Сандра Ренье

ПАН. НАСЛЕДНИЦА ДРАКОНА

Самым лучшим моим творениям — Мари-Джейн и Раулю.

И, конечно, Валентину, который в то время еще не появился на свет.

ЧАСТЬ I

ИНОЙ МИР

КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

Зал был освещен скупо. Лица собравшихся за круглым столом были так напряжены и серьезны, что в тусклом свете казались застывшими масками.

Дождь хлестал в окна, вдалеке грохотал гром. Настроение пяти мужчин и двух женщин было столь же грозовым и тревожным.

— Мы должны прийти к единогласному решению, — заговорил мужчина, восседающий в самом роскошном кресле.

Другие шесть не спускали с него глаз, и на лицах у них не дрогнул ни единый мускул.

— Уверен ли ты, что новое знамение было верно истолковано? — заговорила женщина с рыжей гривой.

— Книга пророчеств еще никогда не ошибалась, — произнес мужчина справа от нее таким тоном, как будто она нанесла ему личную обиду.

— Книга не ошибается, но ее предсказания бывали неверно истолкованы, — вмешался мужчина напротив.

Слева от рыжеволосой советницы кашлянул другой мужчина:

— Полагаю, на этот раз не может быть никаких сомнений и неоднозначных толкований.

— Как бы то ни было, мы должны принять решение, которое уже нельзя будет отменить. Оно будет необратимо, — напомнила вторая женщина, вокруг головы которой, словно корона, была уложена тяжелая светлая коса, — и поэтому оно должно быть взвешенным и обдуманным. Чтобы не получилось, как тогда, в последний раз, когда Книга предсказала гибель. Помните?

— Мы лишь в последнюю секунду успели поменять решение, — подтвердил мужчина на троне, — но теперь совсем другое дело.

— Что именно говорит Книга? — поинтересовался мужчина слева от рыжеволосой.

Это был коннетабль, командующий гвардией Другого мира.

Мужчина, который до того казался обиженным, благоговейно повторил наизусть строки из Книги пророчеств:

— Предсказанное спасение все решит и окончит. Красное против белого. Свет против тьмы. В зависимости от того, как выпадет жребий, падет либо свет, либо тьма. Выбор еще предстоит.

Повисла тишина. Ее нарушила белокурая женщина с косой вокруг головы, сенешаль королевства:

— Первая часть пророчества не нова и уже хорошо известна. Когда добавились последние две фразы?

— Два часа назад, — отозвался мужчина, процитировавший пророчество — Мерлин, ректор Академии на Авалоне.

В ответ на это члены Совета глубоко вздохнули. Коннетабль подался вперед:

— Мы можем повлиять на решение этого предсказанного спасителя? Или, как я понял, спасительницы?

— Ли уже давно опекает ее, не так ли? — отозвалась белокурая женщина-сенешаль, иронически улыбаясь. — Ему не составит труда ее уговорить. С ним она будет покладистой и уступчивой. Ли настроит ее так, как нам нужно.

— Тем более они предназначены друг другу, — добавила рыжеволосая хранительница казны королевства.

— В этом должен быть смысл, — кивнул коннетабль, — не случайно же Книга упоминает эту их связь. Мы можем рассчитывать на помощь Ли?

Вопрос был адресован мужчине по правую руку от короля.

— Ли выполнит то, что ему будет поручено, — уверенно отвечал канцлер.

— Его готовили специально для этого, — подтвердил Мерлин.

— Ты что думаешь, Эмон? — обратился Оберон к своему сыну, до сих пор хранившему молчание.

Эмон вдохнул побольше воздуха и обвел глазами членов Совета:

— А я думаю, что все вы совсем не знаете Предсказанную пророчеством. Вам известно лишь то, что сообщили вуроны. Но она поступит так, как считает правильным.

— Что ты хочешь сказать? — тихо и величественно произнес Оберон.

— Она не такая, как вы ожидали, — ответил Эмон, твердо глядя в глаза отцу.

Король откинулся на спинку трона. Никто не осмеливался нарушить молчание. Наконец, Оберон проговорил:

— Леандеру придется постараться. Если он потерпит неудачу, эта Предсказанная не будет иметь для нас никакого смысла.

Эмон сжал губы.

— А что будет с Ли? Книга говорит о них обоих, — спросил канцлер.

Король обернулся к нему и ответил:

— Если Ли потерпит неудачу, я расценю это как государственную измену.

Ни один член Совета не решился поднять глаза на канцлера и короля.

ФЕЛИСИТИ

ОБЫЧНОЕ БЕЗУМИЕ

Жизнь моя пошла совершенно иной колеей. Я была помолвлена с полуэльфом. Помолвлена против своей воли, потому только, что в некоей книге было предначертано, будто это будет достойный и благополучный союз. Та же книга гласила, что я, Фелисити Морган, проживающая в Лондоне, с сороковым размером ноги, якобы являюсь Спасительницей Королевства эльфов. Я бы эту книгу швырнула в огонь безо всякого сожаления! Восемнадцать лет я прожила, ни слухом ни духом ничего про нее не ведая, пока год назад в моей жизни не возник Ли. И с тех пор вся моя жизнь изменилась.

Я начала произвольно перепрыгивать во времени, меня похитили вместе с Карлом Великим, однажды я очнулась в Версале прямо накануне Великой французской революции, а еще произошло несколько загадочных смертей, которые каким-то необъяснимым образом тоже были связаны со мной. В довершение всего мой бывший учитель истории полуэльф Кайран Дункан у меня на глазах превратился в дракона. Не в какого-нибудь жалкого варана, — если эту нехилую двухметровую ящерицу можно назвать жалкой, — нет, он превратился в жуткую тварь величиной примерно с синего кита. Он извергал огонь и тяжкий серный чад.

Мне удалось от него убежать, и с тех пор я его не видела. И на звонки на мобильный телефон я тоже перестала отвечать, пытаясь забыть весь этот бред, насколько возможно. Школа стала моим убежищем. Колледж оказался самым нормальным и вменяемым местом в моей жизни, впрочем, и здесь не обошлось без проблем. Одной такой проблемой стал Пол, который зачем-то превратился в мою тень, повсюду следовал за мной, норовил понести рюкзак и глядел на меня глазами преданной таксы, не произнося ни слова. А между тем я никогда не давала ему повода за мной ухаживать и вообще не проявляла к нему никакого интереса. Мне пришлось от него бегать. Так, однажды я спряталась от этого горе-поклонника в девчачий туалет в компании моей подруги Николь.

— Напяль на себя что-нибудь жутко инфантильно-пошлое, например ярко-розовую майку с этой «хеллоу, китти». Вроде того, что носит эта сумасшедшая китаянка, которая ходит с нами на историю искусства, — посоветовала как-то Николь, — или накрась все ногти разными цветами. Налепи сверху портрет Грэма Нортона. И Пол отвяжется от тебя навсегда.

— Не поможет, — отвечала я. — Пола не отпугнет даже портрет мисс Эйл на каждом моем ногте.

Наша географичка — старая дева, воплощенный «синий чулок». В одежде и в поведении подражает Маргарет Рутерфорд в роли мисс Марпл.[1] Неизменная юбка в складку, старомодные чулки, белая блуза и вязаная жилетка. По праздникам жилетка менялась на более парадную, с пестрым рисунком.

— Если бы я по-прежнему работала в пабе у маменьки, — мрачно продолжала я, — то каждое утро опаздывала бы в школу и Пол перестал бы подкарауливать меня у шкафчика.

— Знаешь, Фели, ты очень изменилась с тех пор, как в колледже появился Ли, — заметила Николь, — ты и выглядишь по-другому, и ведешь себя иначе. Ты стала такой… сильной, энергичной.

Тоже мне новость. Я занялась спортом, похудела на два размера, поменяла работу и на первый гонорар купила себе немного приличной косметики. Так что перемены к лучшему, без сомнения. Плохо одно: я привлекла внимание эльфов! То я их спасительница, то я для них угроза. Сами не знают, чего хотят, и мне спокойно жить не дают.

— Ты не поверишь, Николь, я до сих пор иногда думаю, не стать ли мне снова прежней Фелисити. Раньше все было гораздо проще.

Да, раньше в моей жизни не было ни эльфов, ни пророчеств, ни перемещений во времени. Скучновато, конечно. Прыгать во времени мне нравится, интересно. Особенно если при этом тебя не похищают и не пытаются убить.

— Нет, — заявила Николь, — в паб тебе возврата нет. Но мы придумали, как помочь твоей матери и поправить ее дела.

— Да ты что? — удивилась я. — Собираетесь устроить в пабе сабантуй и поднять продажи спиртного?

— Вроде того, — кивнула Николь. — Джейден хочет дать рекламу в интернете, баннеры повесить там, все такое. Филлис собирается напрячь свою маменьку, чтобы обновить интерьер и придумать заведению новый стиль. А потом заманить туда ее коллег из высшего общества. Ну, то, что предложили Кори и Руби, лучше вообще не озвучивать.

Я тронута. В пабе я больше не работаю, а мои друзья решили позаботиться, чтобы заведение матери приносило прибыль. Разве у меня не самые прекрасные и благородные друзья на свете?

— Ладно, пошли на урок, — скомандовала Николь, — твой воздыхатель все равно ждет тебя там же, где и всегда.

И она была права. Пол уже дежурил у моего шкафчика. Правда, против обыкновения, он вдруг заговорил.

— В субботу? — произнес он своим высоким визгливым фальцетом.

— Что в субботу? — удивилась я.

— Плавать. Бассейн. В центре досуга «Кингфишер», — напомнил Пол, — ты согласилась пойти со мной.

Ой, и правда! Обещала, помню, сжалилась над бедным. Что теперь делать? Найти отговорку и окончательно дать ему от ворот поворот? Нет, так не пойдет. Я не имею права так с ним поступать. До появления Ли я бы, вероятно, была бы рада даже вниманию Пола. (Это Николь придумала ДЛ и ПЛ: до Ли и после Ли). Как бы то ни было, я хорошо знаю, что такое быть аутсайдером. Я могу Пола понять. Пусть я никогда не была звездой колледжа, но у меня всегда были верные друзья — Филлис, Кори, Николь, Джейден и Руби. Мы дружим еще со средней школы.

Пол глядел на меня умоляющими глазами. Пришлось согласиться.

— Ладно, — объявила я, — послезавтра встречаемся в бассейне.

Пол не выразил никакой особенной радости. Только глаза у него расширились.

Я подхватила Николь под руку и потащила ее в кабинет биологии, прошипев ей на ухо:

— Не оставляй меня с ним одну!

Николь расплылась в улыбке.

Первая половина дня пролетела незаметно. За обедом в столовой уже вся наша компания знала, что я иду в бассейн с Полом. Друзья ликовали.

— В центре досуга «Кингфишер»? Круто! — верещал Кори. — Мы там не были с того дня, когда Филлис отметила свое тринадцатилетие.

— Ой, не напоминай! — смутилась Филлис.

— Почему? — Ли поставил свой поднос на стол. — Неужели ты тогда была не так стройна, как сейчас?

— Да стройна-то стройна, — отозвалась Филлис, заливаясь краской, — только уж больно неумна. Наелась пончиков и плюхнулась пузом в воду с трехметровой вышки.

— И тебя стошнило прямо в бассейн! — радостно добавил Кори.

— И поэтому вы больше не ходите плавать? — удивился Ли. — Столько времени прошло.

— Да нет, дело скорее во мне, — призналась я и не стала продолжать.

Всем и так было понятно, что мне, при нашем с маменькой скудном доходе, просто нечем было заплатить за билет, так что мои друзья из солидарности отказали себе в удовольствии.

Ли сразу все понял и не стал переспрашивать.

— А теперь снова решили пойти все вместе поплавать? — осведомился он.

— А ты разве не идешь с нами? — удивилась Николь.

— Вода не совсем моя стихия, — отмахнулся Ли.

— Да ладно тебе! — Кори пнул его в плечо. — Пошли!

— Я подумаю, — согласился Ли, но без всякого энтузиазма.

Интересно, что из этого выйдет?

— Слушай, — тихо обратилась ко мне Филлис, — тебе не кажется, что с Руби что-то происходит?

Руби, по своему обыкновению, сидела с отсутствующим видом, не принимала участия в разговоре и думала о чем-то своем. Ей придется напоминать о бассейне в субботу еще раза два, это точно. Она же существует в параллельном мире.

— Да нет, вроде все как всегда, — отвечала я, — Руби как Руби.

— Да что с тобой! — рассердилась Филлис. — Ты вообще видишь вокруг себя хоть кого-нибудь, кроме этого твоего, которому только нижнее белье рекламировать?

— Вижу, хотя он и притягивает к себе все внимание, разве нет? — ухмыльнулась я.

Ох уж эти эльфы! И Полуэльфы! От них не просто отвести взгляд. Хороши, что тут скажешь! Никто не знает о том, что мы с Леандером предназначены друг другу древним пророчеством. Но все видят, что он ухаживает за мной и добивается моего внимания. Интересно, кто из них на моем месте стал бы отвлекаться на что-то (или кого-то) еще?

— Фели, очнись! — не отставала Филлис. — Ты бегала от него полгода, а теперь превращаешься в подобие Страттон.

— Ладно, так что с Руби-то? — переспросила я.

Руби в это время как раз собралась, кажется, есть картофельное пюре своей шариковой ручкой. Такое с ней тоже уже бывало. Джейден толкнул ее в бок, но она не обратила на него внимания. А вот это уже странно. Прежде она всегда реагировала на пинки от Джейдена и приходила в себя, пусть и ненадолго. Но на этот раз унеслась в своих мыслях куда-то совсем далеко.

— Да, вижу, — согласилась я, — Руби не в порядке.

— Она такая с прошлого четверга, — объяснила Филлис, — перепутала английский с физкультурой, начала переодеваться прямо в классе. А на уроке искусства вдруг начала рисовать карандашом!

— Ну и что?

— Как — что?! — Возмутилась Филлис. — Мы же сейчас лепим из глины, а не рисуем, забыла? Да приди ты уже в себя!

— Руби, очнись! — не выдержала Николь, отбирая у Руби запачканную в картошке ручку. — Хватит! Ты нас пугаешь.

Вокруг губ Руби виднелись синие чернильные черточки.

— Что! Что такое? — встрепенулась она.

— Это ты нам скажи, что такое? — заговорила Филлис. — Что с тобой, Руби? Ты всегда витала в облаках, но сейчас тебя заносит куда-то совсем не туда!

Руби замерла, посмотрела на свою тарелку и на ручку рядом с ней и вдруг расплакалась, а затем опрометью выбежала из столовой. Ничего себе! Ну, дела!

Из всей нашей компании на одного только Ли, казалось, поведение Руби совершенно не произвело впечатления. Сочувствие — да, но никакого изумления.

— Пойду за ней, — решила Филлис, — а вы оставайтесь здесь. Я сама разберусь. Не нужно идти всей толпой.

Филлис ушла.

Разговор за столом больше не клеился. За все восемь лет нашей дружбы с Руби мы никогда не видели ее в таком состоянии. Как-то страшновато за нее, честное слово.

Я хотела было поговорить с Ли насчет бассейна перед уроком английского, но, как назло, возникла Страттон, устроилась у него на коленях, спиной ко мне (я-то сижу за той же партой), и стала гладить его по щеке.

— Ли, дорогой, — пропела Страттон, — ты свободен в субботу?

Этот вопрос несчастная влюбленная Фелисити не уставала задавать полуэльфу каждую неделю и всякий раз получала от ворот поворот. Хотя на этот раз, пожалуй, у нее есть шанс. Ведь Ли, как выяснилось, не любитель бассейнов.

— Я занят в субботу, Фелисити, извини, — вдруг заявил Фитцмор, — мы с Фей идем в «Кингфишер» плавать.

— Ты же… — начала было я в крайнем удивлении, но он под столом толкнул меня ногой.

Страттон тут же перешла в наступление:

— Сто лет не была в бассейне! А ты, я уверена, первоклассный пловец! — И она провела рукой по его плечу. — Иду с вами. Говорят, там открылась новая сауна, надо попробовать.

Ли взглядом попросил меня о помощи. И тут появился Пол. Он уселся за соседнюю парту и, смущенно косясь на меня, проговорил своим высоким фальцетом:

— Сауна — это, должно быть, здорово расслабляет.

— Расслабляет, — согласилась я, — только я с вами ни в какую сауну не пойду.

Ли вдруг ссадил Страттон со своих колен и повернулся ко мне.

— А ты откуда знаешь, как расслабляются в сауне? — прищурившись, спросил он.

Страттон облизнулась от любопытства.

Я посмотрела Ли в глаза и подумала о том волшебном дне, который мы с Кайраном провели в римских термах.

— Ах вот оно что, — выговорил Ли.

Страттон и Пол молча переводили глаза с меня на Фитцмора.

— Ты что, умеешь читать мысли? — вкрадчиво проворковала Страттон.

— Ну, что ты, — улыбнулся Ли, — если бы я умел читать мысли, пошел бы на биржу или в казино.

— Ты, как всегда, прав! — хихикнула Фелисити.

Если бы Ли с такой улыбкой продавал ей сейчас страховку, она оторвала бы эту страховку с руками.

— Фелисити, — снова подал голос Пол, обращаясь ко мне, — может быть, после бассейна зайдем ко мне?

— Пол, ты что! — фыркнула Страттон. — Куда тебе! Она же встречается с Ричардом Косгроувом! Сиди уж!

Пол выпучил глаза и открыл рот. И прежде чем я успела спросить Страттон, откуда ей известно о моих отношениях с Ричардом, в кабинет вошел мистер Синклер.

— Что ты делала с моим кузеном в сауне? — прозвучал у меня в голове голос Ли, хотя мой сосед не шевелил губами и не сказал ни слова вслух.

— С какой стати я вдруг могу слышать твои мысли?

Ли улыбнулся и нацарапал на листке бумаги: «Ли-Фелисити-Фокус».

— Ты имеешь в виду эту нашу историю кто-кому-предназначен-и-кем-приходится? — мысленно спросила я.

(Ужасно практично: я могу общаться с ним мысленно и не тратить время на записки).

Он кивнул. Неужели мы действительно предназначены друг другу? Ничьи другие мысли я читать и слышать не могу. Кайран долго со мной мучился, все напрасно. Я слышу только мысли Ли, и то не всегда.

— Почему я иногда могу слышать твои мысли?

— Точно не знаю. Но у меня есть предположение, — был ответ.

— Говори!

— Ты слышишь мои мысли, когда напряжена и взволнована. Ну, так что? Что было в сауне?

Что там могло быть? Просто несколько прекрасных часов в терме для поправки здоровья.

— ТЫ ПОШЛА В САУНУ С МОИМ КУЗЕНОМ, А МЕНЯ ОТТАЛКИВАЕШЬ?!

Судя по всему, я слышу его мысли, когда он напряжен и взволнован, а не я. Ну, вот и хорошо, вот и выяснили. Хоть что-то. Хоть какая-то ясность. Надо успокоить Ли, что термы были раздельные — отдельно женские, отдельно мужские. Но в это время дверь открылась, и в кабинет вошел…

О, черт! Посреди урока появился Кайран Дункан и двинулся прямо ко мне. Куда бы спрятаться? Залезть под парту или схорониться за спиной у Ли? По классу пробежал шепоток, девчонки заулыбались и принялись поправлять волосы. Вместе с ними заулыбался и Тони Лафлин, о котором все знали, что девушками он не интересуется.

— Бернард, — обратился Кайран в мистеру Синклеру, — мне необходимо поговорить с Фелисити Морган.

— Это не может подождать до конца урока? — удивился мистер Синклер. — Мы к четвертной контрольной готовимся.

— Это срочно, — отрезал Кайран.

Меня бросило в жар. Класс пялился на меня во все глаза.

— Фелисити? — Кайран настойчиво протянул мне руку.

Ли готов был броситься между Кайраном и мной. Это было бы крайне глупо. Кайран здесь учитель, а Ли всего лишь ученик. Я послала Ли быстрый взгляд:

— Никакой сауны. Обещаю.

Ли это нисколько не успокоило. Он был уверен, что между мной и его кузеном что-то происходит. Но когда Кайран уволился из Хортон-Колледжа, мы вообще перестали общаться. Я постаралась забыть о том, что произошло в подземелье рядом с лондонским метро. А теперь Кайран является и чего-то от меня хочет!

Кайран вывел меня в коридор и закрыл за нами дверь.

— Ты не отвечаешь на мои звонки, — зашипел он, — а я всего лишь хочу с тобой поговорить. Как можно меньше привлекая чужого внимания.

— Только поговорить?

— Именно, — подтвердил Кайран, — лучше всего у меня дома. Там нам не помешают.

Опять! Я уже побывала у него дома! Спасибо!

— Пожалуйста, Фелисити! — взмолился Кайран. — Поедем на метро, если хочешь. Я же не похищать тебя собираюсь. Пожалуйста!

Ладно. Если что, Ли знает, где меня искать.

ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

В маленькой гостиной Кайрана мебель дрожала всякий раз, как за стеной проходил поезд. На столе звенела посуда. Что делать? Если живешь рядом со станцией метро, этого не избежать. Впрочем, теперь, когда я знаю тайну Кайрана, его выбор жилища кажется вполне логичным. Хотя он, как агент ССЭР (Секретная Служба Эльфийской Разведки) мог бы позволить себе роскошные апартаменты в лучшем квартале Лондона, ему нужна именно эта полузаброшенная дыра, потому что здесь есть необъятные глубокие подвалы, настоящие катакомбы. Там, внизу, удущающе жарко, толстые стены и грохочет метро. Превращайся в дракона сколько хочешь, никто не увидит и не услышит.

Кайран, к счастью в человеческом обличье, сидел напротив меня с чем-то довольно крепким в стакане.

— Скажи что-нибудь, Фелисити, — произнес он.

Куда девалась его наглость, его раскованность и авторитарный резкий тон! Вся самоуверенность, накопленная за две с лишним тысячи лет жизни, куда-то испарилась. Это только на вид ему тридцать с небольшим, а на самом деле он уже две тысячи лет землю топчет.

Нервничает. Ему не идет эта нервозность. А что я могу ему сказать? Я сама трясусь от страха.

— Фелисити, — продолжал Кайран, — я все понимаю. То, что ты увидела… Это надо еще переварить. Но ты пойми, это ведь я, по-прежнему я, какой был, такой и остался.

И он завертел в руках стакан с выпивкой. Неужели он тоже боится? Кого? Меня? Моей реакции?

— Я не виноват, — говорил Кайран, — я не выбирал своей сущности. Я таким родился. Такова моя кровь. Это моя наследственность, как светлые волосы и синие глаза.

Пауза.

— Я наполовину эльф. Вторая половина — драконья. Ну, почти так. Черт, Фелисити, ну, что ты молчишь? Да говори же уже!

Что говорить-то?!

— Зачем ты организовал мое похищение тогда, в восьмом веке? — выговорила я наконец.

— Организовал, — признался он безо всякого сожаления, даже равнодушно и холодно. — Потому что хотел выяснить, где спрятаны регалии Пана.

— Откуда я-то могу это знать, Кайран?

— Пророчество гласит, что ты как-то связана с ними. А за регалиями охотятся и эльфы, и драконы. А ты видела регалии Пана последней, — объяснил Кайран.

— Никогда я никаких регалий не видела!

— Видела, — упорно повторил драконоэльф, — только не знаешь об этом. Или не помнишь. Видела в день своего рождения. Похищение в восьмом веке я организовал, чтобы выяснить, что ты можешь и что ты знаешь. Сначала думал, что ты не та, но потом прочел у тебя в глазах видение. Помнишь? Тогда, в Германии, у костра, я увидел в твоих глазах видение. Стена и шлем. Или не шлем, а что-то еще. Одна из регалий Пана. Я и вибрации ощутил. С тех пор все жду, что ты превратишься или начнешь извергать пламя или еще какие-нибудь признаки продемонстрируешь, как у нас, детей дракона. Твое эльфийское происхождение ты уже доказала: ты умеешь перемещаться во времени.

— Я знала, что это ты велел меня похитить. Мне Карл сказал. А по голове мне врезали тогда по-настоящему. Будь здоров, как больно.

— Да, парни перестарались, — бросил Кайран, — но ты смогла за себя постоять.

Это, очевидно, вместо «Прости, Фелисити, виноват, больше не повторится. Я все исправлю».

Кайран вздохнул.

— Я на твоих глазах превратился в дракона, доверил такую тайну, а тебе еще извинения нужны? Может, тебя все-таки интересует что-нибудь еще?

Да уж, вопросов накопилось немало.

— Кто еще знает, что ты дракон?

— Никто, — отвечал Кайран, — об этом даже мои родители не знали.

Да ладно! А другие такие же, как он, чешуйчатые? Они-то должны!

— И они не знают, — возразил драконоэльф, — мы всегда встречаемся уже в драконьем обличье. Никто никогда друг другу своих имен не называет, не говоря уж о другой ипостаси.

— А Ли?

— С ума сошла! Он сын канцлера! Он не должен об этом знать, никогда! Мы воспитывались на Авалоне, а там нам вбили в голову, что драконы и эльфы — злейшие враги от начала века. Ли — эльфийский агент до мозга костей. Если бы он узнал о моей драконьей сущности, выдал бы меня, не задумываясь.

Да уж, один такой же вот чешуйчатый совсем недавно готов был прикончить канцлерского сына. И прикончил бы, если бы я не вмешалась.

— Ли обожает играть в агента, строит из себя Джеймса Бонда и пользуется таким же успехом у дам, как агент 007.

Черт! Зачем я это ляпнула? Я ведь думала так, пока не узнала всей истории и не познакомилась с Ли ближе.

Кайран посмотрел мне в глаза и все прочел.

— Фелисити, ты знаешь, что имеешь на Ли совершенно особенное влияние.

— Спасибо, что напомнил о нашей вынужденной помолвке. Что у вас, эльфов, за средневековые порядки!

Какой горький чай! Подходит под настроение.

— Я вынуждена смириться с тем, что меня выдают замуж за дамского угодника, за ловеласа, сердцееда! И мне жить с этим всю жизнь!

— История знает множество примеров, когда несчастная супруга вроде тебя в итоге платила неверному мужу той же монетой. И это была ее компенсация за страдания и одиночество в браке.

Прекрасный выход! Спасибо! Я и забыла: Кайрану ли не знать, какими примерами изобилует история. Уж за столько-то лет чего он только не повидал.

— Ну так что, когда ты впервые превратилась в дракона?

— Что? Я? В дракона? Я никогда ни в кого не превращалась!

Кайран не поверил.

Да правда же не превращалась! Я не дитя дракона! Реджи Райк, тот дракон, что поймал Ли, тоже пытался убедить меня, что я рептилия. Ничего подобного! У меня никогда не появлялось никаких когтей, чешуи и дыма изо рта. Нет никаких рубцов и бородавок на спине. Нет даже никаких чудных родинок или загадочных родимых пятен. Нет даже пигментных.

— Брось, Фелисити. В тебе течет драконья кровь. Я это чувствую. Уловил, когда…

…Когда у меня на глазах превращался в дракона.

— Никогда в жизни ни в кого не превращалась, — настаивала я, — как это вообще происходит? Какой-то ритуал?

— Необходимо тепло, даже жара. — Кайран отпил глоток из стакана.

— Поэтому у тебя в кабинете в колледже всегда жара, как в тропиках! — догадалась я.

— Я подумал, тебе легче будет превратиться, если будет жарко. Хотел тебе помочь.

— Прямо в школе?!

— Я думал, ты уже превращалась и умеешь с этим справляться, контролировать как-то.

Он и вправду пытался превратить меня в дракона прямо посреди колледжа. А что, если бы ему это удалось? И если бы я в драконьей форме не сумела себя контролировать? Слава богу, ничего не вышло!

Пауза. За стеной пронесся поезд. Тихо звякнули чашки на столе.

— А в Древнем Риме? Ты ждал, что я превращусь в дракона в термах Диоклетиана?

Неужели лучший из дней моей жизни был на самом деле посвящен его опытам надо мной?

— Нет, — Кайран энергично замотал головой, — термы — это подарок. Правда.

Ладно, придется поверить.

— Так ты?.. — снова начал Кайран.

Что?

— У тебя на спине нет ничего такого? Можно посмотреть? — попросил он.

Я пожала плечами, повернулась к нему спиной и приподняла майку.

Кайран провел пальцами по моей спине.

— Удивительно… — проговорил он.

— Что удивительного?

— Ничего нет. Никаких рубцов. Две маленькие родинки. Больше ничего. Но я же чувствовал!

Он сел на место.

— Мне пора, Кайран, урок кончился. Ли будет меня искать. Вообще, будут расспросы. Что мне отвечать?

— Передай Ли вот это. — Кайран достал из ящика комода какой-то завернутый в материю предмет и протянул мне. — Я нашел это в замке Аркарт, когда расследовал смерть Монагана. До сих пор хранил в тайне.

Я развернула ткань.

— Это что, яичная скорлупа?

Это был кусок яичной скорлупы величиной с визитную карточку, но тяжелый, как чайное блюдце. Изнутри совершенно гладкий и ровный, снаружи серого цвета, с голубыми вкраплениями, с крошечными трещинками.

— Да, — кивнул Кайран, — яичная скорлупа: это было яйцо дракона.

— Секундочку! Ты же сказал, что ты родился, а не вылупился из яйца. И я тоже.

— Именно так, — подтвердил Кайран, — дети дракона не происходят напрямую от рептилии. У нас есть этот драконий ген, но мы появляемся на свет из чрева матери, а не из яйца. Первое превращение в дракона происходит в подростковом возрасте. Сам Фафнир превратился из человека в дракона далеко не сразу. А мы все — потомки Фафнира.

— Это я знаю. Меня просветил ящер в гроте Фингала. Реджи Райк. Так его зовут. А ты говоришь, вы встречаетесь анонимно.

— Зайди в Гугл и посмотри, что это за имя, — пренебрежительно фыркнул драконоэльф. — Райк по-кельтски означает «дым». Это псевдоним!

— А ты откуда знаешь?

— Моего ирландского деда так звали.

А, ну тогда конечно.

— Так что именно я должна сказать Ли?

— Скажи правду. Я нашел эту скорлупу на месте убийства. Вообще-то на ней было твое имя. Фелисити.

Мое имя? Где? Не вижу! Откуда мое имя на драконьем яйце?

— Я его стер, — признался Кайран. — Ли может передать эту скорлупу в Королевский совет. Твое имя стояло внутри.

Вот за это спасибо. Королевскому совету только волю дай: вмиг повесят на меня все убийства и утопят в болоте!

— Это правда, — подтвердил Кайран, — но Ли должен знать, что на скорлупе было начертано твое имя. Он никому не скажет. Заодно будет знать, почему я так срочно хотел с тобой поговорить. Но о моей драконьей истории ему ни слова. Ты можешь скрыть от него свои мысли?

— Постараюсь, хотя это будет нелегко. Сделаю все, что смогу.

— Спасибо, Фелисити.

Бедный, бедный Кайран! Мне его жаль. Какое тяжкое бремя ему приходится нести всю жизнь. А жизнь эта может у драконов и эльфов длиться так долго! Он вдруг показался мне таким ранимым и несчастным…

— О чем ты думаешь, Фелисити?

— Знаешь, Кайран, когда я думала о всяких фантастических существах или какой-нибудь притягательной нечисти, мне представлялись сексапильные вампиры и демоны. А с кем приходится иметь дело? С рептилиями-переростками и ушастыми высокомерными нахалами.

Кайран криво улыбнулся.

— Ох уж эта мне сексапильность, — вздохнул он. — Помнишь, во что вы превратили тогда мой урок с этой вашей игрой?

Помню, как не помнить. Мы довели его до истерики.

— Прости за то похищение в Германии, — попросил Кайран, — я заглажу свою вину.

— Я даже знаю, как ты можешь это сделать, — отвечала я.

— Тебе стоит только приказать!

— Больше никаких дополнительных занятий. И еще один день в римских термах меня бы тоже очень обрадовал.

ПЫЛАЮЩИЙ КАМЕННЫЙ КРУГ

Когда я выходила из дома Кайрана, Ли сидел напротив, на другой стороне улицы, за столиком кафе. Только его мне сейчас не хватало! Мне бы теперь домой, обдумать все в тишине. Как мне скрыть от Ли, что Кайран превращается в дракона? Но, кажется, я уже выдала Кайрана. Ли посмотрел мне в глаза и с другой стороны улицы прочел мои мысли. По его лицу вижу! Проклятие!

Я бегом спустилась в метро. Грохот и рев поезда снова напомнили мне о превращении Кайрана. Я никогда больше без содрогания не смогу слышать шум поезда, он всегда будет мне напоминать рев дракона в подземелье.

— Фей! — Ли схватил меня за руку, отчего нас обоих легко тряхнуло. — Скажи, что это неправда.

Зря я надеялась, что Ли Фитцмор проявит уважение к чьей-то личной жизни.

— Что ты здесь делаешь, Ли? Зачем ты за мной следишь?

— Потому что меня насторожило, что Кайран хочет с тобой поговорить, — признался Ли.

— Мы с ним вообще много времени провели вместе за последние месяцы, — с упреком произнесла я, — он обучал меня магии.

— Но ведь не во время же уроков! — возразил Ли. — Что происходит с Кайраном вообще? Что творится, Фей?

Я отвела взгляд, но опять слишком поздно. Ли успел увидеть, как Кайран превращается в дракона.

— Значит, правда, — прошептал он.

И ему явно сделалось дурно.

— Что ты теперь собираешься делать? — испугалась я.

— Я должен сообщить об этом.

— НЕТ!

Ли был в отчаянии.

— Пойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает.

Я подхватила его под руку и повела на станцию метро.

— Ерунда какая-то, — опомнился он, — я же на машине.

И мы повернули обратно, к выходу из метро. Но когда вышли на улицу, перед нами была не Уайтчеппел Роуд — мы оказались на берегу моря, в центре каменного круга. И мегалиты вокруг нас вдруг загорелись.

— Бежим! — крикнула я и потащила Ли за собой в просвет между пламенеющими камнями.

Я ведь здесь уже была! Я знаю этот каменный круг! Тогда меня и мегалиты накрыло огромной морской волной, и пламя потухло. А я насквозь промокла. На этот раз случилось то же самое. Нам удалось вскарабкаться на скалы, и волна захлестнула только наши ноги. Через миг мы снова стояли на Уайтчеппел Роуд в Лондоне с совершенно мокрыми ногами.

Еще через минуту мы уже сидели в машине у Ли, сняв ботинки, и босиком колесили по городу.

— Куда мы едем, Ли?

— Туда, где нас никто не сможет подслушать. — Ли притормозил на красный свет. — Откуда тебе известно это место? Где каменный круг?

Я рассказала.

— А что? Почему ты так расстроился?

— Пылающий каменный круг, — отвечал он, как будто это что-то могло объяснить.

А, ну конечно! Кто же не знает пылающего каменного круга?

Мы припарковались где-то в одном из переулков за пределами Старого города.

— Куда ты собираешься? Мы что, не можем поговорить в машине? — спросила я.

— В музей «Арсенала». Мне надо подвигаться, — ответил он и вышел из автомобиля прямо как был босиком.

— Ботинки надень! — напомнила я.

В мокрой холодной обуви мы прошествовали в кассу музея.

Музей располагался в подвале футбольного клуба «Арсенал», и мы оказались здесь одни, не считая смотрителя, который остался наверху. Идеальное место, если хочешь посекретничать. На стене возвышалась проекция футбольных ворот и висели постеры с фотографиями игроков команды, в витринах стояли кубки.

— Пылающий каменный круг — это легенда, — заговорил Ли, — предвестник беды и опасности. В начале XX века его видели накануне убийства наследника австрийского престола в Сараеве, потом перед тем, как Гитлер пришел к власти в Германии. В XVIII веке он предрек Великую французскую революцию. А еще раньше, в XIV веке, явление пылающих мегалитов предшествовало великой эпидемии чумы, которая унесла треть населения Европы.

Я присела на лавочку рядом с витриной. Ли ходил туда-сюда по проходу.

— Это все, как ты понимаешь, страшные, роковые события для истории человечества, — продолжал Ли. — Я обязан рассказать Оберону о Кайране. Вдруг Кайран связан с грядущей катастрофой.

— Не делай этого, Ли! — взмолилась я. — Кайрану тогда не жить!

— Не жить, — со вздохом согласился Ли, — он дракон, и ему известно слишком много о наших планах. Очевидно, он и есть предатель. Это он убил гвардейцев. И отравление в Богемии — тоже наверняка его рук дело.

— Не может быть! — заступилась я. — Я достаточно близко знаю Кайрана. Предательское и жестокое убийство не в его духе!

Тогда, в Германии и после, я была бы готова поверить в жестокость и кровожадность Кайрана, но с тех пор прошло немало времени, и многое стало ясно. Не дай бог, конечно, никому иметь Кайрана среди своих врагов, однако коварство, вероломство и подлость — последнее, в чем его можно заподозрить.

— Не говори ничего Оберону и Совету. Кайран доверил мне свою тайну. И я ему тоже верю. Поначалу я тоже в нем сомневалась, но теперь знаю, почему он тогда, в Германии, вел себя так странно. Он дитя дракона. Если ты его выдашь и его казнят, это будет означать, что это я его убила. Как мне жить с такой виной?!

Ли мучительно соображал: его кузен, друг детства — может ли он быть предателем? Что делать? Как быть?

— Ли, давай как-нибудь проверим, может, у Кайрана есть алиби?

— Давай проверим, — согласился Ли, — но если его вина будет доказана, я его выдам.

— Спасибо.

У меня в кармане завибрировал мобильный. Только бы не Кайран! Только бы он не узнал, что Ли уже известна его тайна, не прошло и пяти минут, как несчастный драконоэльф доверился мне. Дрожащими пальцами я вынула телефон из кармана. К счастью, это была всего лишь Шерил, младшая сводная сестра Кори. Я иногда помогала ей с английским как репетитор. Век бы мне ее не видеть, эту мелкую избалованную поганку. Но теперь я была рада, что звонила она, а не Кайран.

— Привет, Шерил, — произнесла я в трубку гораздо дружелюбнее, чем она того заслуживала.

— Слушай, Сити, у нас контрольная по английскому. Меня до нее могут не допустить, я реферат не сдала. Помоги мне пересказать письменно эти чертовы рассказы! Могу завтра в пять, в четверг в пять, в пятницу в шесть. Раньше не могу, мне еще с Эмили (это мать Кори, мачеха Шерил) нужно по магазинам пройтись.

Я вздохнула. Она относится ко мне, как к прислуге, которой платят жалованье. Ну, сейчас я ей устрою!

— Ли, — пропела я, держа телефон у губ, — не поможешь ли ты Шерил с английским? У меня смена в музее как раз в те дни, когда она может.

На другом конце провода послышался сдавленный кашель Шерил и на одном дыхании прозвучали ее слова:

— Я вообще-то всю неделю могла бы в полпятого, а еще дополнительно в субботу до обеда, а если нужно, то и в воскресенье допоздна. Если понадобится, я даже школу прогуляю! А Эмили справится и без меня.

— Но ты же сказала, что можешь только начиная с пяти…

— Забудь, что я сказала! — перебила Шерил. — Он согласен?

— Ли, дорогой, Шерил спрашивает, готов ли ты уделить ей время, включая выходные? Она-то всегда готова.

— Никак не могу, любимая, — громко, так чтобы слышала Шерил в трубке, выговорил Леандер, — мы же в субботу в бассейн идем, ты забыла?

— Тогда, может, в следующую субботу? — взмолилась двоечница.

— Опять не получится, сердце мое, — громко объявил Ли, — на следующие выходные мы с тобой уезжаем.

— Куда это? — удивилась я.

— Сюрприз, дорогая. — Ли дьявольски ухмыльнулся. — Скоро узнаешь.

На том конце в трубке Шерил замерла и едва дышала.

— Шерил, милая, — опять пропела я в трубку с издевкой в голосе, — Ли мог бы помочь тебе только в будний день, выходные у нас заняты. У нас романтическое свидание на все выходные.

Шерил на том конце нервно сглотнула.

— Так вы встречаетесь? — выдохнула она.

Я выдержала паузу. Ли вопросительно посмотрел на меня.

— Мы над этим работаем, — отвечала я.

— А-а-а, — протянула она, — ну тогда пока…

И положила трубку.

— Значит, работаем над этим? — уточнил Ли, ставя ногу на скамейку рядом со мной (при этом его мокрый ботинок звучно чавкнул) и нагибаясь ко мне.

И снова поцеловал меня в щеку.

БАССЕЙН НИМФ

Неделя казалась бесконечной. Я потеряла покой: только бы Ли не выдал тайну Кайрана! Зато немного успокоилась Руби. После того случая в кафетерии она только однажды пыталась помешать кофе линейкой, а в остальное время казалась удивительно собранной и сосредоточенной, живо участвовала во всех наших разговорах (вот чудеса!) и собралась с нами в бассейн.

В субботу мы всей компанией точно в назначенное время встретились у входа в развлекательный центр. Пол, конечно, не ожидал, что я приду не одна, а с целой ватагой друзей, но по его виду, как всегда, невозможно было определить, расстроен ли он, удивлен или ему все равно. Как говорится, «на челе его высоком не отразилось ничего…»

Не было только Ли. Куда делся? Почему? Случилось что-нибудь или просто передумал? Я не представляла. Минут через двадцать, когда мы все с плеском и визгом плюхнулись в воду, я больше уже ни о чем не беспокоилась. Настало время одной только радости для всех без исключения, даже для Пола.

Радости этой не было предела, пока вдруг не появилась Страттон в сопровождении кого бы вы думали? Леандера Фитцмора! Фелисити плескалась под душем, а Ли сел на бортик бассейна и свесил ноги в воду, как будто не решался туда спуститься.

— Подожди меня здесь, — попросила я Пола и подплыла к Ли.

— Я знала, — обратилась я к нерешительному полуэльфу, — ты не упустишь случая продемонстрировать всем свою атлетическую фигуру. А Страттон, разумеется, примчится, чтобы посмотреть на тебя в одних плавках.

В это время Страттон в восхитительном бикини, едва прикрывающем ее не менее восхитительную точеную фигуру, которой позавидовали бы в самом Голливуде, со своей кошачьей грацией забралась на вышку, послала Ли воздушный поцелуй и с идеальной точностью головой вниз прыгнула в воду.

— Ты не общался с Королевским советом? — шепотом спросила я у Ли.

Ли посмотрел на меня предупреждающе.

— Нет, конечно, — отвечал он, — не люблю большой воды. Ты себе представить не можешь, чего мне стоит себя пересилить.

— Ты что, не умеешь плавать? Или просто боишься воды?

— Умею я плавать. Но я же говорил: вода — не моя стихия.

И он осторожно спустился в воду, держась за бортик. Когда он вынырнул из воды рядом со мной, его мокрые волосы прилипли к голове, отчего стали заметны его заостренные эльфийские уши.

— Ли, твои уши! — шикнула я, испуганно озираясь кругом.

— Вот поэтому и не люблю я лезть в воду, — ответил он, тряхнул волосами, и уши снова скрылись под кудрями.

Страттон вынырнула из воды рядом с нами.

— Плывем наперегонки! — обратилась она к Ли. — Кто быстрей до бортика!

— Я уже у бортика! Я выиграла, — заявила я, касаясь рукой места, где сидел Ли.

Ли ухмыльнулся. Фелисити не удостоила меня и взглядом.

— Разумеется, до другого бортика, я имела в виду, — заявила она.

— А, ну тогда поплыли! — радостно взвизгнула я назло Страттон и бросилась вперед.

Ли, конечно же, меня обогнал. Я не слишком хорошо плаваю. В Корнуолле меня учил плавать в море дед. Потом в Лондоне мы целый год всем классом ходили на занятия с тренером. Вот и весь мой опыт.

— И я с вами! — завопил Кори.

— Стой! — запротестовала Руби, но удержать Кори не смогла.

В конце концов, ко всеобщему удивлению, первым пришел Джейден. Кори оказался вторым, Ли — третьим. Страттон приплелась последней, с таким лицом, как будто ее все обидели.

— Поздравляю, Джейден, ты — метеор! — искренне сказал Ли.

— Завидуешь? — хихикнула Филлис. — Так почему ты не хотел с нами идти плавать?

— Не у вас одних есть секреты, — улыбнулся Ли и подмигнул Руби.

— А где Пол? — спохватилась Николь.

— Да где ему быть? — заговорила я. — Где-нибудь рядом…

Я хотела сказать, рядом со мной, но осеклась.

Пол стоял в воде поодаль и разговаривал с необыкновенной красоты брюнеткой с пронзительно зелеными глазами. Очевидно, с одной из тех, кто аккуратно плавает по своей дорожке, умудряется не намочить роскошную гриву волос, и потом покидает бассейн, как будто только что вышла из салона красоты.

— Это кто? — нахмурилась Страттон.

— А это, — подал голос Ли, — это Дейрдре.

И только я «услышала», как он подумал: «И это вторая причина, почему я не люблю плавать».

В этот момент Дейрдре обернулась, и взгляд ее зеленых глаз хлестнул нас, как кнутом. Ну, все с ней ясно: нимфа!

— Ей что, никто не сказал, что такие купальники вышли из моды еще в восьмидесятых? — беспомощно и обиженно вякнула Страттон.

Эх ты, Страттон! Кто будет смотреть на купальник, когда его носит такая женщина!

Дейрдре смерила взглядом Ли и Фелисити, улыбнулась Полу и подплыла к нам.

— Здравствуй, Ли, — глубоким грудным голосом произнесла нимфа.

— Дейрдре, — только выговорил Ли, и его пальцы крепче впились в бортик бассейна.

— А это и есть Фелисити? — Дейрдре обернулась к Страттон.

— А это и есть та кузина, что вечно на тебя вешается? — подала голос Страттон, не сводя глаз с нимфы.

Ли наплел ей про какую-то кузину? Ну-ну.

— Это одна моя знакомая…

Ли вдруг страшно занервничал и провел рукой по затылку, как будто у него резко заболела голова.

Дейрдре пристально поглядела на Страттон. Уверена, она пытается общаться с Фелисити без слов. Нимфа приняла Страттон за меня. Нас опять перепутали. Эх, жаль, уроки Кайрана прошли даром. Ужасно интересно, что сейчас думает каждый из нас! Впрочем, все мысли Страттон были написаны у нее на лице. Эта красотка не имеет ни малейшего представления, с кем связалась. Ну, кино!

— Что ты здесь делаешь, Дейрдре? — напряженно проговорил Ли.

— Решила поплавать, — объяснила нимфа, не отрывая взгляда от Страттон. — Давно не виделись, Ли. Совсем забыл своих старых друзей, так увлекся невестой? Или она ревнива?

При слове «невеста» у Страттон глаза выскочили из орбит. У моих друзей отвисла челюсть. Все поглядели на меня. Все, кроме Дейрдре. Нимфа по-прежнему смотрела на полуэльфа, а он еще больше занервничал, так что даже капли пота на лбу выступили.

Первой пришла в себя Страттон. С победоносным блеском в глазах она обхватила рукой шею Ли. Бедная Фелисити! Она решила, что этот белобрысый решил на ней жениться и сообщил об этом почему-то именно Дейрдре.

Ли бросил на меня взгляд затравленного зверя. Я не двигалась с места. Тогда он одним прыжком выскочил из бассейна, увлекая за собой Страттон, и бросил на ходу:

— Все, пошли в сауну. Пока, Дейрдре!

Ничего себе! Неужто он и вправду собрался в сауну с Фелисити? Там же все… голые!

— Увидимся, Ли, — бархатным голосом пропела Дейрдре.

— Как бы не так, — прозвучал у меня в голове ответ Ли.

В это время из воды показалась чья-то очень знакомая белокурая голова.

— Привет, Милдред! — крикнула я, и Дейрдре обратила на меня внимание.

— Привет, Фей! Ли наверняка тоже здесь? — спросил Милдред.

— Был здесь, только что отправился в сауну с Фелисити Страттон, — доложил Джейден.

— Может, и мы туда же? — предложил Кори и собрался вылезать.

— Я точно не пойду, — заявила Филлис.

— И я не пойду, — отвечала я, — а ты, Дейрдре? У тебя есть шанс увидеть Ли в костюме Адама!

— Кто тебе сказал, что я его в этом костюме не видела? — возразила Дейрдре слегка обиженно.

Ого!

— Это еще одна кузина Ли? — поинтересовалась Руби, кивая на Милдред.

Как бы тебе сказать, подруга?

Милдред сама пришла мне на помощь.

— Мы с Ли иногда работаем вместе, — объяснила она, — обычно я тружусь у его отца и доставляю сыну вести от родителя. Дейрдре тоже работает у него.

Руби медленно кивнула.

ЕСЛИ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я УТОПИЛ ФЕЛИСИТИ, НЕМЕДЛЕННО ИДИ СЮДА И ПОМОГИ МНЕ!

Слова Ли прозвучали у меня в голове четко и ясно. И — если можно так сказать — громко.

— Прошу меня простить, — я вылезла из бассейна, — мне необходимо напомнить нашему ловеласу, что мне пора домой, а он обещал меня отвезти.

— Да ладно! — хихикнул Кори. — Тебе просто хочется узнать, как у него в сауне дела…

Я посмотрела прямо в глаза Дейрдре. А кто сказал, что я этого еще не знаю?

Есть! Уела! На прекрасном лице нимфы появилась гримаса удивления.

Я прикрыла глаза ладонью и вошла в сауну.

— Ли! Мне надо в музей. Отвезешь меня?

— Глаза открой, — отвечал Ли, — уже иду.

Он сидел в маленькой массажной ванне, Страттон по-прежнему висела у него на шее.

— Фелисити, милая, мне пора, я обещал Фей.

Он отлепил от себя Страттон и встал в полный рост. Я тут же снова закрыла глаза. Мой шурин Джереми однажды вылез из ванной голым: забыл, что я в этот день сижу с их сыном. Для девочки-подростка это был шок. Хуже было, только когда мать все мои университетские сбережения уплатила в налоговую.

— Да я в плавках, — бросил Ли.

— Мне-то откуда знать? — обиделась я.

Вон Страттон где-то потеряла верх от своего бикини — разумеется, совершенно случайно. Впрочем, он лежал тут же, на краю джакузи.

Ли и я мрачно разошлись каждый в свою раздевалку.

— Спасибо, — поблагодарил Ли, — за мной приглашение на обед.

И в забывчивости он дотронулся до моего голого плеча. Нас тут же тряхнуло током, я зажмурилась от боли, а когда открыла глаза, мы оказались в каком-то лесу… Перед нами стоял человек и целился в нас из лука.

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ

Незнакомец что-то крикнул. Я не поняла ни слова. Лучник тут же натянул тетиву еще туже. Ли выступил вперед и закрыл меня собой. Незнакомец был одет в изношенную зеленую тунику, коричневые узкие штаны и сапоги с заостренными носами. Туника точно была не римская. И вообще для Рима холодновато. Лес тем не менее пышно зеленел. Похоже на конец лета. Мужчина повторил свой вопрос, еще громче и настойчивей. Все равно ни слова не понятно. Это точно не английский.

— Что он говорит? — прошептала я на ухо Ли.

— Точно не знаю, но, кажется, мы попали, — ответил Ли и поднял руки вверх.

— Ли, верни нас обратно. Как-то неуютно оказаться полуголыми в компании вооруженного человека, которому мы не нравимся!

— Не могу, — отрезал Ли. — Если мы сюда попали, значит, тут есть для меня дело. И пока я его не закончу, назад мы не попадем.

— Ли, он нас не понимает. Ты сам говорил, что это недобрый знак. Он наш враг? Мне холодно! Я в одном купальнике! Мне страшно! Надеюсь, никто из наших не видел, как мы растворились в воздухе!

Ли обернулся ко мне, и в его взгляде я прочла следующее: «Прекрати истерику, иначе мне придется двинуть тебе как следует!»

Я замолчала, по-прежнему трясясь от холода и страха. Ли — надежный защитник, но и он уязвим. Еще недавно мне самой пришлось его спасать. Может быть, эльфы заговорены против стрел?

— Нет, — бросил Ли коротко.

И не успели мы опомниться, как к одному лучнику присоединились еще пятеро. Их речь была все так же непонятна. Нам связали руки и куда-то повели. Мы шли черт знает сколько времени. Солнце начало клониться к закату, и когда оно коснулось горизонта, мы оказались в средневековом городе.

Но, в любом случае, это был уже не Ахен и не восьмой век. Налицо виден технический прогресс. Я хотела было спросить у Ли, куда это мы попали, но один из джентльменов, нас сопровождавших, без предупреждения отвесил мне звонкую пощечину, отчего у меня загорелась щека и застонала моя оскорбленная гордость. Ли попытался за меня вступиться, но на него тут же были направлены пять натянутых луков.

Больше мы друг к другу не обращались. Но я могла читать его мысли. Это означало, что Ли крайне взволнован.

— Я тоже не понимаю ни слова, — произнес его голос у меня в голове.

Плохи наши дела. Тогда, в Германии в восьмом веке, Ли объяснил мне, что, перемещаясь во времени, можно понимать другие языки, если оказываешься среди друзей или тех, кому мы должны помочь. Такова эльфийская магия. Теперь же было ясно одно: мы оказались среди врагов.

Лучники опустили оружие, только когда мы вошли в город. Я тряслась от холода, клацая зубами. Даже если это лето, не наберется и двадцати градусов. А недавно точно прошел дождь. В лесу было сыро, с листьев еще капало, дорогу развезло, под ногами чавкала жидкая грязь вперемешку с навозом.

У городских ворот нас окружила толпа любопытных. Мы с Ли были почти голые, местные же жители с головы до ног укутаны в свое убогое, но все-таки тряпье. Я сгорала от стыда и не знала, куда спрятать глаза. Мне хотелось под землю провалиться! А толпа все росла. Весть о нашем прибытии разносилась, видимо, быстрее, чем новый пост в «Фейсбуке». Вооруженная пятерка закинула луки за спины. В такой толпе все равно никуда не денешься.

Вдруг среди выкриков я услышала:

— Господи, что у них за вид?

— А на этой-то что надето?

Почему я их понимаю? Кто эти люди? Может, Кайран пришел нам на помощь? Я поискала глазами и увидела одного из говоривших. Мы не знакомы, но этого человека я точно уже видела. Даже знаю где! Когда мы в первый раз с Ли и Джейденом бегали в Гайд-парке, он возник у памятника принцу Альберту. Это было так давно! И вот вдруг я снова вижу этого человека, да еще при таких необычных обстоятельствах. Как я его узнала? Ах да, блеск в глазах и это хитрое подмигивание! Тогда, в Гайд-парке, он точно так же мне подмигнул! Сейчас он был одет во что-то яркое, совсем не такое поношенное и грязное, как у прочих. И даже как будто более современное. Не разглядеть толком. Я невольно сделала шаг к незнакомцу с блестящими глазами, наткнулась на Ли, и снова получила разряд тока. Как больно! Мне даже показалось, что от нас с Ли полетели искры. Толпа заколыхалась и загудела.

Незнакомец из Гайд-парка бесследно исчез. Везет ему! Мне бы так исчезнуть. В меня бросили чем-то зеленым, противно пахнущим. Тухлая капуста, что ли? Нас решили забросать гнильем? Фу! Я подошла к одному из наших конвоиров и потерлась о него плечом, чтобы убрать эту дрянь. Лучник брезгливо отпихнул меня прочь, я снова наткнулась на Ли, и опять между нами заискрило. Толпа охнула.

И тогда Ли наконец решил действовать. Не знаю, как ему это удалось, но через секунду он освободил руки из пут, перебросил меня через плечо. Толпа слилась в одно серое пятно и исчезла, а спустя несколько минут мимо вновь потянулись зеленые и коричневые полосы. Мы снова очутились в лесу.

Еще через какое-то время, показавшееся мне вечностью, Ли снял меня с плеча — еле живую от холода, усталости, скорости и тряски. Мы были на поляне или на просеке. Ли усадил меня на камень, но мне пришлось срочно бежать в кусты. Меня стошнило.

— Прости, Фей, — попросил эльф.

Разумеется, прощаю! Пусть уж лучше меня вывернет наизнанку, зато Ли спас мне жизнь. Зачем только он так долго ждал? Для чего нужно было тащиться голыми в какую-то дыру, страдать от холода и унижения?

— Раньше не мог, — объяснил Ли, — они не выпускали из рук оружия. Прости, я боялся, тебя ранят стрелой. Я хоть и быстро бегаю, но все же не быстрее стрелы, выпущенной из лука. Хм. Я никогда не бегал так быстро, как сейчас, Фей! Из нас троих всегда самым шустрым был Эмон. Теперь благодаря тебе я побил его рекорд.

— Рада за тебя, — ответила я с сарказмом, стуча зубами. — Найди какую-нибудь лужу, позови Милдред. Я умираю от холода.

— Может, не надо? — засомневался Ли.

Конечно, он-то успел согреться, пока несся.

— Видишь ли, Фей, я боюсь, Милдред не придет. То есть придет не Милдред, а скорее…

…Дейрдре. Он даже имени ее не хочет произносить. Что, эта нимфа опасна?

— Не то чтобы опасна, — помрачнел эльф, — но она мой личный проводник. И теперь, после того как мы встретились в бассейне, она уж постарается, чтобы Милдред была занята каждую минуту. Дейрдре никому не доверит меня опекать.

Какая тоска! Зависеть от ревнивых русалок! Безнадега! А я между тем погибаю! Достаньте мне штаны с начесом! Где хотите!

— Ну, — протянул Ли, — штаны с начесом — это не сексапильно. Или мы уже достигли той стадии в наших отношениях, когда это не важно?

Как бы я хотела сейчас стереть с его наглой эльфийской физиономии эту ухмылку! Но у меня зуб на зуб не попадает. Об остроумии и говорить нечего.

— Ладно, посмотрим, что можно сделать, — пообещал Ли.

Но сделать он ничего не успел: из кустов выскочили пятеро лучников, из них один даже с мечом.

— И снова здрасьте! — простонала я.

— Ну, тут не разгуляешься, — произнес мужчина с мечом, — с этих взять нечего. Ха, Уилл, видал ты прежде женщину почти без одежды? Добро пожаловать в Шервудский лес, красавица!

На этот раз я поняла каждое слово.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШЕРВУДСКИЙ ЛЕС

Нас привели на лесной хутор, больше похожий на временное убежище, мало пригодное для зимовки. Посередине у костра грелись несколько человек.

— Ли! — шепнула я. — Мы что, попали к Робин Гуду?

— Сомневаюсь, — Ли покачал головой. — Робин Гуд — это миф. Я где-то слышал, что один граф выдумал себе такой псевдоним, чтобы скрыться от врагов.

Жаль. Я бы не отказалась познакомиться с настоящим Робин Гудом!

Мужчины у костра подняли головы.

— Кто такие? — воскликнул один. — Чего им тут надо? Их тоже объявили вне закона?

— Мы нашли их в лесу, у Точильного камня, недалеко от старого места сбора, Тингхоува.[2]

Люди у костра насторожились.

— Эльфы, — выдохнул маленький старичок, заросший до самых карих глаз густой косматой бородой.

Он смотрел, не отрываясь, в огонь, как будто старался не встретиться взглядом со мной или Ли.

— Брось ты свою чушь, Мач. Нет никаких эльфов. Все бабкины сказки.

Да если бы! Ли взглянул на меня с упреком.

Маленький Мач поглядел на меня и продолжал:

— О друидах тоже слагали легенды, а ведь они существовали. Или ты не веришь в Тингхоув? Это же древнее капище. Там друиды проводили свои ритуалы.

— Я не сомневаюсь в Тингхоуве, — рассердился человек с мечом, — лучше скажи, что нам делать с этими двумя?

— Убей их, — спокойно предложил молодой парень, на вид мой ровесник, а то и моложе, — нам самим нечего есть и нечем жить. Когда еще бог пошлет в Шервудский лес богатую добычу?!

— В-в-в-ы в-в-в-се отдаете б-б-б-едным, — проговорила я, заикаясь от холода, — а мы беднее бедного. У нас даже одежды нет!

Дружный хохот.

— А по тебе не скажешь, красавица, чтоб ты сильно бедствовала, — заявил один из мужчин с иссиня-бледным лицом, — в любом случае ты не так костлява, как большинство здешних дам.

— Но я умираю от холода!

— Найдите ей какую-нибудь одежду, — скомандовал человек с мечом, — и парню тоже. Вы сходите с ума от зависти, глядя на его фигуру.

— Хоть кто-то меня заметил, — проворчал Ли, — от тебя, Морган, никакого внимания не дождешься. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Нашел о чем беспокоиться! Самое время и место!

Парень, что сидел у костра, бросил мне моток какого-то тряпья. Негнущимися пальцами я натянула на себя хламиду, которая грела не слишком, но все же в ней было теплее, чем в купальнике.

— Обуви нет, — сочувственно сообщил предводитель с мечом, глядя на мои окоченевшие и покрытые грязью ноги.

Мне бы найти хоть какую-нибудь канавку, я бы позвала Милдред. А Ли пусть сам разбирается со своими проводницами и прочими нимфами, у него их целая армия. Но уж вряд ли даже эта свирепая Дейрдре хуже Страттон.

— Есть нечего, — объявил бородатый человек, похожий на проспиртованного завсегдатая маменькиного бара, появившись из-за спины предводителя.

Неужели мне предстоит опять, как в восьмом веке, провести неопределенное время в лесу, спать на голой земле, без горячей воды! Как бы я была сейчас счастлива очнуться в дешевой гостинице на краю света, лишь бы не с этими одичавшими мужиками в лесу.

Ли между тем облачился в кожаные штаны, которые доставали ему только до колен, и напялил на себя куртку, что прикрывала только верхнюю часть туловища и от этого походила, извините, на средневековый бюстгальтер. Ли вообще превосходил местных жителей ростом на две головы, даже я была выше некоторых из них.

— А ты нам можешь пригодиться, — оценил предводитель, оглядывая Ли, — если умеешь двигаться бесшумно. А вот с твоей женой будет непросто…

— Я ему не жена, — уточнила я, и несколько пар мужских глаз тут же воззрились на меня с интересом.

— Помолчи! — услышала я в голове голос Ли.

— Я его сестра, — робко соврала я, и мне, разумеется, никто не поверил. Слишком уж мы с Ли не похожи.

— Ладно, сестра великана, имена-то у вас есть? — развеселился предводитель.

— Это Робин Гуд, а я дева Мариан, — опять соврала я, — а вы кто?

— А мы веселые парни из леса! — крикнул другой мужчина у костра.

Снова взрыв хохота.

Предводитель ухмыльнулся:

— Мое имя Роберт Смит. А ты, сестра Робина, можешь звать меня просто Роб.

И он ласково погладил меня по щеке.

— Без рук, — возмутился Ли.

Роберт сверкнул глазами и ухмыльнулся еще шире.

— Слушай меня, приятель, — обратился он к Ли весьма серьезным тоном, — с твоей сестрой все понятно, а вот ты не смей мне больше лгать! Среди нас нет места лжецам и обманщикам!

— Среди воров и разбойников, объявленных вне закона? — высокомерно уточнил Ли.

— Не нравимся — проваливай! — рявкнул Роберт.

Все замерли, мужчины схватились за оружие. Ясно, что живыми нас отсюда не выпустят.

— Роб, можно попросить чего-нибудь попить? — заговорила я. — Умираю от жажды. И нет ли поблизости пруда или озера — освежиться?

Лесные парни напряженно молчали. Наконец предводитель ответил:

— Пошли со мной.

Я бросила взгляд на Ли и мысленно велела ему взять себя в руки и вести себя прилично. Ли закусил губу.

Роберт отвел меня подальше от лагеря к ручью, от которого шел отвратный запах. Похоже, здесь у них сортир. Воняло страшно.

— Я правда хотела помыться, Роберт.

— А, ну, тогда пошли дальше.

Мы поднялись вверх по течению ручья.

— Вот тут есть заводь, — показал Роберт, — иди мойся. Оставлю тебя одну, пойду поищу тебе другую одежду. Смотри, там есть глубокие места, до дна не достанешь.

— Я умею плавать, — отвечала я, через голову снимая хламиду.

— Ты, я смотрю, не из стеснительных.

— Но я же в купальнике.

Он засмеялся и ушел.

Я зашла в довольно теплую воду, плеснула по воде и позвала Милдред. Тишина. Я зашла поглубже, и, как и предупреждал Роберт, дно ушло у меня из-под ног. Я поплавала туда-сюда, Милдред не появлялась. Вместо нее из воды показалась черная грива и пронзительные зеленые глаза.

— Я, кажется, обозналась, — проговорила нимфа грудным бархатным голосом.

— Ты не Милдред, — зачем-то уточнила я.

— А ты стоишь у меня на пути, — вдруг резко и зло бросила нимфа и исчезла под водой.

В следующую секунду что-то туго обхватило мои ноги и потянуло на дно. Я сопротивлялась, как могла, лупила кулаками вокруг себя, дергалась, извивалась, вырывалась. Все напрасно. Меня все глубже затягивало в толщу воды, свет надо мной тускнел и гас, я погружалась в темноту. Этот пруд оказался гораздо глубже, чем можно было подумать. Я задыхалась, извергая изо рта пузыри. Свет постепенно исчез, вокруг была почти полная темнота. Мне мучительно хотелось вдохнуть. Внезапно какая-то сила потянула меня наверх и выбросила на поверхность воды. Кто-то подхватил меня сзади и потянул к берегу. От этого «кого-то» меня легко тряхнуло током, стало быть, это мог быть один из двух.

— Господи, Фелисити, — произнес голос Эмона, — ты самое наивное существо на свете!

Эмон склонился надо мной с тревогой.

— Какой черт дернул тебя плавать в незнакомом водоеме? Неужели хоть раз нельзя поступить так, как от тебя ожидают?

— Что ты здесь делаешь? — закашлялась я, судорожно хватая ртом воздух. — Ты же не можешь так часто покидать Иной мир.

— Мы же следим за тобой! Забыла? Вон на том дереве сидели два ворона.

Забыла! Совсем забыла, что Королевский совет сидит там у себя за монитором и через этих вот птиц, как через камеры слежения, не сводит с меня глаз.

— И чего же от меня ожидают? — спросила я, выплевывая остатки воды.

Эмон помог мне сесть и опустился рядом.

— Не знаю, — вздохнул он, — понятия не имею, чего от вас, девчонок, ожидать.

— Видимо, мне следует сидеть тихо, вязать носки и не высовываться, пока кто-нибудь не сжалится и не соблаговолит мне сообщить, что происходит в мире.

В животе булькало и болело.

В воде я увидела Дейрдре с совершенно непроницаемым лицом. Ух, зараза, хотела меня утопить, чтобы подобраться поближе к Ли! Нимфа только надменно приподняла бровь.

— Иди сюда, помогу. — Эмон приподнял мою голову за подбородок и подул мне в лицо.

От него пахнуло лимонной мелиссой и любистком. Тут же прошли и боль, и дискомфорт.

Я уже собиралась было его поблагодарить, но тут у него за спиной показался Ли.

— Привет, кузен, — произнес Эмон, не отрывая глаз от моего лица и все так же держа меня за подбородок.

— Здравствуй, Эмон, — ответил Ли. — Что ты здесь делаешь?

Дейрдре подплыла ближе. Ли не обратил на нее внимания.

— Я только что спас жизнь нашей Предсказанной пророчеством, — сообщил Эмон, — а где был ты?

Ли посмотрел на Дейрдре.

— Быть может, с ней помолвлен вовсе не ты, Ли, — мягко и вкрадчиво произнесла она, — этих двоих тоже искрит, когда Эмон до нее дотрагивается.

Ли вздрогнул.

— Ты тоже это чувствуешь? — обратился он к кузену с видом крайнего огорчения.

— А что? — переспросил Эмон, пожимая плечами. — У меня есть предположение. Как ты понимаешь, всю правду нам никто не скажет.

— О чем вы тут толкуете? — вмешалась я.

— Книга пророчеств вечно темнит, когда речь заходит о помолвках и свадьбах, — отвечал Эмон кузену, пропустив мимо ушей мой вопрос.

— Вы говорите об этом электрическом импульсе? Что это такое и что он означает? — снова встряла я.

— Книга предсказывает, что незаконнорожденному сыну королевского дома суждена в жены некая Избранная. Решили, что речь идет о тебе, — продолжал Эмон, обращаясь к Ли и по-прежнему меня игнорируя.

Ли долго смотрел на принца и произнес:

— Нивайне…

Эмону это имя явно причиняло боль.

— Кто такая Нивайне? — осторожно спросила я, хотя и сама уже догадывалась.

— Я чувствую то же, что и ты, когда дотрагиваюсь до нее, — отвечал Эмон, — это вызывает некоторые вопросы.

— И ЕЙ хотелось бы получить ответы на эти вопросы! — решительно заявила я, хватая обоих за руку.

Всех троих ужалило током. Наконец-то оба обратили внимание на меня и гневно засверкали своими эльфийскими очами.

Краем глаза я увидела, как опешила Дейрдре.

Эмон обернулся к ней и пророкотал:

— Если ты хоть словом обмолвишься о том, что здесь произошло, я сделаю так, что одной нимфой на службе у Оберона станет меньше!

Дейрдре побелела и исчезла под водой. С Эмоном шутки плохи. Непререкаемый авторитет. Даже Ли съежился.

— А что до тебя, — он обернулся ко мне, — не смей больше бить меня током. Ты, судя по всему, уже поняла, когда этот электрический удар особенно силен. Так вот, не смей больше этого делать со мной!

— Слушаюсь, сэр!

— То-то же! Отвечаю на твой вопрос: обычно этот импульс чувствуют те, кто как-то связан друг с другом. Что нас с тобой связывает, я не знаю и знать не хочу.

Эмон поднял голову и прислушался.

— Вожак разбойников возвращается. Я ухожу.

— Последний вопрос, — остановил его Ли. — В каком мы веке и в чем состоит мое задание?

— 1193 год, — отвечал Эмон, — в чем задание, не знаю. Ко мне оно не относится.

— Тогда зачем ты сюда пришел? — спросила я. — Только чтобы спасти меня?

Но принц уже растворился в воздухе.

— В стрекозу превратился, — заметил Ли, — вон кружит над прудом.

Значит, я так и не узнаю, что здесь делал Эмон. Однако гораздо интереснее, почему нас с Ли уже во второй раз вместе посылают на задание. Или я теперь тоже агент и у меня есть миссия? Своего рода девушка Бонда?

— Не знаю, — признался Ли, — но подруга Бонда из тебя бы вышла отменная!

— Предупреждаю обоих, — прозвучал голос Роберта, — в моем лагере запрещено крутить амуры. Выгоню сразу.

Да мы и не думали!

Роберт раздобыл мне одежду потеплее. Обуви, увы, по-прежнему не нашлось.

— Пошлет бог добычу — будут тебе и сапоги, — обещал Роберт.

Ноги у меня так замерзли, что мне было все равно, откуда возьмется обувь.

В лагере никому не приходилось лениться, никакой лесной романтики у костра. У каждого было свое задание, все трудились. Мне, как единственной женщине в лагере, поручили готовить еду. Мужчины принесли мне пару подстреленных зайцев, морковь и лук.

— И что мне с этим делать? — осведомилась я у парня с рыжими патлами до самых плеч.

— Свари, — медленно произнес он, как будто я туго слышала или соображала.

— Ясное дело. Только как? Никогда не готовила зайцев.

— А я так и думал, ты того… не в себе, — ухмыльнулся парень, — тогда заикалась, теперь глупости спрашиваешь.

— Спасибо, — сухо отвечала я, — кто бы мог мне помочь это сготовить?

Он с ухмылкой снял с пояса нож и, к моему отвращению, стал свежевать заячью тушку. Теперь этот заяц мне в горло не полезет.

— Ты из Шеффилда или из Ноттингема? — поинтересовался парень, отрезая мех.

— Из Лондона, — вздохнула я, разглядывая какие-то травы, которые этот живодер подсунул мне для заячьего жаркого. — Это что за зелень? Ядовитая?

— Да нет, — успокоил меня рыжий, — это луговой щавель, любисток, петрушка и тархун.

— А соль у вас есть?

Парень покачал рыжей головой.

Значит, вместо соли будет любисток.

Рыжий помог правильно разместить котел над огнем и развести костер.

— Меня зовут Джон, — представился он в конце концов.

— Фелисити.

Мы улыбнулись друг другу.

— А я думал, ты Мариан, — напомнил Джон.

— Мы тогда еще не были знакомы.

— Я решил, ты слабоумная, — признался Джон, — а ты очень даже себе на уме!

— Торговый обоз в четырех милях отсюда! — крикнул Роберт. — Нападем у дуба! Эй, Робин, тебе что больше по душе — лук со стрелами или меч?

— Лук со стрелами, — отозвался Ли, к моему удивлению.

— Лови! — Роберт кинул ему лук и колчан.

Ли поймал и то и другое натренированным движением и проверил натяжение тетивы.

Что еще он умеет такого, о чем я не знаю?

— А ты, красавица, остаешься с Мачем в лагере, — велел Роберт, — и чтобы к нашему возвращению был готов сытный обед.

— Береги себя, — попросил Ли, — пока меня не будет, и не делай глупостей, ладно? В пруду не плавать, в лес не ходить.

Я кивнула.

— А с тобой ничего не случится, Ли?

— Я, конечно, уязвим и не бессмертен, но на моей стороне скорость. — И он быстро поцеловал меня в щеку. — Принесу тебе пару башмаков и чулок.

С этим мужчины удалились.

Мач молча сидел на деревянной колоде у входа в одну из хижин и издалека наблюдал за мной. Я бросила освежеванных зайцев вместе с овощами и травами в котел. Пока мясо варилось и постепенно отставало от косточек, я пыталась вспомнить все, что я знаю о двенадцатом веке, кроме историй о Робин Гуде и рыцаре Айвенго. Набиралось маловато: Ричард Львиное Сердце[3] был королем, уехал в Крестовый поход, правителем стал его младший брат принц Джон.[4] Принц мечтал о короне. Мясо между тем разварилось, я выловила и выбросила все косточки, и жаркое было готово.

Солнце клонилось к закату. Старик Мач внезапно поднял голову и посмотрел куда-то мимо меня. Птицы умолкли. Послышались голоса людей. Мужчины возвращались назад. Ли был среди них. Он разговаривал с рыжеволосым Джоном и был одет в какое-то другое, новое платье, которое ему шло куда больше, чем прежние обноски. Ли посмотрел на меня, я заметила у него на щеке пятна грязи, и волосы у него тоже были испачканы. Он протянул мне пару башмаков.

— Ну, Мач, как тут наша куколка, справилась со стряпней? — Роберт подошел к старику и передал ему что-то, я не разобрала что.

Ответ Мача я тоже не расслышала.

— Пахнет вкусно. — Ли наклонился над котлом.

Новые штаны были ему так же коротковаты, но принадлежали прежде, несомненно, человеку состоятельному.

Ли опустился передо мной на колени, взял в руки мою ногу, отряхнул ее и надел башмак. Затем — на вторую.

— Вот тебе, Золушка, чтобы ноги больше не мерзли.

— Спасибо. Что у тебя за бурые пятна на волосах и на щеке? Это что, кровь?

Ли отвел глаза и кивнул.

— Пойду умоюсь.

Он резко встал, как будто хотел бежать. Я озабоченно смотрела ему вслед. Он казался подавленным. Я давно не видела его таким.

— Пахнет божественно, Фелисити! — похвалил Джон, сунув нос в котел.

Я в растерянности помешивала жаркое. Спросить, не спросить? А надо ли мне знать правду?

— Как там у вас все прошло, Джон? — тихо спросила я.

— Да как всегда, — пожал плечами рыжий, — поорали, подрались, пара раненых, пара убитых.

— Значит, кто-то не вернулся?

— Одного потеряли, — подтвердил Джон.

— Ты так равнодушно об этом говоришь?

— Да я его почти не знал, Фелисити. Здесь народ постоянно меняется. Одни уходят, другие приходят. Привыкай, девочка, советую обзавестись толстой кожей, иначе долго тут не протянешь. И братец твой тоже.

Слово «братец» Джон произнес с особым сарказмом.

— У тебя теперь вон ноги обуты, — продолжал рыжий, — есть в чем зиму пережить. Чего тебе еще?

Действительно, о чем еще мечтать, если у тебя есть пара башмаков на зиму! Нет, это не веселые парни Робин Гуда, я их представляла себе совсем другими: гордыми романтиками с высокими идеалами и достоинством рыцарей. А эти просто банда разбойников, у которых одна цель — выжить, оттого они и сбились в стадо. Принц Джон выжимает из страны последние соки, пока его брат король Ричард торчит где-то в Крестовом походе и вот уже много лет никак не возвращается домой. Если бы только Ричард вернулся! А не это ли наше задание — найти Ричарда Львиное Сердце? Точно! Найдем его и вернемся домой! Ли! Ли-и-и-и!!!

Я нашла его у пруда, в котором меня едва не утопили. Новая одежда валялась на траве возле воды. Ли стоял по пояс в воде и мыл голову. При моем приближении он обернулся.

— Принц Джон хочет убить своего брата короля Ричарда. Мы должны предотвратить покушение. После этого вернемся домой! — выпалила я.

Ли поглядел на меня и продолжил умываться.

— Не собирается принц Джон убивать Ричарда.

Я только тут осознала, что Ли стоит в воде совершенно голый, и быстро отвернулась.

— Должно быть, из Ричарда не вышел достойный любовник, — произнес Ли совсем рядом.

Опять этот запах фиалок, мха и сена.

— Ричард? — не поняла я.

— Косгроув, — уточнил Ли, — уже забыла его? Знаменитый брюнет с серыми глазами.

— Мы не успели стать любовниками, — отрезала я. — Ты наконец оделся?

— Оделся.

Я обернулась. По крайней мере, штаны надел, и то хорошо.

— Ты не думаешь, что мы должны спасать Ричарда Львиное Сердце?

— Нет. Он сейчас за пределами Англии. Где-то на континенте. Его что-то связывает с этими аутсайдерами вне закона. Но ни один из них не Робин Гуд.

— Это я уже поняла. Здесь нет благородных людей или хотя бы способных на сочувствие.

— Чего нет, того нет, — согласился Ли. — Они оставили нас в живых, потому что я им нужен. В этом я сегодня убедился.

У него вдруг задрожал голос и дрогнули губы.

— Ли, с тобой все в порядке?

— Ну да, — он передернул плечами, — просто я давно не воевал и не брал в руки оружия. Отвык.

И он виновато и растерянно улыбнулся.

— Разве можно привыкнуть к смерти, крови и стонам умирающих, Ли?

— Откуда ты знаешь об этом, я же ни слова не сказал о смерти, Фей?

— Ты очень громко молчал, — ответила я, — мне жаль, что тебе пришлось в этом участвовать. Целый день под присмотром мрачного Мача — тоже сомнительное удовольствие, но все же это лучше, чем бойня.

Ли надел куртку. На земле остались колчан со стрелами и лук.

— Где ты научился стрелять из лука? — поинтересовалась я. — Без меня ты не можешь прыгнуть в прошлое дальше своего рождения, а в то время уже пользовались огнестрельным оружием.

— В правление Георга IV стрельба из лука была любимым развлечением аристократии.

Я взяла в руки лук и провела ладонью по его полированной поверхности. Она была такой мягкой, что казалась бархатной.

— Ты когда-нибудь стреляла из лука? — спросил Ли, застегивая пояс и натягивая перчатки. Интересно, зачем ему летом перчатки?

— Да что ты, нет конечно, — призналась я.

— Давай покажу. Можешь потренироваться.

Он подошел ко мне со спины взял мои руки в свои и наложил стрелу.

Мы и раньше оказывались так близко друг к другу, но теперь было что-то особенное. Я ясно слышала, как бьется его сердце, ощущала его близость, его запах, его дыхание у меня на щеке, когда он нагнул ко мне голову. Он отрастил небольшую щетину, чтобы не слишком выделяться, и теперь его борода колола мне щеку. На волосках задержались несколько капель воды.

— Определи точно цель, — произнес Ли глубоким, обволакивающим голосом, — теперь прицелься концом стрелы в эту цель.

Он положил руку в перчатке на мою и вместе со мной натянул тетиву.

— А теперь слушай, как бьется твое сердце, и между двумя ударами… отпускай тетиву.

Стрела со свистом пронеслась метров сорок и впилась в ствол дерева ровно посередине.

— Превосходно, — похвалил Ли, не разнимая рук.

Взгляды наши встретились. Он немного прищурил глаза, дыхание его участилось. И хотя он был на голову меня выше, эта разница вдруг пропала. И снова пахнуло фиалками и сеном. Сильнее обычного. Лицо его было совсем близко к моему. Губы дрогнули. Я знаю, он хочет меня поцеловать. Поцеловать и навсегда привязать к себе этим поцелуем?

Ли провел языком по губам и откинул назад голову.

— Теперь попробуй сама, — пробормотал смущенный полуэльф и отступил на шаг.

Вот зачем ему перчатки летом: чтобы не дотрагиваться до моей кожи и избежать удара током! Какое разочарование!

Ночь была ужасной. Мужики храпели во сне, как кони! И первобытно воняли.

Я прижалась к Ли и пыталась заснуть. Но едва начинала задремывать, как меня вспугивал какой-нибудь лесной звук.

— Не дергайся, ничего с тобой не случится, — прошептал Ли, — я с тобой, и скоро рассвет.

— Хочу скорей домой!

Он криво улыбнулся, обнял меня, все еще не снимая перчаток, и прижал плотнее к себе. Только тогда мне удалось уснуть.

— Фей! Фей, вставай! БЫСТРО!

Ли рывком поднял меня на ноги. Было еще темно. Меня, еще сонную, каким-то вихрем оторвало от земли, куда-то понесло и в конце концов швырнуло на землю, так что я кубарем покатилась в кусты. Вокруг слышались звуки боя. В утренних сумерках на лагерь напали. На земле валялись шлемы и оружие. Я увидела поверженного Джона, пронзенного мечом, с гримасой боли и ужаса на застывшем лице.

Я не выдержала и закричала. Мне тут же зажала рот чья-то огромная ладонь в грубой перчатке, и меня вздернуло вверх за левую руку. Боль пронзила руку до самого плеча. Я снова закричала, вытерпеть такое молча было нельзя. Меня держал бородатый мужчина, облаченный в доспехи. Я увидела его всего на секунду. Он заткнул мне рот кляпом и рванул так, что сустав хрустнул, перебросил через плечо, как мешок, и мы покинули лес со скоростью, которой позавидовал бы даже Ли.

ПОХИЩЕНА

Когда Ли носил меня с эльфийской скоростью, это было похоже на то, как если бы я на полном ходу высунулась из окна машины. Картинка размыта, но все же можно отследить ландшафт. На этот раз глаз не мог различить ничего вокруг, скорость была неземная. Мелькали только какие-то тени и силуэты, и я пыталась понять, в лесу ли мы все еще или вокруг нас скалы. Кроме того, в утренних сумерках вообще трудно было что-то разобрать, а от боли в плече я почти теряла сознание. Вынуть кляп изо рта не получилось. Ли, бывало, тоже перекидывал меня через плечо, однако не так грубо и бесцеремонно, как этот бородач.

Ну и при чем тут я? Почему я? Зачем? Что и кому от меня надо? Это мои любимые вопросы с тех пор, как в колледже объявился Фитцмор. Если бы мне кто-нибудь хоть на один толком ответил! Интересно, что делала бы на моем месте Фелисити Страттон? Если бы ее забросило в Средневековье, где ее похитил бы неделикатный незнакомец? Каково ей было бы в ее бикини, почти ничего не прикрывающем, в средневековом городе? Она устроила бы истерику или стала бы защищаться, как одна из ангелов Чарли?

Мы резко и внезапно остановились, отчего я всем телом шмякнулась о плечо моего похитителя. Удар отдался в плечо, и я готова была вновь заорать от боли, но у меня во рту по-прежнему был кляп.

— Нежная больно, — услышала я голос похитителя.

Он безжалостно швырнул меня на землю, там я и осталась лежать. Сил встать не было. Я попыталась зафиксировать свою истерзанную руку и закрыла глаза.

— У нее вывихнуто плечо и сломана ключица, — произнес женский голос, — мог бы и поаккуратней.

Я открыла глаза и не увидела ничего. Вокруг была темнота.

— Удивительно, что она не потеряла сознание от боли, — снова произнес тот же голос, на этот раз уже ближе.

Моего лица коснулось что-то грубое и колючее, кляп не без труда вынули. Я застонала и сплюнула горечь, накопившуюся на языке.

— Мог бы ее и поберечь, — возмутилась женщина совсем рядом, и, надо сказать, теперь ее голос показался мне знакомым.

Я по-прежнему ничего не видела, но понемногу начала ощущать все свое тело, а не только боль в плече. Острые камни впивались мне в спину и ноги. У меня не получилось ни встать, ни даже сесть.

— Почему так темно? — промямлила я, заливаясь слезами. — Есть тут факелы или хотя бы спички?

— Нет, Фелисити Морган, тебе лучше нас не видеть, — прозвучало в ответ.

Женщина назвала меня по имени?

— Откуда вы меня знаете?

— Извини, что причинили тебе боль, Фелисити. Но тебе придется нас выслушать. Бог знает, много ли у нас времени.

— Вы драконы, да?

Мне почудился запах серы.

— Зачем я здесь?

— Выслушай нас, Фелисити.

— Я для этого попала в двенадцатый век, чтобы выслушать вас?

Запах серы усилился, послышались какие-то странные звуки: тихий присвист, шуршание, поскребывание. Здесь драконов пять, не меньше. Лучше уж без света. Пусть будет темно.

— Из какого ты времени? — произнес незнакомый мне мужской голос с крайним удивлением.

— Она умеет путешествовать во времени? — подал голос кто-то третий.

— Она — не наша Избранная, — высказала мнение еще одна женщина.

— Не говори ерунды, Мира, — оборвала ее та, первая, что знала меня по имени.

— Она перемещается во времени, — настаивала Мира, — это умеют только эльфы. Это не наша Избранная, это эльфийская Избранная. Она предназначена для них.

— Она была с мужчиной. Он похож на эльфа, но ростом выше, чем обычно бывают эльфы, — послышался голос моего похитителя. — Убьем ее, тогда она не сможет больше помогать эльфам. Она просто глупая девчонка. От нее нет никакого проку. Я все улажу.

И он, судя по звуку, двинулся ко мне.

— НЕЕЕЕЕТ! — заорали сразу две глотки.

Одна была моя, вторая — той женщины, что знала мое имя.

— Она ключ! Убьешь ее — и все пропало! — объяснила женщина.

Драконы умеют видеть в темноте. И я чувствую на себе их взгляды. Значит, я ключ? Ключ к чему? Опять вокруг меня зашуршало, засвистело и затопало. В темноте ничего было не разобрать.

— Она еще не окончательно принадлежит эльфам, — решила Мира. — Фелисити Морган, ты предсказана нам пророчеством. Ты можешь нам помочь. Мы сможем существовать без страха.

— Чем я могу вам помочь?

— Ты из будущего? — спросила предводительница. — Сколько отпрысков дракона еще живет в твоем времени?

— Понятия не имею, — призналась я, — я до сих пор встречала только двух.

Мне стало дурно. Запах серы, боль в плече, путешествие на хребте у похитителя — это слишком для моего бедного организма. Скорей бы Ли меня нашел! Он умеет сдувать боль, и с ним не так страшно.

— Мне жаль, что тебе больно, Фелисити Морган, — продолжала женщина, — но нам нужна твоя помощь. Скажи, где найти регалии Пана?

— Что?!

— Ты одна знаешь, где они. Отдай их нам! Иначе эльфы уничтожат последних из нас и истребят весь наш род. Только регалии Пана вернут нам нашу обычную мирную жизнь — неважно, в каком веке.

— Как вам помогут регалии? — засомневалась я.

— Они дают своим обладателям силы. Мы сможем отвоевать у эльфов нашу исконную территорию, наш мир.

— Если вы драконы, разве вы не опасны для людей? — возразила я. — С чего мне вам помогать, если вы представляете для нас угрозу?

— Пора покончить с ней, слишком много разговоров, — предложил мой похититель.

— Мы готовы принести клятву, что не причиним вреда ни одному человеческому существу, — уверенно заявила Мира, — мы никогда не убиваем людей из прихоти и произвола. Только чтобы защитить себя. Но Оберон истребил почти всех драконьих потомков. Те немногие, что остались в живых, вынуждены скрываться. А это, поверь, непросто: драконы — существа не маленькие. В шестнадцать лет в нас просыпается драконий дар, и мы начинаем превращаться. Мы бессильны это изменить. Нас преследуют и убивают. Этому пора положить конец. И согласно пророчеству, именно ты, Фелисити Морган, можешь это сделать. Регалии как-то связаны с тобой.

— Но у меня их нет! — простонала я.

Почему я?! С какой стати именно я должна мирить эльфов с драконами?!

— Ты можешь найти регалии. Они принадлежат тебе. Я чувствую это.

Ну вот еще!

— Да, Фелисити, и чувства не обманывают меня. Если регалии еще не у тебя, ты можешь их вызвать. Обещай нам, что не отдашь их эльфам. Мы доверяем тебе и рассчитываем на тебя. Ты — наша надежда, наше спасение!

Еще сильнее запахло серой. Потом вспышка, что-то сверкнуло, загремело, и снова тьма.

ВАЛЛИЙСКОЕ ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Больно! Как больно! Плечо горело — рукой не шевельнуть.

— Ли! — позвала я и испугалась собственного голоса, так он странно прозвучал.

Я заморгала и смогла различить свет. Рядом со мной горел маленький костер. От него исходили и свет, и тепло. Пещера. Опять пещера. Должно быть, очень далеко от Шервудского леса.

— ЛИИИИИ! — завопила я.

Молчание. Ну, не могу же я тут валяться, как бы ни болело плечо. Костер погаснет, и что тогда?

Запах серы улетучился. Пахло сыростью и гнилью. Я стиснула зубы и стала подниматься на ноги. Каждое движение давалось с трудом.

Пещера была совсем не так красива, как грот Фей, но и не столь уродлива, как грот Фингала, он же Стаффа. Где-то капала вода. Возможно, там собралась уже целая лужа. Но никакую нимфу я звать не буду. Нет уж! Дейрдре меня сейчас прикончит в два счета.

Из пещеры было три выхода. У костра валялся факел. Я зажгла его и прошла несколько шагов. В плечо как будто вонзался нож. Осторожно, нащупывая дорогу, я стала пробираться с факелом в руке к одному из выходов. Ступенька. Я посветила на пол и вздрогнула: скелет! И рядом еще один. Я подняла факел к потолку. И я увидела еще несколько человеческих скелетов. Как будто здесь специально собралась компания, чтобы уснуть и встретить смерть.

— Ли! Если ты меня слышишь, отзовись! Сейчас ты мне по-настоящему нужен!

Шаги у меня за спиной.

— А мое общество тебе не подойдет? — произнес знакомый голос.

— Кайран! Как ты сюда попал?

— Встреча драконов. Ты же там была?

— Слава богу! Как я рада, что ты наполовину дракон! Драконоэльф!

Мое вывихнутое плечо уперлось в скалу. Я застонала от боли и выпустила факел.

— Ты в порядке? — встревожился Кайран, подхватывая факел.

— Ты снова будешь читать нотации, но честное слово, я не виновата, что так получилось! У меня чудовищно болит плечо. Пожалуйста, давай обойдемся без проповедей.

— Ты думаешь обо мне одни гадости, Фелисити. Что с плечом? Сломано?

— Вывих. Сломана ключица. Помоги, если можешь!

На этот раз он ни секунды не колебался: наклонился ко мне и подул на мое плечо, как тогда, в Версале. Боль утихла и через пару мгновений прошла совсем.

— Спасибо!

— Плечо еще надо вправить, я только прогнал боль, — объяснил Кайран. — Как это случилось?

— Меня похитили твои сородичи.

— В двенадцатом веке в Южном Уэльсе?

— Так мы в Уэльсе?

Мой похититель мчался еще быстрее, чем я думала. От Ноттингема до Уэльса даже на машине несколько часов…

— Ноттингем? — переспросил Кайран. — Значит, он просто летел.

Я открыла рот.

— Что? Ты не знала, что драконы умеют летать? Это и детям известно. И что хотели от тебя мои родичи?

Кайран взял меня за руку и повел к выходу.

В свете потухающего костра на стенах пещеры виднелись наскальные рисунки. Это, должно быть, древнейшее место!

— Там скелеты…

— Их убили не драконы, — заверил Кайран.

— Но люди и драконы враждуют…

— Это правда, — бросил Кайран.

— Тогда почему я должна вам помогать? Вы убиваете невиновных!

— Мы тоже невиновные. Мы не трогаем людей, если нас не сводит судьба. Это скорее инстинкт. Нами движет голод.

— А ты когда-нибудь…

— Нет, — Кайран покачал головой. — Мы уходим подальше, чтобы не встречаться с людьми.

— Грот Фингала был усеян человеческими костями, — возразила я.

— Британское правительство запретило входить в грот Фингала. Не потому, что правительство знает о нас, драконах, а потому, что это опасное место для людей и кораблей. Сильное течение и водовороты. Здесь всегда пропадали люди. Некоторые, конечно, тонули, но большинство стало жертвой наших. Поскольку я полуэльф, у меня есть счастливая способность переноситься в места, недоступные для людей. Есть пара убежищ для драконов в Альпах и в Пиренеях. Я прячусь там, когда превращения невозможно избежать. Или в подвале моего дома в Лондоне, когда не хочу перемещаться. Мы не можем избежать превращения, мы можем только предугадать его время.

— Ты хочешь сказать, что эльфийских гвардейцев убил не дракон?

— Нет, — вздохнул Кайран, — дракон. Это сделал кто-то из наших. Только вот почему и зачем? Ты рассказывала Ли о яичной скорлупе?

Ой, совсем забыла! Не до того было. Скорлупа хранилась в моем школьном шкафу вместе с янтарем «Око Фафнира». А Ли последнее время занимала только мысль о драконьей ипостаси его кузена.

Кайран резко остановился.

— Ли знает?! — Кайран посмотрел на меня с упреком.

— Прости, — прошелестела я, — он ждал возле твоего дома и прочел мои мысли даже с другой стороны улицы. Но он обещал молчать.

У Кайрана был такой вид, как будто он сейчас бросит меня тут одну и сбежит.

— Он обещал, Кайран! Я ему верю.

Кайран долго смотрел мне в глаза.

— Ладно, — кивнул он, — будем надеяться, ты права.

— Ты не очень-то доверяешь своему кузену.

— Я знаю, как он воспитан, — прозвучало в ответ.

Путь через пещеру был долог, казалось, конца ей не будет. Иногда приходилось карабкаться на четвереньках и протискиваться боком. Ни один дракон не пролез бы в такую щель. Боль в плече стала возвращаться. Факел догорел и погас. Мы оказались в темноте.

— Кайран, нельзя ли применить волшебство, чтобы мы выбрались отсюда побыстрее?

— К сожалению, нет.

— Я больше не могу, — простонала я и опустилась на землю.

Боль возобновилась с удвоенной силой, в горле пересохло, меня мучила жажда и терзал голод.

Кайран опустился рядом со мной на колени и снова подул на меня своим лакрично-анисовым дыханием. Боль тут же ушла. Остались только жажда и голод.

— Тебе нужно к врачу, Фелисити. Боль вернется, плечо по-прежнему вывихнуто.

Он ощупал мое плечо и ключицу.

— Я могу тебя понести, но в узких и низких местах тебе все равно придется двигаться самой.

Я кивнула, и мы продолжили движение. Кайран освещал дорогу с помощью эльфийской магии. Наконец мы подошли к выходу из пещеры. Здесь тек ручей, пещера выходила прямо в него. Снова мокрые ледяные ноги. А снаружи только звездная ночь. И полная луна.

Кайран подхватил меня на спину и с эльфийской скоростью понес куда-то. Путешествие куда более приятное, чем мое похищение. Но более длительное. Равномерное покачивание убаюкивало, и я задремала. Вновь меня разбудила боль в плече.

— Извини, Фелисити, — услышала я голос Кайрана, — боль возвращается и будет только усиливаться, пока плечо не вправят куда следует, а ключицу необходимо зафиксировать.

Кайран осторожно опустил меня на землю.

— Ли тебя здесь найдет.

— Ты хочешь оставить меня одну?

Я вцепилась в его рукав, превозмогая боль.

Одна ночью в лесу! При полной луне! Однако лес кажется знакомым…

— Это Шервудский лес, Фелисити. Позови Ли, он тебя услышит.

— Ты его боишься, Кайран, так ведь?

— Просто позови Ли. Тебе нужен добрый знахарь.

— Забери меня в двадцать первый век. Там есть хирурги и больницы!

Кайран вздохнул и нехотя отцепил мою руку от своей.

— Не могу, у тебя здесь еще дела. Ты не случайно сюда попала. Выполни задание, тогда вернешься.

— Ты так говоришь, как будто меня сам двенадцатый век здесь держит.

Боль накатила такая, что пришлось стиснуть зубы.

— Пусть Ли тебе все объяснит, — с сочувствием произнес Кайран, — а мне пора.

— А мне кажется, что это ты кое-что должен нам объяснить, — раздался у нас за спиной голос, и Ли вышел из кустов, тихо и ловко, как кошка.

Кайран страшно напрягся. Я снова схватила его за руку.

— Не уходи. Поговори с ним, — мысленно попросила я Кайрана.

— Фей, с тобой все в порядке? — осведомился Ли.

— Честно говоря, не совсем, — призналась я и поведала о моих травмах.

— Думаю, я смогу тебе помочь, — отозвался Ли.

— Бриджит, — пробормотал Кайран.

— Именно, — согласился Ли, ощупывая мое плечо.

Бриджит?

Ли дунул на меня, и мне стало легче.

Бриджит — это что, еще одна нимфа, с которой мне придется познакомиться?

— Бриджит — это одна из педагогов на Авалоне. Она сведуща в медицине, — объяснил Ли, — я у нее учился. И учился хорошо. Ложись на землю.

Я легла. Он уперся ногой мне под мышку и рванул на себя мою левую руку. Плечо жутко хрустнуло, в глазах потемнело от боли.

— Теперь хоть сустав на месте. Ключица сама заживет. Я наложу тебе повязку, ходи и не снимай. А теперь ты, Кайран, — Ли обернулся к кузену.

Кайран был высок, не меньше метра девяноста, но Ли превосходил его еще на несколько дюймов. И хотя Кайран жил на свете уже около двух тысяч лет и обычно блистал самоуверенностью, на этот раз он виновато опустил голову и не глядел в глаза своему младшему кузену.

— Клянусь, я не знал, что ее собираются похитить, — оправдывался он. — Знал, что драконы хотят с ней поговорить, но мне бы в голову не пришло, что они это затеют в двенадцатом веке.

— Откуда они вообще знали, где искать Фелисити? — спросил Ли.

Да, откуда? Они же не знали, что я умею перемещаться во времени!

— В пророчестве драконов нет никаких веков, — объяснил Кайран, — но в обличье дракона легко почувствовать Предсказанную пророчеством. Видимо, один из драконов просто пролетал мимо и решил воспользоваться случаем. Дети дракона с малолетства готовятся ко встрече с Предсказанной. Неважно, в каком веке окажется Фелисити, ее в любом веке учует дитя дракона. Они не собирались причинять ей боль. Им нужно было только поговорить.

— Зачем? — сердился Ли.

Кайран глубоко вздохнул и поднял на кузена умоляющий взгляд.

— Ли, Оберон нас ненавидит. Он уничтожает любого дракона, который попадает к нему в руки. Он и меня казнил бы, не колеблясь, если бы узнал правду. Но мы же не виноваты. Мы не выбирали своей сущности. У нас это в крови. Я бы дорого дал, чтобы не быть драконом. Ведь это тяжкое бремя и тайна на всю жизнь. Даже мой отец об этом не знает. Драконий ген достался мне, очевидно, от матери. Если бы Оберон узнал об этом, он и ее бы казнил.

— Твоя мать была ирландской принцессой. Ты полагаешь, твой отец Энгус ничего не знал?

— Не знал, точно не знал. Но у Фелисити тоже есть что-то вроде этого драконьего гена. Только она пока превращаться не может.

Ли воззрился на меня.

Я слабо замотала головой. Не превращаюсь и не собираюсь превращаться!

Оба эльфа поглядели на меня.

— Это правда, — вдруг согласился Ли, — ты… другая.

И кузены как будто успокоились.

Я вдруг поняла, что смертельно устала.

— Устала, — Ли присел рядом со мной на землю, — неудивительно, отважная ты наша. Остаемся ночевать здесь. В лагерь аутсайдеров вернемся завтра.

Кайран хоть и не сразу, но согласился. И, устроившись между двух братьев, я уснула.

МЕЛКИЕ ПАКОСТИ ПРИНЦА ДЖОНА

Наутро Кайран исчез. Ли успокоил меня, объяснив, что братья всю ночь проговорили, и Ли обещал держать в тайне драконью натуру Кайрана. И решено было, что Кайран снова устроится учителем в Хортон-Колледж.

Плечо почти не болело. В лагерь мы возвращались молча. Каждому было о чем подумать. Что творилось в голове у Ли, лучше не знать. Для него весь мир перевернулся.

Но ведь драконы — это необязательно зло. И его кузен — тому пример. Зато среди эльфов завелся кто-то недобрый и мутит воду. А пророчество и так звучит непонятно, черт его разберет. Меня втянули в эту историю, не спрашивая. Меня, постороннюю и чужую, ту, которая нарушает все древние законы их мира. А сейчас и эльфы, и драконы ищут одно и то же: регалии Пана.

И причины у них одни и те же, и цели одинаковые — одержать верх над противоположной стороной. Только вот эльфы охотно истребили бы всех драконов без остатка, между тем как драконы просто пытаются выжить. А я лишь добавила обеим сторонам загадок и вопросов. Эльфам я была предсказана как спасительница и драконам — тоже, если не перейду на сторону эльфов. И никто не знает, где правда.

Внезапно Ли стащил меня с тропинки в кусты и зажал мне рот рукой. Впереди стоял человек в доспехах. И говорил с… Джоном, рыжим Джоном из лагеря. Ли прислушался. С его эльфийским слухом он мог уловить, пожалуй, каждое слово. Джон и рыцарь простились, и каждый пошел своей дорогой.

— Может быть, ты и права насчет теории о спасении короля Ричарда.

Как это?

— Ричард Львиное Сердце томится в плену в Австрии, — объяснил Ли.

— Но мы-то в Англии, — возразила я, — что же нам теперь, тащиться через всю Европу в Австрию?

— Да нет, мы уже на месте. Принц Джон хочет, чтобы лесные разбойники украли деньги, собранные для выкупа Ричарда из плена. Тот рыцарь — это сын герцога Глостера. Герцог Глостер — тесть принца Джона. Старик на все готов, чтобы его зять стал королем Англии. Если выкуп украдут, Ричард останется в плену, тогда Джон будет править дальше. И однажды, весьма вероятно, взойдет на трон.

— Но принц Джон и так станет королем. Эту историю я хорошо знаю.

— Но принц-то не знает. Ему ждать еще шесть лет. До тех пор Ричард обязательно должен вернуться. Англия еще не готова к революции.

Революция?

— Да. Принц Джон собирается править железной рукой и настроит против себя аристократию. Его нельзя допускать до трона и короны. Сейчас еще слишком много рыцарей не вернулись из Крестовых походов, некому оказать принцу сопротивление. Через шесть лет все изменится.

Ох, как много информации сразу!

— Значит, мы просто-напросто должны предотвратить кражу выкупа лесными изгоями, так?

— Именно, — кивнул Ли, — мать Ричарда, королева Элеонора Аквитанская,[5] наскребла эти деньги на выкуп сына. Угадай, где проедет обоз с сундуком денег?

Понятно где. Герцог Глостер уже договорился об этом с рыжим Джоном.

— И как мы предотвратим нападение?

— Поздравляю, Фей, — Ли сверкнул глазами, — с этого момента мы покидаем общество изгоев и превращаемся в английских аристократов. Тебе полагаются настоящие дамские сапоги, какие носят дворянки. И твои любимые штаны с начесом.

ПЕЩЕРЫ НОТТИНГЕМА

Ли раздобыл нам в Ноттингеме пару лошадей, купил у местного кузнеца. Одежду и деньги принесла Милдред. И все это втайне от лесных парней. Милдред намекнула в разговоре, что Дейрдре была наказана за скверное поведение. Высочайшей волей ей запрещено вообще вступать в контакт с Ли и приближаться ко мне. И вот наконец я впервые в жизни сижу верхом на лошади. Как высоко и страшно! Ли держался в седле, как будто ежедневно занимался одним только конным спортом. Он, кажется, вообще довольно вольготно ощущал себя в этом времени и пространстве. Для него это было просто увлекательное приключение. По его утверждению, он всегда мечтал оказаться в этом веке. И вот благодаря мне он сюда попал. За одно это он меня любит! О как! Ну, чем бы дитя ни тешилось, даже такое, почти трехсотлетнее. А про любовь не стоит.

На этот раз наш въезд в средневековый город не привлек ничьего внимания. Почти никто даже головы не повернул в нашу сторону. Никто нигде не стал задерживать. Ли выдал себя за внебрачного сына герцога Пемброка. Якобы мы привезли важные вести. Имя герцога Пемброка было мне смутно знакомо. Наша прежняя учительница истории миссис Кробб его упоминала, но уроки миссис Кробб были такой скучищей, что никто, конечно, не запомнил, чем именно знаменит герцог. Однако, судя по тому, с каким подобострастием забегали вокруг Ли в замке, Пемброк был не простой герцог, а какой-то особенный.

Мальчик-конюх увел наших лошадей. Ли помог мне спуститься на землю, оберегая мое плечо. В замке толпилось множество народу. Сновали слуги. Мальчик-конюх объяснил, что сегодня празднуется большой церковный праздник — Вознесение Богоматери.

— Это католический праздник. Значит, сегодня 15 августа, — вычислил Ли.

К нам подошел какой-то человек и обратился к Ли:

— Это вы сын герцога Пемброка?

Ли кивнул.

— Следуйте за мной, — с поклоном пригласил мужчина.

Ли бросил на меня предупреждающий взгляд:

— Что бы ни случилось, подыгрывай мне!

Я кивнула в ответ.

Этот замок был гораздо комфортабельнее, чем императорский в Германии восьмого века.

Наш провожатый остановился на втором этаже перед искусно украшенной дверью. По пути сюда я насчитала не меньше десяти охранников-часовых в переходах и коридорах замка. Перед этой украшенной дверью стояли одиннадцатый и двенадцатый. Наш провожатый постучал, и мы вошли в уютный каминный зал, где сидели за шитьем несколько дам, тихо переговариваясь и смеясь. Мизансцена из голливудского исторического фильма 50-х. Полная гармония и идиллия. Только почему-то Ли вдруг вздрогнул всем телом рядом со мной. Дамы подняли головы. Ли тут же включил свою дежурную, безотказно действующую улыбку.

— Ваше Величество, Леандер Фитцмор просит принять его, — доложил часовой.

Старшая из дам поднялась с места.

— А почему я должна принимать Леандера Фитцмора? — спросила она с легким французским акцентом, не сводя глаз с незнакомого молодого человека.

— Он — незаконнорожденный сын сэра Уильяма Маршала, герцога Пемброка. У него важные новости…

— …которые мне необходимо обсудить с Вашим Величеством наедине, — добавил Ли с поклоном.

У дамы заблестели глаза. В молодости она, несомненно, была чрезвычайно хороша собой. Даже теперь, уже в годах, она еще сохранила красоту. Возраст выдавали ее тонкие губы и глубоко посаженные глаза. Это была сама Элеонора Аквитанская, мать Ричарда Львиное Сердце, женщина несгибаемой воли и стального характера. Но и у нее блестели глаза при виде красавца-полуэльфа.

— Оставьте нас, — приказала королева.

Дамы тут же удалились. А мне куда же? Ли не обращал на меня внимания и глядел только на королеву. Ну, ладно, тогда и я пошла. И я вышла вслед за фрейлинами. Дверь за нами заперли на засов. Придворные дамы обозревали меня с нескрываемым любопытством.

— У Пемброка исключительно породистое потомство, — заметила одна из дам с огромным крючковатым носом, — а вы кто, милая?

— По виду уж точно не сестра этого незаконного отпрыска, — решила другая, с красивыми карими глазами.

Прочие тут же захихикали.

Прежде чем я успела ответить, у меня в голове прозвучал голос Ли:

— Здесь хранится одна из регалий Пана.

Да ты что?!

— Так кто же вы? — повторила вопрос кареглазая фрейлина.

— Кузина из обедневшего рода, что шьет кузену белье, — услышала я вдруг в голове голос горбоносой фрейлины.

Я что, прочла ее мысли?!

От изумления я так растерялась, что тупо повторила услышанное вслух.

Горбоносая уставилась на меня огромными глазами и разинула рот.

Боже, какое я жалкое существо! Ли, на помощь!

Мне пришлось последовать за часовым, который отвел мне, должно быть, самую убогую из гостевых комнат, куда, очевидно, селили как раз обедневших кузин и прочих ненужных родственников. Со мной больше никто не разговаривал, никто не обращал на меня внимания. Хорошо хоть служанку прислали. И на том спасибо.

Ли куда-то исчез. Я сидела одна в холодной комнате с голыми стенами. У моей двери зачем-то выставили часового. Видимо, к герцогу Пемброку и его потомству здесь все-таки относились с подозрением и осторожностью. Ну, и где здесь Ли нашел регалии Пана?

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее снаружи. Часовой заглянул внутрь и коротко бросил:

— Следуй за мной. Нужна твоя помощь.

Помощь же моя понадобилась… где бы вы думали? На кухне! Это ничего, что у меня травмирована рука?

— Ничего, — заявила повариха, — с кем не бывает. Будешь разливать напитки. Делов-то! Вон там, в кувшинах, вода и пиво. Празднование начнется через три часа. Тогда и начнешь. А вот это отнесешь своему господину в комнату.

И она втиснула мне в руки поднос с сыром, хлебом и яблоками. Часовой повел меня в комнату Ли.

Ли, к счастью, был один. Я плюхнула поднос ему на кровать и села рядом.

— Это обязательно, чтобы я была твоей прислугой?

— Не понял, — удивился он.

— Меня держат здесь за твою бедную родственницу, которая шьет и стирает тебе белье!

— Хорошо, что предупредила. А я уже собирался назвать тебя своей женой.

— Спохватился. Почему ты не представил меня как жену королеве?

— Ладно, ты лучше послушай, что я успел. Я уговорил королеву выбрать другой маршрут! Выкуп за Ричарда никто не тронет. Она лично будет сопровождать сундук с деньгами. И насколько я ее знаю, все пройдет гладко. Но это еще не все. — Он выдержал паузу. — Там, в каминной комнате, я кое-что обнаружил. Там хранится одна из регалий Пана. Где-то среди драгоценностей королевы. Точно не знаю, что именно — корона, ожерелье или кольцо. Но я почувствовал вибрации.

Он поставил поднос на стол.

— Почему регалию не обнаружили раньше? — недоумевала я. — Если вибрации столь сильны, здесь должна собраться уже целая толпа эльфов и драконов!

— Это мы скоро выясним. — Ли плутовато улыбнулся: — Как насчет небольшой экспедиции? Тогда тебе не придется стелить мне постель.

— Я в любом случае не стала бы стелить тебе постель. Для этого есть камеристки королевы. Они уже выстроились в очередь.

— Ревнуешь, Фей?

Сказала бы я ему! Но он уже вышел из комнаты. Я ему постелю постель! Насыплю туда хлебных крошек, будет знать!

Я долго шла за Ли по коридорам и переходам замка, пока он не остановился и не покачал расстроенно головой.

— Я ее больше не чувствую!

— Очень мило. Меня приставили к кухне, и я со сломанной ключицей должна обслужить несколько сотен гостей на празднике. А ты… ты…

— Я не виноват, что ты сама выдала себя за мою прислугу, Фей! — разозлился Ли. — Моя бы воля, сидели бы мы сейчас уютно рядом за большим столом на празднике. Это был твой выбор!

Никогда прежде он не разговаривал со мной таким тоном.

— Это не я виновата! Это та горбоносая уродина из королевских фрейлин! Я прочитала ее мысли! Я не знала, что могу читать чьи-то мысли, кроме твоих. Я растерялась!

— Тогда не срывайся на мне!

— Тебе обязательно флиртовать с каждой встречной-поперечной? Если бы ты не стал строить глазки Элеоноре, а обратил бы внимание на меня, все было бы в порядке!

Он вдруг дернул меня за выступ стены и приложил палец к губам. По коридору приближались шаги. Элеонора Аквитанская и два гвардейца прошли мимо и исчезли в одной из комнат.

— Ну, почувствовал что-нибудь? — прошептала я.

Ли разочарованно покачал головой.

— И как мы теперь найдем регалию? — так же шепотом спросила я.

Королева снова прошла мимо нас в сопровождении охраны и придворных дам, в том числе крючконосой. Процессия прошелестела по коридору и скрылась за двойными дверями. Гвардейцы встали на караул у двери снаружи, дамы вошли внутрь.

— Мы никогда ее не найдем, Ли!

— Рано сдаешься, Фей! Есть идея. Правда, придется пустить в ход мой эльфийский шарм.

Меня мутило. И не из-за капустного супа, он оказался на удивление вкусным. А от похабного поведения и бесчинства толпы пьяных мужиков. Этот праздник становился невыносимым.

— Да ладно тебе, — пожимала плечами моя новая коллега по кухне по имени Бриджит, — они же не в темном коридоре на тебя натыкаются. Вот там пришлось бы туго. А здесь-то что! Руки жирные, ничего больше.

— Ничего?

— Рыцари имеют право расслабиться и повеселиться. У них вся жизнь на войне проходит. Королева не допустит бесчинства и непристойностей.

И мне пришлось, стиснув зубы, выносить, что пьяные орущие мужланы с хохотом хлопали меня сальными ручищами по заду.

Между тем Ли, мой вроде как жених, сидел за праздничным столом подле королевы и беспардонно флиртовал с ней. Королева с опущенными ресницами ела виноград у него из рук. Ли веселился. Идеальный кавалер! Гад ты последний, а не кавалер! Спасибо, хоть выдул у меня боль из плеча.

— Какие планы на вечер, милая? — обратился ко мне хмельной брюнет с остекленевшими глазами, лет двадцати пяти, с большим перстнем на пальце. Перстень был с печаткой в виде головы медведя.

— А что? Хочешь помочь мне помыть посуду? — мрачно бросила я.

— Помыть посуду? — рассмеялся рыцарь. — Лучше пойдем сами помоемся.

— А здесь есть где?

— Надо же, какая чистюля у нас на кухне завелась! — хихикнул брюнет.

Он смерил меня взглядом.

— Ты, однако, совсем не так грязна, как большинство. У тебя даже волосы блестят. Почти золотом отливают.

Этому больше не наливать. Ему хватит. Только воду. Я плеснула воды ему в кубок.

— Ну так что, пошли покажу, где тут моются, — прошелестел он мне на ухо, когда я наклонилась, чтобы налить ему воды.

— Благодарю, милорд, ей-богу, ни к чему. Довольно будет, если вы мне просто опишете, как пройти в баню.

— Ну нет, милая, в баню тут ходят только со мной. Если передумаешь, мое имя сэр Уильям Фицджеральд. Найдешь меня на втором этаже. Крайняя комната в коридоре.

— Спасибо, сэр. Теперь я знаю, какого места в замке мне следует избегать.

Сэр Уильям засмеялся. Вообще-то, он был не так уж и противный. Хотя бы смеется искренне. И морщинки у глаз, когда улыбается, они… милые. Я обернулась к королевскому столу. Ли посмотрел на меня. В этот момент я подумала, а не принять ли мне ухаживания сэра Уильяма.

Ли помрачнел. Королева что-то прошептала ему на ухо. Он снова поглядел на меня, и я мысленно бросила ему:

— Ответь ей, и давай уже исчезнем отсюда. Ты же знаешь, как это сделать.

Ли дьявольски ухмыльнулся.

Как далеко он готов пойти ради благополучия своего королевства? Тьфу! Пойду я лучше на кухню. Не желаю этого видеть.

В свою комнату я вернулась уже на рассвете, мертвая от усталости. В полусне я увидела на табурете розу.

— Надеюсь, ты любишь розы, — послышался голос Ли.

Он стоял за дверью, облокотившись о стену. Я в изнеможении опустилась на край кровати. Роза. Надо же. Как трогательно. Ли подарил мне розу. Впрочем, у меня даже нет сил порадоваться.

— Фей, прости, пожалуйста.

В каком смысле?

Он отошел от стены и медленно приблизился ко мне. Какой он высокий. Мне пришлось запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Ли заметил это и опустился на колени. И мы оказались одного роста.

— Фей, если я тебе скажу, что все это лицедейство и игра, ты мне поверишь? — Его синие глаза смотрели на меня почти умоляюще. — Королева была со мной откровенна. Не позднее чем завтра я выясню, где находится регалия Пана.

Ни секунды не сомневаюсь.

— Ты сама сказала, я должен сделать все необходимое. Цель оправдывает средства, Фей.

Мне кажется или он действительно нервничает?

— Немного, — ответил он на мои мысли. — Королева сделала мне недвусмысленное предложение.

Меня передернуло.

— Да ведь она тебе в матери годится! А все равно какая красавица! — прошелестел у меня в голове голос, подозрительно похожий на мой собственный.

Ли схватил меня за руки.

— Фей, я отказался! Слышишь, я не принял ее предложения. Об этом и речи быть не может. Все изменилось с тех пор, как ты со мной. Для меня все теперь по-другому. Я вижу каждое твое движение и чувствую перемены твоего настроения. Весь мой мир вращается вокруг тебя.

Он взял мою ладонь и прижал к груди. Я с удивлением ощутила, как бьется его сердце. Он сам мне как-то объяснял, что у эльфов из-за низкой температуры почти невозможно уловить ни сердцебиения, ни пульса. Но сейчас его сердце билось, стучало быстро и четко. Почти так же быстро, как…

— Оно бьется в ритме твоего сердца, — объяснил Ли, — наши сердца бьются теперь вместе. Когда сбоит твое, сбоит и мое. Когда болит у тебя, болит и у меня. Два сердца слились в одно.

Я в этот момент готова была его поцеловать, уже почти безо всякого сомнения. Но тут дверь с грохотом распахнулась, загремев о стену. Ли вскочил, я в ужасе вздрогнула. На пороге шатался совершенно пьяный Уильям Фицджеральд.

— Ой! — икнул он, переводя взгляд с меня на Ли. — Ну, теперь понятно, почему ты не пошла со мной мыться. Знает ли об этом королева-мать? Она уже положила на него глаз!

С какой стати королеве ревновать Фитцмора? Разве только он ее уже успел поцеловать и тем привязал к себе навечно!

— Что вам угодно, милорд? — пробормотала я.

Внезапно с сэра Уильяма слетел всякий хмель.

— Милорд желает убедиться, — совершенно четко и трезво произнес он, входя в мою комнату, — что ты не спуталась с эльфами. Мы узнали, что ты как раз с одним из них тут и странствуешь.

И я узнала голос! Мой похититель! Это он отнес меня к драконам!

— Эльфы хотя бы не выламывают руки, как вы! — упрекнула я.

— Разве это повод бросаться на шею эльфу?

— А разве это повод лезть в чужую жизнь? — вступился Ли, заслоняя меня собой.

У меня помутилось в голове. Я устала и измучилась. Ни одной четкой мысли. Туман!

— Оставьте меня в покое, вы оба! И не смейте вторгаться в мою комнату без приглашения! Вон отсюда! Немедленно!

Эти два героя даже не обратили внимания на меня и продолжали стоять друг напротив друга в боевой стойке, как два ковбоя в вестерне.

— Извини, Фей, но на этот раз я не могу выполнить твою просьбу! — отвечал Ли.

Мои измученные глаза уловили несколько молниеносных движений, после чего оба исчезли из комнаты.

Не успела я закрыть за ними дверь, как Ли снова возник на пороге.

— Бежим, у нас мало времени!

Он подхватил меня под руку и через коридоры замка вывел в маленький сад, залитый лунным светом. Ли остановился около узенького готического стрельчатого окошка.

— Регалия где-то здесь.

— Почему здесь? С чего ты взял?

— Я это чувствую. Она вибрирует. Стой здесь. Жди меня. Сейчас вернусь.

— А где сэр Уильям? Ты не слишком далеко…

— В туннеле под городом, — был ответ, после чего Ли спрятал меня за куст роз.

Вот откуда у него роза! Запах волшебный!

— В Ноттингеме под землей — целый подземный город из пещер и туннелей. Я его связал, заткнул рот кляпом. В образе дракона он не выйдет оттуда, туннели слишком узки. С голоду тоже не помрет. Драконы могут долго обходиться без еды. Обещай мне не двигаться с места. Я скоро вернусь, и если мне повезет, то мы сразу же вернемся в двадцать первый век. Поняла?

Так бы сразу и сказал. Я прирасту к этому месту, пока он не вернется. У меня все равно нет сил двигаться. Я еле жива от усталости. Вернемся в Лондон — пять суток буду отсыпаться. Хотя какое там, у меня послезавтра смена в Галерее.

— Давай скорей, Ли. Жду тебя. Считай, что я — одна из роз, что растет на этом кусте.

— Храбрая крошка, Предсказанная пророчеством! — засмеялся Ли. И, как паук, полез по стене замка.

Звезды падают. Одна, вторая, третья, четвертая. Мое единственное желание — хочу домой! Эти четыре дня здесь были самые длинные в моей жизни.

Пяти минут не прошло, Ли уже спускался по стене вниз.

— Есть! Нашел!

— Что нашел? Покажи!

Никакой вибрации я не почувствовала. Видимо, я еще не доросла до этой высокой эзотерики. Вот у Руби бы точно получилось.

Ли посадил меня на спину, перелез через стену замка и дал деру. И еще до заката луны мы снова оказались в нашем, современном Лондоне.

МАТЕРИНСКИЕ ТРЕВОГИ

А наутро пришлось вылезать из кровати и тащиться в колледж. Главным образом для того, чтобы спрятать в шкаф очередную регалию Пана, а именно — корону, филигранной работы золотой венец, украшенный кельтским орнаментом и грубой огранки драгоценными камнями. Теперь это сокровище хранилось в моем шкафчике, завернутое в футболку, вместе с янтарем и яичной скорлупой.

Когда я вернулась из школы, мать, вопреки обыкновению, была дома, а не в пабе. Как будто ждала меня. На столе стоял обед, и мать не спешила уходить. Я бы с радостью просто легла спать, но мать решительно налила нам по тарелке супа и вдруг спросила, где я пропадала последние четыре дня. Я ответила, что ночевала у Ли.

— У вас серьезные отношения? — осведомилась мать.

Я молча жевала лапшу. Было очень вкусно, но сил хвалить не было совсем.

— Ты часто не ночуешь дома с тех пор, как он появился. Я просто хочу знать, насколько у вас серьезно.

Серьезно ли? Что там об этом говорит пророчество?

— Мам, вот честно, не знаю.

— С Ричардом Косгроувом тоже поначалу было серьезно, а теперь? Он звонил в воскресенье, хотел с тобой поговорить.

В воскресенье меня похитил дракон.

— Фелисити, ты меня слышишь?

— Что?

— Ты отвратительно выглядишь. Меня мало заботит, где вас с этим Ли носит. Дай мне слово, что ты не принимаешь наркотики!

— Да что ты, мам, ну какие наркотики! Ты же меня хорошо знаешь!

— Не уверена, что я вообще хорошо знаю хотя бы одного из моих детей, — покачала головой мать. — Я в последнее время все думаю: может, я зря переехала в Лондон? Не было ли это огромной ошибкой?

В жизни не слышала от матери ничего подобного. Что это вдруг на нее накатило?

Она заметила мой недоуменный взгляд и болезненно улыбнулась.

— В Корнуолле у меня совсем не было будущего. Моей вдовьей пенсии и ренты моей матери ни на что не хватало.

— Мам, ты не переживай. Про Корнуолл все уже все знают. Я рада, что мы переехали в Лондон.

У меня здесь друзья, которых я ни на что не променяю.

— И тем не менее. В Корнуолле вы ладили, ты и твои брат и сестра. Вы держались вместе. А здесь ваши пути разошлись. Вы почти враждуете. Разве это правильно?

Она вздохнула и вдруг схватила меня за руку.

— Ты знаешь, Фели, когда ты неделями не ночуешь дома, я начинаю сходить с ума. Я бы тебе позвонила, но мне отключили телефон. И я не хочу, чтобы Майк, Эд и Стенли знали, что ты бог знаешь где пропадаешь. Я хотела было тебя искать, но пришлось бы обращаться в полицию, а это ни к чему, потому что ты ведь у кого-то из друзей. Мне чудовищно стыдно. И стыдно смотреть тебе в глаза.

У матери был совершенно потерянный, виноватый вид. Она просила у меня прощения и, очевидно, мучилась от чувства вины и от всей этой ситуации.

— Фели, обещай мне, что не будешь больше исчезать из дома на ночь! Мне тревожно и страшно за всех моих детей. У Анны тоже творится что-то неладное.

— А что у Анны? У нее же есть все, чего она хотела.

— У меня дурное предчувствие, — ответила мать. — У Джейкоба день рождения на следующей неделе. Я знаю, Рождество обернулось катастрофой, но давай пойдем поздравим малыша, а?

— Конечно! — тут же пообещала я.

Мать кивнула.

— А твой друг пойдет с нами? Мне нужно предупредить Анну.

Это было бы официальным объявлением наших отношений с Ли. Ну и что? При воспоминании о вчерашнем вечере в Ноттингеме, подаренной розе и почти поцелуе мне стало тепло и сердце забилось чаще. Интересно, у Ли тоже участилось сердцебиение? Тогда он должен знать, что я сейчас о нем думаю.

Мать посмотрела на меня и улыбнулась.

— Тогда я скажу Анне, что он придет с нами. Ну, теперь мне пора в паб.

Она вышла, оставив меня на кухне с пылающими щеками.

БЕСПОРЯДКИ В ХОРТОН-КОЛЛЕДЖЕ

Горячая ванна с пеной и спокойная ночь вернули меня к жизни. Наутро я с радостью отправилась в школу. Вчера мои друзья устроили мне допрос с пристрастием, инквизиторы! Сегодня страсти улеглись, день прошел тихо. Ли не отходил от меня и наврал Филлис, Кори, Николь, Джейдену и Руби, что возил меня на семейное торжество в Ноттингем. Никто особенно не удивился.

Кайран вернулся в колледж на прежнюю должность, и директриса миссис Хейли-Вуд светилась от счастья. Впрочем, не она одна.

— Я так рада, что вернулся мистер Дункан!

Руби скакала, как маленькая, и порхала вокруг.

— Руби! — изумилась Николь, — а мы уверены, что ты вся в своих мечтах и никого вокруг не замечаешь, особенно на уроках.

— Как будто на такого, как он, можно не обратить внимание! — хихикнула Руби.

Кажется, наша воздушная Руби в первый раз влюбилась!

— А эти что тут забыли? — вдруг подал голос Джейден.

Пол, Джек Робертс и еще один парень, который ходил с нами на информатику, почему-то тусовались возле моего школьного шкафчика. Я в тревоге поглядела на Ли. Тот сделал невинное лицо и большими шагами подошел к троице.

— И что это мы тут делаем? — сахарно пропел он.

— Фелисити ждем, — мрачно ответил Джек.

— А зачем она вам?

— Не твое дело, — огрызнулся Джек, — или ты ее друг?

— Именно так, — спокойно парировал Ли, — и поэтому уверен, что это мое дело.

— Ты всего лишь один из ее друзей. Один из компании лузеров. Я не обязан объяснять каким-то лузерам, зачем мне нужно поговорить с Фелисити.

Никто не успел ахнуть, как Кори схватил Джека за воротник и со всей яростью двинул его о дверцы шкафа.

— Мы не лузеры! — заорал Кори, брызжа слюной в лицо Джеку.

Сзади Робертса уже держал Джейден, так что защищаться Джек не мог.

— Мне надо поговорить с Фелисити, придурки! — заверещал Джек.

Кори и Джейден вцепились в него еще крепче, и Джек стал синеть.

— Да убейте вы его просто, и дело с концом. Тогда нас останется только двое, — предложил добрый парень с информатики. При этом он угрожающе ухмыльнулся Полу. Пол эту ухмылку проигнорировал, а на меня посмотрел своими преданными собачьими глазами.

— Фелисити, что с тобой такое, что парни из-за тебя уже дерутся? — фыркнула Николь.

— Хватит! — крикнула я, бросаясь разнимать мальчишек.

Кори выдавил у Джека придушенный хрип и выпустил его на волю.

— Что это значит? — набросилась я на парней.

Мой взгляд остановился на парне с информатики.

— А тебя я вообще не знаю. Мы даже не знакомы!

— Это легко исправить, — ухмыльнулся нахал, — я как раз собирался пригласить тебя в кино, но эти двое влезли без очереди.

— Я тоже хотел спросить, пойдешь ли ты со мной на свидание, — прокашлял Джек.

На Пола я даже не решилась взглянуть.

— Что здесь происходит?

Кайран протиснулся через толпу вокруг нас.

— Отвалите, без вас разберемся, — вякнул информатик.

Кайран недоуменно поднял одну бровь.

— Сам такой же! — злобно прошипел Робертс. — А еще учитель.

Джек встрял рядом с информатиком, как будто оба они пытались меня защитить. От кого? От Кайрана? И что мне теперь делать? Ведь это все из-за меня и вокруг меня!

— Эти трое, — заговорил Ли, — ждали Фей.

— И что? — не понял Кайран.

— Они тут дерутся из-за Фелисити, — пояснила Николь, — все четверо.

— Четверо? — удивилась Филлис.

— Ли тоже.

Кайран обвел всех взглядом, особенно пристально посмотрел на меня и жестко отчеканил в адрес моих горе-кавалеров:

— Не подходите к Фелисити меньше чем на десять метров. Увижу, что подошли, пеняйте на себя!

Все трое моих горе-поклонников воззрились на Кайрана с ненавистью.

— А Ли? — не выдержал Джек. — С чего это у него особые права?

Кайран не обратил на него никакого внимания. Он снова пристально смотрел на меня, как будто я была запутанной математической формулой, которую он силился разгадать.

— А Ли пойдет со мной. Поговорим, — отрезал Кайран.

Ли совсем не обрадовался.

— Иди! — мысленно приказала я. — Кайран здесь учитель. Здесь ты вынужден ему подчиняться.

Ли колебался и явно что-то пытался мне в мыслях передать. Но я его мыслей не слышала. Видимо, он был недостаточно взволнован в этот момент. Поэтому он просто кивнул и последовал за кузеном.

— Ну ты даешь, Фели, — выдохнул Джейден, — да ты просто сирена!

— А можешь вместо пожарной сирены завыть, Фели? — сострил Кори. — Так чтобы пожарная команда примчалась.

— Ой, да, пожалуйста! — заверещала Руби. — У мая сегодня дневная смена!

Чего?! Руби, ты о чем?

— Ой, ну что вы так тупите?! — возмутилась Руби, уперев руки в боки. — Тот тип из пожарного календаря, который представляет месяц май. У которого брюшной пресс кубиками и пожарные кусачки. Я случайно узнала, что он сегодня днем дежурит тут рядом в пожарной части. Давайте кошку на дерево загоним? Я упаду в обморок, и мне поможет только искусственное дыхание рот в рот!

— Деточка, — подал голос Кори, подражая манере и ухмылке Фитцмора, — если ты мечтаешь о поцелуе, так прямо и скажи.

И он с видом прожженного ловеласа прислонился к шкафу рядом с Руби.

— Кори, сладкий, — хихикнула Руби, — прежде чем лезть целоваться, перестань есть чеснок.

И скользнула прочь.

Толпа разошлась. Я ждала Ли у его шкафа, но он не появлялся. В итоге я опоздала на математику.

— Мисс Морган, вы единственная ученица, которая так часто опаздывает на мои уроки, — учитель сердился и был прав.

Хотя в последние месяцы, что я не работаю у матери в пабе, я всегда приходила на его уроки вовремя. Но частенько просто пропускала их из-за «командировок» в прошлое или в Иной мир.

— Простите, мистер Селфридж, — промямлила я и пошла к своей парте.

— Пожалуйста, останьтесь у доски, мисс Морган. Решите нам вот это уравнение с квадратным корнем.

Я пропала. Математика вообще мое слабое место, а корни и уравнения — полный крах.

— Разрешите мне помочь мисс Морган? — подал голос Джек Робертс.

— Зачем это? — мрачно поинтересовался математик.

— Ей нужна помощь, это очевидно. — И Робертс встал с места.

— И вы полагаете, что поможете ей лучше, чем я? — приторно пропел Селфридж.

Класс захихикал. Робертс сел обратно.

— Фелисити нужно просто… — заговорил вдруг обычно безмолвный Пол.

— А вас кто спрашивал? — оборвал его Селфридж.

— Простите, что-то мне нехорошо, — прошелестела я.

— Пойдемте, я отведу вас в медпункт. — И математик заботливо обнял меня за плечи.

Я отшатнулась от него и опрометью бросилась бежать из класса.

Да что за чертовщина творится сегодня вокруг меня?!

— Где Ли? — Я ворвалась в кабинет к Кайрану так, что от испуга он даже выронил красную ручку.

Ли в кабинете не было.

— Где он?

— Что происходит, Фелисити?

— Не знаю! Но что-то точно происходит!

Я рухнула в кресло.

— Почему-то все парни в колледже сегодня свихнулись!

Кайран слегка покачивался на стуле.

— У Ли есть одно задание. Он отбыл на два дня в Пруссию восемнадцатого века. У меня был ордер на его командирование.

— А почему он мне ничего не сказал? И почему ты его командируешь? А карбункул что, сломался?

— Он пренебрег указаниями своего телемедиума, мне пришлось ему напомнить о его долге, — сумрачно сообщил Кайран.

Ого! Ли пренебрег своими обязанностями агента? Что-то новенькое!

— Возвращайся на урок, Фелисити. Два дня проживешь без Ли. Не в первый раз.

— А ты уверен, что он вернется?

Что-то здесь не так!

— Вернется, не переживай. При прусском дворе нет драконов, — улыбнулся Кайран.

Мне страшно не хватало Ли. Чудовищно! Еще больше, чем в те месяцы, что он томился в плену у дракона Реджи. Я сходила с ума от тревоги. Хотя Пруссия восемнадцатого века — место спокойное, дисциплинированное. Где он в этой Пруссии? При дворе, как всегда? Опят флиртует с фрейлинами? Точно флиртует. Он без этого не может. Хотя его уверения в любви звучали искренне. Черт, мог бы хоть как-то дать о себе знать!

Я отвратительно спала всю следующую ночь. Мне снились драконы, горящие глаза, раздвоенные свистящие языки, запах серы, Ли, прикованный цепями к скале, и дама с бесстыже глубоким декольте и пышными юбками, которая кормила его виноградом.

Наутро я выглядела почти так же, как во времена моего батрачества в пабе. Пришлось срочно наводить красоту. Как только Ли вернется, надо будет попросить, чтобы он выхлопотал для меня в Королевском совете такой же телемедиум, как у него. Тогда я всегда смогу быть с ним на связи.

День тянулся без конца. На каждом уроке, сидя рядом с пустым местом, я мучилась мыслью: что будет, если Ли не вернется? И что делать мне, если он не вернется? Снова отправляться его искать? Да, что же еще.

Мать была в пабе, когда я пришла из колледжа. Она оставила мне порцию готовых макарон, салата на этот раз не было. Есть не хотелось. Я лениво полистала телевизионные программы и пошла на вечерний французский.

Джек Робертс не сводил с меня пламенного взгляда. Я его игнорировала. Я вернулась домой и улеглась в постель. Еще две ночи, и он вернется. На моем ночном столике поблескивал розовый сталагмит из грота Фей. Любуясь его мерцанием, я и заснула. И увидела сон.

КОРНУОЛЛ

Сон был такой настоящий и ощутимый, что я подумала было, будто снова просто перенеслась во времени и пространстве.

Я стояла на кладбище. И оно казалось мне знакомым. Только находилось оно не в Лондоне. В Корнуолле. Между могил шла женщина. Мама? Да, она. Моложе и стройнее, чем сейчас, идет прямо, держит осанку. И плачет. Я знаю, куда она идет. На могилу к моему отцу. Никогда не видела, чтобы она так горько его оплакивала. Поодаль — какие-то люди. Отвернулись, смущенные и тронутые ее горем. Мне всегда было интересно, отчего после смерти моего родителя мать больше не подпустила к себе ни одного мужчину. Она еще не старая женщина, недурна собой, стройная брюнетка с большими карими глазами, как у серны. Могла бы себе найти кого-нибудь, точно могла бы. Но она все еще помнит моего отца. Она до сих пор иногда произносит его имя. Даже жутко становится!

Прошло некоторое время, прежде чем мать перестала рыдать, собралась, встала, перекрестила могилу и пошла. Я следовала за ней на расстоянии. Она возвращалась в дом своих родителей. Оттуда слышался детский плачь и ворчанье моей бабки.

— Нет, не приму, — гундит бабуля, — это существо противоестественно, ему не место в нашей семье!

— Уймись, Салли! — возражает голос моего деда. — Прогневаешь фей — не миновать еще большей беды! Мало тебе того, что случилось с Томом?

Мать приостановилась на пороге и вошла в дом. На улице никого. В этой глуши так часто бывает.

Я вслед за матерью скользнула в дом, мимо маленького сарая, где дед держал свою мастерскую и хранил инструменты.

— Дай сюда ребенка, — раздается голос матери.

— Говорю тебе, от него надо избавиться! — не унимается бабка.

Это она обо мне. Она всегда называла меня «оно» и обращалась со мной так, будто я какое-то сатанинское отродье.

Детский плач умолк. Я вижу мать через открытое окно. Она печально улыбается, склонившись над кем-то, видимо, качает на руках младенца. Меня. Слезы высохли, глаза матери лучисто светятся. Почти счастьем.

Мать меня любила. И любит. Это уж несомненно.

— Наконец-то это отродье перестало орать, — ворчит бабка.

Однако ненадолго. Как только мать кладет меня в кроватку, крик опять возобновляется.

— День его куда-нибудь! — вопит бабка, перекрикивая детский плач.

Мать спешит обратно в комнату. Плач замолкает, как будто его просто выключили. Мать снова с улыбкой склоняется над колыбелью.

— Отправляйся за прилавок! — требует бабка.

В этот момент я проснулась.

Мать, бедная мать, сколько ей пришлось пережить, а что она получила в награду? Как скудна и убога ее жизнь!

Мне захотелось пожалеть мать и поддержать ее.

У АННЫ

Анна встретила нас с такой улыбкой, какой я давно у нее уже не видела. Впрочем, адресована улыбка была не матери и не мне, на меня она почти не смотрела.

— Мы одни, — призналась я, — пустишь нас?

Анна захлопала глазами и пропустила нас в дом.

— Пирог принесли? Джейкоб сегодня сбросил со стола торт, который ему испекли ко дню рождения.

— Вот, — я протянула ей пирог, который сама испекла вчера.

— Отнеси на кухню. И тащи тарелки, — прозвучал приказ сестры.

В гостиной все было как всегда с тех пор, как на свет появился мой племянник. Атмосфера какая-то не праздничная. На полу валяются игрушки, журнальный столик заляпан детской едой, на лимонно-желтых обоях появились новые пятна. Именинник стоял на столе и катал новенькую игрушечную машину по лужице сока.

Мать хотела было взять его на руки — он не дался. Мы подарили ему наши подарки. Он тут же разорвал подарочную упаковку, вытащил игрушечный экскаватор и заверещал:

— У меня уже есть!

Как же так!

— Могла бы спросить заранее, — пожала плечами сестра.

— Я спрашивала! И ты мне сама сказала, чтобы я купила экскаватор!

— Это было давно. На прошлой неделе. В субботу родители Джереми принесли ему в подарок.

Прекрасно! Опять я в пролете! Анна безнадежна!

Джейкоб вырвал у матери из рук ее подарок и раздербанил упаковку.

— Катер, — пояснила мать, — его можно брать с собой в ванную. Он даже сам плавает, если потянуть за этот шнурок.

Джейкоб пожелал проверить слова бабушки немедленно, и оба они отправились в ванную.

— Анна, — начала я, пользуясь моментом, — ты могла бы мне позвонить. Я бы купила другую игрушку.

— Да успокойся ты! — отмахнулась сестра. — Тот, что свекровь подарила, барахлит. Твой лучше.

Это не экскаватор барахлит, это что-то у нас в семье барахлит.

— Не в этом дело, Анна! — не унималась я.

— Чего ты от меня хочешь, Фели?! — вдруг взвыла сестра, и я увидела перед собой до крайности измученную, усталую и несчастную женщину. — Ты хоть имеешь представление, что такое растить ребенка? Джереми никогда нет дома. Он хватается за любую работу, лишь бы вообще здесь не появляться. Сын для него слишком шумный, слишком грязный, а от пеленок и подгузников папашу вообще тошнит! А я, видите ли, растолстела после родов. А у вас с матерью никогда нет времени мне помочь. Тебя постоянно где-то носит с какими-то гламурными красавцами, ты развлекаешься, у тебя компания, у тебя колледж. А я не могу даже встретиться с подругами, потому что у меня нет бебиситтера, а нанять его не на что! У моих подруг есть матери, с которыми можно оставить внуков без всяких проблем, чтобы сходить в кино или выйти на работу. А я торчу дома, как проклятая! И ко мне никто не приходит в гости, ни мать, ни ты! Конечно, зачем тебе? У тебя же кинозвезды в друзьях, у тебя работа в музее! Что, скажи мне, что я должна сделать, чтобы на меня обратили внимание в собственной семье?!

С этими словами Анна ушла на кухню, через минуту вернулась и с грохотом шарахнула на стол блюдо с пирогом.

— Анна, прости, я не знала, — забормотала я, — я была уверена, что вы с Джереми счастливы.

— Счастливы, — горько повторила сестра, — честно говоря, я думаю, он ходит налево. Дома почти не появляется. Карл и то чаще приходит, чем его брат.

Она налила нам по чашке кофе.

— А Карл приходит, скорее всего, в надежде встретить тебя. Он всегда о тебе спрашивает.

Я скорчила гримасу.

— Ты не слишком ли задаешься, Фели? Карл отличный парень. Красивый, видный. За ним девчонки толпами бегают.

— Не люблю таких мачо, — призналась я.

Карл напоминал мне красавчика Гастона из диснеевского мультфильма «Красавица и чудовище».

— Он готов измениться ради тебя, я уверена, — заявила сестра.

— Не стоит, правда. Скажи ему, пусть найдет себе другую.

— Ты все еще встречаешься с Косгроувом?

— Нет, больше не встречаюсь. Он страшно ревновал меня к Ли. И вообще, Ричард живет совсем в другом мире, и это не мой мир. Точно не мой.

— Расскажи об этом Ли, — попросила сестра, — он так же хорош собой, как Ричард?

— Еще лучше.

— Познакомь меня уже с этим чудом! Мать говорит о нем с придыханием.

Пару минут мы молча ели пирог и пили кофе.

— Фели, мне жаль, что так получилось с твоими сбережениями, — вдруг произнесла Анна. — Мать сначала просила у нас, но нам нечем было ей помочь. С тех пор как я ушла с работы и сижу с ребенком, мы едва сводим концы с концами. Как только Джейкоб пойдет в детский сад, я выйду на работу, но сейчас… Ясли нам не по карману. Мы с Джереми постоянно ссоримся из-за этого безденежья.

Я была бы рада помочь сестре. Но что я могла сделать? Что меня саму ждет в будущем? Сколько еще продлятся поиски регалий Пана и чем они закончатся? Если бы Ли был здесь, я могла бы пожаловаться ему на бедственное положение сестры, он бы помог! Как бы то ни было, мы с Анной уже много лет вот так не говорили по душам.

Однако продлилось это недолго: появился Карл. Он уселся на диван рядом со мной, закинул руку на спинку дивана и не отходил от меня весь вечер. От резкого и навязчиво запаха его дезодоранта хотелось чихнуть. Карл зачем-то решил заинтересовать меня разговорами о футболе. Меня мучила совесть: в результате нашей последней встречи ему в руку вонзился осколок стекла. Только поэтому я мужественно терпела его внимание, стараясь случайно не подать ни малейшей надежды на возможность отношений.

Анна не сводила глаз в его лица и, как рабыня, исполняла все его желания. Не успел он опустошить одну бутылку пива, как она уже несла ему следующую. Мать ушла раньше, ей нужно было в паб. Я из вежливости осталась еще на полчаса.

Домой я шла с тяжелым сердцем. Скорее бы вернулся Ли! Он бы заставил Карла держать себя в рамках и по отношению ко мне, и по отношению к Анне. Еще два дня, и Ли вернется! Но пока его нет, что ни день, то сюрпризы, и все нужнее его помощь!

ВМЕСТЕ

С поникшей головой я вошла за друзьями в класс.

Ли, возвращайся скорей! Иначе я не выдержу и отправлюсь тебя искать. Побегу в сад Вестминстерского аббатства, оттуда мне удаются прыжки во времени и пространстве. Надо только предупредить Симону, чтобы она отдежурила за меня в музее…

Филлис пнула меня в бок и шепнула:

— Гляди, сейчас тебе сразу полегчает!

Я подняла голову. Он! Вернулся! Мой рыцарь в сверкающих доспехах!

Я выронила сумку и бросилась к Ли. Глаза его радостно заблестели. Улыбка осветила все вокруг. Он протянул ко мне руки, и я кинулась к нему на шею, едва не сбив с ног. Он тихо охнул. А мне стало все равно: я вдыхала его запах, я его чувствовала, я его желала! Я прижалась губами к его губам. Я его поцеловала! Ощутила его изумление, но уже через секунду он обнял меня и ответил на поцелуй.

— Ты уверена? — прозвучали у меня в голове его слова.

— Давно пора, — так же мысленно отвечала я, прижимаясь к нему еще крепче.

Вокруг нас собралась толпа, загремели аплодисменты. Меня бросило в жар, щеки запылали. Ли глядел на меня, все еще не веря своему счастью.

— Давай прогуляем историю, — прошептал он мне на ухо.

— Да ты что! Как же мы прогуляем? Там же Кайран!

— Тем лучше, — ухмыльнулся Ли.

— Ну, не знаю. У меня нет никакой охоты сидеть с ним после обеда в наказание за прогул. Особенно теперь, когда ты вернулся.

Ли обнял меня за плечи, прижал к себе и поцеловал в волосы.

— Не тревожься, он больше не посмеет оставлять тебя после уроков. Это я уладил, — Ли заговорщицки подмигнул, — не бойся. Ты со мной.

— А почему я ничего не чувствую? — удивилась я.

— Как, уже ничего? — расстроился Ли. — И десяти минут не прошло!

— Да нет, я имею в виду удар током! Меня больше не трясет. А тебя?

Ли улыбнулся.

— Ну что, Ли, говори!

— Больше нас трясти не будет. Ты своим поцелуем сняла напряжение. Ты знаешь, мы же теперь…

Знаю, знаю. И продолжать не нужно. Все знаю. Поцелуй — как печать. Вечный пакт человека и эльфа. Бедная Фелисити Страттон!

— Передать мистеру Дункану, что вам обоим стало нехорошо? — крикнула ликующая Николь.

— Мы ему скажем, что у Фелисити от счастья сердце выпрыгнуло из груди и Ли повез ее домой.

— Спасибо! — отвечала я.

Ли подхватил обе наши сумки, обнял меня, и мы покинули колледж.

Какой был день! Мы поехали к Ли, напились чаю, заказали пиццу и разлеглись у него на диване в мансарде. И все не могли нацеловаться. После вечерних новостей по телевизору я попросила Ли отвезти меня домой.

— Может, останешься?

Ли погладил меня по щеке.

— Мама так переменилась последнее время. Она беспокоится. Не хочу лишний раз ее тревожить. Я ей обещала.

— Твоя мать становится наконец матерью?

Я вспомнила недавний сон. Ли прочел это в моих глазах.

— Ладно. Если так, хорошо, — согласился он.

Он отвез меня домой. И поцеловал на прощание прямо в машине. Это было неудобно: его спортивный суперкар и правда слишком тесен.

Все следующие дни я была на седьмом небе от счастья. Ли заходил за мной по утрам, и мы, держась за руки, вместе шли в колледж. Иногда даже на уроках сидели, не разнимая рук. Искры больше не летели, током не било. И все, включая Кайрана, глядя на нас, широко улыбались. Кроме печального Пола и, разумеется, Фелисити Страттон. Она ходила мрачная, с заплаканными глазами. Эльфийская магия сильна, что и говорить!

Будь моя воля, я вообще не расставалась бы с Ли. И как можно больше времени проводила бы с ним наедине… Но мне нужно было еще и на работу ходить — ее никто не отменял. В Национальной галерее меня приставили к средневековому искусству. Посетителей прибавилось: в Лондон пришла весна. В хмурые дождливые дни туристы толпились в музеях. Увы, это означало, что мне не удастся поговорить с моим новым знакомым — с Тенью.

Однажды на экскурсию привели первоклашек. Молодой учитель улыбнулся мне, как другу, и тут же засуетился вокруг своих подопечных. Вот здорово, он сумел так интересно рассказать о каждой картине, что дети слушали, открыв рты. Вот таким детским наставником хочу стать и я. Какие они все разные, эти дети! Четыре девочки держались вместе и смотрели заговорщиками. Мальчик в очках ловил каждое слово учителя. Рыжеволосая кудрявая девочка задумчиво глядела не на картины, а почему-то на меня. Когда я подмигнула ей, она, вместо того чтобы быстро отвести взгляд, посмотрела еще серьезней, и в голове у меня прозвучали ее слова: «Я знаю, кто ты». Когда же учитель повел класс в другой зал, она еще раз обернулась ко мне и мысленно произнесла: «Не тревожься, Фелисити Морган, я такая же, как ты. Мы еще встретимся».

Вечером я рассказала Ли о том, что случилось. Он только пожал плечами и предположил, что из рыжеволосой девочки со временем выйдет друид. Есть люди с частичкой эльфийской крови, они-то и становятся друидами. Иные обладают даром предсказывать события, другие читают мысли и угадывают чувства. Девочка, очевидно, одна из таких.

Видимо, Финн и другие люди на Авалоне носят в себе такую же частичку эльфийской крови и обладают похожими способностями. Девочку я скоро забыла. Две недели пронеслись безо всяких новостей и намеков на регалии Пана. Мы с Ли снова и снова перебирали все факты и улики, какие только у нас были. Получалось как-то негусто и совсем неясно. Убийства так до сих пор и не раскрыты, предатель не схвачен, а найденные нами регалии по-прежнему лежат в моем школьном шкафу. И что с ними делать, никто не знает. Осколок яичной скорлупы также ничего не прояснял, лишь подбрасывал еще больше вопросов. Ли вообще не был уверен, что это осколок яйца дракона, а не динозавра.

Эх, нам бы такую библиотеку, где можно было бы порыться в старинных книгах на нужную тему! А ведь есть такая библиотека! Мы с Ли переглянулись. Не говоря ни слова, мы оделись, вышли из дома, сели в машину к Ли и помчались вон из города на северо-восток. Через час Ли свернул с шоссе на проселочную дорогу. Мы бросили машину и пошли пешком. К семи вечера стемнело. Ли зажег фонарик, взял меня за руку и повел в ближайший лес.

— А почему мы приехали сюда? — осведомилась я. — Нам ведь нужно на Авалон, а он находится не к северо-востоку от Лондона.

— Да что ты?! — Ли невозмутимо шагал дальше. — Ну и где же он тогда?

Лукавый агент!

— В Сомерсете! — отвечала я. — По крайней мере, так утверждают саги о короле Артуре. Говорят, похожий остров есть и у берегов Франции. Но это, должно быть, не тот Авалон.

— Он скрыт туманом, Фелисити.

Ли остановился.

— А где именно он находится, ни одному человеку не ведомо!

— Зато эльфы это знают!

Мы оказались на просеке, где карманный фонарь Ли осветил на земле ровно выложенные ряды камней. Лабиринт.

— Что мы здесь делаем, Ли?

— Идем на Авалон. Это вход. Пошли.

— Ты шутишь?

Он молча повлек меня за собой в лабиринт. Мы шли по спирали между камнями, и проход становился все уже и уже. Ли старался не касаться камней, я следовала за ним. В конце концов мы уперлись в тупик. И что теперь?

Я не успела даже задать этот вопрос вслух, а мы уже оказались посреди яблоневой рощи.

АВАЛОН

Здесь было теплее, чем в Лондоне. Яблони пустили молодые побеги, словно уже наступила весна. Солнце садилось, заливая остров теплым оранжево-розовым светом.

— Вот это я хотел тебе показать, — тихо сказал Ли, — правда, предполагал, что это будет пикник и не надо будет никуда торопиться.

— Значит, нужно будет приехать сюда снова.

Я оглянулась. Здесь, на земле, никакого каменного лабиринта не было. Только первая ярко-зеленая молодая весенняя трава.

— Я думала, лабиринты ведут только в Иной мир.

— Так и есть, — Ли кивнул, — но Авалон — это часть Иного мира. Сюда открыт доступ людям и полуэльфам, но на поезде или автобусе сюда не попадешь. Нужно найти путь сквозь туман. Я вот умею. Хорошо, что это умеют не все. Иначе здесь бы уже стоял отель «Хилтон» и устраивали регулярные экскурсии. Представляешь, что бы тут началось!

Да уж, какое счастье, что сюда нельзя проникнуть просто так.

— А как мы попадем в крепость? Что мы скажем?

— Ты уже бывала в здешней библиотеке? — поинтересовался Ли в ответ.

Я кивнула.

— Тогда ты знаешь, сколько там коридоров, переходов и ниш.

Я снова кивнула.

— Ну вот, — Ли загадочно улыбнулся, — тогда вперед.

И повел меня почему-то не к замку, а в яблоневую рощу. А за ней — в дубовый лес. Видала я у нас в Корнуолле дубовые леса, но таких дубов не встречала никогда. Каждому из них, казалось, лет по тыще! Иногда на ветвях виднелись обрывки ткани или подвешенный кусочек цветного стекла. Землю усеивали мелкие голубые цветы. Совершенно магическое место. Впрочем, может, это я излишне романтично настроена.

Между тем постепенно стемнело, наступила ночь. Мы подошли к крутому склону, по которому меня несколько недель назад тащили два эльфа. Я застонала при одном воспоминании: подъем стоил мне тогда последних сил. Думала, помру.

— Не паникуй, уже недалеко, — успокоил Ли.

«Уже недалеко» означало пять километров пешком вверх по почти отвесному склону. Для полуэльфа это, конечно, детская забава.

— Может, ты меня понесешь? — попросила я.

— Не могу, — расстроился Ли, — для этого придется использовать магию. Мерлин может почуять. Я бы предпочел на этот раз оказаться на острове тайно.

Ладно. Поползли.

Мы поднялись на холм… И уперлись в скалу.

— И что теперь?

— Надо вспомнить, как открываются тайные пути, — растерянно проговорил Ли.

— Я пить хочу, — заявила я и отправилась к знакомому источнику.

Ли в задумчивости последовал за мной.

Не успели мы подойти к роднику, как меня с ног до головы окатило водой. Ну, ладно. Я тихо выругалась и пошла пить. Когда я подняла глаза на Ли, у него было такое же выражение лица, как и у тех двух эльфов.

— Что?! — испугалась я.

— Вода, — прошелестел Ли, — она просто взрывается, когда ты приближаешься.

— Ну, знаю. И что? Опять какие-то штучки с пророчеством?

— Это касается Пана, — серьезно заявил Ли.

Я выпрямилась, и на меня вновь обрушилась стена воды, в одно мгновение поднявшейся из источника. Ранней весной на закате солнца — не самое приятное ощущение. Я отошла от родника подальше и обратилась к Ли:

— При чем тут Пан?

— Пан, первый король эльфов, умел влиять на воду и управлять водяными потоками. Он не мог вызывать дождь, но умел оживлять пересохшие реки и источники. Об этом знает лучше всех, к сожалению, именно Дейрдре, она — самая старшая из наших нимф, она помнит Пана.

— Но он же отец Оберона и твоего отца. То есть твой дед. Разве ты не можешь попросить отца рассказать про Пана?

— Да куда там, — Ли криво улыбнулся, — ты же знаешь, мы с отцом почти не общаемся. Нам некогда. Все, что мне известно о моих предках, знает любой ученик на Авалоне.

— И ты еще что-то имеешь Против моих родных! — возмутилась я. — А у самого семейка чуднее некуда! Давай уже найдем вход. Я замерзла!

Он кивнул и обошел выступ скалы. С другой стороны по ней вился плющ. Ли раздвинул зеленые заросли и наконец нашел то, что искал: тайный ход, выложенный камнями. Квадратные камни были покрыты кельтскими рунами и символами, как и камни, обрамляющие родник, обливший меня водой. Однако для кого этот тайный ход? Для кошек, что ли? Он же крошечный!

— Мы сюда не пролезем, — расстроилась я, — даже ты, такой стройный, не говоря уж обо мне, толстухе.

Ли опустился на четвереньки и пополз в проход. Очевидно, символы на камнях обладают большей магической силой, чем могут себе представить любители эзотерики, потому что изнутри проход с каждым движением расширялся и увеличивался. Ли обернулся ко мне:

— Я бы пропустил тебя вперед, как джентльмен, но ты не знаешь дороги.

Он вынул из кармана еще один фонарик, передал мне и исчез в туннеле. Я последовала за ним. У нас за спиной стены прохода снова сдвинулись. Метров десять мы ползли на четвереньках, потом проход увеличился настолько, что даже Ли смог выпрямиться во весь рост. Здесь хотя бы не дуло, как снаружи. Почему я всегда должна мерзнуть во время этих путешествий? Пора бы уже обзавестись дежурным комплектом теплой одежды: штанами с начесом и шерстяной кофтой.

Изнутри стены прохода, как оказалось, были сложены из каменных блоков. Через пару метров показался боковой коридор. Мы прошли мимо, но я посветила туда фонариком. Коридор упирался в тупик, суживался и заканчивался таким же крошечным отверстием, ведущим наружу, как то, через которое мы сюда проникли. Видимо, здесь целая система туннелей. И эти тоннели показались мне почему-то ужасно знакомыми. Бог их знает почему. Может быть, я здесь уже бывала?

— Сомневаюсь, — глухо отозвался Ли, — просто в Корнуолле есть такие же подземные лабиринты. Оттуда, если знать как, можно попасть даже сюда. У каждого туннеля свой ключ и своя магия. Мало, однако, осталось тех, кому они известны. Открыватели тайных ходов ушли в прошлое.

Припоминаю: дед что-то рассказывал мне в детстве об этих коридорах, ходах и лабиринтах. Откуда же Ли о них известно?

— Нам еще долго идти, — вместо ответа произнес Ли, — туннель проходит через всю гору.

— Ли! Откуда ты знаешь, как открываются туннели?

Он упорно молчал.

Неужели от Милдред? Или от Дейрдре?

— Фей! — простонал Ли. — Не задавай ты таких вопросов! Ты же на самом деле не хочешь знать ответ!

— Значит, Дейрдре. А я думала, у нимф иммунитет против твоей магии.

— Иммунитет, — согласился Ли, — но Дейрдре — особый случай. К сожалению, я узнал об этом, когда было уже слишком поздно.

Слишком поздно? Так у них дошло до поцелуя? Или зашло еще дальше? Ли прав: не на всякий вопрос нужен ответ.

Туннель изменился. Камни стали больше, лучше обтесаны и пригнаны один к другому. Еще одно ответвление. Тупик. Отверстие в стене, через которое проникнет разве что такса. Ли нагнулся, провел пальцами по кельтскому узору на камнях, и проход увеличился. Фонарики мы предусмотрительно потушили, вошли в проход, выпрямились и оказались в пространстве не больше платяного шкафа. Только вместо платьев здесь на полках стояли книги и фолианты. Ли приложил палец к губам. Мы прислушались. Тишина. Ни звука. Ли снова включил фонарь.

— Книга пророчеств хранится вон там, — прошептал он и пошел дальше.

Маленькая комната, как оказалось, примыкала к огромному залу. Вот мы и пришли. Это была библиотека Авалона. Гигантский книжный лабиринт, где легко заблудиться. Хорошо, что Ли здесь был как дома. Это и неудивительно: он же тут целых двадцать лет учился.

Он целенаправленно прошагал к нужной полке и взял в руки Книгу пророчеств. Хорошо ему: он-то, в отличие от меня, умеет читать, что в ней написано. Я же никогда не учила руны и огамическое письмо.

Ли пролистнул несколько страниц и замер над каким-то латинским текстом. И что это означает?

— Избранная связана с регалиями Пана, — перевел Ли, — они притягиваются к Избранной, она поможет их найти.

— Отлично, — тихо прокомментировала я, — и что теперь с этим делать?

— Регалии сами должны прийти к тебе, — отозвался Ли, — нам не надо их искать, выбиваясь из сил. Они сами тебя найдут.

— Тогда ради чего я тут мерзну в насквозь мокром свитере?

— Можно и не мерзнуть, — согласился Ли.

— Тогда пошли домой. Хочу в горячую ванну, — потребовала я.

— Есть другой способ согреться, — ухмыльнулся он, протягивая ко мне руки.

— Не надо обещать того, чего не в силах исполнить, мистер Фитцмор. У тебя всего двадцать пять градусов тепла!

Тем не менее сердце забилось быстрее, и стало теплее. Бог знает, к чему бы это привело, если бы вдруг на страницах книги не появились сами собой новые строки. Книга сама себя переписывала красно-коричневыми чернилами на неведомом мне языке. Ли, только что крепко обнимавший меня за талию, остолбенел и опустил руки. Казалось, он глазам своим не верит. Недоброе предчувствие зашевелилось у меня в груди. Книга перестала писать.

— Что там? — тихо спросила я.

Ли поглядел на меня и мысленно произнес только два слова: Хортон-Колледж.

И в следующее мгновение кто-то включил у нас прямо над головой яркую лампу, так что мы зажмурились.

— Гляди-ка, — раздался голос, — да это наша новая однокашница, что внезапно исчезла без следа, даже не попрощавшись. Снова проблемы с чистой одеждой, Фелисити Морган?

Перед нами стояли Лайм и Финн. И вид у них был совсем не радостный.

ПРИЗНАНИЯ В БИБЛИОТЕКЕ

— А вы что тут делаете? — поинтересовалась я, стараясь говорить как можно увереннее и унять колотящееся сердце.

Лайм удивленно поднял свои идеальной формы брови.

— Я думала, библиотека по ночам закрыта для учеников, — продолжала я наступление.

— Кто тебе такое сказал? — смутился Финн.

— Финн, — произнес Лайм, глядя на Финна сверху вниз, — мы должны заявить, что они здесь.

— Зачем вам Книга пророчеств? — обратился Финн к Ли.

Ли захлопнул книгу. Теперь никто не увидит, что мы искали. Он посмотрел Лайму в глаза и отчеканил:

— Библиотека действительно закрыта для учеников по ночам. Что вам двоим здесь нужно?

— То же самое мы могли бы спросить у вас, — заносчиво бросил Лайм, — хотя у Мерлина будет к вам еще больше вопросов.

Он обошел вокруг книжного стола и схватил меня за руку выше локтя. Ли сделал шаг вперед.

— Не стоит! — отрезал Лайм. — Среди нас нет никого быстрее тебя, но Фелисити еще медлительнее и хуже образованна, чем мы.

У Финна было такое лицо, будто он на все готов. Теперь он совсем не походил на того милого приветливого юношу, который открывал мне ворота.

— Вы что, угрожаете мне? — проговорила я.

— Никто тебе не угрожает, — отозвался Финн, — а теперь пошли. Спокойно и без шума.

И Финн подтолкнул Ли к выходу.

На стене в свете лампы виднелись наши четыре тени. И еще одна — пятая! Он вернулся! Тень, помоги! Надо как-то отвлечь Лайма.

— Лайм, слушай, — начала я, — ты утверждал, что ты был намного моложе других учеников, когда попал на Авалон.

— Это имеет отношение к вашему внезапному появлению в библиотеке? — бросил Лайм.

Никакого. Просто мне приходится что-то придумывать на ходу.

— Как же Мерлин тебя нашел?

У Лайма дрогнул угол рта. Ли подал голос:

— Он — преемник Мерлина. Когда-нибудь Лайм станет ректором школы и войдет в Королевский совет. Ходят слухи, что Мерлин — его отец.

Пальцы Лайма впились мне в локоть. Я вздрогнула от боли. Финн толкнул Ли в плечо:

— Помолчи!

Ли с издевкой ухмыльнулся, глядя на Финна сверху вниз.

— Во время последней нашей встречи ты был гораздо любезнее, — заметила я, — какая муха тебя укусила?

— Ты назвала меня геем, прежде чем растворилась в воздухе, забыла? — упрекнул Финн.

Да ты что? Правда? И как это произошло? Мы пили шампанское, праздновали его двадцативосьмилетие. Очнулась я уже в Версале.

«Прости, Финн», — готова была произнести я, но силуэт на стене подал мне знак, указав сначала на Лайма, потом на Финна. Судя по всему, Тень намекал на то, что Лайм и Финн… Не может быть! Они!.. Они…

Я резко остановилась и взглянула на Лайма.

— Ладно тебе, — заговорил он, — дурочку из себя не строй.

— Я не строю… — прошелестела я, не сводя с него глаз.

Лайм, без сомнения, красивейший из мужчин, которых я встречала, даже Ли не красивее его. Не будь он студентом на Авалоне, не сходил бы с рекламных постеров и экранов. Мне бы в голову не пришло, что он не по женской части. Но Тень просто так не стал бы намекать.

— Я-то не строю, в отличие от тебя.

— Фелисити! — предупредил Ли, и в голосе у него прозвучали ревнивые нотки.

— Вы с Финном пара! — воскликнула я.

Теперь на месте застыли все. Замерли как громом пораженные.

— Ты бредишь, Фелисити, — проговорил Лайм, — но это неважно. Лучше придумай, как объяснить Мерлину ваш визит сюда. Прямо сейчас!

И он с силой потащил меня за собой.

Финн изменился в лице. Он уставился на меня, потом перевел взгляд на стену… Ли воспользовался этим моментом. Он с силой отпихнул Финна в сторону и схватил Лайма за воротник. Лайм не отпускал моей руки, так что Ли вместе с Лаймом трепал и меня. Я задела ногой библиотечную стремянку, она с грохотом рухнула на пол и вдребезги разбила лампу. Стало совершенно темно. Я упала на четвереньки. Где-то рядом метался Ли. Видимо, искал выход из библиотеки. И нашел! Он подхватил меня и повлек за собой, и мы очутились в туннеле. Проход снова сузился, пришлось продираться наружу через узкое отверстие. Ли подпихивал меня сзади, не слишком церемонясь: нам было не до того. Лайм и Финн вслепую искали нас где-то позади. Очевидно, они так же плохо видят в темноте, как я. На наше счастье.

Спустя секунду все звуки смолкли. Я пролезла еще немного вперед и попыталась подняться с колен, при этом пребольно саданувшись головой.

Ай! Разве тоннель не успел расшириться и увеличиться?

— Фей?

— Ли!

Слава богу. Он рядом. Где-то у меня за спиной.

— Не бойся, Фей, я здесь! Подожди, попробую зажечь свет. Черт, я потерял фонарик в библиотеке!

И я тоже.

— Здесь что-то есть, — сообщил Ли.

Замерцал свет — на стене зажегся факел. Мы были в каком-то подвале, где-то наподобие хозяйственного чулана у нас в Хортон-Колледже. Это точно не тот туннель, по которому мы сюда пришли. Неужели мы опять прыгнули во времени?

— Где это мы?

— Понятия не имею, — признался Ли, — а о чем ты только что подумала?

— Я? Ни о чем?

— Так не бывает. Сейчас ты о чем думаешь?

— Ладно, — вздохнула я, — это был отвлекающий маневр. Я старалась запудрить мозги Лайму. А что такого фатального в отношениях Лайма и Финна? У Финна было такое лицо, как будто его сейчас распнут на кресте.

Ли горько улыбнулся.

— Лайма прочат в наследники Мерлина. У самого Лайма должны быть потомки и наследники. Нынешний Мерлин уже отошел от традиции, воспитывая Лайма своим преемником. Либо Мерлин его отец, но не признается в этом, либо Лайм — приемный сын, а это нарушение традиции. Предполагается, что все члены Королевского совета воспитают себе преемников. Совет — это своеобразное семейное предприятие, так сказать. Так продолжается веками. Мало того что оба брата Оберона не следуют обычаю, так теперь еще и с будущим Мерлином такой промах.

Ли озабоченно покачал головой.

Я вздохнула и огляделась. И сердце у меня замерло.

— Ли, отсюда нет выхода!

ГРОЗА

Ли осмотрел помещение. Камни. Булыжники, обтесанные и пригнанные друг к другу. Никакого отверстия, ни просвета, ничего. Сплошная стена. Мышь не пробежит. И потолок так низко, что Ли приходится нагибать голову.

— О господи! Мы тут замурованы! Мы тут умрем! Нас никто не услышит. Милдред не вызвать. Нас тут даже вороны не найдут. Да что там вороны, ни одна крыса не узнает, что мы здесь!

— Крысы? — смутился Ли. — С какой стати нас будут искать крысы?

— В том-то и дело! — причитала я. — Сюда не занесет даже паразитов, чтобы они съели наши мертвые тела. Мы превратимся в мумии и обратимся в прах, как только сюда проникнет струя воздуха. Так что даже образцы ДНК не соберут, чтобы нас идентифицировать.

— Помолчи, Фей! Иначе мне придется влепить тебе пощечину.

Я повиновалась и опустилась на пол. Ли с факелом в руке исследовал подвал. От стены до стены ему хватало трех шагов.

— Просто верни нас в наше время, Ли! — тихо попросила я, сдерживая истерику.

Ли ощупывал камни.

— Ты же знаешь, Фей, если нас сюда занесло, значит, тут есть задание. Выполним — вернемся. Я тебе обещаю: я сам наполню тебе ванну, когда вернемся домой.

Пламя факела колебалось и дрожало. Мой разум постепенно возвращался ко мне.

— Ли, откуда у тебя факел?

— Здесь лежал. Думаю, тут все-таки есть выход.

Пламя факела колебалось всякий раз, как Ли проносил его мимо стены справа от себя. Ли начал ковырять и крошить строительный раствор между камнями. Я подползла к нему и принялась помогать.

— Неужели можно привыкнуть к таким вот внезапным прыжкам во времени? — проворчала я, ломая ногти о камни.

— Знаешь, милая, до того, как я с тобой познакомился, у меня не было таких внезапных прыжков. За все мои триста двадцать лет ничего подобного.

«Милая!» Скажите пожалуйста!

Не знаю, сколько прошло времени, пока первый камень зашевелился. Ли вынул булыжник из стены. В помещение потек холодный воздух. Значит, это внешняя стена, а за ней — свобода. Ну, слава богу! Мы не останемся тут навсегда. Хорошо, что не придется пробираться по коридорам и катакомбам, где нас могли бы застукать. Мы неизвестно в каком веке, а я в джинсах. Не поймут. А стена, судя по камням, древняя…

— Нескольких камней нам хватит, — объявил Ли, — я иду вперед. Ты за мной.

Он протолкнул факел в отверстие и на четвереньках стал продвигаться вперед.

— Насчет «милой» мы еще поговорим, — предупредила я.

— Непременно, милая! — раздалось снаружи.

Порыв ветра бросил мне в глаза мою спутанную челку. Я поползла за Ли. Прочь из этого склепа!

Снаружи царила такая же тьма.

— Пока все идет хорошо, — сообщил Ли, поднимаясь в полный рост и потягиваясь.

Мы действительно оказались на свободе!

Небо было затянуто тучами. Ни луны, ни звезд. В ночи можно было разглядеть стены старого замка. Где-то наверху скупо светились несколько узеньких окон, бросая отблески на высокие башни.

— Ну и где мы? На Луаре?

— Не знаю, — признался Ли, — на Луаре я был только раз. Большинство замков на Луаре построены в XVI веке, еще до моего рождения. Меня послали однажды разобраться с одним обедневшим дворянином, который собирался напасть на Людовика XV. Но это место не похоже на луарские замки.

Он взял меня за руку и повел за собой. Трижды я спотыкалась, зато током нас больше не било. В этой тьме я ничего не могла видеть и слепо следовала за Ли. Дул сильный ветер. Свистел в ушах так, что никаких других звуков было не разобрать. К счастью, все же было не так холодно, как зимой или поздней осенью. Скорее это напоминало летнюю непогоду.

— Ступенька, Фей, — предупредил Ли.

В это время к вою ветра прибавилось что-то еще. Позади меня кто-то тяжело дышал и сопел. Спиной я почувствовала нечто теплое и влажное. И это был не дождь.

— Ли! — проговорила я дрожащим голосом. — Тут кто-то есть.

Ли обернулся, и я ощутила, как он испугался. Я услышала его мысли.

Медведи? Да куда же это мы попали?

— Медведи?! — взвизгнула я.

Ответом мне был звериный рев. Вслед за ревом взметнулся мой крик. В следующую секунду земля ушла у меня из-под ног, Ли взвалил меня на плечо и с эльфийской скоростью помчался от зверя. Спустя несколько секунд мы карабкались по скале. И все это время медведь удивительным образом умудрялся следовать за нами. И он был не один. Пошел дождь. Ли стал скользить по сырой отвесной скале, выпустил на секунду мою руку, меня потянуло вниз, я закричала, он тут же снова подхватил меня и полез дальше, медленнее и осторожнее. Молния пронзила темноту. Всего в нескольких метрах от нас я увидела медведей. Их рев перекрыл даже грохот грома. Ли вдруг остановился. Он спустил меня со спины на землю и подтолкнул вперед.

— Ты что делаешь? — завопила я и вцепилась в него.

Он молчал. Только в мыслях его я прочла одно слово: конец.

— Какой конец? Где конец? Что значит конец?!

Я огляделась по сторонам. Это была ловушка: мы оказались на узком выступе скалы, а за спиной — стена замка. Отступать некуда. Ни хода, ни окна, ни лазейки. И медведи наступают, скаля клыки. Тут грозу перекрыло чье-то рычание. Это рычали не медведи. Звери замерли на месте. Это рычал Ли. И от этого рыка мне стало жутко! По спине побежал мороз. Звери попятились. Я тоже. И снова земля ушла у меня из-под ног. И я стала проваливаться в пустоту.

— Фей!

Резкий рывок вернул меня обратно на площадку. Молния осветила пропасть, куда я только что чуть не рухнула. Скала, густой кустарник, маленький пруд… И снова темнота. Ли рывком втащил меня обратно на стену и прижал к себе.

— Вы что тут делаете? — прогудел голос откуда-то сверху.

Мы подняли головы. Метрах в четырех над нами из окошка высунулся мужчина с испуганным лицом.

— Подождите, я сброшу вам веревку!

Дождь между тем сменился градом. Мы вымокли до нитки. Сверху упала веревка, а из окна высунулись уже три головы. Ли обвязал веревкой мою талию и свистнул. Три головы исчезли, так что никто не увидел, как Ли, словно паук, вскарабкался по стене, пока меня с грехом пополам втащили в окно. Прямо под окном Ли приник ко мне так плотно, как будто тоже поднимался по веревке. Меня рывком втащили в комнату через подоконник. Ли влез следом.

Наши спасители носили штаны до колен, коричневые куртки, серые или бежевые рубашки и колпаки на лохматых головах. Точно не XXI век, но и не VIII и не античность.

— Как вы попали к Марии Терезии и Принцу? — спросил тот, что обнаружил нас под окном.

— К кому? — переспросил Ли.

— К медведям. Здесь, в Крумау,[6] все знают Марию Терезию и Принца. Как вы угодили в медвежий вольер?

— Верх легкомыслия! — строго заявил другой мужчина. — Медведи живут здесь десятилетиями, но они совсем не ручные. Мария Терезия еще прошлой весной загрызла сторожа. Не просто загрызла, а еще и половину отъела, так что похоронили только половину тела.

— А Павел между тем семь лет служил здесь сторожем, — мрачно добавил третий человек.

— Полагаю, моей жене необходимо переодеться в сухое теплое платье, — сообщил Ли, — она совсем продрогла, а кроме того, боится высоты.

Трое переглянулись. Молча, но однозначно: на кой черт эта дура залезла на самую высокую скалу в медвежьем загоне, если боится высоты?

Но мне было все равно. Шок, холод и усталость навалились на меня непреодолимой тяжестью. Если бы Ли не подхватил меня под руку, я бы рухнула на пол, потому что мои ноги подкашивались. Однако теперь, из-за этого своего рычания, Ли внушал мне такой животный ужас, что инстинкт самосохранения пересилил изнеможение, и я отпихнула его прочь.

— Не надо, Фей, — зашептал он, — это же я!

Он так сказал или подумал? У меня перед глазами стояла пелена. Все расплывалось, словно в тумане. Я слышала, как что-то кричат мужчины, как грохочет гром. А потом силы оставили меня, и все — темнота.

ПРИ ДВОРЕ КРОВАВОЙ КНЯГИНИ

Я проснулась оттого, что солнце щекотало кончик моего носа.

— Как же ты меня напугала! — раздался голос Ли.

Он сам сидел около меня. Я же лежала в кровати. Должно быть, уже полдень. Солнце светило в окно и уютно пригревало.

Где я? Что я здесь делаю? И почему Ли напялил панталоны до колен и белые чулки? И эту смешную блузку с рюшами и сиреневую жилетку? Хотя сиреневый ему, пожалуй, вдет. Вполне светский вид. Ой, вспомнила! Все вспомнила!

— Фей, не бойся меня! — взмолился Ли, протягивая ко мне руки.

Я подпрыгнула и бросилась на другой конец кровати, разумеется, не удержалась и головой вниз рухнула на пол.

— Фей!

Ли подлетел ко мне. Я отшатнулась от него:

— Не трогай меня, оборотень!

— Прости, Фей! Я не хотел тебя пугать. Почему ты вообще слышишь мое рычание?

— Ты уже так рычал, — напомнила я, — на вечеринке у Синтии. Ты рычал на Джека Робертса.

— Я не знал, что ты можешь это слышать, — вздохнул Ли, — тогда я рычал на Джека, помню. Вчера вот отпугивал медведей. Извини. Я все тот же, что и был. Не бойся!

— Ну да, волк в эльфийской шкуре.

— Фей, оборотней не существует.

— Эльфов тоже не должно быть, но ты же есть.

— Мы это уже выясняли. Эльфы есть. Все остальные — сказочные персонажи.

— Лучше скажи мне, где мы и что мы здесь делаем? — потребовала я, — и почему ты умеешь так рычать?

— Это одно из наших средств защиты, — объяснил Ли, — одно из немногих. Мы умеем по-звериному рычать в минуту опасности. Как хищники. Но мы не кусаемся, не пьем кровь и не едим сырого мяса.

У меня за спиной уже была стена, отступать некуда. Ли держался на почтительном расстоянии.

— Поешь что-нибудь, Фей. Здесь превосходно кормят. Я закажу для тебя завтрак. Тебе сразу станет легче.

— Ты сейчас похож на мою мать, — отвечала я, понемногу успокаиваясь.

Теперь он снова был тем самым Ли, которого я знала, в которого даже была влюблена. Но вернулся тот мой первобытный ужас, который я испытывала перед ним в самом начале нашего знакомства. Он умеет рычать, как зверь. Утверждает, что только рычать…

Ли вышел из комнаты, я поднялась на ноги. На мне была старомодная белая ночная сорочка. Я находилась в комнате, обшитой деревянными панелями, с темными балками под потолком, с резной, весьма рустикальной[7] кроватью. Комната в медвежьем замке. Вряд ли для высокородных гостей, но достаточно комфортабельная. Только вот в каком веке?

Из окна открывался потрясающий вид. Замок стоял на скале и парил над городом. Красные черепичные крыши, башенки, высокие коньки, разрисованное фронтоны. Город, видимо, богатый и благополучный. Между замком и городом протекала река.

Вернулся Ли.

— Мы в Крумау в Богемии, — объявил он, — в гостях у княгини Элеоноры фон Шварценберг. Она желает познакомиться с тобой нынче вечером.

— Зачем?

Ли уселся на подоконник. Открылась дверь, вошла горничная с подносом, уставленным тарелками. Востроглазая барышня в белом чепце и переднике метнула кокетливый взгляд на гостя в сиреневом и поставила поднос на столик возле другого окна.

— Какой нынче год? — поинтересовалась я, присаживаясь к столику с едой.

М-м-м-м, объеденье, картофельные кнедлики, жаркое, отварная капуста! И все такое… неожиданно вкусное.

— 1739-й, — отвечал Ли.

— И какое у нас тут задание?

Как практично — обмениваться мыслями без слов. Когда так хочешь есть, как я сейчас, на слова просто нет времени.

— Никто точно не знает, — признался Ли, — Милдред не смогла ничего сказать. Нас быстро прервали. Колодец во дворе постоянно кому-то нужен.

— Почему мы оказались в той замурованной комнате?

— Один из предков княгини замуровал эту комнату из страха перед Белой дамой. Чтобы ее призрак больше не являлся в замок. На самом деле под этой комнатой находится эльфийский курган.

— Белая дама?

— Обычная сказка об обманутой супруге, которая после смерти являлась своему вдовцу и его потомкам, — насмешливо пояснил Ли.

— Кто бы говорил! Сам-то ты кто? Сам ты сказка!

Ли только вздохнул.

В дверь постучали, снова вошла горничная, принесла одежду и положила ее на кровать. Мои тарелки уже опустели. И мне правда стало лучше, Ли был прав. Девушка на этот раз осмелилась взглянуть на Ли с вызовом и даже улыбнулась ему. К счастью, он не обратил на нее никакого внимания.

— Ах, Фей, когда же ты наконец поверишь, что ты для меня единственная?

— Мне надо одеться, можно я останусь одна?

— Помочь тебе зашнуровать корсет? — ухмыльнулся полуэльф, за что получил подушкой по голове и удалился.

Проклятые корсеты! От такой шнуровки даже императрица Сисси[8] упала бы в обморок.

Горничная затянула шнуровку так, будто хотела меня задушить. Не случайно она не переставая выспрашивала меня о моем «женихе». Когда же я отказалась обсуждать моего суженого, она в отместку еще раз дернула за шнурки у меня на спине.

— Зря старалась, — объявил Ли с порога, — княгине нездоровится. К ней вызвали лейб-медика. А вообще выглядишь роскошно.

И он пристально оглядел мое нескромное декольте.

— Пошли посмотрим город, — предложил он.

Было часов шесть вечера. Солнце еще стояло высоко и ласково грело. Через открытые окна долетали напевы с реки. Это пели сплавщики леса. Хочу ли я увидеть город восемнадцатого века? Он еще спрашивает! И я последовала за Ли по коридорам замка. Он все еще держался от меня на расстоянии и не решался взять за руку, пока мы не покинули пределы замка.

Замок был колоссальный, старинный, феодальный. С несколькими внутренними дворами, с несколькими фасадами. С центральной высокой башней.

— Отсюда видны наши вчерашние преследователи, — сообщил Ли.

Я подошла к парапету. Внизу в своем загоне скучали два здоровенных лохматых медведя, которые вчера скалили на нас клыки при свете молний.

— Пойдем, Фей, тут появилась новая кофейня, мне твоя камеристка напела.

— Кофейня?

Спасибо шустрой барышне! Кафе — это прекрасно!

— Сказала бы раньше, — засмеялся Ли, — я сэкономил бы на выездных пикниках. Не боишься меня больше? Тогда пошли!

Ли взял меня наконец за руку и повел в переулок. Переулок заканчивался воротами, мы прошли в них и скрылись от глазеющей толпы. В укромном месте, где никто не мог нас видеть, Ли, не спрашивая, ослабил мой корсет, так что я смогла дышать по-человечески.

Я зажмурилась, глубоко вдохнула и задержала воздух в груди. Когда я снова открыла глаза, Ли все так же стоял передо мной. Совсем рядом. Очень близко. Вплотную. Я посмотрела в его синие глаза.

— Ах, Фей, — вздохнул он, наклонился ко мне и поцеловал.

Это был не осторожный, робкий поцелуй, но долгий и страстный. Я вдыхала его фиалковый запах, который, кажется, становился все сильнее. Одной рукой он обнимал меня за шею, другой — обвивал мою талию.

Ли прижал меня к стене дома и как будто приподнял над землей. Казалось, мои ноги отрываются от мостовой и я воспаряю в воздух. Он целовал мой подбородок, шею. Целовал жадно, так голодный набрасывается на еду, и в какой-то момент мне стало страшно, как бы этот голод не завел нас слишком далеко.

— Прекратите немедленно! Нечестивые! Такое бесчинство на освященной земле! — прогремело за спиной у Ли.

Он оторвал губы от моей шеи и поставил меня на землю.

Перед нами стояла монахиня, красная от гнева, и яростно потрясала метлой. Ли взял меня за руку и увел прочь. Нам в спину летели проклятия. А мы растворились в городской суете.

Город был пестрый, звонкий и пахучий. Аромат свежего хлеба мешался с вонью застоялой воды, а иногда и запахом резкого парфюма. Я глядела на все как будто сквозь туман. Ли крепко сжимал мою руку. И явственнее всего до меня долетали запахи мха, фиалок и сена. Остальные воспринимались смутно. Люди оборачивались нам вслед и смотрели, конечно, на Ли. Он только дежурно улыбался. Теперь он напоминал мне замороженного Пола с его постоянно застывшим лицом.

Мы зашли в кофейню, выпили кофе, закусили медовым тортом и пошли гулять по городу. Рука в руке. На берегу реки нашли укромное место, где никто нам не мог помешать. Ли еще раз рассказал мне о защитных способностях эльфов: рычании и необычной силе. Вот, собственно, и все. Ну, еще эльфийская скорость и мелкие превращения. Магия эта далеко не всесильна. От недостатка солнечной энергии магическая сила ослабевает. Эльфы, в отличие от полуэльфов, могущественнее и искуснее в магии: они умеют меняться в размерах, вырастать или уменьшаться, стареть или молодеть, даже становиться невидимыми для человеческого глаза. Могут летать, когда уменьшаются до размеров стрекозы. Как Эмон тогда на пруду в Шервудском лесу. Ли этого не умел. Как полуэльф, он был одарен способностью карабкаться по отвесным стенам и исключительной прыгучестью. А вот превращаться в кого-то другого уже не мог.

— Люди не слышат эльфийское рычание, — говорил Ли, — ты опять-таки исключение.

— Это все благодаря нашим отношениям? — уточнила я, срывая маргаритку.

— Скорее у тебя есть особые способности, — отвечал Ли, также срывая цветок и передавая мне.

— Все тот же вопрос: кто же я? Что я за существо? — вздохнула я.

— Это неважно, Фелисити Морган, кто ты такая, — Ли обнял меня за плечи, — ты предназначена мне судьбой.

— И что это значит, мистер Фитцмор? Звучит так, будто у тебя договоренность с моим отцом, у которого ты меня покупаешь, как корову.

— Поверь мне, Морган, ты значительно ценнее коровы.

И он снова меня поцеловал.

В замок мы вернулись уже в сумерках. По коридорам бегали слуги, суетились лакеи и горничные.

— Что случилось? — Ли остановил одного из слуг.

— У княгини приступ и нервный срыв. Новый врач не смог помочь ей снадобьями из глаз угря, лягушачьей икры и свежей крови.

Слуга увидел гримасу отвращения на моем лице и продолжал:

— Княгиня терпит страшные боли. И это зелье один раз ей помогло. По крайней мере больше, чем предыдущее — из пиявок и птичьих глаз. А вы что — тоже врачи? Вы что-нибудь понимаете в лекарствах и болезнях?

Глаза и пиявки? Чем страдает эта женщина, что добровольно принимает такую дрянь?

Ли положил руку мне на плечо.

— Моя невеста просто устала и проголодалась. Можно раздобыть что-нибудь поесть?

— Ах, ваша невеста! — лакей посмотрел на меня с интересом. — А позвольте спросить… А впрочем, ладно, забудьте. Пойду поищу для вас какой-нибудь еды в этот поздний час.

Ли повлек меня по направлению к нашей комнате.

— В чем дело? — возмутилась я.

— Не знаю. Только что-то тут не так. Этот лакей собирался поинтересоваться, девственница ли ты. В последний момент спохватился и вспомнил о приличиях. Княгиня Элеонора, судя по всему, больна гораздо тяжелее, чем предполагалось.

— Она принимает такую гадость! Неудивительно, что она больна!

— Ты не поняла, Фей. В восемнадцатом веке медицина еще не развита. Это не наука, это знахарство. Считается, что болезнь некоторых внутренних органов можно исцелить с помощью этих же органов, если изготовить из них снадобье. Для этого иногда даже детей используют.

— Что? Это что, сатанизм?

— Отчасти. Церковь осуждает такие манипуляции. А люди все равно верят, что невинная душа способна изгнать злого духа или демона.

Мы пришли в маленькую гостиную, куда вскоре другой лакей и горничная принесли поднос с едой. Почему-то оба пялились на меня. Мне стало как-то тревожно. Лакей и горничная не уходили, и я не могла спросить у Ли, что творится у слуг в головах. Когда настало время ложиться спать, меня сопроводили в мою комнату, а Ли почему-то запретили входить в мои покои.

Ночь прошла спокойно. Видимо, не только у меня, но и у княгини. Наутро она чувствовала себя настолько лучше, что смогла посетить богослужение, и мы с Ли должны были ее сопровождать. Когда я последний раз была в церкви на службе, да еще на католической мессе, уже и не помню. В Вестминстерском аббатстве я бываю теперь часто, но не на богослужении.

Княгиня ценила пунктуальность. Даже сверхпунктуальность. Мы ждали ее в церкви за полчаса до назначенного времени. Кроме нескольких молящихся, здесь пока никого не было. Церковь заслуживала внимание сама по себе: барочное золото и украшения чередовались с фресками и лепниной. Кое-где видны были элементы рококо.

Посреди церкви обнаружилась лужица. Неужели в церкви протекает крыша или это по неосторожности опрокинули крестильную купель? Когда я подошла ближе, в середине лужи что-то запузырилось, как на Авалоне. Кажется, и здесь вода реагировала на меня странным образом. Судя по всему, под полом церкви бил родник и пытался пробиться наружу.

Ли этого не видел. Княгиня повисла у него на руке, как будто он был ее персональной подпоркой. Элеонора фон Шварценберг была противоположностью Элеоноры Аквитанской. Некрасива, неженственна и очевидно томима тяжким недугом. Болезнь стерла с ее лица все краски, и аристократка пыталась восполнить эту утрату румянами и угольным карандашом. Впрочем, кое-что все же объединяло ее с королевой Британии: обе немолодые дамы были в восторге от Леандера Фитцмора.

Во время мессы княгиня не отпускала Ли от себя ни на шаг. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Надо было сослаться на головную боль и остаться в замке. Проповедь тянулась бесконечно. Меня стало клонить в сон, как в ту пору, когда я работала по ночам у маменьки в пабе. Тогда я засыпала на уроках. Вот и теперь у меня слипались веки. Почему у католиков такая длинная служба? О чем можно так долго проповедовать? Искушение… Соблазн… Тьма… Несчастье… Порочность… Погибель… Комары… Ночь… Облатка… Чечевица… Нутелла.

МЯТЕЖ

Когда я открыла глаза, то была в церкви одна. Прихожане исчезли. Только двое служек задували свечи. Какая досада! Отчего Ли меня не разбудил? Ах да, его же полонила мадам Тяжкий Недуг. По стене проскользнул какой-то темный силуэт. И даже служки уже ушли…

— Это ты! — обрадовалась я, узнав Тень.

Он кивнул.

— Спасибо за помощь тогда, в библиотеке.

Я потянулась к нему в надежде, что он снова возьмет меня за руки, как однажды в Вестминстерском аббатстве, и поможет совершить прыжок во времени и пространстве. Но на этот раз Тень не ответил на мои объятия, он скользнул к луже на полу. Я подошла туда же, и вода снова стала бить ключом. Тень жестом велел мне смотреть в воду. Сначала я видела только мраморные квадраты на полу, но постепенно картина стала другой. Квадраты сменились кирпичами, и я увидела какое-то тесное пространство внутри кирпичной кладки. В углу лежал платок или плащ. Больше ничего я разобрать не смогла.

— Плащ?

Тень кивнул.

— И что?

Но Тень спрятался за колонну.

Послышались шаги.

— Мы закрываем церковь, дитя мое, — обратился ко мне мужчина в ризе.

Я пошла к выходу.

— Не вы ли та барышня, что попала в вольер к медведям? — послышался позади голос священника.

Отлично! Молва о моих подвигах разнеслась уже по всему замку.

— Да, это я.

— Говорят, вы обратили медведей в бегство, — с любопытством продолжал священник.

— Что-то не припомню, — увильнула я.

— Вас оттуда вытащили вместе с неким молодым господином. Надеюсь, однако, вы уединились с ним в медвежьем вольере не для того, о чем думает весь Крумау.

— И что же думает весь Крумау? — поинтересовалась я.

— Что вы встречались в медвежьем загоне для нечестивых игрищ. Проще говоря, ради распутства.

Меня бросило в жар.

— О нет, нет, нет… — забормотала я, — вы все не так поняли…

— Значит, вы не подпустили его к себе слишком близко? — строго спросил пастор.

— Нет, не беспокойтесь.

— Так вы еще девственница?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Ну, девственница. Я кивнула.

Он погладил меня по пылающей щеке.

— Тогда все в порядке, дитя мое. Это очень, очень хорошо.

В голосе его послышалось странное удовлетворение, как у вора, который узнал, что хозяев вечером не будет и никто не помешает ему обчистить богатый дом.

Я вернулась в замок. Вокруг царили тишина и спокойствие. Обитатели замка после мессы держались группками и тихо переговаривались. Никто никуда не спешил. Меня обогнал какой-то мальчишка и нагло ухмыльнулся. Видимо, еще один из тех, кто полагает, что в загоне с медведями можно предаваться распутству.

Замок был не так велик, как Версаль, но впечатлял не меньше. И очень походил на английские крепости. Стены покрывали фрески. В переходах располагались маленькие галереи и камины. Один из каминов был выложен кирпичом. Таким же, какой я только что видела в видении. И этот камин сейчас не топился и был тщательно выметен. Летом вообще топят реже… Я подошла и пощупала заднюю стенку. Крепкая. Я постучала. Никаких пустот. Но это были настоящие кирпичи. Я такие только что видела в луже. И цвет, и строительный состав, и кладка в точности такие же.

Я огляделась. Никого. Тогда я решилась влезть в камин и засунуть голову в дымоход. На высоте метров трех труба делала изгиб. Тут меня кто-то схватил за ноги, и я пребольно ударилась головой о кирпичи. Но не успела я даже вскрикнуть, мне на голову накинули мешок и куда-то потащили. Сопротивляться было бесполезно. Меня держали минимум четыре крепких мужских руки.

Что за черт? Что им от меня нужно? Что они все во мне нашли, что раз за разом меня кто-нибудь похищает? На президента США не совершали столько покушений, сколько на меня! Если так пойдет дальше, скоро мне понадобится целый отряд телохранителей.

Я сделала еще одну попытку, сумела высвободить руку и наудачу дернула за первое, что попалось. Это оказалась чья-то шевелюра — и я изо всех сил в нее вцепилась. Один из похитителей громко чертыхнулся. Так тебе и надо! Но меня тут же ударили кулаком в лицо. В глазах потемнело, кровь залила лицо. Мне разбили нос. Спасибо, хоть совсем не свернули, а то вон ключица до сих пор заживает. Кровь затекла в рот. Как бы не захлебнуться. Пришлось сплевывать.

— Положите ее туда, — распорядился незнакомый гнусавый голос.

И я тут же почувствовала спиной жесткую поверхность. Стол? Я перекатилась на бок и наткнулась на препятствие. Черт, стена. Меня тут же снова схватили крепкие руки и втиснули на прежнее место.

— Она точно еще девственница. Иначе не стала бы так сопротивляться, — произнес надо мной голос.

Как только попаду домой, освою приемы самообороны. Если вообще попаду. Где застрял этот гад с острыми ушами? Почему какие-то влюбленные тетки вечно мешают ему вовремя прийти на помощь его невесте?!

— Тогда хорошо, — произнес гнусавый голос, — скоро все кончится. Держите голову. Мне нужна вся ее кровь. Нельзя потерять ни одной капли.

Что, простите? Кому-то понадобилась моя кровь? Как мило! Лиииииииииииииии! Мешок на моей голове затянули крепче, голову повернули набок. Лииии! Ли, помоги мне! Меня хотят убить!

— В чем дело? — спросил гнусавый голос.

Кто-то колотил в дверь. Неужели Ли услышал мой безмолвный призыв?!

— Забирайте ее. Сюда.

Гнусавый голос прозвучал вдруг на терцию выше. Меня снова схватили и понесли. Я снова пихалась и царапалась. Бесполезно. Потом дверь с грохотом распахнулась.

— ВОТ ОНИ!

Но это был голос не Ли.

— Убейте их всех!

Проклятие! Ай! Эти уроды меня просто бросили на пол! Да еще кто-то наступил мне на руку, споткнулся об меня и рухнул на пол рядом. Кто-то сорвал с моего лица мешок. Я увидела перекошенное лицо Ли, который подул мне в лицо, и боль прошла.

— Пошли скорей! — велел он, подхватил меня на руки и понесся по коридору.

— Что здесь происходит? — бормотала я, цепляясь за него, как ребенок за мать.

Ли понесся вверх по ступеням.

— На замок напали. Жители Крумау с факелами и вилами пошли на штурм, как в Бастилии. Нам надо срочно убираться отсюда.

— Можешь перебросить нас в Лондон?

— Не могу, пока задание не выполнено. Ты знаешь правила.

— Так какое задание-то? Милдред не может нам помочь?

— Нет. Так бывает. Милдред всего лишь посланник. Иногда она вообще ничего не знает о задании. Она может помочь только сориентироваться.

Он свернул за угол, и мы оказались в помещении с одним-единственным окном. Ли открыл окно и попытался меня в него выпихнуть.

— Куда?! К медведям?! Спятил?! Не полезу! — заголосила я.

— Они нам ничего не сделают, — рявкнул Ли, — забыла?

— Я больше не вынесу твоего рычания! Я поищу другой выход!

— Не дури, Фей!

— Не дурю! Я окаменею, если ты еще раз зарычишь при мне! А потом рассыплюсь прахом, и все!

Мы уставились друг на друга. Снаружи слышался шум, крики, лязг и грохот.

— Ах ты, черт! — выругался Ли, перебросил меня через плечо и помчался к выходу.

Мой бедный желудок опять встретился с его острым плечом.

— Держись крепко, — скомандовал Ли и дал по газам.

Мы пронеслись через толпу людей, раскидывая их в стороны. Они падали, спотыкались друг о друга, валились на землю. Кто-то из них погнался за нами.

— Вон они! — заорал кто-то нам в спину.

— Быстрей, Ли! — взвизгнула я.

И Ли прибавил скорость. Эльфийскую скорость. Человеческие лица слились в одну сплошную массу. Но тут я кое-что вспомнила!

— Стой! Нам надо назад! — крикнула я Ли.

Он резко остановился. Мы оторвались от погони. Пока.

— Ты в своем уме, Фей? Нас линчуют!

— Нам необходимо заглянуть в кирпичный камин в замковом коридоре, — настаивала я.

— Фелисити, мы не можем туда вернуться. И в Лондон не можем, пока не выполним задание.

И Ли приготовился снова взвалить меня на спину, как мешок.

— Там замурована одна из регалий Пана.

— С чего ты взяла?

— Мне было видение.

— Видение?

— Такое же, как в версальском пруду.

Ли смотрел на меня, размышляя, стоит ли так рисковать.

— Проклятие! — воскликнул он наконец, вскинул меня на спину и помчался назад в замок.

Перед камином он опустил меня на пол.

— Ну и где тут что искать?

Ли стал простукивать кирпичи.

— Если ты меня еще раз так же вскинешь на плечо, твоя сиреневая жилетка будет безнадежно испорчена, — предупредила я, — ищи в шахте. Метрах в трех выше есть ниша.

— Откуда ты знаешь? — Ли просунул голову в дымоход.

Я не ответила. Снаружи все бурлило. Зазвенели стекла, и в разбитое окно влетели стул и отрезанная медвежья голова. Все это с грохотом обрушилось на пол в нескольких метрах от нас.

— Вот она! — крикнул Ли из трубы.

— Ли! Нас засекли! Давай быстрей!

— Не могу. Моя магия тут не действует. Ты права, там что-то замуровано. Тут тайник. Тебе придется туда залезть.

— Мне?! С ума сошел?! Меня до сих пор тошнит!

Не обращая внимания на мои протестующие вопли, Ли подхватил меня, поднял в дымоход и поставил себе на плечи. Дымоход был широк, а Ли высок настолько, что половина пути к тайнику уже была пройдена. Я уперлась ногами и руками в стенки дымохода и стала карабкаться вверх. Что-то завибрировало. Зажужжало. Причем зажужжало как раз в той нише наверху.

Я поползла дальше. Это было нелегко. Руки и ноги дрожали от напряжения. Мускулы, которых у меня и нет толком, сводила судорога.

— Фей! Скорее! — подгонял Ли. — Они уже ворвались во внутренний двор.

Из последних сил я дотянулась до ниши. Проклятые юбки и корсет! Эти тряпки мешают жить, не то что лазить по дымоходам! Я протянула руку в нишу и ухватила какую-то клейкую древнюю ветошь.

— Поймала!

— Падай, я тебя ловлю! — крикнул Ли.

Я упала.

— Ох! Какая ты тяжелая! — охнул Ли.

— Беги! — закричала я.

Он снова забросил меня на плечо и помчался прочь из замка.

— Фей, тебя не ранили?

— Нет, меня только укачивает, а так не волнуйся.

Ли мчался как ветер, а вслед нам неслись проклятия толпы: чертово отродье, демоны, ведьма! Ли мчался до темноты, пока над нами не зажглись звезды и месяц.

ЧТО-ТО ТУТ НЕ ТАК

Прошла вечность, прежде чем мы остановились. Дрожа всем телом, я сползла с его спины.

— Ты в порядке? Тебя точно не ранили?

Ли ощупывал мои плечи.

— Оставь ты! У меня все хорошо.

— Тогда почему тебя тошнит всю дорогу?

Эльфам не понять.

— Ты знаешь, каково это, когда тебе чье-то жесткое плечо упирается в желудок? Особенно такое острое, как твое. Такое плечо следовало бы объявить оружием по Женевской конвенции.[9]

Я бессильно рухнула на мох. Где мы теперь? Все еще в Богемии или уже в Австрии? А может, и вовсе в Италии?

— Мы в Баварии. Здесь было когда-то древнее поселение кельтов. Переждем ночь в безопасности.

Ли собрал хворост и развел костер. Я сидела, прислонившись спиной к скале. Это, однако, была не простая скала. Ее пронизывали какие-то чудные жилы и вкрапления. В свете костра они таинственно мерцали и одновременно наводили жуть.

— Эти линии ведут к порталу в Иной мир? — спросила я.

Ли молчал.

— Что случилось?

Он не сводил глаз с промасленного тряпья, в которое была завернута одна из регалий Пана.

— Что это за регалия? — тихо спросил Ли.

— Понятия не имею, — я пожала плечами, — я только вибрацию почувствовала.

— Ты слышишь, как они жужжат? — удивился Ли.

— А ты разве нет?

Он отрицательно помотал головой. Как может быть, что он, ученик Авалона, полуэльф, не слышит этого жужжания? А я, кто такая я? Да, кто я? Опять этот вопрос. На скале мелькнул Тень. И жестом попросил не выдавать его. Значит, мы с Ли тут не одни.

Регалия была завернута в тряпье, завязанное узлом. Узел выглядел старинным, но держался крепко. Я возилась с ним, ломая ногти. Ли не собирался мне помогать, хотя пребывал в гораздо большем напряжении, чем я. Он так много слышал о регалиях. Так долго искал их. Наконец узел разошелся, и я, затаив дыхание, развернула промасленную тряпичную обертку. Внутри оказался крошечный металлический предмет. Круглый и холодный. Как только я дотронулась до него, жужжание прекратилось. Как будто металл, как бы это сказать, вернулся домой, на свое место.

Я достала из промасленного платка кольцо. Оно было украшено изящной чеканкой и гравировкой и четырьмя желтыми сверкающими драгоценными камнями с четырех сторон. Как только кольцо согрелось у меня на ладони, камни заиграли новым блеском. Ли не сводил с меня недоуменных глаз. Что-то тут было не так, что-то было неправильно.

— Ну, не знаю, — тихо проговорила я, — ты уверен, что это одна из регалий Пана?

На скале за спиной у Ли Тень отрицательно помотал головой. Вот и я тоже помню, что речь шла о нашейном кольце, то есть скорее об ожерелье, а не о кольце, что надевается на палец.

Ли обернулся, словно что-то почувствовав.

— Кто здесь? — встревожился он.

— Никого, — быстро заверила я.

Тень спрятался. Ли обернулся ко мне и посмотрел на кольцо.

— Регалиями всегда считались корона, меч и кольцо. Что же не так?

На скале вновь замаячил темный силуэт. Я поднесла руку к шее. Тень закивал. Значит, я правильно помню: мы ищем не кольцо, а ожерелье. И еще плащ. Но регалий должно быть не три, а четыре. Ничего не понимаю.

Ли снова оглянулся на скалу.

— Ты от меня что-то скрываешь, — упрекнул он.

Красивое кольцо, старинное, изысканной работы. Бесценная вещь. Оно все еще слегка вибрировало у меня в руке.

— Дай посмотреть, — попросил Ли.

Я передала ему кольцо. Он осмотрел его со всех сторон.

— Теперь я тоже ощущаю вибрации, — признался Ли.

— Разве это не нормально?

— Должно быть, нормально. Корона тоже вибрировала. Но это кольцо вибрирует, только когда я беру его в руки. Только тогда я чувствую его энергию. А вибрации короны я ощутил на расстоянии. Зато ты не ощущаешь, как вибрирует корона. А я не могу ощутить «Око Фафнира». Странно все это. Что происходит?

Прекрасный вопрос. На него даже Тень не может ответить. Может, регалий и не четыре, а больше?

— Ты думаешь, предатель из Иного мира имеет отношение к убийству в Богемии? Может быть, это он спрятал там регалию, чтобы ее нашли там драконы? — предположила я.

— Не знаю, — признался Ли, — но думаю, он их тоже чувствует. И если бы нашел регалии, передал бы их драконам.

— А ты понял, что мы должны здесь уладить? — напомнила я. — Каково наше задание? Этот бунт, насколько он исторически оправдан… И при чем тут предатель и его происки…

— Сдается мне, что на самом деле у нас нет никакого задания, — вдруг заявил Ли, разглядывая кольцо, — просто ты должна найти регалии Пана.

Я посмотрела в черное небо. Сколько звезд! Месяц серпом висит над головой. Значит, эти регалии притягивают меня к себе. Как было здорово, если бы они сами ко мне пришли, а не я бы за ними бегала. Точно избежала бы нескольких душевных ран и весьма болезненных переживаний. А уж что говорить о травмах физических… У меня так распух разбитый нос, что ночью я точно буду храпеть.

Из регалий нам осталось найти одну. У нас уже есть корона, кольцо и «Око Фафнира». Хотя янтарь — лишь часть другой регалии. Его место — в эфесе меча Пана. А меч тоже еще предстоит отыскать.

Тень настаивает на том, что есть еще ожерелье и плащ. Значит, надо найти еще две регалии. И меч. Или что-то еще? У одних находок такие колебания, какие может улавливать Ли. Но колебаний «Ока Фафнира» он не ощущает. Может быть, янтарь вибрирует, только когда он вделан в эфес меча? Где же тогда меч? В каком веке? Кажется, звезда падает. Что бы загадать? Хочу поскорее вернуться домой, хочу в теплую ванну.

ОТКРЫТИЯ

Мы проснулись от воя полицейской сирены. Ночь. И мы в складском ангаре на берегу Темзы. Здесь же мы очутились тогда, когда вернулись из восьмого века вместе с Кайраном. Видимо, так получилось не случайно. ССЭР подготовила это помещение для своих агентов и устроила тут тайник с необходимым минимумом одежды и снаряжения. Мы переоделись. Ли осмотрел мое травмированное плечо и разбитый нос. Потом отвез меня домой. Кольцо было спрятано в моих вещах. Появиться с регалией Пана на Беркли Сквер мы не могли. Три королевских посланника на картине нам не друзья. А ведь нас может ожидать и что-нибудь похуже после того, как мы вломились в авалонскую библиотеку. Странно, что в Богемии нас никто не искал. Хотя Ли решил, что Лайм и Финн не выдадут нас, поскольку мы знаем их тайну.

— Отсталые вы, эльфы, вот что я вам скажу. Однополые браки ратифицировали даже королева и парламент.

— Радуйся, что мы такие отсталые, — ухмыльнулся Ли, — иначе пришлось бы объяснять Мерлину, как мы попали ночью в библиотеку и что мы там искали.

Нам пришлось бы врать мрачной копии доктора Хауса? Лучше не надо.

Мы замешкались перед моей дверью.

— Что такое? — спросила я. — Боишься возвращаться домой? Думаешь, тебя там уже ждут?

— Да не то чтобы… — замялся Ли.

Он обнял меня за талию и наклонился к моему лицу.

— Ой! Мой нос! Больно же!

— Ладно, до завтра, — пробормотал Ли и исчез.

ЧАСТЬ II

ЛИ. ДОПРОС

С тех пор как я путешествую во времени вместе с Фелисити, я завязал с вечеринками, чаепитиями, легкомысленными заданиями вроде выманивания информации или краж документов. Таковы были мои миссии в прошлые времена. Случались и погони, и дуэли, и охота, но все это было скучно, как-то пресно по сравнению с тем, что приходится переживать всякий раз вместе с Фелисити.

Рано или поздно такие экстремальные перемещения во времени, разумеется, привлекли бы внимание кого следует. Поэтому я не слишком удивился, когда после возвращения из Богемии увидел в своей мансарде Эмона. Но он был не один. С ним явился мой отец. А вот это уже сюрприз так сюрприз.

— Мы уловили вибрации одной из регалий, — заявил отец без предисловий, — наши информаторы видели тебя в Богемии. Твоя миссия связана с отравлением Элмо, убитого агента ССЭР?

Меня хорошо учили в школе. Научили и блефовать, и пудрить мозги, и тянуть время, и просто врать. Никто не умеет делать это лучше, чем агенты ССЭР. Поэтому я уклончиво ответил:

— В некотором смысле. Мне тоже показалось, что там может быть одна из регалий. Элмо наверняка что-то почувствовал. Но я ничего там не нашел. Что касается гибели Элмо, то тамошняя княгиня принимает такие экзотические лекарства, что… Боюсь, его смерть могла стать просто несчастным случаем.

— Ты был там не один, — заговорил Эмон, — зачем там понадобилась Предсказанная пророчеством?

Ну, врать так врать. Я посмотрел Эмону в глаза и проговорил:

— Я ее поцеловал.

Отец похлопал меня по плечу:

— Молодец, сын. Теперь судьба королевства устроена. Оберон будет доволен.

Я вдруг почувствовал себя виноватым. Сам не знаю, перед кем. И во взгляде Эмона я прочитал: «Догадываюсь, что с тобой на самом деле происходит».

ИНОЙ МИР

КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

Шло заседание Королевского совета. Но когда вошли Мейлир и Эмон, разговоры умолкли. Все глаза обратились на них.

— Леандер привлек Предсказанную пророчеством на нашу сторону, — объявил Мейлир, обращаясь к Оберону, — осталось подождать совсем чуть-чуть, и все регалии будут найдены.

На лицах собравшихся выразилось облегчение. Члены Совета довольно и благодарно закивали.

— Что в Богемии? — спросила рыжеволосая казначейша.

Мейлир взглянул на нее.

— Он уловил вибрации регалии, несмотря на защитные чары. И это сразу после заключения пакта. Верный знак того, что союз с Предсказанной начинает действовать.

Коннетабль и сенешаль торжествующе переглянулись.

— Он выяснил, кто навел драконов на Предсказанную? — спросил Оберон.

— Нет. Никаких сведений об этом нет, — отвечал Эмон.

Оберон вздохнул.

— Теперь нам придется быть еще осторожнее. Возможно, Предсказанной угрожает опасность. Если с ней что-то случится, все пропало.

Члены Совета помрачнели.

ФЕЛИСИТИ

ШКОЛА И ДРУГИЕ ПРОЕКТЫ

Я проснулась и захлопала глазами на молчащий будильник. Вскочила и треснулась лбом о балку. И плюхнулась обратно в кровать. Проклятие! Все время забываю об этой балке! Чтоб ее! Обидно до слез.

Вошла мать. За ней появилась Анна с маленьким Джейкобом на руках.

— Проснулась, — сухо констатировала Анна.

— О-хо-хо, выглядит неважно, — мать покачала головой.

— Я принесу холодный компресс, — сообщила Анна и вышла.

— Фелисити, — продолжала мать, — сколько пальцев ты видишь?

Мать поднесла к моему носу три пальца. Так близко, что они стали у меня двоиться.

— Мама, у меня нет сотрясения мозга, если ты тревожишься об этом. Я просто проспала.

Вошла Анна с компрессом в руках.

— Ты пропала, — поправила она меня, — а теперь являешься с расквашенной физиономией.

— Фелисити, — снова заговорила мать, — у тебя проблемы?

— Допустим, мам, но ты их решить не сможешь, прости.

— Ты знаешь, что всегда можешь обратиться к нам за помощью, — серьезно произнесла мать.

— Карл просил тебе передать, что тоже всегда в твоем распоряжении, — добавила Анна.

Упаси бог от такого помощника!

— Да нет, я просто разбила нос. Компресс мне уже помог. А ты что тут делаешь, Анна?

— Мама позвонила, искала тебя. И, представь себе, я ничем не могла ей помочь.

Опять этот едкий тон.

— Даже Ричард Косгроув не знал, где тебя искать, — продолжала моя сестра-ехидна, — он дал нам адрес этого Ли, якобы его лучшего друга. Но этого молодчика тоже не оказалось дома.

— Ричард? Ты звонила Ричарду? Как ты нашла его телефон?

— Карл подсуетился.

— Карл? Что общего у Карла с кинозвездами?

— Вообще-то Ричард сам позвонил маме, — уточнила сестра, — хотел узнать, как у тебя дела. Он сейчас в Америке. Сожалеет о вашей ссоре. Спрашивал у мамы, простила ли ты его. А ты что, дала ему отставку? Невероятно. Ричарду Косгроуву!

Анна умолкла и посмотрела на меня, словно пытаясь понять, что во мне нашел Ричард.

— Ну, и где тебя носило два дня? — пристала она, уперев руки в боки.

Черт! Не думала, что придется кому-то объяснять свое отсутствие. Никакой версии я не придумала. Ли, на помощь!

— Один школьный проект… — забормотала я, — по истории. Спросите у нашего историка. Мы были в… Эссексе. Да, в Северном Эссексе. Недалеко от Кембриджа.

— Что, в Эссексе нет мобильной связи? — насторожилась Анна.

В Богемии XVIII века уж точно нет.

Анна пристально смотрела на меня.

— Как зовут твоего историка? Я тебе не верю. Ты врешь. Я сама у него спрошу.

— Кайран Дункан, — я бросила взгляд на будильник, — дай мне четверть часа, я буду готова, пойдем вместе. Я пропустила первые два урока, но третий как раз история.

Кайран — мой должник. Пусть соврет за меня моей сестре. У него отлично получится.

Мать и Анна переглянулись. Они явно колебались. Я воспользовалась моментом, сгребла шмотки и убежала в ванную. Когда я вышла оттуда одетая, умытая, причесанная и с почищенными зубами, обе сидели на кухне.

— Пошли? — спросила я, накидывая на плечо рюкзак.

Мать неуверенно посмотрела на Анну.

— А пошли! — провозгласила сестра. — Узнаем правду.

Ну, пошли.

Джейкоба вручили бабушке, и мы с Анной отправились в колледж.

— С чего это вдруг вся семья так беспокоится обо мне? — спросила я сестру. — В декабре я исчезла на две недели, и мать ни о чем не тревожилась.

— Миссис Коллинз ее накрутила, — призналась сестра, — соседка обратила внимание, что ты редко бываешь дома. А теперь говори правду: где ты была?

— В Эссексе, — твердо соврала я.

Анна вздохнула.

Весь колледж пялился на меня, особенно на мой разбитый, синий, опухший нос. По дороге в учительскую нам встретилась Руби.

— О, Фели! Здорово, что ты… Что это с тобой? Неужели это Ли тебе врезал?

— Она проспала и со сна ударилась о балку, — пояснила моя сестра.

— А, ну ладно. У меня завтра день рождения, Фели. Не забыла?

Уже завтра?

— Конечно, Руби! Наконец-то восемнадцать! Совершеннолетие. Как я могу такое забыть?! До скорого. Мне нужно подойти к мистеру Дункану.

У Руби загорелись глаза при упоминании этого имени.

— У нас ведь как раз история.

— Анна хочет с ним познакомиться.

— Понимаю. Приведи его завтра ко мне на вечеринку. Это будет лучшим подарком на день рождения, — вздохнула Руби и побрела в направлении кабинета.

Анна покачала головой.

— Она влюблена, — констатировала сестра, — как любопытно!

Мы поймали Кайрана, когда он выходил из своего кабинета. У Анны округлились глаза.

— Это ваш историк? Понимаю твою мечтательную подругу. Сексапильный кадр.

Еще какой!

Кайран, разумеется, все слышал благодаря своим заостренным эльфийским ушам. Я поняла это по его сдвинутым на переносице бровям.

— Мистер Дункан, моя сестра Анна хотела бы услышать подтверждение, что я сопровождала вас в Эссекс в рамках школьного проекта по истории.

Анна, как зачарованная, протянула ему руку.

— Анна Бекетт, мистер Дункан. Не то чтобы я не доверяла сестре. Мне просто хотелось бы знать, с кем она проводит так много времени. То есть… Ну, в общем… — и Анна по-дурацки хихикнула.

Пронзительный взгляд Кайрана обратился на меня. Мне оставалось только глупо улыбаться.

— Разумеется, ваша сестра была со мной в Эссексе. Ей на раскопках заехали лопатой по голове. К счастью, нос не сломан. У нас еще много таких проектов впереди. Вот хотя бы сегодня, после обеда, мы должны перебрать наши находки из Эссекса. Мы там такого нараскапывали…

Моя улыбка погасла. Опять дополнительные занятия?

— Фелисити и Леандер, — прибавил Дункан, — он тоже был с нами на раскопках в Эссексе.

— Твой друг тоже был с вами? — переспросила сестра.

— Фелисити, мы опоздаем на урок. Прошу нас извинить, миссис Бекетт.

Кайран кивнул Анне и утащил меня в класс.

— Что у тебя с носом? — шепотом спросил он.

Я проигнорировала вопрос.

— Кайран, извини мою сестру…

— За что? За то, что она считает меня сексапильным?

— Она еще не знакома с Ли, — сухо отвечала я.

— Где вы были? Что стряслось? Кто расквасил тебе нос?

— Картонная пальма упала. В театральной подсобке.

Кайран без предупреждения впихнул меня в ближайшую дверь. Это оказалась учительская кухня. Мы были здесь одни.

— Значит, пальма упала? А теперь слушай внимательно, — произнес Кайран угрожающим тоном, — ты в большой опасности. Ты поцеловала моего кузена, и твой статус изменился. Ты же не думаешь, что драконы будут бездействовать, глядя, как ты собираешь регалии Пана, а потом вручаешь их эльфам вместе с неограниченной властью?

Меня замутило. Теперь, когда я вместе с Ли, драконы воспримут это как предательство. Решат, я приняла сторону эльфов. И стала для них опасна.

— Ты можешь объяснить драконам, что мой роман с Ли не имеет никакого отношения ни к ним, ни к эльфам?

Кайран насмешливо поднял одну бровь.

— Роман Предсказанной пророчеством с сыном канцлера и агентом ССЭР? Ты шутишь? Это все равно что объяснять русским, что Джеймс Бонд приехал к ним в страну прокатиться на пароходе по Волге.

Да, полная чушь, конечно.

— Что же мне, держать наши отношения с Ли в тайне?

— Интересно, как их можно утаить после того, как вы прилюдно целовались? К тому же, он не отходит от тебя ни на шаг. — Заметил Кайран.

— Но эльфы об этом не знают!

Кайран помрачнел.

— Что? Уже знают? — выдохнула я. — Кто им сказал? Ты?

— Нет, не я. Ты же знаешь, за тобой следят. Что знают вороны Оберона, то знают и драконы. Здесь, в школе, тоже есть несколько шпионов. И я — не один из них, я здесь ни при чем. Хотя не удивился бы, если бы драконьи или эльфийские шпионы расквасили тебе физиономию.

— Нет, это не они, — пробормотала я.

Шпионы в Хортон-Колледже? Ничего себе!

— Пойдем на урок, — напомнил Кайран.

Я последовала за ним, как в трансе. Ли уже сидел за нашей партой с выражением сострадания на лице.

— Ой, больно? Мне подуть?

— Давай я подую, Фели! — встрял Кори.

— И я могу подуть, — саркастически заявила Филлис.

Я посмотрела на Ли и мысленно произнесла: В другой раз немного осторожней, пожалуйста.

К счастью, Кайран уже начал урок.

Но я не могла сосредоточиться в этот день ни на каких уроках. Я пристально разглядывала одноклассников и учителей и все думала: кто из них может оказаться шпионом драконов? Фелисити Страттон! Она приходит в голову прежде всего. Мы всегда ненавидели друг друга. Кроме того, она с самого начала виснет на шее у Ли. Вполне возможно, чтобы отвлечь его от меня. Разве это не доказательство? А Синтия? Или Ава? Они лучшие подруги Фелисити и во всем ее поддерживают. У каждого главного злодея есть свита, разве не так? А странное поведение Джека Робертса? Что-то за этим тоже стоит, все не просто так! О господи! Я сойду с ума! Джек! И еще этот старшеклассник-информатик! Драконьи шпики? А Пол?

В этот момент Пол обернулся и посмотрел на меня своими огромными собачьими глазами. Нет, Пола с большой долей вероятности можно исключить. Он просто в меня влюблен.

Я была так занята этими мыслями, что едва не прозевала записку, прилетевшую ко мне на стол: «Заставить мистера Дункана произнести слово „секси“». О нет, опять! Только не это!

Кори ухмылялся. Я помотала головой, перечеркнула его слова и написала внизу: «Сделать так, чтобы мистер Дункан завтра вечером поздравил Руби с днем рождения».

Кори, Джейден и Николь изобразили на лицах недоверие. Записка вернулась ко мне со словами: «Лучше тебя никто этого не устроит. Проект исторического масштаба! Держите меня!» Это был почерк Филлис.

«Делаю ставку, — приписала я. — Вечер в пабе моей матери с игрой в дартс».

Филлис, Кори, Джейден и Николь с одинаковым выражением лица повернулись ко мне. Не надо быть телепатом, чтобы прочитать их мысль: «Да ладно? Ты серьезно?»

— Шутка с «секси» была лучше, — прошептал мне на ухо Ли.

На этом меня оставили в покое, так что я смогла привести в порядок мысли и переживания за последние дни. Я думала, думала и кое-что придумала.

Филлис поймала меня в женском туалете. Меня тошнило после обеда. Картофельное пюре от Матильды было великолепно, но с яичницей что-то не то. Мой желудок ее не принял и издавал чудовищные звуки.

— Фели, куда ты вечно исчезаешь вместе с Ли? — настойчиво спросила подруга.

Что мне ей сказать? В отличие от моей сестры, Филлис прекрасно знала, что никаких раскопок в Эссексе Кайран в последнее время не проводил.

— Только не лги, — предупредила Филлис, — я вижу, что что-то происходит. У вас с Ли серьезные отношения. А тебя можно встретить только в школе, в остальное время ты где-то пропадаешь.

— Это неправда, — защищалась я, — мы уже говорили на эту тему, Филлис. Что я могу сделать? В чем еще я провинилась? Я работаю в музее, мать пашет в пабе и страдает от своих комплексов и нашей разобщенности, сестра задолбала меня этим убогим Карлом. У меня нет ни одной свободной минуты.

— А еще есть два гламурных красавца, которые все больше отгораживают тебя от твоих друзей. Они имеют на тебя такое влияние, что ты даже школу прогуливаешь из-за них. Прежняя Фелисити никогда бы на это не пошла. Та Фелисити была целеустремленной и амбициозной. Она хотела стать преподавателем, старалась и хорошо училась. Мы скинулись на подарок Руби, а ты даже не поинтересовалась, чего ей хочется и можешь ли ты поучаствовать в общем подарке.

Филлис облокотилась на раковину рядом со мной.

Я помыла руки и посмотрела в зеркало. А ведь она права. Прежняя Фелисити никогда бы не повела себя так. А сейчас на меня из зеркала смотрит другая Фелисити. Другая не только из-за новой прически и макияжа, который я наконец смогла себе позволить. Выражение лица и особенно глаза стали другими.

— Может быть, Филлис. Но прежняя Фелисити не умела за себя постоять или настоять на своем. Прежняя Фелисити завтра вечером не смогла бы прийти на день рождения к Руби, потому что ей пришлось бы впахивать в пабе матери. Новая Фелисити, по крайне мере, борется за свою мечту и свои права.

Мой желудок издал очередной отвратительный звук, и теперь я уже не была уверена, что причина в яичнице, а не в нашей размолвке с подругой.

— Мне иногда кажется, Филлис, что тебя раздражают мои успехи.

— А у тебя есть успехи? — спросила Филлис, вздернув брови. — Мне кажется, ты всего лишь следуешь указаниям двух породистых самцов, которые отлично знают, как манипулировать другими с помощью привлекательной внешности. И эта манипуляция приносит им то, чего они хотят.

Филлис оттолкнулась от раковины и пошла к выходу.

— Ты думала о Ли точно так же, когда только познакомилась с ним, — напомнила Филлис, — а потом ты изменила свое мнение. Подумай об этом.

Сказав это, она оставила меня одну.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Хорошо, что Филлис не слишком настаивала на том, чтобы я объяснила ей, где мы с Ли были в последние дни. Но мне от этого ненамного легче.

ЕЩЕ ЗАГАДКИ

Я забрала из школьного шкафа сокровища, которые хранились там, завернутые в мою футболку. Все три вещи, включая тяжелую скорлупу.

Ли отправился следить за Кайраном. Очередной приступ недоверия к кузену-дракону.

— В Книге пророчеств ясно было сказано, что предатель бывает здесь, в Хортон-Колледже, — заявил Ли, — согласись, Кайран — идеальный подозреваемый. Он наполовину дракон, наполовину эльф. И он обладает качествами, о которых иной агент ССЭР может только мечтать.

— Это больше похоже на проклятие, — вступилась я, содрогаясь при воспоминании о превращении в дракона.

Но Ли желал во всем разобраться сам и попрощался до вечера.

У себя в комнате я бросила рюкзак в угол и занялась разбором грязной одежды, которой накопилось предостаточно, гораздо больше, чем я думала.

Вот и мои любимые джинсы нуждались в стирке. И ни одного чистого носка.

Разобрав шмотки, я рискнула достать регалии Пана из футболки и разложила их перед собой. Кольцо, корона, янтарь, фрагмент скорлупы весом с пивную кружку… Каждое сокровище поместилось на одном из моих носков.

Я отодвинула кольцо от себя на пару метров. Оно тут же завибрировало. И тут в моей комнате вдруг возник человек, которого я уже встречала. Это он подмигивал мне у памятника принцу Альберту, а потом промелькнул в толпе в средневековом городе.

Я судорожно сгребла все регалии в кучу и вскочила на ноги. Мужчина снова подмигнул мне и исчез. Просто так — взял и пропал, без единого звука. Но на этот раз я его точно увидела, он мне не пригрезился. Он призрак? Дух? У него очень необычная ярко-зеленая одежда. Дорогая и ухоженная. Но при этом старомодная. С золотым шитьем, со вставками цвета слоновой кости. И этот короткий коричневый плащ с вышивкой. Такие наряды не носят ни в Ноттингеме, ни в Ахене. Это что-то другое. И почему он мне подмигивает?

Ясно одно: регалии реагируют на меня по-разному. Колечко чувствую и я, и Ли. Корону Ли ощущает даже сквозь стены, а я не реагирую на нее никак. Но обе регалии отлично прячутся в моих вещах.

А драконы? Могут ли они чувствовать регалии Пана на расстоянии? Янтарь «Око Фафнира» — он другой. Он вообще ни на кого не реагирует. Может быть, оттого, что он только часть другой регалии? Значит, он не полноценная регалия, он принадлежит мечу. И тем не менее Оберон почувствовал, что янтарь у меня. Чем все регалии отличаются друг от друга, почему они такие разные? Где искать плащ и меч? И что с ожерельем?

Я завернула сокровища обратно в майку. Завтра снова отнесу их в школу и запру в шкафу.

ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТИЕ РУБИ

Мы с Ли пришли к Руби первыми. Она бросилась нам обоим на шею, что совсем не было на нее похоже.

— Здорово, что пришли! Проходите. Родители ушли на вернисаж. Вся квартира наша. Обязательно попробуйте коктейль, который приготовила мама. Почти безалкогольный. Вкус отличный. Гораздо лучше, чем тогда у Джейдена на караоке-вечеринке. Вот, угощайтесь!

И именинница налила каждому по бокалу, так что мы и отказаться не успели.

— Папа подарил мне новый рояль от Бёзендорфера,[10] юбилейный, эксклюзивная серия к 180-летию фирмы. Пошли покажу!

Руби потащила меня в гостиную.

Черный, как антрацит, новенький рояль сверкал в специально отведенном для него углу комнаты.

— Ли, ты же наверняка умеешь играть на рояле, — щебетала именинница, — сядь и попробуй. Сказочный инструмент! А, еще гости!

Зазвенел звонок. Руби помчалась открывать.

— Все-таки многовато алкоголя в коктейле. Для меня крепковат, — сообщила я Ли и оставила свой бокал в гостиной.

— Ли здесь, — послышался голос Руби из прихожей, — проходите… ой, спасибо! А что это?

Руби впорхнула в гостиную в сопровождении Филлис и Николь.

— Принесу коктейль, — предложила Руби, — ой, а тут еще один бокал!

Она одним махом выпила мой бокал и убежала.

Филлис, Николь и я переглянулись.

— Что это с ней?

— Она всерьез же не рассчитывает, что придет Кайран? — встревожилась я.

— Кайран? — Филлис вскинула брови. — Вы уже зовете друг друга по имени?

— Он мой двоюродный брат, — спокойно объяснил Ли.

И был вознагражден одним только мрачным взглядом Филлис. Неужели она правда ревнует и злится на меня?

— Как удачно, — прошипела Филлис.

Да что такое? Не понимаю! Я что-то пропустила?

Руби вернулась с тазом коктейля. За ней следовали Джейден и Кори. С Кори притащилась его сестрица Шерил. Какой сюрприз!

— Она за мной увязалась, — оправдывался Кори, — не смог оставить ее дома.

— Да ладно, — отвечала я, наблюдая, как четырнадцатилетняя вертихвостка клеится к Ли.

Решено было, однако, Шерил коктейля не наливать.

Руби разлила всем по бокалу и свой снова осушила одним глотком.

— Подарок-то распакуй, — попросил Кори.

Руби разорвала упаковку от нашего общего дара и оторопела:

— Что это?

— Маятник для спиритических сеансов, — объявил Кори.

— Мы подумали, ты так увлекаешься спиритизмом, медиумами, — объяснила Николь, — мы же ходили к медиуму пару недель назад, чтобы найти Ли. Вот и решили, что чем платить такие деньги постороннему медиуму, лучше завести своего. Вот тебе инструмент, Руби!

К нашему изумлению, Руби опрокинула себе в рот еще один бокал коктейля.

— А давайте лучше в бутылочку сыграем, — предложила она вдруг, — правда-неправда!

Мы удивленно переглянулись. Руби ли это?

Спустя два часа второй таз коктейля был пуст, а именинница совершенно пьяна.

— Что с ней такое? — спросил Джейден, когда Руби уселась за новый рояль и заиграла вальс Шопена, без ошибок, но в слишком быстром темпе.

— Давайте танцуйте уже! — потребовала именинница.

— Руби, по-моему, тебе хватит, — решил Ли и убрал ее руки с клавиш.

Руби посмотрела на него так, словно видела его впервые.

— А ты, пожалуй, прав, Ли. А то мне уже везде эльфы мерещатся, — согласилась хмельная Руби и без сознания свалилась с табурета.

Мы отнесли ее в кровать. Николь предложила ночевать здесь же. Все как-то колебались.

— День рождения удался, — проскрипел трезвый Кори, — зато не скучно.

— Отстой! — подала голос его развязная сестрица и обратилась к Ли: — Пошли в бар на Ковент Гарден?

— Тебе давно пора спать, — отрезал Джейден, — лично мне точно хватит на сегодня. Доброй ночи.

— Мы тоже пойдем. До завтра. — Ли обнял меня за плечи и повлек к выходу.

Я видела расстроенные лица Кори и Филлис. Да, вечер прошел совсем не так, как мы планировали.

— Ты думаешь, Руби что-то знает? — предположила я, когда мы с Ли вышли на улицу.

Он не ответил, полез в карман брюк и вынул карбункул. Камень блестел.

— Мне надо идти, — объявил он, — видимо, кто-то уловил новые колебания регалий. Мне надо на Авалон, там собирается Совет.

— А что, если…

— Не думаю, — перебил он, — иначе они сами давно пришли бы сюда. Я принесу тебе с Авалона что-нибудь для твоего синего носа. Завтра к вечеру будет уже не синий.

Да, хорошо бы. Иначе и не поцелуешься как следует, так все болит. Даже когда Ли подует.

Он отвез меня домой, и когда за мной закрылась дверь, его «Мерседес» уже заворачивал за угол. Эльфы что-то пронюхали. Учуяли вибрации. Наверное, когда я перебирала дома их сокровища и раскладывала по моим несвежим носкам для хранения. Нескольких мгновений достаточно, чтобы они что-то почувствовали. Недаром Кайран меня предупредил о моем новом статусе. Приходится быть осторожной. Да, я влюблена. Но я не слепа.

СЮРПРИЗ

— Фели, мне надо с тобой поговорить!

Я еще не проснулась толком, когда Руби позвонила в дверь. Половина седьмого утра. Я ждала Ли, и то не раньше восьми.

— Руби, на улице еще темно. Ты уже проснулась или просто ходишь во сне?

— Фели, пожалуйста, — взмолилась Руби.

— Проходи в гостиную. Там нас никто не услышит.

Я уселась на диван, завернувшись в плед. Руби села на самый край кресла.

— Фели, ты ведь тоже умеешь кое-что видеть.

Так! Началось! Соберись, Фелисити, разговор будет долгий и неприятный.

— Я знаю, тогда у медиума на Скраттон-стрит ты увидела что-то в стакане воды, — продолжала Руби.

Да, было дело. За глоток авалонской воды и видение в стакане мы выложили сто фунтов, так ничего толком и не узнав. Но благодаря этому видению я смогла найти Ли… Интересно, откуда у медиума авалонская вода?

— Руби, этот сеанс у медиума…

— Именно, — перебила Руби, — полная профанация! Но ты же видела в воде пещеру, ведь видела? Я точно знаю, я прочла твои мысли!

Руби читает мысли?! Докатились!

Руби впилась глазами в мое лицо и изучала каждое мое движение. Я попыталась придать лицу отсутствующее выражение. Не уверена, что получилось.

— Ты ведь тоже умеешь читать мысли, да? — прошептала Руби, наклоняясь вперед.

— Нет, не умею.

— Но видения в воде… — не отставала Руби и протянула мне конверт. — Это письмо пришло несколько недель назад.

— Руби, я сейчас не в силах читать письма. Просто скажи, о чем там говорится?

— Я могу сменить школу, — проговорила Руби, — это приглашение и вступительный формуляр. Меня приглашают в школу на Авалоне. Но я не хочу ехать во Францию.

— При чем тут Франция?

— Я посмотрела в Гугле. Авалон находится в Бургундии. Я не говорю по-французски и не хочу в интернат. Подпись директора — Мерлин. Наверняка читается по-дурацки по-французски, они вечно все коверкают и говорят так, будто у них хронический насморк. Ненавижу. Поэтому и не стала учить французский в колледже. И чему меня будут учить в этой школе? Двигать камни усилием воли? Или какой камень врачует какую хворь? Или превращать грязь в золото? Мне нравится верить в некоторые сверхъестественные штуки, но я не эзотерик. А выучиться на знахаря можно и в Лондоне. После колледжа. Но я и этого совсем не хочу.

Я не верила своим глазам и ушам. Руби! Ты ли это? Никогда не видела тебя такой эмоциональной и возбужденной. Я взяла у нее письмо и открыла конверт. Это было извещение о зачислении в школу для учеников с необычными способностями. Говорилось буквально следующее: «Если вы умеете читать мысли, или видите в воде картины прошлого, настоящего и будущего, если вы владеете телекинезом или обладаете даром предвидения, мы приглашаем вас на собеседование». Такого-то числа во столько-то туда-то. Подпись действительно была И. Мерлин. Но лицо, с которым должно пройти собеседование, именовалось Лайм Фицтэран.

— Ну, об одном можешь не беспокоиться, Руби. Этот Авалон не во Франции. В этой школе все говорят по-английски.

Я возвратила ей письмо.

— И если тебе нравится мистер Дункан, то уж мистера Фицтэрана ты будешь просто обожать.

Теперь изумленной выглядела Руби.

— Ты что, знаешь это место? — прошелестела она.

И тут же повеселела и запрыгала на кресле.

— Фели, тебя тоже пригласили? Поедем туда вместе! Сказочно!

— Зря скачешь, Руби. Никуда меня не приглашали.

Прыжки закончились.

— Фели, что все это значит? Почему именно я? Ну, вижу я иногда то, чего не видят другие. Вы меня держите за «немного того», я знаю. Ладно, пусть я и «того». Ничего, с этим можно жить. Но в последнее время эти видения, или как их там, — они все чаще приходят!

Она вскочила и забегала по комнате.

— Я вижу двух воронов и чувствую, что они на самом деле не вороны. Что за ними кто-то стоит. Я смотрю кому-нибудь в глаза и могу прочесть или услышать его мысли!

Знакомая история.

— Я могу почувствовать приближение Ли по его запаху. Он пахнет цветами и лесом. Картины, написанные масляными красками, оживают и двигаются. А стрекозы на пруду в парке кажутся мне эльфами. Фели, я схожу с ума? Я знаю, ты тоже умеешь видеть образы в воде. Не отрицай!

— Я и не отрицаю. Руби, милая, я думаю, что ты — друид!

— Откуда ты знаешь? — опешила Руби.

— Ну, я бывала там. На Авалоне.

Руби зашаталась и снова села в кресло.

— Бывала на Авалоне? Когда?

— Недавно. Когда десять дней без уважительной причины прогуливала школу. Я была на Авалоне. Я знакома и с Мерлином, и с Лаймом. Мерлин — ректор школы. На Авалоне сейчас одиннадцать учеников. Волшебно красивое место, между прочим. Тебе там понравится.

Руби долго и молча пялилась на меня.

— А ты, я смотрю, разбираешься в вопросе, — проговорила она наконец, — ты что, тоже друид?

Да куда там. Уж лучше бы я была друидом.

— Не совсем. Хочешь, Ли отвезет тебя на Авалон?

— Ли? — Руби засверкала глазами.

— А еще лучше — мистер Дункан, — ухмыльнулась я, — он тебе больше нравится. Но когда ты увидишь Лайма…

— Фели, извини за дурацкий вопрос. А кто такой Ли? Что он такое? Он ведь не обычный человек? И когда вы вместе куда-то исчезаете, это ведь совсем не дела семейные?

— Нет, не семейные, — призналась я, — но это пусть тебе лучше Ли или Лайм объяснят. Вряд ли я имею право рассказать тебе что-нибудь еще. Могу тебе только обещать, Авалон — сказочное место!

Руби задумчиво кивнула и встала. В своих мыслях она, кажется, уже была на острове.

— Ты куда?

Только бы она не наделала глупостей!

— Не волнуйся. Я бы послушала, что мне скажет этот Лайм. А утопиться я всегда успею.

— Руби, это дурная шутка. Помнишь Дейрдре в бассейне? Она с радостью помогла бы любой из нас утопиться.

— Дейрдре? Фантастическая брюнетка, которая висла на Ли? Она эльф?

— Нимфа. И не слишком добрая.

— Да ты что! — улыбнулась Руби. — Настоящая нимфа в городском бассейне! Мне надо пройтись, переварить все эти новости. Увидимся в колледже. Я буду вовремя. Обещаю. Спасибо тебе, Фели!

И она протанцевала к выходу.

Ну, дела! Наша Руби — друид! Скоро она покинет Лондон, чтобы учиться на Авалоне. И станет совсем похожей на порхающую лесную фею, какими их всегда представляют.

Час спустя явился Ли с пакетиком лекарства в одной руке и с цветущей веткой яблони в другой.

— На Авалоне зацвели яблоневые сады, — объявил он.

Он развел в воде немного порошка и наложил мне на мой распухший нос компресс. Нос тут же задышал. Ли обещал, что до вечера все пройдет. Бриджит не знает себе равных как целитель.

По дороге в школу я рассказала ему о визите Руби. Он не особенно удивился. На Авалоне ему уже сообщили о том, что Руби пригласили в школу друидов. Но это было не самой важной новостью. Ли гораздо больше взволновало решение Совета. Как я и предполагала, эльфы уловили вибрации регалий Пана. Кто-то почувствовал их здесь, в Лондоне. Вернее, одну из регалий, если быть точной. И Ли отправили на поиски.

— Что делать будешь? — осведомилась я.

— В нужное время предъявлю им осколок скорлупы. Но подождем с этим пару дней. Речь шла только об одной из регалий. О других они пока не знают. О боги, опять он!

У моего шкафа дежурил Пол.

— Давай я зарычу, — разозлился Ли, — последний раз при тебе.

— Остынь, — одернула я, — нечего на него рычать. Он не медведь.

— И Робертс там же. И еще трое. Все по твою душу.

Студент-информатик тусовался тут же. Двух других я видела впервые. И все таращились на меня. Не на мой расквашенный нос, а именно на меня.

— Что им нужно? — испугалась я.

— А разве не понятно? Могу объяснить.

Мы обернулись. У нас за спиной из ниоткуда возник Кайран, как будто ждал нас.

— Вы двое, пошли со мной. Есть разговор, — скомандовал историк.

ТОЛЬКО ЭТОГО НЕ ХВАТАЛО!

Кайран привел нас в свой кабинет без окон и запер дверь изнутри. Я беспомощно поглядела на Ли. Он растерянно пожал плечами.

— Садитесь. Я кое-что выяснил, — произнес Кайран.

Он сел за свой стол, я опустилась в кресло, Ли прислонился к шкафу с бумагами рядом со мной.

— Фелисити, ты знаешь, что эльфы умеют колдовать, — обратился Кайран ко мне.

— Какое именно колдовство ты имеешь в виду? Способность стареть и молодеть? Летать? Читать мысли? Перемещаться во времени?

Кайран нервно поерзал на стуле.

— Мы, полуэльфы, обладаем совершенно особенными свойствами.

— Он имеет в виду способность привязывать к себе человека навсегда одним поцелуем, — подал голос Ли.

Ах, это! Ну, знаю. Разве только полуэльфы?

Братья кивнули.

Ну, и что? Я с этой мыслью уже смирилась и сроднилась. Я целовала Ли совершенно сознательно.

Кайран иронически улыбнулся.

— Весьма похвально, Фелисити. Только получается неувязочка.

— Что ты имеешь ввиду?

— На тебя эта магия не действует. Ли не привязал тебя к себе поцелуем на веки вечные.

— Нет? — обрадовалась я.

Ли помрачнел и явно разозлился.

— Рано радуешься, — продолжал Кайран, — ты — Избранная. У тебя все по-другому.

— Что по-другому? Говори уже!

— А то, что ты сама владеешь этим волшебством.

— И что?

— Это означает, Фелисити Морган, — медленно произнес Кайран, глядя мне в глаза, — что все эти юнцы там в коридоре без памяти в тебя влюбились. Втрескались! Ты их притягиваешь, как сирена своим пением. И у тебя эта магия сильнее, чем у всех прочих существ, которых я когда-либо встречал. Одной твоей улыбки достаточно. Одного запаха. О поцелуе я вообще молчу. Один поцелуй — и любой экземпляр мужского пола — твой навеки.

— Чушь собачья, Кайран! До того как появился Ли, за мной никогда никто не ухаживал. И Ричард Косгроув со мной расстался.

Почти расстался. Хотя, как утверждает сестра, он и после нашего разрыва звонил.

— У тебя совершенно особенная магия, — настаивал Кайран, — вероятнее всего, благодаря Ли она просто вступила в силу и проявилась, как и способность перемещаться во времени. У некоторых друидов от взаимодействия с эльфами и полуэльфами просыпаются скрытые способности и магические силы. Друиды начинают читать мысли или предсказывать будущее. У тебя проснулись, как видно, две способности: путешествовать во времени и притягивать представителей противоположного пола.

— Абсурд! — сопротивлялась я. — Пока не появился Ли, парни обходили меня стороной. Кроме Джейдена и Кори.

— Насколько я знаю, — продолжал Кайран, — до появления Ли ты… как бы это выразиться… была не столь привлекательна.

— Ну, допустим, — призналась я, густо краснея, — мне приходилось помогать матери в ее пабе. И на следующий день я являлась в школу не майской розой, это правда.

Братья переглянулись.

Ли вдруг напряженно произнес:

— Она знает.

— Не исключено, — согласился Кайран.

— Кто знает? Что знает? Говорите же!

Ненавижу эти их секреты!

— Фелисити, — заговорил Ли, — когда мы познакомились, от тебя довольно резко несло спиртным. Вероятно, твоя мать знает больше, чем мы думаем.

Мама? Что она может знать! Да никогда в жизни! Она всегда была мне благодарна за помощь в этом ее убогом заведении. Меня теперь тошнит от одного воспоминания об этом пропахшем дешевым алкоголем кабаке! Никогда туда не вернусь! Навсегда запомню это состояние, когда от усталости нет сил даже принять душ! Как унизительно! Этим пабом провоняло все в моей жизни!

— Фелисити, — продолжал Кайран, — запах алкоголя нужен был для того, чтобы мужчины обходили тебя стороной.

— Да ладно! А ты не думаешь, что это из-за Ли и его ухаживаний на меня обратили внимание другие мужчины?

— Нет, — отвечал Кайран, — Ли точно так же пал жертвой твоих чар, как и остальные. Он околдован твоей магией. Эта твоя сила действует и на эльфов, и на полуэльфов. И я ее чувствую, когда к тебе приближаюсь. И Эмон тоже. Он может подтвердить.

У меня в голове застучало, зажужжало, все перепуталось и, как лампочка, замигала одна и та же надпись: Ли тебя не любит. Он околдован твоей магией. Ли тебя не любит. Он околдован твоей магией.

— Выпить хочешь? — сочувственно поинтересовался Кайран.

Я молча встала и пошла к выходу.

— Фей! — Ли бросился следом за мной.

Он бы бледен как полотно. Я остановила его жестом. Мне надо побыть одной. Я молча вышла из кабинета, эти двое проводили меня взглядами.

Я вышла из колледжа с намерением порадовать себя в ближайшем итальянском кафе огромной порцией мороженого. Я с радостью выпила бы ликера или шампанского, но уж больно не хочется проснуться снова в Версале или, еще того хуже, — в Шервудском лесу. Я шла и ела мороженое логарифмической линейкой.

Мне хотелось остаться одной и одновременно хотелось, чтобы Ли побежал за мной. Хотелось и помолчать, и с кем-нибудь поговорить. Например, излить душу Филлис. Но с Филлис в последнее время были одни размолвки, и мои отношения с Ли были ей неприятны. И вообще она почему-то демонстративно избегала Ли с тех пор, как мы с ним сблизились.

Мне бы теперь исчезнуть куда-нибудь из Лондона. Туда, где ничто не напоминало бы о Ли…

Почему я оказалась в Риджент-Парке? Он ведь совсем в другой стороне от моего обычного маршрута. Зато здесь были свободные скамейки. Я села. Два ворона устроились поблизости в кустах, не спуская с меня глаз. Ух, чтоб вас!

— Знаете что? Передайте своему хозяину, что он мне осточертел! Меня задолбало, что вы распоряжаетесь моей жизнью. Еще раз он посмеет мной манипулировать, интриган, и я пойду прямиком к драконам! А теперь пошли прочь! Стервятники!

Вороны посмотрели на меня как на идиотку и стали копаться в земле. Один поймал клювом червяка и тут же его проглотил.

Господи, у меня паранойя. Мне теперь в каждой паршивой вороне мерещится посланник эльфов. Тут кусок мороженого плюхнулся мне на брюки.

— Черт! — выругалась я и стала вытирать штаны.

Когда я снова подняла глаза, вороны исчезли. И не только вороны. Пропал и Риджент-Парк, и вообще весь Лондон. Стало тихо. Только пение птиц и жужжание пчел. Я сидела на пне среди цветущих яблонь.

ТАЙНА ФЕЛИСИТИ

Опять эти эльфы и их магия! Ну ладно, хотя бы исполнили мое желание: унесли меня прочь из Лондона! Туда, где моя бедная голова снова встанет на место. Где я приведу в порядок мысли и чувства. Пусть и здесь все напоминает о Ли, мне хотя бы нет надобности учиться в школе друидов.

Я встала. Мне надо кое-что выяснить. Прогуляюсь-ка я по острову. Как раз яблоневые сады зацвели. Красота. Солнце заливает весь Авалон.

Вот то, что мне надо: пруд! Кристально чистая вода. Пара уток плавает. После мороженого меня мучила жажда. Я опустилась на колени, наклонилась над водой и стала пить. Мой нос, еще утром синий и опухший, снова выглядел прилично. Спасибо Ли: это его бальзам помог. Ли. Опять Ли!

Я опустила руки в воду, и мое лицо исчезло. Появилась другая картинка. Чертовски знакомая местность! Ужасно родной берег моря. Море! Это Корнуолл! Замок Тинтажель! Я здесь выросла! А вот моя мама. И какой-то звук! Откуда звук? Я вздрогнула и оглянулась. Никого вокруг. Картинка сначала исчезла, расплылась, потом появилась снова. Отлично: значит, теперь у меня видения со стереозвуком!

То, что происходило там, в воде, показалось мне знакомым. Когда-то я уже это видела. Мать возвращается с кладбища, с могилы моего отца. А резкий звук — это мой плач. Что же будет дальше? Мать исчезла в доме со мной на руках. Детский плач умолк. Зато во все горло разоралась бабуля. Так, что слышно каждое слово.

Тут вмешался дед:

— Господи, да оставь ты ее в покое! Мало она вынесла! Еще ты тут!

Он вышел за порог и закурил. А дед курил? Не знала. Тогда понятно, почему он любил мятные леденцы. Они ему заменяли папиросы.

Рядом возникла бабка и энергично ткнула ему в грудь указательным пальцем:

— Это ты притащил в дом это отродье! Всем известно, подкидыши приносят несчастье! Патти и так пережила бы выкидыш, так нет, ты зачем-то убедил ее взять чужого ребенка!

Дед вздрогнул и помрачнел.

— Это совсем другое! — зарокотал он на бабку. — Сначала умирает муж, потом недоношенное дитя появляется на свет мертвым! Патти едва не сошла с ума. А ведь у нее еще двое детей, забыла?

— Ерунда, — не уступала бабка, — не свихнулась бы она, сдюжила бы! Ей есть чем заняться. Полно работы, надо как-то выживать. Да и мы еще в силе.

— Нашу лавку придется прикрыть, как только выстроят супермаркет на объездной дороге, уж будь уверена, — спокойно заявил дед, — никакой работы тогда больше не будет: ни нам, ни нашей дочери, отчаявшейся одинокой женщине с двумя детьми. Этот подкидыш даст ей сил уехать отсюда и начать новую жизнь в другом месте, вот увидишь. Мы правильно сделали, что взяли сиротку в дом.

— Подкидыш приносит беду, — злобствовала бабка, — это все феи! Все они! Это их отродье! Подменыш! Тома они уже забрали, мертвого младенца тоже прихватили. Феи всегда выискивают счастливые семьи, чтобы подбросить туда на воспитание своих ублюдков.

— Она просто брошенный младенец! Я нашел ее в лесу, да, и что? От этого она сразу становится отпрыском фей?

Дед беспокойно заглянул в дом.

— Она подменыш! Говорю тебе! — твердила бабка. — Ты глаза ее видел?

— Ну, видел, глаза как глаза, серые глаза, обычные самые, — отмахнулся дед, — у каждого второго в деревне такие глаза!

— А вот и нет! — зашипела бабка. — Серые-то они серые, а по временам будто золотом сверкают! И почему она пьет воду вместо молока, а? Ни один нормальный младенец не станет пить родниковую воду. Подменыш! Смерть Тома и мертворожденного мальчика на ее совести. Она опасна!

— Тьфу ты! — дед в сердцах вышвырнул недокуренную папиросу. — Видал я всяких детей! Есть и те, что вообще не переносят молока! Видно, и эта девочка из таких. Она милая брошенная крошка. Уймись, пусть живет!

И дед ушел в дровяной сарай.

Внезапно над водой показалось лицо Лайма.

— Подменыш, значит, так-так! — пропел полуэльф.

Корнуолл растворился в пруду. Остались только блестящие глаза Лайма. Краем глаза я уловила еще какое-то движение. Финн! И он тут! Оба авалонца возвышались надо мной с самым мрачным видом.

— Рад новой встрече, Фелисити, — объявил Лайм, — на этот раз ты от нас просто так не скроешься. Что это было? Тебя посещают видения в воде? Разве ты этому когда-нибудь училась?

— Неужели ты и правда подменыш? — прошелестел ошарашенный Финн.

— Я даже не знаю, что такое подменыш, — честно призналась я.

— И никто толком не знает, — так же честно отвечал Лайм, пожимая плечами, — вообще-то считается, что они существуют только в сказках. Якобы, феи подкидывают своих младенцев в семьи к людям, как кукушки своих птенцов, чтобы потом эти их отпрыски унаследовали все состояние человеческой семьи.

— Какое там состояние! — присвистнула я. — Моя семья еле сводила концы с концами. Матери пришлось уехать из Корнуолла в Лондон, а денег как не было, так и нет.

— Тогда должна быть другая причина, зачем тебя подкинули в эту семью.

— Вы вообще давно тут подслушиваете и подсматриваете, а?

— Достаточно, чтобы усомниться в том, что ты — Предсказанная пророчеством спасительница эльфов. Возможно, эльфы вполне обойдутся и без тебя. — Холодно и жестко отчеканил Лайм.

Финн, очевидно, считал так же. Кажется, я в нем ошиблась. Он был всегда и во всем согласен со своим обожаемым Лаймом.

— Да делайте вы, что хотите! — бросила я. — Хоть женитесь друг на друге!

Хотя Лайм, конечно, стал огромной потерей для дамского пола.

— А почему вы вообще видите мои видения и слышите то, что слышу я?

— Не видим и не слышим, — отвечал Лайм, — я видел в воде отражение твоих глаз и прочитал твои мысли. Это интересней, чем в прошлый раз.

Да, я мало где так позорилась, как здесь, на Авалоне. Угораздило же меня подумать перед всей школой, что мое нижнее белье сохнет, стираное, на спинке стула, а мою наготу прикрывает только один бесформенный школьный хитон. Вот позорище-то! А ведь именно здесь, на Авалоне, преподают искусство читать мысли! Представляю, сколько обо мне тут судачили после моего отъезда! Как будто интереснее тем для обсуждения нет!

— А где твой жених? — поинтересовался Финн и завертел головой. — Его здесь нет?

— Никакой он мне не жених, — огрызнулась я. — Как вы меня нашли?

Парни смущенно переглянулись.

— Ой, простите, у вас тут было назначено свидание! — догадалась я. — А я вам помешала! Я никому не скажу. А вы молчите о нашем ночном визите в библиотеку. Кстати, Лайм, ты совсем не похож на Мерлина.

Полуэльф равнодушно пожал плечами.

— Знаю. Полагаю, я скорее пошел в него умом и магическими способностями, чем внешностью и характером. А что вам нужно было в библиотеке?

Лайму бессмысленно лгать.

— На Авалоне нет никаких регалий Пана, — заявил вдруг Финн.

— Любой студент на Авалоне знает Книгу пророчеств почти наизусть. Все уже поняли, что вы там пытались вычитать, — бросил Лайм, наклоняясь ко мне, — но мы можем тебе помочь.

— Да ну? — сухо отвечала я. — Нижнее белье мне больше не требуется. Оно уже на мне.

— Это нас мало интересует, — отрезал Лайм, скрестив руки на груди. — Но мы знаем о регалиях нечто, о чем умалчивает Книга пророчеств. Сомневаюсь, что это вообще кому-то еще известно. Сохранились древнейшие записи самого Пана. Вы же их ищете?

— И вы просто так откроете эту тайну? — усомнилась я.

— Не совсем, — возразил Лайм, — за это ты поможешь нам бежать с Авалона.

— Бежать с Авалона? Зачем?

Разве этот остров — не рай на земле? Я могла бы здесь хоть сто лет прожить, если бы школой руководил другой Мерлин.

— Мы хотим быть вместе, — тихо проговорил Финн, — здесь, на Авалоне, это невозможно.

— А если вас поймают? — спросила я.

Парни молчали с каменными лицами.

— Вам придется всю жизнь скрываться, — напомнила я, — скрываться и убегать. У ССЭР нет программы защиты свидетелей, сами знаете.

— Знаем, — твердо произнес Лайм.

Понятно. Видимо, отношения этих двоих оказались гораздо серьезней, чем я думала. Они готовы друг за друга умереть. По глазам вижу. Однако я не готова умереть ни за одного из них, уж извините. Если уж за кого и умирать, то, пожалуй, за Ли.

При этой мысли у меня заныло сердце. Ли меня на самом деле не любит. Мы привязаны друг к другу эльфийской магией. Если я умру, он будет свободен. И найдет себе женщину, которая по душе ему самому, а не навязана непонятными древними силами.

— Я помогу вам, — обещала я и тем самым, кажется, подписала себе смертный приговор.

— Не бойся, Фелисити, — заговорил Финн своим привычным, мягким и добрым тоном, — все будет хорошо. А за твою помощь мы покажем тебе то, что вы с Ли так искали. Пойдем.

Хорошо ему говорить. Он еще никогда не встречался с Обероном.

РЕГАЛИИ ПАНА

Ли был прав: он был одним из немногих, кто знал тайный ход в школу. Лайм и Финн не имели о нем никакого представления. От источника они повели меня через яблоневую рощу обратно к берегу моря. Там через пещеру один ход вел в древнюю крепость. Авалону, укрытому туманом, никогда не приходилось отбиваться от врагов, потому и крепость была защищена так себе. Мы добрались до библиотеки, не встретив ни души. В самой библиотеке, правда, два ученика — Фарион и Гвайлинн — корпели над книгами, так что Финну пришлось пока забрать меня к себе в комнату. Лайм принес какие-то свитки и фолианты.

— Мы ищем по всему острову потайные ходы и укромные места, чтобы было где встречаться, — заговорил Финн, разворачивая свитки, — и однажды мы кое на что наткнулись. Этот свиток хранится в отделе архитектуры и зодчества. Мы сначала подумали, он там случайно оказался, неправильно рассортировали. Но теперь мы уверены, что это не ошибка. Его там спрятали. Намеренно. За последние двадцать лет никто здесь не изучал архитектуру.

Я разглядывала пергамент. Изображения рыцарей в полном вооружении, в доспехах. Рыцари готовятся к сражению с драконами. Сказка с картинками или, вернее, старинный комикс. У рыцарей на голове — галльские шлемы с рогами. Или это крылья? Да нет же, это длинные заостренные уши! Эльфы! Значит, это история борьбы эльфов и драконов. И что мне с этим делать?

— Смотри сюда! — Лайм указал на изображение эльфа в ярко-зеленой тунике и коротком коричневом плаще. В руке эльф держал меч. В рукоятку меча был вделан хорошо знакомый мне камень — янтарь «Око Фафнира».

— Вот он, — подтвердил Финн, — это Пан. Первый эльфийский король. И при нем — все его регалии. Все символы его власти.

Теперь я узнала и ожерелье, и золотой венец в белокурых волосах короля.

— Здесь изображен только меч, — заметил Финн, — ожерелья и короны нет.

Он их разве не видит?

Но я же вижу! Вот же они! Только корона выглядит немного по-другому. Но не стоит выдавать Тень. Я так близка к разгадке! Не хватает только последнего звена, только ключа…

— А еще изображения есть? Такие, где регалии были бы нарисованы более четко?

Лайм развернул другой пергамент.

— Вот здесь они все. Меч, ожерелье, корона. Все здесь.

Вот они! Но опять изображены по-другому. Корона, вот такая корона лежит сейчас у меня в школьном шкафу. Кольцо. Но здесь изображено как раз кольцо на пальце, а не ожерелье. Такое же я храню в шкафу. Точно знаю: это оно, узор ни с чем не спутаешь. Меч какой-то немного другой, хотя в эфес вделан все тот же янтарь. И никакого плаща…

Это не те регалии! Тень не мог ошибиться! Первое изображение — правильное. Это — настоящие регалии, которые действительно принадлежали Пану. Я пригляделась к изображению самого короля. Не может быть! Да ведь это он! Он! Тот мужчина в зеленом, что являлся мне в моей комнате, и в Шервудском лесу, и у памятника принцу Альберту, и в толпе средневекового города! Это сам Пан! Но почему тогда корона другая и при чем тут кольцо?

— Что именно случилось с регалиями Пана?

— Разве ты не знаешь? — удивились Лайм и Финн.

— Нет.

— Они исчезли в день твоего рождения.

Ах да, точно, Ли что-то рассказывал об этом на пикнике в Вестминстере.

— Ты упоминаешься в Книге пророчеств вместе с регалиями, — добавил Финн. — Это значит, что только ты можешь снова найти их и собрать воедино. Иначе они пропадут навсегда. Ходят слухи, что драконы не уничтожены совсем, что они выжили и тоже охотятся за регалиями, чтобы вернуть себе власть.

Ну да, об этом я уже знаю.

— Никак не пойму, — подал голос Лайм, — какие регалии мы ищем — вот эти или вот эти?

Он указал на изображение Пана, потом на изображение Оберона.

Так ведь регалий должно быть больше! По моим подсчетам, целых семь. Три, которые упоминал Ли: кольцо на палец, корона и меч, которые, если верить картинке, принадлежат Оберону. И еще четыре, о которых мне говорил Тень: плащ, меч, корона и ожерелье, которые принадлежали Пану. Вопрос в том, почему регалии Оберона вибрируют и жужжат так явно, если ищут вовсе не их, а регалии Пана?

ЛАБИРИНТ

Я вынуждена была еще несколько раз пообещать Лайму и Финну помощь, прежде чем они объяснили мне, как мне вернуться с Авалона на Альбион. Они привели меня в лес, к небольшому каменному лабиринту, выложенному на уступе скалы, где была вырублена своеобразная абсида.

— Заходи внутрь и следуй за кругами, — посоветовал Финн, — до камней не дотрагивайся, держись одного направления. Никуда не сворачивай. Выйдешь с другого конца уже в Англии.

— Я попала сюда из Риджент-Парка.

— Там ты точно не окажешься, — заверил Лайм, — рассчитывай на Эссекс.

Тьфу ты! Так и знала! Я взвалила на плечо рюкзак и пошла.

— Не забудь, ты обещала! — крикнул мне вслед Лайм.

— Я вам помогу, — подтвердила я.

Интересно только, как я это сделаю? Вот бы знать!

Я вошла в лабиринт и пошла по тропинке между каменными рядами. Не так-то это оказалось легко, как представлялось снаружи. Лабиринт вел вдоль отвесной скалы. С другой стороны был обрыв — метров тридцать вниз. Вот и пробирайся, как знаешь! Первая петля была пыткой. Вторая пошла легче. Но теперь скала нависала над самой головой, приходилось пригибаться. Что, если я потеряю равновесие и упаду на камни? Тогда я никогда отсюда не выберусь и мне придется становиться друидом против моей воли? Или я стану духом этого лабиринта, как феи, что танцуют в Стоунхендже лунными летними ночами? В белом одеянии с колокольчиками?

Соберись, Фелисити! Тут-то я и споткнулась о камень! У самого выхода из лабиринта! Ну надо же! Ну, и где я теперь? Это не Эссекс! И не Риджент-Парк. Не Тауэр-Хилл и не Вестминстерское аббатство. Это какая-то пещера. Опять пещера! Пещера, сложенная из обтесанных серых камней. Не пещера даже, подземелье. Каменный мол уходит в море. Знакомое место, кажется. У мола качается на воде лодка… Ну, точно. Знаю я это место! Ну и занесло же меня! Это замок короля эльфов! Я снова попала в Иной мир.

ТАЙНА РЕГАЛИЙ

Меня охватила дрожь. Вот я попала! Теперь меня точно убьют. В последний раз, когда я сюда проникла, меня об этом предупредили. Эльфы чужаков не любят. Они по трупам пойдут, чтобы защитить свое королевство от посторонних.

Что же мне делать? Вернуться назад тем же путем? И куда я попаду? Опять на Авалон? Почему я попала сюда, а не в Эссекс? Это все оттого, что я дотронулась до камней в лабиринте. Они меня перенаправили сюда. Может, взять лодку и… И что? В открытое море? В туман? Откуда я знаю, что приплыву в Англию? Надо найти Эмона. Попрошу его мне помочь, пусть выведет меня отсюда. Это мой единственный шанс.

Я прислушалась. Тихо. Я скользнула к подвалам замка. Могут эльфы меня учуять? Как я тогда почувствовала ФедЭкса с его запахом жареного бекона? Или это был Гермес? Я пробиралась через подземные переходы и коридоры. И вот наконец помещение, где начинаются фрески на стенах. Дальше уже идут жилые комнаты. Я пробиралась от ниши к нише, замирая от страха. Я оставила за собой четыре коридора, а вокруг по-прежнему тишина. Слишком тихо, слишком спокойно! Не к добру это.

Вдруг шаги! Торопливые, но твердые. Только у одного человека такая походка. Я юркнула за колонну. Но тому, кто спешил по коридору, недосуг было глядеть по сторонам. Он скрылся в поперечном коридоре. И скоро шаги стихли.

Неужели это действительно Кайран? Я поспешила за человеком. Спасибо моим кроссовкам, они совершенно бесшумно ступают по каменному полу. Если бы я носила туфли на каблуке, какие любит Филлис, сейчас бы на грохот уже сбежалась вся армия Оберона. Я прижалась к стене, украшенной фреской сказочно прекрасного дракона.

— Оберон, все в сборе, — услышала я голос человека, пробежавшего по коридору.

Это был голос не Кайрана. Звучнее и глубже. Я заглянула за угол. Двое мужчин стояли в зале. Один из них был Оберон. Второй был со спины похож на Кайрана, такого же роста, но стройнее и волосы светлее. Потрясающее сходство!

— Я иду. Спасибо, Энгус, — тихо прозвучало в ответ.

Металлический звон.

— Ты надел меч Пана? — спросил Энгус.

Энгус? Отец Кайрана? Разве он не погиб?

— Без «Ока Фафнира» он не имеет силы, ты же знаешь.

Опять тихий металлический звон.

Снова заговорил Энгус. И в его голосе звучало что-то вроде раскаяния или сожаления.

— Извини. Разумеется. Но мне не дает покоя один вопрос: что стало с регалиями отца? Какая удача, что тебе удалось сохранить хотя бы меч. Даже если «Око Фафнира»…

— Нам пора, — прервал его Оберон тем же холодным, жестким и резким голосом, какой я запомнила.

Я снова юркнула за колонну. Шаги двух братьев удалялись. На стене колебались их тени. Да, стена, фреска! И как я раньше не заметила: это же изображение того же мужчины в ярко-зеленом одеянии и коротком коричневом плаще! Фреска в точности повторяет рисунок из авалонской библиотеки. На боку у короля висел меч с янтарем в рукоятке. У него за спиной — два человека. У одного, в винно-красном плаще, в волосах блестела та корона, которую мы стащили у Элеоноры Аквитанской. А на пальце — кольцо из Богемии. Меч в его руках был так же украшен янтарем, но меч был короче и лезвие не так тонко отчеканено, как у короля в зеленом. Это было изображение короля Пана и двух его сыновей. Корона и кольцо, запертые в моем шкафу, — это регалии не Пана, это символы власти Оберона!

Я продолжала путь. Где же Эмон? Зато во внутреннем дворе замка выстроилась вся эльфийская армия, и каждый воин — вооружен до зубов. Что здесь происходит? Они готовятся к сражению? Или того хуже — идут на войну? На какую войну? И что мне теперь делать? Меня-то они уж точно не пожалеют. Я стану первым павшим в этой войне, если меня поймают.

Меня трясло, ноги подкашивались, сердце колотилось. Я задыхалась. Прислонилась спиной к стене, зажмурилась и постаралась глубоко дышать и успокоиться.

Когда я снова открыла глаза, то едва не закричала. Передо мной стоял человек в зеленой одежде и коричневом плаще. Неужели, кроме меня, его никто не видит? Он стоял на самом проходе, его видно по крайней мере с трех сторон двора.

Он снова подмигнул мне и знаком позвал за собой. Я прокралась за ним, прижавшись к стене, так, чтобы меня нельзя было заметить со двора. И в нерешительности остановилась. Он исчез. Ах нет, опять появился дальше по коридору. Я следовала за ним, и всякий раз, когда приближалась к нему метров на семь, он пропадал и снова появлялся метрах в двадцати впереди. И так, обходными путями, он снова вывел меня на мол, у которого была привязана лодка. Он проводил меня к началу лабиринта и велел закрыть глаза. И тут же меня подхватили уже знакомые руки. Это были руки Тени. Может быть, Тень — это и есть Пан? Но Тень же говорил, что он жил в пятом веке. А Пан гораздо старше… Я открыла глаза. И Тень тут же исчез.

ПЕЩЕРА ДРАКОНА

Дура я дура! Зачем только я открыла глаза! И, злясь на саму себя, я в одиночестве продолжала путь по лабиринту, стараясь не касаться камней. Почему-то в конце концов я оказалась там же: в пещере под замком Оберона, на моле. Теперь вместо одной лодки у мола стояли наготове целых пять. Да что такое? По стене скользил Тень.

— Что ты тут делаешь?

Он указал на меня.

— Что я тут делаю? Сама не знаю. Мне надо домой в Лондон. Если меня здесь застукают…

Он прижал палец к губам. Я успела юркнуть за выступ стены. Шаги.

— …изображать из себя агента, — произнес женский голос.

— Пусть остепенится. Его жена предназначена ему судьбой.

— Представь себе, что она толста и носит на зубах эти нелепые железки!

Мужской смех. Мужчин несколько, человека три.

— Да уж, она совсем не Алессандра Амбросио.

Это произнес голос Эмона. Эмон, откуда ты, подлец, знаешь Алессандру Амбросио?

— Блондинка. Дурочка. А Ли всегда предпочитал брюнеток.

Снова злорадный смех.

Придурки! Ли не любит блондинок! Как мило! Допустим, я не такая платиновая блондинка, как Метте-Марит Норвежская, но уж точно не брюнетка, волосы у меня светлые. А вот Фелисити Страттон — жгучая брюнетка. Ее-то Ли первой и выбрал. Разумеется, меня он не любит. И магия поцелуя, должно быть, уже испарилась, и Ли стал тем же самовлюбленным нахалом, каким был вначале.

— …похитили Фелисити? — снова послышался голос.

— Надеюсь, нет, — мрачно отвечал Эмон, — драконы убили троих наших. Если Предсказанная пророчеством тоже мертва, мы никогда не найдем регалий Пана.

Так вам и надо, надменные остроухие гады! Регалии! Регалии! Больше вас ничего не интересует!

— Ты думаешь, кольцо действительно в Лондоне?

Голос звучал немного глуше.

— Скоро мы это выясним, — отвечал Эмон. Эльфы сели в лодку и отчалили от мола в туман.

Через пару минут он поглотил их без следа.

И куда мне теперь? Я все еще в Ином мире. В современном. А в какое время я попадала до этого? Пан был уже мертв, Оберон стал королем, и это был день накануне какой-то битвы или войны… И отец Кайрана был еще жив. И что все это значит?

Я оглянулась на стену. Тень указал на лодки. Сесть в лодку? И что? Если я выйду в море, меня увидят из замка. Но Тень упрямо указывал на воду. Я неуклюже заползла в лодку. И лодка тут же сама оттолкнулась от мола и ушла в море. Только бы меня не увидел какой-нибудь эльфийский снайпер со стен замка!

Но ничего не произошло. Все было тихо. Ни криков, ни погони. Лодка подошла к стене тумана. Замерли все звуки, улегся ветер. Мертвая тишина. Страшная, жуткая тишина. Самое время, чтобы из воды вынырнуло древнее чудовище и сожрало меня. Но и этого не случилось. Вскоре туман стал рассеиваться, снова появились какие-то звуки. И я увидела контуры берега под облачным небом. Заморосил мелкий дождь. Усилился ветер, лодку стало мотать из стороны в сторону. Мелкий дождь застилал глаза. Однако эта земля впереди — точно не Авалон. Берег скалистый. Тюлени возятся на скалах, выныривают у самой лодки и провожают меня глазами. Мне вспомнилась легенда о Шелки — тюленях, которые умели превращаться в людей.

Лодка целеустремленно понеслась к берегу и остановилась в нескольких метрах от него, ожидая, видимо, что я здесь вылезу, потому что дальше лодка завязла бы в песке. Я разулась, сняла чулки и вошла в воду. Лодка тут же развернулась и направилась обратно в море, постепенно скрываясь в тумане. Я вышла на берег.

А ведь я здесь бывала! Уже дважды. Знакомый круг из мегалитов, которые загорелись, едва я к ним приблизилась. Я зашвырнула обувь и чулки подальше на берег и ринулась в волны, чтобы не сгореть. Пусть я вся мокрая, зато хотя бы обувь сухая. Хоть чему-то меня эти приключения научили.

Я вскарабкалась на скалу и оказалась на плоской площадке. Передо мной открылась пещера. Древняя. Бронзовый век, не иначе. Или еще древнее. Волна накрыла мегалиты, и они погасли. Волна отхлынула обратно в море.

Удар пришелся мне по затылку непонятно откуда. Острая боль. Темнота.

СИТУАЦИЯ НАКАЛЯЕТСЯ

— Фелисити! Фелисити! Очнись!

Кто тут? Чей это голос? Знакомый? Черт его разберет! Я открыла глаза. Тьма. Ничего не видно. Но откуда-то забрезжил слабый свет. Где я? Все еще в Ином мире? Меня поймали и кинули в болото? Нет, вроде вокруг сухо. По крайней мере, это не трясина. И я дышу. Уже хорошо.

— Ну, наконец-то! Давно пора!

Все-таки я узнаю этот голос. Но чего-то в нем не хватает. Кажется, натужной писклявости.

— Я вытащу тебя отсюда, и уноси ноги, пока жива. Обратно в Англию тебе нельзя. Ты меня поняла? Уезжай в Германию, а еще лучше — в Америку. Чем дальше, тем больше у тебя шансов остаться в живых!

Германия? Америка? Что за бред?

— Простите, а с кем имею честь? — простонала я, опираясь на подставленную руку спасителя.

— Да я это, я, — прозвучало в ответ, — пора бы уже меня узнавать. Черт, я ведь так старался, чтобы мы познакомились поближе!

Я подняла голову, тяжелую, как свинцом налитую, и в полумраке увидела его.

ПОЛ?!

Я схожу с ума? Если бы это оказался принц Гарри, я и то изумилась бы меньше. Пол-молчун из Хортон-Колледжа! Как он тут оказался? Что он здесь делает? Да где мы вообще?

— Тебе угрожает опасность, — объявил Пол, — они хотят убить тебя, чтобы ты не передала регалии эльфам. А с регалиями эльфы найдут и уничтожат последних из нас.

Он помог мне встать.

— Нас? — повторила я.

— Фелисити, я — дитя дракона. Меня приставили следить за тобой в колледже. Я собирался тебя соблазнить, но меня обскакал этот смазливый полуэльф. Мы слишком долго не могли понять, кто такой Ли на самом деле. Наш информатор ни о чем нас не предупредил.

Информатор? Наверняка Кайран. Кто ж еще. Но какой из Пола соблазнитель? Смешно, ей-богу. Драконы думают, женщину можно соблазнить собачьими глазами?

— Я потерпел неудачу, — продолжал Пол, — ты влюбилась в полуэльфа. Теперь драконы хотят тебя убить. Но я в этом участвовать не желаю. Я тебя сейчас отведу на корабль, который заходит в устье Сены. А оттуда идет в Париж. В Париже садись на поезд или на самолет и спасайся. Оборви все контакты с Англией. Это очень важно! Ты меня слышишь?

Ну и дела! И Пол туда же! И он один из этих! Ай да тихоня!

Мы вышли из пещеры. Внизу на берегу стоял круг мегалитов.

— Откуда ты знал, где меня искать, Пол?

— Мы следим за тобой уже давно.

— Я не об этом. Я попала сюда из Иного мира. Я даже не представляю, где вообще мы сейчас находимся.

— Это Бретань.

— Бретань? И как вы меня здесь нашли?

— Мы драконы. Мы умеем летать. Тебя увидели в лодке. Случайно. И прилетели сюда. Фелисити, не задавай глупых вопросов!

— С какой стати?..

— Ты привела нас прямо к одной из регалий Пана.

— К какой?

— К мечу. Янтарь и так уже давно у нас.

— Как это янтарь у вас? Откуда?

— Ой, пожалуйста! — фыркнул Пол. — Катакомбы Ватикана хоть и кажутся бесконечными, но янтарь слишком велик и заметен, чтобы его можно было долго прятать в стенном сейфе.

Не поняла! Ах ты, черт! Урок истории у Кайрана! В Янтарной комнате был специально изготовленный дубликат янтаря «Око Фафнира»! Копия! Оригинал хранится у меня, а у драконов — подделка. И меч, должно быть, тоже только копия. Оригинал — у Оберона. Или нет? По крайней мере, так было во время моего последнего путешествия во времени…

— Сюда, Фелисити.

Пол вел меня по тропинке между мегалитами.

— Пол, стой. Что-то здесь не так. При чем тут ты? Объясни!

— По дороге объясню. Пошли. Времени нет. Я — дитя дракона. Тебе известно, что это значит. Ты ведь тоже одна из нас. И я не единственный дракон в Хортон-Колледже, приставленный за тобой следить. В миг, когда ты появилась на свет, мы обрели надежду на выживание. Ведь тогда исчезли регалии, с помощью которых эльфы нас покорили и почти уничтожили. С тех пор мы пытаемся найти пропавшие сокровища, чтобы вернуть наши древние права. Ты — ключ к этим символам власти. И с твоей помощью мы их найдем! Недаром мы храним у себя страницу из подлинной Книги пророчеств. Оттуда-то мы обо всем и узнали. Ты ведь в курсе, что женщина, которая тебя вырастила, не твоя родная мать? На самом деле, ты вылупилась из яйца. Ты — прямой потомок Фафнира. И регалии принадлежали именно ему. Фафнир и Пан были братьями. Считалось, что единственный сын и наследник Фафнира мертв, поэтому регалии и попали к Пану. А потом на свет появилась ты.

— Кого из нас ударили по голове, Пол, тебя или меня?

— Сын Фафнира родился так, как рождаются люди. Ты первая, кто вылупился из яйца. Первая и единственная. Ты не просто особенная, ты уникальна! Никому неведомо, почему возникло то яйцо, из которого ты появилась. Мы знаем только, что его отложил сам Фафнир. То есть ты его прямой потомок, его истинная наследница.

— Пол! Ты сам-то слышишь, что ты говоришь?

— Звучит безумно, согласен. Но это правда. Клянусь тебе. Регалии Фафнира — твоя собственность. Они только потому перешли к Пану, что сын Фафнира умер, не оставив потомков. Но восемнадцать лет назад появилась ты, и только ты теперь имеешь на них права.

Пол сделался вдруг исключительно серьезен и мрачен.

— Драконы сочли логичным послать меня в Хортон-Колледж, чтобы соблазнить тебя и привлечь на нашу сторону. Чтобы ты привела нас к регалиям. Но ты, разумеется, запала на этого лакированного гламурного красавчика. И этим подписала себе смертный приговор. Верховные драконы решили от тебя избавиться. Пусть лучше регалии не достанутся никому и считаются утраченными, чем попадут к Оберону.

— Тогда почему ты мне помогаешь?

Дура! Молчи! Помогает, и слава богу!

— Трое уже погибли. Убиты. Я дракон, но не убийца. И твоей смерти я точно не желаю, — мрачно ответил Пол.

— Секундочку! Значит, я появилась на свет не как все люди, а вылупилась из яйца. И яйцо отложил сам Фафнир. Сколько же лет этому яйцу? Тысяча, что ли?

— Оно было еще древнее, — кивнул Пол, — поэтому ты и перемещаешься во времени так далеко, то есть давно. Что смотришь? Разумеется, я об этом знаю. Книга пророчеств, ты понимаешь. Жаль, что у нас ничего не получилось. Я бы мог путешествовать во времени вместе с тобой.

— Феромоны, — вздохнула я.

— Что?

— Феромоны. Это запах. Мужчины рядом со мной почему-то сходят с ума. Пока я работала в пабе у матери, запах алкоголя перекрывал все остальные мои запахи. От меня несло только спиртным. Но больше я там не работаю. И с тех пор…

Что-то я много болтаю. Пора бы помолчать.

Пол криво усмехнулся.

— Жаль тебя расстраивать, Фелисити, но на самом деле ты совсем не в моем вкусе. У меня было задание. Я его провалил. Точка. Вот Фелисити Страттон — это да! Какая женщина!

И этот туда же. А впрочем, черт с вами! Мне же лучше.

— Тогда мой тебе совет, Пол! Избавься от своих преданных собачьих глаз. И прекрати все время тупо молчать. Долго еще?

— Почти пришли. Тогда и я тебе кое-что посоветую. Прислушайся к моим словам! Беги отсюда и не оглядывайся. И не вздумай возвращаться в Англию. Они тебя не пожалеют.

Мы пришли в бухту. На воде качалось маленькое плоское судно. На палубе — трое мужчин. При нашем приближении они вскочили. Видимо, ждали нас.

— Вот она!

Пол изо всех сил толкнул меня в лодку.

— Париж, как договаривались. Вот деньги.

Один из мужчин, судя по всему капитан, забрал у Пола кошелек.

— D’accord, Monsieur.[11]

Эти трое говорили по-английски с сильным французским акцентом, но на французов походили мало. Скорее на арабов. Они не сводили с меня глаз, довольно бесстыжих, надо сказать. Бывает у мужчин такой взгляд.

Я вцепилась в Пола.

— Пол, не оставляй меня одну! Прости, что я притащила тогда в бассейн всю толпу. В другой раз пойдем только вдвоем, обещаю! В кино, в кафе, в Национальную галерею — куда хочешь! Только не бросай меня. Нельзя же после таких откровений бросать человека одного!

— Иди, — жестко скомандовал Пол, — с ними ты в безопасности. Направляйся в Париж. Купи там билет в Германию. Я найду тебя на континенте и пришлю твой паспорт. Уезжай в Америку. Там у тебя будет шанс уцелеть.

Пол сунул мне в карман пачку денег.

Один из матросов обнял меня за талию и оторвал от Пола. От матроса пахло рыбой и чесноком. Лодка отчалила. Я смотрела на берег: Пол поднял руку на прощание и скрылся среди скал.

— Пол! — крикнула я.

Тишина. Мы покинули бухту.

— Забери у нее деньги, и черт с ней, — скомандовал капитан.

Рыбно-чесночный матрос залез в карман моих джинсов, вынул деньги и пихнул меня на леерное ограждение. Не задумываясь, я прыгнула за борт, оттолкнулась от лодки и поплыла к берегу. Холодная вода несколько успокоила боль в затылке. Сколько меня били за последние недели? На мне уже живого места нет!

— Милдред! Милдред, пожалуйста! — завопила я, вынырнув на поверхность и шлепая ладонями по воде.

Под водой мелькнула тень, и гламурная ундина появилась из волн.

— Фелисити! Мы тебя повсюду ищем! Драконы завладели одной из регалий, мы боялись, они и тебя схватили.

— Они и схватили. И чуть не убили. И если я не выплыву на берег из этой холодной воды, то точно умру.

— Ах да!

Милдред приложила пальцы к губам и свистнула.

Что было дальше, не знаю. Все тело онемело от холода, руки и ноги не слушались. Меня избили. Я смертельно устала. Драконы и эльфы рвали меня на части из-за этих проклятых побрякушек. Оставьте меня в покое, больше я ничего не хочу! Мне все равно, даже если я сейчас утону.

ОТКРОВЕНИЕ

Но я не утонула. И холод прошел. Я очнулась в теплой мягкой постели. Весьма знакомой. И комната была мне знакома. Она походила на музейную экспозицию Викторианской эпохи.

— Ли?

— Я здесь.

Я повернула голову. Правда он. Сидит в кресле у окна. А за окном — шумный Лондон.

— Милдред меня вызвала. Кайран помог принести тебя сюда. Как ты себя чувствуешь?

Я пощупала затылок. Шишки не было, исчезла. Ни голова, ни тело — ничего нигде больше не болело.

— Хорошо. Спасибо тебе!

Он улыбнулся. Почему-то грустно.

— Есть хочешь?

Как зверь.

— Сейчас вернусь.

— Ли, сколько времени меня не было?

— Два дня.

— Всего лишь?

Всего за два дня столько всего произошло! Будто это были две недели.

— А что я здесь делаю?

— Милдред… — начал было Ли.

— Я не об этом. Почему я здесь, у тебя, в твоем доме на Беркли Сквер?

— Я подумал, здесь тебе не будут задавать лишних вопросов.

Не верю.

— Ладно. Я хотел с тобой спокойно поговорить. Чтобы никто нам не мешал, — признался Ли.

Я откинула одеяло и собралась встать.

— Фелисити, куда тебя опять несет! Что же ты за беспокойное существо! В жизни ни за одной женщиной я столько не бегал.

— Разумеется. Это они бегали за тобой. Я первая, на кого твои чары не действуют. Где моя одежда?

— Я отнес ее в чистку.

— Тогда найди мне другую. Тебе известны мои размеры. Или мне позвонить Флоренс?

Ли не тронулся с места:

— Морган, с утра ты просто невыносима. К счастью, это быстро проходит.

— Не твоя печаль, Фитцмор. Не тебе со мной рядом просыпаться по утрам.

Я подошла к шкафу и достала халат из бордового плюша с вышитым воротником. Халат оказался слишком длинным и волочился за мной по полу.

— Очень сексапильно, — оценил Ли, — садись. Я принесу тебе твою одежду только после того, как мы поговорим. Но сначала предлагаю позавтракать. Голодная Морган хуже холеры.

Он вышел.

Я едва не швырнула ему вслед флакон одеколона.

Я снова опустилась на кровать. За окном по-весеннему зазеленел Беркли Сквер. Хорошо, что меня не было всего два дня. Не хочу потерять работу в музее. Как раз сегодня в четыре я заступаю на дежурство. Кроме того, я кое-что обещала матери и сдержу свое обещание.

С другой стороны, я так много всего узнала! Мне бы все это переварить. Или с кем-нибудь посоветоваться. Но посоветоваться я могу только с Ли. Больше я никому так не доверяю.

— Иди сюда! — позвал хозяин.

Я подобрала полы халата и спустилась на кухню.

Стол ломился от богатой трапезы: тосты, яичница, сосиски, бекон, мармелад, масло, помидоры, огурцы, редиска, варенье, круассаны.

— Ты пригласил на завтрак королевскую семью?

— Кто знает, — ухмыльнулся Ли, наливая мне кофе, — все может быть.

— Ну да, вы же родственники. А мне надо позвонить матери. Я обещала ей не исчезать без предупреждения.

— У нее вдруг проснулся материнский инстинкт?

В подобном хамском тоне я вообще не намерена разговаривать. Я молча намазала круассан маслом и вареньем.

— Извини, — помолчав, произнес Ли, — я просто удивился. Когда ты прожила здесь две недели, никто и не почесался. А потом, мать тебя еще и обокрала.

— Тебя это совершенно не касается. Она передо мной извинилась. За все.

— И ты ей все разом простила? Вот так просто?

Я вздохнула, отложила круассан и рассказала Ли о моем давешнем видении: о том, что я подкидыш, найденыш, которого мать вырастила вместо своего умершего сына-младенца. Вырастила в любви. Бабка ненавидела меня не за то, что я толстая и неуклюжая, а потому, что я ей вовсе не внучка. Как уроженка Корнуолла, она свято верила в легенды о феях, эльфах и подменышах. Она просто меня боялась. Зря боялась, я никому в семье не причинила бы вреда.

— Фей, я не совсем понимаю. Что значит подменыш? Кто ты на самом деле?

Я посмотрела на него и подумала о яичной скорлупе и обо всем, что мне поведал Пол.

Ли отреагировал неожиданно. Он мог разозлиться, возмутиться, ему могло просто стать противно… Но нет. На его лице отразилось сострадание.

— Мне очень жаль, Фей. Хотя это многое объясняет.

— Что именно? Что я урод в семье?

— Это объясняет поведение твоей матери, — терпеливо отвечал он.

— Ну да, она держала меня при себе в пабе, потому что знала о моей способности притягивать мужчин. Это ваша с Кайраном версия. Вот спасибо! Да уж, объяснили так объяснили.

Я с досадой запихала в рот весь круассан.

— Фей, тебя не было два дня. Можешь мне не верить, но я скучал по тебе. Еще как скучал. И я очень рад видеть тебя живой и почти невредимой. Давай пока на этом и остановимся. Думаю, ты просто не готова к серьезным отношениям.

Я поперхнулась. Пришлось срочно запивать круассан кофе.

— Наши… отношения… они… они…

И я закашлялась. Крошки застряли в горле.

— Не говори ничего, Фей. Я подожду. Я готов ждать столько, сколько понадобится. Вот тебе доказательство моих серьезных намерений.

Крошки наконец выскочили из моего горла, и я прохрипела:

— Но я же не брюнетка!

Ли недоуменно поднял бровь.

— Ты же предпочитаешь брюнеток. А я блондинка.

— И что?

— И то. На самом деле ты в меня не влюблен. Просто поддался моему странному магнетизму. Недаром сначала ты выбрал Фелисити Страттон.

Он застонал и закатил глаза.

— Ты всю жизнь меня будешь этим попрекать? При каждой ссоре?

— Не будет никаких ссор, — отрезала я, — потому что мы не будем вместе. Наши пути расходятся. А мой упрек со временем превратится в невинный школьный анекдот для очередной встречи выпускников.

Ли сел за стол напротив меня, подпер подбородок рукой и стал нервно наблюдать, как я ем. Меня кольнула совесть: он приготовил королевский завтрак, явно старался. А я его вот так!

— Ты наелась? — поинтересовался хозяин.

— Нет еще. Хочу бекона. Так вкусно хрустит! Напоминает о Гермесе, или это был ФедЭкс? Неважно. Я бы с радостью поджарила всех трех твоих мерзких посланников, которые торчат в картине на лестнице.

— И не их одних, судя по всему.

Ой, обиделся. Надо же.

— Прости, Ли, — я откусила кусок бекона, — завтрак сказочный. Спасибо! И что спас меня, тоже спасибо. Уже в который раз.

— Да, ты мне кое-чем обязана, если уж быть честным. Ну, да ладно. Приятного аппетита. Я сделаю вид, что не заметил твоего абсурдного утверждения насчет цвета волос, и эту тему пока что закроем.

— Пока что?

— Фей, — Ли ехидно улыбнулся, — ты забыла, счастье мое, мы уже помолвлены. И мне безразлично, откуда ты взялась: вылупилась из яйца или упала с неба. Просто так я тебя не отпущу.

Вот черт! Я действительно забыла и о нашей помолвке, и о пророчестве.

После завтрака Ли забрал из чистки мою одежду и отвез меня домой.

Но дома было пусто. И я отправилась в паб поговорить с матерью.

Там ничего не изменилось. Так же восседали за стойкой трое завсегдатаев. Так же пахло табаком и алкогольным перегаром. Кажется, эти запахи уже намертво въелись в стены и мебель. Мать просияла, увидев меня. Возликовали и трое добрых алкоголиков: Майк, Эд и Стенли.

Однако кое-что в пабе все-таки заставило меня удивиться. Вернее, кое-кто: за стойкой вместе с этими тремя обнаружился Ли.

— Фелисити, крошка моя! — Майк радостно хлопнул ладонью по барной стойке, — здорово выглядишь! Так выросла! Гляди, Стен, наша девочка-то совсем невестой стала.

Стенли молча допил свой стакан. Мать тут же поставила ему новый.

— Как думаешь, Патти, можно ей с нами выпить пива? — обратился Стенли к моей матери.

— Это плохая идея, — вмешался Ли.

— Я выпью эля, мам, спасибо, — отозвалась я и подсела к Майку.

Мать вопросительно взглянула на Ли. Какого черта? Они что, за моей спиной уже сговорились?

— Это называется шпионить, — обратилась я к Ли, отпивая глоток из пивной кружки Стенли.

— Я называю это защищать, — возразил Ли.

— Ты с ним рассталась, Фели, крошка? — осведомился Майк, вертя головой, как на теннисном турнире.

— Можно так сказать. Только он этого еще не понял.

Мать стояла к нам спиной. Но я увидела в зеркале на стене ее испуганное лицо. Увидел это и Ли. Я поймала в зеркале его взгляд и подумала:

— Что здесь происходит, Фитцмор?

— Твой дед кое-что оставил тебе в наследство, — услышала я его беззвучный ответ.

От неожиданности у меня дрогнула рука, и пиво пролилось на джинсы.

— Я же говорю, тебе алкоголь противопоказан, — произнес Ли громко и четко.

— Да не лезь ты, зануда, — возразил Майк, — девочка выросла. Дай ей пива выпить. Имеет право.

— Знаешь что, Ли, — я пыталась вытереть пиво со штанов, — пойдем поговорим с глазу на глаз.

Он встал с довольной ухмылкой.

— С радостью, Морган. Миссис Морган, весьма вероятно, что Фелисити сегодня опять не будет ночевать дома.

Что?!

Он взял меня за руку и вывел из паба. Радостное ржание трех придурков было слышно на улице.

— Ладно, прежде чем ты уйдешь… — начал Ли.

— О чем она подумала? — перебила я.

Ли все так же за руку повел меня за угол, где был припаркован его «Мерседес».

— Она подумала о своем отце, твоем деде.

Ли впихнул меня в машину, сел сам, и мы поехали.

— Дед нашел тебя в лесу. Но не тебя одну. Он рассказал об этом твоей матери, уже когда умирал. Рядом с тобой лежали некоторые предметы. Очень древние и ценные. И он их спрятал. В разных местах.

— Я догадывалась. В какой-то момент у меня появились видения. Словно я гляжу на какое-то помещение, на каменную кладку… На туннель вроде авалонского, — призналась я.

— Это так называемые фогу,[12] их в Корнуолле великое множество, — подхватил Ли, — когда-то их строили как врата на Авалон и укрытия. И что ты там видишь?

— В конце такого туннеля всегда что-то лежит. Завернутое в ткань. Иногда блестит. И все, видение проходит. Мне однажды привиделся дед, как он заходит в какую-то маленькую часовню. Но в этом нет ничего особенного. Дед часто ходил в церковь. Поэтому я не знаю, не уверена. Может, это был просто сон.

— Если твой дед входил в лабиринт или в фогу, это точно не обычный сон, — возразил Ли.

— А что именно мама вспомнила сейчас?

Ли закусил губу. Я ждала.

— Вспомнила, как умирал твой дед, — ответил Ли наконец, — он говорил о тебе. Рассказал твоей матери о яичной скорлупе, которую нашел рядом с тобой в лесу, и о том, что ты обладаешь особым даром, волшебством, магией. Он просил Патти, твою мать, позаботиться о том, чтобы запах твоего тела, особенно когда ты вырастешь, был всегда заглушен другими запахами. Подменышей выдает запах. Благодаря ему они могут подчинять себе людей, и нередко это приводит к неприятностям. Только если твой естественный магический запах будет скрыт, ты будешь в безопасности.

— Ты все это прочел за одну секунду по отражению в зеркале? — усомнилась я.

— Нет, — признался Ли, — я увидел только умирающего старика, лежащего на больничной койке под капельницей. Он держал за руку твою мать и повторял: «Фели, подменыш, скрой запах. Ее собственный запах опасен!» А потом увидел младенца среди голубых осколков яичной скорлупы. Один такой осколок ты хранишь в школьном шкафчике.

Теперь хотя бы понятно, почему мать так настойчиво держала меня в пабе. И почему там никогда не наводили настоящую чистоту, только в рамках общих правил санитарной инспекции. Она выполняла последнюю волю своего отца. А я с ней так!

— А куда мы, собственно, едем? У меня сегодня в четыре дежурство в музее. Который час?

— Я тебя отвезу.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем тебе меня туда везти? У меня школьный проездной на метро и автобус на целый месяц. Зачем, скажи на милость, ты за мной бегаешь? Если не считать магической привязанности, конечно!

Ли резко нажал на тормоз, так что машина почти ткнулась носом в мостовую, а нас припечатало к сиденьям. Сзади тут же возмущенно засигналили. Ли проигнорировал бибиканье и обратился ко мне:

— Ты все еще Предсказанная пророчеством спасительница эльфов. И неважно, что происходит между нами. Или не происходит. Наши враги знают о том, кто ты, и тебе угрожает опасность. Только я могу тебя защитить. Потому что я — лучший агент Оберона, и неважно, что написано о наших отношениях в Книге пророчеств. Считай меня своим телохранителем. Пока все не уладится.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— От скромности ты точно не умрешь, лучший агент Оберона.

— Скромность тут ни при чем, — заявил Ли, — как и тщеславие. Это факт. А теперь я отвезу тебя в музей, а вечером заберу после смены. И не пытайся улизнуть через другой выход. Все равно найду.

— Звучит как угроза.

— Это обещание. А теперь иди.

Мы прибыли на Трафальгарскую площадь.

Смена в Национальной галерее ознаменовалась новой встречей с той рыжеволосой девочкой. Она снова была здесь на экскурсии с классом, только на этот раз подошла ко мне и представилась. Ее имя Сиенна. По ее словам, она видела меня во сне. Уже много раз. И вообще ей часто снятся феи и драконы. А я — первое существо из снов, с кем она встретилась в реальной жизни. Судя по всему, Сиенне, как и Руби, в один прекрасный день придет приглашение на Авалон.

Тень не появлялся. Было слишком людно, и Сиенна не отходила от меня всю смену. И это она обратила мое внимание на человека, который застыл перед «Кувшинками» Моне. Статный мужчина выделялся из толпы посетителей ростом и гордой осанкой. Он бы так же высок, как Ли. Однако уже не молод. На вид ему было около пятидесяти, он носил опрятную ухоженную бороду и гладко зачесывал волосы назад. Сиенна так активно жестикулировала, что в итоге и он обратил на нас внимание. И это оказался… Ли! Его глаза! Их невозможно не узнать.

Ну, конечно, эльфы умеют стариться или молодеть по своему желанию. И теперь Ли казался ровесником отца Филлис. И выглядел как адвокат или член парламента. Не слишком ли тщательно он меня охраняет?

— Кайран передал мне предупреждение через телемедиум, — услышала я его голос у себя в голове, — они совсем рядом. Я здесь только для того, чтобы тебя защитить.

Солидный джентльмен подмигнул Сиенне и проследовал к следующему шедевру.

Спустя два часа, когда моя смена закончилась, он ждал меня у служебного выхода, как условились, в своем привычном облике.

— И что теперь? — спросила я, садясь в машину. — Ты объявил маме, что сегодня я не приду ночевать. Утром от меня потребуют отчета, где и как я провела ночь.

— Тебе помочь отчитаться?

— Как у драконов с кинематографом? И что сейчас вообще идет в кино? Я отстала от жизни. Совсем не в курсе.

— У меня идея получше, — произнес Ли своим особенным — вкрадчивым и таинственным — тоном, — на пару часов мы сможем забыть о драконах, это первое. А второе…

— Что второе? А, понимаю. Пикник в другом времени? Или грот Фей?

— Я хотел бы представить тебя своей матери.

Теперь понятно, почему он заговорил таким тоном. Встреча с его отцом прошла не слишком гладко. Стоит ли мне знакомиться с матерью? Тем более с особой королевской крови? Но, судя по всему, для Ли это событие много значило.

— Ладно. Давай. Я готова, мне интересно.

— Ты боишься, — засмеялся Ли, — но обещаю: моя мать совершенно не похожа на моего отца. Они очень разные.

По крайней мере, она не эльф. Уже хорошо. Ладно, отправляемся в начало XVIII века!

Арабелла Фицджеймс, она же в монашестве сестра Игнатия, действительно понравилась мне с первого взгляда. Теперь понятно, почему Ли недолюбливал мою родительницу. Его мать была воплощением доброты и материнской любви.

Ей исполнилось двадцать пять, когда она забеременела, и ее отец, Джеймс II,[13] отправил ее в монастырь во Франции. Хотя Арабелла была внебрачным ребенком, король намеревался выгодно выдать ее замуж. Но Мейлир Мор перечеркнул честолюбивые планы монарха. В один из своих редких визитов в Лондон эльфийский принц влюбился в королевскую дочь, и она ответила ему взаимностью. Но брак между ними был невозможен. Этому противились и Оберон, и Джеймс II. Арабеллу отправили в монастырь, где на свет появился ребенок.

Мейлир забрал Ли из монастыря ночью, но после часто вместе с сыном навещал Арабеллу. Она любила своего сына и свято верила в то, что пророчество сбудется, что я стану ему идеальной женой. Она держала нас с Ли за руки и не отпускала от себя ни на шаг.

Ли рассказывал ей о наших с ним перемещениях во времени. И звучало это так, как будто он мной страшно гордится. Арабелла ловила каждое его слово, хотела знать все до мелочей, спрашивала о моей семье и на прощание обняла так же сердечно, как и своего сына.

В Лондон мы вернулись тихие и уставшие. Ли грустил: он очень любил мать, и очередная разлука с ней его удручала. Да, сегодня я узнала его с новой стороны.

— Зайдем в паб напоследок? — предложил Ли.

— Только не к моей маменьке. Это все равно что после филе ягненка заказать армейскую похлебку.

— Я имел в виду паб в Хайс Мьюз, рядом с Беркли Сквер.

А, ну тогда пошли. Я все равно сейчас не засну.

Мы сели за маленький столик, и Ли заказал два коктейля.

— С алкоголем? — недоверчиво спросила я.

— Да, — отвечал Ли, — я же рядом. Далеко не переместишься.

— Не слишком ли ты меня опекаешь?

— В самый раз, пока за тобой охотятся. Через пару лет станет спокойнее. Твое здоровье!

Мы со звоном сдвинули бокалы. Паб был полон посетителей, но было довольно тихо. Не надо было перекрикивать музыку и вообще напрягать связки и слух. Идеальная обстановка.

— Твоя мать еще очень молода, — заметила я.

Ли помрачнел.

— Ей только-только исполнилось двадцать шесть. А в тридцать она уже умрет. Монахини не могут понять, кто я такой. Они помнят меня ребенком. Думают, я ее поклонник. Приходится прикидываться ее младшим братом.

— Ты рассказывал ей о нас?

— Не только я. Отец тоже.

— И он ее навещает?

— Да, часто.

Мы выпили. Ли продолжал говорить о матери. Они редко видятся — и не дольше часа. Немудрено, что он по ней очень скучает. Когда пришло время отправляться домой на Беркли Сквер, меня слегка пошатывало. Очевидно, процент алкоголя в коктейле был не таким уж и ничтожным.

— Держись! — Ли обнял меня за талию.

На свежем воздухе голова прояснилась, качать перестало. Ночь выдалась ясной, никакого тумана, на светлом лондонском небе можно было даже различить звезды.

Я ухватилась за Ли, приникла к нему, и так мы добрались не только до дома на Беркли Сквер, но и до моей комнаты.

— Ну, доброй ночи?.. — вопросительно произнес Ли, не отпуская мою талию. Его взгляд встретился с моим.

— Доброй ночи, — пробормотала я.

Он все так же держал меня в объятиях.

— Ну, я пойду, — тихо сказал Ли, но никуда не ушел.

Вообще-то я собиралась высвободиться.

— Мне пора спать, — объявила я, — вечер удался на славу. Спасибо.

Но мои руки против моего желания продолжали обнимать его за плечи. Глаза Ли потемнели. У меня сердце запрыгало в груди. И его сердце тоже застучало быстрей. Наше дыхание участилось. Его рука гладила меня по затылку, по шее. Запах мха, фиалок и сена стал сильнее. Он наклонился и поцеловал меня.

Сначала слегка, как будто в шутку. Потом еще раз, более жадно и страстно. Притиснул меня к стене и сам прижался ко мне всем телом. Я ответила на поцелуй и притянула его к себе изо всех сил. Он гладил мои волосы, плечи… Его руки скользнули под мою майку. Ли остановился и вопросительно посмотрел на меня.

Я колебалась всего одно мгновение. А потом поцеловала его сама.

Как мы оказались у него в комнате и на его кровати, я не заметила. Только знала, что в этом нет ничего дурного. Что это хорошо и правильно. Мы так много пережили вместе, а сегодня Ли познакомил меня с самым дорогим для него человеком. Неважно, приворожила я его или нет, я его люблю. Мне понадобилось много времени, чтобы это осознать. Но теперь все так ясно! Мы не проронили ни слова, Ли прочел все в моих глазах. Он медленно стянул футболку с себя, потом с меня. И больше я уже ни о чем не думала.

ПРОИСШЕСТВИЕ В ХОРТОН-КОЛЛЕДЖЕ

В американских фильмах парочка просыпается после ночи любви, сияя от счастья. Они целуются и завтракают, никуда не торопясь и держась за руки. Весь день проводят вместе, вечером он провожает ее домой, и они прощаются до завтра все с теми же жгучими поцелуями. Но так бывает только в кино! К нам этот праздник отношения не имеет.

Мы проспали и неслись в колледж сломя голову. К счастью, опоздали всего на полчаса. И когда мы вместе ввалились в кабинет, одноклассники расплылись в лукавых ухмылках. Все, кроме Филлис и Джека. А у доски стоял Кайран.

Что он здесь делает? Это не его урок! Ли пихнул меня в бок и подтолкнул к нашей парте.

— Если бы вы не опоздали к началу занятий, — заговорил Кайран, впиваясь в меня глазами, — вы бы знали, что мисс Эйл больна, а я ее заменяю.

— Прошу прощения!

Мы сели за парту, и Ли тут же придвинул мне записку:

«Драконы решили действовать. Кайран тебя защитит».

Я подняла глаза на Кайрана. Он бросил на меня взгляд, полный тревоги и предостережения.

До обеда день прошел мирно. Я даже думала, отбой, ложная тревога. Мы все вместе сидели в столовой, как ни в чем не бывало. Ли в очередной раз очаровал Матильду, и мы с ним получили двойные порции. В какой-то миг мне показалось, что все как всегда, что прошлой ночью ничего не случилось. Но блеск в глазах Ли подтверждал, что это не было сном.

— У нас урок с мистером Блэком, — напомнил Кори, — есть идеи, во что играем?

— Давайте еще раз в «бинго», — предложил Джейден.

— Без меня, — объявила я, — я пас.

— Тебя утомила игра в «секси»? — съязвила Николь.

Филлис сидела с каменным лицом. Мне тоже было не до смеха.

— Какие будут предложения? — настаивал Джейден.

Филлис ковыряла картофельное пюре и молчала.

— Филлис, ты как? — не унимался Кори.

— Никак, — отрезала Филлис.

— У меня есть идея, — подал голос Ли, — мистер Блэк любит ввернуть что-нибудь вроде «Эрго, и вот представим себе… да будет вам известно…» Давайте всякий раз, как он произнесет что-нибудь такое, будем выпивать.

— Смешаем колу с водкой? — навострил уши Кори.

— Как Джек Робертс? — ввернула вдруг Руби.

— Я не буду пить алкоголь на уроке, — объявила я.

— Тебе вообще нельзя пить. Ты не переносишь алкоголя. Ты от него исчезаешь на две недели, а потом появляешься как ни в чем не бывало в компании очередного сногсшибательного мужика.

Это выдала Филлис. При этом она швырнула вилку на тарелку, так что картофельное пюре брызнуло на лиловый пуловер Джейдена.

Мы онемели от изумления и уставились на нее.

— Давай, Ли, выдай другую блестящую идею. Пусть все возликуют и провозгласят тебя героем дня, — продолжала Филлис, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на Ли.

— Не нравится мое предложение — я не настаиваю, — спокойно произнес Ли, — предложи что-нибудь другое.

— Мое предложение — закончить с этими дебильными играми. Сколько нам лет? Давно не двенадцать. Можно уже и на учебе сосредоточиться.

Что это с ней? Филлис всегда вела себя так уравновешенно и спокойно! Ее бы с радостью приняли в «Звездный клуб», но подруга сама говорила, что не выносит этих высокомерных придурков и любит нас, лузеров. Мы, конечно, не фавориты колледжа, но мы друзья, родственные души, мы всегда были на одной волне…

— Филлис, — осторожно заговорила Руби, — мне нравятся наши игры.

— Ты застряла в детстве. Ну и оставайся там! — Филлис вскочила и, перегнувшись через мою тарелку, обратилась к Ли: — Ты все испортил!

С этими словами она исчезла из столовой.

И на уроках больше не появилась.

Спустя полчаса мне стало плохо. По-настоящему плохо. Желудок скрутило так, что я теряла сознание. Хорошо, Ли поймал, а то ведь я уже падала со стула. С другого бока меня подхватила мисс Гринакр.

— Я отведу Фелисити ко врачу, — вызвался Ли.

Мисс Гринакр кивнула и отпустила нас с урока.

В пустом коридоре Ли стал дуть на меня изо всех сил. Но на этот раз боль и дурнота только усилились. Холодный пот выступил у меня на лбу.

— Что это такое? — стонала я. — Неужели я уже беременна?

— Нет, не беременна, успокойся, — заверил Ли, — ты съела что-то не то. Тебе бы стошнить. Попробуешь?

Он проводил меня в туалет. Без толку. Живот как болел, так и продолжал болеть. У Ли замигал карбункул. И тут же явился Кайран.

— Бегом ко мне в кабинет! — скомандовал он.

Ли на руках отнес меня в кабинет истории и осторожно положил на пол. Кайран склонился надо мной, как будто обнюхивая.

— Ее отравили. Так я и знал!

— Каким образом? Она ела то же самое, что и все! — не поверил Ли.

Кайран покачал головой.

— Понятия не имею. Но это точно драконий яд. Если бы его добавили в твою еду, ты был бы уже мертв. Однако его подмешали Фелисити.

Я проваливалась куда-то в темноту. Боль стала утихать. Меня неудержимо клонило в сон.

— Фей, не спи! — тормошил меня Ли. — Вернись, Фей! Не смей уходить! Слышишь?

Появился дед и протянул мне леденец. И мы пошли гулять по полю. В поле стоит дом, вернее — часовня. Часовня Святого Клетарда, так написано при входе. Перед часовней бьет родник. Я склоняюсь над источником, дед открывает дверь часовни…

— Фей, вернись!

— Я здесь, — бормочу я и смотрю в воду.

И вижу в источнике нимфу Дейрдре. Она лежит в лесу под деревом с кем-то в обнимку, совершенно голая. Я узнаю ее зеленые глаза и волосы цвета воронова крыла. И с ней мужчина. Они целуются. Это Ли. Кто-то сует мне в рот еще один леденец — на этот раз с отвратительным вкусом требухи. Я выплевываю эту гадость. И кажется, вместе с этой тошнотворной дрянью я выплюнула весь желудок.

— Ох, успели! — произнес Кайран, убирая миску от моего лица.

Ли держал меня за плечи и гладил по спине.

— Я думал, у нее иммунитет против драконьего яда.

— Иммунитет, — подтвердил Кайран, — по крайней мере, частичный. Но это была какая-то особая смесь, убивающая эльфийскую магию. Отвези ее домой. К тебе домой. Там надежнее.

Спустя неизвестно сколько времени я очнулась в больнице. У моей постели дежурил Ли.

— Фей, как же ты нас напугала! — сообщил он.

— Разве ты не должен был отвезти меня к себе домой?

— Я отвез. Но ты потеряла сознание, и пульс стал зашкаливать. Я привез тебя сюда. Тебе промыли желудок и поставили капельницу. Это было вчера.

Пить хотелось ужасно. Ли вызвал медсестру. Она вошла, приторно ему улыбаясь, на меня даже не взглянула.

— Можно нам бутылку воды? — попросил Ли.

— Ну конечно, — пропела сестра, не сводя глаз с Ли, и тут же принесла бутылку воды и два стакана.

После чего набросала какую-то записку вроде рецепта, отдала ее Ли и выскользнула из палаты.

— И что она мне прописала?

— Ничего.

Я принялась пить воду маленькими глотками и, как только он положил записку на столик, схватила ее и прочла. Никакой это был не рецепт! Она написала Ли номер своего телефона. Меня бросило в жар, как уже бывало. Я вернула записку на столик и закрыла глаза. Неужели придется привыкать к этому безобразию? Ему всю жизнь кто ни попадя будет писать записки с телефонами.

Мне стало лучше. Мама, Анна и друзья навестили меня в больнице. Даже Филлис пришла, хотя и без особого энтузиазма. На Ли она вообще не глядела. Зато медсестры пялились на него во все глаза. Между прочим, я лежала в просторной одноместной палате. И, судя по всему, это устроил Ли с помощью своей лучезарной эльфийской улыбки. Ближе к вечеру меня выписали домой, и единственный яд, еще остававшийся у меня в организме, был, увы, ядом ревности.

БЕРКЛИ СКВЕР

Ли убедил мою мать, что на Беркли Сквер мне будет спокойней и лучше. Мать согласилась после того, как Ли пригласил ее в гости. Она застыла в изумлении перед картиной с тремя эльфами. Впрочем, со мной в первый раз произошло то же. Я была очарована этими типами, пока не познакомилась с ними поближе.

Ли накрыл на стол, подал кексы и печенья, налил маме чаю, обхаживал ее, как верный зять обхаживает тещу. На прощание она поцеловала меня в лоб и попросила иногда звонить ей. Выглядело это так, словно я планирую остаться здесь навсегда. Ли проводил мать к выходу и обещал выполнить все, о чем она просила.

Остаток дня я все больше молчала и рано ушла спать. Одна. Мне все еще нездоровилось, а от эльфийского дыхания поднималась тошнота. Таково действие драконьего яда, объяснил мне Ли и печально побрел в свою комнату.

Ночь пошла мне на пользу. Я спала, как дитя. Но, увы, на рассвете мне вдруг стали сниться кошмары. Ли звонил медсестре, флиртовал с Дейрдре и с моей сестрой Анной. Зачем-то явился Карл, сделав сон еще неприятнее. А когда утром я приняла душ, оделась и спустилась на кухню, Ли уже сидел там и вертел в руках записку медсестры.

— Привет! Тебе лучше? — радостно осведомился он.

— Да.

— Яиц в доме нет, зато есть тосты и мармелад.

Я молча налила себе кофе из кофеварки.

— Фей?

Знакомый тон. Сейчас он спросит, что со мной не так.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, — резко отвечала я, — честно. Больше не тошнит, зато ужасно хочется есть. Яд вышел.

— Хорошо, — облегченно вздохнул он, — тогда давай скорей завтракать. Мне сообщили, драконы вооружаются. Самое время найти остальные регалии.

Я не спеша намазала тост мармеладом.

— И что сделают эльфы, завладев регалиями? Перебьют всех драконов?

Ли молчал.

Значит, именно так все и задумано. Перебьют.

— Ты понимаешь, что это значит, Ли?

Он кивнул, отводя взгляд.

— Я к этому не готова. И я не собираюсь принимать ничью сторону и помогать вам убивать друг друга.

— И что же тогда? — прошелестел он.

— Еще не знаю. Но для начала придется, наверное, все-таки найти остальные регалии.

— Тогда ешь скорее. Я знаю, где искать одну из их. Мне подсказали прошлой ночью.

— Кто подсказал? ФедЭкс, Гермес и Ю-Пи-Эс?

— Нет, счастье мое, ты. Ты разговариваешь во сне.

ПОДЗЕМЕЛЬЯ КОРНУОЛЛА

Коридор фогу был узкий. Точно как в моих видениях. Не сравнить с тем расширяющимся туннелем, который на Авалоне привел нас в библиотеку. Этот был похож скорее на каменную трубу, сырую, просто залитую водой. Обувь мгновенно промокла.

У главного входа Ли спросил:

— Куда идти?

Я не сразу его услышала. Я глядела в лужу перед собой. И видела, как дед переходит через пустошь, направляясь к часовне. Я видела эту картину уже несколько раз. Точно видела! Это часовня Святого Клетарда. Дед зашел в часовню. Внутри стоит каменная скамья, украшенная рунами. Я вижу алтарь, из-под него бьет источник. В воде отражается лицо. Это Пан. У него на голове — золотой венец. Пан снова подмигнул мне, снял венец и опустил его в воду.

— Фей! Куда ты? — метнулся мне вслед голос Ли.

Видение исчезло. Но в луже посреди фогу что-то блеснуло. Я опустила руки в воду и достала венец. Тяжелый, хотя и без драгоценных камней, но из чистого золота, украшенный гравировкой и резьбой. Вот она — корона короля Пана, одна из его подлинных регалий!

— Фей! Ты спишь?

Я подняла корону над головой. Ли остолбенел.

— Откуда? Как? Хотя это уже неважно. Пойдем, нам пора возвращаться!

— Нет, стой! Я видела кое-что еще. Пойдем дальше. Только куда мне убрать корону?

— Давай ее сюда.

Ли положил венец под рубашку и притянул его ремнем к животу.

— Хорошо, что это диадема, а не остроконечная корона. Иначе меня проткнуло бы насквозь. Ты думаешь, здесь спрятано что-то еще? И куда нам теперь? Налево или направо?

— Молодец, Фелисити Морган, — произнес у Ли за спиной знакомый голос, от которого полуэльф вздрогнул, — следующая регалия точно будет принадлежать драконам.

Их было пятеро. Пятеро мужчин, в том числе Пол. Голос принадлежал тому самому Реджинальду Райку, который едва не уморил Ли в своей пещере.

— Отдай мне корону, — велел Реджи.

В человеческом облике он выглядел совсем не так, как я его себе представляла. Напоминал фермера-овцевода: коренастый, крупный мужчина в байковой клетчатой рубашке, синих джинсах и кордовой кепке. Фермер с мечом у пояса.

Ли заслонил меня собой. Реджи вытащил меч из ножен.

— Не дури, эльф, ты ведь знаешь, что это такое?

И Реджи нацелил острие меча Ли в грудь. Меч отчетливо зажужжал. Ли хрипло вздохнул.

— Ну, хватит уже, — рявкнул Реджи, — мы много говорим. Перейдем к делу!

И замахнулся, готовя удар. Но Ли его опередил. Он перебросил меня через плечо и одним гигантским прыжком перемахнул через этих пятерых. Я успела увидеть, как Пол потерял равновесие, упал и напоролся на лезвие меча в руках у Реджи. Услышала его истошный вопль. Но Ли уже несся как ветер прочь из фогу. Погони я не видела. Никто из них не превратился в дракона и не полетел за нами. По крайней мере, пока.

ЧАСОВНЯ СВЯТОГО КЛЕТАРДА

Бог знает сколько времени промчался Ли. Я очнулась уже в Бодмин-Мур. Ли опустил меня на землю.

— Пол погиб, как ты думаешь? — отдышавшись, спросила я. — У меня до сих пор мороз по коже от его крика!

— Не знаю, — без всякого сочувствия произнес Ли.

— Мы могли бы ему помочь?

— Фей, если ты до сих пор не поняла, они пришли нас убить, — объявил Ли тоном спецагента, которому постоянно приходится иметь дело с убийствами.

— Но только не Пол! Он никого не собирался убивать.

— Он один из них. Если они немедленно окажут ему медицинскую помощь, дай бог, выживет. До сердца меч не достал. Скорее всего, пробил селезенку. Без нее жить можно.

Меня это несколько успокоило.

— Неудивительно, что первого гвардейца убили именно здесь, — пробормотала я, — Бодмин-Мур весь изрыт подземными коридорами и фогу. И если в одном из них — драконье логово, то легенда о чудовище из Бодмин-Мур становится вовсе уже и не легендой. Корона все еще у тебя?

Ли пощупал у себя под рубашкой и кивнул.

— У нас мало времени, Фей.

Он обнял меня за плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Куда нам теперь? Где другие регалии?

— Не знаю! — призналась я в отчаянии. — Правда не знаю! Где-то в Корнуолле. У меня было только видение про моего деда, как он заходит в часовню.

— Большая часовня?

— Маленькая. Крошечная. Стоит где-то в поле, кругом поля или болота.

— Есть там что-нибудь особенное? Какой-нибудь яркий витраж в окне? Необычный алтарь? Статуи святых?

— Алтарь! — лихорадочно соображала я. — Да, из-под алтаря бьет родник. Алтарь полый внутри, как стол, а под ним — источник и колодец.

Ли посмотрел поверх моей головы куда-то вдаль и задумался. Я уверена, это где-то здесь, в Корнуолле, дед никогда в жизни не покидал родного графства, но в Корнуолле много церквей и часовен. А обыскивать каждую из них нет времени.

— Под окном там лежит камень, покрытый рунами, — вспомнила я.

— Ну, тогда я, кажется, знаю, где это, — улыбнулся Ли.

И он приготовился снова подсадить меня к себе на спину.

— Полегче давай, гонщик!

— Да, прости!

Я вскарабкалась к нему на спину, и мы помчались. Спустя час он остановился. И я сразу узнала это место.

Я подошла к часовне, вспоминая и прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ну, давай же, Фей, — торопил меня Ли, — постарайся что-нибудь найти! Кому, как не тебе, знать, что за сокровище тут спрятано!

— Да откуда я могу это знать-то, господи! Кто тут эльф — я или ты? Сам постарайся! Спроси у ветра или у цветов!

— Ты порешь чушь, Фелисити Морган! — прозвучало в ответ.

— А ты флиртуешь с каждой юбкой! Медсестры в больнице едят у тебя с руки, только свистни. Мне приходится постоянно уворачиваться от ревнивых нимф и королев. А ты в меня даже не влюблен! Тебя тянет ко мне из-за этих подлых феромонов, которые я не в состоянии контролировать. Знаешь, как мне все это надоело? Передай своему королю, я выхожу из игры. Ищите сами ваши регалии. И если меня убьют, ты наконец займешься брюнетками. Эльфы все равно и так победят. Одна регалия у Оберона уже есть — у него на поясе висит меч. Подари ему «Око Фафнира», тогда меч снова обретет волшебную силу. Уйди! Просто исчезни! Вали к своей Страттон!

Я замахнулась, чтобы ударить его кулаком в грудь, но он перехватил мою руку, прижал меня к себе и впился в губы поцелуем, от которого у меня потемнело в глазах. Я не сопротивлялась, мне на самом деле совсем не хотелось, чтобы он уходил к Страттон. И поцелуй продлился бог знает сколько времени, прежде чем Ли меня отпустил.

— Давай кое-что выясним раз и навсегда, Фелисити Морган. Первое: я флиртую с другими женщинами, когда мне нужно что-то быстро и ловко устроить. И ты это знаешь. Второе: я никому не отдам «Око Фафнира», пока не выясню, что происходит. Третье: я никогда не разговариваю с цветами. И четвертое: клянусь тебе, Фей, мне абсолютно все равно, почему я отношусь к тебе так, как отношусь. Это факт, его не отменить, и я ни о чем не жалею. Неважно, чей поцелуй кого к кому привязал. Какая разница, раз это уже совершилось! Просто у меня было время подумать и понять, что мне нравится эта связь. А у тебя этого времени не было.

Он приподнял мое лицо за подбородок и посмотрел мне в глаза.

— Повторяю еще раз: мне все равно, почему это так. Но ты мне очень дорога. Ну как, полегчало?

— Поцелуй меня еще раз, тогда скажу.

И моя просьба была выполнена с любовью и нежностью.

— Теперь, когда мы все выяснили, Фей, пойдем исследовать часовню. Ты готова?

— Нет! Ну уж ладно, пошли.

В часовне не было почти никаких украшений. Видимо, она сохранилась еще с норманнских времен. Но кто-то за ней ухаживал. На алтаре стоял букет свежих полевых цветов.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Ли.

— Ничего, — вздохнула я. — Попробуем по-другому.

Я подошла к алтарю и опустилась на колени. Источник находился под ним, где-то довольно глубоко. Дна видно не было. А секунд через пять в воде появилась картинка. Это была не регалия, это был человек. Знакомый мне мужчина. Отец Кайрана — Энгус. Он стоял у входа в пещеру. Я вспомнила это место, там меня однажды нашел Кайран. Я узнала мегалиты у входа. Энгус с кем-то говорил. С кем, я не видела, только чью-то тень, силуэт у входа. Но все движения, все признаки говорили о том, что это женщина. Разговор был весьма эмоциональный. Энгус то и дело проводил обеими руками по волосам. Не было слышно ни звука — это видение оказалось немым. Энгус нервничал, ходил из стороны в сторону. Женщина вышла из тени. Я вздрогнула: это была повзрослевшая копия Шерил, сводной сестры Кори! И откуда-то я точно знала, что в жилах незнакомки течет драконья кровь. Энгус и двойник Шерил говорили довольно долго, но договориться у них не получалось. По губам я смогла прочесть только «пожалуйста» и пару раз «нет». Вслед за женщиной из пещеры появились еще люди — другие дети дракона. И все в этой странной, чудной старомодной одежде, какую я видела у Пана. Их было человек пятнадцать, мужчин и женщин. И все встали за спиной копии Шерил, как в строй. Энгус попытался взять ее за руку, но тут ему в спину вонзилась стрела. Стрелы градом посыпались и на женщину, и на ее спутников. И через мгновение все они лежали мертвые на пороге пещеры, теперь залитой их кровью. А потом на каменную площадку поднялись те, кто стрелял. Каждый имел при себе короткий меч, каждый без жалости прикончил тех, кто еще шевелился. И эти убийцы были эльфами! Типичные эльфы — белокурые, синеглазые, с заостренными ушами. Один из них мне показался знакомым. Лица его я не видела, но даже в этом беззвучном видении его осанка, стать, походка, движения отличали его от других. Как и его прическа. Это был Эмон.

Я в ужасе отшатнулась от алтаря и упала на руки Ли.

— Что? Что ты видела?

— Бойню.

— А регалии?

— Господи, да нет же!

Он посмотрел мне в лицо и по моим глазам прочел все.

— Проклятие. Эмон…

Голос у него дрогнул. Лицо сделалось серым.

— Эмон… — выдохнул он, — соберись, мы пришли сюда не за этим.

Все-таки он агент до мозга костей. Миссия прежде всего.

— Фей, посмотри на меня! — Ли снова обнял меня за плечи. — Мы пришли сюда за регалиями Пана. Нам не хватает плаща и ожерелья.

Я глубоко вздохнула. Ничего не чувствую. Полагаю, их может почувствовать только Оберон. Да здесь ли они вообще, в этой ли часовне? Я стала повторять, как мантру: плащ и ожерелье, плащ и ожерелье! Да здесь их и спрятать-то негде! Часовня такая маленькая… и пустая. Только две скамьи стоят у алтаря под двумя стрельчатыми готическими окошками. Даже распятия-то толком нет. Один крестообразный каменный выступ на стене.

— Надо простучать стены. Может, где-то есть пустоты. Потолочная балка… Там можно…

И Ли полез по стене наверх проверять потолочную балку.

Я снова осторожно приблизилась к алтарю и источнику. Алтарь был покрыт тканью. Я приподняла ее за край. Пусто. Ощупала каменную кладку вокруг алтаря. Ничего. Как страшно смотреть в воду! Что я на этот раз там увижу?

Неужели Эмон — предатель? Он безжалостно и цинично расстрелял детей дракона. Он так жаждет власти, так стремится занять трон своего отца? Тогда понятно, зачем он меня спас: ему нужны регалии, чтобы прийти к власти. Без них он не сможет восстать против Оберона. Но не могу поверить, чтобы Эмон был так подл и гадок. Я что-то не так поняла. Ошиблась. Только вот когда и в чем? И что же произошло на самом деле?

Я уставилась на ткань, покрывавшую алтарь. По краям ее украшало золотое шитье. Старинный кельтский узор. Такой же орнамент был вырезан на каменных подоконниках в часовне. Что же здесь не так? Алтарь, алтарь, скажи мне, где дед спрятал сокровища эльфов? Эта золотая вышивка — она что-то означает? Растительный орнамент, как золотой вьюнок, по коричневому полю. Вьюнок… Вьюнок!

— ЛИИИИИИ!!!!

Хоп! Ли спрыгнул с потолка и приземлился прямо рядом со мной.

— Что такое? Зачем ты меня пугаешь? — нахмурился он.

— Сам ты пугаешь! Я нашла!

Он недоуменно воззрился на мои пустые руки.

Я сдвинула в сторону вазу с цветами, сорвала с алтаря накидку и триумфально тряхнула ею у Ли перед носом.

— Поздравляю! А вот и плащ!

Ли недоверчиво осмотрел ткань.

— Я ничего не чувствую. Ты уверена?

— Уверена! Я видела Пана в этом плаще!

— Хорошо. Сверни его и спрячь куда-нибудь под одежду.

— С ума сошел? Ты видишь, какая плотная ткань? И какая большая? Куда я такое дену?

— Ладно, — сжалился Ли, — бери плащ так и пошли.

Я схватилась за ручку двери.

— Ли!

Я едва не запрыгала от радости.

— А вот и ожерелье!

Бронзовое кольцо, вделанное в дверную ручку, оказалось тем самым ожерельем, которое мы искали.

Ли полез в карман и достал карбункул. Камень переливался всеми цветами спектра. Ли побледнел.

— Что? Что стряслось?

— Драконы собираются на войну. Они направляются на Авалон. Там будет сражение. Мне срочно надо туда. Но сначала я отвезу тебя домой.

— Я пойду с тобой!

— Даже не думай! Говорю же тебе: это война!

— Разве не я по-прежнему считаюсь спасительницей эльфов? Может быть, я смогу предотвратить войну! Возьми меня с собой, или я отправлюсь туда сама. Я теперь это умею. Научилась. И я теперь знаю, кто предатель!

Ли уставился на меня круглыми глазами.

— Да, знаю. Но сначала мы должны уничтожить регалии.

— Уничтожить?!

— Конечно. Иначе дело дрянь. Регалии не должны попасть в руки предателя. Сражение состоится и без них.

— Фелисити, — выговорил Ли, — если мы уничтожим регалии…

— Знаю! — я умоляюще сложила руки. — Ты всю жизнь их искал. Но ты сам подумай: если мы отдадим эти символы власти эльфам, они истребят таких, как Кайран. Пол, вероятно, уже мертв. А если ими завладеют драконы, тогда не жить эльфам. Хватит смертей. Хватит крови. Кроме того, у каждой из сторон уже есть свои регалии.

Ли задумался.

— Ты права, — согласился он наконец, — довольно уже людей и эльфов погибло из-за регалий. Но как мы их уничтожим?

— Сожжем. Плащ быстро сгорит. Корону и ожерелье придется расплавить. Как и янтарь. У нас в колледже есть печь для обжигания керамики.

— Ты все продумала, да?

Ли обнял меня за талию, и мы оказались на Тауэр Хилл.

В это время суток колледж был пуст. Не было даже уборщиц.

Разжечь печь и накалить ее до нужной температуры оказалось легко. Через маленькое окошко мы наблюдали, как плавятся эльфийские сокровища. Плащ мы заранее сожгли во дворе, в пустом мусорном баке. Корона и ожерелье расплавились в печи и превратились в металлические слитки. И вдруг в свете неоновой лампы на стене появился Тень. Теперь голову его венчала золотая корона, на плечах развевался плащ, шею обвивало ожерелье. На поясе висел меч, и там, где должен быть вделан в рукоятку янтарь «Око Фафнира», переливалось и поблескивало светлое пятно. Ли ничего не заметил. Он печально глядел в печь, где погибали символы власти его деда.

Через несколько минут все было кончено.

— Пойдем, — Ли выключил печь и собрался уходить.

Тень исчез.

И мы отправились домой. Воронов нигде не было видно. Наверняка у них появились дела в другом месте. Кто-то же должен шпионить за войском врага.

— Мне было бы спокойнее, если бы ты осталась дома, — сказал Ли, — но я тебя знаю, бунтарка. Оставь тебя здесь одну, ты все равно туда проберешься. Поэтому предлагаю компромисс: обещай мне, что, когда начнется сражение, ты туда не полезешь, а спрячешься в укромном месте и переждешь.

Я обещала.

— Мы ведь можем и проиграть эту битву. И мне будет легче, если ты будешь где-то рядом.

Я кивнула.

— Тогда в путь. Отправляемся!

БУДЕТ БИТВА

Авалон кипел. Школа, которая никогда еще не участвовала в военных действиях, была забаррикадирована. Эльфы и Полуэльфы сновали туда-сюда, чистили оружие, точили стрелы, натягивали луки.

В рефектории заседал Королевский совет. Кайран сидел тут же с каменным, неподвижным лицом. Представляю, каково ему сейчас! Как он рвется на части.

— Через час они будут здесь, — сообщила воинственного вида дама с волосами, заплетенными в сложные косы, и с мечом на поясе.

— Это Дана, сенешаль, — тихо объяснил Ли, — женщина с рыжей гривой — Моргана, хранительница королевских сокровищ. Мерлина ты уже знаешь.

Ректор школы, похожий на Хью Лори, не удостоил меня даже беглым взглядом.

— Эмон — гофмаршал и хранитель королевской печати. Мой отец — канцлер, а вон тот блондин — это Колм, он коннетабль.

Оберона мне представлять нужды не было.

Король поднял голову и увидел меня.

— Что она здесь делает? — обратился он к Ли.

— Она, — громко отвечала я, — принесла вам регалии Пана.

Воцарилась мертвая тишина. Я подошла к столу Совета и выложила кольцо и корону, которые тут же завибрировали и зажужжали. По рефекторию пробежал шепот изумления. У Оберона не дрогнул на лице ни один мускул, как и следовало ожидать. Зато у Кайрана был такой вид, как будто я его ударила.

— А где меч? — произнесла Дана, сенешаль.

— У драконов, — ответила я, опустив глаза, чтобы никто не прочитал моих мыслей и не узнал правду.

— У драконов меч Грам с «Оком Фафнира»? — вскипел коннетабль. — Как это могло получиться?

И он в негодовании воззрился на Ли.

— Они нас выследили, — быстро ответила я.

— Это не так важно, — заговорила рыжеволосая Моргана.

— У нас две регалии, у них — только одна. Оберон, сообщишь ли ты об этом своим воинам?

Оберон смотрел на меня, явно пытаясь прочитать мои мысли. Я специально думала о том, как передала меч драконам.

— Да, — проговорил король, — самое время.

Он возложил на голову корону, надел на палец кольцо. И вышел из рефектория. Совет последовал за ним. Остались Мейлир, Эмон и Кайран.

— Что делать с ней? — Эмон указал на меня. — Она не может сражаться.

— Фей обещала мне спрятаться в укромном месте, пока идет битва, — объяснил Ли, — только где бы теперь найти такое место.

— Есть туннель там наверху, в скалах, поросших лесом, — предложил Эмон.

— Оттуда я ничего не увижу! — запротестовала я.

— Там есть одно место, грот или апсида, оттуда хорошо видно школу. Только туда трудно попасть, — заговорил Мейлир, глядя на сына.

— Я сам ее туда отведу, — Ли взял меня за локоть.

Но как раз в этот момент снаружи завопила вся эльфийская армия. Я вздрогнула от этого единодушного боевого клича.

— Начинается, — объявил Мейлир, — Ли пойдем, ты нужен там. Сейчас не время служить нянькой. Тебе поручено командовать полком.

Ли посмотрел на меня.

— Меня Кайран проводит. Он знает дорогу, — успокоила я его, — проводит и присоединится к вам.

Ли кивнул, прижал меня к себе и поцеловал, как целуют, уходя на войну. Господи, только бы это был не последний наш поцелуй. Осторожнее с Эмоном. Мы не знаем, что он задумал. Ли снова кивнул и последовал за отцом и кузеном. У выхода он еще раз обернулся ко мне. Я тебя люблю, Фей. И вышел.

— Фелисити, почему именно Я? — УДИВИЛСЯ Кайран. — У меня тоже есть обязанности. Меня ждет бой.

— На чьей стороне ты собираешься биться, Кайран?

Он провел руками по волосам.

— Кайран, тебе нет надобности принимать чью-либо сторону. Это не твоя война. Отведи меня в туннель, и давай вместе переждем там сражение. Ли знал, что ты не сможешь сделать выбор.

Кайран мучительно решал, что делать. На нем лица не было.

— Давай так: ты станешь охранять меня и следить, чтобы я не бросилась в гущу сражения. Согласен?

— Ты все продумала, да?

Надеюсь, что так.

БИТВА

Путь к маленькому гроту был действительно непрост. Но, разумеется, не для Кайрана. Я повисла у него на спине и старалась не смотреть в ущелье внизу. Не случайно этот лес зовется скалистым.

Грот оказался не выше двух метров в высоту. Скорее это было просто углубление в скале. Когда мы поднялись туда, скала содрогнулась от грохота и рева. Я вцепилась в Кайрана. Он был мрачен и напряжен.

— Это драконы ревут, — объяснил он.

— В фильме «Спасти рядового Райана» с таким же грохотом наступает танковая дивизия.

— Ты все шутишь, — обиделся Кайран, — а ведь мы не то чтобы в безопасности. Драконы чуют людей и эльфов на расстоянии и так же смертоносны, как танки.

Из нашего укрытия я видела, как строятся и маршируют ученики школы. Ли различить среди них было невозможно. Но он был там, внизу. А потом мы увидели драконов.

Они появились из тумана и закружили над островом. Огромные, чешуйчатые, чудовищные. Небо потемнело, так много их слетелось на Авалон. Разве эльфы смогут противостоять такой силе? Пусть даже эльфов больше, чем драконов, но эльфы умеют летать, только если уменьшаются до размера стрекозы, а тут эта рептилья тяжелая авиация! Силы, как мне кажется, не равны.

— Ошибаешься, — тихо произнес Кайран, — дракон не может убить эльфа одним махом. У эльфов есть их магия. Она их и защищает.

Тем не менее мне уже доводилось однажды высвобождать одного эльфа из лап дракона. Никогда не забуду, как Ли был измучен и истощен. А теперь Ли там, внизу, держит оборону против этих хищников.

— Что теперь будет, Кайран?

Кайран смотрел на меня со страхом и тоской. Как ему сейчас тяжело! Он не может принять одну сторону, чтобы не стать предателем для другой.

— Это знают только боги, Фелисити.

И тут началось. Первый огненный шар полетел в самую гущу эльфийских войск и разметал их, как сухую листву. Драконы кружили над теми, кто пытался спастись бегством, хватали воинов и швыряли их с большой высоты на землю. Эльфы ответили градом стрел. Но драконью чешую пробить непросто. Одного из драконов поразило в глаз эльфийское копье, и монстр рухнул вниз, погребя под собой эльфийских лучников. Огненные шары полетели в здание школы, в замок, загорелась одна из башен. Эльфы снова отвечали стрелами, копьями и мечами.

Одного из драконов, что сжимал в кривой лапе огромный меч, я узнала. В рукоятке меча сверкало нечто, похожее на «Око Фафнира». Дракон напал на двух эльфийских воинов и сразил их этим мечом. Два дракона атаковали эльфийский строй сзади, и я видела, как Эмон отсек одному из нападавших крыло. Дракон взревел и страшно лязгнул зубами, но Эмона не поймал.

— Что там творится? — вдруг удивленно воскликнул у меня за спиной Кайран, глядя на поле битвы.

Я проследила за его взглядом. Те два эльфа, которых дракон поразил мечом с камнем в рукоятке и которые у меня на глазах погибли, снова были в строю и снова сражались. От их тяжелых ранений не осталось и следа. Магия! Меня это не слишком удивило.

— Эльфийская магия почти мгновенно заживляет любые раны, разве не так? — предположила я.

— Только не те раны, которые нанес меч Пана. Такие раны для эльфов смертельны.

Мне известна правда, но я о ней умолчу.

Дракон с мечом также выглядел крайне удивленным. Эльфы воспользовались его растерянностью и атаковали. Один из них вонзил ему в грудь меч по самую рукоятку. Другой схватил ложную регалию с камнем в эфесе.

— Здесь что-то не так, — пробормотал Кайран.

Я-то знаю, что тут не так. То, что драконы держат за регалию Пана, на самом деле фальшивка.

— Фелисити, ты что-то знаешь?

— Ничего!

— Лгунья несчастная! Говори, что здесь происходит!

Он схватил меня за плечи и встряхнул. Глаза у него загорелись. Он еле сдерживался, чтобы прямо здесь и сейчас не превратиться в дракона. Сдерживался из последних сил. У него уже и струйки дыма выбивались из ноздрей.

— Это фальшивый меч, — призналась я.

— Не может быть. Янтарь…

—.. тоже не тот. Это не «Око Фафнира».

— Что ты такое говоришь? — зарокотал Кайран, выпуская из ноздрей дым. Запахло серой. — У эльфов — две регалии, у драконов должна быть одна. Ты же знаешь, что для меня означает поражение драконов в этой битве! Меч Грам — их единственная возможность уравнять шансы!

Да уж как не знать. Все знаю. Лучше, чем кто-либо другой.

— Лишь он может заставить эльфов вступить в переговоры. Корона и кольцо не обладают такой силой, как Грам. Но если этот Грам на самом деле не Грам…

— Корона и кольцо — тоже не настоящие регалии, Кайран.

У Кайрана сделалось такое лицо, как будто это я у него на глазах превратилась в дракона.

— Подлинные регалии Пана я… В общем, их больше не существует. Я их уничтожила.

— Что ты несешь? — по-драконьи взревел Кайран, так что скалы задрожали.

В это время штук двадцать драконов налетели на эльфийские войска. От тучи стрел и копий в воздухе потемнело. Драконы, некоторые раненые, другие — невредимые, снова взмыли в воздух. Один из эльфов вонзил меч в грудь дракону, дракон взвыл, и оба рухнули на землю. Когда рассеялся дым, на земле оказался труп молодого человека с раной в груди. Эльф же отпихнул от себя покойника и, цел и невредим, снова бросился в бой.

Тут я увидела Ли. Он бился с драконом, у которого чешуя была цвета какао, а крылья черные и блестящие, как антрацит. Ли отчаянно оборонялся, дракон бешено наступал, как будто у этого зверя были к Ли личные счеты.

— Фелисити, что значит, ты уничтожила настоящие регалии Пана?

Я уже успела забыть о Кайране.

— Ли… — бормотала я, замирая от тревоги и не сводя глаз с поля битвы.

Кайран увидел Ли и проскрежетал:

— Проклятие!

Дракон наступал на Ли, Ли пятился, отбиваясь изо всех сил. Он не мог вздохнуть полной грудью, потому что дыхание дракона ядовито для эльфов. Ясно было, что Ли так долго не протянет.

Кайран резко выпрямился.

— Оставайся здесь, поняла? — бросил он. — Сиди тихо, сейчас не до тебя.

— Кайран, не надо! Стой!

Но было уже поздно. Он уже, как паук, спускался по отвесной скале вниз. Проклиная свой страх высоты и неспособность лазить по скалам, я, стиснув зубы, последовала за ним по узкой тропинке вдоль скалы, каждую секунду рискуя сломать себе шею. Шаг за шагом я сползала вниз. Таким темпом я спущусь, когда сражение уже кончится, а Ли и Кайран… Не думай об этом, Фелисити, просто иди вперед.

Шаг за шагом. Тропинка спустилась в скалистый лес. Над головой у меня снова загремел драконий рев. Несколько драконов кружили прямо над моей головой. Здание школы дымилось. Кажется, горел рефекторий. Я побежала. Когда же кончится этот лес! За густой листвой ничего не видно.

Я домчалась до яблоневой рощи. Отсюда обзор был получше. Горела уже вся школа, пылали башни и крыша.

— Фелисити!

Я вздрогнула и обернулась. Лайм и Финн.

— Что ты тут делаешь?

— Нет, это вы что тут делаете? Сбегаете?

— Сейчас самый подходящий момент, — отвечал Лайм, — бежим с нами! Возьмем лодку. Сейчас никто на острове не обратит на нас внимания. И после этого сражения нас никто не станет искать.

Лайм взял меня за руку. Я вырвалась.

— Нет, я должна помочь Ли. И Кайрану. Удачи вам!

Финн попытался меня удержать, Лайм его остановил. Он кивнул мне в последний раз, и оба побежали в скалистый лес.

— ТРУСЫ! — крикнула я им вслед.

Не надо было кричать: меня тут же обнаружил один из драконов. Я побежала. Пряталась за деревьями, а мне в спину било огнем, жаром и серой. Этот огонь сжег бы меня в два счета: я, в отличие от эльфов, магией не владею. Я оказалась на поле боя и принялась искать Ли.

Однако и эльфы не бессмертны. И они умирают от ран, мучаются, истекают кровью. Зеленая некогда поляна перед школой теперь побагровела от крови. Одни раненые эльфы снова вставали, хватались за оружие и бросались в бой. Другие оставались лежать без движения и признаков жизни. Но все-таки до чего же сильна эта их эльфийская магия! Она может воскресить почти мертвых. Жаль только, оторванные конечности снова не прирастают к телу. Драконы тоже несли потери, несмотря на свою величину и почти непробиваемую чешую. Но более всего павших было среди людей. Их тела загромождали поле, их человеческие карие глаза безжизненно смотрели в небо. Разве им, простым смертным, место в таком бою, где сражаются титаны? Над всем этим кровавым хаосом застыла в воздухе вонь — смесь драконьей серы, разогретого металла, крови, пота и экскрементов.

— Фей!

Ли мчался ко мне с копьем в руке. Я в ужасе оглянулась: с неба на меня пикировал тот самый дракон цвета какао с антрацитовыми крыльями. Он уже раскрыл пасть, чтобы метнуть в меня струю огня. Бежать мне было некуда, спрятаться не за что. Все, конец! Но тут наперерез дракону кинулся Кайран и прикрыл меня собой.

— Я же велел тебе оставаться в укрытии! — зарокотал он.

Копье пронзило крыло дракона. Зверь заревел и набросился на Кайрана, полоснул его когтями, взвился, описал круг и снова атаковал. Драконьи когти распороли Кайрану грудь, а ядовитое дыхание ударило прямо в лицо.

— Но ему же от этого ничего не будет, — мелькнуло у меня в голове. Однако Кайран вдруг зашатался и стал заваливаться на бок. Дракон припал к земле и вновь полоснул Кайрана когтями. Кровь фонтаном брызнула из раны на груди. А дракон посмотрел на меня. Эти глаза! Карие с золотым отливом. Где я их видела? Рептилия опустила голову и впилась зубами в тело Кайрана. И если бы не эльфийская стрела, зверь перегрыз бы Кайрана пополам.

Тварь снова взмыла в воздух, но Ли метнул копье и попал дракону в самое сердце. Монстр взревел и рухнул на землю в паре метров от нас, разметав свои антрацитовые крылья.

Я опустилась на колени рядом с Кайраном. Его синие глаза глядели на меня и не видели. Я пыталась руками зажать раны и унять кровь, которая хлестала у него из груди. Бесполезно. Почему он сам не атаковал дракона? Почему ему смог навредить драконий яд? Или это была та же гадость, которой пытались отравить меня? Я сняла куртку и прижала к его ранам на груди. Кровотечение унялось.

— Кайран! — Голос у меня срывался. — Кайран, посмотри на меня!

Голова его безжизненно запрокинулась. Он больше не дышал.

Ли пронесся мимо меня к упавшему дракону с мечом в руке. Но вдруг замешкался и остановился.

— Чего ты ждешь? — закричала я, вытирая слезы. — Убей эту тварь! Иначе я сама это сделаю!

Ли не двигался с места. Я подскочила к нему с намерением вырвать у него из рук меч и добить чудовище. Но и я застыла на месте. Вместо дракона на земле лежала сраженная копьем и стрелой Филлис.

Она была еще жива, но, кажется, умирала. У меня подкосились колени. Не может быть! Филлис, моя лучшая подруга уже много лет! Одна из первых красавиц Хортон-Колледжа! Неужели это была не дружба, а просто ее работа? Неужели она все эти годы шпионила за мной?

Шоколадные с золотым отливом глаза умирающей остановились на моем лице. И не было в этом взгляде ни раскаяния, ни сожаления. А через секунду ее глаза закрылись навсегда.

— Тебе надо уходить отсюда, — потребовал Ли, помогая мне встать на ноги.

Я была слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Кайран погиб. Филлис оказалась драконом и тоже мертва.

— Пойдем, Фей.

Ли перебросил меня через плечо и помчался через поле боя. Мне было все равно. У меня перед глазами стояла одна картина: мертвый Кайран. Ли перепрыгивал через тела и потоки крови. Вокруг грохотало, ревело, кричало, стонало. Ли принес меня в здание школы. Пожар успели погасить, но в здании еще стоял дым и пахло гарью. Ли примчался в библиотеку, медленно опустил меня на пол и прислонил к стене.

— Фей, мне надо обратно, — напомнил он и взял в ладони мое лицо.

Конечно, ему надо возвращаться. Его место сейчас на поле боя. И он не трус, как Лайм и Финн. Я вдохнула запах мха, фиалок и сена. Вдруг это в последний раз? Вдруг я больше не увижу его лица, его синих глаз, этой складки между бровями?

— Если я не вернусь, обещай мне, что будешь себя беречь. И помни, я люблю тебя. Никогда об этом не забывай.

С этими словами он поцеловал меня и исчез. Я осталась рыдать в одиночестве.

— А вот и она, — произнес голос из темноты коридора, — наша Предсказанная пророчеством!

Я утерла слезы рукавом. Кого еще принесла нелегкая? Не хочу сейчас никого видеть. Оставьте меня в покое! Пожалуйста!

Увы, того, кто появился теперь из темноты, нельзя было ни проигнорировать, ни тем более просто послать ко всем чертям. Из мрака вышел Оберон.

ПРЕДАТЕЛЬ

— Наконец-то! — заговорил Оберон, торжествующе улыбаясь. — Я был бы рад поговорить с тобой и раньше, но с тебя глаз не спускал мой сын.

Он остановился прямо передо мной. Как же неуютно в его присутствии!

— Тебе не откажешь в упрямстве и настырности, Фелисити Морган, избранная, спасительница мира эльфов. Но ирония в том, что ты вряд ли нас от чего-то спасешь.

Нет, не спасу. От меня вообще никакого проку. Кайрана я уже не спасла. И войну предотвратить не смогла.

— Но что вообще я должна была сделать? Как и отчего вас спасти? Мне же никто ничего не объяснил! Как, по-вашему, я могла предотвратить эту бойню?

Оберон смотрел на меня сверху вниз холодными синими глазами. Казалось, об его взгляд можно порезаться.

— Ты и не могла. Никак. Книгу пророчеств уже много раз толковали неверно. Но в этот раз я сам постарался.

ЧТО?!

— Ты никогда не была спасительницей нашей империи. Ты — всего лишь инструмент, орудие. Тебе ведь уже известно, что ты подменыш, не так ли?

Я медленно кивнула.

— Однако вряд ли кто-то сумел объяснить тебе, что это значит. Старинные сказки повествуют о том, как феи крадут человеческого младенца, а вместо него подкладывают в колыбель своего отпрыска и он воспитывается среди людей. Это полнейшая бессмыслица. Мы, эльфы, рады каждому ребенку. Наше потомство не столь многочисленно, с чего бы мы стали разбрасываться детьми? Мы всех оставляем себе и воспитываем по нашему образу и подобию.

Оберон сел в кресло у стола.

— Подменыш означает ровно следующее: наполовину эльф, наполовину дракон. Бывали в прошлом такие случаи, когда эльфы сходились с драконами и оставляли потомство. Они называют себя «дитя дракона», рождаются в человеческом обличье и с возрастом обретают способность превращаться в драконов, даже против своей воли. Но ты — ты вылупилась из яйца! Из единственного яйца, какое когда-либо откладывал драконочеловек.

— Если хочешь знать, Фафнир, когда принимал человеческое обличье, оказывался вовсе не великаном, как утверждает сага о Нибелунгах, а обычным человеком. Он царствовал в Британии под именем Утера Пендрагона до совершеннолетия своего сына Артура.

Оберон саркастически скривил губы.

— Сказители и историки до сих пор теряются в догадках, откуда тогда чудесным образом взялся Утер и куда потом пропал. Пендрагон — это имя само говорит за себя! Из Пан-Дракона явился Пендрагон. Это древнее написание стало жертвой современного английского языка.

— Получается, что Пан и Фафнир, первый эльф и первый дракон, были братьями?

Оберон нервно встал.

— Мой отец Пан стал королем эльфов, а Фафнир получил Британию. По глупому совпадению именно в это время в Британию и Ирландию пришли первые католические монахи и стали проповедовать о Боге, о вечной жизни. Они прокляли наше эльфийское бессмертие. Видите ли, бессмертие принадлежит только им, христианам! И тогда началась борьба. Эльфы покинули мир людей. Фафнир скончался в одиночестве и отчаянии, оставив сыну государство, истерзанное междоусобными войнами и постоянными набегами саксов. Артур сумел победить всех врагов, и на некоторое время в королевстве установился мир. Мой отец помогал ему, чем мог. Но я всегда желал для эльфов иного существования: великой державы, великого единства, прочных границ. Нам бы следовало захватить всю Британию, уничтожить противников и иноземных захватчиков и создать могущественную и процветающую империю. Регалии моего отца — вот что нужно было для установления эльфийского владычества!

Оберон принялся ходить по комнате взад и вперед.

— Меч, не знающий поражений, ожерелье, обещающее неиссякаемые богатства. Плащ, что дарует неуязвимость. И корона, которая делает своего хозяина бесконечно мудрым. Вот то, что нельзя потерять! Чем нельзя делиться! Они наши, эти сокровища, они принадлежат эльфам! Но мой отец Пан был иного мнения. Ему мерещился какой-то союз, какие-то договоренности…

Оберон едко рассмеялся. От его смеха холод побежал по спине.

— Он хотел помочь Артуру реформировать королевство и ратовал за переговоры с захватчиками. Хотел перекроить все государство по-новому. Мне пришлось вмешаться.

Он опять злобно засмеялся.

— Жаль, старик не собирался уходить в отставку. Пришлось помочь.

Неужели Оберон убил своего отца?

Король эльфов посмотрел мне в глаза.

— Убил. Мне нужны были регалии, чтобы достичь моей цели. Но они исчезли в тот же день.

Значит, они пропали в день смерти Пана, а не в день моего рождения?

— Нет, не в день твоего рождения, — подтвердил Оберон. — Книга пророчеств впервые упомянула тебя в связи с рождением Леандера. Как его невесту и наследницу Фафнира. Но я сжег настоящую Книгу пророчеств. Сразу после смерти моего отца Пана. А это — копия. Она предсказывает то, что я ей диктую.

Оберон подошел ко мне вплотную, я отскочила к стене.

— Упоминание о тебе все изменило. Мои планы пришлось переиграть. Ты — единственная прямая наследница Фафнира. Представь только, что это значит! Каким влиянием и могуществом ты можешь обладать!

Глаза короля засверкали.

— Мы оба, ты и я, мы могли бы воздвигнуть великую эльфийскую империю. Если ты примешь мою сторону, то с регалиями Пана, с его и Фафнира завещанием мы непобедимы! Все ресурсы этого мира когда-нибудь могут быть исчерпаны, но только не для того, кто владеет регалиями Пана.

Слышит ли он сам себя? Понимает ли, что говорит? Он похож на «Великого диктатора» в исполнении Чарли Чаплина.

— Я искал тебя. Ты — ключ к этой империи. Две сотни лет мне понадобилось, чтобы найти яйцо, и еще сто двадцать лет, чтобы ты появилась из него на свет. А потом мне пришлось срочно вернуться в Иной мир, и все старания пошли прахом.

Глаза Оберона метали молнии.

— Книга, которую я создал, стала жить своей жизнью. Сама по себе повторять древние предсказания и прибавлять к ним новые. Она объявила Мерлину и Королевскому совету о твоем рождении, и я был бессилен. Я нашел место, где спрятал твое яйцо, и обнаружил одни только осколки скорлупы. Я уничтожил скорлупу. По крайней мере, я так думал. Зря не перепроверил. Досадный промах! Тот осколок, что Ли представил Совету, должно быть, прихватил старик, который нашел тебя в лесу и назвался впоследствии твоим дедом.

Так, становится все интереснее!

— Старик меня удивил. Я не предполагал, что человек может так глубоко проникнуть в этот лес. Люди интуитивно избегают эльфийских рощ. Итак, теперь я знал, где ты находишься, но не мог похитить тебя из человеческой семьи, что тебя приютила. Книга сразу бы об этом написала. С тех пор как ты вылупилась из яйца, мои планы были под угрозой. А регалий по-прежнему никто не видел.

Оберон вновь прошелся по комнате.

— Как осколок скорлупы попал в замок Аркарт? — спросила я. — Кайран нашел его там в руках у второго убитого гвардейца.

Король резко обернулся ко мне.

— Какое несчастье, что именно Монаган нашел этот осколок. Хороший был гвардеец. Превосходный. Сначала осколок обнаружил в Бодмин-Муре бедняга Коннор, а Монаган нашел его уже у Коннора. Судя по вибрации, где-то рядом должна была быть и одна из регалий. Жаль, пришлось устроить так, чтобы Монаган никуда дальше не передал эту скорлупку. Иначе Совет вычислил бы, что ты существуешь и что ты — истинная наследница Пана.

Это значит, что?.. Не может быть!

— Увы, — кивнул король, — увы, да, Монагана мне пришлось… как бы выразиться… обезвредить. Он был опасен. Опасен для будущего моей империи. И как же преглупо вышло: у него и скорлупы-то при себе не было! Его смерть оказалась напрасной. Понадобилось заметать следы, путать следствие, столько лишней суеты! Я подбросил к его телу драконий коготь. Все поверили.

Оберон убил собственных охранников. Я подозревала Эмона, а все оказалось совершенно иначе!

— А что случилось с двумя другими охранниками? — спросила я. — Кто убил в Бодмин-Муре? Кто ответственен за отравление в Богемии?

— Это уже не я, — пожал плечами Оберон, — вероятно, это действительно драконы.

— Но мое имя не всегда стояло в Книге пророчеств, — размышляла я, — когда я впервые попала в Иной мир, оно исчезло с ее страниц. Мне Эмон рассказал.

Оберон глубоко вздохнул.

— Я пытался подобраться к регалиям разными способами. Это я велел Книге стереть твое имя. Некоторое время она мне повиновалась, но в какой-то миг имя появилось вновь. А потом выяснилось, что драконы владеют одной страницей из другой, настоящей Книги. Это мог устроить только Энгус. Он единственный был связан и с эльфами, и с драконами.

А еще Кайран.

— Я не мог допустить, чтобы драконы завладели регалиями. И навел их на ложный след.

Оберон сел в кресло, но тут же вновь вскочил на ноги. Его как будто распирало изнутри, и он не знал, куда девать силы. Зато я почти обессилела. И держалась на одном только любопытстве.

Король откашлялся и продолжал:

— Я создал поддельные регалии и подсунул их драконам: мой собственный меч, мою корону и ожерелье. Убедил Совет, что регалии пропали именно в день твоего рождения. И что их всего три… А когда внимание Совета переключилось на тебя, я смог наблюдать за тобой в мире людей. Любая попытка драконов установить с тобой контакт становилась мне известна. Одновременно я разослал повсюду своих агентов. Направил их, разумеется, по ложному следу, чтобы никто не нашел регалии раньше меня. Со временем фальшивые сокровища, которые я выдал за настоящие, стали привлекать больше внимания, чем истинные регалии Пана. Так глупо вышло! А настоящие регалии по-прежнему были утеряны.

Он посмотрел на меня так, словно хотел заколоть одним взглядом. Я сразу почувствовала себя виноватой.

— Но я смогла вернуть эти регалии, ведь так?

— Ты вернула фальшивки, — бросил Оберон, — мои собственные фальшивки! Слышишь, как они вибрируют?

Он указал на свою корону. Но я не услышала ничего особенного.

— Я ощущала вибрации, только когда стояла совсем рядом с регалиями. На расстоянии их чувствовали только эльфы и Полуэльфы. А что, эти вещи взывали к своему хозяину?

— Можно и так выразиться, — согласился король, — но мне-то нужны настоящие регалии Пана и Фафнира! А они зовут тебя! Только тебя одну! Теперь поняла?

Поняла. Все поняла. Каждое слово. Вот кто развязал войну! Вот кто виновен во всех этих смертях. Люди, эльфы и драконы пали жертвой его одержимости властью!

Оберон прочел это в моих глазах и самодовольно усмехнулся.

— Ладно, перейдем к последнему пункту, кузина. Где настоящие регалии? С твоим рождением они не пропали, они, наоборот, снова нашлись. И они у тебя. Это я точно знаю. Я их чувствую. Этот дар достался мне в наследство от дядюшки. Любой эльф может услышать зов ложных регалий, но только я один могу слышать вибрации истинных. Три убитых гвардейца слишком близко подошли к настоящим сокровищам. И я это почувствовал. Но никто, слышишь, никто не подходил к ним так близко, как ты! Итак, где они?

— Вот одна из них, — я кивнула на меч у него на поясе.

— Он бесполезен без камня. Регалия — это собственно янтарь, «Око Фафнира». А камушек-то у тебя, милая.

Янтарь, вставленный в фибулу, которую подарил мне Карл Великий, все это время хранился у меня в школьном шкафу.

— В школе? — изумился Оберон. — Вот так просто? Не может быть! Но его там уже нет, он где-то в другом месте.

Я опустила глаза. Так я тебе и призналась. Держи карман шире. Пока я храню эту тайну, одержимый властью безумец меня не убьет. Меч у него на поясе пусть и не регалия, но меня-то им можно прикончить совершенно точно. Попробую как-то выкрутиться. Буду импровизировать — и надеяться, что Ли или еще кто-нибудь придет мне на помощь. Надо тянуть время и заговаривать ему зубы!

— А что стало с Энгусом, твоим братом? Отцом Кайрана?

— Разве мы уже перешли на «ты»? — высокомерно поинтересовался король.

И он еще хочет, чтобы я стала его союзницей!

— Полагаю, уже пора, кузен, — таким же тоном объявила я.

— Храбрая девочка, что есть, то есть, — похвалил Оберон, — ну, что с Энгусом? Женился неудачно. Полный мезальянс. Его жена Рианнон была дочерью Майрин, внебрачной дочери короля Артура. О происхождении Майрин долгое время никто не знал. Мы не знали, что она внучка Утера, то есть Фафнира. Энгус тоже не знал. И женился на правнучке дракона. А дитя дракона — угроза моему трону.

— А Мейлир не представляет угрозы твоему трону?

— Ах, — Оберон пренебрежительно отмахнулся, — Мейлир тогда был еще ребенком. Он обожал меня, своего старшего брата, верил мне, как богу. До сих пор так и продолжалось.

— До сих пор он не знал, что ты убил Энгуса.

Оберон прищурился.

— Ты откуда знаешь?

— Видела, — призналась я, — в одном роднике. Но думала, его убил Эмон. А это, оказывается, твоих рук дело. Якобы Энгус случайно попал под обстрел, когда на детей дракона обрушился град стрел. Он в это время разговаривал с какой-то женщиной. Вероятно, со своей женой.

И отчего-то эта женщина фантастически похожа на сводную сестру Кори, на Шерил.

— Ты отдал приказ стрелять, хотя знал, что среди драконов — отец Кайрана. И ты лично прикончил его вот этим вот мечом. Все-таки и без «Ока Фафнира» это оружие действует как надо.

— Только если смочить клинок ядом дракона. Энгус был силен. Так же силен, как и я. И так же, как и я, состоял в близком родстве с Фафниром. Регалии могли достаться ему, я не мог этого допустить.

— И тебе никогда не приходило в голову, что вам обоим хватило бы королевств и власти, что вы могли бы мирно править каждый своей страной?

— Нет, до тех пор, пока он якшался с драконами. Я настаивал на его разводе, он отказался, пожелал остаться с женой. Ты же видела драконов! Они опасны. Они не способны контролировать свои превращения. Ты видела, какими они становятся. Ты хотела бы жить в одном королевстве бок о бок с этими бестиями? Они представляют угрозу и для людей, и для всех прочих живых существ. Но ты — ты другая. Ты никогда не превращаешься в дракона, хотя в тебе и течет кровь Фафнира. Зато источники и родники при твоем приближении бьют фонтаном, так?

Так.

— У моего отца было то же свойство, — продолжал Оберон, — это лишь доказывает, что в твоем яйце скрывалось больше, чем можно предположить. Но не уходи от ответа, Фелисити Морган. Где янтарь, корона, плащ и ожерелье?

За спиной у Оберона внезапно возник мужчина в зеленом — призрак Пана — и ободряюще мне кивнул.

Оберон обернулся.

— Кто здесь? Там кто-то был? Кто?

— Разве ты его не видишь? — спросила я с удивлением, но и с облегчением.

Пан по-прежнему стоял за спиной короля.

Оберон вскочил.

— Кого? Кого ты видишь?

— Пана. Твоего отца Пана. Я давно уже его встречаю. Он является мне всякий раз, когда я близко подхожу к одной из регалий.

— Так они здесь? — Оберон снова обернулся ко мне.

— Они у Пана, — отвечала я.

Он пристально поглядел на меня.

— Но мне до сих пор кое-что неясно, — продолжала я, — почему Фафнир передал регалии Пану, почему не своему сыну Артуру?

— Ты меня совсем не слушала! — рассердился Оберон. — Фафнир ненавидел превращаться в дракона! Он передал драконий ген своему сыну, но у моего отца этого гена не было. Отец хотел предотвратить размножение драконов. Почему, как ты думаешь, Артур не оставил законного наследника? Ему специально подсунули бесплодную жену! У Артура были дети, но не от законной жены Гвиневры, а от ирландской принцессы, которая его соблазнила.

Оберон подошел к окну.

— Пойди сюда, Фелисити Морган, и взгляни вот на это.

За окном простиралось поле боя. Яблоневые сады были выжжены, поля усеяны телами, остров залит кровью. Такое зрелище невозможно забыть, хотя за забвение можно было бы дорого дать. Эльфы и люди все еще сражались с драконами. Гибли и те, и другие, и третьи.

— Ты можешь это прекратить, — пропел Оберон мне в ухо, — отдай мне регалии, и бойня утихнет.

Какой же у него жестокий, холодный, злобный взгляд!

— Скажи мне лучше, отчего меня трясет, когда Эмон до меня дотрагивается?

— Трясет? — переспросил король.

— Трясет, — подтвердила я, — точно так же, как с Ли, до того как мы…

Моя личная жизнь его не касается.

Оберон несколько растерялся. Он был явно сбит с толку.

— По легенде, эти импульсы ощущают те, кто предназначен друг другу судьбой в жены или в мужья. Такое бывает, как правило, только с одним человеком или эльфом. Такая связь благодатна, следует ожидать доброго потомства. Впрочем, за всю жизнь можно и не встретить никого, с кем пробежала бы искра… Странно, конечно, что ты встретила сразу двоих. Но это не слишком меня волнует. Говори, где регалии? И подумай, какое королевство мы могли бы создать, обладая ими!

Королевство на крови? Это не кончится добром. Я неплохо знаю историю. Спасибо Кайрану!

Тут что-то загремело, но не снаружи, а совсем рядом с нами. Стало темно. Окно разбилось, осколки стекла разлетелись по комнате. Один из них впился мне в руку. В оконную раму пролезло нечто чешуйчатое, огромное, когтистое… Дракон!

Узкие рептильи глаза уставились на меня и Оберона. Король испугался не меньше моего. И терпение его лопнуло. Он схватил меня за плечи и принялся трясти:

— Где регалии? ГДЕ?

Когтистые лапы дракона скребли подоконник, стараясь выковырять камни из стены.

— Разве ты не видишь, как нам нужны регалии? — вопил король.

Он выпихнул меня из библиотеки и залепил пощечину, так что я вылетела в коридор, с трудом удержавшись на ногах. Никогда не стану ему помогать! Лучше пусть меня дракон съест! Хотя лучше не надо! Нужно звать на помощь, орать, как в детстве. И я заорала:

— На помощь! Спасите!

— Тебя никто не услышит, — подал голос Оберон, — школа пуста, все там, снаружи, ведут бой. Пора заканчивать эту историю.

— Помогите! — не унималась я. — Пан! Ли! Спасите!

Дракон в библиотеке взревел. Оберон схватился за меч. Тут через окно в коридор проник луч света, и на стене я увидела знакомый темный силуэт. Тень!

— Помоги! Пожалуйста, помоги мне!

Оберон с изумлением обернулся, и, в отличие от призрака своего отца, этого пришельца он увидел. Король выронил меч, как будто ошпарил руку кипятком.

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

— ТЫ!? — Оберон остолбенел. — Ты не можешь ее спасти. Ты дух, ты призрак. Тень! Тебя вообще нет!

Тень снял плащ и взмахнул им.

Оберон глядел на силуэт на стене в полном недоумении. Тень бросил плащ на пол и указал на свою шею, обвитую кольцом ожерелья, а потом снял с головы корону, как будто кого-то приветствовал. Оберон не сводил с него глаз. И в конце концов все понял. И тогда медленно обернулся ко мне.

— Ты отдала Артуру регалии Пана? — медленно и вкрадчиво произнес Оберон, отчеканивая каждый слог.

Артуру? Как Артуру? Так Тень — это король Артур? Мой брат?

— Нет, конечно нет, — продолжал Оберон, как будто сам с собой, — ты никак не могла ему их отдать. Ты их уничтожила!

Я отступила назад. Спасти меня может разве что чудо, но я не стану покорно принимать смерть. Я выскажу этому мерзавцу все, что у меня накопилось на душе, все, что я о нем думаю! А после этого можно и умереть. Даже если моя смерть никому не принесет пользы.

— Да! Я их уничтожила! — с вызовом заявила я. — Сколько душ загублено из-за этих побрякушек! Империя на крови — великое зло! Плащ я сожгла. Янтарь, ожерелье и корону расплавила в гончарной печи. Тень забрал их, и они навсегда потеряны для мира живых. И, черт возьми, я поступила правильно! Твои слова окончательно меня в этом убедили. Регалии вернулись к тому, кому они на самом деле принадлежат. И знаешь что? Книга пророчеств была права: я — Избранная. Я в самом деле спасла эльфийское королевство. Спасла от безумного диктатора, жаждущего власти и крови. Спасла от интриг и насилия. И я горжусь тем, что я совершила! Твоей кровавой империи никогда не бывать! А тебе никогда ею не править!

Оберон, трясясь от ярости, выхватил меч. Тень сделал то же. Но разве Тень мне поможет? Тут у Оберона за спиной появился Пан. И снова мне подмигнул.

Оберон бросился вперед. Я почти увернулась, удар меча пришелся мне в бедро. Кровь тут же пропитала джинсы насквозь. Я рухнула на пол, зажимая руками рану, и приготовилась к смерти. Я зажмурилась, но удара не последовало. Надо мной зазвенел металл. Оберон с кем-то сражался. Но не с Тенью. Я открыла глаза. Это был Лайм! Откуда же он тут взялся? Лайм оказался на голову выше короля, только воином был неопытным. Юноша рубил и колол мечом изо всех сил, но Оберон без труда отбивал его удары и легко ускользал от выпадов. Если Лайм здесь, то где Финн? И в этот миг из коридора выбежали Ли и Эмон.

— Фей! — крикнул Ли, увидев меня в крови.

— Помогите Лайму! Оберон — предатель! Он готов убить всех нас, лишь бы получить регалии Пана!

Эмон застыл на месте, глядя на поединок. Ли колебался не больше секунды, и то потому, что отвлекся на мою рану. Он тут же пришел на помощь Лайму.

— Поднимаешь меч на своего короля? — завопил Оберон. — Сейчас ты восстаешь и против собственного отца, и против всего королевства!

— Не слушай его! — крикнула я. — Он своего отца убил, чтобы завладеть его короной! Он убил Энгуса, своего брата! Он идет по трупам ради власти!

Эмон по-прежнему стоял как вкопанный. Глаза его лихорадочно блестели. Поднять оружие на отца он не решался.

Между тем Лайм получил рану, и Оберон набросился на него с новой яростью:

— Сдавайся! Покорись! Тебе никогда не стать Мерлином. Мне известна твоя тайна. Мои вороны следят за тобой и Финном уже несколько лет. Встань на мою сторону, и я отпущу тебя с Авалона вместе с возлюбленным. Я обещаю свободную жизнь вам обоим.

— Не поддавайся, Лайм! — заклинала я. — Он лжет! Он не выносит ваших отношений. Эльфы слишком заинтересованы в продолжении рода.

Я слабела от потери крови; Голова кружилась.

Эмон стоял рядом со мной, сжимая в руке меч.

— Ты действительно убил Пана, Оберон? — наконец спросил он, как будто не замечая, что его отец бьется с его кузеном.

Ли был гораздо более опытным и умелым воином, чем Лайм. Он стал достойным противником Оберону. Лайм же был измучен и еле держался на ногах. Оберон яростно бился с обоими и ничего не ответил сыну, но его молчание прозвучало достаточно красноречиво. Эмон повернул голову и заметил на стене Тень. Король Артур по-родственному кивнул опешившему принцу.

— Это же Артур Пендрагон, — выдохнул Эмон, — я узнаю его силуэт.

Тень указал на Оберона, потом на меня. Я отползла к окну и сидела, облокотившись спиной о стену. Мне бы встать и помочь Ли, но голова кружилась все сильнее, я теряла сознание.

Эмон перевел взгляд с Тени на меня, бросил еще один взгляд на поединок отца и кузена и сделал два быстрых шага в мою сторону. Он нагнулся и подул мне в лицо. Запах мяты, лимонной мелиссы и любистка прогнал головокружение и боль. Эмон снял рубашку, порвал ее на бинты и перевязал рану у меня на бедре. Сквозь повязку еще немного сочилась кровь, но боль утихла. Между тем и Лайм, и Ли уже изнемогали в этой бесконечной схватке. Оберон неутомимо теснил их обоих. Лайм выронил меч и попятился. Ли прыгнул вперед, отвлекая короля на себя, и стремительно атаковал.

Удары сыпались градом, звон мечей не стихал ни на секунду. Ли превосходил своего дядю ростом и физической силой, но не владел той магией, которая была в распоряжении Оберона. А Оберону помогала именно магия, иначе он давно бы сдался. Его агенты ССЭР были превосходно подготовлены.

Внезапно в библиотеке возник Финн. Он растерянно уставился на меня, на Эмона, на поединок, на Лайма и на Тень на стене…

Ли стал теснить Оберона, но король вдруг отскочил в сторону и поменял направление боя. Теперь они двигались на нас. Эмон заслонил меня от опасности. Лайм пытался подобрать свой меч, но его оружие валялось теперь прямо под ногами у дерущихся. Оберон ударил, казалось, из последних сил и отбросил племянника на два шага назад. И когда Ли отступил, король метнулся в сторону и поразил Лайма мечом в живот. Все ахнули. Финн закричал. Лайм рухнул на пол. Даже Ли на мгновение застыл. Оберон воспользовался этой секундой, выхватил непонятно откуда длинный узкий кинжал и полоснул противника по правой руке. Ли выронил оружие, и Оберон одним движением отшвырнул его меч в другой конец коридора. Ли выпрямился, дерзко и прямо глядя в глаза злодею. Они были метрах в трех от нас.

— Только не Фей, — услышала я мысли Ли, — только не ее.

Ли встал между нами и королем.

И я увидела нас вдвоем в гроте Фей, когда он поцеловал меня в кончик носа. И в школьном коридоре, когда после долгой разлуки я сама бросилась к нему на шею и поцеловала его. Это были мысли Ли, и я смогла из прочесть. Я тебя люблю, — подумала я. И его синие глаза засмеялись.

Оберон был готов нанести последний, смертельный удар, но не успел. Быстрее, чем я моргнула, в спину злодею вонзился меч. Этот удар нанес Финн. Оберон взглянул на Тень. Казалось, они с Тенью пристально смотрят друг другу в глаза. У бледного, как покойника, Финна тряслись руки. Я ожидала, что сейчас начнет действовать эльфийская магия: меч выпадет из раны и король снова вступит в бой. Но вместо этого у Оберона изо рта побежала струйка крови, колени подкосились, и он рухнул на пол лицом вниз. В спине короля эльфов торчал меч, в рукоятке которого сверкал янтарь «Око Фафнира».

КОНЕЦ

Все ошарашено уставились на тело. Ли первым опомнился и попытался нащупать у Оберона пульс. Пульса не было. Король умер.

— Как ты это сделал, Финн? — тихо проговорила я.

— Кто-то сунул мне в руку меч, — ответил Финн и поспешил к Лайму.

Лайм был, судя по всему, на последнем издыхании.

— Помоги ему! — шепнула я Эмону.

Принц обошел стороной тело отца, склонился к Лайму и вынул из раны меч Оберона. Запахи мелиссы и мяты распространились по комнате. Рана на руке Ли уже заживала. А у Тени не хватало на поясе меча. Ли опустился на колени рядом со мной и озабоченно меня осмотрел. Он обнял меня, прижал к себе и помог подняться на ноги. Лайм был вне опасности. Эмон стоял на коленях у тела отца.

— Извини, что не помог тебе, — обратился Эмон к Ли.

— Трудно поднять руку на родного отца, — ответил Ли, — я понимаю.

— Я всегда им восхищался, — с горечью произнес Эмон, — он был суровым, но справедливым правителем. И я хотел быть похожим на него. А он желал только власти.

— Я знаю, ты станешь лучшим королем, чем твой отец, — я пожала руку принца, и он сжал мои пальцы, когда нас едва заметно ударило током, — удачи тебе!

Он посмотрел на меня. Жаль, что я умею читать не все мысли. Зато мысли кузена прочел Ли и криво усмехнулся. Он отдал Эмону рубашку, ведь свою Эмон использовал, чтобы забинтовать мою рану.

— Пойдем, надо закончить эту бессмысленную бойню, — напомнил Ли.

Ли перебросил мою руку себе через плечо и повел к выходу.

Эмон надел рубашку и уже совсем по-королевски объявил:

— Да, пора закончить эту войну. Раз и навсегда.

И мы двинулись по коридору к выходу.

— Иди с ним, — обратился Ли к Лайму, — тебе предстоит стать следующим Мерлином. Ты нужен новому королю.

Уже поздоровевший, хоть и все еще бледный, Лайм поднялся, опираясь на руку Финна, и они вместе последовали за Эмоном.

Напоследок я, набравшись смелости, с отвратительным звуком извлекла из тела мертвого Оберона меч с янтарем, отерла кровь с лезвия и обратилась к Тени:

— Значит, ты мой брат?

Он кивнул.

— Вот черт!

Кажется, Тень обиделся.

— Выясняется, что у меня есть такой милый брат, а я даже не могу с ним поговорить.

Тень выглядел растроганным.

— Вот, — я протянула ему меч, — он принадлежит тебе.

Клинок исчез из моих рук, а Тень уже вешал Грам на пояс.

— Но мы не прощаемся, правда, братец? Не люблю шарады, но уж коль скоро с тобой по-другому не поговоришь, давай общаться хотя бы так!

Тень кивнул и послал мне воздушный поцелуй.

— Ловлю тебя на слове. Удачи!

И я повернулась к Ли, крайне удивленному нашим нетривиальным общением с новым родственником.

— Не уверен, что смогу поладить с твоей семьей, Фей, — произнес он.

— Между прочим, мы уже одна семья. Мы родственники. Я вроде как твоя двоюродная бабушка. Так что это еще вопрос: можем ли мы с тобой быть парой?

— Морган, — предостерегающе произнес Ли, — только не начинай опять все сначала! Тема закрыта. Все решено, отмазки не принимаются. Нам предначертано совместное будущее.

Тень на стене энергично кивнул. Ну, что сказать? Судьба так судьба. От нее не убежишь. Иди сюда, двоюродный внучок, я тебя поцелую! Я так боялась, что тот предыдущий поцелуй будет последним. Зря боялась. Мы живы. И мы вместе.

— Ты все еще думаешь, что мы друг другу не подходим? — мысленно спросил Ли.

— Я люблю тебя, — пробормотала я, — давай уже сбежим отсюда и перепрыгнем куда-нибудь, где мы будем совсем одни.

— Одинокий пляж в Карибском море?

Я промолчала и подумала о своем.

— Ну и правильно, Фей, — улыбнулся Ли. — Грот Фей — лучшее место на свете.

БЕРКЛИ СКВЕР

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Я стояла перед зеркалом и не верила своему счастью. Белое. Я вся в белом! Пять лет прошло после битвы на Авалоне. За пять лет Эмон с помощью Ли восстановил эльфийское королевство. На волшебном острове снова цвели яблоневые рощи и открылась школа. Ректором теперь был Лайм, а Финн — его правой рукой. Пять лет. Я сдала выпускной экзамен, хотя это было и нелегко, Ли пришлось мне помочь. Колледж был окончен. Я поступила в университет и выучилась на учительницу и 1 сентября, после медового месяца, выхожу на работу в школу в Кэмдене учительницей младших классов.

Джейден стал программистом и разрабатывает компьютерные программы для спортивных центров. Это его изобретение, которое теперь нарасхват. Николь выучилась на экономиста и делает карьеру. Ездит по всему миру и продает изобретение Джейдена в крупных фитнес-центрах. Руби учится на Авалоне. Она там счастлива. И после окончания собирается трудиться в международных благотворительных организациях. Эмон ее всячески в этом поддерживает. Ему нужны свои люди в этой сфере. С тех пор как Руби учится на Авалоне, Эмон стал там частым гостем, и не всегда по долгу службы.

Кори удивил всех: занялся теологией, пошел по стопам отца. Год назад он наконец выяснил, что испытывает к своей сводной сестре Шерил чувства более сильные, чем просто братская забота. С тех пор они с Шерил стали парой, к крайнему неудовольствию их родителей и нас, их друзей. Хотя постепенно мы с этим смирились. Шерил теперь мягче и добрее, она утратила большую часть своей стервозности. Но, конечно, мы с ней вряд ли будем когда-нибудь лучшими подругами.

Теперь все они ждут внизу. Все мои старые друзья. Здесь, на Беркли Сквер. Все, кроме одной. За эти пять лет я старалась не думать о ней, хотя иногда мне ее так не хватало!

Я очень переменилась после тех событий. Много месяцев я почти не смеялась и не улыбалась. Гибель Кайрана и предательство Филлис надолго выбили меня из колеи. Правду о Филлис знали немногие. После битвы на Авалоне выяснилось, что это она подмешала мне тогда драконий яд в еду. Филлис пыталась меня убить. Дважды. И Кайрана убила тоже она. Ее смерть объявили несчастным случаем, и никто не стал вдаваться в подробности. Правду, кроме меня и Ли, знала только Руби, но она свято хранит эту тайну. И сегодня все собрались на Беркли Сквер, потому что сегодня — наша с Ли свадьба. Даже мое семейство сбежалось. За исключением Филипа. Он опять сидит в тюрьме.

— Фели, ты волшебно выглядишь, — Николь расправила складки на моем платье.

— Руки прочь! — возмутилась Флоренс. — Это моя работа!

— Вы кое-что забыли. — Руби передала Флоренс маленькую филигранную корону, которую носила еще сама Элеонора Аквитанская.

Флоренс водрузила венец на мою высоко взбитую прическу и закрепила на затылке фату.

— Вот это да! — выдохнула моя сестра, входя в комнату с бокалами. За ней появилась мама с бутылкой шампанского.

— Отлично. Мне как раз это сейчас и нужно, — я протянула руку за бокалом.

— Может, не стоит? — нахмурилась Руби. — Насколько я помню, алкоголь на тебя действует весьма необычно.

Представляю, что ей там на Авалоне обо мне наплели, сплетники.

— Чушь! — фыркнула Флоренс и передала мне бокал шампанского. — Что может случиться? Надо знать меру, и все будет в порядке. Ей хватит сил произнести слово «да» у алтаря.

— Ну, тогда за тебя, Фели, — Николь подняла бокал, — за тебя и за Ли. Будьте счастливы.

— Присоединяюсь, — откликнулся Эмон, входя в комнату в изумительно элегантном костюме от Йона Джорджа.

— Ты готова? — спросил он меня.

Я одним глотком выпила шампанское, и Эмон неодобрительно покачал головой.

— Ой, ну какой ты зануда, — заявила Николь королю эльфов.

Впрочем, Николь и не знает, кто такой Эмон на самом деле, для нее он просто кузен Ли.

— Ты скажи лучше, как тебе невеста? А? — не унималась Николь. — Хороша?

Эмон оглядел меня с ног до головы. Взгляд его остановился на короне. И он вдруг улыбнулся так тепло и искренне, как никогда раньше.

— Ты прекрасна, Фелисити, — оценил он, — ты восхитительная невеста!

Я улыбнулась ему в ответ. Эти дурацкие железки, что я носила на зубах, пошли на пользу моей улыбке.

— Ну, я в общем-то готова, — сообщила я, — если к такому можно подготовиться.

Эмон взял меня за руку. Нас почти незаметно тряхнуло током. И король эльфов повел меня вниз по лестнице. Николь, Руби, Анна и мама садились в машину перед входом в дом.

Подали автомобиль для невесты с милым маленьким белым букетом на капоте. До церкви было рукой подать. Эмон молчал, я тоже. Я ужасно нервничала. Не только из-за самого торжества. Я по-прежнему чувствовала себя неуютно рядом с Эмоном. И еще я думала о Кайране. Если бы он был шафером на моей свадьбе, мне было бы гораздо легче. Как мне его не хватает! И как больно и горько, что его нет рядом и уже никогда не будет.

Эмон помог мне выйти из машины. Мы стояли перед церковью совсем одни. Внутри играл орган. И мне вдруг стало дурно. Что я здесь делаю?! Неужели все это происходит из-за того, что так написано в Книге? Мне захотелось попросить Эмона, чтобы он увез меня отсюда куда-нибудь подальше! Лучше всего — в Иной мир. И чтобы никто не мог туда за мной последовать. Никто, даже Ли. Но в этот миг церковные двери распахнулись и нам навстречу засияли счастливые лица гостей. А перед алтарем стоял Ли. Он был почти в таком же костюме, что и его кузен. И улыбался мне поверх голов. Улыбался так, как будто знал, о чем я думаю.

— Нервничаешь, Морган? — произнес у меня в голове его голос.

— Не дождешься! — ответила я.

Торжественно заиграл орган. Эмон взял меня под руку и повел к алтарю. На стене за алтарем вырисовывалась тень короля Артура. Ли улыбался мне, я улыбалась ему.

— Вместе до конца, — снова прозвучал у меня в голове его голос, — кстати, ты обворожительна.

— Спасибо, — мысленно отвечала я, — но я думала, тебе нравятся брюнетки.

Мы подошли к алтарю. Эмон вложил мою руку в ладонь Ли. Мой жених посмотрел мне в глаза, и я услышала его слова:

— Если ты еще не заметила: с тех пор как мы познакомились, я предпочитаю одну-единственную блондинку.

ПОСЛЕСЛОВИЕ И БЛАГОДАРНОСТИ

Когда я придумала Ли и Фелисити, я и предположить не могла, что у них появится такое количество поклонников. Как не представляла себе поначалу, насколько трудно будет воплотить до конца и в полной мере замысел трилогии. Вдохновение, замысел, идея, озарение — все это прекрасно, пока дело не доходит до работы. А работа идет порой так трудно. Но тем и хорош жанр фэнтези: всегда можно что-нибудь выдумать на ходу! Фантазия без границ! И читателям, кажется, тоже нравится.

Уточню на всякий случай вот что. Ричард Львиное Сердце попал в плен на территории Австрии, возвращаясь из Крестового похода. За него требовали неслыханный выкуп. Принц Джон платить отказался. И стал правителем Британии. Он — младший из пяти сыновей, казалось бы, лишенный всякой надежды на престол. Его брат томился в плену, и Джон, очевидно, рассчитывал, что Ричард вовсе не вернется в Англию. Мать Ричарда и Джона Элеонора Аквитанская старалась собрать средства для выкупа старшего сына из плена, Джон пытался ей помешать. Не могу точно сказать, действительно ли тесть Джона граф Глостер плел интриги против Элеоноры и, чтобы помочь зятю остаться на троне, препятствовал замыслам королевы. Честно говоря, я это выдумала. Хотя весьма вероятно, что так оно и было.

Княгиня фон Крумау существовала на самом деле. Несчастная женщина умирала от рака и терпела страшные боли. Неудивительно, что она хваталась за любое средство, которое хоть немного могло уменьшить ее страдания. А в восемнадцатом веке любой знахарь мог прописать ей свежую кровь. Боль не давала ей уснуть по ночам, она худела, бледнела и таяла. Суеверные богемцы сочли ее вампиром, так что после смерти ее погребли по особому ритуалу. Прекрасный материал для Брэма Стокера с его историями о графе Дракуле.

Что касается Марии-Антуанетты, то, изучая ее историю, я узнала поразительные вещи. Она, конечно, не была так глупа, как о ней порой говорят. И эту нелепость «Если нет хлеба, пусть едят пирожные» она, вероятно, никогда и не произносила. Ей приписали это высказывание, скорей всего, уже после ее смерти. Она не получила должного образования, это правда. Ее мать, императрица Австрии Мария-Терезия, была так занята государственными делами, что ее шестнадцать отпрысков во многом были предоставлены сами себе. Марию-Антуанетту прочили в жены одному из европейских монархов для династического политического брака, но когда она приехала во Францию к жениху, то едва умела писать и читать на родном немецком, а французского не знала вовсе. И лет ей было всего четырнадцать. Стоит ли говорить, что при французском дворе ее приняли почти враждебно. В то время население Франции было уже весьма недовольно своими монархами, однако Мария-Антуанетта, огражденная от мира садами и дворцами Версаля, ничего об этом не знала.

Она была человеком добрым и щедрым. Усыновляла сирот, и не из дворян, а из простых крестьянских семей. Многие из ее приемных детей пережили Революцию и благодаря приличному образованию, полученному в Версале, выбились в люди. Чего, к сожалению, не скажешь о родных детях королевы. Мария-Антуанетта похоронила двух своих детей накануне Революции, одного из их — перед самым штурмом Бастилии. Дважды пережила выкидыш. Двое выживших детей — сын и дочь — вместе с матерью во время Революции попали в тюрьму. Дочь изнасиловали на глазах у матери прямо в камере. Сына забрали и заставили свидетельствовать против родителей на суде. Мальчик скончался в тюрьме. Последнее изображение королевы перед казнью представляет совершенно сломленную, раздавленную горем женщину, которая давно махнула рукой и на корону, и на королевство и которая мучается только от того, что оставляет в беде и неопределенности двух своих детей.

Наконец, хочу еще раз поблагодарить некоторых близких мне людей.

Прежде всего — мою семью, моего мужа, детей, мою мать и свекровь, мою младшую сестру Тину. Спасибо тебе, сестренка! Спасибо всем вам, книжные блогеры, которые так восторженно писали о моем «Пане». Спасибо за помощь и поддержку моим читателям и почитателям, которые присоединились к страничке в сети Facebook, за то, что их уже более 500 человек.

Спасибо всей команде издательства «Карлсен». Спасибо Пиа Трчинска, моему редактору, советчику, помощнику. Спасибо за чуткость, увлеченность, доброту, способность слышать и слушать, за понимание и открытость. Спасибо, Пиа!

Спасибо Андреа Лукк, которая воплощает все мои маркетинговые идеи и добавляет свои. Спасибо Эви Драксль, которая шлифует мой текст и превращает его в бриллиант. Спасибо художнице Керстин Шюрманн и всей ее команде за превосходную обложку.

Сердечное спасибо каждому из вас в отдельности, спасибо всем, кого я не назвала по имени, спасибо за то, что помогли успеху «Пана»!

Примечания

1

Маргарет Рутерфорд (1892–1972) — британская актриса, обладательница премии «Оскар», первая исполнительница роли мисс Марпл в экранизации детективных повестей и рассказов Агаты Кристи. (Здесь и далее примечания переводчика).

2

Тингхоув — древнее языческое капище, позже ставшее местом сбора тинга — древнескандинавского и германского правительственного собрания, состоящего из свободных мужчин страны или области. Тинги, как правило, имели не только законодательные полномочия, но и право избирать вождей или королей. Под скандинавским влиянием тинги появились в Северной Англии. В славянских странах аналогом тинга является вече.

3

Ричард I Львиное Сердце (1157–1199) — английский король из династии Плантагенетов, третий сын короля Генриха II и герцогини Элеоноры Аквитанской. Ричард был образован, хорош собой и прославился храбростью и военными подвигами. Участвовал в 3-м Крестовом походе и много воевал в Святой земле. Так как законных детей у Ричарда не было, трон после его смерти унаследовал его брат Иоанн.

4

Иоанн (Джон) Безземельный (1167–1216) — король Англии, младший (пятый) сын Генриха II и Элеоноры Аквитанской. Считается одним из самых неудачных королей в английской истории. Его правление началось с потери Нормандии и завершилось гражданской войной. Также Иоанн известен как король, подписавший Великую хартию вольностей, регламентирующую и ограничивающую королевские права.

5

Элеонора (Алиенора) Аквитанская (1124–1204) — герцогиня Аквитании и Гаскони, графиня Пуатье, королева Франции в 1137–1152 годах, королева Англии в 1154–1189 годах. Одна из самых красивых, умных, а также могущественных и знаменитых женщин средневековой Европы.

6

Крумау, он же Чески-Крумлов — город на юге Чехии. Расположен на реке Влтава. Исторический центр города внесен в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Знаменит своим старинным замком и Старым городом.

7

Рустикальный — выполненный в фольклорном, народном стиле.

8

Елизавета Амалия Евгения Баварская (1837–1898) — баварская принцесса, супруга императора Франца Иосифа I. Императрица Австрии с 1854 года, королева-консорт Венгрии с 1867 года. Известна под уменьшительно-ласкательным именем Сиси (нем. 5181), которым ее называли родные и друзья (в художественной литературе и кино употребляется вариант написания Сисси).

9

Женевские конвенции — ряд международных соглашений, заключенных на конференциях в Женеве (Швейцария). Конвенции утверждают нормы обращения с больными и ранеными, военнопленными, гражданским населением во время войны и т. д., а также запрещают использование некоторых видов оружия.

10

Бёзендорфер — австрийская фирма, производитель фортепиано, один из старейших и известнейших производителей фортепиано в мире. Основана в 1828 году Игнацем (Игнатием) Бёзендорфером.

11

Хорошо, мсье. (фр.).

12

Фогу — подземные каменные постройки, коридоры и лабиринты железного века, обнаруженные в Корнуолле на месте римско-британских древних поселений. Схожие подземные постройки существуют в Скандинавии, в Шотландии и на Оркнейских островах.

13

Яков (Джеймс) II Стюарт (1633–1701) — король Англии, Шотландии и Ирландии, второй сын Карла I и младший брат Карла II. Был свергнут в результате революции 1688 года после неудачной попытки сделать Англию католической страной и абсолютной монархией. Яков II был женат дважды и кроме рожденного в браке потомства имел пятерых детей от двух любовниц. Его внебрачные дети и их потомки носили фамилию Фицджеймс, начинающуюся с приставки «фиц», традиционной для внебрачных детей британской знати.

Content

Сандра Ренье
ПАН. НАСЛЕДНИЦА ДРАКОНА

ЧАСТЬ I

ИНОЙ МИР КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

ФЕЛИСИТИ ОБЫЧНОЕ БЕЗУМИЕ

ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

ПЫЛАЮЩИЙ КАМЕННЫЙ КРУГ

БАССЕЙН НИМФ

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ШЕРВУДСКИЙ ЛЕС

ПОХИЩЕНА

ВАЛЛИЙСКОЕ ПОДЗЕМЕЛЬЕ

МЕЛКИЕ ПАКОСТИ ПРИНЦА ДЖОНА

ПЕЩЕРЫ НОТТИНГЕМА

МАТЕРИНСКИЕ ТРЕВОГИ

БЕСПОРЯДКИ В ХОРТОН-КОЛЛЕДЖЕ

КОРНУОЛЛ

У АННЫ

ВМЕСТЕ

АВАЛОН

ПРИЗНАНИЯ В БИБЛИОТЕКЕ

ГРОЗА

ПРИ ДВОРЕ КРОВАВОЙ КНЯГИНИ

МЯТЕЖ

ЧТО-ТО ТУТ НЕ ТАК

ОТКРЫТИЯ

ЧАСТЬ II

ЛИ. ДОПРОС

ИНОЙ МИР КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

ФЕЛИСИТИ ШКОЛА И ДРУГИЕ ПРОЕКТЫ

ЕЩЕ ЗАГАДКИ

ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТИЕ РУБИ

СЮРПРИЗ

ТОЛЬКО ЭТОГО НЕ ХВАТАЛО!

ТАЙНА ФЕЛИСИТИ

РЕГАЛИИ ПАНА

ЛАБИРИНТ

ТАЙНА РЕГАЛИЙ

ПЕЩЕРА ДРАКОНА

СИТУАЦИЯ НАКАЛЯЕТСЯ

ОТКРОВЕНИЕ

ПРОИСШЕСТВИЕ В ХОРТОН-КОЛЛЕДЖЕ

БЕРКЛИ СКВЕР

ПОДЗЕМЕЛЬЯ КОРНУОЛЛА

ЧАСОВНЯ СВЯТОГО КЛЕТАРДА

БУДЕТ БИТВА

БИТВА

ПРЕДАТЕЛЬ

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

КОНЕЦ

БЕРКЛИ СКВЕР ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ И БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания