Карнишин Александр Геннадьевич

НАСТОЯЩАЯ ИСТОРИЯ

Фоменковщина

Пять, десять, пятнадцать, двадцать. Ясно? Только так могли считать люди. Пять пальцев на руке. Десять — на двух. Все охотники-бойцы — пятерками и десятками и двадцатками. Потом, когда много стало народа, стали уже сотнями считать. Только так все происходило. А иначе — как еще? Что еще повторяется в природе так часто, что может войти в систему счисления и потом в язык, в эпос, в литературу? Вот, смотрим, шесть ног у насекомых. Не отсюда ли расчет шестерками и дюжинами? Ведь нет шести пальцев у человека. И шести конечностей нет. Но считали дюжинами, то есть дважды по шесть. Тогда почему не считают четверками — как раз столько ног у крупных животных? Парами еще считали, так и говорили, а вот — четверками? Значит, шесть и дюжина — это совсем от какого-то другого народа осталось в людской памяти. Что там у них было с шестью — то ли пальцев по шесть, то ли щупалец, то ли сами они были шестиногими — не сохранилось даже рисунков. Но три шестерки — знак дьявольский — не оттуда ли тоже? Три конечности с шестью щупальцами-хваталами каждая? Сильна, видно, была та цивилизация и долго властвовала на Земле, раз на долгие времена вбился в память людскую расчет дюжинами. Но у людей были союзники. Могущественные союзники! Они считали все семерками. Ну, сами подумайте: с чего вдруг стало, что в неделе

— семь дней? От бога, говорите? Он так мир создал? Это он сам так вам сказал? Нет? Ну, можно их и богами назвать, наверное — тех, кто считал по семь и семижды семь. И во многих культурах семиконечная звезда стала символом вызова могущественных потусторонних сил. Они, те, что по семь, помогли нам, людям, и стерли с лица Земли цивилизацию шестипальцев-шестихватальцев. Стерли до основания, уничтожив все признаки и приметы. Только на генном уровне осталось опасение у людей, опаска такая ко всем, у кого больше четырех ног. Насекомые, пауки, осьминоги — все они вызывают опаску некую. Это оттуда, из глубины даже не истории, а предыстории, которая не осталась в памяти. А куда же делись и как выглядели те, что по семь и семижды семь?

А они помогли людям, Землю почистили, свои следы тоже подчистили — и улетели. Не местные они были. Нет в нашей природе семиногов. И семипальцевых не часто встречают ученые генетики. Но — были они.

Именно об этом говорят семь дней в неделе и счастливое число семь и три семерки — как вершина того счастья. Вот она — настоящая древнейшая история человечества. Скажу больше: долго еще оставались на Земле и жили рядом те, кто прислуживал ранее шестиногам-шестихватам и те, кто считал своими спасителямисемижды семерых. Отсюда и возникло разночтение даже в Евангелии. Что написано в тех четырех, которые стали «признанными»?

Что был один Спаситель и две шестерки — одна дюжина — его учеников.

И один из учеников предал. А что можно найти в других, не признанных источниках? Что Иуда был тринадцатым! И тогда становится ясно, что со Спасителем всего было их дважды по семь. И вот тут-то возникает вопрос: кому было выгодно, чтобы думали все же о дюжине?

И наверняка были те, кто помогал одним, а были те — кто другим. Отсюда и противоречия в источниках, отсюда и тесреди нас, кто не боится совсем насекомых и пауков. А у них на генетическом уровне вбито, что пауки и тараканы — хорошие, союзники, а то и хозяева.

Что отсюда следует? Победили в итоге те, кто считал по пять. Помогли им те, кто считал по семь. И они есть где-то в нашей бесконечной Вселенной. А раз так, они обязательно опять прилетят к нам. Будем же ждать, когда те, что по семь и семижды семь вернутся и снова нам помогут. И не станет тогда кризисов и снова наступит золотой век, и насекомые не будут кусать людей, а пауки не будут плести свою страшную паутину.

Фантастика

Герберт Уэллс ошибался. Или ошибся его герой из «Машины времени». На самом деле он не попал в далекое будущее, а провалился в глубокое прошлое. В такое глубокое, о котором только отголоски в легендах, да сказках, да былинах разных. И там, в том далеком прошлом, на развалинах некогда великой цивилизации (ой, не эльфы ли там опять же?), формировалась сначала людская общность в виде человечества, а потом — новые цивилизации. Но так как морлоки и элои долгое время жили разделенно, то и в объединившемся рано или поздно человечестве четко прослеживаются две ветви с врожденными поведенческими реакциями. Одни называют себя «совами», потому что им легче жить и работать ночью, другие — «жаворонки». Они дневные существа, а ночью они вырубаются и спят крепко и спокойно. Вот, кстати и о неандертальцах-кроманьонцах. Каждая из ветвей представляла именно свою красивой, статной, умной, победившей гадких и ужасных противников, и частично их съевшей, частично ассимилировавшей. На самом деле морлоки вынуждены были вылезти из своих подземелий, потому что они оказались затопленными — перестали работать древние механизмы, откачивающие воду. На самом деле элои вынуждены были переселиться из своих зданий, которые рано или поздно разрушились под влиянием времени. И начали они жить в лесах и полях, поначалу охотясь друг на друга. Кстати, не оттуда ли и легенды о вампирах? И можно понять, кто и кого так обзывал. Ну, и сказки про эльфов, которые засели в лесах и отстреливались от ужасных орков и гоблинов… Нет, точно — ошибался Герберт Уэллс! Все было совсем не так.

Древний мир

Откройте любую энциклопедию, зайдите в любой музей. Там вы увидите древних людей страшного вида. Увидите разных австралопитеков и синантропов. Увидите неандертальцев, очень похожих на горилл.

Услышите рассказ о том, что именно эти вот ширококостные и сильные, хитрые и умные, выжили в период очередного ледникового периода. И они будто бы и жили там, по кромке льда, занимаясь охотой и собирательством. А потом пришли с юга симпатичные безволосые кроманьонцы, практически современные сапиенсы. Они были слабее неандертальцев, но их было больше, они были жестокими, и неандертальцев не стало. Это вкратце. Причем, поначалу признавалось исторической наукой, что кроманьонцы — это шаг вперед в развитии человека. И только в последнее время стали говорить, что у неандертальцев и мозг был больше, и мышечная масса процентов на тридцать — тоже. То есть, были они гораздо умнее и сильнее. И еще выяснилось при генном анализе, что неандертальцы, такие страшные на картинах, и кроманьонцы, такие совсем современные на вид, скрещивались и имели потомство. То есть, и те и другие вроде бы такие «наши». То есть, еще совсем недавно признанные всеми факты оказались всего лишь догадками, да притом еще и не подтвержденными. Так куда же делись неандертальцы? И кто такие кроманьонцы? И причем здесь история Древнего мира, если мы говорим о так называемых доисторических временах? Попробуем разобраться. Или хотя бы не разобраться, а попытаться это сделать. Как вы думаете, быстро ли наступали и отступали ледники? Очень медленно, правильно, настолько медленно, что на взгляд человека просто не заметно. И неужели же сильные, умные, хитрые неандертальцы должны были жить там, где холодно, где неудобно жить? Или их заставляли? Или не было мест теплее, плодороднее, с хорошей охотой, рыбалкой? Ведь мяса неандертальцу надо было гораздо больше, чем тонкому и изящному по сравнению с ним кроманьонцу. Были такие места. К югу от ледников. Именно там, на юге, вокруг Средиземного моря зародилась человеческая цивилизация и появились первые государства, и началась собственно история Древнего мира. Что? Нет, не кроманьонцы и не неандертальцы. Человек разумный.

Современный человек. Он почти не отличался от тех людей, которых можно увидеть сегодня на улице вокруг себя. Перенеси вас в прошлое, дай там пожить — и вас бы принимали за людей своего племени, своего государства. Но мы только подходим к этой истории. Еще одним отличием от дикарей современный человек считает наличие разного рода религиозных или околорелигиозных верований. То есть, когда человек уже не только об утробе своей, но о душе, о боге начинает думать. Мол, когда так начинается — тут тебе и есть человек разумный. Но ведь именно неандертальцы первыми начали ритуальные погребения своих мертвецов. Найдены могилы с телами в позе эмбриона, накрытыми цветными накидками, с оставленными рядом оружием и едой. Могилы украшали цветами — было и такое исследование. То есть — человек?

Только другой? Но палеоантропология не признает неандертальца человеком и упорно считает, что человек пришел позже из Африки и вытеснил разрозненные, хотя и сильные, племена неандертальцев, а потом и уничтожил их. И может быть, именно в этих сражениях не на жизнь, не за жизненное пространство, а на смерть, и возникли первые прообразы государства древнего человека. А вовсе не необходимость в коллективном рытье каналов и строительстве пирамид и прочих гигантских сооружений, как утверждается во многих исторических трудах. Ну, хорошо, хорошо, про пирамиды это я так уже, утрирую. Но все же… Так, о неандертальцах, современных людях и Древнем мире. Время уже подходит к концу, но и рассказ — тоже. И сейчас я скажу то, о чем вам уже многие годы твердят писатели, но вы отбрасываете саму мысль, выхолащиваете ее, представляете просто красивой сказкой, насквозь придуманной и потому лживой. Ну, вдохнули, задержали дыхание… Все было совсем не так. На берегах Средиземноморья миллионы лет назад жили в высоких тенистых лесах… Ну, же, ну? Включите воображение! Вот мальчик в углу тянет руку. Он и в прошлый раз мне помогал. Говори, мальчик, можно. Эльфы! Вот именно! первородные.

Живущие почти вечно по сравнению с нами. То есть, по сравнению с теми людьми, которые тогда существовали. Трудно и редко размножающиеся. Что? Эльфы были такие страшные, как на картинах? Нет, конечно.

Эльфы были прекрасны. А вот те, кто размножался, как кролики, и пер сплошной стеной с юга к северу, в самые лучшие земли, были, по мнению эльфов, уродливы и страшны. Они были ниже эльфов, но мощнее физически. Они ели мясо животных, которыми для них иногда были и эльфы, и свои же сородичи. Они убивали всех тех, кто не похож на них. И они размножались, размножались, размножались. На место одного, убитого в схватке, приходило двое-трое. Потом — пять-десять, а там и сотня. Не племена уже — целые народы двинулись в плодороднейшую присредиземноморскую низину. Были пленные и с той и с другой стороны. Было использование людей в качестве рабов. Было насилие. Это все-таки была война. Настоящая многовековая война на уничтожение, от которой остались только единичные сведения. Что вы говорите? Неандертальцы? Да не было никаких неандертальцев. Были просто люди. Вот такими их представляли себе эльфы. Такими они их видели — уродливо коротконогими, коренастыми, заросшими волосами, сильными, хитрыми и злобными. Это всего лишь то, как людей видели прекрасные эльфы. Вот это и осталось в памяти, в легендах, передаваемых из уст в уста, в старых эльфийских летописях… Летописи? Куда они делись? Так ведь сожгли их. Вы что-то слышали об Александрийской библиотеке? Там последнее, что сохранили, сожгли.

Чтобы и следов не осталось от этой эльфийской заразы. Чтобы в следующей схватке с ними они были не хозяевами, вернувшимися на свои земли, а приплывшими откуда-то злобными завоевателями. А последняя битва Древнего времени между эльфами и людьми не могла не отразиться в песнях и преданиях. И она отразилась. Да так перевернулась, что мы теперь за что угодно ее принимаем, только не за то, что было на самом деле. А ведь все так ясно и понятно, если вдуматься. Куда делись эльфы?

Они уплыли. Вот. Это — правда. А вокруг этой правды накручено всего-всего… А теперь осталось вспомнить страшное и долгое кровопролитное сражение, с применением магии — а как иначе понять упоминание прямого участия богов? С волшебными лучниками — кто другой мог бы попасть стрелой в пятку главного героя людей? А-а-а… Вижу, вижу. Вот вы уже и поняли. Уже смеетесь, перешептываетесь. Не надо шептаться. Скажите громко! Троя! Да! Это последнее эльфийское сражение Древней истории. И отсюда, от Трои, начинается история число человеческая, людская. И так вплоть до Столетней войны, когда эльфы снова выползли, выплыли со своих заморских островов и попытались вмешаться в нашу историю. Вот, собственно, и все. История — это то, что напишут и то, что сочинят. Сочинил Гомер свою «Илиаду» — вот и знаем мы что-то о Трое.

Хотя приходится додумывать и даже придумывать иногда. Потому что не хватает некоторых элементов — выпали они из нашего зрения. Просто пропали. Но если вдуматься. Если понять, что страшные — это только с точки зрения красивых. Мало живущие — только с точки зрения почти вечных.

«Как кролики» — только с точки зрения… Ну, вы понимаете меня?

Средние века

Средние века, Средние века… И всегда обязательно с большой буквы. И конечно, надо всегда напоминать о «темном средневековье». Зачем? Ну, зачем врать людям? Вот наш «рыцарский зал». Рыцари — это как раз тогда, помните? В те самые средние, самые, можно сказать, срединные века. Так давайте пройдем мимо витрин, рассмотрим все, и от увиденного попытаемся понять хоть что-то… А не говорить о неком темном средневековье. Вот отсюда и начнем с вами. Вот, смотрите — это стандартный полный доспех. Что? Маленький? Да, это на рост примерно в метр пятьдесят. Ну, чуть выше иногда. Подлинный, подлинный. Какие мысли у вас при этом? Что? Человек вырос? Радиация, что ли? Чего ему расти вдруг? Кормить стали, он и вырос? А то, вы считаете, дворяне-рыцари плохо питались? Все проще, гораздо проще. Это полный доспех самого обычного гнома. И никакой вам рыцарской конницы. Вот такие, железнобокие, они ходили в бой в пешем строю. Знаменитый строй гномов — страшное дело. Ничем не остановить! Ну, по тем временам, конечно… Что говорите? Гномы — выдумка? А доспехи эти — тоже выдумка? Это рыцарские побоища в кино — выдумка! Вот! Обратили внимание, да? Огромные двуручные мечи. Ну, раз гномы — у них же топоры боевые. Тут мы точно знаем из книг. А что это за мечи? Для чего? Что? Рубить копья? Кто вам сказал такую чушь? И кто же рубил? Хотите, а вам в руки его дам, подержать, махнуть пару раз? Берите, берите. Он весом — как чугунный лом. Помашите им, порубите копья. Ну? Что скажете? Если подумать? Ну же? Кто сказал — церемониальное оружие? Вы? И что вы мне тут такое расскажете о церемониях, и какие они там были, и кто вам это напел?

Да вы не стесняйтесь, это ведь действительно интересно! Итак, церемониальное… Вот только церемонии те не описаны.

Правда, говорят тут некоторые так называемые историки, что это просто для красоты и для устрашения. Мол, делали такие мечи, но никогда ими не пользовались — просто на стену вешали. Так вот, я считаю это полным бредом. Пользовались, еще как пользовались. Только вот как совместить в голове этого маленького человечка, вернее даже гнома, в полном тяжелом доспехе и вот этот огромный меч до полутора метров длиной, то есть в рост вот этого самого, доспешного. Да и вес меча — килограммов десять-пятнадцать… Ну, так какие предложения? Молчите? А я вам скажу. Это стандартное вооружение в те времена — потому во всех музеях и лежит, что стандартное. Только вот, чтобы помахать им, таким мечом, надо рост иметь два с половиной метра и более. Кто мог быть такого роста? Вспоминайте, вы читали, наверняка. Кто сказал? Ты, мальчик? Молодец! Конечно же — горные великаны!

Что значит — фантастика, фантастика? А кто бы вертел этими мечами?

Кто бы махал ими и сражался? Ну, не те же, кто вот в этих доспехах.

Ведь так? Но, ладно, пока вы обдумывайте это, а мы посмотрим на следующую витрину. Да, лук. И вот только не говорите мне, что лук — это стандартное вооружение легкой пехоты средних веков. Вы хоть раз пробовали стрелять из лука? Из простого, не спортивного, где можно настраивать силу натяжения. Вот — так называемый длинный английский лук. А вот — конный. Видите, он короткий и такой дугой весь? Но вы попробуйте натянуть и попробуйте попасть хоть куда-то. А ведь лук действительно был страшным оружием в умелых руках. Стрелы затмевали солнце, сыпались сверху — вы понимаете, почему сверху, да? Летели стрелы на какое-то неимоверное совершенно расстояние. Мало того, они пробивали доспехи! Или, что еще более неправдоподобно, попадали в щели, в глазницы доспеха скачущего всадника — и выбивали-таки всю кавалерию! И вот сейчас этот мальчик мне скажет что-то про луки. Потому что он не только читал те же книги, что и вы, но и еще потому что у него глаз не зашоренный, а мысли легкие. Он может поверить сам себе, и он скажет нам! Ну? Правильно, есть такая буква в этом слове! Конечно — эльфы. Что вы говорите? И этих не было? А кто же был? Кто стрелял из луков, выкашивал пехоту и кавалерию? Кто решил исход знаменитого сражения при Пуатье? Английские лучники? И куда они делись потом? Читайте книги. Там же все написано. Да, лучники были с островов, из-за пролива, с Запада. Но не английские. Эльфийские. И было их там, при Пуатье, всего-то одна тысяча. Одна тысяча этих ушастых надменных почти вечных эльфов. И вот они решили всю ту битву. А Франция в Столетней войне потеряла цвет рыцарства как раз там, под Пуатье. Кстати — Столетняя война. Мотаем себе на ус. Это же кто и с кем?

Никакое государство не выдержит такой войны. Ни государство победитель, ни побежденный — сто лет! Но ведь война была… Была война расовая. Война на уничтожение. Война, в которой победили люди. Не гномы, не горные великаны, не эльфы. Кстати, а куда они делись, эти самые эльфы с их луками? Кто читал? Они сели на свои прекрасные корабли и под волшебную музыку уплыли на Запад. Куда? Неужели в Америку? Но там их следов не найдено. А вот Счастливые острова за морем… Не Атлантида ли? А? Но тогда выходит, меняется вся периодизация истории. Все было не так и не тогда. А то Атлантиду суют куда-то в древность, а эльфы, они же атланты, выходит, жили в Средние века? Не сходится в учебниках многое. Кстати, еще остановимся на луках и их массовом использовании.

Фактически почти сразу после Столетней войны луки выходят из употребления как массовое оружие. Почему? Говорят, что появляется огнестрельное оружие, и оно, мол, было гораздо удобнее и мощнее.

Ну-ну… Через триста лет с лишним лет после Столетней войны была Отечественная война 1812 года. Да, та самая, с французами. Нет, гномов там уже не было. И эльфов тоже. Да вы выслушайте, а потом уже смейтесь. Пехота была вооружена кремневыми ружьями, заряжающимися с дула. Нормальная прицельная дальность была — сто шагов. То есть, ничуть не лучше эльфийского лука трехсотлетней давности. Но еще и медленно-то как стреляли! Вы подумайте, сколько нужно было сделать движений, операций, чтобы приготовить ружье к выстрелу! Для заряжания ружья необходимо было поставить курок на предохранительный взвод, полка должна была быть открыта; «скусить патрон», т. е. оторвать зубами донце гильзы так, чтобы не рассыпать порох и не замочить его слюной; отсыпать из гильзы немного пороха (по возможности всегда одинаковое количество, чтобы заполнить им только желобок полки); зажать патрон двумя пальцами, закрыть полку, поставить ружье прикладом на землю и высыпать остаток пороха в ствол, при этом следует осторожно разминать патрон пальцами, чтобы в нем не оставалось пороха; вставить в ствол пулю так, чтобы скомканная бумага была поверх пули. Шомполом аккуратно досылали пулю к пороху, слегка прибивая ее, но не сильными ударами, чтобы не раздробит пороховых зерен, потому что тогда отдача становилась сильнее, и бой ружья изменялся. Шомпол ставили на место, курок взводили на боевой взвод: ружье готово к выстрелу. Все эти движения делали четко и последовательно по команде. Ну, и сколько раз в минуту могло выстрелить такое ружье? Как бы не раз в три минуты… А лучник втыкал перед собой десяток стрел, брал в руки свой длинный лук и выпускал, как из автомата, раз-раз-раз. И почти все стрелы попадали — эльфы не промахивались. Так почему в войнах девятнадцатого века стреляли из неуклюжего, медленного, не меткого, шумного оружия? Да потому что эльфов — не было. Уплыли они триста лет назад к себе на острова, да с тем и пропали. И не стало умельцев-лучников. Вспомните, вспомните, например, как и где в последний раз прозвучало «железнобокие». Ну, кто школьную программу еще помнит? А?

Вот, точно — Англия, Кромвель. И кто может мне сказать, что это — не наемный хирд гномов? Выдавили их с привычных земель, выкинули из Европы — туда, за пролив. Вот и нанимались к тем, кто сильнее.

Кстати, после этих событий уже никого не называли железнобокими. Раз в истории. Всего раз. И этот раз — за проливом, на островах. А луки и меткие стрелки из них, в отличие от королевских арбалетчиков и мечников? Кто и где стрелял из лука так, как не мог ни один человек? Кто одевался в зеленое и скрывался в лесу? В каком лесу, мальчик? Ты у нас самый активный… В Шервудском! Робин Гуд и его партизаны — не последние ли это эльфы на землях людей? Ведь после них никто уже не мог так метко стрелять! Потому и попали в легенды и баллады. И опять — где все это было? В Англии! Я все это к чему веду: в Европе к тому времени уже победили люди.

Уже «вышибли» с континента последних представителей старых рас. И остались какие-то единицы, которым ничего не оставалось, как партизанить, выбивая человеческую элиту, баронов разных и князей. Да еще те, кто подался в наемники в междоусобных битвах того времени.

Вот, как гномы у Кромвеля. А как не стало тех «железнобоких», так и успокоилась Англия, и снова — король и все такое прочее. Да вы приходите, приходите к нам. Я еще расскажу вам много интересного. История оружия раскрывает такие глубины, такие тайны, что никакой Толкиен вам тут ничего не придумает. Он и не придумывал, а просто описывал, что узнал в таком же музее. Описывал, ну и дополнял чуть своим сюжетом. Хоббиты, спрашиваете? А что — хоббиты? Вон, холодное орудие, смотрите сами. Есть там и на маленький рост, и на маленькую руку. В общем, не верьте вы этим учебникам. Верьте своим глазам. И тогда вы поймете, что все это было на самом деле. И Столетняя война была, и победа людей, и исчезновение тех, кто ходил вот в таких доспехах, кто махал вот такими мечами, кто стрелял из таких вот луков.

И еще раз о луке и стрелах

Вы никогда не думали о странном и практически одновременно распространении в мире лука и стрел, как охотничьего и боевого оружия? То есть, появление бронзы — оно, конечно, кажется тоже странным.

Потому что сразу и вдруг и во многих центрах цивилизации. Но все же тут можно найти объяснение: нехватка меди, добавка имеющегося другого металла, получение легкоплавкого и твердого в итоге сплава, удобного для обработки и надежного в виде оружейного. Тут ясно, как и с первым стеклом, которое, будто бы, могло появиться как раз в плавильных печах от спекания простого чистого песка в однородную массу. Так принято понимать, и так понимают. Но кто скажет мне, каким образом и откуда человек вдруг и сразу изобрел лук и стрелы? Все эти выдумки про согнутое дерево, которое он будто бы увидел и стал раздумывать над ним — они совсем не в тему. Тут же не только согнуть надо, надо еще тетиву натянуть, да еще и стрелу придумать. То есть, вот вижу ясно продолжение линии от палки-копалки и от дубинки простой. Пошли от них и копья, и дротики разные, и для дальнего броска — специальные копьеметалки, увеличивающие рычаг.

Понятно также, что случилось там, где кустарника много, лиан разных, а здоровенных деревьев было мало. Там дубинка, изукрашенная выжженными рисунками, становилась признаком должности, знаком власти. А долбились, воевали — камнем. Камень привязывался к ремню, раскручивался — и по голове. Сначала-то просто к палке привязывался, получался первобытный топор или дубина с каменным навершием. Потом ремень мог случайно развязаться, камень повисал, и тоже удобно было.

Вот на длинном ремне каменюка — это тебе и Полинезия-Микронезия всякая, и дальнейшее развитие метательного оружия. Оборвался ремень в момент атаки. Что выйдет? Полетит камень. Да полетит дальше, чем просто кинутый рукой. Заметят? Ну, в первый раз, может, и не заметят, а потом, постепенно, поймут, что раскрученный кожаной оснасткой камень летит далеко и бьет больно. И вот вам отряды пращников, жужжащие своими пращами над головой. Камень, голыши разные — под ногами. Лента кожаная может и в виде пояса использоваться. Праща — оружие дальнего боя. Праща! Но откуда и как появился вдруг у людей лук? Мне говорят, что были школы лучников, а еще, что лучниками были все свободные английские крестьяне, что от залпа лучников солнце затмевалось тучами стрел… Но откуда и как появилось само это оружие? Или нужно верить, что однажды человек случайно согнул ветку, случайно связал ее концы случайно подобранной жилой, случайно нашел ровную остроконечную палку, случайно прицелился и тут же случайно попал? И понял, как это хорошо, и стал делать луки, и все ими вооружились? Как-то не верится. Больше верится в то, что пращники и копейщики исчерпали свое значение и новизну, и многочисленные армии уперлись друг в друга, не получая преимущества. И тогда какая-то древняя забытая цивилизация начала искать новое оружие. Долго искать.

Методом проб и ошибок. Ну, они могли себе позволить долгий поиск.

Они, эти изобретатели, были очень долго живущими. Имеется в виду — по сравнению с людьми. И вот тогда в неких секретных лабораториях появился лук. Потом он встал на вооружение той армии. Потом эта армия очистила от врагов континент, и были долгие годы и столетия владычества этих, чья была эта армия. А потом лук стал оружием охотников, простых людей. Именно — потом, с использованием трофеев или ворованного оружия. Или простым копированием, «обезьянничанием». И уже только после этого, через новые сотни лет, человек и его армия оказались вооружены не хуже, чем противостоящие им завоеватели. И снова уперлись армии друг в друга. И тут уже все решала простая масса народа. «Большие колонны» побеждали. Кстати, сохранившиеся легенды о появлении оружия, огня, лука и стрел, остроги и копья говорят именно о том, что их принесли людям боги. Или титаны, сбежавшие от богов и передавшие оружие богов людям. Но посмотрим на богов: что было раньше? Неужели — лук? Вот Зевс сидит на троне. Он — выше всех. Он главнее. Что у него в руках?

Дротики! Вот Тор кидает издали свой молот, и тот возвращается к нему в руку (ясно — просто метательный молот, привязанный длинной веревкой к запястью). Вот Перун — опять же с молотом или топором.

Вот пантеон индуистских богов-воителей — нет там никакого лука! И только гораздо позже объявляется божественный стрелок Аполлон в Греции… То есть, история шла, видимо, так:

— первое метательное оружие — самое понятное и ясное. Дротики, легкие копья, булавы и камни.

— копьям и дротикам добавляют рычаг — копьеметалку, камню — пращу.

— в ходе долгих секретных работ в секретных лабораториях появляется лук. И первые лучники готовятся в секрете. Армия, получившая лук, получает огромное преимущество. Война завершена, казалось бы.

— некто (или из ученых, или из военных) передает секрет лука людям. Вспоминаем Прометея или американского Кетцалькоатля — вот они, спасители человеческого племени!

— люди сравниваются с «богами» и побеждают и изгоняют их за море. Вот, в сущности, и все. Надеюсь, понятно, кто были эти «боги», стрелявшие божественно точно? И куда они подевались потом — тоже понятно? Кстати, последние упоминания об этих волшебных лесных стрелках — с британских островов, куда их вытеснили люди. Именно там — Робин Гуд со своей бандой лучников, остатками некогда великой державы, разрушенной людским нашествием.

Эпоха Возрождения

— Для начала определимся с эпохой.

— Ну…, — Мишка почесал затылок, потом потер лоб, подвигал бровями, изображая умственную активность. — Ну-у, Вадим Петрович, вот так сразу — эпоху?

— Что, Михаил, вам совсем ничего не нравится в истории? В тех темах, которые мы уже прошли? — очки в тонкой золотой оправе вдруг блеснули и почему-то показались Мишке похожими на пенсне. Он помотал тяжелой после бурного воскресенья головой, закрыв глаза. Открыл. Нет, все же просто очки.

— Ну, предположим, эпоха Возрождения!

— Это интересно. Вы интересуетесь эпохой Возрождения? Я и не заметил как-то за вами…

— Не то чтобы очень интересуюсь, — замялся Мишка, боясь, что начнут задавать вопросы, как на экзамене. — Но ведь там столько было интересного! И никто ведь точно ничего до сих пор не знает…

— Хорошо. Записал: эпоха Возрождения. Профессор заносил данные в программу, которую обкатывали и тестировали уже целый месяц.

— Теперь, Миша, особые пожелания, если они у вас есть. Ну, там, пол, например…

— Мужской! — Мишка покраснел.

— А чего вы краснеете сразу? Тут-то вы все равно останетесь мужчиной. А там, в «виртуале» — кем угодно. Хоть и червем, хоть даже и собачкой… Хотя, эту опцию мы еще не тестировали. Ну, ладно.

Мужчина, так мужчина. Что еще? Мишка лихорадочно вспоминал все, что читал в книгах о «попаданцах», которые проваливались во временные ямы и оказывались вдруг в глубоком прошлом. Деньги туда не переносятся — это точно. И оружие никакое не взять. Только свои мозги — что помнишь, то и пригодится.

— Вадим Петрович, — встрепенулся он. — Мне там профессия будет нужна.

— Ага, правильно, еще как нужна. И что за профессия? Военный, художник, писатель, юрист? Выбирайте, что хотите!

— Нет-нет, только не эти. А можно общего характера пожелание? Профессор пощелкал клавишами, погонял по экрану таблицу, просматривая варианты ответов.

— М-м-м… Миша, вы меня радуете сегодня. Похоже, вы действительно что-то знаете о новой программе. Тут есть такая опция, чтобы общее описание работы. Просто общими словами.

— Тогда — нужную работу для города. Я в город хочу, в эпоху Возрождения. В тот город, где Микеланджело. И чтобы у меня была такая профессия, чтобы без меня городу — просто никуда!

— Ре-а-ли-зу-е-мо, — с расстановкой произнес профессор, самолично двумя пальцами вводя в указанные поля необходимые данные. — Ну, вроде бы все. Давайте в кресло. Мишка вздохнул и полез в кресло, наподобие стоматологического. С полкой для ног, с длинной лежанкой. Ну, а что — сам же вызвался, сам напросился, чтобы зачет получить. Хотя, парни говорили, что все тестировали, и программа очень даже хороша. Вот и посмотрим на это Возрождение вблизи. А может, даже удастся купить картину или статуэтку и закопать где-нибудь в приметном месте. Как в книжках. А потом, уже здесь, откопать. Он откинулся на спинку, и вдруг снова подскочил:

— Язык! Вадим Петрович! Язык же!

— Ну, это стандартная опция, не волнуйтесь. Миша, вы будете говорить так же, как все вокруг. Без акцента. Целый день вам на первый раз… Ну, все-все-все. Закрыли глаза. Расслабились. Пошел обратный отсчет. … Чувства включались постепенно. Сначала проснулось зрение. Ярко вспыхнуло в глазах. Потом вдруг резко стемнело, и оказалось, что вокруг ночь, а колеблющийся свет — от пары жирно чадящих факелов. Плавно, как будто поворачиваешь регулятор громкости, восстановился слух. Мишка услышал какое-то бормотание сзади, и, прислушавшись, разобрал:

— И чего стоит, чего думает? Ишь, какой раздумчивый попался. Все же, как у всех. Работать надо, дело делать надо. Чего стоять, чего тут может быть нового? Ну? Вот и ощущения восстановились. Тяжесть в руках. Мишка приподнял то, что сжимали руки. Тяжелая, блин, штука.

Длинный гладко отполированный масляно блестящий в неярком свете факелов шест. А на конце его деревянный же тяжелый черпак, скрепленный медными скобами. Мишка тряхнул руками, покачал черпак на весу. Килограммов десять, а то и больше. И что тут работать-то надо? Чего куда черпать? И тут проснулось обоняние. …

— Эй, Микеле! Ты что это, а? Заболел, что ли? Смотри, болеть нельзя!

— Бр-р-р, — Мишка поднял голову.

— Поскользнулся, что ли? Под ноги кто смотреть будет? Тут всегда скользко — не впервой же! Я тебя таскать тут не нанимался. Ишь, какой здоровый вырос. Тяжеленный. Давай, давай, за работу скорее! А то город не заплатит тебе ни медяка! Опять медленно просыпались чувства и медленно, как на переводной картинке, проявлялось окружающее. Мишка сидел на мокрой земле, прислонившись спиной к высокому деревянному колесу, по ступицу измазанному чем-то черным и блестящим. Выше колеса обнаружилась бочка и дальше еще три колеса под ней. Бочка лаково блестела мокрыми боками. С краев скатывались и смачно шлепались оземь капли чего-то густого и темного, почти черного в свете факелов. Мотнулся хвост. Лошаденка с проваленной спиной стояла в оглоблях, косясь на него и переступая с ноги на ногу. Черпак валялся рядом. Видать, он его не выпустил из рук, когда его тащили сюда. И тут опять проснулось обоняние. В этот раз он выдержал удар, не окунулся в темноту бессознательного. Открыл рот, продышался еле-еле, ощущая кислоту и одновременно тошнотворную сладость, спросил скрипуче:

— Что это мы тут?

— Мы-то? Я-то вот возчиком, а ты, следовательно, этим, хозяином черпака, га-га-га! Ну? Очухался? Работать, друг Микеле, работать!

Скоро ночь закончится, а нам еще две ямы!

— Я так хотел быть нужным городу…, — сами собой прошептали губы. Да, видно, громко прошептали.

— А то мы с тобой не нужны, что ли? Да без нас, золотарей потомственных, город захлебнется в своих говнах и ссаках! Мы спасаем их от болезней и очищаем их ямы! Мы — те, кто чистит город по ночам!

Да мы… Да без нас… …И вот так — целый день в эпохе Возрождения? Мишка опять погрузился в беспамятство…

Кто пишет историю

История — это всего лишь то, что пишем мы. Не кто-то там неизвестный, не короли и герои, не какой-то народ, наконец, а именно мы. Вот, например, это именно мы придумали матриархат. Ну, не было его на самом деле никогда, того настоящего матриархата, который представляют себе все, говоря о нем. Не могла постоянно беременная самка питекантропа или неандертальца быть главной в племени. Но мы придумали, что могла. И доказали, описав придуманный мир. И тем успокоили очень и очень многих. Или вот еще знаменитая «лесенка» различных форм правления. Мол, сначала была первобытная демократия, почти анархия, а кое-где почти коммунизм, потом обязательная для всех деспотия и монархия, абсолютная монархия, потом или рядом и одновременно аристократия и охлократия… А на самом деле все это придумали и написали тоже мы. И вот сидит умный мальчик в библиотеке, читает про давние прошлые и прошедшие времена, прикидывает, как бы ему назвать, на какую ступеньку поставить то, что он видит сегодня вокруг себя. А мы ему в той же книжке тут же рядом пишем, что история напрямую, мол, никогда не повторяется. И простые аналогии совершенно не научны. То есть, ты прикидывай, шаблончик, предложенный для тебя, используй, а если не очень похоже — то, извини, простые аналогии не научны. Кстати, в любой науке все именно повторяется. А если не повторяется, то наука утверждает: ненаучно, недоказуемо. Только в той истории, которую пишем для всех мы — события не повторяются. На самом-то деле, но это знаем только мы, правят всегда совсем не те, кто на виду. Не этот вот великий король Франции с парадного портрета с длинным прямым мечом, и не тот российский царь с выпученными глазами и усами врастопырку. И не старенькая королева, вся в морщинах, с добрыми глазами и с сединой под чепцом. Правда, приходится всем регулярно как-то объяснять, почему этот, а не тот во главе. Тут, мол, закон о престолонаследии специально для этого написали. А тут — наоборот, изменили старый закон, потому что никак нельзя было по старому. Вот тут у этих — просто по старшинству из всех родственников идет выдвижение вверх. А тут — исключительно старший сын и только по прямой линии, обходя всех остальных родственников, даже родных дядьев, которые и старше и умнее и опытнее. А вот здесь мы и вовсе выберем и поставим во главе женщину

— ну, потому что закон такой оказался… Тяжело приходится. Надо же привести какие-то логические выводы и доводы, объяснить, почему было так, а потом вдруг стало этак. Тяжелое это дело — историю писать. Поэтому приходится просто регулярно ее расцвечивать всякими яркими мелочами и моментами, чтобы они, эти мелочи и моменты, перебили и закрыли собой важное. Например, церемониальный меч можно назвать боевым двуручным, и потом кучу книг выпустить, объясняющих, как и кто именно таким мечом рубился, как его носили, в каких сражениях использовали. Вплоть до того, что, как уже сейчас пишут, он был специально нужен, чтобы копья отрубать. А началось-то все буквально с одного абзаца. Или вот еще про лучников… Современные спортивные луки — настоящие машины убийства. Вот на них все смотрят, и спокойно после этого воспринимают, что когда-то будто бы гнули луки из простых ветвей, а из других веток строгали стрелы, и эти, мол, лучники, охотившиеся, может быть, на самом деле за кроликами, уничтожили всю рыцарскую конницу. Тут ведь самое главное — написать все живо и правдоподобно.

Стоят, мол, крепкие белобрысые английские йомены, на молоке да мясе вскормленные, у каждого лук с него ростом, длинные стрелы в два локтя со стальным наконечником… И они косят, как из пулемета, французских рыцарей, закованных в сталь с головы до ног. Ничего, скушали за милую душу и такую историю. Вот за этими красотами и пролетает мимо внимания главный вопрос:

кому выгодно, и кто же в действительности правит странами и народами. Пытались у нас некоторые на всемирный масонский заговор свалить, и мы даже поддержали общую тенденцию, подкинули несколько документов и несколько идей. Книжек понаписали горы. Но дальше-то никто не шагнул. А ведь история — это все, что происходит и сейчас. И все идет так, как шло и тысячу лет назад. Вот сменится, например, президент США. И что? Что изменится, кроме его голоса и внешности на экранах телевизоров? Система-то останется. И мы, пишущие для вас эту историю, останемся с ней вместе. А на самом деле это не он правит, это мы правим. Это не он выбирает нас, а мы — его. Вот только надо процесс описать так, чтобы историки потом поняли, что все было именно что демократично, открыто, ясно и просто. Да, кстати, то, что демократия — самое лучшее из правлений, это ведь тоже мы придумали. На самом деле нет никакой монархии, как нет и никакой демократии. И на самом деле никогда не было. Есть те, кто пишет и правит историю — вот они же правят странами и континентами. И есть те, кто читает эту историю — в том виде, в котором мы ее для них исправили. Вот и все.

Суворовщина

— …Скажите, ваша новая книга о войне, наделавшая столько шума…

— Да-да-да! — прерывает и чуть не вскакивает. — Я наконец-то показал всему миру, и в первую очередь моим согражданам всю правду о той далекой войне! Теперь мы все должны задуматься и переосмыслить наши знания! Да-да-да! Эта книга — просто бомба, поэтому я был вынужден прятать черновики у друзей, завести себе несколько аккаунтов на анонимных серверах, расположенных в разных частях света, скрывать свои мысли…

— И все же, не могли бы вы поподробнее остановиться на сюжете?

— О чем вы говорите? Какой может быть сюжет? Это чистая и незамутненная история, из которой я вычеркнул все позднейшие наслоения. Как скульптор, отсекающий от глыбы мрамора все лишнее. Ведь нашу историю писали всегда в органах! В госбезопасности — там писали нашу историю! И вот я, занявшись своей книгой, я целый год писал эту книгу, я сумел очистить нашу историю от наносного, от вражеского, от вредного…

— Э-э-э… Итак?

— Итак, вам просто всем тут замутили головы. Зомбирование, натуральное зомбирование, понимаете? Ну, смотрите на карту: откуда взялся тот бред, что был союз между Германией, Японией и Италией? Смотрите, смотрите на карту и размышляйте вместе со мной! Какая связь? Где та Италия и где та Япония? О чем мы? Вспомните, в первой мировой войне Италия была на стороне Антанты и уже поэтому только никак не могла оказаться союзником побежденной Германии!

— А как же тогда все было?

— Так, вот же, вот! Ну, карта же перед вами! Была «Ось», понимаете? Был союз между Германией, Японией и СССР! Это же логично!

Вот это и есть — «государства оси»… Вот они, одной линией через весь земной шар. Потому и «ось».

— Минуточку, минуточку… А какие же у вас доказательства?

— Разве я не сказал уже, и разве вы сами не знаете, что у нас историю всегда чистили и чистят под существующий режим? Все договора были уничтожены. Просто сожжены, вырезаны из любых книг. Остались некоторые почти ничего не доказывающие бумажки… Но как много косвенных доказательств! Советские инженеры беспрепятственно посещали германские заводы. Германские офицерские кадры проходили обучение на территории СССР. Что это, если не военный союз? Как это еще назвать? А раздел Польши и создание, наконец, единой границы между братскими государствами? Да-да-да! Именно — братскими! Вся история России — это история дружеских связей с Германией. Как только наши правители подкупались Англией или Францией, и ухудшались отношения с Германией, так сразу же начинались всякие восстания и революции у нас. Германия и Россия — государства братские! Первая мировая война, в которой Россия участвовала на стороне Англии и Франции — это одна огромная ошибка, которую до сих пор не может исправить время.

— Давайте вернемся все же ко Второй мировой…

— Ну, тут все было ясно. Во Второй мировой союзниками должны были быть Германия, СССР и Япония. И примкнувшие, переметнувшиеся на их сторону лимитрофы. И весь первый период войны так и было. Откройте газеты того времени, почитайте их. СССР прямо заявляет, что виновниками войны является мировая буржуазия, в первую очередь британская и французская. СССР поддерживает Германию сырьем и продовольствием — это воюющую сторону, понимаете? СССР перед началом войны и уже в ее ходе придвигает свои границы к союзной Германии. Это теперь все спорят, зачем было нужно разрушать пояс так называемых «нейтральных» государств и создавать единую границу с Германией. Из моей книги каждый поймет — потому что Германия была союзником! И тогда все вопросы сразу отпадают.

— Ну, в этом смысле, если… Но все же потом была уже наша война?

— Это британцы и французы, это американское лобби в нашем правительстве. Это золото, миллиарды всяких еврейских банкиров, понимаете. Все процессы 1938–1940 годов — это борьба между союзом с Германией и Японией против всего мира — и в том союзе мы бы всех победили, понимаете, всех! И были бы великой державой! И между теми, кто продался за деньги разных там «ротшильдов» и более мелких «шмулинзонов»… При этом, обратите внимание, борьба шла только в самом верху пирамиды власти. Народ и вся наша армия были за союз с Германией и против мировой буржуазии.

— Господи… Откуда вы это взяли?

— Вы даже не умеете читать? Не листайте сейчас мою книгу — вы заранее не верите мне. Вы просто подумайте логично: практически вся кадровая армия в полном составе с генералами своими сдалась в плен в первые месяцы так называемой «отечественной войны». Понимаете? Армия знала, кто ее настоящий союзник. Более того, часть ее после проверки боевых качеств получила оружие и сражалась вместе с германскими войсками против союзников мировой буржуазии в Кремле. Вот в чем была суть этой войны! Но народу она была не нужна, поэтому — почитайте воспоминания, какими были культурными германцы и какими страшными так называемые «партизаны, народные мстители», уничтожающие в первую очередь не «оккупантов», а своих же, советских, русских людей, оставшихся верными заключенным ранее договорам!

— Кхм… Но как же тогда разрушенные города, миллионы убитых…

— Кому вы верите? Этим кремлевским пропагандонам, прошу прощения? Какие разрушенные города? Где они? Я проехал практически по всем крупным городам европейской части России. Вы там сами были? Нет? Сделайте себе такой тур за счет радиостанции, сделайте обязательно. Там же нет никаких разрушений! Просто нет, понимаете? Что, Волгоград-Сталинград? О чем вы мне говорите? Там единственное полуразрушенное здание старой мельницы. И все! Понимаете, и — все! И по всему городу стоят старенькие, девятнадцатого века краснокирпичные дома, ничуть не разрушенные ничем. Светлый уютный теплый город. Но раз уж вы о нем… Вы на Мамаевом кургане были? Вы Родину-мать видели? Вот, то-то! Она зовет за собой, на восток, за Волгу, против врагов. Она зовет за собой настоящих русских и их союзников — немцев, итальянцев, румын, венгров… Она замахивается мечом на предателей! Понимаете? Даже после того, как вычистили всю историю, ее все же не повернули, статую эту. Она указывает правильный путь. … А уж о миллионах убитых… Вы хотя бы просто посчитайте площадь кладбищ для этого и потом сопоставьте с существующими — и все сразу станет ясным.

— И все же мы победили… Нет?

— Мы? Кто — мы? Американцы? Кто — мы? Вы по стране поездите, поговорите с людьми-то. Мы проиграли в той великой войне. И проиграли из-за преступников, из-за продавшихся американской финансовой мафии политиков в Кремле. Потому и живем теперь, как проигравшие!

— А как же Япония?

— Она до конца была верна этому союзу. И ни разу после заключения договора нога японского солдата не ступала на советскую землю. Это наши, «победители», не дождавшись еще раздела Германии, кинулись добивать Японию, помогать Америке и ее миллиардам долларов.

— Наше время подошло к концу. Осталось только пожелать вам творческих успехов и призвать всех читать новый исторический труд известного исследователя советской истории, вынужденного из-за преследования властей жить в Англии. Но мы надеемся, что настанет такое время, когда вы сможете опять пройти по улицам родной вам страны.

— Спасибо. Я верю, что мои книги рано или поздно приведут к этому.

Через тысячу лет…

Одной из крупнейших битв двадцатого века многие историки признают так называемую «Сталинградскую». Более того, опираясь на глубоко политизированную историческую литературу конца двадцатого и начала двадцать первого века, некоторые исследователи упорно называют ее коренным переломом в ходе так называемой «отечественной войны».

Авторы ссылаются на опубликованные в те давние годы данные, не относясь критически к ним. Сами подумайте, как можно верить так называемым «источникам», говорящим о миллионе погибших? Вспомним также ходящее как раз в то время выражение: «Лжет, как очевидец».

Куликовская битва, Сталинградская битва, Курская битва — это устоявшийся набор легендарных встреч сил света против сил тьмы, в которых, что естественно, победили именно светлые силы. Однако, будем подходить к историческим процессам с точки зрения истории. Что для этого надо? Кроме слов нужны факты. Археология. Итак, рассмотрим результаты археологических экспедиций к местам указанных битв. Будем еще помнить, что координаты всех трех отлично известны, а сами сражения описывались не раз как в прозе, так и в поэзии. Итак, что там, на «полях сражений»? Обратимся к специалистам, и они вам скажут: ни-че-го. Ни на Куликовом поле, ни в степи под Сталинградом, ни в полях под крупным индустриальным центром Прохоровка — нет никаких следов былых сражений! Понимаете? Ни-ка-ких! Представьте себе, мы читаем сегодня в полуфантастических романах о схватке танковых армий под Прохоровкой. Представьте себе тысячи стальных мастодонтов, роющих землю своими гусеницами, злобно рычащих двигателями, горящих в муках посреди безбрежных курских полей…

Представили? А теперь вопрос: где теперь хотя бы один танк? Где? Раз уж они там горели и погибали, где их останки? А? Хоть что-то должно от них остаться при любой температуре. И еще подумайте о следующем: как известно, в то время не знали ничего другого в качестве движителя, кроме двигателей внутреннего сгорания. Тихо, тихо! Это смешно, я понимаю, но все же подумайте:

нам предлагают поверить, что тысячи двигателей одновременно сжигали драгоценный химический реагент — бензин. Можем мы этому верить? Нет! Теперь перейдем к Сталинградской битве. Вот карта страны того времени. Столица, обращаю внимание, находится вот здесь — в Москве.

Тоже легенда, понимаю, но все же. Итак: столица государства в Москве. Однако противники устроили гигантское сражение где-то на юге, в степи, возле совершенно не важного в политическом и промышленном значении провинциального городка Сталинград. А?

Представили себе? Вот. Добавляем к этому отсутствие наконечников стрел в степи возле реки Волга. Археология — это наука. Вот археология нам не позволит соврать — нет наконечников стрел ни на Мамаевом кургане, ни на одной возвышенности. Кстати, крепости или хотя бы остатков крепости тоже не найден. Наконец, пусть там погиб не миллион, пусть это преувеличение в сто раз. Пусть. Но где же тогда курганы? Где хоть один курган, в котором захоронили героев этого сражения? Их нет. Что-что? Мамаев курган? К сожалению, это только название. Он раскопан, проверен до самого материкового слоя глины. Не сходится. Мамаев курган не является усыпальницей героев. В общем, могу сделать следующий вывод: все эти описания сражений есть отзвуки каких-то старых легенд о битвах очень далекого прошлого. Например, хорошо известное в истории и описанное нашествие войск Чингисхана или позже — Тимурленга. Вот от них остались развалины городов, масса археологических находок, летописи, подтвержденные этими находками. Похоже, что Самарканд древности — это и есть Сталинград середины двадцатого века. Или какое-то другое, нам не известное сражение. Но поверить сегодня, что какие-то бои шли в голой степи между Доном и Волгой просто невозможно.

Взгляд на прошлое из будущего

Раньше, в прошлом, много было такого, что нам сегодня показалось бы фантастическим. Вот, например, как жили люди в древности? Они собирались все вместе и строили себе города. Это как муравейники, если кому-то не понятно. В страшной тесноте и неудобствах, в толкотне и с плохим воздухом жили они. А вокруг была пустая земля. От города до города пешком не дойти даже за целый день. Сейчас даже не то что не верится в это — но как не верить, когда наука доказала? — сколько не ясны их побудительные мотивы. Вот же — пусто вокруг. Селись на просторе, живи хорошо. Нет. Они селились в городе, лепили клетушки друг к другу, поднимая все выше и выше этажи домов, которые даже получили название небоскребов.

Придумывали новые и новые строительные конструкции… Придумывали лифты. Придумывали насосы — как поднять воду на такую высоту, как убрать мусор, как очистить воздух… Столько ресурсов потратили на то, чтобы жить скученно и плохо, даже страшно представить. А вокруг их тесных городов-муравейников лежали пустые земли. Не верится? Или вот еще: они ездили на механизмах, в которых использовалась сила расширяющегося от тепла газа. А для получения тепла жгли топливо. А топливом была… Вот тут мы делаем паузу, замираем и произносим с ужасом и восторгом одновременно: топливом была нефть.

Уникальное природное сырье, не возобновляющееся, не появляющееся вновь, уничтожалось, как простой мусор. Жечь нефть… Это же просто какое-то преступление. А они считали это нормальным, и хвалились друг перед другом, у кого машина сжигает больше нефти за единицу времени. А их так называемые «чистые» источники энергии. Они называли их «чистыми». Вот, например, течет река. Если посчитать, какая энергия, какая мощь в слитном движении из года в год, из века в век сотен миллионов тонн воды… Но они перегораживали реки, заставляя воду растекаться и заливать плодороднейшие долины. А потом пускали воду тонкой струйкой на колесо турбины. Ну, с чем сравнить? Вот, например, ты занимаешься в спортзале, поднимаешь тяжелый вес для общего укрепления организма, и чтобы было красивое тело. И тут к тебе подходят и говорят, что надо бы экономить мускулы, и поднимать эту штангу — мизинцем. Что, не получается мизинцем поднять штангу? Тогда поднимай тот вес, который удержит мизинец. А штанга пусть полежит. Еще в древности люди воевали. Не было такого века в древней истории, чтобы они не воевали. Не с пришельцами извне. Не с дикой природой. Не с эпидемиями. Они воевали друг с другом. Люди стреляли в людей. Люди убивали людей. Мчится по орбите наш геоид, крутится, подставляя бока Солнцу, вокруг миллионы и миллиарды километров пустоты. И там, на Земле, на этой точке во вселенной, обитатели планеты убивают других обитателей… Не верится? Но ведь было. Археологи доказали, что сохранившиеся упоминания о таких войнах — вовсе не сказки, придуманные для того, чтобы напугать людей и заставить их жить в мире. А еще в древности была политика и экономика. И часто политики командовали экономикой. Но это было ничуть не лучше, чем когда «твердые хозяйственники», как называли экономистов, шли в политику и руководили странами. И одевались люди в древности странно. А эти их правила… О, у них были такие странные правила!

Например, мальчиков и девочек обязательно одевали в одежду разного цвета. В голубую и розовую. Почему? Зачем? Кто объяснит такое теперь? А книги, которые они писали и которые потом читали? Да наши вычислители сходят с ума, пытаясь уловить логику и выловить хоть крупицу правды или пользы в сочинениях некоторых авторов. Вы хотя бы только те посмотрите, которые имели успех, которые читали миллионы и миллиарды людей. И попробуйте подвергнуть эти книги холодному анализу. Отбросить лишнее, «отжать воду», выявить новое или полезное или ценное… Любой вычислитель сойдет с ума! В общем, о древности можно говорить и говорить. И все равно мы их не поймем, наших предков. Потому что, если вдуматься, так жить просто нельзя. И хотеть так жить невозможно. Но они жили именно так, именно так хотели жить их дети. И за свой образ жизни они держались зубами, и войны зачастую — именно от этого. Иногда просто начинаешь думать: а не было ли какого-то внепланетного экспериментатора? Вот тогда все сразу становится ясным и понятным. Любые действия древних людей легко объясняются экспериментом. Зачем так странно строили? Это эксперимент. Зачем жгли уникальную нефть? Эксперимент. Почему были войны? Эксперимент! Вот только так и не обнаружены следы инопланетного разума. Так что все, что творили люди на нашей планете, делалось ими по своей собственной воле. И вот это — самое непонятное и самое фантастическое во всей древней истории.

Content

Карнишин Александр Геннадьевич
НАСТОЯЩАЯ ИСТОРИЯ

Фоменковщина

Фантастика

Древний мир

Средние века

И еще раз о луке и стрелах

Эпоха Возрождения

Кто пишет историю

Суворовщина

Через тысячу лет…

Взгляд на прошлое из будущего