кори уже несколько лет. И вот теперь безутешно рыдает в туалете.

— Все, готово! — Руби оставила мою голову в покое, все уставились на меня.

— Ух ты, Руби, — вырвалось у меня, — ты гений. Тебе дорога в визажисты или в пластические хирурги!

Я с удивлением разглядывала себя в зеркало и видела посвежевшее румяное лицо без синих теней под глазами, без встрепанных волос. Меня можно было назвать даже хорошенькой.

— Неееее, — протянула Руби, скорчив гримасу, — лучше в адвокаты. Они тоже умеют делать мир лучше, ну, всякое такое.

— Сегодня, Руби, ты спасла мир от полной катастрофы под названием «внешний вид Фелисити Морган», — призналась я.

Девчонки захихикали. Даже Николь. Прозвенел звонок на урок.

— А как у тебя прошла суббота? — шепнула мне на ухо Филлис.

— Концерт был супер, — сообщила я.

Филлис посмотрела на меня с недоверием.

Да, все-таки я отвратительная актриса.

— А после концерта мы встретили Джереми и Карла, — вздохнула я, — ну, ты знаешь, моего шурина и его надменного братца-придурка.

И я вкратце рассказала, что случилось в пабе. Филлис выпучила глаза.

— И с тех пор Ричард больше не объявлялся, по крайней мере пока, — заключила я.

Филлис открыла было рот, чтобы что-нибудь мне ответить, но нас грубо прервал чей-то развязный наглый голос:

— Ты где была в субботу?

Джек Робертс догнал нас в коридоре и теперь приставал с расспросами.

— Что? — у меня был теперь такой же изумленный вид, как у Филлис.

— Филлис была на балу, а ты прогуляла, — продолжал Робертс, — вы же обычно неразлучны. Я думал, ты припрешься с этим толстым негром. Красавчик-то, судя по всему, свинтил. Чем ты его так перепугала?

— Отвали, Джек! — фыркнула Филлис.

Робертс пожал плечами и отвалил.

— С каких пор он с тобой общается? — возмутилась Филлис.

Теперь я пожала плечами, не зная, что отвечать.

Мне не было никакого дела до Джека Робертса. Меня беспокоило совсем другое. Теперь еще и скорбящая Николь.

Кори не пришел обедать в кафетерий. На мой вопросительный взгляд Джейден тихо, так чтобы не услышала Николь, проговорил:

— Занят. По телефону разговаривает.

Я мрачно кивнула.

За нашим столиком настроение было такое же, как в британском парламенте в 1939-м, когда Великобритания объявила войну Германии. На Николь никто не решался взглянуть. Руби рассеянно ковыряла вилкой в тарелке. Джейден уткнулся в учебник математики. Пол, как всегда, молчал. Мы с Филлис пытались о чем-то говорить, разговор не клеился, мы плюнули и замолчали. И когда прозвенел звонок на урок, мы все с облегчением встали и пошли в аудиторию.

Где же Ли? Куда пропал? Его нет уже больше двух недель! А уверял, что никогда не задерживается на задании больше двух недель. Неужели так сложно доказать мою невиновность? А что, если у него не получится? И вообще, странно: уже две недели, как эльфы оставили меня в покое. Только в ночных кошмарах мне виделось, как дверь комнаты распахивается и толпа высоких, отменно сложенных синеглазых блондинов с заостренными ушами врывается внутрь и арестовывает меня.

А еще этот безмолвный Пол! Он превратился в мою тень и не отходил от меня ни на шаг. Когда у нас не было совместных уроков, он ждал меня у моего шкафчика и потом нес за мной мою сумку. Я мечтала от него отделаться. Мне хотелось позвонить Ричарду и извиниться за мое разнузданное поведение в пабе. Я готова была ради этого даже прогулять следующий урок, да не выйдет: история! Кайран заставит меня таскаться к нему по вечерам на так называемые дополнительные занятия до второго пришествия, если я прогуляю. Этого никак нельзя допустить, на следующей неделе я работаю в музее три вечера.

Пол собрался сесть рядом со мной на истории, но это было уже слишком! Я бросила сумку на стул, на котором обычно сидел Ли. Нет уж, дорогой! Это место занято, и никто другой здесь сидеть не будет. Пол съежился и уполз за другую парту с видом побитой собаки. Филлис и Кори во все глаза глядели на эту сцену.

— Ну чего уставились-то? — не выдержала я.

— Скучаешь по соседу? — ухмыльнулась Филлис.

— Чушь, — отрезала я, — не считаю нужным лишний раз поощрять Пола. Хватит и того, что он повсюду таскает за мной мой рюкзак.

Филлис загадочно улыбнулась, сверкнула глазами и отвернулась к доске. Что это она? Мне только этих загадочных улыбок и намеков не хватало!

Кайран вошел в кабинет. Начался урок. Кайран предложил тему: история Уэльса. Рассказал что-то о происхождении валлийского флага с красным драконом и о том, как мальчик по имени Мерлин в незапамятные времена предсказал сражение белого и красного драконов. Неспроста он это, неспроста. Кайран вообще просто так никогда ничего не делает, это я уже поняла.

— Фелисити, как вы полагаете, на чьей стороне мог бы выступить красный дракон? — произнес Кайран.

— За китайскую армию? — предположила Фелисити Страттон.

Блистательная гипотеза!

— Простите, я имел в виду Фелисити Морган, — Кайран метнул на Страттон суровый взгляд, — но раз уж вы решили ответить без спроса, вынужден вас огорчить: ваше предположение — полная чушь.

Класс захихикал. Страттон сделалась пунцовой и готова была испепелить меня взглядом.

— Я знаю только о Войне Алой и Белой розы, — заговорила я, — когда Ланкастеры сражались против Йорков за английский трон.

— Звучит более правдоподобно, нежели китайская чушь мисс Страттон. Но и вы не ответили на мой вопрос, мисс Морган. Джейден, помогите нам завершить эти игры разума.

— Юному Мерлину было видение. Предположительно красный дракон выступил на стороне бриттов и победил белого дракона, который символизировал англосаксов. Поначалу белый дракон был сильнее красного, но все же красный победил, — спокойно отвечал Джейден.

— Спасибо. Именно так гласит легенда.

— По-моему, это еще большая ерунда, — встряла Страттон.

— Что, простите? — Кайран обернулся к ней и оперся на кафедру.

— Драконы, Мерлин! — в негодовании заверещала Страттон. — Сказки, легенды, выдумки! Можете предоставить документальные доказательства, что тысячу лет назад Китай не собирался покорить весь мир? Китайцы уже тогда пряли шелк, изготовляли бумагу и изобрели порох, а мы, европейцы, еще только осваивали бронзу!

Я посмотрела на Кайрана. У него так засверкали глаза, что мне прямо-таки захотелось броситься к Страттон и заткнуть ей рот, от греха подальше.

— Таких документов на сегодняшний день не существует, — угрожающе тихо отчеканил Кайран.

— Тогда откуда вы знаете, что этого не было? — не унималась Страттон. — А вдруг я права? Китай в Средние века называли Красным драконом. Так почему же моя теория никуда не годится?

— Взгляните на карту мира, мисс Страттон, — Кайран включил лэптоп на кафедре и экран на стене, открыл в интернете Google Earth, — где находится Китай? Подойдите к экрану и покажите вашим коллегам.

Фелисити встала, дежурным движением одернула свою коротенькую юбку, кошачьей походкой подошла к карте и в общих чертах обвела рукой контуры Китая.

— А где Уэльс?

Фелисити показала Уэльс.

— Сколько миль между их границами?

— Сотни тысяч, — улыбнулась Фелисити.

— Так как же ваша теория может быть верной?

— Вполне возможно, — настаивала Фелисити, — китайцы были мореходами. Как викинги, которые открыли Америку задолго до Колумба.

Кайран нервно вздохнул.

— Покажите нам маршрут китайских судов к берегам Уэльса.

Фелисити самоуверенно провела пальцами по карте. Класс захохотал. Кайран удовлетворенно улыбнулся.

— Спасибо, Фелисити. Садитесь. В чем была допущена ошибка, мисс Морган?

— Тогда еще не существовал Суэцкий канал, — хихикнула я.

Фелисити вернулась на свое место уже не такой легкой походкой и бросила на меня мрачный взгляд.

— Страттон не накажут за ее наглость вечерними дополнительными занятиями, — прошипела Ава достаточно громко, чтобы ее услышал весь класс.

Я вздрогнула.

Кайран посмотрел на меня угрожающе.

— Но мисс Страттон может написать реферат на десяти страницах о техническом и культурном прогрессе в Китае, если она так в этом уверена, — нарочито слащаво пропел он, обращаясь к Аве. — К завтрашнему дню, мисс Страттон.

Урок продолжался своим чередом.

НЕПРИЯТНОСТИ СО ЗВЕЗДАМИ

— Слушай, ты, тупая корова! — Страттон впилась пальцами мне в локоть, как только Кайран исчез из виду. — Ты что себе позволяешь, а?

— Пусти, вцепилась, как клещ! — я пыталась разжать ее пальцы, сгорая от обиды и ярости.

Хватка у нее была железная.

— Еще раз посмеешь надо мной посмеяться, я тебе такое устрою! И никто здесь тебе не поможет!

— Пусти ее, — вступилась за меня Николь, стараясь отцепить от меня эту ядовитую паучиху, — сама виновата! Сама себя дурой выставила, не вали на других!

— Странно как-то, что мистер Дункан не стал наказывать Фелисити за ее дерзость дополнительными часами вечерних занятий, — протявкала у нас за спиной Ава. — Кроме Города он никого на эти дополнительные не оставляет.

— Не смей ее так называть, — вступила в разговор Филлис.

— Можно назвать швабру розой, она от этого все равно останется шваброй, — встряла Синтия.

— Цитата неверна, — подал голос Джейден, — перечитай Шекспира.

— Расслабься, жирный! Да ее хоть медом намажь, такой, как Ли, надолго к ней не прилипнет, пусть она и не мечтает! — усмехнулась Синтия.

Джейден побледнел. Синтия задела его больное место. Он молча повернулся и ушел.

— Защитники хреновы, — шикнула Страттон, запуская когти еще глубже в мою руку. — Ты на всю жизнь останешься грязным, вонючим Городом! Вали к своему мистеру Дункану. Расскажи ему, что драконы охраняют не только Уэльс, но и Лондон. Ему это понравится!

С этими словами она выпустила наконец мой локоть и удалилась в сопровождении своего звездного кружка.

— Ух, зараза! — бросила ей вслед Филлис.

За обедом в кафетерии Джейден так и не появился. Зато опять пришел Пол.

— Если она такая крутая, шла бы в частную школу! — злилась Николь.

— Её выгнали из частной школы.

Мы не сразу сообразили, что это сказал Пол. Глядел он при этом прямо перед собой в тарелку с фасолью.

— За что выгнали? — не поверила Николь.

— Застукали за наркотиками. Её и других из «Звездного клуба», — произнес Пол тонким визжащим фальцетом.

Теперь понятно, почему он все время молчит. Такой голос может выносить разве что родная мать.

— Наркотики? — удивилась Руби.

Пол молча кивнул.

— Расскажи! — не выдержала Николь.

И Пол заговорил, все так же не поднимая глаз от тарелки:

— Они продавали таблетки другим школьникам. За это их и выгнали из частной школы, даже богатые родители не смогли им помочь. И в элитный колледж их тоже больше не берут.

Лицо Николь расплылось в довольной злорадной ухмылке.

— Бедная Ава! Из-за этого скандала ее не зовут больше на телевидение сниматься в рекламе!

— Думаешь, из-за этого? — уточнила Филлис.

— Сто процентов! — заявила Николь. — Знаете что? Пошли к ним, выдадим им все, что знаем, пусть навсегда заткнутся!

Николь вскочила с места.

Я дернула ее за рукав и усадила обратно на стул.

— Оставь. Не надо!

— Почему? — Николь посмотрела на меня холодно и почти с презрением. — Тебе что, наплевать на Джейдена? Он влюблен в тебя, а ты не хочешь за него вступиться? Он любил тебя задолго до того, как появился этот смазливый Фитцмор и тебя околдовал.

Я отшатнулась от нее, как от горячего утюга.

— Николь, это подло, — заметила Руби с упреком, — Фели не наплевать на Джейдена. Мы все это знаем. Но она права: не лезь к этим звездным, нарвешься на скандал, это будет пошло и грязно!

Я сидела вся красная, щеки горели. Я пила воду и боялась поднять глаза на друзей.

— У меня есть идея получше, — проговорила я наконец дрожащим голосом, — дождемся математики. Там мы со «Звездным клубом» будем один на один. Только мы и они.

— Что ты задумала? — у Филлис от любопытства заблестели глаза.

— Узнаешь, — ответила я, вышла из столовой, страшно злая на Николь, и поспешила в киоск.

Ерзая на стульях, мы ждали начала алгебры. Джейден появился почти одновременно с учителем мистером Селфриджем. Филлис и Николь то и дело оборачивались ко мне с немым вопросом. Кори хмурился, Руби снова нацепила свои розовые очки и мечтательно пялилась в окно.

Мистер Селфридж написал на доске новое задание.

— Вычислите средние показатели этого графика по оси X. Каковы ваши результаты, мисс Страттон?

Фелисити надменно взглянула на Селфриджа. Все в классе знали, что ответа она не знает и ответить не может. Алгебра у нее шла хуже всего. И хотя мистер Селфридж в какой-то момент поддался ее чарам, с математикой у нее лучше не стало.

— Держи, Фелисити, может, это тебе поможет! — крикнула я и бросила ей со своего места пластиковую трубочку.

Она опешила, но трубочку поймала и прочла надпись, которую я сделала фломастером. Не знаю, что другие увидели во взгляде, который она на меня метнула, возможно, крайнее изумление, я же заметила в ее глазах страх и ненависть, а трубочка мгновенно исчезла у нее в кармане.

Теперь Страттон знала, что нам известна ее тайна.

— Мисс Морган, возможно, вы и в самом деле можете помочь мисс Страттон? — мистер Селфридж прервал наш безмолвный диалог.

— Функция от X равна нулю, — вдруг вскочил Джейден, — мы можем констатировать тождество графиков функции F по оси X как в плюсе, так и минусе.

Вот спасибо ему! Никогда бы не сумела дать ответ с такой скоростью. Джейден подмигнул мне и сел на свое место. Филлис удовлетворенно улыбалась. Николь злорадно ухмылялась до ушей.

Ава, Синтия и Фелисити до конца урока нервничали и затравленно переглядывались. Джек сверлил меня взглядом. Уж не знаю, что творилось у него в голове.

— Что было в трубочке? — подошла ко мне Филлис на перемене.

— Вообще-то всего-навсего конфеты, — я самодовольно улыбалась, — но я написала фломастером «ускоритель для мозга».

Одну секунду все пялились на меня в изумлении, потом беззвучно рассмеялись. И мой рейтинг среди друзей снова вырос.

И тут я заметила двух воронов. Они сидели на дереве совсем рядом с окном нашего кабинета. И опять у меня возникло дурацкое ощущение, что они за мной наблюдают. Настроение у меня тут же испортилось. Где Ли? И почему за мной опять следят? Неужели меня все-таки арестуют?

СЫН ОБЕРОНА

Дождь лил как из ведра, когда в пятницу вечером закончилась моя смена в Национальной галерее, и я, попрощавшись с коллегами, открыла зонт и вышла на парковку перед зданием музея из служебного входа. Прямо передо мной стоял красный спортивный «Мерседес». У меня внутри все сжалось. Неужели Ли? Вернулся! Но из машины вышел незнакомый мне высокий блондин. Он обошел «Мерседес» и приблизился ко мне.

— Ты Фелисити, — произнес он, и это был не вопрос, а утверждение.

Ну, допустим, я — Фелисити. А сам-то кто? Похож на Ли и Кайрана, так же высок ростом и широк в плечах, так же белокур. Очередной кузен. Только глаза синее, пронзительно синие. Таким бывает море у берегов Корнуолла весной. И очевидно, что это не просто эльф, это очень авторитетный эльф. Ну, тогда все ясно.

— Ты, должно быть, Эмон, — сухо ответила я.

Он кивнул и открыл дверцу машины.

— Садись. Поговорим.

— Это машина Ли, — нахмурилась я. — Он не против?

— Садись, — эльф покачал головой, — у меня всего час времени. Мне надо спешить обратно.

— Обратно? Куда это?

— Садись. Расскажу.

Я колебалась. Дед мне всегда говорил: нельзя беспрекословно слушаться незнакомых мужчин. Эмон между тем грозно сдвинул брови. Сын Оберона, разумеется, привык именно к моментальному и беспрекословному подчинению.

— Поедем в ближайшее кафе. Надо поговорить. Можешь сесть за руль, если хочешь.

За руль? Я не умею водить автомобиль!

— Садись уже наконец. Поехали.

Я бы рада была послать его куда подальше и поехать домой на метро, но ведь речь шла о Ли. Пришлось сесть в машину и захлопнуть дверцу.

Эмон долго петлял по лондонским улицам. Умеет ли он летать, интересно? И куда эльфы прячут свои крылья? Я представила себе, что у них на спине, должно быть, расходится кожа и там, в глубине, складываются крылья. И когда надо, они их расправляют, как майские жуки. Фу ты! Противно!

В это время Эмон резко затормозил, пропуская какого-то отчаянно жестикулировавшего и бранившегося таксиста.

— Что это? — холодно проговорил эльф.

— Даже я знаю, что на красный ехать нельзя, — сухо ответила я.

— У тебя вообще нет водительского удостоверения? — сверху вниз осведомился королевский сын.

— Нет, — вздохнула я, — поверни налево на следующем перекрестке.

Через две улицы мы припарковались. К счастью, здесь неподалеку находилось «Коста-Кафе». Эмон скользил рядом со мной по мокрой мостовой, и капли дождя, казалось, отскакивали от него, как жемчуг.

— Ты же не мокнешь, — с удивлением заметила я.

— А что, должен? — он равнодушно пожал плечами.

— Под таким дождем любой нормальный человек промокнет насквозь. А ты не промокаешь, — объяснила я. — И как тебе это удается?

— Одна из эльфийских особенностей. Эффект лотоса. Никуда от него не денешься.

— А, ну да, эффект лотоса, конечно, как же я сама-то не догадалась, — съязвила я. Мы нашли местечко у окна.

— Ты любишь кофе с молоком, если меня верно информировали, — ровным тоном произнес Эмон, — пончик или сэндвич?

Это был риторический вопрос, потому что эльф исчез, не дождавшись моего ответа. Ему сообщили о том, что я люблю? Интересно.

Странно, люди не Подсаживались к нам за стол, хотя кафе было переполнено: все спасались от ливня. Никто не приближался к нашему столику ближе чем на метр.

— Это ты наколдовал? — обратилась я к эльфийскому принцу, когда он вернулся с полным подносом еды.

— Я, — признался он, — мне надо поговорить с тобой, чтобы никто не мешал.

Он поставил поднос на стол, протянул мне чашку моккиато, огромный пончик и сэндвич.

— Держи. Не знаю, что ты любишь больше.

— Я бы сказала, да ты не дослушал.

Он сел напротив меня за столик. Себе он ничего не принес.

— Ты ничего не хочешь? — поинтересовалась я.

— Нет, — отвечал эльф, — не люблю людскую еду. Невкусно.

Он разглядывал меня, как, вероятно, биолог изучает редкостное насекомое или бактерию. Я пыталась понять, чего в его взгляде больше — любопытства или отвращения.

— Значит, ты и есть Предсказанная пророчеством, — заключил Эмон.

Пауза. Я пила кофе и равнодушно ковыряла пончик. Этот эльфийский сноб отбил у меня всякий аппетит. И вообще наводил на меня страх и тоску.

— Вопросы есть? — вдруг спросил он, промолчав минуты две.

— Где Ли?

Он приподнял одну бровь и впервые улыбнулся. Ненавижу эту улыбку! В ней столько издевки, столько насмешки! У Кайрана такая же!

— Этого я тебе сказать не могу.

— У него на этот раз такое секретное задание? — съязвила я. — Я знаю, что речь идет об убийстве. Я подозреваемая, вернее — обвиняемая. А ему поручено провести расследование.

Улыбка поблекла.

— Я не могу тебе сказать, потому что не знаю. Ли пропал.

Я едва не подавилась куском пончика.

— Ли пропал в восемнадцатом веке, — продолжал Эмон.

— При дворе Людовика XVI? — пробормотала я.

Эмон кивнул.

— Последние вести от него были получены из Версаля. Больше недели назад. Я надеялся, что он, может быть, как-то связывался с тобой за это время.

Если бы!

— Это я уже понял, — продолжал Эмон, — твое алиби до сих пор так и не доказано. Теперь Ли исчез. И это очень тревожный сигнал. Дело в том, что дней пять назад обнаружили еще один труп.

Я закашлялась. Руки у меня задрожали.

— Это не я! — вырвалось у меня.

— Я тебе верю, Фелисити, — Эмон улыбнулся по-настоящему, — но мы беспокоимся. Ли должен защищать тебя, а он исчез. Задание казалось нетрудным. От него требовалось только собрать доказательства и улики. Ли лучше всех прочих агентов ССЭР разбирается в тонкостях французской придворной жизни.

ССЭР? Ах да! Секретная Служба Эльфийской Разведки. Вспомнила!

Эмон кивнул.

— Да, он что-то вроде Джеймса Бонда. У него уже были на руках какие-то доказательства, когда связь вдруг оборвалась. Он при тебе ни о чем таком не упоминал? Ничего тебе не передавал?

Что? О чем он говорит? Не понимаю!

Эмон стал раздражаться:

— Фелисити! Ты же избранная, ты особенная! Ты должна что-то знать! У тебя наверняка что-нибудь есть!

С этими словами он схватил меня за запястье. И нас тут же ударило током.

Я в испуге отшатнулась. Эмон тоже испугался. И уставился на меня огромными глазами.

— Что это было? — выговорил он каким-то странным тоном, как будто был чем-то тронут.

Я потерла руку в том месте, где он ко мне прикоснулся.

— Как что! — ответила я. — Это же типичная эльфийская история. Когда Ли до меня дотрагивается, происходит то же самое.

— Но это Ли, он тебе предназначен. Он твой будущий муж, твой супруг. Так случается, это нормально, но только между теми, кто помолвлен.

ЧТООООО???!!!

— Да ладно! Ты что — не знала? Ли — твой суженый. Так сказано в Книге пророчеств.

— Что там сказано? В Книге пророчеств написано, что мы с Ли поженимся?

Эмон кивнул, пристально глядя мне в глаза.

— Ну конечно. Зачем он, по-твоему, поступил в Хортон-колледж? Он хотел познакомиться со своей будущей невестой.

Мне стало дурно. Перед глазами заплясали точки, дыхание перехватило.

Я помолвлена с Леандером Фитцмором? Помолвлена уже бог знает сколько веков, с тех пор как была начертана Книга пророчеств! Значит, Ли в меня не влюблен, он не пытался за мной ухаживать, вероятно, я ему вообще неинтересна и неприятна. Он просто вынужден быть со мной милым, потому что нам суждено стать мужем и женой!

— Брось, Фелисити! — заговорил Эмон, прочитав мои мысли. — Все не так плохо. Поверь мне, вот уже несколько веков тебе завидует всякая нимфа. А еще больше — женщины, которым Ли встретился в их жизни. А теперь вдобавок тебе завидует и вся ваша школа, разве нет?

Эмон подался вперед и снова пристально взглянул мне в глаза.

Я отвернулась. Незачем ему читать все мои мысли. Его слова меня не утешили и не успокоили. Не пойду я замуж за Фитцмора! С какой стати? Потому что так написано в какой-то дурацкой старинной книжонке? А что там написано по поводу убийства, в котором меня обвиняют, а?!

— Я хочу домой, — беззвучно произнесла я.

— Мы еще не закончили, — отозвался эльф, — неизвестно, когда я в следующий раз смогу выйти за пределы нашего мира.

Он снова говорил повелительным тоном, но уже не так жестко и высокомерно. Презрение исчезло. Любопытство пересилило неприязнь.

— Мы не знаем, что удалось выяснить моему кузену. И нам неизвестно, что королевский гвардеец делал на древней пустоши в Бодмин Муре.[6] Ему бы следовало заступить на смену в Стоунхендже, а это в другом конце Англии. Второй труп обнаружили на континенте, в Богемии. Погиб один из агентов, которым поручили расследовать убийство охранника. Что именно тебе сказал Ли, прежде чем исчезнуть? Ты последняя с ним говорила. Он должен был сказать или оставить тебе нечто важное.

Не знаю. Не помню. Мысли путаются. Не могу сосредоточиться.

— Вспомни, Фелисити. Его последние слова. Может быть, он что-то тебе дал на прощание. Драгоценный камень в золотой оправе?

— Карбункул? Нет, это слишком ценная вещь. Я бы его не приняла.

— Значит, ты видела карбункул? — глаза эльфа заблестели. — Он забрал его с собой?

— Разумеется, забрал, он же должен быть на связи с вашим штабом.

Эмон откинулся на спинку стула и не мигая уставился на улицу.

— Ты замечала вокруг что-нибудь странное? — спросил он наконец.

— Ты имеешь в виду воронов?

— Что ты знаешь о воронах? — он прищурился.

— Что я знаю? — с издевкой повторила я. — Знаю, что вы, эльфы, держите меня за примитивное глупенькое создание. Вы полагаете, я не в состоянии заметить двух здоровенных черных птиц, которые сопровождают меня на каждом шагу, как только я выхожу из дома? Особенно после убийства в Бодмин Муре!

— А кроме воронов. Еще что-нибудь? — не отставал Эмон.

Что еще? Что он хочет знать? Что моя мать себя странно ведет? Что мой брат влип в историю и поставил под угрозу всю семью? Что у меня новая работа в музее? Точнее, в Национальной галерее?

— Картина! — вдруг вспомнила я.

Эмон выпрямился.

— Картина в Национальной галерее двигалась. Коза щипала траву, ветер дул. Это заметила даже моя подруга Руби.

— Что это за картина? — насторожился Эмон.

— Какой-то пейзаж с козой…

— Да нет же, — эльф в нетерпении закатил глаза, — кто нарисовал это полотно и как оно называется?

— А! Психея и Купидон или что-то в этом роде. Какой-то остров с горой, а на ней — крепость.

— Зачарованный замок? — уточнил Эмон.

— Да, точно!

— Пейзаж Авалона. Этому полотну тысячи три лет, а выглядит так, будто написано маслом в девятнадцатом веке. На самом деле это изображение магического портала, которым пользовались еще друиды, чтобы скорее перемещаться в Иной мир.

Портал? Как та картина, что висит у Ли на лестнице?

Эмон снова прищурился и пристально поглядел на меня.

— Именно. Только через картину у Ли на лестнице ты попадешь в королевство Оберона. Через полотно в Национальной галерее можно попасть только на Авалон. Не знал, однако, что ты в курсе.

Он с тоской посмотрел за окно. Дождь хлестал с удвоенной силой.

— Мне пора, — сообщил он.

Я бы осталась переждать дождь, доесть пончик и сэндвич. Уверена, что, как только эльфийский принц оставит меня одну, аппетит вернется.

— Отвезти тебя домой? — Эмон встал.

— Нет, спасибо.

— Понимаю. Тебе надо сначала прийти в себя.

Сколько сочувствия! Надо же! Я так благодарна!

— Я уже опаздываю, — проронил Эмон и запрокинул мое лицо, двумя пальцами взявшись за подбородок.

Нас обоих снова немного тряхнуло, как будто током, но на этот раз совсем легко. Он пристально смотрел мне в глаза. Очевидно, пытался прочитать мысли. Но в голове у меня было удивительно пусто. Я могла думать только о том, что предназначена в жены Леандеру. И эта мысль так меня занимала, что я даже не заметила, как исчез сын Оберона.

Я помолвлена с Ли! Где он? Где этот гад? Этот подлец! Где застрял мой женишок?! Уж я бы с ним поговорила! Как он мог так долго мне лгать! Врун несчастный! А я-то думала, мы друзья! А он мной пользовался, манипулировал! Интриган! Мерзавец! Мне надо в туалет!

В зеркале отражалось нечто со взъерошенной шевелюрой и черными подтеками туши под глазами. Красота, да и только! Идеальная невеста для эльфийского красавчика! Впрочем, Фелисити Морган часто так выглядела, пока не появился этот!.. Этот подлый Фитцмор! Но с тех пор я изменилась. Я стала расчесывать и укладывать волосы, сняла с зубов брекеты, я стала следить за собой, и такая Фелисити нравилась мне больше прежней. И эта перемена произошла благодаря Ли. А кто такой Ли? Всего лишь парень, который захотел посмотреть на свою будущую жену, и из-за этого безбожно врал мне все это время. Проклятые эльфы!

Зазвонил мобильный. Джейден пригласил меня к себе на вечеринку. Весьма кстати. Без этого полуэльфа вечер пройдет как нельзя лучше!

КАРАОКЕ-ВЕЧЕРИНКА

Джейден открыл дверь, сияя улыбкой.

— Молодец, что пришла! Можем начинать.

Сегодня я забуду об эльфах, убийствах и школе.

Я буду веселиться и на один вечер прогоню из головы Фитцмора. Я глубоко вздохнула и улыбнулась в ответ:

— Вы меня ждали?

— Ждали, — отвечал Джейден, забирая у меня куртку, как настоящий джентльмен, — мы уже перебрались в гостиную с игровой приставкой. Я сегодня дома совершенно один. Пошли играть.

Меня действительно ждали и даже радостными криками разразились, когда я вошла в гостиную.

— Опоздавший начинает игру! — возопил Кори с микрофоном в руке.

При чем тут микрофон? Разве у нас не Олимпийские игры?

— Нет! — радостно сообщила Николь, улыбаясь мне, кажется, от всей души, чего давно уже не бывало. — Мы поем караоке!

— Я тут кое-что захватила с собой, чтобы веселее пелось, — Филлис втиснула мне в руку стакан с зеленой жидкостью, — не волнуйся, это «Кайпиринья»[7] — безалкогольная, но с имбирным элем.

Я попробовала. Оказалось, вкусно. Ну, можно и начинать! Среди друзей легко петь. Они принимают меня и всегда принимали такой, какая я есть. Они любили меня с немытой головой, охрипшую и неадекватную от усталости и раздражения. Они уже давно смирились с тем, что у меня нет ни слуха, ни голоса, что петь я совсем не умею. Зато Филлис — копия Уитни Хьюстон, а Кори — кто бы мог подумать — потрясающе копирует Snoop Dog. После второй порции коктейля караоке пошло как по маслу, пели все, орали в микрофон все подряд, ничего уже не стесняясь и ничем не смущаясь.

После пяти порций коктейля Руби стало нехорошо, и ее стошнило в кадку с пальмой. Филлис заснула на софе, Кори и Николь наконец выяснили отношения.

Сколько лет Николь вздыхала по Кори? Года два? Три? Может, пять? А сколько лет я уже живу в Лондоне? И почему меня так смущает, что Кори и Николь сидят в уголке в обнимку и воркуют? Ах да, Кори завел себе подружку! Как мило! Повзрослел мальчик наконец-то! Подружка ему понадобилась, конечно, только для того, чтобы осознать и проверить свои чувства к Николь.

Рядом со мной на диване храпела Филлис. Меня саму стало клонить в сон. Кто-то взял меня за руку. Джейден обнял меня за плечи. Удара током не последовало. И вообще, с Джейденом было гораздо уютнее, чем с Ли. Джейден не костлявый, он пухлый, теплый, мягкий, как плюшевый медведь. А Ли все равно не хватает! Без него в нашем маленьком кругу как-то пусто. И я по нему скучаю. Пусть он не такой уютный и не такой удобный во всех смыслах. Мне бы следовало на него злиться и обижаться. Но с какой стати, собственно? Мой маленький мир так хорош, так спокоен, так уютен. И диван у Джейдена в гостиной такой мягкий, такой сонный и расслабляющий…

Я приникла к Джейдену и закрыла глаза. В голове у меня гудело, клонило в сон. В итоге я заснула на диване. И они будут меня уверять, что в коктейле не было алкоголя, одно только имбирное пиво! Готова поспорить, Кори плеснул туда водки или рома. Года два назад он уже выкинул такой фокус. Руби тогда, помнится, начала плясать на столе.

Кто-то энергично тряс меня за плечо. Я с трудом поднялась и села на диване. Голова шла кругом.

— Ну, слава богу, — произнес незнакомый голос, — а то это было уже похоже на падучую.

Падучая? Эпилепсия? Я моргала спросонья, ничего не понимая, и видела перед собой только пару незнакомых карих глаз, глядевших на меня с явным упреком.

— Ну, давай, дружочек, приходи в себя, милая. Или милый? — глаза смерили меня с ног до головы. — Чудной костюм. Но на балах Ее Величества бывают и чуднее.

Да что происходит-то?!

— Черт. Не успели. Она идет.

Послышались шум, голоса, собралась какая-то компания. Я пыталась разглядеть, что творится вокруг, но видела пока только ноги вошедших и тех двоих, кто меня нашел. Мраморный пол. Белый и красный. Огромное количество тканей различных цветов и оттенков. Ткани оказались юбками и платьями. Юбки были широченные, многослойные, вверху переходили в узкие корсеты. Целое общество дам в одеяниях эпохи рококо! Я сидела на полу с открытым ртом и не могла прийти в себя.

Одна из женщин остановилась прямо передо мной, пристально меня рассматривая. Прочие встали на шаг позади нее.

— Что это такое? — произнесла дама высоким голосом. Ее слова прозвучали царственно и повелительно.

Должно быть, я являла собой жалкое и отталкивающее зрелище. Меня разглядывали как редкостное животное или насекомое, которое вызывает одновременно и отвращение, и удивление. Потертые старые джинсы, конечно, убого смотрелись среди этой роскоши.

— Простите, мадам… Она или он… мы подумали… вчера был маскарад… костюмированный бал…

Глаза дамы обдали обоих мужчин, нашедших меня, холодом.

— Определенно нет. Неужели кто-либо дерзнул бы предстать перед Его Величеством в подобным виде?

Его Величество? Мой бедный мозг едва не взорвался, пытаясь сложить одно с другим, пока наконец мраморный пол и юбки в стиле рококо, как пазл, не сошлись в одну картинку.

— Версаль! Королевский двор! — выговорила я.

Я с трудом поднялась на ноги. Серые глаза царственной дамы, не отрываясь, следили за моими движениями. Кто бы это мог быть? Ничье имя не приходило в голову.

— Хотя бы это она знает, — бросила дама, — откуда она взялась? Как сюда попала?

Ответа не последовало. Все молчали, беззастенчиво меня разглядывая. И тут вдруг я поняла, что дама обращается напрямую ко мне, просто разговаривает со мной в третьем лице!

— Ей бы самой хотелось знать, как она здесь оказалась, — промямлила я. — Но, если мы и вправду в Версале, не знаком ли вам Ли Фитцмор? В смысле, Леандер Фитцмор?

Ох, как заблестели глаза у всех дам! Понятно, они знают Фитцмора. Сразу видно.

— Откуда она его знает? — тем же снисходительно-повелительным тоном осведомилась дама в центре.

— Он мой брат, — быстро соврала я.

Она с недоверием оглядела мой костюм и лицо.

— Она на него совсем не похожа, — резко бросила дама безо всякой деликатности, — как ее имя?

— Фелисити. Фелисити Морган.

— А что это на ней надето? — дама одним только движением подбородка указала на мои джинсы.

— Я в этом проснулась, — ответила я и даже не солгала.

— Пусть она переоденется и через час явится ко мне, — приказала сероглазая дама, нахмурив лоб, — мадам де Полиньяк?

Вперед вышла дама в зеленом платье.

— Разъясните ей необходимый этикет и проследите, чтобы ее прилично одели, — прозвучал приказ.

Мадам де Полиньяк присела в манерном поклоне. Сероглазая дама, не дожидаясь ответа, прошествовала далее, шурша юбками. Свита последовала за ней, в том числе двое молодых людей, которые меня нашли.

Со мной осталась лишь одна молодая дама. На вид лет двадцати, красивая и улыбающаяся, но в улыбке ее скользила издевка, и вся моя несуразная фигура ее, очевидно, очень забавляла.

— Так, так, — заговорила фрейлина, — стоит нашей королеве услышать имя Фитцмор, как она готова забыть даже мсье фон Ферзена.[8]

Королева? Так это сама Мария-Антуанетта![9] Ну, конечно! Теперь понятно, откуда и холодный взгляд серых глаз, и повелительный тон, и величественный жест. Королева с колыбели! Совсем как наша. Но и Мария-Антуанетта тает от одного имени Фитцмора.

— Вас это удивляет? — спросила я у фрейлины.

— Нет, меня удивляет не это, — усмехнулась дама. — Ли всегда утверждал, что он единственный ребенок своих родителей, зато рассказывал о своей невесте по имени Фелисити.

ПРИ ВЕРСАЛЬСКОМ ДВОРЕ

Иоланда де Полиньяк позаботилась о том, чтобы меня одели в платье по моде и взбили локоны, как у придворных дам. Корсет зашнуровали так туго, что я едва могла дышать. Но мадам де Полиньяк была в восторге.

— Как, однако, жаль скрывать красивые ноги под этими юбками! — сокрушалась она. — Эти ваши брюки, они просто восхитительны! Они так удачно подчеркивают некоторые места и облегают фигуру!

Я слушала ее вполуха. Меня беспокоили мои волосы, которые парикмахер нещадно жег железными щипцами для завивки. Флоренс бы его убила!

— Что это за вещица? — Иоланда с интересом разглядывала мой мобильный телефон, вертя его на ладони.

Мобильный! А вдруг я могу дозвониться до Ли? На экране светился значок: пришли новые СМС. Должно быть, упали, еще когда я была у Джейдена. В Версале восемнадцатого века, разумеется, нет мобильной связи.

Сообщение гласило: «Твой красавчик не сможет тебя защитить». Номер не определился.

Красавчик? Это что, Ли? Не может быть. Сообщение пришло только… Уже вчера, надо полагать? Или позавчера? Не знаю, сколько времени прошло после караоке-вечеринки у Джейдена. И что только злодей Кори подмешал в коктейль? Мне до сих пор кажется, будто мое тело существует отдельно от сознания. Даже просто не шататься уже требует огромных усилий и концентрации. Может быть, неизвестный автор СМС видел меня вчера в кафе с Эмоном. В последнее время я встречалась только с этим красавчиком. Но разве Джереми не обещал разобраться с историей, в которую попал мой брат?

Мобильный мобильным, а у меня идея! Нужно найти драгоценный камень, лучше всего какой-нибудь бриллиант. С помощью этого бриллианта я могла бы просигналить Ли на этот его теле-что-то-там, и он бы меня отсюда забрал!

— Что именно Ли рассказывал, когда упоминал обо мне? — поинтересовалась я.

— Немного, — отвечала придворная дама, явно с неохотой, — он больше любит целоваться, чем беседовать.

В зеркале отразилось ее напряженное лицо. Проверяет, буду ли я ревновать?

Засранец!

— Да, — я натужно улыбнулась, — таков уж он, этот Ли.

Подлец! Бабник! Ненавижу!

Есть у этого пафосного тряпья хоть подобие карманов? Куда девать мобильник?

— Посмотри под юбку, — посоветовала Иоланда, — там пришиты карманы.

Я приподняла первый слой ткани (всего, кажется, семь, если я правильно сосчитала) и нашла два мешочка, прикрепленных к поясу. Из такого кармашка никто ничего не стащит. Мне вспомнилось, как Кайран утверждал, будто переносить с собой предметы из одного времени в другое запрещено.

— Ли часто говорил о вас двоих, — Иоланда вертела в руках мое нижнее белье из двадцать первого века. — И теперь я понимаю почему.

— Да что вы! — я выхватила у нее мой бюстгальтер. — А вот о вас он никогда не упоминал, ни единым словом!

Она гневно сверкнула глазами, но тут же овладела собой и проговорила:

— Пойдем, королева ждет.

Я бросила последний взгляд в зеркало. До чего же дурацкий вид! Надеюсь, я не встречу Ли в этом прикиде!

Мария-Антуанетта меня не приняла. Она велела сообщить Иоланде, чтобы я отправлялась в детскую, может, там пригожусь. Прекрасная идея. Я же как раз собиралась стать учительницей.

Детская находилась в другом крыле дворца. Гувернантка королевских детей напомнила мне нашу биологичку мисс Гринэкр, только королевская училка была добрее и дружелюбнее. Она представилась как мадам де Турзель и оказалась правой рукой мадам де Полиньяк, которая хоть и заведовала воспитанием королевских отпрысков, более охотно выполняла поручения самой королевы, а принцев и принцесс передала подчиненным дамам. Вместе с мадам де Турзель детей опекала мадам де Рамбо. На ее попечении был совсем крошечный младенец.

Девочка в несказанно вычурном платье, состоящем сплошь из рюшей и воланов, увлеченно читала в большом кресле. Это была принцесса Шарлотта.[10] Когда меня ей представили, она даже не подняла глаз от книги.

Двое детей играли в уголке. Мадам де Турзель представила мне своего любимца, наследника престола, еще заспанного паренька лет шести, со светло-каштановыми кудрями и голубыми глазами. Он оглядел меня, спрятавшись за юбку гувернантки, и заявил, что у меня дурацкий вид и чтобы я убиралась.

Смышленый мальчишка, но каков нахал! Хотя он, увы, прав. Вид у меня и впрямь нелепый. Почему-то я вдруг вспомнила своего деда. Он всегда учил меня не обращать внимания на обидные слова и из любого конфликта выходить с достоинством. «Лучше пойди и спрячься куда-нибудь на время, и все пройдет», — говаривал он.

Я бы сейчас с радостью спряталась. Забилась бы в какое-нибудь укромное место.

— Луи-Жозеф,[11] — строго произнесла воспитательница, — нельзя так себя вести.

А сама не сводила с меня глаз и, разумеется, думала то же самое, что и ее подопечный.

— Вообще-то Его Высочество прав, — вздохнула я, — а что, если я помою голову, а ты меня причешешь на свой вкус, Луи-Жозеф? Как тебе понравится. Только без щипцов для завивки.

— Разве я парикмахер? — возмутился мальчик.

— Конечно, нет, — подхватила гувернантка. — Мадемуазель просто предложила вам сделать так, чтобы вам приятно было на нее смотреть.

Маленького Луи слова воспитательницы не слишком убедили, зато сама гувернантка посмотрела на меня дружелюбнее и даже улыбнулась.

— Полагаю, мадам де Полиньяк позволила себе небольшую шутку. Если желаете, я помогу вам с прической, — предложила мадам де Турзель.

Я с облегчением вздохнула. И через полчаса наследник смотрел на меня уже добрее.

— Большое спасибо, — осторожно поблагодарила я.

Но выглядела я не намного красивее. Вместо глупых кудрей мне сделали какой-то нечеловеческий начес.

Мадам де Турзель вздохнула.

— Пойдемте в парк, — предложила она, — там нас никто не потревожит.

За это предложение я была ей особенно благодарна.

ЗЕРКАЛО

Версальский парк оказался роскошнее и прекраснее, чем можно было себе представить. На каждом шагу, словно муравьи, суетились садовники, подстригая кусты, убирая старую листву, подметая дорожки, выпалывая сорняки.

Судя по всему, была осень. Деревья стояли все в золоте и багрянце. Отцветали поздние цветы: целое море астр, подсолнухов, георгинов, гладиолусов. Все так пестро, так ярко, так ухожено. Словно на прекрасной картине! Эти королевские сады — само совершенство!

Поблизости зарычал зверь, кажется, весьма крупный. Я испуганно вцепилась в руку мадам де Турзель.

— Не пугайтесь, — улыбнулась она, — это новый лев в зверинце. Подарок короля Марокко.

— А я подумала, медведь, — отозвалась я, — здесь ведь еще водятся дикие звери?

— Разумеется, — удивилась мадам де Турзель, — в лесах водятся и медведи, и волки. Только не здесь, не в Версальском парке. А в зверинце надежные решетки. Давайте отведем детей к зеркальному пруду. Там нам никто не помешает, а детей на поляне видно отовсюду.

Вокруг зеркального пруда царило абсолютное спокойствие. Поверхность воды действительно казалась гладкой, словно хрустальной, ведь здесь не было ни одного фонтана. Статуи вокруг пруда отражались в этом, ничем не замутненном зеркале. И пока поверхность воды не зарябила от порыва ветра, пруд выглядел как гигантское стекло.

Дети играли у воды. Здесь были не только королевские отпрыски. Мадам Рамбо объяснила, что королева удочерила еще одну девочку. Остальные были детьми придворных.

— Скажите, давно ли уже нет Ли Фитцмора? — поинтересовалась я, протягивая ей стакан с молоком.

Между нами на одеяле резвился младенец.

— А, вы тоже одна из тех? — мадам Рамбо подмигнула мне, на что-то намекая.

— Что, простите?

— Одна из тех, кто пытается привлечь его внимание и завоевать его сердце? — пояснила гувернантка и принялась поить младенца молоком.

— А что, здесь собрался уже целый клуб его поклонниц? — осторожно осведомилась я.

Мадам Рамбо засмеялась:

— Что-то в этом роде. Одним повезло: им удалось привлечь его внимание на целый вечер. Прочим… Ну, да ладно… Будьте осторожны. Вы при дворе недавно, еще многого не знаете. Будет лучше, если никто не узнает, что вы интересуетесь мсье Фитцмором.

— Но у меня к нему дело, мне необходимо передать ему сообщение, — быстро солгала я.

— Вам не повезло, мадемуазель, — с сожалением произнесла мадам Рамбо, — мсье Фитцмор уехал уже некоторое время назад. Дождался британского посланника и пустился в путь. Куда — не знаю. Простите.

— А посланник? Может, он знает? Его можно спросить?

— Он тоже исчез. Как сквозь землю провалился, — мадам Рамбо развела руками.

Ну, здорово! Ли пропал, и я здесь непонятно зачем! Но куда он делся? И о чем говорил с посланником? И куда исчез посланник? Что с ним случилось?

Один из детей, мальчик лет двух, на своих еще кривеньких ножках помчался к воде. Я вскочила и кинулась за ним. Мне удалось поймать его уже у самого пруда. Поверхность воды не шелохнулась. Вода сама по себе была зеленоватого цвета. Ребенок сорвал с головы шапочку и демонстративно зашвырнул ее в пруд. Ну и правильно! Туда ей и дорога. Уродливая, глупая шапчонка. В жизни бы не стала такую носить. Молодец, мальчик! И кто придумал только одевать мальчиков в девчачьи платья! Какая нелепая мода!

— Анри! Что ты делаешь! — закричала воспитательница. — Мадемуазель!..

— Да, да, уже достаю! — отвечала я.

Я встала на колени на берегу и потянулась за шапочкой. В воде плавали осенние листья и бегали солнечные зайчики. Я почти дотянулась до шапочки, когда легкий ветер отогнал ее чуть дальше, она начала пропитываться водой и тонуть. Я потянулась снова и уже дотронулась до шапочки кончиками пальцев. А в пруду между тем что-то происходило. Там плавали уже не листья и не рыбки, а как будто отражались какие-то скалы. А по ним кто-то скользил. И это был Ли!

Я потеряла равновесие и плюхнулась в холодную воду прямо вниз головой. Вот черт! Вокруг меня тут же засуетились, забегали, закричали и повлекли меня обратно во дворец. Мне бы выгнать их всех и остаться одной, но в одиночку я с этим нарядом не справлюсь. Кроме того, я продрогла до костей. Мадам Турзель и ее камеристка увели меня за испанскую ширму и стали развязывать бесконечные завязки на моем платье и расшнуровывать мокрый корсет. Меня отправили в постель, обложили грелками, укрыли толстым пуховым одеялом, после чего камеристка принесла мне чайник горячего чая. Мадам де Турзель извинилась и удалилась к принцам. Меня оставили одну, и я уснула.

Через пару часов мне стало невыносимо жарко под одеялом, я вспотела, как после пробежки в парке. Уже наступила ночь. Луна ярко светила в окно. Было тихо-тихо. Дворец спал.

В тишине и уединении мне наконец удалось подумать. Что же произошло у озера? Меня посетило видение, это понятно. Но что оно означало? Ли в скалах? В пещере? Это было будущее? Прошлое? Может, Ли попал в плен, выполняя задание? И пытался бежать? От кого? Где? В каком веке? И при чем тут зеркало? Что, если этот пруд не случайно зовется зеркалом, потому что отражает больше, чем только скульптуры, расставленные вокруг него в парке? Что, если Ли нужна помощь?

Я отбросила одеяло, вскочила, натянула джинсы и свитер и вышла в сад.

Очевидно, во дворце спали не все. Где-то вдалеке, в другом крыле, слышались музыка, голоса и смех. Должно быть, в зеркальном зале кипела придворная жизнь. Давали очередной бал или устраивали вечеринку. Я побежала к зеркальному пруду и едва не схлопотала инфаркт, когда в зверинце снова заревел сначала марокканский лев, а потом его рык подхватили другие звери. Одни тише, другие громче. Устроили настоящий кошачий концерт. А кошек там, судя по всему, было предостаточно. И все хоть сейчас готовы вырваться на свободу. И найти себе ужин. Надежда только на крепкие клетки, если верить мадам де Турзель.

А вот и зеркальный пруд. Я опустилась на колени ровно на то же место, где оказалась днем. Как бы ярко ни светила луна, вода была черна. С чего начать? Кинуть в воду пару камешков? Но камешки бросать не пришлось. Вода засветилась, как будто включили новый плоский телевизор с идеальным изображением, High Definition.

Пещера. Ли прикован цепями к скале, дышит тяжело, на груди кровоточит большая рана. Волосы спутались в колтуны и торчат во все стороны. Кажется, он собирается с силами, чтобы высвободиться из цепей. Поднял голову. Посмотрел мне прямо в глаза.

В это время мужской голос где-то в аллее произнес:

— Что сказал Роган?

Изображение помутнело и исчезло. На дорожке заскрипел гравий. Я вскочила и спряталась за какую-то обнаженную мужскую статую. Пожалуйста, только не влюбленная парочка! Только их не хватало! Хватит мне голых мраморных мужчин вокруг пруда!

— Он настаивает на том, чтобы забрать ожерелье, — объясняла дама в элегантном платье с глубоким декольте.

Сопровождавший ее мужчина не обращал на этот глубокий вырез никакого внимания. Он облегченно вздохнул и вытер платком пот со лба.

— Когда вы идете к ювелиру? — спросил он.

— Завтра, — прозвучало в ответ, — я объяснила им, что в конце месяца, как только будут собраны налоги, приходит время платить. У нас три недели, чтобы избавиться от бриллиантов.

— А Роган?

— Ему нужно объяснить, что королева занята визитом в Австрию. Это его отвлечет. У нас будет время исчезнуть.

Меня никто не мог видеть, я же прекрасно могла обозревать парочку, затаившись за статуей и глядя между ног мраморного изваяния. Раздражало только неуместное мраморное украшение, приделанное между этих ног.

Мужчина кивнул.

— Нам следует вернуться, Жанна, пока наше отсутствие не заметили.

— Ну и пусть заметят, — она кокетливо улыбнулась и приблизилась к нему, — что с того? Мы муж и жена.

О нет, только не это! Что они задумали? Не будут же эти супруги совокупляться прямо здесь и сейчас?! Лучше пусть лев вырвется из клетки!

— Не надо, Жанна, — отвечал мужчина, — не стоит навлекать немилость королевы.

Мы с Жанной синхронно вздохнули. Я — с облегчением. Она — с разочарованием. С тем они и удалились. Шаги на гравии замерли. У них есть бриллианты! А мне нужен один, чтобы добраться до Ли!

Хотя… есть и другой способ его найти. И почему мне это прежде не пришло в голову? Надо позвать нимфу Милдред!

— Милдред, — произнесла я и плеснула ладонью по воде. — Милдред!

Из воды стремительно вынырнула темная фигура, обдав меня с ног до головы брызгами. Я упала на газон и тут же затряслась от холода.

Над прудом послышался громкий смех нимфы.

— Сработало! — радовалась она. — Ли и другие агенты опытные, всегда готовы к моим шуткам. С ними скучно! — она выпрыгнула из пруда, как пробка из бутылки. — Выглядишь чудовищно. Еще хуже, чем тогда в восьмом веке в Германии. Волосы ни к черту!

Конечно! А у самой белокурая грива, по странному обыкновению совершенно сухая, хотя она и появилась только что из воды, и прическа как в рекламе лака для волос. И вообще Милдред выглядит так, будто попала сюда прямиком с церемонии вручения «Оскара». Ой, я и забыла, что она тоже умеет читать мысли!

— Так, так, — опять засмеялась Милдред, — ищешь Ли? А его здесь нет.

— Тоже мне новость! Это я и без тебя знаю. Ты мне лучше скажи, куда он делся и где его теперь искать?

— Не знаю, — ответила нимфа. — Но, Фелисити, детка, а что ты здесь делаешь?

— У меня тут свидание при луне назначено! — съязвила я.

— Как романтично! Кому же это так сказочно повезло? Уж не Кайрану ли?

Спасибо! Только Кайрана мне и не хватало!

— Как ты сюда попала? И как намерена выбираться отсюда?

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Злоупотребила алкоголем. В трезвом состоянии со мной такого бы не случилось.

Звонкий смех Милдред снова зазвенел над спящим прудом:

— Ловкий полуэльф обвел тебя вокруг пальца!

— Я не это имела в виду! Пожалуйста, помоги мне вернуться домой!

— Не могу, — лицо нимфы стало серьезно, — это не в моей власти. А Кайран не так страшен, как ты думаешь.

— Ага, — мрачно возразила я, — посмотрела бы я на тебя, если бы он вел у тебя историю.

Опять смех. Не услышал бы ее кто-нибудь!

— Не бойся, — успокоила меня Милдред, опять прочитав мысли, — решат, что это какая-нибудь дама развлекается в саду. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

И она исчезла под водой.

А я осталась мерзнуть на мокром газоне. Что, если я снова загляну в воду? Что я там увижу? На этот раз ничего, кроме лица Милдред. Нимфа вынырнула из пруда с самым озабоченным видом, а это не предвещало никаких хороших новостей.

— Кайран занят, сердится, велел не беспокоить. У него сейчас уроки. А тебе велел разбираться самой и ждать его. Он явится за тобой ближе к выходным.

ЧТО?!

— Ну уж не знаю, — Милдред хитро прищурилась, — не понимаю, как это тебе удается, но только ты весь наш мир переворачиваешь с ног на голову. Кайран никогда прежде не бросил бы юную даму в беде, это совсем на него не похоже. Что же ты ему сделала? Обидела чем-то, да?

Хороший вопрос. Кто бы мне объяснил, чем я провинилась перед Кайраном. Мне лично это неизвестно. С чего, например, я должна оставаться с ним после уроков?

— Оставаться после уроков? Да ты что? — удивилась Милдред.

— Ну да, по истории. Да, кстати, что ты знаешь о некоем Рогане и каких-то бриллиантах?

— Хм, — Милдред в задумчивости стала наматывать на палец один из своих льняных локонов, — хм, Версаль накануне Революции. Кардинал де Роган.[12]

Бриллианты. Очевидно, речь идет об этой афере с бриллиантовым колье. Она, можно сказать, спровоцирует революцию, хотя Мария-Антуанетта тут и не виновата.

Круто! Значит, я только что подслушала, как вокруг королевы плетут заговор! Добро пожаловать в большую политику. Спасибо мраморной статуе со всеми ее причиндалами.

— Ну да. Некая Жанна де ла Мотт[13] с помощью интриг завладеет ожерельем из самых дорогих бриллиантов, какие только есть в мире. Ее арестуют и признают виновной, но народ все равно обвинит во всем королеву: она своим роскошным образом жизни разорила государственную казну и страну, между тем как дети голодают. Впоследствии ей это колье припомнят на суде, и «австриячка» ничего не сможет сказать в свое оправдание. Королева лишится головы во многом именно из-за этих бриллиантов.

Отвратительно!

— Что делать, — отозвалась Милдред, — согласна: дрянная история. Ой, извини, меня вызывают. Постараюсь уговорить Кайрана вытащить тебя отсюда побыстрее. Пока!

И она пропала.

Я продрогла до костей, бегом вернулась к себе в комнату, к счастью, никого больше не встретив, и в самых расстроенных чувствах залезла обратно под одеяло.

Версаль был неплох. Здесь вовсе не воняло в каждом углу мочой, вранье все это. Целая армия слуг круглые сутки наводила чистоту. И кормили вкусно. И музыка ничего… привыкнуть надо, конечно (не знаток я музыки эпохи рококо), и поговорить есть с кем, и общение приятно и полезно. И с детьми я подружилась.

Старшая принцесса обожала водить экскурсии по дворцовому парку. В моем лице она нашла благодарного слушателя. Девочка была страшно горда тем, что мать уже вводит ее в придворную жизнь. И еще очень любила вместе с матерью и несколькими фрейлинами переодеваться в простые платья, наряжаться пастушками, пасти коз, доить коров и жить в маленьком деревенском коттедже. Однажды и мне предложили присоединиться к ним и попробовать пасти коров.

— Мадемуазель! — обратилась ко мне королева. — Составьте нам компанию!

Сама королева!

Мадам де Турзель подмигнула мне и слегка подтолкнула в спину, ибо королеве перечить не следует. Но я совсем не разбираюсь в сельском хозяйстве!

— Научитесь! — заверила гувернантка.

Меня переодели в пастушье платье. Хотя я сомневаюсь, чтобы французские пастушки в восемнадцатом веке носили платья и фартуки из шелка и дамаста[14] с золотым шитьем. Мне дали в руки палку и хлыстик, ну и корову на веревочке. Корова захлопала огромными карими глазами: ничего-то у тебя, мол, не получится!

— Это Мирабель, — представила Мария-Антуанетта, радуясь, как ребенок, — наша кормилица. Обычно.

— Обычно? — с недоверием переспросила я.

— Обычно, — подтвердила королева и от души хлопнула корову по откормленному заду.

Корова рванулась вперед и побежала, увлекая меня за собой. Я прыгала рядом с ней, слыша за спиной хохот придворных и уворачиваясь от коровьих копыт. Палку я выронила еще на старте. Пришлось свободной рукой подобрать юбки, чтобы удобнее было бежать. Через пару минут я начала задыхаться. И в тот момент, когда я готова была уже, казалось, упасть замертво, корова остановилась, дыша так же тяжело, как и я. Отдышавшись, я вернулась к придворным, ведя на веревке, как на поводке, смирную и покорную Мирабель. Аплодисменты. Королева расцеловала меня в обе щеки.

— Превосходно! Великолепно! Браво! — летело со всех сторон.

— Вы молодец, — похвалила королева и пригласила меня к столу вместе со всеми, — не думала, что вы справитесь. Жанна, принесите, пожалуйста, мадемуазель чего-нибудь попить.

Я без сил плюхнулась на скамейку. Жанна, к которой обращалась королева, принесла мне воды. Два стакана я осушила одним залпом. После третьего я пригляделась к этой Жанне и узнала интриганку де ла Мотт. Он налила мне еще воды и присоединилась к обществу.

— Где вы научились так быстро бегать? — с любопытством спросила королева.

— Я могу еще быстрее, когда юбки не мешают, — отвечала я сдержанно.

Королева засмеялась. Искренне и дружелюбно. Вообще, когда Мария-Антуанетта не вела себя как подобает королеве, она была проста и мила.

Игра в шарады тоже оказалась не слишком сложной. Королева была ко мне добра и не отпускала от себя. Последствия не заставили себя ждать. Когда пришло время переодеваться в одном из роскошно обставленных крестьянских домиков из наряда пастушки в обычное платье, моя одежда пропала. Ее искали, искали, но так и не нашли. Пришлось мне возвращаться во дворец в костюме пастушки.

— Вы мне нравитесь, мадемуазель, — объявила королева вечером, — как ваше имя?

— Фелисити.

— О! Фей! А вы знаете, что во Франции была когда-то совершенно особенная фея. Её имя Мелюзина. Говорят, в воде она превращалась в дракона или что-то в этом роде. Буду звать вас мадемуазель Мелюзиной!

— Я польщена, — пробормотала я.

— Говорят еще, она была необычайно красива, умна и никогда не давала в обиду своих. Знаете ли вы, как к вам привязалась моя дочь? Вы завоевали ее любовь безо всяких усилий. И появились неизвестно откуда, подобно фее. Итак, с сегодняшнего дня вы — фея Мелюзина!

Я слушала королевскую болтовню лишь вполуха, наблюдая за Жанной де ла Мотт. Она смеялась в обществе трех других дам. Однако она какая-то другая, я прекрасно видела, что она не отсюда. И ведет себя совершенно по-разному, когда на виду и когда на нее никто не смотрит. Что-то с ней не так, с этой Жанной!

— Ваше Величество, хорошо ли вы знаете мадам де ла Мотт? — перебила я болтовню королевы о ведьмах, волшебниках и единорогах.

Она широко распахнула свои серо-голубые глаза.

— А что? Жанна не слишком давно при дворе.

Как бы ей поделикатнее объяснить, что эта милая Жанна — коварная, алчная, льстивая лицемерка, интриганка, которая, если надо, по головам пойдет и уж через голову королевы точно переступит?

— Вы что-нибудь о ней знаете? — с подозрением спросила Мария-Антуанетта, снова совершенно королевским холодным тоном.

— Мадам де ла Мотт недавно встречалась с кардиналом де Роганом, — неуверенно ответила я.

Королева прищурилась и поглядела на Жанну.

— С Роганом? — повторила она.

— Вы планируете купить новое колье? — тихо спросила я и по ее виду поняла, что она точно знает, о чем идет речь.

— Нет, — твердо заявила королева, — я отказалась от этой покупки. Мой народ голодает. Я люблю роскошь, но теперь не время для украшений за два миллиона ливров.

— Вам следует зафиксировать это письменно, — посоветовала я.

Её Величество снова поняла, что я имею в виду.

— Хорошо. Я прикажу моему секретарю послать ювелирам окончательный письменный отказ.

Ну, вот и славно!

— А какое отношение к этому колье имеет Жанна?

— Ей нужны деньги, — объяснила я, — через вас и Рогана она надеется заполучить целое состояние.

Больше я и вправду ничего не знала.

— Неужели ей настолько нужны деньги? — растерянно проговорила королева.

— Очевидно, жизнь при дворе слишком дорога для нее, — предположила я.

— Увы, это правда, — вздохнула Мария-Антуанетта, — вот видите: вам подходит имя Мелюзина. Вы приносите удачу и счастье.

Пришлось натянуто улыбнуться.

С нашего пикника на королевской ферме прошло дней пять. И что ни день, то проливной дождь. Носа не высунешь из дворца. Не говоря уже о том, чтобы сходить к зеркальному пруду в надежде на новое видение.

На шестой день тучи рассеялись, выглянуло солнце, и мадам де Турзель предложила погулять в парке. Я, разумеется, рада была к ней присоединиться.

Успело похолодать, газоны покрывал иней. Мы оделись потеплее и вышли в сад. Зеркальный пруд был недвижим. Я сыграла в салки с принцами, сплела венок из запоздалых цветов для принцессы и, как только все отвлеклись, скользнула к пруду.

Сначала в воде отражались только облака и немного солнца, плавали на поверхности осенние листья. Потом я вновь увидела скалы и пещеру. Пол в пещере усеян белыми камнями. Откуда-то шла струйка дыма. Я наклонилась ниже к воде. Что там за тень? Чьи-то маленькие руки слегка толкнули меня в спину, и я снова, как и в первый раз, головой вниз полетела в ледяную воду. Меня снова с шумом выволокли на берег и отбуксировали во дворец. Дети голосили на этот раз еще громче, пока мадам де Турзель и ее камеристка за испанской ширмой развязывали мои завязки и снимали с меня мокрое платье. Мальчишки, которые спихнули меня в воду, были наказаны и остались без десерта. Весь этот шум можно было бы прекратить одним громким свистком. Но я так замерзла, что пальцы у меня не гнулись, так что свистнуть не получилось.

Внезапно шум за ширмой утих сам собой. Мадам де Турзель и камеристка переглянулись.

— Неужели король? — чуть слышно выдохнула камеристка.

Черт возьми! Неужели мне суждено встретить Людовика XVI в таком виде и среди такого беспорядка?

Мадам де Турзель заглянула за ширму и вернулась обратно с видом крайнего изумления, как если бы король пришел в детскую голым. При этом у гувернантки вдруг загорелись глаза.

— Мсье, — пропела она за ширму, — как прекрасно видеть вас снова. Одну минуту! Жизель пока принесет вам что-нибудь выпить. У нас тут небольшое происшествие, но мы сейчас все уладим.

— Не торопитесь, мадам, — произнес ужасно знакомый голос, — я пришел, чтобы забрать домой мадемуазель Фелисити.

Меня затрясло, и не от холода, не от мокрого платья. Мадам де Турзель с почтением отошла в сторону, и за ширму вошел Кайран.

— О-ля-ля, — весело присвистнул он, — теперь вижу, что за несчастье тут стряслось. Предоставьте это мне, мадам. Я справлюсь с этими завязками в два счета.

И не дожидаясь ответа, он взял меня за плечи, развернул спиной к себе и мгновенно расшнуровал мой корсет.

— Мсье, — вступилась было мадам де Турзель, — может быть…

Но корсет уже почти упал к моим ногам. Мне удалось поймать его в последний момент.

— Спасибо, дальше я сама, — сухо произнесла я.

— Не упрямьтесь, мадемуазель, — Кайран почти давился от смеха, — вы еще ни разу не справились сами.

Я готова была наброситься на него с кулаками. Гувернантка нахмурилась, но чувство такта и порядка в ней взяли верх.

— Мсье, — настойчиво произнесла она, — будьте любезны, подождите там за ширмой, пока мадемуазель Фелисити снова вернет себе надлежащий вид.

Она не была ни груба, ни невежлива, но возражать было бесполезно. Сам Кайран Дункан вынужден был повиноваться. Он исчез за ширмой, где его тут же окружили другие дамы. Через двадцать минут я вышла в детскую, где он преспокойно сидел в кресле в окружении дам и камеристок, смотревших на него с обожанием. На меня он теперь почти не обращал внимания.

Пока я думала, что мне теперь предпринять, дверь снова открылась, и на этот раз вошел король Людовик XVI.

При его появлении мне вспомнилось слово «буржуа». Эдакий уютный бюргер, мещанин, потягивающий винцо и покуривающий трубку. Герой романов Диккенса. Королевского в нем было что-то уж совсем мало.

Тем не менее все общество вскочило и раскланялось, в том числе этот дамский угодник, этот медведь в малиннике и петух в курятнике.

— Что вы делаете в детской, сударь, — произнес король нарочито вежливо, даже слишком вежливо, прищурившись на Кайрана.

Кайран верноподданнически раскланялся.

— Моя невеста, сир, простудилась накануне свадьбы. Пришел забрать ее домой.

С этими словами наглый полуэльф встал рядом со мной и взял меня за руку.

Король воззрился на меня. Мне страшно хотелось со всей силы наступить Кайрану на ногу или дать ему пинка.

— С вашего позволения, сир, я немедленно заберу мою невесту домой. И больше ее уже никуда от себя не отпущу.

Кайран сжал мою ладонь, так что она хрустнула.

Король обменялся понимающим взглядом с «моим будущим мужем».

— Забирайте, — согласился он, подмигнув Кайрану, как мужчина мужчине, — и присматривайте за вашей дамой хорошенько. Я вижу, она у вас с характером. Строптивая. Однако поверьте мне, укрощение идет строптивым на пользу: из них получаются самые любящие супруги.

Кайран снова согнулся в поклоне и неумолимо повлек меня за собой прочь из детской, даже не дав мне поблагодарить мадам де Турзель за ее великодушие и помощь.

Он протащил меня через коридор в сад. Как только нас не могли больше видеть из окон дворца, я встала и выдернула у него свою руку.

— Что ты меня тащишь! Я не осел!

— Еще какой, — рявкнул Кайран, — самый настоящий! Ослица! С чего тебе вздумалось путешествовать тут в одиночку? Ты хоть представляешь, как это опасно?

Весь его придворный шарм улетучился, галантности как не бывало. Он гневно сверкал глазами и в ярости скрежетал зубами. Мне даже показалось, что он готов извергнуть пламя, как огнедышащий дракон. От него пахнуло жаром, хотя его эльфийская температура должна была быть не выше 25 градусов по Цельсию. Мне стало страшно.

— Я не сама… Я не собиралась… Я не специально…

Кайран не дал мне договорить.

— Да что ты! — негодовал эльф. — В чужой стране, в чужом времени, при незнакомом дворе с его этикетом, с его темницами, в которых плачут даже самые дерзкие, и все это накануне Революции! Потрясающее легкомыслие! Что ты тут забыла? Кого ты тут ищешь? Моего кузена? Его и след простыл, если он вообще тут появлялся. Здесь нет никаких примет, никаких улик, никаких доказательств! Ничего!

— Он здесь был! — выпалила я, потирая запястье после железных пальцев Кайрана. — А если тут так опасно, мог бы прийти за мной и пораньше!

— Я хотел преподать тебе урок! Но у мадемуазель, очевидно, все схвачено. Здесь в Версале все так похоже на сказку. Принцессы, короли, восхитительный замок. А если нет хлеба, пусть едят пирожные, чтобы не умереть с голоду,[15] так, да?

Да иди ты, оратор!

В следующий момент мы уже оказались снова в Лондоне двадцать первого века.

Час спустя я лежала в своей кровати и чувствовала себя значительно лучше, все-таки у себя дома и под теплым одеялом.

Ну, и что дало это путешествие ко двору Луи XVI? Не много. Теперь я знаю, что могу самостоятельно перемещаться во времени, к тому же именно в нужное мне время и место, это первое. А в зеркальном пруду я увидела, что Ли томится где-то в плену. Это второе. И это водное видение еще надо как-то истолковать. Это третье.

Что это было? Будущее, настоящее или прошлое? Можно ли спросить об этом Кайрана? А если не его, то кого же тогда? Эмона? Но как с ним связаться? С этими мыслями я и уснула.

Часть II

ЛИ. ТУПИК

Ничего себе! Ну и новости я получил от моего информатора! Не могу поверить. Немедленно прочь из Версаля. Здесь этот код никак не получится расшифровать. Кроме того, надо предупредить дядюшку. У нас предатель. Предатель в Королевском совете! Один из ближайших доверенных лиц короля предал его. Замыслил недоброе. Его необходимо остановить.

Не могу понять только, при чем здесь Фелисити? Почему она? Неужели она на самом деле спасет наш эльфийский мир? Она не догадывалась о нашем существовании до последнего времени и до сих пор ничего не знает о наследии Пана. Это страшное наследие, у него страшные приметы и признаки. И как ей со всем этим справиться! Они изменят весь наш мир. Что может она одна против этого? А между тем приходится относиться к ее миссии серьезно. Доказательства неопровержимы. Теперь понятно, зачем нам нужны светлые регалии Пана. Если доказательства правдивы, то одни только эти регалии могут спасти мир эльфов. Я должен исчезнуть как можно скорее из Версаля, пусть хоть даже у всех на глазах, сейчас не важно! Я очутился в Лондоне в Сент-Джеймском парке возле пруда Серпантин. В неверном свете парковых фонарей прочитал записку, что мне передал мой информатор. Какие-то числа. Координаты. Система координат. И мне ясно, где искать. В Корнуолле. На родине Фелисити.

ФЕЛИСИТИ. ДОИГРАЛИСЬ

— Знаете, что нам нужно? — Кори вскочил так резко, что мы все вздрогнули. — Отвлечься! С тех пор как исчез Ли, мы торчим тут в школе, как дураки, в похоронном настроении! Что скажет Ли, когда вернется и застанет нас в трауре?

Мы с Филлис переглянулись. Настроение у нас и в самом деле было хуже некуда. И Ли отсутствовал уже четыре недели.

Что-то случилось, это очевидно. Кайран молчал. После моего путешествия в Версаль, длившегося, к счастью, всего шесть дней, он со мной почти не общался.

— Без Ли как-то пусто. — Николь подперла щеки руками.

— Но он все же не пуп земли, — заметила Филлис.

— Что делать будем, Кори? — поинтересовалась я. — Пойдем в кино или в клуб с живой музыкой на Ковент-Гарден?

— Еще не придумал, — признался Кори.

— Может, начнем веселиться прямо здесь и сейчас? — предложила Филлис.

— Шутишь? — нахмурилась Руби.

Филлис замотала головой и кивнула куда-то в сторону. Мы проследили за ее взглядом. На школьном дворе в окружении обожающих девчонок изнывал от скуки наш учитель истории мистер Дункан.

— Поиграем! — приступила Филлис.

— О да! — присвистнул Кори. — Да здравствует мисс Эйл в черном латексе.

— Да нет! — Филлис хлопнула его по плечу.

— А что тогда? — Кори потер плечо.

— Может, лучше пошутим с мистером Дунканом? — предложила Руби.

— Мистер Кайран в черном латексе? — хихикнул Кори.

Мы дружно прыснули со смеху, глядя на Кайрана. У него был такой вид, словно он сейчас начнет махать вокруг себя плеткой или хлыстом и сыпать проклятиями.

— Мистеру Дункану очень пошли бы узкие кожаные брюки, — решила Николь.

— И черная кожаная маска, — ухмыльнулась Руби, — так сексапильно!

Нашли над кем посмеяться! С Кайраном такие фокусы не пройдут. С ним вообще шутки плохи. Они пошутят, а мне расплачиваться: опять заставит оставаться после уроков всю неделю.

— Ой, он идет!

Я тут же отвернулась и стала думать о Ричарде. Надеюсь, мы увидимся в выходные. И почему-то мне вдруг представился Ричард в кожаных брюках и маске…

— Привет! — Кайран остановился прямо перед нами. — Я как раз подумал, что эти шестеро могли бы подготовить блистательный реферат о любовницах английских королей.

Джейден и Кори тут же помрачнели.

— А почему именно мы? — спросил Кори.

— Все мои ученики время от времени готовят рефераты, — отвечал Кайран. — Но для вас у меня есть особенно интересное задание. Если королевские любовницы вас не вдохновляют, можете выбрать, какая тема вам нравится больше: пытки, инквизиция или знаменитые пленники.

Он взглянул на меня и произнес:

— Но кожаные брюки, плетки, маски и мужчины, охваченные страстью, конечно, гораздо интереснее.

Компания захихикала.

На наше счастье, зазвонил звонок, и мы бросились на урок, прочь от историка.

— Откуда он узнал про кожаные брюки? — удивилась Филлис.

Я только отмахнулась и молча достала из шкафчика учебник истории.

— Сити, — заявил Кори, облокотившись о соседний шкаф, — у тебя такие же фантазии, точно знаю!

— Вот еще! — огрызнулась я.

— Кожаные брюки и плетка! — еще раз хихикнула Руби. — Ему бы точно пошло, мистеру Дункану!

— Он об этом знает, — бросила я, — давно узнал. Это просто, если умеешь читать чужие мысли.

— Читать мысли? — выпалила Николь. — Скажи это еще раз, и я дам тебе целый фунт!

— И я тоже! — поддержал Кори.

— С какой стати мне это повторять? — не поняла я.

Я больше ни слова не скажу, иначе историк вообще не выпустит меня из своего кабинета.

— Давайте в это и поиграем! — предложил Джейден, и меня насторожил недобрый блеск у него в глазах.

— Всякий раз, когда мистер Дункан произносит слово «пытка», ты должна громко сказать слово «секси».

— Отлично! — поддержал Кори.

— Дурацкое предложение! — заявила я. — Почему я? Пусть Николь говорит!

— Потому что мистер Дункан относится к тебе по-особенному.

— В чем вы видите особенное отношение? В том, что он заставляет меня оставаться после уроков? Да мне такое счастье даром не нужно! Давай, Николь, скажи «секси» ты, и тогда после уроков историк оставит тебя. И приятного вечера вам обоим!

— Я тоже думаю, что это должна произнести Фелисити, — поддакнул Джейден, — чего тебе бояться? Ты и так уже остаешься после уроков. Хуже не будет. И чем плохи дополнительные занятия? Что дурного в прогулке по Вестминстерскому парку?

— Прогулка по Вестминстерскому парку? — переспросила Филлис.

Откуда Джейден об этом знает?!

— Они с мистером Дунканом гуляли в аббатстве. И смотрелись совсем как парочка.

Подглядывал? Выследил? Черт! Кайран тогда обнял меня за талию, чтобы переместиться во времени. Со стороны это легко можно было бы принять за свидание в саду.

Компания недоверчиво переводила взгляд с меня на Джейдена и обратно.

— Теперь не отвертишься, — заговорил наконец Кори, — тебе за «секси» ничего не будет, а нас выгонят из школы.

— Ты нам кое-что должна, не находишь? — едко заметила Николь.

— Что должна? — опешила я.

— Загребла себе двух самых красивых мужчин в Лондоне! — бросила Николь.

— Трех, — поправила Руби, — еще и Ричард Косгроув.

У Николь был такой вид, словно ей дали пощечину.

— Ты все еще встречаешься с Ричардом? — прошипела она. — Я думала, концерт был исключением.

— А те съемки, где вы танцевали вместе? — опять встряла Руби. — Ой, прости, я тебя выдала!

— Давай, Фелисити, соглашайся! Чего тебе терять, у тебя целая толпа ухажеров! Кто-нибудь тебя утешит! — ухмыльнулся Кори.

— Иначе всем будешь должна по мороженому, — твердо решила Николь.

Да они сговорились!

— А если я выдам это «секси», то каждый из вас платит мне по одному фунту, идет?

Согласились все, даже нерешительный Кори.

— Ну, тогда вперед, — и я пошла на урок под аккомпанемент «Полета валькирий» Вагнера, который Кори насвистывал мне в спину.

Кайран, насколько я его знаю, обладает превосходным чувством юмора, но не выносит, когда шутят и смеются над ним. Ладно, мистер Дункан, я вам устрою!

Он вошел в класс и швырнул сумку на кафедру.

— Сегодня делимся на группы и готовим рефераты по истории семнадцатого века. Всего пять групп. Темы: королевские любовницы, чума, восстания, пожар и пытки.

— Секси! — выкрикнула я, опустив глаза в тетрадку.

Хихиканье.

— Фелисити, ты хочешь предложить свою тему? — сладко пропел Кайран. — Пытки, плетки и кожаные маски тебя не устраивают?

— Секси, — повторила я, так же не поднимая головы.

— Ладно, вот тебе и тема, — заключил историк, записывая на доске участников пяти групп и темы рефератов.

— Пытки — Фелисити, — отчеканил он напоследок.

— Секси! — снова бросила я, напевая в уме «Полет валькирий» и представляя сцену обстрела напалмом из «Апокалипсиса сегодня».

Класс давился от смеха. Кайран метнул на меня взгляд, каким, наверное, можно убить.

— Начнем с подготовки по теме «Пытки», — проговорил он сквозь зубы.

— Секси!

Четыре фунта я уже заработала.

— Страница двести шестьдесят, — процедил Кайран. — Фелисити, расскажи нам, как проходил допрос инквизиции.

— Я этого пока не знаю, — отозвалась я.

К концу урока я заработала тридцать фунтов и две недели дополнительных занятий по вечерам.

Кайран был в бешенстве. Вышел из класса и так саданул дверью, что со стены едва не попадали картины. А вечером в кабинете истории меня ждал серьезный разговор.

— Что это было?! — ревел полуэльф вне себя от злости.

— Успокойся, — уговаривала я, — это всего лишь игра.

Легко сказать, успокойся! А у самой все внутри дрожит от страха.

— Игра?! — Кайран задыхался от негодования. — Что за игра?

— Ну, выдумываем разные шутки, чтобы не было скучно во время уроков. Но это только если мы совсем засыпаем. Представляем мисс Эй с заячьими ушами, например.

— Вам скучно на моих уроках? Поэтому надо выставить меня идиотом перед классом?

О! Уязвленное самолюбие! Удар в самое сердце! Бедный Кайран! Держись! Это только начало.

— Нет, что ты, с тобой всем интересно, но нам ужасно не хватает Ли. А еще из-за этих вечерних встреч мои друзья считают, что у нас роман. Сам виноват. Нечего привлекать ко мне столько внимания: «Расскажите нам, Фелисити! Как это было, Фелисити? Фелисити! Фелисити!» Ты держишь людей за дураков, а между тем твое особое отношение ко мне все заметили.

У Кайрана глаза загорелись, как угли. И мне стало еще страшнее.

— Завтра после обеда, — выдохнул он.

Я бросилась бежать из его кабинета, и мне почудился запах серы и гари.

— Фели, ты — герой! — провозгласил Кори, прижимая меня к сердцу.

Джейден и прочие были совершенно счастливы. Все, кроме меня. А меня трясло от ужаса: сегодня снова урок истории.

— Ты честно заработала свой гонорар, — не унимался Кори, — кроме того, мы тебя приглашаем сегодня после уроков в «Старбакс». Только не говори, что тебе надо работать!

— Нет, работать я не должна, — уныло сообщила я, — но у меня опять дополнительное занятие по истории.

— Ой, — смутился Кори, — забыл. Прости. Тогда потом. Или лучше кино с попкорном?

— Нет, кофе и кекс в «Старбаксе» — лучше всего.

— А мистера Дункана предоставь нам, — выступил вперед Джейден, а за ним безмолвный Пол, — мы с ним все уладим.

Как же! Уладите вы! Что-то я сомневаюсь.

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

— Куда ты пропала? — развязно спросил голос из телефонной трубки.

Кто это? А, вспомнила.

— Привет, Шерил.

— Я тебя жду уже минут десять. Ты где?

— Десять минут? Да что ты?

От Шерил прилетело что-то неприличное.

— Слышал бы тебя твой брат! — одернула я ее.

— Да плевала я! Если через пять минут не явишься, можешь вообще не приходить!

— Договорились, будь здорова, — и я положила трубку.

Симона Хиллиард смотрела на меня с любопытством.

Она моя ровесница, учится в другом колледже в Кэмдет-Таун. Мы вместе заступали на смену в Национальной галерее и быстро сблизились.

— Ты же знаешь, нам нельзя пользоваться мобильными на работе, — напомнила Симона.

— Помню. Уже выключаю, — и я убрала мобильный в карман, — увидимся в перерыве в кафетерии?

Симона обрадованно кивнула.

Я сегодня дежурю в залах по искусству восемнадцатого века. Хотя, на мой взгляд, это китч один, а не искусство. И персонажи все какие-то толстые, мясистые, жирные и похотливые. Порно в стиле барокко, честное слово!

В уголке зала студент-художник углем пытался скопировать одно из полотен. Мы перекинулись парой слов, и я понаблюдала, как он рисует лошадь. Редкие посетители задерживались перед картинами Рейнольдса, Гейнсборо и, разумеется, Тёрнера. Потом мы с Симоной пошли обедать. Она без умолку болтала о каком-то парне, который ей нравился. В общем, Симона вела себя довольно мило, но я все равно была рада вновь оказаться одна в своем зале.

После половины шестого исчез и студент-рисовальщик, и остальные посетители. Я присела на канапе и стала рассматривать одну из работ Констебля, перед которой мало кто обычно задерживался. И краем глаза вновь заметила какое-то странное движение. Только на этот раз двигался не пейзаж. Готова поклясться, это шевелился портрет Сары Сиддонс![16] У меня похолодело внутри. Я подошла поближе. Да, это не пейзаж Авалона, и здесь нет ни ветра, ни коз. Портрет Сары Сиддонс. Движется!

— Мисс Морган, — послышался голос моего шефа мистера Биглоу, — вы свободны на сегодня, идите домой.

Я вздрогнула и обернулась.

— Какая была женщина, — продолжал мистер Биглоу, кивая на портрет Сиддонс, — а какая актриса! Лучшая актриса своего времени! Величайшая. И какая красавица!

И шеф исчез за дверью. Я еще раз присмотрелась к полотну. Нет, я не ошиблась: справа от головы актрисы двигалась какая-то тень!

Я поспешила последовать совету мистера Биглоу и покинула музей.

Да, я была права, с Кайраном шутки плохи. Мстительный, злопамятный пакостник! Уроки истории для всех нас превратились в пытку. Тест следовал за тестом, одна контрольная за другой, вопросы сыпались автоматной очередью, и на каждом уроке учитель сдирал с нас все шкуры. Да, больше мы с мистером Дунканом не играем. Доигрались! Для этой забавы остается мисс Эйл.

Кайран измучил меня этими вечерними бдениями у него в кабинете. Я приходила к нему каждый день, кроме одного вечера, когда я дежурила в музее. Магией мы больше не занимались. Но через десять дней я уже знала и об афере с бриллиантовым колье, и о самой Французской революции, и о Наполеоновских войнах, и даже о февральской революции[17] — одним словом, изучила всю французскую историю с эпохи Людовика XVI до Первой мировой войны.

Зато в субботу киновечер с друзьями прошел душевно, почти как ДЛ, то есть до Ли, как выразилась Николь. У нас теперь все разделилось на до Ли и после Ли. Он был где-то далеко, и его чудовищно не хватало. Уже больше месяца ни слуху ни духу!

Я решилась на один отчаянный шаг. В воскресенье после одиннадцати, когда мать уже ушла в паб, я пришла в Гайд-парк. Не уверена, что эксперимент удастся, но попробовать стоит. Однако подойти к пруду Серпантин, к самой воде, оказалось практически невозможно: мешали либо изгородь, либо толпы народу. Пришлось пройтись вдоль берега до самого итальянского сада с его фонтанами. Но и там была толпа, несмотря на дождь. Может быть, хотя бы вокруг круглого пруда в Кенсингтонском парке будет пусто? Если нет, просто вернусь домой.

Разумеется, и там кто-то гулял. Я собралась было убраться восвояси, но заметила еще один пруд во дворцовом саду. Поскольку я уже промокла под дождем, терять мне было нечего, и я опустилась на колени в тяжелых мокрых джинсах и уставилась в воду. Видно было плохо, дождь замутил воду, едва можно было разглядеть дно. Однако вскоре я все-таки увидела уже знакомую картинку — скалу и в ней пещеру. Изображение было размытое, нечеткое. Дождь полил с новой силой, на этот раз уже вместе со снегом. Обычная погода для середины февраля, но теперь вот совсем неподходящая! Кроме того, я страшно замерзла, руки онемели, пальцы не гнулись. Пойду домой. В полном унынии я вернулась домой, намереваясь отогреться горячим какао и ванной.

— Привет! Есть кто дома? — долетел до меня голос из ванной, где как раз наливалась вода.

Я выронила из рук чашку и, вооружившись кухонным ножом, прокралась в ванную комнату.

Возле раковины стояла Милдред.

— Милдред! Ты откуда взялась?

— Из ванны, разумеется, — отвечала нимфа, — тебе привет от Кайрана. Он в понедельник не придет на уроки, уехал из Лондона до среды. Случилось третье убийство. Не паникуй, тебя в нем не обвиняют. С тебя уже и по поводу первого подозрения почти сняли. Кайрану поручено обследовать место преступления и навести кое-какие справки. Остальное уладит Дагал. Это еще один королевский охранник. Ты в порядке?

Да какой уж там порядок!

— За ванную не переживай, — продолжала Милдред, — я никогда не появляюсь, если в ванне кто-нибудь находится. Я всегда проверяю заранее.

И на том спасибо.

— Я тебя удивила? — она поглядела на меня, прищурив глаза.

— Еще бы. Получается, чтобы вызвать тебя, мне нужно просто налить воду в ванну?

— Теоретически да, — согласилась нимфа, — практически, в общем, тоже, если меня ничто не задержит. Только, пожалуйста, не наливай пену. Тогда я не приду. У меня волосы портятся от пены. Ладно, я пошла, — и она села на край ванны, спустив ноги в воду. Именно ноги, а не какой-нибудь рыбий хвост. — Нет, — засмеялась Милдред, прочитав мои мысли, — у меня нет хвоста. Но когда нужно, он может и появиться. Это все эльфийская магия. Человеку не понять.

— Значит, у тебя все-таки есть рыбий хвост?

— Есть, только людям он не виден. Ой, меня кто-то зовет. Все, пока! — и она ушла под воду и исчезла.

— Стой! Кого убили-то?

Но ее уже и след простыл.

Опять убийство. Третье за два месяца. И почему я сразу не спросила? Я плеснула по воде рукой и позвала Милдред. Напрасно. Она больше не появлялась. Пришлось спустить воду и утешиться шоколадкой.

ПИКНИК С КАЙРАНОМ

Кайран действительно появился только в среду и тут же, стоило нам остаться наедине, сообщил новости о втором и третьем убийствах. Второе произошло в Богемии. Убили агента. Отравили. Третья жертва — еще один королевский гвардеец из охраны Оберона. В высшей степени подозрительная смерть. На теле убитого те же раны, что и у первого охранника Коннора, найденного в Будмин Муре. Третий труп обнаружили в Шотландии на берегу знаменитого озера Лох-Несс. Кайран со своей задачей справился быстро, но результатами ни он, ни эльфы остались недовольны. Улики были скудны и сомнительны, свидетелей не нашлось вовсе. Первые следопыты, которые осматривали тело, обнаружили кусок какой-то ороговевшей субстанции, вроде ногтя. Да нет, не ноготь! А уж скорее коготь не то огромной собаки, не то гигантской хищной кошки.

— Но уж точно не крокодилий, — сострил Кайран, — я нашел человеческие следы рядом с телом. Кстати, ты не переживай, с тебя подозрения почти что сняты.

— Почти? Это насколько?

— Все три убийства похожи, — прокомментировал Кайран, — относительно второго у тебя прочное алиби, и это алиби — я. Настоящего преступника ищут изо всех сил.

Он хлопнул меня по плечу. Поездка явно пошла ему на пользу. Он заметно повеселел.

— Ладно, забудем об этом на некоторое время. У меня для тебя сюрприз, — сообщил полуэльф.

— Пирожное?

— Пирожное? — изумленно повторил он.

— Ужасно сладенького хочется, — объяснила я.

— Ты самое противоречивое существо на свете! — Кайран покачал головой. — Ты же следишь за фигурой? Какие пирожные?

— Я и так похудела на два размера! Этого мало?

— Прекрасно! Теперь научись наконец пользоваться косметикой.

Я невольно бросила взгляд на кристальный шар на полке, в котором, разумеется, отражались только книги.

— Женщина, — фыркнул Кайран, — типичная! Ты становишься все более женственной, Фелисити.

— Ладно. Что за сюрприз? Не прием же у стилиста?

— Не совсем, — засмеялся Кайран, — но, в любом случае, это не здесь. Пойдем.

Значит, все-таки стилист.

Мы сели в машину и приехали на Тауэр Хилл, где, как водится, начались чудеса.

— Это что… Рим?

Я открыла глаза и увидела несколько мраморных статуй в человеческий рост.

— Рим, — отозвался Кайран, — я подумал, что балами и вечеринками тебя после Версаля уже не удивишь.

Мы оказались где-то в окружении низеньких каменных домов, среди узких переулков, тесных проходов и крутых лестниц, среди мраморных ступеней и отштукатуренных белых стен, покрытых пестрыми римскими фресками. У колодца для нас уже готовы были римские одежды. Я удалилась за угол дома и с радостью сняла теплые лондонские шмотки, ибо здесь было по-итальянски жарко. Когда я вернулась к колодцу, Кайран уже был облачен в римскую тогу и выглядел совершенно как древний римлянин.

Но почему здесь так тихо и пусто? Где люди?

Мы вышли на широкую улицу, по которой, очевидно, ездили повозки. И эта улица была пуста.

— Мы находимся в одном некрополе за пределами Рима, — объяснил полуэльф.

— Некрополь? Город мертвых? — испугалась я.

— Именно. Боишься призраков?

— Ну, если существуют эльфы, кто сказал, что нет привидений?

— Я тебе говорю: нет никаких призраков, — Кайран вздохнул, — пошли скорей. Сегодня открываются новые термы Диоклетиана. Отдохнем, расслабимся.

Римские бани! Настоящие! В Древнем Риме! Ничего себе!

Едва мы пересекли Тибр, нас подхватили носилки с подушками, и четверо мужчин понесли нас в термы. Должно быть, нелегко им пришлось: сами по себе носилки, да еще Кайран и его почти два метра эльфийской красоты, ну, и я, которая совсем не эльф. Однако без носилок нас в термы бы просто не пустили, объяснил мне Кайран. Носилки — это статус!

И вот он перед нами — античный Рим! Шумный, пёстрый, бойкий, переполненный разным людом и местами ужасно вонючий. Если не пахло едой и свежим хлебом, то несло застоялой водой, потом вообще появился запах какой-то клоаки. А ведь римляне еще считаются чистюлями.

— Да уж, — поддакнул Кайран, — чистоплюи известные! Но жара, пыль, духота, толпа, никакие благовония не помогают. Сегодня вечером всей толпой горожане ринутся в термы. После заката город будет пахнуть чистотой.

— Прибыли! — сообщил один из носильщиков, и мы остановились перед огромной круглой аркой.

Кайран расплатился с носильщиками и мимо очереди, ожидавшей у входа, провел меня внутрь. Привратники пропустили нас с поклоном.

Пахнуло влажным теплом.

— Матрона, вам вон туда, налево, — ухмыльнулся Кайран.

— Даже не мечтай, что я полностью разоблачусь у тебя на глазах!

— Здесь все так ходят, — возразил эльф, — это же баня! Обычное дело!

— Нет, нет, госпожа, — подал голос один из банщиков, — женщины, конечно же, моются в отдельном помещении.

Кайран помрачнел.

— Таковы правила, господин. — Банщик поклонился, но уступать не собирался.

Кайран, казалось, готов был тут же забрать меня снова в Лондон, но смирился и махнул рукой.

— Развлекайся. Встречаемся в трапезной через два часа. Одетые.

— Да, да, — подтвердил слуга, — в трапезную вход только в одежде.

Рада слышать!

Два часа прошли сказочно. Отныне буду посещать дамскую сауну, решено! И чтобы, как здесь, еще и с массажем, и с бассейном, и чтобы пол был мозаичный! И чтобы бассейн, как здесь, и холодный, и теплый! Чтобы из парилки в холодную воду и опять в горячую!

Вот это жизнь! Царское путешествие во времени! Может, остаться тут подольше, пусть Кайран там в трапезной возлежит один у стола с яствами? Но тут явилась банщица, рабыня, молоденькая, рыжеволосая и зеленоглазая, и напомнила, что я отдыхаю здесь уже четвертый час. Четвертый?

— Твой муж, госпожа, решил не беспокоить тебя, чтобы ты как следует отдохнула.

Муж? Опять эти кайрановские шуточки! Какой ты мне муж, эльф несчастный!

Я поспешила переодеться и явилась в трапезную.

Кайран возлежал на одном из двух лежаков, сдвинутых вместе, перед ним стоял поднос с фруктами, жареным мясом, хлебом и сыром. Однако как практично и удобно, что эльфы не только умеют перемещаться во времени, но и всегда имеют при себе достаточно денежных средств. За соседними лежаками столики были накрыты совсем не так щедро и богато, и на наши яства взирали несколько пар довольно голодных и завистливых глаз.

Кайран был свежевыбритый, вымыт, волосы умащены. Ну, ожившая статуя римского бога, да и только!

— Ну как? — улыбнулся он, увидев меня.

— Спасибо, — я тоже позволила себе широко улыбнуться, — это лучшее, что могло со мной случиться с тех пор, как…

С тех пор, как что? Мне ничего не пришло в голову, и я просто еще раз повторила:

— Спасибо!

Кайран снова улыбнулся, совершенно искренне, но как-то немного печально.

Вечером в моей комнате пахло маслами и благовониями, которыми было натерто все мое тело. А Кайран, как всегда, непредсказуем. За сегодняшний день я ему навсегда благодарна.

— Чем это от тебя пахнет? — Кори понюхал мои волосы.

— Розовым маслом, — улыбнулась я.

— А что ты весь день сегодня ухмыляешься-то, как дура? — не выдержала Николь.

— Ухмыляюсь?

— Да, это настораживает, — подтвердила Филлис.

— Не волнуйтесь, я в порядке.

— Ой, Кори, гляди, твоя пассия! — ляпнула Николь.

Кори обернулся и с восторгом помчался навстречу миниатюрной блондинке в школьной форме.

— Они еще встречаются? — удивилась я.

Со дня рождественского бала о ней никто не упоминал. Видимо, чтобы не обидеть Николь. А блондинка была ничего себе, что есть, то есть. Макияжа многовато, на мой вкус, но красивая.

— Привет, Холли! — радостно заверещал Кори. — Это мои друзья. Филлис, Джейдена и Николь ты уже знаешь. А это Фелисити и Руби, — и он потянулся, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Мне надо с тобой поговорить, — быстро проговорила Холли, кивнув нам.

— Конечно, дорогая, пойдем, — отвечал Кори, как взрослый.

Холли и Кори удалились в школьный двор. Через пять минут Кори вернулся с каменным лицом. Никто из нас не отважился задавать ему вопросы. Обедали в молчании и напряженном унынии. Внезапно Кори с грохотом швырнул свой прибор на тарелку.

— Черт возьми, да где же Ли? — Кори уставился на меня.

— Откуда мне…

— Да перестань! Все ты знаешь! Говори, где он? Свалил обратно в Калифорнию? — не отставал Кори.

— Меня он об этом не оповестил! — огрызнулась я.

— Чем мы ему не хороши, а? Сестра моя ему не понравилась? Ты ее тоже держишь за идиотку! — бушевал Кори. — Лузеры! Все вы лузеры!

Он вскочил, опрокинув стул, и исчез из столовой. Больше мы его в этот день не видели. На губах Николь играла злорадная улыбка.

ФЕДЕКС, ГЕРМЕС И Ю-ПИ-ЭС[18]

На другое утро Кори перед нами извинился. Мы все простили друг друга, однако вопрос, где Ли, повис в воздухе, и от меня как от его вроде как подруги ждали ответа. Но что я могла ответить? Что я видела Ли во сне и мне приснилось, будто он нашел новый труп с такими же мрачными признаками загадочной насильственной смерти? И этот убитый почему-то оказался при ближайшем рассмотрении учителем математики мистером Селфриджем, и перед смертью он своей кровью успел написать на стене формулу бинома. К счастью, на уроке мистер Селфридж, живой и здоровый, не воспользовался красным мелом.

После школы я рискнула приехать на Беркли-сквер. Дом Фитцморов был пуст, дверь заперта, и, сколько бы я ни звонила и ни стучала, никто, разумеется, не откликнулся. В отчаянии я стала двигать туда-сюда цветочные горшки на крыльце, и под одним из них — бывает же такое! — нашла ключ.

Дом был пуст и мрачен, напоминал музей викторианской эпохи и навевал страх. К счастью, далеко идти мне не пришлось: говорящая картина-портал висела на лестнице. На полотне четко выделялись три эльфа, те самые.

— Привет! — обратилась я к картине.

Ответа не последовало.

Я поздоровалась громче. Эльфы молчали и не двигались.

— Поговорите со мной! Мне нужна ваша помощь!

Тишина.

— Эй выыыыыыыыы!!!!!!!! — гаркнула я.

Безуспешно.

— Мне подождать до полуночи, чтобы вы ожили?

Молчат. Хотя я особенно и не рассчитывала на чудо. Тихо как! Не заснуть бы тут на ступеньках…

И я действительно почти заснула. Но меня разбудили тихий гул и зеленоватое свечение, исходившие от картины.

— Предсказанная пророчеством спит на лестнице. Наверняка выпила.

— Уже не первый раз.

— Напишем ей на лбу губной помадой «пьяница»?

— Не оборвать ли мне ваши стрекозьи крылышки или не поджечь ли зажигалкой вашу дурацкую картинку? — резко бросила я, поднимаясь на ноги.

Три шкодливых эльфа с глумливыми физиономиями высовывались из рамы картины, как будто перегибались через перила театральной ложи. В ответ на мое предложение все трое испуганно запрыгнули в глубь полотна.

— Ого, наша спасительница проснулась! — ляпнул тот, что слева, у которого заостренные уши торчали сквозь белобрысую шевелюру, как дополнительные крылья или паруса. Назовем его Гермес.

— Спящей она мне больше нравилась, — подал голос тот, что в середине, — прикрывай рот, когда зеваешь, красавица. А то мы узнаем, что ты сегодня ела на обед.

— Не получится, я сегодня вообще не обедала. Что вы так долго?

— Деточка, до чего ж вы, люди, нетерпеливы, — отозвался третий, что стоял справа, — всему свое время. Мы появляемся в положенный срок, и нечего нас торопить. Всего лишь три часа назад наступило самое темное время ночи, и мы смогли перейти границу.

— Три часа, — не поверила я, — прошло уже три часа?

Эльфы язвительно ухмыльнулись.

— Неужели и правда вот это вот несуразное создание должно нас от кого-то спасти?

Все трое хихикнули.

— От кого? От мух и комаров?

Опять глумливое хихиканье.

— Ладно, хватит, остряки! — возмутилась я. — Говорите, где Ли?

— В Версале! — пропел тот, что справа.

— Ответ неверный, — рявкнула я, — там его уже давно нет!

— А откуда тебе это известно, о великая избавительница?

Этот слева меня достал! Такие наглости позволяют себе только курьеры от Ю-Пи-Эс. Так и буду его звать: Ю-Пи-Эс.

— Я там была и проверила. Ой, а вы, оказывается, знаете не все на свете? А зачем же вы тогда тут висите? Что же вы за посланцы?

Вот теперь я над вами посмеюсь!

Удар пришелся в точку: все трое скисли.

— Мы только передаем приказы короля, — промямлил один.

— Мы же королевские посланцы! — весьма высокомерно произнес другой.

— Ладно, тогда я — царица Савская и прямо здесь и сейчас, сию же минуту, приказываю вам сказать мне, где Ли!

Я слишком устала, у меня не было сил разводить эту глупую эльфийскую дипломатию.

— Нахалка, — обиделся средний. — Царицу Савскую приплела. При чем здесь царица Савская?

— Она пьяна, — напомнил тот, что справа.

— Да с чего вы взяли, — разозлилась я, — кто вам рассказал?

— О чем? — хором спросили все трое.

— О вечеринке у Джейдена и коктейле?

Средний удивленно поднял брови:

— Слухами земля полнится, милая. Такое быстро становится всем известно.

— Ладно! Говорите, где Ли?

— Мы правда не знаем, — тот, что справа, пожал плечами, — последний раз мы видели его в Версале. Если его там уже нет, то нам неизвестно, где его искать.

— Как такое может быть? — не унималась я. — Ли исчез из Версаля уже недели две назад, и никто из эльфов ничего о нем не знает?

— Ну, я бы так не сказал, — эльф справа обиженно поджал губы, — наш король всегда хорошо осведомлен. Он, например, все знает о той хаос-вечеринке и о твоем перемещении во времени.

— Не хаос-вечеринка, а караоке-вечеринка, — поправила я, — мне нужно увидеть короля.

Эльфы изумленно уставились на меня.

— Как ты это себе представляешь? — заговорил тот, что справа.

Я в уме окрестила его Федекс.

— Оберон никогда не покидает пределов эльфийского королевства. Его нельзя вызвать на разговор.

— А если я попрошу? — устало отозвалась я.

— И это невозможно. И с какой стати он станет открывать тебе то, что считает нужным скрывать ото всех?

Справедливый вопрос.

— А отец Ли? Ему король тоже ничего не скажет? Я могу поговорить с отцом Леандера?

Три негодника опять так глумливо ухмыльнулись, что ответ стал ясен без слов.

— Принц Мейлир также никогда не покидает наш мир. Он даже из королевского дворца выходить не любит. Ступай домой, крошка спасительница, и выспись как следует.

Принц Мейлир? Совсем забыла, отец Леандера — брат короля Оберона, конечно, он принц.

— Слушайте, а Эмон?!

— Принц Эмон, — поправил меня Федекс с мрачным видом, — забудь. У нашего королевства теперь иные проблемы. Королевскому совету не до мелочей.

— А если Ли в беде? Интересно получается: до него что, никому нет дела?

— Даже если он попал в беду, это ничего не меняет, — бросил через плечо Гермес.

— Подождите! Хотя бы попробуйте о нем что-нибудь узнать! — крикнула я вдогонку удаляющейся троице. Но они уже растворились в глубине картины. Пошли, видно, докладывать королю.

А мне что теперь делать? Стойте! Ведь картина — это же портал в Иной мир, в Королевство эльфов. Что мне терять? Нечего! А попробую-ка я! Рискну! А там будь что будет!

Один прыжок через массивную барочную раму…

И я в Ином мире.

ИНОЙ МИР

Зеленое. Все вокруг зеленое. И свет совсем другой. Не как у нас. Вроде бы ярче, гуще, но местами какой-то размытый, как на полотнах импрессионистов. И звук отличается. Все звучит совсем по-иному. Ветра нет, вроде бы полная тишина, но при этом громко и четко слышатся голоса птиц. Для жителя большого города совсем непривычно и даже страшновато.

Куда мне идти? К кому обратиться? Как выбраться из леса? Солнца не видно, а огромные стволы деревьев метра на два в высоту сплошь поросли мхом. Чем же здесь пахнет? Лилии, сирень, мох, мёд и… бекон?

Я принюхалась. Точно, где-то жарят мясо. Пойду на запах. Но двигаться по этому лесу оказалось не так просто: непролазные заросли, буераки, и все покрыто мхом. Раза два я споткнулась и упала, запутавшись ногами в траве и вьюнах, дважды теряла запах и снова его находила. Сколько часов я уже в пути? И не видно никакого просвета между деревьями. Эта бесконечная зелень здорово действует на нервы, тишина раздражает! И еще это неприятное ощущение, будто за мной кто-то следит… Не говорите, что я насмотрелась глупых фильмов ужасов! И как, кстати, найти дорогу назад? И еще: если я вообще отсюда выберусь и снова вылезу из картины в Лондоне, очень может быть, что там, в нашем мире, к тому моменту пройдут столетия. Такое часто случалось в старинных легендах и сагах… Вот черт! Надо было раньше об этом думать, прежде чем сюда соваться!

Что это хрустнуло вон там? Кто здесь?!

Я так резко повернула голову, что у меня самой хрустнула шея. Лес закружился, и я потеряла сознание, успев только заметить какое-то движение слева.

Когда я пришла в себя, моя голова беспомощно стукалась о какую-то стенку или перегородку и страшно болела. Кажется, история повторяется!

— О господи, опять то же самое, — простонала я. — Карл, где мы теперь?

Ответа не было. Но голова перестала болеть, и над собой я увидела небо в просветах между кронами деревьев. Руки и ноги у меня оказались связаны. Я смогла только поднять голову. Рядом обнаружилось белокурое существо с небесно-синими глазами. Со всех сторон послышался смех. Я повернула голову и увидела еще двух таких же. Все трое показались мне ужасно знакомыми. Ну да, это они — три королевских посланника, Гермес, Федекс и Ю-Пи-Эс, с их огромными парусообразными ушами.

— Парни, вы меня без рук оставите. Зачем было так затягивать? Ослабьте немного, — попросила я.

— Руки тебе не помогут, — нахально улыбаясь, заявил Гермес.

Поистине, эти эльфы — самые высокомерные и наглые существа в мире! А я-то много лет обижалась на «Звездный клуб».

— Да что вы о себе возомнили? Кто вы такие! — возмутилась я.

— Ты что, не читала «Гарри Поттера»? — подал голос Федекс.

— Читала. Но там эльфы — добрейшие существа, всегда готовые помочь человеку.

— Да какие это эльфы? — фыркнул Федекс. — Я о тех, что умеют колдовать, о настоящих эльфах. Они никогда не ладили с людьми.

— Ты сейчас больше похож на темного лорда Волдеморта, — бросила я, — а еще на Сталина и Гитлера! Да развяжите вы меня! Руки затекли. И пальцы уже посинели.

— Нельзя.

— Как здесь идет время? — осведомилась я.

— Направо и по кругу, — прозвучал остроумный ответ.

Эльфы, вы придурки!

— Я имела в виду, сколько времени пройдет в Лондоне, когда я вернусь? Несколько веков?

— Какая чушь! — фыркнул Федекс. — Начиталась старинных легенд. Люди, которых сюда заносит, никогда не возвращаются.

— Это еще почему? Мне нужно всего лишь выйти из рамы.

Ю-Пи-Эс гоготнул, и в тишине леса этот звук прозвучал диковато.

— Из рамы-то ты вывалишься, это уж точно, только уже из другой. Люди, которые попадают сюда, редко возвращаются обратно. Это древний закон. Королевство эльфов должно оставаться тайной. А люди обязательно проболтаются. Почему, как ты думаешь, дорогу сюда так тщательно охраняют?

Меня замутило от страха.

— Но я же не кто попало, меня же предсказало пророчество! Вы не можете меня убить!

— Мне эта глава из Книги пророчеств всегда казалась очень сомнительной, — ожесточенно заявил Гермес, — а теперь особенно, после того как мы все увидели, что за существо послано нам в спасители.

— Книга пророчеств — вообще, знаешь ли, не бестселлер, — ввернул Ю-Пи-Эс, — кроме того, никто так до сих пор и не понял, от чего нас надо спасать.

— Прибыли! — провозгласил Федекс.

Я подняла голову. Колоссальные въездные ворота замка. Подъемный мост на цепях, справа и слева не больше метра пространства, а дальше — бездна.

— Ой! — вскрикнула я.

Гермес от испуга выпустил ручку носилок, и я опять пребольно стукнулась затылком. В этот момент ворота открылись, и нас встретили пятеро вооруженных воинов с мечами и копьями. Один из них так стремительно шагнул нам навстречу, что споткнулся о носилки и свалился прямо на меня. Не успела я возмутиться, как меня уже внесли во двор. Ну, хотя бы в пропасть не свалились, и на том спасибо, уже хорошо!

— Привет, ребята, — я жалко улыбнулась вооруженным эльфам, — мое имя Фелисити. Мне бы поговорить с Мейлиром Фитцмором.

Эльфы переглянулись в крайнем изумлении.

— Да это, судя по всему, она — та самая Предсказанная пророчеством, — брезгливо поморщился Гермес, — и его зовут просто Мор, а не Фитцмор, плакса.

Попадись мне только, нахал, схлопочешь у меня!

Эльфы ухмыльнулись и опустили оружие.

— Принц! — объявил кто-то, и гвардейцы тут же вытянулись по стойке «смирно». К нам вышел Эмон.

ПРИ ДВОРЕ ЭЛЬФИЙСКОГО КОРОЛЯ

Как тогда в Лондоне, его стать, осанка и манера держаться были неподражаемы. Помню, однажды я видела принца Уильяма на одной премьере, так вот даже он не держался так царственно, как принц эльфов. И я была рада его видеть. Хоть одно знакомое лицо, пусть даже и высокомерное.

— Эмон, слава богу! Привет! У меня руки онемели!

Я осеклась, взглянув на его мрачный, грозный лик. Эта мрачность и грозный взгляд адресованы были мне. Что я сделала? Я всего лишь ищу Ли!

Эмон молча посмотрел на одного из воинов, и тот развязал мне руки. Я пыталась встать, но ноги также были связаны. Я чуть снова не рухнула на носилки, но Эмон меня поддержал и даже успокоительно погладил по спине.

Как же руки болят! Кровь снова забегала, руки стали отходить, теперь их кололо так, словно я держала ежа. Проклятые эльфы!

Во дворе замка пахло мятой, лимонной мелиссой и какими-то травами. Не могу понять какими! Боль в руках прошла.

— Ты в порядке? — осведомился Эмон и убрал с моего лба мокрые от пота пряди волос.

От его прикосновения по моему телу опять пробежал легкий электрический разряд. У Эмона снова округлились глаза. Эльфийские воины глядели на нас в изумлении. Над нашими головами прокаркал ворон. Он уселся на замковую стену и оглядывал двор, наклонив набок голову.

— Тебя желает видеть мой отец, — вздохнул Эмон и подтолкнул меня ко входу.

Здание замка напоминало одновременно и римский дворец, и палаццо эпохи Возрождения. Он весь состоял из переходов, коридоров, внутренних дворов, готических арок. Стены были украшены фресками, коврами и гобеленами. Любой археолог отдал бы полжизни, чтобы такое увидеть.

Два эльфа шли впереди, дальше я и Эмон, замыкали шествие три посланника из картины.

— Как ты сюда попала? — поинтересовался эльфийский принц.

— Через картину в доме Ли.

— Напрасно ты нас не послушалась, Фелисити. — Эмон с сожалением покачал головой.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто только не отговаривал тебя связываться с этой картиной!

— Никто меня не отговаривал! Мне вообще никто никогда ничего толком не объяснял ни про картину, ни про все остальное! В вашей великой Книге пророчеств ничего не сказано о том, чтобы неплохо бы по ставить спасительницу в известность, кого и от чего она вообще должна спасать?

— Ты больше не спасительница, — сообщил Эмон.

— Как это?

— Книга стерла тебя со своих страниц. Ты теперь всего лишь человек, случайно втянутый в нашу историю.

— А что я тогда здесь делаю?

— Когда-то в прошлом люди пересекали границу эльфийского королевства. Некоторые из них были посвященными друидами. Другие… нет. Твое посещение хоть и редкость, но все же не первое.

— А что стало с теми другими? — испугалась я.

Взгляд принца ответил на все мои страхи.

— Их отправили в болота, — послышался сзади комментарий Федекса. — А знаешь, почему в болоте трупы не разлагаются?

Мне стало плохо. Я вцепилась в рукав Эмона. Не знаю, какое я имею отношение к этому их пророчеству, но прежде оно давало мне хоть какую-нибудь защиту. А что теперь? Неужели они утопят меня в трясине?

И снова он ответил мне одним взглядом. И этого взгляда было довольно.

Идущие впереди эльфы распахнули двери, и мы вошли в тронный зал, чертовски похожий на декорации голливудских костюмированных фильмов 50-х годов, столько здесь было исторических клише и стереотипов. Не хватало только придворного дурака-шута. Впрочем, эту роль, очевидно, отвели мне.

Мужчина на троне поднял голову и посмотрел на меня с удивлением. Эмон вывел меня в центр зала, поклонился сам и заставил поклониться меня. О том, чтобы протянуть королю руку, не могло быть и речи.

— Ну, и что это значит? — нахмурился король эльфов.

Он был такой же эльф, как все, кого я видела до сих пор. Так же высок, с такими же синими глазами, так же белокур. Только одно отличало его от прочих: его аура, его энергетика, от которой мне стало не по себе и бросило в дрожь. Его синие глаза смотрели равнодушно и холодно, он весь был словно сделан из льда. С таким взглядом удобно допрашивать, пытать и казнить. Этот взгляд резал, как нож, и мог вытянуть из живого существа любое признание. На меня он именно так и подействовал.

— Я просто влезла в картину, — залепетала я, — я ищу Ли! Просто хочу узнать, все ли с ним в порядке. Поэтому я и пришла сюда. Я подумала, вы или его отец скажете мне, где он, что с ним и почему он не дает о себе знать. И почему его задание на этот раз длится так долго? Или с ним что-нибудь случилось? Нет ли у вас от него известий? Или он…

Я запнулась. Да жив ли он вообще? В зале воцарилась мертвая тишина. Кажется, никто не осмеливался даже дышать.

— Кто это? — произнес Оберон, глядя на сына.

— Фелисити Морган, — отвечал принц.

Эльфы выдохнули. По залу пробежал легкий шепот. Оберон не сводил с меня глаз.

— Где Ли? — взмолилась я.

— Она всегда такая? — Оберон пристально глядел на меня, но вопрос был адресован, несомненно, сыну.

— Не знаю, — отвечал Эмон, пожимая плечами.

Оберон обернулся к одному из своих приближенных, бледному как смерть эльфу, и произнес:

— Разберитесь. Вы знаете, что делать.

Интересно, о чем это король только что распорядился? Неужели о моей казни? Ну все, я погибла! У меня подкосились ноги, и если бы Эмон не держал меня под руку, я бы рухнула на пол.

— Оберон, — произнес Эмон, — мне кажется, это неразумно. Она же предсказана пророчеством. Её один раз уже хотели убить, вспомни, что тогда произошло.

— Она проникла в Иной мир, — со скучающим видом прервал его отец, — она нарушила закон. Спросим Совет, все здесь. Как следует обходиться с теми, кто проникает сюда из мира людей? Мейлир?

Оберон снова обернулся к бледному, как полотно, эльфу.

— По закону это равно государственной измене, — отвечал отец Леандера твердым голосом.

Отец Ли был почти близнецом своего венценосного брата Оберона. Они оба были белокурыми, статными, рослыми особями атлетического сложения, с идеальными чертами лица, как будто высеченные из мрамора. Видели бы вы их брови! Готова поклясться, они их выщипывают! В синих глазах у обоих — ледяной свинцовый блеск. Везет же им! Конечно, они же умеют колдовать! Им не надо до изнеможения бегать в Гайд-парке! Тьфу ты! И о чем я только думаю? Я же на волосок от смерти! Королю стоит только махнуть рукой, и меня утопят в болоте.

— Оберон, — снова заговорил Эмон, — мы не можем ее казнить. Не важно, что говорит Книга пророчеств, остаются регалии Пана, и она с ними связана.

Король воззрился на него своими ледяными синими глазами. Эмон, пожалуй, единственный в этом зале мог спокойно выносить этот взгляд.

— Ты полагаешь, она что-то знает? — проговорил Оберон.

— Я уверен, она сможет нам помочь. Я не верю в совпадения, — отвечал ему сын.

Ледяные синие глаза вонзились в меня. Под таким взглядом можно не только в убийстве сознаться, но и вспомнить все свои плохие поступки до последнего, например как не уступил старушке место в автобусе.

Оберон стремительно встал и спустился с возвышения, на котором стоял трон. Миновал пять ступеней за один миг. Я окаменела, меня как будто парализовало. Оберон подошел ко мне совсем близко. Теперь можно было сказать, что ему на вид лет сорок, и на лице его не было ни малейших признаков бороды или усов. Сколько же тогда лет Эмону? Он ведь сын Оберона. А Леандер и Кайран — ближайшие родственники, два племянника. Интересно, когда они вообще в последний раз видели своего дядю, если он никогда не выходит за пределы Иного мира? Оберон, Мейлир, Леандер, Кайран и Эмон — все они, разумеется, похожи, как родственники и как эльфы, но чем-то они друг от друга отличаются. Не знаю, чем-то едва уловимым, но…

Оберон пристально поглядел на меня и отошел на шаг.

— Ты прав, — обратился он к сыну, — регалии Пана у нее в руках.

По залу опять пробежал шепот.

Двое эльфов-гвардейцев вывели меня из зала. Во дворе их окликнул Мейлир.

— На пару слов, — коротко бросил он охранникам, что означало «оставьте меня с ней наедине».

— Не знаю, в каком безумном порыве ты решилась сюда проникнуть, — обратился он ко мне, — но только не вздумай сделать этого снова. Иначе пеняй на себя. Если хочешь помочь моему сыну, оставь его в покое, пусть выполняет свою работу. Не стоит ему мешать.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и ушел обратно во дворец. Вот тебе и весь разговор: надеялась на помощь или хотя бы благодарность, а получила угрозу.

— Спасибо, — быстро шепнула я Эмону. Кажется, он спас мне жизнь.

— Я сделал это не для тебя. Я забочусь о благе нашего королевства. Я сын своего отца. И ничего другого от меня не жди.

— Почему ты зовешь отца по имени?

— Оберон — это не просто имя, это титул, — объяснил принц, — я обязан, как и все прочие, обращаться к нему именно так.

Титул? А имя-то у него есть?

— Гвинн фаб Надд, — отвечал Эмон.

— Что с Ли? Хоть ты мне можешь сказать правду?

— Не знаю, — вздохнул Эмон, — правда не знаю. Никто не знает. Бесследно исчез. Видимо, нашел во Франции какую-то информацию, решил ее проверить, и с тех пор — ни слуху ни духу. Это очень тревожно. Тем более что с нашей последней встречи произошло еще одно убийство. В Шотландии, в замке Аркарт.

— Да что ты! — Я сделала вид, что впервые об этом слышу. Мне незачем выдавать Милдред, а Эмону незачем знать, что я с ней на связи, даже в отсутствие Ли.

— Не волнуйся, мы знаем, что в этом нет твоей вины, — заверил Эмон, — нам уже доложили. Вороны и Кайран. Он ведь тоже наш агент. Теперь ступай. Тебе пора. Если я узнаю, где Ли, дам тебе знать.

Я готова была броситься ему на шею. Но что-то в нем меня по-прежнему настораживало. Еще бы, он же сын своего отца.

Двое эльфов готовы были меня увести. На прощание я еще раз обратилась к принцу:

— Что теперь будет с Ли? Ты будешь его искать? Я могу чем-нибудь помочь?

— Запомни, Фелисити Морган, — тихо и с угрозой произнес Эмон, глядя на меня почти таким же взглядом, что и его отец, — Книга пророчеств стерла твое имя. Имя Ли на ее страницах осталось. Тебе придется выучить и соблюдать наши правила и порядки. Не вздумай их больше нарушать.

— Пошли! — один из эльфов потянул меня за собой.

Безуспешная попытка. Я так ничего и не узнала.

Еще и получила угрозу вместо благодарности!

— Как это типично для людей, — вдруг произнес один из эльфов-гвардейцев, — сначала они стремятся попасть сюда, а потом радуются, что сумели живыми выбраться обратно к себе. Сами не знают, чего хотят.

— Хорошо тебе рассуждать. Ты сыт! От тебя беконом пахнет! — отвечала я.

У меня от голода подвело желудок.

— А от тебя пахнет так, что тебя хочется помыть, — осклабился эльф.

Надменные мерзавцы, вот вы кто!

— А может, каждый из вас пахнет по-своему? — предположила я и принюхалась ко второму эльфу. Тот пах карамелью.

— Разумеется, — возмутился эльф, — люди тоже все пахнут по-разному.

— Но вот он точно пахнет сытным ужином с жареным мясом! — упрекнула я.

— Слушай, ты меня уже достала!

— Достала? Да ладно, откуда?

Эльфы закатили глаза и потащили меня на какой-то мол, уходящий далеко в воду. Очевидно, замок Оберона стоял на берегу озера.

АВАЛОН

У мола покачивалось на волнах множество лодок. И это было, конечно, не озеро, а море. Мы сели в лодку, один эльф взял в руки весла, другой оттолкнул лодку от причала. Над водой сгущался туман. Вид моря меня всегда успокаивал, я же выросла в Корнуолле, на берегу моря.

— Как, позвольте узнать, я попаду обратно в Лондон? — спросила я, когда берег растаял в тумане.

— Мы везем тебя не в твой мир, мы плывем на Авалон, — отвечал один из эльфов, — нам приказано доставить тебя туда.

Авалон? Ли хотел показать мне Авалон.

Туман между тем сгустился настолько, что моих спутников почти невозможно было разглядеть. Туман не только скрывает предметы и людей, он еще имеет свойство приглушать звуки. Даже шумный Лондон в густом тумане звучит гораздо глуше и тише. Здешний же туман не просто приглушал всплески воды, здесь царила мертвая тишина.

В какой-то момент эльфы на корме и на носу лодки снова обрели четкие очертания. Сквозь туманную мглу пробивалось солнце. Снова заиграли яркие краски, особенно много было зеленого цвета. Постепенно яркая зелень приобрела контуры: поляна на берегу, переходящая в лес. Над лесом возвышалась гора, на ее вершине — ровный круг из огромных мегалитов. Идеальный Стоунхендж. Слева прямо из скалы вырастала крепость с бойницами. Дворец эльфийского короля походил на замок Нойшванштайн, эта крепость — на цитадель катаров во французских Альпах.

— А где яблони? — не вытерпела я.

— Что? — хором переспросили гвардейцы.

— Ли рассказывал мне, что Авалон покрыт яблоневыми садами. Где же они?

— Все вы, люди, одинаковы, — бросил эльф на носу лодки, — придумали, что на Авалоне растут яблони, и век за веком повторяют глупость.

— Если ты такой умный, мог бы для начала представиться! — разозлилась я.

Но он уже спрыгнул в воду и втянул лодку на берег. Я с трудом выбралась вслед за ним. Ни одному из этих ушастых не пришло в голову предложить мне помощь. Мы поднялись в крепость. Никаких ограждений, рвов и прочих оборонных сооружений видно не было. Чем ближе мы подходили, тем больше это сооружение напоминало монастырь Метеоры в Греции или скальный город Петра в Иордании. Только эта цитадель казалась древнее, крепче и надежней.

Мои ноздри уловили до слез знакомый цветочный запах.

— Ли?

Эльфы переглянулись и посмотрели на меня как на идиотку.

— Ли! Выходи! — позвала я снова.

— С чего ты взяла, что он может быть здесь? — спросил тот, что сидел на веслах.

— Я чувствую его запах.

Эльфы нахмурились.

— Здесь пахнет мокрой землей, мышами, мхом, папоротником и какими-то фиалками, — покачал головой тот, что сидел на корме.

— Мышами?

— Дохлыми мышами, — уточнил эльф, пнул ногой палые листья, и под ними и вправду оказался трупик мыши, противный, но не вонючий. По крайней мере, мой нос чуял только цветочный аромат.

— Фиалки, — подхватил второй эльф, — припоминаю, Ли немного пахнет фиалками.

Я нагнулась к маленькому кустику с фиолетовыми цветами. Это были фиалки. Это был запах Леандера.

— Пошли, — напомнил эльф, что сидел на веслах.

Я последовала за ним. Я была расстроена, но в глубине души не теряла надежды найти Ли. Мы не прошли и двух километров, а я уже еле дышала, так крут был подъем. Эти двое веселились, глядя, как я задыхаюсь и обливаюсь потом. Конечно, эльфы ведь не устают и не потеют.

— Я больше не могу. Пить хочу! — взмолилась я.

— Метров через десять будет родник, — равнодушно произнес один из гвардейцев.

— Через десять?

— Отсюда уже можно услышать плеск воды, если ты перестанешь хрипеть, — пренебрежительно бросил эльф, и я заметила у него в углу рта маленький красный шрам.

Собрав последние силы, я потащилась дальше. Скорей бы избавиться от этих двух идиотов. Читайте мои мысли, читайте!

Не соврал ушастый: метров через десять из земли бил ключ. Мы оказались у подножия стены, сложенной из гигантских каменных блоков, древних, поросших мхом и плющом, украшенных плетеным кельтским орнаментом.

Вода била из-под стены и плескалась в каменной чаше. Я рухнула на колени перед источником и едва не нырнула головой вниз. Внезапно из чаши забил фонтан и обдал меня водой с ног до головы. Я отшатнулась, поскользнулась и плюхнулась на землю, ожидая услышать издевательский хохот двух наглых снобов. Но эльфы выглядели изумленными и даже слегка испуганными. Они, казалось, не верили своим глазам и быстро отвели взгляды, как только их глаза встретились с моими. Я снова приблизилась к источнику, поскольку жажду так и не утолила. И снова навстречу мне поднялся фонтан. А стоило мне отойти, вода успокоилась. Почему источник так странно реагирует на мое приближение? Я как-то ухитрилась напиться и обратилась к моим сопровождавшим:

— Пошли дальше.

Они молча повернулись и отправились в путь. Я последовала за ними. Что бы их ни напугало или удивило, теперь они, по крайней мере, надо мной не смеялись.

Около часа мы в безмолвии шагали через лес, поднимаясь в гору. Сверху открывался вид на остров, на море, на поля, что спускались прямо к берегу. Над водой по-прежнему стелился туман. Мощенная булыжником дорожка вывела нас на мост, за которым виднелись ворота в крепость. Они оказались закрыты, но, как только один их гвардейцев постучал, мощная створка приоткрылась и наружу высунулась бритая голова молодого человека.

— Мы привезли Предсказанную пророчеством.

На лице бритоголового молодца выразилось крайнее удивление. Он смерил меня изумленным взглядом, отчего мне сделалось совсем нехорошо. Ворота, однако, открылись.

— Вы добирались через лес на утесе? — поинтересовался бритый.

Эльфы почему-то глумливо ухмыльнулись.

— Почему не выбрали пологий склон с яблоневой рощей?

Ну кто бы мог подумать. Значит, есть и другой подъем, и яблоневые сады!

— Проходи, Фелисити Морган, — вздохнул молодой человек, — добро пожаловать. Тебе нужно отдохнуть.

— Нам необходимо поговорить с Мерлином, — подал голос один из охранников, — она сейчас прибыла не из Корнуолла, мы привезли ее из Иного мира.

Привратник онемел и растерялся.

— Но это же… невозможно, — выговорил он наконец.

— Многие так думают. Но такое случилось. У нас послание от короля Оберона к Мерлину.

— Да, конечно, входите, — пробормотал привратник, пропуская нас в ворота.

Мы оказались в огромном внутреннем дворе, который был окаймлен крытой колоннадой, словно в средневековом монастыре.

— Мерлин сейчас на совещании, — объявил привратник, — подождите в рефектории.[19] Я доложу ему о вашем визите.

Эльфы кивнули и исчезли.

— Ты, наверное, есть хочешь, — обратился ко мне молодой человек.

У него был очень приятный голос и аквамариновые глаза. И уши почему-то не заостренные. Может, он не эльф? Или только наполовину эльф?

— Я такой же человек, как и ты, — улыбнулся привратник. — Меня зовут Финн. Финн Дотт. С двумя «н» и двумя «т». Я унаследовал от отца каплю эльфийской крови. Отсюда и синие глаза, и возможность учиться на Авалоне. Ты не знала? Те, у кого есть хоть капля эльфийской крови, всегда с синими, голубыми или серо-голубыми глазами. Может статься, у тебя в роду тоже когда-то были эльфы. У тебя ведь голубые глаза. Со светлыми искорками, если я правильно разглядел…

Финн наклонился к моему лицу, но его действительно интересовал только цвет моих глаз, как энтомолога интересуют только узоры на крыльях экзотической бабочки. Как же хорошо после этих надменных эльфов встретить наконец человека, да еще такого милого, дружелюбного!

— Мне никто ничего такого не рассказывал, Финн.

— Мне кажется, твое место именно здесь, — признался Финн, — здесь ты найдешь ответы на все твои вопросы.

Я проследовала за ним через колоннаду вверх по лестнице. Мы поднялись на площадку, откуда открывался вид на остров. А, вот и яблоневые сады! Цветут! Целое море бело-розового цвета! Прав был Ли: Авалон прекрасен.

— Задавай свои вопросы, Фелисити Морган, — через плечо бросил Финн.

Я готова была спросить, где Ли, но разве Финн ответит на такой вопрос!

— В каком ты классе, Финн? — спросила я вместо этого.

— В восьмом, — отвечал Финн.

— А почему ты выглядишь как буддийский монах?

— Я мог бы и не брить голову, — засмеялся Финн, — это дело добровольное. Просто здесь так много всего нужно изучить, стольким предметам уделить внимание, что приходится тратить как можно меньше времени на себя и личную гигиену. За бритой головой легче ухаживать. К тому же мы тут обходимся без горячей воды. А холодной водой голову особенно не помоешь. Здесь многие бреются наголо, даже женщины, по крайней мере те, кто не совсем эльфы или только наполовину эльфы.

— А я думала, вы носите на теле магические татуировки.

— Да что ты! — Финн улыбнулся. — Авалон — это же не школа вампиров. Здешнее обучение развивает твой разум, возвращает тебя к твоим истокам, к изначальному природному знанию, учит познавать природу и использовать ее мудрость и магию.

Наша мечтательная Руби увлекается какой-то подобной эзотерикой. Но в ее исполнении это звучит как полный бред. Ладно, Авалон на бред не похож… Главное — вовремя опустить глаза, потому что Финн с двумя «н», конечно, уже умеет читать чужие мысли, особенно по глазам.

— Ты не представляешь, как мы тебя ждали, — вдруг произнес Финн.

— Вы меня ждали?

— Ну да. Мы знали, что Предсказанная пророчеством однажды найдет сюда дорогу и станет одной из нас, учеников Авалона. Это честь для нас. Твое имя начертано в Книге пророчеств уже много веков.

— А меня уверяют, что Книга стерла мое имя.

— Это не значит, что тебя тут же забыли. Здесь тебя по-прежнему ждут как Предсказанную. Разве ты не рада?

— Что-то не очень, — честно призналась я.

— Извини, не буду больше об этом. Пойдем, тебе надо поесть и отдохнуть.

Через несколько минут он привел меня в просторное помещение, напоминавшее аудитории нашего Хортон-колледжа, и оставил одну. Здесь находились кровать, которая имела такой вид, будто на ней спал еще Макбет, стол, стул и комод. Мебель выглядела старинной, чтобы не сказать древней, шотландской работы. Ей лет тыщу, ей-богу! Шкафа не было. Зато был балкон, да какой! На балкон вели старинные створчатые деревянные двери с тяжелыми петлями. А какой с него открывался вид! Яблоневые сады, вся долина в бело-розовом дыму, до самого моря. Эх, сейчас бы сюда Ли! Он так любит Авалон. И я теперь хотя бы знаю почему.

Правду сказал Финн: горячей воды не было. Только холодная, и та в старинном кувшине. Неужели на Авалоне нет горячих источников? Я умылась, как могла, воды оказалось мало. И порылась в комоде в поисках чистой одежды. Два каких-то балахона, вероятно, школьная форма. Никакого белья. Кошмар! Нужно срочно найти хоть какой-нибудь водоем, вызвать Милдред и попросить ее о помощи. Сможет ли она принести еще шампунь, бальзам и гель для душа? Да и немного косметики не помешало бы…

В дверь постучали. На пороге стоял… наверное, бог. Жгучий брюнет с пронзительно синими глазами. С идеально прекрасным лицом, какого я не видала ни у Леандера, ни у Ричарда.

— Привет, — изрекло божество густым, бархатным голосом, от чего у меня по спине побежали мурашки, — я Лайм. Пойдем ужинать.

Ужинать? Вот в таком вот виде, как будто я пережила стихийное бедствие? На мне теперь был один только школьный балахон, белье было худо-бедно постирано и сохло на спинке стула. Я запахнула балахон, закрыла за собой дверь и пошла с Лаймом.

Лайм шагал рядом, не сводя с меня любопытного взгляда. Он был так же высок ростом, как Ли, а может, даже выше. И рядом с такой породистой особью я снова, как раньше рядом с Ли, чувствовала себя убогой и страшной.

— Тебе здесь понравится, — пообещал Лайм, — здесь так спокойно. Летом нам разрешается исследовать остров и учиться самостоятельно. А остров совершенно особенный.

Почему на нем эта школьная форма сидит так ладно, а на мне!.. Он похож на ангела мести Микеланджело. Недоставало только огненного меча.

— Говорят, ты попала сюда из Иного мира, — синие глаза бурили меня насквозь, — это правда?

— Ну-у-у-у… да…

Фелисити! Соберись, дуреха! Нельзя так таять от очередного смазливого паренька. Ты их уже достаточно встречала — ну, вот и еще один, что такого!

— Ух ты! — отозвался Лайм. — Ну и как там?

— Зелено, — отвечала я.

Век бы не видать этот ваш Иной мир!

— Кайран предупреждал, что ты умеешь держать удар, — засмеялся Лайм.

— Кайран? Он что, здесь?

— Заглядывал пару недель назад. Эльфы, полуэльфы и друиды часто здесь бывают.

— Почему? Зачем?

— А ты не знаешь?

— Нет, не знаю!

— Авалон — это не только университет, не просто остров науки. Здесь проходят переговоры и совещания, ведь многим запрещен вход в Иной мир. Авалон — самое надежное и сохранное место на земле. Чужим сюда не проникнуть. Ни один спутник или радар не способен пробиться сквозь толщу тумана, которым окутан остров. Туман-то непростой, волшебный, сама понимаешь. Так что здесь идеальное место для любой встречи в верхах, надежней любого саммита Большой восьмерки или еще кого-нибудь.

— Ли тоже часто здесь бывает? — осведомилась я.

— Бывает, — Лайм сверкнул глазами, — но уже давно не заходил. А вы хорошо знакомы?

— Не скажу!

— Да ладно тебе! — фыркнул Лайм. — Всем давно известно о связи между вами из Книги пророчеств. Но то, что вы помолвлены, совсем не означает, что ты его хорошо знаешь. Но вот мы и пришли. Рефекторий. Заходи.

Должно быть, так выглядела парадная трапезная зала в Валгалле. Потолок был украшен орнаментом, кое-где нарисованным, кое-где высеченным на камне или дереве. На стенах висели ковры и гобелены, в центре стоял стол в форме буквы «Т». За продольной частью сидели человек пятнадцать учеников, за поперечной — семеро педагогов, мужчин и женщин.

Многие ученики оказались наголо бритыми. Но никто из них не был эльфом. Те не расстались со своими роскошными белокурыми шевелюрами, которые мерцали золотом при свете свечей. Я насчитала среди учеников пятерых явных эльфов с заостренными ушами и глазами всех оттенков синего. Четверо людей, все побриты наголо, в том числе одна девушка с милым личиком и большими круглыми глазами. И два полуэльфа, один из которых был Лайм, а второй оказался девушкой со светло-каштановыми кудрями и светло-карими глазами.

Стоило мне войти, воцарилась тишина, все умолкли и уставились на меня. Лайм легонько подтолкнул меня к свободному месту в конце стола. Но не успела я сесть, как Лайм подхватил меня под локоть и кивнул в сторону стола преподавателей.

— Добро пожаловать на Авалон, — произнес мужчина в центре стола, несказанно похожий на Хью Лори, — мое имя…

«Доктор Хаус!» — подумала я, забыв, что здесь все умеют читать мысли. Студенты захихикали. Похожий на Хью Лори педагог нахмурился.

— Я Мерлин, иначе говоря, ректор этой школы. Мое имя Лахайд Келлах. У тебя позади тяжкий путь, ты устала и голодна. У нас будет время поговорить в ближайшие дни.

Я благодарно кивнули и села за стол. Лайм сел напротив. Поодаль оказался Финн, дружески мне кивнувший. Прочие во все глаза пялились на меня, как на какую-то диковинку.

— Здравствуй, Фелисити Морган! Я Дилан, — мой сосед, гладко выбритый, с густо-голубыми глазами, протянул мне руку, — рад познакомиться. Это Лориэль, Дафидд, Файннон и Брайн. Дальше Гвайлинн, Фрион, Шаннон и Шоуни. Финна ты уже знаешь.

Молча раскланялись. Имена я, конечно, в жизни не запомню. Кого тут как зовут, бог их знает. Всем привет, ребят, одним словом.

— Что же ты так долго? — поинтересовался, кажется, Файннон.

— Лайм меня только что привел, — смутилась я.

За столом опять послышались смешки.

— Я не это имел в виду, — объяснил Файннон, — мы тебя ждали еще летом. Ты же Предсказанная пророчеством. Тебе положено обучаться здесь.

Прекрасная новость. Хоть бы кто предупредил!

— Вероятно, это оттого, что я была Предсказанной. Теперь-то уже нет, — предположила я.

Изумленный вздох пронесся за столом. Но никто не успел сказать больше ни слова. Заговорил Мерлин.

— Трапезу следует вкушать в тишине! — отчеканил ректор.

Все немедленно замолчали, все взгляды уперлись в тарелки. Как в монастыре. И меню монашеское: зеленый салат, копченая рыба, хлеб и — к моему великому восхищению — макароны!

Как же я проголодалась! А любопытные школяры украдкой меня изучают! Ешьте лучше! Что уставились! Тьфу ты! Так недолго и аппетит потерять! Лайм явно пытался что-то мне сказать, мысленно, без слов. Я не умею читать мысли, Лайм! Его брови удивленно взлетели вверх. Его сосед, как бишь его, Марион? Нет, Фарион, хитро ухмыльнулся с таким выражением, как будто узнал, что на мне нет нижнего белья. Лайм выронил кусок хлеба, кто-то поперхнулся и закашлялся. Я опустила глаза в тарелку и подняла их, только когда ужин был окончен.

— Пойдем провожу тебя в твой дормиторий,[20] — позвал Лайм.

— Проводи меня лучше к ближайшему омуту, я там тихо утоплюсь!

— Это запросто, но спешить не стоит. Утопиться ты всегда успеешь, — тут он наклонился к моему уху и прошептал: — В любом случае сводить счеты с жизнью лучше в чистом белье.

Через полчаса он обеспечил мне полный набор: зубную щетку, пасту, чистое белье, мыло и новый кувшин воды. Я готова была его расцеловать. И, честное слово, сделала бы это с удовольствием. Ну, да слишком уж он хорош, почему бы мне для разнообразия не увлечься кем-нибудь поскромнее? Финном, например. Рядом с ним я не кажусь себе такой убогой и несуразной. Но Финн на этой неделе служит привратником, у него смена. Вряд ли получится пообщаться. Зачем на Авалоне вообще нужна охрана, если это самое надежное место на земле?

— Привратники, в общем, ничего и не охраняют, — объяснил Лайм, — они вроде консьержей. Встречают гостей.

Он вызвался устроить мне экскурсию по крепости. Разумеется, я с радостью приняла предложение. Было ужасно интересно, какие тайны хранит эта школа, напоминающая средневековый монастырь, заключенный в цитадель бронзового века.

Солнце садилось, стены окрасились в алый. Должно быть, зимой здесь смертельно холодно.

Похоже на декорации к фильму «Властелин колец».

— Только здесь нет ни одного хоббита, — засмеялся Лайм.

— А как проходят занятия? — поинтересовалась я.

— Вот учебная аудитория, заходи. — Лайм открыл передо мной тяжелые деревянные резные двери.

Это была типичная школьная комната. Парты, за каждой — пара стульев.

— Пока ты не появилась, мы сидели по одному, нас было нечетное число, — сообщил Лайм, — теперь вместе с тобой — четное. И мы все будем сидеть парами. Некоторые уроки проходят на природе, некоторые — в каменном круге. Среди камней мы обычно занимаемся по ночам, если погода хорошая, и особенно в определенные магические дни. Например, двенадцатого и тринадцатого августа, когда мимо пролетают Персеиды.[21] Или девятого июня, когда Луна более всего отдаляется от Земли. Таких дней много, и все эти даты влияют на энергетический фон Земли. Пойдем дальше.

Этажом выше Лайм отворил дверь в конце коридора.

— Здесь библиотека, — оповестил меня провожатый. Мы вошли.

Обширное помещение. Полки с книгами. В середине — столы со стульями, рабочие места. Несколько ниш в стенах, в них — стеллажи с книгами и письменные столы. Через арку мы прошли в другое помещение. Здесь было темно. Солнце уже село. Лайм зажег газовый светильник. Куда ведут все эти коридоры и переходы?

— В другие помещения библиотеки, — отвечал Лайм, — там легко заблудиться. Помнится, Файннон заплутал там в первую неделю, когда только попал сюда. Его нашли только сутки спустя.

Лайм улыбнулся, всем своим видом давая понять, что уж с ним-то ничего подобного случиться не может.

— Не здесь ли хранится Книга пророчеств?

— Только копия. Оригинал находится в замке короля Оберона в Ином мире. Только там еще более безопасно, чем на Авалоне.

— И что, здесь можно почитать все, что душе угодно?

Лайм пожал плечами.

— А чего бы тебе хотелось? Библиотека огромна, в ней множество отделов, — он поднялся на две ступени в одну из ниш, — вот здесь — книги о море. Там ты найдешь книги по истории, вон там — собрание всей литературы об эльфах и Ином мире. Нам следует знать, что думают о нас люди, — произнес он довольно презрительно.

— Ты же тоже наполовину человек, — напомнила я.

Лайм помрачнел.

— Я знаю. Моя мать была наркозависимая проститутка из Ливерпуля. И я не слишком люблю вспоминать о моем раннем детстве.

Ну надо же. Эльфы ходят к проституткам?

— Пошли! — Лайм, прочитав мои мысли, резко обернулся. — Завтра в семь утра начинается урок по мироустройству и теологии. Надо отдохнуть как следует. Тебе предстоит сложный день.

— Я хотела бы взять в библиотеке копию Книги пророчеств.

— Не получится, — Лайм покачал головой, — эта книга не может покидать стены библиотеки. Возьми «Гарри Поттера», развлечешься.

Я покраснела и схватила первую попавшуюся книгу. Лайм проводил меня в мою комнату. Он уже собирался уходить, я потянула его за рукав.

— Прости, Лайм, я не хотела тебя обидеть. Не важно, кто она была. Она же твоя мать, ты ее любил.

— Ненавидел, — Лайм выдернул рукав из моих пальцев, — и тогда ненавидел, и теперь ненавижу.

Благодарение судьбе, она умерла, и Мерлин забрал меня сюда.

— Мерлин тебя забрал? Сколько же тебе было тогда лет?

— Восемь.

Сколько же ему теперь? На вид больше двадцати.

— Двадцать пять, — уточнил Лайм, — здесь учатся двадцать лет. Ты же не думаешь, что таким грандиозным знанием можно овладеть за шесть или десять лет? — Он вздохнул, и взгляд его немного смягчился. — Ты же еще ничего не знаешь, правда, Фелисити Морган? Ничего, здесь ты всему научишься.

— Но я не могу здесь оставаться. Мне надо вернуться домой.

— Почему? Ты попала сюда не случайно. На это есть причина. Ты вернешься обратно, когда сдашь экзамен.

— Через двадцать лет?!

Из-за двери в конце коридора показалась голова Финна.

— Фелисити, все в порядке?

— В порядке? Совсем не в порядке! — возмутилась я.

Финн подошел и встал подле Лайма. До чего же они разные! Какой контраст!

— Я не понимаю, — недоумевал Лайм, — как еще ты сможешь выучить все, что тебе положено знать?

— Я не могу здесь оставаться! Не могу, и все! Мне надо вернуться. Мое место на самом деле не здесь. Я хочу стать учительницей. Я только что торчала, как пленница, в Версале. Не хочу потерять еще больше времени. Мне и так бог знает сколько догонять в колледже, я здорово отстала!

— Ты предсказана пророчеством! — не выдержал Финн. — Если уж кому и быть здесь, то тебе.

— А как ты попала в Версаль? — вдруг насторожился Лайм.

— Выпила что-то у друга на вечеринке, очнулась — передо мной уже стояла Мария-Антуанетта. Понятия не имею, как мне это удалось.

Оба уставились на меня.

— Ты умеешь перемещаться во времени? — с завистью проговорил Финн. — Ты — человек, но умеешь путешествовать во времени?

— Вот именно, — сосредоточенно проговорил Лайм, — прежде это никому не удавалось, ни одному человеку. Ты первая. Это только лишний раз доказывает, что твое место здесь, Фелисити Морган.

С этими словами Лайм взмахнул рукой и задел за локоть Финна. И я заметила, как оба вздрогнули, как от удара током.

— Я зайду за тобой в половине седьмого, отведу тебя на завтрак, — жестко отчеканил Лайм.

Финн потер локоть и пожелал мне доброй ночи. Я заперла за ними дверь. Ну, и что это было? Что все это значит?

НЕОБЫКНОВЕННЫЕ УРОКИ

Я здесь, конечно, некоторым образом аутсайдер. Но до чего же это чудное место, все здесь не как у людей! Наша Руби была бы тут счастлива! Её бы сюда вместо меня. Здесь учили, как менять погоду, как управлять ветром и читать звезды. К каждой трапезе готовили настой из трав, а перед едой пели грегорианские песнопения. Никакие это, конечно, не грегорианские гимны, чушь, откуда им тут взяться, но очень похоже. И ни одного слова не понятно. Спасибо Финну, объяснил: это, оказывается, один из кельтских языков.

Финн и Лайм не отходили от меня ни на шаг и превратились в моих постоянных спутников. Финн немного напоминал Джейдена, он светился всякий раз, когда ловил мой взгляд, всегда готов был помочь, искренний, дружелюбный, улыбчивый… Он как мог старался украсить мое пребывание в волшебной школе.

Школяры-эльфы, как им и положено, немного надменны и самовлюбленны. Пока еще не так, как те, кто привез меня на Авалон, но они ведь еще так молоды, у них все впереди, они еще успеют превратиться в высокомерных снобов. Они, конечно, хороши, эти эльфы, красивы, как боги. Но и полуэльфы… ей-богу, не хуже. Потрясающе притягательны, как Лайм. Шеннон, одна из учениц, была в него безнадежно влюблена. А еще эльфийка Лориэль. Именно Лориэль как-то исподволь дала мне понять, что я тут лишняя. Я видела, как она смотрит на Лайма, и мне быстро стало ясно, что она к нему неровно дышит. Лориэль страшно раздражала моя догадливость. Впрочем, она в каждой особи женского пола видела соперницу.

Разумеется, тут все знали Леандера и Кайрана и регулярно пели им дифирамбы. Они были здесь так же популярны и любимы, как у нас в Британии принцы Уильям и Гарри. Даже больше: они тут были героями, они же суперагенты, у них такие ответственные и опасные миссии… У полуэльфийки Шоуни сверкали глаза всякий раз, как речь заходила об обоих кузенах.

Что же касается занятий… да, к такому еще надо привыкнуть. С одной стороны, здесь необходимы дисциплина и сосредоточенность, с другой — такие предметы и темы у нас в Хортон-колледже никогда не восприняли бы всерьез. Мироустройство и теологию и у нас в Вестминстере проходят, они у нас называются географией и историей религии. Но кроме них — ничего общего.

Бриджит, женщина-друид, преподавала науку о целебных травах и их применении. До знакомства с Бриджит я представляла ее себе эдакой идеальной языческой жрицей или христианской святой, высокой, белокурой, с открытым красивым невинным лицом. Куда там! Эта друидша оказалась идеальным изображением средневековой ведьмы-знахарки: горбатая, кривая, косматая, горбоносая старуха, с бородавкой на подбородке и кустистыми бровями. Она бросила на меня один-единственный взгляд своих водянисто-голубых юрких глаз и тут же приступила к лекции. Другая преподавательница по имени Рианнон походила на амазонку или валькирию и преподавала финансы, экономику и мировую экономическую политику.

— Экономическую политику? — переспросила я у сидевшей рядом со мной за партой Шеннон, не веря своим ушам.

Шеннон кивнула.

— Именно, — подтвердила сама Рианнон, как водится, прочитав мои мысли, — мировая экономическая политика. Полуэльфы и друиды активно участвуют в мировой политике, оказывают серьезное влияние на международные отношения. Для нас это чрезвычайно важно.

— Король Оберон всегда в центре событий, — ляпнула я.

— Подобное высказывание граничит с государственной изменой, Фелисити Морган, — резко бросила валькирия ледяным тоном, как будто рассекла воздух мечом.

— Прошу прощения, — пробормотала я и опустила глаза.

В тот день я многое узнала об Ином мире и о школе на Авалоне. Учеников вместе со мной было двенадцать. Были времена, когда здесь учились всего пятеро, а то и вовсе трое. В этом году двое из нынешних двенадцати готовились к выпускному экзамену. Трое собирались покинуть школу в следующем году. Не каждый год школу покидали дипломированные выпускники, и не каждый год прибавлялись новенькие. Ключевые роли здесь, конечно, играли эльфы. Очень многое зависело именно от них. На уроке зодчества и архитектуры мне объяснили, что покривившаяся Пизанская башня есть, разумеется, творение рук исключительно человеческих, ибо если бы в строительстве участвовали эльфы, башня стояла бы ровнее ровного, поскольку эльфы знали заранее, что фундамент башни нестабилен, люди же об этом и не догадывались. Обучали политике, риторике. Математику, английский и литературу студенты изучали прежде, еще до Авалона. Эльфов и полуэльфов учили перемещаться во времени.

В школу на Авалоне принимали обычно с четырнадцати лет. Исключение составлял только Лайм, в связи с определенными обстоятельствами его биографии. Помнится, Ли мне говорил, что эльфы не бросают своих детей, рожденных от смертных женщин. Однако Лайм и в этом был исключением: до восьми лет жил с матерью, проституткой и наркоманкой, если это можно назвать жизнью. Но я, конечно, не стану его об этом спрашивать.

Мерлин все никак не вызывал меня для разговора, обещанного в первый же вечер. Я видела его только за общей трапезой и не знала, как мне быть: напроситься ли самой к нему на аудиенцию или, наоборот, всячески избегать каких-либо разговоров с ним.

Еда была такой же спартанской, как и обстановка в комнатах. Когда мне захотелось мармеладу к чаю, эльф Брайан объявил, что мармелад есть яд и что тело должно очиститься от всякого яда. Чем плох мармелад, не знаю, но уж о шоколаде даже заикаться не стала.

На третий вечер на Авалоне я нашла наконец время полистать Книгу пророчеств. Шеннон взяла почитать какой-то шпионский триллер Джона ле Карре и ушла к себе в комнату с книгой. Дилан и Фарион трудились над рефератом о мировом экономическом кризисе 2008 года. Прочие смотрели телевизор. Да, представьте себе, у них тут есть телевизор! Разумеется, чтобы смотреть новости, ну, официально. А неофициально студенты Авалона включали ту же ерунду, что и ученики Хортон-колледжа. Только вместо чипсов и конфет хрустели морковкой и кольраби и пили не колу, а родниковую воду из того самого источника, который облил меня в день приезда на остров. Настроение при этом царило такое, как у нас во время караоке-вечеринки.

Итак, я открыла пресловутую Книгу пророчеств, вернее, ее копию. Читать ее оказалось непросто: одни страницы были на латыни, другие написаны скандинавскими рунами. Встречались и иллюстрации. И прямо у меня на глазах некоторые абзацы менялись сами собой. Старые чернила бледнели и исчезали, на их месте появлялись новые строки, как будто написанные невидимым пером. Но разобрать эти надписи я не могла, как ни старалась. Их язык был мне неведом, хотя когда-то и где-то я уже видела подобные письмена.

Мимо меня что-то как будто прошелестело. Я подняла глаза. Библиотека казалась пустой. Я была одна. Но стоило мне вернуться к чтению, как вновь послышался шелест. Я посветила лампой вокруг. Пусто. Снова склонилась над книгой — и совсем рядом почувствовала какое-то движение. Не водятся ли здесь привидения? Сам остров Авалон — миф, призрак. Но на стене застыла лишь моя тень. Однако шорох раздался вновь. Значит, я здесь все-таки не одна! Дрожащей рукой я нащупала на столе пресс-папье и швырнула его туда, где шуршало.

Пресс-папье с грохотом разбилось о каменную стену, и что-то мелькнуло вдоль стены к окну. Тут уж я вскочила на ноги и схватила нож для разрезания бумаг. Резко отдернула занавеску. Никого. Пусто. Сердце выпрыгивало из груди. Кто же это такой? И что ему надо? Или в этих древних стенах у меня вконец разгулялась фантазия? Так, спокойно! Я села на место и отдышалась. Нож мне все равно не поможет. Им только карандаши точить. Завели бы уж они тут у себя на Авалоне точилки!

На стене передо мной появилась тень человеческой фигуры.

— Стоять! Не двигаться! — я вскочила и выставила руку с ножом вперед.

А потом медленно обернулась. Позади меня никого не было. Но тень на стене не исчезала. Кто-то стоял с высоко поднятыми руками. Я завертела головой по сторонам. Никого. Тень на стене уперла руки в боки, как будто чего-то ждала. И дождалась: я не выдержала молчания. Если есть тень, должен быть и ее хозяин!

— Ладно, говори, кто ты такой? Призрак? Дух?

Тень отрицательно покачала головой.

— Ты меня понимаешь?

Тень кивнула.

— А говорить можешь?

Отрицательный ответ.

— Кто ты?

Он показал на свою голову. Волосы густые, уши не заостренные. Значит, не эльф. Или полуэльф?

— Ты человек?

Тень кивнула.

— Ты был тут учеником?

Нет.

— Преподавателем?

Опять мимо. Какая разница, кем он был. Вопрос в том, что ему сейчас нужно?

— Что тебе от меня нужно?

Тень повернулась в профиль и приложила палец к губам. А потом постучала себя по груди.

— Я должна молчать. Ладно. Но что…

Дверь распахнулась, в библиотеку заглянул Финн.

— Ты сама с собой разговариваешь?

Я поглядела на стену. Тень по-прежнему держала палец у губ.

— У вас потрясающая библиотека, — промямлила я. — Столько нового узнала!

Я захлопнула книгу и аккуратно отложила ее в сторону. Незачем показывать Финну, что я читаю.

— Слушай, — смущенно заговорил молодой человек, — у меня сегодня день рождения. Вот, хотел тебя пригласить. Маленький праздник. В десять собираемся в дормитории для мальчиков.

— Что, только мальчики? — испугалась я.

Кто их знает, что у них тут за ритуалы и обычаи. Вдруг они приносят в жертву девственниц?

— Да нет, девочки тоже будут, — успокоил меня Финн.

— Ясно. Спасибо. Приду. С днем рождения! Сколько тебе исполнилось?

— Двадцать восемь.

Да? А выглядит на восемнадцать. Ну, максимум на двадцать…

— Ты же знаешь, — улыбнулся Финн, — на Авалоне время тикает по-другому.

— Интересно, откуда я могу это знать? Мне ведь никто ничего не объясняет!

— Ой, — встревожился Финн и посерьезнел, — так вот, здесь все идеально соразмерно и гармонично. Сто секунд — минута, сто минут — один час. Тридцать часов — день. Авалон, он сам по себе, тут все не как в мире людей. Мы празднуем дни рождения по человеческому календарю, хотя время здесь течет по-другому, мы взрослеем и стареем медленнее. Держи, — он протянул мне старомодные карманные часы, — они показывают авалонское время. Бери, пригодятся.

Часы были диковинные. Вместо 12 цифр было 15, все из золота или серебра, украшенные крошечными драгоценными камнями.

— В десять, — напомнил Финн и оставил меня в библиотеке одну.

Тень на стене больше не появлялась.

— О боги, шампанское! — Лориэль захлопала в ладоши.

— Я подумал, совершеннолетие. Достойный повод выпить шампанского, — объявил Финн и покраснел.

— Здесь совершеннолетие наступает в 28 лет? — не поверила я. — Почему сразу не в 50?

Эльфы пренебрежительно ухмыльнулись.

— Мы бы, может, и подождали до пятидесяти, — прокомментировал Брайан, — нам-то спешить некуда. Но вот у людей времени маловато.

— Выпьем! — провозгласил Финн, поднимая бокал.

Все выпили.

— Бррр, — фыркнул Брайан. — Это ты еще не пробовала нектар. После него к этому уксусу не прикоснешься!

— Да ладно тебе, — прервал его Дафидд, — никто из нас пока не пробовал нектара. Налей мне еще!

У Дафидда, я смотрю, высокие отношения с алкоголем.

— Именно, — подтвердил Дафидд, прочитав мои мысли, — с помощью алкоголя легче и быстрее можно войти в транс. А в трансе можно такое увидеть…

Он ухмыльнулся и покосился на мой бюст.

— Или такого… — мечтательно подхватила Файннон, которая неровно дышала к Кайрану.

— Сразу видно, что вы никогда не мучились похмельем, — прокомментировала я, заворачиваясь в плед, — от алкоголя иногда раскалывается голова. И возможны… другие неприятности.

Одно только мое пробуждение в Версале восемнадцатого века чего стоит!

— У эльфов не бывает похмелья. А Гвайлин научился разгонять боль одним дуновением, — объявила Шоуни.

— Расскажи о Версале. Как там при дворе? — попросил Брайан.

— Нет, лучше расскажи про Ли! — хором пропели Шаннон и Лориэль.

Файннон и Шоуни захихикали.

— Какой он? Каково это — быть с ним вместе? Он все так же внимателен? — не унимались Шаннон и Лориэль.

— У него такие ямочки на щеках, — поддакнула Файннон.

— А эти глаза… — выдохнула Шоуни, — какие глаза…

Вот дуры-то!

Юноши заметно нервничали и сердились. Лайм нахмурился.

— Пора поздравить Финна, — напомнил Дилан и запел очень ясным, уверенным голосом поздравительную величальную песню, которую я никогда раньше не слышала. Прочие авалонцы подхватили.

Потом запела Шаннон. Эту песенку я знала. Вернее, я выдала тот вариант, который когда-то сочинил Кори. Школяры покатись со смеху.

Не помню уже, кто предложил играть в бутылочку и в правду-неправду. Помню только, что штрафом за неправду был бокал шампанского, который надо было выпить до дна. Довольно быстро мы все, конечно, порядочно напились. Так что мне проще было бы сказать правду, чем снова врать и опять пить. Мой бедный желудок неспособен был вместить столько шампанского.

— Вы вообще когда-нибудь с кем-нибудь уже целовались? — поинтересовалась я, еле ворочая языком, когда подошла моя очередь крутить бутылку.

Ответа я так и не поняла. Заметила только, какой взгляд метнул на меня Финн.

— Ой, а я думала, ты гей, — промямлила я и отключилась.

— Приходит в себя, слава богу, а я было подумал, у нее падучая, — послышался чей-то голос.

Я открыла глаза. Первое, что увидела, был мраморный красно-белый пол. Потом почудился запах несвежих помидоров и плесени. Кто-то тряс меня за плечо со словами:

— Да очнись же скорей, тебе нельзя здесь оставаться, сейчас здесь будет Ее Величество.

— До чего же странный у нее маскарадный наряд, — произнес другой голос, — надо же было такой несуразный выбрать.

Дежавю! Надо мной склонились двое, совсем как те два лакея тогда в Версале. Впрочем, и помещение тоже похоже…

— Черт. Не успели. Она идет! — ругнулся один из мужчин.

Опять зашуршали пышные юбки, и снова передо мной возникла королева Франции Мария-Антуанетта. На этот раз я была готова к ее царственному тону и колкому взгляду.

— Что это такое?

Я готова была уже ответить, но тут послышался другой голос, который я слишком хорошо знала.

— Простите, Ваше Величество, она со мной. Это моя невеста. Мне жаль, если ее вид оскорбил ваш взгляд. Она совсем не переносит алкоголя.

Кайран! Опять он! И он здесь! Вон как у фрейлин глаза заблестели!

— Мсье Кайран, — произнесла королева довольно мягко, так же блестя глазами, — вам следует лучше приглядывать за вашей невестой. Иначе она однажды от вас сбежит.

Кайран виновато улыбнулся:

— Глаз с нее не спущу, Ваше Величество.

Фрейлины захихикали.

— Чертовски любопытно, что за жену вы себе выискали, мсье Кайран, — улыбнулась королева, — приходите сегодня вечером играть в хоку в Салон Марса.

Хока? Кажется, потом это стало называться рулеткой.

Я готова была так же верноподданнически рассыпаться в извинениях, но пальцы Кайрана впились мне в локоть.

— Благодарим за честь, Ваше Величество, — Кайран согнулся в низком поклоне, увлекая за собой и меня.

Я попыталась было изобразить изящный книксен, которому научила меня мадам де Турзель, но такие фокусы удаются только на совершенно трезвую голову. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на руки моему якобы жениху.

Королева смерила меня строгим взглядом.

— Похоже, вам придется изрядно потрудиться над этой барышней, мсье Кайран, — заметила Ее Величество и удалилась в сопровождении своей шуршащей юбками свиты.

— Знала бы она, сколько мне приходится над тобой работать, ma chérie.[22]

— Не называй меня так! — я выдернула свою руку из его пальцев.

— А как мне тебя звать? — удивился Кайран. — Если я только что сказал, что мы помолвлены?

— Я не с тобой помолвлена! Я невеста Ли!

— Уже знаешь? — Кайран пристально поглядел на меня.

— Не важно. Ну, знаю. Гораздо важнее, почему я опять оказалась здесь? Помнится, еще недавно я была на Авалоне.

Кайран встал передо мной, скрестив руки на груди. Теперь он снова был мистером Дунканом, учителем истории.

— Я могу тебе совершенно точно сказать, почему я тебя сюда вызвал. Это важнее, чем занятия на Авалоне.

Вызвал меня сюда? Ну все, добра не жди! Или это еще один из уроков Авалона. Как раз один там с помощью спиртного входит в транс…

— Это не урок, и ты не в трансе. Мы в Версале, — резко бросил Кайран.

— А когда я попала сюда в первый раз, это тоже была твоя работа?

— Нет. Тогда ты сама справилась. Как — загадка. Еще одна загадка в длинном списке под названием «Предсказанная пророчеством». Перемещения во времени без эльфийской магии.

— А почему я тогда попала именно в Версаль?

— Потому что ты кое-кого ищешь, скучаешь по нему. Ты думала, что найдешь его здесь.

Ну, конечно. Я так тосковала по Леандеру, что оказалась там, где он, по-моему, должен был быть.

— А теперь я здесь зачем?

— Затем, что в прошлый раз ты тут кое-что натворила, — мрачно ответил Кайран.

— Что я могла натворить? Я большую часть дня проводила в детской. Помогала воспитывать принцев и принцесс.

Кайран сурово сдвинул брови:

— Только одно слово: бриллианты.

— Ну?

— Что ну?

— Ты умеешь снимать похмелье, Кайран?

— Умею, но тебе помогать не стану. Так тебе и надо, хороший урок. Пошли.

И СНОВА ВЕРСАЛЬ

Кайран привел меня в какие-то светлые, очень уютные комнаты. Хорошо устроился, я смотрю, мсье Кайран. Мне в детской было совсем не так комфортно.

— Слушай меня! — закипел эльф. — Ты сдала королеве Жанну де ла Мотт, ее арестовали, ювелиры не продали колье, и революция закончилась. До казни короля и королевы дело не дошло. Их только выслали из страны. Они жили в Австрии, пока Робеспьера в 1791 году не застрелил один роялист. Тогда Бурбоны снова воцарились на французском престоле.

— Да ты что?

Мне сейчас совсем не до этого. Голова раскалывается.

— Кайран, мы сейчас не в колледже и не на уроке истории, и ты не учитель. Не мог бы ты на пару часов просто оставить меня в покое?

— Фелисити Морган! — возопил Кайран. — Ты не можешь просто так менять историю, чтоб тебя! Из-за тебя у Наполеона нет ни малейшего шанса прийти к власти и выпустить «Кодекс Наполеона», Германия никогда не станет единой страной и по всей Европе будут разные меры весов, размеров и валюта.

— Насколько я слышала, в Германии мечтают о том, чтобы у них снова было несколько государств и чтобы вернулась немецкая марка. У нас в Британии и так сохранился фунт. Что такого, когда у разных стран разные деньги…

Я легла на софу. Кайран, не можешь помочь, просто отстань!

— Агентам запрещено менять историю, — не унимался злобный эльф, — она идет своим чередом. У нас другие цели и задания. Один раз мы попробовали вмешаться — и получили катастрофу. Люди раньше времени изобрели атомную бомбу.

— Что?!

— Ну да, — Кайран посмотрел на меня и сжалился. — Ладно, иди сюда.

Он сел на край кровати и наклонился ко мне. Я закрыла глаза и почувствовала его запах и дыхание. Лакрица. И терпкие травы. Головная боль стала понемногу проходить и вскоре отпустила совсем.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я.

Кайран молчал и продолжал на меня смотреть.

А он, должно быть, отменно целуется. За две тысячи лет, разумеется, научился. Это мне почти не с чем сравнивать, не считая Ричарда. Стоит ли целоваться с Кайраном? Что бы сказал Ли? Кайран его кузен, кроме того, он мой учитель. Как мне потом смотреть ему в глаза на уроке, если между нами что-то произойдет?

— Ничего не произойдет, — прорычал Кайран и отошел в другой конец комнаты.

— Извини. Хотя это не я первая начала.

— Да что ты? Не ты? — Кайран провел обеими руками по волосам, как будто не знал, что теперь делать. — Я принесу тебе какую-нибудь одежду. Там в ванной щетка и паста. Я знаю, для тебя это важно.

И ушел, как будто сбежал.

— Я жестоко опозорюсь на глазах всего двора!

В королевском дворце была толпа гостей, играла музыка и звенел смех. Ненавижу быть в центре внимания. В четвертом классе едва не провалила постановку в школьном театре. Не смогла произнести пять предложений. Теперь же меня вовсе толкали в пасть к крокодилу.

— Вполне возможно, — успокоил Кайран, — но назад дороги нет. Просто веди себя естественно и улыбайся. Остальное предоставь мне.

Ох, господи, помоги!

Кайран взял меня под руку. Эльфийские 25 по Цельсию немного привели меня в чувство. От полуэльфа веяло прохладой в переполненном гостями, душном зале. Да, что и говорить: в восемнадцатом столетии о гигиене еще не думали, а парфюмом явно злоупотребляли.

— Мне уже дурно, — шепнула я Кайрану и замешкалась на пороге.

Он наклонился и слегка дунул мне в лицо, и меня тут же окутало прохладным облаком из лакрицы и шалфея.

— Соберись, Фелисити. Сыграем одну партию в хоку с королевой и пойдем искать Жанну.

— И что дальше?

— Посмотрим.

Королева сидела в одном из покоев за круглым столом и играла в карты с двумя приближенными. Вокруг них толпились гости, все хотели поглядеть, как играет Ее Величество. Кайран, который на голову превосходил ростом весь двор, без труда протиснулся сквозь толпу ближе к королеве.

— Мсье, — обратилась к нему дама с вопиюще низким декольте, — помнится, вы обещали мне партию на бильярде.

И фрейлина одарила полуэльфа чарующей улыбкой идеально белых и безупречно ровных зубов, что здесь, как я уже убедилась, было большой редкостью.

— Позже, мадам. Королева желает познакомиться с моей невестой.

— Невестой? — разочарованно произнесла дама, пренебрежительно оглядывая меня с ног до головы. — Полагаю, вы знаете, как вам повезло, мадемуазель? Мсье Кайран — самый завидный жених при дворе. Я бы на вашем месте была осторожна: мадам де Полиньяк слишком явно имеет виды на вашего суженого.

— Мадам де Полиньяк лучше, чем кто бы то ни было, осведомлена, что я помолвлен, — отвечал Кайран.

— Вы сообщили ей об этом до или после вашего жгучего романа? — пропела дама, снова улыбаясь во весь рот, и исчезла среди гостей.

— Вы, кажется, пытались заставить меня ревновать, — заметила я.

— Нам удалось?

— Если ты пойдешь играть с ней на бильярде, это будет все равно что положить под рождественскую ёлку неупакованный подарок.

— Значит, удалось, — улыбнулся Кайран.

В это время королева заметила Кайрана и поманила его к себе. Толпа расступилась перед нами, как Красное море перед Моисеем.

— Мадемуазель, очевидно, уже отдохнула, — объявила королева, — она вся сияет. Садитесь, сыграем партию!

Нам тут же придвинули два стула. В жизни не брала в руки карты. Что же теперь делать? А если карточный долг, как мне его возвращать? Черт, жаль, я не умею читать мысли, Кайран мог бы мне подсказывать глазами. Хорошо хоть, что он может следить за моими мыслями.

— Ваше Величество, — Кайран наклонился к королеве, — моя невеста, к сожалению, не в состоянии играть в карты. Она… как бы это сказать… с трудом запоминает цвета и числа.

Я готова была врезать ему по физиономии! Он выставил меня умственно отсталой перед королевой и всем двором.

Мария-Антуанетта нахмурилась.

— О, это объясняет ее странное поведение сегодня днем. И ее странный вид, — заявила монархиня, — хотя сейчас она кажется совершенно нормальной.

Странный вид?

— Внешность обманчива, Ваше Величество, — печально улыбнулся Кайран, — ее нельзя надолго оставлять без присмотра.

— Зачем же вы женитесь на ней, скажите на милость? — удивилась Мария-Антуанетта.

— Приданое, сударыня, — признался «жених», — ее семье принадлежат весь Шропшир и Уэльс.

Мария-Антуанетта понимающе кивнула. Значит, это правда, что с образованием у «австриячки» было слабовато. Любому европейскому монарху должно быть известно, что Уэльс — вотчина наследника британского престола.

Королева стасовала и раздала карты. Кайран приторно улыбнулся и поцеловал мою руку:

— Ты приносишь мне удачу, ведь так?

Дамы вокруг вздохнули.

Я в ответ так же приторно улыбнулась и произнесла:

— Ну, разумеется, мой сладкий. Если у тебя уже есть два туза, все пойдет как надо.

Вокруг захихикали. Кайран гневно сверкнул глазами и отбросил мою руку.

Он проиграл две партии подряд. В том числе оттого, что я, как настоящая восторженная идиотка, хлопала в ладоши всякий раз, как ему приходила большая карта.

— Фелисити, любимая, — не выдержал наконец женишок, — не пойти ли тебе в музыкальный салон, не послушать ли музыку?

— Может, мадемуазель лучше навестить ее кукол? — сострила интриганка, поведавшая мне о романе Кайрана с мадам де Полиньяк.

— Или послушать захватывающие истории о драконах и рыцарях? — предположила другая фрейлина.

Я встала.

— Я готов сопровождать мадемуазель, — объявил рядом со мной некий молодой человек, на вид лет двадцати с небольшим, хотя пойди пойми, сколько им на самом деле лет, когда они в этих напудренных париках и с разрисованными лицами.

И мушка у него на щеке приклеенная, и губы подведены кармином.

— Я мог бы рассказать вам пару новеньких басен господина де Лафонтена, — любезно предложил юноша, беря меня под руку.

— Премного вам благодарна, — ответила я, отстраняясь, — пойду-ка лучше в парк, может, поймаю парочку эльфов.

И я, одарив Кайрана убийственной улыбкой, стала продираться через толпу к выходу из душного и уже изрядно вонючего салона.

Вот и парк, вот и зеркальный пруд.

— Милдред!

Я плеснула ладонью по воде.

Нимфа появилась из воды, подпирая голову рукой и помешивая пальцем воду, как будто размешивала сахар в чашке чая.

— Он!.. Он!.. Что он себе позволяет, — негодовала я, — то готов помочь, как верный друг, то вдруг выдает меня за слабоумную, плетет какую-то чушь про неслыханное приданое, а эти размалеванные обезьяны его слушают и верят! Надутые снобы!

— Скажи уже наконец Леандеру, чтобы взял себя в руки, — посоветовала Милдред, — если мужчина так себя ведет, значит, влюблен!

— При чем тут Ли, Милдред? Я имею в виду Кайрана!

Милдред замерла, ее палец перестал помешивать воду.

— Кайрана? — переспросила она.

— Ну да! Ли пропал, его до сих пор нет!

Милдред побелела, как лунная дорожка на воде.

— Разве ты не знаешь, где Ли? — спросила она.

Нет, ничего о нем не знаю.

— Милдред, ты говорила с ним, когда он здесь был?

Она покачала головой.

— Нет, я в последний раз видела Ли во время вашего пикника в Вестминстере.

— А того убитого гвардейца Коннора ты знала? — спросила я.

— Прячься! Быстро! — бросила она вместо ответа и скрылась под водой.

Заскрипел гравий. Опять какая-то парочка секретничала в кустах. Опять мне пришлось прятаться за ту мраморную статую с причиндалами, как у быка. Вскоре все утихло.

— Фелисити? — позвал голос Милдред.

Я вернулась к зеркальному пруду.

— С Кайраном я тебе помочь не могу, — сообщила Милдред. — Он сын своих родителей. Они у него оба сильные личности королевской крови. Отец его Ангус был сыном Пана, предыдущего короля эльфов, старшего брата Оберона, а мать — ирландской принцессой. Кайран не привык, чтобы ему в чем-то отказывали, не терпит противоречий и всегда добивается своего. Смирись. Его не исправишь.

— Ладно, что с Коннором? Ты с ним виделась накануне его смерти?

— Нет. Ни я, ни другие нимфы. Оберон нас уже допрашивал. Кстати, там на подходе еще несколько влюбленных парочек. Возвращайся-ка ты лучше во дворец. Они тут надолго. А эта мраморная статуя кое-чем напоминает кое-кого… кого ты хорошо знаешь — Кайрана!

— Спасибо, можно без подробностей? Расскажи-ка мне лучше, пока еще есть минутка, неужели здесь так принято, что невеста живет с женихом до свадьбы, а он при этом крутит роман с другими женщинами?

— Фелисити, прежде всего о ком ты говоришь — о Леандере или о Кайране?

Разве это не очевидно? Хотя, пожалуй, не совсем. Ведь я ни с одним из них всерьез не помолвлена…

— Знаешь что? — вздохнула я. — Просто объясни мне, как мне снова дать ход этой афере с бриллиантовым колье? Этим дело и кончится, и вернусь к моему обычному полоумному существованию.

— Колье? — улыбнулась Милдред. — Проследи, чтобы в ближайшие дни королева заинтересовалась ожерельем из бриллиантов. Когда услышишь, что два ювелира готовы предложить ей колье, познакомь их с Жанной де ла Мотт. Эта интриганка сама сделает за тебя остальное. И вуаля! Эти бриллианты никогда не украсят ничью шею.

Да уж, до этого точно не дойдет.

— Спасибо, Милдред. А Ли в последнее время не просил тебя о помощи?

Нимфа уставилась на меня огромными зелеными глазами:

— А что? Ты думаешь, у него проблемы? Ой, прости, меня кто-то зовет. Пока!

Легкий всплеск. Тишина. Волнение улеглось, Луна отражалась теперь в зеркальном пруду как в настоящем зеркале. Какая ясная ночь сегодня!

Я наклонилась к воде и при свете луны снова увидела ту же картину: скала, пещера и какая-то фигура прикована к стене. Ли! До пояса голый, со следами истязаний по всему телу.

— Ли! — в отчаянии позвала я.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Он смотрел мне в глаза через толщу воды!

Гравий заскрипел. Шаги. Я снова скрылась за той же проклятущей статуей, которая чем-то там, вполне определенным, напомнила Милдред кое-кого!

Очередная парочка больше часа ворковала, обнявшись, на берегу пруда, не переставая целоваться. Кавалер даже выдал стихотворный экспромт, за что опять же был вознагражден длинным поцелуем. Ожидая, пока они наобнимаются и уберутся отсюда, я промерзла до костей и устала.

Я уже подходила ко дворцу, когда из-за живой изгороди появился знакомый силуэт, тонкие пальцы железной хваткой сжали мое запястье, и резкий голос спросил:

— Где тебя черти носят?

Вырвать руку из этих тисков я не могла. Как же больно впился!

— Ты опять выставила меня на посмешище!

— Да что ты! А ты меня? Оказывается, мне не хватает ума запомнить числа и масти!

— А что мне было делать, скажи на милость? Ты же не умеешь играть в карты!

— Молодец, славно придумал. Вот и мне пришлось импровизировать!

Кайран посмотрел на меня и вдруг выпустил мое запястье, и погладил меня по руке со словами:

— Прости, Фелисити, ты права. Ты вообще молодец.

От такой неожиданной перемены настроения мне стало не по себе.

— Как ты быстро приспосабливаешься, Кайран! И так привольно чувствуешь себя в любом веке. Как рыба в воде. Везде ты свой. Тебя этому научили на Авалоне?

— Допустим, — Кайран прищурился, — разве это плохо?

— Мы учитель и ученица, между нами недопустимы какие-то личные отношения, забыл?

— Но мы теперь не в Лондоне. Здесь нас никто не знает.

И он вдруг резко притянул меня к себе.

Никак не возьму в толк, что все эти идеальные породистые мужчины, которым только туалетную воду и нижнее белье рекламировать, находят в такой, как я? Сначала Леандер, потом Ричард и вот теперь еще и Кайран! Пусть даже я и похудела на четыре размера, но я все еще та же Фелисити Морган.

— Та же, именно та же, — подтвердил Кайран, заглядывая мне в глаза, — ты права, красавицей тебя не назовешь. Честно говоря, я не собирался с тобой обниматься. Наоборот, мне хотелось тебе шею свернуть.

Вот спасибо!

— Нет, ты не понимаешь, — продолжал Кайран, — я чувствую твой запах, и меня начинает к тебе тянуть. Что ты такое?

— Кайран, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я устала и замерзла. Иди играй на бильярде. Я не возражаю. Мы же не на самом деле обручены.

К моему великому облегчению, он молча отвел меня в апартаменты. Там пожелал доброй ночи и откланялся. Пошел прикидываться рождественским подарком без упаковки.

ТЕНЬ

На другое утро мне повстречались те самые два ювелира, которые ждали аудиенции у королевы, чтобы предложить ей то самое колье. Познакомить их с мадам де ла Мотт не составило труда. И все трое удалились куда-то с таинственным видом.

А час спустя мы с Кайраном оказались в Лондоне.

История вернулась в нужное русло. А я кружила по лондонскому кольцу в метро. Судя по газетам, меня не было десять дней. И как же мне это объяснить в колледже? И что я скажу матери? Хотя мать — это, ей-богу, наименьшая из проблем. Она никогда не задает вопросов. Главное — у меня сегодня смена в музее. Надеюсь, меня еще не уволили с работы. Но сначала домой — мне необходима горячая ванна, чтобы смыть с себя вековую грязь.

Такое впечатление, что в моих вещах кто-то рылся. Белую блузку точно кто-то надевал, а между тем я помню, что оставляла ее на вешалке чистой и глаженой. Перевернуты все майки и носки. Ой, носки! В ящике с ними была спрятана фибула Карла Великого!

Я судорожно перерыла весь шкаф. Фибулы не было. Вывалила все вещи на кровать. Платье от Йона Джорджа тоже пропало. Даже из нижнего белья ничего не осталось. Сперли! Унесли самое дорогое и красивое: подарок императора франков и подарок модного кутюрье!

Беда не приходит одна: автобус ушел у меня из-под носа. Я опоздала на работу на десять минут, там меня определили в зал живописи шестнадцатого и семнадцатого веков, где висела эта картина с козой и замком. Коза, увидев меня, тут же начала жевать траву.

Авалон, будь он неладен! Ну да. Теперь узнаю пейзаж. И как можно было принять замок на холме за итальянскую виллу? Вилла, как бы не так!

— Вы опоздали, — произнес у меня за спиной шеф мистер Биглоу. — К счастью, сегодня у нас немного посетителей. Завтра состоится вручение премии БАФТА,[23] и весь Лондон дежурит сейчас у Ковент-Гардена в надежде урвать автограф кинозвезды. Прошу вас больше не опаздывать, мисс Морган.

— Разумеется, мистер Биглоу!

— С вами все хорошо, мисс Морган?

— Все отлично, сэр, спасибо.

— Мисс Хиллиард дежурила за вас всю прошлую неделю. У вас усталый вид, — и он поднял руку, как будто хотел убрать прядь волос с моего лба.

Ничего себе! И этот туда же! Мужчине за пятьдесят. Надеюсь, я просто напомнила ему его дочь. О чем-то другом даже думать боюсь.

Как бы то ни было, мистер Биглоу оказался прав: сегодня в музее было пусто. После девяти вечера я вообще осталась в зале одна. Картина с видом Авалона жила своей жизнью. Козы щипали траву, волны бились о скалы, ветер шевелил кроны деревьев. А между стволами скользила какая-то тень… Так, секундочку! Знаю я эту тень! Некто, кто выглядит как человек в хламиде и плаще с капюшоном, я видела его в авалонской библиотеке. Ой, что это он делает? Выходит из картины?! Ой, нет! Ой, спасите! Бегом отсюда!

Но тень подняла обе руки и покачала головой.

— Ты хочешь поговорить со мной?

Тень кивнула.

— Ладно, давай поговорим, — я отползла подальше от стены, по которой пластался силуэт в капюшоне, и тяжело опустилась на стул.

— Кто-нибудь, кроме меня, еще знает, что ты существуешь?

Ответ отрицательный.

— Ох ты, какая честь! — съязвила я. Тень отвесила иронический поклон.

Хм, у него есть чувство юмора!

— Ну, и чего же ты от меня хочешь?

Человек сложил руки в умоляющим жесте.

— Тебе нужна моя помощь?

Он кивнул.

— В чем?

Он поднял вверх четыре пальца.

— Помочь в четырех вещах?

Кивнул.

Он поднял один палец, потом потряс свою накидку.

— Твоя накидка? Что мне с ней сделать? Я даже потрогать ее не могу. Для меня это всего лишь тень.

Он кивнул и снова помахал своим одеянием.

— Да, я поняла, твоя накидка или плащ. Ну, что с ней не так? Что с ней надо сделать?

Он скомкал накидку и спрятал за спину, а потом воздел руки, как фокусник, который сейчас достанет из шляпы кролика.

— Плащ пропал. Мне найти тебе другой?

Кивнул.

— Повернись. Что у тебя на поясе?

Тень нетерпеливо потопала ногой. На поясе же у него оказался меч.

— Ты рыцарь?

Он помахал рукой и приставил ее сзади к голове, растопырив пальцы.

Корона!

— Так ты король?

Тень подняла два пальца.

— Поняла, корона — это вещь номер два. Её я должна найти? Накидку или плащ и корону? Что еще?

Он постучал себе по левому боку.

— Меч?

Он снова кивнул и постучал себя по голове.

— Что, еще одну корону?

Отрицательный ответ.

— Шляпу?

Опять не то.

— Это вообще головной убор?

Нет. Показал на палец.

— Кольцо?

Кивнул и тут же поднял вверх палец.

— Необычное кольцо?

Он показал на свою шею.

— Кольцо, которое носят на шее? Шейное кольцо?

Человек активно закивал, хотя и не так восторженно, как до этого.

— Может быть, я быстрее пойму, если Ваше Величество мне скажет, что вы за король?

Тень беспомощно схватилась за голову.

— Предлагаю на выбор несколько столетий. Поднимите руку, если угадаю. Девятнадцатый?

Мимо.

И так до восьмого века. А были ли в Британии короли до восьмого века? До Альфреда Великого?[24]

Король поднял руку с пятью растопыренными пальцами.

— Пять? Пятый век?.. Но в пятом веке здесь еще были римляне… или саксы…

Тень жестом пригласила меня следовать за собой. Мы проскользнули мимо моих коллег в других залах. Никто не обратил на нас никакого внимания. Мы пришли в зал, где выставлена живопись тринадцатого века. И вот тут король-тень вдруг исчез.

— И что теперь? — тихо спросила я.

— Фелисити, что ты здесь делаешь?

Я испуганно обернулась и увидела Симону.

— Ты же сегодня дежуришь в залах с 19-го по 24-й.

— Э-э-э, ну да, но сегодня так мало посетителей, у меня совсем пусто, — оправдалась я.

— Это правда, — согласилась Симона, — уже и не знаю, на что убить время. Уже и в кафетерий сбегала, кофе выпила. Я подумала, что, если постоянно созерцать портреты людей, которых давно нет на свете, можно впасть в депрессию. Ты как считаешь? Гораздо приятней дежурить в городском аквапарке, там люди хотя бы живые и здоровые. Опять же широкоплечие пловцы… — Симона улыбнулась своим мыслям. — Пойдем выпьем кофе?

И не дожидаясь моего ответа, повернулась и пошла к выходу.

— Мы еще не закончили, — тихо произнесла я в пустом зале, — нам необходимо поговорить.

Накидка, корона, меч, кольцо. Почему я должна их искать? Я вернулась к себе в зал и записала эти четыре слова на листке бумаги. Мать сейчас еще в пабе. Сегодня суббота, вечер. С раннего утра на кухонном столе лежит для меня записка, что ей необходимо навести порядок в бухгалтерии. По крайней мере, дома она не помешает мне еще раз обо всем подумать. Почему тень просила меня найти эти вещи? Какое я имею к ним отношение? Кажется, пришло время подучиться. Но я имею в виду не математику и не английский в колледже. Мне бы надо снова попасть на Авалон. Только вот расскажут ли мне там то, что я хочу знать?

РЕГАЛИИ ПАНА

— Это производит крайне странное впечатление, когда вы с мистером Дунканом одновременно исчезаете и так же одновременно появляетесь снова, — говорила Филлис, обнимая меня на пороге колледжа, — о вас уже ходят такие слухи!

— Могу себе представить, — вздохнула я, — нет ли новостей о Ли?

Зачем я спросила? Знаю же, что нет никаких. Но вдруг!

— Нет. Руби шлет ему одно СМС за другим. Никакого ответа. Боюсь, с ним могло что-то случиться, — печально ответила Филлис.

Вот и я боюсь. И в зеркальном пруду видела: у него, кажется, проблемы.

— Фели, старушка, ты вернулась! Вот здорово!

Кори подлетел сзади и, как в вальсе, закружил меня по коридору.

— Чему ты так радуешься? — удивилась я.

— Например, тому, что тебе пошли на пользу наши пробежки, — отвечал Кори, — ты стала такая легкая!

— Спасибо. Вообще-то я тоже рада всех вас видеть, — призналась я, более всего радуясь тому, что Кори больше не обижается на меня за ссору с его сестрой.

— Где ты была? — пристала ко мне Николь. — Даже твоя мать не могла нам сказать, где ты находишься.

Друзья обступили меня кольцом. Но прежде, чем я успела открыть рот и выдать какое-нибудь незамысловатое вранье вроде «бабушка заболела», за спиной у Джейдена вырос, как из-под земли, Кайран и обратился ко мне со словами:

— Фелисити, на пару слов.

Он снова был в образе учителя истории, тридцати с небольшим лет, дня три небрит. Кайран подхватил меня под руку и увел прочь, бросив ребятам через плечо:

— Скажите мистеру Синклеру, она придет минут на десять позже. Нам необходимо обсудить реферат.

— Кайран, чтоб тебя, что ты делаешь? Мало мне проблем? Кроме того, никто из них не ходит на занятия к мистеру Синклеру, только я и Ли!

— Перейдем сразу к делу, — оборвал меня Кайран, — сама пожалуешься мистеру Синклеру на тяжкое унылое бытие в пабе твоей маменьки.

Да пошел ты!

— Если спросят, где была, скажешь, что была у меня ассистентом на выездных лекциях, — продолжал Кайран, — чтобы поверили, подготовишь реферат о раскопках в Скара-Брей.[25] Я подделал пару документов и фотографий. Бери, пользуйся. И никогда никому ни при каких обстоятельствах не смей рассказывать о перемещениях во времени. Поняла? Никому!

— Кому я могу рассказать? Только Ли, но его нет.

Кайран стиснул мою руку и посмотрел мне в глаза.

— И если я услышу, что твои подружки что-то знают о Версале и о Карле Великом, пеняй на себя. Мало не покажется.

Так, вот и до угроз докатились. Даже если я кому-нибудь об этом и расскажу, кто мне поверит?

Кайран, не отводя взгляда, выпустил мою руку и отступил назад.

— Все, иди. Если что, я сам все улажу с Уиллом.

Уилл? Кто такой Уилл?

— Синклер, — бросил Кайран.

Он уже и с нашим педагогом по литературе на ты! Шустрый!

Мистер Синклер на меня не рассердился. Он с пониманием отнесся к моему опозданию и указал на то место в книге, на котором остановился класс.

Это был «Макбет». Сцена, где королеву терзают призраки. Тени, призраки, короли? За что мне это! Старинный язык, как же на нем трудно сосредоточиться! Но как же он поэтичен и прекрасен! Эх, жаль, Ли здесь нет. Он бы непременно рассказал мне очередную веселую историю из жизни королей, как тогда, в Тауэре.

— О алчность к власти, жрущая без смысла

То, чем живешь сама!..

…Жадность

Зловреднее и глубже коренится,

Чем летний пыл страстей; то меч, сразивший

Немало государей…[26] —

читал Джек Робертс.

Их нет, во мне. Достоинства владык —

Воздержность, твердость, правда, справедливость,

Усердье, скромность, милость, доброта,

Терпенье, сила, смелость, благочестье —

Мне чужды вовсе. Я зато богат

Многообразьем всяческих пороков,

Во всех видах,[27] —

продолжал Джастин Хаскетт.

И тут меня осенило! Ну конечно! Королевская власть! Меч. Борьба. Сражения. Королевские регалии! Символы королевской власти! Только вот на прошлой неделе читали «Генриха V», как раз шла речь о королевских регалиях. Меч — одна из похищенных регалий Пана! Плащ, корона, меч и кольцо. Кто сказал, что королевские регалии — это непременно корона, скипетр и держава? В конце концов, речь идет о регалиях короля эльфов. Как бы проверить мою догадку? Кого спросить? Ли пропал. Кайрану я не доверяю. Кроме того, он никогда прямо не отвечает ни на один вопрос, говорит загадками. Финна или Лайма на Авалоне? Слишком далеко. Эмон? Еще дальше. Федекс, Гермес и Ю-Пи-Эс? Да чтоб они провалились! Никогда ни за что больше их ни о чем не попрошу! Почему в Британской национальной библиотеке нет отдела по истории эльфов? Или в Гугле? Есть только один человек, к которому я могу обратиться. Если это существо можно назвать человеком…

— О, Фелисити, ты вернулась?

Вот черт! У Симоны сегодня смена! Именно в залах с 19-го по 24-й, рядом со мной.

— Я ищу мою папку с эскизами. Думала, тут забыла, — соврала я.

— Я ничего не находила, — вздохнула Симона, — спроси у мистера Биглоу. Он хранит все найденные вещи.

Только его мне не хватало!

— Но не говори ему, что ты одна из этих сушеных студентов-художников, которые часами пялятся на полотно и изучают каждый штрих, — усмехнулась Симона.

Я натужно улыбнулась и побыстрее отошла от изображения Авалона.

— Почему эта картина такая мрачная, — продолжала Симона, разглядывая полотно с изображением Авалона, — почему художник изобразил небо таким тревожным? Здесь так мало солнца. И эти овцы… или кто они там… от них как будто по-настоящему несет навозом…

Я краем глаза заметила в картине движение, заморгала и потянула себя за мочку уха. Я где-то читала, что этот жест используется как тайный код. Надеюсь только, что и Тень тоже об этом где-то когда-то читала. Вернее, читал.

— Тебе что-то в глаз попало? — забеспокоилась Симона.

— Да, — опять сочинила я, потирая левый глаз, — ужасно щиплет. Пойду промою. До скорого.

Я поспешила вниз, в подвал, где были туалеты, в надежде, что Тень последует за мной. Подождала минут пять, но призрак так и не явился. Я вышла в коридор, и тут он выступил прямо мне навстречу из тени одной из колонн.

— Я ждала тебя там внутри, — упрекнула я.

Он указал на вывеску на двери туалета. Ах ты господи, подумать только, туалет-то дамский! Не посмел войти, настоящий джентльмен!

— Ладно, слушай. Плащ, шлем, меч и кольцо, то есть этот, как его, драгоценный ошейник, что ли, — это все регалии Пана?

Он кивнул.

— И где мне их искать?

Он беспомощно развел руками.

— А я думала, ты мне подскажешь. Ты же для этого и пришел. Разве нет?

Он повертел головой, как будто не понял вопроса.

— Ну, ты же дух, призрак, так? А призраки появляются среди живых, только когда им нужно разрешить какую-то проблему, сделать какое-то дело.

Он отрицательно замотал головой.

— Что нет? Тебе больше нечего решать или ты не дух?

Он указал на меня, когда я произнесла последнее слово.

— Значит, не дух. Давай, если правильно, ты поднимаешь вверх большой палец, если неверно — опускаешь большой палец вниз.

Он поднял большой палец.

— Итак, еще раз: плащ, шлем, меч и ошейник — это все королевские регалии Пана. И я должна их найти. Так?

Палец вверх.

— Ты знаешь, где они?

Палец вниз.

— Не знаешь. Почему не знаешь?

Он провел рукой по воздуху.

— Знаешь, но очень приблизительно? Может, они здесь, в Лондоне?

Палец вниз.

Вот здорово! Исчерпывающая информация! И что же мне теперь делать?

Тень вдруг сделал такое движение руками, будто качал дитя.

— У меня нет детей.

Он энергично стал тыкать пальцем в меня, а потом показал рядом с собой как будто на кого-то ниже ростом.

— А, поняла, это я, когда была ребенком!

Он кивнул.

— Ребенком я жила еще не в Лондоне. Я выросла в Корнуолле.

Он с ликованием поднял вверх сразу оба больших пальца.

— Значит, там, где я родилась?

«Примерно», — последовало в ответ.

— Если я поеду туда, ты сможешь меня сопровождать?

Он запрыгал от восторга.

Опять уезжать!

— Я не могу прямо сейчас поехать в Корнуолл, но сделать кое-что уже могу. Давай, до встречи!

На прощание Тень отвесил мне галантный поклон.

В ПАБЕ

Я перерыла всю квартиру в поисках пропавшей фибулы. Ничего. Пришлось тащиться к матери в паб. А здесь время как будто остановилось. Все тот же запах перегара, табака, тот же обшарпанный убогий вид. Этот паб пережил свои лучшие времена в шестидесятые, если у него вообще были эти лучшие времена. И его посетители, казалось, тоже застряли в прошлом. За стойкой восседали все те же трое пьяниц, даже в тех же одеяниях, что и прежде.

— Привет, милая, — проворковала мать, улыбаясь, — молодец, что зашла! А то я тебя совсем не вижу.

Опять легкий упрек в голосе. И снова меня уколола совесть, хотя я ни в чем не виновата.

— Привет, мам. И вам троим — привет!

Майк, Эд и Стенли синхронно подняли бокалы, здороваясь со мной.

— Привет, Фели, — с улыбкой произнес Стенли, — ты как будто выросла.

— Точно, — подхватил Майк, — с Рождества на пять дюймов точно выросла! И постройнела.

Спасибо, еще по головке погладьте и назовите деточкой!

— А где твой друг, этот смазливый шотландец? — поинтересовался Майк.

— Какой он тебе шотландец! — Эд ткнул соседа в бок.

— Я имел в виду актера, — пояснил Майк.

— А я того блондина, — встрял Стенли.

Бедный Ричард, ему снова отвели второе место после Фитцмора. Кстати, Ричард! Я не звонила ему с того ужасного вечера! От него пришло два сообщения, пока я торчала на Авалоне и в Версале. А я совсем закрутилась и все еще не ответила. Ох, он, наверное, обиделся! Ладно, сначала дело.

— Мам, мне надо с тобой поговорить. Я не могу найти одну мою брошку. Такая, из золота, с большим желтым камнем, с янтарем.

Мать стала судорожно убирать на полке за стойкой. В зеркале мелькнуло ее лицо. Очень испуганное.

— Что за брошка, Фелисити? Откуда у тебя золото и янтарь? — ответила мать вопросом на вопрос, и руки у нее мелко задрожали.

Очень умно! Лучшее средство защиты — нападение. Ей ли, моей матери, не знать, что я не могла получить такую дорогую вещь по наследству и тем более не могла ее купить.

— Мама, это не моя брошь. Она принадлежит Ли, — солгала я, — он отдал мне ее на хранение. У них в квартале часто обворовывают дома.

Бледное лицо матери слегка порозовело. Она заметно нервничала.

— И еще, мам, у меня в шкафу висело платье. Синее с кремовым, с длинной широкой юбкой. Не видела его?

Она обернулась, глядя на меня с удивлением.

— Я отдала его обратно Анне. Она же давала тебе его только для школьного бала.

— Мама, это было другое платье! Не Анны. Его мне Ли подарил!

Теперь я никогда не получу этот подарок обратно. Особенно после того, как сестра увидит этикетку с именем кутюрье. То синее платье, что она дала мне напрокат, было красивое, но дешевенькое, куплено на распродаже в «Маркс и Спенсер». Недорогая тафта, не более того. Не сравнить с шедевром от Йона. Не говоря уж о цене этого творения.

— Хо, хо, — крякнул Стенли, — твой хахаль покупает тебе шмотки. Знаешь, что это значит, Фели?

— Нет, — испугалась я.

— Если мужчина начинает покупать женщине тряпье, значит, у него серьезные намерения, детка. Это почти то же самое, как если бы он тебе преподнес колечко с намеком, — менторским тоном заявил Стенли.

— Так и есть, — мрачно подтвердил Майк, — я как-то купил своей подружке нижнее белье, которое ей нравилось, так она мне тут же дала от ворот поворот. Вроде того, что замуж она не готова. И послала меня. А бельишко-то себе оставила…

— Нижнее белье — это не совсем то… — попыталась я спорить.

— Шмотки и есть шмотки. Все на себе носим, так ведь?

Интересно, стал бы Ли покупать мне белье? И что мне вообще делать с тем, что мы уже давно, как оказалось, тайно помолвлены?

— Ладно, речь сейчас не об этом, — прервала я, — мам, так что с брошкой?

— С какой стати Ли отдает тебе на хранение такую дорогую вещь? — опять встрял Стенли. — Если он такой богатенький, завел бы себе сейф. Или ячейку в банке.

Да чтоб вас черти взяли! Что вы лезете! Побеспокоились бы лучше о своей печени!

— Какая разница, отдал и отдал, — огрызнулась я, — он мне ее доверил, а она пропала!

— Или это был подарок на помолвку, вместо кольца? — хором пропели все трое.

— Нет, — взвизгнула я, — будьте любезны, дайте мне поговорить с матерью! Где моя брошь?

Все трое замолчали и уставились на мою мать.

— Патти, — тихо произнес Эд, — брошку ты взяла?

Мать обреченно вздохнула, как осужденный по дороге на эшафот. И я уже заранее знала, что она скажет.

— Я ее продала, — призналась мать.

Неделю назад пришел счет за электричество, уже четвертый, с предупреждением, что в случае неуплаты в понедельник в пабе отключат свет. Мать нашла брошь у меня в шкафу, когда искала чистые носки. И решила, что эта вещица — ее спасение.

Повисла пауза.

— Кому ты ее продала? — хриплым шепотом выдавила я.

— Филип сказал, что он…

— Филип! — крикнула я в отчаянии.

Мать снова принялась энергично тереть барную стойку.

— Ну да, твой брат… Он разбирается в таких вещах… Знает, куда и как что пристроить. Он решил мне помочь. Тебе же больше не до меня. Ты же теперь общаешься только с фотомоделями и актерами!

Если фибула попала в руки к Филипу, я могу ее никогда больше не увидеть. Он ее уже, наверное, пристроил, покрыл свои долги и материн счет за электричество.

Я молча повернулась и пошла к выходу.

— Фели, — крикнул мне вслед Стенли, — ты считаешь, это хорошо так обращаться со своей матерью?

Я бросила на них взгляд через плечо. Трое пьяниц, уже посиневших от спиртного, и за стойкой — моя мать, хрупкая одинокая женщина с глазами серны, полными упрека.

Не говоря ни слова, я вышла из паба.

ЗИГЗАГИ ИСТОРИИ

— Российская империя была последним абсолютистским государством в Европе, — объявил Кайран, начиная урок истории, — крестьяне долго оставались крепостными, князья не платили налогов, дворянство благоденствовало, остальной народ голодал. И этой мрачной стране мы должны быть благодарны за несколько подлинных шедевров. Можете назвать мне пример, Руби?

— Эрмитаж.

Кайран кивнул.

— Джек?

— Пасхальные яйца Фаберже.

— Правильно. Кори?

— Водка!

Смех в классе.

— Водку, Кори, пили беднейшие слои населения. Филлис, помоги нам.

— Янтарная комната.[28]

— Хорошо, — согласился Кайран, — сейчас я раздам семь фотографий. Это снимки предметов искусства и зданий. Вы разделитесь на семь групп, и каждая будет заниматься определенным предметом или постройкой. Попрошу подробное досье на каждый из семи объектов.

Филлис, Руби, Кори и я получили фотографию Янтарной комнаты. Николь и Джейден примкнули к другой группе. Николь все еще дулась на Кори.

— Когда ты с ней помиришься? — шепнула ему Филлис.

— А что я ей скажу? — Кори пожал плечами. — Между мной и Холли пробежала искра, и все. При чем тут вообще Николь?

— Чурбан бесчувственный, — неожиданно резко вмешалась Руби, — знаешь же, что она влюблена в тебя уже бог знает сколько времени!

— Я никогда не подавал ей никаких надежд! — защищался Кори.

— Ты с ней целовался взасос на вечеринке у Джейдена, — вступилась я за подругу, — это означает «не подавать никаких надежд»?

Кори, Руби и Филлис посмотрели на меня так, как будто у меня выросли рога.

— Что?! Кроме меня никто ничего не помнит? — неуверенно уточнила я. — Вы же все там были.

— Мне тоже так показалось, — подтвердила Филлис.

Кори растерялся и смутился.

— Ты что же, ничего не помнишь? — спросила я его.

— Не помню, — Кори покаянно покачал головой, — утром проснулся в страшном похмелье. Ладно, может, с Николь что-то и было. И с Руби тоже.

Руби залилась краской.

— Черт, не напоминай! Срам один! Еще хуже, чем в третьем классе, когда я после физкультуры случайно вышла из раздевалки в одном белье.

Никто не посмел даже хихикнуть. Кори посмотрел на меня и тихо переспросил:

— Неужели я правда целовался с Николь?

— Правда, — подтвердила я.

— А мне казалось, что это я с тобой…

— Со мной?!

— Да ладно тебе, Сити, что ты так удивляешься? Ты в последние месяцы пользуешься такой популярностью. И так похорошела! — усмехнулся Кори. — На тебя даже Джек Робертс запал.

Увы, это была правда. Робертс пялился на меня во все глаза каждый день, по-прежнему оставаясь мальчиком из «Звездного клуба». Мало того, он еще и лыбился всякий раз, когда ловил мой взгляд.

— Я чего-то, видимо, не понимаю, Кори. Я — по-прежнему я, Робертс тоже все тот же. И его любимым занятием всегда было издеваться над нами.

— Фели, кое-что изменилось с той вечеринки у Синтии, — сказал Кори, — с тех пор тобой увлекаются снова и снова. Неужели ты сама не замечаешь? Вот и мистер Дункан к тебе неровно дышит.

— Что-то не слишком, — пробормотала я, — кстати, у нас задание по истории. Надо бы его выполнить. Иначе мне опять придется отдуваться за всех после уроков.

— Неужели это было так страшно? — с иронией произнесла Филлис, подняв брови.

— Да, — отрезала я, — он тиран!

И пусть он услышит это слово своими заостренными эльфийскими ушами! Плевать!

Мы склонились над фотографией.

— Как по мне, многовато желтого и золотого, — оценил Кори.

Вынуждена согласиться. Слишком роскошно. А ведь и у меня был, был один такой камушек! Эх, сперла маман мою фибулу! Исчез бесценный подарок Карла Великого. И мой никчемный братец даже представления не имеет, какое сокровище ему пришлось сбывать.

Филлис писала под нашу диктовку. Я вдруг обратила внимание на одно изображение на фотографии. Зеркало. А под ним в оправе — точно такой же камень, что у меня в фибуле.

— Джейден, будь добр, одолжи на минутку очки.

Через отполированные линзы Джейденовых очков я смогла разглядеть, что это точно был мой камень. Что он там делает? Янтарную комнату создали после того, как Карл Великий в восьмом веке подарил мне фибулу с янтарем. Спустя много веков. Что здесь не так? Кто-то взял этот камень и переместился с ним во времени? Кто? Когда? Куда? Что было раньше? Что позже? Мой бедный мозг задымился. Одно я теперь знала точно: там, в Янтарной комнате, был мой камень! Его ни с чем не спутаешь, у него уникальный рисунок и узор, так что даже в Янтарной комнате он выделялся.

— Что это значит? — спросила я у Кайрана после урока, как только за нами закрылась дверь в его кабинет. — Ты специально раздал нам эти задания. Ты знал, что я узнаю камень!

— Не был уверен, — отвечал мистер Дункан, — а знаешь ли ты, что это за камень?

— Ну?

— Его называют «Око Фафнира».[29] Он украшал рукоятку меча по имени Грам. Это совершенно уникальный меч, особенно для эльфов.

— Этот меч относится к королевским регалиям Пана? — робко поинтересовалась я.

Кайран сверкнул глазами.

— Что ты об этом знаешь?

Я пожала плечами. Мне нельзя выдавать Тень… Даже думать о нем нельзя! Пришлось быстренько вспоминать пикник в Вестминстере, когда Ли впервые рассказал мне об этих регалиях. Кайран прочитал мои мысли и кивнул.

— Так и есть. Регалии. Символы власти. Их всего три. Плащ, меч и кольцо. Меч имеет силу, только когда в его рукоятку вделан этот янтарь. Ты же знаешь, что у эльфов особые отношения с драгоценными камнями.

Да, припоминаю. Ли объяснял мне, что у эльфов драгоценные камни служат телемедиумами.

— Этот янтарь — нечто совершенно особенное, — продолжал Кайран, — обычно камни чувствуют друг друга и позволяют своим обладателям общаться на расстоянии. Но «Око Фафнира» чувствует не только владельцев других магических камней, с ним могут вступать в связь самые одаренные друиды и эльфы. Этот камень недавно был в Риме. Это точно. Его там почувствовал один из посланников короля Оберона.

В Риме? Как он мог быть в Риме, если в это время уже был у меня?!

— Мы предполагаем, — продолжал Кайран, — что Янтарная комната спрятана где-то в катакомбах Ватикана. Она пропала после Второй мировой войны. Но Ватикан всегда умел скрывать свои сокровища.

Ты серьезно? Янтарная комната, значит, в Риме?

Кайран пожал плечами.

— Кто мог ее там найти? В папский дворец имеют доступ лишь посвященные. И я почти уверен, что только кто-то один знает все тайны Ватикана. Он-то их и хранит. И это даже не сам Папа Римский. Старик о многом не подозревает. Его не во все посвящают. Он фигура слишком публичная…

Ушам своим не верю!

— Но нам это не важно, — рассуждал Кайран, — важно то, что янтарь под названием «Око Фафнира» находился где-то в Ватикане. А теперь он снова пропал! Что ты можешь об этом рассказать?

Я вздохнула и снова быстро вспомнила пикник в Вестминстере.

— Ничего нового. Я ничего не знаю ни о каких регалиях Пана, — произнесла я.

— Фелисити, — в голосе Кайрана зазвучала угроза, — не играй со мной и не смей мне лгать. Ты точно имеешь к этому какое-то отношение.

— Это я уже слышала, — дерзко ответила я. — Но с какой стати на меня возлагают ответственность за какие-то пропавшие регалии! Я была еще в колыбели, когда они пропали. Ли говорил, они исчезли в день моего рождения.

— А твои родители никогда ничего тебе не рассказывали, не дарили драгоценностей и ни на что не намекали? — упорствовал Кайран.

— Нет! Когда я появилась на свет, моего отца уже четыре месяца не было в живых. Мать работала как проклятая, а бабушка со мной вообще не общалась.

Если уж совсем честно, то бабуля меня просто ненавидела. Понятия не имею почему. У меня не сохранилось ни единого светлого воспоминания ни о ней, ни о тех редких минутах, когда она оставалась со мной один на один. Однажды она меня выпорола, так что сидеть потом было больно. Она готова была запороть меня до смерти, спасибо, вмешался дед. Она еще жива. Живет в доме для престарелых и никого уже не узнает. Сиделки с ней измучились, потому что бабуля со своей деменцией превратилась в агрессивную злобную каргу. Мать не навещала ее уже три года, у нее не было денег на поездку.

Зато дед меня всегда любил. Часто рассказывал корнуолльские саги и легенды. Особенно о короле Артуре. Я вообще росла рядом с замком Тинтажель.[30] Дед покупал мне мороженое и леденцы, и мы с ним отправлялись в долгие прогулки по Корнуоллу. Вот был дед! Всем дедам дед! Жаль, умер. Мне его ужасно не хватает. Что досталось мне от него в наследство? Стилет.

— Расскажи. — Кайран нагнул голову и внимательно посмотрел на меня.

— Вот, — я порылась в рюкзаке и протянула полуэльфу кинжал в футляре, — вот оно, дедово наследство.

Он внимательно разглядывал стилет.

— Ты поосторожней, — предупредила я, — он с фокусом.

Я нажала на уплотнение на ручке, и из нее выскочило десятисантиметровое лезвие. Кайран вздрогнул и отпрянул от меня.

— Ты знаешь, что это такое? — тихо спросил он, не сводя глаз с оружия.

— Стилет, — ответила я, пожав плечами.

— Разреши на минуту. — Кайран протянул руку за кинжалом.

Я отдала ему нож ручкой вперед.

— Фелисити, это драконий нож, — произнес Кайран, — и ты утверждаешь, что тебе его оставил в наследство твой дед?

— Ну да.

— Он что-нибудь тебе объяснил при этом?

— Только то, что этот стилет меня всегда защитит.

— Смотри, видишь руны на рукоятке? Это огамическое письмо.[31] Древний язык, давно утраченный и понятный только нескольким посвященным.

— Кому, например? Друидам и эльфам?

Кайран кивнул и провел пальцами по знакам на рукоятке. И снова мне бросилось в глаза, какие у него ухоженные руки.

— Ты умеешь читать эти письмена? — полюбопытствовала я.

— Нет, не умею, — с сожалением произнес он, — это знание доступно только нескольким друидам.

Кажется, таким же шрифтом было что-то написано в Книге пророчеств.

— Это все, конечно, чрезвычайно интересно, — Кайран вернул мне стилет, — но мы никуда не продвинулись.

Он вздохнул и смерил меня взглядом, как будто придумывал, что же со мной делать дальше.

— Может, поищем Ли? — тихо предложила я.

Он издевательски ухмыльнулся.

— Скучаешь по жениху?

— Мне недостает моего друга, — честно призналась я и мрачно прибавила: — И когда я его найду, я ему выскажу все, что думаю об этой помолвке!

— Не забудь позвать меня, — попросил Кайран, — хочу на это посмотреть.

— Не забуду, — пообещала я.

— Ладно, иди. А то Уилл Синклер умирает от ревности.

Тьфу ты! Как мне надоели эти шуточки!

После литературы был урок физики, а после него в коридоре возле шкафчиков меня ждал Пол.

— Можно мне понести твою сумку? — спросил он.

— Нет. Пол, спасибо, я ношу свою сумку сама. И вообще извини, но мы с тобой не пара. У меня есть друг.

— Ли? — протянул Пол.

— Нет. Его зовут Ричард. Он не из колледжа. Остальное никого не касается.

Вряд ли можно назвать Ричарда моим другом, но это все же лучше, чем просто послать бедного Пола куда подальше.

— Ты не была с ним на балу, — заметил Пол.

— Пол, ты что, ходил на бал? — удивилась я. — Ну хорошо, мы с моим другом не пришли на бал, мы ходили на концерт Sunrise Avenue.

Пол расстроился, больше ничего спрашивать не стал и молча удалился.

Ах ты, господи, опять я кого-то обидела!

— Пол, подожди!

Он остановился с видом побитой собаки.

— Давай будем просто друзьями, — предложила я.

— Как с Джейденом и Кори? — уточнил Пол.

— Именно, — подтвердила я.

— Джейден влюблен в тебя с пятого класса. Я думал, вы когда-нибудь будете вместе, — протянул Пол.

Вот именно теперь нужно снова бередить старые раны!

— Джейден мне как брат, — вздохнула я. — То есть лучше брата. Присоединяйся к нашим пробежкам, хочешь?

— А пошли со мной вместе плавать, — вдруг предложил Пол.

— Плавать? — переспросила я.

— Ну да. Это интереснее и полезнее, чем кино и попкорн.

Что правда, то правда. Я согласилась.

— В Kingfisher Leisure Center? — предложил Пол.

— С радостью, — отозвалась я и почувствовала большое облегчение.

И мы вместе отправились на урок химии. Полагаю, что никто из нас прежде не слышал, чтобы молчун Пол столько говорил. У него даже голос изменился, звучал уже не так пискляво.

Да, Ричард! Я совсем о нем забыла! До сих пор не ответила ни на одно его сообщение. А мое платье от Йона Джорджа я у сестры забрала. Удивительно, но Анна была со мной мила и дружелюбна. С платьем рассталась неохотно, конечно, но оно ей настолько не шло, что она вынуждена была с этим согласиться. Расспрашивала меня долго о моих отношениях с Ричардом, трещала без умолку по поводу своего малыша Джейкоба. И на прощание попросила как-нибудь привести Ричарда к ней на барбекю…

Я позвонила Ричарду по дороге от сестры домой.

— Привет, Фелисити.

Его голос прозвучал не так восторженно, как я привыкла.

— Здравствуй, Ричард. Прости, что так долго не отвечала. Тебе сейчас удобно говорить?

— Нет, сейчас совсем не могу. Очень занят. Ты чего-то хотела?

Жестко, однако! Раньше он так со мной не разговаривал.

— Я хотела с тобой поговорить. Не можем ли мы встретиться? — робко предложила я.

Он мгновение помолчал.

— Знаешь, Фелисити, я не понимаю, в какую игру ты играешь?

— Я ни во что не играю, — почти возмутилась я.

— Не уверен, — коротко и резко произнес Ричард, — сначала ты живешь у Ли, потом бесследно исчезаешь куда-то с его кузеном. В паб заявляется какой-то уголовник и предъявляет на тебя права. Ты неделями не реагируешь на мои сообщения. Нет, мне неинтересно играть в такие игры.

— Ричард! Пожалуйста…

Я уже готова была все объяснить, но осеклась на полуслове, прикусив язык. Что я ему скажу? Что Ли, его друг Ли, на самом деле полуэльф, как и Кайран? Что Ли пропал? Что я ищу его по разным закоулкам истории и путешествую во времени?

— Ричард, извини, с Карлом и правда вышла скверная история… Мне очень жаль! У него нет на меня никаких прав. Я никогда не встречалась с ним и не давала повода думать, что такое возможно. Я его терпеть не могу! Ричард, пожалуйста, я не могу отвечать за каждого идиота. Я вижу Карла два раза в год, много три: на Рождество, на день рождения моей сестры и ее мужа. И клянусь тебе, до сих пор он только смеялся надо мной и воспринимал меня как неизбежную тоскливую деталь семейного праздника.

Ричард молчал.

У меня заныл желудок. К горлу подступил ком.

— Попробую послезавтра освободить пару часов, — наконец произнес он, — послезавтра в пять. В семь я должен быть на одном вернисаже.

— Прекрасно, — подхватила я, — в пять я приду!

— Ладно. Увидимся. Пока.

— Ричард! — крикнула я в трубку, пока он еще не отсоединился.

С некоторым опозданием прилетело «Да?».

— Прости, пожалуйста. Все так нескладно. Но ты мне очень, очень нравишься!

На том конце послышался вздох.

— До послезавтра, Фелисити.

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

— Филип, мне надо с тобой поговорить!

В братцевой общаге несло перегаром и табаком. Из своей комнаты мне навстречу вылез его сосед Мартин. Я протиснулась мимо него в коридор.

— Где Филип? — обратилась я к Мартину.

Заспанный, с мутными глазами, Мартин скреб небритый подбородок.

— У себя в комнате, — промямлил сосед, — слушай, Сити, пошли со мной в кино!

— Уйди с глаз моих!

Я постучала в дверь к Филипу. Ответа не последовало. Я распахнула дверь и вспугнула какую-то голую девицу, которая с визгом закрылась одеялом до самого подбородка.

— Филип! — взвизгнула она и пнула моего братца в бок.

Тот заморгал спросонья и наконец узнал меня.

— Привет, Сити. Тебе чего?

— Поговорить надо. Вставай и одевайся. Я жду.

Я сделала шаг назад и прикрыла дверь. Сзади подкрался Мартин, так что я наступила ему на ногу. Что ему от меня надо? Раньше он меня вообще не замечал.

— Уверена, что не хочешь в кино, Сити? — он приподнял брови.

— Абсолютно, — отрезала я, — кофе в этой дыре есть?

Я проследовала на кухню, но вид раковины, переполненной грязной, местами уже заплесневевшей посудой, отбил у меня всякое желание пить здесь кофе.

— Ты такая классная, когда сердишься, — вдруг оценил Мартин.

— Мартин, отвали, — вмешался Филип, — это же моя сестра.

Надо же, вспомнил! Первый раз в жизни решил за меня заступиться! Хотя я рано обрадовалась…

— Она скучная, толстая кулема, — прокомментировал брат, — иди уже давай. Иди к этой, как ее?

У него за спиной возникла та же самая девица, только уже одетая, и пискнула:

— Сьюзи!

— Да, вали к Сьюзи, с ней неплохо, — посоветовал Филип и стал пить молоко прямо из пакета.

— Спасибо тебе, любимый братец!

— Всегда пожалуйста. Ну, так что надо?

— Ты мне кое-что должен, братец! Кажется, с моей помощью ты решил покрыть свои долги.

— Это я-то тебе должен? — взвыл Филип. — Ты же встречаешься с этим, как его, с Косгроувом! У него денег как грязи. Для него и две тысячи фунтов — фигня! А про две сотни я вообще молчу!

— Для Ричарда деньги, может, и фигня, как ты выражаешься, — процедила я сквозь зубы, — а для меня нет. А благодаря двум идиотам, Джереми и Карлу, я теперь вообще не уверена, что мы с Ричардом все еще вместе. После той истории в пабе!

— Ну и что? — Филип пожал плечами. — У тебя еще один богатей есть, тот, из твоего колледжа, о котором мать говорила.

— Вот о нем-то как раз и будет разговор. Он доверил мне на хранение дорогую брошь. Верни ее.

— Не могу, я ее уже загнал.

— Кому?

— Тебе-то что? У тебя что, есть бабло ее выкупить?

Ненавижу! Убила бы!

— Не твое дело! — рявкнула я. — Говори, кому продал?

— Одному типу на Портобелло Роуд, — отвечал брат.

Черт! В этих ювелирных лавках вечно толпа народу. Брошь уже сто раз могли купить.

— Ладно! Пиши адрес! — велела я. — И сколько он тебе за нее дал?

— Ну-ну, полегче! Ты всегда такая шустрая по утрам?

Господи, какой идиот!

— Не терплю, когда меня обворовывают!

— Есть на чем написать? И чем? — вздохнул Филип.

Я оторвала кусок бумажного полотенца и протянула ему вместе с ручкой.

— Что! Пятьсот фунтов? — выкрикнула я, когда он вернул мне записку.

— Круто, да? — братец был крайне доволен собой. — Ловкий я парень. Умею торговаться.

— Ну ты кретин! — и я двинула ему кулаком в грудь. — Ты продал бесценную вещь за полтысячи фунтов? Мать в очередной раз обворовала меня из-за пяти сотен фунтов?!

— Вообще-то матери досталось только две сотни. Остальное я оставил себе, долги погасить. Кредиторы одолели. Только ты ей не говори. А у тебя нехилый удар, — и брат потер ушибленную грудь.

— Эта брошь принадлежала Карлу Великому, — процедила я.

— Которому голову отрубили? — удивился Филип.

— Да нет же! Королю франков из восьмого века! Этой вещи больше тысячи лет, а ты спустил ее за пятьсот фунтов! И еще гордишься!

До Филипа наконец дошло.

Он напрягся и посмотрел на меня.

— Восьмого века? — шепотом повторил он.

Я кивнула.

Он вдруг вломил кулаком по стенке ни в чем не виноватого холодильника.

— Теперь понятно, почему этот тип так подленько лыбился, — завопил брат, — и тут же согласился с моей ценой! Урод!

В кухне появился Мартин.

— Что шумишь? — спросил он у брата. — Сити призналась, что уже не девственница? Ну, когда-то это же все-таки должно было произойти!

— Мартин, пошел ты на фиг! — заорали хором я и Филип.

Мартин исчез.

— И что теперь делать? — произнес Филип.

— Ты уже сделал, что мог! Спасибо! — зарычала я. — Я найду этого торгаша и буду выманивать у него брошь обратно.

Я спрятала записку с адресом в карман.

— Сити, стой! Я с тобой! — Филип схватил меня за руку. — Подожди, я только надену что-нибудь поприличней.

— Буду внизу, — бросила я, — в этом хлеву меня тошнит. И больше никогда не зови меня Сити!

У входной двери меня ждала мрачная Сьюзи.

— Ты что, подружка Филипа? — подступила она ко мне.

— Я его сестра, — честно призналась я.

Она удивленно распахнула глаза.

— Да? А он мне никогда не говорил… Ладно, не важно. Ты подружку его знаешь?

— Я даже не знала, что у него вообще есть подруга.

— Ох, — вздохнула Сьюзи, — если узнаешь, скажи мне, ладно?

— Ты мне хочешь дать твой номер телефона или что? — не поняла я.

— Нет, — отвечала она тоном, полным презрения, — не мой, Мартина.

— Не надо. У меня уже есть, — отвечала я и покинула наконец эту вонючую конуру.

И как только братец может жить в таком отстойнике!

Филип появился через десять минут в засаленной майке, драных джинсах и самых изношенных кедах, какие я когда-либо видела в жизни.

— Держи, это тебе, — и он протянул мне еще один кусок бумажного полотенца с каким-то номером.

— Что это?

— Мартин сказал, ты хотела его телефон.

Я вышвырнула записку в ближайшую урну.

— Что с тобой, Сити? — недоумевал брат. — Ты такая… такая строгая. Сердитая. Мне нравится.

— Слушай, давай помолчим, а? Не обращайся ко мне, пока мы не доберемся до Нотинг Хилла, ладно?

Так он и помолчал, как же. Всю дорогу выносил мне мозг, рассказывая, как я обидела Карла. Карл, Карл, Карл!

— А ты делаешь все, что велит Карл? — огрызнулась я. — Что ты так вокруг него скачешь-то?

— И не думал скакать! — обиделся брат. — Он мой лучший друг. Я его поддерживаю, что странного?

Вот наградил бог таким братом!

— Поддерживаешь? Каким образом? Пытаешься подсунуть ему свою неуклюжую, скучную, несуразную дуреху-сестру?

Филип расплылся в ухмылке, ничуть не устыдившись.

— Вообще-то ты уже совсем не толстуха и не дуреха. И совсем не скучная. Заневестилась прямо! Лучше Анны стала.

— Ты только ей этого не говори.

— Приехали! — объявил Филип.

Брат повел меня в одну из многочисленных лавок. В будний день район Нотинг Хилл — место спокойное. Зато по субботам тут не протолкнуться.

Мы пришли в магазинчик, торгующий серебром, старинными украшениями, куклами и всякой всячиной, которую туристы охотно напихивают к себе в чемоданы.

Над дверью прозвенел колокольчик, и тут же за прилавком возник пожилой вертлявый господин с крошечными глазками неизвестно какого цвета. В полумраке магазина они казались просто черными точками на его лице. Дежурная улыбка продавца слегка поблекла, когда он узнал Филипа.

— Утро доброе, господа. Чем могу служить?

— Ты слышала, Сити? Он меня господином назвал, — заметил Филип.

Я же постаралась придать лицу наиболее любезное и вместе с тем деловое выражение.

— Мой брат недавно продал вам янтарную фибулу. Она еще у вас?

Глазки продавца превратились в две щелочки.

— Желаете выкупить фибулу назад? — осведомился он. — Сожалею, у меня для этой вещицы уже есть покупатель.

— Но она все еще у вас? — уточнила я.

— Полагаю, скоро ее приобретет лорд Кавендиш, — надменно заявил продавец, — пока он колеблется, выбирая между этой фибулой и короной Саксонского короля. Стоимость фибулы возросла до 10000 фунтов.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Зато Филип не выдержал.

— А мне заплатил всего пять сотен! — возопил он.

— Больше вы не просили, молодой человек, — отвечал спекулянт. — И я совершенно не интересовался, откуда, собственно, у вас взялась эта штучка. А ведь мог бы вызвать полицию и показать им, что вы пытаетесь мне сбыть.

Маленькие глазки злобно сверкнули.

Вот напугал! В эти игры и я играть умею.

— Как хорошо, что вы об этом заговорили, — подхватила я, — эта фибула принадлежит мне. Мой брат у меня ее стащил. И стоит она действительно гораздо больше, чем он за нее запросил. В нее вставлен янтарь из Янтарной комнаты. Так фибула еще у вас?

Крошечные свиные глазки сделались размером с блюдца.

— Из… из Янтарной комнаты? Вы уверены? — заикаясь, переспросил продавец. — Но это франкская фибула. Она хранится у меня в надежном месте…

— Этот камень когда-то из нее вынули, и он украшал Янтарную комнату, пока она не пропала. Потом камень загадочным образом вновь стал частью фибулы, — быстро произнесла я. — Спасибо за информацию.

И вышла из магазина.

Филип последовал за мной.

— Не, ну ты дура, Сити, ей-богу! Теперь эта фигня будет стоить еще дороже!

— А что, у тебя где-то завалялось 10000 фунтов, чтобы ее выкупить?

Он замолк, и мы пошли к метро.

— Ну, и что теперь делать? — поинтересовался брат.

— Я что-нибудь придумаю, но тебе точно не скажу! — огрызнулась я. — Вы с маменькой и так обобрали меня до нитки. Но я тебе обещаю, что, когда я верну фибулу, вы до нее больше не доберетесь. И если ты еще раз назовешь меня Сити, я двину тебе в рожу со всей своей сестринской любовью!

— Ладно, ладно, — Филип поднял руки, как будто защищаясь, — успокойся ты. Так что Мартину-то сказать? Что у вас ничё не получится?

Вот кретин-то! Я повернулась и пошла прочь.

— Эй, ты куда? — крикнул брат.

— Поеду на автобусе! — бросила я, не оборачиваясь.

И что мне теперь делать? Каковы мои шансы вернуть сокровище, не нарушая закон? Попросить о помощи Кайрана? Ох, как неохота его просить!

— Фелисити! Вот так сюрприз! — удивилась Филлис, открывая мне дверь.

— Что удивительного? Зашла к подруге в гости! — неуверенно улыбнулась я.

— Да ладно! — ухмыльнулась Филлис. — Ты всегда сообщаешь заранее, что придешь. Но за последние полгода ты вообще у нас редкий гость, тебя ждут в других местах.

— Ты о чем? — нахмурилась я. — О моих вечерних посиделках у Кайрана?

— И о вечерах с Ли, — добавила Филлис.

— Привет, Фелисити! — крикнула из гостиной ее мать.

— Здравствуйте, мисс Гэрруэй!

Мать моей подруги меня неизменно восхищала. Я не знала дамы более элегантной и стильной, чем мисс Гэрруэй. Быть бы ей замужем за каким-нибудь аристократом, кабы не двое внебрачных детей от члена парламента и заместителя лорд-канцлера. К несчастью, сам мистер Бейтс был уже женат и имел двух детей от законной супруги. А супруга была непростая, а «золотая», дальняя родственница самой королевы, из богатой и влиятельной семьи. И мистер Бейтс был не готов бросить такое сокровище и пожертвовать карьерой даже ради блистательной мисс Гэрруэй. Однако мистер Бейтс был хорошим отцом, заботился о Филлис, о ее сестре Вере, второй своей дочери, помогал их матери. По крайней мере, денег на них не жалел.

— Хорошо выглядишь, Фелисити, — заметила мисс Гэрруэй и посмотрела на меня по-настоящему дружелюбно, как мне показалось, пожалуй, впервые за все время нашего знакомства, — прическа тебе очень идет.

— Спасибо, мисс Гэрруэй!

— Филлис рассказывала, что это ваш новый одноклассник Ли на тебя так повлиял. Теперь я понимаю, что она имела в виду.

Тут мы с Филлис обе залились краской.

— Мам, мы тут… — пробормотала Филлис.

— Да, да, разумеется, — улыбнулась ее мать.

И мы ушли в комнату Филлис.

— Ну, что стряслось, Фелисити! Рассказывай!

— Извини меня, пожалуйста, — выговорила я.

— За что?

— За все! Я веду себя как идиотка. Ты была права. А теперь пришла к тебе за помощью.

— Ну, — Филлис села на софу, — забудь. Ты уже исправила все свои ошибки. Говори, чем я могу тебе помочь?

— Ну, в общем… — я повертела в пальцах карандаш с ее письменного стола.

— Фели! Говори уже! Ты как будто хочешь мне предложить какую-то аферу!

— Так оно и есть! — призналась я. — Попроси своего отца разобраться с одним спекулянтом на Портобелло Роуд!

— Что? — не поняла Филлис.

Я вкратце объяснила ей, в чем дело и как она может мне помочь.

Филлис слушала в крайнем изумлении, а потом спросила:

— Не многовато ли ты на себя берешь, подруга?

— Многовато, — согласилась я, — но мне необходимо вернуть эту брошь. И поверь мне, дома я ее больше хранить не стану.

Филлис замерла в раздумье, подперев руками подбородок.

— Я спрошу отца, — нехотя протянула она, — что мне ему сказать?

— То, что я рассказала тебе. Этот тип спекулирует антиквариатом на черном рынке. Твой отец же как раз борется против таких махинаций.

— Он вообще-то занимается коррупцией среди крупных чиновников. Его больше интересуют заказчики, а не исполнители, — уточнила Филлис, все еще глядя в пустоту, — ладно, я попробую.

Я кинулась ей на шею.

— Спасибо! Ты лучший друг на свете!

Филлис на это только как-то болезненно, вымученно улыбнулась.

Я ждала в холле отеля «Ритц». Сердце выпрыгивало из груди. Ричард опаздывал уже на десять минут. Может, он так зол на меня, что вообще не придет? Рядом мигнула вспышка фотоаппарата. Человек с камерой фотографировал входящего в гостиницу. Это был Ричард. Рядом с первым фотографом возникли еще двое с камерами. Ричард резко остановился. Я беспомощно смотрела на него. Что теперь? И почему именно сейчас? Я спряталась за колонну и оттуда кивнула ему на запасной выход. Он слегка нагнул голову и заговорил с папарацци. Я скользнула за угол, и тут мне преградил путь охранник в униформе.

— Меня ожидает Ричард Косгроув, — честно сказала я.

— Это утверждают все юные леди, которые сюда приходят, — высокомерно отрезал охранник.

Я вздохнула и стала ждать. Через пять минут подошел сам Ричард и меня забрал. На охранника это не произвело ни малейшего впечатления.

— Непрошибаемые ребята! Ничем их не проймешь! — проговорила я, когда мы оказались на лестнице.

Ричард улыбнулся.

— Когда я жил здесь первый раз, мне было семнадцать лет. Я из кожи вон лез, чтобы хоть немного расшевелить их, удивить чем-нибудь.

— Да ты что? И что ты делал?

— Пару раз взрывал у них за спиной пустые пакеты из-под чипсов. Протанцевал мимо в костюме из фильма. Что-то еще в этом роде.

— И что они?

— Ничего, — Ричард тихо засмеялся, — один вздрогнул, когда у него за спиной хлопнул пустой пакет, а потом спрашивает: не надо ли мне помочь выкинуть этот пакет в мусор?

Он провел меня на второй этаж в номер люкс, где была, правда, только одна комната. С огромной кроватью. Повсюду разбросаны книги, бумаги, упаковка из ресторана фастфуда. Он сел на край кровати, а меня усадил на стул рядом с собой.

— Ричард, — начала я, собравшись с духом, — Ричард, Карл — шурин моей сестры. Он всегда только издевался надо мной, ничего больше.

И я рассказала о том, что произошло во время последнего Рождества.

— А с какой стати ты пропадаешь на неделю вместе с учителем истории? — недоверчиво уточнил Ричард.

— Кайран не просто мой учитель истории. Он двоюродный брат Ли. И мы пытались найти Ли.

— А что, Ли пропал? — насторожился Ричард.

— А ты не знал?

— В полицию обращались?

В полицию? В голову бы не пришло. Да и смысл?

— Могу подключить кого-нибудь из моих телохранителей от кино, — предложил Ричард, — они дружат с лондонской полицией…

Он уже готов был набрать номер. Я схватила его за руку.

— Не надо! Правда, это ни к чему! Кайран разберется. Поверь, у него свои связи, и еще какие.

Ричард опустил руку и медленно притянул меня к себе со стула на кровать.

— Ты даже не представляешь, как я тебя ждал все эти недели, — проговорил он.

Дыхание его участилось, я увидела его совсем близко, так что разглядела даже веснушки у него на носу. Ни одна камера никогда не замечала эти веснушки. Губы его коснулись моих губ. Я почувствовала под головой его ладонь, другой рукой он прижимал меня к себе. Мои руки обвились вокруг его шеи, и он расценил это как поощрение к дальнейшим действиям. Поцелуй стал горячее, он склонился ко мне, и я оказалась лежащей на спине на его кровати. Его рука переместилась с моей талии ко мне под одежду, а дыхание сделалось еще чаще и тяжелее.

Это было уже слишком. Я попыталась высвободиться из его объятий.

— Ричард, не надо!

Но он продолжал целовать мое лицо и шею, опускаясь ниже, к вырезу на майке. Я изо всех сил уперлась руками ему в грудь и отчаянно крикнула:

— Остановись! Хватит!

На этот раз он меня послушал. Приподнялся на руках, опираясь на кровать, и, все еще тяжело дыша, произнес:

— Черт возьми, Фелисити, чего ты хочешь?

— Не надо больше, мы ведь не собирались этого делать, — попросила я.

Он встал и отошел от меня.

— А что ты собиралась делать? Ты же, кажется, пришла извиниться.

— Ну не так же! — причитала я.

— А как? — холодно спросил он.

Хороший вопрос. Чего я ждала? Ричарду двадцать четыре, он успешен и красив. Неужели я надеялась, что в качестве извинений его устроит мороженое или кофе?

Я поднялась с кровати и поправила майку.

— Извини, — тихо произнесла я, — я не готова. Я веду себя как маленькая.

— Мне тоже так кажется, — ледяным тоном заметил Ричард. — Фелисити, это все не имеет смысла. У нас ничего не получится. Вокруг тебя толпится слишком много мужчин, а ты между тем действительно еще маленькая девочка.

Я молча взяла куртку и пошла к выходу. Его слова меня ранили. Очень больно. Но моих слез он не увидит. Не буду уж совсем как маленькая.

— Прощай, — прошептала я.

Ричард ничего не ответил. Он напряженно глядел в окно. Даже головы не повернул в мою сторону.

Я закрыла за собой дверь и выскользнула из отеля. И только на улице обнаружила у себя в мобильном сообщение от Филлис: «Твоя брошь у меня».

Уже кое-что!

Филлис увидела мое лицо и сразу обо всем догадалась. И когда я ей рассказала, что Ричард разорвал наши отношения, она меня обняла, и я выплакалась у нее на плече. После этого мне хоть немного, но полегчало.

— Ты знаешь, Фели, у вас, боюсь, все равно ничего бы не получилось, — с сожалением произнесла Филлис.

— Знаю, Филлис, с чего бы Ричард Косгроув стал связываться с какой-то Сити, с каким-то Городом, с ее убогим пабом?

— Что за чушь! — хихикнула Филлис. — Город, паб! Я совсем не об этом. Просто он скоро вернется к себе в Америку, и что тогда? Вы бы встречались в лучшем случае только раз в год на его премьерах в Лондоне. Поверь мне, отношения на расстоянии безнадежны.

Откуда тебе знать, подруга! Ты всего на полгода старше меня!

— Держи, — Филлис протянула мне фибулу, — это тебя взбодрит.

Блеск янтаря меня действительно успокоил. Одной проблемой стало меньше. Фибула грела ладонь. Странное свойство янтаря… Или, может быть, только этого янтаря?

— Отец говорит, это очень ценная вещь, — сообщила Филлис.

Еще бы! Подарок самого Карла Великого. Гораздо ценнее, чем Филлис и ее отец могут себе даже представить. Ведь даже Карл Великий не подозревал, какова ценность этой броши.

— Откуда у Ли эта штука? — спросила Филлис.

— Не знаю, — соврала я, — спасибо тебе и твоему отцу. Что он еще сказал?

— В лавке у этого старого мошенника обнаружились еще несколько нелегальных старинных вещиц. Спекулянт побелел как мел, плел что-то про сокровища короны и про Янтарную комнату.

— Сокровища короны тоже пропали? — не поняла я.

— Пропали какие-то. Не наши. Не британские, — пояснила Филлис, — еще ищут какие-то французские драгоценности. Ты что-нибудь слышала об афере с бриллиантовым колье?

О да, и не только слышала!

— Нашли несколько камней из ожерелья Марии-Антуанетты, — продолжала Филлис, — выломаны из оправы довольно грубо, топорно, дилетант работал.

Преследует меня это ожерелье, будь оно неладно!

— Как ты теперь поступишь с Джейденом? — поинтересовалась Филлис.

— С Джейденом? Не спеши, подруга. Ричарда Косгроува не так-то легко забыть!

— Могу себе представить, — согласилась она, — но надеюсь, ты его забудешь. Еще надеюсь, вы не строили никаких планов на будущее…

Я снова расплакалась.

А дома ждала новая проблема: куда спрятать фибулу?

И опять за мной следили два ворона.

Французский я бы с удовольствием прогуляла, села бы перед телевизором, умяла бы упаковку мороженого, приправленного изрядной долей жалости к самой себе. Однако же фибулу лучше всего спрятать в школьный шкафчик. Зарою ее поглубже в спортивную форму, на самое дно, под учебник по музыке. Пришлось убрать мороженое обратно в морозильник и тащиться в колледж. Проклятые эльфы! Чтоб вам пусто было! Не дают даже пострадать о потерянной любви!

НАМЕКИ

— Привет, Фелисити, я слышал, ты снова соло?

Джек Робертс облокотился о шкаф рядом с моим.

— Отвали, Джек, не твое дело.

Мои заплаканные красные глаза дали повод к бесконечным сплетням, из которых самой популярной была легенда о том, что мне дали отставку. Весь день я встречала взгляды одноклассников, полные то сочувствия, то злорадства. К счастью, никто толком не знал, с кем я встречалась в последнее время и кто именно дал мне отставку. Эх, хорош был концерт Sunrise Avenue. И съемки в бальном зале… И веселого голоса в трубке мне тоже не хватало. Ну вот, опять глаза на мокром месте!

— Так что, Ли больше не учится у нас в Хортон-колледже? — не отставал Робертс.

— Ли? При чем тут Ли? Почему не учится? — не поняла я.

— Может, ему надоело твое общество?

— Ерунда. Он помогает отцу, — выдала я уже привычную версию, — он вернется, как только тот его отпустит.

Вернется ли? Кто их, эльфов, разберет! Он бы мне сейчас пригодился, ой как пригодился. Наверняка эльфы умеют сдувать не только физическую боль, но и душевные терзания.

— Но он ведь не порвал с тобой? То есть это не он, это ты его послала? Так ведь? — не унимался Джек.

— Слушай, Джек! — я захлопнула дверцу шкафа. — Во-первых, мы с Ли никогда не были парой. Во-вторых, тебя моя личная жизнь не касается. И в-третьих, что тебе от меня надо? С чего ты стал такой общительный? Ты прежде вообще не удостаивал меня своим вниманием.

Джек на минуту смутился и стал ковырять пол носком ботинка.

— Честно говоря, — промямлил он наконец, — я хотел пригласить тебя в кино.

ЧТООООО??!!!

— Фелисити, — продолжал Робертс, — я все время о тебе думаю. Ты не выходишь у меня из головы с той вечеринки у Синтии. Пожалуйста, скажи, что ты согласна!

И он посмотрел на меня умоляющими глазами. На меня! Над которой он еще полгода назад не мог вдоволь наиздеваться! Теперь он умоляет меня пойти с ним на свидание?!

— Ты меня ни с кем не путаешь, Джек? Я — Фелисити Морган, — уточнила я на всякий случай.

Джек усмехнулся одним уголком рта. Эта усмешка мне хорошо знакома. Так Робертс усмехается, когда ему что-то от кого-то нужно, особенно от девчонок.

— Я прекрасно знаю, кто ты такая, — вкрадчиво произнес он, откидывая прядь волос с моего лба, — ты вынуждена пахать в пабе у матери, ты родом из Корнуолла, ты хочешь стать учительницей и ты самая привлекательная девушка из всех, что я встречал.

Какая осведомленность!

— Откуда ты знаешь, что я хочу стать учительницей?

— Навел справки, — отвечал Джек, пожимая плечами и все еще держа в пальцах прядь моих волос, — ну так что? В кино? Завтра вечером? Я за тобой зайду?

В этот момент как из-под земли возник Кайран со словами:

— Фелисити, нам необходимо обсудить твой последний реферат. С таким отношением к предмету ты не наберешь нужного балла на выпускном экзамене.

Спасибо тебе, добрый эльф! Правда, спасибо! Джек вытянулся по стойке «смирно». Авторитарная манера Кайрана наводила страх на весь колледж.

— Мне прямо сейчас пойти с вами, мистер Дункан? — с излишней, вероятно, готовностью вопросила я.

Строгий педагог молча кивнул, не сводя глаз с Робертса.

И как только мы оказались вдвоем, я посмотрела Кайрану в глаза и подумала: «Спасибо! Тысячу раз спасибо!»

— Поздравлю, ты снова в игре, — туманно произнес Кайран.

— Ты о чем? В какой игре? Что, тебе звонил Ричард? Он хочет меня видеть?

Я готова была броситься мистеру Дункану на шею.

— Да нет же, — нервно произнес Кайран, — при чем тут Ричард!

Он пристально посмотрел на меня.

— Ты что, плакала? А, все, я понял! Косгроув дал тебе отставку. И ты рыдала всю ночь.

Бестактный нахал с острыми ушами! Ненавижу эльфов!

— Извини, я ничего не знал о твоей личной драме. Дела мирские меня не волнуют, сама знаешь. Я же эльфийский агент. Забыла?

Забудешь вас, как же.

— Про тебя опять написано в Книге пророчеств.

Да ты что!

— Рано радуешься.

Я и не думала радоваться.

— Тебя вновь считают причастной к двум убийствам.

Так и знала!

— Книга выражается несколько чудно, ты знаешь, — продолжал Кайран, — и смысл ее темен.

О да, мне ли не знать!

— Так вот, книга не называет тебя убийцей напрямую. Только сообщает о том, что между тобой и убитыми существует какая-то связь. Ты знала Коннора?

— Кого?

— Коннора Фергала.

— Никогда не знала.

— Уверена? Ли никогда не упоминал при тебе этого имени? Может быть, рассказывал о нем что-нибудь?

Секунду! Коннор — один из двух убитых эльфийских гвардейцев. Его труп нашли в Бодмин Муре.

— Кажется, Коннор зачем-то приезжал в Версаль. Поэтому и Ли туда примчался.

— В Версаль? — насторожился Кайран.

— И еще я помню, что Коннор, кажется, был одним из служителей в Стоунхендже.

— А Стоунхендж — это вход прямо в королевский дворец Оберона.

Ну да, помню.

— А второй убитый, Монаган Бродах? — спросил Кайран.

— Ничего о нем не знаю, — я пожала плечами, — о втором убийстве мне рассказал Эмон. А потом ты, когда нашел улики. Это имя мне ничего не говорит. Я даже не знаю, был ли он королевским телохранителем или агентом, эльфом или полуэльфом. Я вообще постаралась обо всем этом забыть. Благо было не трудно. Мне помогли.

При этом я снова с горечью подумала о Ричарде.

— Ладно, — решил Кайран, — тогда пора тебе узнать детали.

— А мне нужно их знать?

— Придется узнать. Это были два эльфа. Гвардейцы дворцовой охраны. Точнее, два командующих королевской гвардией. Коннор командовал гвардией много лет. Монаган стал его преемником. Теперь оба мертвы. И это очень настораживает. Обоих убили жестоко, зверски. Одинаково жестоко, но в разных местах. Это еще больше пугает. Первый вопрос, когда речь идет об убийстве: у кого был мотив?

— Я бы скорее задала вопрос «Кто их убил?» или даже скорее «Что их убило?»

— Что значит «Что убило?». Почему ты так ставишь вопрос? — прищурился Кайран.

— Следы когтей, глубокие раны, истерзанные тела? Не знаю, может быть, в озере Лох-Несс все-таки кто-то живет, может быть, и собака Баскервилей существует, но только их место обитания и охоты далеко от мест убийства гвардейцев.

— Чушь собачья, — бросил Кайран, — нет в Лох-Нессе никакого чудовища.

— Ну, не знаю, — протянула я, — эльфы же есть. И драконы были.

Кайран вздрогнул. Уж не встретился ли ему где-нибудь один такой хвостатый и огнедышащий? Уж за две тысячи лет можно было и дракона встретить! Ладно, не будем произносить слово «дракон» всуе, зачем зря человека, то есть полуэльфа, нервировать.

— Вернемся к списку вопросов, — предложила я, — что оба охранника искали так далеко от королевского дворца?

— Именно, — кивнул Кайран, — ты говорила, Ли нашел в Версале какие-то улики?

— Нашел, — подтвердила я, — я же тоже там была. Помнишь? Дважды перемещалась туда, но ни разу ничего не нашла. Ни самого Ли, ни сведений о нем. Ничего. Он сам пропал, и его информатор тоже сгинул.

— Кто был его информатором?

— Мне-то откуда знать! Из вас же каленым железом ничего не вытянешь. Все секретничаете.

— С сегодняшнего дня все изменится. Мерлин велел доставить тебя на Авалон для обучения.

— Нет! Никогда!

— Не глупи, Фелисити!

— Ни за что! Я сдам экзамены и пойду учиться в университет в Лондоне. Я так решила. Плевала я на вашего Мерлина и на его приказы! Тогда на Авалоне он относился ко мне как к насекомому! Пусть идет к черту!

— Фелисити Морган! — зарокотал Кайран в крайнем гневе, и глаза его запылали огнем.

Я выдохнула, собралась и как можно спокойнее произнесла:

— Неужели воля Мерлина — закон и ей никак нельзя воспротивиться?

— Воле Мерлина никто не смеет противиться, — также успокоившись, отвечал Кайран, — видимо, я буду первым.

— Пожалуйста, — заныла я, умоляюще поглаживая Кайрана по руке, — пожалуйста, Кайран, я хочу остаться в Лондоне. Пожалуйста, не отправляй меня на Авалон. Там волшебно, но я туда не хочу, я там чужая, мое место здесь, я знаю. А с Мерлином я сама как-нибудь все улажу. Мне бы только с ним поговорить по-человечески.

Кайран обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Ладно, — миролюбиво произнес он, — сделаю, что смогу.

У нас за спиной распахнулась дверь, и мы испуганно отскочили друг от друга.

Джек Робертс воззрился на нас круглыми глазами. Очень злыми глазами. И подловатая, зловещая улыбочка скользнула по его губам.

— Теперь мне кое-что ясно, — с издевкой проговорил он, — вот как вы тут дополнительно занимаетесь, значит.

И прежде чем Кайран успел среагировать, Робертс исчез в коридоре.

— Иди, — я толкнула Кайрана к двери, — я дождусь звонка и пойду домой.

Кайран задумчиво уставился на дверь, потом провел руками по волосам. Он явно нервничал.

— Ты знаешь, что это означает, Фелисити?

Догадываюсь. Кайрана теперь попросят из колледжа. Значит, нужно добиться того, чтобы Джек не болтал. Помоги нам, эльфийская магия!

Кайран взглянул на меня так, будто только что заметил. И вышел из класса.

Видимо, магия все-таки помогла. Джек Робертс не пришел на следующий урок. И вообще в этот день больше в школе не появился. Я же тряслась от страха, представляя, что вот сейчас в класс влетит разгневанная директриса миссис Хейли-Вуд и при всех заставит меня оправдываться за наше с мистером Дунканом разнузданное поведение. Однако ничего подобного не произошло. Синтия и Ава перешептывались и кивали на пустовавшее место Джека. Страттон была спокойна и изнывала от скуки.

На перемене у меня зазвонил мобильный. На экране мы с Николь с удивлением прочли имя Шерил. Я включила громкую связь.

— Привет. Это я, — раздался голос сестры Кори, — если ты не придешь сегодня после обеда, тогда вообще больше не приходи. Прогульщица! От тебя все равно никакого толку!

— Шерил, — пробасил в трубку подошедший Джейден, — ты что, сбрендила?

— Сити, ну ты засранка! — заголосила на том конце возмущенная Шерил, — ты что, включила громкую связь?

— Я не знала, что никто не должен слышать твои проклятия, — приторно ласково пропела я, — тут же все свои!

— Да катись ты! — завопила Шерил. — Я скажу Мэри, что ты уволена!

И она бросила трубку.

Мэри — это мать Кори и мачеха Шерил. Она с великим трудом справлялась с выходками неуравновешенной дочки своего молодого мужа.

Кори стоял все это время рядом, то краснея, то бледнея.

— Твою сестрицу следует выпороть березовыми розгами, вот что, — предложил Джейден.

— У меня есть идея получше, — отозвалась я, — не ссорься с Шерил, Кори. Просто скажи ей, что в ближайшее время я все равно занята. Мне нужно помочь Ли.

— С какой стати я ей буду такое говорить, Фели? — с сомнением протянул Кори. — Я боюсь, Джейден прав. Придется рассказать маме, как Шерил себя ведет. Она обнаглела и завралась.

— Постой, Кори, я говорю серьезно, — возразила я, — я правда отправляюсь на поиски Ли.

— А как же уроки? — удивилась Филлис.

— С литературой еще не придумала, а все остальное спишу у тебя, когда вернусь.

А если уж совсем худо будет, наступлю себе на горло и пойду с Робертсом в кино, чтобы он держал рот на замке, а заодно дал списать.

— А пошли к медиуму, — предложила Руби, сверкая глазами, — я же вам рассказывала. Есть одна дама на Скраттон-стрит. Она может помочь найти Ли. Она и будущее может предсказать.

Филлис и Джейден сдержались, а Николь и Кори прыснули со смеха.

— Руби, видишь ли… — начала я дипломатично.

— Ой, да ладно вам! — прервала меня Руби. — У нас что, большой выбор? Как ты собираешься его искать? И что мы теряем?

— Кое-что все-таки теряем, — сухо возразила Филлис, — пару сотен фунтов, надо полагать.

— Только одну сотню, — поправила Руби, — давайте скинемся.

— Предлагаю попробовать, — согласилась я, — это интереснее, чем кино.

— Двадцать фунтов с носа, — подсчитывал Кори, — в кино сходить дешевле. Будем надеяться, медиум того стоит.

Прозвенел звонок на урок.

— Не волнуйся, — шепнула я Кори, — когда Ли вернется, он отблагодарит нас, не сомневаюсь. Уговори мать, чтобы я продолжала заниматься с Шерил, тогда наши расходы быстро окупятся.

Лицо моего друга снова просияло привычной улыбкой.

МЕДИУМ

— Руби, — прошипела Николь, — если ты заведешь нас в очередную дыру, я тебе устрою!

Ее опасения были не напрасны. Мы оказались в коридоре, который очень напоминал наше с маменькой убогое жилище под самой крышей дешевого муниципального жилья. Пахло чесноком и сладковатым табаком.

— Предлагаю пари, — подал голос Кори, — если на двери у этой колдуньи висит череп, я получаю десять фунтов.

— Скорее кукла вуду, — предположил Джейден.

И друзья ударили по рукам.

Но на двери медиума, располагавшейся на четвертом этаже, не было ничего подобного: ни черепов, ни кукол вуду. Это была самая обыкновенная простая и скучная дверь, из-за которой, однако, исходил запах какой-то травки наркотического свойства, смешиваясь с банальным запахом туалетного освежителя воздуха. На двери была только надпись: «Осберт».

Руби позвонила. Дверь открыла пожилая дама в цветастой блузе, коричневой юбке и с миленьким шарфиком на шее. Ни дать ни взять секретарша налогового консультанта или администратор в приемной у врача. Ни малейших признаков оккультизма.

— Очаровательно, — произнесла дама, увидев гостей, — прошу, заходите, дорогие мои. Проходите вон туда, вторая дверь налево. Это моя медийная комната.

Она закрыла дверь в квартиру и звонко рассмеялась.

— Это я ее так называю — медийная комната. Звучит ужасно технически, правда? Занимайте места. Хотите чего-нибудь выпить?

— Колы, — попросил Кори.

— Извини, голубчик, этого у меня нет. Только минеральная вода. Налить кому-нибудь?

Мы кивнули и уселись на стулья. Медийная комната походила на музыкальную гостиную в доме Ли. Разве что выглядела не так антикварно.

Миссис Осберт поставила перед каждым из нас стакан и всем налила из кувшина чистой воды. Потом наполнила водой миску в центре стола, отставила кувшин на сервировочный столик на колесиках, села и лучезарно улыбнулась.

— Чем могу помочь вам, дети?

— У нас пропал друг, — взяла слово Руби, — его зовут Ли. Мы нигде не можем его найти. Возможно, он уехал в командировку вместе с отцом, но мы беспокоимся. Что-то тут не так.

— Хм, — миссис Осберт отпила глоток воды, — может быть, этот Ли особенно близок с одним из вас?

Она почему-то посмотрела на Николь, отчего моя подруга залилась краской.

— Да, вот Фелисити — его лучшая подруга, — подал голос Джейден.

— А кто из вас Фелисити? — спросила хозяйка.

Я подняла руку.

— Хорошо, дорогая, есть у тебя с собой какая-нибудь вещь вашего пропавшего товарища?

— Нет, ничего нет, — призналась я, — мы с ним не пара, колечка он мне не дарил.

— Я скорее имела в виду ручку или носовой платок, детка.

— Платок! Платок есть, — обнаружила я, к собственному удивлению.

Ли подарил мне свой платок с его монограммой во время нашего пикника в Вестминстере.

— Вот он, — я достала из кармана платок и протянула колдунье.

— Превосходно, дорогая. Положи платочек на стол. Вот так. Отлично!

Не наломать бы дров с этим платком. Бог знает, откуда он у Ли и что эта волшебница увидит, глядя на него? Что, если я таким образом раскрою тайну существования эльфийского королевства?

— Чудесная работа, — миссис Осберт разглядывала монограмму, — а твоего юношу кто-то очень, очень любит. Итак, с кого начнем?

— Вообще-то, мы надеялись, что это вы нам что-нибудь скажете, — заявила Николь.

— Милая, я ведь совсем его не знаю, вашего друга. Сначала нам надо установить контакт с его духом.

— С духом? — скептически отозвался Джейден. — Мы надеемся, что Ли еще жив.

— Конечно, жив, голубчик, — согласилась дама-медиум, — но ведь у живого человека есть душа. Живая душа. И с ней можно попробовать вступить в контакт.

А есть и мертвые души. Это те, кто боится окончательно покинуть землю и уйти в свет. Но таких совсем мало. Не пугайтесь. Ли нас услышит. Закройте глаза, и пусть каждый из вас громко и четко произнесет его имя.

Мы с Филлис переглянулись. Очевидно, ей все это представлялось таким же дурацким занятием, как и мне. Однако все мы выполнили указания миссис Осберт. Неужели Ли нас действительно услышит?

Она снова налила каждому воды и поставила кувшин в центр стола на стеклянную подставку.

— Теперь каждый пусть положит свой левый указательный палец на это стекло. Осторожно, не расплескайте воду. Это вода с Авалона.

Ну да, конечно. С Авалона. Смешно, ей-богу! Филлис и Джейден сидели, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Руби бросила на меня сердитый взгляд.

Когда все пальцы были расставлены как надо, миссис Осберт приглушила свет.

— Мы вызываем Ли, — произнесла она, — Ли, слышишь ли ты нас?

Стекло слегка задвигалось. На столе стали проступать бледные знаки и цифры. Стеклянная подставка стала крутиться, указывая то на одну, то на другую букву. Мы с напряжением следили за этими движениями.

— Frgtsukyppycc? Что это значит? — обратилась Николь к миссис Осберт.

— Может, он говорит по-валлийски? — предположил Кори.

— Спросите у Ли, — пропела миссис Осберт высоким голосом, — у него аккуратный почерк?

— Самый аккуратный и красивый в школе, — заверила я.

— Возможно, за него отвечает кто-то другой и этот кто-то пытается нас запутать, — продолжала медиум. — Ли, постарайся сказать нам, где ты находишься? Твои друзья тревожатся о тебе.

Стеклянная подставка снова завертелась. И в миске с водой, что стояла на подставке в центре стола, тоже вдруг стало что-то происходить. Я пригляделась и увидела знакомую картину: пещера, похожая на ту, в зеркальном пруду. Изображение становилось все четче и ярче. И там, в глубине, что-то двигалось.

Пещеру омывали морские волны. Даже заливались внутрь. Странное место, как будто построено из отдельных серых блоков, словно детский конструктор. Я смогла заглянуть внутрь пещеры. Здесь на полу была вода. В глубине налево едва заметное ответвление. С моря его наверняка не видно. Это какой-то тайный ход. Мне стало жутковато. Пол хода был выложен и усеян белыми полукруглыми камнями. Конечно, именно эту пещеру я видела в зеркальном пруду в Версале…

— Стаффа? — прозвучал голос Филлис, и я очнулась от моего видения.

— Что значит «Стаффа»? — переспросила Филлис. — Звучит как-то по-итальянски. Ли что, в Италии? А мы думали, в Калифорнии. Извините, миссис Осберт, боюсь, зря мы это затеяли, из этого не выйдет никакого толку.

Филлис поднялась со своего места, за ней последовали Джейден и Кори. Я едва не потребовала, чтобы они снова сели, но что же я им скажу? Пришлось встать и мне. Я выпила воды, чтобы скрыть смущение и растерянность. И тут же убедилась, что это и правда родниковая вода с Авалона. Этот вкус ни с чем не спутаешь.

Миссис Осберт не сводила с меня пристального взгляда, когда я вручала ей сто фунтов.

Как я и опасалась, друзья решили продолжить вечер в недорогом бистро и за едой устроили разнос колдунье. Филлис была не слишком активна, чтобы не обидеть Руби. Я вообще молчала. Я-то знала, что миссис Осберт не шарлатанка. По крайней мере, вода была действительно авалонская.

Руби замкнулась в гордом молчании и не спускала с меня глаз. Мне казалось, я слышу ее голос: «А Фели знает, где Ли! Она видела пещеру!» Пришлось бегом бежать из бистро, сославшись на то, что авалонская вода якобы не пошла мне на пользу. Ай да Руби! Уже в который раз меня удивляет, а мы столько лет знакомы! Неужели она умеет читать мысли? Или это я могу читать ее мысли?

Стаффа? Что же это за Стаффа? Стоп! Что-то припоминаю. Мисс Эйл однажды упоминала место с таким названием. Просто этого, как всегда, никто не запомнил. Мисс Эйл вообще мало кто слушает. А я вот послушала однажды. Стаффа не в Италии, это в Шотландии!

Но что там забыл Ли? И почему до сих пор не вернулся в Лондон? В Шотландии есть сотовая связь. Мог бы дать о себе знать. И почему он привиделся мне тогда в воде зеркального пруда раненым, истерзанным пытками и прикованным к скале?

Что мне теперь делать? Куда бежать? Сообщить Кайрану? А что я ему скажу? Про медиума? Он не поймет и не поверит. Эмон слишком недоступен, Милдред всего лишь посланник. Что, если она проболталась Кайрану? Или того хуже — Оберону и Королевскому совету? Но она же у них в подчинении! А я? Почему не попробовать самой? Чего мне бояться? Я же снова Предсказанная пророчеством, избранная, особенная.

Я оставила записку на моем письменном столе, чтобы знали, где меня искать, если что. Стаффа, Шотландия. Получится ли у меня? Не думай об этом теперь, Фелисити! Вперед — спасать Ли! Попробую начать из Вестминстерского аббатства. Оттуда у меня получалось перемещаться во времени по моему выбору и желанию.

Я переоделась, упаковала в рюкзак резиновые сапоги и фонарик, захватила стилет моего деда. Другого оружия у меня нет.

И вот когда я уже собиралась выйти из квартиры, обнаружилось, что кто-то пытается проникнуть в мое жилище снаружи. Проще говоря, вскрыть дверь и вломиться в квартиру.

НАПАДЕНИЕ

На площадке перед дверью оказался мужчина лет тридцати с небольшим, бритоголовый, с крупной татуировкой на шее с левой стороны. В руках что-то вроде большой отвертки. Спортивного сложения, очевидно, часто ходит в спортзал, тягает железо. Такие плечи, конечно, не накачаешь, только таская пивные ящики. Увидев меня, он резко выпрямился во весь свой немалый рост.

— Мы знакомы? — испуганно пролепетала я.

— Знакомы. С Филипом, — отвечал он, глумливо ухмыляясь.

Мне не справиться с этим великаном. Остается только одно.

Я закричала. Изо всех сил. Насколько позволяли легкие и связки. Только бы меня услышала миссис Коллинз и вызвала полицию! Взломщик вздрогнул. Но тут же втолкнул меня обратно в квартиру и зажал рот рукой.

— Я слышал, что ты непростая штучка! — проскрипел этот тип мне в ухо.

Я сопротивлялась, как только могла. Мои тренировки не прошли бесследно. Я уже не тот беспомощный пухлый пудинг, что была прежде.

— Трепыхайся, сколько хочешь, — зарычал бандит, — тебе придется передать братцу, чтобы вернул остаток долга. Мы уже заждались. А тебя все время где-то носит. А мне и нужен-то всего один твой палец…

Одной рукой он зажимал мне рот, второй держал. Я изо всех сил вырывалась и изворачивалась. Мне удалось добраться до стилета в кармане и хоть немного высвободить рот. Я впилась зубами в его руку и почувствовала на губах вкус крови. Он взвыл по-звериному и отвесил мне такую оплеуху, что меня отбросило через весь коридор в кухню. Но это дало мне пару секунд, чтобы вынуть стилет. И когда он в бешенстве вновь бросился на меня, я нажала на кнопку, из рукоятки выскочило лезвие, и я всадила кинжал ему в плечо. Он снова взревел от боли, и в это время кто-то схватил его сзади и вышвырнул вон из квартиры на лестницу. Это был Том, сын миссис Коллинз. Взломщик пролетел несколько ступенек вниз. Том не отставал. Этажом ниже миссис Коллинз вопила в телефон, вызывая полицию. Бандит отпихнул ее в сторону и помчался на улицу.

Спустя несколько секунд, совсем как в кино, под окнами завыла полицейская сирена и захлопали дверцы машины. И когда мы с Томом выбежали на улицу, два дюжих полицейских уже запихивали бандита в машину с заломленными за спину руками и в наручниках.

Я рухнула на ступеньки. Миссис Коллинз помогла мне встать, увела к себе и напоила чаем всех, включая одного из полицейских. Чай у нее — лекарство от всех болезней и проблем. Обе мы, и я, и она, были в состоянии шока, нас трясло. Но у нее хватило сил заварить чай. И впервые в жизни я радовалась ее болтовне.

— Мы услышали твой крик и поняли, что что-то случилось. Томми побежал к тебе наверх, помочь. Так кричат неспроста, не оттого, что мышь увидели, — рассказывала соседка уже пятый раз.

Полицейский снова и снова повторял одни и те же вопросы:

— И вы действительно не знаете этого человека?

— Нет, — отвечала я, еле ворочая языком, — мой брат Филип задолжал две тысячи фунтов какому-то букмекеру. Из него теперь эти долги вышибают, не все, а пока только десять процентов, угрожают навредить семье. Решили начать с меня. Мне уже приходили письма с угрозами. СМС я вам показывала.

Том сидел рядом и молчал. Он был в тот вечер удивительно заботлив и любезен. Но меня гораздо больше удивляло, почему Филип до сих пор не расплатился с долгами, по крайней мере не вернул эти десять процентов, он ведь получил пятьсот фунтов, когда продал мою фибулу. Впрочем, этот факт я от полиции предпочла утаить.

Полицейский наконец ушел. Я вернулась к себе наверх, мне рассиживаться некогда, у меня важное дело. Том проводил меня до нашей двери.

— Спасибо тебе, Том! Если бы не ты, страшно подумать, что бы со мной стало.

— Рад помочь, Сити. На то мы и соседи, — отвечал Том, — хочешь сходить в ирландский паб? Там мешают отличные коктейли.

— Прости, не сегодня. Спасибо!

Том понимающе кивнул. Когда он успел так измениться?

— Ладно, отдыхай. А ты молодец. Ты сама ему так врезала!

Он улыбнулся и ушел к себе.

Через полчаса, приведя себя в порядок, я поспешила в Вестминстерское аббатство. Я вошла туда последней в этот день. За мной уже заперли ворота и более никого не впускали. Интересно, как я буду отсюда выбираться? Прыгать через стену? Ладно, посмотрим, придумаем что-нибудь.

Идеальное время. Посетителей почти нет. Сад пуст. Теперь надо сосредоточиться. Как меня учили Кайран и Ли? Сконцентрироваться на чем-то. Особенность, запах, предмет, что-нибудь необычное… Я закрыла глаза и представила себе эти скалы, как будто сложенные из каменных кубов. Вокруг потемнело. И когда я открыла глаза снова, передо мной на стене четко проступила знакомая Тень. На этот раз в плаще и с короной на голове.

— Привет, — проговорила я.

Он кивнул.

Сосредоточиться не получалось. Вместо моря и скал все время лез в голову взломщик. Я была близка к отчаянию.

Тень жестом показал, что не хочет мне мешать, чтобы я продолжала.

— Не могу, — простонала я, опускаясь на землю.

Тень ободряюще закивал.

— Ты не понимаешь! Меня только что чуть не убили. У меня колени дрожат. Я знаю, где Ли, но попасть туда не могу, потому что не в состоянии собраться.

Тень всем своим видом выражал сочувствие. Если бы он мог, он бы сейчас погладил меня по голове. А так он подпер рукой подбородок и приподнял его вверх.

— Выше голову, — догадалась я, — не сдаваться! Собраться, сосредоточиться. Ладно, попытаюсь еще раз!

Он кивнул.

Я снова закрыла глаза. Снова стала представлять каменные блоки и море. Ничего не выходило. Мысли проносились в голове одна мрачней другой. А что было бы, если бы Том не пришел мне на помощь? А что, если бы я не сумела достать стилет? А что, если бы?.. Господи, как тяжело!

Я открыла глаза.

— Не могу. Придется отложить до завтра. Ты завтра здесь будешь?

Тень поднял вверх палец. Еще одна попытка. Он протянул ко мне руки, как будто хотел повести за собой.

— Ладно. Пробую еще раз. Может, не придется платить завтра еще восемнадцать фунтов за вход.

Я закрыла глаза и потянулась вперед, как будто могла взять Тень за руки.

Шум моря. Скользкие камни под ногами. Кто-то и вправду держит меня за руки и ведет за собой. Шаг за шагом. Мы идем вперед, все дальше и дальше. Чьи-то пальцы гладят меня по тыльной стороне ладони. Немного щекотно. Ледяные волны накатываются одна за другой. Брюки насквозь промокли…

Я испуганно открыла глаза. И оказалась в той самой пещере, которую видела в моих видениях.

ДРАКОНЬЕ ЛОГОВО

Вонь невыносимая. Несет плесенью, сыростью, разложением и экскрементами. Я надела резиновые сапоги. Спотыкаясь на камнях, на которые то и дело накатывала морская вода, прошла в глубину пещеры, к скрытому входу глубоко в скале. Темно, хоть глаз выколи. Но я что-то чувствую, ощущаю. Как будто смотрю в прибор ночного видения. Мутные, неверные очертания, контуры, то ли есть, то ли кажутся… Если это лабиринт, я пропала. Я никогда здесь не разберусь и ничего не найду.

Пещера в скале, стены из массивных каменных блоков, пол усеян мелкой галькой и белыми камнями. Найду ли я здесь Ли? Что, если его уже здесь нет? Продолговатые белесые камни оказались вовсе не камнями… О господи, кости! Человеческие?

— ЛИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Эхо подхватило мой вопль.

— Ли! Да где же ты?

Я прислушалась, затаив дыхание.

И вдруг слабый голос из глубины пещеры:

— Я здесь!

Я рванулась вперед и саданулась головой о выступ скалы. У меня так зазвенело в ушах, что я даже засомневалась, не почудился ли мне этот голос.

— Я здесь! — снова раздалось из глубины грота.

Голос Ли! Я побежала прямо по камням и костям.

И вот он! Я его вижу! Сидит прикованный к скале. На лице — искреннее изумление.

— О боги! Фей!

Я бросилась к нему как безумная и споткнулась обо что-то белое и круглое. У меня из-под ног покатился человеческий череп. Дрожащими руками я обхватила Ли за шею. У него руки были скованы, он не мог обнять меня в ответ.

— Фей! — повторял он. — Фей! Как ты меня нашла?

— Как мне распутать эти цепи, Ли? Как мне тебя освободить?

— Возьми кость и втисни ее между моей рукой и наручниками.

— Неужели поможет?

Костей в пещере было предостаточно.

— Эльфийская магия, — слабо усмехнулся Ли.

Кончиками пальцев я подняла с пола осколок ребра и не без труда втиснула его между воспаленным запястьем Ли и металлическим наручником. Ли застонал, закрыл глаза и сосредоточенно сдвинул брови. Наручник лопнул и упал на пол пещеры. Я тут же снова подняла кость и просунула ее во второй наручник. И этот тут же рассыпался. Ли теперь был свободен, но совсем слаб и измучен. Идти он не мог, упал мне на руки, и я прижала его к себе. Я нашла его! Он снова со мной! Прочь отсюда, скорей увести его подальше от этого мерзкого места. Он сейчас не пах мхом, сеном и фиалками, как обычно. После долгих мучений запах от него исходил почти человеческий — запах пота, запах болезни, страдания. Так пахло от моего деда, когда он слег и больше уже не вставал.

— Как ты меня нашла? — простонал Ли, когда я обняла его за талию и потащила к выходу.

— Потом расскажу. Давай сначала уберемся отсюда. Не знаю, что за тварь тут обитает, но встречаться с ней я не хочу.

— Тут живет одна рептилия. Дракон. И тебе действительно лучше с ним не встречаться. У него даже дыхание ядовитое.

Дракон? Ну, тогда пошли отсюда, бегом! И нельзя ли еще немного эльфийской магии? Своими силами мы долго будем отсюда выбираться. У меня на руках полумертвый эльф…

— Я израсходовал последние силы, чтобы разорвать цепи, — простонал Ли.

— Держись, Ли! Держись. Я тебя нашла, я тебя не брошу. Нельзя сдаваться! Один шаг — и мы свободны!

Господи, но где же выход? Куда идти? Неужели мы заблудились в этом лабиринте?

— Направо, — пробормотал Ли.

Ох, какой же он тяжелый! Оно и понятно. В нем же без малого два метра росту.

Ли вдруг ожил. Поднял голову, глаза округлились, губы задрожали.

— Он идет…

И я услышала. Нет, скорей почувствовала. Воздух вокруг нас сгустился, стало душно и тяжело дышать.

Запах протухших яиц. Сероводород. Сера.

— Что нам теперь делать, Ли?

Дракон. Динозавр, вроде Ти-Рекса! Вот здорово-то! Впору сбежать на другой континент, а тут узкая пещера, из которой никак не найти выхода. Черт! Ли, соберись, нам надо бежать!

— Беги, Фей. Спасайся!

— Даже не думай. Я тебя не оставлю!

Заскрипели камни под тяжелыми шагами. Я собрала все силы, подхватила Ли под руку и потащила в противоположную сторону. Ли, спотыкаясь, потащился за мной. Мы минули то место, где он был прикован к скале. Первый раз я двигалась быстрее, чем он. Шаги зазвучали громче и ближе. Потом пещеру потряс рев. Не помня себя от ужаса, я в обнимку с Ли помчалась дальше. Но случилось, разумеется, то, что всегда происходит в плохих детективах или фильмах ужасов. Ли споткнулся, и мы оба рухнули на камни. Я тут же снова вскочила, но Ли лежал и не шевелился.

— Ли! Вставай!

Он только глухо застонал и мотнул головой. Проклятие! И почему я не умею переноситься во времени и пространстве, как только захочу? Если останемся в живых, попрошу Кайрана меня научить.

— Прости, Фей! Я не могу. Беги. Спасайся. Иной мир в тебе нуждается.

И он умолк.

— Не смей! Я тебя не брошу! Давай поднимайся!

Он пробормотал что-то неясное и закрыл глаза. Я в панике трясла его за плечо, но в себя он не приходил. Из-за угла показался густой дым. Ящер нас догнал.

За дымом мелькнуло нечто красное. И исчезло. Потом показалась морда. Острые, кривые зубы. Снова мелькнуло что-то красное. Это был раздвоенный язык. Тварь была гигантская. Как синий кит в Музее естественной истории. Он повернул голову и увидел нас.

— Ли, — крикнула я, — пожалуйста!

Ящерица поглядела на меня узкими желтыми глазами, и я почувствовала себя героиней фильма «Парк юрского периода», которую догнал тираннозавр Рекс. Не ешьте меня, пожалуйста!

Узкие глаза рептилии сверкнули. Я обняла Ли и прижалась к нему. Кто кого теперь защитит — я его или он меня, пусть и без сознания, одним только своим присутствием? Я зажмурилась. Ящер провел раздвоенным языком по моему лицу. Меня обдало зловонным дыханием и обволокло дымом. И затошнило.

— Ух ты, Фелисити Морган, — произнес глубокий грудной голос.

Я открыла глаза и встретилась взглядом с узкими драконьими глазами.

— Предсказанная пророчеством, — продолжал хозяин пещеры, — и мне выпала честь ее приветствовать.

РЕДЖИ

— Почему я тебя понимаю? — произнесла я.

— Потому что ты одна из нас, — прозвучало в ответ.

— Одна из вас? Как это?

— Ты — дитя дракона.

— Что это значит? Какого дракона?!

— Тебе знакома история дракона Фафнира? Он был сыном великана Хрейдмара и пал от руки принца Зигфрида. Зигфрид искупался в его крови и стал непобедимым и неуязвимым…

Сага о Нибелунгах. Знаю.

— У Фафнира остались дети. В их потомках течет его кровь. Кровь дракона.

Спасибо! Только этого не хватало!

— Значит, ты потомок Фафнира? — спросила я дракона.

— Как и ты, Фелисити Морган.

— Но я же человек! — возразила я.

Дракон всхрапнул и выбросил из носа столб искр.

— Я тоже человек, — отвечал ящер, — по большей части. Но время от времени моя вторая натура преобладает над человеческой, и я превращаюсь в дракона.

— Каким образом?

— Нужно, чтобы температура окружающей среды была не меньше сорока градусов по Цельсию. Иные могут превращаться, только когда у них перед глазами красный свет. Другие предпочитают полную темноту.

— Ты можешь сейчас опять стать человеком?

— Никогда не сделаю этого в присутствии эльфа, — отвечала рептилия.

— Но у тебя ведь есть имя?

— Реджинальд Райк, — представился дракон, — просто Реджи.

Реджинальд? У меня это имя ассоциируется с толстопузым лысеющим добряком, но только не с гигантской ящерицей. Реджи присел передо мной на задние лапы, как собака.

— Ты никогда не замечала, что в жару твоя кожа как будто твердеет? — поинтересовался он.

Нет, никогда.

— Может быть, в сауне? Сауна — идеальное место для такого превращения.

Нет.

— Нет ли у тебя на лопатках таких изогнутых шрамов или рубцов?

И этого нет.

Глаза у него сощурились еще уже. Он снова провел языком по моему лицу. Как будто ощупывал меня. Ну все, сейчас съест. Но он меня не съел. Только сильнее пахнуло серой.

— И все-таки ты дитя дракона, и ты предсказана пророчеством как наша спасительница. Ты разрушишь проклятие, и мы отвоюем у эльфов наши земли. И снова сможем выйти из небытия на свет.

Что за чушь? Я предсказана пророчеством, но ведь вроде бы не драконам?

— А эльфы утверждают, что я их спасительница.

— Эльфы лгут, — вскипел дракон и снова заискрил, — они коварны и алчны. Льстецы и подлецы. Это мы, а не они, ждем твоего появления уже две тысячи лет!

Он посмотрел на лежащего без сознания Ли.

— Он один из них. Хитрое и лживое эльфийское отродье. Рыщет по всему свету и собирает какие-то свидетельства власти своего дяди, чтобы окончательно нас уничтожить.

— Да ты что! — вступилась я за Ли. — Он даже не знал, что вы существуете.

— Ты уверена, Фелисити Морган?

Да как я могу быть в чем-то уверена? Ли живет на свете уже три сотни лет и служит эмиссаром эльфийского королевства. Откуда мне знать, чем он занимался две с лишним сотни лет до моего рождения? Но говорить этого дракону точно не стоит.

— Он и правда не знал о вас. Как он мог хотеть навредить вам? — промямлила я.

— Но Оберон натравил на нас его и двух других, — возразил Реджи, — с чего это ты его защищаешь? Ты должна ненавидеть его и не доверять ему.

— Он спас мне жизнь, когда мы попали в восьмой век, освободил от саксов, которые меня похитили, — объяснила я.

— Кто подтвердит, что он не заплатил твоим похитителям, чтобы все выглядело именно так? — не унимался Реджи.

Может, им и заплатили, но только это был не Ли. Скорее кое-кто другой. Я помню, как маленький Карл сказал: «Он с ними сначала говорил и только потом стал сражаться».

— Отойди-ка, — приказал дракон, — я этим займусь. Он больше не будет шпионить на Оберона.

— Не отойду! И тебе его не отдам! — уперлась я.

— Что тебе за дело до него? Влюбилась?

— Просто не допущу, чтобы при мне кого-нибудь убили, вот и все!

— Скорей он сам тебя сведет в могилу, — предупредил Реджи.

— В Книге пророчеств сказано, что мы с ним обручены! — заявила я.

— Это ложь! — рявкнул Реджи. — Они опять врут! Все время врут! Твое будущее не определено. В Книге пророчеств сказано, что ты выберешь себе спутника либо среди эльфов, либо среди драконов. И те, из кого ты выберешь, победят. Эльфы это пророчество знают. Поэтому и подослали к тебе самого смазливого из своей расы.

Да ладно! Не может быть! Хотя это ужасно логично. Ну да, я так и думала, я же просто чувствовала: с чего бы такой красавец, как Леандер Фитцмор, связался с кем-то вроде меня? Разве стал бы он по своей воле тратить на меня время и силы?

— Отойди, — повторил дракон, — я с ним разберусь.

— Что? Нет! — возмутилась я, обнимая Ли за плечи.

— Пока он жив, он опасен и для нас, и для тебя, — не унимался Реджи.

— Нет, и все! Я не позволю!

— Ну и зря, — презрительно фыркнул ящер. — Сейчас это было бы несложно. Он теперь не в силах воспользоваться своей магией. Я восемь недель ждал этого момента. Эльф строптив и упорен. Долго сопротивлялся. Только когда ты появилась, тогда и сдался.

Драконий язык хлестнул бесчувственного Ли.

— Ну, хватит! — Я отпихнула язык ящера прочь.

— Все-таки ты неравнодушна к нему, а он к тебе, — решил дракон, — эльфы оставляют свою магию, только если чувствуют себя под защитой. Например, когда рядом кто-то, кому они доверяют.

— С чего бы он вдруг стал расслабляться в драконьей норе? — фыркнула я.

— Драконья нора тут ни при чем, — возразил Реджинальд, — дело в тебе. Рядом с тобой он позволил себе потерять сознание. Ну и что мне с тобой делать, Фелисити Морган?

— Покажи нам, как отсюда выйти, и я отвезу Ли домой, — попросила я.

— Мы еще встретимся, — заявил ящер, поднимаясь в полный рост, — я представлю тебя другим драконам. Они тебя научат.

Как мило! Спасибо, что не съел! Почему все сговорились учить меня? Кто вам сказал, что любой может меня бесконечно строить?!

— Я как-нибудь разберусь с вашими пророчествами и тогда решу, как мне быть. Сама решу. А теперь будь добр, выведи нас отсюда. Я, в отличие от вас обоих, никакой магией вообще не владею.

У ящера в груди заклокотало, из пасти выплыло облако пепла. Вероятно, драконы так смеются.

— Хорошо. Я вас провожу, — согласился дракон и склонил свою зубастую пасть над неподвижным телом Ли.

— И чтобы ни единой царапины на нем не оставил! — предупредила я.

— Жаль, жаль, — отвечал Реджи. — Так глупо его отпускать. Ну да ладно!

Он поддел зубами ремень у Ли на поясе, поднял тело эльфа и понес к выходу из пещеры, где безжалостно брякнул его на пол. Выход оказался гораздо ближе, чем я думала.

— Все, отсюда ты без труда перепрыгнешь с ним обратно в Лондон, на Тауэр Хилл, — сообщил Реджинальд.

— Скажи, Реджи, а мы, случайно, не встречались с тобой раньше, когда ты был в образе человека?

Но прежде чем дракон успел ответить, мы с Ли уже оказались в Лондоне.

Я долго ловила такси и еще дольше уговаривала шофера, чтобы помог мне отнести Ли в машину и отвез не в больницу, а на Беркли-сквер. Пришлось еще щедрые чаевые дать.

Я высвободила Ли из вонючих лохмотьев, в которые превратилась его одежда, и оттащила на себе в ванную. Он был без сознания, весь израненный, покрытый царапинами и синяками, железные цепи в кровь стерли его руки. Ему бы, конечно, в больницу. Но врачи начнут задавать вопросы, еще чего доброго вызовут полицию… Те тоже пристанут с расспросами. А мне и ответить-то нечего.

Я прочесала интернет, выяснила в общих чертах, как оказывать первую помощь при таких ранах, сбегала в аптеку, купила бинты и лекарства, сделала, что могла. Оставалось ждать.

Двенадцать часов раненый оставался без сознания. Двенадцать часов я не находила себе места от тревоги. Ли поправится? И что мне вообще делать дальше?

Спустя двенадцать часов он стал ровно и спокойно дышать и как будто просто уснул. Пульс стабилизировался. У эльфов пульс почти такой же, как у людей. Немного медленнее.

Я не отходила от его кровати. Тихо разговаривала с ним, меняла повязки. Когда глаза уже стали слипаться от усталости, я прикорнула рядом с Ли на почтительном расстоянии, чтобы случайно его не задеть и не причинить ему боль. Как же здорово, что он опять со мной. Не хочу, чтобы он исчезал…

ВОЗВРАЩЕНИЕ

— Ну, спящая красавица, проснулась наконец?

Я открыла глаза.

Будильник молчал. Прямо надо мной склонилось лицо Ли.

Я вскочила со словами:

— Ты как? Тебе лучше?

Он улыбнулся, отчего у него немного наморщился нос. Как мне недоставало этой улыбки и этих морщинок на носу!

— Лучше. Только есть очень хочется. И запястья горят, — отвечал Ли, — игры с наручниками не пошли мне на пользу.

Шутит. Значит, идет на поправку. Добрый знак.

— Тебе полагается королевский завтрак. Пять минут!

Я вскочила, метнулась в ванную, почистила зубы и побежала на кухню.

Через полчаса кухня была похожа на поле битвы, зато раненый, уже заметно посвежевший, получил завтрак в постель: целый поднос, полный полезной и вкусной еды.

— Завтрак, достойный короля, — похвалил Ли.

— Скорее принца, — поправила я, намазывая ему мармелад на ломтик хлеба.

— Ты что-то выяснила? — осторожно поинтересовался Ли.

— Выяснила. И теперь знаю больше, чем мне хотелось бы, — ответила я.

— Я не хотел тебя торопить, не хотел ни к чему вынуждать.

— Ты сейчас о чем? — не поняла я.

— А ты о чем подумала?

— Я тебе расскажу, о чем я подумала, только после завтрака. Ешь давай! Я быстро в душ. Тебе надо в душ? Сам справишься или тебе помочь?

— А что, если помочь? — ухмыльнулся он.

— Если нужно, я помогу, — бросила я с деланым равнодушием.

— Правда? — удивился Ли. — Вот так вот просто?

— А кто тебя до этого вымыл, как ты думаешь? — поинтересовалась я.

Мне, конечно, могли бы помочь эти три надменных гада с картины — Федекс, Гермес и Ю-Пи-Эс. Ведь видели же, как водитель такси на себе внес бесчувственного Ли в дом. Но затаились, чтоб их!

Ли вдруг смутился и переспросил:

— Ты меня раздела и вымыла?

Я едва сдержала усмешку.

— Да ты не переживай. Чего я там не видела.

Он смущенно улыбнулся, снова немного сморщив нос.

— Думаю, я уже справлюсь сам.

— Ты удивительно быстро поправляешься, — заявила я тоном врача, который осматривает пациента, — а между тем еще вчера был на пороге эльфийского рая. Надо думать, это все ваши эльфийские волшебные штучки.

— Они самые, — кивнул он, виновато улыбаясь.

Спустя полчаса мы оба, вымытые и причесанные, уплетали яичницу с беконом. Ли был голоден, как зверь, и никак не мог насытиться.

Я вкратце изложила ему антиэльфийские теории дракона Реджи, а также все, что произошло здесь, в Лондоне, за последний месяц. Ли с изумлением узнал, что Кайран устроился к нам в колледж учителем истории.

— Как Реджи сумел тебя поймать?

— У драконов своя магия, — отвечал Ли, — убить эльфа они не могут, пока при нас наше эльфийское волшебство, но они могут нас ослабить, измучить до крайности. Я попался в его ловушку. Наверное, то же самое произошло с Коннором, гвардейцем, но он не сумел как следует воспользоваться своими магическими способностями.

— А что, если это Реджи убил Коннора? — робко предположила я. — И за последнее время произошло еще одно убийство. Точно так же убит еще один гвардеец.

— Монаган? — Ли помрачнел. — Он замещал Коннора.

— Труп нашли близ озера Лох-Несс. Кайрана уполномочили провести расследование, — сообщила я, — улик он нашел немного. Но фрагмент роговой чешуи и обломок когтя… Теперь эти находки приобретают смысл. И еще этот отпечаток человеческой ноги… Как ты думаешь, их мог убить Реджинальд?

— Их точно убил дракон, — заключил Ли, — только какой именно, я не знаю. Очевидно, Реджи не единственный. Существуют еще. А мы-то думали, что они все вымерли две тысячи лет назад. Оберон таким новостям не обрадуется. Дракон что-то рассказал тебе о твоем происхождении и предназначении, так ведь? Что именно?

От неожиданности и испуга я выронила вилку, и кусок яичницы плюхнулся на колено Ли.

— Откуда?.. — прошептала я и посмотрела на эльфа.

А, впрочем, что я спрашиваю. Ясно же откуда.

— И ты поверила? — спросил Ли. — Поверила, что ты дитя дракона?

— Не хотелось бы. Но Реджи, кажется, говорил искренне. И был в этом уверен.

Ли взял меня за руку. Легкий электрический импульс.

— Черт, совсем забыл, — как-то вдруг огорчился эльф.

— Почему-то этих импульсов не было, когда я тебя мыла, — вспомнила я, — снова магия?

Ли молча кивнул, поедая свою яичницу.

— А мне Эмон кое-что об этом рассказал… — вспомнила я снова.

Ли навострил уши.

— В этой Книге пророчеств действительно написано, что мы с тобой поженимся?

Ли сглотнул. Понятно. Он об этом давно знал.

— Фей, я не хотел… то есть… это все так…

— Что? Абсурдно? Нелепо?

— Нет! — воскликнул он. — Обременительно, что ли. И неожиданно. По крайней мере, для тебя. Я привыкал к этой мысли сотни лет. Не потому, что это плохо. Нет! Просто это факт, и его нужно как-то принять.

— Похоже на династический брак по расчету в феодальные времена, когда женились только из-за наследства и власти, — сравнила я.

— Для меня так оно и было, — признался Ли.

Отлично. Час от часу не легче. В умных книгах пишут, что такие браки не предполагают любви и у каждого из супругов множество внебрачных связей на стороне. И за некоторые из этих побочных отношений неверные и вынужденные супруги готовы сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Нет, Фей. Я бы такого никогда не допустил. Я бы не стал так жить, — Ли хотел было снова взять меня за руку, но в последний момент передумал, — наше будущее предсказано давно, но его не обязательно воплощать. Оно же не в камне высечено.

— Нет, Ли, не в камне. Оно всего лишь предсказано в волшебной книге.

— Не все в этой книге правда, Фей. О драконах там почему-то ничего не написано.

— Не написано?

— Нет, — подтвердил Ли, — это был сюрприз! Я теперь вообще сомневаюсь, что книга на самом деле предсказывает будущее. Скорее, так, советы дает. Это рекомендация: было бы неплохо, если бы мы с тобой поженились, потому что это могло бы помочь эльфам. Но это совсем не обязательно. И никого ни к чему не обязывает.

Ну вот и хорошо. Есть, конечно, и гораздо худшие мужья, чем Леандер Фитцмор, но я не собираюсь всю жизнь сходить с ума от ревности и страха, что какая-нибудь очередная Милдред, Фелисити Страттон или мадам де Полиньяк наставит мне рога. Впрочем, с кем мне было бы лучше? С Ричардом? Нет, вряд ли. У скольких дурочек вроде меня в школьном шкафу висит его постер! Эх, Ричард, Ричард… Мне все еще горько от нашего разрыва. Но я не готова ни с кем делить любимого мужчину. Пожалуй, все же имеет смысл внимательней присмотреться к Джейдену…

— Нет!

Ли вдруг отчаянно хватанул по столу кулаком, так что зазвенела посуда.

— Фей, давай хотя бы попробуем! Пожалуйста. То, что я сказал тогда в пещере, правда.

— Что правда? — не поняла я. — Ты сказал, что у дракона ядовитое дыхание. Но оно у него совсем не ядовитое.

— Фей, ну ты что! — возмутился эльф. — Я же совсем не об этом! Я имею в виду нас с тобой. Давай попробуем. Вдруг у нас получится? Ну, я имею в виду отношения. Знаешь, Фей, на твоем месте любая бы решила, что ей исключительно повезло с таким женихом, как я!

Прежний Ли вернулся: надменный, самовлюбленный, уверенный в своей неотразимости.

— Молодец, Фитцмор, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Уж от тебя-то точно похвалы не дождешься, Морган!

И мы весьма злобно поглядели друг на друга.

— Ладно, я вижу, тебе намного лучше, — решила я, — скажи, а эльфы, когда злятся, тоже умеют извергать пламя?

— Не умеют, Фей. Впрочем, я уже и сам не понимаю, что они умеют, из-за тебя вся моя магия пошла кувырком.

— Ничего, все возвращается на свои места, — успокоила я, — нас обоих бьет током, когда ты до меня дотрагиваешься. Все путем. А в понедельник ты вернешься в колледж, и тебя встретит толпа поклонниц.

— Знаешь, Морган, я скучал по твоему юмору. Особенно в пещере у дракона.

— Да что ты! А мне Реджи показался отменным шутником. Зато твои родственники шуток совсем не понимают.

И я рассказала ему о моем бесславном путешествии в Королевство эльфов и о путешествии на Авалон. Ли бледнел, краснел, мрачнел и наконец изрек:

— Ох, Фей, ты же все испортила! Я тебе готовил такую экскурсию по Авалону! А ты! Кто тебе показывал остров?

— Что значит показывал, Ли? Никто не показывал. Два гвардейца, не спрашивая моего согласия, отвезли меня на остров и привели в школу. Финн и Лайм немного показали мне само здание. Я провела там три дня, а потом перенеслась в Версаль.

— Все равно, — пробурчал сердитый полуэльф.

— Ладно тебе, Ли. Скоро пасхальные каникулы, поедем вместе на Авалон и пройдем по всему острову.

— Да? — оживился Ли и тут же опять помрачнел. — Значит, Лайм? Хм…

Я съежилась под его пронзительным взглядом.

— А тебе, я вижу, больше нравятся брюнеты, Фей. Ричард, Лайм…

— Зато там, на Авалоне, по тебе сохнет целая толпа эльфиек и полуэльфиек, — съязвила я, — по тебе и по Кайрану. Сидят караулят, когда же вы вернетесь на остров. Упертые такие, только о вас и твердят.

— Больше меня никто нигде не ждет? — уточнил Ли.

— Ну как же! В понедельник в колледже на тебе повиснут еще Страттон, Николь и компания. Уж они-то расстараются, чтобы ты скорей выздоровел. А теперь тебе пора спать.

Я помогла ему добраться из кухни до спальни и уложила на кровать. Он был все еще очень слаб и передвигался с трудом.

— Спасибо, Фей, — произнес он, закрывая глаза.

И не успела я ответить «не за что», он уже спал.

Ли быстро шел на поправку. В воскресенье утром я сбегала домой, уведомила маменьку, что Ли болен и нуждается в моей помощи, переоделась и вернулась на Беркли-сквер. Проходя мимо Гермеса, Федекса и Ю-Пи-Эса, я показала им язык.

— Я нашла его, вы, ничтожества!

Ли возлежал на софе у себя в комнате и рассматривал свои раны. Он так обрадовался моему приходу, как будто меня не было три недели. Пока я бегала домой, он успел отдохнуть и теперь засыпал меня вопросами о колледже, о Кайране, о наших так называемых дополнительных занятиях.

Я рассказала ему о том, как тосковала по нему Страттон, тосковала настолько, что даже снизошла до разговора со мной. О моих приключениях в Версале (умолчав о некоторых деталях), о том, как я пыталась спасти королеву.

— Да, кстати, Версаль! — вспомнила я. — Только одно слово: мадам де Полиньяк.

— Это три слова, Фей.

— И еще одна поклонница. По ее версии, ты отлично целуешься. И ты рассказал ей о нашей помолвке. Хорошо, что меня Эмон заранее предупредил. Иначе эта новость свалилась бы на меня как гром среди ясного неба.

— Ну, ты умеешь держать удар, Фей.

Ли взял пальцами прядь моих волос.

— Ты пережила разрыв с Ричардом. Для болтовни Иоланды ты и вовсе неуязвима. Вряд ли она могла тебя смутить. А что у вас произошло с Ричардом? Мне казалось, ты ему действительно нравишься.

— Мне тоже так казалось, — вздохнула я, поудобнее устраиваясь на подушках софы, — он ревновал меня к тебе. И к Кайрану. По дурацкому стечению обстоятельств еще и Карл возник и устроил мне сцену. Ричарду все это просто надоело.

— Карл? — изумился мой пациент. — Как он попал в этот век?

— Да нет, не тот Карл! Не Карл Великий, а шурин моей сестры. Этот придурок. Тот, кто испортил нам Рождество. После того как ты исчез, он собирался идти со мной на бал.

— Прости, Фей, — виновато произнес Ли, — я совсем забыл о бале. Я тогда был в Корнуолле.

— В Корнуолле? Почему в Корнуолле? Зачем? — насторожилась я.

— Мой информатор заявил, что в Корнуолле обнаружены следы регалий Пана. Я пошел по следу. А след привел в Шотландию. Туда, где ты меня нашла.

— Что же это за след? О чем речь? — поинтересовалась я.

— Один агент, Колин Кайбри, который обычно работал в Версале, — двоюродный брат убитого Коннора. Коннор говорил с ним незадолго до своей смерти. Гвардеец узнал, что некоторые из регалий Пана якобы обнаружены где-то в Корнуолле. Но там ничего нет.

Я вспомнила Тень и его просьбу найти символы королевской власти.

— Почему ты так уверен?

— Регалии обладают определенной энергетикой, мы, эльфы, ее ощущаем.

— Так же как карбункул реагирует на другие магические драгоценные камни? — спросила я.

— Да, — согласился Ли, — или полудрагоценные. Как ты знаешь, есть и люди, которые чувствуют эти камни. Флюиды, которые исходят от регалий Пана, для эльфов очень ощутимы.

Я бы приняла все это за эзотерическую ерунду, но моя подруга Руби и даже директриса нашего колледжа миссис Хейли-Вуд, исключительно прочно стоящая на земле и не витающая в облаках, неоднократно уверяли меня и других, что некоторые камни обладают магической силой.

— А как ты попал из Корнуолла в Шотландию, Ли?

— Я еще заглянул в Сомерсет. Но давай все по порядку, — отвечал Ли, — в Бодмин Муре, метрах в двух от тела Коннора, я нашел входной билет в Инис Витрин. Пришлось отправиться в Сомерсет. И действительно в Гластонбери[32] я нашел камень с рунами. Камень испускал четко ощутимые флюиды и колебания, руны ясно сообщали о пещере «Грот Фингала», по-другому именуемой Стаффа.

Я представила себе, как камень лежит на земле и вибрирует, будто мобильный телефон. Ли увидел скептическое выражение моего лица и продолжал:

— Я знаю, Инис Витрин, или Стеклянный Остров, — это старое название легендарного Гластонбери Тор[33] и что там ходят толпы туристов. Но не могу себе представить, чтобы этот вибрирующий камень с рунами просто так валялся там на земле. Хотя там же ведутся раскопки. Археологи наткнулись на подземный коридор. Никто не знал, что в Сомерсете есть целая сеть подземных коридоров и катакомб. Камень с рунами лежал в одном из этих коридоров, замурованный в скалу.

Почему Тень намекал на Корнуолл? И неужели регалии Пана испускают вибрации? Тогда почему эльфы до сих пор не нашли «Око Фафнира»?

— Фей, прости, что пропустил бал, — повторил Ли, — но мне так хотелось найти хотя бы одну из регалий Пана. Если бы я не забыл про бал, я бы заскочил между Корнуоллом и Сомерсетом.

— Да ладно, — отмахнулась я, — ничего хорошего из этого бала не вышло бы.

— Я исправлюсь, — обещал Ли, — пойдем вместе на выпускной.

— Не надо ничего исправлять, Ли, это уже не важно.

Я выдержала паузу и объявила (была не была!):

— «Око Фафнира» у меня.

Я посмотрела Ли в глаза и подумала о фибуле Карла Великого с ее необыкновенным янтарем.

Ли выпрямился и замер, уставившись на меня.

— Фей, — тихо и сосредоточенно проговорил Ли, — Фей, ты уверена?

— Уверена. Мне Кайран рассказывал. Он показал нам на уроке истории фото Янтарной комнаты. Я узнала янтарь, вставленный в фибулу.

— Фей, — заговорил снова Ли, — мы ищем «Око Фафнира» с тех пор, как нацисты вывезли неизвестно куда Янтарную комнату. Мы думаем, она хранится в Риме. Катакомбы Ватикана колоссальны и до сих пор еще не все исследованы. Кауэн, наш агент в Риме, якобы почувствовал там вибрации. «Око Фафнира» — самая могучая из регалий Пана. Как получилось, что ты прячешь эту вещь у себя и никто из нас до сих пор этого не ощутил?

— Понятия не имею, — я развела руками, — мне вообще никто ничего не объясняет, кроме разве что тебя. Хотя теперь меня принуждают отправляться на Авалон учиться в школе. Век бы не видеть этот ваш Авалон с его школой! И не надо мне, чтобы меня посвящали в тайны магии и бытия! Я больше вообще ничего знать не хочу. Хочу жить спокойно и спать без кошмаров.

— Ты имеешь на это право, Фей, но на тебя указывает пророчество. Сомневаюсь, что тебя оставят в покое.

— Ой, не начинай! Я хочу стать учительницей. А пророчество — ваши проблемы.

— Ты стала бы идеальным эльфийским агентом.

Только этого не хватало!

Мы немного помолчали, и я спросила:

— Ты расскажешь им?

Ли заметно колебался. Всю свою жизнь он слышал о регалиях Пана, много лет искал их вместе с другими. И вот теперь одна из этих регалий объявилась у непонятного существа вроде меня, и заведенный порядок вещей превратился в хаос. Еще и эти убийства! Совершенно очевидно, что в окружении короля эльфов творится что-то неладное: есть кто-то, кто знает больше, чем говорит, кто до крайности честолюбив и амбициозен. Уже много веков не происходило ничего подобного. И лично меня больше волнует не столько то, кто бы мог быть этот злобный честолюбец, сколько вопрос, почему он так долго ждал. И чего ждал?

— Вот и я тоже думаю: чего он ждал и зачем ждал? — согласился Ли. — И мы пока никому ничего говорить не будем. «Око Фафнира», судя по всему, надежно скрыто. Его колебаний и вибраций никто не замечает. Пока на этом и остановимся.

— А что с этими тремя — с Гермесом, Федексом и Ю-Пи-Эсом?

— С кем? — не понял Ли.

— Это та троица на картине в коридоре. Я им дала прозвища по названию курьерских служб.

Ли обнял меня за плечи и рассмеялся. Я осторожно приникла к нему, чтобы не потревожить раны.

— Они нас не услышат до трех часов ночи, — успокоил меня Ли и резко поменял тему: — А я тебя один раз видел. Вскоре после того, как дракон меня поймал. Я не знал, долго ли протяну, едва не сдался. А потом увидел тебя. У тебя были такие глаза, как будто ты узнала, что со мной случилось.

— А я и узнала, — кивнула я.

— Но как? — удивился он.

— Версаль, зеркальный пруд в парке.

— Тебя посещают видения в воде? — удивился Ли. — У меня возникло ощущение, что ты меня видишь. Но это… этого не может быть.

Он растерянно посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— В чем уверена? Тебя ли я видела в воде пруда? Разумеется, тебя!

— Фей, это высочайшая магия. Не только видеть изображения в воде, но и вступать в контакт через воду. Ты уверена, что это было именно так? Ты была трезва в этот момент?

Он увидел мое обиженное лицо и осекся:

— Хорошо, хорошо. Это прекрасно. Только мы опять вернулись к старому вопросу.

— К какому? — спросила я.

— Кто ты такая на самом деле. И что ты такое?

Что я такое? С какой стати я вдруг стала «что»? Сами вы «что», вы, с рыбьими хвостами, рогами, чешуей и острыми ушами!

— Ну, ну, не сердись, — засмеялся Ли, — ты Фей. Ты та же, что и была. Не важно, кто скрывается под этой оболочкой.

Он притянул меня к себе.

— Эх, Фей, знала бы ты, как я по тебе скучал!

— И я по тебе. Кайран не соглашался сдуть с меня похмелье, представляешь.

Его грудь под моей щекой заколыхалась от смеха.

Так я и заснула у него на плече, вдыхая его фиалковый запах.

Все воскресенье мы гуляли. В Лондон наконец пробилась весна. Ли попросил пройтись с ним по Гайд-парку, где уже начинали лопаться почки на деревьях. И мы целый час просидели на скамейке у пруда Серпантин. После чего по настоянию Ли отправились пить чай в ресторан в «Хэрродс», на этот раз не в сумрачном ВИП-зале, а на залитой солнцем террасе на самой крыше универсама.

Вечером мы решили не ходить в кино, вместо этого я купила нам билеты на колесо обозрения. По набережной Виктория через Майфэр мы вернулись на Беркли-сквер. После нескольких недель в темной душной пещере Ли никак не мог надышаться и жадно смотрел по сторонам.

Я собиралась остаться у него на ночь. Мне все казалось, что он опять исчезнет и уж больше не вернется. Но Ли торжественно обещал мне назавтра, в понедельник, явиться в колледж. Вечером через карбункул с ним связался его отец. Мое знакомство с Мейлиром Мором прошло настолько не душевно, что встречаться с ним снова не было ни малейшего желания. И я пошла домой.

Утром Ли, как и обещал, пришел в колледж и был встречен с восторгом и ликованием. Николь, Руби и Филлис по очереди обнимали его и целовали в обе щеки. За этим последовали дружеские объятия Джейдена и Кори, а потом — страстный поцелуй Фелисити Страттон, которая готова была удушить Ли в объятиях и проглотить целиком. Я разглядела смущение в его глазах и мысленно произнесла: «Разве это не лучшая терапия для раненого!» Ли отвел взгляд и решительно оторвал от себя неистовую Страттон.

На вопрос, где он так долго пропадал, он неизменно озвучивал одно и то же заранее заготовленное вранье: попал в серьезную аварию на мотоцикле, пролежал несколько недель в больнице. Армия поклонниц тут же бросилась его жалеть и утешать. Его рейтинги снова взлетели до небес: к его безупречно крутому имиджу прибавился еще один символ — мотоцикл!

Ли вернулся. В кафетерии он снова сидел за нашим столом, обедал с нами и вечером пошел на вечеринку к Филлис. Как будто и не пропадал.

И жизнь сразу стала такой, какой была до его исчезновения. Кайран уволился из колледжа. Пришел новый учитель истории. Тоже молодой и даже вполне красивый, но, конечно, не такой красивый, как мистер Дункан. И уроки его были так же смертельно скучны, как у миссис Кробб.

«Звездный клуб» почему-то вдруг (вот чудеса!) решил пересесть за наш столик в столовой. Ава, Синтия и Фелисити Страттон захотели присоединиться к нашей компании «лузеров». Страттон нервничала и не отходила от Ли. А тот был все еще бледен и слабоват. И мне даже нравилось, что он в таком состоянии, что он еще не обрел в полной мере всю свою магическую силу.

Кайран пропал. Исчез и Джек Робертс. Он не появлялся в колледже с тех пор, как застукал нас с мистером Дунканом после уроков. Не перестарался бы Кайран. Бог знает, как далеко он готов зайти, чтобы заставить нежелательного свидетеля замолчать. Но Ли только пожимал плечами: должно быть, Кайрана вызвали по срочному заданию. Иначе он бы дал о себе знать.

А Джек? Он что, тоже агент Секретной Службы Эльфийской Разведки?

— Нет, — рассмеялся Ли, — скорее Кайран наслал на него какое-нибудь банальное расстройство желудка, отчего парень быстрее забудет то, что ему помнить не следует.

— Кайран его отравил?

— В меру, — предположил Ли, — ровно настолько, чтобы на несколько дней вывести из строя. Не волнуйся, Кайран миролюбивейшее существо, мухи не обидит.

Ну да! Это Кайран-то!

— Хорошо ли ты знаешь своего кузена, Ли? Я все хочу спросить, как это вы росли вместе, если Кайран и Эмон тебя намного старше?

— Звучит странно, правда? — согласился Ли. — Но ты же знаешь, эльфы умеют молодеть или стариться по своему желанию. На Авалоне обучают менять свой возраст. Эмон и Кайран помолодели специально, чтобы мы стали ровесниками. Кайран всегда настаивал на том, что кузены должны держаться вместе. Семейные узы и все такое. Когда дети одних лет, держаться вместе проще. Я самый младший, и они ко мне приспособились.

Как практично. Мне иногда хочется стать старше, чтобы как следует дать пинка моему кретину-братцу! Однако это удивительно, что Кайран такое большое значение придает семейным отношениям.

— Ничего удивительного, — возразил Ли, — Кайран рано потерял родителей. Мать он вообще не знал, отец рано погиб. Сирота. У него были только мы, два двоюродных брата. Но предлагаю совершить очередной выезд на природу с перемещением. Там и поговорим.

— У меня сегодня смена в музее.

— Я заберу тебя вечером после дежурства.

Все в колледже обрадовались возвращению мистера Фитцмора. Даже у педагогов поднималось настроение, когда он приходил на урок. Ли был в ударе. И не забывал строить глазки нашей поварихе Матильде в кафетерии, отчего его обед превращался в королевскую трапезу. Ли был прежним, таким же, каким раньше, во всем. И это неистовое обожание и дамский ажиотаж вокруг его блистательной персоны начинали меня утомлять. Скромнее надо быть, мистер Фитцмор, скромнее!

— Я скромен как никогда! — заявил он в ответ. — Смиренней меня нет никого в колледже! И предан тебе одной!

Ну да, конечно.

— Ах, Фей, я так тебе благодарен, что ты спасла меня из логова дракона. Давай я за тебя сделаю какие-нибудь уроки!

— Лучше перестань флиртовать с каждой юбкой. А с уроками я уж как-нибудь сама справлюсь.

— Не ревнуй, Фей! Я люблю только тебя!

Ну да, да, знаем мы вас! Встречаемся сегодня вечером в семь у Национальной галереи. Тогда и продолжишь лить мне в уши твой елей, нахал!

Ли ждал меня у служебного выхода. Коллега Симона ахнула и замерла на месте, увидев его и его автомобиль. Ли дружелюбно ей улыбнулся. Вот артист! Любит пыль в глаза пускать.

— Готова?

— Смотря к чему. На премьеру не пойду. К пикнику вроде того в Вестминстере — всегда готова.

— Скорее второе. Только на этот раз не в Вестминстере. Сегодня я решаю, куда мы отправимся.

— А раньше кто решал? Не ты?

Я уселась в машину.

— Или, может, лучше на вечеринку к принцессе Евгении?[34] У нее сегодня день рождения.

— Ты ходишь в гости к британским королям, как к себе домой? Хотя почему-то я не слишком удивлена.

Ли сел за руль, и мы поехали.

— Вообще-то мы родственники с британскими королями, ты забыла?

— Родственники? Каким образом?

— Я не рассказывал? Моя мать была внебрачной дочерью короля Джеймса II.[35]

— Но ты же племянник короля эльфов!

— С отцовской стороны, — подтвердил он.

Что ни день, то новости!

— Мы прибыли, — объявил королевский родственник, — закрой глаза.

Ли обнял меня за талию.

Городской шум затих.

Потянуло прохладой и влажностью. Запахло морем.

— Открывай глаза, — тихо скомандовал Ли.

Я открыла и вздрогнула. Опять пещера! Но нет, другая, не драконья. С потолка, как огромный орган, свисали белые сталактиты. Стены были покрыты причудливыми наростами, вроде щупалец осьминога. У входа в пещеру эти каменные щупальца спускались в совершенно прозрачную воду, видимо, морскую.

Никогда не видела ничего подобного. Красота! Сказка! Если бы это место оказалось пещерой с сокровищами, где прятали награбленное пресловутые сорок разбойников, я бы не удивилась.

— Где это мы? — тихо спросила я, боясь спугнуть волшебную тишину этого места.

— Я зову эту пещеру Гротом фей, — прошептал Ли мне на ухо.

— Грот фей?

— О нем никто не знает. Его нет ни на одной карте. И имени у него еще нет. Он слишком глубоко в скале. Но это самый красивый грот из всех, что я видел. Когда я его открыл, я решил, что покажу его только кому-нибудь совершенно особенному.

Из-за выступа скалы он достал покрывало и расстелил его на полу.

— Ты хочешь сказать, что этот некто особенный — я?

— Ох, Фей, до чего с тобой бывает трудно, — вздохнул Ли, — не говорил ли я тебе уже тысячу раз о твоей исключительности? Ах да, ты была в это время занята, ты кружила голову Ричарду.

Странное дело: при упоминании имени Косгроува меня больше не охватывала прежняя тоска и плакать не хотелось.

— Тему Ричарда объявляю исчерпанной и закрытой, — пробормотала я и опустилась на покрывало.

Из-за того же выступа Ли достал корзинку.

— Извини, Фей, закрыта, да не совсем, — покачал головой Ли, усаживаясь на покрывало рядом со мной, — но хотя бы на сегодня постарайся забыть о своей сердечной утрате.

В таком обществе легко забыть о ком угодно. И в таком месте.

— Я себе часто представлял, как мы здесь окажемся, Фей. Давай это отметим, — предложил Ли.

— Я смотрю, ты подготовился. Когда только успел?

Он улыбнулся и указал на море.

— А, понимаю. Милдред постаралась, — догадалась я.

Он вынул из корзины бутылку, бокалы и виноград. Наполнил бокал какой-то зеленоватой искрящейся жидкостью и передал мне.

— Милдред не знает себе равных по части организации пикников, Фей.

Могу себе представить, сколько таких корзин она уже подготовила для этого любвеобильного полуэльфа за две с лишним сотни лет!

— Не так много, как ты думаешь, — возразил Ли, — ну, давай выпьем. За то, что ты меня спасла. И за то, что я наконец могу показать тебе это волшебное место.

Мы сдвинули бокалы с легким звоном, Ли не сводил с меня глаз. Я отпила. На языке запузырилось, как от шампанского, и я ощутила целый букет вкусов. Персик? Манго? Маракуйя? Личи? Привкус яблока, лимона, клубники, винограда. В меру сладко, не приторно. В конце концов все эти знакомые вкусы перекрыл один незнакомый, самый сильный.

Ли глядел на меня, выжидая.

— Что это такое? — выдохнула я. — Никогда не пила ничего лучше.

— Это нектар, — улыбнулся Ли.

— Нектар? — повторила я в растерянности. И вспомнила тот вечер на Авалоне, когда Брайан, кажется, утверждал, будто шампанское — кислый компот по сравнению с нектаром. О да. Теперь понимаю! Прав был Брайан.

— Нектар, — еще раз произнес Ли и тихо рассмеялся, — помнишь сказки об эльфах, которые собирают цветочную росу? Так вот это не совсем сказки. Теперь ты знаешь, каков этот нектар на вкус. Шампанскому до него и вправду далеко. И производить нектар гораздо труднее. Да и достать его тоже задача не из лёгких. Но я подумал, сейчас как раз самый подходящий случай для такого напитка.

— А как велика эта пещера? — спросила, меняя тему.

— Огромная. Самая большая из всех, что я нашел. И уж точно самая красивая. Вон там подальше есть наскальные рисунки из каменного века, — отвечал Ли.

— Покажи! — попросила я.

— Покажу, — согласился Ли, — только сначала выпей бокал до дна.

— Хотя, знаешь, лучше посмотрим рисунки в следующий раз, когда снова сюда придем, — решила я.

Ли обрадовался, как ребенок, которому подарили пони.

— Где находится Грот фей? На юге Франции? — поинтересовалась я. — И как ты его открыл?

Ли улегся на живот и подпер голову руками.

— Я нашел эту пещеру несколько лет назад, когда преследовал двух революционеров, — ответил он.

— Каких революционеров? Ирландцев? — не поняла я.

— Да нет, — засмеялся Ли, — французских. Во время Великой французской революции. Они готовили заговор здесь, в горах. Собирались отправить Наполеона на гильотину еще до того, как он стал консулом. Они были солдатами в его итальянском походе. Собирались устроить реставрацию Бурбонов.

— Что могла кучка революционеров против целой наполеоновской армии из разных стран Европы?

— Ну, кое-что смогла бы, — возразил Ли, — среди заговорщиков был один гениальный инженер. Он изобрел бомбу, не атомную, конечно, но по силе разрушения почти такую же мощную. Был еще один стратег, не менее гениальный, чем сам Бонапарт. Однако Наполеон все же оказался меньшим злом для Европы, чем эти гении. Пришлось устроить им тут в горах камнепад. Камни погребли их под собой вместе с бомбой, и история пошла своим чередом. А после схода лавины открылась эта пещера. Тогда я и решил привести сюда тебя, раз уж ты существуешь на свете.

— Откуда ты тогда обо мне знал? — усомнилась я.

— Я всегда знал о пророчестве, — улыбнулся Ли, — и с самого начала понимал, что у меня будет жена, которую сначала нужно еще расположить к себе.

— Ты представлял кого-то вроде Фелисити Страттон, — горько усмехнулась я.

— Когда-то представлял, — согласился он, — но теперь я рад, что ты не Страттон.

И он погладил меня по волосам.

— Фей, почему ты пошла в драконью пещеру?

Ли придвинулся совсем близко ко мне.

— Потому что скучала по тебе, — честно призналась я, — ты стал мне очень дорог за последнее время.

Глаза у него заблестели, залучились. Он придвинулся ко мне еще ближе. Мне вдруг так захотелось его поцеловать. Самый подходящий момент! Ну! Плевать на пророчество! Просто один поцелуй! Я сама так хочу!

— Фей, — зашептал он у самого моего уха, — не надо.

И в его глазах промелькнула досада.

— Почему не надо? — смутилась я.

— Если ты поцелуешь меня, то привяжешь себя ко мне навсегда, — объяснил Ли, отодвигаясь.

Вот оно что!

— Поцелуй эльфа и человека — это своего рода пакт. Ты уже никогда не сможешь полюбить другого и ни с кем не будешь счастлива. Ты окажешься связана со мной навсегда. На веки вечные.

Вот черт! Кто только такое придумал!

— А тогда, в Вестминстере? — проговорила я, готовая расплакаться от досады. — Почему ты тогда не поцеловал меня на пикнике? Что тебе стоило — один поцелуй, и я навсегда связана с миром эльфов! И никуда уже от вас не денусь! Зачем вообще все эти красивые ухаживания, весь этот романтический антураж, вся эта сказка? Достаточно немного эльфийской магии — и все, я буду потеряна для мира людей навсегда, я вся ваша! Разве тебе не этого надо? Разве не в этом твоя задача?

— Это не вопрос моего желания, Фей. Если бы все дело было только в выполнении задания, я бы давно поцеловал тебя, ничего не объясняя, и задание можно было бы считать выполненным. Но я не просто выполняю задание, Фей, я сам определенным образом отношусь к тебе. И мне важно, чтобы и ты понимала, что ты делаешь и как ты ко мне относишься. Я хочу, чтобы и ты любила меня так же, как я люблю тебя.

Что?! Любила его так же, как он любит меня?! А ведь он не шутит!

— Я тебе об этом говорил еще в драконьей пещере, — огорченно прибавил Ли.

— Ничего ты мне не говорил! — обиделась я. — Ты только сказал, что у дракона ядовитое дыхание.

— Ты забыла! Прямо перед тем, как дракон до нас добрался, я тебе сказал, что люблю тебя!

— Да ладно! Ты признался мне в любви, а я прослушала! Ну, конечно! Поверь мне, я бы такое не пропустила и не забыла! Ты потерял сознание, и все! — выкрикнула я.

Ли молча смотрел на меня. Это молчание было невыносимо.

— Вот почему Страттон теперь такая, — пробормотала я, — тот поцелуй под лестницей ее к тебе приворожил. А ты просто перепутал ее со мной. Ну, теперь все понятно. Пожалуйста, отвези меня домой.

Мне казалось, что я сейчас задохнусь, в горле стоял ком. Только бы не расплакаться! Соберись, Морган, не раскисай! Будь сильной! Не вздумай дать слабину! Ты не плакала, когда расставалась с Ричардом, не заплачешь и теперь.

— Вот этого-то я и боялся, — вздохнул Ли, — погоди, не торопись. Нам надо кое-что выяснить. Сиди и слушай. Это она меня поцеловала, Страттон. Хорошо, я ответил тем же, сознаюсь. Я был уверен, что она — это ты. Я думал, как ловко и быстро все устроилось.

— Разумеется, — я метнула на него злобный взгляд, — еще как! Идеально сложилось! Самая красивая девушка в колледже, мечта всех парней! Да еще сама на шею вешается, и ухаживать не надо.

— Что ты сейчас хочешь от меня услышать, Фей? Давай я тебе совру, что ты мне с самого начала понравилась больше, чем она.

Да уж, вот было бы вранье так вранье.

— Фей, я могу продолжать?

Я упрямо глядела на море, закусив нижнюю губу. Придется слушать, он не отпустит меня домой, пока не скажет все. Да оно и к лучшему. Пусть говорит. Я хотя бы пойму наконец, кто мы друг другу.

— Пойми, Фей, ты не обязана быть эталоном красоты. Твои друзья любят тебя такой, какая ты есть. И ты особенная. Совершенно исключительная!

— Это я уже слышала. Спасибо. Не надо вот этой топорной лести.

— Я не собирался льстить, — возразил Ли, — я влюбился в тебя, Фей. Я бы мог избежать любых разговоров и объяснений, мог бы просто поцеловать тебя, и дело с концом! Но мне нужно не это. Я хочу другого, других отношений. С тех пор как узнал тебя по-настоящему. И я не жду, что ты меня сразу поймешь и примешь.

Он помолчал.

— А знаешь, я ведь тебя однажды уже видел.

Видел? Меня? Когда? Где?

— В Корнуолле, — продолжал Ли, — тебе было восемь лет. Ты излазила весь замок Тинтажель. А твой дед сидел на камне внизу и наблюдал за тобой.

Вот оно что! Ну, конечно! Припоминаю! Что-то такое было. Вот почему мне показалось, что я уже когда-то встречала этого молодого человека…

— Я хотел посмотреть, какая она, моя будущая жена, — смущенно проговорил Ли, криво улыбаясь, — ты была такая милая, трогательная, с двумя белокурыми косичками. Ты тогда любила сладкое и не расставалась с конфетами.

Да, и это помню. Дед часто покупал мне леденцы на палочке и карамельки.

— Знала бы ты, Фей, чего мне стоит сейчас тебя не целовать и не дотрагиваться до тебя!

Чтобы чем-то себя занять, Ли стал отщипывать виноград от веточки.

Опять повисло напряженное молчание.

— Фей, — произнес наконец Ли, — давай попробуем. Попробуем построить наши отношения.

Попробуем? Отношения? Можно, конечно. Придется смириться с тем, что меня долго обманывали, мной манипулировали, что меня спутали с Фелисити Страттон. Эльфийский гонщик! Любитель быстрой езды! Один поцелуй под лестницей, и дело сделано! Так он думал, когда она висла у него на шее?

— Да, поторопился, согласен, виноват, — признался Ли, — впредь не повторится.

Да иди ты! Неужели дракон был прав? Как он сказал? Подослали к тебе самого смазливого из своей расы…

С другой стороны, Ли все-таки не стал меня целовать, это честный поступок. Он пренебрег заданием, от которого зависит благополучие его народа, а ведь мог бы одним-единственным поцелуем уладить все раз навсегда.

— Фей, пожалуйста, — взмолился эльф, — дай мне еще один шанс. Может, меня и выбрали как самого привлекательного из нас…

— …и самого скромного, — добавила я.

— Ну, допустим, — согласился он, — но поверь мне, я никогда ни одной женщине не говорил о любви!

— С чего я стану тебе верить, Ли? Ты обманывал меня с первого дня!

— Не обманывал, просто не рассказал тебе всего, — поправил он.

Да ладно!

— Ладно, я был готов воспользоваться твоим неведением, но Страттон спутала все карты.

— Я должна быть ей за это благодарна, — саркастически заметила я.

— Нет, Фей, не должна, — возразил Ли, — ее можно только пожалеть. Из-за моей поспешности она никогда в жизни ни с кем не будет счастлива.

Пожалеть Фелисити Страттон? И не подумаю! Мало я от нее вытерпела! Так ей и надо!

— А твои ухаживания, твоя помощь, платье от Йона, прическа от Флоренс? Зачем все это? Чтобы меня охмурить?

— Нет, Фей, я искренне хотел помочь, — признался Ли, — я узнал, как ты живешь, как тебе тяжело, как ты вынуждена помогать матери в пабе, мне правда захотелось тебя порадовать. Я был рад сыграть роль доброй феи. А платье было как будто специально для тебя сшито. Но больше всего ты мне понравилась на вечеринке у Синтии. Филлис тебя отлично нарядила!

— Лесть не поможет, — отвечала я, правда, уже не так строго.

— Думай что хочешь, Морган, но я-то знаю, что я видел.

Скольким же, однако, я ему все-таки обязана! Как много он для меня сделал. Одна только работа в Национальной галерее дорогого стоит. А как эта работа мне нравится!

— Эти поцелуи, которые привязывают навсегда, — заговорила я снова, — часто ты этим пользовался?

— Фей, зачем задавать вопросы, на которые ты не хочешь слышать ответов, — он вздохнул, — что я могу поделать, если всякий эльфийский поцелуй влечет за собой эту нерасторжимую вечную привязанность? Я живу на свете триста двадцать лет. Ты не можешь ожидать, что…

Да уж, этого-то я точно не жду. Я не так наивна. Но чего я вообще ждала?

— Ладно, Фитцмор, — вздохнула я, — так и быть, принимаю твое предложение.

— Какое предложение?

— Даю тебе еще один шанс. Только говорю сразу, этот фокус с «на веки вечные» мне совсем не нравится.

— Да? — удивился эльф. — А я думал, все девушки только об этом и мечтают.

— Только когда речь идет о сказочном принце.

— Ладно, романтическая Фей. Хоть в щеку-то тебя можно поцеловать?

— А это не создаст пожизненную привязанность?

— Да нет, это так, по-братски.

— И током не ударит?

— Да нет же! Губы от этого загадочного эффекта странным образом защищены.

— Ну ладно. Тогда целуй, — согласилась я.

Ли поцеловал меня в щеку. По щеке разлилось тепло и приятное покалывание. Он поцеловал меня в нос, в другую щеку и в лоб.

— Вот тебе наш первый поцелуй, Морган. Понравилось?

— Угу. А тебе?

Мне бы следовало разозлиться, но вместо этого вдруг стало смешно. Я слегка пнула его в бок.

— Ну, давай теперь просто посидим, помолчим, на море поглядим, — предложил Ли.

И еще около часа мы просто любовались пещерой, придумывали названия сталактитам и не думали больше ни об эльфах, ни о пророчествах, ни о символах власти Пана.

Я осталась бы здесь хоть на всю ночь, но моя человеческая природа возобладала: я просто замерзла. Мы закончили наш пикник, Ли обнял меня за талию, я закрыла глаза, еще раз вдохнула морской соленый воздух, и в следующую секунду мы оказались уже на Тауэр Хилл в Лондоне.

Ли отвез меня домой. На прощание он достал из кармана крошечный прозрачно-розовый кусочек сталактита и протянул мне со словами:

— Вот, держи, на память о первом посещении Грота фей. А можно я тебя еще раз поцелую в щеку?

Нет, нельзя! Вместо этого я поднялась на цыпочки и сама чмокнула его в нос.

Прошло две недели, Ли совершенно поправился и окреп. Жизнь наладилась и пошла своим чередом. Он теперь не отходил от меня ни на шаг, заметно меньше флиртовал с другими и всегда держал дистанцию, даже с Филлис, Руби и Николь. Фелисити Страттон старалась себя контролировать и больше не пыталась повиснуть у него на шее или устроиться на коленях.

После школы мы обычно ехали к нему домой, в его уютную мансарду под крышей. Я показала ему «Око Фафнира», для чего пришлось прогулять большую перемену и не пойти обедать. Прогулять урок было бы, пожалуй, проще и не вызвало бы таких сплетен. Пол по-прежнему ходил за мной тенью, невзирая на присутствие Ли. Нам стоило великого труда отвлечь внимание Пола, так чтобы успеть ускользнуть в чулан, где хранился реквизит школьного театра.

Дрожащими от волнения руками Ли развернул мою футболку, в которую была завернута фибула.

— Невероятно! — прошептал он.

— Сильно вибрирует? — спросила я.

— Совсем не вибрирует, — отвечал Ли.

— Может быть, это вовсе и не тот камень, не «Око Фафнира»? — засомневалась я.

— Оно самое, — подтвердил Ли, — смотри!

Он дотронулся до янтаря пальцем, и камень засветился, как будто внутри него загорелся фонарик.

— Осторожно, Ли! Вдруг твой дядя сейчас это почувствует!

Ли снова старательно завернул фибулу в майку. В этот момент у меня в кармане заиграл мобильный телефон. Мы испуганно переглянулись. Я посмотрела на экран и вздохнула с облегчением. Это был Кайран.

КАЙРАН

— Фелисити! Мне необходимо с тобой поговорить. Срочно!

У Кайрана дрожал голос. Он явно нервничал. Что-то случилось, не иначе. Прежде он никогда на звонил мне на мобильный. Он всегда обращался лично, если у него было ко мне дело. Не подослал ли его к нам Оберон?

— Через час я освобожусь. Давай встретимся. А ты разве не знаешь, что на территории колледжа запрещено пользоваться сотовыми телефонами? — не сдержалась я.

Вот тебе, Кайран Дункан! Получай!

— Через час будет поздно. Мне надо прямо сейчас! Я позвоню Уиллу, он тебя отпустит с английского. Мне нужна твоя помощь! Немедленно!

Ничего себе! Во дела! Кайрану нужна моя помощь! Дожили! Не похоже, чтобы его послали меня схватить или отнять у меня «Око Фафнира».

— Приезжай в Уайтчеппел, — потребовал Кайран, — одна. Без Ли.

Он продиктовал адрес и положил трубку.

— Что случилось? — насторожился Ли.

— Кайран просит меня о помощи, — медленно проговорила я, убирая телефон обратно в карман, в полном недоумении.

— Похоже, мой кузен в тебя влюблен, — заявил Ли без тени смущения.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Он для меня, честное слово, староват.

Я заперла фибулу обратно в шкаф.

— Не боишься, что он меня поцелует и привяжет к себе навечно? — подколола я Ли.

— Не боюсь, — засмеялся он, — Кайран знает о пророчестве. Он агент. Вот уж кто меня совсем не беспокоит. Для него такой поцелуй равносилен государственной измене.

Надеюсь, Ли прав.

— Позвони, когда закончите с Кайраном, — попросил Ли.

Я обещала.

Кайран жил рядом с линией метро. В довольно шумном и не слишком уютном районе. Странный выбор для того, кто может позволить себе совсем другое жилье и способен видеть под землей клады. Но Кайран зачем-то поселился в доме викторианской эпохи, где когда-то проживали в основном рабочие лондонских доков. Теперь, кажется, он был чуть ли не единственным обитателем этого здания.

Входная дверь открылась еще до того, как я успела нажать на звонок.

— Кайран? Где ты?

— Здесь.

Я вздрогнула. Он показался из двери под самой лестницей. Я пристально оглядела его и с удивлением обнаружила, что его всегдашний лоск и блеск куда-то исчезли и выглядел он не очень. Рубашка торчала из джинсов, а джинсы были в пятнах. Его великолепная трехдневная щетина на этот раз выглядела так, как будто он просто забыл побриться.

— Пошли. Мне нужно тебе кое-что показать.

Он забрал у меня сумку и повел к двери под лестницей. Каменные ступени уходили под землю, и конца им было не видно.

Первые десять ступеней скупо освещал крошечный фонарь. А дальше тьма. И вот в эту тьму Кайран меня и повлек. Мне стало страшно.

— Ли знает, где я, — на всякий случай предупредила я.

Мимо прогрохотал поезд, стены слегка задрожали.

— Пусть знает, — бросил Кайран через плечо.

Чем глубже мы спускались, тем темнее становилось. Лестница все не кончалась. Стало совсем темно, я шла на ощупь. Один раз оступилась и толкнула Кайрана. Он достал из кармана мобильный. В слабом свете экрана смутно виднелись ступени, бесконечно уходящие вниз. Стены были уже не из кирпича, а просто как будто высечены в скале. Где-то у нас над головой с грохотом пронесся еще один поезд. Кайран повернул в какой-то боковой коридор или шахту. Его телефон, как путеводная звезда, указывал путь, путь непонятно куда.

Постепенно становилось душно и жарко. Каменные стены оказались горячими.

— Где это мы? — осторожно спросила я.

— Не бойся, — отвечал Кайран, — я выведу тебя потом опять наверх. Вернешься к своему Ли целой и невредимой.

— А что ты хочешь мне показать?

— Увидишь.

Коридор уперся в железную дверь. Кайран открыл ее. И мы оказались в пещере. Здесь было еще жарче, еще удушливее, но горел свет. На стенах висели факелы.

— Там за стеной ходят лондонские экспрессы, — объяснил Кайран, — поезда, они совсем рядом. Стена гораздо толще, чем ты думаешь. Но это даже лучше. Так проще.

Что проще? Что лучше? Чем он здесь занимается, за этой дверью? Приносит в жертву девственниц?

Кайран скривил губы, прочитав мои мысли.

— Не бойся, крошка Фей. Я тебе только кое-что покажу. Обещай, что не убежишь.

— Хорошо. Обещаю.

Кайран покачал головой:

— Смотри, Фелисити. Сдержи свое обещание. Клянусь тебе, с тобой ничего не случится.

Спасибо! Теперь мне действительно стало не по себе. Но я дала обещание. И мы столько всего испытали вместе. Что еще может произойти?

Кайран посмотрел мне в глаза и кивнул. Он вышел на середину пещеры и стал раздеваться. Ботинки, носки, рубашка, майка. Когда же он начал расстегивать джинсы, я собралась сбежать.

— Ты обещала! — прошипел Кайран.

— Что это значит? Что тут происходит? — заверещала я. — Мы так не договаривались!

— Да подожди ты! — рявкнул Кайран. — Ничего такого и не будет! Я тебя пальцем не трону! Просто стой и смотри!

— Если мне захочется поглазеть на голых мужчин, я куплю себе календарь «Плейгёрл».

— Фелисити, — глухо произнес Кайран, — пожалуйста! Не спорь! Просто смотри!

Он повернулся ко мне спиной, и только тогда с него упали джинсы и нижнее белье.

Я бросила взгляд на его голое тело и подумала, что сейчас самое время узнать, что имела в виду Милдред, сравнивая Кайрана с мраморной статуей в Версальском парке. Что и говорить, фантастической красоты мужик. Немного ниже ростом, чем Ли, но шире в плечах, крепче и более мускулист. Однако не это бросалось в глаза. Лично я и так знала, что он отлично сложен. Но было кое-что, чего я никогда прежде не замечала. По спине у Кайрана вдоль лопаток тянулись не то шрамы, не то два ряда каких-то бородавок.

Кайран присел на корточки. Мне стало нестерпимо жарко. И показалось, что свет как будто стал ярче. Я отложила сумку и сняла куртку. Не снять ли еще и майку, под ней все равно топ? За стеной снова прогромыхало метро.

— Как ты это выносишь? — почти задыхаясь, спросила я. — Дышать нечем, жара и грохот каждые пять минут.

В этот момент из тех самых то ли бородавок, то ли шрамов у него на спине полезли какие-то щупальца или перья. Или что-то похожее. Длинные и жесткие, как хрящи. Руки и ноги Кайрана вытянулись и покрылись чешуей. Ногти на ногах превратились в длинные острые когти. Внизу спины, из копчика, вырос хвост, также покрытый причудливого узора чешуей — местами красно-коричневой, местами бежевой, иногда черной. Чешуя распространялась по всему его телу до самой шеи. Белокурые волосы, мокрые и слипшиеся от пота, пристали к голове, заостренные уши вытянулись, расслоились и обвили голову роговым венцом. И этот венец начал раздуваться, как будто тяжело дышал.

И тут пещера сотряслась от нового грохота. На этот раз это был не проходивший мимо состав метро. Это заревел, запрокинув голову назад и задрав вверх морду, непонятный зверь, который миг назад был Кайраном Дунканом. Меня парализовало от ужаса. Существо ударило в пол всеми четырьмя лапами и снова взревело.

От этого рева я очнулась и попятилась к двери. Дверь была слишком мала для этого монстра, он бы в нее не пролез. Я уже повернула ручку, чтобы выбежать вон, но тут чудовище повернуло голову и посмотрело на меня. Раздался рык:

— Ты обещала!

Не знаю, что было более невероятным: что у меня на глазах человек превратился в дракона или что этот дракон говорил голосом Кайрана?

Огромный зверь повернулся, наклонил голову, и я узнала эти голубые глаза, пусть даже с прищуренными узкими зрачками. Это были глаза Кайрана. Их ни с чем не спутаешь.

И голос его теперь казался печальным и как будто полным стыда и отчаяния:

— Это правда, Фелисити Морган! Я — дитя дракона!

БЛАГОДАРНОСТИ

Всякая книга хороша благодаря не только своему автору, но и его вдохновителям. Допустим, идея — моя, но я никогда не смогла бы облечь этот замысел в форму романа, если бы не помощь близких и важных для меня людей. В первую очередь это Андреас. Ты первый воспринял мое занятие как писательство и обеспечил мне необходимое творческое пространство. Без тебя я никогда не зашла бы так далеко. Мои помощники Мартина и Катарина. Ваше одобрение, ваши поддержка и советы бесценны. Николь, спасибо тебе за твой острый красный карандаш и безотказный интерес ко всему, что бы я ни написала и ни дала тебе почитать.

Спасибо тебе, Пиа, моей читательнице, чье восхищение и увлеченность моим сочинением вдохновляет меня всякий раз, как мы общаемся.

Эви Драксль, спасибо тебе за то, что отшлифовала мой текст. Спасибо Петре Шир, Мартине Андре и Керстин Гир. Петре — за совет обратиться в издательство и за маркетинг. Восхищаюсь неизменно твоей дисциплиной и изобретательностью (мне никогда не стать такой дисциплинированной, несмотря на мой знак зодиака — Деву). Мартине — за все советы уже состоявшегося писателя, в первую очередь за твой совет написать молодежную книгу-фэнтези. Видишь, я последовала твоему совету, я это сделала! И вышло целых три тома! Теперь никто не упрекнет меня в том, что я не следую советам друзей. Керстин — за все твои советы по части писательского ремесла. Радуюсь всякий раз, увидев твое имя на конверте в почтовом ящике.

Спасибо нашим матерям — Рите и Луизе. Обожаю наши семейные обеды по выходным (особенно когда я не готовлю, а просто прихожу и сажусь за уже накрытый стол). Благодаря вашей заботе я смогла полностью погрузиться в работу над книгой.

Но особенно я хочу поблагодарить моих детей.

Рауль и Валентин, спасибо вам за то, что обращали внимание на табличку на двери, когда книга уже шла к завершению. Спасибо тебе, Мари-Жанна, ты моя первая читательница. Ты указала мне на мои промахи и удачи и помогла найти правильный авторский путь. Ты — самый чуткий ценитель моей книги, и не только потому, что ровесница моих героев и книга написана для твоих сверстников.

Спасибо. Всем вам спасибо!

Сандра.

Р. S. За мной — ужин на следующем вечере в Замке. Ждите приглашения. А для моей семьи готовится рисовая каша с картофельными галетами по-люксембургски.

Примечания

1

Боже мой! (Фр.) (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Дорогая (фр.).

3

Битва под Лейпцигом (Битва народов, 16–19 октября 1813 года) — крупнейшее сражение в череде Наполеоновских войн и в мировой истории до Первой мировой войны, в котором император Наполеон I Бонапарт потерпел поражение от союзных армий России, Австрии, Пруссии и Швеции.

4

Замок Аркарт (Акркхарт) — средневековый замок на берегу озера Лох-Несс в горах Шотландии. Руины замка датируются XIII–XVI веками, хотя замок построен на месте более ранних средневековых укреплений. В XX в. замок был передан на попечение государства и открыт для публики. Сейчас Аркарт является одним из крупнейших и наиболее посещаемых замков в Шотландии.

5

Мейфлауэр (англ. Mayflower), дословно «майский цветок», в Англии так называют боярышник, — английское торговое судно, галеон, на котором англичане, основавшие одно из первых британских поселений в Северной Америке, в 1620 году пересекли Атлантический океан. В Лондоне действительно существует паб, названный именем этого корабля.

6

Бодмин Мур, или Бодуин Мур, — холмистое болотистое урочище, вересковая пустошь в Корнуолле, Англия. Этому месту приписывают мистические свойства и историю. Предположительно здесь находились древние языческие капища и жертвенники.

7

Кайпиринья — популярный бразильский коктейль из кашасы, лайма, льда и тростникового сахара.

8

Ханс Аксель фон Ферзен (1755–1810) — шведский дипломат и военачальник. Многие годы провел во Франции. После Французской революции в июне 1791 года подготовил побег королевской четы. После того как король с королевой были схвачены в Варенне, продолжал поддерживать тайную переписку с королевской парой, находившейся под домашним арестом в Тюильри. После казни Марии-Антуанетты 16 октября 1793 года его связи с Францией оборвались.

9

Мария Антония Йозефа Иоганна Габсбург-Лотарингская (1755–1793) — младшая дочь императора Священной Римской империи Франца I и Марии-Терезии, королева Франции, супруга короля Людовика XVI с 1770 года. Во время Французской революции предстала перед судом и была казнена на гильотине.

10

Мария Тереза Шарлотта Французская (1778–1851) — первый ребенок и старшая дочь короля Франции Людовика XVI и Марии-Антуанетты. После начала Французской революции была заключена в Тампль, где провела 3 года. Потом была отпущена на свободу и уехала в Вену, к родственникам матери. Вернувшись во Францию в 1814 году, активно участвовала в реставрации Бурбонов.

11

Людовик Жозеф Ксавье Франсуа (1781–1789) — второй ребенок и старший сын короля Франции Людовика XVI и Марии-Антуанетты, дофин Франции. Отличался слабым здоровьем и в семь лет скончался от туберкулеза. Смерть дофина послужила одной из предпосылок Французской революции.

12

Луи Рене Эдуард де Роган-Гемене (1734–1803) — католический епископ, кардинал, французский дипломат. За участие в скандальной истории с ожерельем королевы был посажен в Бастилию. Дело об ожерелье было разобрано парижским парламентом. Кардинал де Роган был оправдан и лишь выслан из Парижа.

13

Жанна де Люз де Сен-Ре ми де Валуа (1756–1826) — авантюристка, выдававшая себя за внебрачного потомка королевской династии Валуа. Считалась близкой подругой Марии-Антуанетты, что позволило ей вместе с мужем, графом Ламоттом, и Алессандро Калиостро организовать грандиозную аферу: кардинал де Роган купил роскошное бриллиантовое ожерелье, якобы выполняя просьбу Марии-Антуанетты, и передал ожерелье подруге королевы — Жанне.

14

Дамаст — ткань (обычно шёлковая), одно- или двухлицевая с рисунком (обычно цветочным), образованным блестящим атласным переплетением нитей на матовом фоне.

15

По легенде, королева Мария-Антуанетта, узнав о том, что французский народ доведен до крайности, нищеты и голода роскошным образом жизни французской аристократии, произнесла фразу: «Если нет хлеба, можно есть пирожные».

16

Сара Сиддонс (1755–1831) — знаменитая британская актриса, ее самой известной ролью стала шекспировская леди Макбет.

17

Революция 1848 года во Франции — буржуазно-демократическая революция, закончившаяся отречением от престола короля Луи-Филиппа I и провозглашением Второй республики. В президенты нового государства был избран племянник Наполеона Бонапарта Луи-Наполеон Бонапарт.

18

Федекс (FedEx) и Ю-Пи-Эс (UPS) — международные курьерские почтовые службы.

Гермес — один из богов древнегреческого пантеона, среди прочего — посланник богов к людям и осведомитель богов.

19

Рефекторий — столовая зала братии в католических монастырях.

20

Дормиторий — спальное помещение монахов в католическом монастыре.

21

Персеиды — метеорный поток, ежегодно появляющийся в августе со стороны созвездия Персея. Образуется в результате прохождения Земли через шлейф пылевых частиц, выпущенных кометой.

22

Дорогая (фр.).

23

Британская академия кино и телевизионных искусств.

24

Альфред Великий (ок. 849–899/901) — король Уэссекса (англосаксонского королевства на юге Великобритании) в 871–899/901 годах.

25

Скара-Брей — крупное и хорошо сохранившееся поселение эпохи неолита, обнаруженное у залива Скейл на западном побережье острова Мейнленд, Оркнейские острова, Шотландия.

26

У. Шекспир. Макбет. Перевод М. Лозинского.

27

Там же.

28

Янтарная комната — знаменитый шедевр искусства XVIII века, бесследно исчезнувший во время Второй мировой войны. В отделке преимущественно использовался янтарь — кабинет состоял из янтарных панелей, украшений и панно. Создана немецкими мастерами для прусского короля Фридриха I, затем подарена Петру I. Украшала летнюю резиденцию российских императоров в Царском Селе.

29

Фафнир — персонаж скандинавской мифологии, сын колдуна Хрейдмара, брат Отра и Регина, впоследствии принявший облик дракона. Упоминается в «Старшей Эдде», «Младшей Эдде», «Саге о Вельсунгах».

30

Замок Тинтагель, или Тинтажель, — разрушенный ныне замок в графстве Корнуолл, Великобритания. Замок традиционно связывают с легендами о короле Артуре. Позже в Тинтагеле разворачивалось действие любовного треугольника: король Марк, его супруга Изольда и племянник Тристан.

31

Огамическое письмо — письменность древних кельтов и пиктов, использовавшаяся на территории Ирландии и Великобритании в IV–V веках н. э.

32

Гластонбери — один из древнейших городов Англии, расположенный в холмистой местности на территории графства Сомерсетшир, у подножия холма святого Михаила. Значительное скопление населения наблюдалось в этих местах еще до прихода римлян, приблизительно с 60 года до н. э.

33

Холм святого Михаила близ древнего города Гластонбери представляет собой естественное возвышение высотой 145 метров, над которым вздымается средневековая башня церкви св. Михаила. У холма есть семь рукотворных уступов, которые считают древнекельтским лабиринтом. В III веке до н. э. здесь существовало значительное кельтское поселение. Холм издревле связан с легендами о короле Артуре, всегда привлекал внимание оккультистов и исследователей паранормальных явлений, которые считают его порталом в потусторонние миры (на Авалон).

34

Принцесса Евгения Виктория Елена Йоркская (род. в 1990) — младшая дочь Эндрю, герцога Йоркского, и Сары, герцогини Йоркской, шестая внучка королевы Елизаветы Второй.

35

Джеймс II, он же Яков II Стюарт (1633–1701), — король Англии, Шотландии и Ирландии. Последний британский король-католик; свергнут в результате «Славной революции» 1688 года.

Content

Ренье Сандра
ПАН. ТЕМНОЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ

Часть I

ЛИ. ПРЕДСКАЗАННАЯ ПРОРОЧЕСТВОМ

ФЕЛИСИТИ. ДЕЖАВЮ

ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД. ШКОЛЬНЫЕ БУДНИ С ЭЛЬФОМ

ЧАС ОТ ЧАСУ НЕ ЛЕГЧЕ

АГЕНТ В ДЕЙСТВИИ

НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ

УРОК ИСТОРИИ

ЗЛОВЕЩАЯ КАРТИНА

ПОСЛЕ УРОКОВ

ТАНЕЦ С РИЧАРДОМ

РАЗГОВОРЫ ПО ДУШАМ

БАЛ

НЕПРИЯТНОСТИ СО ЗВЕЗДАМИ

СЫН ОБЕРОНА

КАРАОКЕ-ВЕЧЕРИНКА

ПРИ ВЕРСАЛЬСКОМ ДВОРЕ

ЗЕРКАЛО

Часть II

ЛИ. ТУПИК

ФЕЛИСИТИ. ДОИГРАЛИСЬ

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

ПИКНИК С КАЙРАНОМ

ФЕДЕКС, ГЕРМЕС И Ю-ПИ-ЭС

ИНОЙ МИР

ПРИ ДВОРЕ ЭЛЬФИЙСКОГО КОРОЛЯ

АВАЛОН

НЕОБЫКНОВЕННЫЕ УРОКИ

И СНОВА ВЕРСАЛЬ

ТЕНЬ

РЕГАЛИИ ПАНА

В ПАБЕ

ЗИГЗАГИ ИСТОРИИ

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

НАМЕКИ

МЕДИУМ

НАПАДЕНИЕ

ДРАКОНЬЕ ЛОГОВО

РЕДЖИ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

КАЙРАН

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания