Элизабет Биварли

Преступное влечение

Роман

Глава 1

Припарковав свой автомобиль на подъездной аллее, Ренни Твигг уставилась на трехэтажный дом в стиле Тюдор, находящийся перед ней. Наверное, ей следовало бы назвать его замком в стиле Тюдор. Его стены были увиты плющом, витражные оконные стекла блестели в лучах утреннего солнца подобно драгоценным камням, две башенки, возвышающиеся над серой крышей, были словно вырезаны скульптором эпохи Возрождения. Участок, на котором стоял особняк, словно сошел со страниц журнала по ландшафтному дизайну.

Здесь царила атмосфера богатства. О том, что это такое, Ренни Твигг знала не понаслышке. Среди ее предков были влиятельные адвокаты, финансисты и «саквояжники»[1]. Первые из них прибыли в страну несколько столетий назад и разбогатели на земельных сделках. Дальнейшие представители семейства Твигг продолжили традицию, и каждое последующее поколение приумножало состояние семьи.

Ренни выросла в городе Гринвич на юго-западе штата Коннектикут. Она посещала элитные частные школы, где все ученики носили аккуратную строгую форму, и потом поступила в Гарвардский университет. Во время ее первого выхода в свет, который состоялся одиннадцать лет назад, ее голову украшала диадема с бриллиантами. Одним словом, Ренни Твигг знала, что такое богатство.

Сделав глубокий вдох, она убрала назад темно-каштановый завиток волос, выбившийся из узла на затылке, и, подкрасив губы, поправила золотисто-коричневый льняной костюм. Теперь она была полностью готова к встрече с Тейтом Готорном – человеком, которого ей велел найти ее наниматель.

«Вперед, Ренни. Чего ты ждешь?»

Ренни снова посмотрела на величественный особняк. Даже несмотря на ярко-голубое небо и буйство красок в саду, он производил впечатление мрачного средневекового замка. Ей казалось, что из одной из башен вот-вот вылетит дракон, схватит ее и унесет, чтобы съесть. Или что угрюмый хозяин дома запрет ее на чердаке или в подвале.

«Перестань», – сказала она себе. Тейт Готорн – прозорливый чикагский инвестор и заправский плейбой. Насколько ей было известно, ему нравилось не только зарабатывать деньги, но и тратить их. Главным образом на блестящие быстрые автомобили и длинноногих рыжеволосых красоток. Рост Ренни составлял всего пять футов три дюйма. Приехала она сюда на взятом напрокат «бьюике». Одним словом, она не принадлежала к тому типу женщин, которые могут вызвать греховные мысли у мужчин вроде него.

Открыв дверцу машины, она выбралась из нее и зашагала по мощеной подъездной аллее. Хотя было только начало лета, жара стояла невыносимая. Направляясь к парадному входу, она в последний раз быстро прокрутила в уме информацию, которую должна была сообщить Тейту Готорну.

«Тэррент, Файвер энд Твигг», юридическая фирма, в которой работала Ренни, занималась такими вещами, как проверка подлинности завещаний и поиск наследников. Бывали случаи, когда у человека, который умер, не оставив завещания, не было близких родственников, или когда близкий родственник был, но его местонахождение было неизвестно.

Ситуация с Тейтом Готорном относилась ко второму типу случаев, и в результате своих поисков Ренни оказалась в Хайленд-Парк, пригороде Чикаго, где жили состоятельные люди. Беннетт Тэррент, директор фирмы, поручил дело Готорна Ренни, потому что она всегда находила наследника, которого ей было поручено отыскать. Точнее, один раз она все-таки допустила оплошность, не найдя наследника, что, как она подозревала, было еще одной причиной, по которой он поручил ей это сложное дело. Он дал ей возможность реабилитироваться за свою ошибку и в случае успеха получить повышение. Если это произойдет, разыскной рейтинг компании поднимется почти до того уровня, который был до оплошности Ренни, и ее отец перестанет наконец ее критиковать и начнет ею гордиться.

Пока Ренни была довольна собой. Не будь у нее достаточно мастерства и таланта, она не смога бы разыскать человека, которого почти тридцать лет назад спрятали по программе защиты свидетелей вместе с его семьей. Разумеется, она не справилась бы без помощи своей школьной подруги Фиби, которая была хакером и, похоже, могла проникнуть в любую базу данных.

Позвонив в дверь, она, обмахиваясь папкой с документами, стала ждать, когда ей наконец откроют. Исходя из размеров дома, она предположила, что это может произойти не скоро, и была удивлена, когда дверь открылась почти сразу.

– Доброе утро, – поприветствовал ее пожилой дворецкий в ливрее. – Полагаю, вы мисс Твигг?

Ренни кивнула. На этой неделе она связалась с Авророй, личной помощницей Тейта Готорна, и попросила ее организовать для нее встречу с ее боссом. Оказалось, что Готорн сможет уделить ей всего пятнадцать минут перед своим ежесубботним матчем по поло, потому что весь июнь у него больше не будет ни минуты свободного времени.

– Здравствуйте, – ответила Ренни. – Простите, что пришла немного пораньше. Я надеялась, что мистер Готорн сможет добавить к времени нашей встречи еще десять-пятнадцать минут. Мне нужно сообщить ему нечто очень важное.

То, что она ему сообщит, изменит его жизнь навсегда.

– Все встречи мистера Готорна очень важные, – произнес дворецкий снисходительным тоном.

Наверное, это действительно так, раз он нашел для нее всего пятнадцать минут за целый месяц.

– И тем не менее…

– Все в порядке, Мэдисон, – перебил ее рокочущий баритон.

Ренни посмотрела на мужчину, появившегося за спиной у дворецкого, и сразу поняла, что это Тейт Готорн.

Его черные волосы были коротко подстрижены, светло-серые глаза блестели на загорелом лице. На нем была форма для игры в поло, состоящая из красновато-желтой рубашки, шоколадно-коричневых бриджей для верховой езды и высоких сапог цвета красного дерева с накладками, защищающими колени. Ренни обнаружила, что бесстыдно пялится на его широкие плечи и внушительные бицепсы.

– Здравствуйте, мистер Готорн, – произнесла она, с трудом сохраняя спокойствие.

– Доброе утро, мисс… э-э… – Он запнулся. – Простите. Аврора записала ваше имя, но я был занят другими делами, и оно вылетело у меня из головы.

Его сожаление показалось ей искренним. Обычно когда представители крупного бизнеса забывали имя младшего партнера юридической фирмы, с которой они впервые имели дело, у них это не вызывало сожалений. Помимо этого ей понравилось, что Тейт Готорн не возмутился из-за того, что она пришла раньше, и тратит его драгоценное время.

Дворецкий отошел в сторону, пропустив ее в фойе. Достав из кармана визитку, она протянула ее Тейту Готорну.

– Я Рената Твигг, – произнесла она, хотя ни одного дня в своей жизни не чувствовала себя Ренатой, потому что это имя больше подходило для высокой рыжеволосой красотки. Она понятия не имела, почему мать ее так назвала и почему отец велел ей называться полным именем при общении с клиентами. – Я представляю юридическую фирму «Тэррент, Файвер энд Твигг».

Готорн взял у нее визитку, но посмотрел не на нее, а на Ренни.

– Рената, – произнес он бархатным голосом, и она внезапно перестала возражать против того, чтобы ее называли полным именем.

– Я очень признательна вам за то, что нашли время для встречи со мной. Я знаю, что вы очень занятой человек.

Она окинула взором просторное фойе с множеством дверей и лестницей, ведущей на второй этаж.

– Мы можем где-нибудь поговорить наедине? – спросила она.

В течение нескольких секунд Тейт Готорн продолжал пожирать ее взглядом, затем наконец произнес:

– Конечно.

Он отвел в сторону левую руку, сделав Ренни знак идти первой. Она не сдвинулась с места, поскольку слева было несколько дверей и лестница, и ей было неясно, куда идти. Но хозяин дома быстро понял причину ее промедления и виновато улыбнулся, что сделало его еще более очаровательным.

– Давайте пройдем в мой кабинет.

Он направился к одной из дверей, и Ренни проследовала за ним. Они прошли через несколько комнат и в конце концов оказались в помещении, которое из-за книжных стеллажей от пола до потолка больше походило на библиотеку, чем на кабинет. У окна, которое выходило в сад, стоял письменный стол, на котором лежал ноутбук, аккуратные стопки документов и шлем для игры в поло. Похоже, он действительно работал до начала матча.

– Садитесь, пожалуйста. – Указав ей на кожаное кресло, которое стоило целое состояние, он сел в свое рабочее, которое было чуть меньшего размера.

Открыв папку, Ренни достала из нее пачку бумаг, чтобы подтвердить подлинность информации, которая наверняка покажется ему неправдоподобной.

– Мистер Готорн, – начала она.

– Тейт, – поправил ее он.

Снова встретившись с ним взглядом, она обнаружила, что его серые глаза весело блестят. Удивительно, что у жгучего брюнета со смуглой кожей такие светлые глаза.

– Что? – произнесла она, не подумав.

Он снова улыбнулся:

– Зовите меня Тейтом. Мистером Готорном меня называют на работе.

«А разве это не деловая встреча?» – с удивлением подумала Ренни.

– Итак, вам знакомо имя Джозеф Бакко? – спросила она, решив опустить обращение.

– Возможно. Кажется, я слышал его в новостях, только не помню контекст.

Ренни не знала, как далеко выходило влияние Джозефа Бакко за пределы Нью-Йорка и Нью-Джерси, но в свое время он был одиозной фигурой, и его смерть не могла не остаться без внимания СМИ.

– А как насчет клички Джо Стилет?

Тейт снова улыбнулся:

– Нет, не слышал.

– А Пуленепробиваемый Бакко? – спросила она, назвав еще одну кличку Джозефа Бакко.

– Мисс Твигг…

– Ренни, – поправила его она и тут же об этом пожалела. О чем она только думала, черт побери? До сих пор она никогда не просила своих клиентов называть ее по имени.

– Вы, кажется, сказали, что вас зовут Ренатой.

Она тяжело сглотнула:

– Да, но все называют меня Ренни.

Точнее, те, кто не имеет никакого отношения к ее работе. К Тейту Готорну она пришла по делу, но почему-то попросила называть ее уменьшительным именем. Наверное, дело было в том, что она нашла его безумно сексуальным.

– Вы не похожи на Ренни.

– Неужели? – произнесла она спокойным тоном, надеясь, что Тейт не заметил, как он на нее действует.

Судя по тому, что его зрачки расширились, он это заметил.

– Нет. По-моему, вы больше похожи на Ренату.

Для Ренни это было новостью. Даже ее собственные родители перестали называть ее Ренатой, когда она посреди урока в балетной студии сняла розовую балетную пачку и заявила, что будет играть в футбол так же, как ее братья. Они, разумеется, были против, и в результате взаимных уступок она выбрала стрельбу из лука.

– Э-э…

Черт побери. О чем они там говорили?

– Пуленепробиваемый Бакко, – повторил он. – Человека с таким прозвищем я не встречал на Чикагской товарной бирже.

– А кличка Железный Дон вам знакома?

В его взгляде что-то промелькнуло.

– Точно, – сказал он. – Это бандит.

– Предполагаемый бандит, – поправила его она.

Никому так и не удалось в чем-либо уличить Джо Стилета. Впрочем, она прекрасно понимала, что он не просто так получил свое прозвище.

– Кажется, он из Нью-Йорка. О его смерти говорили в новостях месяца два назад. Он был старейшим представителем организованного преступного мира и умер от старости, а не от чего-либо другого.

– Он был предполагаемым представителем преступного мира, – снова поправила его Ренни. – Но я действительно имела в виду этого человека.

Тейт посмотрел на часы, затем снова на Ренни.

– Какое отношение он имеет к этой встрече? – спросил он.

Тогда она передала ему первый из документов, которые принесла с собой. Это была копия его настоящего свидетельства о рождении из Нью-Джерси, отличающееся о того, которое он получил в Индиане. Имя, указанное в принесенной ею копии, было не Тейт Готорн, под которым был известен с тех пор, как его усыновил его отчим, и не Тейт Карсон, которым его называли до этого. Имя, напечатанное в документе, звучало как…

– Джозеф Энтони Бакко Третий? – спросил Тейт.

– Это внук Джозефа Энтони Бакко-старшего, также известного как Джо Стилет, Пуленепробиваемый Бакко и Железный Дон.

– И почему вы показываете мне свидетельство о рождении внука бандита? Предполагаемого бандита, – быстро поправился он. – Какое отношение Джозеф Третий и Джозеф-старший имеют ко мне?

Тогда Ренни достала из папки фотографию, сделанную в восьмидесятых годах прошлого века, и протянула ему. На снимке были изображены пожилой и молодой мужчины, сидящие на диване. На коленях у молодого мужчины был маленький мальчик. Тейт осторожно взял фотографию и принялся ее рассматривать.

– Этот снимок был сделан в имении Джозефа Энтони Бакко-старшего, – пояснила она. – Пожилой мужчина – это он сам, а молодой человек рядом с ним – это…

– Мой отец, – закончил за нее Тейт. – Я плохо его помню. Он погиб, когда мне было четыре года, но у меня есть несколько его фотографий. Полагаю, мальчик, который сидит у него на коленях, – это я. Это означает, что мой отец был знаком с Железным Доном.

– Они были не просто знакомы, – сказала она. – Ваш отец был Джозефом Энтони Бакко-младшим.

Тейт резко вскинул голову и посмотрел на Ренни:

– Этого не может быть. Моего отца звали Джеймс Карсон. Он работал в хозяйственном магазине в городе Терре-Хот, штат Индиана. Когда мне было четыре года, магазин сгорел, и мой отец погиб в том пожаре.

Ренни достала из папки еще два документа и положила перед ним.

– Имя Джеймс Карсон дали вашему отцу федеральные маршалы, когда вы с вашими родителями попали под действие программы защиты свидетелей. Вам тогда было два года. Ваша семья нуждалась в защите после того, как ваш отец выступил в роли свидетеля обвинения на судебном процессе против Кармине Томази, главаря одной из группировок, подчинявшихся Джозефу Бакко. В результате Томази сел в тюрьму за убийство. Ваш отец также дал показания против еще шести членов банды, и это привело к новым арестам и обвинениям в вымогательстве. – Она посмотрела на верхнюю запись. – Ваша мать стала Натали Карсон, а вы – Тейтом Карсоном. Вы все получили документы с измененными датами рождения и новые страховые свидетельства. Вас троих перевезли из города Пассейик, штат Нью-Джерси, в Терре-Хот. Вашим родителям дали новую работу. Ваш отец стал работать в хозяйственном магазине, а мать – в местной страховой компании.

Ренни протянула ему еще несколько документов и в очередной раз мысленно поблагодарила Фиби, которая прислала ей все эти бумаги по обычной почте несколько дней назад. Разумеется, Ренни дала Фиби слово, что никому не раскроет свой источник информации.

Тейт пробежал глазами записи. Когда он снова посмотрел на Ренни, его лицо было мрачным.

– Вы хотите мне сказать…

Ренни решила, что ей лучше прямо сейчас перейти к сути дела.

– Вы внук и законный наследник Джозефа Бакко. Несмотря на то что ваш отец выдал некоторых его сообщников, ваш дед оставил все свое имущество вам, поскольку вы старший сын его старшего сына. Так было в семье Бакко на протяжении нескольких столетий. Более того, предсмертным желанием Джо было, чтобы вы заняли его место главы семьи и взяли на себя руководство всеми его предприятиями. Одним словом, мистер Готорн, – подытожила Ренни, – Джозеф Энтони Бакко-старший выбрал вас на роль нового Железного Дона.

Глава 2

Тейту понадобилась минута, чтобы переварить все то, что ему сообщила Рената Твигг. Но даже по истечении этого времени он не был уверен в том, что все правильно понял. Новости были слишком невероятными и никак не хотели укладываться у него в голове.

– Мистер Готорн? У вас есть какие-нибудь вопросы? – произнесла Рената.

Разумеется, у него был миллион вопросов, только он не знал, с которого из них начать.

– Как мог бандит захотеть оставить все свое состояние сыну человека, который его предал?

– Предполагаемый бандит, – в очередной раз поправила его Рената.

– Я действительно внук Джозефа Бакко?

– Да. Вы определенно внук Джозефа Бакко.

– Мой отец, его сын, сдал его федералам. Неужели это не разорвало раз и навсегда родственную связь? Не заставило Джо заказать убийство моего отца?

– Ваш отец не сдал федералам ни Джо, ни кого-либо еще из членов семьи Бакко. Вся информация, которую он сообщил властям, касалась только других членов организации. И он пошел на сделку с властями только потому, что у них было достаточно доказательств его собственной преступной деятельности, чтобы на сорок лет посадить его за решетку.

– Мой отец совершил преступления, за которые его могли посадить на сорок лет? – с недоверием произнес Тейт.

Рената кивнула:

– Боюсь, что так. Его могли обвинить в мошенничестве, взяточничестве, присвоении чужих средств и отмывании денег. Никаких доказательств его причастности к более тяжким преступлениям нет. Он занимал высокую должность в одной из компаний вашего деда. Большие начальники обычно не пачкают руки кровью. Ваш отец мог получить сорок лет заключения за совокупность менее тяжких преступлений. Он не захотел сесть в тюрьму на такой долгий срок. – Она слабо улыбнулась. – Он хотел видеть, как растет его сын.

Тейт попытался найти в ее словах утешение. Он по-прежнему не мог себе представить Джеймса Карсона преступником. Его воспоминания об отце были смутными, но они пробуждали теплые нежные чувства. Он всегда думал, что Джеймс Карсон был хорошим человеком.

– Ваш отец пошел на сделку с федералами лишь при условии, что они не будут заставлять его свидетельствовать против кого-то из его родственников. Поскольку он не выдал никого из своей семьи, Джо Стилет не стал ему мстить. Он любил своего сына. Я думаю, что Джо в глубине души понимал, почему ваш отец сделал то, что сделал. Понимал, что он просто хотел быть со своим сыном. Думаю, что Джо тоже любил вас, своего старшего внука. И поскольку вы не имели никакого отношения к тому, что сделал ваш отец, он захотел, чтобы вы вернулись в семью и заняли место, которое принадлежит вам по праву.

«И какую кличку я получил бы, если бы согласился на это? Джо Рисковый Инвестор?» – усмехнулся про себя Тейт. Он предприимчив и успешен. Наверное, в нем есть что-то от Бакко.

– Вы упомянули, что мой дед занимался бизнесом.

Рената достала из папки оставшиеся документы.

– Да, ему принадлежало несколько предприятий. Он хотел, чтобы вы возглавили «Коза ностра».

– Вы уже говорили, что он выбрал меня на роль нового Железного Дона.

Она покачала головой:

– Нет, речь не идет о преступной организации. «Коза ностра» – это название сети итальянских ресторанов, которые он открыл на побережье Нью-Джерси.

Тейт взял у нее бумаги, среди которых оказался финансовый отчет, и быстро их просмотрел. Если сеть «Коза ностра» не обладает тремя звездами Мишлен и там не подают минестроне за пятьсот баксов, то ее доходы слишком высоки, чтобы быть честными.

– Судя по документам, этот бизнес полностью легальный, – сказал он.

– Так оно и есть. Джо покупал рестораны на доходы от своей строительной компании и бизнеса, связанного с распределением и переработкой отходов.

– После того как ваш дедушка умер этой весной, всем стал управлять его зять – муж сестры вашего отца.

Значит, у него есть родная тетка.

Тейт был единственным ребенком в семье и думал, что у его отца и матери также не было ни братьев, ни сестер. Это ему сказала его мать, когда он спросил ее, почему у него, в отличие от его одноклассников, нет ни дядей, ни тетей, ни кузин с кузенами.

Теперь ему стало ясно, почему она не родила еще детей и почему она всегда вела себя настороженно, если он пытался с кем-то сблизиться.

В школе у него были друзья, но мать никогда не разрешала ему приглашать их домой и не отпускала его к ним. По случаю дня его рождения никогда не устраивали вечеринок, он не ходил в школьные походы, не играл в командные игры и не был бойскаутом.

Из-за всего этого его детство было одиноким и несчастливым. Тейт всегда думал, что мать излишне его опекала. Теперь он понимал, что она просто боялась мести Джо и всячески пыталась защитить его и саму себя. Он не мог расспросить ее обо всем этом, потому что она умерла от рака, когда он учился в колледже. Тейт не знал, рассказала ли она его отчиму о том, кем на самом деле был ее первый муж. К сожалению, его он тоже не мог расспросить. Его отчим был намного старше его матери и умер чуть меньше года назад.

– У меня есть еще родственники? – спросил Тейт.

Она кивнула.

– У вашего отца были две старших сестры. Дениза – жена заместителя Джозефа Бакко. Его зовут Николас Ди Наполи. Он также известен как Ники Револьвер.

– Моя тетя тоже член банды?

– Предположительно. Лючия, другая сестра вашего отца, замужем за Красавчиком Микки, который управляет одним из казино Джо.

– У них есть дети?

– Да. Дети Денизы и Ники известны как Сэл Кинжал, Грязный Доминик и Огненная Энджи. У Лючии и Микки есть дочь Конни.

– Полагаю, у Конни тоже есть кличка.

– Я лишь знаю, что она изучает экономику в Корнеллском университете. Но я не стала бы ничего исключать.

– Значит, все мои родственники бандиты?

– Предполагаемые бандиты.

Рената посмотрела на него не то с состраданием, не то с осуждением. У нее хорошо получалось скрывать свои мысли. Все же пару раз он догадался, о чем она думала, поскольку сам думал о том же. Эти мысли были эротического характера.

Рената Твигг, безусловно, была привлекательной. У нее были большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, красиво очерченные скулы и пухлые губы. Он не понимал, зачем она собрала свои темные волосы в аккуратный узел, из которого не выбивался ни один волосок, и надела скучный строгий костюм желтовато-коричневого цвета.

Но, несмотря на ее одежду и прическу, у него было такое ощущение, будто образ серьезной деловой женщины, который она демонстрирует внешнему миру, – это просто маска, за которой она скрывает свою истинную сущность.

– Фирма «Тэррент, Файвер энд Твигг» часто оказывает подобные услуги предполагаемым преступникам?

Она покачала головой:

– Мой отец сказал мне, что Джозеф Бакко и отец Беннетта Тэррента в молодости общались. В шестидесятых годах Джо был клиентом Тэррента. Беннетт пообещал отцу, что всегда будет помогать Джо.

– Значит, у Джо были подкупающие особенности.

– Он любил своего сына и внука. Это было главное.

Тейт заглянул в документ, который содержал информацию о его матери. До того, как она вышла замуж за Джозефа-младшего, она носила фамилию Дэнсон.

– Ни ваша мать, ни ее родители не имели связей с преступным миром.

– У нее есть брат или сестра?

– Нет. Она была единственным ребенком в семье. Ее родители были флористами.

«Хоть одна хорошая новость», – подумал Тейт.

– И что думают обо всем этом мои тети, дяди, кузены и кузины? – спросил он, посмотрев на Ренату. – Мне кажется, что они не очень довольны тем, что Джо решил все оставить незнакомому человеку. Тем более что отец этого человека выдал других членов банды.

– В данный момент я единственный человек, который знает о том, что вы Джозеф Энтони Бакко Третий, – заверила его Рената. – Из-за особой деликатности ситуации я не говорила старшим партнерам «Тэррент, Файвер энд Твигг», кто вы и где вы живете. Я только сказала им, что нашла вас и собираюсь вам сообщить о последней воле Джо. Семье Бакко я вообще ничего о вас не говорила.

– Что, если я откажусь от наследства своего деда? – спросил Тейт.

Разумеется, он собирался от него отказаться. Что касается его родственников, он пока не знал, будет ли поддерживать с ними отношения. Все зависело от того, примут они его или нет.

– Все Бакко знают о последней воле Джо. Им давно было известно, что он хотел разыскать своего пропавшего внука, чтобы тот стал всем управлять после его смерти. Он никогда не скрывал своего желания. Вполне возможно, они не ожидали, что вас кто-то найдет. Если вы откажетесь от своего наследства, тогда, согласно последней воле Джо, все перейдет к Денизе и ее мужу, а потом к их старшему сыну. Должно быть, именно на это они и рассчитывают.

– Я не хочу брать наследство своего деда.

– В таком случае я сообщу о вашем решении семье Бакко, – сказала Рената. – Если вы не хотите общаться со своими родственниками, они никогда не узнают, какое у вас сейчас имя и где вы живете. Я унесу эту тайну с собой в могилу.

Тейт кивнул. Почему-то он доверял Ренате Твигг. Но он по-прежнему не знал, как ему быть со своими внезапно обретенными родственниками. В детстве он мечтал о большой дружной семье, о встречах с родными в красивом уютном доме, о веселых семейных торжествах.

– Мои тети и кузены с кузинами имеют больше прав на наследство Джо, как и я, – произнес он. – Они были частью жизни моего деда, а я нет.

– У Джо было еще несколько ваших детских фотографий. Они до самой его смерти стояли на полке в его кабинете.

Тейт снова посмотрел на лежащий перед ним снимок. На нем седовласый мужчина с усами в брюках и рубашке с коротким рукавом улыбался маленькому мальчику. Он выглядел как обычный дедушка, обожающий своего внука. Тейт не помнил Джо. Точно так же он не помнил долгого переезда вместе с родителями. Но он помнил, как выглядел на своих детских фотографиях. Он хранил их в старом альбоме вместе с фотографиями своих родителей.

– Я внук бандита. – Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

– Предполагаемого бандита, – в очередной раз поправила его Рената.

– Но я его родной внук.

– Да.

Значит, у Тейта действительно была семья, с которой он общался бы при других обстоятельствах. Он мог бы отмечать вместе с родственниками дни рождения и другие праздники. Проводить каникулы вместе с кузенами и кузинами, играть с ними. Его детство не было бы одиноким.

Стук шагов в коридоре нарушил ход его мыслей. Как только он поднял глаза, дверь открылась, и в кабинет вошел пожилой мужчина в костюме, за которым следовал взволнованный Мэдисон. Когда мужчина остановился, его пиджак слегка распахнулся, и Тейт увидел наплечную кобуру. Тейт потянулся за своим мобильным телефоном, чтобы позвонить в службу спасения, как вдруг его предполагаемый противник продемонстрировал ему жетон со звездой. Лицо этого человека показалось Тейту смутно знакомым, но он не помнил, где его до этого видел.

– Инспектор Терренс Грейди, – представился мужчина. – Я представитель Службы федеральных маршалов. Тейт Готорн, вам придется немедленно пройти со мной.

– Сэр, он вошел без разрешения, – начал оправдываться Мэдисон. – Я пытался…

– Все в порядке, Мэдисон, – заверил его Тейт, поднявшись. Рената тоже встала. Он отметил про себя, что она едва доходит ему до плеча. – Я не понимаю, почему я должен куда-то с вами идти, – сказал он маршалу.

– Я вам все объясню по дороге, – ответил тот.

– По дороге куда?

– Я должен отвезти вас в безопасное место. Прямо сейчас.

Тейт выпрямился во весь рост, который составлял шесть футов и три дюйма, и сердито посмотрел на маршала:

– Я никуда с вами не поеду.

– Мистер Готорн, – терпеливо произнес Грейди. – Нам нужно ехать. Объяснения могут подождать.

– На самом деле, инспектор, вам не придется многое мне объяснять. Полагаю, вы пришли сюда потому, что мой покойный дед Джозеф Бакко, также известный как Джо Стилет, Пуленепробиваемый Джо и Железный Дон, захотел, чтобы я стал новым Железным Доном.

– Вы все знали?

– Да.

– Хорошо, – сказал Грейди, глядя на него с осторожностью. – Я не знал, в курсе ли вы того, что ваша семья была объектом программы защиты свидетелей. Рассказала вам ваша мать, кто вы на самом деле или сохранила это в тайне. Итак, я здесь для того, чтобы сообщить вам, что вы находитесь в опасности, потому что сегодня утром мы обнаружили, что наша база данных, содержащая сведения о вас, подверглась хакерской атаке. Нам нужно спрятать вас в надежном месте, пока мы во всем не разберемся.

Тейт едва слышал вторую часть объяснения, поскольку его вниманием завладела первая.

– Вы знали мою мать?

Грейди кивнул:

– После того как ваш отец выступил на процессе в качестве свидетеля обвинения, мне поручили заботиться о вашей безопасности. Вас с вашей матерью я видел последний раз в день смерти вашего отца.

Теперь Тейт понял, почему этот человек показался ему знакомым.

– Послушайте, мистер Готорн, мы можем поговорить обо все этом в машине, – обратился к нему инспектор. – Мы не можем сказать наверняка, существует ли угроза для вашей безопасности, поэтому нам нужно перестраховаться. Многие люди хотели бы занять место вашего деда, на котором тот хотел видеть вас. Можно с уверенностью сказать, что большинству из них не понравилось решение Джо. На прошлой неделе кто-то несанкционированно проник в нашу систему и открыл папку с вашим досье. Ваша личность была рассекречена, и это означает, что я должен немедленно отвезти вас в более защищенное место.

– Мистер Грейди? – взволнованно произнесла Рената. – Это может показаться забавным, но на самом деле…

– Выкладывайте, мисс… э-э…

Она начала нервно трогать свою прическу, и из нее выбилось несколько прядей.

– Твигг. Рената Твигг. Я думаю, что человек, который рассекретил личность мистера Готорна, – это я.

Грейди смерил ее взглядом, лишенным каких-либо эмоций:

– Это вы рассказали мистеру Готорну о его прошлом?

Рената продолжила сильнее теребить свою прическу.

– Э-э… возможно.

– У вас есть доступ к секретной правительственной информации? – спросил Грейди. – Или вы обладаете хакерским мастерством, которое позволило вам получить несанкционированный доступ к этим файлам? Взлом федеральной базы данных – это тяжкое уголовное преступление, за совершение которого можно получить до двадцати лет лишения свободы.

В ее глазах промелькнула паника.

– Вы шутите? Разумеется, я не обладаю хакерским мастерством, – ответила она. – Я гуманитарий.

– В таком случае как вы рассекретили личность мистера Готорна, мисс Твигг? И зачем вы вообще начали его искать?

Она нервно прикусила губу, после чего рассказала инспектору о последней воле Джозефа Бакко. Грейди внимательно ее слушал, изредка кивая головой. Когда она закончила, он снова спросил:

– Так как вы смогли найти мистера Готорна?

– Вы говорите, что это преступление, за которое можно сесть на двадцать лет? – тихо произнесла она после долгой паузы.

Грейди кивнул.

– Я зашла на «Крейгслист»[2], – сказала она. – Там я нашла компьютерного гения, который утверждал, что может разыскать кого угодно. Я воспользовалась его услугами, и, как видите, он меня не обманул.

– Как зовут этого гения? – произнес Грейди недоверчивым тоном.

Она растерялась на мгновение, но тут же взяла себя в руки.

– Смит. Кажется, Джон Смит.

Грейди, похоже, не удовлетворил ее ответ.

– Вы уверены, что этот мистер… э-э…Смит больше ничего не сделает с этой информацией? Что он не продаст ее кому-то, кроме вас?

– Я уверена в том, что ему можно доверять, и он не станет использовать эту информацию в своих корыстных целях, – сказала Рената.

Грейди бросил на нее взгляд, полный скептицизма:

– Значит, по-вашему, хакеру с сайта «Крейгслист», который называет себя Джоном Смитом и утверждает, что может найти за деньги любую информацию, можно полностью доверять.

Рената убежденно кивнула:

– Да.

Инспектор долго на нее смотрел, очевидно прокручивая в уме разные варианты развития событий.

– У нас сейчас нет времени на разговоры. Мне нужно отвезти мистера Готорна в безопасное место. Вы едете с нами, мисс Твигг. Пока все не разрешится, мы вас не отпустим.

Рената перестала трогать прическу и начала теребить пуговицу на блузке.

– Простите, но я никуда с вами не поеду, – заявила она. – Сегодня вечером я улетаю домой.

– У вас нет выбора, мисс Твигг, – твердо сказал ей Грейди, затем посмотрел на Тейта. – И у вас тоже. Мы уезжаем прямо сейчас. Мы продолжим этот разговор, когда вы двое будете в надежном месте.

Глава 3

Ренни сидела в салоне черного внедорожника вместе с Тейтом, жалея о том, что все это не сон и она не может проснуться в своей квартире на Манхэттене и начать день заново. Они ехали уже два часа без остановок, и за это время Тейт не сказал ей и десятка слов. Он сидел почти вплотную к дверце, словно ему было неприятно общество Ренни и он хотел от нее отгородиться.

С инспектором он разговаривал довольно часто, точнее, пытался это делать. На каждый его вопрос Грейди отвечал обещанием все объяснить, когда она прибудут на место. Он не дал Тейту времени на то, чтобы переодеться и собрать вещи, и не разрешил им взять с собой электронные устройства. Скорее всего, это означало, что он не собирается увозить их надолго.

Интересно, сколько еще десятков миль им нужно проехать для того, чтобы оказаться в месте, которое Грейди считает безопасным? Меньше чем через час после того, как они покинули дом Тейта, они пересекли границу штата Висконсин. Они уже проехали города Расин, Милуоки и Шебойган. Это означало, что они двигались в северном направлении. Через некоторое время они свернули с автострады на дорогу, пролегающую через лес, проехали по ней немного и оказались у развилки. На указателе было лишь одно название – Пэттипен. Этот населенный пункт находился в западном направлении, но Грейди повернул на восток.

«Мы едем в никуда», – подумала Ренни, глядя на густой лес по обеим сторонам от них. По мере их продвижения на восток тучи над ними становились все темнее. Успеют ли они прибыть на место до того, как начнется дождь?

Наконец они свернули с двухполосного асфальтированного шоссе на грунтовую дорогу, круто поднимающуюся в гору. Дорога была неровной, и в какой-то момент машину так сильно тряхнуло, что Ренни бросило на Тейта. На мгновение они оказались прижаты друг к другу. Несмотря на то что они оба были полностью одеты, сердце Ренни бешено заколотилось. Отстранившись, она пробормотала слова извинения, но Тейт никак на это не отреагировал.

Они тряслись еще несколько сотен футов по ухабистой колее, которую можно было назвать дорогой лишь с большой натяжкой, после чего выехали на поляну. На ней стоял мотель, построенный, очевидно, в середине прошлого века. Это было кирпичное одноэтажное здание в форме буквы «Г». Парковка перед ним была пустой. Мотель выглядел так, словно в нем давно никто не жил. Краска на дверях облупилась, на кирпичах были пятна плесени, над входом висела ржавая вывеска «Биг чиз». Поблизости от здания было шесть желтых клиновидных домиков. Все вместе они напоминали головку сыра, разрезанную на части. Грейди направил внедорожник в сторону одного из них.

– Вы действительно собираетесь нас прятать в одном из этих «сырных» домиков? – спросила Ренни, когда он остановил машину.

– Мы используем это место в качестве конспиративной квартиры с тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, – ответил он. – Тогда мы конфисковали его у висконсинской группировки. Сегодня уже никто не помнит о существовании этого мотеля.

– В Висконсине есть группировка? – спросила Ренни.

– Была. Семья Пераджин владела сетью пиццерий и занималась грузоперевозками.

Инспектор выбрался из машины, и Ренни с Тейтом последовали его примеру.

Здесь оказалось еще жарче, чем в Чикаго. Ренни машинально сняла жакет, закатала рукава блузки и расстегнула верхние пуговицы. В дороге ее прическа окончательно растрепалась, и она, вытащив из нее шпильки, убрала их в карман. Тряхнув головой, она встала на цыпочки, подняла руки, закрыла глаза и потянулась.

Когда она снова открыла глаза, она обнаружила, что Тейт смотрит на нее так пристально, словно она разделась догола. Опустив взгляд, она обнаружила, что в расстегнутом вороте ее блузки показался край шелковой комбинации.

Ну и что? Кто в эти дни считает комбинации сексуальными?

Она перевела взгляд на Тейта, который продолжал смотреть на нее так, словно она была в одном кружевном белье и туфлях на высоком каблуке. Похоже, в мире есть, по крайней мере, один мужчина, который находит комбинации сексуальными. Жаль, что этот мужчина ее ненавидит.

Застегнув две пуговицы, она проследовала за Грейди к домику, запрещая себе думать о том, что Тейт, наверное, смотрит на ее ягодицы.

– Вы только взгляните, – произнесла она, чтобы немного ослабить напряжение. – Разве не забавно смотрятся круглые окна? Они похожи на дырки в швейцарском сыре.

К сожалению, мужчины не обратили никакого внимания на ее слова. Они продолжали молча идти. Тейт обогнал ее и направился к инспектору, который достал из кармана ключи.

Ренни нарочно не стала торопиться и огляделась по сторонам. Несмотря на удушающую жару и нелепость ситуации, в которой она оказалась, она не могла не восхититься красотой окружающей ее природы. Огромные деревья казались почти черными на фоне темнеющего неба. В стрекочущих звуках она узнала пение цикад. В Коннектикуте она слышала их лишь изредка, а здесь тысячи насекомых стрекотали одновременно.

Ветер трепал ее волосы, и она, сделав глубокий вдох, почувствовала запах хвои и еще чего-то, что напомнило ей о летних каникулах на побережье. Еле уловимый запах рыбы сказал ей о том, что где-то поблизости есть вода. Если она ничего не перепутала и они на самом деле ехали на север, возможно, это озеро Мичиган. В детстве она любила ходить на рыбалку с отцом и братьями и всякий раз ловила больше рыбы, чем любой из них.

Она глубоко дышала, слушая цикад и наслаждаясь теплым ветром и запахом сосен. Постепенно напряжение стало ее покидать. Нет, она не обрела полного спокойствия, по крайней мере, что-то не позволяло ей поддаться панике в сложившейся ситуации. Она всегда любила проводить время на природе. И чем дальше от цивилизации, тем лучше.

Вдруг ей на лоб упала капля дождя, затем еще несколько. Дождь быстро усилился, но она ничего не имела против этого. Чуть теплые капли остужали ее разгоряченную кожу, барабанили по листьям деревьев и корпусу автомобиля, успокаивая нервы.

Глубоко вдохнув в последний раз, Ренни открыла глаза. Тейт стоял в дверном проеме домика и смотрел на нее. Его лицо было непроницаемым. Возможно, он гадал, вместе с кем он застрял в этой глуши. Ренни его понимала, поскольку в данный момент ее интересовало множество вещей, касающихся его.

Например, нравится ли ему ловить рыбу, гулять по лесу и смотреть на звезды.

Когда Тейт наблюдал за Ренатой, ему многое стало ясно. Этой женщине не хватает здравого смысла даже для того, чтобы спрятаться от дождя в помещении.

Должно быть, он спятил, когда решил, что она серьезный благоразумный профессионал. Но он напомнил себе, что заметил, что это была всего лишь маска. Что на самом деле она не хотела быть такой. Только что он получил доказательство своей правоты. Хотя ее одежда промокла от дождя, она не спешила идти внутрь.

Мокрая белая блузка облепила ее грудь. Рената не могла похвастать большим размером бюста, но это не делало ее менее желанной. Равно как и то, что по ее вине он оказался в этой дыре. Он злился на нее, но это не мешало ему ее хотеть.

Он слышал, как Грейди у него за спиной открывает и закрывает дверцы шкафчиков, что-то бормоча себе под нос. Ему было любопытно узнать, что ищет инспектор, но он не мог оторвать взгляд от женщины под дождем.

Женщина под дождем. Это похоже на название работы французского акварелиста. Будь он художником, он прямо сейчас установил бы мольберт и нарисовал ее.

Красота Ренаты отличалась от яркой навязчивой красоты женщин, с которыми он обычно встречался. Она была спокойной, безыскусственной и вместе с тем жестокой. Она была подобна яду замедленного действия, который незаметно, клетка за клеткой отравляет живой организм.

Когда он сегодня утром увидел Ренату в дверях своего дома, она показалась ему хорошенькой. Когда они заговорили и он услышал ее низкий голос, он нашел ее сексуальной. Но сейчас она была очень красива. Как жаль, что он не художник и не может запечатлеть на холсте эту тихую опасную красоту.

– Мистер Готорн! – громко позвал Грейди, чтобы Тейт услышал его в шуме дождя, барабанящего по крыше.

Но Тейт не мог отвести взгляд от Ренаты, которая сняла мокрые туфли и босиком направилась к двери. Ее темные волосы повисли длинными мокрыми прядями, на одежде образовались складки, но это почему-то лишь сделало ее еще более привлекательной.

– Мистер Готорн! – снова позвал его инспектор.

– Что? – бросил через плечо Тейт, когда между ним и Ренатой осталось всего несколько шагов.

– Я собираюсь съездить в город за продуктами. Мы не пользовались этим местом какое-то время, и я не знал, что здесь есть, а чего нет. Я включил водонагреватель, так что через несколько часов у вас будет горячая вода. Я не задержусь надолго.

Рената приблизилась к Тейту, и он чуть отодвинулся в сторону, чтобы пропустить ее внутрь. Но все же проем получился недостаточно большим, чтобы она смогла пройти в него, не задев Тейта. Похоже, она это поняла, потому что остановилась перед ним, подняла голову и встретиться с ним взглядом.

Капля воды стекла вниз по ее шее и задержалась в ямке между ключицами. Тейт смотрел на нее как зачарованный. Он забыл на мгновение о том, что Рената совсем не в его вкусе, и, испугавшись этого, поспешно заверил себя в том, что он смотрел не на нее, а на каплю дождя.

Тейт не сдвинулся с места, и Рената вопросительно подняла темную бровь. Он изобразил на лице недоумение. Она сделала еще крошечный шажок, но Тейт остался неподвижен.

– Разрешите, – наконец произнесла она.

– Разрешить что? – спросил он, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Пройти в дом.

– Конечно, – ответил он и сделал маленький шажок в сторону.

Одновременно с этим Рената шагнула вперед и толкнула его плечом в грудь. Они оба пошатнулись, и Тейт схватил ее за руку, чтобы она не упала.

– Простите, – сказал он.

– Пустяки, – ответила Рената, проходя глубже в дом.

Может, природа и не наделила ее пышной грудью, зато ее упругие ягодицы, обтянутые мокрой юбкой, были идеальной формы.

– Мистер Готорн?

Тейт неохотно переключил свое внимание на Грейди.

– Вы слышали, что я сказал? – спросил инспектор.

– Вы собираетесь в город за продуктами, – ответил Тейт.

– И я не задержусь надолго, – добавил Грейди, направляясь к выходу. – В спальне есть телефон, но, если любой из вас позвонит с него кому-либо, кроме меня, ваше пребывание здесь будет более долгим, чем нам всем хотелось бы. Вы меня поняли?

– Да.

– Хорошо.

Не сказав больше ни слова, Грейди ушел, оставив Тейта и Ренату одних.

Глава 4

После ухода инспектора Грейди Ренни осмотрела интерьер домика и решила, что все могло быть хуже. Стены были отделаны деревянными панелями, а камин был облицован речным камнем. Одна дверь была открыта, и за ней находилась спальня. За закрытой дверью внутри спальни, несомненно, была ванная. Вся мебель и ковры были изготовлены в середине прошлого века. Напротив камина располагался кухонный гарнитур. Бытовая техника тоже выглядела устаревшей.

Декор интерьера напомнил ей тот, что был в доме героя Джеймса Мейсона на горе Рашмор в фильме «К северу через северо-запад». Казалось, что к ним вот-вот выйдет Мартин Ландо и приготовит для всех мартини. Что потом он попытается убить Ренни и Тейта точно так же, как пытался убить героев Евы Мари Сейнт и Кэри Гранта.

– Сегодня сумасшедший денек, правда? – спросила Ренни, снова повернувшись лицом к Тейту. Она хотела разрядить обстановку, но он еще сильнее нахмурился. – Мне очень жаль, – вздохнула она. – Правда жаль. Вы не могли бы перестать смотреть на меня так, словно я разрушила вашу жизнь.

– Вы разрушили мою жизнь, – пробурчал он.

– Я этого не делала! – возразила она. – Я просто рассказала вам правду о вашем происхождении. Я не виновата в том, что ваш дед предположительно был преступником. Это не я оставила вам сомнительное наследство. Обстоятельства вашего рождения и желания вашего деда – это факты вашей жизни. Ко мне они не имеют никакого отношения.

– Да, но факты, которые вы обрушили на меня сегодня, лишили смысла те факты, которые лежали в основе моей прежней жизни. До сегодняшнего дня моя жизнь была прекрасной, и она оставалась бы такой, если бы вы не прилетели в Чикаго. Нет, не просто прекрасной – идеальной.

– Ничья жизнь не может быть идеальной, – возразила Ренни. – Всегда есть…

– Моя жизнь была такой, пока вы не позвонили в мою дверь, – произнес он с едва скрываемым гневом. – Всего несколько часов назад я предвкушал отличные выходные. После матча по поло у меня должен был состояться ланч с друзьями. Я собирался рассказать им о возможности, которая обогатила бы каждого из нас на кругленькую сумму. А на сегодняшний вечер у меня было запланировано свидание с рыжеволосой красоткой.

Похоже, она угадала, и ему действительно нравятся рыжеволосые женщины.

– Билеты на шоу, на которое я собирался ее повести, были раскуплены еще полгода назад. За этим должен был последовать ужин в ресторане, в котором столики бронируют за несколько месяцев. После этого я планировал пригласить свою спутницу к себе домой, чтобы достойным образом завершить этот прекрасный вечер.

– Вы, наверное, собирались смотреть вместе с ней всю ночь «Тайны Британии» по каналу «Нетфликс»? – съязвила Ренни. – По-моему, это достойное завершение подобного вечера.

Тейт насмешливо посмотрел на нее:

– У вас часто бывают такие вечера?

– Постоянно.

На самом деле у нее не было их никогда, но она не собиралась ему об этом говорить.

– Уверена, что у вас будет возможность загладить свою вину перед рыжеволосой красавицей.

– Вряд ли, поскольку я не смогу ей позвонить и перенести наше свидание. Я даже не могу отдать ей билеты, чтобы она сходила на шоу с кем-нибудь еще.

Он не возражал бы, если бы его подружка пошла на представление с другим мужчиной? Означает ли это, что она не его подружка и что он пригласил ее на шоу и в ресторан только для того, чтобы затащить ее в постель? Если так, то Тейт Готорн человек легкомысленный. Ренни терпеть не могла таких мужчин, даже если они были очень привлекательны внешне.

– Уверена, что она все поймет, когда вы вернетесь и объясните ей, что случилось, – сказала Ренни.

Тейт покачал головой:

– Как я смогу заставить ее поверить в то, что больше похоже на сценарий для плохого фильма?

– Не я написала этот сценарий, – напомнила ему она, – так что не пытайтесь возложить вину на меня.

Тейт пересек комнату и сел в кресло у камина.

– Мне трудно со всем этим свыкнуться, понимаете?

Ренни подошла ближе к нему и села на диван. Тейт смотрел прямо перед собой, но его взгляд ничего не выражал. Поскольку его вопрос не требовал ответа, она промолчала.

– У меня всегда был план, – продолжил он. – Даже когда я был ребенком. После гибели моего отца моя мать лезла из кожи вон, чтобы мы с ней не лишились крыши над головой. Я хотел вырасти и заработать много денег, чтобы нам с ней больше не нужно было ни о чем беспокоиться. Я никогда не беспокоюсь. Я это ненавижу. Беспокоятся только те, кто не знает, как правильно спланировать свою жизнь.

Он посмотрел на Ренни, и она не увидела в его глазах ярости. Он выглядел… потерянным?

сбитым с толку? неуверенным? Это ее удивило, потому что до этой минуты он казался ей самодовольным и самоуверенным.

– Сейчас я беспокоюсь и не знаю, что с этим делать. С вами когда-нибудь было такое?

Ренни хотела ответить «нет». В ее жизни тоже все было спланировано с самого детства. Она ходила в ту же школу, что и ее родители. Она получила степень бакалавра гуманитарных наук в колледже Вассара, как ее мать, и окончила юридический факультет Гарварда, как ее отец. После этого она стала работать вместе с отцом с его партнерами, в отличие от обоих ее братьев, которые выбрали для себя финансовое дело. Предполагалось, что однажды она встретит образованного, подающего надежды парня из хорошей семьи и выйдет за него замуж. Потом она родит ему одного или двух детей и наймет для них няню. Когда ее дети вырастут, она отправит их в ту же частную школу, в которой училась сама. Они тоже станут дипломированными юристами и будут работать в «Тэррент, Файвер энд Твигг», и цикл начнется заново.

Она не помнила, чтобы когда-либо планировала для себя что-то другое, но она всегда хотела другой жизни. Это она хорошо помнила.

– Нет, не было, – ответила она. – Я тоже не беспокоюсь.

В ее жизни не было неопределенности. У нее была высокооплачиваемая работа с возможностью продвижения по карьерной лестнице, квартира и машина. У нее не было долгов. Даже если она бросит работу, то она сможет безбедно жить на средства из трастового фонда, который учредили для нее ее родители. Ей было не о чем беспокоиться.

Все же время от времени ее посещали мысли о том, что она проживет жизнь, не приняв ни одного самостоятельного решения. В такие минуты у нее сосало под ложечкой. Разве это не было проявлением беспокойства?

Ренни прогнала эти глупые мысли. Ее жизнь складывается прекрасно. Ей не на что жаловаться. Многие люди продали бы душу дьяволу ради такой жизни, как у нее.

– Мне тоже не следует беспокоиться, правда? – произнес Тейт голосом, в котором все еще слышалось волнение. – Я не собираюсь занимать место моего деда. И я не обязан встречаться со своими тетями, дядями, кузенами и кузинами, если я этого не хочу. Наверное, они тоже предпочли бы, чтобы я держался от них подальше.

– Может, да, может, нет, – ответила Ренни. – Узнав, что вы не хотите унаследовать состояние вашего деда и возглавить его бизнес, ваши родственники, возможно, захотят восстановить связь с вами.

Тейт ничего на это не ответил, и она продолжила:

– Вам о многом нужно подумать. Возможно, несколько дней, проведенные вдали от всего, к чему вы привыкли, пойдут вам на пользу. Здесь вас не будут отвлекать повседневные заботы, и вы сможете спокойно решить, как вам быть дальше.

– Несколько дней? – Судя по его тону, его волнение усилилось. – Думаете, мы пробудем здесь несколько дней?

– Поскольку инспектор Грейди отправился в город за продуктами, сегодня мы точно никуда отсюда не уедем.

И поскольку Ренни продолжает скрывать тот факт, что знает, кто проник в федеральную базу данных и рассекретил личность Тейта. Если она это сделает, Фиби надолго сядет в тюрьму, и, возможно, Ренни тоже отправится туда как соучастница. Ренни понимала, что федералы, скорее всего, установят личность хакера, но была слишком напугана, чтобы во всем признаться Грейди. Тейт не единственный, кому о многом нужно подумать.

– Вы сказали «несколько дней», а не «одна ночь».

– Сейчас выходные, – напомнила ему она. – В субботу и воскресенье в мире бюрократии мало что происходит.

– Значит, мы сможем выбраться отсюда в понедельник?

– Или, может, во вторник. Многие жители Вашингтона проводят выходные на побережье и не могут сразу после них вернуться в рабочий режим. Вполне вероятно, что нам удастся покинуть это место не раньше среды.

– Среды? – прорычал он. – Это означает, что мы проторчим здесь четыре дня?

Или даже больше, если федералы решат, что кто-то из семьи Бакко хочет помешать Тейту занять место его деда. Ренни оставалось лишь надеяться на то, что власти поймут, что Тейту ничто не угрожает, не узнав, кто проник в их базу данных.

– Не знаю, – ответила он. – Мы можем спросить мистера Грейди, когда он вернется.

В следующий момент небо за окном прорезала вспышка молнии. За ней последовал громкий раскат грома, и настольная лампа, которую включил Грейди, выключилась и тут же снова включилась. Только тогда Ренни внезапно осознала, что в комнате жарко.

– Вы не возражаете, если я включу кондиционер? – спросила она.

Тейт покачал головой, и она огляделась по сторонам в поисках термостата, увидела его у двери и подошла к нему.

– Здесь можно только повысить температуру, – сказала Ренни, изучив термостат.

Затем она осмотрела откосы окон, но не нашла выключателя кондиционера. Тогда она прошла в спальню, которая была оформлена в том же ретростиле, что и гостиная. Кондиционер она тоже не нашла, зато обратила внимание на то, что там, как и в гостиной, было одно спальное место.

Решив, что кондиционеры в этом старом мотеле не были установлены, она вернулась в гостиную и открыла одно из окон. На нее обрушился поток косого дождя, и она снова закрыла окно. Точнее, попыталась это сделать. Подъемное окно заклинило в полозках, и, хотя она изо всех сил надавливала на раму обеими руками, ей никак не удавалось его опустить.

Не успела она понять, что случилось, Тейт подошел к ней сзади вплотную и принялся с силой надавливать на раму. С каждым своим движением он все теснее прижимался к ней. Несмотря на то что дождь продолжал лить в окно и Ренни промокла до нитки, все ее тело горело.

Наконец Тейту удалось закрыть окно. Они с Ренни учащенно дышали, но не отстранились друг от друга.

Глава 5

Почему Тейт не отодвигается от нее? Ведь она совсем не в его вкусе. Более того, он терпеть ее не может.

Она получила ответ на свой вопрос, когда попыталась отстраниться первой, чуть сдвинувшись вправо. В этот момент она почувствовала, как к ее спине прижимается что-то твердое, и это ее потрясло. Похоже, она была не единственная, кто возбудился от этого контакта.

Чтобы ослабить напряжение, она попыталась сделать еще шаг в сторону, но Тейт неожиданно положил руки ей на плечи.

– Не надо, – хрипло произнес он. – Не двигайся.

– Но я…

– Не надо.

Ренни неохотно остановилась. Она все еще чувствовала, как сильно он возбужден. Какое-то время они стояли неподвижно, затем он наконец убрал руки с ее плеч. Она ждала, когда он сделает шаг назад, но он вместо этого положил руки ей на талию и наклонил голову, так что она почувствовала на своем виске его теплое дыхание.

Не удержавшись, она повернула голову, и теперь их губы разделяли считаные дюймы. Их взгляды встретились, затем Тейт опустил глаза. Она сначала подумала, что он изучает ее губы, но затем поняла, что его вниманием завладело что-то ниже. Опустив взгляд, она поняла, что Тейт смотрит на край комбинации в расстегнутом вороте ее блузки. Когда она снова подняла взор, он сделал то же самое и сперва заглянул ей в глаза, а затем уставился на ее губы.

В следующую секунду он наклонил голову, и расстояние между их губами уменьшилось. Одна ладонь Тейта скользнула вверх по ее грудной клетке, другая – вниз по животу. У Ренни перехватило дыхание, но она тут же напомнила себе, что они едва знакомы и что он терпеть ее не может, развернулась и слегка толкнула его ладонями в грудь.

– Остановись, – тихо произнесла она. – Пожалуйста, остановись.

Тейт не отпустил ее. Наверное, причина была в том, что ее пальцы вцепились в его рубашку, словно на самом деле она хотела притянуть его к себе.

– Почему? – спросил он, положив обе руки ей на ягодицы и придвинув ее к себе. – Совершенно очевидно, что нас влечет друг к другу. Ты сказала, что мы застряли здесь на несколько дней. Мы могли бы приятно провести это время.

Разве большинство женщин не мечтает о романе, пусть даже мимолетном, с таким богатым и сексуальным мужчиной, как Тейт? Но Рената Твигг всегда отличалась от большинства женщин, поэтому попыталась убрать его руки со своих ягодиц.

– Это не очень хорошая идея, – сказала она.

Но Тейт ловко схватил ее за запястья и, заведя их соединенные руки ей за спину, возразил:

– А по-моему, это отличная идея.

Он наклонил голову и легонько коснулся губами губ Ренни, затем второй раз, третий, четвертый. Внизу ее живота вспыхнул огонь и начал стремительно распространяться по всему ее телу.

Затем Тейт крепче прижал ее к себе и накрыл ее губы своими в страстном поцелуе. На одно короткое мгновение Ренни позволила себе им насладиться, а затем вырвалась из объятий Тейта и направилась к кухонному гарнитуру.

– Я проголодалась, а ты? – спросила она, несмотря на то что желание близости с Тейтом было сильнее желания что-нибудь съесть. – Хочешь сандвич?

Затем она вспомнила, что Грейди уехал в город за продуктами. Это означало, что сандвичи, скорее всего, делать не из чего.

Открыв холодильник, она не нашла там ничего, кроме двух бутылок воды и четырех бутылок пива. В морозильнике оказалось лишь несколько покрытых инеем свертков из фольги, по внешнему виду которых было невозможно определить их содержимое. Тогда она стала поочередно открывать шкафчики. В одном были стаканы и тарелки, в другом – рулон бумажных полотенец. Наконец в третьем она нашла еду. Это были консервы разных видов. Встав на цыпочки, она взяла одну из банок, перевернула ее, посмотрела на срок годности и улыбнулась:

– Отличные консервы. Их можно будет есть, даже когда мне исполнится тридцать.

За спиной у Ренни раздались шаги.

– И когда это произойдет?

Это прозвучало так близко от нее, что она вздрогнула и резко повернулась. Тейт стоял в половине фута от нее. К счастью, на этот раз он не стал к ней прижиматься, иначе она точно потеряла бы самообладание.

– Через год и два месяца.

Его лицо приняло удивленное выражение.

– Я думал, что ты недавно окончила университет.

Она была рада, что он сменил тему, даже несмотря на то, что эта тема имела отношение к ней.

– Я получила доступ к адвокатской практике шесть лет назад. Как насчет «Бифарони»? – Она показала ему банку с упомянутым названием.

Тейт поморщился:

– Ты правда такое ешь?

Она посмотрела на него с недоумением:

– Конечно. Когда я училась в младших классах частной школы, это была моя любимая еда.

Он бросил взгляд на содержимое шкафчика:

– Что еще там есть?

Повернувшись, Ренни стала перебирать банки. Разумеется, среди этих запасов нет ничего из меню ресторана, в котором он ужинал бы сегодня вечером, если бы не застрял здесь вместе с ней.

– Сейчас посмотрим. Итак, здесь есть «Спагеттиос», «Мини-равиолис», «Чили мак», говяжья тушенка, вареная фасоль и разные супы.

Когда Ренни снова повернулась к нему лицом, она обнаружила, что он ближе придвинулся к ней. Судя по выражению его лица, ничто из перечисленного не показалось ему аппетитным.

– Какие супы? – спросил он.

Она снова заглянула в шкафчик:

– Суп-пюре из моллюсков, томатный, перловый с говядиной, куриный со «звездочками».

– Куриный со «звездочками» от компании «Кэмбелл суп»?

– Да.

– Хорошо. Тогда я буду есть его.

Прежде чем Ренни смогла достать банку, он протянул руку и взял ее сам. Затем подошел к плите, выдвинул ящик под духовкой, достал оттуда вполне пригодную на вид кастрюлю, открыл банку и вывалил туда ее содержимое. Его движение были такими ловкими и уверенными, что могло показаться, что он каждый день ест консервированные супы, приготовив их на старой плите.

Единственную ошибку он допустил, добавив в кастрюлю с концентратом полбанки воды, а не целую, как рекомендовалось в инструкции. Ренни знала это, потому что в детстве любила куриный суп со «звездочками». Признаться, она и сейчас покупала его наряду с «Бифарони». Эти консервы странно смотрелись на полке рядом с оливковым маслом первого отжима, элитными сортами зеленого чая и мюсли.

– Тебе следовало добавить полную банку воды, – сказала она. – В инструкции говорится…

– Я знаю, – перебил ее он, – но если добавить полную банку, вкус супа будет не таким насыщенным.

Ренни была заинтригована. Такой богатый и успешный человек, как Тейт Готорн, не должен разбираться в подобных вещах.

– Когда я был ребенком, мы с матерью долго питались консервами. После смерти моего отца ей пришлось растить меня в одиночку. У нее была небольшая зарплата, и нам приходилось экономить. Мы часто брали еду в пунктах социальной помощи малоимущим. Там были в основном консервы, – объяснил ей Тейт, удовлетворив ее любопытство.

Теперь ей стало ясно, почему он воротит нос от консервированной еды. Увидев сегодня его дом, она предположила, что он всегда жил в роскоши. На самом деле это было не так. Она подумала, что он, скорее всего, принадлежит к тем людям, которые всячески стремились к успеху, потому что были многого лишены в детстве.

– Ты училась в частной школе? – неожиданно спросил Тейт.

Его вопрос на мгновение сбил ее с толку, но затем она вспомнила, что сама об этом упомянула, когда говорила о своих пищевых предпочтениях.

– Да, – просто ответила она, не желая вдаваться в детали. Ему вряд ли было бы приятно слышать, что она как сыр в масле каталась в то время, как он терпел лишения. Детские воспоминания остаются с человеком до конца его жизни. Всякий раз, когда Ренни проводила более пяти минут со своими родителями, она чувствовала себя пятилетней девочкой, которая разочаровала их, сняв балетную пачку.

Но Тейт, похоже, хотел узнать о ней больше.

– Это была одна из тех элитных частных школ с мраморными полами и мебелью из красного дерева, в которую обеды доставляли с фермы?

– Что-то в этом роде, – призналась она, но не стала добавлять, что ее школу окружали безупречно подстриженные лужайки, и иногда уроки проходили на свежем воздухе. – Я сожалею о том, что произошло с твоим отцом, – сказала она вместо этого.

Тейт медленно помешивал суп ложкой, которую до этого нашел в одном из ящиков. Он так сосредоточенно смотрел в кастрюлю, словно это могло ему подсказать, как отсюда выбраться.

– Это было давно. Он был ласков со мной, но я плохо его помню, потому что я был маленьким, когда он погиб. Мой отчим стал мне настоящим отцом. По сути, он единственный отец, которого я знал. Моя мать вышла за него замуж, когда мне было десять лет. Он был хорошим человеком. Он был добр к моей матери. Они подходили друг другу.

Последние три фразы прозвучали как заученные. Их словно произнес десятилетний ребенок. Ренни не услышала в них эмоций.

– Ты помнишь, какой была твоя жизнь до того, как федералы взяли вас под свою защиту?

– Я помню лишь несколько коротких фрагментов, да и то смутно, – ответил он, продолжая помешивать суп.

– И твоя мать ни разу не намекнула, что у вашей семьи было тайное прошлое?

Тейт покачал головой:

– Нет. Она была очень осторожной и не позволяла мне делать множество вещей, которые я хотел делать. Но, поскольку таких матерей много, я не считал это странным. Я просто думал, что у моей матери беспокойный характер.

Ренни понимала, что он имеет в виду. Ее мать Мелисанд де Жардин-Твигг тоже из-за нее беспокоилась. Но причина ее беспокойства была в том, что Ренни было чуждо все девчачье. Когда Ренни заявила, что хочет пойти на школьный выпускной в восьмом классе в брючном костюме, а не в белом платье, как другие девочки, у ее матери чуть не случился сердечный приступ. То же самое было и когда Ренни украсила свою академическую шапку цитатой рэпера Тупака, а не кристаллами Сваровски, как предлагала ее мать. Одним словом, Ренни давала ей много поводов для беспокойства. По крайней мере, так думала ее мать.

– Я могу что-нибудь… – попыталась она снова.

– Послушай, Рената, – перебил ее Тейт. Он перестал мешать суп и встретился с ней взглядом. – Я знаю, что ты просто пытаешься помочь, но сейчас в моей голове царит хаос. Я не знаю, что мне делать в сложившейся ситуации. Я предпочел бы не говорить обо всем этом.

Это Ренни также могла понять. Ее родные не любили говорить о разных вещах. Так же как и ее бывшие бойфренды.

– Хорошо, – ответила она. – Я понимаю. Ты не мог бы освободить и помыть кастрюлю, когда сваришь суп? Я тоже хочу ее использовать.

Тейт несколько секунд тупо на нее смотрел, словно не знал, как ответить на ее простой вопрос.

– Конечно, – наконец ответил он. – Никаких проблем.

Внезапно раздался пронзительный звонок телефона. Когда звук повторился, Ренни поняла, что он доносится из спальни. Они вместе побежали туда, но Ренни удалось опередить Тейта и снять трубку старого дискового телефона, стоящего на низеньком столике у кровати.

– Алло? – произнесла она в нее, не выпрямляясь.

– Мисс Твигг?

По какой-то странной причине она испытала разочарование, когда услышала на другом конце линии голос инспектора Грейди. Кого она ожидала услышать? Свою мать? Кого-то со своей работы? Или, может, Уолтера – парня, который бросил ее три недели назад после двух свиданий? Впрочем, она рада, что с Уолтером все вышло именно так, и больше не хочет его знать.

– Здравствуйте, мистер Грейди, – сказала она и, повернув голову, посмотрела на Тейта.

Он тоже выглядел разочарованным. Неужели ждал звонка от своей рыжеволосой подружки? Затем его вниманием завладело что-то другое, и она поняла, что он пялится на ее ягодицы. Сев на матрац, она смерила Тейта гневным взглядом. Он лишь улыбнулся в ответ.

– Мисс Твигг? Вы меня слышите?

– Да, мистер Грейди.

– Видите ли, у нас возникла небольшая проблема, – начал он.

«Тоже мне новость», – хотела сказать Ренни, но вместо этого стала молча его слушать.

Грейди сказал, что почти сразу после его приезда в городок Пэттипен дорогу затопило из-за сильного ливня, и он не сможет сегодня вернуться к ним в мотель. Что на кухне в домике есть консервы, и еды им хватит на несколько дней. Он пообещал, что приедет к ним сразу, как только сможет выбраться из Пэттипена, и заверил ее в том, что им с Тейтом ничто не угрожает, поскольку никто не знает, где они находятся.

Положив трубку на рычаг, Ренни поднялась с кровати и, посмотрев на замершего у двери Тейта, произнесла со слабой улыбкой:

– Похоже, мы с тобой будем здесь до завтра одни. Ты умеешь играть в снап?

Глава 6

Тейта разбудил сильный раскат грома. Ему приснилась Рената. Открыв глаза, он увидел Ренату, спящую в кресле рядом с софой, на которой лежал он. В бледном свете луны она выглядела как прекрасное неземное создание, и Тейт подумал, что он, наверное, все-таки еще спит. Что в любую минуту он проснется в своей спальне в объятиях рыжеволосой красотки, и она будет готова снова заняться с ним сексом.

Но если он проснется в собственной постели, это будет означать, что Рената ему приснилась. Что он не возбудился, когда прижимался к ней сзади, помогая ей закрыть окно. Что он не целовал ее и не чувствовал, как по его телу разливается расплавленный огонь.

Если Рената всего лишь сон, то, проснувшись, он вернется к своей привычной распланированной по минутам жизни.

Но ведь он хочет именно этого, не так ли? Он хочет, чтобы все было так, словно Рената никогда не переступала порог его дома? Тогда почему он почувствовал облегчение, когда понял, что не спит?

Когда они с Ренатой ужинали консервированной пастой, дождь по-прежнему лил как из ведра. Признаться, день, проведенный в обществе Ренаты, был не таким уж и плохим. В какой-то момент он обнаружил, что ее болтовня уже его не раздражает. Возможно, причина была в том, что она отвлекала его от мыслей о вещах, о которых он пока не был готов думать. Например, о том, что он был не тем, кем всегда себя считал. О том, что значит иметь большую семью. О том, как Рената соблазнительна, и о том, какие странные чувства она у него вызывает.

Перед тем как уснуть, он листал старый журнал «Эсквайр», а Рената читала потрепанную книгу в бумажной обложке, которую она нашла в книжном шкафу в спальне. Кажется, это был детективный роман Агаты Кристи.

Сейчас книга лежала у нее на коленях. Одна рука Ренни свисала с подлокотника, голова была слегка запрокинута. Наверняка у нее будет болеть шея, когда она проснется. Несмотря на это, Тейт не хотел ее будить. Она выглядела так сексуально.

Его взгляд снова скользнул по изящной линии ее шеи, чувственным губам и темным ресницам. Выбившиеся из небрежной прически волосы падали на расстегнутый воротник блузки, в котором по-прежнему виднелось кружево комбинации.

Интересно, сколько сейчас времени? Тейт машинально огляделся по сторонам в поисках своего мобильного телефона, затем вспомнил, что он остался дома и что ему вообще ничего не разрешили с собой взять. Как можно выжить без предметов первой необходимости? Поднявшись, он тихо обошел домик и нашел в спальне старые электронные часы со светящимися в темноте цифрами. Они показывали без трех минут два. Как в середине прошлого века люди жили без мобильных телефонов, компьютеров и Интернета?

Как долго еще им придется торчать в этом мотеле, который словно застрял в прошлом веке? Грейди вряд ли солгал насчет наводнения. После его отъезда буря усилилась. Тейт подбадривал себя мыслью о том, что Грейди обещал вернуться завтра. Это произойдет, если грунтовую дорогу, ведущую к мотелю, не размоет, и она не станет непроходимой даже для автомобиля с полным приводом. Учитывая то, что она была в ужасном состоянии до дождя, вероятность этого очень высока. Им с Ренатой придется какое-то время питаться консервами.

Прямо как во времена его детства. Во времена, о которых он не хочет вспоминать.

Вернувшись в гостиную, Тейт обнаружил, что Ренни даже не пошевелилась во сне. Ему, напротив, не хотелось спать. Обычно ему не хватало пяти часов сна. Когда он не мог уснуть, он шел в свой кабинет и садился работать. Дома ему всегда есть чем заняться, а здесь он сойдет с ума от безделья. Романы Агаты Кристи он точно читать не собирается. Если он продолжит наблюдать за спящей Ренатой, это может стать настоящим испытанием для его самообладания.

Ему не мешало бы принять душ, но после этого ему придется снова надеть форму для игры в поло, потому что инспектор не позволил ему собрать вещи. Вполне возможно, что в доме есть не только еда, но и одежда.

Снова пройдя в спальню, Тейт включил лампу у кровати и открыл шкаф. Там он нашел несколько рубашек из полиэстера, теплый свитер и одни брюки, которые были ему велики на четыре размера. Рубашки тоже были ему слишком велики, за исключением одной. Если он не найдет ничего лучше, он ее наденет.

С содержимым комода ему повезло больше. В одном ящике он нашел две простые белые футболки, в другом – джинсы. Они были старомодными, вылинявшими и застегивались на пуговицы, но, по крайней мере, они были ему велики всего на один размер.

На всякий случай он покопался в других ящиках, но нашел там только нелепые мужские пижамы и огромные бермуды. Судя по всему, большинство людей, которых прятали здесь федеральные маршалы, были мужчины, причем довольно крупные. Похоже, Ренате не повезло.

Тейт подумал о своих родителях. Что они чувствовали, когда им пришлось все оставить и переехать в незнакомое место, не имея ни малейшего представления о том, что их ждет в будущем? Ему некомфортно в этой дыре без необходимых вещей, но он сможет через какое-то время вернуться домой. Его родителям пришлось построить новую жизнь в новом месте, научиться доверять незнакомым людям.

Ему тоже нужно научиться доверять незнакомому человеку. Он подумал о спящей Ренате, которая выглядела такой соблазнительной в лунном свете.

Ему нужно принять душ. Лучше холодный. И как можно скорее.

Ренни не знала, что ее разбудило. Она только поняла, что находится не в своей постели и не у себя дома. Ее взгляд упал на книгу, лежащую у нее на коленях, и она вспомнила про Роджера Экройда. Она находится в Кингз-Эббот? Ренни нахмурилась. Нет, она находится в заброшенном отеле в Висконсине. И не с Роджером Экройдом, а с Тейтом Готорном.

Выпрямившись, она поморщилась от боли в спине и потерла затекшую шею. В следующий раз она ляжет спать на кровати. Тогда она вспомнила, что в домике есть всего одна небольшая кровать. Здесь есть еще и софа, но ее занял Тейт.

Услышав скрип металла, донесшийся со стороны спальни, она обратила внимание на гудение, которого не замечала до сих пор. Это гудела вода в трубах. Похоже, Тейт принимал душ. Точнее, он закончил его принимать и сейчас выйдет из ванной. Наверняка на нем не будет ничего, кроме полотенца, обмотанного вокруг бедер. Возможно, он будет закреплять его на ходу, но оно все равно съедет вниз, обнажив четкий рельеф пресса и дорожку из темных волосков посередине живота, устремляющуюся к тому месту, которое, несомненно, впечатляющих размеров.

В любом случае она ничего этого не увидит, поскольку он не придет сюда раздетый. Разумеется, она этому рада.

Ренни услышала, как внутри спальни открылась дверь, и только в этот момент поняла, что в гостиной не очень темно, так как в нее проникает свет лампы из соседней комнаты. Вместе с ним в гостиную проник запах сосновой хвои. Она подумала об обнаженном Тейте, и внутри у нее все сжалось. В комнате вдруг стало жарко и влажно. Затем она услышала тихие шаги босых ног по деревянному полу, и мгновение спустя в гостиной появился Тейт.

Он прошел мимо нее, и она поняла, что запах хвои исходит от него. Затем он сел на софу, и она увидела, что он одет в джинсы и белую футболку, а на шее у него висит полотенце. Интересно, где он нашел чистую одежду?

Неожиданно он поднял голову и встретился с ней взглядом, словно она задала этот вопрос вслух.

– Ты проснулась, – сказал он.

– А ты помылся, – ответила она, не понимая, как ей самой до сих пор не пришло в голову принять душ и поискать чистую одежду. – И даже побрился.

Тейт провел рукой по своему квадратному подбородку:

– В ванной есть одноразовые бритвы. Они не лучшего качества, но, если быть осторожным, ты ими не порежешься. В спальне есть одежда, которую, должно быть, оставили прежние посетители этого места. Почти все вещи огромных размеров, но я нашел то, что более-менее мне подошло.

Насчет «более-менее» Тейт, конечно, приуменьшил. Ему, безусловно, шла форма для игры в поло, но в джинсах и футболке он выглядел невероятно сексуально. Наверное, дело было в том, что джинсы и футболки – ее любимая одежда на мужчинах. Особенно когда у футболки V-образный вырез.

– Там есть что-нибудь мягкое и удобное для меня? Я бы не отказалась от тренировочного костюма, если, конечно, он не пахнет плесенью.

Если бы она знала, что застрянет у черта на куличках с богатым сексуальным мужчиной, она надела бы модное платье, а не этот скучный костюм, похожий на те, что носит ее мать.

– Если под «мягким и удобным» ты имеешь в виду огромные мужские рубашки, шорты и пижамы, то да, есть. Если что-то другое, то нет. Но, возможно, тебе удастся что-нибудь придумать.

Она посмотрела на широкую грудь и внушительные бицепсы Тейта. Ее снова бросило в жар, и она решила, что ей нужно срочно принять душ.

– Горячая вода еще осталась? – спросила Ренни.

Впрочем, горячая вода ей не понадобится, потому что ей необходимо остудиться.

– Ее полно.

Это прозвучало так, что у нее возникло подозрение, что он тоже не использовал горячую воду.

Не сказав больше ни слова, Ренни прошла в спальню. Тейт повесил свою форму для поло на стул, а сапоги оставил под ним. Заглянув в шкаф и комод, Ренни убедилась в том, что Тейт прав и подходящей для нее одежды там нет. Огромная мужская рубашка цвета лаванды, наверное, будет доходить ей до колена. Но это хорошо, поскольку ей нужно постирать белье и чем-то прикрыться, пока оно будет сохнуть.

Заглянув в ванную, она увидела черные мужские трусы, сохнущие на вешалке для полотенец. Это означало, что у Тейта под джинсами ничего нет.

Нет, она больше не собирается думать о подобных вещах. Точно так же она не собирается надевать рубашку, которая может распахнуться в неподходящий момент и спровоцировать Тейта.

В таком случае ей придется надеть одну из пижам. Она потуже затянет брюки, и они никуда не денутся.

Точно. Она так и сделает.

Достав из комода зеленую пижаму с рисунком в виде маленьких тележек с клюшками для гольфа, она прошла в ванную, заперла дверь, разделась, открыла холодную воду, встала под душ и взвизгнула.

Глава 7

Услышав визг, донесшийся из ванной, Тейт подумал, что Рената решила принять холодный душ так же, как и он. Очевидно, не он один опасался того, что может произойти между мужчиной и женщиной, которые волею случая оказались наедине в замкнутом пространстве и весь день боролись со своим влечением друг к другу.

Впрочем, один раз он все-таки дал слабину, обнял и поцеловал Ренату.

Интересно, выберет она пижаму или рубашку? Второй вариант был бы для него предпочтительнее.

Почувствовав беспокойство, Тейт поднялся и подошел к холодильнику. Достав оттуда бутылку пива, он открутил крышечку и сделал большой глоток из горлышка. Пиво оказалось вкусным, но оно не избавило его от мыслей о Ренате, которая стояла голая под душем в соседнем помещении.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз находился рядом с обнаженной женщиной и не пытался этим воспользоваться. Тогда он в очередной раз напомнил себе, что Рената совсем не в его вкусе. Она последняя женщина на земле, которая ему нужна. В его жизни были женщины, относящиеся к тем типам, которых следует избегать, – капризная надменная принцесса, командирша, истеричка и материалистка. Но с ходячей катастрофой вроде Ренаты он никогда еще не сталкивался.

Для мужчины вроде него это худший из типов. С другими типами вполне можно иметь дело, когда поймешь, на какие «кнопки» следует нажимать, а какие лучше не трогать. Что касается ходячей катастрофы, у этого типа слишком много «кнопок», и, если нажмешь не на ту, последствия могут быть непредсказуемыми. Когда имеешь дело с такой женщиной, слишком многие вещи остаются вне твоего контроля. Слишком многое может пойти наперекосяк, как в случае с Ренатой. С того самого момента, как она появилась в его доме, его жизнь перевернулась с ног на голову.

Конечно, она не виновата в том, что он оказался не тем, кем всегда себя считал. Не виновата в том, что в действительности он был частью большой семьи, о которой всегда мечтал. Но она все равно подобна стихийному бедствию. При взаимодействии с ней нужно учитывать множество факторов, но все равно многое может пойти неправильно. Даже до того, как он успеет начать нажимать правильные «кнопки».

Дверь ванной открылась со щелчком, и он, посмотрев в дверной проем спальни, увидел тень, падающую на кровать. Прежде чем вернуться в гостиную, Рената выключила свет в ванной и спальне, и весь домик погрузился в темноту.

Тейт услышал тихие шаги босых ног по полу, затем Рената пробормотала «черт побери», очевидно наткнувшись на столик у софы. Затем она включила лампу, и комната наполнилась мягким светом.

Тогда он в очередной раз напомнил себе, что должен держаться от нее подальше, потому что даже в нелепой мужской пижаме, в которую могли поместиться три такие хрупкие женщины, как она, и с тюрбаном из махрового полотенца на голове Рената выглядела сногсшибательно.

– Прости, – сказала она, поправляя лампу на столике. – Я плохо ориентируюсь в темноте.

Тейт в этом сомневался. До этого момента она нормально передвигалась в темноте. Он с удовольствием посмотрел бы, как она делает другие вещи в темноте.

– Ничего страшного.

Она завернула штанины до колен и закатала рукава до локтей. Все пуговицы пижамной рубашки были застегнуты, но из-за того, что она была ей очень велика, V-образный вырез доходил ей до середины груди. Тейт не понимал, как ей удалось сделать так, чтобы огромная пижама с нелепым рисунком, скрывающая все ее прелести, выглядела сексуальнее, чем самое откровенное кружевное белье.

Пока он думал о пижамах и белье, Рената робко улыбалась ему. Затем она подошла к креслу, в котором сидела до этого, взяла книгу и опустилась в него. Полистав немного книгу, она нашла нужную страницу и продолжила читать детективный роман. Тейт не мог поверить своим глазам. Как она, такая сексуальная и благоухающая, может спокойно сидеть и читать, когда он сходит с ума от желания? Ему не остается ничего другого, кроме как сделать вид, будто она его не интересует.

– Пива хочешь? – спросил он небрежным тоном, словно обращался к кому-то из своих приятелей.

Рената подняла на него глаза, снова улыбнулась и покачала головой:

– Нет, спасибо.

Затем она наклонила голову и продолжила читать. Сейчас, когда она сидела, вырез ее пижамы еще немного съехал, обнажив верхнюю часть ее груди, которая оказалась больше, чем Тейт предполагал сначала.

Запретив себе об этом думать, Тейт вернулся на софу и взял журнал, который уже пролистал. Только он собрался начать читать передовицу, как вдруг Рената положила книгу себе на колени и подняла руки, чтобы снять с головы полотенце. Темные пряди волос рассыпались по ее плечам лентами мокрого шелка. Тогда она принялась вытирать голову полотенцем. Даже это показалось Тейту сексуальным. Да что с ним такое творится, черт побери? Он ведь только что запретил себе обо всем этом думать.

Затем она повесила полотенце на подлокотник кресла и принялась расчесывать волосы пальцами. Это тоже выглядело сексуально, даже несмотря на ужасную зеленую пижаму с тележками для гольфа. Возможно, дело было в том, что вырез пижамы двигался туда-сюда при каждом ее движении. А может, в том, что пряди волос прилипли к ее шее и груди, и он им завидовал. Или, может, причиной было то, что молодые и здоровые мужчина и женщина застряли вдвоем в этой глуши, и им нечем заняться среди ночи? Если Рената хотя бы намекнет ему на то, что на уме у нее сейчас то же, что и у него, им ничто не сможет помешать…

– Тейт? – внезапно произнесла она. В ее мягком тоне были интимные нотки.

– Да, Рената? – небрежно ответил он.

– Ты не мог бы… Я подумала, может, ты…

Она говорила сбивчиво. Очевидно, ее просьба и вправду была интимного характера, раз она никак не могла выразить ее до конца. Тейт подумал, что она хочет, чтобы он что-то для нее сделал, но стесняется спросить его прямо. Стесняется выразить открыто свои сокровенные мысли? Свои сокровенные желания?

– Чего бы ты ни хотела от меня, Рената, я обещаю, что сделаю это, – заверил ее Тейт. По крайней мере, один из них может четко выразить свои мысли. Рената, как и все женщины, любит ходить вокруг да около.

В ответ на его торжественное заявление она улыбнулась, медленно поднялась и откинула назад свои густые темные волосы. Затем она сделала шаг в сторону Тейта. Он отложил в сторону журнал, поставил бутылку с пивом на столик и сел прямо, готовясь выполнить просьбу Ренаты.

Он уже собирался протянуть к ней руки, взять ее за талию и посадить к себе на колени, как вдруг она неожиданно повернулась и, не сказав ни слова, пошла назад в спальню.

Ну и ладно. Он и не думал, что она принадлежит к тем женщинам, которые пропускают прелюдию и сразу переходят к делу. Он был готов уступить женщине ради ее удовольствия, хотя сам всегда любил прелюдии. Возможно, в следующий раз они сделают так, как захочет он. Или через раз. Или через два. Рената сказала, что они могут провести здесь несколько дней.

Проследовав за ней в спальню, он обнаружил, что она прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Возможно, она стеснялась раздеваться в его присутствии. Впрочем, было странно, что женщина, которая только что предложила ему заняться с ней сексом, стесняется подобных вещей.

Он снял с кровати покрывало и включил лампу.

На кровать устремился поток яркого света. Нет, так не пойдет. Ему нравится, когда во время секса он видит, что они с партнершей делают, но он не любит, когда свет бьет в глаза. Тогда он прошел в гостиную и включил лампу там. Ее свет был таким слабым, что едва доходил до кровати в спальне.

Тейт вспомнил, что, когда искал консервный нож, заметил в одном из кухонных ящиков толстые белые свечи. Такие обычно используют, когда отключают электричество, но вполне подойдут для создания интимной обстановки.

Сходив на кухню за свечами и спичками, Тейт поставил по две свечи на столик у кровати и на комод и зажег их. Затем он снял футболку и расстегнул джинсы. Только он это сделал, как дверь ванной открылась, и из нее вышла Рената. Ее взгляд был прикован к чему-то, что она держала в руке и вытирала полотенцем.

– Я буду тебе очень признательна за помощь, Тейт. К сожалению, здесь нет фена. В мокром виде мои волосы становятся неуправляемыми. Если не расчесать их, пока они не высохли, потом это будет сделать гораздо сложнее. Я не нашла массажную щетку, зато нашла этот гребень с редкими зубьями и помыла его под краном. Самой мне будет трудно им расчесаться, поэтому я…

Увидев Тейта без футболки и в расстегнутых джинсах, разобранную постель и горящие свечи, она перестала болтать и замерла на месте.

– Какого черта? – ошеломленно пробормотала она.

– Я думал, ты хочешь заняться со мной сексом, – сказал он.

Рената издала короткий невеселый смешок:

– Нет. – Этот односложный ответ прозвучал очень отчетливо, затем, словно решив, что он ее не понял, она поспешно добавила: – Я хочу, чтобы ты расчесал мне волосы.

– Но твоя просьба прозвучала так, будто ты хотела заняться со мной сексом, – продолжил он, не собираясь сдаваться. Ему не позволяло этого делать неудовлетворенное желание.

Она посмотрела на него с недоумением:

– Что из того, что я тебе сказала, могло навести тебя на мысль, что я хочу заняться с тобой сексом?

Он быстро прокрутил в уме весь их разговор.

– Все.

Ренни какое-то время молчала. При этом она выглядела задумчивой, и это дало ему основания полагать, что она тоже вспоминает подробности их разговора. На мгновение ему показалось, что она собирается ответить: «О да. Мои слова действительно прозвучали так, словно я хочу заняться с тобой сексом. Хорошо. Давай займемся им».

Но затем на ее лице снова появилось замешательство.

– В моих словах не было ни малейшего намека на то, что я хочу заняться с тобой сексом.

– Но в них также не было ни малейшего намека на то, что ты хотела, чтобы я расчесал тебе волосы.

Рената помолчала какое-то время, затем тихо попросила:

– Ты не мог бы застегнуть джинсы?

Ее слова привели Тейта в замешательство. Он не помнил, чтобы женщина когда-либо просила его об этом. Женщины никогда его не отвергали. Даже до того, как он стал богатым и успешным. Когда он учился в колледже и жил в убогой маленькой квартирке, любая понравившаяся ему девушка оставалась у него ночевать, когда он этого хотел. Когда он учился в старших классах, он часто занимался сексом с девчонками на заднем сиденье своего старенького «форда». Одним словом, с тех пор, как он достиг половой зрелости, он притягивал к себе женщин словно магнит. Любая из них оказывалась в его постели, стоило ему только этого захотеть.

Любая, кроме Ренаты Твигг.

Не отрывая от нее взгляда, Тейт начал застегивать джинсы. Он не поверил своим глазам, когда она отвернулась, чтобы не видеть, как он это делает. Как может женщина, пробуждающая такое сильное желание в мужчине, быть настолько застенчивой? Тем более что он разделся не полностью?

– Спасибо, – сказала Рената, когда он закончил.

Она по-прежнему не смотрела на него. Неужели она находит его отталкивающим?

Затем он вспомнил, что днем она не находила его отталкивающим. Что она целовала его так же страстно, как он ее. Даже когда она сказала, что им не следует продолжать, поскольку это было бы ошибкой, она вцепилась в его рубашку, словно не хотела его отпускать. А выражение ее глаз… Истолковать его неправильно было просто невозможно. Помимо этого он несколько раз замечал, как она на него смотрела.

Она смотрела на него так, словно ей нравилось то, что она видела.

Значит, причина ее отказа была не в том, что она его не хотела. Причина была в том, что она не хотела его хотеть, и это еще сильнее расстраивало его. Потому что, несмотря на ее нежелание его желать, он по-прежнему ее хотел. Он не понимал почему. Хотя его никогда раньше не отвергали, он был абсолютно уверен, что не принадлежит к тем мужчинам, которые продолжают бегать за женщиной, будучи отвергнутыми ею по той или иной причине. Он по-прежнему хотел прикасаться к Ренате, вдыхать ее волнующий запах. Если он согласится расчесать ей волосы, он получит эту возможность.

Опустившись на кровать, Тейт похлопал по свободному месту рядом с ним.

– Садись. – Он протянул руку. – Дай мне гребень.

Рената настороженно посмотрела на него, затем сделала шаг в его сторону и протянула ему гребень. Он взял его без промедления и снова похлопал ладонью по матрацу. Она приблизилась к нему еще на шаг. Тейт мог бы схватить ее и повалить на кровать, если бы захотел. Он хотел этого, а Рената нет, поэтому он просто в третий раз похлопал по кровати.

Наконец она опустилась на матрац. Он немного просел под ней, и Рената, наклонившись в сторону Тейта, натолкнулась плечом на его плечо. Она резко отстранилась и повернулась спиной к Тейту. Перебросив назад свои темные волосы, она неловко пробормотала «спасибо». Тогда Тейт погрузил зубья гребня в ее длинные влажные волосы и принялся осторожно их расчесывать.

Глава 8

Мужчины все-таки странные.

Сидя на кровати спиной к Тейту, Ренни пыталась сосредоточиться на этой мысли и не думать о том, какие приятные ощущения он ей доставляет, расчесывая ее волосы. В любом случае, первая мысль гораздо более правильная, нежели вторая. Потому что мужчины действительно странные.

У них на уме один секс. Они все сводят к сексу. У Тейта не было никаких оснований думать о сексе, когда она просила его об одолжении. Она не сделала ни малейшего намека на то, что хочет с ним переспать. Но сейчас, когда он расчесывал ей волосы, она сама не могла не думать о сексе.

Его движения были мягкими и осторожными. Одну руку он положил ей на затылок, а другой осторожно водил гребнем по ее волосам, которые он поделил на пряди. Закончив расчесывать одну прядь, он перебросил ее вперед через плечо Ренни и приступил к следующей. Она чувствовала, как по ее шее, плечам и спине медленно разливается тепло.

– У тебя хорошо получается, – сказала она, закрыв глаза.

– Если я сделаю тебе больно, дай мне знать, – мягко ответил Тейт после небольшой паузы.

– Ты не сделаешь мне больно, – поспешно заверила его Ренни.

Она перестала думать и отдалась на волю чувств. Теперь, когда она закрыла глаза, ее ощущения обострились. Она слышала стук дождя по оконному стеклу, вдыхала запах хвойного мыла, которым они оба пользовались. Но наибольшее удовольствие ей доставляло тепло от ладони Тейта, лежащей у нее на затылке, и прикосновения его пальцев к ее спине и шее, когда он отделял и расчесывал одну за другой пряди ее волос.

К тому моменту, когда все ее волосы были расчесаны и переброшены вперед через левое плечо, ее тело стало мягким и безвольным, как у тряпичной куклы. Несмотря на то что Тейт закончил выполнять ее просьбу, он по-прежнему сидел за ее спиной. Она не встала сама и не дала ему понять, что он может быть свободен. Она хотела, чтобы они просидели так целую вечность, потому что, если они сдвинутся хоть на дюйм, ощущение блаженного умиротворения, которое она испытывала, улетучится. Ей казалось, что, пока Тейт рядом, с ней не произойдет ничего плохого.

Вдруг она почувствовала, как к ее шее что-то прикоснулось. Прикосновения были легкими, словно ей на кожу сели бабочки, и она сообразила, что это Тейт ее целует, только когда он сдвинул ворот ее рубашки, чтобы покрыть поцелуями ее плечо. Все ее чувства обострились до предела. Она знала, что ей следует попросить его остановиться, но это было последнее, чего она хотела.

– Тейт… – пробормотала она, не зная, что хочет сказать.

– Тише, – прошептал он, согревая дыханием ее нежную кожу.

Ренни открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент он нежно поцеловал ее в плечо, и внизу ее живота вспыхнул огонь, который начал мгновенно распространяться по всему ее телу. Она тихонько вскрикнула от удовольствия. В ответ на это Тейт принялся водить языком по ее плечу. В дальнем уголке ее сознания прозвенел тревожный звоночек, но его тут же заглушил стук крови в висках. Остатки ее сомнений улетучились в тот момент, когда Тейт обвил рукой ее талию, притянул ее к себе и прикоснулся губами к чувствительному участку кожи у нее за ухом.

Она так давно не получала удовольствия от близости с мужчиной.

Не в силах устоять перед искушением, Ренни подняла руку и запустила пальцы в волосы Тейта. Он расценил это как ободрение и тут же приступил к дальнейшим действиям. Его рука скользнула вверх по ее животу и накрыла грудь. Когда Тейт принялся пощипывать большим и указательным пальцем ее затвердевший сосок, она снова вскрикнула и выгнулась дугой ему навстречу. Он ловко расстегнул пуговицы на ее рубашке, распахнул ее, накрыл ладонями ее грудь и слегка ее сжал. Ее тело при этом словно пронзило огненной стрелой, и она попыталась повернуться к нему лицом.

– Еще рано, – прошептал он ей на ухо.

Она подняла другую руку и соединила пальцы в замок у него на затылке. Тейт продолжил одной рукой поглаживать ее грудь, а другой развязал шнурок, которым она стянула пояс брюк. Они тут же упали с нее, и он, просунув руку между ее бедер, раздвинул складки у входа в ее заветную пустоту.

– Ты такая влажная, – пробормотал он, погружая палец внутрь ее.

Она тяжело вздохнула и задвигала бедрами, приглашая его проникнуть глубже. Но вместо этого он вытащил палец и стал ласкать складки между ее бедер. Он делал это медленно, время от времени снова погружая кончик пальца внутрь ее. Он продолжал эту сладостную пытку до тех пор, пока ей не начало казаться, что она вот-вот взорвется от желания. Сердце ее бешено стучало, дыхание участилось, и, когда она начала думать, что ее накроет волна экстаза, он убрал руку и положил ладонь на ее плоский живот.

– Еще рано, – снова прошептал Тейт, и она скорее почувствовала, как он снимает с нее рубашку.

Бросив ее на пол, он стянул с себя футболку, и Ренни увидела мускулистый торс, словно высеченный резцом античного ваятеля. Словно зачарованная, она смотрела на его пальцы, ловко расстегивающие джинсы, на символ его мужского естества, размер которого поразил ее.

Затем он толкнул ее на матрац, лег поверх нее и накрыл ее губы своими. Одновременно с этим его руки скользили по ее телу. Всякий раз, когда они оказывались на ее бедрах, он все ниже и ниже спускал ее брюки, пока в конце концов не избавил ее от них и не швырнул их на пол.

Ренни тоже времени даром не теряла. Она водила ладонями по его мускулистым рукам и плечам, широкой спине и упругим маленьким ягодицам. Все его тело было напряжено, словно натянутая струна, и, когда она просунула руку между их животами и сжала его восставшую плоть, из его горла вырвался стон отчаяния. В ответ на это он поцеловал ее крепче и одновременно с этим снова принялся нежно пощипывать лепестки между ее бедер.

Они долго ласкали друг друга губами и руками, и, когда Ренни снова оказалась на грани экстаза, Тейт внезапно отстранился и встал с кровати. Озорно улыбаясь, он стянул с себя джинсы и предстал перед ней полностью обнаженный. Его загорелая кожа поблескивала в свете свечей. От его мужественной красоты у Ренни захватило дух.

Сев на край кровати, он привлек Ренни к себе на колени. Оседлав его, она запустила пальцы в его волосы и взъерошила их. Когда Тейт наклонил голову и приник губами к ее соску, она вскрикнула. Она сделала это снова, когда он сжал ее ягодицу. Но когда он начал направлять предмет своей мужской гордости в заветное местечко между ее бедер, она схватилась за него и помешала ему в нее войти.

Но все же она не смогла себя заставить сказать ему, чтобы он остановился. Потому что она не хотела, чтобы он останавливался. Она хотела его. Очень хотела. Она давно не испытывала такого сильного эротического наслаждения. Возможно, она никогда больше не встретит такого мужчину, как он. Почему бы ей не провести с ним одну ночь? Что может быть в этом плохого?

Разве что у них нет никаких средств контрацепции.

– Я хочу тебя, Рената, – хрипло произнес Тейт, прожигая ее взглядом. – Я очень тебя хочу.

– Я тебя тоже, – ответила она. – Но все происходит слишком быстро, а я не готова.

По правде говоря, ее беспокоит не столько риск забеременеть, сколько эмоциональные последствия их близости. У нее сейчас тот этап менструального цикла, когда вероятность забеременеть равна нулю. Эта часть ее организма работает как часы. Жаль, что ее сердце не может быть столь предсказуемым.

– Я тоже не приготовился к такому варианту развития событий, но это вовсе не означает, что мы не можем получить удовольствие.

Прежде чем она успела что-то на это сказать, он снова принялся ласкать складки у входа в ее лоно. Ренни громко застонала, внизу ее живота вспыхнул огонь и начал распространяться по венам. Желание завладело всем ее существом, вытеснив из головы остатки мыслей. Когда он в очередной раз погрузил палец внутрь ее, она осознала, что никогда не сможет этим удовлетвориться. Что она хочет большего. Здесь и сейчас. Ее тело требовало этого. Если он прямо сейчас не овладеет ею, она просто взорвется.

– Я не забеременею, Тейт. Сейчас у меня такой день цикла, когда заниматься сексом безопасно. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Пожалуйста, займись со мной любовью. Прямо сейчас.

Этих слов ей оказалось достаточно, чтобы убедить его. Накрыв ее губы своими, он приподнял ее бедра и направил свою плоть в ее теплую влажную пустоту. Когда она раздвинула ноги, чтобы принять его, он задвигался под ней, наполняя ее собой.

Обвив руками его шею, она закачалась вместе с ним. С каждым рывком он погружался все глубже. Прервав поцелуй, он прижался губами к ее груди, и они увеличили темп, а затем он обхватил ее и перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху. Затем он сделал еще несколько рывков и извергся в нее.

Когда Ренни дрожала в экстазе, в голове у нее промелькнула мысль о том, что она хотела бы, чтобы эта близость длилась вечно.

Чуть позже, когда они, лежа рядом друг с другом, восстанавливали дыхание, у Ренни было такое чувство, будто они оба не понимали, что только что произошло. Не осмеливаясь смотреть на Тейта, она тупо уставилась в потолок. Одна ее часть уже жалела о том, что она так быстро и легко уступила Тейту, другая – не могла дождаться, когда это произойдет снова.

В этом, как она подозревала, и был корень ее страха. Она боялась, что после одной-единственной близости с Тейтом она никогда не сможет им пресытиться. Еще больше она боялась, что эта близость останется первой и последней.

Проснувшись, Ренни услышала, как дождь стучит в оконное стекло, и сонно улыбнулась. Она любила дождь. Ей казалось, что он обладает способностью замедлять ход времени. Если утром шел дождь, она позволяла себе встать на несколько минут позже. Сегодняшнее утро не станет исключением. Что ей мешает немного понежиться в постели перед началом рабочего дня? Довольно вздохнув, она протянула руку к столику, чтобы нажать кнопку отложенного сигнала на будильнике… и обнаружила, что никакого будильника там нет. Открыв глаза, она, к своему потрясению, обнаружила, что находится не в своей спальне и что на ней нет одежды.

Что за черт? Почему она обнажена?

Она резко подняла корпус, когда на нее нахлынули воспоминания эротического характера. Она вспомнила, как Тейт расстегнул ее пижаму, как он покрывал поцелуями ее грудь и ласкал складки у входа в ее лоно.

Вот почему на ней нет одежды.

Что она наделала? Ренни Твигг не входит в число тех женщин, которые теряют голову из-за мужчины только потому, что он привлекателен внешне. Даже в экстремальных ситуациях, когда эмоции зашкаливают. Ее поведение прошлой ночью было совершенно не характерным для нее.

Но из-за того, что ситуация, в которой они с Тейтом оказались, была уникальной, наверное, ей не следует ругать себя за свою слабость. Разве что за то, что она недостаточно серьезно отнеслась к проблеме предохранения. Да, она сказала Тейту, что не может забеременеть на данном этапе менструального цикла, но все же определенная доля риска была. В мире полно женщин, которых подвел данный способ защиты от нежелательной беременности. Что касается заболеваний, передающихся половым путем, она была уверена, что Тейт следит за своим здоровьем, как и она. Все же в его постели побывало столько женщин. Кто знает…

В общем, прошлой ночью она вела себя безответственно, и она не может допустить, чтобы подобное повторилось.

Куда она дела свою одежду? Точнее, куда Тейт ее дел? Она смутно помнила, как Тейт швырнул в сторону ее пижамную рубашку с рисунком в виде тележек для гольфа. После этого она помнила только, как…

Стоп. Ей лучше не думать сейчас обо всех этих вещах. Увидев свою пижаму, валяющуюся на полу, она подняла ее и надела. Когда она застегивала пуговицы, до нее донесся аромат жареного бекона. Откуда здесь мог взяться бекон?

Чтобы ее распущенные волосы не напомнили Тейту о том, с чего все началось, она собрала их в узел и закрепила его с помощью шпилек. Выйдя из спальни, она увидела Тейта, стоящего у плиты. На нем были только джинсы, низко сидящие на бедрах. Подойдя ближе, она увидела немного жареного бекона на тарелке на столе рядом с ним. Он помешивал в сковороде что-то похожее на яичницу. На соседней конфорке стояла кастрюлька с дымящейся жидкостью. Неужели это кофе? Темная жидкость определенно пахнет кофе!

На мгновение ей показалось, что она все еще спит. Значит, бурная ночь в объятиях Тейта ей тоже приснилась, потому что она была уверена, что вчера в холодильнике не было ни яиц, ни бекона. Кофе она тоже не нашла. Но раньше ей никогда не снились запахи. Это означало, что она не спит. Затем ей пришло в голову, что продукты мог привезти инспектор Грейди. Значит, все, включая прошлую ночь, было реальным, и красивый мужчина, который готовит завтрак, ей тоже не снится.

– Доброе утро, – произнесла она, надеясь, что ее приветствие прозвучало уверенно и беспечно, хотя на самом деле не чувствовала уверенности.

Когда Тейт повернулся и улыбнулся ей, остатки ее спокойствия улетучились.

– Доброе утро, – весело ответил он. – Когда я проснулся, ты крепко спала, и я не захотел тебя будить. – Его улыбка превратилась в озорную ухмылку. – Я подумал, что после прошлой ночи тебе необходимо как следует выспаться.

Неужели он хочет говорить об их близости? Ренни вообще не собиралась обсуждать с ним то, что произошло между ними, поэтому решила сменить тему и сказала первое, что пришло ей в голову:

– Ты приготовил кофе из ничего. Должно быть, ты Бог.

Судя по выражению его лица, его разочаровало то, что она никак не отреагировала на его упоминание о прошлой ночи.

– Я вскипятил воду и заварил растворимый кофе. Это не совсем настоящий кофе, так что я, наверное, полубог.

Ренни было все равно. Главное, чтобы Тейт налил ей кофе. Он налил, и она сделала глоток. Напиток оказался не очень вкусным, но бодрящим.

– Где ты нашел яйца? – спросила она, выпив еще немного кофе. – Я думала, что Висконсин славится своей молочной продукцией, а не стаями лесных кур.

Какое-то время Тейт выглядел так, словно не собирался позволять ей уклоняться от затронутой им темы, но затем он, очевидно, понял, что она настроена решительно, и уступил.

– Это яичный порошок, – объяснил он, отвернувшись и продолжив помешивать содержимое сковороды. – Я нашел коробку за банками с консервами. Там также есть сухое молоко. Если тебя беспокоит нехватка кальция, можешь развести его кипятком.

Нет, спасибо. С нее хватит яичницы из яичного порошка. Она сможет продержаться несколько дней без молока.

– Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, – ответила Ренни. – Когда я вчера заглядывала в холодильник, я не нашла там бекона. Его ты тоже сделал из порошка? – пошутила она.

– Нет, я нашел его в морозильнике, – ответил Тейт, по-прежнему не глядя на нее. – Он был завернут в фольгу. Не знаю, как долго он там пролежал, но пахнет хорошо.

– Да, пахнет хорошо, – согласилась она. – Спасибо, что приготовил завтрак.

Наконец он снова посмотрел на нее. Он улыбнулся, только на этот раз в его улыбке не было озорства.

– Пожалуйста. Это меньшее, что я могу для тебя сделать после прошлой…

Тейт осекся, словно внезапно вспомнил, что она не хочет говорить о том, что между ними произошло.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – поправился он, кивком указав ей на содержимое сковороды.

«Это что-то новенькое», – подумала Ренни. Ни один мужчина прежде не готовил для нее завтрак. Когда она оставалась на ночь у своих бывших бойфрендов, завтрак по утрам всегда готовила она. Именно по этой причине она по пути на свидание всегда покупала пакет круассанов или пончиков.

– Садись, – сказал он. – Я принесу тебе тарелку.

Подойдя к софе, Ренни отодвинула в сторону книгу и журнал, которые они с Тейтом там оставили, перед тем как…

Неужели она не может хоть на секунду забыть о том, что они занимались любовью?

Нет, не любовью. Сексом. То, что между ними произошло, было всего лишь реакцией на их влечение друг к другу. Она никогда еще не занималась любовью. Чтобы это делать, нужно быть влюбленной. До сих пор Ренни ни разу не была влюблена. Она была уверена, что, когда это с ней произойдет, она это почувствует.

Она села на софу, и Тейт поставил на столик две тарелки с равными порциями яичницы и бекона. Затем он принес два стакана апельсинового сока и сообщил ей, что приготовил его из концентрата, который также нашел в морозильнике. Ренни очень любила апельсиновый сок и сделала большой глоток. Сок оказался отвратительным на вкус. Она выплюнула его в стакан и секунду спустя осознала весь ужас того, что сделала. Выплевывать напиток на глазах у мужчины, с которым ты провела ночь, еще хуже, чем разгуливать перед ним в гигантской пижаме с нелепым рисунком. Тем более что этот напиток приготовил он. Но сок был не менее ужасен, чем пижама с тележками для гольфа. У него был привкус алюминия.

Тейт выглядел расстроенным, словно сам собрал в своем саду апельсины и вручную выжал из них сок, и она, отказавшись от сока, отвергла его самого.

– Что-то не так с соком? – спросил он.

– Нет, – поспешно солгала Ренни, поставив стакан на столик. – Просто я вспомнила… э-э…

что от апельсинового сока у меня бывает расстройство желудка.

Судя по выражению лица Тейта, его не убедили ее слова. Он взял свой стакан, сделал большой глоток… и тут же выплюнул сок обратно в стакан.

– У этого сока металлический привкус, – сказал он, посмотрев на Ренни. – Знаешь, я вспомнил кое-что о своем отце. В магазине, где он работал, пахло металлом. Почему я это вспомнил?

– Я думаю, что такие вещи, как вкусы, запахи и звуки, запоминаются лучше всего. Самые ранние из моих воспоминаний связаны со вкусами, запахами и звуками.

Тейт кивнул, но мысли его, похоже, были далеко. Возможно, в нескольких сотнях миль отсюда. В маленьком городке в Индиане, где он вырос. Точнее, в городке, куда его перевезли, когда он был ребенком.

– Садись есть, – мягко сказала ему Ренни. – Возможно, у бекона тоже есть какой-нибудь привкус, и ты еще вспомнишь что-нибудь, – пошутила она.

У бекона был привкус фреона, а яичница была похожа на клей, но Ренни съела все до последнего кусочка. Завтрак для нее приготовил шикарный мужчина, с которым она провела ночь, и от этого все казалось вкуснее.

К тому времени, когда они закончили завтракать, дождь ослабел. Подойдя к окну, Ренни обнаружила, что тучи не выглядят такими зловещими, как вчера. Судя по тому, что запели птицы, дождь скоро прекратится. Она открыла окно, и ветер донес до нее запах, указывающий на то, что поблизости есть водоем.

Ренни глубоко вдохнула свежий влажный воздух. Ей нравилось жить в Нью-Йорке, но время от времени ей было необходимо побыть на природе. Сейчас она, конечно, была не в восторге от того, что ее изолировали от благ цивилизации, но почему бы ей не использовать это время с пользой для себя? Незапланированный короткий отпуск никому не помешает.

– Почему бы нам сегодня не прогуляться? – предложила она, снова повернувшись лицом к Тейту.

Тот посмотрел на нее так, словно она предложила ему полететь на Марс.

– Что? – спросил он.

– Нам следует выйти на улицу и осмотреть окрестности.

– Ты спятила? Там мокро.

– В таком случае давай сходим на рыбалку. Если Грейди сегодня не приедет, что весьма вероятно, учитывая ночной ливень, я смогу приготовить на ужин рыбу, которую мы поймаем. Это меньшее, что я могу сделать для человека, который накормил меня завтраком.

У него было такое выражение лица, словно она предложила ему приготовить ужин из болотной тины.

– Мы находимся неподалеку от воды, – не сдавалась она. – Возможно, это озеро Мичиган. Если там будет лодка, мы сможем порыбачить с нее.

– Ты хочешь ловить рыбу в озере Мичиган? – произнес он с недоверием. – Ты хочешь есть рыбу, пойманную в озере Мичиган? Ты хоть знаешь, сколько промышленных предприятий сливает в него отходы?

– Мы находимся в сотнях миль от Чикаго. Вода озера Мичиган на территории Висконсина чище, чем на территории Чикаго.

– Да будет тебе известно, что водные массы имеют свойство перемещаться. Это означает, что вода из Чикаго может переместиться в Висконсин вместе с рыбой, которая до этого питалась токсичными отходами.

– Да ладно тебе, Тейт. Ты только что ел бекон, который, наверное, принес сюда Донни Браско.

– Да, но это единичный случай. Я не питаюсь каждый день всякой гадостью.

– По крайней мере, рыба – это натуральная еда, – сказала Ренни. – Кто знает, из чего делают яичный порошок. Готова поспорить, что не из яиц.

Тейт ничего не ответил, но выражение его лица говорило, что ей не удалось его убедить.

– Хорошо, – уступила она. – Если ты не будешь есть рыбу, которую мы поймаем, мне больше достанется. Но мы пойдем на рыбалку в любом случае. Потому что, если мне придется проторчать еще день в четырех стенах…

Поняв, что думает вслух, Ренни осеклась. Потому что все ее мысли были о том, что случилось прошлой ночью. Она не могла допустить повторения их близости. Именно поэтому они с Тейтом пойдут на рыбалку, как только она найдет подходящую для себя одежду.

Тейту многое нравилось в Ренате. Но поскольку большинство этих вещей были связаны с их близостью, о которой она не хотела говорить, ему не следовало ни думать, ни упоминать о них. Но это не мешало ему восхищаться ее находчивостью. Она превратила огромную мужскую рубашку цвета лаванды в прогулочный наряд. Рукава она отрезала и обмотала вокруг бедер и ягодиц таком образом, что низ рубашки стал напоминать шорты. Верхняя часть наряда была очень свободной и выглядела как мешок.

– Это ромпер[3], – пояснила она. Судя по ее тону, она думала, что он знает, что такое ромпер.

– Он предназначен для любовных игр? – спросил Тейт. – Женщинам нужна для этого специальная одежда?

Он предпочитал заниматься подобными вещами нагишом.

– Нет, ромпер не предназначен для любовных игр. Ромпер нужен для… – Она раздраженно вздохнула: – Откуда я могу знать, для чего он нужен? Какому-то модельеру однажды взбрело в голову пришить рубашку к шортам и назвать полученное изделие ромпером. Знаешь, у меня такое чувство, будто создатели моды ненавидят женщин. Те, кто устанавливает модные тренды, заставляют нас покупать вещи, которые нам не нужны. Такие вещи, как ромпер. – Она провела ладонью по своему наряду, затем уперлась руками в бока. – По крайней мере, ловить рыбу мне будет гораздо удобнее в этой штуке, чем в пижаме.

Тейт едва удержался от того, чтобы не покачать головой. Рената Твигг определенно самая странная женщина, которую он когда-либо встречал. До сих пор в его понимании слово «странный» имело пренебрежительный оттенок. Рената это изменила. Теперь он смотрел на «странность» как на что-то новое и оригинальное. Пусть она называет свой наряд как хочет. Главное, чтобы ей было удобно.

Они убирали со стола, когда им позвонил инспектор Грейди и сказал, что дорога по-прежнему затоплена, и он сможет покинуть Пэттипен не раньше чем через сутки. Хорошей новостью было то, что специалисты по информационной безопасности продвинулись в своем расследовании и, возможно, скоро выяснят, как на самом деле зовут «Джона Смита», взломавшего федеральную базу данных и рассекретившего личность Тейта, и насколько он может быть опасным.

Сообщение Грейди о том, что им придется провести здесь еще сутки, должно было их расстроить, но почему-то этого не произошло. Напротив, это еще больше убедило Ренни в том, что им следует отправиться на рыбалку, и она пошла искать снасти. Во встроенном шкафу рядом с кухней она нашла четыре удочки и коробку с запасными принадлежностями. Помимо этого в шкафу была стопка настольных игр. Ренни обрадовалась всему этому так, словно нашла редкие бриллианты.

– Ты пойдешь босиком? – спросил он, помня о том, что у нее здесь есть только туфли на каблуке. У него, по крайней мере, есть сапоги для игры в поло.

– Конечно, – ответила она. – Я люблю ходить босиком. В детстве я никогда не носила обувь. Точнее, когда меня не видела моя мать.

Ее замечание было коротким, но ее тон был красноречивее любых слов. Тейт прекрасно понимал, что она имеет в виду. Как он ни пытался угодить матери и отчиму, ему это не удавалось. Ему все время казалось, что мать им недовольна. Сейчас, когда он узнал о своем происхождении, он решил, что она, возможно, просто боялась, что он может пойти по стопам своего деда с отцовской стороны. Тейт предполагал, что для своего отчима он всегда был напоминанием о том, что у его жены был до него другой мужчина.

Разве все это сейчас имеет значение? Их обоих уже нет в живых, а он стал богатым и успешным. Он не виноват в том, что некоторые ветви на его генеалогическом древе подгнили. Дети не должны отвечать за ошибки своих родителей.

Рената взяла две удочки, пакет с запасными принадлежностями и протянула ему сумку-холодильник, которую также нашла в шкафу.

– Пойдем. Дождь наконец перестал. Должен быть хороший клев.

– Но у нас нет наживки, – попытался возразить он, не желая идти на улицу, но все-таки взял у нее сумку.

Ренни достала из коробки баночку с беконом и продемонстрировала ему:

– Рыба любит жареный бекон. Доверься мне.

Как будто у него был выбор. Он никогда в жизни не был на рыбалке и не знал, какая рыба на что клюет.

– Хорошо, – уступил он. – Но если мы за час ничего не поймаем, мы вернемся сюда.

– За два часа.

– За полтора.

Она протянула ему руку и улыбнулась:

– Договорились.

Глава 9

Через час после того, как они закинули удочки в воду, у них было уже три рыбы, и Тейту очень хотелось поймать еще. Они обнаружили, что озеро рядом с мотелем – это вовсе не Мичиган, а небольшое лесное озерцо с берегами, заросшими кустарником. От одного берега на другой был переброшен тридцатифутовый мостик, и они, пройдя по нему, сели на край и забросили удочки.

Ренни поймала первую рыбу через пятнадцать минут после их прихода. Это была шестидюймовая форель. Ренни уверенно определила вид рыбы и отпустила ее, сказав, что она слишком маленькая и ее жалко есть. Она с завидной ловкостью насадила на крючок новый кусочек бекона и снова забросила удочку. Через десять минут она поймала форель побольше и поместила ее в сумку-холодильник.

Прошел почти час, прежде чем Тейт поймал рыбу. Она была ненамного больше первой рыбы, пойманной Ренатой. Та собралась ее отпустить, но он, гордый своим уловом, возразил и положил ее в сумку-холодильник. Рената снисходительно улыбнулась ему, как заправский рыболов улыбается новичку, и через несколько минут поймала еще одну рыбу. Итак, она поймала две, а он одну, и обе ее рыбы были больше, чем его. Он этого так не оставит. В нем всегда был силен дух соперничества. Следующую рыбу поймает он, и она будет крупнее, чем у Ренаты.

– Чему ты улыбаешься?

Повернувшись, он обнаружил, что Рената смотрит на него и в ее глазах пляшут озорные чертики.

– Разве я улыбаюсь? – спросил он.

– Да. Как восьмилетний мальчик, который только что поймал свою первую рыбу.

– Это потому, что я тридцатидвухлетний мужчина, который только что поймал свою первую рыбу.

Рената мягко рассмеялась:

– Значит, где-то внутри тебя все еще есть восьмилетний мальчик.

Если бы Тейту сказали такое до сегодняшнего дня, он бы это отрицал. Он не думал о себе как о восьмилетнем мальчике, даже когда ему было восемь. По правде говоря, он не помнил, что вообще когда-либо чувствовал себя ребенком. Атмосфера, в которой он рос, была мрачной и гнетущей. Его мать все время чего-то боялась и выглядела несчастной. Каждый день был для нее борьбой за существование. Он чувствовал себя одиноким. Круг его друзей с каждым годом становился все меньше.

Но сейчас, сидя на мостике в закатанных джинсах и болтая ногами над водой, он чувствовал себя беззаботным мальчишкой. Пахнущий соснами ветер ласково ерошил волосы. Хотя солнце все еще пряталось за облаками, было очевидно, что дождя в ближайшее время не будет. Птицы весело пели в ветвях, над водой летали стрекозы. Но, самое главное, он поймал рыбу!

Одним словом, он хорошо проводил время. Жаль, что в детстве у него не было таких дней. Хотя бы одного такого дня.

Он снова посмотрел на Ренату. Она сидела слева от него. Ее босые ноги были в считаных дюймах от его ног. Небрежный узел, в который она утром собрала волосы, съехал набок и растрепался. Возможно, если бы в детстве он был знаком с девочкой, похожей на Ренату, у него были бы дни вроде этого. В отличие от него Рената знала толк в простых удовольствиях. Даже ее импровизированный наряд, который она назвала ромпером, уже не казался ему таким нелепым. Неужели она только вчера появилась в строгом костюме на пороге его дома? Ему казалось, что с момента их знакомства прошла целая вечность.

– В детстве ты тоже была такой? – спросил он под влиянием внутреннего порыва.

Он задал этот вопрос в шутку, чтобы Рената улыбнулась. К его удивлению, вместо этого она посерьезнела.

– Какой?

Обычно Тейта было сложно сбить с толку, но сейчас он с трудом подбирал походящие слова.

– Необычной, – наконец произнес он. – Непосредственной. Непредсказуемой. Находчивой.

Ее лицо выражало неловкость.

– Не думаю, что я такая сейчас.

Он собрался возразить, но подумал, что это может оттолкнуть ее от него.

– Какой ты была в детстве? – спросил он вместе этого.

Сначала он подумал, что Рената не ответит на его вопрос. Что она будет его игнорировать равно, как и то, что произошло между ними прошлой ночью. Она дернула удочку и при виде крючка, на котором не было не только рыбы, но и наживки, грустно вздохнула и потянулась за баночкой с наживкой. Насаживая на крючок кусочек бекона, она неожиданно сказала:

– В детстве мне постоянно казалось, что я не такая, какой мне следовало быть.

Тейт вспомнил ее слова о том, что она посещала элитную частную школу с мраморными полами и мебелью красного дерева. Когда она вчера сказала ему об этом, он не удивился. Вчера ему казалось, что этот факт биографии ей подходит, но если бы увидел ее впервые сейчас, он ни за что бы не подумал, что она выросла в подобной обстановке. Он знал множество людей, происходящих из семей с высоким социальным положением, но никто из них не был похож на Ренату. Впрочем, он вообще не знал никого, кто был бы похож на Ренату. Ему было приятно общаться с людьми из своего окружения. Некоторых из них он даже считал своими друзьями, но у них было с ними мало общего, несмотря на то что, разбогатев, он тоже стал принадлежать к высшему классу.

Он чувствовал, что у него много общего с Ренатой, несмотря на то что они выросли в разных условиях. Ему казалось, что они родственные души. Возможно, именно поэтому их так тянуло друг к другу. Вчера он думал, что причина его влечения к Ренате была не в ней самой, а в ситуации, в которой они оказались. Ведь она не его тип женщины. Его никогда раньше не привлекали бойкие миниатюрные брюнетки. Но к Ренате его влекло. Это притяжение было взаимным, но она, похоже, больше не собиралась идти на поводу у своего желания. Ему не следовало из-за этого расстраиваться. В отношении секса Тейт всегда был прагматиком. Он никогда не испытывал недостатка в женском обществе. Сразу, как только из его жизни исчезала одна женщина, ее место занимала другая. Они не требовали от него больше, чем он был готов им дать. Ему нравилось хорошо проводить время с женщиной до тех пор, пока она ему не надоедала. Иногда это случалось через несколько месяцев, иногда через несколько часов. Похоже, у них с Ренатой был однократный секс, и ему следует думать о том, кого ему позвать на свидание, когда он вернется домой.

Но, как ни странно, он пока не был готов расстаться с Ренатой. Он только начал ее узнавать. Ему хотелось познакомиться с ней поближе. Это было что-то новенькое. Прежде ни одна женщина не отказывала ему в повторной близости. Кроме того, он никогда раньше не хотел лучше узнать женщину, с которой спал. Нет, он вовсе не был поверхностным человеком, просто до сих пор его не интересовало, что было на душе у его подружек.

Сегодня такой день, когда он многое делает в первый раз. И все из-за женщины, о встрече с которой всего двадцать четыре часа назад он жалел.

И он по-прежнему не знал, какой Рената была в детстве. Знал лишь, что она чувствовала себя не такой, какой ей следовало быть.

– Я тоже, – мягко произнес он вместо того, чтобы попросить ее объяснить, что она имела в виду.

Возможно, он был прав насчет того, что она непосредственная, непредсказуемая и находчивая. Эти вещи определенно могли заставить ее чувствовать себя чужой в мире, где было важно следовать традициям, строить планы и соблюдать правила.

Какое-то время они продолжали ловить рыбу в неловком молчании. Тишину нарушали шум деревьев, пение птиц и жужжание насекомых. У Тейта было такое чувство, будто время остановилось, чтобы они с Ренатой могли насладиться безмятежностью и обществом друг друга. Как жаль, что это мгновение не может длиться вечно.

Эта мысль напугала его. Ведь здесь он был лишен всего, из чего состояла его жизнь, – любимой работы, комфортабельного дома, привычного круга общения, – но часть его хотела остаться здесь навсегда. Откуда только у него могло возникнуть это безумное желание?

Он снова посмотрел на Ренату. Она снова закинула удочку, но смотрела не на поплавок, а на противоположный берег. Ее взгляд был рассеянным, а выражение лица мрачным. Видимо, ее тоже посетили тревожные мысли.

Охваченный внезапным порывом, Тейт ударил ступней по воде и обрызгал ноги Ренаты. Она взвизгнула и посмотрела на него так, словно не верила, что он это сделал. Он сам не мог поверить, что сделал это. Он никогда не был импульсивным и непредсказуемым. Затем она озорно улыбнулась и начала опускать ногу. До воды она не дотянулась, потому что она была небольшого роста и у нее ноги были намного короче, чем у него. Тейт воспользовался своим преимуществом и снова ее обрызгал.

– Эй! Так нечестно! – воскликнула она.

Он хотел сказать, что в любви и на войне все средства хороши, но, поскольку между ними не было ни того ни другого, промолчал. Да, он признавал, что действовал нечестно, но это не означало, что дальше он собирается играть по правилам. Он всю свою жизнь следовал правилам, и ему это надоело.

Он обрызгал ее еще раз. Она посмотрела на него с негодованием, затем положила удочку, передвинулась на самый край мостика и вытянула вниз ногу. Ей удалось погрузить в воду пальцы, но, когда она попыталась ему отомстить, она смогла создать лишь еле заметный всплеск. Тейт рассмеялся и обрызгал ее снова.

– Сейчас я тебя… – пробормотала Рената, попыталась погрузить ногу глубже в воду, но чуть не свалилась с мостика. В последний момент ей удалось удержаться.

Тейт снова рассмеялся, затем стал с веселой улыбкой наблюдать за тем, как она, лежа на животе, пытается достать до воды руками.

– Отличная идея, – сказал он. – Руки у тебя не длиннее, чем ноги, малявка.

– Не смей называть меня малявкой! Шон Мэлоун меня так называл и поплатился за это.

– Кто такой Шон Мэлоун? Твой бывший бойфренд?

К большому удивлению Тейта, его охватило чувство ревности. Для этого не было никаких причин. Даже если Шон Мэлоун и был одним из ее бойфрендов, какое ему до этого дело? Ему должно быть все равно, даже если у нее сейчас есть бойфренд. После того, как ситуация со взломом федеральной базы данных прояснится, они с Ренатой отсюда уедут и никогда больше не увидятся. Следовательно, его не должно было волновать, с кем она встречается или встречалась. Но его это волновало.

– Шон Мэлоун был объектом всеобщей ненависти в пятом классе, – сказала Рената, приближаясь ползком к краю мостика. – Он давал всем обидные прозвища. Меня он называл малявкой. До тех пор, пока его шкафчик не стал вонять протухшими морепродуктами и его не вызвали в кабинет директора. Тот сделал ему строгий выговор и оставил нелестную запись в его личной характеристике. Все восточное крыло Суффолкской академии среднего образования пришлось подвергнуть дезинфекции.

– И откуда в его шкафчике взялся запах протухших морепродуктов?

Она самодовольно улыбнулась:

– Удивительно, как ужасно могут вонять мелкие рачки, которыми кормят рыб, если их не держать в холодильнике. Особенно если истереть их в порошок и добавить к нему немного соуса из сыра с плесенью, перед тем как втереть эту смесь в щели в шкафчике своего обидчика. Через некоторое время он почувствует неприятный запах, но устранить его источник не сможет. Через три дня зловоние распространилось по всему крылу. Когда Шон понял, кто сыграл над ним эту злую шутку, он навсегда перестал называть меня малявкой. Тебе тоже лучше прекратить это делать, иначе ты пожалеешь.

Она снова попыталась дотянуться до воды, но ей не хватило одного-двух дюймов.

– О да, – ответил Тейт. – Я дрожу от страха.

Только он собрался снова ее обрызгать, когда она еще больше свесилась с мостика, зачерпнула пригоршню воды и бросила ее ему в лицо. Тейт вздрогнул и поморщился. К счастью для него, у нее были маленькие ладони. К несчастью для Ренаты, у нее был плохой упор, и на этот раз она не удержалась на мостике и полетела в воду вниз головой.

Мгновение спустя она вынырнула, фыркнула, откинула с лица волосы и весело рассмеялась.

– Ради того, чтобы увидеть выражение твоего лица, было не жаль даже упасть в воду. Полагаю, немногие отваживаются свести с тобой счеты.

Вытерев лицо краем футболки, Тейт улыбнулся:

– Уверен, многие хотели бы этого. Просто они слишком заняты.

Она подплыла к мостику. Наклонившись, Тейт протянул руку, чтобы помочь ей выбраться из воды. Она схватилась за нее… и потянула его на себя. Он не удержался и плюхнулся в воду. Вынырнув, он услышал довольный смех Ренаты и тоже рассмеялся. Она была само очарование.

Какое-то время они, держась на плаву, смотрели друг на друга, пытаясь понять, планирует ли противник продолжение мести. Затем Рената перевернулась на спину и закрыла глаза. Она выглядела так, словно у нее не было никаких забот и она могла целый день плескаться в лесном озере. Последовав ее примеру, Тейт перевернулся на спину. На какое-то время в воздухе над ним задержалась большая стрекоза, затем улетела. Он наблюдал за ней, пока она не скрылась в кустах, затем перевел взгляд на облака.

Он не помнил, когда в последний раз плавал где-то, кроме бассейна. Черт побери, он не помнил, когда в последний раз наблюдал за облаками.

– Знаешь, – услышал он рядом с собой голос Ренаты, – я считаю, что нам повезло. Грейди мог спрятать нас в месте намного хуже этого.

При упоминании об инспекторе Тейт резко поднял голову. Он вдруг обнаружил, что на какое-то время забыл, почему они с Ренатой здесь оказались. Он чувствовал себя здесь так хорошо, словно они спланировали это путешествие много месяцев назад и наконец нашли время для того, чтобы его осуществить. Он забыл о том, что еще вчера утром они были абсолютно чужими людьми.

– В кино копы всегда прячут свидетеля в какой-нибудь убогой дыре, и ему приходится есть дрянь, купленную навынос в «Тако таберна».

– Да, «Бифарони» и яичный порошок намного лучше, – усмехнулся он.

– Не надо снова оскорблять мои любимые «Бифарони».

– Прости. Больше не буду, – улыбнулся Тейт.

– Я просто имела в виду, что есть места похуже, чем висконсинская глушь.

До сегодняшнего дня Тейт сказал бы, что жить в любом месте с населением менее чем два миллиона человек было бы для него наказанием. Что если ты не имеешь под боком все, что тебе нужно, – это не жизнь, а настоящий ад. В мотеле «Биг чиз» нет даже телевизора, не говоря уже об Интернете. Но он был вынужден признать, что Рената права, и Грейди мог бы спрятать их в таком месте, где не было бы ни озера с рыбой, ни стрекоз.

– Как ты думаешь, сколько еще времени мы здесь пробудем?

Тейт удивился тому, что Рената задала этот вопрос. Впрочем, он прозвучал так, словно она хотела не уехать как можно скорее, а остаться как можно дольше.

– Не знаю, – ответил Тейт и понял, что это прозвучало так, словно он тоже хочет остаться. – Думаю, до тех пор, пока федералы не установят личность человека, который меня разыскал по твоей просьбе, и не предотвратят распространение информации.

Услышав плеск воды, он повернул голову и обнаружил, что Рената поплыла назад к мостику.

Вцепившись обеими руками в его края, она попыталась подтянуться, но у нее ничего не вышло. Поняв, что она не сможет сама выбраться из воды, Тейт подплыл к ней, схватился за края мостика, подтянулся и ловко поднялся на него. Рената попыталась скопировать его действия, но у нее снова ничего не получилось. На этот раз Тейт не стал смеяться над ее миниатюрностью. Вместо этого он встал на колени, подал ей руку и без труда поднял ее на мостик.

И тут же об этом пожалел.

Мокрый ромпер прилип к ее телу, и, поскольку она, так же как и он, не надела нижнее белье, так как оно еще не досохло, пространства для воображения почти не осталось. Ее затвердевшие соски отчетливо проступили под тонкой тканью, и он вспомнил, как прошлой ночью ласкал их губами и языком, и едва удержался от того, чтобы не повторить это. Его взгляд скользнул ниже, и он увидел ямку ее пупка и темный треугольник внизу живота. Искушение оказалось непреодолимым, и он, обняв ее одной рукой за талию, накрыл ее губы своими, а другую руку просунул между ее бедер. Она что-то вяло пробормотала в знак протеста, затем прильнула к нему и ответила на его поцелуй.

После этого все, что было вокруг них, перестало для него существовать. Весь мир для него сузился до них с Ренатой. Продолжая ее целовать, он расстегнул пуговицы на ее наряде и, немного поласкав влажные лепестки у входа в ее заветную пустоту, начал медленно погружать туда палец. Одновременно с этим его язык проник вглубь ее рта, и из ее горла вырвался стон.

Затем Рената расстегнула его джинсы и обхватила пальцами символ его мужского естества, который вмиг затвердел и был готов войти в нее.

Откуда у него взялось это неконтролируемое желание прикасаться к ней, обладать ею? С другими женщинами он никогда не испытывал ничего подобного. Обычно они с партнершей неспешно обменивались ласками, постепенно распаляя друг друга. Ему нравился этот процесс, даже несмотря на то, что в нем не было особой необходимости, потому что они оба знали, что он овладеет ею до конца ночи.

Но с Ренатой все было совсем по-другому. С ней было невозможно постепенное нарастание страсти. Когда он к ней прикасался, огонь желания внутри его сразу вспыхивал на полную мощь, заставляя его забыть обо всем остальном. Он собирался заняться с ней сексом не на кровати, а на мостике на лесном озере, чего раньше даже представить себе не смог бы. Сейчас ему было совершенно наплевать на обстановку. Главным для него было как можно скорее овладеть Ренатой.

Убрав руку, он снял с Ренаты мокрый ромпер и быстро разделся сам. У него промелькнуло в голове, что доски мостика слишком шершавые и в кожу могут вонзиться занозы. Тогда он взял Ренату за талию и поднялся вместе с ней. В ее глазах промелькнуло удивление, но затем она разгадала его намерения, обвила руками его шею и, запрыгнув на него, обхватила ногами его пояс.

Он вошел в нее с такой легкостью, словно был недостающей ее частью. Или, может, это она была недостающей его частью. Он лишь знал, что они идеально друг другу подходят, словно она была создана специально для него, а он для нее.

Рената уткнулась лицом в его шею, и он задвигал бедрами вверх-вниз, погружаясь все глубже, пока они оба не достигли кульминации.

Когда она безвольно обмякла в его руках, он осторожно вышел из нее и поставил ее на мостик, но не разомкнул объятия. Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Где-то вдалеке грохотал гром, ветки кустов шелестели на ветру. Прохладный воздух касался мокрой кожи, но Тейт был уверен, что они оба дрожат не из-за этого.

Он никогда прежде не испытывал ничего подобного и в глубине души знал, что уже никогда не испытает. Он не мог подобрать название новому чувству, которое завладело им в эти чудесные мгновения. Он лишь знал, что дело здесь не столько в необычном сексуальном опыте, сколько в самой Ренате Твигг.

Глава 10

Когда Ренни и Тейт вернулись в мотель, солнце было уже низко над деревьями. Их вылазка продлилась несколько часов. За это время они поймали полдюжины рыб, набрали в футболку Тейта дикой ежевики, нашли водопад и маленькую пещеру. Помимо этого Ренни набрала столько красивых камешков, что Тейт поинтересовался у нее, не собирается ли она открыть минералогический музей.

Еще у них была интимная близость, которую Ренни запомнит на всю жизнь. Она никогда не думала, что секс может быть таким. Что он может потрясать до глубины души. Что она может быть такой озорной и беспечной.

Она не ждала этой близости, но оказалась к ней полностью готова. Между ними и в этот раз все произошло слишком быстро. Желание мгновенно охватило их обоих, и они не смогли бы его сдержать, даже если бы захотели. Итак, она снова ему отдалась, несмотря на то что еще прошлой ночью пообещала себе, что этого больше не повторится.

Сейчас ей было хорошо, как никогда. Здесь, с Тейтом, она могла быть собой. Она поймала себя на мысли, что хотела бы навсегда остаться вместе с ним в этом тихом уединенном месте.

Эта мысль приятно взволновала и в то же время напугала ее. Наверное, ей лучше не думать об этом сейчас. Ей нужно приготовить ужин. Она пообещала это Тейту, поскольку он накормил ее завтраком. В любом случае она не доверила бы ему приготовление ужина, поскольку он сказал ей, что ни разу в жизни не чистил рыбу.

К тому времени, когда ужин, состоящий из жареной форели и лесной ежевики, оказался на кофейном столике, страсть, которая их бросила в объятия друг друга, по большей части улеглась. На всякий случай Ренни надела после душа уродливую пижаму с тележками для гольфа, хотя прошлой ночью это не помешало Тейту заняться с ней любовью. Тейт переоделся в бриджи для поло и другую белую футболку, которая была ему велика. Одежда, в которой они ходили на озеро, сохла в ванной. Ренни решила, что больше не наденет ромпер без нижнего белья.

Ренни зажгла две белые свечи и поставила их рядом с едой. Она сказала себе, что сделала это для красоты, а вовсе не для создания романтической атмосферы.

Если даже Тейт и заметил свечи, то не подал виду. Ренни жалела о том, что не может проникнуть в его мысли и узнать, как он относится ко всему, что произошло между ними с тех пор, как Грейди привез их сюда. Он так же потрясен их реакцией друг на друга, как она? Есть ли у него тоже такое ощущение, будто они словно перенеслись в другой мир, где не существует времени? Или, может, он смотрит на это заточение как на испытание, и он делает все возможное, чтобы не сойти с ума от скуки? Он же сказал ей, что для него секс – это отличный способ провести время. Неужели для него то, что произошло между ними ночью и на озере, не так важно, как для нее?

Она может положить конец их заточению, признавшись инспектору Грейди в том, что она знает, кто взломал федеральную базу данных и нашел для нее Тейта. Но если она это сделает, против Фиби будут выдвинуты обвинения. И против нее самой тоже, поскольку Фиби пошла на это преступление по ее просьбе. К огромному удивлению Ренни, проблемы с законом беспокоили ее гораздо меньше, нежели реакция Тейта на ее возможное признание в том, что ей с самого начала было известно имя хакера, и она могла предотвратить их попадание сюда, сказав им с инспектором правду. Она не хотела ни в чем признаваться. Она лишь хотела, чтобы дождь полил снова, и инспектор подольше задержался в Пэттипене. И причина этого желания была вовсе не в том, что она боялась, что ее обвинят в преступлении и посадят в тюрьму.

Несмотря на мучившие ее мысли и вопросы, Ренни получала удовольствие от ужина с Тейтом. Они были похожи на мужчину и женщину, которых связывали романтические отношения. Подобно обычной паре, они поели, болтая о том о сем, а затем начали вместе убирать со стола.

Ложиться спать было еще рано, и Ренни, которой совершенно не хотелось читать, стала думать, чем они могли бы заняться в остаток вечера. О сексе, разумеется, речь не шла, поскольку ее пугали чувства, которые вызвал у нее Тейт сегодня на озере.

– Давай поиграем в «Скрэббл», – предложила она, убрав на полку последнюю тарелку. – «Скрэббл» любят все, не так ли?

Судя по выражению лица Тейта, он не любил «Скрэббл», но она все же подошла к встроенному шкафу и взяла из стопки коробок с играми нужную.

– Здесь еще есть «Тривиал Пасьют» и «Монополия».

Наверное, лучшим из вариантов для них была бы «Монополия». Эта игра может быть бесконечной и поможет им удержаться от новой близости.

Тейт покачал головой:

– «Скрэббл» меня вполне устраивает.

Пока он не передумал, Ренни села на софу, достала из коробки доску и разложила ее на столике. Пока она переворачивала лицом вниз квадратики с буквами в крышке от коробки, Тейт придвинул стул ближе к столику и сел на него. Заметив, что квадратиков с буквами не хватает, так же как и мешочка для них, Ренни взяла себе семь штук. Ей досталось шесть согласных и всего одна гласная, но, по крайней мере, это была «а». Она решила уступить право первого хода Тейту, чтобы у нее была возможность добавить буквы к слову, которое составит он.

– Ты ходишь первый, – великодушно сказала она.

Тейт какое-то время смотрел на свои квадратики, переставил несколько штук местами, а затем выложил все семь на доску, составив слово pharynx[4]. «Y» он поставил на квадратик, который умножал количество очков всего слова на два. Согласно правилам, использование всех букв за один раз дало ему еще пятьдесят дополнительных очков.

– Что? – воскликнула она. – Это же сто пятьдесят два очка за один раз!

И разумеется, он разместил слово на доске таким образом, чтобы она не смогла образовать от него множественное число, даже если бы позже у нее появились буквы «e» и «s».

Самодовольно улыбаясь, Тейт взял себе из крышки еще семь квадратиков:

– Ты сама захотела поиграть в «Скрэббл». Ведь «Скрэббл» любят все, не так ли?

Ничего, она сполна ему отомстит, когда раздобудет «u» и «e» к своим «f», «c», «k» и «r». Тем временем она подставила к его «p» свои «a» и «w», и у нее получилось paw[5]. По крайней мере, последняя буква встала на квадратик, который умножал количество очков буквы на три. Она получила шестнадцать очков, что было не так уж и плохо. Вот только Тейт составил слово из семи букв, а она всего лишь из трех.

– Вижу, ты отлично играешь в «Скрэббл», – заметила она. – Должно быть, ты делаешь это часто.

– Нет, – ответил он, передвигая на столике свои квадратики. – Просто я очень много читал, когда был ребенком.

Он рассказывал ей о своем скучном безрадостном детстве. Неудивительно, что он много читал, раз много времени проводил в одиночестве. Но Ренни тоже много читала, несмотря на то что у нее всегда было полно друзей.

– Какие книги тебе больше всего нравились в детстве? – спросила она.

– Любые про рыцарей и замки. А у тебя?

– Любые про девочек-первооткрывателей.

Он улыбнулся:

– Полагаю, ты прочитала всю серию романов Лоры Инголс Уайлдер о «маленьком» доме?

– Угадал, – улыбнулась она в ответ. – Ты купил свой дом, потому что он похож на замок?

Кивнув, он использовал «x» на доске, чтобы составить «x-rays»[6]. Вот черт!

– Причина, по которой я люблю замки, – сказал он, взяв себе еще четыре квадратика, – состоит в том, что они неприступны. Когда ты находишься в замке, никто не может до тебя добраться. Ни викинги на драккарах, ни наполеоновская армия с пиками, ни ниндзя с катанами, ни ситхи со световыми мечами. Возможно, я пытался найти объяснения тому, почему я всегда был одинок. Если бы я жил в замке, никто не смог бы войти в мою жизнь.

– Но ты больше не одинок. Должно быть, у тебя много друзей. Почему ты живешь в замке сейчас?

Все еще глядя на свои буквы, он ответил:

– По той же причине.

– Но…

– Твоя очередь, – перебил ее он.

Вот черт. У нее совсем не осталось гласных. Посмотрев на свои квадратики, она выбрала «с», «r», «f» и «t» и добавила их к «a» в слове «pharynx» на доске, чтобы получилось слово «craft»[7]. Но радость ее была недолгой, потому что на выбранных ею новых квадратиках снова оказались одни согласные. Они определенно начнут испытывать нехватку гласных, если Тейту не попались квадратики с ними. Когда он использовал «a» из «x-rays», чтобы составить «barn»[8], Ренни поняла, что проблемы уже начались.

– Это слово должно понравиться поклоннице первых поселенцев, – сказал он. – Почему тебе нравились первооткрыватели?

Она предпочла бы продолжать обсуждать его уединенную жизнь в замке. Ее интересовало, что заставляет такого человека, как он, жить, отгородившись от остального мира. Но выражение его лица дало ей понять, что он больше не собирается обсуждать эту тему.

– Потому что они отделялись от общества и в прямом смысле прокладывали себе жизненный путь. Они шли туда, где можно было установить собственные правила. Кроме того, они много времени проводили наедине с природой, и у них было много захватывающих приключений.

– Твоя девочка-первооткрывательница и мой мальчик-рыцарь смогли бы найти общий язык, – мягко рассмеялся он.

– Только если она смогла бы пробраться за его стены. У меня нет гласных, – поспешно добавила она, пока он не успел прокомментировать ее первую фразу. – Мы уже закрыли все гласные, которые есть на доске, так что мне придется пропустить ход.

– У меня тоже нет гласных, – сказал Тейт. – Давай использовать консонантное письмо. Будем строить слова из согласных, а для подразумевающихся гласных оставлять пустые клетки.

Идея была хорошая, но из согласных, которые были у нее, было невозможно что-то составить. Тогда она присоединила «j» и «f» к «n» в «pharynx» и произнесла:

– Jiffin.

Тейт прищурился:

– Такого слова нет.

– Есть. Оно означает процесс намазывания арахисового масла определенной марки на хлеб.

Ее объяснение его не убедило, но он взял из крышки несколько квадратиков и приставил к ее «j» «d», «l» и «g».

– Что это, черт побери? – спросила она.

– Dijlig, – ответил он.

– Dijlig, – повторила она. – Какая ерунда. Jiffin, по крайней мере, похоже на нормальное слово. А «dijlig»… Я с трудом могу это выговорить.

– Dijlig – это тайный сексуальный ритуал у этрусков, – произнес Тейт с серьезным выражением лица. – Во время него этрусский мужчина овладевает этрусской женщиной с помощью языка и…

Ренни подняла руку, чтобы его остановить:

– Довольно.

– Уверен, ты была бы довольна, – обольстительно улыбнулся он.

Ренни бросило в жар, и она поспешно взяла еще несколько квадратиков с буквами и, приставив «k», «m» и «s» к его «g», прочитала kimsig. Только она собралась объяснить Тейту, что это популярный корейский гарнир, похожий на кимчи, только с меньшим количеством специй, но он ее опередил:

– А-а, kimsig. Это же еще один этрусский ритуал. Он даже лучше, чем dijlig, потому что в нем активная роль принадлежит женщине. В ходе него она с помощью рта и языка…

– Твоя очередь, – снова перебила его Ренни.

На самом деле она не очень хотела продолжать игру теперь, когда из-за отсутствия гласных она стала бессмысленной, но она не могла допустить, чтобы он закончил фразу. Потому что образы, которые возникали перед ее внутренним взором, заставляли ее хотеть взять его за руку, увлечь на софу и заняться с ним тем, о чем он говорил. Но когда он положил «p» перед «s» в x-rays и Ренни заметила, что он держит в другой руке «y», она прокрутила в уме все возможные варианты с гласными. Passy? Pessy? Pissy? Pus…

Захлопнув доску, она убрала ее в коробку и поднялась.

– «Скрэббл» дурацкая игра, – заявила она. – Сегодня был насыщенный день. Я устала и, пожалуй, пойду спать. Мне не помешало бы как следует выспаться.

Не дожидаясь ответа, Ренни быстро прошла в спальню и заперла дверь, пока не поддалась искушению и не осуществила на практике все эти этрусские ритуалы.

Услышав, как Рената запирает дверь на замок, Тейт улыбнулся. Она сделала это, потому что не доверяла ему? Или потому, что не доверяла самой себе? Он обратил внимание на свечи на столе и на то, как Рената на него смотрела, когда он описывал ей выдуманные им ритуалы. Оказалось, что играть в «Скрэббл» намного веселее, чем он до сих пор думал.

Конечно, Рената права. У них действительно был насыщенный день. Он не помнил, чтобы получил столько удовольствия от какого-либо дня своей жизни, сколько получил от сегодняшнего дня. Это было странно, потому что большую его часть он проходил мокрым и грязным. Они нашли пещеру и исследовали ее. Он впервые в жизни увидел водопад. Да, его высота не превышала четырех футов, но это вовсе не умаляло радость от открытия. Подумать только. Он объездил весь мир, но до сих пор ни разу не видел водопада и не был в пещере.

За два дня, проведенных с Ренатой в глуши с минимумом удобств, он узнал о себе то, о чем раньше даже не подозревал. После этого и рассказа Ренаты о его происхождении ему будет трудно вернуться к своей привычной жизни в Чикаго.

Но действительно ли он хочет возвращения к прежней жизни? До встречи с Ренатой он работал семь дней в неделю, лишь изредка устраивая себе выходной, чтобы поиграть в поло или сходить на свидание с очередной гламурной красоткой.

Он напомнил себе, что у этого была причина. Его жизнь была такой, потому что он работал как проклятый, чтобы сделать ее такой. Он работал много лет, чтобы стать тем, кто он есть сейчас. И ему нравится его жизнь. Разумеется, он хочет вернуться в Чикаго и продолжить жить как раньше. Ни новость о том, что у него есть близкие родственники на Восточном побережье, ни их с Ренатой приключения в висконсинском лесу ничего не изменят. Если, конечно, он сам не захочет что-то изменить. Но почему он может этого захотеть? Его жизнь в Чикаго почти идеальна. Зачем вносить в нее сумбур только из-за того, что он провел один чудесный день в непривычной для него обстановке?

Сегодняшний день был странным. Они с Ренатой провели его так, как люди обычно не проводят время. Сегодняшний день похож на такие дни из его детства, когда из-за снежной бури было не нужно идти в школу. Такие сюрпризы редки и случайны. В них есть нечто волшебное, потому что они преподносят неожиданный подарок в виде времени.

Поразившись странным мыслям, Тейт покачал головой. С каких это пор он начал думать об этом временном затруднении как о неожиданном подарке или счастливом случае? Только вчера ему казалось, что это худшее из того, что могло с ним произойти. Только вчера он винил Ренату в том, что она испортила ему жизнь. А сейчас он был благодарен ей за то, что она показала ему, какое большое удовольствие можно получить от смены обстановки.

Очевидно, ему тоже нужно поспать. Возможно, Рената правильно сделала, запершись на ночь в спальне. Они оба восстановят силы перед началом нового дня. Возможно, за ночь чары рассеются, и, проснувшись завтра утром, они снова превратятся в юриста с Манхэттена и бизнесмена из Чикаго. Если им повезет, завтра приедет Грейди с хорошими новостями и позволит им вернуться к обычной жизни, в которой они изредка будут вспоминать рыбалку, стрекоз, пещеру и водопад.

Да, именно это и нужно им обоим. Каким бы чудесным ни был сегодняшний день, он был всего лишь короткой передышкой.

Завтра, может, все будет по-другому. Возможно, завтра все встанет на свои места.

Следующим утром Тейт проснулся от грохота грома. Ему следовало расстроиться, поскольку новый ливень означал, что Грейди не сможет до них добраться в ближайшие сутки-двое.

Но надвигающаяся гроза нисколько его не расстроила. Напротив, его охватило такое же восторженное чувство, какое он испытывал в детстве всякий раз, когда отменялись школьные занятия. Но главная причина его радости была не в том, что сегодня он снова не пойдет на работу, а в том, что он проведет по меньшей мере еще один день с Ренатой.

Тейт посмотрел на закрытую дверь спальни. Интересно, заперта ли она по-прежнему? Поднявшись с софы, он подошел к ней и повернул круглую ручку. Дверь открылась, и он сказал себе, что заглянет внутрь лишь на мгновение, чтобы проверить, в порядке ли она. Точнее, чтобы убедиться, что она не плод его фантазий.

Рената мирно спала на кровати. Она лежала на боку, согнув одну руку перед лицом, а другую засунув под подушку. Ее длинные волосы цвета кофе разметались по подушке, за исключением одной пряди, которая лежала у нее на щеке.

Решив, что эта прядь может ей помешать и заставить ее проснуться раньше времени, Тейт на цыпочках подошел к кровати и осторожно просунул палец под прядь волос на щеке у Ренаты. Он откинул назад непокорную прядь и, не удержавшись, провел кончиком пальца по щеке Ренаты. Ее кожа была теплой и мягкой, и он погладил ее еще раз.

Длинные ресницы Ренаты задрожали, глаза открылись, и на ее лице появилась нежная улыбка.

– Доброе утро, – произнесла она сонным голосом, какой обычно бывает у женщин, когда…

На самом деле Тейт не знал, когда у женщин бывает такой тихий мягкий голос, полный нежности. Ни одна женщина не реагировала на него так, словно он был тем мужчиной, чье лицо она хотела бы видеть каждое утро, когда просыпается. Возможно, дело было в том, что он редко проводил с женщиной целую ночь, поэтому редко видел, как женщина просыпается. Или, может, все дело было в том, что женщинам, с которыми он до сих пор спал, нужен был только отличный секс. Возможно, им было все равно, чье лицо они видели, просыпаясь утром.

Они с Ренатой не провели эту ночь в одной постели. Почему она так на него смотрит?

– Доброе утро, – произнес он в ответ и удивился тому, как нежно и ласково это прозвучало. Прокашлявшись, он добавил: – Снова пошел дождь. Похоже, сегодня Грейди тоже не приедет.

Вместо того чтобы расстроиться, она улыбнулась:

– Когда дождь стихнет, мы можем исследовать другой берег озера.

– Тогда нам понадобятся силы, – улыбнулся он в ответ. – Я сейчас начну готовить завтрак.

– Дай мне минутку, чтобы окончательно проснуться, и я помогу тебе приготовить завтрак.

Наклонившись ниже, Тейт пробормотал:

– Дай мне больше времени, чем минутка, и я помогу тебе проснуться.

В ответ она обвила рукой его шею и притянула его к себе, чтобы поцеловать в губы.

На этот раз их близость была неторопливой, ласки – более тщательными, словно время вдруг перестало существовать. Тейт никогда не испытывал ничего подобного. Ему казалось, что у него нет ни планов, ни обязательств. Что у него есть только Рената, а у нее – он. По крайней мере, на сегодня. А завтра…

О завтрашнем дне он будет думать завтра, потому что сегодня у него есть более приятные занятия.

Глава 11

Следующие три дня у Тейта и Ренни прошли по одному и тому же распорядку. Они просыпались в одной постели, занимались любовью, затем вместе готовили завтрак. Часов в одиннадцать им звонил инспектор Грейди и каждый раз говорил, что дорога из Пэттипена до сих пор непроходима и что технические специалисты все еще устанавливают личность злоумышленника. После этого они гуляли под дождем, ужинали и играли в эротический «Скрэббл» или развратный «Тривиал Пасьют», затем вместе принимали душ, занимались любовью и засыпали.

Они не могли насытиться друг другом и тем, что их окружало. За эти дни висконсинская глушь стала более гостеприимной, наполненной интересными приключениями. Ренни чувствовала себя здесь как дома. Еще ни с кем в ее жизни ей не было так хорошо, как с Тейтом. Она всегда любила гулять на природе. В детстве она лазила по деревьям, прыгала по лужам, собирала камни и ловила жуков. В этом месте в ней проснулась девочка, которой она была когда-то, только здесь этой девочке никто ничего не запрещал.

Она никогда не встречала такого человека, как Тейт. Он знал, какая она на самом деле, и принимал ее такой. Она ему определенно нравилась. Они болтали обо всем на свете, много шутили и смеялись. В тот вечер, когда дождь наконец закончился и небо прояснилось, они искупались нагишом в озере, а потом лежа на одеяле на мостике, смотрели на звезды и разговаривали. Ренни хотелось, чтобы эта идиллия не заканчивалась никогда.

Но она закончилась в то утро, когда она проснулась от шороха гравия под автомобильными колесами за окном. Похоже, инспектору Грейди наконец удалось добраться до мотеля.

– Тейт, проснись, – сказала она, быстро вылезая из постели. – Грейди вернулся.

Тейт пробормотал что-то нечленораздельное, когда она поднимала с пола свою пижаму. Затем он перевернулся на бок и снова уснул. Надевая пижамные штаны, она позвала его снова, на этот раз громче:

– Тейт! Проснись! Ты должен перебраться на софу! Грейди приехал!

Застегивая рубашку, она услышала, как захлопнулась дверца машины.

– Тейт! – попыталась она в последний раз, но не получила никакой ответной реакции.

Хорошо. Пусть он выглядит как негодяй, который занял кровать, не оставив ей другого выбора, кроме как спать на софе. Она ни за что не допустит, чтобы Грейди узнал, что здесь происходило в его отсутствие. По правде говоря, она и сама не знала, как назвать то, что произошло между ней и Тейтом. Она подумает об этом, когда вернется домой.

Когда их с Тейтом будут разделять сотни миль.

Как они смогут жить на расстоянии друг от друга, когда в течение нескольких дней не расставались ни на секунду?

Испугавшись этой мысли, она схватила с кровати простыню, выбежала из спальни и закрыла дверь. Только она успела лечь на софу, как открылась входная дверь. Притворившись, будто ее разбудил шум, Ренни приподнялась и поприветствовала инспектора Грейди сонным голосом. Она даже накрыла рот ладонью, чтобы изобразить зевок.

– Простите, что разбудил вас, мисс Твигг, – вежливо произнес он.

Судя по выражению ее лица, он не поверил, что она только что проснулась.

– Наверное, мне следовало вам позвонить, чтобы предупредить вас о своем приезде, но я не знал, в каком состоянии дорога, ведущая к мотелю, и смогу ли я въехать на гору. Мне не хотелось вас обнадеживать раньше времени. Кроме того, я подумал, что вам с Тейтом Готорном не мешает как следует выспаться.

Почему Грейди решил, что им с Тейтом нужно как следует выспаться?

Нет, лучше ей сейчас об этом не думать.

– Спасибо, мистер Грейди. Вы очень предупредительны, – так же вежливо ответила она.

Внезапно дверь, ведущая в спальню, открылась, и в проеме появился Тейт. На нем не было ничего, кроме джинсов. В руке он держал футболку. Он, как обычно, выглядел мужественно и сексуально, и Ренни с трудом заставила себя отвести взгляд от его мускулистого торса.

– Я чувствую запах кофе, – сказал он.

«И тебе тоже доброе утро», – подумала Ренни. Она никак не стала реагировать на появление Тейта, потому что не хотела, чтобы Грейди думал, что их с Тейтом отношения как-то изменились за эти несколько дней.

– Настоящего кофе, – добавил он, не обращая никакого внимания на Ренни. Похоже, он решил ей подыграть. – А не этой порошковой бурды, которую мы были вынуждены пить каждое утро.

Только тогда Ренни заметила в руках Грейди картонный держатель с четырьмя закрытыми стаканчиками с кофе.

Когда Тейт увидел, сколько порций напитка было у Грейди, его лицо просияло.

– Вы привезли нам по две порции. Век вас не забуду.

Натянув футболку, Тейт пересек комнату, взял у Грейди держатель с кофе, отнес его на столик, затем взял один стаканчик, снял с него крышку и, закрыв глаза, вдохнул аромат горячего напитка.

Ренни почувствовала, что ревнует его к кофе. При виде этого напитка он пришел в восторг, а на ее присутствие в комнате никак не отреагировал, словно ее вообще здесь не было. Похоже, ему удалось убедить Грейди в том, что между ними ничего не было. Наверное, для большей убедительности он не ухаживал за Ренни и не открыл для нее стаканчик. Сделав это сама, она пригубила все еще горячий напиток и испытала настоящее удовольствие, потому что кофе оказался с сахаром и сливками. Она не помнила, когда в последний раз пила кофе с сахаром и сливками.

Нет, все-таки помнила. Это было в субботу утром в международном аэропорту О’Хэйр в Чикаго. Почему ее не покидает ощущение, будто с того момента, как она прилетела в эту часть страны, прошли годы?

Тейт продолжал молча пить кофе, и Ренни последовала его примеру. Грейди поставил на столик пакет с фирменным знаком заведения под названием «Дэбби даз донатс» и сообщил им, что лимонное слоеное печенье очень вкусное, но им также следует попробовать пончики с беконом и кленовым сиропом. Что он сам сначала не поверил, когда ему сказали, что это сочетание просто великолепно. Заглянув в пакет, Ренни взяла печенье, поскольку сегодня утром ее дух авантюризма внезапно испарился.

– У меня есть для вас две новости – хорошая и плохая, – начал Грейди, поняв, что ни Ренни, ни Тейт не собирается задавать ему вопросов. – С какой начать?

Все еще глядя на кофе, а не на Ренни, Тейт ответил:

– С хорошей.

– Итак, я получил официальное подтверждение того, что вам ничто не угрожает, мистер Готорн, и вы можете вернуться домой.

Подняв голову, Тейт встретился с ним взглядом:

– Так просто?

Инспектор кивнул:

– Вы будете в Чикаго через несколько часов. Я вас отвезу.

– Какие тогда могут быть плохие новости?

Грейди посмотрел на Ренни:

– Плохие новости касаются мисс Твигг.

Внутри у нее все оборвалось.

– О-о… – только и смогла произнести она в ответ.

Грейди улыбнулся, но в этой улыбке не было ни намека на веселье.

– Еще какое «о»! Вы хотите сами все сказать мистеру Готорну, мисс Твигг, или это лучше сделать мне?

Наконец Тейт посмотрел на Ренни. Его лицо выражало замешательство. На мгновение ей почти удалось убедить себя в том, что, раз было объявлено, что Тейту ничто не угрожает, технические специалисты не смогли установить личность хакера. На мгновение ей даже почти удалось убедить себя в том, что чудесная жизнь, которой они наслаждались последние пять дней, будет продолжаться вечно.

Все же в глубине души Ренни была абсолютно уверена в том, что Грейди выяснил, кто взломал федеральную базу данных. Но она не стала ничего говорить, поскольку, будучи юристом, понимала, что все, что она скажет представителю закона, может быть использовано против нее в суде. Она также должна подумать о Фиби.

Когда Грейди понял, что Ренни не собирается ничего рассказывать, он спросил:

– Имя Фиби Ресник вам о чем-нибудь говорит, мисс Твигг?

«Итак, он действительно все знает», – подумала Ренни, но продолжила молчать.

– Кто такая Фиби Ресник? – спросил Тейт, который по-прежнему выглядел сбитым с толку.

– Она также известна под ником Двойная Угроза, – сказал ему Грейди.

Итак, власти все знают о Фиби. Она использует этот ник с шестого класса. Именно тогда она придумала, как можно взломать школьную компьютерную систему, чтобы все выглядело так, будто взлом был совершен из двух мест одновременно, тогда как на самом деле он был совершен из третьего места, на которое ничто не указывало. Никто из школьной администрации так и не узнал, кто и каким образом взломал систему, и Фиби получила стипендию для обучения в Технологическом институте Массачусетса.

Сейчас Фиби была владелицей процветающей компании, которая занималась вопросами кибербезопасности. В свободное время она продолжала заниматься хакерством, но использовала свои способности только в благих целях. Например, она переводила деньги со счетов тиранов на счета правозащитных организаций, похищала средства со счетов наркодилеров и жертвовала их детским приютам и центрам помощи женщинам, подвергшимся насилию. Также она крала деньги у корпораций, ставящих опыты на животных, и переводила их Американскому обществу защиты животных. Но когда помощь понадобилась ее подруге, Фиби пошла на риск и проникла в федеральную базу данных, чтобы получить нужную ей информацию. До сих пор она не оставляла никаких следов, но на этот раз, похоже, все-таки их оставила.

– Что за двойная угроза, черт побери? – спросил Тейт.

Грейди продолжил красноречиво смотреть на Ренни, предлагая ей возможность все объяснить Тейту самой.

Но если технические специалисты установили личность Фиби, власти, должно быть, узнали, что Ренни тоже причастна к взлому базы данных. Они были подругами с детского сада. Ренни не сможет отрицать, что они были заодно. Когда Тейт все узнает, он…

Нет, она не хотела думать о том, что будет, когда Тейт узнает всю правду. Это было еще одной причиной, по которой она продолжала молчать.

– Фиби Ресник – это хакер мирового уровня, – пояснил Грейди. – В темном Интернете она известна под ником Двойная Угроза. Это она взломала федеральную базу данных и нашла вас, мистер Готорн. Фиби Ресник и мисс Твигг дружат с детства.

Ренни осмелилась посмотреть на Тейта. Тот по-прежнему выглядел растерянным.

– Но ты же сказала, что ты воспользовалась услугами некоего Джона Смита с «Крейгслист».

Ренни хотела ему сказать, что ни за что не стала бы подвергать его опасности, обратившись за помощью к незнакомому человеку. Это была чистая правда, но она не могла ему ее сказать в присутствии Грейди, который может использовать против нее любое ее слово. Она чувствовала себя ужасно. Если бы она не струсила в то утро и сказала Тейту правду сразу, как только Грейди сообщил ему о возможной угрозе.

Но если бы она это сделала, она бы не провела с Тейтом пять замечательных дней. Эта мысль была еще более ужасной. Даже если они больше никогда не увидятся, она не сможет жалеть о своем проступке.

Наконец Тейт осознал правду и посмотрел на Ренни с недоверием:

– Это твоя подруга взломала мой файл?

Ренни ничего не ответила. На этот раз не потому, что боялась добавить проблем себе или Фиби. Причина ее молчания была в том, что Тейт смотрел на нее так, словно она была самой ужасной злодейкой на свете.

– Ты знала с самого начала, что моей безопасности ничто не угрожает? – спросил он.

Ренни почти физически ощущала его гнев, но продолжала молчать.

– Всей этой катастрофы можно было бы избежать, если бы ты еще в субботу сказала Грейди, что взлом был совершен по твоей просьбе.

Он считает свое пребывание здесь катастрофой? Неужели за эти пять дней не произошло ничего такого, что сделало бы для него эту ситуацию менее катастрофической? Разве им не было здесь хорошо? Разве за эти пять дней каждый из них не узнал лучше самого себя? Разве они не были счастливы?

Поднявшись, Тейт принялся ходить взад-вперед, напоминая тигра, запертого в клетке.

– Пять дней, – сказал он. – Мы проторчали здесь целых пять дней. Меня пять дней не было на работе. Ты хоть знаешь, сколько всего важного я пропустил за это время? Сколько денег я потерял?

Рената просто покачала головой.

– Миллионы, Рената. Эти незапланированные выходные, Рената, стоили мне миллионов. Что еще хуже, они стоили миллионов моим клиентам. Мое долгое отсутствие навредило моему бизнесу, скомпрометировало мою репутацию. Это…

Остановившись, он подбоченился и смерил ее гневным взглядом, затем покачал головой и продолжил ходить туда-сюда.

Рената посмотрела на Грейди. Ей хотелось спросить его, что будет с Фиби, сказать ему, что ее подруга не должна нести ответственность за взлом базы данных, потому что это она, Ренни, все затеяла. Но она знала, что правовая система имеет дело с поступками, а не с намерениями. Фиби нарушила закон, а Ренни была соучастницей. Даже несмотря на отсутствие у них обеих злого умысла, им обеим придется иметь дело с серьезными последствиями. К сожалению, Фиби понесет более тяжелое наказание, чем она.

Грейди долго молча смотрел на Ренни, и ей стало не по себе. Должно быть, он прочитал ее мысли, потому что сказал ей:

– Расслабьтесь, мисс Твигг. Фиби заключила с нами сделку. Она окажет Дяде Сэму[9] несколько услуг, а взамен Дядя Сэм закроет глаза на это происшествие и сделает вид, будто его не было. А раз его не было, вы ни в чем не виноваты, ясно?

Ренни кивнула:

– Спасибо.

Она не стала больше ничего говорить. Главным образом из-за того, что ее гораздо сильнее беспокоило, что обо всем этом думает Тейт. Он по-прежнему смотрел на нее с яростью и недоверием. Она встала с дивана и сделала шаг ему навстречу, но он выставил перед собой поднятую ладонь, чтобы ее остановить.

– Не говори ничего, – сказал он.

– Я могу все объяснить.

– Я не хочу ничего слышать.

– Тейт… – попыталась она снова.

Но он повернулся лицом к Грейди и спросил:

– Когда мы сможем отсюда уехать?

– Сразу, как только вы будете готовы, – ответил инспектор и, посмотрев на Ренни, добавил: – Вы тоже поедете с нами, мисс Твигг. Я забронировал для вас билет на рейс из Грин-Бей. Мы высадим вас у аэропорта по пути в Чикаго. Вещи, которые вы оставили в доме мистера Готорна, лежат у меня в багажнике. В тот же день, когда я привез вас сюда, я распорядился, чтобы ваш «бьюик» вернули в прокат, так что не беспокойтесь об этом. – Она снова обратился к Тейту: – Мистер Готорн, позвольте мне принести вам извинения от имени правительства Соединенных Штатов за причиненные вам неудобства. Мы просто хотели обезопасить вас от возможной угрозы, как мы обещали вашей семье тридцать лет назад.

– Извинения приняты, – машинально ответил Тейт.

Ренни чувствовала себя ужасно. Он принял извинения Грейди, а ей не позволил даже высказать свои. Но ведь Грейди просто соблюдал закон, не так ли? Главным виновником того, что произошло, была она, Ренни. Она прекрасно понимала, почему Тейт на нее злится. Она сама на себя злилась. Но ей хотелось бы, чтобы он, по крайней мере, дал ей возможность все объяснить.

Она надеялась, что однажды Тейт начнет видеть в этих пяти днях, проведенных вместе с ней, не только неудобства. Что однажды он вспомнит лесное озеро, небо, усеянное звездами, и ее.

– Мне нужно принять душ и переодеться, – тихо сказала она. – Я постараюсь это сделать как можно быстрее.

Прежде чем мужчины смогли ей что-то на это ответить, Ренни прошла в спальню и достала из шкафа свой мятый костюм и блузку. На мгновение ее взгляд задержался на рубашке поло и бриджах Тейта, и она подумала о том, как сильно эти два комплекта одежды отличаются друг от друга.

Они отличаются друг от друга так же, как и их владельцы, чьи пути при обычных обстоятельствах вряд ли когда-нибудь пересеклись бы.

Теперь, когда Тейт знает, что это она во всем виновата, они вряд ли когда-нибудь снова встретятся.

Дом, милый дом.

Войдя в ворота замка после почти недельного отсутствия, Тейт окинул взглядом свои владения.

Почему-то замок показался ему огромным и пустым. В нем не было даже Мэдисона. Несколько дней назад Тейт попросил Грейди позвонить его дворецкому и передать ему, что хозяин предоставил ему на время своего отсутствия оплачиваемый отпуск.

Он купил себе этот замок, потому что хотел жить в неприступной крепости, чтобы никто не мог до него добраться. Так и было до тех пор, пока здесь не появилась Рената Твигг с документами и фотографиями. Она навсегда изменила его жизнь. Дело было не только в том, что из этих документов он узнал правду о своем происхождении, но и в том, что он узнал за пять дней, проведенных в заброшенном мотеле посреди леса.

Он поспешно напомнил себе, что она не просто изменила его жизнь – она внесла в нее хаос, и ему понадобится много времени, чтобы навести в ней порядок. Но в его ли жизнь она внесла хаос? Кто такой Тейт Готорн на самом деле? Внук предполагаемого нью-йоркского гангстера? Преуспевающий бизнесмен из Чикаго? Беззаботный парень из висконсинской глуши? Все вышеперечисленное? Ничего из вышеперечисленного? Спустя пять дней, проведенных в Висконсине, его голова была забита странными мыслями, и он уже не знал, кто он на самом деле. Не то чтобы он это знал до встречи с Ренатой…

Что с ним произошло за эти пять дней, черт побери?

Он пошел вверх по лестнице, стараясь не обращать внимания на гулкое эхо своих шагов в просторном холле, потому что из-за этих звуков дом казался ему еще более пустым. Оказавшись в спальне, он снял с себя форму для поло и вошел в ванную. В просторной душевой кабине была мраморная скамья, на которой запросто поместились бы двое. Здесь им с Ренатой было бы намного удобнее заниматься любовью, чем в крошечной ванной в мотеле. В этом душе они с Ренатой могли бы…

«Стоп», – сказал себе Тейт. Он больше никогда не увидит Ренату. Она ему солгала. Она разрушила его жизнь. Из-за нее он и его клиенты потеряли много денег. Последние пять дней были полной катастрофой.

«Ну, может, не полной катастрофой», – допустил он, вставая под струи воды.

Он был рад своему возвращению к привычной жизни, в которой не было неудобств, лишений и Ренаты Твигг.

«Работа», – сказал он себе. Он слишком долго был разлучен с тем, что наполняло его жизнь смыслом. Неудивительно, что в его голову лезут странные мысли. Работа помогала ему сосредоточиться, напоминала ему о том, что было для него по-настоящему важным. Ему нужно поскорее приступить к работе. К тому, что у него получается лучше всего. Люди появляются в его жизни и исчезают из нее, а работа остается.

Тейт снова спустился вниз и направился в свой кабинет. Там его наверняка ждет множество электронных писем, половина из которых имеет пометку в виде красного восклицательного знака.

К счастью, у него достаточно дел, и они помогут ему не думать о Ренате, о том, как они вместе ловили рыбу, собирали ежевику, считали звезды, играли в «Монополию» на раздевание…

Да, он очень рад, что у него накопилось так много работы.

С этой мыслью он включил ноутбук, открыл первое письмо с восклицательным знаком, пробежал его глазами, и, хотя оно оказалось не таким уж важным, кликнул по кнопке «ответить».

* * *

В Нью-Йорке шел дождь. Наверное, сюда доползла туча из Висконсина.

Ренни, принявшая душ и надевшая шелковую пижаму, на которой, к счастью, не было нелепого принта в виде тележек для гольфа, смотрела в окно своей гостиной на потоки машин и пешеходов и говорила себе, что она очень рада своему возвращению домой.

Больше никаких консервов, перемороженного бекона и ромперов из мужских рубашек. Она может часами смотреть передачи о тайнах и загадках Вселенной по Би-би-си и нежиться в ванне с ароматной пеной. Она может быть с людьми, которые видят в ней не только сексуальный объект и не испытывают к ней ненависти. Она безумно рада, что находится здесь, а не в Висконсине. Даже несмотря на то, что часть ее навсегда останется там.

Жаль, что та часть всегда будет одинокой.

Когда они уезжали из мотеля, Тейт всю дорогу молчал. Когда Грейди высадил ее в аэропорту Грин-Бей, Тейт никак на это не отреагировал. Она понимала, что у него есть все основания на нее злиться, но ей хотелось бы, чтобы он, по крайней мере, с ней попрощался.

По возвращении домой свою работу она изо дня в день выполняла без энтузиазма, говоря себе, что новые дела не вызывают у нее интереса, потому что она никак не может вернуться в привычную колею. Но когда дни стали складываться в недели, а трудового энтузиазма у нее так и не появилось, она пришла к выводу, что, возможно, просто не любит свою работу так, как ее любят остальные в «Тэррент, Файвер энд Твигг».

Но все мысли о работе отошли на второй план, когда у нее случилась задержка. Такого с ней не бывало с двадцати лет. До сих пор ее менструальный цикл функционировал как часы.

Неужели она беременна?

Когда они с Тейтом занимались любовью в первый раз, этого точно не могло произойти, но в пятый день она вполне могла забеременеть.

Устав мучиться от напряжения, она как-то вечером не выдержала и пошла в магазин, находящийся в нескольких кварталах от ее дома. Там она купила шесть шоколадок «Кит-Кат», свежий выпуск «Вэнити фэйр», упаковку пальчиковых батареек, зубную пасту, затем заглянула в аптеку и взяла там упаковку биотина и тест на беременность.

Через двадцать минут после своего возвращения домой Ренни подумала о том, что лучше бы вместо «Вэнити фэйр» взяла журнал «Мой малыш».

«Как это могло случиться, черт побери?» – подумала она, когда до нее наконец дошло, что она станет матерью.

Но она уже знала, как это случилось. Они с Тейтом не предохранялись, когда занимались любовью. Поэтому ей следует перейти к другому вопросу. Должна она сказать Тейту о своей беременности или нет? Зная, что он за человек, она не сомневалась, что он предложит ей финансовую поддержку. Но как насчет моральной поддержки? Она понимала, что, если сообщит ему о ребенке, он окажется перед трудным выбором. Он привык работать семь дней в неделю и время от времени играть в поло и ходить на свидания с рыжеволосыми красотками. Найдется ли в его распланированной до минуты жизни место для ребенка и женщины, которую он ненавидит? Ренни в этом сомневалась.

Хочет ли она сама, чтобы ее жизнь изменилась? Но как она может описать свою нынешнюю жизнь и чего она вообще хочет от жизни?

Она посмотрела на пластиковую полоску с маленьким розовым знаком «плюс» и в очередной раз спросила себя, что ей делать дальше.

Глава 12

Через месяц после возвращения из Висконсина жизнь Тейта полностью вернулась в привычную колею. Как и прежде, он работал семь дней в неделю, играл по субботам в поло, во вторник после работы ходил в бар с друзьями, вместе с которыми работал. Правда, теперь они больше казались ему коллегами, нежели друзьями. Он продолжил встречаться с длинноногими рыжеволосыми красавицами, правда, всегда под тем или иным предлогом заканчивал эти свидания рано, не доводя их до логического завершения.

За исключением этих деталей, его жизнь вернулась в нормальное русло. Вот только он отчего-то чувствовал себя не в своей тарелке.

После пяти дней, проведенных в Висконсине, его жизнь стала такой же, какой была до этой вынужденной поездки, однако теперь эта жизнь почему-то казалась ему какой-то чужой.

Он сказал себе, что причина была в том, что он еще не связался со своими новыми родственниками с Восточного побережья. Юристы Тейта вместе с юристами из «Тэррент, Файвер энд Твигг» готовили документы для того, чтобы он мог официально отказаться от наследства Джозефа Бакко. Они должны были устроить все таким образом, чтобы члены семьи Бакко не узнали его имя. Он удивился, когда его юристы сообщили ему, что его тети, дяди, кузены и кузины хотят с ними встретиться. Что они надеются, что, несмотря на отказ Тейта принять участие в семейном бизнесе, он однажды захочет стать частью семьи Бакко. Что Пуленепробиваемый Джо все эти тридцать лет пытался найти своего старшего внука и до последнего дня своей жизни не терял надежду на встречу с ним. Тейт пока не знал, как ему ко всему этому относиться.

В глубине души он знал, что причина его неудовлетворенности жизнью носит фамилию не Бакко, а Твигг.

Он не видел Ренату и не слышал о ней с того момента, как Грейди высадил ее рядом с аэропортом в Грин-Бей. Неделю назад он, немного перебрав виски, набрал в поисковике «Рената Твигг», но когда на экране появилось около дюжины фото, он потратил меньше минуты на то, чтобы их посмотреть. Причина этого, разумеется, была в том, что ему внезапно захотелось спать, а вовсе не в том, что на одном из снимков Рената была в черном вечернем платье, и ее держал под руку молодой человек с открытым добрым лицом. Хотя фото было сделано два года назад, оно напомнило Тейту о том, что их с Ренатой отношения закончились. Что она вернулась к своей привычной жизни в другом конце страны и вряд ли сейчас думает о нем. Что у него нет причин рассматривать ее фотографии.

На следующий день Тейт позвонил знакомой, занимающейся организацией мероприятий, и попросил ее устроить для него грандиозную вечеринку в следующие выходные. Он не собирался жалеть на нее денег, потому что давно не веселился на полную катушку. Именно поэтому он пригласил сотню друзей и знакомых в замок, который был им приобретен в качестве убежища, но который в течение последнего месяца казался ему слишком пустым.

Но тогда почему он не веселится внизу вместе со всей этой толпой? Почему он стоит на балконе и наблюдает за гостями, которые прогуливаются по саду? Конечно, в самом начале вечеринки он вел себя как гостеприимный хозяин. Он встретил приглашенных у входа, направил их к трем разным буфетным стойкам и предупредил о том, что диджей включит музыку в восемь часов. Затем он один раз обошел толпу, убедился, что вечеринка проходит шумно и весело, взял стакан с виски и, поднявшись на балкон, стал, потягивая крепкий напиток, ждать, когда дух всеобщего веселья передастся ему.

Этого все никак не происходило.

Только он собрался вернуться с балкона в спальню, как вдруг его внимание привлекла одна гостья в саду. Она стояла отдельно. На ней было простое зеленое платье без рукавов. Ее темные волосы были намного короче, нежели раньше, – они едва доходили ей до плеч. Он даже не представлял, что могло привести Ренату в его дом. Может, он вызвал ее силой мысли? Радости на ее лице он не увидел. Окинув взглядом толпу, она повернулась, словно решила уйти.

Если бы он ее позвал, она бы не услышала его голос из-за громкой музыки. Поэтому он быстро пересек свою спальню, сбежал по лестнице, выскочил на улицу и помчался за угол дома, где видел ее. К счастью, Рената только успела дойти до конца сада, поэтому он по бежал ей наперерез, чтобы ее остановить. Она смотрела себе под ноги и не видела его. Неожиданно она ускорила шаг, словно захотела побыстрее уйти. Тейт в этот момент оказался напротив нее. Он не успел среагировать, и она налетела на него.

Тейт схватил ее за предплечья лишь для того, чтобы она не потеряла равновесие. Но стоило ему только к ней прикоснуться, как он сразу захотел заключить ее в объятия. Как он прожил целый месяц, не прикасаясь к ней, когда он прикасался к ней каждый день в течение… пяти дней. Неужели они провели вместе всего пять дней? Как такое возможно? Ему казалось, что Рената навсегда стала частью его жизни. И почему он внезапно стал думать о времени, проведенном с ней, а не о том, что она разрушила его жизнь, в чем он ее обвинил перед их отъездом из Висконсина?

Сейчас он понимал, что она вовсе не разрушала его жизнь. Раньше он думал иначе, потому что из-за нее у него возникли проблемы на работе. Весь этот месяц он отчаянно пытался убедить себя в том, что смысл его жизни по-прежнему заключается в работе, но сейчас он понял, что обманывал себя. Что пять дней, проведенные с Ренатой в Висконсине, изменили его навсегда. Что она не разрушила его жизнь, а, напротив, спасла ее.

– Куда ты так спешишь? – мягко произнес Тейт. – Где пожар?

Он думал, что Рената улыбнется в ответ на его шутку, но когда она подняла на него глаза, выражение ее лица было мрачным.

– Ты проделала такой долгий путь только для того, чтобы сердито на меня посмотреть?

Она покачала головой:

– Нет. Уже не важно, почему я пришла. – Немного помедлив, она сделала шаг назад и высвободилась. – Мне нужно уйти.

Прежде чем он смог возразить, она побежала прочь от него. Почему она не сказала ему, зачем приехала? Что происходит, черт побери?

– Рената, подожди! – крикнул он ей вслед, но она, напротив, пошла только быстрее.

Тогда Тейт побежал за ней. Он добрался до нее в тот момент, когда она открыла водительскую дверцу старого, очевидно, взятого напрокат седана и бросила на пассажирское сиденье свой клатч. Тейт схватил ее за руку, но на этот раз притянул ее к себе и, не устояв перед искушением, поцеловал ее в губы.

Рената сразу прильнула к нему и ответила на его поцелуй, и у него, как и тогда в Висконсине, создалось ощущение, будто в целом мире остались только они вдвоем, а время остановилось. Впервые за последний месяц он почувствовал, что находится на своем месте.

В конце концов он неохотно прервал поцелуй, но вместо того чтобы отпустить Ренату, обнял ее за талию и прижался лбом к ее лбу.

– Ты не испытываешь ко мне ненависти? – спросила она.

– Я никогда ее к тебе не испытывал, – заверил ее он.

Немного отстранившись, Рената встретилась с ним взглядом и долго смотрела в его глаза, словно пытаясь таким образом узнать, о чем он думает.

– А я ненавижу себя за то, что с самого начала не сказала тебе правду, Тейт, – наконец произнесла она. – Я сожалею о том, что произошло. О том, что не была с тобой честной. Я просто испугалась, что, если Грейди все узнает, Фиби надолго сядет в тюрьму и… Мне так жаль, Тейт.

– А я ни о чем не жалею, – ответил он и тут же понял, что это чистая правда. Да, Рената ему солгала, и из-за этого он на целых пять дней оказался вырванным из привычной для него жизни. Будь она с ним откровенна в первый день, этого не произошло бы. Но пять дней, проведенные с Ренатой, оказались самыми счастливыми в его жизни. За эти пять дней он узнал о себе больше, чем за тридцать с лишним лет до этого. В Висконсине он был самим собой. Там он узнал Ренату и понял, что для того, чтобы он был по-настоящему счастлив, ему нужна рядом такая женщина, как она.

Нет, ему не нужна такая женщина, как Рената. Ему нужна сама Рената.

На ее лице читалось замешательство.

– Но в последний день в Висконсине…

– Тогда я многого не понимал. Например, того, что мне было необходимо провести несколько дней вдали от цивилизации. Особенно с такой женщиной, как ты. Я безумно рад тебя видеть. Я скучал по тебе, – сказал Тейт, и это его удивило. Он никогда прежде не говорил женщине, что соскучился по ней. Более того, до сих пор он еще ни по кому не скучал. У него было такое чувство, будто в тот момент, когда Рената вышла из машины в Грин-Бей, она забрала с собой какую-то его часть.

Рената по-прежнему выглядела сбитой с толку.

– Я тоже по тебе скучала, – произнесла она так тихо, что он едва это услышал. Зато он это почувствовал в том, как она положила одну руку ему на грудь, а другой обняла его за шею, в том, как она уткнулась лицом в его плечо.

Какое-то время они стояли, обнявшись и наслаждаясь близостью друг друга. Тейт ждал, когда Рената что-то ему скажет, поскольку это она преодолела полстраны, чтобы оказаться здесь, но она молчала. Она просто прижалась к нему всем телом, словно не хотела с ним разлучаться больше ни на секунду.

Тогда Тейт решил начать сам:

– Не то чтобы я на что-то жаловался, но зачем ты сюда приехала, Рената?

Она продолжала молчать, и Тейт уже начал думать, что она ему не ответит, как вдруг она слегка отстранилась и посмотрела на него. Она не выглядела счастливой, но и несчастной она тоже не выглядела.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, – наконец произнесла она.

Тейт даже представить себе не мог, что это могло быть, но, по правде говоря, ему было все равно. Главное, что Рената снова была с ним, и его жизнь снова обрела смысл.

– Хорошо, – ответил он. – Что?

Она убрала руки и сделала шажок назад, но Тейт соединил пальцы в замок у нее на пояснице и не отпустил ее. Реакция Ренаты сбила его с толку. Неужели она проделала такой долгий путь лишь для того, чтобы снова с ним расстаться?

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

– Я думал, мы именно это и делаем, – улыбнулся он.

Обернувшись, Рената окинула взглядом его дом, где была в разгаре шумная вечеринка. Когда она снова посмотрела на Тейта, выражение ее лица было напряженным.

– Думаю, будет лучше, если я вернусь сюда завтра, – сказала она. – Ты веселишься. Думаю, я выбрала не самое подходящее время для своего приезда.

Не самое подходящее время? Она спятила? Тот момент, когда он ее увидел, был лучшим в его жизни за последний месяц.

– Рената, в чем дело? – спросил он, даже не пытаясь скрыть свое беспокойство.

– Уже поздно, – неожиданно сказала она. – Не знаю, зачем я приехала на ночь глядя. Мне следовало это сделать завтра утром. Я вернусь завтра. В котором часу мне лучше приехать?

– Но сейчас только половина одиннадцатого. Это же совсем еще не поздно. Тем более что сегодня суббота.

– Половина одиннадцатого – это позднее время для женщины вроде меня. Даже в субботу. В последнее время я ложусь спать намного раньше, чем прежде.

Он тоже в течение последнего месяца ложился раньше спать, но только потому, что не доводил до логического завершения свои свидания с рыжеволосыми красотками.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Таких женщин, как ты, больше нет.

В ответ на это она слабо улыбнулась:

– Надеюсь, ты будешь продолжать так думать, когда я скажу тебе, почему я теперь ложусь спать раньше.

– Ты меня заинтриговала, Рената. Ты наконец скажешь мне, в чем дело?

– Я раньше ложусь спать, потому что… – она сделала глубокий вдох, набираясь смелости, – потому что я беременна, Тейт.

Она произнесла это так быстро, что он подумал, что, возможно, неправильно ее понял. Однако в глубине души он знал, что все правильно понял.

– Что? – спросил Тейт.

– У меня будет ребенок, Тейт. Наш ребенок. Твой и мой.

У нее будет ребенок. Их ребенок. Его и ее.

Тейт стал ждать своей реакции. Определенно он должен был испытать ужас и панику.

Но прошла одна секунда, вторая, третья, а его не охватило ни то ни другое. Вместо этого он чувствовал лишь приятное изумление и благоговейный трепет.

Они с Ренатой создали новую жизнь. Этот ребенок будет наполовину его и наполовину ее. Это так неожиданно, так необычно.

Он никогда не представлял себя в роли отца. Как он будет жить под одной крышей с ребенком? Впрочем, его никто не заставляет это делать. Он может ежемесячно перечислять деньги на счет Ренаты, и ему не придется менять подгузники, бегать в магазин за детским питанием, посещать дурацкие школьные спектакли и футбольные матчи, участвовать в детских праздниках, что отнимает много времени у прагматичного предпринимателя, который живет по принципу «время – деньги». Многие мужчины просто отправляют чеки на содержание своих детей.

Мужчины, которых по праву считают эгоистичными мерзавцами.

– Ребенок? – переспросил Тейт.

Это прозвучало глупо, но он не знал, что сказать. Новость, сообщенная Ренатой, все еще пыталась укрепиться в его голове и сердце, и, по правде говоря, она была хорошо принята и там и там.

– Когда мы с тобой были близки в первый раз, я сказала тебе, что не могу забеременеть, потому что время для этого было неподходящее, – произнесла Рената. – Это была абсолютная правда. Но пятый день нашего пребывания в Висконсине был уже вполне подходящим временем. Кроме того, я недавно прочитала, что после полового акта сперматозоиды могут жить и передвигаться в течение трех-пяти дней, и один из них может оплодотворить яйцеклетку. – Тейт ничего на это не ответил, и тогда она добавила притворно веселым тоном: – Полагаю, я должна дать тебе время, чтобы ты обдумал эту ситуацию. Я остановилась в отеле «Никербокер» в триста пятнадцатом номере. Позвони мне завтра, и мы сможем встретиться и продолжить этот разговор.

Она попыталась высвободиться из рук Тейта, но он крепче прижал ее к себе:

– Почему ты хочешь вернуться в отель, когда ты можешь остаться здесь со мной?

– Я подумала, что ты, возможно, хочешь… – неуверенно пробормотала Рената.

Он тоже все еще не был уверен относительно некоторых вещей, но к Ренате они не имели никакого отношения.

– Тебя, – закончил он за нее. – Рената, ты все, чего я хочу. Думаю, ты все, чего я когда-либо хотел. Я просто не знал этого до тех пор, пока не встретил тебя.

– Но ребенок…

– Послушай меня, Рената. Я буду с тобой откровенен. Я не знаю, что значит быть отцом. Ты права. Мне действительно нужно время, чтобы свыкнуться с моей будущей ролью и многому научиться. Но в одном я абсолютно уверен. – Наклонившись, он поцеловал ее в губы. – В том, что я хочу, чтобы ты была здесь со мной. Когда ты рядом, в моей жизни все хорошо и правильно.

– Но…

Тейт отпустил ее, но лишь для того, чтобы прижать указательный палец к ее губам и предотвратить дальнейшие возражения.

– Никаких «но», – сказал он. – Дни, проведенные с тобой в Висконсине, были лучшими в моей жизни. – Он улыбнулся. – До сегодняшнего дня.

До него вдруг дошло, что он еще не знает, как она относится к своей беременности. У нее было больше времени, чтобы свыкнуться с тем, что у них будет ребенок, но свыклась ли она с этим до конца? Какие чувства она испытывает к нему? В последний день их пребывания к Висконсине он был с ней холоден. Да, она пересекла полстраны, чтобы увидеть его сегодня, но она сделала это потому, что не могла сообщить ему свою новость по телефону или электронной почте. Если бы она не забеременела, стояла ли бы она сейчас перед ним?

– Ты можешь остаться здесь или вернуться в отель. Выбор за тобой, – сказал он и, затаив дыхание, стал ждать ее ответа.

– Я бы осталась здесь, если, конечно, я никому не помешаю, – улыбнулась она.

Он подумал о сотне веселящихся гостей и громкой танцевальной музыке. Кто кому тут помешает?

– Знаешь что? Я думаю, что переночевать в отеле все-таки будет лучше. – Пока она не успела сделать неправильные выводы, Тейт добавил: – Дай мне десять минут, чтобы собрать сумку.

– А как же твоя вечеринка? – улыбнулась она.

– Здесь Мэдисон и организатор мероприятия. Они справятся без меня. В любом случае я провел большую часть вечера в своей комнате.

– Тогда зачем ты устроил шумную вечеринку?

– Я все тебе объясню в отеле. Нет, по дороге туда, – поправился он. – В отеле мы займемся более приятными вещами.

Рената еще шире заулыбалась:

– Как хорошо, что я взяла с собой кое-что более сексуальное, нежели пижама с тележками для гольфа.

В Висконсине снова пошел дождь. Глядя в окно клиновидного домика, Ренни улыбалась. На этот раз дождь был мелким и холодным. Согласно прогнозам синоптиков, с наступлением темноты, то есть примерно через час, он уступит место снегу. Это была прекрасная новость, потому что сегодня Рождественский сочельник. С лета в домике ничего не изменилось, если не считать, что в холодильнике и на полках появилась хорошая еда, а в камине весело потрескивали поленья.

Ренни и Тейт стали совладельцами мотеля «Биг чиз» и планировали где-то в середине мая начать здесь ремонт. На тот момент их ребенку уже будет два месяца, и они немного привыкнут к роли родителей. Они собирались устроить здесь базу отдыха для семей, которые отдают предпочтение простым удовольствиям вроде рыбалки, купания и прогулок по лесу. Со временем они откроют еще несколько таких баз. Ренни будет руководить этим бизнесом через Интернет.

С того июльского вечера, когда Ренни приехала в дом Тейта, они были неразлучны. Ренни уволилась из «Тэррент, Файвер энд Твигг», но ей пришлось отработать две недели. Тейт полетел в Нью-Йорк вместе с ней. Они встретились с родителями Ренни и сообщили им, что у них будет ребенок. Те сначала удивились, затем пришли в восторг. Наверное, потому, что им очень понравился Тейт.

По возвращении в Чикаго Тейт и Ренни сосредоточились на своих отношениях. С каждым днем они все лучше узнавали друг друга. Когда живот Ренни стал заметен, они оба уже свыклись со своим предстоящим родительством, радовались ему и обустраивали детскую. Тейт перестал засиживаться на работе с утра до ночи. В выходные он больше не ездил офис, а работал по несколько часов дома в кабинете. Ренни готовилась к будущему материнству и изучала по книгам азы туристического и гостиничного бизнеса.

Дверь домика открылась, и вместе с порывом холодного ветра в комнату вошел Тейт с охапкой дров в руках.

– Дорогая, на улице так холодно, – произнес он с улыбкой.

– Будет еще холоднее, – ответила Ренни.

– Ну и пусть. Мы к этому готовы.

Тейт направился к камину, чтобы положить на пол рядом с ним дрова, а Ренни подошла к плите, чтобы снять с конфорки горячий шоколад и налить его в кружки.

Они с Тейтом находились здесь уже неделю и за это время успели повесить гирлянды из лампочек, нарядить небольшую елку и положить под нее дюжину подарков друг для друга. Они собирались отметить здесь Новый год и уехать второго января, но, если погода ухудшится, о чем они оба втайне мечтали, они задержатся еще на несколько дней. Им даже не придется ехать в ближайший город за продуктами, потому что запасов еды им хватит на целый месяц.

Но дольше чем на месяц они не могут здесь остаться. В начале февраля Огненная Энджи, кузина Тейта, выходит замуж, и они ни за что не пропустят это событие. Осенью Тейт набрался смелости, и они с Ренни отправились к его родственникам. Члены семьи Бакко приняли их обоих очень тепло. Они не могли дождаться, когда Тейт и Ренни начнут принимать участие в семейных торжествах. Свадьба Энджи будет отличным поводом собраться всем вместе. Ренни на всю жизнь запомнила слова, которые сказала Тейту его тетя Дениза во время их первой встречи: «Chi si volta, e chi si gira, sempre a casa va finire»[10].

Взяв шоколад, Ренни поставила кружку Тейта на кофейный столик, а со своей в руках села на диван. Тейт к этому моменту уже снял куртку, оставшись в джинсах и фланелевой рубашке. На Ренни была точно такая же одежда. Сев рядом с ней, Тейт взял одной рукой кружку, а другую положил на живот Ренни, как делал каждый день.

– Как она сегодня себя вела? – спросил он.

– Очень активно, – ответила Ренни. – Похоже, она учится танцевать мамбо еще до рождения.

– Она просто разминается перед тем, как ее неугомонная мать начнет ее учить лазить по деревьям и делать другие вещи, которыми занимаются скауты.

– Тебе тоже придется научиться всем этим вещам, чтобы не отставать от нас, девчонок.

Тейт хотел возразить, но в этот момент ребенок в животе у Ренни задвигался, и они оба рассмеялись, а затем поцеловались.

– Остался всего один триместр, – сказала Ренни, когда Тейт оторвался от ее губ.

– Время идет так быстро. С трудом верится, что наша малышка появится на свет уже через три месяца.

Поднявшись, Тейт зачем-то подошел к елке и что-то из-под нее взял.

«Какими тогда будут наши с тобой отношения?» – подумала Ренни. Все эти пять месяцев они много говорили о прошлом и о будущем. О будущем их ребенка, но не о своем. Ренни устраивало текущее положение дел и в то же время ей хотелось большего.

– Когда ты была маленькой, в вашей семье была традиция, которая позволяла детям в сочельник открыть по одному подарку? – спросил Тейт, вернувшись на софу. На ладони у него была маленькая коробочка, завернутая в ярко-зеленую фольгу и украшенная серебристым бантом, которую она не видела под елкой. Должно быть, Тейт положил ее туда сегодня.

Ренни покачала головой:

– Родители нам не разрешали, даже несмотря на то, что дети, которые жили по соседству с нами, так делали.

– Мне тоже мать не разрешала так делать. Хотя мы оба давно уже не дети, думаю, мы все-таки имеем право открыть по одному подарку до наступления Рождества.

– Тогда я тоже сейчас принесу для тебя подарок.

Ренни начала подниматься, но Тейт ее остановил, положив руку ей на плечо.

– Ты сделаешь это чуть позже. Открой сначала свой подарок.

С ее стороны было бы глупо не предположить, что в коробочке находится кольцо. Она походила формой на коробочки, в которые кладут кольца. Кроме того, они с Тейтом вместе уже пять месяцев. Еще через три месяца у них родится дочка.

Но они ни разу не говорили об официальном оформлении своих отношений, так что это могут быть серьги, маленькая брошка или кулон.

Взяв у Тейта подарок, Ренни начала его разворачивать. При этом ребенок внутри ее снова начал толкаться. Возможно, это была реакция на ее участившийся пульс. Тейт пристально наблюдал за Ренни, но ничего не говорил. Тишину в комнате нарушал только стук дождя по окнам и потрескивание дров в очаге.

Наконец Ренни развернула коробочку и медленно подняла крышечку. Внутри оказалось самое красивое кольцо, которое она когда-либо видела.

– Камень – это кварц, который мы нашли во время нашей первой прогулки по лесу. Ты тогда еще заметила, что его цвет такой же, как у ежевики, которую мы собирали. Я попросил ювелира вставить в него оправу из серебра, потому что этот металл напоминает мне звезды, которыми мы любовались. А гравировка серебра напоминает чешуйки шишек, которых здесь так много. Надеюсь, кольцо не кажется тебе слишком грубым.

– Что ты, оно прекрасно, – мягко произнесла Ренни, растроганная до глубины души.

Тейт облегченно вздохнул:

– Значит, твой ответ будет «да»?

– На какой вопрос? – спросила она, желая услышать от него слова, которые вертелись в ее голове.

Тейт внезапно смутился:

– Какой же я болван! Я так увлекся описанием придуманного мной дизайна кольца, что, кажется, забыл о главном. Ты выйдешь за меня замуж, Ренни?

– Посмотрим.

В его глазах промелькнула тревога.

– Что это значит?

– Все зависит от причины, по которой ты сделал мне предложение. Ты хочешь на мне жениться из-за ребенка?

Он покачал головой:

– Нет. Из-за тебя самой. Потому что последние пять месяцев были самыми счастливыми в моей жизни. Они могут сравниться разве что с теми пятью днями в июне, когда мы узнали друг друга и самих себя. – Взяв у Ренни коробочку, он вынул из прорези в подушечке кольцо. – Я люблю тебя, Рената Твигг. Думаю, я влюбился в тебя, когда ты стояла под дождем у входа в домик, похожий на гигантский кусок сыра, – улыбнулся он. – Итак, ты выйдешь за меня замуж?

– Разумеется, выйду, – ответила Ренни. – Куда я денусь?

Улыбка исчезла с его лица.

– То есть ты сделаешь это, потому что ждешь от меня ребенка?

– Нет. Потому что я люблю тебя, Тейт Готорн. Думаю, я влюбилась в тебя в тот момент, когда увидела тебя в сапогах для игры в поло. В сапогах, которые мне сразу захотелось расстегнуть. Зубами.

На его лице появилось изумление, но глаза тут же потемнели от желания.

– К сожалению, я оставил их дома. Но мы можем что-нибудь придумать, не так ли? – Одна его темная бровь поднялась. – Мои ботинки сами не снимутся, так же как джинсы, рубашка и все остальное.

Ренни тоже подняла бровь:

– В таком случае чего мы ждем?

– Ничего, – ответил он. – Нам принадлежит все время в мире.

Этот мир они создали вместе, и он превзошел самые смелые их ожидания. Этот мир стал их общим домом.

Примечания

1

«Саквояжники» – северяне-авантюристы, приехавшие на Юг после Гражданской войны 1861–1865 гг. в надежде быстро сколотить там состояние и сделать политическую карьеру. (Примеч. пер.)

2

«Крейгслист» – сайт электронных объявлений, пользующийся популярностью в США.

3

От англ. To romp – возиться, шумно играть (в том числе в любовные игры).

4

Глотка (англ.).

5

Лапа (англ.).

6

Рентгеновские лучи (англ.).

7

Ремесло (англ.).

8

Сарай; конюшня (англ.).

9

Дядя Сэм – США, американское правительство. Шутливая расшифровка букв US (United States) – Uncle Sam.

10

Куда бы ты ни пошел, в конце своего пути ты все равно окажешься дома (ит.).

Content

Элизабет Биварли
Преступное влечение
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания