Максим Милованов

Неоновый мир

© Милованов М., 2017

* * *

Предисловие

Ночная клубная культура – гимн поколения или опасный миф? На этот вопрос пытаются ответить случайно окунувшаяся в ночную жизнь героиня романа и два милицейских следователя, расследующие серию загадочных убийств. В увлекательной детективной манере роман изучает и выворачивает наизнанку все невидимые стороны жизни ночного мегаполиса.

Роман написан в 2003 году и является своеобразным продолжением популярной остросюжетной трилогии начала 2000-х: «Кафе «Зоопарк», «Естественный отбор» и книги-лауреата национальной литературной премии «Жизнь Состоявшихся Людей» 2002 года «Рынок тщеславия».

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

«Освежителя «Локи» никогда не существовало в реальности. Это литературный вымысел. Любая попытка повторить описанную в произведении формулу и употребить полученный продукт может быть смертельно опасна!

Не блуда ради, а пользы для…

– …и не такое встречалось. Вспоминаю один случай из моей практики. Я тогда еще не в женской консультации работала, а в седьмом роддоме, на улице Революции… Сижу я как-то в своем кабинете, газетку почитываю. Вдруг тормоза так скрипнули, что я чуть не подскочила! Выглядываю в окно – «скорая» стоит возле самого крыльца, а из нее молодой фельдшер высунулся и вопит: «Носилки! Срочно! У нее уже воды давно отошли!» Понятно, весь персонал на улицу высыпал, и я в том числе. Открываем заднюю дверцу, а внутри – старушенция лет шестидесяти хохочет во весь свой беззубый рот. Мы понимаем, что нас разыграли, и тоже начинаем смеяться. А бабуля тем временем заливается громче всех, а сама пальцем куда-то вниз тычет. Смотрю, а под юбкой-то у нее шевелится. «Нет, старая, – говорю я ей. – Меня на это не купишь. Что там у тебя: кошка или собачонка?» И вдруг слышу детский плач… Поднимаю подол и вижу новорожденную. Как потом выяснилось, женщине было всего-то сорок восемь! За время беременности плод буквально высосал из нее весь кальций, поэтому выпали передние зубы, и сама она стала выглядеть на десяток лет старше.

– А почему она смеялась?

– Нервное, – пояснила рассказчица. – При родах и не такое случается.

С этими словами врач-гинеколог со стажем Инна Юрьевна Уппер убавила громкость вечно работающего в кабинете радиоприемника и приступила к осмотру пациентки.

Уппер испытывала к этой даме необъяснимую симпатию. Пациентка Валентина Андреевна Глушенкова не таскала врачу коробки шоколадных конфет, бутылки вина или французские духи. Причина заключалась в необычайной легкости общения с Глушенковой.

Пациентка же, со своей стороны, считала, что ей сильно повезло с гинекологом. Сорокашестилетняя Инна Юрьевна оказалась не просто хорошим специалистом, но и интересным, остроумным собеседником. Рутинные осмотры почти всегда сопровождались оживленными дискуссиями на разные темы, диапазон которых простирался от литературных новинок до моды, кино, экономики и, естественно, политики. Однако самой излюбленной темой была вечная проблема отцов и детей. Несмотря на то, что у доктора имелась пятнадцатилетняя дочь Жанна, а у пациентки первый ребенок находился еще в утробе, разговор шел на равных. Причиной равенства была профессия будущей роженицы. Вот уже много лет Валентина Глушенкова работала инспектором по делам несовершеннолетних в местном отделе внутренних дел и о детских проблемах знала побольше иных родителей. Частенько случалось так, что в ходе осмотра именно ей, старшему лейтенанту милиции Глушенковой, приходилось консультировать доктора вместо того, чтобы выслушивать ее рекомендации и советы. Сегодняшний прием не стал исключением.

– Как вы думаете, Валечка, сколько в наше время могут стоить приличные женские кроссовки тридцать четвертого размера? – поинтересовалась Инна Юрьевна, одновременно тщательно прощупывая живот пациентки.

– Зависит от фирмы-изготовителя и от места покупки, – поморщившись от щекотки, ответила Валентина. – Решили купить дочери обновку?

– Уже купила, – отозвалась собеседница. – Точнее, дала Жанне денег, чтобы сама сходила на рынок и выбрала. В пределах суммы, конечно!

– Вас не устроил ее выбор?

– Скорее, наоборот, – покачала головой Инна Юрьевна. – Ее выбор мне очень понравился. Даже слишком!..

– Как это – слишком?

– Мне кажется, что кроссовки, которые купила моя Жанна, стоят намного дороже!.. А я ей дала всего пятьсот рублей.

– Странно, – удивилась Валентина. – Дети, чего таить, иногда привирают насчет стоимости покупок, но в сторону увеличения. Ну чтобы оставить себе мелочь на развлечения… А вы уверены, что не ошибаетесь?

– Не уверена, – призналась хозяйка кабинета. – Вся надежда на вас, как на эксперта. Вы как-то говорили, что дети иногда воруют одежду. Поэтому вы волей-неволей умеете в ней разбираться.

– Ну и память у вас! – удивилась Глушенкова. – Вы что же, хотите, чтобы я провела экспертизу кроссовок Жанны?

– Если это вас не затруднит, конечно…

– Хорошо. Приносите одну кроссовку. Я попытаюсь определить, сколько она стоит.

– А я уже принесла, – сказала Инна Юрьевна, указав взглядом в угол кабинета. – Сейчас вот только с вами закончим…

Даже с расстояния нескольких метров Глушенкова определила, что стоявшая в углу кроссовка имела весьма благородное происхождение и вела свою родословную отнюдь не от дешевого китайского ширпотреба.

Валентина нахмурилась. Беспокойство собеседницы вполне обоснованно. На пятьсот рублей качественную обувь для подростка не купишь. А в том, что экземпляр, белевший в углу, выполнен на высоком уровне, у нее никаких сомнений не было. Впрочем, озвучить свой вывод Валентина не спешила. Впереди еще важная медицинская процедура. Не стоило нервировать доктора.

Хозяйка кабинета одной рукой пододвинула к кушетке передвижной столик, на котором находился аппарат УЗИ, а второй принялась обмазывать прозрачной силиконовой жидкостью живот Глушенковой.

– А вот и малыш, – сказала доктор, когда на мониторе появилось расплывчатое изображение. – Какой умница! Так удачно лежит, что удастся определить пол… Ну-ка, посмотрим, кто там у нас? Ага, кажется, мальчик! Да, да, теперь четко видно – мальчик! Сейчас сделаем снимок. Вот так, готово… Вы, Валечка, кого ждали – мальчика или девочку?

– Мальчика, – просияв от радости, ответила пациентка. – Хотя, когда носишь первенца в тридцать семь, пол не так уж важен.

– Недолго осталось, каких-то три месяца, – возвращая аппарат на место, произнесла Инна Юрьевна. – Ребенок чувствует себя хорошо, а вашему состоянию позавидует любая двадцатилетняя роженица. Так что не волнуйтесь и спокойно ждите появления на свет своего малыша… Вы, кстати, когда в декрет собираетесь? Пора бы уже…

– Буквально на днях, – ответила Валентина, рассматривая снимок, – вот только дела закончу.

Затем ее взгляд снова уткнулся в предмет, принесенный сюда для «экспертизы». Хозяйка кабинета, заметив это, передала кроссовку в руки «эксперту». Беглого осмотра хватило, чтобы убедиться в правильности предварительного вывода: изделие не кустарное. Такую воздушную легкость кроссовке никто из кустарей обеспечить не в состоянии. Материалы не те. Тщательно изучив подошву и швы, Валентина решила, что обувь не просто качественная. Кроссовки – фирменные.

– Что скажете? – Инна Юрьевна заметно нервничала.

– Скажу, что вам нужно серьезно поговорить с дочерью, – не стала лукавить Валентина. – Такие кроссовки невозможно купить за пятьсот рублей. Их стоимость раза в три выше.

– Я так и думала! Я так и знала! А муж еще смеялся, упрекал меня в мнительности! Впрочем, он совершенно ни в чем не разбирается. Но что же делать?

– Вы уверены, что Жанна вообще покупала эти кроссовки?

– Хотите сказать, что она могла их украсть? – возмутилась было Инна Юрьевна, но затем на удивление быстро успокоилась и сказала: – Вы уж простите меня, пожалуйста. У меня в голове не укладывается, что Жанна, моя девочка, воровка! И потом, не может же она так часто воровать!

Валентина удивленно вскинула брови.

– Я заметила эту странность примерно два месяца назад, – тяжело вздохнув, пояснила Инна Юрьевна, – когда в доме стали появляться незнакомые вещи. Причем абсолютно новые, да и на вид очень дорогие. Маечки всякие, юбочки, бижутерия, косметика. Естественно, я стала интересоваться: откуда все это? Сначала Жанна просто отшучивалась. Затем стала говорить, что берет вещи напрокат у подружек. Но ведь взятое напрокат нужно когда-то возвращать? В итоге, как я теперь понимаю, она изобрела способ оградить себя от лишних расспросов, требуя у меня мизерные суммы – якобы для покупок шмоток на оптовом рынке. Признаю, я отстала от моды, но не настолько, чтобы совсем ничего не понимать. Я все еще в состоянии отличить стильную дорогую вещь от ширпотреба. Совсем недавно, к примеру, Жанна явились домой в потрясающих кожаных брюках, заявив, что купила их на ближайшем рынке всего за двести рублей. Ближе всех к нам расположен торговый комплекс «ДОМ», ну вы, наверное, знаете, это бывший Средной рынок… Я не поленилась, сходила туда. Зашла сначала в китайский павильон, где все очень дешево, но не увидела там ничего даже отдаленно похожего на ее покупку. Зато в дорогом бутике обнаружила примерно такие же брюки, но вовсе не за двести рублей, а за полтыщи долларов!

На глазах Инны Юрьевны выступили слезы:

– Валечка, дорогая! – сказала она дрожащим голосом. – Мне нужен ваш совет! Что мне делать? Я в растерянности. Ведь Жанночке всего пятнадцать, а она уже так бессовестно лжет. Что же будет дальше?..

Валентина сидела на кушетке и молчала. Не оттого, что материнские слезы ее не трогали. Просто как профессионал она знала, что в подобные моменты лучше помолчать. Собеседник должен выговориться, освободиться от давящего на него тяжелого груза. Только после этого можно приступать к расспросам.

– Мы всегда понимали друг друга с полуслова, но в последнее время все изменилось! Мы словно чужие! – произнесла сквозь слезы Инна Юрьевна.

Инспектор Глушенкова прекрасно знала, что с вирусом подросткового отчуждения практически невозможно бороться. Большинство родителей слишком поздно понимают, что их несмышленые чада выросли из коротких штанишек, успев обзавестись недетскими заботами и проблемами.

«Неужели и мне когда-то придется с этим столкнуться?» – подумала Валентина, взглянув на зажатый в руке снимок.

Мысленный вопрос немедленно отозвался в животе барабанной дробью. Очевидно, у совсем еще маленького человечка уже имелось свое собственное мнение, и он не замедлил его выразить.

Тем временем рассказ Инны Юрьевны приближался к кульминации.

– А совсем недавно моя Жанна сделала себе татуировку, – продолжала собеседница. – Теперь на ее предплечье появилось какое-то ночное божество по кличке «Локи». Она говорит, что это «круто». А по мне, так ужасно! Пятнадцатилетняя девочка выглядит теперь словно уголовница или, прости господи, доступная женщина! Уж как я ее ругала за это, как стыдила! А с нее как с гуся вода…

– «Локи», – повторила Валентина. – Где-то я уже слышала…

– Так называется один ночной клуб, – подсказала Инна Юрьевна.

– Да-да, – вспомнила Валентина. – Кажется, на сегодняшний день – это самое модное место в городе.

– Вот с этого-то модного места все и началось, – объяснила доктор. – Не скажу, что раньше Жанна вела себя идеально, но после посещений клуба ее словно подменили. Мы с мужем однажды попытались запретить ей ходить туда, но в ответ получили самую настоящую войну. Дочь перестала с нами разговаривать, да еще и есть отказалась! После пяти дней молчаливой голодовки мы сдались.

Валентина сочувственно кивнула.

– А вы бы видели, Валюша, что за гости появляются в нашем доме в последнее время! Парни все сплошь в наколках, а девушки – в сережках на всех частях тела и в одежде, больше похожей на прозрачные купальники. Да там все насквозь видно! Срам, да и только! А их музыка! Бред шизофреника, а не музыка. Я включила как-то, прослушала несколько композиций, попыталась уловить хоть какой-то мотив. Кроме монотонных звуков, вроде «бумца-бумца-бумца», ничего не уловила. Это какая-то вакханалия! Они это все называют трансом.

Пламенную речь прервал телефонный звонок. Инна Юрьевна сняла трубку и недовольно произнесла:

– Уппер, слушаю!

Через мгновение гримаса раздражения на лице хозяйки кабинета сменилась удивлением. Она протянула трубку своей собеседнице, сказав:

– Валюша, это вас! Некто Панфилов…

Валентина удивилась ничуть не меньше доктора. С капитаном милиции Анатолием Панфиловым, коллегой и одновременно лучшим другом, она виделась всего пару часов назад в коридоре родного восемнадцатого отдела внутренних дел. Но она прекрасно помнила, что не говорила, куда собиралась пойти после работы.

– Как ты меня нашел? – спросила Валентина, взяв трубку.

– Тайна следствия, – отозвался Панфилов. – Если серьезно, то я сначала связался с отделом. Мне сообщили, что ты уже ушла, и тогда я позвонил на работу твоему мужу. Он-то мне и открыл тайну местонахождения.

– А сам-то ты сейчас где?

– Рядом, в паре домов от женской консультации. Улица Коминтерна, дом девять, квартира сто тридцать шесть.

– К чему такие подробности? В гости зовешь?

– Вот именно. У меня тут на участке труп образовался. Нужно как можно быстрее найти свидетелей процесса трупообразования, боюсь, без твоей помощи не справиться.

Панфилов обожал пародировать суконный стиль милицейского протокола. В разговорной речи это звучало диковато, но сослуживцы, привыкнув к чудачествам следователя, не обращали внимания на обороты.

– А почему на выезде ты, следователь, а не кто-то из оперативников? – недоумевала Валентина.

– Здесь мой участок, а значит, дело рано или поздно ляжет ко мне на стол. Поэтому и прибыл вместе с операми, и не зря! Именно мне пришла в голову идея использовать видеокассеты для поиска свидетелей смерти, совершенной с признаками убийства.

– Что за кассеты?..

– Приходи и узнаешь. Если хочешь, пришлю за тобой машину.

– Нет, лучше я пешком, – возразила Валентина и напоследок осторожно поинтересовалась: – Труп еще не увезли? А то, сам знаешь, мне сейчас это зрелище…

– Вот черт, совсем забыл, – спохватился Панфилов. – Сейчас распоряжусь, чтоб забрали. А ты уж, пожалуйста, поторопись!

Валентина положила трубку и взглянула на опечаленное лицо доктора.

– Мне нужно срочно уходить…

– Понимаю, работа! – разочарованно произнесла Инна Юрьевна.

– Ничто не мешает нам продолжить разговор о вашей дочери сегодня вечером, – сжалилась Валентина. – Вы ведь знаете, где я живу. Приходите часов в восемь, мы спокойно все обговорим за чашечкой чая. Придете?

– Да, да, конечно, – заметно оживилась Инна Юрьевна. – Я принесу что-нибудь к чаю. Какой тортик вам больше нравится?

– Больше всего я люблю «Наполеон». Но сейчас стараюсь воздерживаться от лишних калорий…

– Поверьте мне, Валюша, вы в прекрасной форме, – заверила доктор Уппер. – Так что немного мучного вам совсем не повредит.

– Как скажете, – легко сдалась пациентка.

Через пару минут Глушенкова шагала по тротуару в направлении дома номер девять, по улице Коминтерна. Путь ее лежал мимо зеркальных окон магазина, именуемого в народе «червяком». Любимым занятием всех проходящих мимо пешеходов было созерцание себя любимых в зеркальном отражении витрин. Не упустила шанса полюбоваться собой и Валентина, сделав небольшую остановку. Ничего не изменилось по сравнению с тем отражением, которое она привыкла видеть. Темно-каштановая копна густых волос, правильные черты лица – все, как прежде, если не считать аккуратного животика, спрятанного под сшитым на заказ платьем. Доктор Уппер, нахваливая свою пациентку, в самом деле не лукавила: Глушенковой удалось удержать фигуру от расползания. Но чего это стоило…

Придирчиво оглядев зеркальное отражение и придя в хорошее настроение от увиденного, Валентина продолжила путь. Пройдя «червяк» и еще несколько зданий, она оказалась возле громоздкого двенадцатиэтажного дома.

Выяснив от старушек, сбившихся в стайку около подъезда, на каком этаже расположена квартира 136, Валентина вошла в подъезд. Кабина лифта была открыта. Глушенкова нажала на подсказанную ей кнопку с номером «11», и лифт за секунды вознес ее на нужный этаж.

– Не лифт, а самолет реактивный, честное слово! – услышала она голос капитана Панфилова, едва только автоматические двери открылись. – Привет, Валюша!

– Здравствуй, Толя.

– Квартиры здесь так хитро расположены, что немудрено заблудиться. Решил встретить.

– Вот спасибо, – усмехнулась Валентина.

Путь по витиеватым коридорам занял несколько минут.

– А вот, наконец, и наша квартирка… – Панфилов толкнул резную деревянную дверь.

От внимательного взгляда Глушенковой не укрылось, что дверь красивая, но какая-то уж больно хлипкая, не в пример дверям соседних квартир. А допотопный навесной замок-щелкунчик на роскошной двери смотрелся нелепой металлической заплаткой.

– Наш помертвевший-потерпевший не очень-то заботился о своей безопасности, – заметив удивленный взгляд коллеги, пояснил Панфилов. – Пребывал, так сказать, в полной уверенности, что ему некого бояться. Зато к украшению жилища он имел прямо-таки болезненную страсть.

Валентина огляделась. Высокие стены просторного зала увешаны десятками полочек, на которых выстроилось бесчисленное множество вазочек, статуэток, словом, безделушек. Все это явно не относилось к предметам антиквариата, да и вообще едва ли стоило больших денег и представляло ценность разве что для владельца. На первый взгляд – заурядные сувениры, которые рядовой турист считает своим долгом привезти домой, не зная затем, куда их пристроить. Вот и покупает дополнительные полочки, выстраивая на них весь этот хлам.

«Хозяин квартиры много путешествовал», – подумала Валентина. Панфилов подтвердил ее мысль.

– При жизни труп носил имя Алексей Моргулин. Возраст – двадцать лет, безработный. Но, судя по отметкам в загранпаспорте, наш безработный исколесил всю Европу. Всем странам он предпочитал Бельгию и Нидерланды…

– …и закончил свой путь на полу собственной квартиры, – меланхолично заметила Валентина, рассматривая на полу возле окна очерченный мелом человеческий силуэт. – Кто его обнаружил?

– Соседи. Милейшая супружеская чета средних лет. Они возвращались с работы домой и увидели, что соседская дверь распахнута настежь. Расположение комнат таково, что с лестничной площадки видно большую часть зала. Заметив, что сосед лежит на полу, помчались вызвать «скорую» и милицию.

– Причина смерти установлена?

– Нет. На теле не обнаружено видимых признаков насилия. Если не считать жуткой гримасы на лице. Такое ощущение, что перед смертью Моргулин или очень сильно перепугался, или испытал страшные муки.

Анатолий взял коллегу под локоток и осторожно подвел поближе к нарисованному на полу силуэту.

– Тут есть еще одна странность, – сказал он, указывая пальцем туда, где остался меловой обвод руки покойного. – Обрати внимание на эти зазубрины в паркете.

Даже человек с плохим зрением заметил бы на полу глубокие царапины, по пять на каждую руку. Возле царапин виднелись капли запекшейся крови.

– Фредди Крюгер позавидует такой паркетной росписи! – произнесла Валентина, переборов позыв рвоты. – Чем он это сделал? Неужели ногтями?

– Похоже на то. Ума не приложу, что его заставило бороздить паркет…

– Предсмертные конвульсии? – предположила Валентина, стараясь не смотреть на кровавые пятна.

– Возможно… Впрочем, ответ на этот вопрос сейчас не так важен. Главное – разыскать всех возможных свидетелей.

– Ты считаешь, что в момент смерти он был не один?

– Да я просто уверен в этом!

Панфилов указал на стоявший неподалеку журнальный столик с весьма необычным набором посуды. Изящная кофеварка и стильный стеклянный кофейник, наполовину наполненный черным кофе, соседствовали с двумя недопитыми бутылками пива.

– Я предполагаю, что в момент смерти Моргулина здесь присутствовали еще как минимум двое, – прокомментировал натюрморт Панфилов. – Моргулин пил кофе, а пиво потребляли двое его гостей. Впрочем, допить чашку до конца ему не удалось.

Вместе с Анатолием Глушенкова смотрела на подоконник, где одиноко белела кофейная чашечка. В ней оставалось еще изрядное количество густой черной жидкости.

– Его отравили? – предположила Валентина.

– Пробы кофе и пива уже взяты на анализ, – отозвался Анатолий. – Эксперты обещали сделать заключение к завтрашнему вечеру.

– А не могут ли этими двумя неизвестными оказаться те самые соседи, что сообщили в милицию?

– Не исключено. По заключению экспертов, смерть наступила около двух часов дня, то есть примерно три часа назад. Позвонившие в милицию супруги утверждают, что в это время находились на работе, в банке «Гарантия». Рабочий день в банке, как ты догадываешься, уже закончен, так что проверять их слова будем завтра. А сейчас займемся тем, для чего, собственно, я и попросил тебя прийти сюда. Попытаемся опознать тех, кто в списке свидетелей стоит под первыми номерами.

– Каким образом?

Вместо ответа Анатолий указал на одну из дверей:

– Прошу.

Комната, где оказались Валентина и Панфилов, на первый взгляд представляла собой спальню с большущей кроватью в центре. Однако все то, что находилось вокруг нее, едва ли входило в комплект стандартного спального гарнитура. На потолке располагались замысловатые металлические конструкции с укрепленными на них мощными софитами. Там же изгибалось нечто, похожее на лапу робота-сварщика или манипулятор для работ в агрессивной среде. Только вместо пальцев на манипуляторе имелась видеокамера. На полу вокруг кровати проложено подобие одноколейного железнодорожного пути. Роль поезда выполняла тележка с конструкциями, аналогичными тем, что висели на потолке. В стороне одиноко стоял стульчик, на спинке которого красовалась надпись «Режиссер».

– Да здесь целая киностудия! – В голосе Валентины прозвучало неподдельное изумление. – А снимают что? Порно…

– В точку, – подтвердил Панфилов.

Он подошел к стенному шкафу и распахнул створки, продемонстрировав гостье вместительные стеллажи, забитые видеомагнитофонами, телевизорами и огромным количеством видеокассет.

– Ты об этих кассетах говорил?

– Да.

– А при чем здесь я?

– А при том, – ответил Панфилов, по-свойски извлекая из недр стенного шкафа одну из черных пластмассовых коробочек.

– «Тинейджеры без тормозов, часть третья», – Валентина прочла вслух.

Затем поближе подошла к хранилищу кассет.

Компанию «Тинейджерам без тормозов» составляли «Тинейджеры в маминой спальне», «Стеснительные тинейджеры» и, отдельно от остальных, «Тинейджеры в бегах».

– На всех этих кассетах действительно тинейджеры? – спросила Валентина.

– За все ручаться не могу, но на тех, что я выборочно просмотрел, в главных ролях исключительно подростки, – подтвердил Панфилов. – Хочу надеяться, что хоть кого-то из них ты сможешь опознать!

– Ты что же, предлагаешь мне, женщине в интересном положении, просмотреть все это?! У тебя совесть есть?

– Есть. Совесть есть. А вот времени нет, – отрезал Анатолий. – Ты, безусловно, можешь отказаться, но никто, кроме тебя, не знает в лицо столько городских малолеток. Есть вероятность, что ты узнаешь на пленке кого-нибудь из своих подопечных.

В словах друга заключалось слишком много здравого смысла, чтобы Валентина активно могла противиться просьбе. Работа есть работа.

– Не блуда ради, а пользы для! – Валентина улыбнулась. – Небось и фильмы уже подобрал?

Анатолий с деланным ужасом на лице замахал рукой, тогда как другая его рука уже снимала с полки приготовленные кассеты.

– Начнем, пожалуй, с той кассеты, что находилась в видеокамере. Судя по всему, это – самая последняя съемка, и проводилась она сегодня. Допускаю, что великий режиссер Алексей Моргулин скончался во время творческого перерыва.

Взяв кассету, Анатолий подошел к стенному шкафу и вставил ее в видеомагнитофон. На экране немедленно появилась картинка. Два обнаженных худощавых силуэта старательно проделывали все положенное для подобных фильмов. Надо заметить, особой страсти при этом они не проявляли, что, видимо, не устраивало режиссера.

– Гоша, Гошенька, родной мой! Ну как ты ее держишь? – Из-за кадра доносился слезный призыв режиссера. – Это же не бревно! Это же твоя любовь! Разве так любовь держат! Обхвати ее за бедра! Вот так! А теперь – за грудь! Теперь снова за бедра! Молодец! Так держать! Держать, я сказал, а не падать! И ритм, Гошенька, четче ритм! А ты, любовь, запрокинь голову! Тебя страсть одолевает, тебе хорошо!

– А ты сам попробуй! – В голосе юной актриски слышалось возмущение. – Что я тебе, циркачка? Скажи еще спасибо, что держусь из последних сил. Другая на моем месте давно навернулась бы с этой дурацкой койки!

– Реплики сохранены как режиссерская находка? – поинтересовалась Валентина.

– Возможно. – Анатолий внимательно смотрел на экран. – Но мне кажется, что все это затем вырезают и заменяют чем-нибудь вроде «Дас ист фантастишь!».

Валентина уже успела убедиться, что ей незнаком старательно изображавший страсть парнишка лет пятнадцати. С девушкой оказалось посложнее. Камера снимала преимущественно девичий профиль, а полностью лицо никак не удавалось рассмотреть. Зато татуировка в виде какого-то чудища на левом предплечье «актрисы» видна очень даже четко. В голове Валентины промелькнула на первый взгляд нелепая мысль. Чем больше она всматривалась в девичью фигурку с короткими огненно-рыжими волосами, тем больше находила знакомых черт.

– Стоп!! – Режиссер за кадром, видимо, потерял терпение. – Это даже не страсть! Это черт знает что! Такое я снимать отказываюсь! Пошли вон с кровати! Идите, выпейте пива, слопайте таблетку или еще чего. Может, хоть тогда немного расшевелитесь… А я себе заварю кофейку покрепче.

После этих слов изображение с экрана пропало. Однако тех нескольких мгновений, пока камера еще работала, Валентине хватило, чтобы как следует рассмотреть обернувшуюся на возглас режиссера девушку. Ее лицо покрывал толстый слой грима, но все же оно было узнаваемо.

– Ты кого-то узнала! – догадался Анатолий, бросив взгляд на Валентину.

– Это какая-то мистика! – полушепотом, словно самой себе, сказала Валентина. – В такое совпадение трудно поверить. Хотя…

– Кого узнала? Парня или девушку? – настаивал Панфилов.

– Надеюсь, в этом доме есть телефон, – вместо ответа пробормотала Валентина. – Мне нужно позвонить и сказать одному очень хорошему человеку, что милая беседа и чай с тортом сегодня отменяются. Вот только как объяснить причину?..

Погружение

Последний жим давался Алине с огромным трудом. Некогда сильные и цепкие руки слушались неохотно. Не приди на помощь тренер, тридцать килограмм железа обрушились бы на грудь девушки.

– Аля, радость моя! – выхватывая штангу из рук подопечной, взмолился Пал Палыч, инструктор фитнесс-клуба «Атлант». – Чем ты там, в своей деревне, занималась все лето? Хвосты коровам крутила?

– Примерно. – Девушка с трудом поднималась.

– А ну, шагом марш в душ! – строго приказал Пал Палыч, установив снаряд на стойку. – На сегодня с тебя хватит.

Постояв под освежающими струями воды минут десять-пятнадцать и тщательно смыв с себя последние капли усталости, Алина вышла в пустую раздевалку. Вынув из шкафчика свое любимое белоснежное махровое полотенце, она стала неспешно обтираться, одновременно рассматривая себя в зеркале на стене. Результаты осмотра сильно ее расстроили. Нет, с верхом все нормально: правильные черты лица, карие, чуточку раскосые глаза, изящная родинка над верхней губой, которая, как утверждали многие мужчины, придавала ее облику небольшую чертовщинку, средней длины светло-русые волосы, привычно собранные в косу, красивые плечи и грудь.

Зато внизу… Внизу все далеко не так идеально. О наличии нескольких лишних килограммов на теле Алина и так уже знала, постояв перед тренировкой на электронных весах. Но одно дело знать, а другое – видеть, где именно расположились эти самые килограммы. А расположились они в самых ответственных для девушки местах.

– М-да-а… Деревенское молочко, сметана, оладьи с ватрушками… вот они где! – вздохнула Алина, похлопав себя рукой по мягкому месту. – Серьезно придется поработать.

В этот момент в помещение шумно ввалились две ее приятельницы, Юля и Лена.

– Ой, Алька, какая ты загорелая! – воскликнула первая.

– И без единого белого пятнышка! – отметила вторая. – Где так изловчилась? На нудистском пляже?

– На нем…

– И где такой есть? – поинтересовалась Лена.

– В ста сорока километрах к югу, деревня Чупалейка. Жителей всего – я, моя бабушка Клава и еще три древние старушки. Хоть сутки напролет ходи в чем мать родила.

– Значит, ты на три месяца в деревне зависла?

– На два с половиной, – уточнила Алина. – Там здорово! Озеро, лес, а ягод и грибов – целое море.

– Клево! – кивнула Лена. – А вот мы с Юлькой все лето в городе парились.

Услышав это, Алина не стала спешить с утешениями. Юля и Лена принадлежали к той части продвинутой молодежи, в кругу которой словечко «парились» в зависимости от настроения могло означать что угодно. Сегодня, судя по веселому блеску в глазах собеседниц, слово имело положительное содержание. Суперское, как сказали бы сами девушки.

Юля и Лена не относились к числу близких подруг Алины. Но вот уже два года подряд, сколько длилось их знакомство, парочка девиц информировала ее обо всем, что, как они сами любили говорить, заводило жизнь. Из всех многочисленных друзей Юли и Лены только у Алины хватало терпения выслушивать их болтовню. И сегодняшний рассказ обещал стать сверхдолгим. Два с лишним месяца разлуки – это не шутка.

Подруг распирало от желания выговориться. Некоторое время ушло на выяснение, кто будет главным рассказчиком. По обыкновению, победила более напористая Лена.

– Ты даже не представляешь, сколько всего произошло за лето! – выпалила она. – Главная новость: мы больше не встречаемся с этими придурками, Эдиком и Ринатом. Они нас достали! У нас теперь классные парни, Гена и Вовчик.

Алина не удивилась. Все рассказы подружек походили один на другой: в них «классные парни» сменяли «придурков» с завидной регулярностью, в зависимости от сезона. Смену времен года Юля и Лена встречали в обществе новых кавалеров.

«Интересно, а куда подевался мой кавалер?» – Алина подумала об Антоне.

Она надеялась встретить возлюбленного здесь, в тренажерном зале, но Антон уже две недели его не посещал. Для человека, помешанного на спорте, это странно. Так же странно, как и то, что телефон в его квартире молчал.

– Алька, ты ни за что не угадаешь, чем наши парни занимаются! – Лена не прерывала рассказа ни на секунду. – Они – продюсеры. Прикинь! Самые настоящие. Гена с «Продвинутого радио», а Вовчик в шоу-бизнесе заправляет. Слышала группу «Девчонки без комплексов»? Так вот, это как раз Вовчика проект! Круто, да?

Последовал подробный рассказ: на чем ездят «классные парни» Гена и Вовчик, во что одеваются, в каких заведениях предпочитают тусоваться. Здесь Юля и Лена могли консультировать на самом высоком профессиональном уровне. В городе не существовало ни одного злачного места, не знакомого шустрым подружкам. Сегодня Алина услышала сразу четыре новых названия: «Батискаф», «Барракуда», «Импульс» и «Локи». По всей видимости, классные парни Гена и Вовчик знали толк в развлечениях и денег на них не жалели.

– Самое крутое местечко – это клуб «Локи», точно! – торопливо выкладывала изнывавшая от желания выговориться Юля. – Он открылся в начале лета. Такого безбашенного заведения в городе еще не было!

– Ну, Юль, вечно ты встрянешь! – фыркнула Лена. – Я стараюсь рассказывать обо всем по порядку!

– Нужно сначала о самом главном, а потом уже о всякой ерунде! – немедленно парировала Юля.

– Я так всегда и делаю! – огрызнулась Лена. – А вот ты меня постоянно перебиваешь и мешаешь сосредоточиться.

Подружки затеяли легкую перепалку. Алина же взглянула на часы, которые показывали девять вечера.

– Позже расскажете! Мне домой пора. Уже поздно, а еще дел полно.

Говоря про домашние хлопоты, Алина лукавила. На самом деле она намеревалась забежать к Антону. Налицо признаки того, что тот избегает встречи, и ей не терпелось выяснить причину.

Угроза, что едва начавшийся рассказ будет прерван на самом интересном месте, мобилизовала подруг на добро.

– А мы тебя до дома подбросим! Мы на колесах!

Алина не стала отказываться. Работа локтями в городском транспорте не относилась к числу ее любимых физических упражнений.

– А как же ваша тренировка? – спросила она из вежливости.

– А ну ее! – махнула рукой Лена. – Мы ведь занырнули сюда так просто, время до вечера убить. У нас сегодня намечается парочка клевых погружений, так что силы еще пригодятся!

Оказавшись на улице, Алина была сильно удивлена. Раньше фраза подружек «Мы на колесах» означала всего лишь дежурившую у входа машину с одним из кавалеров Юли или Лены за рулем. Но поклонников у машин видно не было. Лена прыгнула на место водителя белой «пятерки» БМВ, а Юля внесла необходимые пояснения:

– Мы тут прикупили себе машинку! Стремненькая на вид, но бегает ничего. Выкружили у одного нашего бывшего кадра – «Змея», помнишь?

Алина кивнула, хотя абсолютно не помнила, что это был за «кадр». Она пребывала в растерянности. Удивляло, что сверхболтливые подружки не сообщили об этом в самом начале разговора. Да и то, как это сказано сейчас, как бы между прочим, тоже вызывало недоумение. Будто речь шла не о машине, а о расческе.

«Наверное, просто рисуются!» – решила про себя Алина.

– Ну, ты чего столпилась? – одернула ее Лена. – Забирайся, рванем!

Пока она пробиралась на заднее сиденье, Лена с водительского кресла давала восторженные комментарии.

– Ты не представляешь, какая мощная шарманка тут торчит! «Сонька иксплойд» с четырехполосными блинами сзади и двухполосными пищалками спереди! Я как включу, так сразу заценишь!

Через мгновение «пищалки» и «блины» ударили по ушам всей своей мощью.

– Ну, как звучок? – задорно кричала Лена.

Алина предпочла поберечь голосовые связки, поэтому лишь подняла большой палец. Затыкать уши неприлично, просить сделать звук тише не имело смысла. Юля и Лена входили в число любителей, считавших, что тихая музыка – вовсе не музыка. Впрочем, рвущиеся из динамиков монотонные звуки едва ли вообще можно назвать музыкой.

– Крутой музон, правда?

Алина на всякий случай кивнула в знак согласия.

– Классическая подборка «золотой» поры! Самый забой! – восхищенно сказала Юля. – Винсент де Мур, Вектрэкс, Обсессив и другие! Диджей Топчий специально для нас свел и записал сет.

Единственное, что Алина смогла разобрать из всего услышанного, так это странное имечко «Топчий». Алина общалась с девичьей парочкой второй год, но порою совершенно не понимала, о чем они говорят. Особенно если разговор заходил о том, что они считали музыкой.

Едва ли не с самого начала своего знакомства с Юлей и Леной Алина стала внимательно наблюдать за ними и записывать слетавшие с их уст занятные выражения. Она придумала себе такое занятие не из праздного любопытства. Как студентке университета, да еще будущему филологу, Алине было интересно наблюдать за процессом стремительного изменения русского языка. А ее знакомые, бесспорно, принимали самое активное участие в этом процессе.

Полгода назад, используя свои записи, Алина написала реферат по лингвистике, который назвала «Язык современной тусовки». Как ни странно, оказалось, что до нее никто исследованиями подобного рода не занимался. В университетских кругах работа имела успех. Попечительский совет родного Университета имени Лобачевского даже присудил ей премию «За лучшее исследование в области современной молодежной культуры». Если бы еще и величина премии соответствовала ее длинному названию! А так – всего-то месячная стипендия с половинкой! Но, несмотря на скромные размеры премии, Алина продолжила исследования.

Так, день за днем пополняя и систематизируя записи, она стала обладателем солидной рукописи, которой дала название «Словарь продвинутого человека», или сокращенно СПЧ. Впрочем, и словарь иногда был бессилен. Случалось это, когда речь заходила об электронной музыке, точнее, о тех, кто придумывал и исполнял эту музыку. Именно «придумывал», потому что слово «сочинял» совершенно не подходило. Да и сами кумиры продвинутой молодежи сменяли друг друга столь стремительно, что никакой СПЧ за ними не угонится.

Тем временем автомобиль уже набрал ход и мчался по широкому проспекту. Не чувствовалось, что Лена сидит за рулем всего пару недель.

– Здорово водишь! – не смогла удержаться от похвалы Алина.

– Что? – Лена убавила звук.

– Хорошо машину водишь!

– Меня Вовчик учил ездить на своей тачке почти все лето! – объяснила Лена. – Видела бы ты меня за рулем в июне или в начале июля. Картина «Берегись, пешеход!». Я даже тронуться с места не умела как положено. Теперь другое дело. Можно и на права сдавать!

– А у тебя что, нет прав?

– Нет, конечно!

– А как же гаишники?

– Нас редко останавливают, – вмешалась Юля. – А если и останавливают, то быстро отпускают. Мы ведь чертовски обаятельны!

– Прошлой ночью, правда, попался нам один отмороженный, хотел машину на штрафную стоянку отогнать, – припомнила Лена. – Юльке даже пришлось слезу пустить, чтобы он оттаял.

– А все из-за тебя, между прочим! – упрекнула ее Юля. – Чесала по улице с такой скоростью, что у гаишников радар зашкалил! Соображать же надо!

После этого сообщения пассажирка с заднего сиденья глубже вжалась в кресло.

– Вот черт! – выругалась вдруг Лена. – Совсем забыли, что собирались рассказать! На чем мы там остановились?

– На ночном клубе, – быстро напомнила Алина.

Человеческая речь, даже если это рассказ о каком-то ночном заведении – все-таки лучше, чем громыхание электронных децибел. Чтобы подруги не передумали, пассажирка изобразила на лице глубочайшее внимание.

…Когда Алина выбиралась из машины, ее голову под завязку заполняли во многом бесполезная информация и уйма новеньких словечек, которые следовало немедленно записать. Впрочем, ей было не до филологии. Имелись дела поважнее.

Вскоре Алина стояла возле двери Антона и с силой нажимала кнопочку звонка. На это занятие ушло минут пять, но ответной реакции она не дождалась. Отняв от кнопки палец, девушка прислонилась спиной к прохладной стене и приготовилась всплакнуть.

«На звонки не отвечает, в спортзал не ходит… Ну и что? Да сотня причин найдется! – успокаивала себя девушка. – Мог куда-то срочно уехать! Мало ли куда может занести».

…Она вспомнила, как познакомилась с Антоном. Это случилось чуть меньше года назад в тренажерке. Алина поначалу не обращала на него особого внимания. Антон был заметно старше. Многие, в том числе и Юля с Леной, шептали на ушко: «Алька – обрати внимание, надо брать. У парня свой бизнес, шестисотый «Мерс», да и сам красавец!» То ли уговоры подействовали, то ли Антон таки очаровал, но однажды он вдруг пригласил ее в ресторан, и она решила: «Почему бы и нет!» В режиме «а почему бы и нет» их отношения длились довольно долго. Она все ждала нечто большего, но его все не было. Не подействовал даже демонстративный отъезд в деревню.

…Хлопнула дверь в подъезд. Воспоминания мгновенно улетучились. Алина решила, что такой умной и красивой девушке, как она, не пристало расстраиваться.

– Тоже мне! – шмыгнув носом, сказала она. – Ни за кем не бегала и не буду!

Она направилась было вниз по лестнице, но ее остановил звук шагов и голосов. Голоса приближались, шаги становились все отчетливее. Мужской голос был хорошо знаком.

Поднявшись на лестничную площадку этажом выше и спрятавшись за широкую трубу мусоропровода, Алина обратилась в слух.

– Прекрати, вдруг кто пойдет по лестнице, – сквозь смех говорил Антон.

– Ни за что! – смеялась, повизгивая, его спутница. – Мы не делаем ничего такого. Пока не делаем. Подержи-ка пакет, я достану ключ…

Сердце Алины словно остановилось.

«У нее свой ключ! И это за два с половиной месяца».

Процесс отпирания проходил как-то уж слишком медленно и сопровождался характерным шорохом.

– Мы так никогда домой не попадем! – мурлыкал женский голос. – Что. Да. Что. Нет. Ах, вот они где, эти ключи.

Дверь отворилась, и двое ввалились в квартиру.

В подъезде стихло.

Алина еще долго стояла неподвижно, словно в забытьи, а когда очнулась, то увидела перед глазами покрытое ржавчиной железо. Оказывается, все то время, пока она подслушивала, ее лоб упирался в трубу мусоропровода. Болела голова, болели ноги, болело все. Пора было уходить. Не помирать же там под трубой!

Через пару минут Алина брела по улице, совершенно не понимая, куда идет и зачем. Так, незаметно для себя она оказалась возле небольшого кафе со странным названием «Зоопарк», куда прежде частенько заходила с подлым изменником Антоном. В голове забрезжила мысль: «Не пропустить ли стаканчик!»

Алина поднялась по ступенькам, толкнула входную дверь и обмерла от неожиданности. За ближайшим столиком сидели те, с кем она совсем недавно попрощалась и кого в данную минуту хотела видеть меньше всего на свете.

– Вот так встреча! После долгой разлуки, так сказать… – радостно приветствовали ее Юля и Лена, оживленно размахивая руками. – Давай к нам. У нас тут есть местечко!

Отказываться поздно. Уходить – глупо. Пришлось присесть.

– Что будешь пить? – поинтересовалась Юля.

– Мне все равно, – ответила Алина, вытаскивая из кармана несколько денежных купюр. – Главное, побольше!

– Ого! – покачала головой Юля. – Что-то ты, мать, сама не своя! Что приключилось?

– А чего тут рассказывать! – взмахнула руками Лена. – И так все ясно! Наверняка заходит она, значит, к этому кобелю Антону, а там…

Лена поперхнулась на полуслове, получив сильнейший тычок в бок от своей подруги.

– Ну, Лен, ты вообще с головой не дружишь! – На всякий случай Юля еще разок ткнула ее кулачком в бок. – Тебя кто за язык тянул?

– А чего тут такого, не понимаю? – надула губы Лена.

– Ладно вам ссориться! – остановила начинавшиеся разборки Алина. – Лена права. Я встретила, то есть почти встретила Антона и оказалась в дурацком положении!.. Между прочим, могли бы меня предупредить! Только не нужно говорить, что вы ничего не знали!

– Вот видишь, я тебе говорила, что надо ей маякнуть заранее! – набросилась на свою подругу Лена. – А ты все: «Не надо!» да «Сами разберутся!». Я всегда говорила: нам, девчонкам, нужно всем вместе против этих блудливых типов держаться. Иначе – крышка!

– Ладно, ты, феминистка! – остановила Юля. – Хватит агитировать, лучше прогуляйся к бару за бутылочкой «Мартини». Раздавим вместе с Алькой в знак женской солидарности!

– Вы же на машине! – испуганно напомнила Алина, услышав про бутылочку.

– Ну и что, – улыбнулась Юля. – Мы уже текилы приняли. Одно другому не помешает!

Не желая пропустить интересное, Лена обернулась до бара и обратно в мгновение ока. Затем, быстро наполнив до краев три вместительных стакана, произнесла фирменный тост:

– За нас, красивых!

– Ну докладывайте: кто она такая? – опустошив стакан, спросила Алина. – Я про ту, что с Антоном.

Последнее уточнение было излишним. Давно готовые к подобному вопросу подружки среагировали моментально.

– Зовут ее Наташа, фамилия – Латина, – торопливо сообщила Лена, словно боялась, что Юля ее перебьет. – Восемнадцать или девятнадцать лет. Модель…

– Модель, – грустно повторила Алина.

– Да ничего особенного! – спохватилась Лена. – Не знаю, чего Антон в ней нашел. Смерть и та красивей. Ты же видела ее!

– Я не видела… – Алина нахмурилась. – Я только слышала.

– Как это? – поинтересовалась Лена, но, получив еще один тычок от подруги, тут же выпалила: – Ну, не видела и не сильно потеряла! Внешностью она не блещет. Да и телом тоже. Типичная вешалка! Сама прикинь! При живом весе в пятьдесят кило и росте под метр восемьдесят ее мерки – восемьдесят три, пятьдесят пять, восемьдесят три.

Алина тут же вспомнила собственные мерки: девяносто три, шестьдесят два, восемьдесят девять.

«Я ж почти идеал. – Пары алкоголя в голове сгущались, и Алина постепенно теряла возможность трезво рассуждать. – Неужели Антону могла понравиться вешалка. Как же так».

– А где они познакомились?

– В нашем «Атланте», где же еще! – проинформировала Лена. Та записалась к нам в клуб месяц тому назад, а пару недель назад у них это все закрутилось!

«Две недели, а у нее уже собственные ключи!» – Алина еле удержалась, чтобы не разреветься.

– Давайте-ка еще раз – за нас, красивых! – вовремя предложила Юля.

– За красивых! – поддержала Алина. Ее голос предательски дрожал.

– Давай-ка, подруга, не будем раскисать! – немедленно отреагировала Юля. – Мы ж сильные!

– Точно! А такие типы, как Антон, твоих переживаний не стоят! – поддержала Лена. – Мы с Юлькой это уже давно просекли, поэтому нас почти невозможно обидеть.

Осушив стакан, Лена приступила к процессу бичевания противоположного пола.

– Лично для меня все мужики вовсе не люди и даже не животные, – изложила она свое кредо. – Для меня они – как безмозглые железные тренажеры. Ну, типа тех, что стоят в нашем клубе. Ведь и те, и другие занимаются одним и тем же – тренировкой нашего женского тела. Но у тех, что из железа, имеется серьезное преимущество: они никогда не обманывают ожидания.

– Что-то меня после «Мартини» на умняк пробило! – извиняющимся тоном, будто она произнесла нечто неприличное, сказала Лена.

– А Гена и Вовчик – тоже тренажеры? – задала вопрос Алина.

– Они – тренажеры от хорошего производителя, – отреагировала Лена. – Фирма-изготовитель: «Лавэ корпорейшн». С ними легко и удобно. Они не напрягают!

– Кстати, у нас сегодня «погружение» в «Батискаф», – вспомнила Юля. – Будет классная вечеринка. Пошли с нами! Тусанешь, и все печали как рукой снимет!

Еще час тому назад Алина твердо ответила бы «нет». Нескольких посещений ночных заведений хватило, чтобы понять одну вещь: в компании пляшущих человечков она совершенно чужая. Но сегодня – особый день. День, разрушивший культ собственной неотразимости. А где, как не в ночном клубе, восстанавливать веру?

Алина подняла бокал и скомандовала:

– Лево руля. Мичман, команда на погружение!

Спустя сорок минут Алина, Юля и Лена погружались по винтовой лестнице куда-то вниз, в царство полумрака, табачного дыма и ритмичных звуков. Чем ниже они спускались, тем отчетливее Алина осознавала смысл того, что именно здесь, в ночном клубе «Батискаф», кроется за словом «погружение». И дело вовсе не в том, что клуб стилизован под интерьер подводной лодки, а его фойе украшает надпись «Шлюзовая камера». Причина – в невероятном контрасте происходящего на поверхности с тем, что творится в «подводном» мире. Громоподобная музыка, клубы дыма, мигание стробоскопов и неистово мечущиеся танцоры – все это создавало иллюзию подводного вулканического извержения.

– Идем в бар, там коктейли – закачаешься! – прокричала ей в ухо Юля, едва только ноги «подводников» коснулись дна.

Добравшись до барной стойки, Алина поразилась тишине. Бар оказался самым спокойным местечком в клубе. Здесь даже можно говорить, не боясь сорвать голос.

– Мне, пожалуйста, ваш фирменный коктейль, – обратилась она к молодому бармену, наряженному в полосатую матросскую тельняшку. На его груди болтался пластмассовый значок с надписью: «Борис – главный на камбузе».

– У нас имеется три фирменных коктейля, – встрепенулся «матросик». – «Декомпрессия», «Разгерметизация» и «Аварийное всплытие». Вам какой?

Алина немного растерялась. Но тут на помощь подоспели подводники со стажем.

– Давай «Разгерметизацию»! – скомандовали из-за спины Юля и Лена.

– Привет, привет! – увидев старых знакомых, обрадовался бармен. – Давненько не забегали! Кессонная болезнь скрутила?

– Она самая, – ответила Лена.

– Что будете пить?

– «Разгерметизацию» всем троим! – от лица коллектива повторила Юля.

– Так, значит, вы вместе? – удивился бармен.

– А что в этом такого?

– Ничего, я так, – ответил Борис. – Красивая у вас подружка…

– Губу-то закати! – засмеялась Юля. – И выпить налей.

Бармен занялся своими прямыми обязанностями. Приготовление коктейлей заняло несколько минут, после чего на стойке выстроились три стакана с невероятно длинными соломинками. В стаканах мерцала зеленовато-бурая жидкость. Недоверчиво попробовав напиток, Алина поняла, что название «Разгерметизация» тот получил не случайно. Моментально перехватило дыхание.

– Что в коктейле? – спросила Алина, когда к ней вернулась способность говорить.

– А черт его знает! – честно ответила Лена, с трудом оторвавшись от соломинки. – Да и какая разница! Главное, что эта гадость здорово вставляет! Скоро почувствуешь!

С этими словами Лена снова впилась в соломинку и со стаканом в руке направилась прямо в толпу пляшущих человечков. Ее примеру последовала и Юля, бросив на ходу:

– Тряхнем булками!

Едва Юля и Лена смешались с пестрой массой танцующих тел, бармен поспешил просветить Алину о составе коктейля. Пока он говорил, Алина осушила стакан и со стуком поставила на стойку.

Бармен расценил этот жест как желание повторить и принялся за изготовление следующей порции.

Когда коктейль был готов, он осторожно представился:

– Меня зовут Борис.

– Алина.

– Давно знаешь Зажигалку с Мальвиной?

– Кого? Кого?

«Главный на камбузе» внимательно посмотрел на собеседницу, словно пытаясь понять, не издевается ли.

– Я имел в виду Юлю и Лену!

– А при чем здесь Мальвина-Зажигалка? – спросила Алина, взяв стакан. Она извлекла соломинку и разом отпила едва ли не половину.

– Их прозвища…

До Алины дошел смысл его слов, и она не смогла удержаться от смеха. Бармен засмеялся вместе с ней. Совместное веселье продолжалось до тех пор, пока от толпы танцующих не отделилась худенькая девчушка лет пятнадцати. Подбежав к бару, она пропищала:

– Боренька, дай мне скорее минералки и освежителя, сушняяяяяк, тухляяяк!

Получив средство от сушняка и тухляка, девица растворилась в толпе. Алина же не отставала от бармена:

– И кто же из них Зажигалка, а кто Мальвина?

– Зажигалка – это Юля, а Мальвина – Лена.

Алина попыталась понять, с чего подружки получили подобные прозвища. Если с Леной, очень любившей красить волосы во всевозможные оттенки голубого, все более-менее ясно, то вот прозвище Юли вызывало недоумение.

Бармен, не дожидаясь уточняющих вопросов, приступил к объяснениям:

– Для Ленки прозвище Мальвина подобралось как-то само собой. А вот Юлька заработала погоняло в шестнадцать лет, когда укатила с приятелем на Ибицу. Там она его бросила и «зажгла» с каким-то испанцем. Родители ее три месяца не могли отыскать. А еще она очень любит слово «зажгем»…

– Откуда все знаешь?

– В одну школу ходили.

– Друзья детства?

– Что ты! – засмеялся Борис. – Какая дружба! Юля и Лена – личности известные. Их вся школа знала. Да что там школа – весь район! А я был ботаном из параллельного класса. Зато теперь видимся почти каждый день. Ночная жизнь уравняла.

«Все бармены – немного философы», – размышляла Алина, осматриваясь по сторонам.

– Смотри, что у меня есть! – воскликнул вдруг Борис, демонстрируя Алине красивый высокий стеклянный стакан неонового оттенка. – Это мой счастливый талисман!

Он явно намеревался продолжить знакомство, но у Алины не возникало ответного желания.

– Красивый, – сухо сказала она и двинулась куда-то наугад.

Коктейль, как и было обещано, начал свое вставляющее действие. По телу пробежала приятная теплая волна. Когда волна достигла ног, Алину буквально потащило в центр танцпола, туда, где уже вовсю отплясывали ее подружки.

– Подкрепление прибыло! – обрадовалась Лена, пропуская Алину в центр импровизированного круга, состоявшего из нее самой, Юли и двух парней.

– Знакомься. Это Гена. Это Вовчик, – представила друзей девушка с голубыми волосами.

– Алина.

Несмотря на оглушающий ритм, Алина почему-то слышала и свои, и чужие слова.

«Дело точно в коктейле», – мелькнула мысль.

Тело уже вовсю двигалось в такт мелодичной музыке.

«Музыка! – Алина была к близка к невероятному открытию. – Оказывается, это не электронный бедлам – это музыка!»

Неожиданно свет пропал, и звуки музыки стихли. Клуб погрузился в мрак.

«Короткое замыкание? Тоже мне, богатое местечко!» – подумала Алина. Однако восторженные реплики окружающих опровергали догадку.

– Вау! Круто! Давай, давай, – слышалось отовсюду.

Всеобщую радость поддержала Лена.

– Клевая фишка.

– Агонь, – согласилась Юля. – Илюха Топчий – диджей от Бога! В таком сете лучшей примочки, чем полная темнота, не придумать! Ах, что будет с народом, когда врубится фурнитура?

Темноту прорезал тонкий зеленый луч лазерной пушки. Одновременно в динамиках забормотал тяжелый металлический голос.

– Погружение, погружение, погружение, погружение, – монотонно бубнил голос. Нарастал шум, похожий на морской прибой, зал рассекали все новые и новые лазерные лучи. Казалось, это будет длиться целую вечность. Многие обитатели танцпола нетерпеливо подгоняли диджея криками: «Давай-давай-давай!». И «диджей от бога» не подкачал. Выждав подходящий момент, он буквально взорвал клуб ураганом звука и света. Алина, как и все вокруг, вскинула вверх руки, отдавшись безумной музыкальной пучине. Впереди была целая ночь сказочного забытья…

Смертельный кофейный напиток

Несмотря на открытую форточку, один из кабинетов ОВД все больше наполнялся дымом. Дым шел от сигареты, которую сжимала в нервно подрагивавших пальчиках девушка с короткими огненно-рыжими волосами. Она с отрешенным видом устроилась на стуле в самом центре кабинета и раскуривала третью сигарету подряд.

Инспектор Валентина Глушенкова до поры терпеливо сносила никотиновую атаку. Валентина прекрасно понимала непростое душевное состояние гостьи, но все же собиралась запретить той курить. Она не без оснований боялась, что, чего доброго, сработает автоматическая пожарная сигнализация. Да и будущему ребенку Валентины никотин ни к чему.

Только было хозяйка кабинета собралась наложить запрет на курение, как зазвонил телефон внутренней связи. В трубке она услышала взволнованный голос Панфилова:

– Жанна Уппер еще у тебя?

– Да… – Валентина насторожилась.

– Вы уже успели побеседовать?

– Мы еще и не начинали, – Валентина отмахнулась от приближавшегося к ней смога. – А что случилось?

– У меня сейчас эксперт-криминалист. Думаю, прежде чем начнешь говорить с Жанной, тебе стоит его послушать.

Через пару минут Глушенкова сидела на одном из свободных стульев в кабинете капитана Панфилова.

– Хорошо тут у вас! – вдыхая относительно чистый воздух, сказала Валентина. – А у меня в кабинете, как на войне… Моя гостья курит одну сигарету за другой и никак не может заговорить.

– Неудивительно, – заметил пожилой эксперт Виктор Степанович. – Вчера этой девушке довелось увидеть страшное зрелище.

– Значит, Моргулина все-таки убили?

– Зверски убили! – смачно уточнил Виктор Степанович. – Отравили огромной дозой стрихнина.

– И что в тихом отравлении такого зверского?

– Дело в том, что токсический эффект от отравления стрихнином проявляется в виде сильнейших судорог. Непосредственно смерть наступает в результате асфиксии дыхательных путей, – с удовольствием продолжал эксперт.

Панфилов его прервал, схватившись за голову:

– Виктор Степаныч! Умоляю! Проще, проще говорите!

– Хорошо, – ехидно покосился на него докладчик. – Попробую проще. Насколько смогу, конечно. Так вот, стрихнин – это сильный стимулятор нервной системы. Он особенно сильно воздействует на спинной и головной мозг. Стрихнин плохо растворим в холодной воде и спирте, но замечательно растворяется в кипятке. В нашем конкретном случае отраву развели в кипятке, на котором заваривался кофе. Причем в огромной концентрации! Смертельная доза для человека – всего три десятых грамма. А в желудок Моргулина попало не меньше семи граммов! Это вызвало сильнейшие судороги. Они оказались такими сильными, что у бедняги в четырех местах сломался позвоночник. Можете представить себе такое зрелище?

– С трудом, – честно призналась Валентина. Но, вспомнив глубокие борозды на паркете, оставленные ногтями убитого, она вдруг ясно представила, как все могло происходить. Картина получалась впечатляющая.

– В детстве я наблюдал последние минуты жизни одного несчастного психа, который решил покончить с собой, проглотив щепоть крысиного яда. Его изготавливают именно на основе стрихнина, – с явным наслаждением продолжал рассказывать Виктор Степанович. – Должен сказать, что более жуткого зрелища ваш покорный слуга с тех пор еще не видел. А я, как вы, наверное, догадываетесь, повидал за свою жизнь не так уж мало. Представляю, что испытали вчера два подростка, увидев столь кошмарную сцену!

– Если только они сами ее не организовали, – не утерпел Анатолий.

После этой реплики в кабинете на пару минут воцарилась тишина. Каждый из присутствующих словно решал про себя, верит ли он в то, что двое несовершеннолетних подростков могут оказаться жестокими убийцами. Тишину нарушила Глушенкова.

– Мне трудно представить, что Жанна могла совершить такое, – сказала она. – Ее мать как-то рассказывала, что однажды в детстве Жанна видела, как машина сбила кошку. Так с девочкой произошла истерика. Конечно, с тех пор прошло много времени, но все же…

– Убийство вполне мог организовать и ее партнер, – перебил Панфилов. – К тому же подростки, будь они отравителями, вряд ли предполагали, какую картину им предстоит увидеть. Почти каждый знает, что стрихнин – это яд, но далеко не каждому известно, как именно он действует!

– Возможно, ты и прав, – не могла не согласиться Валентина. – Вот только некоторые моменты мне совершенно непонятны. Например, где они раздобыли стрихнин? Не в сигаретном же ларьке!

– Ну, это как раз не проблема, – вновь подключился к разговору Виктор Степанович, и оживление проступило на его лице. – Я же говорил, что стрихнин содержится в некоторых разновидностях крысиных ядов. Эти яды можно совершенно спокойно купить в хозяйственном магазине. К тому же стрихнин в очень малых концентрациях используется в медицине. Он продается в аптеках в виде нитрата стрихнина, экстракта чилибухи или настойки той же чилибухи.

– Кошмар! – содрогнулся Панфилов. – Я и не подозревал, что такую жуткую дрянь можно купить буквально на каждом углу!

– Факт использования стрихнина – не самый главный повод для моих сомнений, – не замедлила пояснить Глушенкова. – Мне лично кажется странным то обстоятельство, что, расправившись с Моргулиным, наши главные подозреваемые оставили против себя такую улику, как видеокассета. Отравление – не тот вид убийства, которое можно совершить спонтанно. К нему необходимо хоть немного, но подготовиться. Сперва нужно разжиться ядом. Затем найти способ, как им воспользоваться. Продумать способ, как отвести от себя подозрение. Не думаю, что разыгравшаяся на глазах подростков картина могла испугать их настолько, что они бросились наутек, позабыв обо всем на свете. К тому же мне совершенно неясен мотив!

– Ну, с этим-то как раз все в порядке, – перебил Анатолий, – сегодня утром я ездил за город, в поселок Неклюдово, где живет мать Моргулина. Она утверждает, что ее сын буквально на днях собирался поменять свой старенький фургончик «Форд-Транзит» на новую модель того же класса. Вернувшись, я проконсультировался со знающими людьми. Мне сказали, что подобная рокировка стоит примерно шесть-семь тысяч долларов. Для подростков сумма немалая!

– А с чего ты взял, что эти деньги вообще находились в квартире? – упорствовала Валентина. – Может, Моргулин предпочитал хранить сбережения в банке?

– Со слов матери, банкам он не доверял, а все деньги хранил у себя дома, в специальном тайнике, – отмел предположение коллеги Панфилов. – Тайник находился в полости карниза, державшего шторы на кухне. Я его проверил, но обнаружил одну-единственную, сильно помятую купюру. Видно, кто-то очень торопился, извлекая деньги из тайника!..

После этих слов Анатолия кабинет второй раз погрузился в тишину. Версия о пятнадцатилетних отравителях из невероятной превратилась в очевидную. От этого всем стало немного не по себе. Особенно инспектору Глушенковой. Она представила, что станет с родителями Жанны, когда те узнают, что их милая дочь на самом деле – расчетливый отравитель! А перспектива того, что именно ей придется сообщить им об этом, просто повергала в ужас. Впрочем, еще оставался небольшой шанс на невероятное совпадение. И пока такой шанс существовал, опускать руки не стоило.

– Думаю, нам пора выяснить все у непосредственного свидетеля! – Валентина поднялась со стула.

– У свидетеля? – переспросил Анатолий.

– Да, у свидетеля, – повторила Валентина. – Ведь я пригласила Жанну к себе именно в этом качестве! Я сделаю вид, что еще ничего не знаю о результатах экспертизы, и послушаю ее версию случившегося. Версию свидетеля.

– Как знаешь, – согласился Панфилов. – Удачи.

Впервые за все годы милицейской работы Глушенкова молила удачу пройти стороной.

«Отдыхаем хорошо!»

Белая «пятерка» БМВ на приличной скорости рассекала вечерние сумерки. Салон разрывали звуки неистового «транса», а водитель и четверо пассажиров, пытаясь перекричать музыкальный натиск, дружно скандировали:

– Отдыхаем хо-ро-шо! Не мешаем ни-ко-му!

К этому вдохновенному квинтету не очень-то спешила присоединиться пятая пассажирка – Алина. Общую радость ей мешали разделить два обстоятельства. Во-первых, чудовищная теснота на заднем сиденье, где, кроме нее, разместились еще Вовчик, Гена и неизвестно откуда взявшаяся тучная девушка Вика. А во-вторых, оглушающие электронные звуки, к которым за время первого погружения она еще не успела привыкнуть.

Да, ночь, проведенная в «Батискафе», оставила неплохое впечатление. Но Алина вовсе не собиралась продолжать в том же духе. Решение провести сегодняшний вечер в обществе Юли, Лены и новых друзей-клаберов было вызвано производственной необходимостью.

Алина погрузилась в воспоминания…

Первая странная весточка была получена в восемь утра в трамвае, когда по дороге в родной университет Алина встретила старосту группы Милу Забегалову. После бессонной ночи Алина дремала на переднем сиденье, как вдруг до нее донесся веселый голос:

– Приветик! Целого лета не хватило, чтобы выспаться? – Милка, вредина, ехидно улыбалась.

– Была в «Батискафе», – пояснила Алина.

– Начинаешь углубляться в предмет исследований?

– О чем это ты?

– Ах, да! – демонстративно ударив себя кулачком по лбу, воскликнула Мила. – Ты же отсутствовала вчера на пробнике, а значит, и темы своего курсовика ты еще не знаешь!

Уточнить факты Алина не успела – трамвай остановился и находившуюся возле самых дверей Милу выдавила из вагона шумная студенческая толпа.

Все прояснилось в университетской аудитории, на традиционной для 1-го сентября лекции под условным названием «Как я провел лето». Конечно же, официально тема звучала иначе, но согласно давней традиции в ее суть никто особо не вникал. Абсолютное большинство студентов, игнорируя всяческие пробники, предпочитало делиться летними впечатлениями только первого сентября, и непременно во время самой первой лекции.

Беглый осмотр аудитории показал, что Милы Забегаловой в аудитории нет. Вычислив круг лиц, непременно посещающих все на свете университетские собрания, она остановилась на кандидатуре периодически влюбленного в нее Леши Измайлове. Деканат прочил ему великое научное будущее.

– Привет! – Алина постаралась улыбнуться как можно приветливее.

– Привет, – ответил изумленный Измайлов.

– Как провел лето?

– Так себе, – вздохнул Леша, стараясь не встречаться с Алиной взглядом.

– А подробности?

– Торчал в гостях у родственников в Казахстане, в дыре под названием Шабаркудук.

– Зато загар крутой, – похвалила Алина.

– У тебя круче, – осторожно отметил Измайлов, догадываясь, что собеседнице что-то надо. – Ну, ты спрашивай сразу, чего хотела? Не про загар же поговорить.

– Ты не помнишь, что за тема курсовика мне досталась?

– Ааа, вон чего, – Измайлов грустно улыбнулся. – Кажется, что-то про «Клубную культуру».

– Клубную культуру? – эхом отозвалась Алина. – Шутка такая?

– Никакая не шутка. Вспомни свой нашумевший реферат. Это ведь ты исследовала «Язык современной тусовки». А наш куратор – натура увлекающаяся. Вот он и решил раздуть тему до размеров курсовика, а затем, возможно, и до дипломника!

– Вот вляпалась! А почему темы дали так рано?

– Типа демократия. Чтобы у несогласных было время выбрать другую тему.

– А что тебе досталось?

– Сравнительный анализ эпических сказаний Древней Индии, – пожаловался Леша. – Представляешь, придется лопатить «Упанишады» и «Махабхарату». Бр-р-р! Как подумаю об этом!.. Если уж заниматься мифологией, так, по мне, лучше египетской или, на худой конец, авестийской…

В этот момент в аудиторию величавой походкой вплыл пожилой профессор филологии Лев Юрьевич Моисеев. Он же – преподаватель лингвистики и социологии, он же – куратор группы, в которой учились Алина и Алексей. Следом за ним в аудиторию вплыла и староста Мила.

– Здравствуйте, господа студенты! – низким голосом прогудел профессор. – Прошу всех потихонечку рассаживаться по местам.

Лев Юрьевич занял свое любимое место слева от кафедры и, оглядев присутствующих, сказал:

– Поздравляю всех вас с началом третьего семестра!

– Спасибо, – отозвался с передних рядов одинокий девический голос.

– Это еще что за эрешкигальские настроения? – отреагировал профессор. – Здесь вам не царство мертвых…

– А какое может быть настроение после такой темы курсовика? У меня вот Фрейд и его «Очерки о психологии сексуальности». Где я и где Фрейд с его сексуальностью?

Аудитория засмеялась.

– А меня не устраивает сверхчеловек Ницше! – поддержал второй голос.

– А меня Древняя Индия сильно беспокоит! – отважно влился в общий протест Леша Измайлов.

Вслед за ними проявили недовольство и другие, из-за чего аудитория превратилась в подобие птичьего базара.

– Стоп! – скомандовал профессор. – Прекращаем балаган! Я неспроста назвал темы курсовых работ заранее. Рассчитывал как раз сегодня все обсудить.

– А тем, кто не был вчера на пробнике, что делать? – поинтересовался голос с галерки.

– Все просто, – улыбнулся куратор, – узнать тему своего проекта и подключиться к обсуждению.

«Ай да Лев Юрич! Ай да хитрец! Как это он ловко придумал – использовать самую первую лекцию для обсуждения «курсовиков»! – Алина мысленно оценила маневр профессора. – Обреченное на бестолковую болтовню занятие превратилось в полезное мероприятие».

Тем временем хитрый профессор уже подошел к университетской достопримечательности – огромной передвижной доске. Два года назад ее подарил университету влиятельный спонсор, который сам когда-то здесь учился. Чудо-доска состояла из множества частей, самостоятельно передвигавшихся вдоль стены по специальным пазам. Профессор выдвинул на всеобщее обозрение ту часть инженерного чуда, на которой аккуратным почерком были выведены фамилии студентов и названия курсовых тем.

На доске было аккуратным почерком выведено научное обоснование ее погружения в ночную жизнь. Оно звучало так:

«Клубная культура – реально существующая общественная формация или миф поколения?»

– Приехали, выгружаемся! – прозвучал вдруг резкий женский голос, мигом вернувший Алину из воспоминаний в реальность.

Перед окном автомобиля горела стильная неоновая вывеска: Клуб «Импульс».

Алина мысленно сделала запись в курсовике.

– Погружение в «неоновый мир» – день второй.

Спустя пару минут она и ее спутники уже погружались в недра ночного клуба, чей интерьер можно сравнить разве что с внутренностями атомной электростанции, недавно пережившей катастрофу. Фирменным стилем отделки или, говоря проще, фишкой данного заведения являлись торчащие отовсюду трубы, шланги и патрубки, исковерканные взрывом безумной дизайнерской фантазии. Предметы интерьера, в том числе столы и стулья, имели такой вид, будто всего пару часов назад находились во власти взбесившегося атома. Кроме того, повсюду горели зловещие таблички с предупреждениями вроде: «Осторожно! Высокий уровень радиации!» или «Проход без спецодежды запрещен!». Обряженный в некое подобие золотистых защитных скафандров обслуживающий персонал клуба идеально дополнял картину ядерного апокалипсиса.

На входе она приняла «комплимент» от заведения – коктейль «адронный коллайдер» и уже через несколько метров почувствовала, что в ней словно проснулся термоядерный синтез…

Вскоре компания оказалась поблизости от «ядерного реактора» – так здесь именовался танцпол. Алина попыталась было взглядом отыскать более тихое место. По аналогии с «Батискафом» она предполагала, что таким местом является бар. В самом конце зала горела ядовито-зеленая надпись: «Неконтролируемая цепная реакция».

«Чем не название для бара!»

Она двинулась в нужном направлении, рассекая, как комета, скопление танцующих тел. Однако, когда она достигла самого центра «ядерного реактора», что-то заставило остановиться.

«Подхватила дозу радиации!» – мелькнула шутливая мысль.

А ноги уже пританцовывали, тело ее ритмично двигалось в такт жесткому музыкальному ритму. По мере нарастания темпа движения Алины становились все энергичней.

«Какая музыка!» – восхищенно думала Алина, вспомнив, что прошлой ночью в «Батискафе» уже слышала данную мелодию.

– Крутой музон, да? – словно прочитав ее мысли, прокричала приплясывающая поблизости подружка Юля.

– Что это?

Юля посмотрела на Алину так, словно уличила в незнании таблицы умножения.

– Ну, ты, Алька, даешь! Это ж Юнион Джек, культовая трансовая вещь – «Кактус» называется.

– Кактус. Дурацкое название. Какой же это кактус? Это…

Она не договорила. Было не до разговоров. Ей очень, очень хотелось танцевать. Этот кактус словно впился иглами в ее мозг и не отпускал. Было так хорошо!

Прямо там, на танцполе, она почему-то стала думать о науке. Какой великолепный научный труд она создаст. Это будет лучший курсовик, а затем дипломник, ну а потом, возможно, и диссертация. Как странно, что обо всем этом никто не знает.

– Отдыхаем хо-ро-шо, не мешаем ни-ко-му, отдыхаем хо-ро-шо, не мешаем ни-ко-му, – слышалось отовсюду.

Среди многоголосья был и ее голос.

Ужин в «продвинутых» тонах

Субботним вечером в квартире Панфиловых благодаря Александре Прокопьевне, маме Анатолия Панфилова и обожаемой бабушке пятнадцатилетней внучки Людмилы, по обыкновению пахло выпечкой. Несмотря на преклонный возраст, Александра Прокопьевна любила повозиться субботним вечером возле плиты, не уставая совершенствовать мастерство и регулярно удивляя домашних смелыми кулинарными экспериментами. Вот и сегодня помимо вкуснейших, но уже привычных ватрушек и пирожков со всевозможными начинками, она без всякого рецепта испекла с десяток смешных трубочек, названий которым сама еще не придумала. Впрочем, долго думать не пришлось. Едва только блюдо с выпечкой оказалось на столе, на помощь пришла внучка.

– Какие классные креветки! – надкусив одну из трубочек, восторженно заявила она. – А что за начинка внутри?

– Желе из красной смородины, – скромно ответила бабушка.

– Обожаю смородину! – Людмила в считанные секунды проглотила трубочку.

В этот момент в дверь позвонили.

– А вот и гости пожаловали, – обрадовалась Александра Прокопьевна.

Спустя пару минут гости в лице Валентины Глушенковой и ее супруга, веселого бородача Аркадия Белова, уже сидели за столом, расточая комплименты по поводу находящихся перед ними угощений.

– Как я обожаю это зрелище! – указывая взглядом на блюдо, произнес Аркадий.

– А уж как я его обожаю! – поддержала супруга Валентина.

Все прекрасно понимали ее иронию. Боясь набрать лишний вес, будущая мама старательно избегала мучного и сладкого. Поэтому вот уже полгода все ее меню на еженедельных пиршествах в доме Панфиловых состояло из одного, максимум двух пирожков с капустой или с творогом. Не то что в прежние времена!

– Да вы угощайтесь! – поощряла гостей Александра Прокопьевна, в руках которой успел появиться большой чайник.

Пока разливали чай, внучка Людмила нахваливала новое бабушкино кулинарное изделие.

– Теть Валь, хоть немного попробуйте вон тех креветок! Вкус обалденный!

– Хорошо, – согласилась Валентина. Ей и самой забавные трубочки очень приглянулись.

За столом завязался непринужденный разговор. Начали его, как обычно, Александра Прокопьевна и Аркадий. Традиционной оказалась и первая тема, медицина, что легко объяснимо. Аркадий Белов – человек, в этом деле сведущий, так как занимал должность главного врача крупнейшей в городе больницы, а Александра Прокопьевна, подобно большинству пенсионеров, тщательно следила за своим здоровьем.

Минут десять ушло на обсуждение инсультов, инфарктов, сахарных диабетов и прочих страшилок. Когда доктор Белов с присущей ему легкостью и убедительностью развеял напрасные страхи собеседницы, наступило время традиционной темы номер два – как протекает беременность супруги Аркадия.

– Кстати, давно хотела спросить у вас, Аркадий, – напористо интересовалась Александра Прокопьевна, – почему Валя не наблюдается в вашей больнице? Ведь у вас, я знаю, имеются неплохие врачи-гинекологи?

– В том-то и дело, что они всего лишь «неплохие», а тот врач, которого посещает Валентина – самый лучший! – авторитетно пояснил Аркадий. – Гинекология в нашей больнице не на первом месте. Зарплата у специалистов невысокая. Будь дело иначе, Инну Юрьевну Уппер я бы давно переманил.

Слова мужа напомнили Валентине о том, что она пришла в этот дом не ради пирожков. В сумочке находились четыре аудиокассеты с записью вчерашнего разговора с Жанной, дочерью лучшего в городе врача-гинеколога.

Тот, кому они предназначались, видимо, тоже вспомнил об этом только сейчас.

– Ты принесла кассету? – спросил Анатолий.

– Кассеты, – поправила Валентина.

– Кассеты? – удивленно повторил Панфилов. – И сколько их? Две, три?

– Четыре…

– Ух, ты! Сколько же времени вы беседовали?

– Около пяти часов.

– Нормальный разговорчик! Жанна курит одну за другой. Как ты это вынесла? Запретила курить?

– Нет, – улыбнулась Валентина. – Я усадила ее на подоконник и велела пускать дым в форточку.

Тут только собеседники заметили, что Александра Прокопьевна, Людмила и Аркадий укоризненно поглядывают на них. Дело в том, что, по сложившейся традиции, производственные темы обсуждались Анатолием и Валентиной наедине, на лоджии или на кухне. За столом разрешались разговоры о делах, не имевших, по их мнению, режима секретности.

Друзья-сотрудники перекинулись понимающими взглядами и решили, что данное дело вряд ли относится к числу сверхсекретных.

– Мы говорим о Жанне, дочери Инны Юрьевны, – сообщила окружающим Валентина, придвинув к себе чашечку с чаем.

– И за что вы ее продержали пять часов на подоконнике? – поинтересовалась внучка Людмила, под шумок уминавшая энную по счету трубочку.

– За чрезмерную любовь к деньгам! – ответила Валентина.

– Жанна во всем призналась? – обрадовался Анатолий.

– Нет, – покачала головой Валентина. – Я не имела в виду деньги из тайника Моргулина. Я всего лишь говорила о роде занятий Жанны.

– И чем же она занималась? – не замедлила с очередным вопросом Людмила.

– Она снималась в кино.

– И что же в этом плохого?

– Она снималась в не совсем обычном кино, – ответила Валентина. – Э-э-э… Ладно, в порнофильмах.

– Безобразие! – возмутилась Александра Прокопьевна. – Сколько лет этой девице?

– Пятнадцать…

– О господи! – Пожилая женщина воздела руки к небу, словно призывая его в свидетели. – Что же это творится? Что за время такое настало?

Бабушка машинально перевела взгляд на свою внучку. Та немедленно возмутилась.

– Бабуль, не надо на меня смотреть, как Ленин на буржуазию! Я подобными заработками не промышляю!

– Вот и Жанна, наверное, говорила своей матери то же самое! – вырвалось у Александры Прокопьевны.

– Ну, знаешь! – прошипела в ответ внучка, демонстративно положив едва надкушенную трубочку на стол. – От тебя я таких слов не ожидала! А еще любящая бабушка называется!

Несмотря на оскорбленную мину внучки, бабушка вовсе не собиралась отступать. Переведя пылающий гневом взор на Валентину, она сказала:

– Валечка, повлияйте на Люду! Нас с Толей она совсем не слушается.

– Есть причины беспокоиться? – спросила гостья, вопросительно покосившись на Анатолия.

– Пусть это смешно, и я – возможно, глупая старуха, – продолжала Александра Прокопьевна, – но мне лично поведение Людмилы в последнее время кажется неприличным. Вы спросите ее: где и с кем она болтается с утра до вечера? Домой является за полночь!

– Интересно, когда это я позже двенадцати приходила?! – искренне возмутилась внучка.

– Да вот вчера, например!

– Насчет вчерашнего я тебе уже объясняла: у нас машина сломалась! Пока такси ловили, пока остальных развозили, пока…

Пока между представительницами разных поколений шла словесная баталия, Анатолий вполголоса прояснил Валентине ситуацию:

– Людмила ездила со своими друзьями на природу. На обратном пути у машины отвалилось колесо, поэтому всей компании пришлось добираться в город на попутках. Естественно, что Люда явилась домой намного позже, чем обещала…

– Что за новые друзья у нее появились? – поинтересовалась Валентина.

– А почему новые друзья? – удивился Анатолий.

– Если я не ослышалась, ты сказал, что Люда ехала с кем-то на машине, – пояснила Валентина. – Насколько я помню, ни у кого из ее прежних друзей машины нет.

Валентина действительно прекрасно помнила всех друзей детства Людмилы: своего тезку Валентина Варнакова по прозвищу Валек, промышлявшего охраной чужих автомобилей возле кафе «Зоопарк», Петьку Пряника, подрабатывавшего на близлежащей автостоянке, а также единственного регулярно посещавшего вместе с Людмилой школу Вовку Лузгачева, по кличке Кощей. Все они – ровесники Людмилы, а если и зарабатывали какие-то деньги, то весьма скромные. Поэтому мысль о том, что кто-либо из них в свои пятнадцать лет уже разъезжает по городу на личном авто, казалась Валентине нереальной. Однако снисходительная ухмылка Анатолия говорила совсем иное.

– Это Вовки Лузгачева машина, – улыбаясь, сказал Панфилов. – Точнее – его покойного отца. Нехорошо так говорить о покойниках, но тот этим летом сделал для сына и жены, пожалуй, единственное доброе дело: напившись, как заведено, в стельку, угодил под трамвай. После себя оставил в наследство полусгнивший горбатый «Запорожец». Вовка его подремонтировал, покрасил в огненно-красный цвет и теперь вместе с друзьями мотается на нем по подворотням.

– А как же водительские права? Лузгачеву пятнадцать? – забеспокоилась Валентина. – Или сейчас такие мелочи не в счет?

– Я же сказал: они ездят только дворами или теми улицами, куда гаишники не суются, – объяснил Панфилов. – Сама знаешь, никто не знает город лучше подростков.

– А как же вчерашний пикник?

– На подобный случай в качестве водителя они берут с собой ребят постарше, из тех, у кого права есть, – беспечно пояснил Анатолий.

– Неужели ты совсем не волнуешься за дочь? – удивилась Валентина.

– Волнуюсь, конечно. А что делать? Запретить общаться с Кощеем, Пряником и Вальком? Разве это выход! Где гарантия, что новые друзья будут лучше? Этих я, по крайней мере, знаю. А Вовка Кощей мне даже немного нравится.

В словах Анатолия имелся свой резон. Валентина это прекрасно понимала. Однако ее настораживало довольно странное поведение всегда уравновешенной и интеллигентной Александры Прокопьевны. Прежде она никогда не позволяла себе серьезных демаршей против обожаемой внучки. Значит, повод для беспокойства все-таки имелся.

Тем временем гремевший параллельно беседе Анатолия и Валентины спор между представительницами разных поколений погас. Последними отголосками стали слова Александры Прокопьевны, обращенные к Людмиле:

– И не нужно на меня дуться. Я ведь люблю тебя. А ты еще слишком молода и наивна, чтобы игнорировать советы старших!

– Бабуль, все будет нормально, не переживай! – успокаивала внучка. – Не такая уж я наивная, как тебе кажется. К тому же со мной постоянно мои друзья. Они меня в обиду не дадут.

Сказав это, Людмила встала из-за стола и направилась в прихожую. Провожая ее взглядом, Валентина заметила то, на что прежде не обращала внимания. За это лето Людмила из угловатой пацанки превратилась в красивую девушку, чью привлекательность подчеркивало короткое оранжевое платье-резинка.

«Не в этом ли причина бабушкиного беспокойства?» – подумала Валентина.

– Подбросьте деньжат, люди добрые! – прозвучал тем временем голос Людмилы из прихожей.

– Сколько? – поинтересовался отец.

– Пару тыщ…

– А не многовато?

– Ну, папуль, мы же сегодня в «Локи» идем, а там все так дорого!

– Хорошо… – Анатолий не сопротивлялся. – Возьми в моем пиджаке! И чтоб до двенадцати была дома!

– Ладно…

Хлопнула входная дверь, по лестнице звонко застучали каблучки.

– Вот егоза! – покачала головой Александра Прокопьевна. – Разве можно на таких высоких каблуках скакать! Так ведь и шею недолго сломать!

Сказав это, Александра Прокопьевна взяла в руки пустой чайник и направилась на кухню.

– Что такое «Локи»? – обратился к супруге Аркадий.

– Известнейший в городе ночной клуб, – ответила Валентина, отметив про себя, что за последние дни слишком уж часто слышит о нем.

– А разве в ночные заведения пускают несовершеннолетних?

– Не пускают, – покачала головой Валентина. – Но чтобы избежать обвинений в нарушении правил, почти каждый клуб прибегает к маленькой хитрости. Обрати внимание на время… – Валентина кивнула в сторону висевших на стене часов. – Сейчас половина восьмого. Большинство ночных клубов начинают основную работу с десяти, а до этого проводят так называемые «школьные» или «студенческие дискотеки». При желании малолетки могут клубиться хоть до самого утра. Для этого, правда, надо иметь деньги и купить «взрослый» билет. А еще – обладать привлекательной или нестандартной внешностью, чтобы просочиться сквозь фейс-контроль.

– А что такое «фейс-контроль»? – спросила вернувшаяся с кухни Александра Прокопьевна.

– Специальная служба, отвечающая за представительность клуба. Занимается тем, что отсеивает на входе обколотых и пьяных, но еще больше тех, кто не отвечает стилю данного заведения.

– Значит, людям с невзрачной внешностью дорога в большинство ночных клубов закрыта! Я правильно поняла истинную цель всех этих фейс-контролей?

– В целом правильно…

– Но ведь это же дискриминация!

– Уверен, что вашей красавице Людмиле никакой фейс-контроль не страшен! – попытался успокоить Александру Прокопьевну Аркадий. Вышло наоборот: чайник с кипятком едва не вылетел из ее рук.

Панфилов сразу же поспешил перевести разговор в другое русло.

– Так что там насчет Жанны? – обратился он к Валентине. – Как твои личные ощущения: виновата она в убийстве Моргулина или нет?

– Нет. Я уверена в этом почти на сто процентов.

– А ее партнер?

– Об этом я могу сказать только после встречи с ним.

– Жанна назвала его имя?

– Назвала, – ответила Валентина. – Некто Самохвалов Игорь, пятнадцати лет, по прозвищу Гоша Модный.

– Из малолетних бандитов, что ли?

– Из клубных тусовщиков, – поправила Валентина.

– Вот оно что… По умению выдумывать разные клички эта публика ни в чем не уступит любой бандитской бригаде. И в чем же он модный?

– Он частенько выступает в роли модели на всяких второсортных дефиле.

– Ясно, – улыбнулся Анатолий. – А Жанна тоже имеет кличку?

– Конечно. Приятели кличут ее Орлеанской девой. Сравнение, не лишенное оснований. С тезкой, Жанной д’Арк, ее роднит не только имя, но и некоторое внешнее сходство.

– Не уверен, что завсегдатаи ночных клубов имеют представление о том, как выглядела Жанна д’Арк, – отметил Панфилов. – Лучше бы Орлеанская дева сообщила адрес своего «модного» друга.

– К сожалению, постоянного адреса Гоша Модный не имеет. Уже второй год он существует в режиме автономного плавания. Известны лишь места, которые Гоша посещает и где встречается с дамой сердца. Знаю я также имена друзей, у которых он чаще всего ночует. Жанна обещала за выходные найти своего бойфренда, а в понедельник утром доставить его в отдел.

– Она не знает, где живет ее любовник? – удивился Панфилов. – Позволь не поверить…

– Толя… – Гостья слегка повысила голос. – Напоминаю тебе, наш разговор длился почти пять часов, более чем достаточно, чтобы разобраться, водит меня за нос пятнадцатилетний подросток или нет. А если ты сомневаешься в моих выводах, то вот тебе кассеты с записью разговора. Послушай их и сам все поймешь!

С этими словами Валентина выложила из сумочки на стол четыре пластмассовые коробочки.

– Прости, – немедленно извинился Анатолий. – Сама знаешь, как нелегко расставаться с самой очевидной версией. Кажется, вот она, разгадка, на поверхности, и вдруг…

Так и не закончив фразу, Анатолий откусил кусок пирога и принялся задумчиво его пережевывать.

Александра Прокопьевна не замедлила воспользоваться паузой.

– Кому еще чаю?

– Мне, – дружным хором отозвались три голоса.

Занимаясь чаем, Александра Прокопьевна не забывала о главном.

– Я уже давно хотела сделать тебе одно очень серьезное замечание, но все подходящий случай не подворачивался, – сказала она, обращаясь к сыну.

– Интересно, что я натворил такого?

– Ты используешь беременную женщину в своих корыстных целях, – заявила Александра Прокопьевна. – Я понимаю, что Валюша – профессионал, и лучше ее ключ к сердцу подростка не подберет никто. Но ведь надо же и совесть иметь! Не дело женщине на седьмом месяце беременности бесконечно разговаривать с развратными девицами, которые к тому же курят без остановки! Поручил бы это дознавателям или, наконец, допросил сам!

– И схлопотал бы служебное расследование или другую головную боль, – усмехнулся Анатолий. – Ни следователь, ни дознаватель не имеют права беседовать с лицами, не достигшими шестнадцати лет, без присутствия родителей или опекуна. Нарушать это правило позволительно только инспектору по делам несовершеннолетних, да и то если беседа идет без протокола. Вот почему, когда дело касается несовершеннолетних, всем в отделе, и мне в том числе, приходится прибегать к помощи Валентины. Так что никакая это не эксплуатация, а вынужденная мера.

– Удивительно, – пожала плечами Александра Прокопьевна. – Сколько лет я слушаю ваши разговоры, а вот об этом слышу впервые. Но это все равно не снимает ответственности…

– Все, все, все! – вскинулся Анатолий. – Торжественно клянусь: впредь никакой эксплуатации труда беременных женщин! Разве только легкомысленные беседы во время чаепития.

Дав обещание, Анатолий повернулся к Валентине:

– Расскажешь, что тебе нашептала Орлеанская дева?

– Прослушаешь кассеты – сам все узнаешь…

– Валя, ну я же уже извинился, – взмолился Панфилов. – Что мне, на колени встать?

– Дождешься от тебя… Хорошо, расскажу. С чего начать?

– С того, как Жанна и этот ее Гоша Модный познакомились с Моргулиным и почему стали сниматься в его фильмах?

– Жанна и Игорь Самохвалов познакомились этой весной в одном из ночных заведений города. Поначалу они не спали вместе, просто болтались в одной компании. Близкие отношения начались, когда вся их тусовка отдыхала в только что открывшемся клубе «Локи». Именно там они и познакомились с Моргулиным. Тот, видимо, сразу обратил внимание на двух симпатичных молодых людей без комплексов. Надо пояснить, что Жанна и ее дружок могли заниматься любовью где угодно и когда угодно. Количество зрителей в такие моменты влюбленных не очень волновало. Я, конечно же, поинтересовалась о причине такой раскованности, на что Жанна ответила, что присутствие посторонних их очень сильно возбуждало… Так или иначе, подобная сверхоткрытость в сексе Жанны и ее приятеля стала настоящей находкой для Моргулина. Однажды он предложил им сниматься в порно, и те, немного поторговавшись, согласились…

– Неужели все так просто? – вспыхнул Анатолий.

– А что ты хотел услышать? Что их снимали голыми под дулом пистолета?

– Нет. Но я все же надеялся, что, помимо денег, будет и что-то еще!

– Если честно, я тоже, – вздохнула Валентина, – однако…

– А что она говорит об отравлении?

– По факту отравления? Да ничего! Я и не собиралась сообщать Жанне о том, что Моргулин убит. Я намеревалась выслушать ее собственную версию.

– И какова ее версия?

– Жанна уверена, что стала свидетелем сильного эпилептического припадка. Она говорила, что подобное с Моргулиным уже случалось с месяц назад в одном ночном клубе. Только тогда припадок проявился намного слабее. Я пока не стала разубеждать ее.

– А почему, в таком случае, ни она, ни этот, как его, Модный, не вызвали «скорую»?

– Жанна утверждает, что они пытались, правда, не сразу. Пока Моргулин заходился в жутких судорогах, ни она, ни ее друг не могли даже пошевелиться от испуга. Да и после того, как кошмар кончился, прошло немало времени, прежде чем они пришли в себя и сообразили, что произошло. Первой мыслью было вызвать «неотложку», но из квартиры это сделать оказалось невозможно. Телефон не работал. Тогда они подумали, что нужно позвонить от соседей или с улицы, из телефона-автомата. Звонить вызвался Игорь, но Жанна заявила, что одна в квартире не останется. Тогда они решили, что звонить отправится Жанна. Она уже находилась в прихожей, отпирала дверь, как вдруг услышала слова своего друга, которые заставили ее вернуться. «А вдруг он уже труп?» – сказал тот. Затем они долго обсуждали, кому именно следует проверять пульс Моргулина. Модный показал себя мужчиной. Он долго изучал то одно запястье, то другое… Наконец поставил диагноз: «Мертвый, как полено». Потом им показалось, что где-то на кухне что-то заскрипело. От страха оба кинулись к выходу, захлопнули за собой дверь и помчались вниз. Уже на улице, отбежав на порядочное расстояние, договорились: никуда не звонить, никому ни о чем не рассказывать! Такая вот история…

Капитан Панфилов довольно долго молчал, словно решал, не шутка ли все услышанное, а когда понял, что не шутка, сказал:

– Я просто ушам своим не верю! Валя, неужели ты ей поверила? Да она же врет!

– Докажи.

– Во-первых, не работающий телефон, – энергично жестикулируя, начал Анатолий. – Это же чистейшая ложь! Телефон прекрасно работал. Я сам звонил по нему несколько раз, в том числе Аркадию на работу, а затем и тебе в женскую консультацию. Во-вторых, захлопнутая дверь. В квартире Моргулина навесной замок типа «щелкунчик». Если бы, убегая из квартиры, они захлопнули за собой дверь, то открыть ее снаружи без ключа было невозможно. Но, как известно, труп Моргулина нашли соседи благодаря настежь распахнутой двери!

Анатолий торжествующе посмотрел на коллегу. Однако та нисколько не смутилась.

– Я всегда знала, что ты чертовски наблюдателен, – насмешливо заметила Валентина. – Особенно меня порадовало замечание насчет дверного замка. Я на него тоже обратила внимание. Но только потому, что до замужества в моей двери стоял точно такой же. Ох, и намучилась я с ним! Чтобы не звать каждый раз слесаря, приходилось держать запасной ключ у соседей. В разговоре с Жанной я уделила эпизоду с захлопнутой дверью особое внимание. Я несколько раз переспрашивала ее, уверена ли она в том, что, убегая, они захлопнули дверь. Жанна каждый раз твердила, что уверена на сто процентов. Если верить ее словам, то этот момент действительно забыть невозможно. Удар двери о косяк получился таким сильным, что с потолка прямо ей на голову грохнулся увесистый кусок штукатурки. У девочки на голове заметная шишка.

– Точно, – вспомнил Анатолий. – Прямо перед дверью на полу действительно много битой штукатурки.

– Помимо двух самых явных ляпов с телефоном и захлопнутой дверью, – продолжала Валентина, – существует еще как минимум десять, более мелких, но столь же несуразных. Даже человек недалекого ума, к числу которых Жанна вряд ли относится, не способен утопить себя в подобных несоответствиях. А уж про улики типа оставленной в видеокамере кассеты я даже не вспоминаю…

Лицо Анатолия заметно погрустнело. Он понимал, что для непредумышленного убийства или даже убийства в состоянии аффекта набор откровенных несуразностей очень велик. А уж для такого отчаянного дела, как умышленное отравление, все выглядит и вовсе неправдоподобно.

«А вот интересно, есть ли вероятность неумышленного отравления стрихнином? – размышлял Панфилов. – Виктор Степаныч говорил, что порошок нитрата стрихнина свободно продается в аптеках. Едва ли внешне этот порошок отличается от какого-нибудь «антигриппина» или другого средства от простуды. Если это так, тогда возможна элементарная ошибка. И тогда виноват сам пострадавший. Или невнимательный аптекарь?»

Анатолий решил немедленно проверить возникшую версию:

– Ты расспрашивала Жанну о кофе?

– Разумеется! – Валентина даже слегка обиделась.

– Кто именно его заваривал?

– Сам Моргулин, – ответила Валентина. – Со слов Жанны, он очень уважал этот напиток и никому его приготовления не доверял.

– Могло так случиться, что Моргулин растворил в кофе порошок от простуды, таблетку или нечто в этом роде?

– Случайно не случилось, – улыбнулась Валентина. – Ошибка провизора – версия красивая и волнующая. Я тоже об этом подумала, пока не почитала настольную книгу мужа под названием «Большая медицинская энциклопедия». В статье «Стрихнин» я обнаружила, что разовая доза в порошках, которые продаются в аптеках, составляет пять тысячных грамма. В желудке Моргулина обнаружено около семи граммов. Нужно быть очень сумасшедшим провизором, чтобы так ошибиться!

– А как вообще Моргулин заваривал кофе? – не сдавался Панфилов. – Может, какой-то особенный рецепт?

– Да ничего особенного. Вот разве только вода… Ее он готовил заранее.

– Как это?

– Моргулин часто жаловался, что вода в их доме содержит так много извести, что с ней не справляется ни один фильтр, а это влияет на цвет кофе. Поэтому даже после фильтрации он наливал воду в трехлитровую стеклянную банку, ставил ее на подоконник и давал отстояться в течение нескольких часов. Кстати, с этим обстоятельством связан один любопытный эпизод, который рассказала мне Жанна. Он дает некоторую пищу для размышлений.

– Я весь внимание!

– Перед тем, как наполнить кофеварку, Моргулин вслух заметил, что вода в банке горячая, будто на солнце весь день стояла. Но в тот день на улице была пасмурная погода!

– Полагаешь, что отрава находилась в банке, а не в кофеварке? – недоверчиво промолвил Панфилов. – Тогда что же у нас получается? Таинственный злоумышленник, с ключом от двери и стальными нервами, незаметно проникает в квартиру в тот момент, когда в соседней комнате идут съемки. Преступник преспокойно кипятит три литра воды и растворяет в ней стрихнин. Затем выливает из банки простую воду, заменяет отравленной и тихо удаляется.

– Не думаю, что он так уж спешил удаляться, – не согласилась Валентина. – Сдается мне, что убийца покинул квартиру после того, как оттуда убежали Жанна и Игорь, а все время, пока они находились там, он где-то прятался.

– Ты намекаешь на загадочный скрип?

– Не только, – ответила Глушенкова. – Вспомни про отключенный, а затем включенный телефонный аппарат и оставленную открытой входную дверь. Впрочем, если скрип списать на сквозняк или на плод больного воображения двух испуганных подростков, тогда не исключен и другой вариант. Засыпав смертельную заготовку в кофе и отключив телефон, чтобы умирающий не мог вызвать помощь, убийца ушел, а затем по какой-то причине вернулся.

– Зачем?

– Причин найдется множество: чтобы убедиться в том, что Моргулин мертв, чтобы уничтожить улики, чтобы включить отключенный телефон, оставить открытой входную дверь, забрать деньги из тайника…

– Хватит, хватит, понял, – остановил Анатолий. – Кстати, как тебе показалось, Жанна и ее друг знали о существовании тайника и хранящихся в нем денег?

– А ты угадай с первого раза, – усмехнулась Валентина. – Какой же это тайник, если о нем знает каждый встречный. Ведь Жанна и Игорь не входили в список близких друзей Моргулина. Они – всего лишь очередные актеры.

– Зато тот, кого мы ищем, похоже, из другого списка, – сказал Анатолий. – Подобрать ключ к замку в двери квартиры Моргулина не так уж сложно, но так нагло, прямо-таки по-хозяйски орудовать способен только тот, кто хорошо знаком как с квартирой, так и с повадками хозяина. Если, конечно, мы не ошибаемся насчет самых очевидных кандидатов в убийцы…

Валентина сердито посмотрела на друга и хотела что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон.

– Алло, кто это? – взяв трубку, спросил Панфилов, раздраженный тем, что его оторвали от разговора. – Хвощев, ты? Какого черта! Сегодня суббота, выходной! Что? Какой еще труп? Неужели, кроме меня, больше некому? Что? Как, говоришь, имя? Станислав Шнитко? Это ни о чем мне не говорит! Приметы? Какие еще приметы? Сломанный позвоночник, исцарапанный линолеум и кровь под ногтями! Проклятье! Что ты! Я не просто радуюсь, я танцую от счастья! Что? Конечно, приеду! Высылай машину!

Положив трубку, Анатолий обернулся. Мимолетного взгляда на лица присутствующих хватило, чтобы понять: комментарии излишни!

«Локи»

– Однажды странствующая троица асов – Локи, Хенир и Один – остановились на ночлег в доме некого Хрейдмара. Гостеприимный хозяин накормил и напоил гостей. Все шло замечательно, пока Локи, отправившись прогуляться вдоль реки, ради прихоти не убил камнем выдру, сидевшую возле водопада и поедавшую лосося. Каково же было удивление асов, когда Хрейдмар потребовал огромный выкуп за убитую выдру, оказавшуюся одним из его сыновей. Асам ничего не оставалось, как согласиться с волей хозяина. Исполнять волю, конечно же, пришлось Локи. Сделал он это весьма оригинальным способом. Связав сеть, Локи поймал в реке хранителя золотых сокровищ карлика Андвари, любившего поплавать в воде в образе щуки, и отобрал у него все богатства. Большую часть сокровищ Локи отдал Хрейдмару. Тот был счастлив, но недолго. Хрейдмар не догадывался, что вместе с золотом он получил и кольцо, на которое карлик Андвари наложил страшное проклятие. Вместе с кольцом это проклятие перешло затем на всех остальных сыновей Хрейдмара. Поэтому золото иногда называют «выкупом за выдру»…

Закончив рассказ, Алина сначала бросила взгляд на свою руку, сжимавшую золотой жетон с изображением выдры, а затем на тех, кто вручил ей этот жетон, Юлю и Лену. Те молчали, видимо, пытаясь осмыслить услышанное. Первой с задачей справилась Юля.

– Ну, Алька, и мозги же у тебя! – забирая жетон из рук рассказчицы, восхитилась она. – Я вот, например, столько раз смотрела на эту штуковину, но ни разу даже не задумалась, почему на ней выдра.

– А я вообще думала, что это хорек или бобер, – заявила Лена. – Но в чем здесь мораль? Должна же быть какая-то мораль, правда? Или зачем тогда легенды?

– Господи, Лен, – возмутилась Юля, – мораль и бобру с хорьком понятна! Я вот, например, ее сразу просекла: золото и богатство приносят несчастье! Аль, я правильно говорю?

– Правильно, – подтвердила Алина. – Этот жетон действительно из золота?

– Куда там! – засмеялась Юля. – Он просто так называется: золотой. Типа, как «золотая» пластиковая карточка или «золотая» фишка в казино… Он для того, чтобы бесплатно и без всяких напрягов проходить в «Локи».

– Вроде контрамарки, – определила Алина.

– Точно, – подтвердила Юля. – Но, в отличие от контрамарки, «золотой» жетон нельзя купить. Его выдают бесплатно и только постоянным посетителям клуба.

– И как добиться этого высокого звания?

– Если будешь тусоваться в «Локи» каждые выходные, как мы с Юлькой, тогда тебе это звание точно присвоят! – подключилась к беседе сидевшая за рулем Лена.

Тут машина заложила такой крутой вираж, что у пассажиров сердца ушли в пятки.

– Лен, ты че творишь-то! – возмутилась Юля. – На дорогу смотри хоть иногда!

– Спокойно! – заявила Лена. – За рулем водитель – ас! Кстати, а кто такие эти Асы?

– Что? – спросила, едва оправившись от пережитого страха, Алина.

– Ну, помнишь, когда ты рассказывала легенду о выдре, ты несколько раз назвала Локи и его друзей асами. А я вот недавно фильм смотрела, так там говорили, что Локи – древний бог…

– Асы и есть боги, – объявила Алина. – Скандинавские.

– Вот лажанулась! – покачала головой Лена. – Слушай! Расскажи нам что-нибудь про Локи и вообще про остальных!

– Точно, расскажи! – поддержала Юля. – А мы потом придем в клуб и завалим всех интеллектом!

За те несколько дней, что Алина находилась в обществе Юли и Лены, она уже неоднократно выступала в роли учителя. Эта роль льстила ее самолюбию. Правда, порою невежество учениц в элементарных вопросах культуры удивляло педагога. Причем эти пробелы едва ли объяснялись умственной ограниченностью девушек. Подруги обладали хорошей памятью и по уровню интеллекта не уступали большинству студентов институтов с платных факультетов. Так что причину информационного вакуума в головах Юли и Лены Алина видела в обыкновенной лени, свойственной большинству романтиков и авантюристов.

– В скандинавской мифологии существовало два вида богов – асы и ваны, – наставительным тоном сказала Алина. – Более известными или, говоря словами Гены и Вовчика, более раскрученными богами были асы. И не удивительно. Жизнь асов, согласно легендам, представляла собой сплошную череду интриг и приключений. Ваны же – боги плодородия. А что есть яркого и запоминающегося в возделывании земли и сборе урожая?..

– Прямо как в жизни! – отметила Юля. – Кто отрывается по полной программе – известен и знаменит! А тот, кто вкалывает до седьмого пота, живет и умирает в безвестности!

– Очень точное наблюдение, – не могла не согласиться рассказчица.

– И кто же самый главный в небесной Канцелярии? Локи?

– Нет, не Локи, – ответила Алина. – Верховного бога звали Один. Локи состоял с ним в кровном родстве и очень часто вместе с другим асом по имени Хенир составлял Одину компанию в странствиях. В некоторых мифах их именуют «странствующей троицей». Правда, большую известность Локи принесли не приключения в составе «троицы», а его собственные чудачества. По части злых розыгрышей, насмешек и плутовства Локи не сыскать равных среди асов. Кроме того, он очень любил менять обличья, не стесняясь превращаться в зверя, рыбу или птицу. Дошло до того, что однажды он превратился в кобылу и породил на свет восьминогого коня Слейпнира, которого затем подарил Одину. Еще одним увлечением Локи стало создание разных чудищ. Насколько я помню, ему обязаны своим появлением на свет скандинавская богиня смерти Хель и мировой змей Ермунганд. А в одной из легенд говорится, что именно Локи изобрел и подарил людям первую рыболовную сеть. Правда, сделал он это не потому, что хотел помочь людям, а для того, чтобы позлить других асов. И это ему удалось. В Асгарде тогда вышел большущий скандал!

– Где вышел скандал? – не поняла Юля.

– В Асгарде, – повторила Алина. – Так древние скандинавы называли небесный город, где жили боги.

– М-да-а, Локи – тот еще кадр! – констатировала Юля. – Не зря его именем называется самый безбашенный клуб!

В этот момент машина остановилась.

– Все, приехали! – оживленно произнесла Лена. – Пора отправиться в гости к создателю «мирового змея»!

Выглянув в окно, Алина не увидела ничего необыкновенного, кроме расцвеченного всеми цветами радуги развлекательного центра «Меркурий».

– В «Локи» вход с обратной стороны, – поймав удивленный взгляд Алины, пояснила Лена. – А здесь знакомые охранники из «Меркурия» нам разрешают оставлять на ночь машину. Тут стоянка цивильная, не то что возле «Локи». Да ты сейчас сама увидишь…

Когда «странствующая троица» обогнула здание, Алина поняла, что означали слова Лены. Пространство позади развлекательного центра представляло собой грандиозное скопище автомобилей. Появлялось ощущение, что кто-то могучей рукой перемешал их, словно фишки домино перед взяткой.

– А вдруг кому-то из самой середины захочется пораньше уехать? – спросила Алина.

– Не напрягайся! Никто из тех, кто оставил свои машины в самом центре, не уедет раньше, чем закроется клуб. Мы бы оставили тачку здесь, но боимся шарманщиков. Сама понимаешь, из машины типа нашей скатать блины – пара секунд.

Высоко оценив осторожность Лены и Юли, Алина посмотрела туда, где, по всей видимости, располагался ночной клуб. Единственное, что на это указывало – невзрачная железная дверь с коренастыми охранниками и лениво помигивающая прямо над ними неоновая вывеска «Клуб Ло…». Две последние буквы не горели. Так что, если бы не длинная очередь вдоль стены, Алина не догадалась бы, что это и есть вход в самое стильное в городе ночное заведение.

Лена и Юля уверяли, что с проникновением в клуб и фейс-контролем проблем не будет. Но, оказавшись у входа, Алина немного занервничала. Окружавшая ее публика выглядела очень ярко, а некоторые индивиды так просто поражали экстравагантностью одеяний и причесок. Чего только стоила стоявшая справа девица с зелеными волосами, в коротеньком платьице из прозрачного полиэтилена, внутри которого виднелись легкие намеки на белье. Алина, облаченная в золотистый топ и фиолетовые шорты-резинки, чувствовала себя рядом с «зеленовлаской» словно в монашеской тоге. Впрочем, взглянув на своих спутниц, Алина успокоилась. Юля и Лена в сарафанах из материала, похожего на рыбью чешую, выглядели ярко, но довольно консервативно. Мало того, их золотистая чешуя очень удачно гармонировала с топом Алины, что намекало на некую общую дизайнерскую концепцию.

Это сразу подметили неожиданно вынырнувшие из темноты Гена и Вовчик.

– А вот и наши золотые рыбоньки! – воскликнул Гена, облапав Юлю. Вовчик обнял Лену.

Открылась железная дверь, и вышел маленький худощавый паренек лет двадцати, с лысой, блестящей, словно зеркало, головой. Очередь заметно оживилась, задние ряды стали напирать на передние. Однако охрана свое дело знала хорошо.

– Не надо лишних телодвижений! – неожиданно громким командным голосом заявил лысый парень. – Клуб переполнен. Сейчас вход только для обладателей «золотых» жетонов.

Затем взгляд лысого упал на компанию, в которой находилась Алина, и суровая гримаса на его физиономии уступила место улыбке.

– Привет, Вовчик, привет, Гена, привет, девчонки!

– Привет, Василий!

– Вы давно тут стоите?

– Вечность, – ответил за всю компанию Вовчик.

– Я смотрю, у вас пополнение? – кивнув в сторону Алины, сказал Василий, а затем, резко распахнув дверь, отрывисто скомандовал:

– Заныривайте!

Дверь открылась ровно на столько секунд, чтобы в нее успели проскочить пять человек, и ни человеком больше. Алина влетела последней. Она слышала, как по ту сторону захлопнувшейся двери закипели нешуточные страсти. Впрочем, ей почему-то казалось, что маленький лысый Василий вкупе с тремя охранниками способен быстро их погасить.

– Парень, который впустил нас – Вася Микроб, – на ходу консультировала Юля. – Оч-чень важный человек в клубе! Отвечает за фейс-контроль и за кое-что еще…

– Трудновато ему приходится, – заметила Алина.

– Не то слово! – поддержала Юля. – Народ совсем спятил! Все хотят тусоваться именно в «Локи». На прошлой неделе даже дверь сломали. Теперь поставили железную.

Оглядевшись, Алина увидела, что находится в похожем на вестибюль, небольшом, тускло освещенном помещении с серыми бетонными стенами. На одной стене – маленькое оконце с надписью «Касса» и табличкой «Закрыто». Из неказистого помещения вниз вел узкий, немного жутковатый каменный туннель. Направление туннеля указывало на то, что клуб располагался прямо под развлекательным центром «Меркурий», очевидно, в его подземном гараже или подвале. Догадка не замедлила подтвердиться.

– Представляешь, Аль, – указывая пальцем в темноту туннеля, сказала Юля. – Когда-то там, внизу, находился простой подземный гараж. Зато что стало теперь!

Вдохновенный анонс не слишком-то взбодрил Алину. Бросилось в глаза необычное освещение туннеля: странный тускло-зеленый свет наполнял его. Причем источник света находился не на потолке или стенах, а в полу. Внимательно присмотревшись к ступенькам, Алина заметила, что они сделаны из полупрозрачного зеленого пластика, под которым, очевидно, находились электрические лампочки.

«Простенько, но со вкусом!» – отметила Алина.

Едкий дым ударил в нос. Алина знала, что из идущей впереди нее четверки курил только Вовчик, это не запах его «Данхила». Такой запах источает то, что в народе именуется травой. Парочка долговязых парней с кудрявыми шевелюрами прислонилась к стене и передавала друг другу по очереди косяк.

– Эй, красавица, – обратился к Алине один из кудрявых. – Хочешь с нами пяточку раздавить?

– Нет, спасибо, – ответила красавица, испуганно шарахнувшись в сторону.

Спустившись еще на несколько ступенек вниз, Алина услышала музыку. С каждым новым шагом людей на лестнице становилось все больше и больше, а сам туннель стал заметно шире. Кроме того, справа и слева замелькали узкие боковые ответвления, появление каждого из которых сопровождал комментарий идущей чуть впереди Юли.

– Это женский туалет, это мужской, это бильярдная, это игровые автоматы, – говорила она, указывая рукой то в одну, то в другую сторону.

При этом Юля еще и успевала здороваться едва ли не с каждым встречным. То же самое делали и остальные члены команды, в том числе и Алина. Не раз и не два ей приходилось улыбаться, жать руку и даже обниматься с совершенно незнакомыми людьми. Все это она стойко терпела. Однако после того, как один смазливый юнец горячо чмокнул ее в щеку, Алина не выдержала:

– Кто все эти люди?

– Понятия не имею! – улыбнулась Юля. – Мне знаком только тот, кто лез к тебе с поцелуями, Юрка Бабасик. Остальных я даже по именам не помню. Помню только, что где-то видела их раньше…

– Очень интересно! – Алина вытянула из кармана платочек и тщательно вытерла щеку.

– Ты, главное, ничему особо не удивляйся, – предупредила Юля. – Радость через край – это местная традиция. Многие здесь ведут себя так, будто настал последний день в жизни!

На фоне зеленого полумрака и снующих туда-сюда людей показалось яркое фиолетовое пятно. По мере того, как это пятно расширялось, музыка играла все громче и громче. Очевидно, сердце клуба уже где-то поблизости.

– Если вдруг потеряешься, держись «пса». Мы в основном возле него тремся, – посоветовала предусмотрительная Юля. – И вот еще! Есть тут местечко, называется «Пещера». Одной туда лучше не ходить…

Алина хотела уточнить, что означает многозначительное предупреждение, но не смогла. Как раз в этот момент она вынырнула из туннеля и оказалась на краю огромной ямы, залитой неоновым светом… Вероятно, точно так же ощущает себя крот, когда попадает на солнечный свет… Падению в яму препятствовали мощные перила и ажурная, но очень прочная металлическая решетка.

От небольшой площадки, на которой стояла ошеломленная гостья, до пола – не меньше десяти метров. Вниз вели две широкие и крутые металлические лестницы. По ним уже спускались Юля, Лена, Гена и Вовчик. Но Алина следовать за ними не спешила. Ей хотелось как следует осмотреться. Интуиция подсказывала, что с этой площадки начать осмотр лучше всего.

Огромное количество людей копошилось внизу. При взгляде сверху видна лишь шевелящаяся масса голов, плеч и вздымавшихся рук. И вся эта людская масса находилась в непрерывном движении.

Дальнейший осмотр принес новую неожиданность. Как ни пыталась Алина разглядеть традиционную для большинства ночных клубов сцену для выступления поп-звезд и прыжков танцоров, разогревающих публику, но так ее и не обнаружила. Роль сцены выполняли располагавшиеся вдоль стены небольшие возвышения, высотою чуть выше человеческого роста. Алина насчитала десять таких возвышений. На каждом из них весело отплясывали не слишком обремененные одеждой девушки и юноши. Причем некоторые выступали парами и вытворяли нечто совсем непотребное.

«То еще местечко!» – усмехнулась Алина.

По аналогии с «Импульсом» и «Батискафом» логично предположить, что дизайн «Локи» соответствует названию. Но на первый взгляд все казалось иначе. Технически клуб был оснащен потрясающе. Сильный и качественный звук, обилие лазерных пушек, стробоскопов, неоновых ламп и прочих чудес техники. Однако, имея подобный набор, клуб мог носить любое другое название – «Гараж», «Подвал», «Метро»…

«Возможно, в «Локи» вовсе не интерьер определяет внутреннее содержание, а нечто иное!» – подумала Алина, осторожно спускаясь по ступеням.

Но, оказавшись внизу, она поняла, что клуб все-таки соответствует своему названию. Над Алиной, раскинув огромные крылья, метров пять-шесть в размахе, парило существо с туловищем птицы и головою человека. Вероятно, именно так хозяева заведения представляли Локи.

«Вряд ли кто-либо вообще имеет понятие о внешности аса, чей лик менялся по сто раз на день!» – подумала Алина, внимательно рассматривая огромный муляж.

Монументальное произведение имело право на существование уже потому, что было выполнено очень качественно. Единственное, что не понравилось Алине, так это лицо. Для хитреца, насмешника и плута, пусть иногда и коварного, коим являлся Локи, его лик выглядел жутковато.

После того, как Алина закончила осмотр копии, ее взгляд упал ниже. Под парящим асом чернел проход в стене, через который сновали люди.

«Вероятно, там нечто вроде бара или ресторана», – предположила Алина, не торопясь к стойке.

Ноги сами отбивали ритм и звали потанцевать. Осмотр достопримечательностей откладывался. Поискав глазами границы танцпола и уже через мгновение поняв, что таких границ просто не существует, Алина с радостью влилась в ряды танцующих, не сходя с места.

Впрочем, в плену музыкальных ритмов она пробыла недолго, минут двадцать. Удовольствие от танца сильно подпортил странный тип лет двадцати с наглой рыбьей физиономией и прической в виде колючки или кактуса, который вдруг начал кружиться вокруг, словно акула перед броском на жертву.

Желая отделаться от навязчивого субъекта, Алина устремилась в проход, над которым нависал муляж Локи. Проход оказался довольно длинным коридором с несколькими узкими боковыми ответвлениями. Над одним из ответвлений горела ярко-красная вывеска «Вход в пещеру».

«В клубе существует одно любопытное место под названием «Пещера». Одной туда лучше не ходить!»

Предупреждение Юли вспомнилось, когда ноги уже несли Алину по узкому, едва освещенному тусклым красным светом коридорчику. Из невидимых глазу динамиков негромко звучала музыка, но вовсе не та, что на танцполе, а более спокойная и расслабляющая. Пройдя шагов двадцать, Алина вынырнула на ярко освещенный пятачок. В центре торчала деревянная фигура уродливого карлика. Карлик держал большую чашу, доверху заполненную блестящими фантиками.

«Не иначе, карлик Андвари и его сокровища», – догадалась Алина.

Впрочем, при внимательном рассмотрении «сокровища» оказались обыкновенными презервативами. Угадать, что творится в самой пещере, несложно. Но Алина, как настоящий исследователь ночного мира, предпочла увидеть все своими глазами.

Увиденное полностью совпало с предположениями. «Пещера» оказалась подобием грота, где влюбленные могут предаться нахлынувшей страсти. По бокам темнели ниши, единственным предметом интерьера которых являлись маленькие диванчики. Роль дверей, отделяющих «номер» от общего коридора, выполняли полупрозрачные занавески. Впрочем, самые продвинутые посетители пещеры предпочитали от окружающего мира вовсе не отгораживаться. А некоторые «номера» вообще напоминали птичью стаю во время сезона спаривания.

Нельзя сказать, что увиденное сильно ее шокировало. Как-никак, «Локи» имел репутацию клуба с полной свободой нравов, и Алина видела тому наглядное подтверждение.

«Видимо, хозяевам клуба не дают покоя лавры нью-йоркского клуба «Студия 54», – думала она, ища выход из пещеры. – Неизвестно, что происходило в знаменитом клубе, но свобода нравов «по-нашему» смахивает на трах в подворотне…»

Проходя мимо одной из ниш, Алина боковым зрением заметила нахала, который мешал ей танцевать. Тот затаился на диванчике и высматривал кого-то из своей засады.

По спине Алины пробежала мелкая дрожь отвращения. Она ускорила шаг, потом перешла на бег. Остановилась, оказавшись в просторном, похожем на арену цирка, круглом зале. Внезапно открывшаяся взгляду картина являла собой привычную для бара мешанину столиков, стульев, сигаретного дыма, выпивки и веселой болтовни. В самом центре – зарешеченный бар, над которым лениво помигивала неоновая надпись: «В гостях у Ангрободы».

«Великанша Ангробода. Кажется, одна из любовниц Локи», – не без труда вспомнила Алина.

Усевшись за стойкой, она взглянула на бармена, расплывшегося в широченной улыбке при виде новой клиентки.

– Боря, ты? – удивилась Алина, узнав в юноше «Главного на камбузе» из клуба «Батискаф».

– Я.

– А как же…

– Здесь больше платят, – объяснил Боря. – К тому же, «Локи» – самый крутой клуб. Я здесь вторую ночь работаю и просто балдею от обстановочки! А ты?

– Тоже, – односложно ответила Алина и велела бармену изготовить самый крепкий коктейль, который он только знает.

Тот, недолго думая, смешал водку с ромом и протянул ей стакан. Алине этот напиток показался настоящей «Хаумой», напитком богов. Напиток унял дрожь в теле и, как ни странно, вернул трезвость мысли.

Оглядевшись по сторонам и нигде не увидев своего преследователя, девушка окончательно успокоилась. Теперь ее заинтересовал любопытный интерьер помещения, в котором она находилась. Стены и потолок украшали выполненные под старину фрески, на которых изображалось множество мифологических персонажей. Алина смогла распознать наиболее одиозных: Одина, восседавшего на восьминогом коне, великаншу Ангрободу, змея Ермунганда, богиню Идунн с молодильным яблоком в руке, а также свирепого волка Фенрира и пронзающего его молнией бога грома Тора.

При взгляде на волка Алина сразу же вспомнила слова Юли: «Если потеряешься, держись «пса».

«Скорее всего, Фенрир и есть этот самый пес», – подумала Алина. Всмотревшись в людей, сидевших вокруг столика, она увидела большую компанию, в которой были Юля, Лена, Вовчик и Гена. Завидев Алину, они обрадовались и замахали руками так, словно встретились после многолетней разлуки. Ясно, что компания уже довольно сильно вставилась крепкими напитками, и, вероятно, не только ими.

– Аль, ты не представляешь, как мы с Юлькой только что всех загрузили! – заявила Лена заплетающимся языком, едва Алина подошла к столику. – Мы рассказали про Асгард, Одина, Локи и про змея, забыла как там его, Эмульгатор, что ли…

– Ермунганд, – поправила Алина, присаживаясь на единственный свободный стул.

– Вот-вот, Ермунганд. И не выговоришь… Прикинь, что было, когда мы пытались выговорить это имечко? Все подумали, что у нас глюк катит. Хорошо вот, Илюха вовремя подошел и за нас заступился. Он у нас человек эрудированный. Когда-то, как и ты, учился в универе.

Лена кивнула в сторону симпатичного парня в белой бейсболке.

Тот уточнил:

– Два курса, а затем вытурили за прогулы…

– Вот увидишь, Аль, – заявила Лена, – пройдет много лет, и на главный корпус универа повесят табличку: «Здесь учился самый великий диджей всех времен и народов – Илья Топчий!» О – знакомься, кстати. Значит, это – гений винилового диска Илья, это – управляющий клубом Иван, это – Артем, Ирина, Макс, Анюта и Тамарочка…

Церемония знакомства завершилась, и Лена снова обратилась к парню в белой бейсболке.

– Говорят, скоро в клуб нагрянет забугорная знаменитость.

– Ник Варрен, – подтвердил Илья.

– Вау, круто! – воскликнула Лена под общий одобрительный гул. – И что он будет играть?

– Ник Варрен работает атмосферно. Все зависит от настроения и поведения публики. Хотелось бы свежий сет, что-нибудь из прогрессива… – Здесь Илья тяжело вздохнул: – Хотя после того, что случилось сегодня вечером, приезд Ника под вопросом…

– Проблемы?

– Промоутер, пригласивший его, умер.

Алина уже знала, что промоутер – это тот, кто продвигает. Хозяева ночных клубов говорят: «Скажи мне, кто твой промоутер, и я скажу, сколько денег зарабатывает твой клуб».

За столом напряженно молчали. Совсем еще молодая девчушка, по имени Тамарочка, осмелилась нарушить тишину:

– Ты Стаса имеешь в виду? Стаса Шнитко?

Илья кивнул.

– Шутишь, – усмехнулась девушка. – Я его сегодня утром видела. Он был жив, да еще как!

– А сейчас он никакой и мертвый, – грустно пошутил Илья. – Я бы сам не поверил, но его мать пару часов назад звонила…

– Леха Моргулин, друг Стаса, тоже недавно коньки отбросил! – вспомнил кто-то.

– Точно! – подтвердила Тамарочка. – Мне об этом Орлеанская Дева рассказывала! Говорила, что лично видела, как Леху эпилепсией накрыло!

– Ага, верь ей. Жанка с Гошей Модным трется? Оба те еще сказочники, – съехидничал невзрачный тип, кажется, Артем.

– Если девушка гуляет с Гошей Модным, а не с тобой, это не значит, что она трепло! – Тамарочка яростно кинулась на защиту Жанны. – Я Жанку знаю давно. Она без причины трепаться не станет. А что до припадка, так я сама однажды видела, как Леху тряхнуло. Он, правда, перед этим капитально кокса нюхнул.

– Фигня творится! – заявила Лена. – Самый продвинутый народ мрет, словно тараканы…

– Меня следователь вызывал, – произнес молчавший до этого Вовчик. – Все выспрашивал, чем в последнее время Леха и Стас занимались. И странно так выспрашивал… Я даже подумал: может, их замочили?

– Хорош на шугняк садиться! – остановила внезапный порыв пессимизма Лена. – Давайте-ка лучше взбодримся. Где там Микроб? Он уже давно обещал нас отоварить.

– Запарился, бедняга, на фейс-контроле, – предположил кто-то.

– Да вон же он, возле бара, – заметил Вовчик и закричал: – Василий, родной ты наш! Греби скорее сюда! Умираем!

Обладатель лысой головы не заставил себя долго ждать. Подойдя к столику, он деловито произнес.

– Сколько?

– Четыре, – сказал Вовчик.

– Пять, – поправил кто-то, а того, в свою очередь, тоже поправили:

– Шесть, семь, восемь…

Когда окончательная цифра застыла на отметке «десять», Микроб собрал со всех, пожелавших отовариться, деньги и пропал. Пока он отсутствовал, Алина вспоминала услышанную от Юли фразу: «Василий очень важный человек в клубе. Он отвечает за фейс-контроль и за кое-что еще!»

Через минуту «важный человек» вынырнул из темноты, сжимая небольшой черный полиэтиленовый пакет, в котором, очевидно, и находилось загадочное «кое-что еще». Алина поняла, что внутри находится героин, экстази, ЛСД, либо какой-то иной наркотик. Однако, когда пакет открыли, ничего, похожего на белый порошок, таблетки или марки, в нем не обнаружилось. Там оказались небольшие, размером с губную помаду, баллончики ядовито-зеленого цвета, на которых красивым черным шрифтом выведено: «Локи. Освежитель полости рта». Купленный товар все немедленно принялись брызгать в рот, распространяя вокруг мятный аромат.

«Что за чепуха? – подумала Алина. – Не может малюсенький освежитель стоить так дорого. Если, конечно, он не освежает дыхание сразу на год вперед!»

Кроме Алины, у Микроба не отоварился еще диджей Илья Топчий. Парень в белой бейсболке казался чужим в пестрой компании. Алина не предполагала, что у человека, чья профессия – веселить людей, может быть в глазах столько грусти и одиночества. Хотя, возможно, это временное состояние, связанное с известием о смерти приятеля.

– Мне пора в диджейскую, – произнес Илья и поднялся из-за стола. – Скоро мой сет, нужно подготовиться.

– Что сегодня будешь играть? – спросила Лена.

– Начну с «Драм-Эн-Бейсс» и моего любимого «Киндер Атома», а там посмотрим, – промолвил Топчий и удалился.

После его ухода Алине стало грустно. Зато все остальные заметно повеселели. Видимо, «освежитель «Локи» оказался-таки тем, что освежает не только полость рта, но и мозги.

– Идемте танцевать, – предложила Юля.

– Пошли! – радостно подхватили остальные.

Алина, в принципе, тоже была не против. Вот только ее беспокоил преследовавший ее нахальный тип, которого она вновь увидела среди толпы.

– Идем, идем! – дернула ее за рукав Юля. – От Репейника мы тебя оградим, не бойся.

– От какого еще Репейника?

– А вон от того… – Юля кивнула в сторону бара, где стоял тот наглый тип.

– Это Сережка Липатов, он безобиден, – пояснила Юля. – Раньше был завсегдатаем ночной тусовки, но в последнее время редко «заныривает». Ты ему вроде как приглянулась, что очень странно…

– Что же в этом странного? – Алина слегка обиделась.

– До сегодняшнего дня он западал только на мальчиков, – усмехнулась Юля.

Алина успокоилась.

– А мне он показался похожим на акулу, – сказала она.

– Почему?

– Когда я танцевала, он барражировал вокруг меня, словно акула перед броском. Да и физиономия у него какая-то рыбья…

– Это ты точно заметила. Насчет физиономии… – согласилась Юля. – Так ты танцевать идешь?

– Иду… – Алина поднялась со стула.

Юля протянула ей ядовито-зеленый флакончик.

– Не желаешь подзаправиться?

Пару дней назад она бы произнесла категорическое «Нет!», но сегодня все было иначе.

«Настоящий исследователь должен познать все особенности того мира, который он исследует», – подумала Алина и брызнула в рот внушительную порцию душистого экстракта.

– Эй-эй, полегче! – встрепенулась Юля. – Штучка слабенькая, но новичков вставляет!

Не почувствовав ничего, кроме сильного мятного вкуса, Алина спросила:

– Что здесь еще, кроме мяты?

– Понятия не имею, – ответила Юля. – Эффект похож на экстази.

– А какой эффект от экстази?

– Ну, мать, ты словно в тундре жила…

– И все же? – настаивала Алина.

– Идем танцевать, – усмехнулась Юля, – минут через десять все поймешь!

Алина все поняла намного раньше. Уже через пару минут она кружилась в танце словно заведенная. Ничто не могло испортить ей настроение: ни болтающийся неподалеку Репейник, ни грозное лицо Локи, нависшее прямо над головою. Алине казалось, что суровый ас ей улыбается, и она игриво подмигивала в ответ. С каждой минутой магические краски окружавшего ее полуночного мира становились ярче, музыка играла громче и громче. У нее словно выросли крылья. Еще никогда окружающий мир не был так прекрасен!

Баунти

Вторую половину дня инспектор Глушенкова пребывала в замечательном настроении. Во-первых, закончила все текущие дела и сейчас была готова написать заявление с просьбой о декретном отпуске. Во-вторых, она окончательно убедилась, что Жанна Уппер и ее приятель Гоша Модный не причастны к убийству Алексея Моргулина. За долгие годы работы с несовершеннолетними Валентина блестяще научилась выуживать правду из самых матерых лгунов. Свое умение ей пришлось сполна испробовать сегодня утром на «подозреваемом номер один». Он, как и Жанна, ни разу не дал повода усомниться в своей искренности.

Валентина бодро шагала по коридору родного восемнадцатого отдела, собираясь сообщить Анатолию о своих выводах. Неожиданно кто-то схватил ее за локоть.

– Валентина Андреевна, а я опять к вам!

Повернувшись, Валентина увидела перед собой Жанну Уппер.

– Ты меня в гроб вгонишь, – сказала она. – Больше так не подкрадывайся!

– Ой, простите! Я не хотела, – торопливо извинилась Жанна. – У меня есть забойная информация! Помните, вы говорили, что если я вспомню что-нибудь важное, то нужно сразу же звонить вам или прийти в отдел!

Валентина кивнула.

– А помните, вы еще спрашивали, у кого могли быть ключи от квартиры Леши?

– Какого Леши?

– Ну, Моргулина!

– Ах, да… Так у кого ключи?

– У Баунти.

– Это еще что такое? – насторожилась Валентина. – Ни ты, ни твой приятель о нем раньше не говорили!

– Потому что Женька еще пару месяцев назад от Лешки лыжи намазал! – сообщила Жанна. – Вот мы с Гошей про него и запарили.

– Подожди, подожди! Что за Женька? Куда и зачем он намазал лыжи? Давай-ка обо всем по порядку!

Глушенкова усадила свою темпераментную гостью на длинную деревянную лавку в коридоре и, усевшись рядом, приготовилась слушать.

– Женька Баунти жил у Леши почти полгода! – начала Жанна. – Он забрал его у какого-то своего друга.

– Что значит «забрал»? – не поняла Валентина.

– Ну, может, и не забрал, а он сам к нему пришел, я точно не знаю…

– Стоп! – скомандовала Валентина, поняв, что так разговор не получится. – Я стану задавать тебе вопросы, а ты будешь вразумительно отвечать на них. Ладно.

– Ладно, – согласилась Жанна, с деланным безразличием пожав плечами.

– Как настоящее имя Баунти и сколько ему лет?

– Женькина фамилия, кажется, Найденов, а вот сколько ему лет – точно не знаю. На вид – лет четырнадцать-пятнадцать…

– Найденов… – повторила Валентина. – Он сбежал из детского дома?

– А как вы догадались? – удивилась Жанна.

– Каждый третий воспитанник детского дома носит фамилию Найденов… Из какого именно детского дома этот Женя?

– Не знаю.

– Как долго он жил у Моргулина?

– Я ж сказала: примерно с полгода!

– Какие у них были отношения?

– Спали они вместе или нет? – изумилась Жанна. – Конечно, спали! Иначе что же это за отношения!

Цинизм юной особы привел Валентину в замешательство. К тому же она не знала, что Моргулин принадлежал к секс-меньшинству. Невольную паузу тут же заполнила шустрая Жанна.

– Да вы не думайте плохого! Лешка его ни к чему такому насильно не склонял, – заявила Жанна. – Баунти еще до него поголубел! Он вообще в тусовке личность известная! За дозу даст только так!

– Так он наркоман?

– Снеговик, – уточнила Жанна. – С годичным стажем, а то и больше…

– Но зачем Моргулину наркоман в доме?

– Баунти по характеру – нормальный чувак, – пояснила Жанна, – спокойный, тихий, безотказный. Он у Лешки типа домработницы был: в квартире убирался, еду готовил, ну и все остальное, что положено… Между прочим, Женька фигурой и лицом не был обижен, темноволосый, смуглый. С его внешностью вообще можно было в модели податься или в шоу-бизнес, а он, глупый, на наркоту подсел!

– Когда, говоришь, она… тьфу, когда он сбежал от Моргулина? Два месяца назад? – спросила Валентина.

– Да.

– И что, с тех пор его никто не видел?

– Никто…

– А почему он сбежал?

– В последнее время Лешка стал к нему плохо относиться, – уклончиво ответила Жанна.

– Бил? – уточнила Валентина.

– Ну, случалось, – вздохнула рассказчица. – В принципе, было за что. В начале лета Баунти словно с катушек сдвинуло. Стал колоться, как безумный. Иногда сутками торчал в отключке. Леше это не нравилось. А кому, скажите, это понравится?

– У кого Баунти покупал наркотики?

– Не знаю, – пожала плечами Жанна. – У каждого наркомана свой поставщик!

– А где деньги брал?

– У Лешки и брал…

– Сам спонсирует и сам же сердится! – усмехнулась Валентина. – То есть сердился… – спохватилась она. – Странная жизненная позиция!

– Он ведь не мог совсем ничего не платить лучшему актеру! – заявила Жанна.

– Ах, вот оно что… – поняла Валентина. – Значит, он и его снимал в кино! «Тинейджеры в маминой спальне», а? Или «Разноцветные тинейджеры»?

Жанна моментально сникла.

– Вообще-то фильмы с Баунти названий не имели, – потупив взор, сообщила девушка.

Что такое «порнофильм без названия» – догадаться было несложно.

– Извращения?

– Типа да, – голосом пай-девочки сказала Жанна. – Садо-мазо… ну, и все такое прочее. Видела я один такой фильмец… Чуть не стошнило! Подобными вещами можно заниматься только под сильным кайфом.

«Моргулин, видимо, был тот еще фрукт, – думала Валентина. – И, похоже, получил по заслугам! Только вот кто его так серьезно наказал? Неужели Баунти?»

Пока Глушенкова размышляла, Жанна вытащила из кармана маленький баллончик ядовито-зеленого цвета и брызнула в рот пахнущим мятой аэрозолем.

– Это что такое? – насторожилась Валентина.

– Чтоб изо рта не воняло! – ответила Жанна, показав собеседнице флакон с надписью «Локи. Освежитель полости рта».

– Опять «Локи»! И что, действительно освежает?

– Минут на тридцать, не больше… – Жанна спрятала баллончик. – Так что, Валентина Андреевна, здорово я вам помогла?

– Здорово… – сказала Валентина.

– Может, не станете говорить моей матери, что я подрабатывала съемками в порнушке?

– Это зависит от твоего дальнейшего поведения, – пригрозила Валентина. – Мне еще довольно часто придется встречаться с твоей мамой. И если только услышу, как она на тебя жалуется…

Глушенкова понимала, что нарушает закон. Она обязана сообщать о незаконном промысле детей их родителям. Однако иногда позволяла себе делать исключения. Это случалось тогда, когда, по ее мнению, информация могла скорее навредить семейным отношениям, чем принести пользу. В семье Уппер, где нравственность ставилась высоко, сообщение о характере «занятий» Жанны грозило непредсказуемыми последствиями. И тогда будет окончательно похоронена и без того шаткая надежда на взаимопонимание между родителями и дочерью.

– Спасибочки вам огромное! Дай Бог здоровьичка! – рассыпалась Жанна в благодарностях. – Я буду вести себя словно девочка-ромашка! Вот увидите!

– Ступай домой, «девочка-ромашка»… – улыбнулась Валентина. – Вспомнишь еще что-нибудь – приходи! Но если попадешься на чем-нибудь криминальном – обо мне забудь…

Весело пританцовывая, девушка удалилась. Инспектор Глушенкова медленно встала и отправилась… Нет, не в кабинет капитана Панфилова, а в комнату вещественных доказательств, туда, где хранились изъятые в квартире Моргулина видеокассеты.

Отыскав среди видеокассет одну без названия, Валентина вставила ее в видеодвойку. По экрану побежали титры:

«Разорванная плоть – фильм для изысканного зрителя!» И ниже – тот же текст по-английски.

Спустя минуту она остановила пленку. На экране здоровенный детина в латексной маске старательно издевался над молодым красивым юношей. При этом он по очереди использовал пару медицинских зажимов, кожаную плетку и прочие принадлежности из арсенала опытного извращенца. Долго любоваться на это Валентина не собиралась, поэтому отмотала пленку назад. Уловив кадр, где лицо юного актера видно довольно четко, она остановила изображение. Затем принялась вспоминать, у кого в отделе есть фотоаппарат.

«Эксперты-криминалисты? Но те еще с обеда на выезде. Капитан Панфилов? Недавно, кажется, видела фотоаппарат на подоконнике в его кабинете».

Спустя пару минут Глушенкова постучалась в дверь кабинета Панфилова.

– Здравствуй, Толя.

– Привет, – без энтузиазма отозвался Анатолий.

– Ты что, не рад меня видеть?

– Почему же не рад? – вяло сказал Панфилов. – Рад. Можно даже сказать, очень рад…

Унылая фраза отвлекла Валентину от высматривания фотоаппарата на подоконнике.

– Толя, что с тобой? Не выспался?

– Просто не в настроении…

– В чем причина?

– Вот она, причина, – еще более подавленным тоном ответил Панфилов, указав взглядом на угол стола, где лежали две новенькие папки с уголовными делами. – Не успеваешь разделаться с одним делом, как на тебя тут же сваливается другое! Не успел остыть труп господина Моргулина, а компанию ему уже составил некто Станислав Шнитко.

– Тот самый, ради которого ты в субботу сорвался из-за стола?

– Именно, – подтвердил хозяин кабинета. – Его, как и Моргулина, угораздило отравиться стрихнином.

– Кофе?

– Чай, – поправил Анатолий. – На этот раз – чай. Да и доза чуть поменьше. Можно предположить, что отравитель решил проявить частичный гуманизм.

– Ты думаешь, Моргулина и Шнитко отравил один и тот же человек?

– Похоже на то! – подтвердил Анатолий. – Да и начальство так считает. Поэтому оба дела объединили в одно.

– Кроме того, что Моргулина и Шнитко отравили стрихнином, есть еще что-то общее?

– Пока нет, но не сомневаюсь, что найдется. При жизни оба трупа проводили массу времени в ночных клубах. Первый – как любитель, зато второй – как профессионал. Станислав Шнитко – лучший в городе промоутер. Те, кто знает ночную жизнь, в один голос утверждают, что клубы «Батискаф», «Импульс» и «Локи» обязаны своей популярностью исключительно ему.

«Опять «Локи»! – подумала Валентина. – Просто наваждение какое-то!»

Тут она вспомнила, зачем явилась в кабинет друга.

– Толя, а где фотоаппарат, который лежал у тебя на подоконнике?

– Антон Рябов забрал сегодня утром.

– Зачем?

– Это его аппарат. А у меня он временно хранился, пока Антон мотался в командировку.

– Где сейчас Рябов, не знаешь?

– Кажется, у себя в кабинете, – ответил Панфилов. – Ты увлеклась фотографией?

– Немного, совсем немного.

Проходя мимо стола, Валентина случайно задела лежащую на самом краю папку, из которой посыпались бумаги и фотографии.

– Ой, Толя, прости. Я стала такой неуклюжей.

– Ничего. Я сейчас все соберу.

– А что это за фото?

– Из квартиры Шнитко. Общительный был человек, очень любил фотографироваться. Особенно с известными личностями из мира шоу-бизнеса. Я отобрал небольшую коллекцию, собираюсь определить круг его друзей и знакомых.

Взгляд Валентины упал на снимок, валявшийся у ножки стола. На фоне бурой кирпичной стены натянуто улыбались мужчина лет тридцати, очевидно, сам Шнитко, и подросток лет четырнадцати.

Внезапная догадка поразила Валентину.

– Толя, дай мне, пожалуйста, вон ту фотографию.

Панфилов выполнил просьбу коллеги.

– Вот так сюрприз! – задумчиво произнесла Валентина.

– Ты это о чем?

– Я о пареньке, что рядом с покойным…

– Ты его знаешь?

– Не очень. Зато я уверена, что сейчас этот подросток – твой главный подозреваемый!

– Ничего себе новость, – изумился Анатолий. – И ты знаешь, как его зовут?

– Его зовут Баунти.

Отходняк

Два километра «пути» она преодолела довольно сносно, третий дался труднее, а на четвертом желание двигаться пропало совсем. Когда Алина отправлялась в душ, электронное табло тренажерной дорожки показывало три тысячи семьсот метров. Так мало она никогда не проходила.

– Что-то ты совсем расклеилась! – провожая взглядом одну из своих любимиц, проворчал инструктор фитнесс-клуба. – Что с тобой?

– Отходняк, – произнесла Алина, открывая дверь в душевую.

«Вот и я опустилась до жаргона! – грустно размышляла она, пока прохладные струйки стекали по телу. – Впрочем, точнее не скажешь. Надо внести исправление в «Словарь». Словечко «отходняк», пожалуй, имеет больше значений, чем я раньше насчитывала».

Она действительно не знала, какими словами описать состояние, в котором находилась. Ее обволакивала сладкая полудрема. В голове, словно кадры из фантастического фильма, проносились самые яркие эпизоды путешествия в параллельные ночные миры. Вспоминалось погружение в «Локи», но еще чаще – то, что довелось наблюдать утром, после всплытия…

…Едва ли Алина могла предположить, что когда-нибудь ей доведется встречать рассвет на крыше высотного дома, с огромными наушниками на голове, в окружении полутора десятка танцующих людей. Будь она наблюдателем со стороны, то приняла бы собравшихся за съезд лунатиков. Однако в то воскресное утро Алина была одним из них. Сами «лунатики» полагали, что в утренних танцах на высоте нет ничего дикого. Происходящее называлось «догонка» или «ловля отходняков».

Действо развертывалось на крыше здания. На самом верхнем, шестнадцатом этаже проживал Вовчик. Крышу Вовчик так же полагал своей собственностью. Здесь разместились приличная музыкальная аппаратура, небольшой бар, стол, легкие плетеные кресла. В стороне чернел большой деревянный ящик, в котором была свалена куча наушников вперемешку с разноцветными солнцезащитными очками. Не упустил Вовчик и вопроса безопасности. Дабы вошедшие в раж гости не попадали вниз, он оградил весь периметр крыши прочными перилами.

Алина приехала сюда без особой охоты. Ей, не привыкшей так долго клубиться, ужасно хотелось спать. Но Юля и Лена гарантировали некое невиданное зрелище. «Что ж, исследовать среду так исследовать. Миклухо-Маклаю доставалось не меньше, когда он оказался среди папуасов».

Ровно в шесть сорок утра она по примеру остальных, болтавшихся по крыше, надела огромные наушники и, расположившись в одном из плетеных кресел, стала ожидать обещанное зрелище.

Ничего, достойного внимания, не происходило. В наушниках играла ритмичная электронная композиция, под которую выделывались несколько неугомонных малолеток. Но так продолжалось недолго.

Внезапно что-то изменилось. Это произошло, когда из-за горизонта появились первые солнечные лучи. Даже музыка стала другой, печальной и немного тревожной. Алина открыла глаза и увидела, как Илья Топчий суетится у музыкального пульта.

«Вот уж вправду – диджей от бога, – лениво думала она. – Настроение публики улавливает четко».

Ей было жаль уходящую ночь и пережитых чувств, которые уже не вернуть.

«Как странно, – с грустью размышляла Алина. – Чтобы сохранить свои мысли, люди придумали письменность. Чтобы хранить образы – живопись, фотографию и кино… Но как донести до следующих поколений пережитые чувства? Остается только догадываться. Разве что музыка…»

А в наушниках в это время звучал угасающий, словно умирающий женский голос, повторяя одну и ту же фразу: «My neo-world is dying. I hate the sun…»

«Мой мир умирает. Я ненавижу солнце…» Алина вздрогнула.

Голос умолк, растворился. Наступила тишина. Алине показалось, что она длится вечно. Неужели аппаратура полетела и праздник окончен? Но сквозь тишину внезапно пробились звуки, отдаленно напоминающие музыку. Вибрирующий звук, словно стук сердца, оживающего после внезапной остановки, медленно пульсировал в чутких мембранах.

Громкость возрастала одновременно с поднимающимся из-за горизонта солнцем. В какой-то момент Алине показалось, что она внимает ритму собственного сердца.

Прятавшийся за домами солнечный диск выкатился, брызнув ослепительно ярким светом. Алина зажмурилась. Так вот почему все предусмотрительно нацепили очки! Внезапно она почувствовала, как кто-то дотронулся до ее руки… Алина даже не поблагодарила за предложенные очки. Лишь надев их, она позволила себе рассмотреть того, кто проявил о ней заботу. Это оказался на время покинувший рабочее место диджей Топчий.

– Спасибо, – сняв наушники, поблагодарила Алина.

– Не за что.

– Черт, забыла предупредить! Совсем запарила! – разволновалась вдруг сидевшая поблизости Юля.

– Ничего, – улыбнулась Алина, – подумаешь, привыкну.

– Нет, ничего бы не вышло! – покачала головой Юля. – Все дело в «Локи»… Я не про клуб, а про аэрозоль. Ты им несколько раз за ночь подзаряжалась. У этой травилки есть побочный эффект. После нее смотреть на солнце – все равно что оголенным электропроводом в мозги тыкать!

Любознательная Алина сдвинула очки и бросила взгляд в сторону солнечного блина. Виски прорезала острая боль.

– Словно током ударило! – Алина зажмурилась.

– Зато у этого «электрошока» есть и обратная сторона, – делилась опытом Юля. – Если смотреть на солнце через темное стекло, можно классные «мультики» посмотреть!

Вновь нацепив наушники и очки, Алина осторожно приоткрыла один глаз, затем второй. Боли она не почувствовала, но и обещанных мультфильмов тоже не увидела.

Алина прислушалась к музыке. Волшебная мелодия окрасилась воздушными оттенками. Впору встать с кресла и полетать над крышей. Поглядев по сторонам, Алина поняла, что не она одна переживает подобные ощущения. Человек десять, в том числе и Юля, вскочили с кресел и, смешно приплясывая, странно жестикулировали. Не вставая с кресла, Алина повторила некоторые движения. Беспорядочно метавшиеся перед глазами разноцветные шарики вдруг принялись послушно двигаться в такт ее рукам.

Но не все шарики подчинялись ей. Некоторые, казалось, жили своей собственной жизнью, весело подпрыгивая в такт музыке. Менялась музыка, менялись скорость и высота этих занятных прыжков.

Особо выделялся удивительно красивый, словно живой, шарик неонового оттенка. На его причудливые пляски смотреть было одно удовольствие. Неоновый шарик получил от Алины прозвище «Шарль». Через минуту Алина и Шарль кружились вместе в лихорадочном танце.

Неизвестно, как долго могло продолжаться это болезненное веселье, если бы не заслонившее солнце облако. Как только светило скрылось, краски в очках потускнели. Веселый друг Шарль растворился на глазах.

Очнувшись, Алина рухнула в кресло. Ноги еле слушались.

«Вот уж никогда бы не подумала, что стану танцевать со своей собственной галлюцинацией!»

Сняв очки и наушники, она огляделась. Все вокруг обмякли, пребывая в таком же беспомощном состоянии.

Диджей Топчий, похоже, оказался единственным человеком из присутствующих, кого не поразил вирус всеобщего болезненного веселья. Он был слишком занят делом, чтобы отвлекаться на всякие глупости.

«Железный парень!» – одобрила Алина.

Внизу оживал город, суетливо перемещались его обитатели. Кто-то выбрасывал мусор в контейнер, кто-то спешил в магазин, кто-то прогуливался с собакой…

Алину охватило странное чувство. Ей показалось, что она находится на пороге величайшего открытия. Девушка почти не сомневалась, что здесь, на крыше стандартной шестнадцатиэтажной «свечки», она обнаружила границу двух параллельных миров: мира солнца и мира ночи…

По мере того, как город просыпался, энтузиазм тех, кто находился на крыше, ослабевал, словно улетучивался вместе с шариками. Алина представляла себе, что эта энергия не уходит в никуда, а обретает иную форму, переходя из ночного мира в мир солнца. Она уже была готова поведать о своем открытии всему свету, но тут услышала отрезвивший ее голос Юли.

– Что, Аль, на умняк пробило?.. Знакомое чувство! Меня, помню, однажды так вставило по части науки, что я изобрела теорию «гипертрофированного наплювизма». Прикинь! Хорошо хоть я тогда записала это выраженьице, а то потом фиг бы вспомнила…

Слова Юли, как тяжелые комья земли, погребли под собой гениальное открытие великого ученого Алины Тришиной, превратив его в лукавую гримасу аэрозоля «Локи». Это не могло не сказаться на выражении лица ученого…

– Аля, что с тобой? – послышался взволнованный голос откуда-то издалека.

Обернувшись, Алина увидела свою давнюю знакомую Аллу Дементьеву, которая пришла в фитнес-клуб «Атлант» в одно время с Алиной.

Сейчас Алина, абсолютно сухая, стояла в душевой кабинке и удивленно таращилась на Аллу.

«Странно, – выходя из ступора, размышляла Алина. – Я уже второй раз путаю воспоминания и реальность.»

– Аля, ты меня слышишь?

– Слышу, – с трудом ответила Алина. – А в чем дело-то?

– Мне показалось, что тебе плохо.

– Ничего страшного. Отходняк…

– Отходняк? – удивленно вскинула брови Алла. – Не пугай меня!

– Я сама еще несколько дней назад в такое бы не поверила, – грустно усмехнулась Алина.

– Может, расскажешь, как докатилась до жизни такой?

Разумеется, можно было отшутиться, придумать десяток отговорок, но неизвестно почему Алина решила рассказать все как есть. Она довольно подробно поведала Алле о тех днях, которые провела в стране клаберов, и о тех обстоятельствах, что привели ее туда.

Алла очень внимательно выслушала ее, а по окончании рассказа воскликнула:

– Роскошный сюжет для репортажа!

В свои двадцать семь лет Алла Дементьева уже была известным в городе криминальным репортером на телевидении.

– Давно хотелось снять фильм о ночной жизни города, – возбужденно продолжала Алла, – но все никак не могла решить, с какой стороны подступиться. А тут вдруг ты со своим отходняком!

– И чем же хорош мой отходняк? – ошеломленно поинтересовалась Алина.

– Зрителя всегда интересуют расследования… Когда герой-интеллектуал неожиданно для себя открывает более примитивный и жесткий параллельный мир, которого он прежде не замечал, это здорово. Мир, живущий своей собственной жизнью, по своим законам и принципам… По каким-то причинам герой отправляется исследовать этот мир и попадает в водоворот невероятных приключений. Я даже знаю, как назову фильм: «Алина в стране чудес». Как тебе такое названьице?

– Неплохо… Только вот сказочная роль Алисы мне вряд ли по плечу.

– Откуда пессимизм в такие молодые годы? – Алла азартно хлопнула Алину по плечу. – Ум и внешность у тебя – вполне! А актерское мастерство в документальном кино не требуется. И вообще пора уже подумать о том, чем ты будешь заниматься после университета! Почему не задуматься о карьере на телевидении? Там ты можешь добиться многого!

«А почему бы и нет?» – подумала Алина.

Воображение немедленно нарисовало перед ее мысленным взором, как гениальная актриса, сценарист и режиссер Алина Тришина получает все подряд кинематографические награды. За то время, пока Алина представляла феерические картины, Алла успела принять душ. Выскочив из своей кабинки, она спросила:

– Так ты согласна?

– Согласна. А что надо делать?

– В принципе, ничего особенного. Заводи новые знакомства, наблюдай и запоминай. В общем, пропитайся духом ночного мира! А через месяц мы с тобой встретимся и сядем за сценарий. Только очень прошу, больше никаких наркотиков!

Напутствовав таким образом Алину, вечно спешащая Алла исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Алина вышла из душа, обтерлась любимым махровым полотенцем, повертелась перед зеркалом, постояла на весах и только после этого стала не спеша одеваться. Ее медлительность, помимо усталости, объяснялась еще и тайной надеждой на то, что в «Атлант» вдруг занырнут Лена с Юлей. Алина вовсе не собиралась сегодня клубиться с ними. Она лишь надеялась с комфортом добраться до дома на их машине. После десятиминутного ожидания стало окончательно ясно, что на мечте о поездке домой на машине сегодня можно поставить крест.

Алина вышла на улицу и наткнулась на черного цвета «Ягуар», возле которого нервно переминался парень в белой бейсболке. В его руке была белая роза.

«Ну вот, пожалуйста, очередная галлюцинация!»

То был диджей Илья Топчий.

Страсти по картонной коробке

Серая «Волга» еле передвигалась по мокрой, засыпанной листвой дороге. Несмотря на старания водителя, коварные кочки давали о себе знать. После каждого скачка машины Аркадий Белов, сидевший за рулем, немедленно оборачивался, интересуясь самочувствием супруги.

Самочувствие было так себе. Это не было связано ни с качеством дороги, ни с беременностью. Печаль охватывала Валентину каждый раз, когда она выходила из стен детского дома или приюта для несовершеннолетних. Вид брошенных, никому не нужных детей действовал на нее угнетающе. Иногда состояние подавленности переходило в длительную депрессию, жизнь казалась прожитой зря, а работа – пустой тратой времени. Нечто подобное чувствовала она и сейчас. Аркадий, заметив, что жена впала в уныние, решил действовать.

– Какая красотища кругом! – восхищенно сказал он, остановив машину. – Давай погуляем немного.

– Давай, – словно очнувшись, ответила Валентина.

Минут двадцать они, взявшись за руки, бродили по парку, узкие дорожки которого, несмотря на едва наступившую осень, были полностью засыпаны листвой.

– Странное место, – сказал Аркадий. – Всего в десяти километрах от города, а выглядит дико…

– Когда то здесь был пионерский лагерь «Синяя птица», – вспомнила супруга. – Теперь это заброшенный сад да деревянный барак. Кто в нем обитает, ты уже видел…

Аркадий понял, что попал впросак. В деревянном бараке под сказочным названием «Теремок» располагался детский дом номер три, который они только что посетили.

– Можешь себе представить, каково живется в детдоме подростку с нетрадиционной сексуальной ориентацией?

– Приблизительно представляю.

– Нет, Аркаша, не представляешь. И я тоже не представляла, до разговора с этой девочкой…

– С какой девочкой?

– С Катей, подружкой Жени Найденова, – тяжело вздыхая, ответила жена. – Мне долго не разрешали говорить с детьми, но я все же настояла. То, что я услышала от Кати, повергло в ужас. Теперь я понимаю, почему Женя так легко переносил все эти садомазохистские штучки на съемках. По сравнению с тем, какие унижения он пережил в стенах детского дома, плетки и щипцы – невинные шалости.

– А как он угодил в детдом?

– Так же, как и большинство остальных детей. Из Дома малютки. А туда, в свою очередь, из роддома. После того, как от него отказалась мать, конечно же…

– И в каком же роддоме отказались от Жени?

– В седьмом… Там когда-то работала наша Инна Юрьевна.

– Наверняка она должна помнить тот случай! – вскинулся вдруг Аркадий. – Ведь это произошло четырнадцать лет назад. А в те годы отказ от ребенка был вопиющим событием.

– А что это нам даст? – спросила Валентина.

– Можно будет найти маму мальчика…

– Думаешь, мать вдруг воспылает любовью к ребенку, брошенному четырнадцать лет назад? Смахивает на телесериал…

– В жизни всякое бывает! – не согласился супруг. – Где-то же твой Женя скрывается.

– Летом это несложно. Он мог укатить на море. Там с его внешностью и отсутствием всяких сексуальных комплексов добыть денег на еду и наркотики труда не составит… Хотя насчет материнских чувств ты прав. Все может быть. Нужно отработать и этот вариант…

Беседу супругов прервал резкий автомобильный сигнал. Обернувшись, Валентина и Аркадий увидели, что перед «Волгой» стоит темно-зеленый «БМВ» с номером А606АУ. Рядом вальяжно прохаживались двое накаченных парней лет двадцати с глубоким налетом бандитизма на лицах.

– Эй, мужик, это твой тарантас? – обращаясь к Аркадию, нагловато спросил один из них.

– Да, – ответил хозяин «тарантаса», – что, мешает?

– Конечно, блин, мешает, – вмешался второй. – Мы ведь, в натуре, не на вездеходе, чтобы по обочинам ползать!

Подошедший к «Волге» Аркадий взглянул на то место, которое он оставил для объезда, и понял, что на машине с такой низкой посадкой, как у «БМВ», там действительно проехать было невозможно. Чего доброго, поцарапаешь днище или останешься без глушителя.

– Что, мужик, понял теперь, какой косяк отмочил! – поймав взгляд Аркадия, заявил один из качков. – Скажи спасибо, что мы сейчас никуда не торопимся. А то бы тебе за задержку предъяву кинули.

Аркадий прекрасно понимал, что разговоры с уголовной братией бесполезны, да и небезопасны. Он молча сел в машину и отогнал ее туда, где кочек поменьше.

Когда «БМВ» медленно проплыл мимо, Аркадий заглушил двигатель, открыл дверь и хотел выйти из машины, но супруга остановила его:

– Поехали-ка лучше отсюда.

– Как скажешь, – согласился муж.

Несколько минут они ехали молча, а затем вдруг Валентина сказала:

– Насколько я помню, до самого «Теремка» от дороги нет даже тропинок. А бандюганы так трясутся за днище своей машины, что едва ли могут свернуть на бездорожье…

– Думаешь, они направляются в детский дом?

– Получается, что больше некуда!

– А что им там делать? – удивился супруг. – Разве только спонсорскую помощь оказать…

– Это они-то – спонсоры? – не могла не улыбнуться Валентина. – Хотя, знаешь, в жизни уголовников всякое происходит. Видел бы ты их возле церкви. Крестятся до головокружения. Так что, возможно, меценатство у всех «правильных парней» сейчас нечто вроде «крестного хода» на Пасху. И дай-то бог! Хоть какая-то от них польза.

Выезжая с кочковатой дороги на асфальт, Аркадий радовался про себя. Пасмурное настроение жены, похоже, начинало понемногу развеиваться. Чтобы отвлечь Валентину окончательно, он предложил:

– Может, заскочим ко мне в больницу? Сегодня у Паши Лавренцова, моего зав. хирургией, день рождения. Думаю, ему будет приятно.

– Я не против, – сказала Валентина, покосившись на стрелки автомобильных часов. – Но в половине пятого меня в отделе ждет Анатолий. Я ему обещала рассказать о посещении «Теремка».

– Анатолий, между прочим, мог бы выслушать тебя и вечером. Пусть к нам домой приходит! А еще лучше, пусть едет прямо в больницу. Как-никак, Павел Борисович когда-то вырезал ему аппендицит!

– Так у вас, значит, не просто день рождения, а целый праздник!

– А как же без этого! Пятидесятилетие заведующего хирургией – событие не рядовое. Сегодня – маленький междусобойчик. Главные же торжества состоятся в воскресенье в ресторане «Ковчег».

– Ты не говорил, что у Лавренцова круглая дата…

– Я и сам, честно говоря, об этом только сегодня утром вспомнил!

Через пятнадцать минут «Волга» главврача заруливала на свое привычное место на больничной стоянке, где уже находились знакомые им красные «Жигули».

– Это же машина Анатолия! На ловца и зверь бежит!

Она подумала, что Панфилов вряд ли пожаловал в больницу, чтобы поздравить юбиляра. Скорее всего, он прибыл по служебной необходимости. Недоброе предчувствие овладело ею.

В длинном коридоре хирургического отделения, помимо Анатолия Панфилова и зав. хирургией Павла Борисовича, находилась плачущая Инна Юрьевна Уппер, что оказалось полнейшей неожиданностью. Лавренцов ее успокаивал:

– Да вы не волнуйтесь, все будет хорошо. Организм у нее молодой, крепкий, кости срастутся быстро. Главное, нет внутренних кровотечений…

– Что-то случилось с Жанной? – с тревогой спросила Валентина.

– Ее кто-то избил. Сломаны два ребра и три пальца на руке, – ответил Анатолий. – Только что над ней закончил колдовать Павел Борисович. Он уверен, что все будет в порядке.

– Она в сознании?

– Да, – кивнул Панфилов. – Правда, слегка в расплывчатом состоянии.

– Как это – в «расплывчатом»?

– Под действием обезболивающих.

– Ты уже с ней беседовал?

– Перекинулся парой фраз, – подтвердил Анатолий. – Несет ахинею. Твердит про какую-то картонную коробку. Может, ты с ней поговоришь?

– Хорошо, – согласилась Валентина. – Где она?

– Здесь, – сказал Панфилов, указав на ближайшую дверь.

Перед тем, как попасть в палату, инспектора Глушенкову прижала к стене Инна Юрьевна.

– Валюша, вы должны сказать мне всю правду, – настаивала Уппер. – Во что ввязалась моя дочь?

– Понятия не имею… – Валентина говорила вполне искренне. – Надеюсь, что беседа с Жанной прояснит ситуацию!

– Я пойду с вами…

– Это плохая идея, – возразила Валентина. – При вас она вряд ли будет откровенной.

Глушенкова открыла дверь и прошла в одноместную палату. Растерянная Инна Юрьевна, Панфилов, Аркадий и доктор Лавренцов остались по ту сторону двери.

– Здравствуй, Жанна.

– Здрасьте! – живо откликнулась девушка.

– Как себя чувствуешь? – спросила Валентина, присаживаясь на стоявший поблизости от кровати табурет.

– Как в жо… то есть, как в тумане… Меня всю так обкололи, что не чую ни рук, ни ног! Словно обдолбанная!

– Но ведь и боли тоже не чувствуешь, – вступилась за врачей Валентина.

– Я ее и до этого не чувствовала, – воинственно заявила Жанна. – Подумаешь, пару пальцев сломали!

– Три пальца и два ребра, – уточнила Валентина. – Кто это сделал и почему?

– Да я уже следователю все сказала! В жизни ни разу не видела тех отморозков. А об их дурацкой коробке – вообще без понятия!

– Подожди… – Валентина попыталась остудить боевой пыл собеседницы. – Давай-ка с самого начала. Расскажи, как все произошло.

– Такие дела происходят очень даже просто! Шла я себе спокойно из школы…

– Из школы? – изумилась Валентина.

– Оттуда, точно говорю. Вдруг два толстолобика подкатывают. «Ты, спрашивают, «Лианская дева»? «Лианская»! Ха! Прикиньте, что за дебилы! «Орлеанская» выговорить не могут!

– Прикидываю… Дальше-то что?

– Я им, значит, в ответ, что подучиться малость надо, прежде чем рот открывать. Тогда один мне хр-р-рясь кулачищем в бочину! А второй схватил за волосы и орет: «Говори, сучка, куда коробку дела, а то мы из тебя рагу сделаем!» Теть Валь, вы же сами видите, какое из меня рагу?! Так, суповой набор…

– А что за коробку они требовали?

– Вот и я у них вежливо так интересуюсь, что мол, за коробка, мать вашу? А они меня давай прессовать! На землю повалили, положили правую руку на кирпич и давай по ней ботинками пинать! Они в немытых ботинках ходят, как бомжары вокзальные, честное слово! Один все приговаривал: «Это тебе, сука, чтобы чужого не брала!» Тут я подумала, что все, каюк наступает! Напоролась на форменных психов. Таким изуродовать – раз плюнуть! Принялась я тогда вопить, что не брала ничего и понятия не имею, о какой коробке они говорят. Это вроде как на них подействовало. Бить меня перестали. Усадили на землю и давай допрашивать: кто мог взять картонную коробку? Вот тупые! Я им твержу, что понятия не имею, что за коробка такая, а им хоть ломом по голове! В общем, не знаю, чем бы дело кончилось, но тут какие-то тетки мимо проходили. Увидели меня в кровище и как заорут: «Милиция, убивают!» Ну, придурки тут же лыжи и смазали…

– Ты и сейчас не знаешь, что это за коробка?

– Не-а!

– А этих, как их, толстолобиков, ты бы смогла опознать?

– Легко! Такие рожи трудно не запомнить! Да даже если мне глаза выколят, одного из них я учую по запаху. У него так воняло изо рта, что меня чуть не стошнило!

И Жанна разразилась истерическим смехом.

«Последствие шока, да еще все эти обезболивающие!» – догадалась Валентина.

– Помимо запаха изо рта, ты не обратила внимания на особые приметы? Ну, одежда, обувь, манера говорить, шрамы, родимые пятна…

– Марка и номер машины подойдет? – подмигнула Жанна. – Записывайте: «Бээмвуха» семерка, темно-зеленая, номер 606. Буквы я не помню… Я их вообще плохо запоминаю.

– И того, что помнишь, вполне достаточно, – проговорила Валентина, вспоминая, где она недавно видела темно-зеленую «БМВ»…

Тут она вскочила и бросилась к двери.

Оказавшись в коридоре, наткнулась на Павла Борисовича Лавренцова. Лицо зав. хирургией выражало удивление.

– Это Жанна так задорно смеялась? – спросил он.

– Мне нужен городской телефон, – проигнорировав вопрос юбиляра, сказала Валентина.

– У меня в кабинете.

– А где кабинет?

– Вот он… – Павел Борисович указал на противоположную дверь.

Валентина бесцеремонно ворвалась в кабинет заведующего хирургией, где был накрыт праздничный стол.

Не без труда отыскав телефон, потерявшийся среди бутылок и тарелок с закусками, она стала торопливо нажимать кнопки. Дверь оставалась открытой. Из коридора за ее действиями удивленно наблюдали хозяин кабинета, главный врач больницы, он же муж, а также ее лучший друг и мать потерпевшей. С кем и о чем Валентина говорила, они не расслышали. Ситуацию нисколько не прояснил вопрос, который задала Валентина собственному мужу:

– Как долго мы ехали по дороге от «Теремка» к шоссе? – спросила она.

– Минут пятнадцать… – неуверенно прикинул Аркадий.

– Если вспомнить, как они берегли свою машину, – тут же принялась рассуждать Валентина, – то на обратный путь им понадобится минут двадцать-двадцать пять…

– Если ты имеешь в виду тех «меценатов» на «БМВ», то и все полчаса, – догадавшись, о ком идет речь, подсказал муж.

– Тогда есть шанс взять их, – обрадовалась Валентина. – Завдетдомом сказала мне, что они уехали оттуда всего пару минут назад.

Затем Валентина посмотрела на Панфилова.

– Толя, нужно срочно связаться с ближайшим от третьего детдома постом ДПС, тем, что стоит на тридцатом километре Южного шоссе. Пусть они мчатся к повороту на «Теремок»! Для ясности – это дорога к бывшему пионерлагерю «Синяя птица». Надо немедленно задержать темно-зеленый «БМВ», номер А606АУ.

– Основания?

– Пусть сами придумают! – махнула рукой Валентина. – Каждая секунда на счету!

Пока Анатолий звонил, Инна Юрьевна Уппер, уже немного пришедшая в себя, спросила:

– Валечка, скажите – это те люди, которые избили Жанну?

– Да.

– А за что они ее так, вы мне можете сказать?

– Не могу, – ответила Валентина, – сама не знаю. Из-за какой-то картонной коробки! Вы-то сами что-нибудь понимаете?

Инна Юрьевна удивленно пожала плечами.

Вернулся Анатолий.

– Что этим типам понадобилось в детском доме? – спросил он. – Что сказала заведующая?

– Ничего не сказала, – усмехнулась Валентина. – Ей либо заплатили, либо пригрозили. Но и без нее понятно, что почти наверняка они приезжали туда разузнать про эту проклятую коробку. Точнее, о человеке, у которого, по их мнению, она может находиться.

– Неужели они ищут Баунти? – предположил Панфилов.

– Скорее всего. Искренне надеюсь, что не найдут. Но даже если эту парочку схватят, нет никакой гарантии, что вместо них на поиски не отправят им подобных. Эти двое – явно исполнители.

– Извиняюсь, – осторожно вмешался Павел Борисович. – Я прекрасно понимаю, что у каждого из нас настроение сейчас не вполне соответствующее для застолья. Но раз уж так случилось, что именно сегодня мне стукнуло пятьдесят, а стол уже накрыт, может, продолжим нашу дискуссию в кабинете?

Все почему-то вопросительно посмотрели на Инну Юрьевну.

– По крайней мере я буду рядом с дочерью, – ответила та на немой вопрос. – Но, если честно, не откажусь от ста граммов водки, а еще лучше – спирта!

Заявление не смутило Павла Борисовича. Он подготовился к юбилею по-медицински основательно.

– В таком случае – прошу к столу! – сказал он. – Выпьем, закусим, поговорим. Как знать, а вдруг совместными усилиями нам удастся разгадать тайну картонной коробки…

Неприличные мысли

Алина проснулась от странного ощущения. Приснилось, будто ей лижут ноги. Открыв глаза, она убедилась, что это не сон. Над ее ступнями, торчащими из-под одеяла, пыхтело милейшее существо по кличке Шарль – невзрачная дворняжка, умевшая высоко подпрыгивать, отталкиваясь от земли всеми четырьмя лапами одновременно. С ним Алина познакомилась прошлым вечером во дворе дома Ильи Топчего. Правда, до их знакомства Шарль отзывался на кличку Шарик. Увидев веселого пса, прыгающего столь необычным способом, Алина вспомнила свое недавнее видение на крыше. Так беспородный Шарик превратился в благородного Шарля. Видимо, в знак благодарности за присвоенное ему благородное имя пес оказывал гостье дома всяческие знаки внимания.

– Шарик, ты что делаешь? А ну, брысь отсюда! – При звуках грозного голоса хозяина испуганный Шарль в мгновение ока забился под книжные полки.

Илья Топчий, как видно, не спал уже давно. Облаченный в забавную полосатую пижаму, он сидел на стуле рядом с кроватью, с одетыми по-диджейски наушниками.

– Доброе утро… – Алина попытался найти взглядом часы.

– Утро доброе. Прости, не уследил за псом. Ты очень ему понравилась…

– Уже половина восьмого! – воскликнула Алина. – Мне в универ пора!

– А может, прогуляешь?

– Не могу, сегодня очень важная лекция…

Алина вскочила с кровати и бросилась в ванную, чувствуя на себе волнующий мужской взгляд.

Оказавшись под душем, она пришла в себя.

«Интересно, если девушка отдается парню в первую же ночь, кем он ее считает после этого: крутой телкой, озабоченной самкой или доступной девицей? Впрочем, какая лично мне разница? Илья – человек из другого мира, где все мимолетно и временно. А я в этом мире – экскурсант. Не все ли равно, как я выгляжу в глазах того, с кем почти наверняка никогда больше не увижусь?»

Додумать мысль до конца ей не удалось. В дверь постучали.

– Я принес гель для душа, – послышался голос Ильи.

Вовремя. В этот момент Алина сжимала в руках пластмассовый флакон, из которого выходил воздух.

Илья зашел в ванную, передал флакон, но уходить не торопился.

– Ты – красивая, – проговорил он. – При взгляде на тебя рождается музыка.

Пока Алина искала слова для достойного ответа, Илья продолжил:

– Вот уже лет пять, как я не пишу собственной музыки. Микширую чужие пластинки, иногда делаю ремиксы на свои старые треки. А сегодня утром я проснулся, посмотрел на тебя, а затем сочинил классный трек. Хотя нет, слово «трек» не подходит. Композицию. Да, да, я написал самую настоящую композицию в стиле, которому, как мне кажется, еще не придумано названия. Хочешь послушать?

– Да…

Илья вернулся в комнату, пощелкал кнопками, и полилась нежная мелодия. Алина уже научилась довольно сносно разбираться в направлениях электронной музыки. Сейчас она была уверена, что слышит нечто особенное, не относящееся ни к одному из существующих стилей, странную мешанину из «дип-Хауса», «драм-эн-бейсс» и «Техно». Ясно одно – это очень эротичная музыка.

– Ты уже придумал название? – поинтересовалась Алина, когда композитор вновь появился в ванной.

– Нет. Есть предложения?

– Есть, – ухватив собеседника за рукав пижамы и притянув к себе, сказала Алина. – Несколько предложений. И все – неприличные…

Алина не опоздала на лекцию. Произошло это благодаря сумасшедшей скорости «Ягуара», преодолевшего сорок километров за двадцать минут и с визгом затормозившего у центрального университетского корпуса. В продвинутых студенческих массах мгновенно разнеслась весть о сверхмашине, едва не взлетевшей по лестнице. Староста Мила Забегалова вот уже несколько минут донимала Алину вопросами, имеющими цель установить личность водителя.

– Машина у него шикарная! Бешеных денег стоит?

– Стоит, – соглашалась Алина.

– А на вид он молоденький, – продолжала Мила. – Наверное, сын богатых родителей?

– Наверное, – отвечала Алина, одновременно пытаясь конспектировать лекцию профессора Моисеева.

– А может, у него собственный бизнес?

– Может…

– Забегалова, Тришина, – не выдержал профессор. – Если вам неинтересно, можете удалиться!

– Мы больше не будем, – пообещала Алина.

Она была рада замечанию профессора, положившего конец допросу. Рада не потому, что не хотела отвечать. Она просто не знала, что отвечать.

«А ведь я совсем ничего о нем не знаю, – размышляла Алина. – Знаю, как его зовут, да и то наполовину. Что такое «Топчий», например? Прозвище, псевдоним, фамилия? Неизвестно! Так же, как неизвестно и все остальное. Откуда у рядового диджея дорогущая машина и шикарный загородный дом? Неужели все это можно заработать, сводя пластинки и делая ремиксы? Не очень-то верится. Возможно, Мила не так уж далеко ушла от истины в своих предположениях. Действительно, Илья – сын богатых родителей, которые до поры до времени закрывают глаза на несуразный образ жизни любимого чада. Хотя не очень-то он смахивает на «маменькиного сынка». А вот какой он, понять очень сложно. Да и нужно ли мне это? Он хоть и записал мой номер телефона, но не сказал, увидимся ли еще».

Ее кольнуло в сердце.

«Не велика потеря! – успокаивала себя Алина. – Подумаешь, «гений винилового диска»! Бывали в моей жизни мужчины!»

Перед глазами замаячил образ предателя Антона. В сердце кольнуло еще пару раз.

«Все, пора закрывать мужскую тему!» – скомандовала сама себе Алина, начиная прислушиваться к словам профессора Моисеева.

Тот вдохновенно воспевал великого пессимиста Артура Шопенгауэра.

– Вы, наверное, помните, что в своем монументальном труде «Мир как воля и представление» Шопенгауэр представлял кантовскую «вещь в себе» как неразумную волю, слепое и бесцельное влечение к жизни…

«Слепое и бесцельное влечение к жизни! – повторяла про себя Алина. – Какая замечательная фраза! Я так и живу последнее время!»

От намерения прослушать лекцию не осталось и следа. Вторую ее половину Алина размышляла, пытаясь подогнать свои недавние действия и поступки под только что услышанную формулировку. Это удалось легко. Но, когда она подобралась к событиям прошедшей ночи, в компанию к Шопенгауэру и Канту стал настойчиво проситься доктор Зигмунд Фрейд.

Звонок на перемену прервал ее мысли.

– А вы с ним давно встречаетесь? – снова принялась донимать Алину любопытная Мила.

– С детства…

С этими словами Алина поспешно вылетела из аудитории и попала в поток студентов, вынесший ее из здания. Вообще-то ей было нужно в другую сторону. Но сопротивляться общему течению не хотелось. В голове промелькнула отличная мысль: «А что, если не ходить на два оставшихся занятия? Что там у нас? Экономика и лабораторка по информатике. Да ну их! Пойду-ка я лучше домой и высплюсь!»

Через пару минут она весело шагала по улице в направлении трамвайной остановки. На остановке было полно народу, что гарантировало давку в течение всего пути. Алина задумалась.

– Здравствуй, Аля, – послышался вдруг за спиной знакомый мужской голос.

Повернувшись, Алина застыла в изумлении.

– Антон! Что ты здесь делаешь?

– Ехал мимо, смотрю: ты идешь…

– Ты на машине?

– Да.

– Подбросишь до дома! – неожиданно для себя самой потребовала Алина.

– С удовольствием! – удивился и одновременно обрадовался Антон. – А ты что так рано? Лекцию отменили?

– Решила прогулять!

– Прогулять?..

– А что я, по-твоему, не могу прогуливать?

– Можешь, конечно, – согласился Антон. – Но раньше ты никогда так не делала.

– Я много чего раньше не делала! – усмехнулась Алина.

Машиной Антона оказался новенький «Мерседес».

«Сменил и подружку, и машину!» – усмехнулась про себя Алина. А еще она почему-то представила картину того, как «Ягуар» сражается с «Мерседесом».

«Интересно – кто победит?»

Первое время они ехали молча. Антон вел автомобиль с подчеркнутой легкостью, вращая руль кончиками пальцев. Указательным пальцем правой руки он небрежно давил на клавишу автомагнитолы, переключая ее с одной радиостанции на другую. За это время Алина успела внимательно рассмотреть бывшего возлюбленного. Тот очень изменился. Появилась вальяжность, размеренность, величавость.

«Видел бы ты себя сейчас со стороны!»

Антон насторожился.

– Ты что улыбаешься?

– Так просто. Хорошее настроение!

– Не думал, что ты будешь улыбаться, – мрачно произнес Антон. – Я готовился к другой встрече…

– К какой?

– Не знаю. – Антон не скрывал беспокойства. – Я много думал о тебе в последнее время. Поймал себя на мысли, что так и не понял тебя до конца.

«Зато новую подружку Наташу ты понял быстро!» Алина с трудом сдерживалась.

– Понимаю, что поступил как трус, – продолжал Антон, не отрывая взгляда от дороги. – Наверное, нужно было встретиться и объясниться, но я не решился. Думал, что ты обо всем узнаешь от других.

– Так и случилось…

– Я не знаю, как…

– Не стоит. Сама виновата! Кто же оставляет мужика на все лето одного! Кругом столько желающих, готовых отдаться прямо в подъезде…

После ее слов машина сделала зигзаг, едва не впечатав в бордюр идущий параллельно «Жигуленок». Выровняв машину, Антон произнес:

– Ты изменилась. Появилась – как бы это назвать?..

– Стервозность?

– Да, наверное. Но знаешь, тебе идет. Роль пушистого домашнего котенка была явно не твоей. Может быть, поэтому…

Антон продолжал что-то говорить, но Алина его не слушала. Ей вдруг стало скучно.

«И вот этого человека я совсем недавно любила! – лениво думала она. – Я обнимала его, целовала, шептала ласковые слова! Я ли это была?!»

Чтобы хоть как-то оградить себя от монотонного голоса Антона, Алина наугад ткнула пальчиком кнопку автомагнитолы. В салон ворвалась ритмичная электронная композиция. Она прибавила громкость.

– Не знал, что тебе нравится такая музыка! – удивился Антон.

– Ты многое обо мне не знал!

– Вот как! Тогда может, скажешь, что это за странные звуки?

– Темнота! Классика «хауса», Юнион Джек, «Кактус».

Она в точности повторила фразу Юли, которую та изрекла однажды на танцполе. На самом деле Алина понятия не имела, чей именно трек звучал в данный момент. Ей просто очень хотелось удивить собеседника.

Это удалось.

– Круто! И где, интересно, ты набралась таких знаний?

– В «Локи».

Услышав это, водитель будто потерял дар речи. Алина прекрасно помнила, что Антон терпеть не мог ни ночных клубов, ни их завсегдатаев, называя первые грязными притонами, а вторых – отбросами общества. Но Алина сегодня вовсе не собиралась угождать Антону, совсем наоборот.

– В «Локи» оттягиваешься по полной! – с видом знатока уточнила она. – Не то, что в «Батискафе» или «Импульсе».

Машина Антона снова чуть не впечатала в бордюр все те же несчастные «Жигули».

– Куда прешь, придурок?! – послышался разъяренный голос из окна «Жигулей».

Антон сбавил скорость и перестроился в правый ряд. Алина старательно делала вид, что наслаждается проплывавшим мимо пейзажем. Она гордилась тем, что умеет шокировать, и собиралась наслаждаться этим состоянием как можно дольше.

Несколько минут оба молчали. Антон не выдержал первым:

– А правду говорят, что в «Локи» есть специальное место для оргий?

– Называется «Пещера», – загадочно улыбаясь, ответила Алина.

– А ты там была?

– Была…

– Ну, и как?

– Возбудительно!

– Врешь!

– Спроси Юлю, спроси Лену. Опишут в ярких красках!

Алина посмотрела на Антона и испугалась. Тот словно почернел. Казалось, он готов ударить.

«Перестаралась!» – решила Алина и остаток пути не проронила ни слова. Антон, видимо, тоже не горел желанием вести беседу с распутной девицей, долгое время прятавшейся под маской добродетели. Так они и ехали молча до тех пор, пока не показался знакомый парк, в котором они прежде часто гуляли. Перед самым парком виднелась развилка. Одна дорога вела к дому Алины, а другая – к дому, где жил Антон.

– Заедем ко мне? – предложил Антон.

– Заедем! – неожиданно согласилась Алина.

Словно испугавшись, что та передумает, Антон утопил педаль газа, и через минуту машина стояла у подъезда. Еще через несколько минут Антон, задыхаясь от желания, крепко обнимал Алину на лестничной площадке, одновременно отпирая дверь.

«Чтобы сотворить из мужика обезумевшего самца, нужно всего лишь прикинуться шлюхой, – усмехнулась Алина. – Ах, как жаль, что за трубой мусоропровода сейчас не прячется Наташа Латина!»

– А что если внезапно явится твоя новая подружка? – спросила Алина.

– Сегодня ее не будет.

– Значит, у нас уйма времени!

– Уйма, уйма, – возбужденно мурлыкал Антон.

«Сегодня в расписании – мой день. Какая честь», – Алина мысленно кипела от злости.

– Мне нужно в ванную! – сказала она, как только они оказались в квартире.

В ванной уже проживало несколько женских штучек, которые ей не принадлежали. Алина выбрала несколько из них и оставила там следы своего присутствия: волосы на массажной расческе, электрическом фене и возле бутылочки с бальзамом-ополаскивателем. Русые волосы должно были вызвать сильное недоумение у блондинки Наташи.

Весьма довольная собой, Алина выскочила из ванной и громко крикнула:

– Мне расхотелось! Извини…

Затем выпорхнула из квартиры, сбежала по лестнице и, не оглядываясь, быстрым шагом отправилась домой.

На щеках появилось несколько слезинок. А в голове отчего то звучала музыка. Какой-то приятный, знакомый мотивчик.

«Это музыка утра, Диджей Топчий, мой Илья. Это он сочинил ее, глядя на меня! – вспомнила она. – Впрочем. Ну, сочинил! Ну, музыку! Может, он их каждое утро сочиняет, наблюдая за очередной девицей в постели!»

Слез на щеках стало в два раза больше.

В свою квартиру она влетела словно на крыльях. Хотелось закрыться, уединиться и прореветься. В квартире, видимо, уже давно, надрывался телефон.

Нехотя Алина взяла трубку.

– Хорошо, что ты дома! – донеслось из трубки. – Это я – Илья. Слышишь меня. Я только что закончил аранжировку утренней композиции! Ты – первая, кто ее услышит! Слушай, сейчас прибавлю громкость.

Из телефона полились волшебные звуки. Отличный фон, чтобы как следует разреветься.

И снова «Локи»

Вот уже несколько минут Валентина Андреевна Глушенкова сидела на неустойчивом хромоногом стуле в кабинете эксперта-криминалиста Виктора Степановича Коробкова, недоумевая, зачем ее сюда пригласили. Эксперт, тяжело навалившись на стол, колдовал над пробирками и не обращал внимания на присутствующих. А ее друг Анатолий Панфилов загадочно улыбался.

– Так, так, так… – Эксперт наконец оторвался от пробирок. – Любопытная консистенция, очень любопытная! И что интересно, до гениальности простая!

– Значит, предположение подтвердилось? Героин и стрихнин? – поинтересовался Панфилов.

– Точнее: героин плюс нитрат стрихнина, в пропорции тридцать пять к десяти, – с аппетитом, точно речь шла о вкусном блюде, проговорил Виктор Степанович.

– А остальные пятьдесят пять процентов?

– Летучие вещества, разумеется! Иначе – это не аэрозоль.

Ничего не понимая, инспектор Глушенкова окончательно потеряла терпение:

– Мне удалиться?

– Нет! Нет! – в один голос зашумели мужчины.

– Тогда выкладывайте, что происходит.

– Конечно, конечно, – охотно отозвался хозяин кабинета.

Он торжественно поднял одну из пробирок, предвкушая сладостную возможность поразить коллег своими открытиями.

– Вам, Валюша, известно, что в наши дни самым распространенным наркотиком является героин. Он практически вытеснил с улиц всю иную гадость. Ничего удивительного в этом нет. Будучи одним из самых сильных наркотиков, он сейчас стоит сравнительно дешево. До недавних пор в этом наркотике имелся серьезный недостаток: он совершенно не годился для дискотек и подобных заведений. А все из-за «кумарящего» эффекта. Как говорят сами наркоманы, «после герыча все в облом». То есть ни дышать, ни танцевать. Вот потому «королями дискотек» являются синтетические наркотики типа экстази и ЛСД. Но сейчас, похоже, их время кончилось!

– Вот здесь, – Виктор Степанович продемонстрировал Валентине одну из пробирок, – находится любопытное соединение. Уверяю вас, из-за своей дешевизны эта штука в ближайшее время похоронит все прочие дискотечные наркотики. Просто поразительно, как столь очевидное химическое решение не пришло в голову производителям наркотиков раньше! Еще одна удачная находка – форма выпуска, летучий аэрозоль. Именно в таком виде это химическое соединение действует наиболее эффективно. Анатолий убедился в этом на собственном опыте!

Валентина перевела глаза на друга. Только теперь она заметила, что выглядит тот довольно странно. Глядя на изможденное, бледное лицо Анатолия, можно было подумать, что тот всю ночь разгружал вагоны с цементом.

– Виктор Степанович прав! Эта штука сильно вставляет! – В стиле очень продвинутого чела заявил Панфилов. – Я принял ее прошлым вечером, после чего протусовался по квартире всю ночь, так и не заснув. Кроме того, прослушал через наушники все свои магнитофонные записи, а под утро колбасился под какие-то странные звуки по радио…

– Вау! Клево! – произнесла ошеломленная Валентина. – Как же это угораздило тебя, Толя, оказаться в роли лабораторной мыши? Неужели Виктор Степанович упросил?

– Что вы, что вы, Валюша! – энергично отверг ее предложение хозяин кабинета. – Все произошло абсолютно случайно. И уж если кто косвенно и виновен в этой ситуации, так это вы!

– Я?

– Совершенно верно! – подтвердил Анатолий. – Это ведь благодаря тебе в моем распоряжении очутились два отморозка, которые избили Жанну Уппер.

– Они оказались торговцами наркотиками?

– Нет, это самые заурядные бандиты. Занимаются разборками, наездами, поиском должников. В общем, стандартный набор!

– Тогда я ничего не понимаю!

– Я все объясню, – успокаивал ее Панфилов, – но для этого мне придется начать издалека.

Анатолий и Валентина вопросительно посмотрели на эксперта.

– Мой кабинет в вашем полном распоряжении, – расщедрился Виктор Степанович. – Не откажу себе в удовольствии послушать эту увлекательную историю!

Панфилов кивком поблагодарил коллегу и начал свой рассказ.

– Все началось еще вчера днем, когда ко мне в кабинет доставили двух бандитов, избивших Жанну Уппер. Ими оказались Альберт Кусачкин и Виктор Гаменюк. В уголовной среде они имеют прозвища Кусок и Гаманок соответственно. Оба состоят на службе в бригаде Стельнова, более известного как Дима Академик. Оба бандита немного натасканы в законах. Едва их привели, как они тут же официально заявили, что без своего адвоката на вопросы не отвечают.

– А ты?

– Я законопослушно согласился с их правом позвать адвоката, но только через два-три дня, когда им предъявят официальное обвинение. Пришлось объяснить, что пока они являются лишь временно задержанными и будут загорать в КПЗ.

– И как они на это отреагировали?

– Очень интеллигентно! – усмехнулся Анатолий. – Сказали, что я сам не знаю, с кем связался, что завтра же вылечу из своего кабинета, пойду работать участковым, ну и так далее. Я понял, что говорить с ними бесполезно, и потребовал телефон их босса. Поломавшись для вида, они мне его дали…

– Ты звонил Диме Академику?

– Не успел, – покачал головой Анатолий. – Не прошло и получаса, как тот сам предстал передо мной во всей красе.

– Кстати, а почему он Академик? – спросила Валентина. – Долго скитался по тюрьмам или любит участвовать в воровских сходках?

– Ни то, ни другое, – улыбнулся Панфилов. – Стельнов даже ни разу не отбывал срок. Так, задерживался по мелочи несколько раз… Но отец его всегда вытаскивал. Собственно, благодаря своему отцу он свое прозвище и получил. Тот ведь у него самый настоящий академик, мировая величина в области генной инженерии.

– То-то я смотрю, фамилия знакомая…

– Вот ведь какая странная штука – жизнь, – вмешался в разговор Виктор Степанович. – Отец – уважаемый человек, мировое светило, а сын бандит! Как такое могло случиться?

– Полагаю, это результат генной мутации!

– Интересная гипотеза. Что было дальше?

– Разговор со Стельновым-младшим длился около часа. Беседовать официально он отказался, поэтому разговор шел без протокола. Нужно отдать должное, он успел навести обо мне справки, поэтому со взяткой ко мне не совался. Напирал на то, что Кусачкин и Гаменюк – ребята молодые, горячие. Ну, погорячились, с кем не бывает, больше так не будут. Дима Академик пообещал наказать их по всей строгости бандитского закона и выплатить пострадавшей компенсацию в разумных пределах за физический и моральный ущерб. Затем он довольно убедительно объяснил, что судебных перспектив у этого дела нет, так как, кроме самой Жанны, никаких свидетелей не будет, он об этом позаботится. Зато найдется орава очевидцев, которые подтвердят, что весь день провели в обществе господ Куска и Гаманка, а Орлеанской Девы и в глаза не видели.

– А как же улики? – встрепенулась Валентина. – Кровь на одежде или на обуви, ссадины, царапины, что-то еще?

– С этим сейчас работают. Правда, Виктор Степанович?

Вместо ответа эксперт указал взглядом на один из стеллажей, где красовался обернутый полиэтиленом мужской ботинок.

– А не поведал ли Академик, что за картонную коробку он так активно ищет? – спросила Валентина.

– Поведал, – улыбнулся Анатолий. – Только эти объяснения гроша ломаного не стоят. Впрочем, из его рассказа я почерпнул для себя нечто интересное.

– Ну-ка, ну-ка…

– Оказывается, что Дима Академик никакой не бандит, а преуспевающий промышленник, честный налогоплательщик и вообще – мирный гражданин. Четыре месяца назад он учредил фирму «Роза ветров». Эта контора занимается выпуском дезодорантов, антистатиков, освежителей и прочих предметов бытовой химии в аэрозолях! «Роза ветров» продает продукцию по методу «Гербалайфа», через сеть распространителей и торговых агентов. Одним из таких внештатных агентов являлся Алексей Моргулин, который за сутки до смерти взял на реализацию большую коробку самого ходового товара. Вот ее-то и искали господа Кусок и Гаманок.

– Что же это за товар такой, что нужно посылать на его поиски двух махровых бандитов? – удивилась Валентина.

Виктор Степанович немедленно вынул из стола небольшой ядовито-зеленый баллончик с надписью «Локи. Освежитель полости рта».

– У Жанны был такой же! – вспомнила Валентина.

– Это тот самый баллончик и есть, – подтвердил Анатолий.

– А как он оказался у тебя?

– После того, как Академик поведал, что товаром, который Моргулин взял на реализацию, был «Освежитель «Локи», я вспомнил, что встречал это название в описи личных вещей, находившихся при Жанне, когда та поступила в травмпункт. После работы я съездил туда и нашел баллончик. Сам не знаю зачем, брызнул в рот мятным аэрозолем. Ну, а потом – бессонная ночь с музыкой и мой ранний визит в кабинет Виктора Степановича с просьбой сделать срочный анализ вещества.

– Значит, в этом баллончике то самое потрясающее соединение и содержится? – догадалась Валентина.

Эксперт и Панфилов утвердительно кивнули.

– А кто изобретатель? Академик или кто-то из его окружения?

– Можно только догадываться, – сказал Анатолий. – Ясно одно: Стельнов его производит, а покойный Алексей Моргулин был одним из дилеров.

– Может, нагрянуть на предприятие «Роза ветров» и перевернуть там все вверх дном?

– Не думаю, что наркотик производят именно там, – покачал головой Панфилов. – Уверен, что «Роза ветров» – абсолютно легальное и вполне респектабельное предприятие, выпускающее невинную продукцию. Почти наверняка баллончики с лже-освежителем «Локи» отличаются от тех, которые выпускает контора Димы Академика. Иначе бы он не распространялся насчет содержимого коробки.

– Меня лично кое-что смущает, – сказала Валентина. – Зачем Стельнову так рисковать? Зачем придавать наркотику форму товара, который выпускает его же собственное предприятие? Это же глупо!

– А если производитель наркотика вовсе не Академик, а кто-то другой? – предположил Виктор Степанович. – Тот, кто хочет его подставить!

– Возможно, – согласился Панфилов. – Но мне в голову пришла любопытная мысль. Валентина, помнишь визы в загранпаспорте Моргулина?

– Бельгия и Голландия!

– Совершенно верно. Последние два месяца Моргулин только и делал, что мотался туда и обратно в Россию. Не удивлюсь, если во все эти поездки он отправлялся на своем фургончике, забитом коробками с аэрозолем «Локи». Если это так, тогда ясно, почему Академик рискнул придать наркотику вид товара своей фирмы.

Анатолий взглянул на удивленные лица коллег и понял, что требуется внести ясность.

– Дело в том, что едва ли не еженедельно пересекать границу с товаром неизвестного происхождения, поддельными документами и липовыми сертификатами – просто невозможно, – пояснил он. – Рано или поздно подделка обнаружится. Другое дело, если ты являешься торговым агентом реально существующей фирмы. Тогда у тебя на руках самые настоящие документы и сертификаты. В таком случае можно ездить абсолютно спокойно. Схема проста. Получаешь на складе сотню коробок аэрозоля, заменяешь содержимое одной коробки и спокойно прешь через границу. Единственная забота – засунуть «ту самую» коробку среди прочих так, чтобы до нее не смогла дотянуться лапа самого любопытного таможенника.

– Смышленые ребята, – с удовольствием отметил Виктор Степанович. – Помимо того, что у них железные документы, ни одна собака, натасканная на запах наркотиков, не способна унюхать их запах через металлическую оболочку аэрозоля.

– Похоже, вы ими восхищаетесь! – упрекнула его Валентина.

– Разве не интересно иметь дело с умным противником?

– Интересно, – согласилась Глушенкова. – Только, увы, когда противник умен, с ним приходиться долго возиться!

– Любопытно, во сколько обходится производство одного флакончика? – Анатолий вопросительно посмотрел на эксперта.

– Если судить по объему и концентрации – не больше трехсот рублей, – ответил Виктор Степанович. – Представляю, какой навар получает ваш Академик, продавая товар в Европе! Поневоле проникнешься гордостью за отечественного производителя.

На шутку Виктора Степановича коллеги не отреагировали. Гордость за такого отечественного производителя ни Глушенкова, ни Панфилов никак не могли испытывать.

– Скажи, Толя, – проговорила Валентина после минутного молчания, – а второй отравленный, Шнитко, имеет какое-то отношение к «Розе ветров» и Академику?

Панфилов словно ждал этот вопрос:

– Никакого. Правда, поддерживал приятельские отношения с Моргулиным. Я опросил множество друзей и знакомых Шнитко. Кроме промоутерской работы, тот ничем больше не занимался. А в последнее время Шнитко весь ушел в раскрутку ночного клуба «Локи». Ни на какую иную деятельность времени у него просто не оставалось.

– «Локи», «Локи»! Везде «Локи»! – задумалась вслух Валентина. – Тебе не кажется, что в последнее время это название уж слишком часто всплывало в нашем расследовании?

– Мне не просто кажется, – усмехнулся Панфилов. – У меня уже от него в ушах звенит! Попробуй использовать своих информаторов из числа тех, кто шляется по ночным кабакам.

Тут Валентина поняла, зачем ее сюда пригласили.

– Ну и коварный же ты тип, Толя! – покачала головой она. – Тихоней прикидываешься! Нет, чтобы сразу сказать, что тебе от меня надо, так целое представление закатываешь.

– Прости великодушно! – Анатолий умоляюще сложил руки. – Без твоей помощи, то есть без помощи твоей бригады стукачей, мне впору вешаться! Все сходится на этом клубе. Я бы сам туда сунулся, но от меня же ментом за версту несет! Я уже не понимаю, на каком языке говорит родная дочь. Да и поздно мне мазать волосы гелем и вдевать серьгу в нос! Возраст не тот и повышения по службе тогда точно не видать. Начальство хочет, чтобы мы трудились по старинке. Представляешь, что начнется, если я припрусь в ночной и стану допрашивать тамошних наркоманов? Да меня же весь город на смех поднимет! Надо начать с того, что заслать осведомителей в тыл врага…

– А ты уверен, что в этот самый тыл вообще нужно кого-то засылать и что там действительно враги? – Валентину все еще одолевали сомнения. – На мой взгляд, враг не в танцпритоне, а в списке учредителей «Розы ветров». А фамилия его – Стельнов!

– Валя, я не работаю в отделе по борьбе с наркотиками, – хмуро напомнил Панфилов. – К ним придется обратиться за помощью, не спорю! Но я расследую дело об убийстве двух человек. А к этому преступлению, как мне кажется, Академик не причастен. Зачем ему убивать? Другое дело – наркоманы из тусовочной среды, близко знакомые как с Моргулиным, так и со Шнитко! Сюжет может оказаться простым и даже банальным. Какой-то конченый ширяла внезапно узнает, что у Моргулина находится коробка с таким количеством наркоты, что можно ловить кайф не один год подряд. Он убивает Моргулина, одновременно подставляя милиции Жанну Уппер и Гошу Модного. Но убийца, или убийцы, не обнаруживают наркоту в квартире Моргулина. Тогда они решают, что та может находиться у его друга Шнитко. И на следующий день наносят ему визит…

– К чему тогда спектакль с отравлением? Не проще ли воспользоваться ножом или пистолетом?

– Вот-вот, – кивнул Анатолий. – Сам себе задавал тот же вопрос. Собственно, поэтому я также пришел к выводу, что Стельнов и его бригада не причастны к убийствам. Не представляю, чтобы Академик, Кусок или Гаманок растворяли в банке белый порошок. С пистолетом, утюгом, ножом или с дубинкой я еще могу их представить, но вот с порошком нитрата стрихнина – увольте!

Панфилов выжидательно уставился на Валентину. Ответа не последовало. Панфилов ожесточенно почесал нос и продолжил:

– Яд – оружие интеллигентного человека! Или женщины… Травит людей та или тот, кто боится прямого контакта с жертвой. В моей практике отравление встречалось три раза. В двух случаях отравителями оказались брошенные мужьями жены, а один раз – мальчишка-подросток, с помощью уксуса отправивший на тот свет отчима-извращенца.

– Пожалуй, ты прав, – не могла не согласиться Валентина. – А жаль! В роли отравителя я бы предпочла видеть Академика, а не Женю Баунти.

– Не делай из меня изверга, – предостерег ее Панфилов. – Четырнадцатилетний подросток в роли убийцы меня тоже не слишком-то радует. Если хочешь знать, Найденова я рассматриваю всего лишь как возможное вспомогательное орудие преступления…

– Как это? – удивилась Валентина. – В качестве отмычки, что ли?

– Вроде того… Ведь у него могли быть ключи как от квартиры Моргулина, так и от квартиры Шнитко. К тому же он – человек тусовки.

В разговор вмешался эксперт Виктор Степанович.

– Интересно, а что по поводу убийств думает Академик? У него есть собственное мнение?

– Стельнов уверен, что Моргулина и Шнитко отправили на тот свет, как он выразился, «беспредельные малолетки». Он имел в виду либо Орлеанскую Деву с Гошей Модным, либо Баунти, – ответил Панфилов. – Ну а причину, думаю, и называть не стоит! Коробка, конечно же!

Анатолий выдержал небольшую паузу и добавил:

– Не знаю, как насчет убийства, но я разделяю предположение Академика насчет коробки. Ведь один из флаконов веселящего аэрозоля нашелся у Жанны Уппер в кармане…

– Неужели ты вправду думаешь, что этот ее баллончик именно из той самой партии? – недоверчиво покачала головой Валентина. – Жанна могла купить его где угодно, в том же «Локи», например! Кстати, Академик сказал, сколько в пропавшей коробке было флаконов аэрозоля?

– Четыре тысячи штук, – ответил Анатолий.

Первым четыре тысячи на триста умножил в уме Виктор Степанович.

– Ничего себе коробочка! – жизнерадостно воскликнул он.

– Н-да, – задумался Панфилов. – И, пожалуй, только в «Локи» знают, где осели эти флаконы.

Валентина не выдержала:

– Ладно. Будет тебе тайный агент в «Локи», будет.

Возвращаясь в свой кабинет, Глушенкова перебирала в памяти подходящие кандидатуры. Среди прочих она вспомнила Мишку Михалева, предводителя неформального движения «Ночные тусовщики». Этот колоритный девятнадцатилетний субъект выделялся в любой толпе благодаря бритой наголо макушке и выколотой на ней татуировке со словами «Клубиться или умереть!». Не первый год Мишка являлся добровольным осведомителем Валентины. Он исправно и профессионально стучал на всех подряд представителей так называемой «молодежной танцевальной культуры». Валентина не видела его уже недели две. Возможно, укатил на какой-то рейв-фестиваль. Оставалась еще одна кандидатура – шестнадцатилетний Коленька Пунин, он же «Пупс», но тот еще слишком мал для таких заданий.

Впрочем, вслед за Мишкой и Пупсом вспомнился еще кое-кто. Этот человек напрямую в клубной жизни не участвовал, но его профессиональные интересы простирались везде. Не откладывая дела в долгий ящик, Валентина завернула в дежурку, взяла в руки телефон и набрала номер своей хорошей знакомой, журналистки Аллы Дементьевой.

Неоновый мир

Второй день подряд Алина просыпалась от щекотки веселого песика Шарля, только на этот раз никто его не гнал. Спрятав ступни под одеяло, Алина посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Про университет можно забыть.

Она внимательно огляделась. Просторная комната занимала едва ли не весь второй этаж дома Ильи. Тишина. Лишь беспорядок на столе выдавал недавнее присутствие хозяина.

«Опять что-то творит!»

Приятно было ощущать себя музой.

Она заставила себя встать с кровати. Направляясь в ванную, задержалась у компьютера. На экране была прилеплена записка: «Щелкни мышью!»

Алина так и сделала. Раздались звуки. Зазвучала та самая композиция, которую Илья сочинил прошлым утром, но что-то в ней изменилось. Сквозь волнующую мелодию пробивался женский вокал:

«My neo-world is dying. I hate the sun…»

Алина вспомнила рассвет на крыше шестнадцатиэтажки, где она услышала впервые эти слова. Затем нахлынули воспоминания о прошлом вечере в «Электрик-баре».

– Мой неоновый мир умирает! Я ненавижу солнце! – повторила вслух Алина и посмотрела на Шарля.

Пес завилял хвостом и дважды тявкнул, словно одобрив перевод.

Погладив умное животное, Алина накинула на себя рубашку и спустилась вниз. Побродив по первому этажу, она заглянула в гараж. Там было пусто.

«Уехал».

Она побродила по дому, заглянула в пустой холодильник и вспомнила, что утром Илья собирался пополнить запасы продовольствия. Они хотели сделать это еще прошлым вечером, но помешало одно обстоятельство. До магазина они не доехали, вместо этого загнали машину в лес и там на заднем сидении…

«Что-то я слишком лихо вошла в образ плохой девчонки! Но как же было хорошо!»

Телефон. Он звонил долго и нудно. Видно, звонивший был уверен, что хозяин в доме, но надо проявить чуточку упорства и терпения. После минутного колебания Алина подняла трубку.

– Алло, алло? Алина, ты? – надрывался хриплый мужской голос.

– Я, – Алина не узнала собеседника.

– Это я, Вовчик!

– Какой еще Вовчик?

– То есть, как это какой? – обиделся голос. – Такой Вовчик, как я, один на всем белом свете!

– А-а, привет! – Алина вспомнила музыкального продюсера, друга Лены. – Извини, не узнала! Простудился?

– Точняк! Подхватил ангину, – хрипло подтвердил Вовчик. – Позови Илью!

Вовчик не удивился, услышав голос Алины, и говорил с ней так, словно она живет в доме Ильи уже не первый год.

«Вести в тусовке распространяются со скоростью звука!» – усмехнулась Алина:

– Илья уехал. Что-то передать ему?

– Передай, что он гений! Он сегодня по электронке прислал мне новый трек. Просто улет! Эта вещь взорвет эфиры всех радиостанций. Пусть Илья свяжется со мной, как объявится. Надо перетереть условия промошки.

– Передам, – пообещала Алина.

Она думала, что разговор окончен.

– А ты молодец! – просипел на прощание Вовчик. – Илюху перезагрузила! Я боялся, что он никогда не всплывет из андеграунда. Так и останется навечно звездой черных хит-листов.

– Я здесь ни при чем, – скромно возразила Алина. – Это все вчерашний вечер в «Электрик-баре».

Вовчик что-то еще говорил, но Алина его уже не слышала. Она погрузилась в приятные воспоминания…

Вчера она проснулась у себя дома, когда на часах было ровно восемь. По солнечным бликам, медленно ползущим по стене, трудно сообразить, что сейчас: восемь утра или восемь вечера. Нащупав пульт, Алина включила телевизор. На одном из каналов начинались вечерние новости. Все стало ясно.

Еще некоторое время она пребывала в том промежуточном состоянии, когда до конца не понятно: стоит просыпаться или можно дремать до утра? Алина лениво перебирала в уме события дня.

«Музыка, Илья, машина, университет, лекция, Антон, волосы на массажной расческе, сквер, дом, телефонный звонок, снова Илья, снова музыка, горячая ванная, сон. Стоп! Кажется, я что-то упустила? Ну-ка, все то же самое, только в обратном порядке! Сон, горячая ванная, музыка, Илья… О, господи! В половине девятого должен прийти Илья! Мы же собирались в какое-то необычное место…»

Алина заметалась по квартире.

В дверь позвонили.

– Ну кто же приходит к девушке на полчаса раньше! – с ужасом глядя в зеркало на опухшее от сна лицо, сказала Алина.

Звонок не утихал.

– Иду, иду! – крикнула Алина.

Завязывая на ходу поясок халата, она побрела к двери. Здесь ее поджидала большая неожиданность.

На пороге стоял отец.

– Здравствуй. – Войдя в дом, он подозрительным взглядом окинул комнату. – Что так долго не открывала?

– Спала…

– Спала? В такое-то время?

Отец пробежался по квартире, заглянув на кухню, в спальню и в ванную.

– Ты еще под кровать посмотри! – со злостью посоветовала Алина. – Прямо как в анекдоте, честное слово…

Уже третий год Алина обитала в квартире бабушки Клавы, предпочитавшей деревенскую жизнь на свежем воздухе. Но Олег Иванович Тришин, подобно некоторым «непродвинутым» папашам, все еще пытался надзирать за моральным обликом родной дочери. Это было весьма забавно, если учесть, что сам Олег Иванович при жизни Алининой мамы отнюдь не являлся образцом нравственности. А что началось после смерти мамы… И месяца не прошло после похорон, как глава семейства привел в дом молодую жену, заявив: «Траур не вечен!» После этих слов Алина переехала в пустовавшую квартиру бабушки. С отцом она встречалась раз в месяц, когда он приносил ей деньги. У нее вылетело из головы, что сегодня – как раз тот самый день.

– Извини. – Взволнованный родитель плюхнулся на кухонный табурет. – Наверное, я параноик! Никак не могу привыкнуть, что ты уже взрослая. Мне все время кажется, что тебе что-то угрожает.

– Почитай Фрейда, – посоветовала дочь. – Он все знает про такое состояние. У него вообще много интересного. Например, о причинах сексуально-патологической тяги мужчин критической возрастной группы к молодым сексапильным девицам. А также – о причине интереса оных девиц к пожилым мужчинам.

– Зря ты так со мной. – Отец слегка пригорюнился. Алина заметила, что он здорово сдал за последнее время. – Лиза – умная и порядочная девушка. Она меня очень любит.

– А ты не пробовал сказать своей Лизе, что потерял работу или разорился? – усмехнулась Алина. – Интересно, что она скажет тебе на прощание!

– Господи, что же это за поколение такое? – сокрушенно заметил отец. – Не все в этом мире измеряется деньгами!

– Но многое, – подытожила Алина. – Давай-ка лучше займемся бухгалтерией!

Отец молча выложил на стол две зеленых купюры, по сто и пятьдесят долларов.

– Сто пятьдесят? – Алина сделала большие глаза. – Раньше было триста! Это что, штраф за плохое поведение или бедная Лиза потребовала сумочку от «Гуччи»?

– У меня проблемы. В следующем месяце получишь больше…

С этими словами отец удалился.

Алине вдруг захотелось остановить его, обнять и, как в детстве, уткнувшись головой в широкую отцовскую грудь, разреветься, но она подавила это желание. Предательство по отношению к маме она простить не могла.

После его ухода Алина некоторое время находилась в растерянности. Из этого состояния ее вывел новый звонок в дверь.

«Вернулся!» – почему-то обрадовалась она и побежала открывать. Однако на пороге стоял вовсе не отец, а Илья.

– Привет. Что с лицом?

– Только проснулась. Некрасивая?

– Ослепительная, – Илья улыбнулся. – Видимо, из-за привычки, проснувшись, поплакать.

В прихожей висело зеркало, и в нем отражалось заплаканное лицо.

– Это я вспомнила о маме. Она недавно умерла.

– Прости, – извинился Илья. – А тот, кто сейчас выбежал из подъезда, скорее всего, твой отец.

– Да, отец, – вздохнула Алина. – Бегает он резво.

Илья подошел к девушке и нежно поцеловал в самый кончик носа.

– Если тебе плохо, то давай все отложим. Поедем ко мне или я могу остаться у тебя. Будем плакать вместе до самого утра.

Улыбнувшись сквозь слезы, Алина прижалась к Илье. Вот так когда-то она любила поплакаться на груди у любимого папы, рассказывая о своих «страшных секретах». Например, о том, что соседка Катька оторвала у куклы руку. Или о том, как известный дворовый хулиган Семка издевается над кошками.

– А у меня – все иначе, – проговорил Илья. – Мои предки и не жили толком, а «делали карьеру». Что с того, что они и по сей день вместе? Они совершенно чужие друг другу. Живем отдельно больше десяти лет. Встречаемся раз в год по случаю.

«Странно, – подумала Алина. – Мы едва знакомы, но так откровенны».

– Плакать вместе не будем, лучше будем смеяться, – сказала Алина. – Ты говорил про какое-то особенное, веселое заведение.

Место, в котором Алина и Илья оказались минут через сорок, называлось «Электрик-бар». На первый взгляд – стандартный бар в узком полуподвальном помещении с окнами из темного оргстекла. При более внимательном рассмотрении в глаза бросались несколько нетипичные для питейных заведений предметы: компьютеры, пара стереопроигрывателей, микшер, семплер, усилитель и прочая музыкальная дребедень. Аппаратура выстроилась на небольшой полукруглой сцене в самом дальнем углу бара. Стены от пола до потолка были закрыты динамиками различной величины.

– Это – бутафория! Так, для вида… – небрежно махнул рукой Илья, заметив удивленный взгляд Алины. – Иначе бы здесь от музыки ничего не осталось…

Они расположились за одним из самых крайних столиков. Со всех углов понеслись приветствия:

– Илье Топчему – наш пламенное здрасте!

– Здорово, Илюха! Куда пропал?

– Смотри-ка! Топчий подружку приволок! А мы-то думали, он – голубой!

– Решил поразить публику новым треком!

– Давно сюда не заходил? – спросила Алина.

– Не так уж и давно. Месяца три, наверное. Это – «Электрик-бар». Здесь раз в неделю собираются диджеи и те, кто считает себя знатоком электронной музыки! Здесь есть все: новые музыкальные идеи, свежие пласты… Можно потрепаться о новых треках, прогнать свои собственные. Именно здесь формируется музыкальная атмосфера.

– Похоже, что я попала в самое сердце клубной культуры!

– Лучше не скажешь! – улыбнулся Илья.

К ним за столик подсел белобрысый паренек лет шестнадцати с огромной сумкой на плече. Вытащив из сумки пластинку в ярко-желтой обложке и надписью: «Beyond Reality. Mindrunner», паренек с гордостью сунул ее Илье:

– Видал, что я в Гамбурге отхватил на распродаже?

– Девяносто пятый год! – восхитился Илья. – Классная штука, поздравляю!

– Так я ее тебе купил! Ты ведь собираешь хаус и транс «золотой» поры? Бери, недорого!

– А я думал, это подарок! – разочарованно протянул Илья. – Ладно! Давай я дам что-нибудь взамен? Вот, последняя подборка дип-хаус-ремиксов.

Алина рассмотрела надпись на пластинке: «Basement Jaxx».

– Спрашиваешь! – обрадовался паренек и выхватил пластинку из рук Ильи, словно опасаясь, что тот передумает. – Кстати, тебе вертушка нужна? Тут один мужик сдает восьмитысячный «Вестакс». За семь сотен гринов. Крутое железо: жесткий тонарм с алюминиевым покрытием, джойстик подстройки птюч-контроля… Ну, и все остальные прибамбасы на месте! Я б сам купил, но после Гамбурга, сам понимаешь…

– Я в железе классику предпочитаю, – заявил Илья. – По мне, нет ничего лучше «Экс-Эльки двенадцать – десять». Да и зачем мне профессиональная вертушка? Свой клуб я открывать не собираюсь!

– Ну, как знаешь… – Парнишка бодро переместился за соседний столик, чтобы окучивать других клиентов.

– Кто это? – спросила Алина.

– Диджей Пупс, кумир малолеток! Один из тех, кто завтра сменит больших динозавров вроде меня.

– Тоже мне динозавр.

Заказанное до этого «Мартини» ударило в голову. Алина поймала себя на мысли, что не может определить возраст Ильи. То ей казалось, что он очень молод, то наоборот – очень стар. То ли двадцать, то ли тридцать.

– Тебе сколько лет? – Алина решила не мучить себя этим вопросом.

– Ровно тридцать.

Алина вскинула брови.

– Это что за взгляд. Теперь по-настоящему ощущаю себя динозавром.

– Ты – неплохо сохранившийся экземпляр.

Алина прижалась щекой к его плечу.

Возле сцены стало заметно какое-то оживление. Толстенький мужичок лет сорока, почесывая на ходу куцую бородку, вразвалочку подошел к компьютеру. Вставил лазерный диск и принялся щелкать клавишами, сделавшись похожим на счетовода из старого кино. Не хватало только черных сатиновых нарукавников.

– Это Боря, диджей Монах, – шепнул Алине на ухо Илья. – Резидент клуба «Нечто». Лучше него никто джангл не делает. Иногда Боря балуется сочинительством. Неужели новый трек приволок?

Композиция Монаха Алине не понравилась. Заунывно и напоминает уличный шум в середине дня.

Монаха сменила за диджейским пультом дама средних лет, лихо управлявшаяся с целой обоймой виниловых пластинок.

– Наталья У, из клуба «Импульс», – сказал Илья и зевнул. – Сама музыку не сочиняет. Предпочитает играть чужие треки, но зато сводит сеты только так. Слушается на одном дыхании.

Ритмичный двадцатиминутный сет, отыгранный диджейкой У, оставлял впечатление единой композиции, хоть и был настрижен из шести совершенно разных пластинок. Алине понравился ее музыкальный стиль, легкий клубный хаус.

От сета Натальи У аудитория завелась не на шутку. Диджеи на сцене сменяли один другого. Возле компьютера и вертушек образовалась небольшая очередь. Каждый горел желанием утереть нос коллегам, блеснуть мастерством и талантом. Музыка разных стилей и направлений звучала без остановки, нон-стоп. Алина вполуха прислушивалась к тому, что шептал ей Илья, знавший каждого, кто выдвигался на сцену. Запомнить имена диджеев, названия композиций и музыкальных стилей было невозможно.

В конце концов кто-то выкрикнул:

– Эй, Топчий, а ты что спрятался от народа? Или сказать нечего?

Илья не стал отказываться от вызова. Молча встал и направился к сцене.

– А где же диджейская сумка? – с издевочкой поддавал жару невидимый крикун. – Или сам собираешься спеть?

Бар дружно заржал. Пение в диджейской среде считалось занятием вульгарным и даже неприличным.

Тем временем Илья уже расположился на сцене. Он вырубил все освещение, оставив включенными пару неоновых ламп – одну над сценой, другую – посередине зала. Помещение погрузилось в фиолетовый полумрак. Алина видела, что Илья нарочно тянет время, наслаждаясь всеобщим вниманием. Элементы ярмарки тщеславия были налицо.

– Похоже, Илья сочинил что-то новенькое! – предположила основательно глотнувшая спиртного Наталья У. Она сидела за соседним столиком и не выпускала стакан из руки.

– Как же! – не согласился ее юный лохматый собеседник. – Гадом буду, наверняка отпечатал очередной ремикс на свои старые треки.

Прозвучали первые аккорды композиции. Угасающий женский голос шептал:

– My neo-world is dying! I hate the sun!

– Ага! Что я говорил! – фыркнул скептически настроенный собеседник Натальи У.

– Да глохни ты! Дай послушать! – шикнула Наташа. – Если это и ремикс, то прикольный! Слышишь, какой фон?

Алина тоже прислушалась. Без труда угадывалась та самая музыка, которую Илья сочинил прошлым утром, разглядывая спящую Алину. Как удачно он обработал мелодию! Постепенно нараставшая музыкальная тема органично растворилась в основной композиции. Все вокруг замерли, словно сборище религиозных фанатиков, внимающих проповеди гуру. Сеанс музыкального гипноза длился около десяти минут.

Стихли последние аккорды. Бар несколько секунд молчал. Тишину осмелился нарушить лохматый скептик:

– Улет! – крикнул он. – Топчий – ты гений!

Всех словно прорвало. Диджейская братия принялись бурно обсуждать услышанный трек. Кому-то он понравился, кому-то нет, но никто не остался равнодушным.

Илья отключил неоновую иллюминацию и вернулся за столик. К нему подскочила изрядно подвыпившая Наталья У, по ходу опрокидывая стулья.

– Классный трек, Илюха! Как ты его назвал?

– «Неоновый мир».

– Затаскано, но сойдет… Что собираешься дальше с ним делать?

– Представь себе, ничего! Я, как автор, считаю композицию полностью законченной и ничего менять в ней не собираюсь!

– Композиция великолепна. Точняк. Я не меняла бы в ней ни одной ноты! – компетентно заявила Наталья У. – Хочу другое узнать. Как ты с этим музоном раскручиваться будешь?

– Как и всегда, – туманно ответил Илья.

– То есть – никак! Я правильно понимаю?

Илья пожал плечами.

– Ну и глупо! – воскликнула Наталья, взмахивая руками и чуть не потеряв равновесие. Илья удержал ее, иначе женщина упала бы на мозаичный пол. – Этот «Неоновый мир» – нормальная вещица, хотя название – фиговое! Ты с ним можешь круто вверх полезть! Ты ж Нормана Кука превзошел! И еще этого, как его… Роджера Санчеса, во! А ща в Европе это модно – русский транс и все такое…

Илья чуть покраснел. Высокая оценка коллеги, даже в дым пьяной, ему льстила.

К дифирамбам подключился и диджей Монах, который выпил поболее Натальи У, но держался молодцом. Его речь была проста и убедительна.

– Ты, Илюха, парень с головой. Ты сразу просек, что истинный хаус должен жить параллельно попсе и прочей шоу-хреновине. Находиться в оппозиции! И я такого же мнения! Но ты умудрился поколебать мою убежденность. Колеби ее и дальше! Твой «Неоновый мир» должны услышать все. Это ж настоящий прорыв!

Монах вытащил портсигар и достал большую самокрутку. Вежливо предложил соседям по столику. Те отказались, и тогда он закурил сам.

– Не пялься на меня таким жутким взглядом! Носить звание «Андеграунд-Стар», конечно, приятно, но нужно оставаться честным с самим собой. Каждый диджей в душе мечтает о большем! Кто я такой? Жалкий сводила чужих творений!

Монах прослезился – то ли от осознания собственной творческой беспомощности, то ли от того, что в глаз попал дым от косяка.

– Каждый мечтает о признании и славе! – продолжил он, рукавом свитера вытирая слезы. – К сожалению, в рамках ночной тусовки слишком тесно. Тут твоим амбициям и конец! Да ведь и «Неоновый мир» – такая же иллюзия, которая исчезнет, стоит включить свет…

Илья хотел что-то возразить, но Алина положила ему руку на плечо.

– Это сказал не я! – повысил голос Монах. – Это у тебя в треке!

И он заорал на весь бар:

– My neo-world is dying! I hate the sun!

Никто не обратил на вопль Монаха никакого внимания. Каждый был занят собой. В баре пили, закусывали, ссорились и мирились.

– Не будь дураком! Найди серьезного продюсера и всплывай! Семь футов, как говорится! И вот еще…

Монах нагнулся к Илье и произнес:

– Крутани-ка еще разок свой трек?

Через несколько мгновений бар вновь погрузился в фиолетовый полумрак, а угасающий женский голос снова и снова нашептывал: «Мой неоновый мир умирает…»

Это была истинная правда. К тому времени ночь уже пролетела, и в узкие окна «Электрик-бара» пробивались первые солнечные лучи.

Улыбка госпожи-удачи!

Погода стояла такая, в которую хороший хозяин не выпустит собаку на улицу. Нудный дождь лил не переставая. Несмотря на это, Валентина решила пешком добраться до фитнес-клуба «Атлант», благо тот располагался неподалеку от отдела. Сейчас она стояла возле входа и с какой-то отрешенностью смотрела на снующих туда-сюда людей, поджидая телерепортера Аллу Дементьеву.

Валентина не так уж сильно надеялась получить от Аллы ценные и конкретные сведения. Скорее, она рассчитывала разжиться слухами и сплетнями, которыми скандальный клуб «Локи» почти наверняка в журналистской среде уже успел обрасти. Во всяком случае, нужно было за что-то зацепиться.

– Здравствуйте, Валентина Андреевна.

Обернувшись, Глушенкова увидела стоявшую в дверях журналистку. Раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы свидетельствовали о ее недавней непримиримой борьбе с лишними калориями.

– Здравствуйте, Алла.

– Давно ждете?

– Пару минут.

– Замечательно! А то я уже испугалась, что заставила беременную женщину мерзнуть на улице! Ну и погодка сегодня!

– Погодка так себе, – согласилась Валентина.

Разговаривая, Алла успевала управляться с двумя делами одновременно. Одной рукой она пыталась прикурить сигарету, другой – расчесать непослушные волосы.

– Может, сядем в машину? – предложила Алла, заметив следы усталости на лице Валентины. Та кивнула. Щелчком пальцев Алла отправила сигарету в урну.

– И для здоровья полезней! – сопроводила она сигаретный полет.

– Как ваш замечательный муж? – осведомилась Алла, едва они оказались в салоне ее белого «Пежо».

– Замечательный муж замечательно.

– Когда рожать?

– Через три месяца.

– Пригласите на крестины?

– Обязательно, – пообещала Валентина.

Алла тактично замолчала. Глушенкова поняла, что настала ее очередь задавать дежурные вопросы:

– Ну как дела, как дом, работа?

– Все по-прежнему. Я с утра до вечера перелопачиваю криминальные и не очень новости, муж трудится на ниве коммерции. Теперь, помимо торгового комплекса «ДОМ», в его ведении еще два объекта.

– Поздравляю!

– Не с чем, – возразила Алла. – Из-за его новых забот мы практически не видимся. Когда я приползаю с работы, он спит как убитый. Когда приходит он, сплю я! Так вот и общаемся в астральном режиме.

– Неужели никакого просвета? – Глушенкова спросила скорее из вежливости. Настоящего интереса к личной жизни Аллы у нее не было. Она не предполагала, что этот пустой вопрос повлечет за собой нужную информацию.

– Бывают небольшие окна, – грустно призналась Алла. – Вчера, например, выдался тот редкий денек, когда мы с мужем смогли выйти в свет. Смотались на прием в особняк Заболоцких. Но и там нам не удалось отвлечься от рутины. Меня то и дело одолевали болтовней назойливые коллеги по цеху. А мой Вадим вообще ухитрился попасть в руки своего босса Игоря Опарина, вы его наверняка помните!.. Так что одна половинка нашей семьи дискутировала на опостылевшие донельзя журналистские темы, а другая вела разговоры о проблемах модернизации рынков и непростых взаимоотношениях «Меркурия» с «Локи»…

– «Меркурия» с «Локи»? – удивленно повторила Валентина.

– Да, – подтвердила Алла. – Разумеется, речь не о мифических персонажах, а о вполне реальных коммерческих предприятиях: развлекательном центре «Меркурий», принадлежащем компании Опарина, и ночном клубе «Локи».

Во взгляде Глушенковой светилась полнейшая невинность, и Алла сочла необходимым пояснить:

– Директриса «Меркурия», не посоветовавшись с владельцем, сдала подземную стоянку в аренду под ночной клуб «Локи». А там сейчас та-а-кое творится!.. В общем, дело дошло до скандала, и Опарин собирается расторгнуть договор аренды…

То, что «Локи» находился в подземном гараже «Меркурия», оказалось для Валентины приятной неожиданностью. До сегодняшнего дня ее не слишком интересовал точный адрес «Локи». Но еще больше Глушенкову порадовал тот факт, что к клубу, пусть и косвенно, имел отношение близкий Алле человек. Это давало почти стопроцентную уверенность в том, что сверхлюбопытная журналистка знает о «Локи» многое, если не все!

– Так вам, значит, клуб «Локи» нужен? – поймав зажегшийся интересом взгляд Валентины, догадалась Алла.

– Да, – не стала лукавить Глушенкова.

– И что конкретно интересует?

– Все.

– Говорите прямо. Возможно, нас обеих интересует одно и то же.

Валентина задумалась. Знать бы точно, что ей нужно…

– Ладно, я расскажу о клубе все, что знаю, а вы мне подскажете, на чем остановиться подробнее. Идет?

Возражений не последовало.

Алла начала рассказ:

– …Клуб назвали в честь древнего скандинавского божества Локи, великого плута, мастера перевоплощения, устроителя злых розыгрышей и бесстыдных оргий. Безусловно, клуб оправдал свое название. Тому, что в нем творится, сам Локи позавидует! Например, там имеется местечко под названием «Пещера», где занимаются сексом все, кому приспичило… Перед входом в «Пещеру» можно получить бесплатный презерватив. Такая мелочь, как наркотики, продается там на каждом шагу…

Валентина насторожилась. От Аллы это не укрылось, и она поняла, что на наркотиках следует остановиться подробнее.

– Именно там появился и расползся по городу так называемый освежитель полости рта «Локи». Этот наркотик с запахом мяты продается в небольших аэрозольных баллончиках, размером чуть больше губной помады. По действию напоминает таблетки экстази, но имеет два несомненных преимущества. Во-первых, одного баллончика хватает на пару дней, во-вторых, он стоит в два раза меньше экстази.

Валентина вспомнила подсчеты эксперта Виктора Степановича. По его словам, один баллончик аэрозоля должен обходиться производителю не более, чем в триста рублей, и гарантировал сверхприбыль.

– Сам по себе клуб – средненький, – Алла вынесла краткий приговор. – Оборудование – так себе, интерьер с претензиями на оригинальность, но по качеству никудышный. Зато расположен клуб очень удачно. Кровосмесительство идет вовсю!

– Да что ты говоришь? – ужаснулась Валентина.

– Так я называю процесс приобщения к молодежной наркокультуре представителей старшего поколения, – объяснилась Алла. – Проще говоря, когда старые перцы заваливают в «Локи» к малолеткам, чтобы наглотаться наркоты и развеяться.

Валентина понимающе кивнула.

– В «Локи» можно попасть двумя путями – через основной вход или по узкому коридору, соединяющему его с подсобками в «Меркурии».

Валентина догадалась.

– То есть любой влиятельный господин, зайдя в респектабельное заведение под названием «Меркурий», по специальному коридору отправляется в «Локи» и…

– Именно, – кивнула Алла.

– И что, этот «вип-коридор» очень популярен?

– Так популярен, что у охранников «Меркурия», которые этот маршрут организовали, в глазах рябит! – авторитетно заявила Алла. – В некоторые дни «Меркурий» при огромном количестве в него вошедших напоминает безлюдную пустыню. Все внизу – в гостях у «Локи».

– Какие интересные вещи ты рассказываешь. А ты уверена, что маршрут придуман и организован именно охранниками?

– Абсолютно. У меня есть среди них свой человек.

Услышав это, Валентина вспомнила о просьбе Анатолия. Впрочем, охранник в роли тайного агента еще меньше устраивал ее, чем Михалев и диджей Пупс. Ведь именно охранники и персонал обычно и есть главные распространители наркотиков в ночных клубах.

Тем временем Алла продолжала рассказ.

– Мне самой приходилось пару раз пользоваться коридором. Через главный вход пробиться невозможно. На фейс-контроле стоит тип с адской интуицией. А я ведь не просто так, я задумала снять фильм о жизни клаберов, вообще о клубной культуре. «Локи» – не самый типичный ночной клуб, а скорее крайность. Типичные – это «Неон», «Наутилус», «Батискаф», «Импульс». Но без такого феномена, как «Локи», мой фильм полным точно не будет.

– Ты действительно считаешь, что клубная культура существует? – с сомнением спросила Валентина.

– А вы так не считаете?

– Нет. Я уверена, что ночная жизнь города – это не культура, а чистой воды экономика. Клуб – такое же коммерческое предприятие, как рынок, магазин или ресторан. Разве не так?

– Нууу…

– На мой взгляд, в ночных клубах культура и не ночевала! – взволнованно продолжала Глушенкова. – Это наркотики-то культура? Или электронная музыка? О сексе с кем попало и групповухе я уж и не говорю…

Алла состроила гримасу непонятного содержания.

– Культуры в обывательском понимании там нет. Однако вспомните свою собственную молодость! Рок-н-ролл. Дешевый портвейн в туалетах Домов культуры.

Валентина улыбнулась. Видно, ей было что вспомнить. Алла это заметила.

– Вот видите, это все время. Дом культуры сменили «Неон», «Батискаф» и «Импульс», а место портвейна заняли героин, экстази и аэрозоль «Локи».

– По-твоему, наркотики – признак новой культуры?

– К сожалению, – призналась Алла. – Но не все так безнадежно. Все-таки абсолютное большинство людей приходят в ночные клубы не для того, чтобы покинуть их обдолбанными. У каждого – свои собственные причины для погружения в неоновый мир.

– Неоновый мир, – повторила Валентина. – Как высокопарно! В этих словах – суть всей ночной жизни, суетливой и бестолковой…

– В переводе с греческого «неон» означает «новый»…

– Еще лучше! Новый мир! Претензий-то сколько! Словно название религиозной секты!

– Это вы точно подметили. Не удивлюсь, если однажды кто-то вылезет утром в полном обалдении из «Локи», учредит сходу партию клаберов и займется предвыборной агитацией.

– Храни Господь! – Валентина даже вздрогнула, представив себе это.

– Поверьте, это будет не самая плохая партия из тех, что мы сейчас имеем… Точнее, которые нас сейчас имеют… В неоновом мире достаточно умных и талантливых людей.

– И что они там делают?

– Самовыражаются…

– Что же мешает им заняться этим в обычном мире?

– Мешают законы обычного мира. В неоновом – все намного проще и демократичней.

– Приведите примеры.

– Сколько угодно, – отозвалась Алла. – Взять хотя бы клубную музыку. В основном это так называемый стиль хаус и его разновидности. Чтобы сочинить и записать такую композицию, не нужны музыкальные инструменты, студии зукозаписи, звукорежиссеры… Нужен компьютер с хорошим программным обеспечением плюс немного фантазии. И – поехало! Можно как собственную музыку сочинять, так и переделывать на свой вкус чужие композиции. Наконец, если талант отсутствует напрочь, но есть незначительные музыкальные способности, тогда можно запросто обучиться играть чужие пластинки и даже слегка прославиться в узком кругу любителей.

Алла оживилась. Видно, эта тема давно ее занимает.

– То, что я говорила о музыке и музыкантах, применительно и ко всему остальному. К модельерам, у которых нет денег на взятки, чтобы появляться на крутых дефиле или же чьи взгляды отвергаются «официальным подиумом». А еще – к визажистам, стилистам, художникам, танцорам, дизайнерам… В общем, ко всем, кого отвергла официальная культура или же кто сам ее отверг. Эти люди создают свою, альтернативную культуру.

– Ты меня почти убедила, – кивнула Валентина. – Только одно меня смущает. Тем, кто владеет ночными заведениями, плевать как на альтернативную культуру, так и на тех, кто ее создает. Деньги – прежде всего. Исчезнут деньги – испарится и культура. Между прочим, кто владелец «Локи»?

– Хитрый вопрос. Вопрос вопросов, – засмеялась Алла. – Судите сами. По документам помещение подземного гаража арендует некое закрытое акционерное общество «Дельта». Директор «Дельты» – некто господин Тохтамишев, имя и отчество которого с налету и не выговоришь. Этот самый Тохтамишев по договору субаренды сдает помещение фирме «Пирс», которая, в свою очередь, передала его во временное пользование обществу с ограниченной ответственностью «Локи-лимитед», которое…

– Все, все, достаточно! – взмолилась Валентина. – Бабка за дедку, внучка за Жучку… Но кому же на самом деле принадлежит «Локи»?

– Слышала, что к созданию клуба имеет отношение некий Вовчик, он же музыкальный продюсер Владимир Семенец.

– Неужели он один тянет такую махину?

– Поняла! – вдруг хлопнула себя по лбу Алла. – Ваш друг Анатолий расследует смерть Стаса Шнитко, а вы ему, как всегда, помогаете, угадала?

– Угадала, – призналась Валентина. – Значит, Станислав Шнитко – компаньон Вовчика?

– Точно утверждать не могу. Слухи такие ходили. Во всяком случае, Стас и Вовчик были довольно близки. Они и раньше часто работали дуэтом…

– Что это значит?

– Стас Шнитко был талантливым, я бы даже сказала – гениальным промоутером. Он был способен раскрутить кого угодно и что угодно. Вот только деньгами для организации собственной конторы он не располагал. На этой почве они с Вовчиком и сошлись несколько лет назад. У одного – деньги и связи, а у другого – талант. Причем какой талант! Возьмите, например, «Локи». Всего за три месяца клуб стал самым посещаемым местом в городе! Об этом клубе знают даже в Европе!

– Так уж и знают? – усомнилась Валентина.

– Зря иронизируете. Пару недель назад я летала в Амстердам. Первое, о чем меня спросили репортеры из «ТВ-ньюс-Амстердам»: «Не закрылся ли клуб «Локи»?

– А почему они думают, что он должен закрыться?

– Потому что, с их слов, такого безбашенного клуба нет даже в продвинутой Голландии! Я почти уверена, что это благодаря организаторскому таланту Стаса Шнитко. Он придумал простейший ход: пачками зазывал выступить в «Локи» самых крутых представителей диджейского мира со всей планеты.

Валентина вспомнила Алексея Моргулина, приятеля Шнитко, и его частые вояжи в европейские страны, в том числе и в Голландию. Едва ли это случайность.

На этом разговор можно было бы закончить, но оставалось еще кое-что…

– Есть тут одна странность, Алла. Вначале ты говорила, что «Локи» стал знаменит исключительно благодаря аэрозолю, – Глушенкова вдруг перешла «на ты», и это как-то сразу прижилось. – Теперь оказывается, что он популярен благодаря гениальному промоутеру Стасу Шнитко… Значит ли это, что Шнитко и аэрозоль «Локи» как-то связаны друг с другом?

– Точно подметили! – восхитилась Алла. – И вы все еще инспектор по делам несовершеннолетних?

– Каждому свое… Так в чем все-таки дело?

– Мне кажется, в авторских правах!

– То есть? – не сразу сообразила Валентина. – Ты предполагаешь, что Станислав Шнитко придумал аэрозоль?

– Два года назад Шнитко с отличием окончил химико-технологический институт, затем около года трудился в серьезной фармацевтической компании, но по непонятным причинам оттуда вылетел с треском. Тогда же он и познакомился с Вовчиком. На пару они занялись штампованием звезд для клубной сцены. Из глупеньких, но грудастых провинциалок лепили певичек. В какой-то момент познакомились с известным клубным тусовщиком Лешей Моргулиным. Очевидно, под его влиянием и решили попробовать свои силы в раскрутке ночных клубов. Первой ласточкой стал «Титаник», а потом пошло: «Батискаф», «Импульс». Клуб «Локи» – апофеоз их совместного творчества и, скорее всего, главное яблоко раздора. Уж не знаю, чего они не поделили: долю от деятельности клуба или прибыль от продажи наркотиков? Только финал всем известен…

– Откуда, если не секрет, столько информации о Шнитко? – спросила Валентина.

– Плюсы профессии, так сказать… Нам довольно часто приходилось сталкиваться друг с другом на телевидении, так что кое-какие факты из жизни Стаса мне были уже известны. Я же недавно делала репортаж о его смерти. Поневоле пришлось копнуть глубже…

Выслушав рассказ Аллы, Глушенкова даже не знала: радоваться ей или огорчаться. Слишком уж все как-то складно получалось. После одной беседы тебе и убийца, и мотив! Все как на блюдечке. Но по опыту она знала, что очень многие расследования, начинавшиеся с полной ясности, рассыпались затем, словно карточный домик на ветру.

– Ну и как, я вам помогла? – нарушила затянувшуюся тишину журналистка.

– Очень!

Алла нетерпеливо глянула на часы.

– Перед эфиром хотела сделать массаж лица, – сказала она извиняющимся тоном. – Да и волосы после тренажерного зала не мешает уложить. Вы не против, если мы продолжим разговор в движении?

– Не против.

Валентина впилась взглядом в молодое лицо журналистки и не нашла на нем ни одной мало-мальски заметной морщины.

– Законы телевидения суровы, – перехватив ее взгляд, сказала Алла. – Стоит только потерять привлекательность, и не успеешь оглянуться, как на твоем месте окажется амбициозная журналисточка с гладкой кожей и пухлыми губками.

– А как же опыт и мастерство?

– Валентина Андреевна, какой опыт, какое мастерство! Знаете, какой показатель определяет рейтинг тех программ, которые ведут женщины?.. Процент телезрителей, желающих видеть ведущую в обнаженном виде!..

– Не может быть.

– Чтоб мне всю оставшуюся жизнь статистом работать!

Поклявшись самой страшной клятвой телевизионщика, Алла повернула ключ зажигания. В этот момент к входу в «Атлант» мягко подкатил черный «Ягуар». Журналистка присвистнула.

– Ничего себе!

– Знакомые?

– Только девушка. Ее зовут Алина. Возможно, именно она в скором времени заменит меня в рамке «Криминальных новостей».

Валентина не скрывала своего удивления.

– Директор канала как-то прозрачно намекнул, что моя программа нуждается в притоке свежей крови, – сказала Алла. – Не в буквальном смысле, конечно, чего-чего, а настоящей крови в репортажах и так с избытком… Требуется новое лицо. На мой взгляд, лучшей кандидатуры, чем Алина, не найти. Девушка учится в университете. Она красива, фотогенична, умна, обладает приятным голосом и хорошей дикцией, но что самое главное – не стерва, во всяком случае, пока… Только вот дружок ее мне что-то не по душе. Хотя, возможно, он всего лишь один из подопытных…

– Подопытных? – повторила Валентина. – Что это значит?

– Алина – эдакий агент филологической науки в агрессивно-прогрессивной среде! – улыбнулась Алла. – Она почти профессионально изучает неоновый мир и его обитателей. Готовится к курсовой работе. «Что такое танцевальная и клубная культура», если не ошибаюсь.

Глушенкова затаила дыхание. Удача, можно сказать, не просто улыбнулась, но просияла как кинозвезда.

– Кстати, Алина могла бы вам рассказать больше, чем я! – спохватилась Алла. – Точно, точно! Причем и об интересующем вас персонаже! Ведь одна из ее подружек крутит роман с Вовчиком…

Валентина не могла поверить своим ушам. О такой ослепительной улыбке госпожи-удачи она даже и не мечтала.

Party People

– Время – двадцать два ноль-ноль. Приветствую всех, кто слушает «Продвинутое радио»! Начинаем еженедельную программу «Пати Пипл»! До полуночи с вами в эфире буду находиться я, Геннадий Гуревич! Как обычно, вы познакомитесь с последними новостями клубной сцены, услышите музыку разных стилей и направлений, пообщаетесь в прямом эфире с интересными собеседниками. Сегодня наши гости – диджей Илья Топчий и музыкальный продюсер Владимир Семенец. Мы поговорим о событии, которое, вне всякого сомнения, является новостью номер один в ночной жизни города, а, может быть, и не только города! Наш флагман электронной музыки, наш кумир Илья Топчий наконец-то решился выпустить сольную пластинку. Мой первый вопрос именно к нему. Илья, как называется пластинка и что за музыка там звучит?

– Диск называется «Неоновый мир», так же, как и главная композиция, – уверенно начал Илья. – Диск – двойной. Первая часть будет состоять из хаус-музыки моего собственного сочинения, куда войдут известные треки и совершенно новые, ранее нигде не звучавшие. Вторая полностью посвящена ремиксам на известные композиции других авторов.

– Очень интересно! – одобрил ведущий. – И как скоро выйдет этот потрясающий альбом?

– Материал полностью готов. Теперь все зависит от фирмы звукозаписи.

– Резонный вопрос к продюсеру: когда же мы сможем увидеть долгожданную пластинку в продаже?

– Уверен, что очень скоро, – торопливо подхватил эстафету Вовчик. – Музыкальный материал уже запущен в производство, а в одну из ближайших ночей мы планируем отснять основную матрицу видеоклипа на заглавную композицию альбома. Съемки будут проходить в клубе «Локи».

– Вот как? – несколько преувеличенно удивился ведущий Гена, узнавший об этом еще сутки назад. – И каков сценарий клипа?

– Сценария практически нет, – ответил Вовчик. – Танцпол, звучит композиция, а в это время несколько камер с разных точек фиксируют реакцию публики.

– А если публика по какой-то причине не будет реагировать так, как нужно?

Вовчик натянуто засмеялся.

– Подобное заявление может сделать только человек, который не слышал трек «Неоновый мир»!

– Так не пора ли исправить это упущение? Я обращаюсь с этим вопросом к Илье Топчему!

И ведущий подал знак режиссеру, готовому пустить в эфир записанный заранее музыкальный фрагмент.

– С удовольствием, – откликнулся Илья. – Исключительно для аудитории «Продвинутого радио» я сейчас отыграю небольшой тридцатиминутный сет, в конце которого и прозвучит трек «Неоновый мир». Надеюсь, что большинству слушателей он понравится…

Как только Илья произнес последние слова, режиссер щелкнул тумблером, и в эфир пошла музыка.

– Все – молодцы! Полчаса отдыхаем! – Геннадий снял наушники. Его примеру последовали остальные. Помимо Вовчика с Ильей, в студии находились Юля, Лена и Алина.

– А мы здесь на кой? Декорации, что ли? – подала голос Юля.

– Для вдохновения! – Гена чмокнул ее в щеку. – А если серьезно, для вас есть дело. Будете звонить в студию и изображать восторженных слушательниц.

– Жулье! – возмутилась Юля. – Дурите продвинутый народ только так!

– Тише, тише! – надо было спешно ликвидировать угрозу взрыва недовольства. Вовчик это умел. – Никто никого не дурит… Все остальные звонки будут самыми что ни на есть настоящими. Чтобы альбом хорошо продавался, надо подогреть публику… А что лучше небольшого скандальчика? Вот его-то вам и предстоит сейчас организовать.

Не откладывая, Вовчик приступил к изложению своего плана.

– Сначала звонишь ты. – Он указал на Юлю. – И говоришь, что трахаться под эту музыку – одно удовольствие, что ты и делала все это время вместе со своим дружком. Хотя нет, лучше не с дружком, а с подружкой, так круче…

– А может, сама с собой? – предложила Юля.

– Идея! – восторженно поддержал Вовчик. – Типа, тебя настолько вставил этот музон, что ты ничего не смогла с собой поделать! Только не забудь упомянуть, что музыка – полный отстой. Это для контраста.

Юля кивнула. Ей все равно, кого изображать. Главное, чтобы было интересно.

– Затем даем два-три реальных звонка и наступает Ленкина очередь. Тебе поручается изобразить музыкальную маньячку! Будешь орать, брызгать слюной, заявишь, что «Неоновый мир» – это твой трек и что у тебя его украли! Расскажешь, как именно ты его сочинила. Типа, он тебе приснился или тебе было знамение. Напоследок обзовешь Топчего вором и проходимцем, лучше матом! Слова ты знаешь.

По лицу Лены было заметно, что предложение Вовчика не очень ей понравилось. Но реакция девушки его не волновала. Вовчик деловито продолжил:

– Теперь – Алина. Твой звонок дадим в самом конце. Тебе никого изображать не придется. Будешь сама собой недельной давности: студентка-интеллектуалка, человек, далекий от клубной жизни. Скажешь, что включила радио и случайно попала на «Продвинутое радио». «Неоновый мир» тебя потряс. Дескать, музыка навела тебя на размышления космического плана. При этом подкинь побольше всяких заумных слов, приплети парочку персонажей из мифологии или процитируй какого-нибудь философа…

«Ловкач! – думала Алина, внимая инструктажу Вовчика. – Какой комплект! Получается, что от «Неонового мира» одинаково тащатся и сексуальноозабоченные, и задвинутые на философии, и просто дуры. Неужели Вовчик сам до этого додумался? Не может быть! Такое мог придумать человек, имеющий представление о психологии».

Она вопросительно посмотрела на Илью. Тот гордо улыбнулся в ответ.

– Неплохо бы перед тем, как звонить, хоть немного потренироваться! А то ведь облом будет та-а-кой! – заволновалась Лена.

– На радио без подготовки нельзя! – поддержал Гена. – У нас все экспромты хорошо подготовлены. Иначе что это за экспромт! Сейчас вы, трое, пройдете во-он в ту комнатку за стеклом и запишете несколько дублей. Режиссер отберет самый удачный, а в нужный момент выдаст его в эфир. Такой вот у нас «прямой эфир»…

– Не удивлюсь, если и все остальные звонки так же записаны, только где-нибудь в другом месте, – фыркнула Лена, направляясь в студию. – А что, если наши голоса узнают? Вот будет прикол!

– Не волнуйтесь, – успокоил лохматый, как дворняга, режиссер. – Мы изменим ваши голоса до неузнаваемости. Это делается довольно легко!

– Аферисты! Кругом одни аферисты! – продолжала возмущаться Лена. – Никогда больше не буду верить ни одной радиостанции!

И надо же такому случиться, что именно она сыграла свою роль лучше остальных. Ее монолог параноидальной композиторши оказался лучшим. На втором месте, с небольшим отставанием, оказалась Алина с небольшим докладом о «Касательно общих истоков философии Ницше и музыкальной темы «Неонового мира». А вот актерский талант Юли оказался не на высоте. Ни один из десятка дублей о ее сексуальном безумии под воздействием музыки не удовлетворил режиссера. Пришлось ему самому поднапрячься и поведать в микрофон о прелестях гомосексуальной любви под отстойную музыку Ильи Топчего.

Закончив запись, девушки вернулись в студию. Вслед за ними появилась совсем еще молоденькая ассистентка в черном деловом костюмчике и большущих круглых очках.

– Чай, Геннадий Семенович?

– Не нужно чаю! – отверг предложение Геннадий. – А вот коньячку да шампанского не мешало бы!

– Мы за рулем! – хором произнесли Лена, Вовчик и Илья.

– Ну, вы даете! – удивился Гена. – Я тоже за рулем! В первый раз, что ли?

– Пластинку требуется обмыть, это однозначно! – поддержала Юля, собираясь утопить в спиртном неудачу на актерском поприще.

В студию вновь прошмыгнула ассистентка, с трудом удерживая поднос, на котором выстроились бутылки с шампанским, коньяком и водкой.

– Молодец, Тамарочка! Соображаешь! Присаживайся с нами.

– Не могу, Геннадий Семенович. У меня еще работа.

И тут только гости студии с удивлением признали в очкастой даме одну из юных звездочек клубной тусовки, которую все ласково называли Тамарочкой.

Как только дверь за ассистенткой закрылась, Юля не без доли ревности спросила:

– И давно она у тебя работает?

– С неделю…

– Ей ведь лет четырнадцать, не больше! – возмутилась Юля. – Она еще совсем ребенок!

– Если ты о сексе, то я педофилией не страдаю, к тому же у меня уже есть любимая девушка, – ответил Гена, погладив Юлю по щеке. – А что касается работы, то с ней Тамарочка справляется хорошо, несмотря на свой возраст. Да вы сами только что видели…

– А зачем ей работать? – спросила Лена. – Насколько я помню, ее предки не знают, куда бабки девать.

– Она ушла из дома, потому что родители запретили ей тусоваться! – объяснил Гена. – Теперь живет у подружки, а свою финансовую самостоятельность поддерживает, работая у меня. Такая вот она крутая, наша Тамарочка.

– Выпьем за благополучное разрешение конфликта отцов и детей! – немедленно предложил Вовчик, откупоривая бутылку с водкой.

Большинство присутствующих налегало на водку и коньяк. Алина ограничилась шампанским. После первого тоста «за успех пластинки!» и второго «за прекрасных дам!» возникшее было в воздухе напряжение улетучилось и завязался непринужденный разговор.

– Кстати, вы не забыли, что у меня завтра день рождения! – напомнил Гена.

– Как же, забыли! – усмехнулся Вовчик. – И не мечтай! Обязательно припремся и обожрем тебя!

– Сколько угодно! Жрачки и выпивки будет полно. Только вот с музыкальным оформлением туго.

Гена вопросительно посмотрел на Илью Топчего.

– Поможем, – кивнул Илья. – Что за публика соберется?

– Кроме вас и нескольких человек из тусовки, еще пара десятков снобов, нужных для бизнеса, мать его!

– Понятно, – хмыкнул Илья. – Значит, «стучалок» будет вполне достаточно.

– Это будет завтра, а где мы сегодня зажжем? – спросила Юля. – Может, занырнем в «Батискаф»? Там, я слышала, сегодня крутая вечеринка!

– Что за вечеринка? – спросил Гена.

– «Тарзан-шоу».

– Это еще что за хренотень? – удивился Вовчик. – Не та ли, где по сцене бегают голые качки?

– Да, – подтвердила Лена.

– «Батискаф» отменяется! – твердо заявил Гена.

– Точно, отменяется! – поддержал Вовчик. – Занырнем лучше в «Локи». Там на голых мужиков и посмотрите.

– В «Локи» голый мужик – это не шоу, а разврат! – заявила Лена. – Лично я хочу в «Батискаф»!

– И я, – поддержала подругу Юля.

Алина отмалчивалась.

– Хорош бузить! – Вовчик хлопнул ладонью по столу. – Я перетру потом с продюсером этих «тарзанов», и они продемонстрируют вам все свои прелести эксклюзивно. Хоть на дому! А сегодня всем прибыть в «Локи»! Нужно подготовиться к съемкам клипа. Девчонки, вы, между прочим, тоже участвуете, так что и вам не мешало бы поприсутствовать!

– Вау, Вовчик! Я тебя обожаю! – воскликнула Лена, едва не задушив того в объятиях. – А что мы будем делать?

– Голыми плясать! – засмеялся Вовчик, но, увидев вытянувшиеся лица девушек, моментально поправился: – Шучу, шучу! Будете изображать подружек главной героини!

– А кто героиня? – спросила Лена. – Тощая долговязая модель? Они же страшные как смерть!

– Нет, не модель! Главная героиня – она! – Вовчик ткнул пальцем в сторону Алины.

Последовала немая сцена. О задумке Вовчика заранее никто не знал. Возможно, даже он сам.

– Сначала я хотел отснять клипак без всякого сюжета, – наслаждаясь произведенным эффектом, заявил Вовчик. – Но когда услышал монолог Алины о всяких там Ницше и Вагнерах, меня вдруг осенило! Что, если на фоне беснующейся толпы контрастно выделить девушку из «внешнего» мира? Она, типа, завалила в клуб случайно, с подружками, но к концу клипа сама становится одной из «пати пипл».

– Сюжет банальный, но беспроигрышный! – одобрил Гена. Он пил не закусывая.

– И мне, кстати, нравится! – поддержал Илья.

Лена и Юля не скрывали, что разочарованы, оказавшись на вторых ролях, но успеху подружки порадовались вполне искренне.

Единственной, кто не знал, радоваться ей или плакать, оказалась главная героиня. Алина пребывала в полной растерянности. Она представила реакцию отца, если тот случайно увидит клип. Затем представила лица сокурсников и университетских преподавателей и отдельно – лицо Милы Забегаловой. «В храме науки не место всякому «патипиплу»!» – запищала бы Мила.

– Ну, ты согласна? – Вовчик спросил это для проформы. Он ни секунды не сомневался в положительном ответе. Редкая девушка откажется от такого предложения!

Алина задумалась.

– Аль, ну ты че тормозишь?! – возмутилась Лена. – Такое раз в жизни выпадает! Такая фишка! Прикинь, как твои университетские грымзы повыпадают в осадок!

– Ну, если только в осадок…

– За это надо выпить! – предложил Гена. Он уже и без тостов изрядно успел нагрузиться.

Выпили.

– Говорю вам, по большому счету не так уж важно, как получится клип и кто в нем снимется! – утверждал подвыпивший Гена. – Сочинение Ильи великолепно само по себе! Никогда не слышал ничего похожего в хаус-музыке. У трека есть шансы доползти до звания гимна всей прогрессивной тусовки, чтоб я сдох!

– Ну хватит! – с притворной скромностью возражал Илья. – А то я сейчас возомню себя кем-то вроде Да-хул… – Судя по хищно заблестевшим глазам, он явно не прочь был составить компанию великим.

Режиссер подал знак из-за стекла.

– Совсем вы меня запарили, – сказал Гена. – Пора начинать трепаться с любимыми радиослушателями! Вовчик, Илья! Готовы? Тогда нацепите наушники и – вперед!

Первой дозвонилась некая Виктория, судя по голосу, совсем еще молодая девчушка. Ее мучил вопрос: когда снимают клип и нельзя ли принять участие в съемках? Подогретый выпитым, Гена-ведущий поинтересовался: какую группу детского сада посещает Виктория – младшую, старшую или подготовительную? И почему она не спит в такое позднее время? Получилось глупо и не смешно, но зато быстро, чем и славилось «Продвинутое радио».

Следующим пустили в эфир записанный заранее любовный порыв режиссера. В ответ Геннадий произнес красивую, приготовленную загодя реплику:

– Приятно слышать, что под музыку, которая звучит на волнах «Продвинутого радио», люди занимаются сексом, а не войной! Но, братья по ночи, гоните вопросы по существу!

Третий и четвертый звонившие вместо вопросов по существу пожелали передать приветы знакомым девочкам и мальчикам. Затем прокрутили исполненный Леной суперхит «Этот-трек-сочинила-я-а-вы-все-без-дарности-и-сволочи!». Слово для ответа предоставили Илье. Тот посоветовал «незнакомке» посетить психиатрическую консультацию, где ее музыкальные способности оценят по достоинству. И даже предложил заплатить за визит, заявив, что никогда не отказывался «помочь коллегам по творческому цеху».

Затем прорвался со своим звонком мужчина лет сорока пяти, который представился «ветераном тусовки» и потребовал дать ему высказаться.

Режиссер, видно, почуяв что-то неладное, активно замотал головой из-за стекла, но опоздал. Разомлев от водки, ведущий хотел закурить и поэтому милостиво разрешил:

– Мы слушаем!

– Мужики, что происходит? – завопил тот. – Я вот начал тусоваться тогда, когда ваши родители еще не знали, что вас родят! Еще в далеких восьмидесятых, когда впервые услышал «Крафтверк». И мне больно за тусню!

Вовчик переглянулся с Ильей. Голос продолжал:

– Творится настоящий позор! Все, что когда-то звучало как протест и вызов обществу потребления, сейчас превратилось в дешевку. Диджеи, радиостанции и ночные клубы предали идеи неонового мира, став марионетками в руках богатеев!

Гена шумно заерзал в кресле. Назревал скандал. То, что надо!

Голос не унимался:

– Возьмем, к примеру, мое некогда любимое «Продвинутое радио». Геночка, загляни в архив и прослушай записи своих передач хотя бы пятилетней давности. Что ты выдавал в эфир тогда, а что толкаешь сейчас?! Тогда звучал андеграунд. А сейчас – дерьмо собачье! Меня от вашего «Продвинутого» тошнит!

Режиссер вопросительно посмотрел на Гену, но тот замахал руками. Дескать, не отключай, голову оторву, если кайф сломаешь! Пожилой тусовщик постепенно входил в раж:

– Гена, я все понимаю. Ты – не только радиоведущий, но и продюсер. О финансовых интересах станции забывать не имеешь права. Но нельзя так часто лизать зад тем, кто подсовывает тебе всякую музыкальную херню! Язык сотрешь! Кончай ты с этими убогими ремиксами на галимую попсу!.. Теперь о музыке, которая прозвучала несколько минут назад. Ничего плохого не могу сказать! Диджей Топчий – молодец! Классный сет отыграл! А последний трек – просто улет! Буду с нетерпением ждать выхода пластинки! Вот только одно меня смущает… Я слышал, что вторая часть альбома будет состоять из ремиксов. Надеюсь, моим старым больным ушам не доведется услышать электронную версию песен Бритни Спирс?

– Нет, конечно, – засмеялся Илья. – Там будут ремиксы только на «электрику»!

– Ура! – воскликнул телефонный собеседник. – А то я уж боялся, что рухнул последний столп андегра…

На полуслове звонок сорвался, и эфир огласили громкие гудки. Режиссер из-за стекла гордо ткнул себя в грудь, показывая, что это сделал он. После в эфире зазвучала записанная заранее речь Алины.

– Ген, а не хило причесал тебя этот ветеран тусовки! – заслонив микрофон рукой, сказал Вовчик.

– Не хило, – согласился тот, пристально взглянув на своего друга. – Ну-ка, Вовчик, давай колись, ты организовал этот звонок?

Вовчик возмущенно покачал головой.

– Да иди ты! – не поверил Гена. – Это ведь типично твой закидон! Этот гребаный ветеран станцию обделал, а альбомчик похвалил! Все успел!

– Ты че, Ген, совсем очумел? На фиг мне гадить на твою радиостанцию?

– Да ты на кого угодно наложишь, лишь бы раскрутить свой проект!

– Ну, ты и завелся! – удивился Вовчик. – Позвонил какой-то псих, воткнул тебе пару фитилей, а ты и завонял!

– Это не пара фитилей! – повысил голос Гена. – Это – удар по самому больному!

– Да иди ты знаешь куда! – махнул рукой Вовчик.

– Что значит «иди»! – вспыхнул Гена. – Я тебе не какой-то там Стасик, чтобы от меня вот так отмахиваться! Я твоих уголовников не боюсь!

– Ты на что намекаешь? – начал приподниматься с места Вовчик.

– Я ни на что не намекаю!

– Нет, намекаешь!

– А если и намекаю, то что?

– Что, что?

– А то!..

Накалившуюся атмосферу разрядил режиссер, постучавший по стеклу. Запись речи Алины закончилась, и пора отвечать на последний в программе настоящий телефонный звонок.

Последним звонившим оказался парень лет двадцати. Уже с первых слов стало понятно, что дозвонившийся немного не в себе.

– Я регулярно слушаю «Продвинутое радио» и посещаю ночные клубы, хотя не люблю ни того, ни другого, – блаженным голоском вещал тот. – «Зачем я это делаю?» – спросите вы. Ответ прост. Я изучаю своего врага. Да, да, чтобы победить противника, нужно хорошо его изучить!

В голосе говорившего появились воинственные нотки.

– Дьявол многолик. Он приходит на землю во множестве обличий. Ваша так называемая танцевальная культура есть не что иное, как одна из его бесчисленных масок. Вы, дьявольские приспешники, это прекрасно знаете. Но не думайте, что победа будет на вашей стороне. Антихрист силен, но Господь всемогущ! Вы все будете гореть в геенне огненной!..

Гена дал знак режиссеру, чтобы он убрал воинствующего проповедника из эфира, но тот успел произнести:

– Двое служителей сатаны уже понесли заслуженную кару – приняли смерть мученическую. Но это только начало. Я выполню волю Господа и очищу этот мир от скверны до конца…

В трубке и в эфире раздались гудки. Режиссер врубил веселенькую музычку и обратился к сидевшим в студии:

– Шикарное выступление! Какой напор! Какая энергия! Не работай я столько лет на радио, то и впрямь подумал бы, что звонит самый натуральный псих! – Режиссера просто распирало от эмоций. – Ну-ка колитесь, кто заказал этот звонок? И что за актер его так гениально исполнил?

К удивлению режиссера, ответом была гробовая тишина.

Неоновые заговорщики

Суббота в доме Панфиловых начиналась не совсем обычно. Не жарились блины, не пеклись пироги, не заваривался по специальному рецепту чай, потому что Александра Прокопьевна вместе с внучкой Людмилой с самого утра отправилась на рынок за покупками. Перед уходом Анатолий поинтересовался, что они хотят там купить, и получил весьма странный ответ: «Тебе знать не полагается».

Они сильно задерживались. Анатолий не находил себе места, слонялся из угла в угол. Заглянувшие к нему Валентина и ее супруг Аркадий наблюдали за ним минут пять, у них зарябило в глазах.

– Да сядь ты, наконец! – не выдержала Валентина. – Вещевой рынок – не бандитская малина! Ничего там с ними не случится!

– Их нет уже четыре часа!

– Ну и что? Они же женщины!

– А если они пошли не на рынок?

– А куда же?

– Не знаю, – нервничал Анатолий. – Раньше с Людмилой на рынок всегда ходил я! А теперь вдруг она пошла с бабушкой. К тому же они напустили столько таинственности! Даже не сказали, что собираются купить!..

– Ну, Толя, с этим-то как раз все просто! – не удержалась от улыбки Валентина. – Наверняка они пошли купить нечто такое, о чем говорить, а тем более примерять в обществе мужчины, пусть даже и отца, не совсем прилично. Новый бюстгальтер, например!

Анатолий немного успокоился:

– Да, да! Вероятно, ты права! Просто после кассет с подростковой порнографией и твоего рассказа про «Пещеру» мне стала мерещиться разная чертовщина.

Глушенкова улыбнулась. «Возможно, когда-нибудь и меня будут одолевать подобные страхи».

– Алина скоро придет? – спросил Анатолий.

– Обещала ровно в двенадцать.

– Как она тебе?

– Хорошая девушка!

От Анатолия не скрылась легкая неуверенность в голосе Валентины.

– Ты в ней сомневаешься? – спросил Панфилов.

– Нет, в ней я не сомневаюсь. Я сомневаюсь в правильности нашего с тобой решения! Не стоило втягивать Алину в опасное дело.

– Обратного пути нет.

– Да, да, обратного пути уже нет, – кивнула Валентина и вспомнила тот самый момент, когда все еще можно было изменить…

…Она любила тихое кафе «Зоопарк» на пересечении двух больших улиц. Звериного в нем ничего не наблюдалось. Даже клетки с попугаем не было. Единственная достопримечательность – видавший виды седой человек за стойкой. Пожилой бармен умел не только ловко жонглировать бокалами и искусно взбалтывать коктейли. Он знал множество любопытных историй и мог увлекательно их рассказывать. Глушенкова чувствовала себя уютно в стенах «Зоопарка», поэтому и назначила встречу именно там.

Поприветствовав своего давнишнего знакомца Валька, как всегда, бдительно охранявшего стоявшие перед кафе автомобили, Валентина открыла дверь.

Алла и Алина сидели за одним из самых ближних столиков. Валентина присела на свободный стул. На столе стояло несколько пустых кофейных чашек. В пепельнице скопилась гора окурков.

– А где же Анатолий? – спросила Алла.

– Он не придет, – извиняющимся тоном сообщила Валентина. – Какие-то срочные дела…

– Это даже к лучшему, – решила Алла. – Женским коллективом плести заговор сподручней!.. Знакомьтесь, Алина Тришина, Валентина Андреевна Глушенкова.

– Очень приятно…

– Что ж, ладно, – приступила к делу журналистка, – мы с Алиной уже начали обсуждать нашу проблему.

– Судя по количеству окурков в пепельнице и шести пустых кофейных чашек на столе, вы здорово продвинулись в нашем деле.

– Что я тебе говорила! – Алла повернулась к Алине. – Валентина Андреевна – настоящий Шерлок Холмс в юбке. Ей давно уже пора крупными делами заниматься – грабежами, разбоями, убийствами, а не всякой малолетней шпаной!

– Неизвестно, что важнее, – не согласилась Алина, сразу расположив к себе Глушенкову.

– Так что же вы тут решили?

– Решили открыть тайное общество «Неоновые заговорщики»! И покончить со всей нечистью, притаившейся в недрах неонового мира! – ответила Алла и засмеялась. – Это я спародировала одного психа, который выступил вчера по «Продвинутому радио». Перед вашим приходом мы с Алиной как раз обсуждали этот эпизод.

Валентина пропустила слова журналистки мимо ушей. Ее больше волновало, что сейчас скажет Алина. А та не очень-то торопилась. Видимо, тщательно обдумывала, что говорить.

– Я согласна помогать милиции, – произнесла наконец девушка. – Но вовсе не потому, что я какая-то авантюристка, которой доставляет удовольствие стучать на друзей. Просто у меня есть твердые принципы по отношению к тем, кто торгует смертью… Правда, мне не очень-то верится, что Вовчик причастен к торговле наркотиками и тем более к убийствам. На мой взгляд, ваши подозрения ошибочны.

– Если это так, то я лично буду только рада, – сказала Валентина. – Цель расследования – не в доказательстве виновности конкретного человека, будь то Вовчик или кто-то из его окружения. Цель – выяснить истину!.. То есть найти настоящего создателя наркоконвейера в «Локи» и настоящего убийцу Моргулина и Шнитко!

– А вы уверены, что эти события взаимосвязаны? – неожиданно спросила Алина. – Другие версии исключаются?

Валентина испытала легкое разочарование. Ей был знаком тип людей, на все имевших собственное мнение и знавших себе цену… Слепого подчинения и выполнения четких инструкций от них не дождешься. А в опасном деле расследования это могло быть чревато неприятными последствиями.

– У меня лично есть своя версия, – заявила Алина.

– Я само внимание…

– Убийства Шнитко и Моргулина вполне мог совершить религиозный маньяк, – сказала Алина. – Тот самый, кто звонил вчера на «Продвинутое радио». Он открыто заявил об этом в прямом эфире…

Валентина вспомнила шутку, недавно отпущенную Аллой, и у нее проснулся интерес.

– Ну и что же это за маньяк такой? Расскажите…

Алина проинформировала Глушенкову о вчерашнем звонке в студию «Продвинутого радио».

– Судя по всему, действительно звонил какой-то ненормальный! Но вряд ли это маньяк-убийца, – выслушав ее, сказала Глушенкова.

– Почему?

– Любой маньяк получает наслаждение от непосредственного соприкосновения со своей жертвой. При отравлении этого не происходит…

Валентина хотела развить свою мысль, но тому помешало густое облако сигаретного дыма, накатившее вдруг откуда-то сизой волной. Обернувшись, она увидела, что источником задымления был соседний столик, за которым сидела пьяная компания.

– Я сейчас попрошу их… – Алла привстала, но Валентина остановила ее.

– Давайте лучше выйдем на свежий воздух, – предложила она. – Здесь рядом есть сквер. Можем в нем прогуляться.

Через пару минут «неоновые заговорщики» медленно брели по тенистым аллеям небольшого сквера.

– Мы правильно сделали, что ушли из кафе, – первой заговорила Алина. – Там мы запросто могли нарваться на кого-нибудь из ночной тусовки, и как бы я тогда выглядела…

– А как Вовчик прореагировал на телефонную угрозу? – спросила ее Валентина.

– Никак. Помолчал с минутку вместе со всеми, а затем выпил рюмку водки и стал рассказывать анекдоты.

– И никаких комментариев по поводу услышанного?

– Н-нет… – с уверенностью заявила Алина, но вдруг как будто осеклась.

– Что? – насторожилась Валентина.

– Уже после выхода из студии Вовчик сказал Гене странную реплику: «Ботаника работа, это я тебе точно говорю!»

– Ботаника, ты не ослышалась?

– Нет, не ослышалась…

Глушенкова и совсем было заскучавшая Алла обменялись многозначительными взглядами.

– И что это значит? – спросила Алина.

– Гриша Ботаник – одна из самых ярких и загадочных личностей в уголовном мире, – сказала Алла. – В данное время числится крутым авторитетом. Хотя еще каких-то год-полтора назад был никем. Чем объяснить подобный взлет в его бандитской карьере, никто не знает. Ведь он даже в тюрьме ни разу не сидел. Злые языки поговаривают, что он свой «авторитет» попросту купил.

Глушенкова поймала себя на мысли, что так называемая бандитская карьера Гриши Ботаника очень уж похожа на судьбу еще одной скороспелой звезды уголовного мира – Димы Академика. Даже их клички имели схожий «научный» подтекст.

– А почему такое смешное прозвище – Ботаник? – поинтересовалась Алина. – Он когда-то был пай-мальчиком и изучал пестики и тычинки?

– Ботов – его фамилия, – дала разъяснения Алла. – Да и по фене он ботает лучше, чем нормальным языком разговаривает. Отсюда и кличка…

– Интересно, почему Вовчик думает, что звонок в эфир организовал Ботаник? – рассуждала вслух Валентина. – И вообще, какое он имеет отношение ко всей этой истории?

Алина в ответ лишь пожала плечами.

Валентина задумалась. В деле появился второй фигурант из бандитской среды, и это свидетельствовало о том, что разгадка тайны где-то близко. Это радовало. Однако тревога не покидала Глушенкову.

«Ботаник и Академик носят забавные клички, но это ничего не значит. Бандиты – они и есть бандиты. Как бы чего не случилось с Алиной!» Валентина начала жалеть о том, что вовлекла девушку в опасное дело.

В этот момент в кустах возле лавки, на которую они присели, что-то зашуршало. Собеседницы вздрогнули от неожиданности. Алина даже побледнела. От взгляда Глушенковой это не укрылось.

– Кошка или собака, – успокоила Валентина.

– Да, наверное, – кивнула Алина, нервно оглядываясь по сторонам.

– Уже слежка мерещится, – не удержалась от шутки Алла. Она не подозревала, что попала прямо в цель.

– Мерещится, – серьезно сказала Алина. – Сегодня с самого утра мне кажется, что за мной кто-то следит. Наверное, Антон…

– Что за Антон? – спросила Валентина.

– Мой бывший возлюбленный. Он из той породы людей, которые, когда ты рядом, словно тебя не замечают. Но стоит их бросить, как они начинают за тобой волочиться – обрывают телефон, бросают дурацкие записки в почтовый ящик…

– Записки?..

– Да. – Алина достала из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув его, продемонстрировала своим соседкам. Толстым фломастером и крупными буквами там было начертано:

«Нам нужно встретиться! Это вопрос жизни и смерти! Буду ждать тебя сегодня в 18.00 в сквере на четвертой от входа лавочке».

Валентина посмотрела на часы. Они показывали 18.40. Лавка, на которой сидела троица, оказалась четвертой от входа.

– Понятно, почему ты такая дерганая! – засмеялась Алла. – Но каков Антон? Ни за что б не подумала, что он способен на такие глупости!

Алина спрятала записку в карман.

– Ты не бойся, – продолжала смеяться Алла. – Мы тебя в обиду не дадим. Да и вряд ли он появится. Поздно уже…

…Валентина очнулась от воспоминаний, когда Анатолий, гремя замками, пропустил в квартиру вовсе не Александру Прокофьевну и Людмилу, вернувшихся с покупками, а… Алину.

– Извините за опоздание. Всю ночь проторчала в «Локи». Утром еле-еле проснулась.

– Для красивой девушки пять минут – не опоздание, – заметно оживившись, заявил Панфилов. – Разрешите представиться: Анатолий Панфилов – следователь, друг Валентины и хозяин квартиры.

– Очень приятно, Алина Тришина, студентка.

– Аркадий! – представился муж Валентины.

– Вы тоже работаете в органах милиции?

– Я представляю здесь медицину.

– Судебную?

– Обычную, – скромно возразил Аркадий. – Я – муж Валентины и здесь не по служебной надобности. Я – всего лишь гость!

– А не заварить ли нам чайку? – предложил Анатолий.

– Наконец-то! – пробурчала Валентина. – Не приди Алина, ты бы, наверное, так и не догадался этого сделать.

Панфилов умчался на кухню, Валентина обратилась к гостье:

– Как там твой бывший возлюбленный, все еще допекает?..

– Не знаю, – усмехнулась Алина. – Когда я бываю дома, то отключаю телефон. И не заглядываю больше в почтовый ящик.

– Как «Локи»? Чем дышит продвинутая тусовка?..

– Должна разочаровать, – с легким раздражением в голосе сказала Алина. – За прошедшую ночь ничего, заслуживающего внимания милиции, ни Вовчик, ни его окружение не совершали.

«Впредь нужно быть поделикатней!» – сделала заметку на память Валентина и стала придумывать, как на время перевести разговор в нейтральное русло. На помощь ей пришел Аркадий.

– А вот скажите, Алина, вы, наверное, уже успели познакомиться едва ли не со всеми обитателями так называемого неонового мира?

– Не со всеми, конечно, но с очень многими…

– А не попадался ли вам на пути юноша по прозвищу Баунти?

Алина вздрогнула.

– Нет, не попадался, – каким-то странным голосом ответила девушка.

«Ого, что бы это значило?» – удивилась Валентина.

На кухне что-то засвистело. Анатолий вернулся в комнату с чайником и тарелкой, на которой лежал кусочек бисквитного рулета.

– И это все, что я нашел в холодильнике! Вчера кусок был раз в десять больше. Куда делось остальное – ума не приложу. Так что придется поделиться по-братски…

– Я пас! – наотрез отказалась Валентина.

– А вот я не откажусь, – сказал Аркадий.

– Я тоже, – потянулась к тарелке Алина.

Глушенковой показалось, что гостья готова делать все, что угодно, лишь бы больше не разговаривать. Впрочем, может, так только казалось.

В этот момент в дверь позвонили. С шопинга вернулись Александра Прокофьевна и Людмила.

– Ой, сколько у нас гостей-то! – всплеснула руками мама Анатолия и сразу же унеслась на кухню.

Людмила немедленно принялась хвастать покупками.

– Эй, народ, зацените, какой куртец мы с бабулей отхватили! Клевота!

Народу предъявили для обозрения нечто, похожее на поношенный бушлат дорожного рабочего.

Народ не торопился разделить восхищение Людмилы и с ужасом обозревал обновку.

– А это что там, в пакете? – с опаской в голосе поинтересовался отец.

– Это дяденькам видеть не положено! – таинственно улыбаясь, ответила дочь.

Предположение Валентины подтвердилось.

Появилась Александра Прокофьевна с подносом.

– Рулетик не желаете? Я еще вчера испекла и оставила на ночь в духовке! Что же ты, Толя, его не нашел? Сыщик называется!

На долгое время мысли о делах отступили. Настало время праздника живота.

Планетарий

Геннадий Гуревич жил в одном из самых высоких городских зданий – в зеркальном небоскребе. Жильцы небоскреба предполагали, что он имеет сорок восемь этажей. Гена пребывал в уверенности, что живет ровно посередине, то есть на двадцать четвертом этаже.

В его огромной четырехкомнатной квартире, обставленной по последней моде, клубился модный сизый дым. Почти все гости, явившиеся к нему на празднование дня рождения, были курильщиками. Причем большинство курили трубки или сигары, так как это считалось последним писком моды. Последовало предложение открыть форточку, но обнаружить ее в огромных, во всю стену окнах, никто так и не смог.

Около часа Алина блуждала в сизом дымовом облаке и пыталась поговорить с кем-то помимо своих друзей. Но ей не везло. Попадались либо зацикленные на себе маргиналы, либо полные кретины. После очередной неудачной попытки она подошла к компании, состоящей из Юли, Лены, Вовчика и лохматого режиссера с «Продвинутого радио», которые вопреки всеобщей моде «взрывали косяк». Рядом за диджейским пультом колдовал Илья Топчий.

– Меня уже достал этот «праздник детства»! – сделав пару крутых затяжек, заявила Лена. – Негде даже посидеть! Хоть на пол падай!

Алина полностью разделяла ее негодование. Она тоже недолюбливала мероприятия в стиле «фуршет». То ли дело обычное русское застолье с привычными столами и стульями.

– А я говорил Генке, давай махнем за город, пожарим шашлычка, истопим баньку! – мечтательно произнес Вовчик. – А он мне: соберутся важные люди! Элита шоу-бизнеса! Где они будут показывать свои костюмы, прически и бриллианты?

– В бане! – нашлась Алина.

– А что, нудистский фуршет – это клево! – согласилась Юля.

Ее, как видно, уже порядком «вставило». Она протянула Алине косяк, но та отказалась.

– Правильно, – кивнула Юля, зашвырнув косяк в самый угол. – И мы скоро тоже бросим все эти глючные прибамбасы! А то кончим свою жизнь, как инопланетяне!

Алине уже не раз доводилось слышать, что в ночной тусовке слово «инопланетяне» часто используется в негативном смысле, иногда даже как ругательство. Но чем так провинились перед клаберами представители иных цивилизаций, она не знала.

– А давайте сгоняем к ним в гости? – предложила Юля.

– К кому? – спросил Вовчик.

– К инопланетянам…

– У тя че, Юль, совсем перемкнуло?! – возмутился Вовчик. – Че нам там делать-то?

Завязалась перебранка, которой, как ни странно, заинтересовались несколько человек. Наконец один парень, очень похожий на известного актера, не выдержал и обратился к стоявшему неподалеку имениннику:

– А что, Гена, может, действительно махнем к инопланетянам? Окунемся, так сказать, в иную реальность!

– Давайте! Давайте! Вот здорово! – поддержало предложение несколько голосов.

Не ожидавшему столь странного желания от своих «модных» гостей имениннику осталось только развести руками и согласиться.

Такого длинного кортежа из лимузинов и дорогих иномарок жители пригородного поселка Неклюдово не видели ни разу. Так же, как и большинство пассажиров лимузинов и иномарок никогда не видели жителей Неклюдово, высыпавших на улицы, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.

Дав аборигенам повод для разговоров как минимум на неделю, кортеж миновал поселок и повернул на грунтовую дорогу. Добираться до нужного места пришлось километров пять. Когда ехавшая во главе машина с Леной за рулем остановилась, взору Алины открылась впечатляющая картина. На огромном, абсолютно ровном поле стояло несколько мрачных сооружений из полуразвалившихся асбестовых блоков и проржавевших железных балок. Квадратные здания располагались в строгом шахматном порядке. С высоты птичьего полета они наверняка напоминали шахматную доску. Правда, в самом центре выделялось единственное здание с несимметричными пропорциями и куполом вместо крыши.

«Обсерватория!» – решила про себя Алина.

– Добро пожаловать в планетарий! Когда-то, еще при социализме, здесь хотели сделать музей космоса или нечто в этом роде! – поясняла Лена. – Видишь, сколько ангаров вокруг. В них должны были располагаться разные экспонаты – ракеты всякие, космические станции, осколки метеоритов, ну и все такое! А в центре построили самый большой в мире планетарий, куда собирались установить мощный телескоп и антенну, которая ловила бы космические сигналы… Но нагрянула, как ночной тать, перестройка, и грандиозному проекту пришел каюк!

Лена улыбнулась и продолжила экскурс в историю.

– Много лет назад какой-то молодой парнишка, имени которого уже никто не помнит, арендовал за копейки здание планетария и устроил там ночной клуб. Но дела у клуба не пошли! Летом здесь клево, а зимой тоска зеленая! Клуб быстро закрылся. С тех пор до этих развалин никому нет дела…

– Кроме инопланетян! – поправила Юля.

– Сюда прилетают летающие тарелки? – попыталась угадать Алина.

– Почти каждый день, – усмехнулась Юля. – Прилетят! Скоммуниздят что-нибудь в Неклюдово или в другом ближайшем поселке и опять улетят!

Многие, вышедшие из машин, услышав это объяснение, засмеялись, но некоторые, как и Алина, не понимали причины веселья.

– Инопланетянами называют кучку придурков, которые живут здесь уже несколько лет, – сжалилась над непосвященными Юля. – Человек десять-пятнадцать поселились тут еще в ту пору, когда работал ночной клуб. Сами они называют себя отшельниками, монахами, истинными носителями клубной веры. Правда, многие из «носителей» уже давно разучились говорить и одичали.

Алина окинула взором безжизненные развалины и спросила:

– Где же они тут живут?

– В планетарии, – пояснила Юля. – Это единственное здание, у которого сохранилась крыша.

– А чем питаются?

– Ловят бродячих собак, воруют! А еще они выращивают коноплю. Много конопли! Полюбуйся!

Алина посмотрела на растущую повсюду высокую траву, похожую на помесь полыни и крапивы. Она не думала, что знаменитая конопля выглядит столь невзрачно.

– А что они с ней делают? Продают?

– Нет. Для продажи местная травка не годится, – на правах знатока объяснил Вовчик. – По сравнению с афганкой, туркменкой или даже сибирячкой она слабовата. Куришь много, а толку мало!

– Зачем же она им нужна?

– Чтобы готовить ритуальный «инопланетный напиток», который они пьют каждый день вместо чая и кофе! – ответил Вовчик. – На нашем языке он называется «Молочко» или «Манагуа».

– И как эффект? – поинтересовался чей-то голос из-за спины Вовчика.

– Эффект улетный, но опасный. Если чуть переборщить, начинает долбить сильный сушняк. И сколько ни пей воды – все равно не поможет. Однажды на моих глазах одного паренька таким сушняком накрыло, что его язык провалился в горло и прилип к нему намертво. Он стал задыхаться. Пришлось брать пассатижи и вытаскивать язык из глотки. Иначе б кранты!

У всех, услышавших эту жуткую историю, пропало всякое желание готовить и пить «инопланетный напиток».

– Ну что, идем в гости к носителям клубной веры?..

Здание планетария оказалось огромным. Внутри оно состояло из одного только круглого зала метров семьдесят в диаметре. В самом центре зала находился бетонный постамент. На нем, очевидно, и должен был находиться мощный телескоп. Но сейчас вместо телескопа там сидели люди, человек десять. Они жарили на огне какую-то пищу.

Вопреки ожиданиям, «инопланетяне» не выглядели жуткими, обросшими мутантами, которых Алина нарисовала в собственном воображении. Они были одеты в пусть и не новую, но довольно приличного вида одежду, на головах некоторых имелось некое подобие причесок. Но что больше всего удивило Алину, так это присутствие среди них детей. Мальчик и девочка лет восьми катали по полу какие-то зеленые цилиндрики. Они первыми и среагировали на появление пришельцев.

– Ма, па! – Дети закричали так, будто это они увидели «инопланетян», а не наоборот.

Мамы, папы и прочие взрослые слабо отреагировали на детский окрик. Видно, совсем недавно они приняли свое ритуальное варево и находились ближе к космосу, чем к земле. Лишь один бородатый дядька протяжно сказал:

– Здра-а-вствуйте, бра-атья и се-естры! Вы готовы?

– К чему? – спросил один из братьев и сестер.

– К та-анцам на орби-ите! – пропел бородач.

Алина вспомнила, что это текст из одного популярного трека, который любил вставлять в свой танцевальный сет Илья Топчий. Она взглянула на Илью. Он улыбался.

– А тут, оказывается, есть меломаны, – проявил догадливость режиссер с «Продвинутого радио». Он подсел к бородачу и вкрадчиво спросил: – А ну, скажи-ка мне, брателла, где ты слышал этот музон?

Шевелюра режиссера была такой же лохматой, как и борода собеседника, поэтому, очевидно, он и пошел на контакт первым. И контакт, надо сказать, удался. Бородатый инопланетянин указал пальцем на стоявший поблизости старенький, но мощный радиоприемник. Режиссер внимательно посмотрел на него и воскликнул:

– Я так и знал. Наша волна! Прикиньте, какая реклама? «Продвинутое радио» слушают даже инопланетяне!

Дружелюбный бородач тем временем протягивал своему новому другу котелок с густой темно-коричневой жидкостью. Режиссер замотал лохматой головой.

– Нет, брателла. Не буду. Я тут про эту штуку такого наслушался.

Заявление нисколько не расстроило предводителя «инопланетян». Он отставил котелок в сторону и вынул из кармана ядовито-зеленый флакончик. У режиссера, впрочем, как и у многих других, глаза на лоб полезли.

– Живут же люди!..

С некоторым недоверием к содержимому флакона режиссер осторожно брызнул себе в рот. Немного поморщился, поморгал, а затем изрек:

– В натуре «освежитель»! Чувствую, как приятная волна поперла! А я-то думаю – чего это их вдруг на музыку потянуло? У «молочка» же совсем другой, прибивающий эффект!.. Откуда это у тебя, брателла?

Бородач показал пальцем на лежавший рядом мешок. Вовчик, развязав его, ахнул.

– Вот это ни… – Вовчик вовремя вспомнил, что вокруг полно дам. – Вот это ничего себе! Целый мешок аэрозоля!

Он обратился к режиссеру, словно к переводчику:

– Спроси своего брателлу, где он надыбал столько наркоты?

Брателла, как видно, был способен понимать человеческие слова и без перевода. Он стал делать руками плавательные движения.

– Ты нашел этот мешок в реке? – спросил Вовчик.

Инопланетянин закивал, но продолжал изображать руками нечто похожее на квадрат.

– Баллончики лежали в коробке!..

Бородач в знак согласия показал желто-коричневые зубы.

– Ясно, – вздохнул Вовчик.

Брателла тем временем снова делал какие-то жесты. Он показывал то на окруживших его пришельцев, то на мешок.

– Он предлагает нам угощаться! – перевел режиссер.

Предложение приняли. Вскоре уже с десяток человек держали в руках флакончики с аэрозолем.

– Эх, щас бы музычку! – предложил кто-то после солидного впрыска освежителя.

Инопланетянин сделал жест в сторону радиоприемника, но поступило другое предложение.

– У кого в тачке самая мощная акустика? Давайте подгоним эту тачку сюда и врубим…

Пока шло обсуждение, в чьей машине самая крутая аудиосистема, Алина решила совершить небольшую экскурсию, чтобы осмотреть местные достопримечательности.

Она вышла из планетария и отправилась к ближайшим развалинам. Ее внимание привлек покосившийся на бок ангар, одна из стен которого была украшена сильно потускневшим, но все же заметным граффити. Рисунки были непристойными. В основном они изображали сцены совокупления, причем в большинстве массового и извращенного. Неизвестный живописец, скорее всего, создал рисунки во времена расцвета ночной жизни в клубе «Планетарий».

Подойдя ближе, Алина удивилась. Оказалось, что изображения нанесены не краской. Они были высечены острым предметом.

«Прямо как наскальные рисунки!» – подумала Алина.

Сзади послышались неторопливые шаги.

– Ты что здесь делаешь одна? – прозвучал голос Ильи.

Он тихо подошел к Алине и обнял.

– Изучаю наскальную живопись, – ответила Алина. – Не знаешь, кто их высекал?

– Нет.

– А ты сам бывал в «Планетарии»?

– «Планетарий» – самый первый клуб, в котором я начал диджействовать. Именно здесь мне дали прозвище Топчий.

Алина бросила многозначительный взор на стену с рисунками, затем на Илью.

– Нет, нет, – засмеялся Илья. – За этими стенами я никого не «топтал»! Прозвище получил за свою привычку сильно притопывать в такт музыке. В «Планетарии» диджейские пульты располагались почти посередине танцпола, на том самом возвышении, где сейчас сидят «инопланетяне». Так что работа каждого диджея просматривались во всех подробностях. Очень многие обзаводились новыми кличками…

– А как здесь все было? – спросила Алина.

– Круто.

– Так же, как сейчас в «Локи»?

– Почти, – с легкой грустью сказал Илья. – Публика в ту пору была немного другой.

– А это место с рисунками на стенах выполняло ту же функцию, что и «пещера»? – спросила Алина.

– Примерно.

– Значит, клуб процветал?

– Процветал – мягко сказано! Клуб гремел! Все были уверены, что это продлится вечно! Некоторые, как ты сама видела, до сих пор не могут поверить, что клуба уже не существует!..

– И что же произошло? Почему процветающее предприятие превратилось в развалины?

– Трудно объяснить! Люди вдруг перестали ходить в «Планетарий». Может, виной тому был тот кровавый случай…

– Какой случай?

– На глазах у всей тусовки погибла одна девушка. Ее звали Яна. Она сбросилась с крыши прямо вниз на танцпол. Пострадали еще несколько человек.

– Сумасшедшая или наркоманка? – попыталась угадать Алина.

– И то, и другое, – сказал Илья. – Правда, многие поговаривали, что Яна была убита еще до того момента, как упала с крыши. Подозревали ее парня – хозяина клуба. Он сильно ее ревновал. И, собственно, было за что. Косвенно убийство подтверждалось и тем, что на следующий день в реке нашли труп дружка Яны. Он якобы умер от передозировки и утонул.

– Да-а-а, печальная история!..

Послышался какой-то шум. Алина и Илья повернулись.

В «Планетарий» заезжал здоровенный джип. Очевидно, долгие дебаты на тему, «у кого самая крутая акустика», выявили победу именно этого претендента.

– Идем, посмотрим, что там творится? – предложил Илья.

– Хорошо, – согласилась Алина.

Через минуту они стояли в «Планетарии». Из открытых дверей джипа гремела музыка, а вокруг кружилась вся элита шоу-бизнеса, «инопланетяне» и даже дети «инопланетян». Только один, как говорил Гена, «супервлиятельный гость» стоял чуть поодаль и что-то громко кричал по телефону. До Алины и Ильи доносился его бас.

– А я тебе говорю, что привезешь! – кричал тот. – Я главный акционер твоего сраного концертного зала! Что? Концерт? Какой концерт! Кто будет петь? Салтыкова?.. Да мне хоть Салтыков-Щедрин! Вези сюда самые мощные колонки, пару вертушек, ну и все, что положено! Не привезешь, будешь побираться на улице! Все!

«Супервлиятельный гость» зашвырнул куда-то телефон, брызнул из зеленого баллончика себе в рот и помчался танцевать.

«Планетарий» воскрес! Он снова жил своей прежней жизнью. В нем гремела музыка, веселились люди. И хотя поутру все утихнет на долгие годы, а может навсегда, «инопланетяне» – носители клубной веры запомнят этот день на всю жизнь. В мифах, которые они когда-нибудь сложат, этот праздник будет упомянут как день великого клубного воскрешения!

Дым в голове

Валентина Глушенкова пребывала сегодня в приподнятом настроении, потому что рано утром у нее состоялся полезный разговор с владельцем «Меркурия» Игорем Опариным. Разговор организовала Алла Дементьева, которая в последние дни успешно освоила профессию сводни. Двумя днями раньше она свела Глушенкову с Алиной, а теперь вот и с Опариным. Впрочем, с хозяином нескольких рынков, строительных фирм, развлекательных центров и самым успешным городским предпринимателем судьба Валентину уже сводила ранее, когда она помогала Панфилову в одном запутанном расследовании. Дело было сложным, и если бы не помощь Опарина…

Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда в кабинет ворвался, как буря, Анатолий Панфилов.

– У тебя, случайно, нет калькулятора?..

– Здравствуй, Толя. – Валентина доставала из ящика стола электронную машинку. – Я только что о тебе вспоминала…

– В связи с чем?..

– Дело под условным названием «Рынок тщеславия», помнишь?

– Как не помнить! Серьезное было дельце! – кивнул Панфилов. – А с чего вдруг ты о нем вспомнила?

– Сегодня разговаривала с одним из фигурантов – Игорем Опариным. Он владеет развлекательным центром «Меркурий».

– Ругались? – попытался угадать Анатолий.

– Наоборот… Он предложил свою помощь…

– В чем?

– Во-первых, Опарин собирается разорвать договор аренды с фирмой, снимающей подземный гараж. Во-вторых, как и мы, хочет выяснить, кто на самом деле владеет клубом «Локи» и кто так быстро подсадил нашу молодежь на новый наркотик!

Анатолий недоверчиво покачал головой.

– С первым его желанием все более-менее ясно: пресса затыкала, родители клубящихся малолеток достали, да и имидж солидного коммерсанта может пострадать! А вот второй пунктик мне совершенно непонятен! Зачем это Опарину понадобилось знать, кто стоит за «Локи», а уж тем более соваться в наркокухню? Он возомнил себя борцом за чистоту нравов или решил податься в политику?..

– О побудительных мотивах Опарин распространяться не стал, – честно призналась Валентина. – Но мне его слова показались искренними.

– А почему он не верит в то, что главный в «Локи» – Вовчик Семенец?

– Видно, есть на то причины…

– О них он тебе тоже не стал говорить? Так? – Панфилов хитро прищурился.

– Да, так…

– Я все понял! – вспыхнул Анатолий. – Под благим предлогом Опарин решил вцепиться в кого-то из своих конкурентов! «Пираньей» человека просто так не назовут!

– Да ладно тебе, Толя, что ты взъелся на него! На вот лучше свой калькулятор и иди!

– Если твой Опарин и вправду назовет нам имя того, кто скрывается под псевдонимом Тохтамишев, тогда калькулятор мне ни к чему!

Глушенкова удивленно посмотрела на друга.

– Калькулятор мне как раз и нужен был, чтобы разобраться с массой цифр в договорах аренды, субаренды, субсубаренды, черт бы их всех побрал! Я в этой проклятой экономике ничего не понимаю. От названий и цифр голова кругом. «Дельта» сдала «Пирсу» за столько-то, «Пирс» отдал «Локи-лимитед» за столько-то! «Икс» купил у «Игрек», «Игрек» у «Зет», а «Зет» снова продал «Иксу»! В общем, чем дальше в лес, тем своя рубашка ближе к телу!

– Понятно, почему ты такой сердитый, – проговорила Валентина, щелкнув тумблером электрочайника. – Сейчас мы выпьем с тобой чаю!

– Согласен…

Однако чайное перемирие длилось недолго.

– А почему ты решила встретиться с Опариным? – осведомился Панфилов.

– Мне показалось, что в этом деле нам нужно заручиться поддержкой чьей-то «сильной руки». Можешь списать мои страхи на беременность, но меня не покидает ощущение, что в этой схватке мы с тобой выступаем не в своей весовой категории. Даже с Вовчиком и Академиком нам будет справиться нелегко. А что, если всплывут фигуры покрупнее?

– Вот-вот, о фигурах покрупнее я и хотел тебе сказать, – загорелся Анатолий. – Что, если Опарин на самом деле и есть эта фигура?

Панфилов приготовился к активной обороне, но Валентина не собиралась наступать.

– Не исключено, – сказала она. – Отчасти моей целью во время встречи и было проверить свои ощущения: причастен Опарин к происходящему или нет?

– Ну и как?

– Я ведь уже говорила, – почти рассердилась Валентина. – Мне показалось, что он говорил со мной искренне.

Панфилов отступил. Он привык доверять интуиции Валентины.

– А ты знаешь, читая договор аренды подземного гаража, я наткнулся на один странный пункт, который смог понять без всякого калькулятора, – сказал он. – Это пункт, в котором указаны сроки действия договора. Представляешь, там указан срок шесть месяцев. Какой идиот арендует помещение под ночной клуб всего лишь на полгода?

– А ты ничего не напутал? – засомневалась Глушенкова.

– Я принесу тебе копию договора, прочитаешь! – Панфилов обиженно насупился.

– Верю, верю, – улыбнулась Валентина. – Но это далеко не последняя несуразность в этом деле. Давай вернемся к нашим убитым Шнитко и Моргулину. Меня тут недавно поразила одна нестыковка. Я листала протоколы допросов свидетелей, которые ты проводил, и наткнулась на показания некой Вики, с ней некоторое время встречался Стас Шнитко.

– Здесь я точно ничего не напутал!..

– Я не собираюсь ущемлять твой профессионализм! – заверила Валентина. – Я сама не сразу обратила внимание на этот факт.

– Какой еще факт? – негодовал Анатолий. – Вика, конечно, подозрительная особа, но к убийствам не причастна. Ну, встречалась когда-то с Шнитко, ну была у них, как она сама сказала, «типа любовь»…

– В том то и дело, Толя, «типа любовь»! – Глушенкова ткнула себя пальцем в область груди. – Значит, у них был секс! Но ведь она же девушка?..

Анатолий на мгновение задумался, а затем засмеялся.

– С этими «продвинутыми» сам сдвинешься, – сквозь смех сказал он. – Как это я не заметил такого ляпа!

Он закончил смеяться и произнес:

– Ты права! Я все понял! Некто по прозвищу Баунти жил несколько месяцев в квартире Шнитко, а затем у Моргулина. Моргулин – гей, и их совместное проживание объяснимо. Но вот какого черта Баунти делал у Шнитко, если тот натурал?.. Я обязательно проверю, в чем тут подвох…

Щелкнул выключателем электрочайник. Валентина стала разливать по стаканам кипяток. Заклубился густой пар.

– У меня вообще от этого дела уже дым в голове! – признался Панфилов. – Ничего не сходится! Я совершенно не вижу целостной картины преступления! Наверное, оттого, что подозреваемых слишком много. Стоит мне только пообщаться с кем-то из армады «продвинутых», как я начинаю его подозревать. Причем делаю это не на основе фактов, а потому, что у собеседника серьга в носу или наколка на предплечье. Неужели я настолько устарел?

Глушенкова улыбнулась и пододвинула к Анатолию один из стаканов.

– Хоть бы союз с Алиной Тришиной быстрее давал результат, – высказал пожелание Панфилов. – А то совсем с ума сойду!

– Тебе нужно чаще общаться с дочерью, – сказала Валентина. – Тогда дым в голове быстро развеется…

Зазвонил телефон. Глушенкова сняла трубку и стала внимательно слушать невидимого собеседника. Минуты через две она положила трубку.

– Вот тебе и первый результат. Звонила Алина. Картонная коробка с аэрозолем нашлась. Кто-то выбросил ее в реку, и ее прибило к «Планетарию».

– К тому самому?..

– Да, – усмехнулась Валентина. – Еще одна странность, согласись?..

Жаркая ночь

Половина двенадцатого ночи, а в «Локи» уже не протолкнуться. Прослышав о съемках, сюда набилась вся элита ночной тусовки. Никто не хотел упустить возможность хоть на долю секунды поторчать перед объективами видеокамер, снимающих, как утверждало абсолютное большинство знатоков, «культовый клип». Каждый пытался выделиться по мере своих способностей. Некоторые свели количество ткани на своих телах до минимума, другие вырядились в почти маскарадные наряды. Вход был ограничен, но посетители просачивались самыми невероятными способами. Казалось, что где-то безотказно функционирует подземный ход, по которому в клуб, словно червяки, проползают все новые и новые партии клаберов.

Алина наблюдала за возней в зале, устроившись под самым потолком, в диджейской комнатке. Здесь же находились Илья, Лена и Юля. Вовчик не отходил от съемочной группы, состоявшей из одного оператора с лицом алкоголика-интеллигента. Сейчас они занимались «отстреливанием» крупных планов где-то внизу, среди беснующейся толпы.

– Народа сегодня – пропасть! – в очередной раз ужаснулась Лена. – Это какое-то безумие!

– Наверняка охранники из «Меркурия» постарались! – внесла разъяснения Юля.

– Сто пудов! – согласилась Лена. – Теперь могут месяц не работать!

– Какой там месяц! Год! – восторженно проорал ввалившийся в комнату Вовчик, таща за собой маленького роста человечка с огромной камерой в руках. – Коля, – представил Вовчик человечка с камерой. – Крутейший оператор на всем телевидении! Еле-еле уговорил сегодня поработать!

Вовчик вел себя нервно-суетливо. Он бросался из стороны в сторону, словно его сносило порывом ветра.

– Колек! Отсюда возьмем крупные планы! Ты как считаешь?

– Зашибись! – покладисто согласился оператор.

– Коленька! Колюнчик! – завопил вдруг Вовчик, – Бери на камеру скорее, во-о-н ту, рыжую, с грудями до подбородка! Ту, что лезет башкой в динамик!

– Зашибись! – Оператор направил объектив на обнаженную по пояс девицу, пытавшуюся испытать головой на прочность мощную колонку.

– Здорово ее колбасит! Эх, и здорово! – загоготал Вовчик. – Классный будет кадр, правда, Коль?

– Зашибись! – согласился немногословный оператор. Похоже, других слов он просто не знал.

– Неужели нельзя в моем клипе без голых баб! – Илья негодовал, но очень осторожно, чтобы не разозлить режиссера.

– Илюха, не волнуйся, все будет нормально! – Вовчик носился по диджейской, словно в лихорадке. Подскочив к Илье, обнял его за плечи: – Ее буфера мы оденем в рамку! Клипец должен крутиться не только на музыкальных каналах, но и попасть в формат. Так ведь, Колян?

Оператор отреагировал в привычной манере. Вовчик замотал головой, словно его вешали, а он не хотел лезть в петлю.

– Это ты точно сказал, Колюха!

Тем временем на танцполе творилось неописуемое. Парень и девушка, дергавшиеся в танце на одном из возвышений, внезапно прыгнули в толпу. Их тела, подхваченные сотнями рук, плыли поверх голов и в считанные секунды оказались в самом конце зала. Вслед за ними принялись прыгать и другие. Недостатка в любителях острых ощущений не было, но толпа ловила не всех, а по выбору. Тех, кто шлепнулся на пол, выносили или вытаскивали за ноги на свежий воздух до приезда «скорой».

– Главное – подать пример! – констатировал Вовчик. – А стадный инстинкт сделает все остальное! Правда, Коль?

Привычной реакции, к удивлению присутствующих, не последовало. Оператора полностью поглотил процесс съемки.

– Вовчик, твоя «фишка»? – спросила Юля.

– А то! – ухмыльнулся Вовчик. – И всего за каких-то двадцать баксов! Дал бы и больше, да боялся, что насмерть поубиваются…

– Зашибись! – ошеломленно отреагировала Юля.

Возившийся у диджейского пульта Илья вытянул из кармана плоскую коробку, а из нее – диск. Повертел его в руках и произнес:

– Вот уж не думал, что когда-нибудь буду зажигать танцпол не с вертушки, а с дискаря…

– Что за аппарат у тебя, такой крутой? – подскочил Вовчик и ткнул пальцем в проигрыватель компакт-дисков.

– Трехтысячный «Пионер».

– Ого! Неужели купил?

– Пришлось одолжить напрокат у Пупса, – неохотно отозвался Илья. – Тот просто помешан на всяких новинках.

– Ну, и как эта штуковина в работе?

– Нормально. Звучок приличный. Панель отображения – вообще полный отпад. Глянь! Видны все пики и впадины трека, метки легко расставлять…

Илья и Вовчик склонились над техникой. Девушек техника не волновала.

– Я сегодня ужасно выгляжу! – жаловалась Юля. – Поспать за целый день так и не удалось!

– Генка замучил? – ехидно поинтересовалась Лена.

– Если бы! Телефонные звонки заколебали. Ему сегодня звонили не переставая. Я ему: «Отключи телефон!» А он мне: «Важный звонок!» И так весь день!

– Делов-то! – усмехнулась Лена. – Приехала бы домой и нормально выспалась. Я вот, например, часов десять на массу давила, а теперь – как огурчик!

Под словом «дом» Юля и Лена подразумевали снимаемую ими на двоих квартиру. В те редкие периоды, когда ни у кого из них не было дружка, они подавались на нанятую жилплощадь. Кое-кто подозревал, что их связывают отношения более пикантные, чем дружба. Но прямых доказательств не было, а если девушек спрашивали в лоб, подружки либо отшучивались, либо посылали любопытных куда подальше.

– А чего, кстати, Генка-то не приехал? – забеспокоилась Лена.

– Я ж говорю, он сидит на телефоне, как приклеенный! Ждет какого-то очень важного звонка! Придурок!

– Все они придурки! – согласилась Лена.

Услышав слово «придурок», Алина сообразила, что отношения подружек с Геной и Вовчиком на грани развала.

Между тем Вовчик и Илья закрыли профессиональную тему. Илья остался возиться с техникой, а Вовчик подскочил к «актрисам».

– Слушай меня, девчонки! – Вовчик замахал руками, как мельница. – Крупные планы сделаем завтра, в студии. Сегодня снимаемся на фоне массовки. Расклад такой: все трое сейчас топаете во-он туда, – Вовчик указал в сторону входа в клуб. – Делайте вид, словно только что приперлись в клуб. Лена и Юля, типа, здесь не впервые, а ты, Алина, глазей по сторонам, словно офигела от всего увиденного!.. Затем все вместе шлепаете вниз по лестнице и гуляете вдоль стены. Держитесь ближе к стене! Чтоб вас оператор снял вроде как сквозь толпу… Ты, сестрица Алинушка, все так же пялься по сторонам, балдей и бреди в сторону статуи этого божественного кретина «Локи». Там замри и до-олго так смотри на него. Типа, ты размышляешь о смысле жизни и вообще все дела! Мы потом в студии нарезку сделаем и крупный план твоего лица дадим. Физию отдельно снимем… Будешь в студии на меня смотреть, удивляться, словно я и есть Локи! Я для этого себе ведро на голову надену. Вот. А потом, значит, Лена и Юля подходят к тебе, что-то говорят, а ты их вроде не замечаешь. Ты, это, все смотришь и смотришь на статую. Чем дольше пауза, тем лучше. Будет из чего нарезать и смонтировать. Затем ты разворачиваешься и пошла-пошла-пошла! Куда пошла? Нет, не туда, а в центр танцпола! Ну, а там, ты, того, начинаешь танцевать вместе с остальными! Во как! Скажите, клево!

– И все? – Юля и Лена не скрывали разочарования. – А мы-то думали…

– От вас думать не требуется! – деловито отрезал Вовчик. – Нужно просто выполнить в точности то, что я сказал, и вести себя как можно естественней. Все, идите!

– Как? Уже сейчас?

– Ну, а когда же? – обозлился Вовчик. – Скоро заиграет «Неоновый мир», а во время музыки мною запланирована такая фишка, что оператору будет не до вас. Правда, Николай?

– Дважды зашибись! – Оператор слегка усилил эмоциональность своей речи.

Подружкам ничего не оставалось делать, как отправиться в указанном Вовчиком направлении.

Возле самого входа Алина бросила взгляд в сторону диджейской и, увидев отмашку Вовчика, сказала:

– Ну что, двинули навстречу славе?

– Двинули – уныло отреагировали Юля и Лена и побрели вниз по лестнице, пропустив вперед героиню клипа.

Оказавшись на ступеньках, Алина вспомнила, что ей нужно изображать удивление. И хотя она абсолютно не представляла, каким образом это будет заметно с расстояния в добрую сотню метров, все же попыталась изобразить нечто похожее на удивление. Широко раскрыв глаза, она озиралась вокруг и внезапно заметила знакомое лицо.

«Антон? Не может быть!»

Спустившись вниз, она убедилась, что это действительно Антон. Он стоял возле самой лестницы и как-то странно смотрел на нее.

«Кажется, он пьян! Только дурацких сцен мне сейчас не хватало!»

Алина попыталась спрятаться за Юлю-Лену, но Антон цепко схватил ее за руку:

– Аля, надо поговорить!

Юля немедленно вступилась за подругу:

– А ну, отвали! Не мешай съемкам!

– Давай поговорим позже, – взмолилась Алина. – Нас сейчас для видеоклипа снимают.

– Не пудри мне мозги! – разъярился Антон. – Какого еще клипа? А если и снимают, то мне плевать! Ты мне жизнь поломала!

– Отпусти ее, придурок! – по-змеиному шипела Лена. – А не то я тебе рожу расцарапаю!

И в подтверждение истинности своего намерения пошевелила перед глазами Антона испытанным оружием – длинными и острыми, словно бритвенные лезвия, ноготками.

Осторожность заставила Алину вступиться за отвергнутого парня:

– Ладно, поговорим сейчас. Только не очень долго. И отпусти руку, мне больно.

Антон выразительно посмотрел на Юлю и Лену.

– Оставьте нас на пару минут! – попросила Алина.

– Хорошо, – неохотно согласились те. Драка откладывалась. – Только мы будем тут поблизости!

Алина приготовилась выслушать упреки по поводу ее трюка с волосами, но Антон молчал. Его решимость и гнев куда-то испарились.

– Ну? – торопила его Алина.

– Я люблю тебя! – неожиданно сказал Антон.

– Чего-о-о?

– Я не могу жить без тебя! Все время думаю только о тебе! Очень тебя прошу, давай снова встречаться! Если хочешь, то мы, это, распишемся…

Алина не сумела сдержать истерический смех. Слово-то какое нашел! «Распишемся!» Так сейчас даже в деревне не говорят.

– Ага, поняла! – Алина пришла в себя. – Наташа Латина тебя отфутболила?

– Неужели ты думаешь, что твой трюк с волосами сработал? – Музыка зазвучала громче, и Антон повысил голос. Сейчас он почти кричал. – Нет, придумано неплохо, но и я не дурак! Соврал, что мама приезжала и оставила повсюду волосы.

– Ты не дурак, – согласилась Алина. – Скотина ты!

– Может, и скотина, но ты тоже меня любишь! Если бы не любила, стала бы проделывать все эти фокусы?

– Ошибаешься! Я просто хотела раскрыть глаза твоей Наташе. А у меня уже есть другой. У нас замечательные отношения!

– Отношения? – взвился Антон. – Скажи, что ты его любишь, и я от тебя отстану! Ну, скажи?

Алина задумалась. Разумеется, можно было просто сказать: «Да, я люблю его!» Но так ли это?

– Разговор окончен! Прощай! – сказала она, избежав прямого ответа. – И прекрати доставать меня звонками и дурацкими записками. Я уже вышла из школьного возраста…

– Какими еще записками? Что ты мелешь?

– Отстань…

– Ах, так?! – заорал Антон. – А если мы пойдем сейчас в пещеру, тебе будет приятно, да? Что ты тут из себя корчишь? Тоже мне, звезда неоновой дыры! Подстилка ты! Даешь всем подряд в грязной вонючей дыре! Идем! Я тоже хочу тебя трахнуть!

Антон схватил Алину за руку и потащил за собой. Далеко уйти ему не удалось. Получив сильнейший удар по печени, он скорчился на полу.

– Эту падаль – на выход! – пробасил невесть откуда вынырнувший Вася Микроб. Рядом преданно сопели двое амбалов с нашивками «Безопасность». – Сунется к дверям, наваляйте ему там же, чтобы в клубе не пачкать!

Антон исчез так же быстро, как и появился. Расстроенная Алина увидела перед собой Юлю.

– Здорово мы тебя выручили, правда?

– Значит, это вы организовали вынос тела?

– А то!

– Не знаю, что вдруг нашло на Антона! Всегда такой тихий…

– Обычный мужской эгоизм, – мгновенно поставила диагноз Лена. – Все самцы считают, что бросать могут только они!

– Я все больше прихожу к мнению, что мужика при себе надо иметь наподобие Микроба! – убежденно заявила Юля. – В меру обеспеченного, внешне невзрачного, тупого, а при команде «Фас!» способного порвать любого!

Алина фыркнула в знак несогласия. Спаситель ей жутко не нравился.

– Ты, Алька, Микроба совсем не знаешь! – подключилась Лена. – Он очень крут! Экс-чемпион Европы по боксу в легком весе. Правда, потом ударился в жизнь блатную и сидел лет шесть…

– Ты ему понравилась, подруга! – Юля иногда поражала Алину своей осведомленностью. – Как только мы сказали, что тебя обижают, так он бросил фейс-контроль и пулей примчался сюда!

Алина не обрадовалась, узнав, что приглянулась уголовнику, хоть и бывшему. За помощь, конечно, спасибо, но вдруг он потребует что-то в знак благодарности.

– Что там у нас по сценарию? – чтобы сменить тему, спросила Алина.

– Дефиле вдоль стены, молебен у статуи, а затем танцы-шманцы!

Минуты две понадобилось актрисам на отработку сцены и еще минут десять, чтобы выбраться из центра плотно набитого танцпола. Перед тем, как вернуться в диджейскую, девушки забежали в дамскую комнату.

– Ну и толпища! – поправляя платье, сказала Лена.

– И жарковато что-то, тебе не кажется? – поддержала Юля.

– Надышали, – усмехнулась Лена.

Подруги многозначительно переглянулись.

– Лен, проверь-ка кабинки, – вполголоса попросила Юля.

Лена осмотрелась.

– Чисто.

Юля сделала серьезное выражение лица и обратилась к ничего не понимающей Алине:

– Через пару дней мы с Ленкой уезжаем. Недели на две, может, чуть больше!

– А Вовчик и Гена?

– Мы едем без них.

«Все ясно! Нашли новых ухажеров, а я должна их прикрывать! Здорово придумали!»

Юля поспешила развеять предположения Алины.

– Вовчик и Гена – не самые плохие парни на свете. С ними нормально. Но уж слишком опасно… А мы не настолько от них тащимся, чтобы рисковать. Поэтому мы сваливаем на время. Им скажем, что уезжаем на акварейв в Хорватию. Собственно, туда мы, наверное, и подадимся. И тебе советуем пока не тусоваться в их компании.

– Но почему?

– Мы тебе все не можем рассказать, да и сами мало знаем. Догадываемся, что дело дрянь! – Юля курила и не замечала, что стряхивает пепел себе на колени. – Будь на твоем месте кто-то другой, мы бы вообще не стали ничего говорить. Но к тебе мы прикипели. Появляться в обществе Вовчика и Гены сейчас опасно. Можно очень сильно пострадать, а то и сыграть в ящик! Как Стас Шнитко и Лешка Моргулин…

– Вы испугались телефонного психопата?! – недоверчиво спросила Алина.

– Какого еще, на фиг, психопата! – взорвалась Лена. – У Вовчика и Гены серьезные заморочки с бандитами. В чем эти заморочки, мы не знаем. Знаем только, что это все очень серьезно. Серьезно настолько, что Гена старается из дома не выходить. А Вовчик хоть и храбрится, но вот уже который день своего «Мерина» даже не выгоняет со стоянки.

– А Илья? – забеспокоилась Алина.

– Что Илья?

– Он тоже с ними?

– Илья весь в музыке, – усмехнулась Лена. – Хотя еще никому, кроме него, музыка не приносила столько денег! – с нажимом добавила она.

– А может, все не так страшно, как вам кажется? Может, вы сами себя накручиваете?

– Думай, что хочешь! – отмахнулась Юля. – Мы тебе больше ничего говорить не будем. И так сказали слишком много. Думай! А мы завтра вечером сваливаем! Пошли, Лен!

Юля и Лена убежали. Алина задумалась. Из этого состояния ее вывел щебет ввалившейся в комнату девичьей компании во главе с юной Тамарочкой.

– Что с тобой, Аля? На тебе лица нет.

– Ничего. Просто настроение паршивое.

– На-ка, заправься! – предложила Тамарочка, протягивая ядовито-зеленый баллончик.

Алина молча взяла и брызнула в рот небольшую порцию аэрозоля.

– Сейчас полегчает! – ободрила ее Тамарочка.

– Надеюсь, – вздохнула Алина.

Несколько минут она бродила по закоулкам ночного клуба. Побывала «В гостях у Ангрободы», заглянула к карлику Андвари. Вернулась в зал и, скорчив зверскую физиономию Локи, направилась в диджейскую.

Здесь кипели страсти. Вовчик что-то доказывал Илье, а тот упорно не хотел соглашаться. Юля и Лена загадочно улыбались.

– А я тебе говорю, это – классные кадры! – выходил из себя Вовчик. – Телка бросила мужика, тот, значит, пытается ее вернуть, а та уперлась, дескать, «Иди ты…»! Она выбрала волшебный неоновый мир! Вот! То, чего в клипе не хватало! Скажи, Колян?

Оператор сказал.

– Во! И он согласен! А какая фактура! Какой темперамент! Какой напор! И, главное, все натурально! Он, грубый пришелец из вульгарного солнечного мира, а она – неприступная царица ночи…

Алина без труда догадалась, о чем речь. Видимо, чудо-оператор Коля во время ее перебранки с Антоном и не подумал выключить камеру. Теперь Вовчик настаивал, чтобы кадры вошли в клип.

– Мальчики, а почему бы не спросить саму царицу? – невинно предложила Юля.

Все вопросительно уставились на Алину.

– Не хочу, чтобы даже затылок этого мерзкого типа показали в клипе! – прорвало Алину.

– Очень жаль, – язвительно вымолвил Вовчик. – Очень жаль, что тебе не понравилось. Только ведь мне на твое мнение… Сама понимаешь. Здесь дело коммерческое. Да и получилось нормально! Правда, Коляныч?

Оператор молчал, увлеченный съемкой.

– Ты чего там снимаешь? – Вовчик терпеть не мог, когда к его словам не прислушивались распахнутыми настежь ушами. – Не трать пленку. Вот сейчас Илюха заиграет свой суперхит, тогда и будем снимать!

Оператор даже не повернулся. Происходящее в зале заслуживало того, чтобы быть снятым в самом лучшем ракурсе.

Пламя облизывало голову Локи, неторопливо перекидываясь на крылья и туловище. Секунда-другая – и большая часть муляжа полыхала. В диджейской замерли. Замер и танцпол. Словно завороженные, ночные люди наблюдали, как расползается огонь.

– Вовчик, это и есть обещанная фишка? – весело спросила Юля.

– Какая, к черту, фишка! – истошно завопил Вовчик. – Пожар! Пожар, мать его! Валим скорей отсюда…

Едва только они выскочили из диджейской и спустились вниз на танцпол, статуя Локи рухнула, рассыпавшись на множество пылающих фрагментов. Одновременно погас свет. Началось нечто невообразимое. Крики, стоны, мольбы о помощи – все смешалось в какую-то огненную кашу. Никто не стоял на месте. Все бежали! Бежали, как им казалось, в сторону выхода, но сквозь обманчивые языки пламени и сизый дым невозможно разобрать, где находится спасительный выход. Вместе с остальными бежала и Алина. Словно щепка в бушующем море, она металась из стороны в сторону и в какой-то момент вдруг поняла, что потеряла своих друзей. Эта страшная мысль заставила остановиться. Ее тут же сбили с ног. Сделав над собой неимоверное физическое усилие, Алина поднялась с пола. Голова кружилась. Черный дым разъедал глаза и обжигал легкие. Алина поняла, что ей не выбраться. «Все, конец!» Когда чье-то тучное тело сбило ее с ног во второй раз, девушка уже не собиралась подниматься. Она чувствовала, что задыхается.

– Аля, Аля, где ты? – послышалось вдруг откуда-то сверху.

Она не понимала, кто ее зовет и зачем, но все же ответила:

– Я здесь…

Алину услышали. Чьи-то сильные руки подхватили ее и куда-то понесли.

Очнулась она от сильного запаха нашатыря и требовательного голоса:

– Ну, давай, давай, очнись!.. Вот так, молодец!

Открыв глаза, Алина увидела Илью. Он держал ее голову на своих коленях и улыбался.

– А где остальные? – спросила Алина.

– Где-то здесь…

– С ними все нормально?

– Более чем, – кивнул Илья. – Они успели выскочить через центральный вход.

– А мы?

– А нам пришлось пробираться через подсобки «Меркурия»… Мы сейчас в его вестибюле. – Илья кивнул куда-то в сторону.

Алина повернула голову и увидела бронзовую статую бога «Меркурия», стоявшую посередине просторного зала. Сразу же вспомнился объятый пламенем «Локи».

– Эх ты, «вестник богов», – в сердцах сказала Алина. – Нашел с кем дружбу водить…

Мероприятия по очистке совести

Инспектор Глушенкова сидела в своем кабинете и мечтала. Она представляла, как дорогой начальник, майор Васянин, ставит подпись под только что написанным ею заявлением об уходе в декретный отпуск. Вот он со словами «Что же мы теперь без тебя будем делать, Валюша?» торжественно вручает конверт. А в конверте… О-о-о! В конверте находится некоторая сумма денег «на приданое малышу», собранная в строжайшей тайне коллегами. Майор провожает ее до двери своего кабинета, возвращается за стол и погружается в мучительные размышления о кандидатуре на место Глушенковой. По отделу ходили слухи, что таковая и по сей день не найдена. Впрочем, это инспектора по делам несовершеннолетних, старшего лейтенанта Глушенкову, не очень волновало. Ей не терпелось поскорее покинуть стены родного отделения и на некоторое время забыть о существовании несовершеннолетних и тем более о том, что у них имеются какие-то проблемы.

Валентина решительно направилась в кабинет начальника, не подозревая о том, какие преграды ждут ее на пути. Проходя мимо дежурки, она услышала окрик дежурившего лейтенанта Хвощева:

– Валя, Валя! Загляни ко мне. Тут тебе послание.

Валентина со вздохом зашла в дежурку и взяла протянутый листок.

Информационный центр судебной криминалистики Министерства внутренних дел со всей ответственностью сообщал, что «за период с 1 июня по настоящий день неопознанных трупов в возрастном интервале от тринадцати до семнадцати лет, схожих с фотографией, присланной ст. лейтенантом Глушенковой В. А., на территории Российской Федерации и стран СНГ не обнаружено».

Таков был ответ на один из запросов, которые Валентина разослала на прошлой неделе, пытаясь разыскать живого или мертвого Женю Найденова. Двумя днями раньше она получила ответ из Центра временного содержания и изоляции несовершеннолетних. Центр информировал, что никого, похожего на гражданина Найденова, «временно не содержал» и не «изолировал».

«Допустим, Баунти жив, – размышляла Валентина. – Тогда где он? Нашел приличного дружка? Или же его труп постарались основательно упрятать?»

Чем дольше она размышляла, тем больше склонялась к последней версии. Она не очень верила в то, что юный наркоман может исчезнуть, не оставив после себя никаких следов. У наркозависимых всегда остаются какие-то хвосты – друзья, знакомые, продавцы наркоты, наконец! А здесь – ничего! Полный вакуум. По собственной воле так не исчезают!

«А что, если подключить Алину? В конце концов, розыск несчастного подростка – дело хлопотное, но благородное. Главное – не подставить девушку. Ведь если исчезновение Баунти как-то связано с убийствами Моргулина и Шнитко, тогда интерес Алины к судьбе подростка будет выглядеть подозрительным. Разве только придумать правдоподобную легенду».

Валентина задумалась.

Она вспомнила странную реакцию девушки, когда та впервые услышала кличку Баунти. Глушенкова до сих пор не могла понять, что означала эта реакция.

«Скорее всего, – рассуждала Валентина, – Алина слышала это имя от кого-то из своих друзей, но пока еще не решила – стоит ли говорить об этом мне… Что ж, я готова ждать! Лишь бы не оказалось слишком поздно!»

Затем Валентина вспомнила, что ее муж Аркадий предлагал начать поиски в другом направлении – поискать маму Жени Найденова.

«А зачем вообще его нужно искать? – успокаивала себя Валентина. – Сначала Баунти ходил в подозреваемых, затем фигурировал как возможный пособник или свидетель. А теперь расследование дела, которое ведет Анатолий, успешно продвигается и без него».

Успокоив себя этими соображениями, Валентина продолжила прерванный путь к кабинету майора Васянина. Однако ее походка была уже не столь уверенной, как минутой раньше.

«Баунти вообще не с моей территории! – убеждала себя Валентина. – И вообще мне пора начать заботиться о собственном ребенке!»

В этот момент ребенок так основательно напомнил о себе, что Глушенкова остановилась и привалилась к стене.

«Парень с характером! Уже и мнение собственное имеет…»

Она недолго размышляла.

Через мгновение скомканное заявление полетело в корзинку для бумаг.

Инна Юрьевна Уппер обрадовалась Валентине, словно близкой, любимой родственнице. Объявив экстренный перерыв и вытолкав за дверь громко возмущавшуюся девицу, приведенную мамой с целью профилактики для воспитательной беседы о вреде ранних абортов, докторша заперла кабинет, убавила звук вечно работающего радиоприемника и сказала:

– Как здорово, Валечка, что вы пришли! Я уже сама хотела вас побеспокоить!

– Что-то с Жанной?!

– Нет-нет. С Жанночкой все в порядке! Она дома. Лежит в гипсе, читает книжки. Вот об этом-то я с вами и хотела поговорить!

– Она читает плохие книжки?

– Нет, – возразила Инна Юрьевна. – Дело в гипсе!

– Плохо наложили?

– Наложили великолепно. Кости срастаются, как в сказке. Но это меня и беспокоит! Пожалуйста, поговорите с доктором Лавренцовым! Пусть он подольше не снимает с Жанночки гипс…

– Понимаю, – улыбнулась Валентина. – Я поговорю…

– Очень прошу! Нам с мужем так спокойно, когда она дома.

– Когда-то гипс придется снять…

– Пусть это произойдет как можно позже, – вздохнула Инна Юрьевна. – А за то время, я надеюсь, нам удастся окончательно наладить отношения. Уже есть положительные сдвиги.

Валентина с некоторым сомнением посмотрела на доктора. Та поспешила дать объяснения.

– Представьте себе, Жанна нам все рассказала! – сказала она. – И о съемках в кино, и о том, что она баловалась наркотиками. Мы с мужем, конечно же, были в шоке, когда об этом услышали, но смогли удержаться от ругани и упреков! Ведь, по большому счету, в этом есть и наша вина. Мы сами построили стену отчуждения. Нельзя никому насильно навязать свой взгляд на жизнь, даже собственному ребенку. А мы пытались это делать вместо того, чтобы самим постараться понять тот мир, в котором она живет!.. Вот сейчас, кажется, мы идем навстречу друг к другу. Жанночка читает книжки, которые я ей даю. А я вечерами пытаюсь вникнуть в те странные звуки, что звучат в ее комнате. И вы знаете, Валюша, я сделала для себя одно удивительное открытие. В некоторых звуках я стала распознавать мелодию. Я даже запомнила несколько названий, «Тимо маас», например, или «Пол ван дайк». Правда, скажу честно, на слух я эти вещи не различаю…

Валентина вздрогнула, мысленно представив Инну Юрьевну Уппер отплясывающей на танцполе клуба «Батискаф» или «Локи» в компании Жанны и прочего ночного народа.

Хозяйка кабинета по-своему растолковала замешательство гостьи.

– Ой, Валечка, я совсем загрузила вас своими проблемами! – воскликнула Инна Юрьевна. – А у вас ведь свои имеются!

– Беременность к моему визиту не имеет никакого отношения, – произнесла Валентина. – Я пришла к вам с надеждой, что вы вспомните об одних родах четырнадцатилетней давности и обо всем, что связано с той самой роженицей. Вы тогда работали в седьмом роддоме…

– Боюсь, это невозможно. Четырнадцать лет! Давно это было… Вы не шутите?

– Какие уж тут шутки! У меня есть основание полагать, что вы могли запомнить роженицу, которая меня интересует. Ведь в те годы немногие отказывались от детей. Мальчика потом назвали Женя Найденов.

– Как же, как же! – вскинулась Инна Юрьевна. – Помню я тот случай! Тогда всего лишь второй или третий раз добровольного отказывались от младенца. Я так переживала, так переживала!.. Это уж потом подобные факты стали встречаться так часто, что и не сосчитать…

– А как выглядела та роженица? – ковала по-горячему Глушенкова.

– Не помню! – развела руками Инна Юрьевна – У меня вообще плохая память на лица.

– А имя ее, случайно, не запомнили?

– Она назвалась Ольгой. А фамилия… То ли Иванова, то ли Петрова… А уж как ее там звали на самом деле, одному богу известно! Документов у нее при себе не оказалось…

– Неужели? Разве такое возможно?

– Очень даже возможно! Она сказала, что документы принесут родственники. Не выгонять же ее было на улицу?

– Я вас ни в чем не упрекаю, – поторопилась сказать Валентина. – Но мне очень нужно найти эту женщину. Расскажите во всех подробностях, как она появилась в роддоме, почему у нее не было документов и вообще обо всем, что с ней связано!

– А что тут рассказывать… – отозвалась Инна Юрьевна. – Тяжелый случай. И именно в мое дежурство! Посреди ночи – стук в дверь. Открываю. Стоит женщина лет тридцати пяти. «Я, – говорит, – рожать к вам пришла, принимайте!» Глянула я на ее живот и впустила. Записала, как полагается, ее имя и адрес в журнал, осмотрела, устроила в палату. Правда, мне уже тогда показалось подозрительным: чего это беременная женщина среди ночи приходит в роддом одна, да еще без документов? Когда на следующий день к ней не пришел никто из родственников, я заволновалась. Направила фельдшера по записанному в журнале адресу этой Ивановой-Петровой. Так даже дома такого не оказалось! Тогда я вызвала ее к себе в кабинет и прямо сказала: «Если хочешь отказаться от ребенка, то можешь убираться отсюда. Иди в другой роддом и там рожай!» Та, естественно, в слезы и давай рассказывать мне историю о том, как во время заграничной командировки забеременела от темнокожего спортсмена и теперь боится, что у нее родится черный ребенок…

– Ну, и что такого?

– Вот и я ей говорю: «Ну, и что такого»? А она мне на это вторую часть душераздирающей истории о том, что она уже много лет замужем, что безумно любит мужа и никогда раньше ему не изменяла… И так далее.

– А муж у нее…

– Белее белого, – кивнула Инна Юрьевна. – Красавец мужчина, судя по рассказу. Тут у нее начались схватки…

– Интересно. – Валентина задумалась. Затем принялась рассуждать вслух: – Но ведь мужу она должна была как-то объяснить свое внезапное исчезновение и пропажу новорожденного? Или он настолько слеп, что вообще не замечал беременности жены?

– Он просто не мог ее заметить, – усмехнулась Инна Юрьевна. – Дамочка разработала хитрейший план. Она работала переводчицей. Как только она поняла, что поздно делать аборт, сообщила мужу, что уезжает в заграничную командировку. А сама уволилась с работы, вынула из чулка сбережения и, сняв квартиру в другом районе города, временно туда переселилась.

– Женщина с фантазией, – заметила Валентина.

– Еще с какой фантазией! Мне лично так до сих пор и непонятно, как ей удалось ускользнуть незамеченной из самой дальней палаты, да еще с третьего этажа, да еще в первую же ночь после родов! Ведь роды проходили непросто, и после них она едва передвигала ноги. Впрочем, могла и притворяться…

– Значит, она уже знала, как именно нужно притворяться!

– Точно! – согласилась Инна Юрьевна. – Она сразу повела себя слишком уверенно, как будто рожает не в первый раз! Но о других своих детях она не упоминала.

– А что еще она говорила? Сейчас каждая мелочь пригодится!

– Столько лет прошло! – Инна Юрьевна задумалась. – Сами понимаете…

– Понимаю, – кивнула Валентина и попыталась вслух подытожить добытую информацию.

– Значит, так. Первое: сейчас этой женщине около пятидесяти лет. Второе: у нее есть ребенок или даже несколько детей. Третье: четырнадцать лет назад она работала переводчицей, и четвертое – ее зовут Ольга.

– Насчет третьего и четвертого я не уверена, – напомнила Инна Юрьевна – Профессию она могла себе придумать, а уж имя – тем более!

– Насчет придуманной профессии согласна, – кивнула Валентина, – и фамилию она наверняка выдумала. А вот имя «Ольга», скорее всего, настоящее. Если она действительно рожала не в первый раз, то должна была прекрасно понимать, что ожидание родов может длиться довольно долго и все это время находиться придется в палате, где все общаются друг с другом по имени. А откликаться несколько дней подряд на чужое имя не так-то просто.

– Значит, ее действительно зовут Ольга! И что это нам дает?

– К сожалению, не так уж много…

Валентина погрузилась в непродолжительное раздумье, после чего спросила:

– А как в седьмом роддоме обстоят дела с хранением документации?

– Обменной карты, как вы понимаете, у нее не имелось. А обычная карточка заводится на всех, кто поступает в роддом. Даже на бомжих. Так что ее группа крови, содержание сахара, рост, вес и прочие соматические показатели зафиксированы и должны храниться в архиве… Только вот вряд ли это поможет. Будь у этой Ивановой-Петровой сильные физические или физиологические отклонения, я бы запомнила.

– В этой карточке указано, в какой Дом малютки отдали ребенка?

– Что вы! – удивилась Инна Юрьевна. – Это фиксируется в специальном акте и в личной карте, которая заводится непосредственно на ребенка… А зачем это? Насколько я слышала, вам известен даже детский дом, откуда сбежал Найденов.

– Я пытаюсь смоделировать ситуацию!.. Что должна сделать мать, если вдруг решила разыскать ребенка? Конечно же, пойти в роддом и узнать, куда отправили ее чадо. Затем она направится в Дом малютки, а оттуда – в детский дом «Теремок». Таким образом, появляются, как минимум, три свидетеля, с которыми таинственная Ольга не так давно могла беседовать. Они смогли бы описать ее внешность.

– Логично!

– Да уж, логично… – обреченно вздохнула Валентина. – Если только она действительно разыскивала сына… Пока это, к сожалению, одни лишь предположения.

– Если хотите, мы проверим предположения прямо сейчас!

– Это как же?

– Я позвоню в седьмой роддом! – Инна Юрьевна явно была рада возможности отблагодарить добрую инспекторшу. – Главным акушером там работает моя хорошая приятельница, Виолетта Артуровна Греднигер. Добрейшей души человек. Вам, кстати, весьма полезно будет с нею познакомиться. Именно ей я собираюсь поручить принять у вас роды!

Инна Юрьевна принялась рыться в ящиках стола, разыскивая записную книжку.

Радио тихо бормотало, выкладывая различную информацию. Валентина вдруг стала прислушиваться.

– Жители города потрясены трагическими событиями, разыгравшимися этой ночью в клубе «Локи»! – сообщал комментатор. – По предварительным данным, в результате пожара от огня и давки погибло двенадцать человек, около пятидесяти получили ожоги и ранения различной степени тяжести. На месте трагедии до сих пор работают спасатели.

– Ага, нашла, – радостно сообщила Инна Юрьевна и потянулась к телефону.

Валентина остановила ее.

– Извините, можно, я сначала позвоню? Это очень срочно!

Когда Панфилов снял трубку, она без лишних формальностей спросила.

– Слышал?

– Слышал…

– Твоей дочери там не было?

– Слава богу, нет!

– А что с Алиной?

– Она звонила полчаса назад. Сказала, что была в клубе, когда начался пожар. Она в порядке. Правда, мне показалось, что пережитое сильно на нее повлияло. Алина как-то странно говорила. Мне даже показалось, что она в бреду.

– Не может быть!

– Еще как может! Она назначила нам встречу сегодня, в восемь вечера. Сказала, что расскажет о войне этих… О, черт, забыл! Как их там… На языке все время вертится… Штурманы, летчики… Вспомнил! Она обещала рассказать о войне асов.

– Асов? – повторила Валентина. – Ох, и не нравится мне это!

– Подожди, не вешай трубку…

Валентина исполнила его просьбу. В трубке было слышно, как он разговаривает с какой-то женщиной. Затем снова послышался голос Анатолия.

– Ты где сейчас?

– У Инны Юрьевны, в женской консультации…

– Спроси: у нее есть видеомагнитофон?

Инна Юрьевна услышала его вопрос – Валентине не пришлось его повторять.

– В комнате психологической разгрузки есть видеомагнитофон и телевизор, – сказала она.

– Они работают?

– Конечно, иначе зачем бы они там стояли!

– Я все слышал, – сказал в трубку Панфилов. – Мы сейчас к вам приедем!

– Может, мне вернуться в отдел?

– Нет, нет, это слишком долго! – крикнул Анатолий. – На «Пежо» мы домчимся к тебе за пару минут.

– Какой «Пежо» и кто это «мы»? – удивилась Валентина.

– Некогда, некогда! Приедем, все сама увидишь…

На том конце провода послышались гудки. Валентина осторожно вернула трубку на место и посмотрела на Инну Юрьевну.

– Я так понимаю, что в седьмой роддом звонить пока не нужно? – сказала та.

Валентина молча кивнула. Мероприятия по очистке совести на некоторое время откладывались…

Война асов

Еще никогда прежде ей не было так легко и свободно. Расправив широкие крылья, она беззаботно парила над широкой равниной, видела все, что творилось внизу. Вот беззаботно щиплет траву серый заяц, а из небольшого пролеска за ним внимательно наблюдает хитрая лисица, ждущая подходящего момента, чтобы наброситься на косого. Но вдруг раздался топот копыт. Из леса показался всадник. По его одежде можно понять, что он либо воин, либо охотник. Заяц и лисица бросились в разные стороны, но всаднику явно не до них. Он смотрел в небо. Смотрел долго и внимательно. Наконец взял лук, вынул из колчана стрелу и послал ее вверх. Стрела пролетела в сантиметре от крыла парящей птицы. Раздосадованный неудачей всадник достал другую стрелу, но повторить попытку не успел. С неба на него обрушился огненный шквал, в считанные секунды испепеливший стрелка, коня и все живое вокруг. В парящем соколе охотник не сумел распознать аса, за что и поплатился жизнью. Впрочем, лучником вполне мог оказаться и не человек, а ван. А это могло означать только одно: неизбежная война ванов с асами началась. Осознав это, богиня Фрейн собралась взметнуться ввысь, чтобы полететь к своему небесному дому Асгарду, но кто-то вдруг схватил ее за крылья…

– Алька, ты что, рехнулась? – послышался встревоженный голос Юли.

Алина открыла глаза, и ее голову пронзила острая боль от солнечного света, которая мгновенно привела ее в чувство. Девушка сразу же вспомнила, что она никакая не богиня и даже не птица, а обычный человек, едва не перевалившийся через перила балкона в квартире Юли и Лены.

– Ну, ты, мать, даешь! – Лена озабоченно вилась вокруг подруги. – У нас, правда, всего второй этаж, но для прыжков головой вниз все равно высоковато! Хорошо, что Юлька тебя вовремя заметила!

– Извините, девочки! Это все чертов аэрозоль! По-моему, я приняла слишком много!

Алина бухнулась в кресло и потянулась к журнальному столику, на котором, кроме пустого баллончика из-под освежителя, стояла початая бутылка с коньяком.

– Хватит с тебя! – Лена успела выхватить бутылку у нее из рук. – Аэрозоль нельзя мешать со спиртным! Глючит капитально. Ты в этом уже убедилась.

– От смеси алкоголя и этой травилки столько продвинутого народа попадало с крыш и из окон – жуть! – сказала Юля, тщательно запирая балкон. – Наверное, им, как и тебе, казалось, что они умеют летать… Как Локи!

Юля внимательно посмотрела на Алину:

– Ты, случаем, себя не крылатым ли божеством возомнила?

– Не-а! – сонно потянулась Алина. – Я работала богиней Фрейн. Как и она, я соколом летала…

– …с балкона в куст бузины! – ядовито закончила Юля.

– А руками чего трясла? – Лена обожала красивые истории. – Крыльями, что ль, размахивала?

– Вот еще! Я сжигала одного из ванов, – пояснила Алина-Фрейн.

– На фига?

– Он пытался подстрелить меня из лука.

– Вот придурок! Нашел с кем связываться!

Еще пару дней назад эта фраза была бы встречена дружным хохотом. Но сегодня подружкам было не до смеха. Каждая из девушек по-своему переживала ночной кошмар.

– До сих пор не могу поверить в то, что произошло! – вздохнула Лена. – Это словно галлюцинация! Перед глазами все время стоит падающий вниз огненный Локи!

– А я почему-то чаще вспоминаю увиденное после пожара, – сказала Юля и вздрогнула. – Обгоревшие тела в черных полиэтиленовых мешках… Как только подумаю, что на их месте могли оказаться мы…

– А Тамарочку помнишь? – Алина отвернулась и всхлипнула.

– Еще бы! – проговорила Лена сквозь слезы. – Когда вынесли тело, мне показалось, что она жива. Лицо у нее было белое-белое… Я хотела с ней заговорить, а санитар сказал, что бесполезно… Ее нашли почти в самом конце тоннеля. Она задохнулась буквально в десятке метров от выхода!

– А я видела ее перед самым пожаром. Веселую и жизнерадостную. Угостила меня…

Алина не закончила фразу. Она погрузилась в раздумья. Юля и Лена решили, что подруга снова «ушла смотреть мультики», и уже собирались растормошить ее. Однако Алина вновь заговорила.

– Иногда пытаешься вспомнить, откуда возникает мысль, – словно в забытьи, вещала Алина. – Словно кинопленку отматываешь. Но почти никогда не добираешься до самого первого кадра. А вот мне сегодня удалось! Все началось с Тамарочки. Ее ведь вынесли из клуба не на носилках и не в мешке, как остальных, а на обломке крыла Локи. Положили на носилки и этим же обломком крыла и накрыли. Потом несколько раз переносили с места на место. Крыло немного сползло, открыв голову… Я еще подумала тогда, что, наверное, именно так должен выглядеть после своей смерти Бальдр, самый юный из асов…

Юля и Лена выразительно переглянулись. Алина немедленно взвилась:

– Не надо этих взглядов! Меня вовсе не пробило на умняк! Скорее, на «грустняк»… Ведь сказано же в мифах, что вслед за смертью Бальдра должны погибнуть и все другие боги. А вместе с ними – и весь остальной мир…

Лена и Юля вмиг стали серьезными. Им нравилось искать правду жизни в сказках. Для этого не надо много думать.

– А из-за чего погибли боги и весь мир? – не замедлила спросить Юля.

– Они познали губительную силу золота…

Взглянув на вытянувшиеся лица подружек, Алина поняла, что без краткого экскурса в мир древних легенд не обойтись.

– Согласно скандинавским легендам, боги, как и люди, жили в мире и согласии. Это мирное время называлось золотым веком. – Алина не была профессиональной сказительницей и поэтому почти протокольным слогом передала подругам содержание университетских лекций. – Все изменилось, когда золото из обычного металла превратилось в богатство. Асы дольше, чем все остальные, не поддавались искушению разделиться на богатых и бедных. Но однажды от уже пропитанных духом алчности ванов к ним пришла злая колдунья Гулльвейг. Ее имя значит – «сила золота». Асы истыкали всю ее копьями и трижды сжигали, но она каждый раз возрождалась. Колдунья и стала причиной войны между асами и ванами, сокрушив последний оплот сопротивления духу обогащения. «Золотой» век закончился, наступил «век золота», век бесконечных распрей и междоусобиц. Боги погибли.

Закончив говорить, Алина посмотрела на подружек. Заметно, что рассказ их сильно тронул.

– Все зло – от бабок! – уныло подытожила Юля. – Но и без них – каюк!

– Из-за бабок скоро загнется вся ночная тусовка, – поддержала подругу Лена. – Помнишь, Юль, как все было совсем недавно? Никаких заморочек! Билет в любой ночной клуб стоил копейки! Ни тебе фейс-контроля, ни золотых карточек, ни «вип-залов»! А что сейчас? Тоска и обдираловка…

– По ходу дела золотой век ночной жизни накрылся, не скажу чем! – согласилась Юля.

Тоскливые разговоры прервала очередь резких звонков в дверь.

Появились Гена и Вовчик.

– Вы еще не готовы? – изумился Вовчик, едва переступив порог.

– К чему? – не меньше его удивилась Лена.

– Через полчаса съемка в студии!

Вовчик, всмотревшись в непроницаемые лица девушек, словно подкошенный рухнул на диван.

– Геныч, ты только полюбуйся на них! – Вовчик с трудом сдерживал злобу. – Они же все косые!

– После того, что случилось ночью, нам не до съемок! – категорично заявила Юля.

– А что такое случилось? – удивился Вовчик. – Подумаешь, интерьер в клубе обгорел слегка… За пару дней поправим. А вот ты знаешь, к примеру, почем нынче студийное время? А?

– Вовчик, перестань! Ты ведешь себя, как Гулльвейг, – остановила его Лена.

Вовчик надулся и покраснел от бешенства. Алина испугалась, что его хватит удар.

– Какой еще Гулльвейг? Это еще что за хрень?

– Долго объяснять, – Лену не волновало состояние здоровья Вовчика. Все равно тому грозила отставка. – Да ты и вряд ли поймешь…

– Соображалку потеряла, девочка? За тупого меня держишь?

– Хорош ссориться! Давайте лучше выпьем, – нашлась Юля. – Помянем тех, кто уже никогда не будет сниматься в клипах, тусоваться, разговаривать с друзьями…

– Давайте, – поддержал предложение Гена, которому все происходящее действовало на нервы.

Несмотря на то, что Гена работал на циничном молодежном радио, его сердце еще было способно на сочувствие. Возможно, он был расстроен из-за гибели Тамарочки.

Вовчик недовольно покосился на приятеля.

– Черт с вами! Наливайте!

Минут за десять разделались с коньяком и распечатали водку. Лена и Юля моментально забыли, что в ближайшие два дня собирались расстаться с Геной и Вовчиком. Те, в свою очередь, не вспоминали ни о съемках, ни о пропадавшем студийном времени.

В кармане Вовчика запиликал мобильник.

– Алле! – ответил он. – А, Диман… Привет! Что? Телевизор? Какой телевизор? А-а-а… Сейчас узнаю…

Пьяными глазами он посмотрел на Лену:

– Где телевизор?

– Позади тебя.

– Телевизор нашли! – сообщил в трубку Вовчик. – Что? Включить? Какой канал? Ага, понял…

Вспыхнул экран, появилась картинка, в которой нельзя было не узнать интерьер ночного клуба «Локи». Показался танцпол, затем – изображение Локи. На голове аса дымилось нечто, похожее на сигарету или сигару.

– В эфире специальный выпуск «Криминальных новостей», и с вами я, Алла Дементьева. Эта уникальная пленка имеется в распоряжении только нашего телеканала. Сейчас вы увидите человека, организовавшего поджог, итогом которого стала смерть полутора десятков человек. Всех, кто узнал его, просим звонить либо нам в программу, либо в милицию по каналу связи 02. Вознаграждение гарантируется.

– А снимали-то из диджейской! – заметила Юля.

– Точно, оттуда! – подтвердила Лена. – Вон, сбоку, рама от окна.

– Ну, Коля, ну, чудо-оператор, мать его! – выругался Вовчик. – Успел-таки загнать пленку… Интересно, почем?

На голове Локи что-то ярко вспыхнуло.

– Сейчас вы увидите замедленный повтор, – сообщал голос из-за кадра. – Обратите внимание на молодого человека, который стоит на лестнице с бутылкой в руке.

Изображение дернулось.

– Сейчас вы видите, как этот молодой человек бросает пивную бутылку вниз, и та разбивается о голову истукана из скандинавской саги. Мы предполагаем, что преступник сначала бросил на голову «Локи» тлеющий окурок, затем достал заранее приготовленную бутылку с легковоспламеняющейся жидкостью и бросил ее на окурок… Нам удалось увеличить изображение поджигателя. Еще раз напоминаю, что всех, кто его узнал, просим звонить нам в программу либо в милицию.

В комнате напряженно затихли и затем дружно ахнули.

– Это же Серега Липатов! – воскликнула Юля.

– Точно, Репейник, падла! – дернулся Вовчик, не отнимая от уха трубку.

– Что за Репейник? – надрывался голос в телефонной трубке.

– Липатов Сергей… Откуда я знаю, где он живет! Знаю, что он тусуется в «Батискафе», «Импульсе» и «Локи»… Лады, приезжай сюда. Мы у Юльки с Ленкой… Да, и Генка здесь. Ждем…

Закончив речь, Вовчик наткнулся на суровый взгляд Лены.

– Ты сюда пригласил Академика?

– Да, – ответил Вовчик. – Он очень просил встретиться.

– У нас тут, между прочим, не воровская малина!

– Ну ладно, Лен, хватит! – махнул рукой Вовчик. – Диман – нормальный парень…

– Ага, нормальный! Лицо бандитской национальности! Надеюсь, те два мордоворота, что постоянно возле него трутся, не придут?

– Мордоворотов не будет. Они сейчас в тюрьме! Где нам лучше расположиться, в зале или в одной из комнат?

– В зале, – буркнула Лена.

Она встала, подхватила бутылки и стаканы, а затем решительно направилась в одну из двух спален.

– Эй, эй, – запротестовал Гена. – Нам хоть что-нибудь оставьте!

– Обойдетесь! – заявила Лена. – За мной, девочки! Пусть они встречают авторитетных гостей без нас!

Девочки ушли. В спальне они расположились на широченной кровати, накрытой роскошным золотистым покрывалом.

– Здорово! – отметила Алина. – Это чья комната?

– Моя, – гордо заявила Юля. – В Ленкиной все такое мрачное!

– Не мрачное, а спокойное, – поправила Лена. – Давайте-ка разбирайте все из моих рук, и мы сейчас выпьем.

– За что?

– За тех, кого с нами никогда уже не будет!

Стоило Алине выпить, как она вспомнила Репейника, которого прозвала когда-то Акулой. С чего это он вдруг подался в поджигатели?..

– Слушайте, девочки, а зачем Репейнику поджигать «Локи»? – спросила она. – Ему нравится смотреть на огонь?

– Он был колючим наркошей! – ответила Юля. – А такого за дозняк можно подписать на что угодно. Скорее всего, он отрабатывал долг или выполнял чей-то заказ…

Алина ничего не поняла из услышанного.

– Мои мозги не врубаются! Какой долг, какой заказ?

Юля и Лена многозначительно переглянулись. Алина сообразила, что девушки решают: раскрывать очередную тайну своей подруге или нет?

– Мы тебе сейчас кое-что расскажем… Но только ты молчок, никому, ни-ни! – Лена на всякий случай взяла с подруги обязательство.

– Клянусь, – пообещала Алина.

– Видишь? – Лена показала баллончик с «освежителем «Локи».

– Вижу, – сказала Алина.

– Все из-за этого!

Лена внезапно вскочила, на цыпочках подошла к двери и приставила ухо к замочной скважине. Убедившись, что ее не подслушивают, она вернулась и произнесла таинственным шепотом:

– Эту травилку изготавливают на даче у Гены! У него там мастерская, в ней эти баллончики и клепают! Мы с Юлькой сами видели. Случайно… Правда, Юль?

– Правда, – кивнула Юля.

– А Вовчик тоже в этом участвует?

– Конечно! – Лена даже обиделась слегка. – Это их с Генкой совместное предприятие. До последнего времени все шло хорошо, но тут вдруг на них кто-то наехал!

– Академик?

– Нет, Академик вроде компаньона и «крыши» в одном лице. – Лена расставила пальцы в характерном жесте. – Академик сам не знает, кто на них наехал! Он подозревает, что это банда Гришки Ботаника.

– Академик, Ботаник, – усмехнулась Алина. – Люди новой науки!

– Да жулье они новой волны! – взвилась Лена.

– И чего они не поделили?

– Деньги! А что еще! – ответила Лена. – Банда Ботаника контролирует в клубах торговлю экстази. И тут вдруг Академик своим освежителем перекрывает им весь кислород! Они, наверное, Лешку Моргулина убили, а затем и Стаса Шнитко. А теперь вот с помощью наркоши Репейника и ночной клуб подожгли…

Из головы Алины хмель словно ветром сдуло.

– Слушайте, девочки, если Гена и Вовчик делают этот самый аэрозоль, то почему же тогда они сами покупают его в ночном клубе втридорога? – спросила она.

– Конспирация, чтоб им… – Юля была явно невысокого мнения об их приятелях.

– А откуда тогда вы так много знаете?

Лена выразительно ткнула пальцем в сторону замочной скважины.

– Оттуда! Последнее время эти гангстеры хреновы повадились устраивать у нас сходки. Садятся в зале и что-то там трут, трут, трут… Решили, что наша квартирка – идеальное место для терок. Придурки!

– Они не догадываются, что вы подслушиваете?

– Что ты, Аль! – всплеснула руками Лена. – Ты когда-нибудь слышала, о чем мужики между собой треплются? Нет? Они у нас видят только упругие задницы, пухлые губы да шикарные сиськи! То, что мы еще и соображалку имеем, до них доходит, когда мы их бросаем!

«Теперь ясно, почему Юля и Лена так часто меняют бойфрендов, – догадалась Алина. – Видимо, такого наслушались через скважину!»

Алине припомнился эпизод полугодичной давности, когда она навестила подружек вместе с Антоном. Все пили вино и болтали. Периодически Юля и Лена вдвоем пропадали в спальне, по поводу чего Антон отпускал пошлые шуточки.

«Вот бы вспомнить, что я тогда говорила? – перепугалась Алина. – Надеюсь, ничего плохого…»

– Между прочим, благодаря этой самой замочной скважине мы поняли, что ты классная девчонка! – Лена словно читала мысли Алины. – Помнишь, ты приводила к нам Антона? Когда мы с Юлькой ненадолго исчезали, он все прикалывал насчет того, что мы лесбы со стажем, квартира наша – дрянь, да и вообще мы обе – дуры набитые! А ты вела себя достойно. Нас защищала…

В дверь позвонили.

– А вот и Академик! – Лена заняла место возле замочной скважины и предостерегающе подняла палец.

Алина подумала, что Лена просит соблюдать тишину, но ошиблась. Юля озвучила жест подруги:

– Академик пришел один.

С этими словами Юля положила под подушку блестящий предмет, извлеченный ею из тумбочки. Заметив беспокойный взгляд Алины, она отодвинула под ушку.

– Собаку себе завели, понимаешь! Породы «бульдог»! – и с гордостью продемонстрировала Алине блестящий револьверчик. – Не пугайся! Мы его купили совершенно официально полгода назад. Слава богу, он нам еще ни разу не пригодился.

– А к чему он сейчас? – Беспокойство Алины возрастало. – Зачем? Ведь Академик – друг Вовчика и Гены, а значит, и ваш друг?

– Задницы и сиськи не могут быть друзьями правильным пацанам, – усмехнулась Юля. – Мы с Ленкой полагаемся только на себя и на «бульдога».

В этот момент Лена снова подняла палец. В комнате повисла такая тишина, что разговор за дверью можно было слушать, не нагибаясь к скважине. Кроме заковыристого мата, до ушей девушек доносились отдельные слова. Чаще всего повторялось: «стрелка», «Ботаник», «лохи» и «Локи».

– Будет дело! – нахмурилась Лена, отпрыгнув от двери. – Ботаник и Академик забили назавтра стрелку. Будут разгребать непонятки насчет «Локи» и двух жмуриков.

– Что это значит? – осторожно поинтересовалась Алина.

– Да шут их знает! – отмахнулась Лена. – Я процитировала почти дословно слова Академика. Одно ясно на сто процентов. Если они эти самые непонятки не разгребут – будет война.

– По-моему, война уже началась, – резонно напомнила Юля. – Двенадцать трупов и полсотни раненых!.. Я вам вот что скажу: валить надо отсюда, пока нас не того… Аль, поехали с нами в Хорватию?

– У меня универ…

– Ах, да, ты же у нас студентка! Тогда не торчи в клубах, а всплывай. Нечего тебе там без нас делать. На войне случайные жертвы неизбежны. Нам не хочется по приезду покупать венок на твою могилку…

– Правильно! – энергично поддержала подругу Лена. – Венки нынче такие дорогие…

– Иди-ка ты… – обозлилась Юля, – … к двери. Поработай ушами.

До Алины дошел страшный смысл слов Юли. Война в «неоновом мире» началась, и победит самый алчный. Алина вспомнила Тамарочку, ее хрупкое тельце, накрытое обломком крыла. Зловещее предзнаменование.

«Пора навестить Валентину Глушенкову с капитаном Панфиловым и рассказать им все. Или почти все»…

Операция «Маячок»

Кабинет подполковника Константина Успенского располагался на последнем этаже четырехэтажного особняка. В начале прошлого века здание принадлежало управлению жандармерии. Теперь по его роскошным лестницам ходили милиционеры, наркоманы и торговцы «дурью».

Глушенкова и Панфилов познакомились с Успенским девять лет назад. Правда, тогда он носил звание капитана, а отдела по борьбе с наркотиками, в котором он сейчас работал, еще не существовало.

Успенский не мог скрыть радости, когда увидел своих давних приятелей.

– Валя, Толя! Какими судьбами! – Он бросился обнимать гостей. – Проходите, присаживайтесь к столу и рассказывайте, что вас ко мне привело. Ведь просто так вы бы не зашли, я вас знаю…

Валентина обвела взглядом кабинет и заметила яркое пятно. На полу валялся дорогой галстук. Она знала, что надеть эту удавку Костю мог заставить только визит к руководству.

Успенский поймал ее взгляд и пожаловался:

– Да, да, Валюша, я только что от высокого начальства.

– Ну и как там начальство?

– Уволюсь я, наверное, ребята, к чертовой матери! – сообщил Успенский.

– Все так серьезно?

– Серьезней не бывает, – тяжело вздохнул хозяин кабинета. – Меня, други мои, только что обвинили в некомпетентности и «неправильных приоритетах». Мол, город захлестнула уличная наркомания, а руководимый мною отдел совершенно не чешется.

– И что такое «чесаться» с точки зрения высокого начальства? – полюбопытствовала Валентина.

– Увеличить число спецрейдов и спецопераций. Вот сегодня ночью, например, намечена операция «Маячок»…

Панфилов фыркнул. Успенский обозлился.

– Улыбаетесь! Ну-ну! Улыбайтесь! Сотня здоровенных парней в бронежилетах, с автоматами и в масках с десяти вечера до пяти утра будут носиться по ночным клубам с целью…

Успенский вытянул из лежавшей перед ним папки листочек с напечатанным текстом и с выражением прочел:

– «…выявить и задержать всех подозрительных лиц, которые, возможно, принимают наркотики или причастны к их распространению…» К утру таких насобираем несколько сотен. Половина окажется ни при чем, остальных отмажут родственники, адвокаты и авторитеты со связями в прокуратуре и суде. Как вам операция?

– Впечатляет, – кивнула Валентина. – Принимая во внимание то, что многие ночные клубы в середине недели попросту не работают…

– А мне понравилась фраза: «…возможно, принимают наркотики или причастны к их распространению…» – сказал Анатолий. – Как будто имена распространителей – большая тайна!

– Толя, ты прав! – Успенский засопел от злости. – Только к этим гадам не подобраться! Их просто невозможно арестовать. Даже мелких торговцев прикрывают участковые, предупреждая о проверках, что говорить о крупных.

Успенский махнул рукой с досады.

– Теперь вот еще этот поджог в «Локи» на мою голову. Поджигателем оказался некто по прозвищу Репейник, наркоман с большим стажем. Начальство отделу плешь проело: почему он до сих пор не найден? А как его найдешь, если он уже два года как не живет с родителями и болтается неизвестно где? Теперь наверняка увидел себя по телевизору и затаился.

– Последние несколько часов господин Липатов имеет честь пребывать в отдельной камере со всеми удобствами в восемнадцатом отделе внутренних дел, – невозмутимо сообщила Валентина.

– Вот так сюрприз! – обрадовался Успенский. – Как же это он попался? Или туда, где он жил, телесигнал не доходит?

– Его задержали еще до того, как в «Новостях» показали сюжет о поджоге.

– Ах, да, я же совсем забыл. У тебя ведь, Валя, целая армия информаторов среди малолетней шпаны!

Валентина не стала разубеждать Успенского. Хотя в данном случае все не так, как тот думал. Помогла Алла Дементьева, которая еще до эфира показала Глушенковой пленку с Репейником в роли поджигателя. Ей пришлось очень постараться, чтобы задержать показ «горячей» ленты до тех пор, пока Липатова не арестовали. За эту героическую паузу Аллу едва не лишили собственной программы.

– Хорошо, что успели вовремя изловить Репейника! – ликовал Успенский. – Я опасался, что его разорвут в клочья родственники погибших. Он дал показания?

– Дал, – улыбнулся Панфилов. – Любопытные истории он рассказывает.

– Попробую угадать… Он сказал, что поджечь ночной клуб ему приказали внутренние голоса! Или инопланетяне?

Анатолий сделал протестующий жест.

– Ничего подобного! Мы тоже рассчитывали на примерно такой рассказ, но Репейник нас поразил банальностью. Заявил, что поджечь Локи ему велел Гриша Ботаник.

– Вот это да, – Успенский улыбнулся. – Но ведь очень похоже на правду. Чем же вы его взяли? Подгадали под ломку?

– В том-то и дело, что нет! – покачал головой Панфилов. – Когда Липатова арестовали и доставили в отдел, он был в полном порядке. Ты, Костя, меня не перебивай! Сейчас – самое интересное. Дело в том, что в момент ареста в кармане Репейника лежало… чистосердечное признание!

– Значит, он собирался сделать явку с повинной?

– Именно! Его взяли недалеко от отдела. И сам Репейник утверждает, что как раз шел сдаваться!

– Тут что-то не то, – возразил Успенский. – Ботаник, конечно, ему мог сказать, что поджог – всего лишь шутка. Да и сам Липатов вряд ли мог предположить, что от одной бутылки с бензином погибнет столько людей! Но зачем признаваться? Разве только преступник закинулся дозой и под кайфом ему было видение, что если он явится с повинной и скажет всю правду, то избежит уголовного наказания.

– А куда девать еще два трупа?

– Какие еще два трупа?!

– Липатов в чистосердечном признании написал, что не только устроил поджог, но еще и отравил граждан Алексея Моргулина и Станислава Шнитко. По словам Липатова, его подписал на это Ботаник.

– Тебе, Костя, ничего не говорят фамилии убитых? – тут же поинтересовалась Валентина.

– Моргулин и Шнитко, Шнитко и Моргулин… Нет, этих фамилий я раньше никогда не слышал. У вас есть их фотографии?

Панфилов вынул из кармана два фото и молча протянул Успенскому. Просмотр занял несколько секунд.

– Нет. Эти лица мне незнакомы. А что, я должен их знать?

– Один из них, – Анатолий указал на фото Моргулина, – работал на Дмитрия Стельнова по прозвищу Академик, а второй был его другом.

– Ах, вот оно что! – удивленно вскинул брови Успенский. – Дима Академик – личность прелюбопытная. Ровно год назад он задерживался по подозрению в торговле наркотиками, но мощная папина рука его довольно быстро вытащила. С тех пор он у нас на заметке. Мои оперативники за ним время от времени присматривают.

– А не присматриваются ли они заодно к новым машинам в автосалоне или к дорогой недвижимости? – усмехнулся Панфилов.

– Это что за дурацкие намеки? – обиделся подполковник.

Вместо ответа Анатолий вынул из кармана зеленый флакон и сказал:

– «Локи». «Освежитель полости рта». А его содержимое – это изобретение человека, находящегося под бдительным присмотром твоих оперативников!

– Вот как! – Успенский взял баллончик. – Значит, работа Академика… А я не верил!

– Что значит – «не верил»? – спросили одновременно Глушенкова и Панфилов.

– Мои, как вы тонко намекнули, «продажные» оперативники на прошлой неделе подали докладную. В ней было сказано, что у них есть основание полагать, что к производству так называемого аэрозоля «Локи» имеет отношение криминальный авторитет Дмитрий Стельнов. Но я, если честно, в это не поверил, как, впрочем, и в то, что Стельнов действительно смог заработать авторитет в преступном мире!

– Почему?

– Уж слишком маленькая сошка этот Академик, – ответил Успенский. – Шпана, папенькин сынок, страдающий от безделья! И тут вдруг – криминальный авторитет! Для того, чтобы им стать всего за год, надо сильно отличиться или обзавестись большими деньгами. Не очень-то верилось в такое чудесное превращение!.. Ваша информация точна?

– Точнее не бывает! – заверил Панфилов. – Нам известен не только факт причастности Академика к производству и сбыту аэрозоля, мы знаем место, где это производство находится. А также круг компаньонов-соучастников.

– Ну-у, ребята! – воздел руки Успенский. – У меня нет слов!

– А слов и не нужно! – отрезал Анатолий. – Нужны дела! За этим мы и пришли!

– Все что угодно! – заверил Успенский. – Если хотите, мы накроем нарколавочку одним махом. Этой ночью у меня в распоряжении будет добрая сотня бравых парней с автоматами. Зажжем «Маячок»!

– Подожди ты со своим «Маячком»! – засмеялась Валентина. – Сначала нужно организовать одно прослушивание!

– Что за подслушивание?

– Сегодня в одиннадцать вечера возле автомобильной стоянки на Фруктовой улице состоится встреча Академика и Ботаника. По нашим данным, они собираются говорить о пожаре в «Локи» и об убийствах Шнитко и Моргулина.

По мере того, как Валентина говорила, у подполковника расширялись глаза от изумления.

– Почему я не знаю, что в городе открылся бандитский пресс-центр, где оглашаются графики и повестки предстоящих стрелок? Откуда такие точные сведения?

– Извини, Костя, но источник информации мы раскрыть не можем.

– А я и не прошу. – Успенский встал и принялся расхаживать по кабинету. – Мне непонятно, зачем при такой осведомленности вам необходима прослушка? Все и так ясно. Банда Ботаника контролирует продажу экстази, а продукт Академика, «Освежитель «Локи», из-за своей дешевизны отбил всех клиентов, потреблявших таблетки. Тогда Ботаник объявляет Академику войну. Ботаник с помощью наркомана Липатова убивает двух людей Академика. Он приканчивает их стрихнином, чтобы Академик понял, из-за чего весь сыр-бор. Стельнов либо просто дурак, либо сделал вид, что не понял намека. Тогда Ботаник с помощью все того же Липатова организует поджог ночного клуба. Только тогда до Стельнова дошло, что дело – дрянь. Вот увидите, они сумеют договориться. Цена на «Освежитель «Локи» сравняется со стоимостью одной таблетки экстази, а дилеры Ботаника будут получать аэрозоль с небольшой скидкой, чтобы иметь свой «правильный интерес».

– Скорее всего, так и будет, – согласился Панфилов. – Но все-таки хотелось бы послушать разговор, что называется, «вживую».

– Значит, вас что-то смущает? – догадался Успенский. – Вы сомневаетесь, что именно Ботаник приказал Липатову убрать тех двоих?

– Мы сомневаемся в том, что Липатов вообще их убивал, – внес окончательную ясность Панфилов. – В его показаниях масса несоответствий…

– Может, он и клуб не поджигал? – съехидничал Успенский. – Ребята, вы все усложняете! Нет, нет, только не подумайте, что я отказываюсь помогать! И людей выделю, и оборудование…

– Лучше, если вместо людей будешь ты сам! – Валентина решила проявить настойчивость.

– Вот как! Полагаете, что в моем отделе все-таки есть предатели?

– Мы ничего не предполагаем, Костя – Валентина упиралась до конца. – Когда начинается операция «Маячок»?

– В двадцать два ноль-ноль.

– Академик и Ботаник договорились о встрече в одиннадцать. Как раз в тот самый момент, когда все милицейские силы будут заняты отлавливанием наркоманов по ночным клубам… Тебе не кажется такое совпадение несколько странным?

Успенский нахмурился. Подошел к металлическому шкафу и извлек прибор, похожий одновременно на телескоп и настольную лампу.

– С этой штукой мы прослушаем разговор на расстоянии до ста метров. Поблизости от места встречи найдется место для небольшого фургончика?

– Фургон исключается, – отрицательно покачала головой Валентина. – Место для стрелки выбрано неспроста. На ближайшей стоянке Академик уже полгода ставит свою машину. Любой случайный автомобиль, тем более фургон, сразу же вызовет подозрение.

– Где же тогда мы спрячемся?

– Есть у меня одна мыслишка…

Петька Пряник встречал поздних гостей на пороге своего «офиса», небольшого сарайчика, собранного из причудливого набора железных, пластмассовых и деревянных конструкций. Сооружение располагалось прямо возле стоянки на улице Фруктовой, где Петька подрабатывал открыванием и закрыванием стояночных ворот. Были и более выгодные поручения: машину помыть, колесо подкачать или за запчастью сбегать. Петька отличался редкостным чувством ответственности, чем заслужил уважение местных автовладельцев.

Все изменилось шесть месяцев назад, когда на стоянке появилась машина мерзкого типа по прозвищу Академик. Тот почему-то сразу невзлюбил немного неуклюжего Петьку. Стоило тому чуть замешкаться с открыванием ворот, он получал оплеуху. А если Академик обнаруживал поутру свой «БМВ» не вымытым до блеска, тут уж многострадальный Пряник получал по полной программе! Сколько раз в мыслях Петька увечил и корежил ненавистную машину Академика! Сколько раз убивал и расчленял самого хозяина!.. Но наяву его унижения продолжались. И вот теперь выпал уникальный шанс поквитаться с обидчиком.

Как только Глушенкова, Панфилов и подполковник Успенский оказались внутри «офиса», Петька закрыл дверь и, рассадив гостей по небольшим табуреткам, с привычной услужливостью спросил:

– Чаю хотите?

– Нет, спасибо. – Валентина осмотрелась по сторонам.

– Нужно бы сделать ремонт, – заметив взгляд гостьи, сказал Петька, – да настали трудные времена! На всем приходится экономить. Хорошо хоть олигархи иногда помогают, а то совсем туго…

– Что за олигархи? – удивился Панфилов.

– Да это я так Кощея с Вальком называю, – улыбнулся Пряник.

– Ну, с Вальком все понятно. Он возле «Зоопарка» трется, на денежном месте, – сказал Панфилов. – А Вовка-то Кощей как записался в олигархи?

– Он же теперь при машине! Когда груз подкинет, когда на извозе копейку сшибет…

– Это на старом «Запорожце» – то? – не поверил Анатолий.

– Да, его «Зуппер» – машина хоть куда! – гордо сказал Пряник. – А после того, как Вовка салон навернул да диски новые поставил, не тачка стала, а конфетка! Сами полюбуйтесь! Вовка свой аппарат ставит рядышком со стоянкой, чтоб я за ним присматривал.

Пряник приоткрыл дверь и продемонстрировал стоявший поблизости ярко-красный горбатый «Запорожец» с красивыми алюминиевыми дисками и низкопрофильной гоночной резиной.

– Д-а-а! – восхитился Анатолий. – Болид! «Формула-один!»

Одновременно Панфилов подсчитывал в уме, во сколько же должен был обойтись Кощею подобный тюнинг. Цифра вырисовывалась приличная.

– А откуда у Вовки такие деньги? – спросил Панфилов. – Коммерческая тайна?

– Да ладно вам, какая тайна! – замахал руками Петька. – Людка вам, наверное, уже тыщу раз обо всем рассказала!

Анатолий заволновался. Не умевшая хранить тайны дольше пяти минут Людмила ничего о суперзаработках Кощея не рассказывала. Значит, тут что-то нечисто.

Воображение немедленно нарисовало Панфилову ужасную картину: его Люда с другом Вовкой заходят в студию, вроде моргулинской, сбрасывают одежду и приступают к съемкам фильма «Тинейджеры без тормозов, часть пятидесятая». Огромным усилием воли Панфилов прогнал видение. Однако на смену одной кошмарной картине явилась другая: его дочь и Кощей стоят у дверей ночного клуба и торгуют в розницу таблетками, пакетиками с белым порошком и баллончиками с «Освежителем «Локи».

Неизвестно, как долго мучился бы Панфилов, но тут Пряник прояснил ситуацию:

– Не надо на измену садиться, дядь Толь! Раз Людка не рассказала, значит, просто запарила! Кощей ведь не тот пацан, чтобы с каким-то криминалом связываться. Вы ж его знаете! А на обновки для машины Вовка извозом все лето зарабатывал.

Успенский тем временем уже расставил оборудование и нервно поглядывал на часы.

– Да вы не переживайте, – успокоил Петька. – Встреча раньше одиннадцати не начнется.

Присутствующие удивленно посмотрели на подростка.

– Академик на этом месте часто стрелки забивает и всегда ровно в одиннадцать, – объяснил свою осведомленность Пряник. – Говорит, что «барабанные палочки» – его счастливая цифра!

Петька поднялся с табуретки, выключил освещение, подошел к стене и открутил что-то. В темное пространство тут же ворвался лунный свет. В стене зияло отверстие размером с теннисный мяч.

– Такой дыры вам хватит? – спросил он.

– Хватит.

– Тогда слушайте сюда! – сказал Пряник, подозвав жестом Успенского ближе к дыре. – Видите во-оон то дерево? Терки всегда происходят возле него.

– Странное место…

– Нормальное место, – заявил Петька. – В случае шухера с него удобно срываться. Прямо за деревом овраг, а в овраге огромная труба, по которой можно бежать во весь рост. Труба выходит аж вон к тем гаражам. Так что если будете вязать этого козла, имейте это в виду.

Успенский только открыл рот, чтобы уточнить одну немаловажную деталь, но Пряник его опередил.

– Расстояние до дерева – сорок шесть метров, сам замерял…

«Сообразительность у юноши незаурядная», – подумал Успенский, принимаясь настраивать оборудование.

…Ровно в одиннадцать на дороге показался «БМВ» Академика, а следом за ним вальяжно проплыл «Гранд-Чероки» Ботаника. Сюрпризом стало то, что оба приехали в абсолютном одиночестве. Как только они покинули машины, подполковник включил портативный магнитофон и надел наушники. Второго комплекта наушников прибор не предусматривал, но Успенский подсоединил два дополнительных через магнитофон, так что Валентина и Панфилов тоже имели возможность слушать разговор в оригинале.

– Привет, Диман! – Ботаник поздоровался первым.

– Здорово, Григорий! – сдержанно ответил Академик. – Молодец, что приехал один. Чужие уши в нашем базаре ни к чему.

– Раз был уговор встречаться один на один, значит, так тому и быть. – Голос Ботаника был суров. – Я свое слово держу.

– Да, Григорий, круто ты держишь слово! – ухмыльнулся Академик. – Мы ж встречались пару месяцев назад и порешили, что никаких непоняток меж нами быть не должно. А тут, блин, два трупа, а потом еще целая гора жмуриков в «Локи»!

– Давай, Диман, без беспонтовых предъяв, – обиделся Ботаник. – Я не мочил твоих людей! Ты знаешь, я за базар отвечаю!

– А пожар?

– Брось, Диман. У меня еще голова не отмерзла. Там же многие мои пацаны тусуются. И потом, Репейник же – пидор! А где ты видел, чтобы я на какое дело пидора подряжал! Я что тебе – сука последняя?

– Ладно, ладно, – пошел на попятную Академик. – Но как-то уж складно все выходит.

– В натуре складно! – согласился Ботаник. – Слишком складно. Но я эту тему просек. Подстава это. Подстава голимая! Только вот кто хитромудрый такой, никак в толк не возьму. А как возьму, то ему худо будет!

– Ты на меня, что ль, намекаешь? – усмехнулся Академик.

– А что?! – ощерился Ботаник. – Тебе есть резон меня на нары отправить.

– Я сам под колпаком у ментов, – перешел из атаки в оборону Академик. – Пацанов моих пасут с утра до вечера шестерки Успенского. А двоих уже «приняли» в восемнадцатый отдел. Скоро, чую, совсем кислород перекроют…

В разговоре возникла пауза. Что-то зашуршало, а затем щелкнуло. Участники стрелки закуривали.

– Тьфу, какой табак стал дерьмовый! – Академик резко закашлялся и сплюнул. – Надо бросать курить.

Еще минуту помолчали.

– Гриш, хорош так пялиться на меня! – Академика прорвало первым. – Я ж сказал уже, что не подставлял тебя. Не ты один у нас умеешь за базар отвечать…

– Ладно, замяли… Скажи-ка мне лучше, с какого угара ты решил, что это я велел замочить Стаса и Леху? – В голосе Ботаника зазвучали обвинительные нотки. – Или тебе лень мозги включить, чтобы понять, что мне это не в жилу? Стаса я даже толком не знал. Ну, встречал раза два-три в ночных клубах… И все! А Леха Моргулин вообще был для меня на вес золота. Мои дилеры у него «Освежителем» отоваривались по нормальной цене…

– Погоди, погоди! – остановил собеседника Академик. – Чего ради твоим дилерам было отовариваться у Лехи? Они же промышляют таблетками!

– Ты, Диман, словно в каменном веке живешь! – Ботаник сменил обвинительный тон на покровительственный. – На кой нам эти таблетки, когда можно торговать аэрозолем и иметь нормальные бабки? Мне лично все равно, с чего долю иметь: с таблеток, с порошка, с аэрозоля или с какой другой хренотени! Так что смерть Моргулина мне словно вилы в бок! Полный кикоз, короче!

Бандиты опять замолчали. Академик был явно озадачен. Не менее озадаченными были и те, кто слушали их разговор.

«Похоже, Ботаник не врет», – говорил взгляд Валентины, обращенный к Анатолию.

«А как же признание Липатова?» – Вопрос, который она прочитала в его глазах.

– А кто тогда замочил Леху и Стаса? – в унисон мыслям Панфилова спросил у своего оппонента Академик.

– Сто очков, что кто-то из дилеров! – уверенно заявил Ботаник. – Расклад проще простого. Пришел человек к Лехе за товаром, увидел много «Освежителя» или бабок в его квартире, вот у него и перемкнуло!

– А зачем тогда потом Стаса убивать?

– А бес его знает! Может, Стас знал что-то лишнее, а может, был заодно с убийцей, и тот решил скинуть его с доли…

– Стас и Леха были друзьями, – напомнил Академик.

– Ну и что? – легко отпарировал Ботаник. – Ты же знаешь, когда дело касается больших гринов, то перемкнуть может у каждого!

– Все может быть, – согласился Академик.

– И вообще, Диман, это все дело прошлое! – Ботаник поспешил перейти к делу. – Кто теперь вместо Лехи торговать будет? Мои дилеры уже плачут. Их клиенты подсели на «Освежитель», а запасы на исходе…

– Пусть обращаются к Микробу. Знаешь такого?

– Еще бы! Но у него цены – еще те! Он же в розницу толкает.

– С завтрашнего дня я пересажу его на опт.

Академик был явно рад, что разговор перешел в безопасное и продуктивное русло.

– Цена будет такой же, как у Лехи.

– Вот это дело! – обрадовался Ботаник. – Вот это разговор! Нам бы еще о розничной цене добазариться!

– А что с ней?

– Надо ее поднять! Сам прикинь! «Освежитель» потеснил всю прочую наркоту. Если договориться и увеличить розничную цену на сотку-другую, всем будет на пользу.

Академик с Ботаником с чувством исполненного долга углубились в дебри наркоэкономики. Валентину и Панфилова это мало интересовало. Они сняли наушники и заговорили вполголоса:

– Болтают о наркотиках, словно это майонез! – возмутился Панфилов. – Не удивлюсь, если скоро появятся оптовые базы по продаже «дури». Так и представляю рекламу на заборе: «Наркотики со всего света от лучших производителей. Широкий ассортимент. Низкие цены. Гибкая система скидок!»

– Опять глотнул «Освежителя»? – Валентина вернула друга на землю. – Лучше скажи, что нам теперь делать? Похоже, Ботаник не причастен к убийству Моргулина и Шнитко.

– Я так не считаю. Уверен, что и Академик не поверил ни единому слову своего конкурента. Он просто не захотел ссориться.

– Предпочел войне взаимовыгодную торговлю, – подытожила Валентина.

– Да, – согласился Панфилов. – А насчет того, виновен Ботаник или нет, я окончательно разберусь завтра. Приблизительно к полудню у Репейника должен быть самый разгар отходняка. Вот тогда-то мы и побеседуем. Всю правду выложит за пять минут!

Панфилов ненадолго задумался, а затем сказал:

– Нет, пожалуй, я побеседую с ним прямо с утра!

– Это почему?

– Меня поразил один факт. Репейник арестован, а Ботанику – хоть бы хны! Почему он так спокоен? Уверен в том, что тот его не сдаст? Верх идиотизма – рассчитывать на преданность наркомана.

– Надеюсь, ты не думаешь, что Липатова могут убить прямо у нас в отделе? – заволновалась Валентина.

– Нет, нет, что ты! Если бы он находился в общей камере, тогда все возможно… Конфликт сокамерников, месть родственников ребят, погибших при пожаре… Но он сидит в одиночке. И я приказал к нему никого не подсаживать. Тут совсем другое. Завтра утром к прокурору может прилететь матерый адвокатище. Учитывая раскаяние, «чистосердечное признание» плюс чью-то волосатую лапу, Липатов имеет все шансы оказаться на свободе. А там, на воле, с ним может произойти всякое…

– Ты не перемудрил, Толя? – забеспокоилась Валентина. – По-моему, ты чересчур высокого мнения об умственных способностях этих мелких жуликов. Они могли бы просто устроить Липатову передозировку сразу после поджога – и концы в воду…

Панфилов был вынужден согласиться с ее доводами.

– И вправду… Что это они так опростоволосились? Хотя с другой стороны – кто мог предположить, что поджигателя снимут на видеокамеру и он так быстро окажется в милиции, да еще с чистосердечным признанием в кармане?

Логичным было испросить совета третьей независимой стороны. Глушенкова и Панфилов взглянули на Успенского, но тот совершенно не обращал внимания на коллег. Он старательно укладывал в дипломат свой чудо-прибор.

– Такой короткой и мирной стрелки мне еще не доводилось наблюдать! – объявил он, закрывая кейс. – Расставаясь, Академик с Ботаником едва не целовались. Вот только интересно, кто кому первый выстрелит в спину?

Валентина и Анатолий сильно удивились.

– Всем этим союзам – грош цена! – продолжал Успенский. – Сколько раз я наблюдал подобные полюбовные расставания, а спустя день начинались пальба и взрывы. Есть закономерность: чем радушнее расставание после стрелки, тем страшнее последствия. Трупы, трупы, трупы… Судя по сегодняшним сверхмирным переговорам, трупы нужно ждать в ближайшее время.

Раздался визг тормозов и затем раздраженный голос Академика:

– Пряник, мать твою, где тебя носит? А ну, открывай ворота!

Перепуганный Петька пулей вылетел наружу.

Послышались скрип открывающихся ворот, возня и болезненный вскрик. Пряник вернулся и включил свет. Из рассеченной губы сочилась кровь.

Валентина протянула Петьке носовой платок.

– Не надо, это все ерунда, – отказался Пряник. – Лучше скажите, когда вы этого гада прижмете?

Успенский не медлил с ответом:

– Минут через десять, максимум через пятнадцать. Идет?

– Обалдеть! – восхитился Петька. – Сделаете – и я совсем поверю в нашу милицию!

В руках Успенского оказался мобильник.

– Звонок командиру СОБРа, – ответил Успенский на немой вопрос Валентины. – Самое время начать операцию «Маячок»…

Карусель

Алина проснулась около полудня с чувством ужасного голода, но оказалось, что во всей квартире нет ничего съедобного.

– Чему удивляться, я в полной запарке! – ругала себя Алина. – Сколько дней я уже порхаю, словно птица? Заныриваю домой только затем, чтобы помыться, наштукатуриться и сменить шкуру!

Она поймала себя на мысли, что ее речь все больше напоминала монолог Юли, Лены и прочих клаберов. А еще она вспомнила, что уже очень давно не делала новых записей в «Словаре продвинутого человека».

«Похоже, я перестала воспринимать тусовку как объект изучения, став одной из них! В кого я превратилась? Мотаюсь по ночным клубам, тащусь от электронной музыки, принимаю наркотики, забросила учебу… Но главное, мои мысли в последнее время только о том, где, как, с кем и в чем я проведу предстоящую ночь. Мир под солнцем перестал меня интересовать! И вообще – я чуть не погибла…»

Зазвонил телефон, но Алина не собиралась брать трубку.

«Полноправной гражданкой неонового мира я, безусловно, еще не стала, – успокаивала она себя. – Иначе я бы просто не способна была об этом рассуждать. Попробуй скажи психу, что он болен! А привязанность к неоновой жизни иначе, как болезнью, и назвать нельзя. Подцепила инфекцию, точняк! Надо срочно лечиться. Сегодня вечером выйду на улицу и пройдусь мимо всех ночных клубов, которые знаю. Пройду мимо каждого из них и ни в один не зайду. Вот!»

Через несколько минут она уже спускалась вниз по лестнице. По пути решила заглянуть в почтовый ящик, нет ли там счетов за коммунальные услуги. Едва только ящик открылся, на Алину вывалилась целая стопа рекламных буклетов вперемешку с записками. Избавившись от ненужной макулатуры, она взяла курс на тропинку, по которой часто ходила в расположенный за сквером супермаркет.

Не успела Алина сделать и двух шагов, как рядом заскрипели тормоза «Ягуара» Ильи.

– Аля, что случилось? – выскочив из машины, спросил Илья.

– Ничего не случилось…

– Я звоню тебе второй день подряд, но телефон не отвечает!

– Вчера я была у Юльки с Ленкой. А ночью и утром крепко спала…

Алина немного приврала. Вчера вечером она посетила Валентину Глушенкову с рассказом о «Войне асов», но Илье об этом знать не полагалось.

– Фу, – облегченно вздохнул Илья. – Я уж думал, что-то стряслось… Ты куда направляешься?

– В магазин, за продуктами.

– Тогда давай я подвезу тебя.

– Магазин здесь рядом за сквером, я пешком дойду, – отклонила предложение Алина.

– Можно, я пойду с тобой?

– Давай лучше вечером созвонимся, ладно! – Алина свернула на тропинку. Она сама не понимала, почему так холодно обращается с Ильей.

«Ну, пропал он куда-то на сутки, ну и что? В конце концов, Илья не так давно спас мне жизнь».

Пока Алина шла по узкой тропинке, ее не покидало ощущение, что за ней кто-то следит. Несколько раз она останавливалась и прислушивалась. Тихо, только стук сердца. Иногда в кустах что-то шевелилось. Однажды ей почудилось, что из-за дерева выглянула чья-то лысая голова.

«Нужно было взять с собой Илью! – подумала девушка. – Тогда бы так сильно не глючило!»

Наконец она вынырнула на открытое пространство и почти бегом домчалась до супермаркета. Там Алина чуть было не столкнулась лоб в лоб с Антоном. Вовремя заметив его, она увернулась, чтобы избежать встречи.

Он выходил из супермаркета в обнимку со своей долговязой моделью.

«А она ничего! – вынуждена была признать Алина. – Вот только ножки буквой «икс». Но это у моделей профессиональное!»

На вид Антон и Наташа выглядели вполне счастливой парой. Алину это только порадовало.

«Может, он перестанет совать мне дурацкие записки в почтовый ящик!.. Если только это не делает кто-то другой…»

Алина впервые задумалась над альтернативными кандидатурами на роль маньяка, одолевающего ее посланиями, и не заметила, как кто-то подкрался к ней сзади и ущипнул за бок.

– Ага, попалась!

Это были Лена и Юля.

– Сумасшедшие! – Алина пыталась скрыть, что подруги сильно напугали ее. – Смерти моей хотите?

– А ты чего здесь столпилась? – поинтересовалась Лена.

– Отдыхаю…

Боковым зрением Алина увидела, как машина Антона отъезжает от супермаркета.

– Ну и денек сегодня! Карусель какая-то! За двадцать минут уже третья встреча!

– Это что! – махнула рукой Лена. – Слышала новость? Сегодня ночью такой шухер был! Вовчика, Гену, Академика, Ботаника и еще человек двадцать милиция повязала! Говорят, что всех за наркоту «закрыли»! А еще говорят, что повязали их благодаря какому-то суперагенту типа Джеймса Бонда. Он десять лет внедрялся в наркомафию, все про них разнюхал, все разузнал, и теперь им всем полный кирдык!

– А кого еще арестовали?

Лена перечислила с десяток знакомых кличек, но среди них не было одной из самых колоритных.

– А Микроба? – нетерпеливо спросила Алина.

– Васька Микроб вовремя шифранулся, его не поймали! – компетентно заявила Лена.

– Кстати! – вспомнила Юля. – К нам тут Топчий заезжал. Тебя разыскивал.

– Я его видела недавно…

– Так вы с ним в разбеге, что ли? Чем он провинился?

– Ничем…

– А-а-а, это у тебя после пожара, наверное, – предположила Лена. – Депрессия и коллапс!

Услышав про «коллапс», Алина улыбнулась.

– Мы сегодня с утречка прочитали жутко умную книжку, которую ты нам дала на прошлой неделе! – пояснила Лена. Алина совершенно не помнила, что это была за книга, но чтиво явно пошло на пользу подружкам. – Ночью мы спать как-то не привыкли, а идти, к счастью, никуда не хотелось…

– Да, хорошо, что мы никуда не пошли! – поддержала Юля. – А то б замели до кучи! Зато как нас вставила эта книженция! Сколько словечек в ней прикольных! В Хорватии мы всех завалим своим могучим интеллектом!

– Так вы все-таки решили поехать?

Алина не на шутку расстроилась.

– Мы ненадолго, – утешила Лена. – Хотим немного развеяться. А то такая депрессуха накатила.

– Точно, – поддержала Юля. – Стали мерещиться живые трупы!

– Трупы?..

– Да только что, – усмехнулась Юля. – Когда мимо автобусной остановки ехали, почудилось, что мы видели Женьку Баунти!

Алину словно током ударило. Юля не заметила, как изменилось ее лицо.

– Ты его не знаешь. Он малолетка. Из наркош-снеговиков. Прикольный такой кадр был, да пропал куда-то месяца два назад. Мы думали, что он коньки откинул от передоза…

– Где? – спросила Алина.

– Что где?..

– Где вы его видели?

– Да там перед супермаркетом, на автобусной остановке. Только, может, это и не…

Не дожидаясь окончания фразы, Алина сорвалась с места, рассекая людской поток. Когда она добежала до остановки, там было пусто. Лишь одна старушка у обочины дороги продавала семечки.

– Какой автобус только что отъехал? – обратилась к ней Алина.

– А я почем знаю! – фыркнула та. – Больно мне надо за автобусами следить…

От досады Алина изо всех сил пнула стоявшую возле остановки рекламную тумбу. Старушка с семечками испуганно подпрыгнула.

– Батюшки святы…

Тут Алина увидела Юлю и Лену. Ошеломленные взгляды подруг сказали ей о том, что настала пора объясниться…

Рекламная кампания

Вот уже сорок пять минут Аркадий Белов поджидал в автомобиле супругу. Он ориентировался не по стрелкам на часах, а по прослушанной ровно наполовину аудиокассете с записью живого концерта «Битлз». Аркадий включил музыку довольно громко. Прогуливавшиеся неподалеку студенты косились в его сторону, словно говоря: «Ну, дает, старый перец!»

«Старый перец» решительно выключил магнитолу и вылез из машины. Накрапывал мелкий дождь. Несмотря на это, он собирался отправиться в здание центрального корпуса университета, куда «буквально на минутку» забежала его супруга. До этого она так же, «буквально на минутку», посетила женскую консультацию, где добрый час беседовала с Инной Юрьевной Уппер. Затем побывала в роддоме номер семь, где так же около часа общалась с Виолеттой Артуровной Греднигер. А теперь вот университет. С кем она собиралась говорить здесь, Аркадий не знал. Он переживал, что они опаздывают к Панфиловым, где почти наверняка стол заставлен блюдами с разнообразной выпечкой. Сердце Аркадия обливалось кровью. В желудке урчало.

Впрочем, по-настоящему он забеспокоился, увидев жену, вышедшую из здания университета. Она шла бледная, держась за левый бок.

– Валюша, милая, что с тобой? – Аркадий подскочил к супруге, не на шутку разволновавшись.

– Ничего, сердце прихватило… Посижу в машине, все пройдет.

Аркадий помог ей расположиться на сиденье, а дверь оставил открытой.

– Поехали, Аркаша, – тихо попросила Валентина. – Нас ведь, наверное, уже давно ждут.

– Подождут, – отмахнулся супруг.

– Нет, нет! Нужно ехать, мне необходимо там кое с кем встретиться.

– Работа тебя доконает. Завтра же пойду к твоему начальству и потребую отпустить тебя в декрет!

– Завтра я с удовольствием уйду в него сама, – слабо улыбнулась Валентина. – А сегодня нужно довести до конца одно дело…

В доме Панфиловых гостей встречали радостными криками. Нетрудно догадаться, что те, кто пришел раньше, успели немного выпить. Кроме Анатолия, Людмилы и Александры Прокопьевны, за столом расположились подполковник Успенский и Алла Дементьева.

– Алина здесь? – с порога задала вопрос Валентина.

– Мы так и не смогли до нее дозвониться, – Алла ответила за всех.

– Очень жаль…

– Да что молодой красивой девушке делать в вашем обществе! – Раскрасневшаяся от домашней наливки Александра Прокопьевна подталкивала гостей к столу, желая поскорее выпить рюмочку-другую за здоровье будущего ребенка и его мамы. – У молодых – свои интересы! Им нужно развлекаться!

– Попрошу без обобщений! – вступилась за всех молодых Людмила.

– Ой, ой, простите великодушно, вас-то мы и не заметили! – разошлась совсем бабушка.

На столе выстроилась батарея початых бутылок.

– Штрафную!

Подполковник Успенский бодро налил Аркадию стаканчик коньяку.

– За что пьем? – поинтересовался Аркадий.

– Ясно, за что! – шумел Успенский. – За успех нашей грандиозной операции!

Не дожидаясь остальных, Успенский осушил свой стакан. Его примеру последовали остальные, кроме Валентины и Людмилы, довольствовавшихся газированным напитком «Дюшес».

– Замечательный коньяк! – Аркадий взял бутылку и долго шевелил губами, силясь прочитать текст на этикетке. – Буквы мелкие…

– Спроси Аллу, – толкнул его локтем в бок Успенский. – Она коньяк принесла. Подарок этнической преступной группировки лучшему криминальному репортеру города!

– Товарищ подполковник шутит, – внесла ясность Алла. – Мужу привезли ящик из Армении, а я увела одну бутылочку. Повод все-таки…

– Божественный напиток! – нахваливала Александра Прокопьевна. – Плесни-ка еще старушке!

– Мама, не части, вспомни о возрасте и давлении, – пытался умерить ее пыл Анатолий.

– Вот ты на меня не дави, и не будет давления!

Веселье только начиналось. Успенский вновь наполнил рюмки.

– Я хочу выпить за моих друзей, за Анатолия и Валентину! За этих скромных тружеников закона, которые без лишней помпы делают свое дело, в то время как вся слава совершенно незаслуженно достается другим…

– Это ты о чем? – забеспокоился Анатолий. – Кто украл нашу славу?

– Не украл, а поделил… Два часа назад мне позвонили из управления. За блестяще проведенную операцию «Маячок» и ликвидацию верхушки наркосиндиката я представлен к награде.

– Вот так всегда! – воскликнул Панфилов. – Чтоб я еще раз…

Валентина успокаивающе похлопала его по плечу.

– Радоваться надо, что тебя до старлея не понизили. То, что остался капитаном – это тоже вроде как повышение…

– Знали бы вы, ребята, как я вам благодарен! – продолжал Успенский. – Если бы не вы… Но я обязательно доложу наверх о тех, кому обязан успехом операции.

– Не надо! – отказалась Валентина.

– Почему?

– Ты – птица высокого полета, тебя не тронут… А мы – люди маленькие. Чего доброго, скинутся приятели посаженных наркоторговцев и наймут киллера. Зачем оставлять сиротой еще не родившееся чадо! Да и странно, с чего бы это вдруг твое начальство так раздобрилось?

– Действительно, странно! – поддержал Панфилов. – Еще два дня назад, когда мы сидели у тебя в кабинете, ты говорил, что тебя вот-вот уволят. А сейчас награждают. Да еще, что самое невероятное, никто не вмешивается в ход следствия. Могучие покровители словно сгинули, прокурор пинками выкидывает адвокатов из кабинета, отклоняя ходатайства об изменении меры пресечения. Такое ощущение, что мне снится сон, будто мы, страшно сказать, живем в правовом государстве. И больше того, что у нас вдруг все стали равны перед законом!

– Все просто объясняется, – вмешалась Алла. – В дыму пожара задохнулась дочь Виталия Чернышева…

– Того самого Чернышева!

– …того самого. Его дочери Тамаре едва исполнилось четырнадцать.

– Тамарочка была классная девчонка, – услышав знакомое имя, вклинилась в разговор Людмила. – Прикольная такая…

– Откуда ты ее знала? – удивилась Александра Прокопьевна, пододвигая к себе бутылку с коньяком.

– Так, тусовались вместе…

– Хорошо, что в ту ночь вы не вместе… трусовались! – разволновалась бабушка. – Больше в клубы ни ногой.

– Ты, бабуль, закусывай! – успокоила внучка. – На вот, съешь пирожок! А я гулять пошла. Скоро вернусь…

– Ну, лиса! – Александра Прокопьевна проводила внучку любящим взглядом. Затем взяла пирожок, попыталась его разломить, но только засыпала крошками стол. – Ну вот… Не надо мне больше пить…

– Слушай, Костя, твои следователи будут забирать у меня дело об убийстве Моргулина и Шнитко?

– Обязательно! – Успенский поморщился, закусывая коньяк долькой лимона. – Но не раньше, чем через пару дней. Сам видел, мы сейчас просто зашиваемся. Задержали прорву народа, каждого надо допросить, предъявить обвинение. Надавить, если упираться вздумают. Так что раньше никак не получится!

– А раньше и не нужно. Два дня, думаю, мне хватит.

– Что значит «хватит»? С убийствами что-то не так? Репейник в отказ пошел?

– Нет. Пока он настаивает на своем, утверждая, что лично отправил на тот свет и Моргулина, и Шнитко.

– А почему «пока»?

– Меня не покидает ощущение, что Репейник темнит, – пояснил Панфилов. – Вот только зачем ему это нужно, ума не приложу!

В профессиональный разговор вклинилась Александра Прокопьевна. Она успела сходить на кухню и выпить настойку гриба, чтобы прогнать хмель из головы.

– Боже мой, мальчики, я слушаю вас и просто поражаюсь! Вы много работаете, а потому не читаете детективов, как я! Это же классический сюжет, который имеет два развития! Этот ваш Репейник может темнить по двум причинам! Или он выгораживает кого-то из близких или кого-то очень боится! Причем боится намного сильнее, чем милицию и всех бандитов, вместе взятых. А раз он продолжает бояться, значит, загадочный «кто-то» все еще гуляет на свободе! Это же элементарно!

В зале повисла тишина. Александра Прокопьевна необычайно легко сформулировала мысль, которая буквально витала в воздухе.

– Александра Прокопьевна права, – слово взяла Алла. – Я убеждена в том, что Ботаник, Академик, Гуревич и Семенец – не самые главные действующие лица во всей этой истории. Они, сами того не подозревая, играли по чьему-то хитроумному сценарию. Причем очень давно.

Алла выдержала небольшую паузу, словно ожидая возражений, но их не было.

– Давайте копнем глубже! Вспомните, что произошло в криминальной жизни города за последние три-четыре месяца? Что можно назвать «событием номер один»? Безусловно, появление нового дискотечного наркотика, «Освежителя «Локи»! Он распространился в молодежной среде так быстро, как ни один другой наркотик до него. Буквально в считанные недели покорил всю продвинутую тусовку. Я абсолютно уверена, что этот феномен имеет разумное, а не мистическое объяснение. Это – результат агрессивной и очень талантливой рекламной кампании.

Успенский недоверчиво хмыкнул. Панфилов тоже смотрел скептически – это было видно по выражению его лица.

– Понимаю вашу иронию, – Аллу хмыканьем не проймешь. – Я сама совсем недавно посмеялась бы над столь невероятным предположением, но факты – вещь упрямая.

Алла хитро прищурилась и обратилась к напросившемуся в оппоненты Успенскому:

– Появись у вас желание открыть ночной клуб, на какой срок его работы вы бы рассчитывали?

– Чем дольше, тем лучше!

– Логично. А вот господин Тохтамишев, таинственный владелец клуба «Локи», изначально планировал, что его детище просуществует всего полгода. Так записано в договоре аренды.

– Глупость какая-то! – не удержался от реплики Успенский.

Валентина и Панфилов молчали. Каждый имел свои соображения по поводу столь краткого срока, отведенного неведомым Тохтамишевым для жизни его ночного клуба.

– Список глупостей будет не полон, если не знать сумму арендной платы за подземный гараж, в котором располагался «Локи». Цифра космических масштабов, уж поверьте! Причем сумма внесена до копейки по предварительной оплате.

– А что, если этот Тохтамишев – сумасшедший? – предположил Успенский. – Был у меня однажды случай…

– Тохтамишев – персонаж виртуальный. Что-то вроде торговой марки, – пояснила Алла. – Впрочем, как и сам клуб «Локи».

– Что значит «виртуальный»? Не пугайте меня, Аллочка, – попросила Александра Прокопьевна.

– Да, виртуальный – слово не совсем подходящее, – поправилась Алла. – Точнее будет сказать – мобильный… Интерьер клуба «Локи» изготовлен из разборных конструкций. При необходимости их можно разместить где угодно: в подземном гараже, в подвале, в ангаре, даже на пустыре. Это своеобразный цирк-шапито. Насколько мне известно, очень скоро этот «цирк» разместится в заброшенном ангаре возле машиностроительного завода.

– На Вознесенской улице? Это ведь наш район! – возмутился Панфилов. – Уволюсь! Честное слово, уйду из органов! Как представлю себе снова неоновую надпись «Ночной клуб «Локи»…

– «Лофт».

– Что?

– Теперь это называется «Клуб «Лофт». Название с намеком. «Лофт» – одно из имен все того же Локи.

– И сколько же всего имен у этого Локи?

– Хватит еще на нескольких переездов.

– Хоть бы он снова сгорел! – не утерпела Александра Прокопьевна и тут же испуганно прижала ладонь ко рту.

– Этот клуб – как набор юного техника… Собрать новую конструкцию из комплекта деталей – ерундовое дело. Пара дней усердной работы бригады монтажников. Не в клубе дело, а в творимой им атмосфере. «Культ живет в голове того, кто ему поклоняется». Не помню, кто это сказал. Культ Локи прочно засел в мозгах огромного числа ночных тусовщиков. Но вот в чем загвоздка: трудно представить, что такую блестящую идею разработали столь мелкие сошки, как Ботаник, Академик, Семенец с Гуревичем или даже покойный Стас Шнитко. Роль исполнителей им по плечу, но фантазия у них бедная.

– Да уж, едва ли они читали Саксона Грамматика, – вздохнул Панфилов, искоса поглядывая на собравшихся. Слова произвели должный эффект. Алла выронила чайную ложечку и уставилась на Панфилова.

– Мне не послышалось? Может, вы и Юнга почитывали?

– Посидел в библиотеке час-другой, – честно признался Панфилов. – Больше не выдержал. Но ведь культурку надо поднимать! А то для меня что война асов, что воздушный бой – одна петрушка. Но я пока не вижу связи между «Освежителем «Локи» и задумкой идеолога, разработавшего культ «Локи». Ведь любая идея внедряется в сознание людей с какой-то целью. А здесь в чем цель?

– Купите игру «Монополия», – с нескрываемым сарказмом отозвалась Алла. – Играйте с дочерью и мамой по вечерам. Тренируйте коммерческую сообразительность и реакцию.

Панфилов съежился. Валентина сжалилась над ним и прошептала:

– Толя, Алла привыкла зло шутить. У них на телевидении так принято.

Не обращая внимания на такие мелочи, как чувства милицейского капитана, Алла продолжала развивать свою мысль:

– Вот вам простейшее упражнение для начинающих менеджеров. Предположим, Анатолий разработал рецепт напитка похлеще кока-колы. Но требуется убедить людей в том, что его баночная газировка получше всех других на рынке аналогичных товаров. Что вы сделаете в первую очередь?

– Получу официальный патент.

– Очень предусмотрительно! – похвалила Алла. – Дальше?

– Найду спонсора, чтобы он вложил деньги в производство.

– Замечательно! Дальше?

– Налажу сбыт и продвижение товара на рынок.

– Отлично! И каким же образом вы это сделаете?

– Ну, устрою презентацию или закажу рекламную компанию известному агентству… Ох ты, черт! Так вот в чем дело!

Алла вопросов больше не задавала. По лицам окружающих было ясно, что цель игры достигнута.

– Невероятно! – воскликнул Анатолий. – Неужели клуб «Локи» – лишь рекламная компания для продвижения на рынок нового наркотика?

– Гениальная рекламная компания! – Алла не скрывала восхищения талантом организаторов. – Согласитесь, нужно обладать наглостью, чтобы подойти к раскрутке подобного продукта с таким размахом. Цель, к сожалению, полностью оправдала средства. Благодаря скандальному ночному клубу об аэрозоле «Локи» в считанные месяцы узнал весь город, а затем и публика в европейских ночных заведениях. А из-за недавних громких арестов о нем стали говорить не только продвинутые круги тусовщиков, но и весь народ!

– Уж не хотите ли вы сказать, что аресты – часть рекламной компании? – ошеломленно спросил Успенский.

– Я не исключаю такую возможность.

– Ну, уж это слишком! – Подполковник вскочил и принялся бегать по квартире, как по собственному кабинету. – Если в ваших предыдущих словах присутствовал какой-то здравый смысл, то это утверждение – из разряда фантастических! Этот ваш злой гений, если он действительно существует, должен прекрасно понимать, что после ареста его сообщников, ликвидации производства, а также фирмы, прикрывающей производство, ему будет очень сложно развернуться с прежней силой! Я бы даже сказал, невозможно!

– Он мог этого опасаться в том случае, если преследовал цель раскрутить аэрозоль «Локи» только на внутреннем наркорынке, – пояснила Алла, снисходительно посматривая на Успенского. Еще час назад она была более высокого мнения об умственных способностях главного борца с «наркодурью» в городе. – К сожалению или к счастью, рекламная кампания изначально нацелена на западного потребителя. В основном – на европейского. Судите сами: за время существования клуба в нем побывала сотня лучших диджеев Европы, а с ними приезжали толпы простых клаберов. Заметьте, всех иностранцев пропускали в «Локи» без фейс-контроля и предоставляли приличную скидку на входной билет. Таким образом, в сжатые сроки с товаром ознакомилась масса народа. Не удивлюсь, если узнаю, что где-то в Берлине или Амстердаме уже строится небольшой заводик по производству «Освежителя». Продаваемый в розницу, «Освежитель» будет стоить много дороже, чем здесь. Я предполагаю, что наш рынок и наши люди использовались лишь в качестве испытуемых перед вторжением в Европу. Об этом говорит название продвигаемого бренда: аэрозоль «Локи». Не «Петрушка», «Матрешка», «Винтик» или «Шпунтик», а бесшабашное божество, о котором с детства знает едва ли не каждый европейский житель.

– Вы намекаете, что рекламную кампанию организовали по заказу с Запада?

Удовлетворять любопытство тех, кто по долгу службы должен знать побольше нее, было делом не из приятных, но Алла продолжила:

– Капитал появляется там, где он в данный момент необходим. Наркоденьги – это глобальная транснациональная корпорация со множеством дочерних фирм и подразделений, где, работая рядовым менеджером, за всю свою жизнь можно так ни разу и не увидеть лица хозяина.

– Логично, – вынужден был согласиться Успенский. – Только вот от этой логичности как-то не по себе. «Продвижение товара», «рекламная кампания»… Полнейшая безысходность… А уж при мысли о том, что вместо верхушки наркокартеля я изловил мальчиков на побегушках, делается и вовсе тошно!

– А как тогда понимать убийства Моргулина и Шнитко? – спросил Панфилов.

– К сожалению, никак. – Алла заглянула в пачку и вытянула последнюю сигарету. Закурив от огонька услужливо протянутой Успенским зажигалки, она призналась: – Эти убийства – загадка загадок. Ребус. Головоломка. ЭТИХ УБИЙСТВ ПРОСТО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ! Шнитко – талантливый организатор и наверняка принес бы своему хозяину еще немало пользы. А Моргулин – очень важное звено, своего рода «окно в Европу». Так что хозяину не было никакого резона их убивать.

– А он их и не убивал, – в наступившей тишине прорезался голос давно молчавшей Валентины. – Отравление Моргулина и Шнитко – совсем другая история. – Валентина говорила с видимой неохотой. – Невероятная случайность, из-за которой «рекламную кампанию» ее организаторы свернули намного раньше запланированного срока, а мелких сошек сдали на съедение правоохранительным органам…

Заявление Глушенковой ошеломило присутствующих. Они замерли в ожидании разгадки.

– Несколько часов назад я посетила роддом номер семь, где имела интереснейшую беседу с Виолеттой Артуровной Греднигер, директором роддома. Не подумайте, что я выбивала себе лучшую палату… – Валентина слабо улыбнулась. – В этом роддоме появился на свет Женя Найденов, гораздо позже получивший кличку Баунти. К моему величайшему сожалению, его мать так никогда и не поинтересовалась судьбой своего ребенка. Зато примерно полгода назад судьбой мальчика интересовалась некая молодая журналистка!

Все непроизвольно посмотрели на Аллу, которая испуганно замахала руками:

– Нет-нет! Это не я!

– Конечно, нет, – улыбнулась Валентина. – Мадам Греднигер описала мне ее внешность. Рост – метр семьдесят, великолепная фигура, светло-русые, средней длины волосы, забранные в косу, карие, чуть раскосые глаза и небольшая родинка над верхней губой.

– Алина! Наша Алина? – первой догадалась Алла.

– Алина. Наша Алина, – кивнула Валентина.

– Но зачем? Зачем представляться журналисткой? Зачем ей этот Женя?

– Я тоже задалась этим вопросом, – продолжила Валентина. – Поэтому после роддома отправилась в университет, к профессору Льву Юрьевичу Моисееву. Выяснилось, что в прошлом году никаких заданий по журналистике Алина не выполняла. Но интереснее другое. Оказалось, что в его голове никогда не существовал курсовой проект под названием «Что такое клубная культура?». За сутки до оглашения курсовых тем Алина сама явилась к профессору Моисееву и упросила придумать для нее нечто подобное. Профессору нравятся исследования на актуальные темы, и он с удовольствием согласился. Так Алина обзавелась хорошим прикрытием для того, чтобы окунуться в неоновую жизнь.

– А какое отношение это имеет к убийству Шнитко и Моргулина? – не выдержал долгой прелюдии Панфилов.

– Сейчас, Толя, ты все поймешь! – недовольно отрезала Валентина и повернулась к Алле. – Мне только нужно уточнить кое-какие факты. Ты помнишь, как зовут мать Алины и что с ней сейчас?

– Мама Алины, Ольга Ивановна Тришина, умерла от рака примерно год назад, – произнесла Алла, словно считывая информацию с экрана компьютерного монитора. Память никогда ее не подводила.

– Кем она работала при жизни?

– Переводчиком в какой-то фирме…

– Что все это значит? – У Панфилова нервы не выдерживали.

Валентина отпила остывший чай. Ее рука дрожала.

– Это значит, что Алина – родная сестра нашего таинственного Жени Баунти, – ответила за Глушенкову Алла.

– После визита в роддом у меня возникли смутные предположения, – вновь заговорила Валентина. – После посещения университета предположения приняли реальные очертания. Теперь, я укрепилась в своих подозрениях. Убийство Моргулина и Шнитко – не результат бандитских разборок или гнева таинственного хозяина наркокартеля. Это – месть! Безжалостная месть. Поэтому и стрихнин… Чтобы жертва перед смертью как можно сильнее помучилась. Нам следовало догадаться об этом с самого начала!

– Месть? Но за что? – Панфилов отказывался верить собственной догадке. – Неужели ты думаешь, что это Алина так жестоко отомстила за брата?

– Алина – убийца! Не верю! – Алла проявила солидарность с Панфиловым. – Нет, нет! Этого не может быть.

Валентина молчала. Чашка в ее руке дрожала еще сильнее. Ей самой ужасно не хотелось верить фактам.

От ответа Валентину спас звонок в дверь. Открывать вызвалась Александра Прокопьевна. По возвращении ее лицо выражало странную смесь страха и удивления.

– Вы не поверите, кто пришел, – тихо прошептала она.

За ее спиной стояла Алина.

Аварийное всплытие

– В тот вечер, когда мама умерла, тоже шел дождь.

Алина смотрела на улицу, стоя возле открытого окна в кабинете инспектора по делам несовершеннолетних Валентины Глушенковой.

– Мама любила смотреть на дождь. Но в тот вечер она не отрывала взгляд от старого стола, который стоял посередине комнаты. Пока могла говорить, все шутила, что под столом прячется ее смерть. Ей казалось, что та уже несколько раз выглядывала оттуда, потрясая острой косой. Наверное, в тот день смерть уже не пряталась, а стояла рядом у изголовья ее кровати. Когда я подошла к маме, чтобы сделать укол морфина, она вдруг зашептала: «Аля, запомни! Роддом номер семь, пятая палата, три килограмма, мальчик. Сейчас ему тринадцать. Это твой брат. Запомни. Я должна была. Я не могла…» Дальше разобрать было невозможно. Я сделала укол и вышла из комнаты. Минут через пять я вернулась, а мама уже ушла…

Видно было, что Алина едва удерживалась от слез.

– Я не отнеслась всерьез к ее словам. Умирая, мама часто бредила. Полгода назад случай привел меня к седьмому роддому. Мамина фотография у меня всегда с собой. Я соврала, что мне надо сделать репортаж для газеты, и с фото в руках отправилась по кабинетам. Мне повезло. Пожилая акушерка вспомнила, что лет десять – пятнадцать назад «эта самая дамочка» родила мальчика и здесь же отказалась от ребенка. Назвали мальчика Женей Найденовым. Из роддома его отправили в Дом малютки, а затем – в детский дом «Теремок».

Алина подставила лицо под набежавший порыв ветра.

– Я все тогда думала – как она могла так поступить. А потом решила найти брата. Купила гостинцы и отправилась в «Теремок». Там перед «Теремком» есть парк. Только я в него вошла – навстречу мне бредет паренек, на лицо точная копия мамы, только чуточку смуглый. Я тогда сразу и догадалась, почему мама от него отказалась. Она боялась, что ребенок родится совсем чернокожий. А он был так – чуть смугловатый. Можно было бы что-то придумать – про особенности кожи, например. Ну, или желтуху какую. А она просто струсила.

Я, как его встретила, темнить особо не стала. Призналась, что его сестра. Женя даже не удивился, сказал, что сам все «сразу просек».

За окном просигналила случайная машина. Алина вздрогнула и прислушалась. Тишина. Девушка прерывисто вздохнула и продолжила:

– Он стал навещать меня дома. Все шло замечательно. Но однажды, когда у меня был Антон, Женя позвонил в дверь. Показывать Антону брата мне не хотелось. Я приоткрыла дверь, сунула ему рублей триста и приказала немножко погулять. Женя, видимо, обиделся и больше ко мне не приходил. Через несколько дней я наведалась в детдом. «Милые детишки», гонявшие в футбол на спортплощадке, радостно мне сообщили, что «гомик с нами больше не живет, мы его прогнали». Вышло так, что и я его прогнала! Прогнала в тот самый момент, когда он во мне больше всего нуждался!

Алина проглотила горький комок и продолжила:

– Оказалось, что с моими тремя сотнями Женя бродил по улицам, пока не наткнулся на какой-то ночной клуб. Отдав все деньги за вход, Женя впервые погрузился в неоновый мир и был поражен. Он очутился в мире, где над ним никто не издевался и не осуждал за сексуальные наклонности, наоборот, ему оказывали знаки внимания, даже ухаживали. Он довольно быстро познакомился с какой-то гей-компанией, с ходу получил прозвище Баунти и влился в тусовку. Так он жил примерно месяц. Клубы, вечеринки, танцы, секс, легкие наркотики – не жизнь, а сказка! Но неоновый мир красив только снаружи. Друзья не могли содержать Женю вечно. У него возникла потребность в деньгах. И вот тут появляется ОН. Добрый, умный, внимательный… ОН предложил Жене «пустяковую» сделку – испытать на себе новый дискотечный наркотик, который к тому времени еще даже не имел названия. И Женя согласился…

На стене тикали часы в большом плоском корпусе. Алине казалось, что тиканье становится громче и вскоре станет невыносимым. Надо торопиться. Надо успеть сказать все.

– Так Женя оказался в руках Стаса Шнитко. Тот ставил на нем эксперименты, уверяя, что наркотик в форме аэрозоля не вызывает привыкания. Вранье! Когда была достигнута необходимая консистенция, Женя уже не мог жить без наркотиков. С каждым днем он употреблял все больше «Освежителя», пока не скатился до чистого героина и иглы. Какое-то время Шнитко из жалости позволял подопытному пожить у себя в квартире, но затем сплавил его приятелю, Алексею Моргулину, для съемок в порнокино. Не знаю, как там все было дальше. Только однажды я нашла Женю, валяющимся на скамейке сквера в непотребном виде.

Очевидно, ветер усилился. В кустах надломилась ветка.

– Я привела его домой, отмыла, накормила, уложила спать и отправилась на экзамен в университет. Когда вернулась, то не увидела ни его, ни денег, которые отложила «на черный день». Тогда я еще не понимала, что этот день уже наступил. Я ходила по городу в поисках брата, вытаскивала его из дерьма, приводила в чувство. Он обещал, что это «в последний раз», но снова и снова сбегал, прихватив деньги или вещи. Когда я нашла его в очередной раз, на помойке за одним из ночных клубов, то погрузила в машину, нанятую на последние гроши, и отвезла в деревню Чупалейка, к бабушке Клаве. Место было идеальным. Кроме еще трех таких же древних старушек, в деревне никто не жил. Наркоман, если он решит раздобыть «дурь» в тех местах, должен пройти пешком много километров и в конце концов сдохнет на полпути.

В широко распахнутое окно ползла сырость. Алина поежилась. Рассказ давался со все большим трудом.

– Первая неделя обернулась настоящим кошмаром. Женю ломало в буквальном смысле слова, до хруста костей. Прижимая его к заблеванному полу, я думала только о том, что тем, кто из нормальных людей делает наркоманов, неплохо бы испытать подобные ощущения на собственной шкуре. А когда к брату вернулась способность говорить, и он поведал о своих мытарствах, в голове моей едва не вызрел план кровавой мести. Я совершенно не подозревала, что такой же план зреет в мозгу у Жени. Причем если моя злость с каждым днем шла на убыль, то его только лишь усиливалась. Я знала, что у него имеется целая связка ключей, но не догадывалась, что среди них все еще есть ключи от квартир Шнитко и Моргулина. А надо бы догадаться!..

Алина встряхнула головой, словно отгоняя от себя какое-то наваждение.

– Мы прожили в деревне целых два месяца. Днем мы загорали, ловили рыбу, ходили за грибами и ягодами. А вечером читали или слушали разные истории, которые нам рассказывала бабушка Клава. Однажды она поведала о том, как пару лет назад на деревню нагрянуло полчище крыс, от которых не было житья. Они ничего не боялись, разгуливая по домам на правах хозяев. Некоторые достигали размеров с крупную кошку. Три смелые бабушки накупили тогда крысиного яда и устроили незваным пришельцам настоящую химическую войну. Особенно смачно баба Клава описывала мучительную смерть серых чудовищ. Мне еще тогда показался странным веселый блеск в глазах брата, но я не придала этому значения. А через два дня Женя из деревни исчез. Вместе с ним пропала нераспечатанная склянка стрихнина, что хранилась у бабушки со времен крысиной войны.

Впервые с начала рассказа Алина повернулась от окна в сторону своей слушательницы.

– Конечно же, я сразу поехала в город. Мне казалось, что найти Женю будет очень легко. Нужно только погрузиться в ночную тусовку. Погружение и впрямь оказалось делом простым. Юля и Лена без труда ввели меня в свой мир. А чтобы мое появление не выглядело очень уж неправдоподобно, я придумала прикрытие – курсовой проект «О клубной культуре…». Только Женю найти мне так и не удалось. Вот, в общем-то, и все…

Глушенкова долгое время молчала. Затем встала со стула, подошла к электрическому чайнику и включила его.

– Ты пока попей чайку, – сказала она, извлекая из ящика стола пакетик с крекерами. – А мне нужно ненадолго.

На самом деле Валентина вовсе не собиралась никуда. Просто она не знала, как ей дальше общаться с Алиной. Рассматривать ее в качестве подозреваемой или же в качестве свидетеля? Рассказ девушки выглядел правдоподобно, да и очень хотелось ей верить, но слишком уж много неожиданных поворотов встречалось в этом деле…

Выйдя из своего кабинета, Валентина прямиком направилась в кабинет Анатолия Панфилова. Тот в это время допрашивал Сергея Липатова, по прозвищу Репейник. Собственно, для того, чтобы устроить параллельный допрос, они покинули праздничный стол и приехали в отдел. Сопоставив признания Репейника и Алины, Глушенкова с Панфиловым намеревались установить истину.

Когда Валентина без стука вошла в кабинет Панфилова, то была сильно обескуражена. Репейник сидел рядом с его столом и выглядел бледным, но вполне вменяемым. «А где же обещанная Толей ломка?»

– Ну, как тут у вас дела? – спросила Валентина.

– Все по-прежнему, – ответствовал Анатолий. – Господин Репейн… тьфу, я хотел сказать, господин Липатов продолжает утверждать, что это именно он убил Моргулина и Шнитко!

– Я отправил их прямо в ад. – Репейник светился от гордости. – Там им и место!..

– А тем, кто погиб при пожаре, тоже место в аду? – задала вопрос Глушенкова.

Репейник понурил голову.

– Я не думал, что все так обернется. Хотел пугануть всех как следует, чтоб не шлялись по всяким притонам, а сидели дома и умные книжки читали! В мире так много прекрасного…

«Говорит, словно проповедует», – подумала Глушенкова и спросила:

– Так это ты тогда выступил по «Продвинутому радио»?

– Я.

– И на что ты рассчитывал?

– Ни на что, – усмехнулся Репейник. – Просто высказал то, что наболело. И предупредил всех тех гадов, которые наркоту толкают, что даром им это не пройдет. За все в жизни нужно платить. Всем воздастся по заслугам…

«Похоже, парень и впрямь ударился в религию или это у него обычные глюки? Неужели он смог раздобыть дозу, сидя в камере?»

Валентина пристально посмотрела на руки Липатова. Тот правильно понял ее взгляд.

– Можете поглядеть поближе, – сказал он, закатывая рукава и демонстрируя вены. – Я не колюсь уже десятый месяц.

Валентина и Анатолий недоуменно переглянулись.

Вдруг открылась дверь, и на пороге кабинета возник подполковник Успенский.

– Валя, Толя, можно вас на минутку?

Когда Глушенкова и Панфилов вышли в коридор, нежданный гость закрыл за ними дверь и спросил:

– Ну как он, раскололся?

– Нет, – сказал Анатолий.

– И не расколется, – заявил Успенский, вынимая из кармана какую-то сильно помятую бумагу, испещренную мелкими буквами. – Вот, читайте.

– Может, лучше ты сам, – попросил Панфилов. – А то у меня после коньяка в глазах что-то ясности нет.

– Ты не представляешь, Толя, сколько я корпел над этими закорючками! – усмехнулся Успенский, протягивая листок Валентине.

– Костя, не мудри, – отказалась та. – Объясни все своими словами.

– Тогда начну с короткой предыстории. Так вот, когда вы оба и Алина так резво умчались из-за стола сюда в отдел, а Алла следом уехала на телевидение, я тоже отправился к себе на работу. Захотелось, знаете ли, погреться в лучах славы в кругу своих сотрудников. Там мне поднесли еще грамм сто-двести, после чего я завалился в родной кабинет с намерением немного надавить на массу. На столе я наткнулся на целую кипу бумаг. Это оказались стандартные ответы на запрос из наркологического диспансера и из дурдома на всех арестованных по «аэрозольному делу». Ну, вы знаете, есть такая стандартная процедура, которая обычно ни фига не дает! Так вот среди этих бумаг я обнаружил и отчет на гражданина Липатова Сергея, именуемого в простонародье Репейником! Оказывается, наш мститель чуть меньше года тому назад угодил в наркодиспансер, а оттуда в психушку.

– У него что, неподсудная статья? – попытался угадать Панфилов.

– А вот и нет! Статья у Репейника: «Маниакально-депрессивный синдром на почве наркозависимости». От уголовной ответственности она не освобождает. Это не шизофрения. Любопытно другое. Во время медосмотра у Репейника в голове была найдена опухоль. Его даже возили на обследование в Институт онкологии.

– У него рак? – догадалась Глушенкова.

– Саркома височной части, – подтвердил Успенский. – Обследование проводилось ровно десять месяцев назад. Максимальный срок жизни, который дали Репейнику врачи – один год!

– Значит, жить ему осталось максимум два месяца, – быстро сосчитала Валентина. – Это многое объясняет. Пожалуй, стоит поговорить с ним начистоту.

Никто из мужчин не успел ничего сообразить, а Валентина уже стояла в кабинете и обращалась к Репейнику:

– Сережа, слушай меня внимательно. Я знаю, что к убийству Моргулина и Шнитко ты не имеешь никакого отношения. Это сделал Женя Найденов, твой друг, а ты его выгораживаешь.

– Ничего подобного…

– Подожди, не перебивай, – движением руки остановила его Глушенкова. – Давай я расскажу тебе, как все было… Ты познакомился с Женей примерно три или четыре месяца назад и влюбился по уши… – Валентина постаралась скрыть свое негативное отношение к однополой любви и произнесла последнюю фразу нейтральным тоном. – Но все усложнялось тем, что в тот момент ты уже был в завязке, а Женя плотно сидел на игле. Безусловно, ты думал, как помочь ему. Но тут он вдруг исчез. Наверняка ты решил, что он умер или просто бросил тебя. Разве можно ждать преданности и любви от колючего наркомана!.. Но через два с половиной месяца Женя появился вновь. Он нашел тебя и сообщил сразу три сногсшибательные новости: что у него есть родная сестра, что он вот уже больше двух месяцев живет без наркотиков и что тех подонков, которые посадили его на иглу и заставляли сниматься в порно, он отправил на тот свет. А еще при нем были деньги и целая коробка с «Освежителем «Локи». Коробку вы выбросили в реку, но она не утонула. По злой иронии судьбы, коробку прибило к берегу возле знаменитого «Планетария».

Репейник ошеломленно смотрел на Глушенкову и молчал.

– Что вы сделали с семью тысячами долларов, которые Женя взял из тайника в квартире Моргулина, я в точности не знаю, но могу предположить, – продолжала она. – Скорее всего, деньги пока в целости и сохранности. Но наверняка для них уже придумано применение. Скорее всего, вы рассчитывали купить небольшой домик где-нибудь на берегу моря, чтобы жить там вместе, пусть недолго, но очень счастливо.

По пробежавшей на лице Репейника улыбке стало ясно, что предположение верное.

– Но тут вдруг стали происходить неприятные события. Поисками Жени занялись бандиты. Причем занялись очень серьезно. Стало ясно, что вашей идиллии не суждено состояться – Женю рано или поздно найдут. И вот тогда ты решил взять его вину на себя. Все равно жить осталось немного. Сначала ты позвонил на «Продвинутое радио» и умело разыграл психа. Затем специально перед объективом телекамеры поджег «Локи», написал явку с повинной и отправился в милицию. При этом ты еще и указал в роли заказчика Гришу Ботаника. Хотел столкнуть лбами группировки Ботаника и Академика. Умно, очень умно!.. Но, как и в случае с поджогом, ты опять не подумал о последствиях. В результате войны двух банд могло погибнуть куда больше народа, чем во время пожара.

Валентина на секунду задумалась и продолжила:

– Ну да ладно! Если бы не десятки погибших в «Локи», то я бы назвала тебя настоящим благородным рыцарем. Только вот в чем беда. Твои благородные поступки вряд ли достигли своей цели. Женя все еще в опасности…

Репейник посмотрел на Валентину испуганным взглядом.

– Сейчас я скажу тебе то, что милицейский следователь никогда не должен говорить обвиняемому. Но у меня просто нет другого выхода.

Липатов весь превратился в слух.

– В твоей камере работает радио?

– Да.

– Тогда ты слышал о массовых арестах и о том, что наркосиндикат обезглавлен!

– Слышал.

– Так вот, есть очень большая вероятность того, что это не так! Мы подозреваем, что главарю все же удалось ускользнуть от возмездия.

Репейник смотрел на Глушенкову взглядом затравленной собачонки. В кабинет вошли Успенский и Панфилов. Валентина продолжала:

– Да, Сережа, да. Скорее всего, мы имеем дело не с примитивным бандитом наподобие Академика или Ботаника. Наш пока еще неизвестный «злой гений» умен и изворотлив. Поэтому я не исключаю возможности, что он способен прийти к точно таким же выводам, что и я. Причем сделать их он может в любой момент. И я не думаю, что он оставит в живых человека, который нарушил его планы.

– Что вы от меня хотите? – чуть не плача, спросил Репейник.

– Я хочу знать, где прячется Женя Найденов.

– Лучше уж смерть от руки этого вашего злого гения, – замотал головой Липатов, – чем двадцать лет на зоне. Вы знаете, каково ему будет на зоне? Знаете?

– А с чего ты решил, что он туда попадет? – неожиданно для Репейника и стоявших вдоль стены коллег заявила Валентина.

– Что-о-о?

– Мы имеем твое чистосердечное признание. Думаю, у нас нет оснований сомневаться в искренности этого признания, ведь так?

Глушенкова вопросительно посмотрела в сторону Панфилова и Успенского.

– Так! – дружно ответили мужчины.

– Вот видишь, – сказала Валентина.

– А что будет с Женькой?

– Ничего. Будет жить со своей сестрой. Кстати, это ты писал Алине записки?

– Я, – ответил Репейник. – В клубах к ней было не подобраться. Вокруг нее все время кружились эти гады – Вовчик Семенец и Генка Гуревич. А на звонки она не отвечала…

– Так где сейчас Женя?..

– Улица Коминтерна, дом десять, квартира семь.

Милицейская «Газель» разрывала опускавшуюся на город тишину звуками сирены. В ее салоне, кроме водителя, находились четыре человека: Глушенкова, Панфилов, Алина и полковник Успенский. Минут десять они ехали молча. Первой тишину нарушил Успенский:

– Валя, там в кабинете ты говорила серьезно или хотела побыстрее расколоть Репейника? – Он говорил так, чтобы сидевшая возле окошка Алина ничего не услышала.

– Ты это о чем?

– О Баунти! Неужели ты вправду считаешь, что его нужно отпустить?

– А почему бы нет?..

– Ты что? Он же убийца!.. А что думаешь ты, Толя?

– Шнитко и Моргулин получили по заслугам, – ответил Панфилов. – К тому же благодаря их смерти мы смогли раскрутить то дело, за которое тебе прилетела награда. Жаль только, что главарь от нас ушел! Хотя существует ли он, этот главарь? Может, мы его себе выдумали?

«Газель» остановилась возле старой хрущевки.

– Все, прибыли! – с улыбкой сказал водитель. – Как и просили. Улица Коминтерна, дом десять. Седьмая квартира на третьем этаже!

Когда все оказались возле нужной двери, сердце каждого учащенно забилось: на двери обнаружились явные следы взлома… Алина зажала рот рукой. Панфилов достал пистолет и вошел первым. На кухне и в ванной было пусто, в первой проходной комнате тоже, а вот в спальне творилось нечто неописуемое. Повсюду валялись перья и куски разорванной ткани. Посреди этого хаоса лежало хрупкое тело Жени Баунти. Рядом валялся пустой шприц.

– Женя, Женечка, очнись! – Алина бросилась к телу брата и стала его трясти. – Господи, зачем? Зачем ты снова стал колоть эту дрянь? Вызовите «скорую»! Скорее!

Панфилов метнулся было в поисках телефона, но Успенский остановил его. Полковник уже держал в руках поднятый с пола шприц и демонстрировал его коллегам.

– В шприце был не наркотик, – проглатывая горькую слюну, сказал Успенский. – В нем было это…

Он указал взглядом на подоконник, где стояла склянка с надписью «Стрихнин. Опасно для жизни».

Алина бросила взгляд на подоконник, затем на мрачные лица милиционеров, затем на безжизненное тело брата. В следующее мгновение она почувствовала, что куда-то проваливается…

Мир наизнанку

Вторые сутки Алина не выходила из дома и не отвечала на телефонные звонки. Она чувствовала себя такой разбитой, что не хотела кого бы то ни было видеть и с кем-либо говорить.

Алина валялась на постели и прослушивала кассеты с музыкой. Она не помнила, когда и где смогла обзавестись кассетами с мрачным трансом, но сейчас была благодарна этому случаю. Подобная музыка как нельзя лучше отражала ее душевное состояние.

Когда она закрывала глаза, в голове возникали разные видения. Чаще всего перед ее мысленным взором представала раскаленная безводная пустыня.

«Сушняк долбит, просто жуть!» – Алина дрожащей рукой тянулась к кувшину с водой.

Весь прошлый день она выпила много водки, изнывая от бессилия и злости. Сейчас она ненавидела себя за это.

Странный звук прорезал тихую мелодию. Это была явно не примочка электронного композитора. Сняв наушники, Алина услышала звонок в дверь. Но открывать она не собиралась.

Основательно глотнув из кувшина, Алина вновь надела наушники и уронила голову на подушку. В это время композицию, похожую на ветер в пустыне, сменила мелодия, которую Алина в порыве депрессии назвала «Мелодией безжизненного космоса»… Отрывистые звонки мешали раствориться в музыке.

Не снимая наушников, Алина тихо подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной площадке стоял Антон.

– Алина, открой! Я знаю, что ты дома! Надо поговорить…

Алина покрутила головой и на цыпочках отправилась обратно в постель.

И тут она вспомнила, что на сегодня у нее запланировано какое-то важное дело.

«Куда же мне сегодня было нужно? В клуб? Тьфу! В какой, к черту, клуб? Пропади они все пропадом! В морг! Ну да, конечно, в морг. Нужно подписать какие-то бумаги…»

Вспомнив о брате, Алина упала на кровать и горько разрыдалась. Снова зазвенел непрерывный звонок.

– Вот урод! – выругалась Алина.

Она подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Ты на колесах? – спросила она Антона, открывая двери. – Жди меня в машине. Я соберусь, и поедем по важному делу.

Антон радостно скатился вниз по лестнице, забыв о лифте.

Мощная машина тащилась по городским улицам как катафалк.

Алина не замедлила высказать неудовольствие.

– Извини, – сказал Антон. – Просто после посещения морга у меня похоронное настроение! А что ты там делала?

– Это долго объяснять.

– А куда мы едем? – спросил Антон.

– Пока – прямо, по проспекту, а когда будет нужно повернуть, я скажу, – заявила Алина и принялась переключать автомагнитолу с одной волны на другую.

– «Продвинутое радио» в самом углу шкалы, – любезно подсказал Антон.

– Знаю! – отрезала Алина, но назло Антону включила погромче выпуск «Новостей».

– Мы продолжаем информировать вас о расследовании громкого уголовного дела о торговле наркотиками! – услышала она голос ведущего. – Как вы уже знаете, в ходе беспрецедентной по масштабам спецоперации задержаны около тридцати человек. Большинство из них – члены двух преступных группировок, контролирующих наркоторговлю. Прекращена деятельность подпольного цеха, производившего популярнейший в молодежной среде наркотик, так называемый «Освежитель «Локи». Арестованы и те, кто занимался его производством… Наконец-то наша доблестная милиция доказала, что не зря ест хлеб, за который мы платим. Впервые удар нанесен не по мелким торговцам, а в самое сердце наркокартеля! Об этом можно судить по громким именам арестованных. Нашей радиостанции стал известен список задержанных. По просьбе милиции мы назовем фамилии лишь тех членов преступного синдиката, кому уже предъявлено официальное обвинение. Среди них: генеральный продюсер «Продвинутого радио» Геннадий Гуревич, известный воротила шоу-бизнеса Владимир Семенец, а также два криминальных авторитета – Дмитрий Стельнов, по прозвищу Академик, и Григорий Ботов по кличке Ботаник…

– Скрутили-таки наркобаронов! – с нескрываемым сарказмом сказал Антон.

Пассажирка этот сарказм отчасти разделяла. Алина вспомнила физиономию одного из авторитетов, которую ей довелось подглядеть в замочную скважину в квартире Юли и Лены. Она не смогла сдержать горькую улыбку.

«Академик – просто мелкий деляга! Какой там наркобарон! А Вовчик с Геной тем более. Мелкие сошки».

Алина представила себе Вовчика и Гену на неудобных нарах, в битком набитой камере… Ее терзали сомнения: правильно ли она поступила, сдав их милиции?

Но затем ей вспомнились хрупкое тельце Тамарочки, накрытое обломком крыла Локи, и безжизненное лицо Жени, осыпанное пушистыми перьями. Приступы совести прекратились.

Из динамиков между тем полилась знакомая мелодия. «Неоновый мир» Ильи Топчего звучал уже не только на волнах «Продвинутого радио».

– Я не люблю электронную музыку, – откуда-то издалека донесся до Алины голос Антона. – Но вот эта мелодия ничего!

«Интересно, куда опять исчез автор мелодии?» – подумала Алина.

Ответ пришел сам собой.

Машина Антона медленно двигалась в массе других автомобилей мимо развлекательного центра «Меркурий». Сначала Алина увидела на стоянке черный «Ягуар», а затем и его владельца. Илья стоял возле входа в «Меркурий», поглощенный работой. Под его командой десяток человек в рабочей форме вытащили из здания большую плиту, похожую на бетонную, и поволокли ее к стоявшему неподалеку длинному фургону. Здесь рабочие с шумом опустили плиту на землю и стали примериваться, как бы запихнуть ее в кузов. Алина напрягла зрение и увидела, что плита – вовсе не бетонная, а пластиковая, с металлической окантовкой. Очевидно, она была частью какой-то большой сборной конструкции. Что это за конструкция, Алина поняла, когда матерящиеся грузчики повернули плиту. На ее обратной стороне красовался всадник, оседлавший крупного восьминогого коня.

«Бог Один на коне Слейпнире! Центральное панно в баре клуба «Локи»! – вспомнила Алина. – Значит, это не настенная роспись, а сборная конструкция. Интересно…»

– Антон, останови машину! – скомандовала Алина.

– Здесь нельзя останавливаться! – запротестовал Антон.

– Тогда разворачивайся и заезжай на стоянку.

– Разворачиваться тоже нельзя.

– А что можно? Прыгать на месте?

– Можно обогнуть «Меркурий» и попасть на стоянку с обратной стороны.

– Валяй, – согласилась Алина.

Когда машина обогнула здание «Меркурия», взору открылась красивая, но в тоже время жутковатая картина. Возле стены у самого входа в «Локи» лежала гора из цветов и венки с траурными лентами, воткнутые в землю, горели сотни свечей.

– Стой!..

На этот раз водитель даже не думал возражать.

Выйдя из машины, Алина подошла к одному из венков.

«Свете и Гале от друзей», – прочла она золоченую надпись на черной ленте. – «Сергею от родственников», «Любимой племяннице от семьи Ильченко», «Юре Круглову от сослуживцев» и так далее.

Отдельно стоял большущий венок, сплетенный из мерцающих даже днем световых гирлянд и увитый лиловой лентой с надписью: «Всем погибшим от граждан неоновой республики».

– Глупцы, какие глупцы! – проглотив комок в горле, прохрипела Алина. – Нет никаких «граждан неоновой республики»! Все – блеф… Все деньги, деньги, деньги…

– Вы правы, – прозвучал за ее спиной мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, Алина повернулась. Позади стоял седой мужчина лет пятидесяти в дорогом черном костюме. Его лицо показалось ей знакомым.

«Вы – отец Тамарочки?» – хотела спросить Алина. Тамарочка как-то говорила, что внешне она – точная копия папы.

Впрочем, желание задать вопрос тут же отпало: она увидела слезы на глазах мужчины. Через мгновение он уже рыдал в полный голос, упав на колени в том самом месте, где после пожарища лежала его дочь.

Алине еще ни разу не доводилось видеть мужских слез. Даже ее отец не плакал, когда умирала мама. Минут пять она стояла, словно загипнотизированная, и смотрела на непривычное зрелище. Ей очень хотелось расплакаться вместе с отцом Тамарочки, но запас слез уже был израсходован. Наконец и у плачущего мужчины тоже иссякли слезы. Он встал с колен и медленно побрел в сторону припаркованного неподалеку лимузина с мигалкой.

Алина словно очнулась. Она заметила, что входная дверь в клуб приоткрыта. После секундного колебания Алина зашла внутрь.

«Эксперимент закончен! Зачем я здесь?»

Ноги сами вели ее дальше.

В вестибюле вовсю кипела работа. Рабочие в той же форме, что и те, кто грузили в машину Одина со Слейпниром, разбирали стены и кассовую будку. Внизу, в узком коридоре, мелькали тени и слышались невнятные голоса. На Алину никто не обращал внимания.

Она прошла по коридору и очутилась в зале, где раньше находился танцпол. Следов пожара было почти не заметно. Зато исчезла вся внутренняя отделка. Рабочие сновали по огромному пустому пространству, вынося последние детали того, что некогда называлось ночным клубом «Локи».

Она решила бросить прощальный взгляд на знаменитую «Пещеру» и бар «В гостях у Ангрободы».

«У Ангрободы» было пусто. Знаменитые панно исчезли. Висело только одно под самым потолком с изображением какой-то противной старушенции. Зато на месте оказался бармен Борис. В печальном одиночестве он сидел на пока еще не разобранной стойке.

– Привет, Боря!

– Здравствуй, Алина! – обрадовался тот. – Ты что здесь делаешь?

– Пришла взглянуть, как выглядит апокалипсис. А ты?

– У меня все проще, – пригорюнился Борис. – Я пришел за своим талисманом.

– Нашел его?

– Нашел. – Бармен продемонстрировал Алине расколотый пополам неоновый стакан. – Представь, он разбился за час до пожара! Злое предзнаменование.

– А зачем ты вернулся, если знал, что он разбит? – удивилась Алина.

– Представил себе, как он валяется в куче мусора, и стало его жалко, – ответил Борис, разглядывая два больших осколка. Он вынул из кармана тюбик клея, смазал края осколков и аккуратно приладил их друг другу.

– Интересно, что теперь здесь будет?..

– Подземный гараж, наверное, – предположил Борис.

– А ты куда подашься? Обратно в «Батискаф»?

– Почему в «Батискаф»? Я так и буду работать вот за этой самой барной стойкой…

– В подземном гараже? – удивилась Алина.

– Стойка вместе с остальным оборудованием переезжает на новое место, где через неделю откроется ночной клуб. Он называется… Как же он называется, никак не запомню…

Борис вынул несколько листков из кожаной папочки, лежавшей у него на коленях:

– Он называется «Лофт».

– Шутишь?

– Не веришь, спроси у рабочих! – обиделся Борис. – А еще лучше – загляни в мой новый контракт.

Алина взяла протянутые листы и прочитала вслух:

– «Акционерное общество закрытого типа «Дельта» в лице генерального директора Тохтамишева Умарбека Умаровича и Денисов Борис Иванович…» Здесь пропускаем… Ага, вот! «… о принятии на работу в должности бармена ночного клуба «Лофт», расположенного по адресу: улица Вознесенская, дом…» «Лофт»?!

– Вот и я тоже думаю! Дурацкое название! – Борис по-своему истолковал замешательство Алины.

– Не такое дурацкое, как кажется, – покачала головой Алина. – Лофт – одно из имен Локи.

– Ух ты! – удивился Борис. – Как это ты все помнишь? А мне некогда даже книжку почитать. Работа все время съедает…

– А что это за дом на Вознесенской?

– Большой ангар возле машиностроительного завода.

– Но там же только стены и крыша, все в дырах!

– Подлатают, – заверил собеседник, кивая на огромное количество рабочих вокруг. – Видала, какая орда? С таким размахом ангарчик за неделю превратят во дворец. Хотя для ночного клуба не важно, что снаружи. Главное, что у него внутри!

«А внутри – тот же культ Локи».

Алина вернула Борису бумаги и задала вроде бы невинный вопрос, который бармен мог истолковать как естественное женское любопытство:

– Слушай, а кто такой Тохтамишев? Ты его видел когда-нибудь?

– Нет, конечно! – беззаботно ответил Борис. Он скучал и поэтому был рад возможности поболтать. В вопросе Алины бармен не заметил никакого подвоха. – А договор мне передал его представитель. Да ты его знаешь! Он только что был здесь. Это – Илюха Топчий…

– Илья? – Алина изумилась. – Ты не напутал?

– Сам удивился, – сказал Борис. – Для меня это тоже неожиданность. Я думал, что Топчий ничем, кроме диджейства, не занимается. Не знаю уж, в какой он должности у Тохтамишева, но рабочие его боятся как огня! Видишь, как стараются?

Алина побледнела.

– Тебе плохо?

– Все в порядке, – едва выговорила Алина.

Взяв себя в руки, она спросила:

– А с кем ты раньше заключал договор?

– С той же самой «Дельтой» и Тохтамишевым…

– С кем непосредственно подписывал документ? – уточнила Алина.

– С Иваном, управляющим клубом. Его прошлой ночью арестовали…

– Так-так-так…

Алина испытывала острую потребность уединиться, хотя бы в «Пещере», и хорошенько поразмыслить надо всем, услышанным от Бориса. Но тут появился Илья в сопровождении рабочих, преданно смотревших на него и ловивших каждое его слово.

Илья раздавал указания:

– Эти балки должны лежать внизу, иначе они раздавят пластик. Понятно? Барную стойку погрузите отдельно. Понадобится еще одна машина, заказывайте без промедления. И не таскайте ничего через главный вход! Пользоваться только коридором, идущим через «Меркурий».

Увидев Алину, Илья остановился. Встреча оказалась неожиданной для обоих.

– Привет, – первой поздоровалась Алина.

– Здравствуй, – отозвался Ильи напряженным голосом. – Что ты здесь делаешь?

– Исследую неоновый мир, вывернутый наизнанку.

– Как впечатление?

– Так себе…

Алина намеревалась во что бы то ни стало проверить зарождавшееся подозрение.

– Похоже нам надо серьезно поговорить.

– Прямо сейчас? – Илья изучал Алину странным взглядом.

– Да.

– Тогда едем ко мне.

– Нет, лучше прямо здесь.

– Как хочешь, – Илья посмотрел на Бориса. Тот все понял без слов и поспешно удалился, забыв на стойке свой «неоновый» стакан. Затем Илья подозвал к себе одного из грузчиков, очевидно, бригадира, и что-то тихо ему сказал. Тот дал команду, и люди в униформе покинули помещение.

– Я тебя слушаю, – сказал Илья, когда они остались совсем одни.

От его голоса веяло непривычным холодком…

Надежда на завтра

Весь путь до развлекательного центра «Меркурий» Валентина Глушенкова и ее муж проделали под приятную мелодию, звучавшую по радио. Только перед самым въездом на стоянку эту мелодию сменили ритмичные звуки и колкий подростковый речитатив. Какая-то молодежная команда выплескивала на радиослушателей всю правду о нелегком тинейджерском житье-бытье. В конце песни звучал вопрос: «Кто даст нам надежду на завтра?» В голосах ребят чувствовалась какая-то обреченность.

Глушенкова и сама который уже год задавала себе этот вопрос и не находила ответа. Еще ни разу ей не доводилось повстречать человека, облеченного властью, пообщавшись с которым, она бы твердо сказала: «Он даст нам надежду на завтра!» А пора бы уже! Рынок ударил по самым слабым и незащищенным всей своей безжалостной мощью. Наркомания, проституция, бродяжничество, воровство и прочие напасти буквально захлестнули ее район, ее город, ее страну. Даже дети, которые воспитывались в, казалось бы, благополучных семьях, все чаще оказывались в поле зрения милиции.

Валентина вспомнила своих хороших знакомых Валька, Петьку Пряника, Вовку Кощея, Колю Пупса и многих других ребят, самостоятельно зарабатывавших на жизнь. Она вдруг с ужасом подумала, что как раз этих подростков, забывших, что такое школа и домашний уют, можно назвать более-менее благополучными. У каждого из них собственное дело, собственные деньги и твердые жизненные устремления. Вряд ли они променяют все это на иглу или тюремную баланд у.

«Приобщение к труду с самого раннего детства – уж не это ли панацея от всех социальных болячек?» – спрашивала себя Валентина. Она не знала точного ответа. Знала она только одно: если еще лет десять государство будет закрывать глаза на молодежные проблемы, страна погрузится в хаос.

– Валюша, мы уже минут пять как приехали, – прервал ее раздумья Аркадий.

Их «Волга» находилась на стоянке в окружении очень солидной компании. Слева стоял черный «Ягуар», который она уже где-то раньше видела, справа – темно-голубой «Вольво», а впереди чернел большой лимузин с голубым маячком на крыше.

«Вероятно, машина хозяина «Меркурия» Игоря Опарина, – предположила Глушенкова. – Что ж, большому человеку – большой автомобиль! Но вот мигалка – это явный перебор!»

Чуть поодаль стоял длинный фургон, рядом с которым неторопливо курили какие-то люди в рабочих спецовках.

Она открыла дверцу и едва выпростала ногу из салона, как рядом уже возник широкоплечий мужчина в черном костюме.

– Здравствуйте. – Мужчина помог Валентине выйти. – Мне велено встретить вас и проводить в кабинет.

– А вы, часом, не ошиблись? – на всякий случай спросила Глушенкова.

В роли VIP она чувствовала себя непривычно.

– Нет, нет, все верно…

Проходя по ступеням, ведущим к входу в развлекательный центр, Валентина заметила еще двоих людей в черном.

«Словно президента встречают или какого-нибудь важного свидетеля в деле против итальянской мафии. Не хватает только вертолета и снайперов на крышах!»

Зайдя внутрь, Валентина оказалась в обществе бронзовой статуи Меркурия и еще большего числа секьюрити, чем на улице. В сопровождении того же мужчины в черном она поднялась на второй этаж и постучалась в кабинет с табличкой «директор». Валентина знала, что эта табличка несколько устарела. Сразу после пожара в «Локи» руководство и персонал развлекательного центра были уволены, а новый штат еще не набран.

Как только она очутилась в кабинете, стало понятно, почему вокруг столько охраны. Помимо Игоря Опарина, там находился главный городской прокурор Виталий Чернышев.

«Так вот чей это лимузин с мигалкой!» – догадалась Глушенкова.

Главный прокурор и Опарин протянули ей руки. Поздоровавшись, Валентина присела в любезно пододвинутое мягкое кресло. Мужчины расположились на стульях.

– Большое спасибо, что приехали, – первым заговорил прокурор. – Мы вынуждены были прибегнуть к столь нестандартному месту встречи, исходя из обстоятельств. Вы наверняка уже наслышаны, что несколько дней назад при пожаре погибла моя дочь Тамара.

Твердый прокурорский баритон слегка дрогнул.

– Да, я знаю, – кивнула Валентина.

– Тогда, наверное, вы понимаете, что найти и покарать организатора этого поджога для меня теперь дело не только профессиональное, но и личное!

«Бедный Репейник!» – с горечью подумала Валентина, и это, как видно, отразилось на выражении ее лица.

– Нет, нет, вы меня неправильно поняли, – тут же среагировал прокурор. – Речь не идет об этом несчастном юноше. В последнее время я сам не свой. Совершенно разучился правильно формулировать мысли. Я хотел сказать, что пора кончать с теми, кто убивает наших детей, выдавая за достижения массовой культуры то, что ею вовсе не является!

Валентина испугалась еще больше: «Похоже, грядет крестовый поход против «неонового мира»!»

– Пора ударить по этой лжекультуре, развенчать ее, превратить в пыль! – продолжал Чернышев. – Я слышал о вашем умении работать с подростками, а также о вашей принципиальности и неподкупности. Поэтому именно вам я предлагаю возглавить «ударную группу». Закроем к чертовой матери все эти бордели и наркопритоны, украшенные неоновыми вывесками! Я дам вам в подчинение сотни людей, огромные денежные средства и неограниченные полномочия…

«Похоже, личное горе ударило по мозгам прокурора слишком сильно!» – не веря ушам, думала Валентина.

– Да, я знаю, вы ждете ребенка! – продолжал Чернышев. – Вы можете заняться этой работой после родов.

– А может, вам следует поступить иначе? – не выдержала Валентина. – Что, если предоставить неограниченные полномочия, людей и средства полковнику Успенскому и его отделу? Пользы будет намного больше.

Главный городской прокурор покраснел как рак. Не часто его так дерзко осаживали.

– Я искренне сочувствую вашему горю, – Валентина пошла в атаку. – Но нельзя все смешивать в одну кучу. Индустрия развлечений и наркоиндустия – совершенно разные вещи.

Глушенкова поймала себя на мысли, что защищает то, против чего еще недавно готова была бороться денно и нощно. Но тем не менее продолжала свою пламенную речь:

– Это как раз наша с вами вина, что два этих понятия слились воедино. Но теперь уже поздно посыпать голову пеплом! Нужно воспринимать действительность, как она есть! Нельзя закрывать ночные клубы. Как только это произойдет, героиновые реки хлынут на улицы, в школы и вузы. Нужно бороться с причиной. Нужно выбить экономическую почву из-под ног наркоторговцев, а с ними самими не нянчиться и не прикрывать со всех сторон.

Прокурор намеревался что-то сказать, но Валентина не дала этого сделать:

– Статистику арестованных и привлеченных к ответственности за распространение наркотиков я знаю, – сказала она. – Цифра впечатляет! Но за этой цифрой не видно логики. Тысячи осужденных за продажу двух-трех грамм героина или одной-двух таблеток экстази. А где же те, кто продают дрянь килограммами и коробками? Не пора ли браться за этих негодяев? Или они слишком высоко сидят?

Глушенкова замолчала. Достав из кармана носовой платок, она вытерла лоб от покрывшей его испарины. То же самое сделал и прокурор.

Игорь Опарин как-то странно улыбался.

– Что я вам говорил? – Опарин обратился к Чернышеву. – Валентина Андреевна – настоящий оратор! Чем не кандидатура?..

– Да-а-а, – согласился Чернышев. – И какая убежденность, какой напор! Похоже, Игорь, твой выбор оказался правильным.

Прокурор встал со стула и направился к выходу. У самой двери он остановился и, глядя Валентине прямо в глаза, сказал:

– Как бы высоко они ни сидели, мы все равно оторвем им головы. Это я вам обещаю!.. До свидания!

Прокурор удалился, оставив Глушенкову и Опарина наедине.

Валентина недоуменно посматривала на Игоря.

«Что все это значит?» – говорил ее взгляд.

– Валентина Андреевна, ради Бога, извините, что пришлось устроить весь этот спектакль! – заговорил Опарин. – Это была идея Чернышева. Он не поверил моим рекомендациям и захотел лично с вами встретиться. Посмотреть, что вы за человек!

– Он зря потратил время, – сказала Валентина. – Я никогда не соглашусь с его предложением. Воевать с ветряными мельницами – занятие не по мне!

На лице Опарина вновь появилась улыбка, из которой Валентина сделала вывод, что истинная цель прокурорских смотрин ей так пока и не известна.

– Валентина Андреевна, вы никогда не задумывались о том, чтобы заняться политикой?..

К подобному повороту Валентина была совершенно не готова, поэтому вопрос остался без ответа.

– Я понимаю, вопрос странный, и ответить на него вот так, с наскока, довольно сложно. – Опарин встал со стула и стал медленно прохаживаться по кабинету. – Посудите сами, сколько полезного вы бы сделали, управляя комитетом по делам молодежи, например.

– А куда же денется старый управляющий? – поинтересовалась Глушенкова.

Опарин удивленно посмотрел на собеседницу. Видимо, он рассчитывал на ее большую сообразительность.

– Управляющий собрался в отставку, нельзя руководить молодежной политикой при полном отсутствии молодежной политики, – пояснил он. – Вы слышали, что через полгода состоятся выборы мэра? Я собираюсь в них участвовать. Виталий Чернышев тоже. Нам нужен третий…

Пока Глушенкова удивленно моргала, Опарин продолжал:

– Я понимаю, что предложение возглавить комитет слегка преждевременное и напоминает дележ шкуры неубитого медведя. Но в ходе предвыборной гонки у людей наверняка возникнет желание узнать, кого мы именно мы предлагаем на ключевые посты. Я абсолютно уверен, что глава комитета по делам молодежи – пост не просто ключевой, а наиглавнейший. Уверен и в том, что лучшей кандидатуры на него, чем вы, просто не существует!

Глушенкова продолжала растерянно молчать.

– Прекрасно понимаю, что с рождением ребенка забот у вас прибавится, поэтому не прошу участвовать в самой предвыборной компании. Вы можете присоединиться к нашей команде после. Поверьте, люди соберутся весьма достойные!

Опарин остановился у окна, которое выходило на автостоянку, и неожиданно сменил тему:

– Вы видели на стоянке большой автофургон, возле которого курит с полсотни рабочих?

– Да.

– Это переезжает клуб «Локи».

Опарин повернулся и посмотрел на Глушенкову.

– Помните наш последний разговор?.. Тогда я вам обещал узнать, кто же истинный хозяин «Локи», кто скрывается под смешным псевдонимом Тохтамишев, кто отец «Освежителя», кто наводнил наш город наркотиками? Так вот, я выполнил обещание. Только, когда я это сделал, то понял, что это знание ничего не дает! Такая акула вам не по зубам! Не по зубам она и мне. Даже одержимому местью Виталию Чернышеву в одиночку с ним не справиться. Вот тогда я и принял решение пойти в политику, чтобы немного утяжелиться. Вы понимаете, о чем я?

«Ну и амбиции! – кивнув, подумала Валентина. – Но кто же это у нас такой крутой в городе, что даже такие люди, как Чернышев и Опарин, не способны его свалить?»

Есть только один человек рангом выше Опарина в бизнесе – Яков Заболоцкий, бывший союзник, а ныне главный его конкурент.

«Не зря Опарина прозвали Пиранья! Хочет вцепиться во врага, сидя в депутатском кресле, в союзе с убитым горем прокурором. Хотя – почему бы и нет. Но меня-то в вендетту и разборки впутывать ни к чему», – думала про себя Глушенкова.

– Только не подумайте, что я хочу свести счеты с конкурентом, – прочитал мысли Валентины Опарин. – Моя заинтересованность намного практичней и в тоже время глубже.

– У вас кто будет, мальчик, девочка? – спросил Опарин.

– Мальчик.

– А у меня девочка. То есть у моей жены, Динары, – с улыбкой поправился Игорь. – Она беременна. Скоро рожать. Когда я узнал о том, что у нас появится малыш, то невольно задумался – в каком мире он будет жить? И представьте себе, ужаснулся! Конечно, можно отгородить родное чадо от внешнего влияния многометровыми заборами и десятком охранников. Но тогда это не жизнь, а заточение. Так не лучше ли попытаться изменить саму окружающую среду, пока еще есть время?

Пока Опарин говорил все это, Валентина лихорадочно соображала. Яков Заболоцкий – торговец наркотиками? Но у него и так денег невпроворот. Впрочем, Опарин не похож на клеветника! Тогда в чем же дело? Неужели она ошиблась в предположениях? А может, это кто-то из близких людей Заболоцкого? Очень близких. Тот, за кого он будет драться, как за себя самого. Сын, например…

В голове ее вдруг зазвучала услышанная по радио музыка. Словно боевой клич перед кровавым боем в ушах звучал текст: «Кто даст нам надежду на завтра? Кто даст нам надежду на завтра? Кто даст нам надежду на завтра?»

Мысль, что этим самым человеком может стать она сама, сильно взволновала Глушенкову. На лбу снова выступила испарина. Она смахнула ее платком и подумала: «А почему бы и нет!»

Вдруг распахнулась дверь. Влетевший в нее охранник закричал:

– Игорь Михайлович, внизу в подземном гараже какая-то стрельба!

– Строительные пиропатроны? – предположил Опарин.

– Все рабочие на улице. У них перекур!

Не говоря ни слова, Опарин и Глушенкова покинули кабинет. В сопровождении нескольких охранников они пошли вниз по бывшему ВИП-коридору. Уже на ходу Валентина вспомнила, что у Заболоцкого есть сын… И его имя она много раз слышала. Она слышала его от Алины…

– Антон Заболоцкий…

«Мед поэзии» или «Сила золота»?

Когда война между асами и ванами завершилась, они в знак примирения совершили ритуальное смешение слюны, а затем сделали из нее мудрого человечка и назвали его Квасир. Но тот прожил недолго. Однажды цверги – злые карлики зазвали Квасира в гости и убили. Из его крови, смешанной с пчелиным медом, они приготовили напиток, который впоследствии стал называться «медом поэзии». Бог Один добыл этот мед и отдал его асам, а также тем людям, которые «умеют слагать стихи».

Алина не знала, почему вдруг она вспомнила этот древний миф. Может, потому, что стоявший напротив нее человек когда-то считался тем, кто «умеет слагать стихи», но сейчас превратился в злобного цверга.

Алина долгое время думала: с чего начать разговор? Илья Топчий – человек, которого она едва не полюбила, оказался оборотнем – торговцем смертью и убийцей брата. За такой сюжет ухватилась бы индийская кинокомпания… Ненависти к Илье Алина почему-то не испытывала. Скорее, она испытывала горечь и досаду на саму себя.

«Как же я сразу обо всем не догадалась?»

Алина вспомнила, как однажды, бродя по дому Ильи, она наткнулась на библиотеку, полки которой ломились от книг по древней мифологии. Мифы Скандинавии занимали одно из основных мест. Чего там только не было! «Младшая Эдда», «Старшая Эдда», «Сага об Инглингах», «Сказания о Нибелунгах» и, конечно же, «Деяния Датчан» Саксона Грамматика в различных изданиях.

«Поистине, любовь слепа!» – горько усмехнулась Алина.

Илья заметил ее усмешку.

– Я понимаю, как ты меня сейчас презираешь, – сказал он.

Он подошел к барной стойке, облокотился на нее… Алине показалось, что Илья немного покачивается.

– Было время, – начал он тихим голосом, – когда я ничем, кроме музыки, не занимался. Творил и был счастлив. Публика меня обожала, хозяин клуба «Планетарий», где я работал, души во мне не чаял. И в одночасье все рухнуло. Хозяин предложил слетать в Амстердам, отыграть парочку сетов в тамошних ночных клубах. Попросил прихватить оттуда упаковку дефицитного лекарства и дал мне бумажку с названием… Стас Шнитко тогда учился на химика и рубил в этом деле будь здоров! Я показал ему бумажку с названием лекарства. Стас ржал так, что я побоялся за его здоровье. Отдышавшись, он коротко сказал: «Наркота голи-мая! Лет на пять потянет, если поймают!» Я отказался от поездки, и меня тут же выкинули из клуба со всей моей шикарной музыкой. Помыкавшись полгода, я вернулся к хозяину и согласился «на все». Дальше пошло-поехало. Поездки, товар, деньги!.. Много денег! Столько, что я даже не знал, куда мне их тратить. Я купил себе шикарный дом, классную тачку, шмоток столько, что магазин можно открыть.

Илья сплюнул на пол и продолжил говорить.

– Постепенно я шел на повышение. Из курьера перешел в дилеры, затем в менеджеры, а сейчас я нечто вроде главного управляющего! Не скажу, что мне не нравится такая жизнь. Она мне по вкусу. Вот только с тех пор, как я стал шестеренкой в наркоконвейере, у меня совершенно перестала получаться музыка. Видимо, это плата за сделку с дьяволом! И только встретив тебя, я отважился сесть за сочинительство. С тобой у меня словно выросли крылья! Я люблю тебя!..

«Он что, умом тронулся? – подумала Алина. – В такой момент говорить о любви?»

– Я понимаю, не слишком подходящий момент для признания, но другого может и не быть. – Илья посмотрел Алине прямо в глаза. – Я слишком много знаю…

– И слишком много болтаешь, – неожиданно прозвучал голос из темноты коридора.

Алина всмотрелась в темноту и увидела два силуэта. Первым шел Вася Микроб, а вторым…

– Антон! – ахнула Алина. – Что ты здесь делаешь?

– Ох уж эти мне творческие личности! – игнорируя вопрос Алины, сказал Антон. – Добыватели «меда поэзии», мать вашу! Ни на кого нельзя положиться! Правда, Василий?

– Точно, – ощерился Микроб.

– Я не… – промямлил Илья.

– Заткнись! – рявкнул Антон. – Ты уже и так наговорил больше чем достаточно!

– Нет, нет… – Алина трясла головой, словно желая избавиться от навязчивого видения. – Этого не может быть! Только не ты?..

– А почему «не я»? – засмеялся Антон. Микроб его поддержал. – Или я тебя устраиваю только в роли половой тряпки, о которую можно вытереть ноги? Как ты себя чувствовала, издеваясь надо мной, а? Тебе нравилось? Скажи, нравилось?

Алина не могла проронить ни слова.

– Конечно, нравилось… – Антон перестал смеяться. И Микроб, словно верный пес, последовал примеру хозяина. – Власть, она всем нравится! Я видел, как блестели твои глаза. Ты, наверное, ощущала себя эдакой сексуальной стервой, способной творить с мужиками все что вздумается! Насчет сексуальности не спорю. Но вот до стервы тебе очень далеко! Моя теперешняя подружка Наташка – вот та настоящая стерва! А уж какая алчная и хитрая! Рассчитывает, дура, что я женюсь на ней… Хотя, что это я все о бабах. Вы, еще, чего доброго, начнете анализировать мои комплексы по Фрейду! «Какой-такой эпизод детства так сильно повлиял на психику несчастного?..»

Алина не могла скрывать своего удивления. Прежде ей казалось, что Антон не обременял себя чтением непростых книг.

– Да, Аля, представь себе, я иногда почитываю Фрейда. Да и вообще я люблю читать. Но с вами, маргиналками чертовыми, не успеешь познакомиться и пригласить в ресторан, как сразу же получаешь ярлык типа «чувак на мерине»! Ну а затем начинаете грузить темного человека по полной программе: ах, Ницше, ах, Шопенгауэр! Как, вы не читали Блеза Паскаля? А еще есть на свете Упанишады, Бхагаватгиты и «Гнев Телепинуса»…

«А парень-то и вправду с комплексами, – усмехнулась Алина. – Как это я раньше не замечала?»

– Улыбаешься, – заметил Антон. – А ты хоть знаешь, кто вот та старуха, что висит под потолком.

Алина посмотрела на единственную оставшуюся фреску.

– Нет, не знаю.

– Это Гулльвейг – «Сила золота». Из-за нее наступил каюк всем асам!

– Это мне известно, – сказала Алина. – Только, на мой взгляд, «сила золота» должна выглядеть соблазнительной красавицей, а не дряхлой старухой.

– Логично. Но данная претензия не ко мне, а к твоему дружку… – Антон небрежно кивнул в сторону Ильи. – Он отвечал за подобные мелочи.

– А ты, значит, разрабатываешь экономическую стратегию?

– Да. И это у меня неплохо получалось до тех пор, пока твой братец Баунти не заварил эту кашу! Из-за него все чуть было не погорело!

– Так это ты убил моего брата? – вдруг догадалась Алина.

– Я, – спокойно и твердо заявил Антон. – Микроб помогал. Держал его за руки, пока я вкалывал ему в вену стрихнин.

Алина, сжав кулаки, бросилась на Антона, но Микроб отшвырнул ее и тут же вынул из-за пояса пистолет. Илья опустил глаза.

– Не нужно лишних эмоций! – холодно заметил Антон. – Ты прекрасно знаешь – Баунти был приговорен к смерти намного раньше. Сначала его приговорила твоя мамаша, скинувшая младенца на шею государству, которому такой подарок совершенно ни к чему. А затем его приговорила ты. Разве не ты выставила братца за дверь, когда он нуждался в приюте?.. Баунти рассказывал как-то Стасу Шнитко о своей гадине-сестричке, которая бросила его на улице, а сама в этот момент трахалась со своим хахалем, то есть со мной!

– Ты еще иронизируешь?! Сволочь, убийца!

– Брось. Вспомни Ницше… Если есть цель, мораль отдыхает. А у меня цель есть. Я – счастливый человек.

– Ты – счастливый фашист! Тебе бы родиться в другой стране и в другое время, с концлагерями…

– Не смеши меня, – осклабился Антон. – Возомнила себя высоконравственной Дюймовочкой! Но посмотри, на чьей ты стороне? Кого защищаешь? Твой братец вовсе не Бальдр с крыльями. Он – конченый наркоша, свой выбор он сделал сам. Никто его не заставлял. Захотел срубить денег по-легкому! А легких денег не бывает! К тому же ты упустила из виду мелочь. Забыла, что у убитых им Лешки Моргулина и Стаса Шнитко есть матери и отцы, родственники и друзья, которые потеряли близких людей. А вместе с Моргулиным твой Баунти чуть не отправил на тот свет Орлеанскую деву и Гошу Модного. Их счастье, что они не любили кофе…

Алина прикусила губу. В этом Антон был прав.

– Честно говоря, помри с ними еще кто, я не слишком бы расстроилась, – призналась она. – Тогда все эти «неоновые людишки» казались мне плесенью, которую стереть не жалко. Пожив среди них, я поняла, что ошибалась. Мои подружки – очень славные девочки.

– Юлька-Ленка, – с издевочкой ухмыльнулся Антон. – Глупые курицы! Нашла, кем восторгаться!

– А кто рядом с тобой? Этот неандерталец?

Алина кивнула в сторону Микроба. На лице того не дрогнул ни один мускул.

– Это мой друг, – сказал Антон. – Единственный человек, на которого я могу положиться.

– Вот как. А тогда, во время съемок клипа, он врезал тебе по печени из дружеских побуждений?

– Это была инсценировка! И раз ты об этом вспомнила, значит, она удалась!

– Да, натурально у вас получилось! – согласилась Алина. – Такой смачный вышел удар! А я-то подумала, что это из-за меня. Юля с Леной шепнули по секрету, что Микроб по мне сохнет…

– Да гонят они! – возмутился Микроб.

– Спокойно, Вася, – засмеялся Антон. – Она пытается вбить между нами клин. Только здесь не урок психологии. Это жизнь. К тому же ты забыла одну вещь: игра на мужском эгоизме возможна, только если мужчина по-прежнему к тебе неравнодушен. Я же интересовался тобой потому, что хотел узнать, где прячется этот недоносок Баунти!

В коридоре послышался легкий шелест.

Антон посмотрел на Микроба.

– Иди проверь, что там?

– И побыстрее, а то твой «верный друг» рассердится! – посоветовала Микробу Алина.

Тот зыркнул на нее таким взглядом, что Алине впервые стало страшно, и скрылся в темноте.

– Скажи, Антон, – спросила Алина. – Ты всегда говорил, что ненавидишь клаберов и тот мир, в котором они живут? Значит, это был блеф?

– Почему блеф? Мне действительно не нравится весь этот сброд… – Антон обвел взглядом помещение так, если бы здесь находилось полно народа. – Я знаю, что почем в их продвинутой жизни. Прекрасно знаю! Когда я еще был сопливым пацаном, у меня был свой собственный клуб. Назывался он «Планетарий».

– «Планетарий»! – невольно вскрикнула Алина.

– Да, это был поучительный жизненный опыт! Именно тогда я понял, что движет клубной публикой. Прикрываясь гребаной «танцевальной культурой», эти трутни только жрут, бухают, нюхают и трахаются. Вот и вся культура!

Антон нетерпеливо посматривал в сторону коридора, куда только что скрылся Микроб. Когда тот появился, сказав, что все чисто, он вздохнул с заметным облегчением и продолжил разговор:

– Всем рулит экономика. Изготовление и продажа наркоты дает офигенную прибыль! Вот и все. Никаких комплексов и прочих заморочек!.. А с «Освежителем «Локи» все произошло, можно сказать, случайно. В тот момент я занимался производством и продажей героина. И меня как раз мучила одна серьезная проблема – кризис перепроизводства! Слышала о таком? Это когда товара так много, что его уже некуда девать. На внутреннем рынке у народа не хватало денег, чтобы поддерживать товарооборот…

В голосе Антона слышалось вдохновение. Ему доставляло удовольствие в открытую говорить о торговле наркотиками, как об обычной коммерческой деятельности.

– Я уж думал, что пора подсократить производство и продажу… А тут как-то приходит ко мне мой друг Василий и говорит, что один парень по имени Стас Шнитко ищет спонсора для того, чтобы запустить в производство новый товар. «Что за товар?» – спрашиваю. «Новый дискотечный наркотик», – отвечает. Я чуть не обалдел от радости! Так, после некоторых испытаний, – Антон ухмыльнулся, – появился на свет аэрозоль с замечательным «вставляющим» эффектом. Нужно было как-то его назвать и продвинуть на рынок! Разработку торговой марки я поручил Илье. Я высказал пожелание, чтобы бренд был сориентирован больше на западного потребителя. Там, в продвинутой Европе, и денег побольше, и отношение властей к легкой наркоте попроще. Илюха с заданием справился великолепно! «Аэрозоль» Локи» – название что надо! Но он пошел дальше! Предложил создать новый клуб, стилизованный в стиле мифов Скандинавии, где Локи будет главным персонажем. Идея мне пришлась по душе, и я дал добро. Наступила очередь талантливых исполнителей: Вовчика, Гены, Академика, Стаса Шнитко и Лехи Моргулина. Все они, конечно, не подозревали о моем существовании. Вся связь шла через Илью! Его они считали «большим боссом»! И именно его они сейчас сдают в милицейских кабинетах.

Антон не смог сдержать самодовольной усмешки. Илья сделал жест, точно хотел возразить, но промолчал.

– Так вот, по велению «босса» Вовчик арендовал помещение под клуб, да еще где? Под крылом у самого «Меркурия» – бога торговли! Улавливаешь символику? Гена предоставил помещение под производство. Академик создал фирму-прикрытие и «крышу». Стас взялся за промоушен. А Леха Моргулин наладил вояжи в Европу, чтобы прикормить тамошнюю публику аэрозольной приманкой. Механизм заработал, но тут вдруг случилось непредвиденное!..

Антон умолк и настороженно посмотрел в темноту коридора, где снова послышался какой-то шорох.

– Крысы, наверное, – уверенно успокоил его Микроб.

– Случилось то, чего я никак не ожидал, – продолжал Антон. За пару дней «кампания» потеряла сразу двух лучших людей. Сперва я подумал, что это результат внутренних разборок. Не поделили деньги или еще чего? Но затем я стал анализировать факты – Антон усмехнулся. – Представь, я тоже умею анализировать… Так вот, я заметил одну странность. Некто, по прозвищу Баунти, живший у Стаса Шнитко, а затем у Лехи Моргулина, за два месяца до их смерти бесследно исчезает. А в те же самые сроки неожиданно срывается в деревню… моя подружка Алина… Вроде бы какая связь?.. Но тут я вспоминаю рассказ Ильи о том, как Баунти поплакался однажды Стасу Шнитко про свою сестричку, которая его отыскала спустя четырнадцать лет, а затем кинула… Мне стало любопытно. Вот тогда-то я и вспомнил о своей бывшей пассии. А еще приставил к ней своего человечка.

Алина с отвращением взглянула на Илью. Тот стоял у стойки, понурив голову.

– А что, вполне гуманный ход. – Антон явно наслаждался ситуацией. – Не отдавать же было тебя в руки Академика или Ботаника? Кстати, они оба работали на меня. Правда, последний об этом даже не догадывался. Это мое ноу-хау в области бандитских технологий! Уголовный мир тоже живет по законам рынка. Стоит только появиться одной банде, контролирующей какой-то вид деятельности, как тут же появляется другая – конкурирующая. Я решил не дожидаться этого. С помощью моего друга Василия я нашел двух недалеких, но чертовски амбициозных бандюганов и стал подпитывать их материально. Деньги сделали свое дело. Никто не успел и глазом моргнуть, как Академик с Ботаником стали крутыми авторитетами. Разница в том, что Академик знал, на кого работает, а Ботаник нет. Мне оставалось лишь держать их конкурентную борьбу в цивилизованном русле.

«Зачем он мне это рассказывает?» – подумала вдруг Алина.

Ответ она прочитала в ледяном неподвижном взгляде стоявшего рядом Микроба. Алина перевела глаза на его руки. Микроб неторопливо натягивал бесцветные резиновые перчатки.

«Неужели мне тоже вколят стрихнин?»

Антон заметил испуг в глазах девушки, и это ему понравилось.

– Что с тобой? – иронически осведомился он.

Алина ничего не ответила. Голос куда-то пропал, а сердце словно остановилось. Колени предательски задрожали.

– Не хочешь говорить, как хочешь, – развел руками Антон. – Тогда буду говорить я…

Он отошел в сторону и встал за спиной Микроба.

– Расскажу тебе, как мне видится завершение всей этой истории. Клуб «Локи» будет переезжать с места на место, из города в город и принесет еще немало прибыли. «Аэрозоль «Локи» завоюет весь рынок дискотечных наркотиков. Место Академика, Ботаника и прочих займут какие-нибудь Физик, Химик и так далее… С кандидатурами определимся позже. Мы с Василием так и останемся тихими и незаметными снимателями пенок с торговли наркотой. Зато тебя, Алина, ждет настоящая слава. Ведь главный злодей еще не найден и не наказан. А ты этого так хотела! Так кому же, как не тебе, наказать злого гения и фактического убийцу брата!

Антон выразительно посмотрел в сторону окаменевшего Ильи. Микроб наставил на того пистолет. Илья подался чуть в сторону, уронив с барной стойки склеенный Борисом «неоновый» стакан, разбившийся на множество фиолетовых осколков.

«Бармен Боря оставил здесь свой талисман», – пронеслось в мозгу Алины.

Раздался выстрел. Пуля попала Илье в грудь, отбросив его на пару метров. Он свалился на пол рядом с фиолетовыми осколками.

Алину оглушил выстрел. Страх сковал каждый ее мускул.

– Уверен, что милиции будет несложно представить разыгравшуюся здесь сцену, сцену, сцену! – Слова Антона отдавались в голове Алины троекратным эхом. – Убитая горем сестра узнает, что убийца ее брата, он же глава наркокартеля – Илья Топчий, Топчий, Топчий! Они ссорятся. Топчий выхватывает пистолет, но не успевает выстрелить-лить-лить. Алина пытается выхватить у злодея оружие… Завязывается борьба, и девушка нечаянно нажимает на курок. Топчий убит. Затем Алина осознает, что она натворила, и стреляется сама!

Прищурившись, Антон посмотрел сначала на Алину, затем на Микроба.

– Какая борьба, если выстрел в упор. Надо бы еще разок пальнуть, – компетентно заметил Микроб.

– Молодец, Василий! – похвалил Антон. – Пусть тогда наша Алина в пылу борьбы нажмет на курок дважды.

Микроб подошел к Илье, нагнулся и приставил пистолет к его груди, чтобы сделать второй выстрел. Но тут Илья вдруг вскинул руку и ударил Микроба в шею. Тот выронил пистолет, схватился за горло и заплетающимися ногами пошел в сторону Алины.

– Что с тобой? – закричал Антон.

Микроб не отвечал. Он приближался к девушке с вытаращенными глазами. Когда до Алины оставалась пара шагов, Микроб отпустил руки и рухнул на пол. Фонтаном брызнула кровь. В шее Микроба торчал осколок фиолетового стекла.

– Ах ты, Топчий, мать твою, – выругался Антон и бросился к пистолету.

Илья был слишком серьезно ранен, чтобы опередить его. Антон поднял с пола оружие.

Алина поняла, что это конец. Она зажмурила глаза. Раздался выстрел, второй, третий, четвертый, пятый!..

«Что за странная пальба?» – пронеслось у нее в голове.

Послышались быстрые шаги.

– Ты живая, подруга? – услышала она вдруг знакомый женский голос. Кто-то тряс Алину за плечо.

– Жива, – нашла в себе силы произнести девушка. Она открыла глаза и увидела Лену и Юлю.

– Слава богу! – сказала Юля.

Лена тем временем трясла золотистым «бульдогом» возле головы лежащего на полу Антона и злобно шипела:

– Будешь знать, как нас курами обзывать, придурок!

Антон взвыл от боли. Он был ранен в живот. Юля подняла с пола пистолет Антона и подошла к Илье.

– Ты как?

– Нормально, – ответил Илья, приподнявшись на локоть. – Только дышать трудно.

– Терпи, сейчас «скорую» вызовем, – пообещала Юля и стала озираться в поисках телефона. Ее взгляд упал на Антона, и она не смогла удержаться от упрека в адрес подружки:

– Ну, Лен, ты даешь! Пять выстрелов, и только один в цель. В следующий раз стреляю я!

– А я зажмурилась, когда стреляла! – заявила Лена. – Мне в людей стрелять неприятно. Даже в таких…

Она ткнула носком в ботинок Антона.

– Ну, я тащусь! – только и нашла, что сказать, Юля.

Антон пошевелился и открыл рот.

– Ты лучше помолчи, – посоветовала Юля. – Когда ты говоришь, тебя слушать противно. А у нас еще патрон остался…

– Точно! – согласилась Лена. – И вообще гони мобильник! Милицию и «скорую» вызывать будем!

– М-м-может, д-д-договоримся? – с трудом произнес Антон.

– Вот я тебе щас договорюсь! – Лена уперла дуло «бульдога» прямо говоруну в лоб. – Не доводи до греха!..

Алина наконец пришла в себя.

– Милые мои, как же я вас люблю! Спасибо, девочки.

– Ерунда, – махнула рукой Лена.

– Слушайте, а как вы вообще здесь оказались? Вы же в Хорватии!

– Ха, в Хорватии!.. У них там забастовка этих… как там они называются, Юль?

– Авиадиспетчеров.

– Вот, вот, – кивнула Лена. – Мы должны были улететь вчера вечером, но все рейсы перенесли на два дня… Ну не сидеть же нам двое суток без дела. Вот мы и решили немного прошвырнуться. Едем, значит, мы мимо «Меркурия», смотрим, машина Топчего стоит, объезжаем «Меркурий» с обратной стороны, а там «Мерс» Антона. Нас пробрало любопытство. Чего это, думаем, они тут делают оба? Мы спустились вниз, затаились в «пещере» и стали греть уши.

– Затаились? – фыркнула Юля. – Нас чуть было не «спалили» из-за тебя. Надо было в самый ответственный момент зашуршать пакетом…

– В этом пакете, между прочим, «бульдог» лежал, – возмутилась Лена.

– Все равно могла бы потише…

Завязалась дружеская перебранка.

Одновременно из темноты коридора появились какие-то люди в строгих костюмах, и среди них, как ни странно, находилась инспектор Глушенкова. Хотя странным это могло показаться вчера или даже час назад. В данный момент Алину уже невозможно было ничем удивить.

Голова у Алины кружилась. Ее переполняла любовь. Она любила всех на свете: своих спорщиц-подружек, Глушенкову, Панфилова, Репейника, Илью, маму, папу, брата, забастовавших диспетчеров, «бульдога», осколок стакана, солнце, небо и даже амбициозное ничтожество, которое валялось рядом на полу.

Она благодарила судьбу за то, что та сохранила ей жизнь, дав возможность и дальше наслаждаться этим удивительным миром, где вопреки всему «Мед поэзии» всегда побеждает «Силу золота».

Эпилог

За окном опадала последняя осенняя листва. Дул легкий морозный ветер. Чувствовалось дыхание зимы. Откуда-то сверху слышался плач только что родившегося младенца.

Глушенкова улыбнулась. Вчера и ей довелось услышать крик новорожденного. Уже сутки, как она была мамой.

Валентина оглядела свою палату. Соседняя кровать пустовала. Лишь в углу лежали пакет с фруктами и цветы, великолепные орхидеи, которые ей принес Аркадий. Но с цветами не поговоришь. А ей так хотелось поделиться с кем-то своим счастьем.

За дверью послышались шум, шаги многих пар ног. Затем строгий голос Виолетты Артуровны Греднигер произнес:

– Здесь вам не театр, а роддом. Стольких посетителей я впустить не могу! Даже и не просите!

Послышались многоголосые уговоры и заверения посетителей, что они зайдут на минуточку. Виолетта Артуровна недолго сопротивлялась. Спустя мгновение дверь в палату отворилась и на пороге возникла целая армия визитеров.

– Поздравляем! – хором крикнули Аркадий, Анатолий Панфилов, Александра Прокопьевна, Людмила, Валек, Петька Пряник, Вовка Кощей, Инна Юрьевна Уппер, ее дочь Жанна, Алина Тришина, Илья Топчий, Юля, Лена, Алла Дементьева, Игорь Опарин и несколько сослуживцев, включая одетого в парадный мундир дорогого начальника подполковника Васянина.

– А где малыш? – спросили все разом.

– Об этом даже не думайте! Наглядитесь еще! – на правах доктора заявила Инна Юрьевна. – На нас же масса микробов и вирусов! И так после придется палату кварцевать!

– А сколько он весит? – спросил подполковника Васянин.

– Четыре двести, – гордо сказала Валентина.

– Богатырь! – одобрил начальник.

– А имя придумали?

– Хотели назвать Женей…

Все невольно посмотрели на Алину.

– Так звали моего дедушку и деда Валентины, – внес уточнение Аркадий.

– Евгений Аркадьевич! А что звучит! – одобрил Васянин.

Затем начальник порылся в кармане и что-то оттуда достал. Когда он развернул ладонь, Валентина увидела на ней четыре маленькие звездочки.

– Поздравляю с новым званием, Валюша! Ты теперь капитан!

Глушенкова беспокойно посмотрела на Панфилова.

– А я теперь майор! – сообщил Анатолий.

Валентина улыбнулась и глянула на скромно прислонившегося к стене Игоря Опарина.

«Наверняка его и Чернышева работа!»

– За это надо выпить! – предложил Вовка Кощей.

– Я тебе сейчас выпью! – отвесив подзатыльник Кощею, сказала Александра Прокопьевна.

Все дружно засмеялись.

Глушенкова посмотрела на Алину, которая присела на соседнюю кровать.

– Как у тебя дела? – спросила Валентина.

– Нормально, – ответила Алина. – Готовлюсь к сессии и одновременно пробуюсь на роль телеведущей. Алла говорит, что у меня есть все шансы попасть в ее программу.

– А как твой научный труд?

– Какой труд? – спросила Алина.

– Ну как же? – улыбнулась Валентина. – О клубной культуре?

– А-а-а, – Алина улыбнулась, – я пока не знаю, что там писать, ответ ведь так и не найден…

Алина не лукавила, она и вправду точно не знала ответа на вопрос «Что есть клубная культура – реально существующая формация или миф». Вряд ли кто-либо вообще способен ответить на этот вопрос однозначно. Разве только время…

Словарь продвинутого человека

(сокращенный вариант)

Составитель: Алина Тришина, пятый курс Университет имени Лобачевского.

Автономное плавание – жизнь молодого человека без всякого участия и поддержки со стороны родителей.

Академия – (из уголовного жаргона) – 1. Тюрьма. 2. Воровская сходка.

Андеграунд-стар – звезда «альтернативной музыки», известная в ограниченной музыкальной тусовке.

Блины – мощные автомобильные колонки, обычно установленные в задней части салона.

Вертушка – стереопроигрыватель.

Вешалка – пренебрежительное прозвище девиц-моделек.

Винсент де Мур, Вектрэкс, Обсессив – три представителя электронной танцевальной музыки в стиле «транс» и «техно-хаус», пользовавшиеся большой популярностью в российских танцевальных клубах в первой половине девяностых годов прошлого века. Этот период принято считать «золотым временем» клубного движения.

Восьмитысячный «Вестакс» – стереопроигрыватель «Vestax PDX-8000».

Всплыть – покинуть ночной клуб.

Вставляет – глагол, используемый для выражения широкого спектра положительных ощущений. Чаще всего применяется при описании эффекта сильного алкогольного или наркотического опьянения.

Выкружить – выгодно купить или обменять что-либо. В идеале – раздобыть бесплатно.

Герыч – героин.

Глюк катит – галлюцинации.

Глючить (зд.) – переживать очень сильные галлюцинации.

Давать – то же, что отдаваться.

Да-хул – от Da hool (англ.) Один из треков этого проекта считается неофициальным гимном «Парада любви».

Диджейская – комната, где находятся воспроизводящая музыкальная аппаратура и пульты управления светом. Здесь диджеи крутят пластинки, составляют сеты и зажигают публику на танцполе.

Дискарь – как CD-диск, так и CD-проигрыватель.

Драм-Эн-Бейсс – один из самых изысканных стилей электронной музыки, основанный на ломаных ритмах.

Завалить (зд.) – удивить.

Зажечь – повеселиться от души.

Занырнуть – зайти ненадолго, забежать.

Запарить – забыть.

Ибица – остров у побережья Испании, считающийся танцевальной столицей мира.

Киндер Атом – один из типичных представителей музыкального стиля Драм-Эн-Бейсс.

Колючий наркоша – наркоман, принимающий наркотики внутривенно.

Крафтверк («Krafwerke», Германия) – группа, считающаяся одним из родоначальников электронной музыки.

Лавэ Корпорэйшн – одно из многочисленных обозначений богатого человека. От блатного словечка «лавэ»(деньги).

Лагерная туса – обитатели тюрем.

Лажануться – попасть впросак, влипнуть в неприятную историю.

Маякнуть – сообщить, предупредить.

Мерин – «Мерседес».

Мерка – параметры трех ключевых объемов тела – груди, талии, бедер, в сантиметрах. Идеальной принято считать мерку 90–60–90.

Мультфильмы – наркотические галлюцинации.

Накатить – выпить.

Намазать лыжи – сбежать, скрыться.

Напрягаться – глагол негативного характера, применяемый для выражения самого широкого спектра действий и ощущений, напр., «испытывать дискомфорт», «делать что-либо с неохотой или по принуждению» и пр.

Наушники по-диджейски – когда с ухом соприкасается только один наушник. В этом случае одно диджейское ухо находится в контакте со стереосистемой, а другое улавливает реакцию танцпола.

Ник Варрен – диджей (Великобритания). Род. в 1969 году. Один из лучших представителей электронной танцевальной музыки в стиле «прогрессив» и «техно».

Норман Кук и Роджер Санчес – диджеи с мировым именем. Норман Кук более известен под псевдонимом Фэтбой Слим.

Одеть в рамку – закрыть черным прямоугольником.

Окучивать – избивать.

Отрываться – развлекаться, тусоваться, вести активный светский образ жизни.

Отходняк – 1. Разбитое, болезненное состояние после длительного приема наркотиков или спиртного. 2. Состояние покоя; отдых после бурных переживаний.

Пасти – следить.

Пати Пипл – от Party People (англ.), участники вечеринки, тусовщики.

Перетирать – обсуждать, договариваться.

Пищалки – автомобильные колонки малой мощности, обычно установленные в передней части салона.

Пляшущие человечки – одно из многочисленных названий для обозначения любителей часто посещать ночные клубы. Другие наименования: «ночные люди», «неоновые люди», «клубящиеся», «тусующиеся», «совы», «клаберы» и пр.

Погоняло – кличка, прозвище.

Погружение – посещение ночного клуба с намерением задержаться в нем на продолжительное время. Глубинное погружение – то же, но с намерением остаться до закрытия.

Подписать – заставить, подбить, подговорить.

Попадать в формат – получить возможность продемонстрировать клип на центральных каналах телевидения.

Промошка – производное от промоушен (promotion, англ.), то есть раскрутка, продвижение, рекламная компания.

Просечь – догадаться.

Раздавить пятку – докурить косяк.

Резидент – диджей, определяющий музыкальную политику клуба.

Рубить фишку – знать, соображать, разбираться в чем-либо.

Садиться на шугняк – пугаться.

Свести (в музыкальном значении) – составить сет.

Сдвинуть с катушек – сойти с ума.

Сет – музыкальная композиция, составленная из различных произведений, плавно пересекающихся без остановок и пауз.

Скатать блины – украсть автомобильные колонки.

Снеговики – категория наркоманов, всем остальным наркотикам предпочитающая героин. Происх. от «снег», то есть – героин.

Снимать пенку – получать прибыль.

«Сонька иксплойд» – модификация автомагнитолы фирмы «Сони».

Стучалка – заводная, но с музыкальной точки зрения примитивная композиция.

Сменить шкуру – переодеться.

Тереть – то же самое, что и перетирать.

Терка – важный разговор, тайные переговоры, стрелка, сходка.

Толстолобик – недалекий человек.

Трек – дорожка. Так диджеи называют любую музыкальную композицию.

Трехтысячный «Пионер» – двухдисковый CD-проигрыватель «Pioneer CMX-3000».

Тряхнуть булками – потанцевать.

Универ (сокр.) – университет.

Фейс – лицо.

Фишка – нестандартный ход, примочка.

Фурнитура – одно из многочисленных названий осветительного оборудования в ночных клубах.

Черный хит-лист – неофициальный, альтернативный или «народный» хит-парад, составляемый некоторыми независимыми изданиями без участия продюсеров, спонсоров и музыкальных фирм. Отражает истинное предпочтение аудитории.

Шарманка – акустическая система.

Шарманщики – представители воровского мира, специализирующиеся на кражах аудиотехники из автомобилей.

Шифроваться – прятаться, скрываться.

Экстази – синтетический наркотик, очень дорогой. Приняв одну таблетку, можно танцевать и веселиться несколько часов подряд, не испытывая усталости.

Электрика – электронная музыка.

Электрики – так в продвинутых кругах называют любителей, сочинителей или исполнителей электронной музыки.

Эс-Элька двенадцать – десять – стереопроигрыватель «Technics SL-1210».

Content

Максим Милованов
Неоновый мир

Предисловие

Не блуда ради, а пользы для…

Погружение

Смертельный кофейный напиток

«Отдыхаем хорошо!»

Ужин в «продвинутых» тонах

«Локи»

Баунти

Отходняк

Страсти по картонной коробке

Неприличные мысли

И снова «Локи»

Неоновый мир

Улыбка госпожи-удачи!

Party People

Неоновые заговорщики

Планетарий

Дым в голове

Жаркая ночь

Мероприятия по очистке совести

Война асов

Операция «Маячок»

Карусель

Рекламная кампания

Аварийное всплытие

Мир наизнанку

Надежда на завтра

«Мед поэзии» или «Сила золота»?

Эпилог

Словарь продвинутого человека