Андрей Левицкий

Кулак войны

© Левицкий А., 2018

© ООО «Издательство „АСТ“», 2018

* * *

Синдикат – создан крупным британским финансовым специалистом Эдвардом Уорреном. Толчком послужил очередной всемирный финансовый кризис. Пришедшая к власти в Великобритании крайне левая партия обвинила во всем банкиров и владельцев крупного капитала, в том числе Уоррена, и захватила в плен его семью. Жена и двое детей погибли, Уоррену удалось освободиться, и он счел своим долгом обезопасить мир от подобных потрясений. Заручившись поддержкой мировой финансовой элиты, он создал армию наемников, призванных защищать интересы сильных и богатых ради сохранения стабильности и процветания.

Легион – корпорация, созданная прославленным генералом ВВС США Джоном Тейлором. В состав Легиона сначала вошли ветераны, воевавшие под командованием Тейлора, позднее его ряды пополнились сотнями тысяч патриотов со всего мира. Основная задача корпорации – противодействие агрессивной экспансии Синдиката.

Курт Дайгер

Подполковнику Дайгеру очень не нравилось, что курьер опаздывает. Он снова глянул на часы: отряд уже час сидит в засаде – плохо! Айзек, отправивший его на это задание в Загреб, говорил, что сведения курьер принесет из самого неприятельского тыла, и они крайне важны. Но что, если его перехватили бойцы Синдиката? Хотя тревогу бить рано, в демилитаризованной полосе на каждом шагу опасность, и форс-мажоры более чем вероятны.

Но Курт Дайгер все равно готовился к худшему. Он так привык.

Большую витрину наискось перечеркивала ветвистая трещина. Когда-то на цокольном этаже, где обосновался его отряд, был магазин детской одежды. Остатки тряпья вперемешку с вешалками и сейчас гнили под ногами, из грязи торчали оборки ярких платьев и кружева панталончиков.

Штурмовик Ящер стоял у стены возле окна, подняв забрало боевого шлема, и вид у него был не очень-то грозный. Невысок, узковат в плечах, простецкое лицо, щетка усов. Лишь немигающие желтоватые глаза выдавали хладнокровного убийцу, который, не задумываясь, пустит в расход кого угодно – хоть старика, хоть женщину. Хоть ребенка.

Арес с Горцем – снайпер и второй штурмовик – засели в каморке с другой стороны здания. Опершись о стену, Курт всматривался в развалины за окном. Магазин находился в цоколе углового дома, отсюда перекресток, где должна состояться встреча с курьером, был как на ладони.

Напротив стояла почерневшая от пожара часовня, купол ее сорвало взрывом и бросило на крышу соседнего дома. Осколки черепицы забрызгали брусчатку каплями оранжевой крови. Далеко слева темнела огромная воронка, дальше гнилыми клыками торчали развалины домов. Там курьер вряд ли появится, так что Курт по большей части глядел правее, где виднелось административное здание с колоннами. Почему-то оно почти не пострадало. Может, в нем находилась настолько гадкая, ввергающая в мрачное уныние бюрократическая контора – прокуратура, налоговая инспекция или еще что похуже, – что даже ударная волна обошла ее стороной.

Курт Дайгер не знал, что за сведения принесет курьер, но его требовалось сопроводить прямиком в центральный штаб, а значит, информация крайне важна. Пальцы подполковника крепче сжали рукоять «Тавора», когда гарнитура шлема донесла тихий голос Горца:

– Вижу объект в окне гостиницы. Не движется. Смотрит наружу.

Ящер шевельнулся, повернул голову.

– Иду к вам, – сказал Дайгер и вдоль стены направился к двери, сделав штурмовику знак оставаться на месте.

Под подошвой громко хрустнуло, и Курт глянул вниз. Погремушка. Овальная, розовая – надувшее щеки непонятное существо, бессмысленно и глупо улыбающееся. Он надавил подошвой на толстые красные губы и выпуклый подбородок, сплющил разноцветный пластик. Пожалуй, единственный недостаток тяжелых ботинок с полной защитой голени: в них трудно передвигаться бесшумно. Дальше в коридоре переступил через синеволосую куклу с дырой в животе. Внутри розового тельца поблескивала расплющенная о пол пуля. Губы подполковника изогнулись к кривой усмешке. Пробитая пулей детская кукла… символ войны, а? Символ ее беспощадности. Нет, его таким не проймешь. Игрушки, детская одежонка… долой сантименты! Он привык. Он – сама война.

В каморке товароведа по сторонам от окна стояли Арес с Горцем. Когда командир вошел, двухметровый верзила Горец не шевельнулся, Арес же переступил с ноги на ногу. За спиной у него висела автоматическая винтовка «Барретт». Снайпер, как и подполковник, был без шлема, а лицо высокого штурмовика скрывало глухое забрало.

Присев на корточки, Курт приблизился к окну. Опустил «Тавор», осторожно выглянул, никого не увидел и достал бинокль.

– Второй этаж, третье окно справа, – уточнил Горец.

Курт перевел бинокль в нужном направлении. Курьер, кодовое имя Пабло, стоял возле окна, уперев в подоконник приклад короткоствольного карабина. Чернявый, кудрявый, небритый. Похож на цыгана, а может, и вправду цыган. Одет в короткий нейлоновый дождевик и камуфляжные штаны.

Снайпер шевельнул губами, и его голос раздался в ухе подполковника:

– Не таится.

Курт пояснил:

– Торчит на виду, чтобы мы его заметили.

– Синдикатовцы его тоже могут замэтить, – проворчал Горец с легким акцентом.

Родом здоровяк был из кавказского региона России. Поведением своим он разрушал миф о взрывном темпераменте южан: всегда сдержанный, собранный, молчаливый. А может, повлияло дзюдо – Горец был борцом со стажем, как-никак, черный пояс.

– Ящер, к нам, – скомандовал Курт.

Сзади захрустели обломки под ботинками второго штурмовика. Подполковник, не отрываясь, смотрел в бинокль. Будто ощутив взгляд, Пабло поднял голову, медленно повернулся, осматривая улицу внизу. Потом отступил вглубь помещения и пропал из виду.

Курт вдоль стены отодвинулся от окна, выпрямился и убрал бинокль. Вроде все нормально, неприятеля поблизости не наблюдается, откуда тогда нехорошее предчувствие?

Вошел Ящер, встал возле Горца. Курт Дайгер скомандовал:

– Арес – на второй этаж, наблюдай за курьером в оптику. Если он еще там.

– Так точно, – снайпер отлип от стены и скользнул в коридор, стягивая со спины «Барретт».

Провожая его взглядом, Курт невольно посмотрел на куклу, видную в проеме. В голову полезли непрошенные мысли… Кем бы он был, если бы не война? Работал в офисе? Нет уж, это вряд ли. Офисный планктон не вызывал у него ничего, кроме презрения. В его сорок у Дайгера никогда не было постоянной женщины, а живого ребенка он в последний раз видел года три назад. Голос Ареса прозвучал в ухе:

– Курьер в глубине комнаты. Наблюдаю отчетливо.

– Что он делает?

– По-моему, говорит по рации.

– Рация? – переспросил Ящер. – Откуда у него?..

– Небольшая, – продолжал Арес. – Трудно разглядеть, там полутемно.

– Если это мобильный аппарат, Пабло мог принести его с собой, – сказал Курт. – Или кто-то оставил его здесь для него. Арес, на месте, контролируешь. Горец, Ящер, выдвигаемся к курьеру. Все, работаем.

Первым магазин покинул Ящер, за ним Курт, замыкал Горец. Возле ржавой легковушки разошлись веером, но продолжали двигаться один за другим, подняв автоматы. Перескакивая через поваленные взрывами деревья и обегая вздыбившиеся пласты асфальта, за несколько секунд преодолели улицу. Впереди, перед старинным зданием гостиницы, высилась круглая многоэтажная башня с застекленными нижними этажами.

Башня прилично пострадала, от верхушки ничего не осталось, да еще и длинный пласт стены обвалился, образовав на перекрестке гору обломков, а на фасаде здания – пролом почти по всей высоте.

Будто лоскут кожи сорвало с пальца, только под ним не розовое и красное, а черное и серое, квадраты перекрытий, лохмотья дранки, покосившиеся балки, искореженная мебель.

До башни оставалось немного, когда из глубины улицы полился низкий рокот. Перед зданием стоял остов танка, ствол его продырявил стену темно-зеленого стекла над входной дверью. Курт упал на одно колено, Горец присел рядом с ним, а бегущий впереди Ящер успел нырнуть в подъезд.

Через секунду стал виден источник звука. Низко над улицей в их сторону скользил, слегка опустив нос и задрав длинную хвостовую штангу, хищный темно-зеленый силуэт. Десантно-штурмовой «СкайХаммер» во всей своей несокрушимой красе.

В держателях под крыльями висели блоки НУРСов, пулеметная турель проворачивалась, вращая сдвоенным стволом.

– Первый, слышу шум! – заволновался Арес. – Но не вижу…

– Это «Хаммер», от тебя его закрывает дом. Ящер?

– Я на первом этаже.

– Войди в квартиру, замри. Никому не шевелиться.

Курт осторожно выглянул из-за танка. Все звуки утонули в нарастающем рокоте. Вертушка подлетела к гостинице, качнувшись, выровнялась и зависла на одном месте. Из люка свесились тросы, вниз стремительно заскользили фигуры в темном камуфляже. Одна, вторая, третья… двенадцать человек. Танк частично закрывал обзор, но улица и вход в гостиницу отражались в темном стекле башни. Курт смотрел туда, как в зеркало.

– Арес, где Пабло?

– В комнате. Наблюдаю смутно. Не убегает.

– Он не мог не услышать вертушку.

– Услышал. Суетится над рацией… по-моему, спешно передает сообщение.

– Ящер, доложи позицию.

– Спрятался в дальней комнате.

– Оставайся на месте. Всем – готовность к бою!

Брови Дайгера сошлись над переносицей в напряженном раздумье. Противников в три раза больше, и у них хорошо защищенная боевая вертушка, которую не собьешь выстрелом из обычного подствольника. Прямая атака будем иметь вполне закономерный исход и попросту бессмысленна.

Змейка из темных силуэтов втянулась внутрь гостиницы, простучав подошвами ботинок по белому мрамору широкого парадного крыльца.

– Пабло закончил сеанс связи, – доложил Арес, и тут же громкий хлопок донесся сквозь тяжелый, давящий рокот вертушки. – Он включил самоуничтожение радиостанции. Там вспышка, дым. Видимость ухудшилась. Пабло пытается сбежать… все, поздно.

Опустившийся посреди улицы «Хаммер» не глушил движок, лопасти вращались, гоня вокруг тугие воздушные волны. В ухе снова раздался голос снайпера:

– Они его взяли. Мордой в пол, встали вокруг. Проверяют другие комнаты. Так, поднимают его…

Решение надо было принять за несколько секунд. Дайгер перевел взгляд с башни на зев канализационного колодца метрах в двадцати позади. Снова всмотрелся в темно-зеленое стекло, где отражалась вертушка и распахнутая стеклянная дверь. Слишком мало информации.

Чертов Айзек с его гнилыми заданиями! Сведения курьера крайне важны, так? И что будет, если они достанутся неприятелю?

– Вывели из квартиры. Вижу их в проломе этажа.

Много слухов ходит о пытках, которые Синдикат применяет для выбивания сведений из пленных. Рассказывают про разрушающие мозг нейроэмиттеры, про супертоксины и химические усилители боли.

Синдикатовцы – кровожадные звери, только себя и считают людьми, остальные для них всего лишь биологический расходный материал. Они могут город стереть с лица земли, чтобы уничтожить единственного человека. Так, по крайней мере, утверждает пропаганда Легиона…

Подполковник больше верил людям, чем пропаганде. Снайпера на самом деле звали Тодор Бисер, он жил в Македонии до тех пор, пока Синдикат не стер с лица земли дом, где жили его родители и молодая жена. С тех пор он любит убивать. Очень любит.

Ему нет еще и двадцати пяти, он самый младший в отряде подполковника Дайгера, и откликается на позывной «Арес». Так звали древнего бога войны, это прозвище бывший Тодор выбрал для себя сам.

– Они спускаются. Первый, что мне делать? – спросил Арес.

Пабло расскажет им все. Не сможет не рассказать. Но насколько важно то, что он знает? И что правильнее, рискнуть и спасти курьера или уничтожить его? Если отбить Пабло не получится… Чем чревата утечка информации?

– Первый, они на нижнем этаже.

– Первый, к бою готов, – донесся голос Ящера.

Больше медлить было нельзя. Атаковать, чтобы отбить Пабло? Если бы не вертушка – он бы рискнул, отдал приказ. Они в засаде, фактор неожиданности на их стороне. Вчетвером можно уничтожить дюжину. Но вертолет, вертолет! Против «СкайХаммера» новейшей модели нужно совсем другое вооружение.

– Арес, ликвидировать Пабло! – скомандовал наконец Дайгер, внутренне скрежеща зубами, настолько ему не нравилось это вынужденное решение. – Затем огонь на поражение. Горец – гранаты. У нас за спиной открытая канализация, сразу отступаем туда.

Выхватив из подсумка осколочную М26, он приподнялся, выглянул из-за танка. В проеме двери появились двое в темном камуфляже, за ними наружу вытолкали Пабло.

Выстрела Курт Дайгер не услышал. Голова курьера резко откинулась вбок, и он упал, будто ему подрубили ноги. Он метнул гранату одновременно с Горцем. Грохнуло, полыхнуло, Курт дал короткую очередь из «Тавора».

Две темные фигуры улеглись на светлом мраморном пороге, присыпанные стеклом и раскрошившимся асфальтом. Раненый синдикатовец полз к вертолету, за ним тянулся ярко-красный след. Двое метнулись в стороны, один упал, снятый выстрелом Ареса. Остались еще двое, в гостинице и за углом здания.

Гул «Хаммера» изменил тональность, и винтокрылая машина, качнувшись, оторвалась от земли.

– Отходим! – выкрикнул Курт, прыгая назад от танка.

Из окна первого этажа выпрыгнул Ящер, вскочил и метнулся вдоль дома. Авиационный пулемет прочертил стену башни чередой дыр, взрывающихся фонтанами осколков. Курт бежал быстро, но длинноногий Горец легко обогнал его.

Оглушающий грохот бил в спину, норовя опрокинуть, раскатать по асфальту. Впереди великан-штурмовик нырнул в люк, и почти сразу раздался его голос:

– Тут сломанная лестница! Осторожно!

Подполковник животом упал на край люка, свесил ноги, подошвы ударили по железным перекладинам. Соскользнув, повис, глянул вниз и разжал пальцы. Упав на твердое, перекатился, вскочил рядом с прижавшимся к стене Горцем. Вверху на фоне неба возник шлем Ящера.

Свалившись рядом с Куртом, второй штурмовик коротко выругался и вскочил, потирая колено. Поспешно шагнул в сторону – и тут же рядом приземлился Арес.

– Под землей не достанут, – сказал Курт. – Разве что прилетит еще одна вертушка с отрядом…

– Но мы не знаем, куда идти… – начал Горец. – Знаем, я изучил карту коммуникаций. Отсюда попадем прямиком к заводу.

Между цехами мусоросжигательного завода на краю города был спрятан их джип. Ящер, подняв забрало, включил налобный фонарь, его луч скользнул по переплетениям труб теплотрассы. Впереди с писком шарахнулись крысы.

– Идешь первым, дальше скажу, где сворачивать, – скомандовал подполковник.

Желтоглазый наемник лучше других ориентировался под землей – он провел много времени в сырых катакомбах Будапешта.

Кивнув, Ящер бесшумно скользнул вдоль труб. Только он умел бесшумно передвигаться даже в тяжелых армейских ботинках. За ним, повинуясь кивку Курта, зашагал Горец. Следом направился подполковник, замыкал Арес.

Все в отряде понимали: войти в разрушенный, брошенный жителями Загреб гораздо легче, чем выйти из него. Путь через демилитаризированную полосу непредсказуем и для отряда, и для одиночки. Вокруг – нейтральная территория, километры развалин. Крысы, одичалые псы и птицы-падальщики.

Редкие выжившие прячутся в руинах. Слишком давно тень войны накрыла Балканы. К тому же крупное подразделение Синдиката всего в десятке километров отсюда, а вот до ближайшей базы Легиона – не меньше полусотни, и в случае внезапной атаки помощь подойти не успеет.

За поворотом коридора померк рассеянный дневной свет, льющийся сквозь канализационный люк. Рокот вертушки вскоре стих. Где-то капала вода, шуршали крысы. Изредка Курт Дайгер отдавал короткие приказы, корректируя курс. И думал при этом, что скажет командованию о потере курьера. А еще – какие вопросы задаст младшему брату, полковнику Айзеку Дайгеру, отправившему его на это задание. Вопросы эти будут очень серьезные.

И ответить на них Айзеку придется наверняка.

Ронни

Когда доктора убили стервятники, я и еще трое беглецов будто осиротели. Он был опытным, много знал и умело уводил нас из засад. Вообще удивительно, что и среди палачей Синдиката есть люди, и не просто люди, а те, кто готов пожертвовать карьерой ради двоих подростков и нас с Жаном.

Вчера Жан умер. У него ни с чего поднялась температура. Полгода назад, когда у меня началось отторжение приживленных тканей, тоже колбасило, но вивисекторы перевели меня в лазарет и напичкали лекарствами. Прошло. А Жану некому помочь. Все аптеки разбомблены и разграблены, да я и не знаю, что надо давать, когда отторгается имплант. Даже палачи из лагеря говорили, что если началось отторжение, то все. Материал переведен зря.

Жан лежал, накрытый пальто из магазина, и потел, хотя на улице не жарко, потом дрожал, опять потел, и непонятно было, греть его или укутывать. Жалкий, со слипшимися желтыми волосами и красным лицом с каплями пота. Бредил. Звал кого-то, говорил на французском. Он не знал ни сербского, ни английского, и мы общались жестами.

Затих он под утро и больше не шевелился. Предпоследний член нашего небольшого отряда. Он погребен под стеной, обрушенной мною. Пусть лучше так, чем его съедят крысы. Ему было девятнадцать, на год больше, чем мне.

Неделю назад Алиса взорвалась на растяжке. За полтора месяца до того Джули застрелил снайпер. А теперь, вот, Жан. Странно, но ни слез, ни жалости, ни страха, что у меня тоже начнется отторжение. Будто кто-то переворачивает страницы моей жизни, а я наблюдаю со стороны. Моя настоящая сущность похоронена под обломками, убита снайпером, взорвана миной. Но я продолжаю двигаться и по инерции стремиться в Германию.

У меня есть нож, фонарь и пистолет, этого достаточно, чтобы выжить. Теперь надо дождаться ночи и осторожно, чтобы не подорваться на растяжке, двигаться дальше на север, в Германию, куда не дотянулся проклятый Синдикат. Мне бы еще тачку раздобыть или мотоцикл! Печаль, что все уже мародеры растащили, а чинить разбитое я не умею.

Чтобы не сидеть рядом с покойником, пришлось переместиться в другой разбитый дом и затаиться там. После бессонной ночи жутко хотелось спать. Веки закрылись сами собой, даже сон сниться начал: благословенная Германия, высокий мужчина с благородным лицом и сединой на висках награждает меня. Вокруг солдаты и мирные, все рукоплещут…

Едва слышный рокот мотора заставил меня проснуться и выглянуть в окно с треснувшим стеклом: к ангару катил армейский джип. Тачка – как раз то, что мне нужно!

Машина сбавила обороты и покатила по улице в тупик, к брошенному ангару с бесполезной техникой на сдувшихся колесах. Все пригодное к передвижению уже вывезли мародеры.

Они что, парковаться там вздумали? Вот здорово! Правда, водить я почти не умею – три года назад отец учил, и тогда получалось не особо. Но как-нибудь справлюсь.

Ангар был мною изучен еще вчера, там есть потайной ход, о котором хозяева джипа не догадываются.

Вояки приехали туда раньше и столпились возле машины. Что за черти, непонятно. В камуфле, без нашивок. Вот тот высокий, статный – явно главный. Два штурмовика и снайпер. Говорят на английском, нужен им какой-то Пабло.

Палец лег на спусковой крючок. Сначала – снять главного, потом снайпера и здоровенного штурмовика, потом – мелкого штурмовика.

Когда главный назвал Синдикат террористами, мой палец дрогнул. Неужели это диверсионная группа Легиона? Вот удача! Нет, их убивать нельзя! Это ж наши! И что же делать? С ними идти? Так не возьмут, у них какое-то задание.

Четверка, поводя стволами из стороны в сторону, направилась к выходу. Так. Можно попытаться взломать машину, и ну их, кем бы они ни были.

Но дверца не поддалась. Ясно, замок там хитрый, а сама машина бронированная. Значит, надо оставаться и ждать, пока они вернутся. Устроиться вон там, за бочками, поспать… Да, так и сделаю.

Но поспать опять не удалось. Сначала приснился Жан, потом что-то громыхнуло. Легион вернулся? Уже стемнело, простой человек без фонарика ничего не видит, а у меня есть проклятый имплант. Не знаю, от кого мне пересадили эти клетки. Может, это… как ее… нанотехнология.

Четыре силуэта, светящиеся изнутри красным, столпились вокруг джипа. Вроде это другие, не легионовцы. Толстый вожак долбил чем-то по ручке машины.

– Беспонт, Михо, – прохрипел один из подельников. – Даже если дверь вывернем, без ключа не уедем.

Ноги длинного тощего мародера не светились, значит, у него были протезы.

– Давайте спрячемся, а когда они вернутся, заберем ключ, оружие и снарягу.

– А если месяц ждать придется?

– Не придется, – отрезал толстяк. – Они ненадолго, и скоро свалят. Только дебилы типа нас могут тут существовать, а это ребята серьезные.

– Экипированные, – порадовался хрипатый.

Можно было попытаться их перестрелять и преподнести легионовцам трупы на блюдечке. Но, во-первых, это риск, во-вторых, не факт, что они поверят мне и заберут с собой. Пусть лучше сами разбираются с мародерами. В конце концов, не так уж плохо, если они перебьют друг друга. Тогда добью оставшихся, возьму ключ и свалю.

Красные сгустки людей перетекали с места на место, кружили вокруг темной глыбы джипа. Прямо сейчас они занимать позиции не собирались. Значит, и мне нет резона покидать наблюдательный пункт.

– Короче, – скомандовал толстый. – Я буду стоять на стреме. Как подам сигнал, Сильвер спрячется за этой ржавой бочкой, Пушок, ты залезешь под брезент. Вымпел, мы с тобой укроемся за автобусами, я буду справа, а ты – слева.

Вымпел этот был совсем тупым и уточнил:

– За каким я?

– Слева, дебил!

– Гы, а если я повернусь, лево будет с другой стороны.

Главарь Михо выругался и прорычал:

– Я за большим, ты за тем, что поменьше.

– Ага, теперь ясно!

– Все заткнулись, ждем.

Молодцы, что сказали, где спрячетесь! Теперь можно уходить отсюда и ждать легионовцев в безопасном месте. Только бы они мне поверили, не пристрелили сразу.

Благодаря импланту удалось покинуть совершенно темный закуток и выйти на улицу. Начало ломить еще в детстве вывихнутую коленку – значит, скоро будет дождь.

Скорее всего, легионовцы вернутся тем же путем, по которому пришли, и угодят в засаду. Хотя не факт, и нужно не терять бдительность, бродить туда-сюда, а не отсиживаться на месте. Только бы все получилось! Во внезапную удачу верилось с трудом, уж слишком много за последние пару лет случилось дерьма!

Марк Косински

Хочешь ограбить банк? Продумай все до мелочей. Именно так Марк и сделал: разработал план тщательно, с привлечением специалиста.

Осталось последнее: собственно ограбление. Тихое. Интеллигентное. Никакой стрельбы и поножовщины, никаких воплей «Всем лечь, это ограбление!» и прочего жлобства. Марк Косински предпочитал действовать тоньше.

До входа в «Первый Национальный Банк Стратфорда» он мог доехать на моторикше, но отпустил его за три квартала. В этом был смысл – если что, служба безопасности не сможет отследить, откуда он появился. Но имелась и другая причина – Марку Косински нравилось ходить по городу.

Он чувствовал пульс этого огромного зверя из стекла и бетона. Он с удовольствием вливался в его широкие вены, по которым без остановки курсировали тысячи клерков и рабочих, сотрудников сервисных служб, заставляя организм жить каждое мгновение. К тому же это успокаивало, настраивало на нужный лад.

Три больших современных квартала – десять минут пешком. Улыбка симпатичной девчонке с гроздью сережек в левом ухе. Девчонка пригладила розовую челку и сбавила шаг, намекая, что не прочь познакомиться. Может, при других обстоятельствах Марк воспользовался бы случаем, но теперь его ждало ответственное, очень важное дело.

Вежливая улыбка после столкновения локтями с пятидесятилетним торопыгой в не по погоде теплом кашемировом пальто. На минуту задержаться, посмотреть на работу пары мойщиков окон – промышленных альпинистов, зависших на веревках напротив четвертого этажа торгового центра.

Никто из окружающих не был должен Марку. Никому из окружающих не был должен и он. Баланс, столь важный для Косински, соблюдался. Метров за двадцать до дверей банка он чуть ускорил неторопливый шаг. Прелюдия закончилась, пора переходить к основной процедуре. Марку были нужны деньги.

Прозрачные створки разошлись в стороны.

Миновав автоинформатора, рекомендующего выбрать желаемый вид обслуживания, Марк направился к блондинке за стойкой ресепшена.

– Я бы хотел открыть пополняемый вклад, – сказал он негромко. – С возможностью снять наличные в любой момент, без ограничений на сумму.

– Вам лучше обсудить это с менеджером, – дежурно улыбнулась консультант.

Она взмахнула рукой, и в ней чудесным образом оказался невесомый талончик.

– Время ожидания – около четырнадцати минут. Вы должны иметь не просроченный паспорт, быть гражданином старше четырнадцати лет, в случае, если вы не военнообязанный, у вас должны быть документы об освобождении от армии.

– У меня все в порядке, – Марк ответно улыбнулся девушке.

Он сел в удобное серое кресло, обтянутое искусственной кожей, и следующие несколько минут просто ждал, рассматривая окружающих. Полтора десятка менеджеров в небольших кабинках были похожи один на другого. Отчасти за счет одинаковой сине-белой униформы, отчасти потому, что всем им чуть за двадцать. Худощавые, улыбчивые, корректные.

А вот клиенты все разные. Старушки, одышливые мужики за сорок, молодые пары с горящими глазами. Кто-то пытается сохранить и приумножить свои деньги – глупая затея в условиях войны. Кто-то берет кредит, отдавая себя в кабалу на годы, а то и на десятки лет. Кто-то пытается реструктуризировать висящий дамокловым мечом долг, чтобы остаться на плаву еще на год, месяц, да хотя бы неделю.

Все они были одновременно интересны Марку – и непонятны. Он сторонился долгов, потому что относился к ним очень серьезно. Все его решения были обдуманны. Делая небольшой шаг, Косински, как правило, знал, куда он его приведет и каким будет его следующее действие.

– Номер «В» сто семьдесят два, подойдите к четырнадцатой кабинке!

Менеджер – рыжая кудрявая девушка со вздернутым носом – лучезарно улыбалась, и почему-то казалось, что от этого веснушки ярче проступают на напудренном носу.

– Я хотел бы открыть вклад.

– Вставьте карту паспорта в терминал, пожалуйста, – рыженькая говорила с легким акцентом, но откуда она приехала, сказать было трудно.

Все просто. Паспорт, являющийся одновременно и кредитной, и дебетовой картой, и военным билетом, и множеством других документов, вставляется в миниатюрное считывающее устройство. А в следующий момент вся твоя жизнь отображается на экране у сидящей напротив девчонки. Место и дата рождения, родители, образование, кредитная история, болезни и суды.

– Срок вклада?

– Бессрочный, с возможностью пополнения и снятия без ограничений.

Девушка улыбнулась еще лучезарнее. Интересно, у них проводятся какие-нибудь соревнования по улыбкам? Восемь баллов за искренность, семь за ширину, девять за артистичность – вы выходите во второй тур!

Марк улыбнулся в ответ. Сам он делал это нечасто, и победа в таком конкурсе ему не грозила.

– Господин Бланш, мы можем предложить вам семь процентов годовых при десяти тысячах неснимаемого остатка.

– Мне нужна возможность снять всю сумму в любой момент.

Здесь и сейчас Марк был Рихардом Бланшем, сержантом Синдиката на пенсии по инвалидности. Настоящий Рихард отдыхал в психиатрической клинике в Южной Америке, поправлял душевное здоровье после трагического срыва. Этот факт не афишировался, и пробить его по банковской базе было невозможно, а потому Косински не волновался.

– Пять с половиной процентов. И… Господин Бланш, почему вы выбрали наш банк? Почему не хотите воспользоваться специальными программами для ветеранов? Там больше процент, меньше ограничения?

Вот теперь Марк улыбнулся искренне и широко, той улыбкой, которая так пугала людей, по несчастливой случайности оказавшихся перед ним в большом долгу.

– Не люблю, когда меня контролируют слишком жестко.

В глазах менеджера мелькнула тревога, она даже мельком глянула куда-то вбок – видимо, туда, где находилась тревожная кнопка. Но все-таки она была профессионалом, а ответ Марка – как он и рассчитывал – находился в рамках погрешности: боевой унтер-офицер, вышедший на пенсию по инвалидности в возрасте едва за тридцать, был вполне вменяемым.

– Какую сумму вы хотели бы положить на счет?

Косински не торопился с ответом. Фальшивый паспорт содержал в себе вирус, который при каждом запросе от банковской системы переправлял себя на сервер небольшими фрагментами. И хотя создатель вируса гарантировал, что двух минут будет достаточно, Марк на всякий случай выделил себе на разговор не менее пяти.

В этот момент периферийным зрением он увидел что-то необычное и медленно повернулся налево. Там шли двое мальчишек, вряд ли перешагнувших порог двадцатилетия, с руками в карманах длинных плащей и бездумным выражением лиц. Чуть поодаль двое охранников спокойно шутили, не обращая на юнцов никакого внимания.

Эти двое… Они же собираются ограбить банк!

И, в отличие от Марка, сделать это громко.

Курт Дайгер

Туннель канализации сузился, потолок стал ниже, и Курту Дайгеру, идущему за Горцем, пришлось снова встать на четвереньки. Большую часть пути приходилось передвигаться ползком по ржавым трубам, покрытым прохудившейся изоляцией.

Великан Горец еле протискивался в узкий лаз и матерился. Проще всего приходилось низкорослому Ящеру, за его спиной сопел Арес, звякал винтовкой по трубе. Дайгер зажал фонарик в зубах, и луч то скользил по сырой округлой стене, то выхватывал из темноты могучий зад Горца.

Сначала подполковник думал о том, как побыстрее унести ноги и запутать следы. Потом – как не сбиться с курса, и постоянно поглядывал на компас. Затем его мысли снова и снова возвращались к произошедшему. Что это было?

Или в отряде, или в командовании завелся «крот», который сливает информацию противнику? Похоже на то, вот только кто это? Для начала надо выяснить, сколько людей знало об операции, есть ли среди них кто-то, приближенный к секретной информации недавно. Хотя не факт, что предатель новичок. Может, и старый боевой товарищ, которого или перевербовали, или он сам начал искать место поденежней.

Доверять нельзя никому, даже собственному брату. Да, Айзек привязан к Курту, заменившему ему отца. Как-никак у них восемь лет разницы. Но уж слишком братишка любит власть. Ради места под солнцем он продаст кого угодно.

Меньше всего хотелось подозревать Айзека. Дайгер заставил себя думать о главном, ведь первоочередная задача – выбраться живыми из демилитаризованной зоны. Задача номер два – побеседовать с Айзеком с глазу на глаз, разложить все по полочкам.

Конечно, вряд ли удастся так сразу выявить предателя, ну а вдруг? Курт был уверен, что после разговора с младшим братом многое прояснится.

Горец дернулся и сдал назад – Дайгер порадовался, что соблюдал дистанцию. Штурмовик негромко присвистнул, его свист подхватило эхо и долго било о стены. Значит, впереди просторное помещение, можно будет наконец выпрямиться.

– Что там? – спросил нетерпеливый Арес.

– Да фиг его знает… Сейчас спрыгну, сами посмотрите. Дайгер дождался, пока Горец вылезет из лаза, посветил вперед фонариком и прокомментировал для ползущих сзади:

– В метре от меня конец лаза. Дальше вижу большой зал, но фонарик добивает до дальней стены. Двигаемся вперед. Горец?

– Осторожнее, тут высоко, метра полтора. Но пока спокойно.

Зажав фонарик в зубах, Дайгер свесил ноги, спрыгнул к Горцу. В синеватом свете его лицо напоминало рожу зомби.

То пересекаясь, то расходясь в стороны, лучи двух фонариков ползали по перевернутым ящикам, поросших плесенью коробках, отсыревшим кострищам, грудам брезента. Вдоль стен тянулись трубы, где некогда ночевали сотни беженцев. Один луч ненадолго задержался на канализационном люке с лестницей, отпиленной в двух метрах от земли. Сам люк заколотили изнутри. Дайгер отступил, освобождая место Ящеру.

Когда спрыгнул и Арес, он хотел скомандовать, чтобы шли дальше, но сверху донесся мерный рокот. Что это, вертолет или мотор машины, сказать было трудно.

– Твою мать! – прошептал Ящер. Рокот нарастал. Синдикат, почти наверняка. Плохо.

– Что дальше? – спросил Горец.

– Замерли. Ждем. Действуем по обстоятельствам.

Секунды тянулись медленно. Звуки исчезли, остался только рев мотора. Все понимали, что найти четырех беглецов не так уж и просто, потому что неясно, куда они направились и что собрались делать. Вдруг у них достаточно припасов, чтобы залечь на дно на целую неделю?

Потом рокот начал отдаляться. Пока он не стих совсем, Дайгер размышлял: скорее всего, из списка подозреваемых можно исключить Ареса, он отработал на отлично, «снял» Пабло. По сути, от него зависело, достанется ли Пабло Синдикату. Будь он предателем, просто не стал бы убивать курьера. Остались Горец и Ящер. Горец слишком принципиален, только одно «но» – непонятно, что на уме у этих русских. Более вероятно, что предатель – Ящер.

Когда вертолет улетел, подполковник вышел на середину помещения. Куда дальше? Вправо и влево вели по два узких лаза и дальше прямо – широкий коридор. Под землей трудно ориентироваться, и он глянул на компас. Махнул вперед:

– Туда.

Коридор напоминал расщелину в скале и был настолько узким, что продвигаться приходилось боком, но даже так Горец едва протискивался. Шли минут пять, пока узкий коридор не привел в новый зал.

– Долбанные террористы! – в сердцах воскликнул Горец.

Вскоре Дайгер увидел, чему возмутился русский: здесь и стены, и потолок были закопченными, а на полу лежали кучи пепла, среди них белели кости скелетов. Вот и ответ, куда делись местные, и почему подземелья, почти всегда обитаемые, безлюдны.

– Твари, – сухо проговорил Арес, щелкнула зажигалка, высвечивая его тонкое бледное лицо. Выпустив дым из ноздрей, он продолжил: – Это ж мирные, тут нет оружия. Одно мне непонятно: зачем?

– Трудно ночами выслеживать наших, – объяснил Ящер. – Ну, тепловизором. Вот они и косили всех подряд, чтоб с толку не сбивали.

Дайгер, посветив вперед, переступил через скелет. Равнодушно глянув на череп с темными глазницами и разинутыми в предсмертном крике челюстями. Остальные последовали за ним, поводя стволами из стороны в сторону, будто усопшие могли восстать.

Хотя он и изучал карту подземных ходов, но растерялся, увидев в стене сразу три тоннеля. По-прежнему нужно было прямо, и он зашагал к тоннелю посередине. Вынужденный постоянно смотреть под ноги, он заметил в черной грязи свежий отпечаток подошвы, вскинул руку – отряд остановился.

– Тут недавно кто-то прошел, – произнес он едва слышно.

Арес обогнул остальных, сел на корточки, потрогал твердую корку намокшего и успевшего высохнуть пепла. Качнув головой, прошелестел:

– След не сегодняшний, но в подземелье кто-то есть. Не хотелось бы мне встречаться с этими людьми.

– Стервятники? – сказал Ящер скорее утвердительно.

Если тут и были гражданские, они либо погибли, либо бежали. Брошенные города демилитаризованной полосы привлекали только отбросы: мародеров, охотников за головами и оружием. Сбиваясь в группы, стервятники делали набеги на небольшие отряды Синдиката, раздевали трупы, снарягу и оружие потом продавали на черном рынке.

Если разобраться, стервятники – скорее союзники, но нет гарантии, что они не польстятся на четырех отлично экипированных людей. Дайгер не очень хотел бы встречаться со стервятниками, сейчас это было бы просто не ко времени.

– Ящер, ты идешь вперед по возможности бесшумно, без фонарика. Исследуешь обстановку. Остальные – на месте.

– Свет? – шепнул Горец.

– Фонарики не выключаем, нет смысла. Ведем себя естественно, стервятники могут поджидать в засаде. Они не должны догадываться, что мы знаем о них.

Ящер скользнул в темноту, а Дайгер шепотом приказал всем изображать деятельность. Хотя занятие тут было только одно: бродить среди мертвых и искать оружие, документы – хоть что-нибудь.

Минут через десять вернулся Ящер – бесшумно, будто он не шел, а летел. Все собрались вместе, и он едва слышно заговорил:

– Впереди широкий туннель, освещение тусклое. В паре потолочных люков нет крышек. По бокам у стен трубы, на них люди. Сколько – не понял. Вооружены, но не Синдикат. Думаю, что стервятники. По-моему, ждут нас.

Решать надо было быстро. Дайгеру виделось два выхода: первый – идти вперед и договариваться со стервятниками, которые вряд ли захотят вступать в открытое противостояние, и второй, более долгий, но спокойный, обходить опасное место. Он шепотом поделился мыслями и добавил:

– Надо отстегнуть гранаты, выдернуть чеку и прижать усики, тогда они не станут стрелять. Тоннель там узкий?

– Достаточно для того, чтоб их посекло осколками, – подтвердил Ящер. – Ставлю на то, что они нас пропустят. Побоятся борзеть.

– Значит, идем прямо.

Арес положил руку на подсумок с гранатами, но Горец выдернул чеку, прижал усики.

– Козырь будет у меня, этого хватит.

Арес кивнул. Ящер снова пошел вперед, и Дайгер вместе с остальными зашагал за ним. В воздухе висело напряжение.

У выхода Ящер прижался к одной стене тоннеля, Дайгер встал напротив и громко сказал:

– Стервятники, мы знаем, что вы там. Нам нужно пройти.

Никто не ответил, словно помещение пустовало. Дайгер чертыхнулся и продолжил:

– У нас гранаты. Если мы бросим их, вас посечет осколками, предлагаю разойтись с миром.

– Может, глушануть их? – предложил Арес. – Пару гранат швырнем, стервятников контузит…

– А они там вообще есть? – проговорил Горец.

– Есть, чтоб меня, – шепнул Ящер. – Не понимаю, в чем дело. В их интересах отозваться.

– Кажется, я понял, – Арес сплюнул в темноту. – Они нас не понимают. Попробую поговорить с ними по-сербски, будем надеяться, что это местные хорваты.

Арес застрекотал на сербском, ему тотчас ответили. Он сказал что-то грозным тоном. Стервятники выругались на русском, Горец узнал знакомые слова, рассмеялся и выдал долгое и витиеватое ругательство. Хорваты загоготали, донеслось:

– О, nashi! Tko si ti?[1]

Арес тараторил так быстро, что Дайгер разобрал только одно слово: Синдикат. Судя по интонациям стервятников, они тоже ненавидели террористов. Наконец словесная перепалка закончилась, и Арес отчитался:

– Я сказал, что мы – тоже охотники за головами, за нами гонятся синдикатовцы, попросил их пропустить нас и добавил, что если они начнут стрелять, мы бросим гранату. Они возмутились, что мы проникли на их территорию, Горец тоже возмутился на понятном им языке. Короче говоря, они нас уважают и все такое, но требуют плату за проход.

– Скажи, что даем «Стечкина» и коробку патронов к нему, – проговорил Дайгер, довольный результатами переговоров.

И снова диалог на непонятном языке. Арес закончил и резюмировал:

– Они согласны. Дайгер протянул пистолет, патроны Аресу, тот понес дань ближайшему стервятнику. За снайпером шел Горец, делал зверское лицо и демонстрировал поднятую над головой гранату. Темнота зашевелилась, и Дайгер заметил темную фигуру, отделившуюся от трубы. Остальных стервятников он не видел, они сливались с порванной изоляцией, покрывающей трубы.

– Проходите, – прокричал Арес остальным членам команды, попятился от стервятника спиной вперед.

Горец остался на месте, подождал, пока команда преодолеет опасный участок, потряс гранатой:

– Арес, скажи им, что я так и буду ее нести, и в случае чего…

– Понял.

Арес перевел слова Горца и добавил уже от себя, когда ползли по узкому коридору:

– Они не будут нас преследовать. Хорваты, сербы, македонцы, албанцы, греки – наши союзники по умолчанию. Жители Балкан ненавидят Синдикат, считают, что они принесли войну в их дом.

Дайгер переспросил:

– Уверен?

– На все сто.

Добравшись до колодца, Дайгер направил фонарь вверх и сразу же опустил: канализационного люка не было, но он не заметил этого потому, что на улице давно стемнело. Зато имелась железная лестница, по которой можно выбраться.

Насколько он помнил, ангар, где спрятали джип, был где-то поблизости.

– Мы на месте. Горец, привинчивай чеку к гранате.

Ящер махнул на лестницу, Дайгер кивнул и полез первым. Выключил фонарик, высунул голову, осмотрелся. Небо затянуло тучами, и снаружи было темным-темно, черные силуэты зданий сливались с небом.

– Что там? – полушепотом спросил Горец.

– Пока не знаю. Привыкаю к темноте.

Вскоре он различил дорогу, она была немного светлее всего остального, очертания строений. Джип оставили на заброшенном загородном АТП, где гнили доисторические ржавые автобусы со спущенными шинами, сейчас путь лежал туда.

Выключив фонарики, минуты три шли мимо одноэтажных домов, не тронутых войной, за ними начинались старинные двухэтажные постройки. Сомнений нет, курс выбран верно.

А может, и нет, двухэтажный дом с черепичной крышей – самая распространенная архитектурная форма в этих краях. Посмотрев на компас, Дайгер махнул рукой на северо-запад:

– Дальше нам туда. Идем молча, не отсвечиваем. Во всех смыслах слова.

Все цепью двинулись за Ящером, который лучше всех видел в темноте. Дайгер не ошибся: за двухэтажными домами начались приземистые трущобы, за которыми маячил пробитый снарядом бетонный забор автотранспортного предприятия.

Только Дайгер собрался шагнуть туда, как путь преградил силуэт, вскинул руки. Все инстинктивно прицелились в него, Дайгер тоже.

– Не идтить там, ловушка, – очень тихо сказал незнакомец на ломаном английском, подождал пару секунд и добавил: – Я следил за вами, знаю, кто вы.

– Ты кто? – шепотом спросил Дайгер, не опуская ствол, происходящее нравилось ему все меньше. Доверять незнакомцу не было причин, но и игнорировать его слова непредусмотрительно.

– Я жил тут, – еле слышно сказал парень, не опуская рук. – Тут нет будущего. Я помогу вам, вы взять меня с собой. Я хорошо служить Легион! Ненавижу Синдикат!

– Он просто хочет с нами, – подал голос Арес, он тоже понимал, что надо вести себя тихо. – Что там?

– Люди Михо. Мародеры. Вокруг ваша машина, они тупой, не смогли ее открыть, теперь хотят ключ и ваше оружие.

– Не похоже, чтобы он врал, – сказал Арес.

– Я хочу с вами, – кивнул парень и опустил руки. – Просто забрать меня. Если не служить, я просто уйду, но там.

– Сколько их? – спросил Дайгер. – Откуда ты знаешь?

– Следил за вами, потом был тут, ждал, пока придете. Они пришли раньше, по следам шин.

– Значит, это не те, что были под землей.

Парень не шевелился, но Дайгер все равно держал его под прицелом. Очень распространенная ловушка: подослать ребенка или беременную женщину, сыграть на жалости, а когда агент приведет в нужное место, перебить наивных жертв.

Только вот парень никуда не ведет, просто предупреждает. Дайгер попятился к ржавому грузовику, прижался спиной к металлу и почувствовал себя уверенней.

– Ляг на живот, руки за голову, – скомандовал он.

Черный силуэт встал на колени:

– Просто заберите меня. Надоела смерть, грабеж и беспердел… бес… предел.

– Горец, иди к нему, обыщи, свяжи. Ты, лежи и не шевелись, малейшее движение, и стреляю.

Горец склонился над незнакомцем, ткнул в его затылок стволом пистолета, провел металлодетектором, тот пискнул.

– Нож-складень в кармане брюк, там же фонарик, – подсказал парень.

Горец зашуршал чем-то и шепнул: – Не обманул. Что дальше?

– Свяжи его, и пусть остается здесь, пока мы проверим, не обманул ли он нас. Если нет, вернемся за ним, вывезем из демилитаризованной зоны, и пусть идет на все четыре.

– Один – за ржавый бочка возле машины, второй – под брезент, которым машина накрыт. Два – за автобусами справа и слева, – отозвался парень. – В ангаре есть главный ворота, а есть дыра в стене с другой стороны, прикрыт картонка. Я убрал картонка, там колючий проволка, увидишь. За ней – лаз, двигать не надо, надо пригнуться. Если пойти туда, то будет двум в тыл. Их убить, а дальше просто.

Дайгер опустил ствол, подошел к парню. Горец пыхтел, связывая его руки за спиной.

– Дело говорит, – сказал Арес. – Я бы прислушался.

Дайгер повернул голову, не разглядел в темноте его лица. А что если Арес и есть предатель, он в сговоре с незнакомцем, и приведет отряд под пули? Есть только один способ проверить: пойти и посмотреть.

– Ладно. Подойдите сюда, ты – лежать и не шевелиться. План такой: Горец и Ящер идут со стороны главных ворот, шумят, привлекая внимание, я и Арес идем в тыл, снимаем врагов, которых видим. Потом бросаем световую гранату, и в дело вступаете вы. Ты…

– Меня зовут Ронни, – шепнул парень.

– Ты лежишь и ждешь нас.

– А вы точно приехать? Дай слово офицера.

Дайгер колебался пару секунд.

– Слово офицера. Горец, Ящер, начинайте действовать ровно через пять минут.

Сверять часы не было смысла, это сделали перед тем, как отправились в Загреб. Сейчас было десять минут двенадцатого.

Глаза привыкли к темноте, но деталей по-прежнему было не разглядеть. Сначала шли с Аресом плечо к плечу, потом Дайгер пропустил его вперед, чтобы пристрелить, если поймет, что он привел команду в ловушку. На нос упала капля дождя.

Сначала капли затарахтели по жестяной крыше, затем перестук перешел в грохот ливня. И славно, можно не опасаться, что в темноте наделаешь шуму. В мирное время огромное количество грабежей осуществлялось во время дождя: никто не услышит подозрительный грохот, а если услышит, поленится выходить и мокнуть.

Как и говорил парень, за ржавым мотком колючей проволоки в темно-серой стене ангара чернел пролом в стене. Вытерев заливающие глаза капли, Дайгер махнул в пролом, Арес встал на четвереньки и пополз вперед. Курт последовал сразу за ним, в одной руке сжимая пистолет и целясь в снайпера.

Стрелять не пришлось. Арес сразу же выпрямился и приник к стене, Курт сделал так же и мысленно прокрутил слова парнишки: «Один – за ржавый бочка возле машины, второй – под брезент, которым машина накрыт», попытался вспомнить, где что стоит, какие препятствия на пути.

Машину загнали в самый конец ангара, от нее до этой стены осталось метров пять. Значит, бандиты совсем рядом, оба стоят спиной, и снять их не составит труда, если Арес не выдаст. С двумя другими будет сложнее. Но ничего, главное – к машине добраться, она бронированная.

Осталось замереть и ждать, когда Горец с Ящером подадут признаки жизни. Дайгер прицелился в темноту. Огибая ангар, он зарядил «Тавор» трассерами. Сейчас же было темно, глаз выколи – ни мародеров не видно, которые в нескольких метрах, ни ворот ангара. Насколько Дайгер помнил, ворота запирали. Если их станут открывать, старые петли обязательно заскрежещут.

Вроде донеслись голоса. Тихий скрип… он прицелился в расширяющуюся щель ворот. Когда в черноте появился квадрат посветлее, он нажал на спусковой крючок, и темноту разрезали трассеры. Вспышка выхватила двух человек с автоматами в руках. Вот они поворачиваются и падают один за другим, убитые Аресом. Второй мародер повернулся полностью – Дайгер увидел распахнутые глаза, разинутый в крике рот. Падая, он вскинул ствол и прошил очередью потолок.

Дайгер швырнул световую гранату, зажмурился. Мародеры этого, конечно же, не ожидали. На пару минут они ослеплены, и с ними надо кончать. Дайгер включил фонарик, посветил на первое тело, на второе.

Заметил два луча Горца и Ящера, побежал к джипу, приник к металлу. Горец, бросаясь из стороны в сторону, быстро двигался от машины к машине. Мародеры стреляли вслепую, создавая некоторые неудобства, зато обнаруживая себя. Одного прикончил Арес, второго – Ящер. Убедившись, что опасности нет, Дайгер открыл машину, сел на водительское место, завел мотор и включил габариты, чтобы видеть, куда едет. Горец плюхнулся рядом, остальные уселись назад.

– Валим отсюда, – пробормотал Ящер.

Дайгер выехал из ангара и уже направил джип в нужном направлении, как вспомнил про парня, связанного по рукам и ногам, лежащего в грязи, под дождем, и развернул машину.

– Да поехали уже, – в голосе Ящера читалось раздражение. – Оно тебе надо?

Отвечать Дайгер не стал. Он дал слово офицера.

В месте, где лежал парень, образовалась огромная пузырящаяся лужа. Где этот чертов хорват? Уполз куда-то, решив, что его бросили? Только Дайгер решил позвать его – больше для успокоения души, – как будто ниоткуда возник силуэт, поднял руки.

– Я в вас не ошибся, – проговорил мальчишка, бесцеремонно распахнул заднюю дверцу джипа и плюхнулся на сиденье рядом с Аресом.

Дайгер занял свое место. Не забывая следить за дорогой, он поглядывал на странного пассажира. На нем была брезентовая куртка-балахон с капюшоном, закрывающим верхнюю половину лица. Длинные темно-русые патлы торчали в разные стороны, нос был «уточкой», слегка курносым, рот – маленьким, каким-то детским. Верхняя губа была чуть больше нижней и время от времени подскакивала.

Видно, что парень молод, ему от силы семнадцать. Значит, война на Балканах застала его подростком, он выжил на руинах, имеет все необходимые навыки, и у него есть шанс вступить в регулярные войска Легиона. До ближайшей базы – сто километров. Осталось до нее добраться.

И там вытрясти правду из Айзека.

Ронни

Дождь промочил меня насквозь, и зуб на зуб не попадал, пальцы коченели. И все же я радовалась. Трудно поверить, что после бесконечных экспериментов Синдиката, после стольких смертей и месяцев скитаний сажусь в теплую машину и можно, наконец, расслабиться, потому что рядом – свои.

Да, они мне не доверяют. Это правильно. Но я докажу, что от меня будет польза. Меня создал Синдикат… хочется верить, что себе на погибель.

Севший за руль главный, с до боли знакомым лицом, поглядывал на меня искоса. Ну да, странный у меня фейс, но это спасало меня, когда приходилось бок о бок жить со стервятниками и добывать себе пропитание. Страшно подумать, что было бы, если б эти отморозки узнали, кто я на самом деле.

И все-таки, где мы встречались с этим офицером? Я слишком хорошо подмечаю детали, он точно мне встречался не сегодня, так вчера. Где? При каких обстоятельствах?

Он был будто гость из другого мира. Словно приподнялась ширма, и он выглянул. Откуда? Высокий, поджарый, седина на аккуратно подстриженных висках, благородное лицо…

Е-мое, да это же чувак из сна, который меня награждал! Если и не он, то очень похож! И как после этого не верить в судьбу и прочую ерунду?

Они едут в Германию. Счастье-то какое! Может, удастся к ним примкнуть, если покажу, что умею. Наверняка им понравится. Но мои связи с Синдикатом могут их насторожить.

Стоило вспомнить исследовательский центр, откуда мы вчетвером бежали, и волосы поднимались дыбом, уверенность в себе улетучивалась. Хотелось сжаться, закрыть уши руками и зажмуриться, чтобы не вспоминать, что человек может сделать с человеком. А вдруг эти – такие же, и когда узнают про меня, тоже запрут в лабораторию, порежут на лоскутки, чтобы понять, как работает имплант и почему именно у меня не произошло отторжения. Точнее, почему у меня его купировали.

Когда узнают про Синдикат, будут допрашивать с пристрастием: а вдруг я агент?

А правда, вдруг я – агент? Вдруг мне специально дали уйти, покопавшись в моей голове и настроив на нужный лад? Вдруг внутри у меня взрывчатка, сейчас ка-а-ак…

Нет, глупости, они проверили меня на металл пищалкой. Но голову-то как проверишь? Да, я ненавижу Синдикат, аж трясет, едва подумаю о них. Да, программировать людей еще никто не научился – получались овощи, а надо мной проводили эксперименты, чтобы улучшить зрение, память и реакцию. Личность, слава богу, не трогали.

Что странно, старые воспоминания, еще довоенные, были, как черно-белые фотографии, словно не мои. Или так и должно быть: после эксперимента память… как же они ее называли? Долговременная память ухудшается. К тому же Жан говорил, что у него так же. Так организм спасается от реальности – будто окукливается.

За окном тянулся знакомый пейзаж, ржавчиной въевшийся в память: развалины, развалины, остовы машин, города перемежались рощами. Деревья сейчас красивые, золотые, но этого не видно ночью. Холодно, сыро, бесприютно. А здесь тепло, пахнет людьми. Никто не сделает мне больно, люди – это не всегда плохо. Смотришь за окно, а там – страшное кино. Теперь все у меня будет хорошо. Пусть я пока, как волк среди собак, но я докажу, что мне можно доверять.

Последний месяц мне постоянно было холодно. Теперь же в долгожданном тепле меня разморило, и веки сомкнулись сами собой.

Марк Косински

Охрану Марк условно делил на «лосей» и «собак». «Лоси» – тормоза, реагируют с опозданием, ими легко манипулировать. «Собаки» обладают чутьем и заранее понимают, от кого можно ждать неприятностей.

В банке стояли хорошо тренированные, сильные «лоси». Они не чувствовали угрозы от мальчишек, столь очевидной для Марка или любого другого опытного человека.

Привычка просчитывать все на несколько ходов вперед сработала и сейчас. Через несколько секунд мальчишки достанут оружие и начнут ограбление. «Лоси» сдадут оружие и лягут на пол. Тревожная кнопка, нажатая несколькими менеджерами с разницей в десяток миллисекунд, заблокирует двери и пошлет сигнал в полицию.

Приедет спецназ, сразу начнется расследование по нескольким направлениям – стандартная процедура. Поддельные документы Марка делал специалист, несколько проверок они пройдут без проблем.

Но вирус не выдержит глубокую процедуру санации базы данных, его наверняка обнаружат, выйдут на источник – паспорт на имя Рихарда Бланша. И еще до штурма Косински окажется в настолько глубокой заднице, в какой не бывал лет, наверное, с семнадцати.

– Господин Бланш? – хорошо поставленный голос рыжей девочки-менеджера выражал удивление.

Наверное, не так уж часто встречаются клиенты, которые договариваются об открытии счета, а потом, оставляя свой паспорт в терминале, просто встают и уходят.

Марк шел наперерез мальчишкам. Их пути сходились в полутора метрах от стойки старшего менеджера – именно там Марк начал бы вооруженное ограбление, если вдруг такая безумная и самоубийственная мысль пришла бы в его голову.

Левый пацан под полой плаща скрывал что-то тяжелое, но не слишком длинное, скорее всего, обрез дробовика. У него было вытянутое лошадиное лицо с массивной челюстью, глубоко посаженные глаза под белесыми бровями, жидкие светлые волосы прилипли к потному лбу. Тонкий в кости, одно плечо выше другого – то ли парню неудобно, то ли у него проблемы со спиной.

Правый грабитель напоминал самого Марка, словно его брат: высокий, поджарый, но широкоплечий брюнет, крупные, подвижные черты лица, гармошка морщин над черными бровями с изломом, высокий лоб с открытыми висками. Как говорят девушки, «не красавец, но чувствуется порода». Марк не знал, есть ли у него родные братья и сестры. В приюте, где он вырос, их не наблюдалось.

Этот второй шел легче и, скорее всего, сжимал в руке пистолет или револьвер. Марка насторожили его едва уловимые непроизвольные подергивания и нездоровый блеск глаз. Похоже, что парень – наркоман, и это плохо, очень плохо.

Вообще, огнестрел на непрофессионалов действует опьяняюще. Нужны десятки, а то и сотни часов в тире и на полигоне, чтобы начать чувствовать оружие. Просто взять в руки ствол и пойти – одна из самых коротких и простых дорог в ад.

В мире, где каждую секунду на войне умирают сотни людей, дилетанты долго не живут. А мальчишки совершенно очевидно профессионалами не были.

– Всем на пол! – заорал белобрысый за пару секунд до точки встречи, намеченной Марком.

В поднятой вверх руке был револьвер – Rhino 60DS. Итальянская игрушка, в которой все было неплохо, кроме серьезной отдачи. Можно не сомневаться, что хоть как-то прицельно мальчишка сможет выстрелить только один раз.

Охранники сразу легли. В их инструкции, которую Косински на всякий случай прочитал пару дней назад, на подобный случай было четко прописано – если допустили начало ограбления, не сопротивляться.

– Это ограбление! – завизжал второй «бандит». Ему явно не терпелось сказать эту фразу – но солидности и крутости в выкрике не было совершенно.

При этом он запутался в складках плаща. Судя по всему, мальчишка заранее сделал дыру в кармане и аккуратно вставил в нее громоздкое оружие, не задумавшись о том, как он его будет вытаскивать.

Марк быстро сделал два широких шага к нему и коротко двинул кулаком в нос. Неудачливый грабитель с всхлипом собрался рухнуть на пол. Но второй рукой Косински удержал его на весу, прикрываясь безвольным после удара телом от более ловкого владельца револьвера.

– Отпусти Серхио! – заорал тот.

Они еще и по имени друг друга называют. Марк, держа на весу жертву, сделал еще два шага – обладатель револьвера отступал от него.

– Сдавайся, отделаешься коротким сроком, – сказал он негромко.

– Сам сдавайся! – мальчишка вытянул вперед руку с оружием и выстрелил.

Пуля прошла сильно выше Косински и его живого щита. В этот момент Марк бросил тело и кинулся вперед. Он не просчитался – подкинутая отдачей рука мальчишки дернулась вверх, и было несколько мгновений, которых должно хватить на то, чтобы обезоружить и второго грабителя.

Но в дело вмешался случай. Один из «лосей» оказался представителем редкой и очень глупой породы «инициативных лосей». Едва раздался выстрел, охранник среагировал на него и прямо из положения «лежа» неуклюже бросился вперед.

В душе он, видимо, мнил себя спасителем и героем. Но единственное, что он смог сделать – это сбить с ног Марка, кинувшегося на грабителя. Парень довольно ловко ударил неудачливого героя рукоятью револьвера по голове, и тот упал без движения.

– Всем лежать! – заорал юнец. – Убью к черту! Серхио! Серхио!

В дальнем углу завыла от страха старуха. Марк лежал, не шевелясь. В отличие от «инициативного лося» он кидаться на револьвер не собирался. Нужен был новый план.

Вдалеке завыла сирена. Можно не сомневаться, что специалисты уже подключились к камерам и базам данных, и сейчас изучают дела всех находящихся в помещении. У Марка в статусе законопослушного гражданина, унтер-офицера и ветерана было еще минут десять. Может быть, пятнадцать.

Владелец револьвера быстро нагнулся, толкнул в плечо лежащего на полу приятеля. Тот не подавал признаков жизни. Нет, Марк не убил его, но всерьез вырубил. Он, когда бил, то знал, что делал, – на улицах и в катакомбах под городом Марку Косински приходилось драться бессчетное количество раз.

– Кто встанет – получит пулю в лоб! Мне нужны только деньги! – парень махнул рукой на приятеля и собирался закончить неудачно начатое ограбление сам, причем любой ценой.

Косински опасался, что его пристрелят в любом случае. Если бы кто-то так нокаутировал его напарника, он бы точно прикончил противника. Но мальчишка нервничал и хотел побыстрее взять деньги.

А может быть, он еще никого не убивал и рассчитывал выйти из этого приключения без крови на руках.

Хотя это вряд ли. Во время войны беспредельщики плодятся, как крысы в катакомбах. Они мародерствуют в основном в прифронтовых зонах, где мирных некому защитить. И на своих нападают, и на чужих – им все равно, для них нет ничего святого, кроме наживы.

Многие из них никогда не учились в школе, и читают по слогам. Зато считать умеют, особенно – чужие деньги.

– Ты! Иди в сейф за бабками! Ты! Иди, посмотри, что с моим другом! – распоряжался грабитель.

Рядом с Марком опустилась на колени рыжая девочка-менеджер. Она больше не улыбалась. Ее громадные зеленые глаза влажно блестели. Она потрогала щеку лежащего Серхио, потом неуверенно тронула за шею – совсем не там, где нащупывают пульс.

Марк, убедившись, что девушка закрывает его, осторожно придвинулся к телу Серхио и сунул руку под его плащ. Рыжая испуганно взглянула на Косински, и тот подмигнул ей и улыбнулся, забыв, что его гримасы не радуют юных девушек. Однако менеджер вроде бы даже успокоилась.

Серхио так и не выпустил из рук обрез, хотя его безвольное тело протащили несколько метров. Даже сейчас Марку стоило усилий разжать скрюченный палец на спусковом крючке спрятанного под плащом дробовика Benelli M4 Super90 со снятым прикладом. И как он не торчал из-под плаща?

– Анна, – Марк наконец взял на себя труд прочитать бедж с именем рыжей. Он говорил очень тихо, но по глазам девушки видел, что его слышат. – Как только я встану, вам нужно будет сразу лечь.

Девушка кивнула. Косински выглянул из-за нее – грабитель настороженно смотрел в сторону двери, не обращая на него ни малейшего внимания. Марк понимал, что он сильно рискует. Дробовик без приклада против револьвера – не слишком хорошо для того, кто за последние годы отвык рисковать жизнью. Тир, дружеские схватки на татами, редкие драки – когда иначе уже никак.

И сейчас выбора не было. Если начнется санация базы данных, Марк крепко попадет. Он осторожно встал, прижал палец к губам, поймав на себе несколько взглядов лежащих менеджеров и посетителей, и, пригнувшись, побежал к юнцу.

Тот заметил движение в последний момент, и вместо того, чтобы встретить противника пинком, начал разворачиваться всем телом, чтобы выстрелить из револьвера в самом комфортном положении.

Но такого шанса Косински ему не дал. Он боялся, что придется стрелять из дробовика на ходу, а без приклада это то еще удовольствие, но смог подобраться к грабителю на расстояние удара и заехал парню дулом по лицу, разодрав ему мушкой щеку.

– Охрана! – крикнул Марк. – Грабители обезврежены, впускайте спецназ.

Он наступил на руку юнца, а затем пинком откинул в сторону револьвер. В принципе все его действия укладывались в рамки логики отставного сержанта. Косински знал, что все делает правильно. Но что-то не давало ему покоя.

Марк обернулся и увидел, как встает, прикрываясь дрожащей Анной, Серхио. В руке у мальчишки была граната – какая именно, не понять. И непонятно, как поведет себя грабитель. Если у него начинается ломка, ему море по колено.

– Все можно уладить, – сказал Марк.

– К черту! К черту! – визгливо заорал Серхио. – К черту тебя!

А в следующую секунду граната летела прямо под ноги Марку. В такие мгновения он действовал без раздумий – опрокинуть поверх вертящегося кругляша тяжелый стол, кинуться на пол животом вниз, подобрать под себя ноги, уменьшая площадь тела.

Грохот. Сильный толчок. Темнота.

…Он очнулся в медицинском фургончике, который с сиреной пробивался сквозь поток машин.

– А вы герой, – подмигнула ему медсестра. Она была бы красавицей, если бы не родимое пятно на щеке – выпуклый темный полумесяц. – Не беспокойтесь, у вас все будет хорошо, раны поверхностные, кровь остановили на месте.

Голова болела, но нужно было срочно принимать решение. Судя по куче признаков, с момента ограбления прошло не менее получаса, и раз его везут в «скорой», а не в полицейской машине, значит, вирус не обнаружили. И вообще, где сейчас его паспорт? Если карточка попадет в руки дознавателей, если его начнут тщательно проверять… Вирус могут найти!

Но наверняка предстояло расследование ограбления, множество вопросов, и личность Рихарда Бланша могла не выдержать.

А если вдруг станет понятно, что он не Рихард, то настоящую его личность выкопают быстро. Изучат паспорт, найдут вирус. Все сорвется. Марк чуть повернулся – спина затекла. И застонал – совсем не притворно, потому что было очень больно.

Даже если ранения и впрямь поверхностные, их было совсем не мало. Спина, бока, даже слегка живот – и голова.

– Ну что, герой? Завтра во всех газетах?

До конца расследования никто к нему журналистов не подпустит, в этом Марк не сомневался. Вирус, запущенный с карты паспорта, был настроен так, чтобы начать работать через четверо суток. Снять долю процента с одного счета, долю процента с другого. Увеличить незначительно стоимость транзакций для перевода из одной валюты в другую у определенной группы счетов.

Перекинуть деньги на промежуточные счета, чтобы потом под видом оплаты за разовые услуги собрать на недавно открытом счету Бланша. Нужная сумма набежит через полторы недели, максимум – две.

Марку требовалось время, а легенда его трещала по швам, да еще подпирала опасность попасть под прицел журналистов. Но и сбегать было никак нельзя. Сбежав, он тут же спровоцирует расследование – и в итоге крах всей затеи.

– Язык проглотил? – улыбнулась медсестра. – Операция по извлечению языка из горла не входит в твою медстраховку!

Что же делать? В таком состоянии даже побег был под большим вопросом. А ведь скоро приедут следователи, доброжелательные и изучившие биографию Бланша лучше, чем он сам ее знал. А если кто-то из них тоже служил?

А ведь наверняка служили – Марк вспомнил, что служба в армии обязательна для работы в полиции. А если служили в тех же местах и частях, что и настоящий Рихард Бланш?

Если спросят про «Белградскую мясорубку» или любую другую операцию, которых у Рихарда за одиннадцать лет скопилось под три десятка? Тут уже внешним сходством и поверхностным знанием новейшей истории не отделаешься!

Медсестра тем временем, устав ждать, посветила Марку в глаза, проверила его пульс, а затем собралась загнать в капельницу целый шприц чего-то прозрачного, но явно не глюкозы.

– Кто я? – хрипло спросил Марк. – Ничего не помню. Мы в Косово? Я в плену?

И закрыл глаза. Ему просто нужно время. Полторы недели. Максимум – две. Поэтому сейчас лучше все «забыть». Сыграть в амнезию. А потом быстро взять деньги и валить. Лучше всего – на другой конец мира.

Мира, разодранного войной двух мегакорпораций.

Но остается одна большая проблема. Паспорт Рихарда Бланша. Где он?

Курт Дайгер

С пограничным блокпостом Легиона Дайгер связался полчаса назад, и его ждали. Курт отсутствовал всего ничего, но приехал будто в другой мир: отовсюду доносились звуки выстрелов, бронетехника передислоцировалась, вертолеты носились роями.

Грешным делом Дайгер подумал, что началось полномасштабное наступление Синдиката, но связался со своими, и ему сказали, что ничего страшного, просто учения. «Просто учения» Дайгер видел сотни раз и понимал, что на этот раз происходит что-то серезное: то ли планируется массивная операция, то ли будет удар на опережение.

Когда вдалеке замаячили бетонные постройки, он подтвердил свое прибытие, объехал воронку посреди дороги и уставился на поднимающуюся красно-белую палку шлагбаума.

Два сержанта на посту отдали ему честь. Он был одет не по форме, они не могли знать, кто перед ним, значит, им доложили из штаба.

На территории блокпоста большую часть сооружений перенесли под землю, разваленные бетонные здания на поверхности – для отвода глаз неприятеля, пусть себе лупит по муляжам.

Даже когда машина поехала по полосе отчуждения до второго блокпоста по дороге с залатанным полотном, Дайгер не позволил себе расслабиться: это был горячий участок фронта, где противник часто открывал беспокоящий огонь, а иногда и проводил разведку боем.

Уже давно рассвело. Айзек, наверное, с ума сходит и точно так же не спит – Дайгер доложил о случившемся в двух словах, деталями он рассчитывал поделиться с братом тет-а-тет и заодно посмотреть ему в глаза. До чего же отвратительно подозревать собственного брата!

Дайгер отлично знал, что ради нынешнего положения Айзек пошел по трупам. Но вдруг его любовь к деньгам оказалась сильнее жажды власти?

Возле второго шлагбаума молодой лейтенант проверил документы Дайгера, козырнул и пожелал доброго пути. Постовые были предупреждены и проверять машину не стали.

Дайгер припарковался у обочины возле помятого БРДМ – там, куда указал лейтенант, вылез из салона. Потянулся, нагнулся, растягивая поясницу, и обратился к Горцу, который только что проснулся и непонимающе моргал:

– Рядовой, садись за руль. Дальше поведешь ты. Нам осталось от силы полчаса.

Во время сеанса связи Айзек велел направляться в ближайший штабной пункт, изначально планировалось доставить ценного Пабло на безопасную территорию, откуда его заберут в штаб на вертушке. Сейчас, понятное дело, все изменилось.

Дайгер опустил кресло и наконец прилег, но сон не шел: не давали покоя мысли о предателе.

Вскоре перед машиной раскрылись черные ворота с огромной эмблемой Легиона. На этой базе Дайгера не знали, потому пришлось показать документы двум вооруженным парням. Сержант, видимо, был осведомлен, сколько людей должно приехать, потому указал на Ронни, который всю дорогу стрекотал с Аресом на сербском, а сейчас спал сном младенца:

– А это кто?

– Этот человек тут под мою ответственность, – сказал Дайгер, у него были кое-какие мысли насчет парня.

Слишком уж вовремя он появился, слишком уж естественно себя вел и пытался угодить, втереться в доверие. Хорват избегал закрытых жестов, разговаривая, копировал жесты собеседника.

Дайгер не заметил бы этого, не изучай он в юности модное тогда искусство пикапа и методику НЛП. Ну, не может парень, выросший на руинах, так себя вести!

Потому непредусмотрительно отпускать его, вероятного противника, не проведя расследование и не применив сыворотку правды, обмануть которую еще никому не удавалось. Если парень чист, пусть идет на все четыре стороны или поступает на службу, если нет…

Мысль Дайгера оборвалась, когда он увидел шагающего навстречу Айзека в сопровождении двух подчиненных. Ветер развевал полы черного плаща, шевелил короткие русые, как и у Курта, волосы. Как всегда во время сильных переживаний, лицо Айзека покрылось красными пятнами, и так великоватый тонкий нос с горбинкой выдался еще сильнее.

Одного сопровождающего Курт знал, это был Мачо, некогда красавец мужчина, спортсмен и кикбоксер, ныне безногий инвалид. Правую ногу ему протезировали от середины бедра, вторую – ниже колена. Мачо заново научился ходить, и если не знать о его увечье, никто не сказал бы, что этот прихрамывающий человек – безногий. Что самое забавное, женщины не перестали любить его.

Поскольку Мачо не мыслил жизни без войны, по просьбе Курта его перевели в штаб. Мачо ответил на рукопожатие, буркнул под нос приветствие и замер, скрестив руки на груди. Второй сопровождающий, невысокий, лысеющий с темени мужчина семитской внешности представился как Алекс Терновский.

– Ты один? – воскликнул Айзек. – Что случилось с Пабло? К чему эта таинственность?

Дайгер покосился на штабных – они были спокойны в отличие от Айзека, готового схватить Курта за грудки и вытрясти правду:

– Отойдем, братишка, – проговорил Дайгер-старший, косясь на сопровождающих.

Айзек плохо владел собой, краска прилила к его бледному лицу, даже белки глаз покраснели:

– Прошу соблюдать субординацию! Прямо сейчас ты нам скажешь, где Пабло, что за человек у тебя в машине и что это за самодеятельность!

– Отойдем, ситуация экстраординарная, – сказал Дайгер таким тоном, что младший брат, хотя и был званием выше, подчинился и поплелся за Дайгером, оставив остальных в недоумении.

– Встречаемся в кабинете, – пробормотал он на ходу, запахивая плащ. Похоже, братишка не в курсе подробностей.

– Где можно уединиться, чтобы не было лишних ушей?

Айзек остановился, завертел головой и указал на вертушку, в которой, очевидно, прилетел. Когда уселись в кресла, Айзек с ненавистью уставился на Курта и открыл было рот, чтобы излить на него негодование, но старший брат опередил его:

– Заткнись и слушай. Ситуация вышла из-под контроля. Пабло мертв, по моему приказу его пристрелил Арес.

Айзек еще сильнее открыл рот, а потом захлопнул и растерянно заморгал:

– Как – мертв? Почему?

– Потому что, твою мать, ты отправил меня на гнилое задание! На нас напали солдаты Синдиката. Да-да, не надо так таращиться! Они знали, что мы встречаемся с Пабло, знали, где и когда. Это вообще чудо, что я живой и с тобой разговариваю!

Айзек мгновенно успокоился и сказал:

– Подробности расскажешь?

Курт, конечно же, поделился, сдабривая рассказ ругательствами. Слушая его, Айзек мрачнел, мрачнел, а когда вернулся к детской привычке и начал грызть ноготь, Курт закончил:

– Или в твоей, или в моей команде «крот». Давай так, мои люди ждут меня, твои – тебя, пойдем к ним. Мы ночь не спали, выдели нам комнату, а после, когда ты отчитаешься перед начальством и осмыслишь случившееся, давай встретимся и вместе подумаем, кто знал об операции и мог слить сведения Синдикату.

Айзек нервно хмыкнул, затарабанил пальцами по штурвалу, потряс головой и невесело рассмеялся:

– Как будто я ночь спал! Меня распнут. И тебя, и всех нас. «Отчитаешься», да уж. Подпишешь себе смертный приговор! Да ты хоть представляешь, как мы все влипли?!

Теперь Дайгер улыбнулся:

– Не поверишь, но я рад. Потому что жив. А раз жив, не все еще потеряно.

Его доводы не утешили Айзека. Не он рисковал жизнью и командой. Максимум его могли разжаловать до подполковника.

– Корче говоря, – вздохнул Айзек, – вы пока мойтесь и располагайтесь, я выделю вам сержанта. Я вызову огонь на себя. Потом встречаемся в кабинете и обсуждаем проблему. И у меня, и у тебя будет где-то полчаса времени, чтобы все обдумать, а потом – он развел руками, – допросы и все прочее.

Когда шагали к джипу, вдалеке загрохотала колонна бронетехники, и Курт спросил:

– Что происходит? Почему все носятся, как ужаленные?

Айзек повертел головой по сторонам и нехотя ответил:

– Мало кто в курсе, но тебе я скажу. Намечается атака на Англию. В частности на Стратфорд.

– Атака на Стратфорд? – переспросил Курт удивленно.

– Вот именно. Лично я думаю, что это тупость несусветная.

Это еще зачем? Как Дайгер ни старался, он не мог придумать причин для такой операции. Выгоды – ноль. Победа сомнительна. Людей поляжет море. Или он просто не знает подробностей, как и Айзек?

– Нам всего не говорят. Вряд ли операцию будут проводить без ведома Тейлора…

Айзек отмахнулся:

– Он не всевидящий, не стоит его идеализировать! Подполковник промолчал, подумав, что для Айзека, конечно, Тейлор не авторитет. Для него авторитет – власть. И деньги, как важнейшее подспорье к ней. Что ему какой-то идеалист?

Айзек подозвал идущего навстречу сержанта и приказал ему разместить гостей, махнул Курту и зашагал к Мачо и Терновскому, мирно беседующим возле проходной. Дайгеру хотелось посмотреть, как вытянутся лица штабных, когда Айзер расскажет им правду. Если предатель среди них, то выдаст себя притворством, а подполковник отлично чувствовал фальшь. Но с такого расстояния ничего не разглядеть. К тому же неизвестно, знали ли Мачо и Терновский об операции.

И все же… атака на Стратфорд? Боже мой, да с чего вдруг? Что-то странное и нелепое. Разве что… разве что у него нет какой-то очень важной, принципиальной информации. Неожиданная мысль пришла к нему: а не связана ли предстоящая атака с провалившейся операцией, с курьером Пабло, внезапным появлением отряда синдикатовцев? И со сведениями, которые курьер должен был передать?

Марк Косински

В себя Марк приходил постепенно. Вначале была лишь серая пелена, первыми показались светло-голубые стены, затем белый потолок и, наконец, проступили высокие узкие шкафы стального цвета.

– Просыпайтесь, Рихард, уже пора, – сказал кто-то вне поля зрения.

Марк осторожно повернул голову. К его удивлению, было совсем не больно. Он отлично помнил все, произошедшее с ним, – не слишком удачный поход в банк, ограбление, взрыв гранаты. Потом – медсестра в карете «скорой», шприц с чем-то прозрачным… Черт! Поддельный паспорт! Надо его найти!..

Сбоку сидел врач. Молодой, лет двадцати пяти. В глазах его было участие, в руках – планшет, с которого он, судя по всему, считывал показания о состоянии Марка.

– Где я? – спросил Косински.

– Больница Святой Девы Марии, – ответил доктор. – Что вы помните последнее?

– Машина… Медсестра…

– А до этого?

Надо было срочно занять чем-то голову. Марк мысленно попробовал умножить семьсот сорок два на пятьсот четырнадцать. В принципе задача не самая сложная – вначале семьсот на пятьсот, запомнить, потом сорок два на пятьсот, сложить, запомнить ну и так далее.

Но в полусонном и беспокойном состоянии цифры в голове словно проскальзывали, не даваясь. Доктор тем временем смотрел на планшет и время от времени поджимал губы.

– Какие-то обрывки. Очередь… Не помню.

– Понятно, – врач задумчиво прищурился. – Если честно, я не вижу существенных нарушений. Мы посмотрели мозг, позвоночник, давление, еще кое-что. Все в пределах нормы. Вашу военную медкарту нам отказались выдавать – глупость, но ничего не поделать, будем разбираться своими силами.

– Я – военный? – спросил Марк.

– Да, бывший сержант, – подтвердил врач. – Вы не беспокойтесь, так как физических нарушений мозга нет, вы все вспомните. Это только вопрос времени. Я не хочу начинать с медикаментозной терапии, во всяком случае, не сразу. Психолог, арттерапия, йога, плавание, медитации – на первую неделю этого будет достаточно. Начнем завтра.

Марк едва сдержался от того, чтобы не заорать от восторга. Еще бы включить в программу тренажерный зал, тир и кикбоксинг с серьезным спарринг-партнером… И он бы с удовольствием задержался здесь на сколько угодно.

Вот только остается вопрос – где его паспорт? У доктора спрашивать пока не хотелось. Вряд ли амнезийному, только что пришедшему в себя больному с ходу пришел бы в голову такой вопрос.

– Спасибо, доктор.

– Сделаем, что сможем, – слегка невпопад ответил врач и поднялся. – Можете встать и размяться. Не прыгайте, резко не двигайтесь – у вас не все раны зажили. Возможно ощущение легкой эйфории – это остаточный эффект от болеутоляющих. На всякий случай уточню: идет война. Есть некоторая вероятность, что вы знаете какие-то военные тайны или же можете быть использованы против кого-то из старших офицеров. Постарайтесь вести себя аккуратно и не влипать в истории.

На его бейджике было написано «Родриго Скудес», Марк автоматически запомнил это имя. Едва доктор вышел, Косински сел на кровати. Посмотрел паспорт в тумбочке, в одном ящике, в другом. Да нет, нелепо думать, что карточку сразу положат с ним в палате. На предплечье и за левым ухом у него висели миниатюрные беспроводные датчики, видимо, постоянно отправляющие данные в медицинскую информационную систему.

На секунду возникло желание содрать их, но Марк легко пересилил себя. Ему необходимо оставаться сержантом Рихардом Бланшем еще некоторое время. Как минимум до того момента, когда на счету окажется достаточно денег.

А значит, он будет исправно изображать амнезию, заниматься йогой и рисовать пальчиковыми красками. Марк подошел к зеркалу на стене – оттуда на него смотрел невысокий крепкий мужчина, черноволосый, кареглазый, с грубоватыми чертами лица. Первая мысль при взгляде на такого – «обычный». Потрогал здоровенную шишку на лбу. Видимо, приложился головой, когда падал. Ну, просто единорог! Ощупал голову: несколько царапин, припухлость между теменем и затылком. Ничего страшного.

Вспомнилось, как в семнадцать девушка, с которой у него были первые отношения, протянувшиеся дольше недели, орала: «Ты урод!» Она тогда чем-то кольнулась и была не в себе, и Марк ей не очень-то поверил. Не урод, нет, просто… обычный. Очень обычный. Со временем ему это стало даже нравиться, потому что помогало оставаться незаметным в ситуациях, когда такое было необходимо.

Марк никогда не понимал заповеди насчет «подставь вторую щеку». Ветхозаветное «око за око» было ему куда ближе. Он просто согласился с тем, что он – урод. И пошел дальше, искать тех, для кого это не будет столь уж важно.

Впоследствии многие девушки говорили ему, что он симпатичен. Некоторые откровенно врали, что красив. Марк не верил им, но прощал эту невинную ложь. Он знал свои достоинства.

В первую очередь Марк никогда и никого не предавал. Он всегда платил добром за добро, злом за зло, равнодушием за равнодушие. И всегда выполнял обещанное. Обещал редко – это да. Но если уж звезды складывались и он брал какое-то обязательство – то ничто уже не могло его остановить.

Марк задрал свободную серую рубаху, ощупал устрашающего вида багрово-синюю припухлость в области ребер, поморщился от боли. Раз грудь не перебинтовали, значит, ребра не сломаны. Живот пересекала глубокая царапина, Марк пощупал залепляющий ее клей, поднес пальцы к носу. Без запаха.

На всякий случай осмотревшись и убедившись, что один в палате, спустил штаны. Увидел ссадины на причинном месте и улыбнулся, вспомнив детскую дразнилку: «В попу раненный джигит далеко не убежит». Правое бедро перебинтовано. Видимо, глубокое осколочное ранение. Еще левое плечо ноет. Он закатал рукав: так и есть, и тут повязка. Ничего серьезного, легко отделался.

Вставил ноги в непомерно широкие тапки. Подвигал руками, пару раз присел, убеждаясь, что тело выполняет команды. – Раз, раз, раз, – сказал он быстро. Получилось внятно. Года три назад он в катакомбах под городом попал под ударную волну от самодельной бомбы. По ощущениям тогда казалось, что все отлично. На самом деле его крепко контузило, но понял он это только когда попытался заговорить с подельником. Кстати, именно тем, кто неправильно рассчитал заряд.

Дверь в палате открылась, заглянула синеглазая девушка в длинном белом халате, перехваченном поясом на талии, такой тонкой, что, казалось, ее можно обхватить пальцами двух рук. А может, попробовать?

– Рихард Бланш?

– Вроде бы да, – кивнул нерешительно Марк.

Девушка опустила черные густые ресницы. Светлые глаза при черных ресницах и бровях – чертовски красиво. Интересно, ресницы натуральные? Судя по выбившейся из-под чепца смоляной пряди, да.

– Вы здесь сильно не располагайтесь, это одноместная палата интенсивной терапии, куда вас на всякий случай поместили. После обеда переведут на отделение, в стандартную шестиместную.

Марк знал парня, который не воспринимал женщин с грудью, меньше четвертого размера. С женщинами нормального сложения у него ничего не получалось в постели, видимо, в младенчестве мама не докормила. Другой его приятель сходил с ума от огромных круглых задниц. Видит такую задницу – и все, пропал человек. Третьему нравились мулатки, но непременно с прямыми волосами.

Сам Марк питал слабость к миниатюрным синеглазым брюнеткам со снежно-белой кожей. Медсестра была именно такой.

– Спасибо за предупреждение… – пробормотал он, мысленно подыскивая варианты, как удержать ее и завязать диалог.

Но даже не дослушав, девушка уже закрывала дверь. Пришлось действовать топорно. Косински шагнул к двери и остановил гостью.

– Как вас зовут?

– Терри Смит.

Марку не понравилось ее имя. Оно было «никакое». Без вкуса, без цвета и запаха. У дракона должно быть сложное и интересное имя, а у принцессы – имя, соответствующе ее статусу. Если бы Терри звали «Жюстин» или «Анастасия», было бы правильнее.

Косински потряс головой. Видимо, его все же слегка контузило взрывом – и мозг несколько повредился, потому что в обычной ситуации он бы не стал задумываться о чужих именах. С другой стороны, подобные ей девушки встречаются крайне редко.

– Не мой уровень, – сказал Марк вслух.

И почувствовал внутренний протест. Он уже знал, что в любом случае попробует встретиться с медсестрой еще раз.

Марк вышел за дверь палаты. Обычный больничный коридор – светлый, со свежей краской, чистый, в отличие от медицинских пунктов для бедных. Метрах в тридцати – сестринский пост, где молодой выбритый до синевы охранник в форме рядового Синдиката с медицинскими нашивками охмуряет полноватую медсестру.

Женщина хохочет, прикрыв рот рукой, и грудь ее колышется. С другой стороны – узкое окно, за которым плотная роща из каштанов. Тут – высокий второй или низкий третий этаж.

Стеклопакет «противовандальный» – с ходу не выбить, если припрет. Около окна – дверь, не как в палату, шире и выше. Марк нажал на ручку – та легко подалась. Дальше была лестница.

Рядовой тем временем заметил Марка, шевельнул массивной челюстью, направился к нему.

– Сержант? – небрежно козырнул он Марку.

– Говорят, что так, – тяжело выдохнул Косински. – Амнезия. Ничего не помню.

– Тяжко, – сочувственно вздохнул солдат. – Ну, вы, если что – обращайтесь. Пить на территории нельзя, но я знаю, где можно достать и где – посидеть. С куревом тоже засада, но обойти можно. В общем, я уже говорил – обращайтесь. Синдикат своих не бросает. Я – Грег Лаудер. Меня здесь все знают.

Марк дружески улыбнулся фирменной кривоватой улыбкой. Ему было слегка неловко. Одно дело – обводить вокруг пальца систему. Другое – обманывать конкретного мальчишку в форме.

– Рихард.

Они крепко пожали друг другу руки и разошлись. Марк вернулся в палату и лег на кровать. Короткая прогулка неожиданно утомила его, и он, едва прикрыв глаза, сразу же уснул.

А когда проснулся, пришла пора менять палату. Вместе с медбратом – пацаном лет восемнадцати, худым и смуглым латиносом – они прошли через несколько коридоров и пару лифтов.

Шестиместная палата была заполнена наполовину. Мужики представились. Носатый крепыш, похожий на тапира, оказался поляком. Черноволосый мужчина с пышными, сросшимися над переносицей бровями, напоминающий араба, – немцем. Светловолосый черноглазый парень с вараньим безгубым ртом на пол-лица – албанцем.

Все кроме него – на реабилитации. У поляка на глазах взрывом разметало в клочки семью, и с тех пор он почти не разговаривал. Немец работал на почте, координировал полторы сотни курьеров, и в какой-то момент просто переутомился настолько, что перестал что-либо делать, погрузившись в апатию.

Албанец служил на стороне Синдиката, попал в плен, провел там четыре месяца, потом был возвращен по обмену пленными. Вообще странно, обычно жители Балкан на стороне Легиона Свободы. Старый контракт у албанца закончился, а для подписания нового требовалось доказать, что он в полном порядке. Одной из необходимых процедур после плена у Легиона была психологическая реабилитация.

Курт Дайгер

Курт принял ледяной душ, который неплохо освежил. Он привык вгрызаться в ситуацию хваткой бультерьера, и это работало, реальность сдавалась, прогибаясь под его напором. Сейчас он намеревался действовать так же.

Вытершись, заглянул в комнату к своим: на месте были Арес и Ронни. Хорват спал, аж похрапывал, снайпер вытирал волосы.

Дайгер зашагал по коридору, спустился на первый этаж, пересек плац с бронированными внедорожниками и направился к одноэтажному дому, стоящему между двумя казармами, на пороге которого курил Айзек. Завидев Курта, он нервно потушил сигарету и жестом пригласил брата за собой.

За первой железной дверью справа был пыльный кабинет с темно-коричневым пустым шкафом, таким же темным столом, где остывал поздний завтрак.

Дайгер сел в кожаное кресло начальника кабинета, Айзек стерпел нарушение субординации, уселся напротив. Курт кивнул на чай, где зеленели листья мяты:

– Ты поосторожней с мятой. Пишут, она плохо влияет на мужскую силу.

Айзек зыркнул не очень-то добро, огрызнулся:

– Я еще молод, мне рано об этом задумываться.

– Скажи, кто, кроме моих людей, знал, куда мы отправляемся? – Курт пропустил колкость мимо ушей.

– Ты так уверен, что «крот» не в твоей команде? – Айзек вскинул бровь, отхлебнул чаю.

– Не уверен. Доверять нельзя никому.

– Ладно, слушай. Знал Гительман, он дал мне задание. Терновский готовил прикрытие. Мачо связывался с местными и разрабатывал маршрут. Как бы все. Может, кто-то подслушал, – Айзек дернул плечом, затарабанил пальцами по столу. – Мало ли.

Дайгер уставился на портрет генерала Тейлора, висящий над столом и отражающийся в лаковой поверхности шкафа. Вот он, человек без гнили и слабости. Истинный офицер, пример подражания для многих. Ганнибал Барка нашего времени, противостоящий алчным легионам римлян.

Из перечисленных людей Дайгер хорошо знал только Мачо и мог за него поручиться: семь лет они сражались бок о бок. Мачо – настоящий офицер. Офицер с большой буквы.

– Знал ли детали Терновский? – спросил Дайгер, поднял ложку, насыпал сахар в чай, но пить не стал.

– От меня вряд ли, – вздохнул Айзек, погрустнел и осунулся. – Он работал напрямую с Гительманом.

Полковник Гительман никогда не нравился Курту, в нем чувствовалась гнильца. Складывалось впечатление, что он был трусом и никогда не работал честно. Свое место получил, плетя интриги и подсиживая начальство.

– Понимаешь, от этой операции очень многое зависело! Кстати, и у Гительмана тоже, ему было даже важнее, чтоб операция прошла успешно. Когда предам результат огласке, он будет подозревать меня.

– Брат, не забывай, что любая жажда власти утоляется жаждой денег.

– Это ты хорошо сказал, – Айзек встал, повернулся к сейфу, снова сел, закинув ногу за ногу; здесь было холодно, и снимать плащ он не стал. – Предложил бы коньяку, но мне еще отчитываться о провале. Хорошо хоть завалить курьера удалось. Значит, твой снайпер не при делах. И еще, Курт… Да, я не слишком честный человек, не лучший боец, но я не предатель.

Дайгер улыбнулся по возможности дружелюбно. Младший брат выглядел жалким, давно Курт таким его не видел.

– Извини, Курт, тянуть дольше нет смысла, мне пора связываться с Гительманом. А тебе придется написать отчет и вспомнить все подробности. Потом, вероятно, нас всех допросят с детектором лжи.

Дайгер встал, громыхнув стулом, громко фыркнул:

– Ерунда это все, как показала практика, совершенно бессмысленная процедура. Синдикатовцы обманывают детектор.

Айзек пожал плечами, проводил Курта до двери:

– Продумай отчет. Твоим тоже придется написать.

Ронни

Меня допрашивали в первую очередь, почему к людям подполковника такое пристальное внимание, мне было неведомо. Меня посадили в кресло, подключили к рукам какие-то датчики, на голову нацепили обруч. Если сейчас они узнают мой секрет, то все, хана всем планам. Руки судорожно вцепились в подлокотники.

Один лейтенант, сероволосый и сероглазый, с родинкой на лбу, напоминающей дельфина, сел, надел наушники и уставился в монитор. Второй, с жидкими светло-русыми волосами, губастый, стал напротив, он поглядывал то на меня, то на планшет.

– Ты волнуешься, – резюмировал он.

– Да, спасибо КЭП!

Надо говорить нагло и развязно. Я – простой парень из разрушенного города.

– Чего ты боишься?

Теперь – криво усмехнуться и продолжать в том же духе:

– Вас двух. После всего, что я пережить, трудно верить кому-то. Давайте я расскажу, как было все, и пойти? Не понимать, что делать плохо?

Офицеры переглянулись. Губастый кивнул.

– Как твое имя? – спросил он.

– Ронни.

– Ты лжешь?

– Это мое второй имя. Настоящее. Я буду зваться им. Старое вспоминать больно, да и оно не интересно будет вам. Спрашивайте нужный вопрос.

Слава богу, ковыряться в моей биографии он не собирался, и хорошо. Иначе раньше времени всплыло бы то, что пока мне говорить никак не хотелось.

История о том, как подполковник Дайгер избежал засады, заняла пять минут. Потом, чтобы уклониться от лишних вопросов, пришлось рассказать о том, что в Загребе опасно, и мне хотелось в спокойную Германию, а в этом мне могли помочь военные. Так и случилось, и теперь все хорошо.

Видимо, их интересовал промежуток времени, когда отряд Дайгера выполнял задание.

– Я не видел, куда они пошли. Ждал в ангар, потом предупредил, и все!

Вояки снова переглянулись, в их глазах прочиталась скука. Неужели все? Ведь если они начнут серьезный допрос, придется рассказывать, кто я на самом деле, и ничего у меня не получится.

– Он не мог видеть то, что нам нужно знать, – сказал первый лейтенант, с дельфином.

– Согласен, – кивнул губастый, подошел ко мне и отключил датчики. – Зря время потеряли.

Следом за мной вошел здоровяк с позывным Горец. Мне пришлось вернуться в выделенную комнату, где предстояло дождаться остальных. Скорее всего, командира отряда тоже допросят, и тогда начнется самое интересное и жуткое – будет решаться моя судьба. Может, лучше сразу сказать правду? Нет, надо проявиться, показать все, что умею прежде, чем они все узнают.

Мне давно не доводилось отдыхать в тепле, и сейчас самым сильным желанием было – спать.

Курт Дайгер

Дайгера допрашивали два с половиной часа. Приехали двое с незапоминающимися лицами, одному Курт рассказывал подробности неудачного задания, второй подключил подполковника к детектору лжи, следил за показателями, иногда задавал вопросы, ответы на которые были ему известны.

Дайгер понимал, что все это необходимо, но все равно злился, что его, честного солдата, подвергают унизительной процедуре. Бойцы из его команды тоже держали оборону. Скорее всего, Ронни допросили за компанию. Любопытно, что он рассказал?

Когда наконец унизительная процедура закончилась и Дайгера отпустили, он зашагал в казарму, где расположились подчиненные. Все они уже освободились и ждали его на своих кроватях. Горец разбирал пистолет. На верхней полке Арес тыкал в сенсорный экран телефона, поджимал губы и шевелил бровями.

Ящер храпел, а Ронни на нижнем ярусе кровати покачивался, поджав ноги и обхватив их. Его лицо по-прежнему было закрыто капюшоном, волосы торчали в стороны. Облизнув губы, Ронни проговорил:

– Сэр, почему вы не выгнал меня на ваш территория?

В мирной обстановке его высокий, ломающийся голос, не дополненный грохотом дождя, звучал странно. Вроде взрослый парень, а голос, как у подростка. Курт ответил вопросом на вопрос:

– Сколько тебе лет?

Дайгер присел на кровать, перевел взгляд за окно, где в разрывах туч виднелось темнеющее вечернее небо.

– Восемнадцать, – ответил Ронни. – Я способный и мог бы пригодился в отряд.

– Завтра у меня в части проверим твою подготовку. Что ты умеешь?

– Снайпер. Точность – девяносто девять и восемь десятых…

Горец, увлеченный пистолетом, оставил свое занятие и присвистнул:

– Ничего себе. Арес, похоже, у тебя конкурент.

Снайпер свесился с верхней койки и сказал ласково:

– Мальчик, а ведь у нас принято отвечать за слова, не надо называть фантастические цифры.

– Жаль, я не могу стрелять сейчас. Покажу завтра. Я способный, меня это учили. Еще могу запоминать деталь, – он приложил ладонь к глазам. – Хорошо могу все, связать со зрением. Выносливость – хорошо. Сила – не очень.

Заинтересовавшийся происходящим Горец зажмурился и спросил:

– Какого цвета у меня глаза, а?

– Зеленый. Вокруг зрачок – светло-карий, и лучики желтый. Левый глаз у край радужки внизу – три рыжий пятнышка.

Все это Ронни говорил с закрытыми глазами. Горец попросил зеркало, чтобы проверить, есть ли пятна, его не нашлось, тогда он встал на колени перед кроватью Дайгера:

– Подполковник, правда, что ли?

Курт нехотя поднялся на локтях, склонился над Горцем, и в этот самый момент дверь распахнулась, Айзек замер с поднятой ногой, не решившись переступить порог. Пожав плечами, Курт оттянул веко русского.

– Ронни прав. Три рыжих точки.

– Удивительно! – Горец встал, встретился взглядом с удивленным Айзеком и отошел назад.

– Ну, правда ведь!

Младший Дайгер, переступив порог, сказал:

– В общем, Курт, ничего выяснить не удалось, – он внимательно присмотрелся к рядовым, задержал взгляд на Ронни. – Мне пора в штаб. Что будет дальше, сказать трудно. И еще, будь острожным, кто-то копает или под тебя, или под меня.

Курт снова лег и сжал кулак:

– Держи оборону!

Когда закрылась дверь, Арес заинтересованный способностям Ронни, спросил:

– А про меня что скажешь?

Ронни, глядящий перед собой, снова закрыл глаза рукой.

– Ты побрился. Но там был со щетиной. Справа на лице у тебя волос больше, чем слева. На левый бровь – тонкий шрам. Нос кривой, левый ноздря… – Ронни щелкнул пальцами, подбирая нужное слово, – меньший правый. Глаза карий, волосы светлый. В нижний ряд зубы спереди на один меньше. Не выбитый, так выросли. На правой щеке – родинки, как ромб.

– Ты запоминал, – удивленно сказал Арес. – А что ты скажешь про мои руки?

– Левый средний палец – тату змея. Ногти круглые, пальцы средние. Ладонь – вся мелкий бороздки, нет характерный рисунок. Крупный холм под средний палец. На палецах растут волосы. Темно-желтый. Правый средний палец – кольцо. Серебро, без камень. Старинное. Шестнадцать завитков в плетении. Вмятина с одной сторона, – Ронни открыл глаза и виновато пожал плечами. – Я не учил, так само получается. Могу сказать, сколько враг, какой враг, какой у он оружие, если смотреть за враг. Полезный умение.

Дайгеру аж спать расхотелось. Он читал, что подобным способом работает мозг аутиста. Большинство людей не зацикливается на деталях.

– Ты ведь не простой хорватский парень, – заключил Дайгер. – Если темнишь, то тебя попросту пристрелят. Если у тебя найдут какой-то порок, то служба тебе не светит.

– Я здоров. И, да, я не обычный парень. Много уметь, не-на-ви-жу Синдикат! Это хватит, по-моему.

В голосе Ронни клокотала ненависть. Дайгеру показалось, что он искренен в своих чувствах. А если нет? Если он – лишь талантливый актер, и отряд отпустили только для того, чтобы внедрить агента Синдиката, Ронни?

Глупость. Синдикатовцы не могли не знать, как будут проверять подозрительного парня. Возможно, даже применят разжижающую мозги сыворотку. И детектор. Такому никогда не доверят ничего важного, будь он хоть трижды кристально честным.

– Откуда ты такой способный? – спросил Дайгер, личность Ронни так его заинтересовала, что даже сон прошел.

Ронни так сцепил пальцы, что побелели костяшки, и принялся раскачиваться сильнее. Губы его шевелились, будто он читал молитву. Успокоился он мгновенно, сел.

– Можно, я рассказать завтра? Неприятная история. Не хочу говорить ее два раза.

– Ладно. Разберемся в части.

– А я бы послушал, – протянул Горец, сунул в кобуру пистолет и вытянулся на кровати.

– Это жизнь человека, а не сказки на ночь, – вступился за земляка Арес. – И вообще, я бы предложил…

Дайгер хлопнул в ладоши:

– Отбой! Подъем завтра в шесть.

Марк Косински

Все и про всех в первые же минуты рассказал именно он, Арджун – албанец, парень молодой и горячий. В разговоре он оказался совершенно бесцеремонным. Марк быстро узнал о том, что немец – молчун, а поляк – скряга.

Что отец Арджуна полтора года назад принял сан священника, сестра удачно вышла замуж и уехала в Канаду, а его полковника два раза пытались отдать под трибунал за растрату, но каждый раз подворачивалась какая-то операция, в которой полк Арджуна оказывался в нужном месте и в нужное время, выручая всех.

Вот и оправдание его странных симпатий: он христианин. Если албанцы-мусульмане за Легион, христиане, жившие под их давлением много лет, – за Синдикат.

– В последний раз нами дыру закрыли, почти все полегли, – парень говорил спокойно, словно сказку рассказывал. – Меня взрывом оглушило, а мужика рядом снарядом посекло в фарш. Я там в ямочке часа четыре в грязи и чужой крови без сознания пролежал, пока меня легионовцы нашли. Они говорили, что жизнь мне спасли.

– А ты как считаешь?

– А черт их знает, – албанец усмехнулся. – Жив, и ладно.

– Со службой завязать не думал?

– И куда? – Арджун удивленно посмотрел на Марка. – Рихард, вот ты дослужился до пенсии, деньги небольшие, но с голоду не помрешь. А мне Синдикат по контракту ничего не должен, а я, кстати, ничего больше и не умею. В дворники или официанты не хочу, в шахту, как брат двоюродный, не полезу. Я – солдат. Это клеймо, понимаешь? Чтобы его свести, нужно или много денег, или быть упертым, как баран. Ничего, амнезия пройдет, ты вспомнишь.

– Я и так знаю, – Марк сжал зубы. – Каждый получает то, чего он заслуживает. И идти на войну – верный способ заработать земельный участок метр на два. Ты спросишь – а какого черта я тогда пошел служить. Не помню. Амнезия, я уже говорил. Но убеждения мои вот так вот расходятся с реальностью. В общем, советую – завязывай. Всегда можно заработать на жизнь – крутить баранку, класть кирпич, ходить в море за рыбой…

– Крепко тебя приложило, – Арджун добродушно усмехнулся и хлопнул по плечу собеседника. – Ничего, я и не такое видел.

Он вышел из палаты, но меньше чем через минуту вернулся:

– Рихард, нужна помощь.

Они выскочили вместе. В середине коридора, метрах в семи-восьми от двери в их палату крутился громадный мощный мужик в одних кальсонах, сжимая в руках телескопическую палку из тех, к которым крепят щетку и снимают пыль по углам потолка.

Грудь, спина и плечи его были расписаны наколками, сообщавшими всем желающим, что одиннадцатая десантная бригада круче всех, что Легион – сборище хлюпиков и подонков, а также что сержант – родная мать для солдата.

При этом вполне художественные изображения орлов и куполов с крестами перемежались с довольно топорными кинжалами и черепами.

– Багдад! Багдад! – сипел детина и размахивал палкой. Причем делал это четко и уверенно – Марк не сомневался, что парень прошел обучение бою на посохах. – Багдад, мать вашу!

В ногах у него валялся в позе эмбриона больничный охранник в форме Легиона, чуть поодаль шептал что-то лихорадочно в рацию другой. Пистолет, видимо, принадлежавший второму, лежал в стороне, но ближе к берсеркеру.

– Ты слева, отвлекаешь, я – справа, – тон Арджуна был спокоен, но в глазах мелькали бесенята. Марк на мгновение подумал, что из парня получился бы неплохой напарник. Рисковый, мгновенно соображающий и достаточно опытный.

– Хорошо.

Они разошлись в стороны. Марк двигался чуть впереди, осторожно. Рядом открылась дверь из палаты, оттуда выглянул неопрятный старик, но увидев напряженного крадущегося человека тут же скрылся.

– Багдад! – детина уставился на Марка и замер.

Теперь было видно, что в области ключиц и горла у десантника вилось десятка полтора старых тонких полосок шрамов. Видимо, одна из них сильно убавляла его громкость. – Багдад, мать твою!

Он кинулся без предупреждения, резко выкидывая вперед палку. Она бы ни за что не достала – но телескопическое устройство сработало, и тонкий конец «выстрелил» вперед. Марк чудом уклонился – в итоге ему достался не жесткий тычок в лоб или глаз, а почти ласковый хлесткий удар по плечу.

Косински перехватил палку и ткнул вперед, чтобы сразу после этого дернуть и вырвать из рук обезумевшего человека. Но в этот раз его противником был хорошо обученный солдат, знавший такие трюки, как «Отче наш».

Он просто ослабил хватку и скользнул по древку вперед, очень быстро сокращая расстояние. Прошло не более секунды от выпада до того мгновения, как Марк повис в воздухе, зажатый за шею громадной лапой. Палка все еще была у Косински в руке – легкая, но явно прочная и удобная – совершенно бесполезная в данной ситуации.

А когда в глазах потемнело, хватка противника ослабла. Марк свалился рядом с детиной, а за тем стоял смеющийся Арджун и протягивал Косински руку.

– Ребята, ребята, вы герои, вы гордость Синдиката, – бормотал охранник – тот, что сжимал рацию.

– Спасибо, мужики, – поднялся с пола второй охранник.

Вся левая сторона лица у него превратилась в сплошной синяк, но выглядел он более-менее уверенно.

– Дьявол, у этого психа в истории болезни написано «редкие приступы без опасности для окружающих»!

Марк взглянул на детину. Лежащий без сознания на полу он выглядел куда как менее страшно. Если это «без опасности…», то что же такое «с опасностью»?

– Ты вовремя, – сказал он албанцу.

– А то!

Минут через десять, когда десантника уже укатили принайтованного намертво к каталке, они втроем – с Арджуном и Карлом, охранником, который до этого валялся на полу, – сидели в ординаторской и пили кофе, в который один из врачей-психиатров пожертвовал грамм по двадцать коньяка на каждую кружку.

– Я уж думал, у вас тут скучно, – небрежно говорил албанец. – Ну, правда – подъем поздно, отбой – рано. От таблеток не штырит, сколько ни выпей. Из девок только медсестры, большая часть которых не моей весовой или возрастной категории.

Он подмигнул подошедшей пожилой и полной сестре, но та словно не слышала его.

– Да уж, скучней не бывает, – охранник сморщился и тронул рукой кровоподтек. Медсестра с крашенными в фиолетовый короткими волосами, отодвинув его руку, подложила под нее пропитанный чем-то желтым кусок марли. – Правда, выручили. Если бы прибежал начальник охраны, мы бы рапорты еще неделю писали. И хорошо, если бы потом не отправились первой же вертушкой в сторону фронта.

– Напарник твой по рации вроде вызывал кого-то? – уточнил Марк.

– Он ее не включил, – Карл огляделся по сторонам и тихо добавил: – Он, вообще, блажной слегка. Его сюда пристроили, чтобы типа прошел военную службу, а потом его на таможню воткнут родственники. Когда все спокойно, с ним даже неплохо – сигареты всегда блатные, баек разных знает кучу. Но чуть что нештатно – тушите свет, тупее него только тягловые быки.

– Я бы на вашем месте избавился от него любым способом, – сказал Арджун. – Сам посуди: вот сейчас тебя оглушили, и что он сделал? Потерял пистолет и не смог вызвать подкрепление по рации.

Карл кивнул, но как-то неуверенно. Марк его понимал. Здесь, в тылу, было полно «военных» – тех, кого нереально увидеть на передовой. Кто-то из них служил «альтернативную» – больные, верующие, одинокие отцы, единственные дети у престарелых родителей.

Кто-то нарабатывал необходимые три года, без которых на госслужбу попасть ой как не просто. Кто-то просто удачно сунул взятку на распределительном пункте и в итоге попал не в окоп, а на блокпост в сотнях километров от ближайшего солдата Легиона.

– Ладно, вы как хотите, а я ужин пропустить не хочу.

– Я тоже на ужин, – сказал Марк.

Пожал руку охраннику и вышел из ординаторской. Он не понимал, какого черта вмешался в этот конфликт. Зачем полез под громадные кулаки. Это не спарринг-партнер – это, мать его, натуральный зверь – десантник, один из тех, кого скидывают в самые опасные места.

Скорее всего, дело было в Арджуне. Парень напоминал Марку его самого – лет десять назад. Когда не было еще понимания того, как все устроено в мире, зато было горячее желание участвовать во всем происходящем вокруг.

С тех пор он вынес собственный устав, который называл своим внутренним «кодексом», манеру просчитывать все заранее и дюжину шрамов.

Но сейчас вместо дурацких стычек ему нужно было позаботиться о себе. А именно – найти собственный паспорт, без которого приходится ежесекундно оглядываться – не пришли ли за ним люди в военной форме без знаков различий?

Курт Дайгер

Отряд Дайгера уже полтора года как перебазировался из оккупированной Синдикатом Греции в воинскую часть, расположенную в пригороде германского Ганновера. Здесь Курта знали, он был третьим по влиятельности лицом.

Узнав его, постовые на КПП вытянулись по стойке смирно, отдали честь. Шлагбаум поднялся, и джип покатил по асфальтовой дороге мимо казарм, мимо гаражей и складов. Здесь все было новое, надраенное до блеска. Дайгер лично следил за сохранностью техники и правильностью хранения боеприпасов, спуску никому не давал. Нерадивые вояки стремились перевестись под начало другого командира, зато ответственные, преданные своему делу уважали его.

На плацу новобранцы в противогазах и при полном обмундировании преодолевали полосу препятствий. Сержант Гном, расставив ноги, замер с секундомером.

Ронни, сидящий позади возле окна, разинув рот, прилип к стеклу, чуть раскосые черные глаза его восторженно блестели. Капюшон он наконец снял, а вот причесаться не удосужился, и густые, жесткие, как конский хвост, волосы торчали в стороны. Дайгер смотрел на парня и не мог понять, что с ним не так. Наверное, какой-то гормональный дисбаланс, из-за чего он мелкий, как подросток.

Курт остановился возле третьей казармы, где жили рядовые, подождал, пока они выгрузятся, и покатил к последнему двухэтажному зданию офицерского состава, глянул на Ронни, сбавил ход и остановился возле санчасти.

– Выходим. Извини, парень, но без проверки я не могу взять тебя на службу, каким бы талантливым ты ни был.

Парень пожал плечами:

– Я знаю. Мне нечего скрывать, я чист перед Легионом, – он спрыгнул на асфальт, хлопнул дверцей, обхватил себя руками и сделался маленьким, жалким, как замерзший щенок. – Я не боюсь. Не люблю такие… эээ… места. Вы понять позже, – он посмотрел на Дайгера с вызовом и шагнул на порог приземистого одноэтажного дома с высоким цоколем без окон.

В цоколе и находилось основное оборудование. Там могли оказать скорую помощь, тяжелых пациентов отправляли в госпиталь в Ганновере.

Отодвинув Ронни, Дайгер нажал на кнопку звонка, уставился на замаскированные камеры. У него был допуск в лабораторию, но пластиковую карту пропуска он с собой не брал. В динамике щелкнуло, и донесся голос дежурного:

– Здравия желаю!

– Открывай, со мной гость.

Щелкнул замок, и дверь открылась сама собой, являя круглое, с сосудистой сеткой на щеках, лицо Базиля. Дайгер шагнул в сторону:

– Этого парня мы подобрали в Хорватии при странных обстоятельствах. Он изъявил желание поступить на службу.

Базиль просканировал Ронни взглядом, кивнул:

– Понял. Проверить на профпригодность, провести соответствующие тесты.

– Потом передашь его Гному, вне зависимости от результатов.

– Так точно. Проходи…

– Ронни, – представился парень и исчез за дверью, а Дайгер шепнул Базилю:

– Возможно, он агент. Будь внимателен. О результатах, какими бы они ни были, ему не говори.

Базиль кивнул и захлопнул дверь. Дайгер отправился на плац, который за санчастью и казармой видно не было, но доносились зычные команды Гнома. Солдаты уже выполнили нормативы, а сейчас отрабатывали технику рукопашного боя.

В современных условиях, когда армия неприятеля не только механизирована, но и роботизирована, это не самое необходимое умение. Но все равно в рядах Легиона огромное внимание уделялось развитию личности воина, будь то физическая или психическая подготовка. Как правило, одно дополняло другое, и отказываться от отработанных схем не спешили.

Будто почувствовав взгляд, Гном улыбнулся, поставил на свое место самого способного бойца, отдал честь и зашагал навстречу подполковнику.

– Рад приветствовать вас, подполковник Курт Дайгер!

– Вольно, – сказал Дайгер, завел руки за спину, наблюдая за молодняком.

Парни были совсем зеленые, неумелые, неуклюжие. Но через полгода из них получатся нормальные солдаты.

Гному было давно за пятьдесят, он не стремился сделать карьеру и уже много лет служил в звании сержанта. Прозвище он получил за низкий рост – сержант едва доставал макушкой до подбородка Дайгера, хотя тот был среднего роста. Но несмотря на изъян Гном пользовался авторитетом у подчиненных. Говорят, в мирное время он вел в школе физкультуру.

– Базиль приведет тебе парня, новенького. Когда будет время, проверь его.

– А-а-а, того лохматого задохлика, который был в машине?

И когда заметил, старый черт?

– Очень непростой парень. Утверждает, что он снайпер, точность стрельбы – под сто процентов. Сделай акцент на это. Когда закончишь, свяжись со мной.

Гном кивнул и зашагал к своим бойцам, а Дайгер решил, что ему пора немного поспать.

Выспаться, впрочем, толком не удалось, буквально через полчаса голос Базиля раздался из коммуникатора:

– Курт, зайди ко мне, и побыстрее.

– Что-то срочное?

– Да твой парень… В общем, зайди, сам увидишь. Он сейчас у Гнома. А нам бы наедине все обсудить.

По дороге в санчасть Дайгер остановился возле плаца, где проходил испытания единственный парень – Ронни. Сейчас он, расставив ноги, стрелял по движущейся мишени из пистолета. Гном стоял, заведя руки за спину. Оба были повернуты спиной и не видели подполковника.

Базиль ждал на пороге. Увидев подполковника, потушил сигарету и принялся топтаться на месте, глаза его горели азартом.

– Фантастика, блин! – проговорил он и потер руки.

– А именно? – Дайгер захлопнул дверь и последовал за Базилем на цокольный этаж, кивнул молоденькой медсестре, которая сопровождала самокатящийся стол с реактивами.

– Сейчас сам увидишь. И обалдеешь, гарантирую.

Вошли в темную комнату, где в стене напротив двери мигали экраны аппаратуры, на одной плазме было схематическое изображение разноцветной человеческой головы, на второй – разноцветные глазные яблоки с белыми нервами, на третьей – мозг.

Анатомию Дайгер знал хорошо, но сейчас непонимающе уставился на голограмму женской фигуры, стоящую в середине комнаты.

Базиль раскинул руки и сказал с восхищением:

– Вот!

– Ну и? Что это за баба? – Дайгер указал на голограмму.

Базиль хихикнул и снова потер руки:

– Это, подполковник, ваш парень!

– Ронни – женщина?!

На пару секунд Дайгер потерял контроль над мимикой, и Базиль с удовольствием наблюдал вытянувшееся лицо Железного Подполковника.

– Как видишь, – Базиль провел указкой по туловищу. – Вероятный возраст – восемнадцать с половиной лет. Острых и хронических заболеваний нет. Чуть повышен уровень мочевой кислоты – с возрастом у нее разовьется подагра, отсюда наблюдается предрасположенность к… камням в почках и желчном. Возможны мигрени, – указка задержалась внизу живота голограммы. – Ваш Ронии – virgo.

– Не понял.

Базиль потупился и почесал за ухом указкой.

– Девственница. Я бы сказал, редкость в таком возрасте. Но не это самое удивительное. Обратите внимание на глазные яблоки, а так же – на затылочную область головного мозга, отвечающую за зрение.

Дайгеру не нравилось чувствовать себя дураком, и он приказал:

– Я не медик. Говори понятным языком.

Базиль подошел к плазме с изображением глазных яблок:

– Видишь, тут сетчатка равномерно зеленого цвета. То есть нормальная. Теперь посмотри на правый глаз, – он ткнул указкой в красные точки. – Неоднородная текстура, красным цветом показаны импланты. Биоимпланты. Ну, а если совместить данные с энцефалограммой, то можно сделать вывод, что зрение девушки отличается от нашего. Оно более совершенно. Она сказала, что может видеть в темноте в инфракрасном свете. А еще, даже когда она в покое, ее мозг работает, как у простого человека при сильнейшем умственном напряжении. Я заставил ее напрячься… В общем, результат, как у первитинового наркомана, при том что гормональный фон в относительной норме.

Дайгер не верил своим ушам.

– Но каким образом? Ясно же, что сама сетчатка не может так видоизмениться. Кто это сделал с ней?

– Синдикат.

При упоминании террористов Дайгер схватился за пистолет.

– И ты отпустил ее? Надо было…

Базиль замотал головой:

– Нет-нет-нет, она не агент, скорее жертва. Если ей верить, то почти три года она жила в заключении, и над ней проводили эксперименты. Тесты показали, что на девяносто девять и девять процентов девушка не лжет.

Дайгер криво усмехнулся, сжал кулаки.

– С такими данными возможно что угодно. Вдруг ее мозг способен обмануть машину? Мы не знаем, что она может! Вдруг это подсадная утка?

– Тебе лучше самому с ней поговорить. Мне кажется, слишком тупо внедрять такого заметного и подозрительного человека. Хоть история девушки и фантастична, она похожа на правду.

– Посмотрим, – проговорил Дайгер и чуть ли не бегом направился на плац.

Ему представлялся Гном со свернутой шеей, трупы, устилающие дорогу. Прямо сейчас диверсант закладывает бомбу под штабное здание… Так, стоп! Отставить панику! На этой базе нет новейшего секретного оборудования, здесь не проводятся эксперименты над людьми. Все что есть – личный состав, слегка устаревшая техника. Важных персон тоже нет. Ну не ради него же Синдикат внедрил такого ценного сотрудника!

С плаца доносились выстрелы, бормотание Гнома. Дайгер обогнул здание казармы: Ронни упражнялся… упражнялась в стрельбе из снайперской винтовки, на ушах у нее были наушники. Гном все так же стоял, заведя руки за спину.

Дайгера он заметил, только когда тот похлопал его по плечу. Обернулся и проговорил восторженно:

– Да, парень бесспорно талантлив. Я бы взял его к себе в команду.

Подполковник не разделял его энтузиазма и смотрел на девушку с опаской. Когда она закончила и встала, отряхиваясь и протягивая сержанту разряженную винтовку, Дайгер обратился к Ронни:

– Подойди-ка ко мне.

– Ты уже был там, – проговорила Ронни, подняла руки. – Я правда чист перед Легионом! Клянусь! Но понимаю тебя. Ты будешь вести допрос. На твое место я бы ввел сыворотку, чтоб не быть сомнений.

– Совершенно верно, – кивнул Дайгер.

– В чем дело? – удивился Гном, Дайгер не стал ничего объяснять, защелкнул наручники на тонких запястьях Ронни и скомандовал:

– Идем в лабораторию.

Ронни шагал… то есть шагала впереди – тонкая, с гордо поднятым подбородком. Ветер шевелил ее густые русые волосы. А ведь действительно девчонка! И голос тонкий, будто ломающийся. И щетины нет, и черты лица нежные – как сразу не догадался?

Базиль снова ждал на пороге, курил. На этот раз он не стал тушить сигарету, скурил ее до фильтра, посмотрел на Ронни с сочувствием. Молчание нарушила девушка:

– Я знаю, вы ввести сыворотка. Если что, я согласен, мне нет что скрывать.

– Можешь больше не врать, мы знаем, что ты девушка, – проговорил Базиль.

– Полтора год я был парень, привык.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Поберечь вопросы, – ответила она гордо. – Отвечать после сыворотка. Идем уже, мне неприятно ждать. Сыворотка разжижает мозг, и человек может стать дурак. Но ничего, я согласен – вдруг стану дурак, чтоб совесть вас не загрызал.

Базиль нервно хохотнул, бросил окурок в банку и открыл санчасть. На этот раз спускаться в подвал не стали. Прошли в конец коридора, и двухстворчатая дверь распахнулась сама, приглашая в просторное помещение со светлыми стенами и двумя огромными окнами.

В середине кабинета располагалось кресло, похожее на стоматологическое, с фиксаторами для рук и ног, снабженными датчиками, и черным обручем, от которого к потолку тянулся толстый кабель.

В смежном помещении три на три метра находились приборы, фиксирующие изменения гормонального фона, давления, сердцебиения и других важнейших жизненных показателей допрашиваемого. За приборами следил оператор, на нем были наушники, чтоб он не слышал, о чем ведется разговор.

В десяти случаях из ста сыворотка правды так сильно повреждала нервные клетки, что человек становился слабоумным, потому применяли ее в особых случаях. Десяти процентам допрашиваемых она не причиняла вреда. Но чаще после допроса человека знобило, тошнило, у него кружилась голова, нарушалось зрение, случались эпилептические припадки. Ронни села в кресло, закрыла глаза:

– Повторить: я сама хочу допроса.

Дайгер воспринимал ее как любопытный случай – не более. Кроме того он шестым чувством чуял, что вот-вот прикоснется к запретному. Возможно, девчонка откроет какую-то тайну Синдиката. Он изнемогал от нетерпения и желал как можно скорее начать допрос.

Базиль же не спешил, все делал по инструкции: включил приятную музыку, перемежаемую шумом моря, на белой стене появилось изображение цветочного луга, где порхали бабочки, а вдалеке пенилась водная гладь.

– Постарайся расслабиться, – проговорил он, покрутил верньеру на стене, и свет сделался приглушенным, как на закате. – Чем больше ты расслабишься и откроешься мне, тем меньше причинишь себе вреда.

– Я много времени провести в похожий место. Не люблю.

– Верю, – прошептал Базиль. – Открой глаза, вот так. Ничего страшного не случится. Для начала ответь: как тебя зовут на самом деле.

Девушка поморщилась, но все-таки ответила:

– Тиана.

– Какой твой родной язык?

– Сербский.

– Понятно, Тиана, – Базиль скользнул к стене, достал из замаскированного ящика инъектор и коробку старинного переводчика, закрепил прибор на кресле, подключил к нему наушники, надел на девушку, сам нацепил такие же и еще одни протянул Дайгеру:

– Я говорю по-английски, текст автоматически переводится на сербский. Ты отвечаешь на родном языке…

– Знаю. Пользовалась такими штуками, – проговорил мужской механический голос в наушниках.

Непонятный сербский звучал фоном. А еще врывался требовательный голос из коммуникатора. Дайгер стянул наушники:

– Подполковник Дайгер, срочно явиться на переговорный пункт! Повторяю…

Базиль опустил инъектор, поднесенный к плечу девушки.

– Что дальше?

– Без меня не допрашивать, – сказал Дайгер. – Пока не вводи сыворотку. Жди меня.

Ронни… или Тиана смотрела сквозь Дайгера безучастно, будто обозревала только ей видимые дали. Курт выскочил в коридор, отругал себя за то, что не взял телефон, скользнул в переговорную кабинку, сунул пропуск с личным кодом в приемник, уставился в экран и принялся считать. На семи экран вспыхнул, и появилось встревоженное лицо Айзека:

– Ты чего не отвечаешь на звонок?

– Не хочется никого слышать. А если дело есть, ты меня и так найдешь. Как у тебя дела?

– Ни шатко ни валко. Но есть дело на миллион, с которым справишься только ты. Если все сложится, получишь полковника, и все забудут о Пабло.

– Что нужно сделать? – спросил Дайгер.

– Отправиться на вражескую территорию под прикрытием, совершить налет на объект и похитить человека. Подробности будут на месте, то есть на вражеской территории. И еще деталь: команда должна быть новой, не дискредитировавшей себя. Все очень серьезно и одновременно – просто. На месте находится наш человек, он держит нас в курсе дела. О подробностях вы узнаете только в промежуточном пункте назначения.

– Когда стартуем и куда?

– Ночью.

– Ночью?! – поразился Курт. – Но так быстро не готовят подобные операции!

– Все это готовилось заранее, конечно, а вот твое участие решилось в последний момент. У тебя есть всего пара часов. Информацию получишь позже, во избежание утечки. Извини, это не мое решение. Ты не представляешь, насколько все серьезно. Если выгорит, брат… У нас с тобой начнется новая жизнь!

– Я совсем не уверен, что хочу новой жизни, – пробормотал Курт.

Айзек не слушал его:

– Еще немного о команде. Количество – двенадцать человек. Эти люди должны выглядеть безобидно и не вызывать подозрений. Отправляться будете по подложным документам группами по четыре человека отдельно друг от друга. Командиры, опять-таки отдельно друг от друга, получат сведения о промежуточном пункте.

В условленном месте вас будут ждать союзники с техникой, другие союзники проведут атаку на секретную лабораторию Синдиката, чтоб отвлечь туда вражеские силы, и основная операция покажется им комариным укусом. Они понятия не имеют о важности человека, которого предстоит похитить. Я тоже пока не знаю, кто это.

– Что от меня требуется сейчас?

– Подготовить команду и завтра утром прислать мне их фото, сканы сетчатки и отпечатки пальцев – для поддельных документов. Потом – отдыхать, но быть начеку и ждать приказа. Не подведи, Курт. Я доверяю только тебе.

Дайгер кивнул:

– Я могу быть свободным?

Айзек улыбнулся от уха до уха:

– Вольно, подполковник! Конец связи.

Экран зарябил «снегом», а Дайгер пару минут смотрел перед собой, не мигая. Потом тряхнул головой и выключил монитор. Задумался. Слишком мало информации для анализа. Скорее всего, придется работать экспромтом. Но учитывая уровень секретности, и при этом спешности, операция так важна, что любой вариант его экспромта будет лишь частью плана, в который его не посвятят.

Желание заниматься Ронни, то есть Тианой, пропало. Большая тайна заслонила меньшую. Но у него было еще немного времени, и не привыкший бросать начатое Курт Дайгер отправился в зал, где в кресле томилась странная девушка Тиана, которая стреляла без промаха и видела в темноте.

Ронни

Ненавижу людей в белых халатах. В синих и зеленых – тоже. За почти три года в заточении меня от них тошнит. Только вижу коновала, сразу убивать хочется. Даже не верится, что они могут быть…

Вспомнился док, который вывел из исследовательского центра, когда началась атака Легиона. Я тряхнула головой.

И вот я опять в кресле, и на моих руках фиксаторы. Спасибо, что скальпелей нет. Смотрю на этого Базиля, и внутренности скручиваются в куриный пупок. Ничего с собой поделать не могу. Трупов, насекомых, даже смерти не боюсь, а их, в масках и халатах, – до обморока. Скорее бы все закончилось.

Базиль поднес к моему плечу шприц, похожий на пистолет. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто, будто сбежать хотело. Скорее бы уже все кончилось!

Но нет, моим мечтам осуществиться не суждено: подполковника кто-то вызвал, и экзекуцию отложили на потом. Теперь совсем жутко. Полковник, он человек чести, сразу видно, а от этой толстой крысы не знаешь, чего ожидать. Скорее бы Дайгер возвращался.

Однако Базиль не стал меня мучить и расстегнул фиксаторы. Я же осталась сидеть, как сидела, только в подлокотники вцепилась.

Базиль перестал обращать на меня внимание, и это было странно. Мне теперь многое кажется странным – одичала я. Беспокоило тоже многое.

Первое, не всплывет ли при допросе что-нибудь жуткое, я ведь сама в себе не уверена после того, что они со мной делали.

Второе, не улетит ли крыша после допроса, ведь такое случалось после сыворотки правды, и нередко.

Третье, не выгонит ли меня подполковник, узнав, что я женщина. Даже если так, пойду в женский батальон – слышала, что такие существуют, там служат настоящие звери.

Почему-то мучительно не хотелось, чтобы меня выгоняли. Не знаю, почему. Может, потому, что подполковник Дайгер – второй после Дока человек, который отнесся ко мне по-людски впервые за долгое время, вот только Док был маленьким, страшным, с розовой лысиной, похожей на попу макаки, а подполковник…

Он безупречен. Именно так мне представлялся настоящий офицер. Как сказал бы покойный папа, «Сферический офицер в вакууме». А еще он чем-то похож на папу. Может, статью, может, линией скул и цветом волос.

Скорее бы он возвращался! Неуютно в этом кресле. Уж лучше сразу дурочкой стать, чем ждать своей участи.

– Да не жмись ты так, – улыбнулся Базиль, прервав разговор с лаборантом-колясочником.

Лаборанта было жаль. Мне Синдикат душу исковеркал, ему покалечил тело. Прокашлявшись, я обратилась к нему:

– Скажите, какие у меня шансы остаться в отряде?

Базиль хихикнул.

– Не видел, как ты стреляешь, не могу сказать.

– Я не о том. Ну, я ж женщина, а у него одни мужики.

– Ты об этом… А мы пока никому не скажем. Если ты настолько уникальна, то позже он подыщет тебе место и переведет туда. Все-таки нежелательно, чтобы женщина отвлекала мужчин от главного.

Я фыркнула:

– Они ж даже не поняли, что я баба! Я ж… как это сказать… ну точно не объект.

Он окинул меня оценивающим взглядом, почесал бровь.

– Почему же? Причесать, брови выщипать, одеть в нормальные вещи – милая девочка получится.

Я опять невольно фыркнула, пятерней провела по спутанным волосам. Нашел красавицу, как будто у меня зеркала нет. Интересно, подполковник тоже не считает меня уродкой?

Ну что за мысли! Ему плевать на мою физиономию, а вот на способности – очень даже не плевать.

Не прошло и получаса, как он вернулся. Посмотрел на меня, как на препарируемую лягушку, и так обидно стало! Ведь он даже не пожалеет меня, если я сейчас от сыворотки загнусь! Хоть бы поблагодарил, что я ему о засаде Михо сказала!

Но у таких людей напрочь отшиблена способность сострадать, у них выбора другого нет: будешь всех жалеть – загнешься, а я кто такая? Вытащил из речки бездомного котенка, не дал подохнуть, а я, как тот котенок, нашла себе хозяина и когти выпускаю, цепляюсь за него. Фу, стыдно! И вообще, жизнь на кону, а всякая чушь в голову лезет.

Итак, пара минут, и все встанет на свои места. Расслабиться, вдохнуть-выдохнуть.

Подполковник беседовал с Базилем, а меня игнорировал, будто я мебель. Ну ничего, я и ему, и всем прочим докажу, что способна на многое. И тот сон, где меня награждают, станет явью!

Марк Косински

Кормили в стратфордской больнице на удивление неплохо – на ужин дали рис с курицей и овощной салат, хлеб без ограничения, плюс чай, кофе или морс на выбор. Немец свою еду тайком передал албанцу, тот смел обе порции.

Больше всего Марка беспокоило, где же его паспорт. Эта маленькая карточка, наполненная информацией о чужой жизни, в случае любых проблем могла стать билетом в ад. Стоило только копнуть чуть глубже обычной проверки – и все, правда вылезет наружу, а дальше снежным комом – арест, допросы, блокировка счета в банке и конец операции.

Осторожное прощупывание в разговоре с дежурной сестрой не кончилось ничем – глуповатая девушка с толстыми лодыжками и короткой обесцвеченной стрижкой понятия не имела, где хранятся документы пациентов, но была уверена, что не в отделении.

Марк решил, что в ближайшие часы ему вряд ли что-то угрожает – особенно если не делать слишком уж резких движений. А вот ночью он обязательно проведет более тщательное расследование и постарается изъять свой документ – и покинуть это слишком гостеприимное место.

Вечер Косински провел с бесплатным городским журналом, листая новости. Причем кто-то уже читал его до него и оставил карандашные комментарии на полях. На первых страницах аккуратно подавались новости о победах и героизме, о награжденных и получивших внеочередное звание.

Затем – несколько статей и рассказов, совершенно бессмысленных и безвкусных. Дальше – реклама, от автомобилей и часов до притонов и проституток.

Косински с удовольствием читал комментарии и пометки, пролистывая страницы, которые прошлый читатель оставил без внимания. Откровенно говоря, журнал был крайне скучным. Если бы не комментатор, его стоило бы сразу сдать в макулатуру.

Напротив заметки о героизме саперов первый читатель написал «Красавы!». Напротив приказа о производстве майора Фридриха Лионели в подполковники – «Редкий ублюдок». Причем фото подполковника обвел черной рамкой и пририсовал пару цветочков с длинными стеблями внизу.

Особое внимание безвестный комментатор уделил рекламе проституток в конце газеты – каждому портрету из полусотни он выставил оценку от одного до шести, иногда добавляя короткий комментарий – «Минус два за сиськи» или «Рожа кривовата, но глаза душевные» или «Плюс один за позу, минус один за небритость».

Вдумчивому читателю явно нравились девушки с примесью восточной крови. Таких в журнале было больше двух третей – Европа в первой четверти века пережила основательное переселение народов.

В конце концов Марку надоело валяться. Из соседей по палате не спал только немец. Он сосредоточенно смотрел в стену – и беспокоить его не хотелось.

Марк подошел к окну. Постоял перед ним, оглянулся – немец наконец тоже уснул. Пора уже было искать паспорт. Он оперся на раму левой рукой, прислонился лбом к холодному стеклу.

А ведь он мог бы родиться и на территории, захваченной Легионом. И, скорее всего, все было бы точно так же – ну, разве что с небольшими поправками. Все те, кто считает Легион сборищем тупых вояк с напалмом вместо мозгов, неправы.

Раз уж они столь долго и столь успешно противостоят Синдикату, значит, они в итоге практически такие же. Не трехногие инопланетяне с бластерами, а люди с пистолетами и автоматами. Там тоже есть те, кто живет войной, – и те, кто пытается от нее сбежать.

Может быть, там есть свои Марки Косински, которые стараются просто жить, соблюдая некий баланс: отдавать долги и не спускать обид.

Вспомнилась утренняя медсестра, легкая, воздушная. Неожиданно подумалось – а вот второй такой наверняка больше нет. Ни в Легионе, ни в Синдикате, ни в городах, где уверены, что война их не касается.

Терри Смит… Какое же все-таки безвкусное, неинтересное имя. Как оно ей не идет. Интересно, какое имя подошло бы Терри? Например, «Анна Голдсуорси». Или «Элизабет Снарк-Пуаси». Или «Катрин Тимберлейк».

– Ложись спать! – громким шепотом потребовал Арджун. – Маячишь тут перед окном.

– Пойду, прогуляюсь, – ответил Марк. Он уже наметил путь поисков документа: приемный покой, а если там нет – кабинет статистики.

– Иди давай, – албанец присел на кровати, взял с тумбочки пластиковую бутылку с водой и сделал несколько крупных глотков. – И не возвращайся.

Марк усмехнулся. Арджун грубил, но делал это, не переступая грань. Многие не чувствуют ее, и оскорбляют окружающих неосторожным словом. Албанец же мог говорить неприятные вещи, но обиды все равно не возникало.

Марк медленно вышел из палаты. На всякий случай, если встретятся охранники, он придумал легенду. Душно стало, захотел проветриться.

На посту клевала носом очередная сестра – пожилая дама с томиком «Наследие Агаты Кристи» на коленях. Марк тихо прошел мимо нее. Дверь на лестницу оказалась запертой, но лифт на нажатие кнопки среагировал.

Первый этаж встретил мерцающей светодиодной лампой во всю стену и неласковым седоусым охранником в форме сержанта Синдиката.

– Гулять только в отведенные часы, – жестко сказал он.

– Мне бы воздуха глотнуть, – просительно сказал Марк. – На пару минут.

– У меня уже все на сигнализации, – отрубил сержант. – Но по секрету скажу: на третьем и седьмом налево от лифта и до упора – увидишь балконы. На этих двух этажах они не запираются никогда.

– С меня причитается, – кивнул Марк. Ему и впрямь очень хотелось на свежий воздух, и неожиданное откровение сержанта пришлось очень кстати.

– Я курю «Житан», – прямо сказал тот.

Марк никогда не служил, но не раз слышал рассказы от бывалых – инвалидов, дезертиров, перебежчиков, просто отставных солдат. В армии все держалось на сержантах, а сержанты чаще всего были не против некоторых подарков и подношений.

Для Марка это была совершенно справедливая и честная система. Если бы не необходимость служить системе, которую он категорически не любил, Марк наверняка пошел бы в армию.

Вместо того чтобы вернуться к лифту, он прошел мимо, не забыв нажать кнопку, – хотя устройство поднималось и опускалось бесшумно, когда створки закрывались, они смыкались с отчетливым хлопком, и сержант должен был услышать его, чтобы понять, что Марк уехал.

В стеклянном «аквариуме» приемного покоя никого не было, дверь оказалась закрыта. Марк немного подумал, потом сунул руку в узкое окошко, через которое выдавали документы, и нащупал под полкой связку из тяжелого металлического цилиндра длиной сантиметров тридцать и карты-ключа.

Марк усмехнулся – ну понятно, «грузик» подвесили специально, чтобы никто не стащил с собой карту. Он и сам бы ее прихватил, чтобы открывать запертые помещения, но из-за того что карта была приделана к цилиндру очень основательно, носить ее с собой было бы слишком заметно и неудобно.

Он открыл дверь, вошел внутрь и сноровисто обыскал помещение. В результате он нашел кучу разного хлама, четыре сотни наличными, безымянный газовый пистолет, сделанный под «глок» и запаянный в целлофан черный дилдо чудовищного размера. Паспорта не было.

Марк вышел, огляделся, все было спокойно. Открыл дверь в ближайший коридор и обнаружил там ряд кабинетов: статистики, экономистов, бухгалтера, страховой стол, главной сестры.

Он понятия не имел, где искать паспорт, но чувствовал, что ни за одной из дверей его нет.

– Ну что за черт, – сказал он тихо и грустно. – Всегда же есть выход…

– Эй! Кто здесь!

Марк замер. Давешний сержант был еще за дверью, но через мгновение он войдет, и придется придумывать какую-то нелепую сказку или решать вопрос по-другому. Более жестко – и менее правильно.

Косински поступил глупее не придумаешь – он уперся спиной в дверь, а ногой – в выступ на стене. Сержант с другой стороны двери приложил карту и толкнул створку. Затем сильнее. Еще сильнее.

– Чертовы новые технологии! – выругался он. – Вот с нормальными ключами никогда такого не было!

И после этого раздались удаляющиеся шаги.

Марк покачал головой. Если бы сержант обнаружил его, пришлось бы убить вояку. Тот не успел бы оказать нормального сопротивления. Убивать, это не очень страшно, и, как правило, не так уж и сложно, но почти всегда – не очень-то приятно. Он предпочитал обходиться без этого.

Курт Дайгер

Ронни, который оказался Тианой, ждал Дайгера в кресле, покачивая ногой, – Базиль, меряющий шагами кабинет, расстегнул фиксаторы, и ее руки и ноги были свободны. Оператор, выехавший из аппаратной на инвалидном кресле, завидев Дайгера, козырнул и спешно ретировался. Курт принял из рук Базиля наушники, надел их.

Тиана почесала плечо и уселась в кресло. Щелкнули фиксаторы, смыкаясь на ее лодыжках и запястьях, на голову опустился черный обруч, мягко обхватил голову. Теперь она могла только водить глазами вправо-влево.

– Ганс, – крикнул Базиль оператору. – Начинаем.

Тиана скосила глаза на инъектор в его руке и зажмурилась. Базиль приложил инъектор к ее плечу, потом убрал его.

– Все. Пять минут ждем. Тиана, говори, как ты себя чувствуешь.

Девушка распахнула глаза, вперилась в потолок, уголок ее века задергался. Обычно реакция наступала через минуту-две. При несовместимости с сывороткой правды допрашиваемый закатывал глаза, пускал пену, у него начинались судороги, и он терял сознание. Очнувшись, чаще всего вел себя как умственно отсталый. Реже личность полностью разрушалась. Еще реже случались инсульты с параличом.

– Нормально, только горячо, – заговорила Тиана в наушниках, на это раз голос механического переводчика был женским.

– Где горячо? – спросил Базиль.

– Ноги, низ живота.

– Нормально.

Дайгер старался не смотреть в черные раскосые глаза Тианы, сосредоточился на синей венке на ее виске. Голос Тианы был резким, нервным, подростковым. Он то несся галопом и повышался, то замедлялся и становился приглушенным. Голос переводчика напоминал диктора, который объявляет станции в метро, и потому казалось, будто жизнь ушла из Тианы, в кресле сидит говорящая кукла.

– Голова не болит? Не трясет? Озноба нет?

– Нет, – прошептала Тиана, сжала кулаки и шумно сглотнула слюну.

Базиль покосился на часы:

– Вроде все нормально. Еще немного ждем, и можем начинать.

Сыворотка правды – опасное вещество, потому даже изобретатели – ученые Синдиката – использовали ее очень редко. Год назад разведке Легиона удалось раздобыть ее формулу, и теперь допрашиваемые, не желая того, говорили правду. Обмануть ее невозможно. Еще никому не удавалось этого. Причем прослеживалась закономерность: чем сильнее человек сопротивлялся, тем хуже ему становилось потом. Но правду из него все равно извлекали.

– Курт, приступай, – сказал Базиль, включив диктофон и камеру.

Дайгер, стоящий позади кресла, вышел вперед, чтобы Тиана его видела, и ощутил себя гестаповцем на допросе.

– Имя. Возраст. Место и дата рождения.

– Тиана Краль, дата рождения – девятое апреля две тысячи двенадцатый год. Родилась и выросла в Белграде, улица Толбухина, дом 17, квартира 134. Родители Ива Недич и Илия Краль. Брат Деян Краль, мы были близнецами. Родители погибли во время бомбежек, брат не перенес хирургического вмешательства в лаборатории исследовательского центра Синдиката.

Тиана говорила совершенно спокойно. Она давно похоронила и оплакала своих близких, они остались в прошлом.

– Учебные заведения, – продолжил допрос Дайгер, чтобы потом сотрудники проверили, совпадают ли сведения с действительностью.

Девушка назвала номер школы, где она училась, и добавила:

– Школа уцелела, сейчас там казармы.

– Откуда ты знаешь?

– Нас возили мимо нее туда-сюда.

– Сколько вас было? Возраст?

– Было нас по-разному: когда двадцать пять, когда шестеро, одних подопытных переводили, другие умирали. Были и дети, и взрослые, в основном подростки. Много близнецов. Центр оборудовали в городской больнице, в родильном отделении.

Дайгер смутно припоминал, что не так давно какой-то концлагерь атаковали французы и камня на камне не оставили.

– Как тебе удалось уйти?

– На нас напали. Но поскольку мы – ценные опытные образцы, синдикатовцы приказали нас расстрелять – лишь бы врагу не достались. Меня и еще троих из концлагеря вывел доктор Гольдин.

– Зачем ему это нужно?

Тиана посмотрела в глаза Дайгеру и ответила:

– Он был хорошим человеком. Ну, или не до конца плохим.

– Что стало с остальными беглецами?

– Доктора убили стервятники, когда мы шли в Германию. Алиса взорвалась на растяжке, Жан заболел и умер, не знаю, от чего. Джули застрелил снайпер.

– Зачем вы шли в Германию?

– Я, чтобы сбежать от Синдиката и отомстить за брата. Его зарезали. Ну, сделали операцию, что-то приживили, и все. Умер.

Она говорила так спокойно, словно перечисляла покупки, сделанные в супермаркете. В принципе Дайгер услышал все, что хотел, и в дальнейшем допросе не было смысла. Теперь слово за оператором, который сравнит сказанное с реальностью. Сыворотку никто не в состоянии обойти. Девушка чиста перед Легионом. Мало того, она отличный снайпер, и помимо всего, у нее множество других талантов, которые пригодились бы в разведке. Чего стоит ее феноменальная память!

– Скажи, Тиана, – спросил Курт, сменив гнев на милость. – Какие цели преследовал Синдикат, когда ставил эксперименты на вас?

– Они хотели вырастить универсального солдата, но получалось плохо. У меня долго не приживался имплант в глазу, и меня напичкали гормонами. Когда сбежала, думала, от этого загнусь, ну что глаз воспалится, но ничего. Наверное, отчасти из-за того, что эксперименты заканчивались плохо, они прекратили финансировать такие проекты. Им проще наклепать механоидов, чем с людьми возиться.

– Ты ведь помнишь воинскую часть? Лабораторию? Может, видела записи в журналах.

Тиана нахмурилась. У нее была андрогинная внешность: нос, великоватый для такого узкого лица, раскосые черные глаза, черные же брови, на мужской манер сросшиеся на переносице. Небольшие, совсем не чувственные губы. Мальчишка мальчишкой. Только вот слишком высокий голос настораживал.

– Что видела, попытаюсь вспомнить. К сожалению, у меня проблемы с долгосрочной память, со временем многое стирается.

– Логично, – кивнул Дайгер, совершенно некстати вспомнил разговор с Айзеком, который волновал его гораздо больше допроса.

Ему предстоит сформировать четыре отряда по четыре человека для транспортировки под прикрытием. Отряды не должны вызывать подозрений. Четверо суровых мужчин невольно притягивают взгляды. А вот молодая девушка…

Все равно она до самого конца не будет знать, куда именно ее повезут, а значит, слив информации исключен.

– Ты, и правда, хотела бы служить в Легионе?

Вопрос застал Тиану врасплох, она вздрогнула и перевела на Курта осоловелый взгляд, с трудом сфокусировала его.

– Надеюсь, у вас есть женский батальон. Хотя, наверно, женщины более ценны в разведке. И еще, сэр, не называйте меня Тианой. Тиана умерла, остался Ронни. Ну, или осталась – как кому нравится. Да и физия у меня не смазливая для постельной разведки. И не интересно это мне.

С языка Дайгера сам собой слетел вопрос:

– Так уж и не интересно?

Тиана… Так уж и быть, пусть зовется Ронни. Ронни залилась краской до самых кончиков ушей, потупилась и ответила честно:

– Вот с вами, сэр, было бы интересно. Но стремно, конечно же. А с ним, – она кивнула на Базиля, – как-то нет. Совсем нет. Раньше, в лагере, не до того было: то башка трещит, то что-то отваливается. Да и жили мы отдельно от пацанов. После – не со стервятниками же! И вообще, не надо у меня такого спрашивать!

– Так-так-так, – Базиль хихикнул и по привычке потер руки. – Значит, со мной – совсем нет?

– Базиль, хватит балаган устраивать и нервировать ребенка.

Ронни честно ответила на ранее заданный вопрос, вовсе того не желая:

– Ну, а что ты хотел? Пузо отъел – фу. Морда круглая, глаза навыкат, как у совы. Нос сизый, значит, бухаешь… Не то что подполковник. Сразу видно: офицер, белая кость…

– Отставить, – рявкнул Дайгер, и красная Ронни замолчала, зыркнула злобно. Странно, но ответы на личные вопросы давались ей сложнее, чем рассказ о пережитом кошмаре. Бывало такое, что люди, прошедшие через мясорубку, отгораживались от воспоминаний, они были как дрянной фильм. И ощущения похожие: это случилось не со мной!

Он и сам вспоминал бойню в Табризе, когда от военных действий отстранили Джона Тейлора, как где-то подсмотренную череду событий. Как и у большинства солдат, у него не было прошлого, было здесь и сейчас. Потому что если таскать прошлое за собой, помнить каждую смерть, сопереживать покалеченным, то можно сойти с ума.

Ронни тоже отреклась от прошлого, и говорить о нем было несложно.

– Базиль, допрос окончен, вводи антидот. Ронни, как ты себя чувствуешь?

– Как лягушка на вскрытии, – честно ответила девушка.

– Я имею в виду, кружится ли голова, может, тошнит?

– Вроде нормально.

Базиль снова сделал Ронни инъекцию, нажал на кнопку – обруч пополз вверх, щелкнули фиксаторы, и девушка совершенно по-хулигански шумно почесала голову, приговаривая:

– Голова упрела.

– Короче говоря, отдам тебя Гному, пусть оформляет, пока не занят. Что с тобой делать, потом разберемся, а пока есть работенка.

Глаза Ронни блеснули, но она сдержалась, лишь сказала:

– Да, сэр!

Марк Косински

Лифт вынес его на третий. На длинном и широком балконе гуляла компания из пяти человек – трое мужчин и две женщины. Поначалу Марк решил, что вполне может пристроиться с краю, не мешая никому.

Однако сосуществования не получилось.

– Выпьешь? – предложил невысокий, худой парень, которого Марк вначале принял за подростка. В его руках была квадратная бутыль виски, судя по перегару – очень крепкого и очень дешевого.

– Не пью, – ответил Марк.

– Ты что, не уважаешь десант? – пьяно поинтересовался самый высокий и крепкий с виду. – Давай, выпей!

– Выпей, докажи, что ты мужчина! – хохотнула одна из женщин и покачнулась – ей пришлось схватиться за перила, чтобы удержаться на ногах.

Марк, не отвечая, развернулся спиной и пошел к выходу с балкона. В другой ситуации это было бы рискованно, но сейчас луна светила сзади, а потенциальные противники были слишком пьяны, чтобы воспринимать их серьезно.

Одна из теней быстро приблизилась. Марк не отследил, а скорее почувствовал намечающийся удар, – он присел, развернулся и резко ткнул кулаком под дых громиле. Тот хрюкнул, чуть согнулся, но не упал.

Марк, не выпуская их всех из поля зрения, сделал шаг назад и сказал:

– Без обид, девочки. Можете выпить за военную разведку.

Двинувшиеся было на него остальные двое мужчин – худой коротышка и чуть полноватый – тут же остановились. Про военную разведку Синдиката ходили разные слухи, но даже самые благожелательные истории включали в себя пытки, подставы и абсолютную беспринципность.

Конечно, их все еще было трое на одного, а с женщинами и все пятеро, но имя зверя, названного Марком, мгновенно отрезвляло и заставляло задуматься: а так ли важно заставить выпить незнакомца, если это чревато неприятным пробуждением в камере, а то и немедленной командировкой в какую-нибудь горячую точку с минимальными шансами на возвращение?

Если бы Марк был с другой стороны, он бы первым делом задумался: что делает элитный боец в бесплатной больнице на окраине захудалого Стратфорда? Но нынешние его неудавшиеся собутыльники были, что называется, «далеки от мысли».

– Выпейте за разведку, – тихо и настойчиво порекомендовал Марк еще раз.

– За разведку! – глухо ответил громила из десанта, вырвал бутылку из рук низкорослого и сделал большой глоток.

Марк развернулся и быстрым шагом покинул балкон. Теперь он уже жалел о секундной вспышке – можно же было и глотнуть, в конце концов, не такой уж он и трезвенник. Опыта общения с солдатами – да даже и с уголовниками – у него было хоть отбавляй, наверняка бы поговорили с полчаса и разошлись довольные друг другом…

В любом случае теперь он не собирался проводить здесь слишком много времени – ровно столько, сколько понадобится на то, чтобы найти паспорт и договориться, чтобы верный друг и хороший хакер организовал ему фальшивый перевод в другое учреждение.

Марк зашел в лифт и поехал до седьмого, последнего этажа. Там его встретили тишина и покой. Как ему показалось вначале, там никого не было.

Прошло не меньше десятка секунд, прежде чем Марк – отнюдь не жаловавшийся на свою невнимательность – заметил в углу широкого и длинного балкона девушку на черном пластиковом стуле.

Она смотрела в небо.

– Терри, – утвердительно сказал он. – Добрый вечер.

– Рихард Бланш, – на удивление она помнила его имя. – Как вам у нас?

– Не так уж и плохо, – ответил он. – Но чувствую, что быстро заскучаю.

Она улыбнулась. Марк видел немало женских улыбок – и фальшивых, и призывных, и издевательских. Терри же просто радовалась. Было в этом что-то безумное и одновременно детское.

Да, отсюда далеко до линии фронта, но легкомысленно забывать, что мир охвачен войной, и в любой момент ситуация может измениться. Марк не симпатизировал ни одной из сторон. Кто бы ни выиграл, все равно новая система рухнет и погребет под завалами своих лидеров, ведь все империи рано или поздно рушатся. Но если раньше от взлета до падения проходили сотни лет, сейчас достаточно десятилетий.

На фронте каждый день умирали люди в нейтральной зоне. Шпионы, разведчики, контрабандисты, кое-как выживающие местные, отказавшиеся покинуть родные дома. А здесь все спокойно и тихо. Здесь не перевелись еще те, кто верит, что солдаты Легиона – сплошь озверевшие полулюди кровожадные, с перекошенными мордами, как их рисуют на плакатах Синдиката. Здесь играют на бирже и в казино, наживаются на военных контрактах.

Здесь бордели соседствуют с монастырями, правда, и те и другие нынче – из бетона и нержавейки. И реклама их прорывается в коммуникаторы вместе с бесплатным Интернетом.

Но открытые, искренние улыбки на лицах кого-то старше восьми лет нынче – большая редкость. Марк нерешительно улыбнулся в ответ.

– Тебя здесь не обижают? – спросил он. Это была первая совершенно непродуманная фраза за многие годы.

– Нет, конечно, – покачала головой Терри. – Это мой дом. Ты понимаешь… ведь на самом деле мы с тобой похожи. Если хочешь, я расскажу.

Он хотел. Она начала рассказывать, и чем больше говорила, тем больше Марк удивлялся этой странной судьбе.

Курт Дайгер

Вот уже три года мир сотрясался от войны Легиона и Синдиката. Люди лишались крова и гибли тысячами. Кто-то озлоблялся и принимал одну из сторон, но большинству было плевать на войну, обыватели хотели мира и искренне надеялись, что война обойдет их дом.

Между странами, правительства которых враждовали, продолжалось транспортное сообщение, на границах пускали по пропуску, выданному принимающей стороной. Как и в мирное время, плавали теплоходы, летали самолеты, туда-сюда ездили грузовые и легковые автомобили. Да, иногда случались неприятности, но большинство транспортных средств достигало пункта назначения в целости и сохранности.

Правда, движение под проливом Ла-Манш приостановили, потому Дайгеру и Ронни пришлось воспользоваться лайнером. По легенде она была его внебрачной дочерью из Загреба, которую отец перевозил на родину в Лондон.

Этим же рейсом плыли Гном, он был энтомологом, едущим на день рождения пожилой матери, и сержант – колоритный усатый болгарин с позывным Сталин. Ронни пришлось одеться в женские вещи. Смотрелась она в них странно.

Перед отбытием подполковник проверил все, что она сказала: Тиана Краль с братом, и правда, жили по указанному адресу и учились в той самой школе, где сейчас казармы. Действительно некоторое время назад французы атаковали исследовательский центр, но Синдикат уничтожил всю информацию, а подопытных перебил. Тиана Краль значилась среди узников, как и еще трое, тела которых обнаружить не удалось.

Дайгер был уверен, что после пережитого Ронни будет служить верой и правдой, потому и взял ее на странное задание, подробностей которого не знал. Судя по возбудившемуся Айзеку, наклевывалось что-то значимое, что именно, предстояло выяснить уже сегодня.

Через залив плыли не больше двух часов. Из вещей у него была черная дорожная сумка, у Ронни – розовый чемодан на колесиках, набитый женскими вещами. И никакого оружия, даже холодняка.

Когда прибыли, первые десять пассажиров в сопровождении нескольких солдат Синдиката быстрым шагом последовали в фильтрационную. Дайгер отметил, что солдаты утомлены, действуют механически, но чувствуется выправка, и случись что, они успеют среагировать. В принципе, если прикрыться кем-то из гражданских, например, этой пыхтящей толстой старухой, то можно прыгнуть в воду…

И отсрочить смерть. Дайгер посмотрел на синдикатовцев, сидящих в моторных лодках и целящихся в гражданских. Нет, шансы выжить стремятся к нулю.

Дальше первую партию пассажиров загнали в небольшое здание, где на входе и выходе были вооруженные люди. Видимо, за помещением следили дистанционно, дистанционно же управляли встроенными в стену пулеметами.

Он был уверен в документах: их делали свои люди, агенты Легиона в тылу Синдиката. Подполковник остановился напротив сканера, позволил считать информацию с сетчатки. Результат не был ему виден, но дверь распахнулась, и он вошел в темную комнату, где отдал пропуск и паспорт на проверку дежурному.

– Проходите, мистер Джаггер. Добро пожаловать домой, – дежурный вернул документы, указал на дверь справа.

Миновав двух вооруженных охранников, он переступил порог и попал в светлый зал с прозрачным сводом, фикусами в горшках и серыми пластиковыми стульями. Скользнул взглядом по стенам, потолку, нашел шесть камер наблюдения, четыре пулемета на турелях, закрепленных в углах. Не прошло и минуты, как выпустили Ронни.

Бледная, встрепанная, она толкала чемодан перед собой и вертела головой. Остановилась рядом с Дайгером и сжала его руку.

– Все хорошо. Идем за мной.

Они пересекли пустынный зал, вышли в вечерние сумерки. На улице припарковались такси, стояли моторикши.

Надо было дождаться агента с позывным Хот-дог. До сегодняшнего дня Дайгер не знал о его существовании и понятия не имел, как тот выглядит. Агент должен подойти к ним сам.

– Молодые люди, вижу, вам нужно ехать, – бодрым голосом проговорили за спиной.

Дайгер повернулся: к нему обращался толстяк, похожий на Карлсона, в клетчатых штанах на подтяжках и легкой куртке, расстегнутой на толстом животе. В руках Карлсон держал огромный надкушенный хот-дог.

– Пожалуй, да, – кивнул Дайгер.

– Вот и отличненько, – толстяк откусил лакомство, взял у Ронни чемодан и покатил за собой. – Я знаю отличную гостиницу, вам понравится.

Когда захлопнулась дверца и Ронни устроилась на заднем сиденье, толстяк сказал:

– Я ведь не ошибся, ты…

– А ты – Хот-дог?

Толстяк хохотнул и проговорил, заводя мотор:

– Да, вижу, не ошибся.

Покатили по пустынной улице, свернули направо, еще направо и выехали на оживленную трассу для автомобилей, где моторикши не тормозили движение, им выделялась отдельная полоса. Дома вокруг были в основном старинные, двухэтажные, украшенные рекламой.

Дайгер скользил по ним взглядом и ловил себя на мысли, что переживает больше, чем хотелось бы. Еще полчаса-час, и он узнает нечто очень важное. По тротуарам брела разношерстная публика, даже туристы с фотоаппаратами попадались. На оккупированной Синдикатом территории жизнь текла своим чередом, серой массе было все равно, под кем жить.

Наверное, эти рабы расстроятся, если их начнут освобождать, они добровольно признали себя тварями дрожащими, людьми второго сорта, согласились лечь под Синдикат.

Он понимал жителей завоеванных территорий, покорившихся захватчикам, чтобы выжить. Англичан – нет, хотя сам был наполовину англичанином и стыдился этого. Потому что Эдвард Уоррен, основатель Синдиката, тоже англичанин!

И миллионы обычных гражданских, которых никто не завоевывал, радостно рукоплескали Синдикату и признавали власть террористов над собой, а взамен получали право сытно есть и сладко спать. Получается, одни англичане были выше других граждан той же страны.

Подполковник Курт Дайгер был бы счастлив, если бы Англия, раковая опухоль земного шара, исчезла навсегда. Автомобиль заехал в маленький квадратный двор. Хот-дог вылез, открыл дверцу перед Дайгером, потом – перед Ронни, достал их вещи и с видом лакея потащил к черному ходу.

Курт обернулся: уже стемнело, но двор хорошо освещался единственным фонарем. Больше во дворе машин не наблюдалось, все окна, выходящие во двор, были занавешены или закрыты жалюзи.

По темной лестнице поднялись на второй этаж, за Хот-догом зашли в конференц-зал, где уже ждали Гусь с Горынычем из второй четверки и Витязь с Фаршмаком – из третьей. Отдавать честь никто из бойцов не стал, все просто кивнули.

Фаршмак с недоумением уставился на Ронни. Девушка не отвела взгляда, тряхнула головой и сказала:

– Смирись, солдат, женщина в твой отряд.

Фаршмак улыбнулся:

– Женщина так женщина. Подполковнику Дайгеру виднее.

Остальные тоже удивления не выказали. Девушка шагнула к сумке Дайгера, оставленной у входа Хот-догом.

– Пойду, переоденусь.

Вернулась она спустя полминуты в камуфляжных штанах с защитой для голени, камуфляжной же куртке. Волосы она собрала в хвост, но несколько прядей все равно падали на лицо. Рухнула на сиденье рядом с Дайгером, кивнула Сталину с Гномом. В течение получаса помещение наполнилось. Двенадцать человек возбужденно гудели в ожидании новостей, но никто не смел говорить о причине, по которой все здесь собрались.

Наконец скрипнули дверные петли, и в зал вошел высокий мужчина арийской наружности, окинул собравшихся взглядом, кивнул Дайгеру и с помощью пульта молча включил голограммный проектор. Недалеко от двери, на огромной стальной плоскости, похожей на тарелку, появилась голограмма семиэтажного здания.

Ариец провел пальцем по экрану планшета, встроенного в трибуну для выступающих, и здание отдалилось. Теперь был виден весь район незнакомого города. Еще движение пальцами – и вот вид Англии сверху, город Стратфорд выделен красным.

– Цель вашего визита, – сказал незнакомец с легким ирландским акцентом и снова начал приближать голограмму. – Вот город.

Крыши домов, серые ленты автомобильных дорог, площади с фонтанами и памятниками. Центр богаче, кварталы на периферии беднее.

– У всех у вас будет карта, но все равно обратите внимание.

Мужчина приблизил спальный район на западе города, выделил то самое семиэтажное здание, стоящее особняком. Дайгер даже немного расстроился, потому что в таком унылом, обшарпанном здании не может быть ничего важного. Ариец продолжил:

– Больница Святой Девы Марии, запомните ее. Когда мы закончим, все вы переоденетесь в одежду, которую вам выделят, вооружитесь и будете ждать дальнейших распоряжений. Каждая четверка примет еще по три человека, вместе с ними вы получите приказ и приступите к его выполнению…

Он еще что-то говорил, но его голос утонул в реве сирены. Вдалеке взорвалась граната, грохнуло что-то покрупнее, аж стекла задрожали. Лучи прожекторов разрезали темноту.

– Разбиться по четверкам! – заорал Ариец.

Марк Косински

Они проговорили часа три. Точнее, Марк в основном слушал, прикрывшись легендой об амнезии, а Терри рассказала ему свою историю. Лет двадцать назад она была бы нереальной, словно скопированной с какого-нибудь дешевого сериала. А сегодня оказалась вполне обыденной, но от этого не менее страшной.

Терри Смит еще не так давно не существовало в природе. Была девочка, потерявшая память. Ее нашли солдаты где-то за городом, сидящей на камне в полутора сотне метров от дороги. Без документов, в простеньком платьице, с дешевой куклой в руках. Долго лечить ее не могли – муниципалитет бездомным оплачивал не больше двух недель госпитализации.

Мозгоправы ее подлатали, дали имя, показали, где и что находится в больнице. Выпускать ее в большую жизнь не решились – на нормальную работу молодую девушку со свежим паспортом, в котором нет даже записей о начальном образовании, никто бы не взял.

На улице ее путь лежал прямиком в бордель. И это не в худшей ситуации: Марк знавал пару черных трансплантологов, промышлявших частями человеческих организмов. Юная, здоровая и бездомная сирота для них была бы все равно что под ногами – чужой бумажник, набитый банкнотами.

Но ей повезло – больница предпочла оставить ее у себя. Справили документы – паспорт, муниципальную страховку, открыли какую-то минимальную кредитную линию. В общем, сделали из нее человека. Со слов Терри Марк понял, что она немного разбиралась в медицине.

Не так, чтобы слишком хорошо, но сделать инъекцию или перевязку умела. Сама не помнила откуда – но умела.

Возможно, свою роль сыграло это. В любом случае, ей выделили каморку на техническом этаже, дали работу. Она уже пару раз проходила повышение квалификации, мгновенно схватывая то, что у других требовало существенного напряжения.

С ее слов Марк понял, что недоброжелателей у девочки нет. Взрослые относились к ней отечески, с молодыми она ладила хуже. Но в больничные разборки не лезла и всегда была готова помочь – отработать смену, провести процедуру неприятному пациенту.

Для больных она была частью системы, а система ее воспринимала если не как больную, то как выздоравливающую.

– Через пару лет дорасту до старшей сестры отделения, – бесхитростно хвасталась девушка. – На врача мне учиться дорого, но знаешь, можно ведь стать главной сестрой. А это считай что третий человек в больнице.

А еще Марк понял, почему она так душевно к нему отнеслась. Конечно же, дело было не в его несуществующей красоте или весьма сомнительной харизме. Просто Тери увидела его историю болезни, глаз зацепился за слово «амнезия» – и все.

Она почувствовала в нем товарища по несчастью. Того, кто сходу поймет ее проблемы. Потому что тем, кто никогда не терял самого себя, как бы они ни сочувствовали ей, все равно не было дано спуститься в ее личный ад.

– Тебе повезло, ты попал сюда с документами, – с легкой завистью сказала она. – У тебя есть настоящее имя, не какой-нибудь «Джон Доу». Наверняка у тебя есть друзья, родные, которые помогут все вспомнить. А у меня только моторная память о том, как накладывать бинты и ставить капельницы.

– Насчет паспорта… – Марк замялся. – Ты не знаешь, где могут быть мои документы? У меня такое ощущение, что если я их увижу, то могу вспомнить себя.

– В сейфе, в ординаторской, – девушка посмотрела на него серьезно, а потом добавила: – Слушай, у всех сейфов одинаковый пароль, добавляется только номер отделения в конце. Я сейчас принесу.

Он легко подавил в себе приступ благородства. Конечно, если ее поймают, то по прелестной голове не погладят, но Косински рисковал не комфортом и не спокойствием, в опасности была его жизнь.

Через несколько томительных минут Терри вынесла карточку с фотографией и подписью «Рихард Бланш». Марк для вида покрутил ее в руке, разглядывая в свете луны дурацкую фотографию – хакер, Стас Вальцев, просто снял его и с помощью фоторедактора прилепил его лицо вместо лица настоящего Рихарда – впрочем, внешне довольно похожего.

– Ну как? – спросила Терри. Она волновалась искренне, и Марк устыдился своей лжи.

– Ничего.

Он ловко сунул паспорт в карман халата. Терри скоро вспомнит про документ – придется что-нибудь соврать. В любом случае не стоит больше расставаться с пластиковым четырехугольником, от которого зависело так много.

– Плохо, – огорчилась девушка. – Очень плохо! Это должно было помочь! Но у тебя все получится… Это я – безнадежна!

– Ты вспомнишь, – уверенно сказал Марк.

– Надеюсь. Но я ведь не дура. Я знаю, что если прогресса вообще нет, то шансы со временем становятся все меньше. А ведь где-то у меня наверняка мать и отец. Может быть…

Тут она замолчала, сделав большие глаза. Косински ждал, но девушка не продолжала.

– Что «может быть»? – не выдержал он.

– Ничего, – тихо произнесла Терри.

– Ну, говори уже!

Они беседовали как закадычные друзья. Для Марка, как правило, очень медленно и тяжело сходящегося с людьми, это была странная ситуация. Он удивлялся и самому себе, и тому, насколько легко его воспринимала собеседница.

– Может быть, – почти шепотом сказала девушка, – у меня был молодой человек. И сейчас он ищет меня по всему свету.

Марк расхохотался. Получилось грубо и жестоко, но он ничего не мог с собой поделать. Перед его мысленным взором был юнец в сверкающем доспехе на белом коне, лавирующий по городской магистрали между автомобилями и моторикшами.

Терри ткнула собеседника маленьким кулаком в бок. Это только усилило его смех. Девушка заколотила Марка изо всех сил, а он не мог остановиться, и смеялся, и смеялся.

И в какой-то момент девушка вдруг тоже засмеялась. И вот уже они оба хохотали как безумные, глядя друг на друга, и легонько толкались.

– Звезда упала, – сказала вдруг сквозь смех Терри. – Ой, еще одна! И еще! Загадывай желание!

Марк обернулся и замер. Астрономия никогда не входила в число наук, к которым у него была склонность. Но он и так знал, что звезды не летают горизонтально.

Курт Дайгер

Свет на мгновение погас, а потом зажегся снова. Все распределились по группам, в помещение вбежали незнакомые подполковнику солдаты, уже в полном обмундировании. Один из подтянутых молодых людей крикнул:

– Группа Дайгера?

Подполковник вскинул руку, и к нему подошли трое парней, назвали себя. У одного, с массивной челюстью, позывной был – Конь. У второго, длинного и тощего, с незапоминающейся внешностью, – Макарон. Третий, типичный монголоид, назвался Чингизом.

Команда Дайгера представилась, затем Конь, старший группы, отвел всех в кабинет, приспособленный под раздевалку. Все принялись переоблачаться в камуфляж, какой часто использовался простыми охранниками и не должен был привлечь внимание, в помещении стоял шум, грохот и ругань. За стенами дома тоже шумел и грохотал завязавшийся бой. Кто-то крикнул высоким голосом:

– Что происходит? Война?

– Без понятия, – донеслось с нескольких сторон.

Подполковник вспомнил о планируемом нападении на Великобританию, дату которого держали в тайне. Вспомнил шевеление в рядах Легиона: учения проходили в разных направлениях, был задействован и флот, и ВВС, и личный состав. Сопоставил происходящее с его суперсекретной операцией и азартом Айзека, и ему подумалось, что бессмысленное нападение на Англию затевалось с единственной целью – отвлечь основные силы Синдиката от его небольшой группы.

Догадка была безумной, он даже ухмыльнулся криво. Да брось! Ты обычный вояка, ответственный, в меру талантливый, никто не доверил бы тебе такого дела. Может, врага и отвлекают, но уж точно не ради твоего дела. Тем более, что ценного может быть в больнице для бедных?

Снова собрались в том же конференц-зале, Ариец хлопнул по трибуне:

– Всем спокойно выйти во двор, погрузитесь в вертолеты. Они скоро будут. Там узнаете суть операции. К выполнению приказа приступить!

Грянуло «так точно», и, разбившись теперь уже на семерки, солдаты группа за группой покинули помещение.

Семерка Дайгера вышла во двор первой. Там царил переполох: молодые парни, старухи с котами в корзинках, женщины с детьми бились в стальную дверь, ведущую в подвал соседнего дома, где находилось бомбоубежище. С каждой минутой народу прибывало все больше. Все громче звучало «война». Будто плакальщицы на похоронах, голосили женщины, кто-то элегантно матерился басом.

Двигались против охваченных паникой людей. Молодая женщина повисла на руке Дайгера, заглянула в глаза:

– Господин военный, что происходит?

– Теракт, – брякнул он. – Без паники! Ничего страшного.

Секунда – и улыбающуюся девушку закружил, увлек людской поток. На трассе скопилась пробка, машины сигналили, нервные водители бегали вокруг авто, а вдалеке, над крышами, над облысевшими кронами деревьев поднимались черные столбы дыма.

Полный хаос. Вспомнилось высказывание Эйнштейна, которое Дайгер не понимал и не принимал: «Порядок нужен дуракам, гений владычествует над хаосом».

Курт привык действовать по плану или инструкции, экспромты не всегда удавались ему. Он понимал, что происходящее – порождение чьего-то изощренного ума, но все равно его не оставляло ощущение потерянности.

Вверху с ревом низко пролетели несколько самолетов, за ними расцветали дымные цветы взрывов. Следом за ними появились четыре вертушки.

Две полетели дальше, постреливая по сторонам, чтоб гражданские не высовывались. Две принялись нарезать круги над головой, от воздушных потоков зашевелились волосы.

Англичане, заполонившие двор, мгновенно куда-то делись, и первая вертушка спустилась, сбрасывая лестницу. Дайгер полез наверх, за ним – остальные члены семерки и вторая семерка. Третья и четвертая погрузились во вторую машину.

Едва расселись по местам, как зажегся экран, откуда уже знакомый всем Ариец сказал:

– Итак, сейчас вас вооружат и доставят на место: к больнице Святой Девы Марии, там находится очень ценный человек. Его вам предстоит в целости и сохранности доставить на борт одного из вертолетов. Если машины будут повреждены – с помощью наших агентов, которых в каждой команде по трое, любой ценой… Повторяю: ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ доставить на явочную квартиру и передать нашим людям.

Еще раз для непонятливых: в целости, сохранности, и только так, чтобы ни одной царапины! Внимательно посмотрите на эту фотографию, потом – видеозапись. Экран мигнул, и появилось изображение человека, так заинтересовавшего Легион.

Марк Косински

Через мгновение до них долетел грохот стрельбы, трассирующие пули прочертили тишину, грохнуло так, что вздрогнула земля. Вдалеке взорвалось что-то крупное – в воздух взметнулся клуб искр, запылало марево пожара. Там было как минимум четыре «вертушки», и они явно направлялись в район больницы.

Как она сказала? «Звезда упала! Загадывай желание!»?

– Я хочу, чтобы мы выжили, – Марк больше не смеялся.

Это было совершенным безумием. Напасть на город в глубоком тылу противника? Не отбомбиться, не произвести пуск ракет, а пройти над землей на маневренных «Хаммерах» и высадить десант? Это было глупо до невозможности.

Но это происходило прямо на глазах у Марка и Терри.

– Надо уходить отсюда, – сказал он. – У тебя есть инструкции для подобных случаев?

– Я… я не знаю, – растерялась она.

– Тогда пошли со мной.

В первой же комнатке, открытой с помощью бейджика, оказалась большая машина для мойки полов, и еще кое-что полезное. Марк взял метровую телескопическую палку из титанового сплава, легко превращающуюся в трехметровую. Это, конечно, не оружие – но хоть что-то. Теперь пора выбираться из здания.

Еще в детстве Марк услышал пару историй о том, как обычный лифт при пожаре или коротком замыкании становится смертельной ловушкой. Так рисковать он не собирался. Открыв пропуском дверь на лестницу, он быстро поскакал вниз. Терри не отставала.

Они успели пролететь этажа три, когда внизу раскатисто прозвучал выстрел и тут же раздались неразборчивые крики.

– Попались! – прошипел Марк.

И тут во всем здании вырубился свет. Не успел Марк подумать, хорошо это или плохо, как заработали резервные генераторы. Теперь коридоры, сестринские посты, уборные были освещены слабо – так экономилось электричество для реанимации, операционных и жизненно важных медицинских приборов.

Теперь уже сомнений не оставалось. Целью нападения была именно больница. Легион целенаправленно прошел на «вертушках» на небольшой высоте, не опасаясь ПВО. Подавил пару блокпостов с обленившимися сержантами-отпускниками. А сейчас – можно было не сомневаться – они с двух сторон, с крыши и с первого этажа зачищают здание.

– Убить или украсть? – Марк сказал вслух и не заметил этого. Его мысли уже неслись дальше, голова была занята поиском плана спасения.

– Кого убить или украсть? – Терри слегка запыхалась, но, в общем-то, держалась гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Марк уже прикинул, что они могут сделать, и побежал обратно – вверх. Поляк и немец вряд ли могут чем-то помочь, зато албанец казался ловким парнем. Вместе с ним можно попытаться выскользнуть – или вырваться – из больницы.

Напротив двери на пятый этаж он поставил к стене телескопическую палку, приложил пропуск к считывателю и втолкнул впереди себя девушку, затем аккуратно закрыл за собой дверь.

В коридоре было полно народу, мигал аварийной лампой красный свет. Орал чушь от сестринского поста заспанный рядовой в форме Синдиката. Он, видимо, пытался всех успокоить, хотя на самом деле был испуган куда больше других и только сеял панику.

Полноватый, с белесыми от страха глазами, он кричал что-то штампованное про «сплотиться перед лицом опасности» и «быть достойными тех, кто сейчас с оружием в руках».

Сестра, держащая в руках книгу в мягком переплете, нервно крутила головой, явно ничего не понимая. На появление Марка и Терри никто не обратил внимания.

– Цель операции, – тихо сказал он на ухо девушке. – Или убить кого-то, или выкрасть. Если первое – то нас ждет бойня, и все будет совсем плохо. Если второе… ну, тогда шансы есть.

Подойдя к рядовому, Марк тронул его за плечо.

– Что происходит? Мы чем-то можем помочь?

Рядовой посмотрел на него ошалевшим взглядом, но лишь продолжил выдавать вбитые в него агитки:

– Синдикат по всем фронтам теснит Легион! Военные фанатики ничего не смогут сделать!

Звучало это совсем по-дурацки. Да тут еще и внизу грохнул взрыв, опровергая слова солдата, но он все также продолжал свой бессмысленный, какой-то механический монолог, от которого по коже бежали мурашки.

– Мы победим, потому что мы двигаем вперед цивилизацию!..

Марк вновь нашел руку Терри и потянул ее к своей палате. Теперь в кармане его халата лежал аккуратно изъятый из кобуры у синдикатовца пистолет – «Беретта М9». Он не раз и не два держал в руках такое оружие, его использовали обе воюющие стороны, и оно нередко попадало на черный рынок.

Дверь в палату была чем-то приперта изнутри, и пришлось крепко двинуть плечом, чтобы войти внутрь.

– Вечер добрый! – Арджун стоял в центре помещения, и в его руках был «дезерт игл» с накрученным глушителем – пистолет, который Марк недолюбливал за тяжесть и отдачу. – Ух ты, посылочка с доставкой! Девку вперед, дверь закрыть, быстро!

Марк медленно впустил вперед Терри. После того как дверь закрылась, он аккуратно придвинул кровать, блокирующую ее.

Девушка схватила подушку и прижала к груди, словно она могла защитить от пули.

Все кровати в комнате были сдвинуты, матрасы раскиданы, на одной из стен виднелся потек крови. Поляк и немец лежали на полу в углу, под треснувшим экраном телевизора. На руках у обоих виднелись стяжки – албанец убил связанных, не имеющих возможности сопротивляться людей.

На подоконнике стояли две короткие зажженные свечки, рядом лежала компактная рация. Не было никаких сомнений – Арджун работал на Легион, возможно, все происходящее было инициировано именно им.

– Вы кто? – спросила Терри.

При этом смотрела она не на албанца, а на связанных мертвых людей. Плечи ее поникли.

– Это не имеет значения, – усмехнулся шпион Легиона. – Важно то, кто вы. Моя награда удвоится.

Он широко улыбнулся и поднял пистолет, направляя его на Марка. Мысли в панике заметались. «Беретту» он выхватить не успеет при любом раскладе. Ситуацию спасла Терри, с криком «Н-на» швырнула в албанца подушкой и метнулась в сторону. Марк упал, перекатился, выхватывая пистолет.

Раздался выстрел, затем второй – ожгло икру левой ноги. Но Марк не растерялся, встал на колено, выкинул в сторону албанца руку с пистолетом и, практически не целясь, выстрелил.

Противник упал, схватившись за грудь. Марк метнулся к нему и направил пистолет между глаз легионовца. Он многое хотел узнать – слишком бессмысленной и глупой выглядела операция.

Но Арджун захрипел, закатил глаза и начал хватать воздух посиневшими губами. Не прошло и десяти секунд, как он мелко затрясся в агонии – выстрел вслепую оказался смертельным, – пуля вошла в сердце.

– Невезуха, – поджал губы Марк. – С одной стороны. С другой – ты мне жизнь спасла, и я теперь твой должник.

– Он… Мертв? – спросила Терри, поводя плечами.

– Да, к сожалению, – подтвердил Марк. – И уже невозможно понять, кого из нас он считал «посылочкой с доставкой».

– Тебя, – уверенно сказала девушка. После этого она оторвала кусок простыни, закатала Марку левую штанину и ловко спеленала кровоточащий след от пули. – Посуди сам – ты только вчера появился в больнице, тебя определили в палату к… Этому. А уже ночью на больницу нападают! Я-то здесь всегда, и вообще – зачем я кому-то могу понадобиться? Это ты воевал. У тебя могут быть какие-то секреты, какая-то, ну, не знаю, информация важная.

В ее словах была логика. А что, если сержант Рихард Бланш на самом деле не лечился сейчас в Южной Америке, а скрывался там от Легиона? Или – чем черт не шутит – вообще был тайно убит, как слишком много знающий, а лечение ему в военную базу данных внесли как отвлекающий маневр?

– Кто же ты, Рихард Бланш? – пробормотал Марк. – Ты, настоящий, чей паспорт мне достался?

Ронни

На голограмме была девчонка примерно моего возраста, только не пацанка, а хорошенькая. На душе стало неуютно. Если бы нам предстояло ловить парня, мне было бы проще, а так появлялось сочувствие какое-то, эта… женская солидарность.

И меня точно так же гнали по подземным лабиринтам террористы – уж очень я ценный экземпляр. Она тоже ценный. Я скосила глаза на подполковника: вытянулся, напрягся, впился взглядом в голограмму.

Ему все равно, кого ловить и убивать, если это нужно для того, чтобы выиграл Легион. Женщину, ребенка, калеку. Таким и должен быть настоящий солдат, преклоняюсь перед ним. Не то что я. Как сказал бы любой боец, баба есть баба. У нас природная чувствительность, и с этим надо что-то делать, уж очень мешает воевать.

Бывает ведь как: стоит перед тобой милая пышечка, слезы пускает, и тебе надо ее пристрелить, потому что на самом деле она – диверсант, и сотни мирных положила, распространяя заразу. Или делая некачественные операции. Да мало ли как.

В лагере была такая медсестра… Или врач, до сих пор непонятно, кто она. Молодая красавица испанка, а жалости к нам у нее не было. Только на моей памяти двадцать человек зарезала, в том числе Деяна… Интересно, жива она или?..

Наверное, нет. Легион там камня на камне не оставил и пленных не брал.

Короче, надо взять себя в руки и сделать все в лучшем виде. Правда, еще непонятно как. Но сам факт, что подполковник взял меня к себе, говорит о многом!

Я опять на него посмотрела. Повезло… как же мне повезло с начальством! Затем перевела взгляд на девчонку. Вот интересно, если он прикажет расстрелять пленную, дрогнет ли рука?

Курт Дайгер

Дайгер с интересом всматривался в голограмму молодой черноволосой девушки. Совсем еще ребенок. Может, ровесница Ронни или даже младше. Его губы невольно искривились в презрительной усмешке. Ну и задание, мать его так! А он размечтался, что ему наконец поручили чертовски важное дело!

Что важного может быть в этой соплюхе? Зачем она понадобилась Легиону? Уж точно вторжение затевалось не ради нее. Тоже мне, Елена Прекрасная!

Или он ошибается? Как бы то ни было, думать об операции он волен что угодно, но выполнить задание должен безупречно.

Изображение двигалось. Девушка грустила, улыбалась, кокетничала. Ирландец с внешностью арийца говорил:

– Ее зовут Терри Смит. Больше вам знать незачем.

Ронни зевнула, прикрыв рот рукой. Все необходимое она запоминала с первого взгляда. Если она зажмурится, мгновенно выдаст, сколько у Терри на лице родинок и пятнышек на радужке.

Вертушка качнулась. Заработали пулеметы. Внизу что-то грохнуло. Изображение девушки пропало, теперь голограммный проектор передавал вид с камер: ночной город с черными, дымящимися оспинами воронок, свалка из разноцветных машин, перекрывший движение покореженный грузовик. Люди с сумками, бегущие по тротуарам, люди, падающие на землю, люди, как тараканы, разбегающиеся по укрытиям.

Двое мужчин на бегу стреляли по вертушке из пистолетов. На дороге лежало больше десятка тел, этих людей или затоптала толпа, или задела шальная пуля.

Исторические постройки сменились высотками. Чем дальше от центра, тем унылей строения и тем меньше света. Тут обитали переселенцы, и даже полицейские не захаживали в эти районы.

Переселенцы понимали, что вряд ли интересуют Легион, и на вертушки реагировали вяло, многие даже не стали отключать свет по военной тревоге. Чернокожие подростки, играющие в баскетбол под одиноким фонарем, бросили свое занятие и начали махать вертолету.

Больница стояла особняком, окруженная парком с молодыми лысыми деревцами – большая, со светящейся галереей, переходящей в двухэтажную столовую.

Через мгновение изображение опять сменилось. Теперь это был план пожарной эвакуации из больницы. Все коридоры, входы-выходы. Это, конечно, хорошо, но желательно бы иметь более подробный план, включающий все сообщающиеся подсобные помещения, черные ходы, в том числе подземные. Не успел он додумать мысль, как машина выдала такой план.

Спустя минуту распечатки схемы здания были в руках каждого солдата. Вертолет вздрогнул, касаясь земли, и Ариец проговорил:

– Красным на вашей схеме отмечено место, где живет Терри Смит, которая работает тут медсестрой. Уже поздно, и она должна быть у себя. Но на случай, если ее нет, необходимо перекрыть все входы и выходы. Подполковник Дайгер, передаю командование вам. Вооружите ваших людей.

– Нас кто-нибудь встречает? – поинтересовался Курт.

– Там есть наши люди, но им запрещено вступать с вами в прямой контакт. Единственное исключение – если они смогут захватить объект. Они подготовят для вас вход по мере возможности.

– Не зная их, мы можем кого-то случайно убить.

– Не ваши проблемы, – Арийца начал раздражать разговор. – Агенты относятся к другому ведомству, нам согласились помочь, но не передать их. Хватит разговоров. С богом!

Ариец отключился, и все уставились в стальную стену вертолета, где только что была картинка. Дайгер просмотрел план-схему, активировал переговорное устройство и проговорил:

– На связи Дайгер. Внимание! Четвертый взвод! Блокировать все наземные и подземные выходы, какие найдете! Второй и третий взвод, прочесывать этажи один за другим, заглядывать под каждую кровать, обследовать каждый темный угол! Второй взвод, за вами первый и третий этажи, третий взвод – контролируйте все, что выше. Первый взвод, мы идем в обозначенную точку и берем Терри Смит.

Из переговорного устройства донесся хриплый голос Канабиса, командира второго взвода:

– Как нам действовать: разделиться или работать вместе?

– Сначала включить мозги. Там куча охраны! Конечно же, вам надо работать вместе. Одни блокируют лестницу, другие обследуют этаж. Затем поднимаетесь выше. Так же и все остальные.

– Вас понял. А оружие…

На вопрос ответил пилот, снял наушники и проговорил:

– Подполковник, вы сидите на откидной лавке, в ней все необходимое.

Дайгер повторил его слова остальным, приказал вооружиться и ждать приказа на наступление. Бойцы вскочили одновременно. Под бортами были длинные сиденья, внутри которых хранилось оружие на все случаи жизни. Чего тут только не было: и пистолеты, и штурмовые винтовки, и подствольники всех видов. Любого бойца, неравнодушного к оружию, при виде такого богатства охватывал благоговейный трепет.

Горец, вон, слюной захлебывается. Ронни, оцепенев, смотрит на «СИГ 550». Долго, наверное, о такой мечтала.

Да, для городских боев она идеальна, но Дайгер не собирался использовать Ронни как снайпера. В роли разведчика она больше пригодится. Пока она облизывалась, он протянул ей рацию, пистолет-пулемет – старый добрый «Штайер», – и проговорил:

– Наша задача – не ликвидировать объект, а взять его живьем. В больнице много охраны, нам больше понадобится оружие ближнего боя. И надо быть осторожным с гранатами, чтоб не зацепить Терри Смит. И вообще, сначала очень хорошо думаем, потом стреляем.

– Так точно, сэр, – Ронни проверила пистолет, прищелкнула обойму, поставила на предохранитель и опустила стволом вниз.

Молодцом! Усвоила правила техники безопасности. И задание как раз по ней: девчонка ищет девчонку. Сам Дайгер от задачи был не в восторге. Одно дело обезвредить охрану и взять опасного террориста, а тут… Больничные охранники, которые стреляли только на полигоне, девчонка эта. Не спецоперация, а избиение младенцев.

Он вооружил часть бойцов все теми же «штайерами», себе взял «Хеклер и Кох» МП7, вдобавок выдал старые надежные «калаши». Гранат взял три штуки, положил в подсумок.

Марк Косински

– Тяжело ничего не помнить, да? – сочувственно спросила Терри.

Марк посмотрел на девушку. Вокруг лежало три трупа, а юная медсестра больше заботилась о его физическом и душевном состоянии.

– Если они хотят убить меня, мне стоит спрятаться. Боюсь, план вырываться с боем – провальный. Если бы я был никем, мы бы попробовали пройти сквозь них и скрыться. Они бы не стали нас преследовать. Но если я цель – это не сработает. Я пойду один.

– Нет! – Терри решительно взяла из мертвых рук Арджуна «дезерт игл». Пистолет был для нее слишком тяжелым, но девушка не собиралась его оставлять. – Мы пойдем вместе. В сестринской есть пищевой лифт, через него раньше доставляли еду и лекарства. Месяца три назад его заклинило на седьмом, чинить больнице прямо сейчас не по карману. Можно спуститься по его шахте на технический этаж.

Марк быстро обдумал предложение. Технический этаж – прямо над подвалом, оттуда проще всего добраться до подземных коммуникаций. Легионовцы наверняка уже осмотрели его, а так как народа там немного, скорее всего, всех или убили, или выгнали на более обитаемые этажи. То есть план в общем и целом весьма неплохой.

Он забрал у нее «дезерт игл», пояснив свои действия:

– Пока ты без оружия, в тебе не видят угрозы. Пистолетом ты все равно пользоваться не умеешь. Если начинается перестрелка, просто падаешь на пол и медленно отползаешь в ближайшее место, которое кажется тебе безопасным.

Тем временем снаружи раздалась очередь. Затем еще одна и еще. Так как у местных синдикатовцев автоматического оружия не было, Марк сделал вывод, что они слишком задержались и на этаже уже хозяйничал Легион.

– Жди здесь, – сказал он, и принялся отодвигать кровать от двери.

А в следующий момент дверь распахнулась рывком, но уперлась в кровать. Солдат Легиона был в полной экипировке – закрытый шлем, бронежилет, щитки на руках и ногах, на плече яркий фонарь, в руках «АУГ А3». Он сразу уставился в сторону первого замеченного человека – Терри.

Девушка завизжала, но к удивлению как ее, так и Марка, выстрела не последовало. Секундной заминки хватило для того, чтобы Косински достал «дезерт игл» и сделал три глухих выстрела подряд, целясь в грудь.

– Планы меняются, уходим!

Штурмовик Легиона не был мертв, видимо, пули попали в бронежилет. Но болезненные удары его ненадолго вывели из строя. Времени добивать не оставалось совершенно.

В коридоре больше не было света, зато оказалось много дыма и пыли. На полу лежал томик «Наследников Агаты Кристи», чуть дальше виднелась нога в стоптанной балетке и темно-коричневом вязанном чулке.

Марк вдоль стены собирался рвануть в сторону лестницы – он еще раз поменял план и теперь решил добираться до третьего этажа, на котором никогда не закрывался балкон – но Терри решительно потянула его в другую сторону.

– Кто здесь? – рявкнул повелительный голос.

Луч мощного фонаря прорезал завесу дыма и прошел рядом с Марком.

– Доктор Родриго Скудес! – крикнул он, очень кстати вспомнив бейджик врача.

Сам он сполз спиной по стене, выставив перед собой «дезерт игл». Скорее всего отделение осматривали двое, максимум – трое легионовцев, причем один из них лежал оглушенным в палате.

Стрелять очередью, чтобы не задеть своих, они не будут, а вот одиночный выстрел «на голос» вполне возможен.

Терри потянула Марка, и он, стараясь не шуметь, пополз за ней.

– Скудес, на пол, руки за голову, и молись, мать твою! – выдал повелительный голос. Видимо, у легионовца был доступ к базе данных – то ли врачебный планшет, то ли им с самого начала загрузили список персонала.

Легионовец не торопясь шел к тому месту, где недавно были Марк и Терри, подсвечивая фонарем сквозь дым и пыль. А они тем временем ввалились в какую-то комнатку, после чего Косински плотно закрыл дверь.

В помещении было темно – зато воздух не такой пыльный и смрадный. На зрение Марк не жаловался – а здесь оказалось светлее, чем в коридоре. Перед ним стояла на коленях Терри, а за ней, закрывшись руками, лежал рядовой Синдиката. Тот самый пухлый мальчишка, у которого Косински ловко выкрал пистолет.

Девушка его не заметила.

– Это сестринская, здесь в углу должен быть лифт.

Марк кивнул. Он бросил презрительный взгляд на солдатика – тот не производил впечатления человека, который может выжить в этом аду. А вот сорваться и подставить их он мог бы. Заорать или броситься бежать, например.

Многие его знакомые просто перерезали бы пацану горло – для подстраховки. Но против собственных принципов Марк идти не собирался. Рядовой не сделал ему ничего плохого. Более того, это скорее он сам подставил пацана, выкрав пистолет из расстегнутой кобуры на поясе.

– Скудес, сука, где ты? – проорали за дверью.

Если бы Марк был уверен, что в отделении только двое легионовцев, то рискнул бы выйти против хорошо снаряженного профессионала. Но их могло быть трое.

– Скудес! Скажи, где Терри Смит, медсестра с одиннадцатого, и я клянусь – ты останешься жив, хотя и пробовал играть со мной в прятки!

А потом за дверью раздалась короткая – в два патрона – очередь.

– Дурак ты, Скудес!

Марк выдохнул. Все это время, стоя с пистолетом около дверного проема, он задерживал дыхание. Нервы – ни к черту.

– Я открыла кухонный лифт, – он видел, как Терри подошла к нему вплотную, но стоял, не двигаясь. – Идем.

Курт Дайгер

Из вертолета выбежали один за другим. Змейка из людей третьего и четвертого взвода уже втягивалась в центральный вход больницы. Три человека заблокировали выход из приемного покоя, встали, прижавшись к стене, двое замерли возле обшарпанной двери с торца, еще двое скрылись с другой стороны – чтобы никто не выпрыгнул в окно.

Когда Дайгер подбежал к главному входу, зазвенело разбитое стекло, загрохотал автомат. Ронни сняла пистолет с предохранителя, перевела в режим стрельбы одиночными, жадно уставилась на выход и опустила оружие стволом вниз.

Да, с огнестрелом она управляться умела. Интересно, научилась еще до плена или когда пыталась пробиться в Германию?

Только сейчас Дайгер понял, кого она напоминает: дикая, смуглокожая, глаза миндалевидные, вытянутые, брови черные, как взмах крыльев… Маугли! Смотрит на дверь жадно, облизывается, ноздри раздуваются. Вот ведь внешность какая, с первого взгляда не скажешь, кто перед тобой: парень или девушка.

Грохнула граната. Дайгер включил рацию и прокричал:

– Что за идиот бросил гранату, я же сказал…

Заскрежетали помехи, ответил кто-то из бойцов:

– Прием! Это не наши. Осирис ранен.

– Продолжаем наступление! Первый взвод, готовимся к штурму. Цель находится на техническом этаже!

Ронни не отходила от него и буквально в рот заглядывала. Шаг в шаг вошла в главный вход, пролезла под стальной палкой турникета, покосилась на двух убитых охранников. Один, лежа ничком, заливал алым белую плитку пола, ноги второго торчали из будки дежурного, автомат валялся рядом.

Их застали врасплох, значит, в больнице работала диверсионная группа, которая все подготовила к приходу подполковника. Переступив через седобородого пожилого врача, застреленного в голову, Дайгер уверенным шагом направился к лестнице, ведущей вниз. Впереди него, выцеливая предполагаемого противника, двигались Гном и Сталин. Трое местных прикрывали тыл.

Мигнул и погас свет. Кто-то выругался, подполковник – тоже. В темноте гораздо труднее кого бы то ни было отыскать…

– За дверью справа один живой и два остывающих трупа, – проговорила Ронни. – Слева – никого.

Да, благодаря способности Ронни есть преимущество. Только впереди идущие бойцы включили фонарики, как заработали резервные генераторы, и зажегся тусклый мерцающий свет. Если верить карте, то каморка Терри Смит – в самом конце коридора, за автоклавными и складскими помещениями.

Отсюда был выход по центральной лестнице, а также по лестницам в начале и конце коридора, итого три. Будто прочитав мысли Дайгера, выходы взялись заблокировать местные члены его команды, а сам он двинулся дальше, сверяясь со схемой.

Прямо напротив него распахнулась дверь, Ронни вскинула пистолет и двумя точными выстрелами остановила пузатого охранника, который, видимо, тоже тут жил, только проснулся и не успел даже пистолет прихватить.

Толстяк сполз по стене, стекленеющим взглядом глядя на своего убийцу. Ронни смерть человека не тронула, она двинулась дальше. Возле двери каморки, где жила Терри Смит, уже стояли Гном и Сталин. Дождавшись подполковника, они толкнули дверь, но она не поддалась. Тогда Дайгер постучал и прокричал:

– Терри Смит! Открывай, и ты останешься жить!

Никто не ответил. Ронни приникла ухом к пластику.

– Вроде там нет никого.

– Отойди, – проговорил Дайгер, отодвинул Гнома и обратился к Сталину: – Вышибаем дверь на «три». И раз, и два, и три…

С петель дверь не слетела, зато хрупкий пластик прогнулся, и в середине получилась дыра. Со второго удара она стала шире, а после третьего в нее можно было протиснуться.

Теперь малый рост Гнома сыграл на руку, и бывший учитель физкультуры проник в каморку, щелкнул выключателем, водя пистолетом из стороны в сторону.

Дайгер следил за ним в дыру, и то что он видел, нравилось ему все меньше и меньше. Письменный стол, где не спрячешься. Две небольшие тумбочки, куда человеку никак не влезть…

Гном заглянул под единственную кровать, выпрямился и пожал плечами:

– Никого.

Дайгер снял с пояса рацию и прокричал:

– Говорит подполковник Дайгер! Объекта нет на месте. Планы меняются! Прочесываем каждое помещение, заглядываем во все углы!

Командиры взводов отозвались, что задачу поняли, он отключил связь и обратился к своим:

– Разбиваемся по парам, заглядываем в каждый ящик, под каждую кровать. Если Терри Смит знает, что ценна для нас, то наверняка где-то спряталась, как только все началось. Начинаем с этого крыла.

Мысленно он поставил себе минус, что не спросил у Арийца, осознает ли девушка свою важность, и насколько она опасна.

Напротив каморки Терри Смит была запертая комната, дверь точно так же пришлось выбивать, но внутри никого не было. Судя по разбросанным по комнате носкам, таким грязным, что некоторые чуть ли не стояли, тут жили мужчины. Взгляд зацепился за бейдж: Томас Янг, охранник.

Ясно. Дайгер работал в паре с Ронни и отдавал девчонке должное: понимала она с полуслова, не суетилась, действовала четко. Двери напротив вскрывали Гном со Сталиным. Грянул выстрел, Гном выругался, теперь выстрелили звонче, дважды, и тишину разорвал душераздирающий крик. Дайгер метнулся туда, Ронни осталась в коридоре.

По полу катался парнишка в белом халате, раненный в правое бедро и левую икроножную мышцу. У стены стоял злющий Сталин, потирал пластины бронежилета. Дайгер схватил раненого за грудки, встряхнул:

– Где медсестра Терри Смит?

Парень хватал воздух ртом, хлюпал носом, глаза у него были совершенно безумные.

– Жить хочешь? Где Терри?

– На… Ушла. Наверх. Куда, не зна…

Дайгер швырнул его на пол, потом наклонился и вместе со связкой ключей отстегнул от пояса пластиковую карту пропуска.

Уже не веря в успех, обыскали гигантские автоклавные, склады с медикаментами, бытовки, где хранился инвентарь для уборки. Как и говорил раненый, Тери Смит на техническом этаже не было.

– Внимание всем! – крикнул Дайгер в рацию. – Перекрыть все входы-выходы! Терри Смит где-то в здании, найдите ее любой ценой!

На первом и втором этажах ее не оказалось, на седьмом и шестом – тоже. Дайгер не поверил подчиненным, сам провел инспекцию уже обысканных помещений, заглянул в лица связанным пленным, под страхом смерти расспросил рыжего молодого врача, где может скрываться медсестра. Тот ответил, что у нее сейчас свободное время, и она может быть где угодно. Не исключено, что покинула больницу, хотя и делает это редко.

Хотя… Ариец сказал, что здесь есть люди Легиона, пусть и из какого-то мифического «другого ведомства». Они наверняка бы отменили операцию, если бы девчонка сбежала. Значит, она здесь.

Как-то все пока не очень сходилось. Плевое вроде бы дело… Или не плевое? Еще плохо, что тут полно вояк, и непонятно, кто в кого стрелял. Может, и девчонка приложила свою изящную ручку.

Кто же она такая? Ценный опытный образец, как Ронни? Свидетель каких-то событий? Агент? Или ни в чем не повинная чья-то дочь?

Но почему она работает медсестрой? Прикрытие? Возможно, это было и не его дело, но Дайгер решил, что постарается все узнать, чтобы понимать, к чему готовиться. Оттолкнув труп охранника и велев Ронни оставаться на месте, он направился к сестринскому посту, где лицом в пол, с руками, скованными наручниками за спиной, лежали медики.

Выбрал толстую кудрявую блондинку с волосами, темными и жирными у концов. Легонько толкнул ее ботинком в белый носок (тапки она потеряла). Ойкнув, блондинка подняла голову. Как часто бывает у полных, трудно сказать, сколько ей лет: от двадцати до пятидесяти пяти. Круглые, голубые глаза-стекляшки, обильно накрашенные ресницы.

– Да, ты. Вставай.

– Ой, господин, не убивайте, все расскажу, – забормотала она, подобрала колени, попыталась встать и завалилась набок. Встретившись взглядом с Дайгером, вскочила.

– Ты кем тут работаешь?

– Младшей медицинской сестрой, Агата я.

– Знаешь девушку по имени Терри Смит?

– Конечно. Хорошая, ответственная девочка.

– Кто она такая?

– Да черт ее знает. Подобрашка с амнезией.

Вот так номер. Терри Смит может быть кем угодно. Те, кто хотят заполучить девчонку, знают ее секрет. Не факт, что Айзек в курсе этого, но ему желательно доложить все, что Дайгер выяснил. Женщина продолжала стрекотать:

– Вообще ничего не помнит, представляете? Уже, наверное, полгода как. А вы знаете, кто она?

Дайгер отвернулся и зашагал по коридору, поочередно распахивая двери. Отстегнул рацию, послушал, как переговариваются его люди, и велел отчитываться об успехах и неудачах.

Стрекотали выстрелы, где-то что-то взрывалось, каплями крови вытекали минуты, и Дайгер почти физически ощущал, как ускользает его счастливый шанс.

– Прием, командир, – донесся из рации слабый голос. – Это Сокол. На нас напали. Двое убитых, я ранен… – говоривший закашлялся и прохрипел. – Мы заблокировали выход из подвала, но им… все равно удалось прорваться.

– Кому – «им»? – заорал Дайгер.

– Терри… и еще другие. В канализацию.

– Сокол?

Ответило молчание, а потом отозвались бойцы, все вызывали Сокола, но он, похоже, потерял сознание. Дайгер приказал:

– Первый взвод, всем – в подвал! Остальным оставаться на местах.

На ходу он развернул план-схему здания: сначала надо было спуститься на технический этаж, затем по потайной лестнице в конце коридора – вниз. Где находились ходы в канализацию, на карте отмечено не было.

Марк Косински

Все-таки Терри была не «ведомой». Марк любил классифицировать окружающих. «Псы», «волки», «тараканы», «кошки». Лидеры и ведомые, унылые и яркие. Он мог подвести под рамки всех окружающих и редко ошибался, но сейчас был именно такой случай.

Терри сумела собраться, найти выход и направить туда Марка. Он оглянулся – рядовой лежал, все так же закрывая лицо руками. Можно было подумать, что он мертв, но пацан тяжело дышал. Причем располагался он неудачно – любой вошедший через дверь в первую очередь увидит его. И, если это будет легионовец – с большой вероятностью сразу пристрелит, реагируя на форму Синдиката.

«А мы услышим выстрел».

Лифт оказался шкафом. Точнее – двумя створками сантиметров по семьдесят высотой, за которыми чернел провал шахты. Марк протянул руку – шахта шириной в полметра и чуть больше по другой оси. Узко, очень узко, а он за последнюю пару лет прибавил килограмм семь – в основном, конечно, мышечной массы, но это не принципиально.

– Ну? – требовательно спросила Терри.

– Угу, – с легкой виной за секундные колебания ответил Марк.

И нырнул вперед ногами в провал, в последний момент расперев руки. Металлический змеистый короб, принявший его, был довольно комфортным – стальной трос слева, горизонтальные ребра сантиметра в полтора через каждые полтора метра справа.

Марк на удивление легко преодолел два этажа, прежде чем от его неудачного движения загремел о сталь стены пистолет в кармане.

– Терри? – спросил он тихо.

Она легонько наступила ему на голову – мол, не отстаю. Марк поморщился. Причем она была права – прикосновение точно никто не услышит. Хотя судя по отдаленному грохоту, всем остальным было не до них.

Еще некоторое время он полз вниз. Руки саднило от слишком тонкого стального троса, колени и локти – от постоянного соприкосновения со сталью стенок лифта. Неожиданно ноющей болью дала о себе знать гематома на груди.

А потом ноги уперлись в пол. Марк еще пытался спуститься, упираясь коленями в стены и перебирая руками, но это было невозможно. Через секунду ему на плечи встала Терри. Весила она совсем немного.

Марк нащупал на уровне груди створки лифта – его заперли снаружи. Минута на ощупывание, потом несколько коротких ударов ладонью в нижний угол левой створки. Вспомнились занятия кикбоксингом, когда учитель заставлял часами бить в стену. Петля здесь была высоко, поэтому удалось вначале отогнуть лист тонкого металла, а потом и вовсе выломать его вместе с куском стены.

Терри вылезла наружу первой. Марк последовал за ней на корточках. Здесь тихо гудели резервные генераторы, но было темно. Под ногами оказалось несколько трупов. Беглый обыск не дал результатов – ничего интересного, пара пачек сигарет, зажигалки, даже фонарика ни одного не было. Хотя…

– Отвернись, – попросил он.

Больничный халат с широкими накладными карманами свое изжил. Марк без сожаления сменил его на простреленную форму рядового Синдиката – одна дырка была в районе солнечного сплетения, вторая – напротив сердца. Ткань напиталась кровью и холодила тело.

В пустую кобуру отправилась «беретта» – и легла как родная. «Дезерт игл» остался в правой руке.

– Нам нужно в подвал, – сказал он. – Доберемся туда – считай, спаслись.

– Здесь две лестницы, – ответила девушка. – Одна общая, сквозная, вторая техническая, отсюда и дотуда.

– Вторая, – сразу же выбрал Марк.

Она шла уверенно. То ли видела в темноте лучше него – то ли, что гораздо более вероятно, не раз здесь бывала. Ах да, она же говорила, что ей выделили здесь комнату. – Пропуск, – требовательно протянула она руку.

В этот момент в голове зародилось сомнение. Уж больно властно и уверенно она действовала, это было совсем не похоже на молоденькую девчонку с амнезией. А если сопоставить это с тем, что искали-то на самом деле не его, а ее…

Но он отмахнулся от подозрений и протянул ей пластиковый прямоугольник. Терри открыла дверь, и они спустились вниз. Но едва пройдя сквозь двери подвала, Марк уперся лбом в ствол пистолета.

Дверь за ними закрылась, и тут же вспыхнул неяркий свет. В небольшом подвальном помещении стояли четверо. Давешний сержант Синдиката, дежуривший на входе. Высокий и жутко худой рядовой, с белесыми бровями над почти прозрачными синими глазами, лысый, с «АК-103» в руках.

Огненно-рыжая деваха в располосованном белом сестринском халате поверх еще одного, тоже драного. Старик в синем докторском халате с «береттой», такой же, как та, которая лежала в кобуре.

Именно старик прижимал свой пистолет ко лбу Марка.

– Доктор Брэйн, это же я, – сказала тихо Терри.

Врач быстро глянул на девушку, сразу же вновь упершись взглядом черных колючих глаз в Марка.

– Девочка, тебе одной я бы поверил. А вот этому, с дырками, веры нет.

В сложившейся ситуации окровавленная форма рядового Синдиката и впрямь смотрелась некрасиво.

– Я не мог гулять в больничном халате.

Марк осторожно подал вперед «дезерт игл», держа пальцы подальше от спускового крючка. «Беретту» из кобуры доктор достал сам.

– Кто ты? – спросил сержант.

– Рихард Бланш, сержант Синдиката, амнезия.

– Это правда, – закивала Терри. Она вновь была растеряна, щурилась и не знала куда девать руки.

– Я тебе пачку «Житана» должен, – добавил Марк, обращаясь к сержанту. Тот сморщился, вспоминая.

– Ты выйти хотел. А я тебя на балкон послал, третий или седьмой этаж.

– Мы на седьмом на балконе разговаривали, когда все началось, – подтвердила Терри.

– Долго вы, – недоверчиво произнес сержант.

– Хорошая тема для беседы попалась, – жестко ответил Марк.

– Держи руки на виду, – потребовал врач. – Не отходи от меня. Дернешься – пристрелю.

Оказывается, в момент начала штурма пожилой врач «беседовал» с медсестрой на техническом этаже. Марк догадывался о том, чем именно они занимались, и насколько интеллектуальным был их разговор.

Сержант же, едва начался штурм, просто решил не разыгрывать из себя героя. Он спустился в подвал, заклинив замок сломанным ключом.

Технический этаж легионовцы прочесали, убив всех, кто там находился, но доктор с медсестрой успели спуститься ниже, где и встретились с сержантом Карлом и рядовым Николасом.

В тот момент, когда на них вывалились Марк и Терри, они обсуждали, что лучше – затаиться и выждать или же спуститься в катакомбы под больницей. Доктор был уверен, что по ним невозможно никуда выйти. Николас же утверждал, что его приятели уходили в самоволку через подвал, но сам он дороги не знал.

– Я могу вывести вас, – заявил Марк после короткого раздумья.

– У тебя же амнезия, – с подозрением сказал Карл.

– Да, черт возьми, – горько ответил он. – Я не помню, кто я и откуда. Но пистолет в руках держу уверенно и точно знаю, что к югу отсюда очистные, куда идет вся канализация. Там можно будет выйти на поверхность, не привлекая внимания.

– Он не предатель, – уверенно заявила Терри. И вновь подозрение кольнуло сердце Марка. Зачем эта симпатичная девчонка нужна Легиону? Или он что-то путает?

– Держись передо мной, – решил врач. – Если что – первая пуля твоя.

Курт Дайгер

Подвал не освещался, и пришлось включить фонарь. К запаху сырости примешивалось еще два хорошо знакомых: пороха и едва уловимый – свежей крови. Миновав три обернутых изоляцией стояка, Дайгер очутился в коридоре с трубами вдоль стен. И справа, и слева чернели дверные проемы, за которыми были пустые помещения. Ронни прошагала вперед и прокричала, светя фонариком в один из проемов где-то в середине коридора, и крикнула:

– Сэр, вот они!

Один синдикатовец лежал в проходе, Дайгер переступил через него и заглянул в проем, провел пальцем по бетону, посеченному осколками. Наклонился над своим мертвым бойцом. Ему осколком пробило горло. Смерть второго рядового тоже была быстрой: множественные осколочные ранения. Привалившись к стене и свесив голову на грудь, сидел Сокол. Из разжатой ладони выпала рация. Где ход в подземелье, Дайгер понял не сразу: люк накрыл собой пожилой врач в окровавленном халате.

Пришлось напрячь воображение, чтобы более-менее понять, что тут произошло. Что бы там ни было, ясно одно: Терри Смит и люди, с которыми она была, убежали вниз. Сколько с ней человек, кем они ей приходятся? Этот побег – совпадение или снова предательство?

– И что теперь? – проговорила Ронни, подошла к застреленной в голову рыжей медсестре, перевернула ее на спину и вздохнула: – Красивая.

Дайгер отстегнул рацию и сказал:

– Говорит Дайгер. Поиски продолжаем.

Отключившись, он потер руками лицо. Теперь надо отчитаться перед Айзеком, черт бы его побрал. Молча зашагал к выходу, остановил увязавшуюся за ним Ронни: «Сказал же: всем оставаться на местах», и направился во двор, к вертолету. С Айзеком он рассчитывал связаться оттуда. И сейчас он совершенно не мог предугадать исход этого разговора.

Выгнав вертолетчика, Курт Дайгер вышел на связь с братом и уставился на голограммный проектор, где должно было появиться его изображение.

Марк Косински

Резервные генераторы кое-как справлялись с освещением на верхних этажах, но на подвал рассчитаны не были, и здесь царила тьма. Они шли с фонариком на минимальной яркости, медленнее, чем это делал бы мнимый сержант Бланш.

Марк окончательно решил, что Легион, не считаясь с жертвами, карьерами и финансовыми убытками, организовал глубокий рейд в тыл противника. Абсолютно безумная операция ради этого почти ребенка с небесно-синими глазами.

Источником информации она быть не может – амнезия. Хотя тут тоже еще вопрос: что если ей специально «отключили» память и сунули в эту дыру?

Марк не особо верил в благостную силу науки – это в начале двухтысячных хватало оптимистов, мечтающих о покорении солнечной системы. О переходе на экологически чистые виды энергии. Об излечении всех болезней.

А сейчас было совершенно ясно, что развивается только та наука, которая направлена на войну. Биомодификации. Быстрое – в секунды – разделение тела на части с сохранением всех органов и тканей. Всякая химия, подстегивающая организм перед атакой или заставляющая говорить «правду и только правду» – и неважно, выживет ли пациент. Такую штуку Марк, кстати, видел воочию – тогда его вместе с полутора десятками пацанов поймали по обвинению в похищении какой-то военной разработки. Не там и не в то время оказались. И каждому по очереди вкалывали препарат.

Говорили все. К счастью, до Марка не дошли – повезло, наткнулись на парня, который выложил все про ограбление. Из тех, кто был невиновен, но прошел через «сыворотку», один стал полным придурком, а двое несколько месяцев испытывали неприятные последствия – нервные тики, провалы памяти, приступы агрессии.

В любом случае, Терри могла быть результатом какого-то исследования, или, например, частью эксперимента действующего. Марк обладал довольно живым воображением, при этом из разных источников слышал, какие громадные деньги Синдикат отваливал на самые разные разработки. Может быть, внутри Терри дремало несколько различных личностей – сапер, снайпер, десантник и диверсант. Может быть, она носила в себе спящий штамм какой-нибудь новейшей чумы, готовая выплеснуть его по команде…

Или в нее поместили сознание старого генерала, но в процессе что-то пошло не так, и личность не смогла выплыть на поверхность, спрятавшись за амнезией. Марк тронул за руку почти невидимую в темноте девушку, получил судорожное ответное пожатие и ощутил легкий укол вины.

Она ему доверяла, а он тут думает всякую чушь.

– Тс! – коротко цыкнул Марк, скорее почуявший, чем услышавший или увидевший что-то впереди.

Они замерли. Прошло минуты полторы. Все было тихо, но доктор, взявший на себя роль командира, решил не рисковать и послал лысого рядового на разведку.

Николас пошел не слишком уверенно, и по тому, как он держал перед собой АК, было видно, что парень трусит.

– Не жилец, – прошептал сержант. – Не сегодня, так завтра кончится.

Марк напомнил себе, что надо не забыть «Житан». Хоть и не бывал на передовой, но с мнением бывалого служаки он был согласен. Так трусить – и при этом так обреченно уходить, даже не попытавшись оспорить приказ человека, который тебе не командир? Это значило, что Николас уже смирился с тем, что его могут убить.

А в следующий момент за углом раздалась короткая очередь, и на мгновение из-за угла ударил по глазам свет мощного фонаря. В его луче стало видно, что рядовой Николас неподвижно лежит на полу.

– Упасть всем! Уши зажать! – Карл коротко взмахнул рукой, и что-то пролетело мимо доктора и рыжей медсестры вперед, ударилось о стену и отскочило дальше, за угол.

Марк не успел даже сообразить, что происходит – инстинкты кинули его на пол, не помешав, впрочем, уронить и накрыть телом Терри. Ладонями он закрыл свои уши, а локтями прикрыл голову девушки.

Время растянулось. Ему показалось, что граната не сработала, и он уже даже собирался подняться, когда раздался совершенно оглушительный в замкнутом пространстве взрыв.

Марк кинулся вперед, на ходу выдирая из мертвых рук Николаса АК – винтовка даже не была снята с предохранителя! – но все равно Карл оказался быстрее.

Он пнул одно тело, тронул за шею второго.

– Двое, один мертв, второй отойдет в ближайшие минуты, – старый сержант отчитывался перед доктором, хотя всем им было понятно – врач, хоть и взял на себя роль командира, мало что понимает в происходящем, и будет слушаться Карла. – Лаз в канализацию открыт, взрывом перекосило дверь, закрыть за собой не получится. Лезем?

– Я не полезу! – взвизгнула рыжая.

Терри посмотрела на Марка. Он кивнул. Девушка спокойно – как будто перед ней был не скверно пахнущий лаз в неизвестность, а широкая лестница с ковровой дорожкой, повернулась спиной к проему и, встав на четвереньки, начала спускаться.

– Сержант, давайте вниз и проверьте там все, – пытаясь сохранить остатки авторитета, сказал врач. – Рихард, вы остаетесь со мной.

Он держал Марка на мушке. Карл скривился. Старый сержант, очевидно, привык к тому, что все и всегда понятно. Свои рядом по эту сторону приклада, чужие – в прицеле. Тем не менее он легко подчинился и полез за Терри.

– Я не пойду туда! – громко повторила рыжая медсестра. Она смотрела на посеченных осколками легионовцев. В слабом свете фонаря доктора кровь, вытекающая из шеи одного из них, была абсолютно черной.

Врач должен был следить за коридором, а вместо этого он наблюдал за Марком – и поплатился за это. Первая пуля прошла сквозь него навылет, пробив спину и раскрасив халат на груди алым.

Марк обнял слабеющее тело и, прикрываясь им, наугад выстрелил из неудобного в такой ситуации АК-103. Здесь было светло – там темно, и противник имел возможность прицелиться. Но как бы противник ни старался, он в любом случае вынужден был находиться с другой стороны коридора, и посланные параллельно полу в ту сторону пули имели шанс – пусть и не слишком большой.

Ослабевшая рука врача выпустила фонарик. Тот стукнулся о бетонный пол, на мгновение выключился – но не успел Марк порадоваться этому обстоятельству, как вредный прибор включился вновь, на полную яркость, выхватив из тьмы белую от страха медсестру.

Если у противника раньше и возникали сомнения по поводу того, не разыскиваемая ли это Терри Смит, то теперь было очевидно – не она. Раздался одиночный выстрел, и рыжая упала. Марк видел, что пуля попала точно в висок.

До лаза от него было три шага – как раз через луч света. Стрелок попался опытный, а Марк очень не хотел рисковать. Но и медлить нельзя – легионовцев много, а Синдикат в больнице представлен в основном трупами плохо обученных новобранцев.

– Отдайте Терри Смит, и катитесь к черту! – с легким акцентом заорали из темного коридора.

– Она уже далеко, – крикнул в ответ Марк. А потом сообразил – надо же было сказать, что ее тут нет! Может, и отстали бы.

– Тогда лови гранату, – в голосе была издевка.

Марк отбросил тело доктора и, переставив рычажок на стрельбу очередями, нажал на спусковой крючок. Он понимал, что шансов немного. Но так он хотя бы умрет с оружием в руках!

Уже позже, анализируя произошедшее, Марк понял, что легионовец прошел по стене под толстой трубой, воспринимающейся как часть коридора. Про гранату это был блеф – парень, видимо, хотел получше расспросить его про Терри Смит – узнать, точно ли она ушла в канализацию, какие у них были планы.

И пока Марк поливал свинцом пустой коридор, сбоку на него выпрыгнула тень. Но вот чего противник не учел, так это того, что Марк не зеленый новобранец, боящийся собственной тени.

Поединки без правил в темноте – именно то, к чему он привык с детства. Враг был в полном снаряжении, с подсумками, гранатами и рацией, и ожидал легкой победы.

Марк извернулся в падении, ожидаемо приземлился на спину, подтягивая колени к животу, вогнал локоть между нагрудной броней и шлемом, а потом распрямил ноги, откидывая противника. Затем метнулся к не успевшему опомниться легионовцу, вынул у него из кобуры «дезерт игл» и сделал два выстрела в упор в грудь. Даже если бронежилет поглотил большую часть энергии, удары сломали пару-тройку ребер и вызвали внутреннее кровотечение. Противник еще дышал, его смерть была делом времени.

– Помогите… – прохрипел выживший доктор. – Пожалуйста!

Марк, не раздумывая, бросился к нему. Поднял уроненную винтовку с пола, закинул ее за спину, поднял врача и подтащил его к лазу.

Он пошел первым, нащупывая ногами ступени, а потом собрался принять доктора на плечи, когда по расслабившимся внезапно мышцам последнего понял, что тот потерял сознание. А приложив пальцы к его шее, обнаружил, что дело еще хуже – врач умер.

– Ты был слишком подозрительным и не следил за своей спиной, – сказал Марк. – Но все равно – покойся с миром.

Он ловко спустился вниз. Далеко впереди отблескивал свет – видимо, сержант с Терри были там. Марк не держал зла за то, что при звуках выстрелов Карл предпочел сбежать с девушкой. Он и сам сделал бы так же.

Но теперь ему нужно было нагнать их. Он бежал во тьме, и чуть великоватые солдатские ботинки стучали по бетонному полу.

Он мог бы крикнуть. Но здесь, в канализации, за счет странной акустики и множества ответвлений звуки имели свойство сильно искажаться. Кроме того, Марк не исключал возможности, что пара-тройка десантников спустились через другой ход, и тогда он подписал бы себе смертный приговор.

Вспомнилось, как четыре года назад, после того как легионовские диверсанты подожгли склад с боеприпасами, военные решили выкурить всех из катакомб под городом. Они просто отрезали часть коммуникаций, расставили автоматчиков сверху и пустили воду в подземелья. Так, как тогда, Марк никогда не бегал. Дело осложнялось еще тем, что при этом приходилось подгонять еще и Стаса Вальцева, хакера, который прожил существенную часть жизни под землей, а к физическим нагрузкам совсем не привык. В конце пути им пришлось нырнуть в затопленный коридор, а с другой стороны Марк вытащил уже бездыханное тело. Он сделал ему искусственное дыхание, и Стас выжил.

Кстати, после этой операции еще три месяца весь центр города то и дело оставался без электричества – «успешная» военная операция не только утопила полторы сотни человек, в основном нелегалов и бродяг, но и нарушила многие коммуникации.

Здесь и сейчас единственной опасностью были легионовцы, которые, судя по всему, очень хотели получить Тери Смит, причем живой.

– Стоять! – голос принадлежал Карлу. Можно только порадоваться, что сержант вначале крикнул, а не сделал предупредительный выстрел. В живот, к примеру. – Кто там?

– Рихард Бланш, амнезия, «Житан»! – крикнул Марк.

– Где доктор Брэйн и рыжая сестричка?

– Мертвы.

– За тобой гонятся?

– Вроде нет.

Свет впереди, как оказалось, был не от фонаря Карла, а от обычной «вечной» энергосберегайки. Низковаттные, они ставились на перекрестках подземных коммуникаций и подключались к стоящим наверху солнечным батареям.

Их вкручивали еще лет пятнадцать назад, задолго до войны, еще до всех тех кризисов, которые похоронили все надежды человечества. Сейчас большая часть таких ламп или разбита, или выкручена, но иногда они встречались – особенно вдалеке от катакомб под центром города.

Теперь Марк шел впереди.

– Наша цель – очистные, – сказал он через плечо. – Там несколько выходов и куча зданий, часть – давно заброшена. В некоторых живут бродяги и дезертиры. Мы просочимся мимо них, а вот Легионовцы, скорее всего, попытаются проломиться силой, и тогда их будет ждать неприятный сюрприз.

– А дальше? – поинтересовался Карл. – Где-то здесь должны быть наши регулярные части. Мы ведь в глубоком тылу. Не может же Легион захватить весь город.

Марк не был ни в чем уверен. Само нападение на больницу настолько безумно, что теперь все остальное не удивляло его.

– Они не выглядели слишком торопливыми, – сказал он. – Кроме того, я не слышал о крупных силах Синдиката в окрестностях. Комендатура, военная полиция, несколько блокпостов, на северо-востоке – часть ПВО. Но там были самые яркие взрывы.

– Зачем им нужна я? – тихо спросила Терри.

– Мы этого не знаем. И меня больше интересует, откуда ты знаешь про очистные и бродяг, – Карл спросил прямо, как и подобает старому служаке. – Что-то это не вяжется с твоей амнезией.

– Откуда знаю, не помню, – ответил Марк. – Но уверен, что все именно так, как я говорю.

В какой-то момент они уперлись в решетку, и он отстрелил тонкую дужку замка. Еще через четверть часа пришлось так же вскрыть вторую дверь, после чего попали в зал с трубами.

– Здесь должен быть выход на поверхность, – заявил Марк. – Мы у цели.

Однако он ошибся, что несколько успокоило подозрительность Карла. Им пришлось пройти еще по одному туннелю, и только в следующем большом помещении нашлась труба, ведущая вверх.

Люк над головой был заблокирован двумя замками, механическим и электронным. Первый Марк за несколько минут вскрыл с помощью шпильки, одолженной у Терри, и перочинного ножа.

А вот второй поддаваться отказывался.

Они собирались уже спускаться вниз и искать другой выход, когда электронный замок щелкнул и крышка люка поднялась.

– Кто? – напряженно спросил Марк.

Если легионовцы, то шансы еще оставались. Терри Смит им была нужна живой. А если они наткнулись на беспредельщиков из числа бездомных и дезертиров, то те вполне могли кинуть гранату, а потом спуститься вниз и обобрать тела.

– Кто-кто! Свои.

Это был чертовски знакомый голос! Марк узнал бы его из сотен и тысяч, хотя сейчас он совершенно не понимал, как Стас Вальцев, хакер, привыкший к своей уютной каморке в центре города, под зданием суда, мог оказаться здесь – на очистных. Стас Вальцев – здесь! И никаких догадок, откуда взялся так неожиданно и вовремя в этом месте… Захотелось выругаться от удивления, но Марк сдержался, что стоило ему больших усилий, и настороженным голосом спросил:

– Свои… а чего мы должны вам доверять? – спросил он.

Невидимый Стас наверняка догадался, что Марк не один и не хочет раскрывать свое знакомство с ним.

– Пусть один из вас вылезет наверх и проверит, – предложил он.

– Я не полезу, – покачал головой Карл.

– Я могу, – глаза Терри были громадными, девочка готова была пожертвовать собой.

– Если это Легион, то именно ты им и нужна, – ответил Марк. – Пойду я.

И, не дожидаясь отговоров – которых, впрочем, и не последовало, – вылез в люк. Здесь было слабо освещенное громадное помещение со множеством переплетенных между собой труб, тройников, вентилей. Едва отойдя от люка, Косински попал в объятия Вальцева – полноватого мужчины тридцати пяти лет в не по погоде теплом пальто, с длинными пепельными волосами.

– Ты как здесь? – шепнул Марк.

– Я тебя отслеживал, когда пошло нападение на больницу, вычислил, что ты будешь отходить к очистным, – Вальцев подмигнул. – Так что давай, уходим, меняем имена, город! Черт возьми, даже страну! Черт, тут такая ерунда творится, я бы и планету поменял, да вот выбора не дают!

Вальцев, когда нервничал, всегда много говорил. То, что он покинул свою комнатку, уже говорило о многом. Он предпочитал контролировать все через компьютер, а ногами и руками в их команде орудовал Марк.

– Сержант? – крикнул снизу Карл. В его голосе проскальзывала нервозность.

– Вроде свои, – ответил Косински. – Подождите пару минут, если я не позову вас, бегите.

– Кто там? – кивнул вниз Вальцев.

– Старый сержант Синдиката и девушка, ради которой Легион и затеял это нападение, – пояснил Марк.

Вальцев тут же опрокинул на место крышку люка. Обнаружились два проводка, идущих по его краю и небольшой коммуникатор, подключенный к ним. Вальцев ловко пробежался по экрану пальцами, раздался звук, словно гигантская вакуумная крышка присосалась к огромной банке.

– Ты что? – удивился Марк.

– Сержант – лишний свидетель, девушка вообще – как бомба со взрывателем, который неизвестно когда сработает, – пояснил напарник. – Все, уходим.

Косински спокойно стоял, пока Вальцев быстрой походкой удалялся. Стас прошел шагов двадцать прежде чем понял, что идет один.

– Я не пойду без них, – сказал Марк. – Она мне жизнь спасла.

– Твой дурацкий кодекс? – уточнил сухо Вальцев.

– Мой дурацкий кодекс, благодаря которому ты жив, – ответил Марк. – Ну, давай, открывай люк.

Однако Вальцев не сдавался – уж очень ему не хотелось рисковать:

– А вдруг они не желают ей зла? Вдруг она вообще – их человек, они за своим агентом вернулись, а она – опа! Головушкой ударилась. Вспомнит все и прирежет тебя из благодарности.

– А если нет? Если она нужна им как заложник? Представляешь, что ее ждет? Ее будут допрашивать, стимулировать память. Или накачают наркотиками, чтобы она ничего с собой не сделала, и дальше она будет овощем – не больше и не меньше.

Несколько секунд они смотрели глаза в глаза друг другу. Но исход был известен обоим заранее.

– Ты хоть понимаешь, что я прошел сюда не без проблем? – пожаловался Вальцев, прилаживая проводки обратно к коммуникатору. – В меня стреляли. Дважды. Машина, в которой я ехал, угрожая ножом водителю, врезалась в забор. А за стеной, здесь, на очистных, всем заведует небезызвестный тебе Бобби-Граф.

Уже собравшийся поднять крышку люка, Марк резко распрямился.

– Боб?

– Именно.

– Мы проскользнем мимо, он даже не заметит, – неуверенно сказал Марк.

– Ага, – ехидно кивнул Вальцев. – Вдвоем мы бы могли прошмыгнуть. Вчетвером шансов нет.

Марк нагнулся и с силой дернул люк за петлю.

– Карл, Терри! – крикнул он. – Выходите, здесь чисто.

Первым вылез сержант. В руках у него была «беретта», которую он сразу же направил на Вальцева. За ним показалась девушка.

– Это местный, – кивнул на Вальцева Марк. – Он ненавидит Легион, у него брата на войне убили, так что проведет нас. Плюс поделится шмотьем, которое собирался обменять на курево и еду. За все это я обещал ему пистолет и пять магазинов. Кстати, не вздумайте стрелять, здесь куча разных банд, не хотелось бы влезать в их разборки.

Карл медленно кивнул и опустил пистолет. Но убирать его в кобуру не спешил.

– Что дальше? – спросила Терри.

– Здесь рядом дорога, ее наверняка держат под контролем, – сказал Вальцев. Он с высокомерной миной осмотрел Карла и Терри, и увиденное ему не понравилось. – Но в полутора километрах на юго-западе есть старая трасса, параллельная этой. Там вас искать не будут. Но вначале – переоденьтесь, иначе не дойдем.

Вальцев кивнул на высокий пухлый рюкзак – литров на сто сорок, не меньше. Карл открыл его и одобрительно пробурчал что-то неразборчиво. Внутри были вещи далеко не новые, но вполне приличные.

Камуфляжные куртки, брюки, жилеты-«разгрузки», две пары берцев, а внизу – ровные ряды консервов и пара квадратных пластиковых баклаг с водой.

– Хорошо подготовился, – сержант с подозрением глянул на Вальцева, смотрящего в экран планшета.

– Тут за городом небольшой неофициальный рынок по утрам собирается, – пожал плечами тот. – Можно отхватить вполне приличную травку. Солдаты Синдиката не против продать свою старую форму, когда новую уже выдали, а на черном рынке она хоть чего-то да стоит. Ну а я связываю желающих продать и желающих купить.

В принципе, и про рынок, и про торговлю формой, а иногда и оружием, которого сейчас везде было немало, все знали. Карл ответом удовлетворился.

Пока переодевались, Вальцев выпал из реальности в виртуальность.

Марк подозревал, что он жил не только на поверхности, в своей каморке. В отличие от него, наверху ориентировавшегося все же значительно лучше, чем внизу, Стас проводил в подземельях много времени, хотя и не афишировал это. Было у него здесь, скорее всего, свое логово, и даже не одно. Хакер контролировал отсюда какие-то процессы, вмешивался в них. Иногда кое-что рассказывал Марку, хвастался. Он напоминал тому подземного паука, засевшего в центре сложной электронной паутины.

– Идем, как он говорит? – спросил он Марка.

Тот жестом подтвердил – да. Косински и Карл в камуфляже выглядели абсолютно естественно, а вот Терри могла закутаться в свою куртку раза два, а штаны надевать категорически отказалась – да этого и не требовалось, куртка закрывала ее до колен. Хуже всего получилось с обувью – у нее на ногах до сих пор были больничные тапки, разношенные и со стершимися задниками – в таких удобно сидеть в кресле у камина, а не от врагов бегать.

Вчетвером они осторожно вышли из здания в ночной мрак. Вокруг было несколько построек, окрестности заросли бурьяном. Остро пахло хлоркой и чем-то пряным, гнилостным. Издалека доносились отзвуки канонады. Косински держал наготове «дезерт игл», Карл – «беретту». Но не успели они пройти и десятка шагов, как на крыше здания включился прожектор, луч прошел совсем рядом. Все четверо замерли.

– Тс-с! – прошептал Вальцев. – Это автоматика, ночью срабатывает на движение и шум. Если двигаться осторожно, выключится.

– А если неосторожно? – поинтересовался Карл. Сержант оказался единственным, кто мгновенно упал на землю и теперь поднимался.

– А если неосторожно, то сюда сбегутся бандиты со всех окрестностей, а вслед за ними появятся и легионовцы.

Курт Дайгер

Вертолетчик беспрекословно выполнил приказ Курта и покинул место пилота. Дайгер сел, вдохнул-выдохнул и набрал Айзека. Пока ждал соединения, включил голограммный проектор и перебрался в грузопассажирский отсек.

Не прошло и минуты, как в воздухе зависла голова Айзека. Всего лишь голограмма, но все равно зрелище не очень. Курт отметил, что брат как-то сразу постарел, под глазами залегли черные круги, уголки рта опустились. Не желая лицезреть одну его голову, он включил видео-режим.

– Только не говори мне, что все хреново, – процедил Айзек и впился взглядом в Курта. – Потому что если это так, то все! Нам всем конец! Считай, мы прохлопали свой последний шанс!

Он покраснел, жилы на шее вздулись, кожа пошла пятнами. Курт, не мигая, смотрел ему в глаза.

– Она ушла через подвал в катакомбы, – спокойно сказал Курт. – С ней были вооруженные люди, они убили моих бойцов, которые блокировали выход…

– Твою ма-а-ать! – взвыл Айзек и скользнул ладонями по лицу, будто умывался, запрокинул голову и прошипел: – Курт, второй раз! Второй раз подряд ты похерил дело, братишка! Ты не представляешь, как меня подставил! А уж себя как подставил! Откуда у простой медсестры вооруженная охрана?

– А вот это я хотел бы спросить у тебя. Если даже в моей команде «крот», он слил информацию о Пабло, то теперь со мной совсем другие люди. Так что это ты всех подставил! В том числе моих погибших ребят!

– Я? Да мне теперь конец. И запомни…

– Кто эта девушка? Что ты знаешь? Почему уверен, что с ней не должно быть охраны?

– Потому что мне приказано взять Терри Смит. Я спрашивал, кто она, и получил совет не лезть не в свое дело. Еще сказали, что она не опасна, с оружием обращаться не умеет.

– И то хлеб, – кивнул Курт. – Я допрошу персонал, может, ей просто повезло, и ее взял под крыло кто-то из бывших военных.

– Извини, погорячился, – Айзек помассировал висок. – Ты не мог слить информацию, и кто-то из твоих людей – тоже. Потому что, если ее побег – не случайность, слили больше, чем знаем я и ты.

– Что теперь делать? Нападение на Англию продолжится, или Легион отведет войска?

– Пока мы на многих фронтах одерживаем верх, если отвод войск и будет, то не скоро. Так что у тебя есть шанс все исправить.

Курт криво усмехнулся:

– Каким же это образом?

– Обыкновенным. Ты спустишься в подземелье и найдешь ее.

– У меня погибли люди. Катакомбы кишат бандитами, у меня в отряде осталось восемь дееспособных человек, этого недостаточно… К тому же я в них не уверен.

Айзек подался вперед и проговорил:

– Чем меньше людей знает об операции, тем лучше. Ты меня понял?

Дайгер сжал пальцами ручку, которую вертел в руках, она хрустнула, сломавшись.

– Слушай меня, братец, иди на хрен! И ты, и субординация! Одно за другим даешь мне гнилые задания, гибнут мои бойцы, а ты еще что-то мутишь и крутишь! Почему бы…

Айзек криво усмехнулся:

– Гнилые задания? Может, это кое-кто подгнил, что два раза подряд не может справиться с элементарным… – бросив на Курта взгляд, Айзек примирительно вскинул руки: – Ладно, ладно. Даю добро на то, чтобы расширить штат. Люди из твоей части в километре отсюда, можешь вызвать, кого считаешь нужным. Но! Девчонка очень… ОЧЕНЬ мне нужна. И тебе тоже. И всем нам. Понял?

Курт кивнул. Мысли путались, спотыкались о волну просыпающейся злости, он сглотнул и продолжил недосказанное:

– Почему бы тебе не дать ориентировку всем нашим в Стратфорде? Не назначить награду за Терри Смит? Зачем гнать именно меня, когда мои силы ограниченны?

Айзек нервно рассмеялся.

– Ты такой тупой или притворяешься? Да потому что об этой операции должно знать как можно меньше людей!

Курту показалось, что брат держит его за идиота, обводит вокруг пальца. Он тряхнул головой, поймал ускользающую мысль:

– Синдикат в курсе, кто такая Терри Смит и насколько она важна для нас? Могли ли именно синдикатовцы, зная это, опекать ее?

Брат ненадолго задумался, покачал головой:

– Нет. Не должны. Хотя… – он свел брови у переносицы. – Знали бы, увели б из госпиталя задолго до нашей атаки. Короче говоря, брат. Берешь парализатор, лучших из лучших своих людей, доставляешь девчонку в штаб, получаешь полковника и солидную прибавку к зарплате. Если деньги не интересуют – получаешь звание героя… А насчет ориентировки ты прав! – Айзек обрадовался придумке и заходил по кабинету, то пропадая из поля зрения на экране, то появляясь снова. – Но фотографии у них не будет. Просто будет приказ: «Задержать девушку восемнадцати – двадцати лет на вид, брюнетку» и – описание особых примет. Да! И вознаграждение за ее поимку. Это ты, Курт, молодец!

Дайгер старший сидел неподвижно, лихорадочно обдумывая будущий план поимки Терри Смит. Как он ни старался, плана не получалось. Получался один сплошной долбаный экспромт.

– Айзек, от тебя мне понадобится подробная карта подземелий. Без нее лезть туда нет смысла.

Младший брат потер руки, кивнул:

– Хорошо, будет тебе карта. Что-то подсказывает мне, что все у тебя получится. Жди распечатки с картой и собирай команду. Отбой.

Курт решил не искушать судьбу и вызвал уже сработанную команду. Осталось построить их и дать задание.

Ронни

Ну вот, подполковник ушел в расстроенных чувствах, девчонка исчезла, и мне не удалось себя проявить. Мимо пробегали незнакомые бойцы, переговаривались, я отошла к стенке, чтобы не мешать. Туда, куда отнесли красивую рыжую медсестру.

Села на корточки. Наверное, я единственная женщина, участвующая в операции, но это ни капельки не льстит мне. Из наших, сербов то есть, тут никого нет, в основном англичане, хорошо, американцев нет, они говорят так быстро, что не успеваешь понимать, о чем речь.

Видимо, только подполковник и знает, что я женщина. Ну, может еще Гном. А остальные подозревают что-то или нет? Или думают, что рядом бегает какой-то чудик?

Почему-то только подполковник казался своим. Почему, интересно? Я слишком одичала, пока была подопытным кроликом. Да, когда шли в Германию, рядом были ребята, но это скорее я о них заботилась, чем наоборот. Взять, например, беспомощного Жана, мир его праху, который километра не мог пробежать, не запыхавшись. Девчонки так вообще еще дети были.

А тут вдруг появился человек, который… Не знаю даже. Ему хочется доверять.

Затрещала рация, Курт бодрым голосом велел нам собраться на площадке возле больницы.

Пока шла туда, я размышляла. Наверное, стоило спуститься за беглянкой в подземелье. Это и логично, и выгодно мне. Благодаря импланту я отлично вижу в темноте, а уж теплокровных существ за десяток метров различаю. Там у меня будет возможность доказать, что и от девчонки польза бывает.

Тогда, может, он не станет меня прогонять. Стоило представить это, и гадко делалось на душе. Вспоминался позорный вопрос, когда я сказала, что не против с подполковником… Со стыда чуть не сгорела, это ж надо такое ляпнуть! Прыщ мне на язык!

– Ждем здесь, – сказал Гном уже во дворе. – Строимся.

Опа! Да тут мужики из того отряда, который вытащил меня из Загреба! Отлично! Я оказалась самой низкой после сержанта и заняла предпоследнее место, уставилась на главный вход в больницу, где стояли два штурмовика.

Здание продолжали обыскивать, что, на мой взгляд, было бессмысленным. Наконец появился Дайгер, все вытянулись по стойке смирно.

И снова ничего нельзя было прочесть на его строгом, благородном лице. Он окинул нас взглядом и принялся ходить туда-сюда. Мне хотелось встать еще ровнее, сделаться еще безупречнее. Только бы не подвести его, только бы помочь хотя бы в малом!

Курт Дайгер

Бойцам сработанного отряда хватило пяти минут, чтобы прибыть на место дислокации.

Когда Дайгер прохаживался вдоль строя, стоящего во дворе семиэтажной больницы Святой Девы Марии, его люди вытянулись по стойке смирно. Шестеро солдат. В начале строя – русско-кавказский богатырь Горец. За ним усатый сержант с позывным Сталин, потом Арес, который убивать врагов любил больше, чем жить. Желтоглазый, тонкогубый Ящер. Штурмовая группа, хорошо знакомые бойцы. В том, что предатель – кто-то из окружения Айзека, теперь сомнений не было. Курт даже начал задумываться над тем, что родной брат использует его, держит за идиота. Айзек знает, кто такая Терри Смит, но не считает нужным делиться сведениями. Если так, то нужно выяснить все самому и действовать по обстоятельствам.

Единственная, кому Дайгер не доверял до конца – Ронни, стоящая предпоследней и лучащаяся решимостью. Но она видела в темноте, запоминала детали, а эти навыки в подземелье незаменимы. Нужно просто плотнее наблюдать за девчонкой.

Замыкал строй бывший учитель физкультуры Гном. Действующий сержант, инструктор, воспитавший тысячи бойцов Легиона.

– Вольно, – скомандовал Курт. – Пять минут на ознакомление с план-схемой, и приступаем к заданию! Время работает против нас.

В катакомбах скрывались нелегалы, охотники за головами, торгующие человеческими органами дилеры, и отморозки всех мастей. Вся эта публика понимала только язык силы, а отряд был вооружен до зубов.

Война между Легионом и Синдикатом была интернациональной и больше всего напоминала гражданскую. Англичане убивали англичан, немцы – немцев. Одни служили сильным мира сего, другие – свободе. Если надеть на бойца обычный камуфляж без нашивок, то невозможно сказать, кто перед тобой: боец Легиона, террорист Синдиката или мародер, который решил воспользоваться неразберихой.

Поскольку банды, обосновавшиеся в катакомбах, знали друг друга, было решено при встрече с людьми надевать маски-балаклавы, чтобы местные ничего не заподозрили.

Выждав положенные пять минут, Дайгер хлопнул в ладоши:

– Бойцы, приступаем!

Один за другим люди побежали к центральному входу, где все еще дежурил сержант в гермошлеме со штурмовой винтовкой в руках.

Отдав честь Дайгеру, он пропустил отряд внутрь.

За несколько минут спустились на нулевой этаж, затем – в подвал. Вход в подземелье по приказу Дайгера охранялся. Постовые отступили к стене. Горец остановился возле люка, указал туда:

– Лезть?

– Пока стоять на месте. Ронни, сначала ты. Посмотри, не оставили ли наши беглецы следов.

– Так точно! – кивнула Ронни и юркнула в темноту.

О бетонный пол шлепнули ее подошвы. Двигалась она бесшумно, фонарик не включала, и некоторое время казалось, что девчонка исчезла. Наконец по полу тоннеля скользнул луч фонаря и донесся голос:

– Давайте сюда! Тут пыльно, они наследили.

Первым спустился Дайгер, глянул на Ронни, она светила перед собой, и ее фигуры видно не было. Включив налобный фонарь, он направился к ней. Девушка опустилась на колени и сказала:

– Вот тут осторожнее. Смотрите, сэр, – она провела ладонью над землей, подождала, пока Дайгер сядет на корточки и продолжила: – Видите, отпечаток подошвы. Точно это наш беглянка.

Бетон был покрыт засохшими грязевыми наносами, и на нем отчетливо проступали следы рифленых подошв. Дайгеру понадобилась минута, чтобы различить маленький, почти детский след, напоминающий какой-то больничный логотип: змейка в окружении звезд плюс отпечаток квадратного каблучка.

– И что нам это дает?

– Мы хотя бы знать направление, и что человек три, – ответила Ронни, выпрямляясь и отступая, чтобы следом полюбовались остальные. – Думать, они останутся под землей, вверху опасно.

Дайгер мысленно с ней согласился и отметил, что по-прежнему они ищут иголку в стоге сена с единственной разницей, что найти иголку просто, если есть магнит. Но, с другой стороны, подземелье богато жадными до поживы элементами, их можно разговорить, и они за определенную плату подскажут, где прячется беглянка. Еще на поверхности он придумал историю: девчонка – мошенница, которая грабила стариков, ее жертвой стал выдуманный отец Дайгера, у которого она выкрала памятную, очень нужную вещь, вещь эту следует во что бы то ни стало вернуть.

Дайгер посветил на карту: подземные коммуникации представляли собой самый настоящий альтернативный город. Отсюда к центру вел широкий тоннель, от него разбегалось множество ходов поменьше, причем он был не прямым, а тянулся полукругом. А вот дальше канализационные тоннели пересекались с лабиринтом катакомб, где сам черт ногу сломит.

Если беглецы пошли по центральному тоннелю, то впереди – несколько километров необитаемых подземелий, где почти нечего опасаться, их можно преодолеть бегом. Потом… Время покажет.

Скорее всего, один из спутников Терри вхож в криминальные круги, иначе откуда он знал про потайной ход, о котором не каждый сотрудник больницы догадывался?

– Ходу, – скомандовал Дайгер и зашагал вперед. – Мы и так дали им два часа форы.

Вскоре он пропустил Ронни вперед. Девушка бежала трусцой, присматриваясь к деталям, прислушиваясь к гулкому тоннелю. Иногда наверху бахали взрывы, и на голову сыпалась бетонная крошка. Едва слышно переговаривались автоматы. АК, перекинутый через плечо, ударял Ронни по спине, подгоняя, но девушка, как опытный вояка, двигалась в эконом-режиме, не увеличивая и не уменьшая темп.

Через пятнадцать минут Дайгер уже не ощущал подземную промозглость, а спустя полчаса ему сделалось жарко. Позади Горец пыхтел как паровоз. Усиленные эхом, бухали подошвы.

Когда стало ясно, что беглецы двигаются по главному тоннелю в сторону очистных, где множество выходов наружу, Дайгер остановился, вскинул руку: все встали. Он отстегнул рацию, проверил связь: удивительное дело, она тут была! И пренебрег запретом, связался с Айзеком. Донесся недовольный голос брата:

– Я же предупреждал…

– Направь группу людей на перехват к очистным, – проговорил Дайгер, косясь на подчиненных. – Наш объект наверняка вышел на поверхность там, надо загнать его назад или взять на месте.

– Понял. Спасибо. Конец связи.

Довольный собой, Дайгер распорядился:

– Ронни, если тяжело, беги медленнее.

– Все нормально, – улыбнулась она: подсвеченная фонарем, ее улыбка напоминала оскал мелкого хищника – куницы или горностая. Она и сама похожа на куницу: быстрая, верткая, гибкая.

Через пятнадцать минут Ронни перешла на шаг. Дайгер не стал уточнять почему. Вскоре его фонарик выхватил дверной проем, распахнутую дверь из перекрещенных железных прутов. Ронни что-то подбирала на земле, изучала следы.

– Что у тебя? – спросил Дайгер, осмотрел дверь, но ничего странного не обнаружил.

Девушка молча шагнула навстречу, протянула ему стреляную гильзу и сплющенную железяку:

– Дверь был запаян. Они отстрелили дужку замка. Вот она, вот замок. И пошли дальше. И мы пойдем?

Не дожидаясь приказа, она рванула дальше. Дайгер отметил, что наверху, над двумя рядами труб, имеются узкие лазы, идущие перпендикулярно этому. На карте они разбегались в разные стороны. Одни заканчивались тупиками, другие соединяли широкие тоннели.

Ящер проговорил сзади:

– Ронни будто под землей родился.

– Не родился, а долго прятался, – отозвалась девушка.

– Отставить разговоры, – шикнул Дайгер и подумал, что только Гном и Сталин знают, что Ронни – не странный парень, а девушка, но пока никак не выдали своей осведомленности.

Они быстро вышли в полукруглый зал. Здесь ничего бетонировать не стали, решили воспользоваться вырубленным в горной породе помещением и пустили трубы по сырому потолку. Луч фонарика скользнул по люку, к которому вела чуть наклоненная труба.

Вверху раскатисто бахнуло. Подземелье вздрогнуло, стряхнуло капли со сталактитов. Одна попала Дайгеру на лоб, вторая скатилась за шиворот.

– Здесь лезли, – Ронни вскарабкалась по трубе, откинула люк, вылезла наполовину, простояла так, затем спустилась и закружила по помещению. Села на корточки, что-то тронула на полу, задумалась.

Наблюдая за ней, Дайгер не шевелился, остальные тоже стояли на местах, чтобы не затоптать следы. Наконец Ронни заговорила:

– Не очень понятно. Не вижу следов… Может, они поднялись вверх?

Марк Косински

Марк видел, что Терри устала. Вряд ли кто-нибудь стал бы винить молоденькую хрупкую девушку за то, что она после двух часов непрерывного бегства начала отставать.

Хотя нет: Вальцев явно винил Терри, она для него не более чем балласт. Очистные остались чуть в стороне вместе с лаем собак и светом прожекторов. Фонари не включали и потому шли медленно: мешали высокая трава, кротовьи норы и подозрительные лужи неизвестной глубины. Поначалу, когда неподалеку разрывался наряд, Марк инстинктивно пригибал голову, потом перестал. Вряд ли Легион будет расходовать боеприпасы и обстреливать пустырь, где всех строений – четыре стены ангара без окон, дверей и даже крыши.

Обозначенные Вальцевым полтора километра превратились во все пять или даже шесть, и каждая сотня метров была в некотором смысле испытанием – а Терри чертовски устала. Они шли уже минут сорок, и судя по всему, предстояло еще не меньше.

– Привал, пять минут, – Марк понимал, что отдых для них – непозволительная роскошь.

Надо было до рассвета выбраться на трассу, и по ней добежать до одного из тех поселков-призраков, которые нынче были повсеместно в старой доброй Англии, ставшей уже совсем не доброй.

Вальцев поморщился, Терри облегченно выдохнула и рухнула. Карл спокойно сел, прислонившись спиной к одинокому молодому деревцу, и быстро проверил свою «беретту».

Марку нравился старый сержант. Он не спрашивал, не лез в чужие дела, не спорил с решениями, которые касались и его жизни. Он относился к происходящему как привыкший ко всему солдат.

– Вертушка, – сказал Карл.

Приближающийся вертолет Марк услышал только секунд через пять, а ведь он на слух не жаловался. Вертушка шла низко, метрах в десяти над землей, освещая все под собой мощным прожектором.

Сделав круг над очистными, вертолет неожиданно уверенно направился в сторону беглецов.

– В траву! – приказал Марк.

Они упали и лежали так, когда вертолет прошел метрах в сорока правее. Пролетев еще с полкилометра дальше, вертушка развернулась и пошла обратно.

– Прочесывают, – отметил Карл.

– Зачем они это делают? – спросила тихо Терри.

– Кто-то из нашей компании им крепко нужен, – ответил Вальцев. – И это точно не я.

– И не я, – отметил седой сержант.

В этот момент вертолет, не долетая до беглецов полсотни метров, снизился метров до четырех-пяти, и из него выскочило несколько человек. К счастью, направились они в другую сторону – а вертолет, поднявшись выше, полетел кругами вокруг десанта.

– Стас, мы сможем прорваться к дороге?

Карл с сомнением посмотрел на Марка. Да уж, такое общение не клеилось с легендой потерявшего память Рихарда Бланша.

– Я бы не рисковал.

– А вернуться обратно к очистным?

– Без шансов, – Вальцев достал из кармана планшет и замельтешил пальцами по экрану. – Но нам и не нужно. К очистным подходит четырнадцать коллекторов, каждый из которых объединяет несколько труб. Ближайший вход в канализацию – левее нас метров на сорок.

– Оставьте меня, – попросила Терри. – Я устала.

– Я тебя не брошу, – мотнул головой Марк. Он чертовски устал, но это не имело значения. – Надо будет – на спине потащу.

Вальцев глянул на него скептически. У них уже бывали споры по поводу «дурацкого кодекса» – когда Косински лез в очередной крестовый поход, вытаскивая кого-то, кому считал себя должным, или закапывая кого-то, кого считал своим врагом.

Сам Вальцев был человеком прагматичным, и многие считали, что общаясь в основном с компьютерами, сетями и базами данных он и сам давно стал просто некоей программой, лишенной большей части человеческих чувств.

А Марк являлся его уязвимостью, бэкдуром. Единственным живым существом в мире, ради которого Вальцев мог оставить свое размеренное существование и рискнуть жизнью. И особенно Вальцева бесило то, что Марк воспринимал это как норму – в его кодекс это вписывалось идеально.

Несколько десятков метров до узкого прямоугольного люка с надписью «SK 2021» они преодолели за минуту – пригнувшись, змейкой, один за другим.

GPS и Глонасс, спутники которых ловил планшет Вальцева, не подвели – за последние несколько лет геолокационные технологии достигли невиданных вершин. И это при том, что космические аппараты постепенно сходили с орбиты, а новые практически не запускались.

Вход в канализацию был именно там, где и предполагался – посреди разбитой дороги в окружении выбоин, заполненных водой. Вальцев опустился на колени и ощупал люк.

– Чистая механика, – с некоторым разочарованием сказал он. – Открывайте.

Проще всего это было бы сделать с помощью специального крюка, но такового в наличии не было. Карл с Марком потратили минуты две только на то, чтобы удобно зацепить тридцатикилограммовую крышку.

Первым внутрь полез Марк, за ним Карл, Терри и Стас. Внизу было тепло и безветренно – это почувствовалось на контрасте. Вроде бы и не мерзли, пока бежали. Но как только спустились из осенней промозглой британской ночи в сухое безвременье канализации, сразу осознали, что там, позади, было не очень приятно.

– Куда дальше? – спросила Терри.

Вальцев включил фонарь и посветил направо, затем – налево. Ничего подозрительного: бетонные округлые стены с потеками воды, переплетения труб. Как будто попал в брюхо исполина.

Они отошли метров на двадцать и уперлись в развилку. Марк не хотел признаваться, но в этих краях ему бывать не доводилось, и без навигационной программы Вальцева он был беспомощен.

– Предлагаю уходить, как и собирались, к заброшенному шоссе, – сказал Вальцев, раскручивая пальцами карту на экране. – Можно коротким путем – обратно до очистных, там через водомерный узел и по прямой к цели.

– Прямо в лапы Легиона, если они сподобились спуститься под землю из больницы.

– И почти сто процентов вероятности нарваться на местную банду, у которой штаб-квартира как раз за водомерным узлом. – Вальцев увеличил масштаб и показал.

На карте был изображен комплекс зданий очистных сооружений, прямо по которому и вокруг проходили десятки линий, кругов, прямоугольников, нанесенных пунктирными линиями разного цвета.

– Ни черта не понятно, – признал Карл.

– Вот водомерный узел, а вот здесь их штаб, да? – Терри уверенно ткнула пальцем в сплетение черточек.

Вальцев взглянул на нее с уважением:

– Чертежи читаешь?

– Не помню, – Тери поджала губы, и в тусклом свете фонаря показалось, что она вот-вот заплачет. – Здесь видно, что находится на заднем плане, что – на первом, цветами выделено. Я это понимаю, потому что вроде бы училась рисовать.

– Память возвращается? – спросил Марк.

– Нет, – девушка закрыла лицо руками. – Только скользкие хвостики от воспоминаний.

– Хватит лирики, – грубо оборвал их Вальцев. – Идти короткой дорогой через очистные я не рекомендую. Есть еще вариант – радиальная дуга. Раза в два больше по расстоянию, но у нее вообще ответвлений нет, она не пересекается с другими коллекторами, и в итоге через час мы будем на месте. Услышим что-то впереди – отступим. Заметим погоню сзади – прибавим шаг.

– Хороший план, – сказал Марк.

Карл только кивнул.

Они быстро шли, освещая тусклым фонариком сухое бетонное подземелье. Толстый слой пыли подтверждал, что здесь редко кто-либо ходил. Некоторое время Марк был первым, вслушиваясь и всматриваясь, минут через десять его сменил Карл.

Косински взял Терри под локоть, заставляя ее передать часть нагрузки ему. Девушка кротко взглянула на него – было ощущение, что она на грани обморока.

По-хорошему, следовало остановиться, перекусить. Поспать хоть часок, как-никак уже глубокая ночь. Скорее всего, тапки Терри во время прогулки наверху промокли насквозь – Марк мог бы высушить их с помощью фонаря минут за двадцать.

Но сверху рыскали десантники Легиона, и они явно не собирались отступаться от задуманного. А значит, чем быстрее беглецы уберутся подальше, тем лучше.

Чувствуя упаднические настроения, Вальцев, как мог, попытался утешить Марка:

– На вашем месте я так не расстраивался бы. Потому что у вас есть я, а я знаю, где здесь что. Не только знаю, но и могу дистанционно управлять механизмами, пока работает планшет.

– Не буду спрашивать, каким образом, – буркнул Марк, насколько знал друга, он все равно продолжит рассказ, и Вальцев не обманул ожидания.

Начал он, как всегда, издалека:

– Стратфорд – современный мегаполис, и хотя война потрепала его, он все еще остается высокотехнологическим организованным городом. Его подземелья, скрытые под улицами коммуникации и трубопроводы управлялись многочисленными электронными системами, подчиненными различным службам. Теперь многие системы вышли из строя, но не до конца, скорее это просто люди частично потеряли над ней контроль. Многочисленные нити перепутались, некоторые порвались, – Вальцев дернул торчащий из стены провод и продолжил самодовольно. – И умелые хакеры, подключаясь к ним, могут многое сделать в подземельях.

– Например? – заинтересовался Карл.

– Например, заблокировать электронные замки на люках и некоторые двери. Дистанционно спустить воду из труб. Слышал, что тут испытывали экспериментальную систему безопасности. Когда только банды и всякие маргиналы начали спускаться под землю, в нишах установили огнестрельное оружие. Оно начинало стрелять, когда кто-то проходил мимо датчиков движения.

– В итоге часть выделенных денег раздербанили, – предположил Марк. – А местные умельцы демонтировали огнестрел и продали по запчастям.

Вальцев кивнул:

– Где-то так, ага. Но, говорят, кое-что осталось. Неплохо было бы это найти. Я когда-то программировал пару подземных электронных систем, так что, – он подмигнул Терри. – Мы почти в безопасности.

Марк его оптимизма не разделял:

– Но не исключено, что местные умельцы перепрошили систему…

Вальцев фыркнул:

– Кое-что разрабатывал я. Вряд ли.

Занятый своими мыслями, Марк в полумраке тоннеля воспринял как должное, что пыли на полу больше нет и белые полотнища паутины больше не преграждают путь. А потом Карл выстрелил из «Беретты», и он, толкнув Тери в обратном направлении, крикнул:

– Беги!

Курт Дайгер

Он молча вскарабкался по трубе, высунулся из люка, как сурикат – из норы, посветил вокруг. Почти неосвещенное помещение, вдоль стен тянутся четыре ряда труб. Дайгер вылез, сделал шаг и замер. Снаружи, не так уж и далеко, взорвалась граната, донеслись возгласы, стрекотание вертушки.

Айзек направил сюда основные силы Легиона, и если Терри и компания снаружи, их уже задержали. И снова он нарушил приказ и связался с Айзеком. Не дав ему рта раскрыть, проговорил:

– Прием, Айзек, объект у тебя? Мы шли по их следам, но им удалось оторваться.

– Хрена с два! – крикнул взбешенный брат. – Как сквозь землю провалились! Если ты упустишь ее, с меня шкуру спустят, а потом и до тебя доберутся…

– Продолжаю поиски. Отбой.

– Стой! Никто из наших не должен тебя видеть. Понял меня? Кто-то работает против нас. Кто-то из ближайшего окружения.

– Америку ты мне не открыл. – Дайгер отключился и злобно посмотрел на рацию. Долбанный Айзек с его интригами!

Подчиненные не спешили вылезать, ждали приказа. Дайгер же понятия не имел, что делать дальше.

– Что у тебя? – поинтересовался Гном, и из черноты люка появилась его лысая голова, затем он вылез полностью, прошелся по помещению. Луч фонарика остановился на сложенной кучей одежде.

– Переоделись, – предположил Дайгер. – Значит, или тут у кого-то из них был схрон, или здесь ждал подельник.

Вслед за Гномом на поверхность поднялся Горец, порылся в одежде, не нашел ничего интересного и дернул плечом.

– Ронни, – позвал Дайгер, и девчонка тотчас встала перед ним, уставилась влажными преданными глазами. – Сколько их? Куда пошли?

Она тряхнула гривой и сказала с готовностью:

– Мне нужно пять минут.

И исчезла в темноте. Вдалеке заплясал луч ее фонарика, эхо быстрых шагов заметалось в бетонной утробе исполина.

Когда Ронни вернулась, все уже вылезли из подземелья. Вид у девушки был виноватый, она посветила туда, откуда пришла:

– Сэр, они вышел на улицу, но там сейчас наши. Много очень наших, – задумавшись, она потерла лоб. – Вроде их четыре.

Дайгер кивнул:

– Ясно, тут был подельник. Ждите здесь. Ронни, проводи меня по следам, мне нужно самому посмотреть, что снаружи.

– Сэр, фонарь выключить только, – посоветовала Ронни. – Теперь совсем выключить.

Шли в абсолютной темноте. Ни лучика нигде, ничего.

– Неужели ты видишь, что вокруг? – прошептал Дайгер.

– Плохо, только очертания. Впереди выход, там светлее. Осторожно, сейчас будет поворот, и надо пригибаться.

Подполковник замешкался и врезался лбом в трубу – несильно. Получился характерный «бом-м-м».

– Осторожнее, – сказала Ронни.

Еще поворот, и вышли к лестнице наверх, затем по ней поднялись в помещение с огромными стальными жбанами. Обогнули их, и Дайгер различил более светлый прямоугольник открытой двери.

Облака, подсвеченные огнем пожарищ, казались бурыми. Вдалеке, там, где город, в нескольких местах горели дома. Столбы черного дыма сливались с темнотой. То там, то тут вспыхивали взрывы. Стрекотал автомат.

Над землей параллельно друг дружке летали вертолеты – прочесывали квадраты. Дайгер поднес к глазам небольшой складной бинокль и увидел десантников, движущихся цепью.

– Им не уйти, – сказала Ронни. – Им некуда деваться, спрятаться можно только под землей. Туда они и вернутся, но дальше.

– Уверена?

– Я бы сделать так, – ответила Ронни с уверенностью в голосе и развернула карту подземелий, мятую, похожую на туалетную бумагу. – Я проверить следы, они вокруг здание пошли и – от города.

– Но как ты поняла, что это именно их следы?

Глаза подполковника привыкли в темноте, и он заметил, что Ронни самодовольно улыбается.

– Терри Смит не переобуться обувь. Обувь на ней все те же.

Дайгер отошел от выхода, посветил на свою карту, прочертил пальцем предполагаемый маршрут. Ближайший ход под землю был в двух километрах.

– Ты незаменима, – сказал он, стараясь скрыть радость в голосе, и зашагал к своим людям.

Гнаться за ними по поверхности опасно, лучше спуститься под землю и двигаться по тому же тоннелю, пока не начнут встречаться их следы.

За появившуюся надежду он готов был расцеловать Ронни. Все-таки мозги у нее работают быстро, и детали она подмечает отменно. Не будь она женщиной, в своем отряде оставил бы.

Через двадцать минут под землей Ронни радостно известила, что нашла следы, а потом посветила на запертый люк.

– Они вернулись под землю. Сэр, сработал ваш план! – она вскинула голову, чтобы закинуть растрепанные волосы назад, и Дайгер прочел на ее лице юношеское неприкрытое восхищение. Настолько неприкрытое, что невольно отвел взгляд.

– Хватит мне сэркать, – сказал он. – Мы не на приеме. Куда они направились?

– Разобраться надо, – она посветила себе под ноги. – Да, точно, их теперь четыре, но следы другой, только у Терри – тот же…

– Все просто, – объяснил Дайгер, задумался и добавил. – Хотя по-прежнему много пробелов. Варианта два: один из беглецов пришел к своему подельнику, а мои люди их спугнули, загнали в катакомбы, и их стало четверо: те, что были раньше, плюс подельник. Из больницы они ушли налегке, замерзли и переобулись, а для Терри, у которой маленькая стопа, подходящей обуви не нашлось.

– А второй вариант, – проговорил Ящер, – что они передали девушку другой группе.

– Да. Но для нас это ничего не меняет, мы продолжим их преследовать, только надо понять, куда они пошли.

– Сэр! – радостно объявила Ронни. – Тут совсем недавно они прошли. Ну, плюнул кто-то, не засохла слюна еще, да и совсем свежие следы.

– Ага, – Дайгер развернул схему подземелья. – Ронни, ты опять?

Ронни развела руками.

– А как мне вас звать?

– Курт. Можно – подполковник.

– Ну… О’кей. Постараюсь.

На месте беглецов Дайгер отправился бы в ближайшее место, где есть выход на поверхность, ведь не зря те рвались наверх. Не получилось в этот раз, получится в другой. Тем более за городом много наполовину обитаемых поселков, где легко затеряться. Это по зеленому коридору к центру катакомб, где полно обитаемых пещер. Центр подземного Стратфорда не совпадает с центром, что на поверхности, и это хорошо, потому что до ближайшего люка идти всего ничего, не больше двух километров. Помимо зеленого тоннеля, огибающего центр полукругом, над пещерами изобиловали узкие лазы, где надо перемещаться на четвереньках, а иногда и ползком. Настоящие шкуродеры. Зато, если идти по ним, можно срезать путь и обогнать беглецов, движущихся по дуге. Но прежде надо убедиться, что они направились именно туда.

От полукруглой залы в разные стороны разбегались ходы. Ронни махнула вперед:

– Сэр… Ой, подполковник, нам туда!

– Стой! Надо свериться с картой.

Девушка остановилась у входа в тоннель, взялась за стену.

Тоннель был огромной бетонной трубой, которая полукругом огибала обитаемый центр. Если бы они пошли в центр, воспользовались бы другим ходом. Вряд ли беглецы заблудились, до сего момента в их действиях прослеживалась четкость. От коридора было всего три ответвления. Одно – через двадцать метров, второе – через триста, последнее – через два километра. Причем второй тоннель вел назад, на окраину. Надо пройти пару десятков метров, если они не свернули, есть смысл по шкуродеру обогнать их и затаиться в засаде. Рука легла на рукоять парализатора, сердце зачастило, и подполковник улыбнулся, глядя на Ронни, стоящую спиной.

Приятно иногда ошибиться в человеке. Девушка в подземелье незаменима, сэкономила много времени.

– Веди дальше.

Как и думал Дайгер, беглецы не свернули в первый тоннель, а двинулись по длинному пути в обход центра.

– Дальше не идем, – скомандовал он. – Ищем воздушный тоннель вверху и ползем по нему или бежим на четвереньках. Так мы обгоним их и устроим засаду, возьмем их тепленькими.

Сталин длинно и многоэтажно выругался, но оспаривать приказ не стал. Все принялись светить вверх, там, где чернели пластиковые трубы с колышущимися простынями паутины. Лаз обнаружил Гном и прокомментировал:

– Что-то места там маловато. Горец, пролезешь?

Русский посмотрел туда, куда указывал луч фонарика Гнома.

– Разве что ползком. Но если дальше лаз сузится, я застряну, как Винни Пух, и буду торчать там, пока не похудею, или пока крысы меня не понадкусывают. Надеюсь, вы меня не бросите.

Дайгер встал на трубы, которые тянулись внизу, посветил в черноту.

– Там у стены тонкая труба. Теоретически пролезть можно, практически… Горец прав.

– Гном идет первым, за ним – Ронни, и так по мере увеличения объема тела. Если проход сужается, впереди идущий предупреждает, и мы возвращаемся. Гном, вперед! Нам нельзя терять время, и так отстали. Если перехватим их, каждый получит премию и повышение, так обещали в штабе.

Бывший учитель физкультуры подтянулся и исчез в лазе. За ним последовала Ронни. Потом – Ящер, Сталин, Арес, Дайгер. Замыкал Горец. Ползли на пузе, цепляясь за трубу и подтягивая себя руками и отталкиваясь коленями. Наибольшее неудобство доставляли штурмовые винтовки, которые цеплялись за стены, давили на ребра, путались под руками, но бросить их было никак нельзя.

Наверху шел бой. Вздрагивала земля, то и дело казалось, что сейчас потолок рухнет прямо на голову. Гном бодрым голосом извещал, что тоннель расширился. Периодически такое случалось, и можно было с десяток метров пробежать на четвереньках, а потом снова начинались мучения в узком лазе.

У Дайгера были наручные часы с компасом и прибором, измеряющим пройденное расстояние. Оставалось сто пятьдесят метров мучений. Десять минут, и можно будет распрямиться, снять паутину, облепившую лицо.

Интересно, удалось ли обогнать беглецов? Даже если нет, экстремальный марш-бросок должен приблизить к ним. Если они не пошли назад по параллельному пути.

– Внимание, конец пути, – объявил Гном.

Из-за грохота наверху не было слышно, как он спрыгнул. Когда пришла очередь Дайгера, он увидел свет в конце тоннеля, и плевать, что это всего лишь фонари. Ухватился за край, нащупал ногами трубы, слез, осмотрелся. Ронни сидела, упершись одним коленом в пол, и светила перед собой. Гном протирал лысину от паутины, снимал липкие белые нити с ресниц.

Ронни поднялась, покружила на месте, коснулась нетронутой паутины в просторном тоннеле и прошептала:

– Они здесь не проходили. Есть чьи-то следы, но старые и не женские.

– Всем тихо! – шепотом скомандовал Дайгер, но Горец грохнул подошвами о пол, спрыгнув. Втянул голову в плечи, скользнул к стене, снимая штурмовую винтовку и целясь в темноту.

Будто отвечая ему, издали донесся грохот.

Ронни прицелилась в тоннель из пистолета, инстинктивно попятилась.

– В мужчин стреляем, они не представляют ценности, – прошелестел Дайгер, залез на трубы, устроился там. – Только осторожно, не попадите в девчонку, она нужна живой.

Остальные тоже улеглись на трубы. Ронни не осталось места, и она устроилась возле Курта у стены. На трубах было тесно, и она прижимала локоть к его спине.

Один за другим погасли фонари, все затаили дыхание, остались лишь звенящая тишина и чернота, которая казалась абсолютной. Дайгер выставил перед собой парализатор. Кровь в висках пульсировала гулко, громко, как приближающийся товарный состав.

Ну, где же ты, Терри Смит? Кто такой важный скрывается за твоим именем? Пара минут, и все станет на свои места.

Вдалеке что-то уронили – донесся лязг, затем – голоса, и снова воцарилась тишина. Шагов было не различить, словно беглецы заподозрили неладное и тоже затаились. Нет-нет, это исключено. Надо немного подождать.

Наконец в темноте затопали, и Дайгер положил палец на спусковой крючок парализатора. От цели его отделял жалкий десяток метров.

Марк Косински

Как бы Терри ни устала, но звук выстрела в тесном пространстве подстегнул ее не хуже кнута – и через мгновение она скрылась во тьме.

Вальцев коротко глянул на Марка, тот кивнул – и через мгновение хакер уже бежал за девушкой.

Все это уместилось едва ли в десяток ударов сердца. Не глядя на убегающего Вальцева, Косински распластался на полу, прижимаясь плечом к стене – обнаружив, хотя и запоздало, что пыли здесь нет – и вытянул винтовку, чудесным образом оказавшуюся у него в руках, перед собой.

Карл лежал прямо посреди туннеля метрах в трех впереди, хотя по логике должен был давно откатиться в сторону. Старый сержант выстрелил еще раз. Марк пока не видел противника.

– Где они? – спросил он.

– Слева, – ответил Карл.

Это было неправильно. По плану, который открывался на планшете Вальцева, никаких ответвлений тут быть не должно. Естественно, план мог устареть. Какие-нибудь секретные службы вполне способны прорыть дополнительный тоннель. Могло оказаться, что когда-то, еще до планирования очистных, здесь собирались сделать ветку метро или подземный склад, а в итоге проект забросили, оставив кучу незадокументированных ходов.

Но в любом случае это было неправильно! Марк привстал и сдвинулся правее, еще правее, и за слабым изгибом туннеля увидел проем бокового прохода – метрах в семи от себя.

– Ты попал? – спросил он у Карла.

– Почти наверняка, – ответил старый сержант.

– Сколько их?

– Понятия не имею.

Марк встал, закинул винтовку за плечо, взял в правую руку «дезерт игл» и медленно пошел вперед.

Инстинкты требовали бросить все и бежать вслед за Терри и Вальцевым, но оставлять позади противника, даже не зная, сколько врагов и чего они хотят, абсолютно неправильно.

Край прохода был довольно свежим, бетонную стену пробили с другой стороны чем-то вроде отбойных молотков – это видно по сколам.

– Гранату кину, – предупредил Марк.

– У тебя нет гранат, – ответили из прохода. – Можешь загрызть нас зубами. Сдавайся!

Раздался жидкий хор смешков. «Трое или четверо» – определил для себя Косински. Даже с учетом прикрывающего Карла расклад не в его пользу.

И тут с той стороны, куда убежали Стас и Терри, донесся равномерный шорох шагов.

– Карл, не стреляй!

Марк был уверен не на сто процентов, но на девяносто точно, что бежал Вальцев. И точно, через несколько секунд он вломился в зону видимости.

– Они схватили девушку!

Донесся придушенный женский вскрик. Этот момент противник выбрал для начала атаки. Марк ожидал чего-то подобного, поэтому первого выскочившего он встретил выстрелом из пистолета в упор, второму вскользь заехал левой рукой в челюсть, а третий, кинувшись в ноги, сбил его самого.

Противник был примерно в таком же камуфляже, как и они сами, но в отличие от Карла, Стаса и Марка, на головах у них были напялены стандартные черные балаклавы, используемые одинаково часто и спецназом, и бандитами.

Пока Косински еще откатывался, пока перехватывал удобнее пистолет, прямо над ним раздалось несколько выстрелов.

Марк вскочил и тут же получил кулаком в левую скулу, перехватил чью-то руку, заработал очередной удар – на этот раз по касательной в ребра. Фонарь погас – то ли разбитый, то ли выключенный. Темнота была абсолютной, и только редкие выстрелы стоп-кадром высвечивали происходящее.

Их осталось трое на трое – Вальцев, Карл и Марк против людей в балаклавах. Стычка перешла в потасовку, стрелял время от времени старый сержант – в его руке была «Беретта», а саму руку крепко сжимал громадный мужик, выкручивая ее.

Вальцев боролся с толстяком, не снимая рюкзака, – у них на двоих был один нож, и с ракурса, откуда видел редкие стоп-кадры Марк, непонятно, у кого он в руках, а кто пытается им завладеть.

Сам Марк дрался с низким и худым, но жилистым и крепким мужиком в годах. Противник оказался вполне опытным, и обмен короткими ударами не приносил ни вреда, ни ощутимого преимущества.

– Бежим! – крикнул вдруг противник Марка и первым рванул в недавно созданный тоннель.

Причина паники обнаружилась сразу: Вальцев, тяжело хрипя и мотая головой, стоял над своим противником, а в животе у того виднелась рукоять ножа. Хакер успел включить тонкий и короткий фонарик, которого у него раньше вроде бы не было. Расклад стал трое против двоих, и нападавшие предпочли удалиться.

– Кранты мне, – сказал тихо Карл и осел по стене.

– Что такое? – Марк подскочил к нему и обнаружил, что камуфляж старого сержанта весь пропитан кровью.

– Выкрутил руку мне, салага, – Карл слабо улыбнулся. – Мощный, скотина… Сейчас сдохну… Рихард, кто ты, мать твою? Только не ври про амнезию.

Марк отвел взгляд. Кровь текла не из плечевого сустава, а из трех пулевых отверстий в груди. Надо было срочно бежать выручать Терри, надо было убедиться, что парни в балаклавах действительно сбежали, надо было хотя бы проверить «дезерт игл» и собрать оружие. Но Марк вместо этого сел на корточки перед старым сержантом и ответил:

– Косински, Марк. Никогда не служил ни Синдикату, ни Легиону. Все мои долги только перед теми, кого знаю лично. Тебе, сержант, я так и не отдал пачку «Житана» и жалею об этом.

– Сука ты, – беззлобно отметил Карл. – Ладно, я знал, что в постели не…

Он оборвал фразу на середине – просто замер. Марк двумя пальцами закрыл глаза старого вояки.

– Уходим, – заявил Стас. – Слышишь?

И действительно – сюда кто-то шел, не меньше пяти человек, причем уверенно и быстро, с той стороны, откуда недавно прибежал Вальцев.

Марк провел открытой ладонью ото лба к подбородку, размазывая пот и грязь по лицу.

– Ходу, – глухо сказал он и побежал дальше по изгибающемуся коридору.

Вдвоем они двигались гораздо быстрее, чем вчетвером. До ближайшего люка, ведущего наверх, они добрались минут за пятнадцать, прилично оторвавшись от любых возможных преследователей.

Вылезли наверх, закрыли за собой люк, спрятались в кустах, наблюдая за выходом из подземелья. Фонарик больше не был нужен – светало.

– Рассказывай, – попросил Марк.

– А нечего рассказывать, – Вальцев недовольно прищурился. – Карты врут. Там был еще один лаз сбоку, но совсем незаметный. Терри втащили в него за мгновение, потом его закрыли изнутри. Я попробовал открыть – без инструментов невозможно. Побежал к тебе. А у вас заварушка.

– Легион? – уточнил Марк. Он не был до конца уверен, но за Терри охотились именно они. Ни Синдикат, ни местные бандиты не позарились бы на миниатюрную девушку. Во всяком случае, не стали бы рисковать жизнью ради того, чтобы захватить ее в плен.

– Марк, валим отсюда, – Вальцев взял его за плечи и потряс. – Какая разница, кто именно? Есть ты, есть я. Мы вдвоем просочимся из любой задницы. Ты хочешь вырвать девчонку из лап похитителей? Что, объявишь войну Легиону? Ты крут, я не спорю. Особенно ты хорош в рукопашной. Но ты даже против взвода один не выстоишь, а у них таких взводов – тысячи!

– Она спасла мне жизнь, – Косински без подробностей описал побег из больницы. – Если бы не она, меня б застрелили. Не было бы меня, понимаешь? – Да ты просто сохнешь по ней, – Вальцев сплюнул. – Блин, она всего лишь баба!

Марк замер. Если говорить откровенно, разговору этому было уже несколько лет. Но вот это слово – «баба» – вполне логичное в устах социопата-Вальцева, неожиданно резанула слух Марка.

– Не называй ее «бабой», – сказал он тихо.

– Ну и вовремя же, мать твою! – Стас достал из кармана планшет. – Втюхался!

– Ты не совсем прав… Ты не поймешь.

– Мать вашу, еще и экран треснул!

Несмотря на повреждения, планшет включался и работал. Хакер пару минут что-то изучал, потом заявил:

– Я могу подключиться к охранной сети очистных. Камеры, датчики дыма, датчики движения и прочее. Наложу поверх карты сетку с координатами каждого датчика и в течение получаса выслежу похитителей. Но чтоб ты знал: я был против. И вина за все плохое, что случится с нами дальше, – на тебе.

– Ты просто ангел, – усмехнулся Марк.

Его радовало, что основы мира не подломились, и он все так же мог рассчитывать на Стаса. Они вместе открыли люк и спустились вниз. Рядом с выходом наверх было несколько развилок. Вальцев нашел на схеме помещение, через которое проходили толстые канализационные трубы – можно было влезть на них и забиться в самый угол.

Даже если кто-то пойдет мимо, он ничего не заметит. И тепловизоры не помогут – по части переплетающихся труб шла горячая вода.

– А теперь тихо.

Вальцев работал на планшете, зажав его между коленями, и тыкая одновременно всеми десятью пальцами. Марку это казалось чем-то сродни чуду. Впрочем – не ему одному. Он знал, что другие хакеры уважают Вальцева, не говоря уже о простых смертных.

– Готово, – Вальцев передал планшет Марку. – Выводы неутешительные. Такое впечатление, что Легион использует Графа и его банду, чтобы достать вас. Или Граф, вместо того чтобы ловить тебя, накинулся на Терри.

На карте горело с полсотни точек, и большая их часть располагалась вокруг водомерного узла.

– Сразу после похищения срабатывали датчики тут, тут и тут, – ткнул Вальцев в экран. – И чуть позже камера вот здесь сняла двух мужиков в балаклавах и камуфляже.

Камеры и датчики образовывали два идеально прямых луча, вытянувшиеся в сторону логова Графа.

– Мне нельзя с ним встречаться, – тихо произнес Марк.

– Я бы сказал «решай сам», – ответил Вальцев. – Но совершенно не сомневаюсь – ты все равно туда полезешь, хотя Бобби-Граф и обещал отрезать твои яйца и лично съесть их сырыми.

– А может, это все-таки Легион? – с надеждой поинтересовался Марк.

– Не вижу разницы, – Вальцев первым спрыгнул с трубы. – Я подключился к пожарной сигнализации, камерам, управлению питанием. Победить их мы не сможем. Но если выживем в первые пару минут после встречи, есть шанс, что выберемся живыми.

Курт Дайгер

По расчетам Дайгера беглецы уже давно должны были дойти до убежища, но они почему-то не спешили. Привал, что ли, устроили, сволочи?

И тут грянул выстрел. Не вверху, а впереди, в тоннеле. Ронни аж подпрыгнула на трубах и толкнула его локтем в бок.

– Что за хрень? – прошептала она.

– Хотел бы я знать, – процедил он.

И снова выстрел. Женский крик. Очередь, поглотившая возгласы. Еще выстрел, захрипел мужчина, двое заговорили одновременно, и слов было не разобрать. Дайгер напрягся, сунул парализатор в кобуру. Только бы они девчонку не прикончили!

Беглецы, что, нарвались на какую-то банду? Вспомнились стервятники в Загребе. Почему бы и нет? Девчонку налетчики убивать не будут. Скорее захватят в плен и попытаются продать. Кстати, это вариант – выкупить ее у бандитов.

А если не стервятники? Если осведомленные профессионалы? Тогда хуже. В любом случае, надо подождать и отбивать Терри Смит уже у других людей.

Снова выстрелили очередью. Доносились голоса, но слова тонули в грохоте выстрелов.

Вскоре стрелять прекратили. Дайгер снова вытащил парализатор и прошипел:

– Приготовиться. Приказ в силе.

Все замерли. Но вдалеке что-то загрохотало, и снова наступила тишина. Похоже, захватчики не приближались, а удалялись по тоннелю.

– Подполковник, они сюда не придут. Их здесь и не было, я не видела следов, – проговорила Ронни.

– Черт побери, в погоню! – распорядился он. – Близко не подходим, они заметят нас по свету фонарей!

– Может, я пойти чуть впереди без фонаря? – предложила Ронни. – Вдруг что, предупрежу.

– Да. Выполняй.

Подождав, пока стихнут ее шаги, Дайгер зашагал следом, жестом позвал остальных. Было слишком много людей, чтоб передвигаться бесшумно. Шелестела одежда, иногда шаркали подошвы…

Луч фонарика Ронни ударил по глазам. Девушка опустила фонарь и высветила труп, лежащий на спине, раскинув руки, правая была неестественно выгнута. На форме Синдиката имелись знаки отличий, покойный немолодой мужчина, лысый, как кегельный шар, был сержантом. На темной ткани не было видно крови, только три аккуратных пулевых отверстия: чуть ниже ключицы, в районе солнечного сплетения и в области печени.

Ящер сел перед Синдикатовцем на корточки и принялся шарить у него по карманам. Отстегнул кобуру, вытащил оттуда «Беретту», покрутил в руках:

– Нужно кому-нибудь? Мне – нет.

Не дождавшись ответа, он выбросил пистолет – лишнее оружие будет только мешать. Ронни молча подняла его, положила себе в рюкзак – дурная привычка бродяг хватать все, что может пригодиться в перспективе. Ящер достал пачку «Житана» и спросил у Дайгера:

– Трофей! С твоего разрешения закурю.

Щелкнул зажигалкой, затянулся и протянул пачку Сталину. Ронни тоже сунула в зубы сигарету, похлопала по карманам, но не нашла зажигалки. Ящер дал ей свою. Курила она неумело, видимо, ей приходилось это делать нечасто. Потом зажала сигарету зубами и принялась изучать следы.

– Этих вторых много было. Натоптали, что и не скажешь, сколько их. Ждали долго. Курили кучу окурков.

– То есть они торчали тут наобум?

Ронни будто не услышала вопроса, воскликнула:

– Кровища! Просто море кровищи! А вот еще один пятно, чуть в стороне. Тут кто-то или ранили, или пристрелили.

Дайгер метнулся к ней. На грязи возле самой стены чернело пятно, он сел, растер грязь пальцами, поднес к носу. Сомнений нет, это кровь. Вспомнился женский крик. Только бы Терри уцелела! Ну что за невезение?!

Чуть дальше было целое озеро крови, человек, из которого столько вытекло, вряд ли выжил. Вот только где трупы?

– Кто-то кого-то того, – сделал выводы Горец и начал осматриваться.

Встал на цыпочки, посветил на трубы, думая, что трупы положили туда.

Ронни продолжила метаться по коридору, то присаживаясь на корточки, то вскакивая.

– Трупы тащить по коридору, – сказала она, указывая на пол. – Вот две длинный борозды от ног.

Дайгер в два прыжка оказался рядом и выдохнул с облегчением: вряд ли тапочки убитой Терри, которую волокли под руки, оставят такой след. Подтверждая его догадки, Ронни продолжила:

– Девушка бежала сама. Туда, пришла откуда. А кричала – испугалась, наверное.

Да, действительно, среди рифленых подошв он обнаружил и ее след: змейка уползала от них. А дальше ее следы невозможно было различить.

Ронни оперлась о стену, похлопала ее:

– Капли кровь ведет сюда. Тут коридор.

Ящер чиркнул зажигалкой, поднес огонек к стене – он начал трепетать от сквозняка.

– Так и есть, – резюмировал он, ощупал стену, пытаясь понять, как сдвинуть в сторону плиту, закрывающую проход.

Дайгер остановил его:

– Погоди, нам туда не нужно. Ронни говорит, девчонка убежала назад. Мародеры или кто они там, получили по носу и утащили своих раненых в потайной проход…

– Не уверена, – вздохнула девушка. – Но след ведет назад в тоннель. А дальше натоптано, не понять.

Дайгер потер висок. Кто нападал на беглецов, неясно. Трупы налетчики забрали с собой. Это могли быть и легионовцы, которые действовали параллельно его отряду и тоже получили задание схватить Терри. И синдикатовцы, понявшие, насколько она ценна. Мертвый сержант – кто? С кем он был: с обороняющимися или с налетчиками? А может, напали и случайные мародеры, затаившиеся в надежде на поживу. И разобраться в этом невозможно!

– Идем по ее следам, – распорядился он. – Ронни впереди. Ведем себя осторожно, не шумим.

Он устремился за Ронни, которая то и дело наклонялась, замирала, будто взявшая след ищейка.

– Не видно следов ее, – качала головой она. – Слишком натоптали.

Минут через десять остановились. Ронни запрокинула голову, высветив в потолке канализационный люк, ткнула в него рукой и приложила палец к губам. Закружила вокруг и прошептала:

– Наверх они не пошли. Они где-то рядом. Не уверена, но так кажется.

Арес закашлялся и воскликнул:

– Уверена? Ты мужик, ты – уверен! Или…

Ареса перекосило, он посветил Ронни в лицо – она зажмурилась и вскинула руку, чтоб не резало глаза.

– Ты баба, твою мать, – пробормотал он обиженно. – А я думаю, чего парень такой странный, как не пацан вовсе…

– Отставить! – рявкнул Дайгер. – Ронни, продолжаем работать, как раньше: ты идешь вперед, мы тебя ждем пятнадцать минут. Потому что если пойдем всей толпой, беглецы нас услышат.

Искоса поглядывая на удивленных мужчин, Ронни прошептала:

– Или мне кажется, или следов Терри Смит больше нет. Но я не уверена, тут часто ходят.

Еще раз виновато глянув на Дайгера, она растворилась в темноте, а он приготовился ждать и отметил, что если почувствует, что команда против нее, то девушку придется перевести в другой отряд. Этого очень не хотелось: она идеальный следопыт.

Ронни

Не знаю, как это у меня получается. Я отрешаюсь от всего лишнего, настраиваюсь на нужную волну и напрягаю все свои чувства. Наверное, раньше я ощущала… тусклее, что ли. Подполковник говорит, что меня немного изменили синдикатовцы, но вообще не помню, как было раньше, так или по-другому.

Шаг, еще шаг. Скользить в ласковой темноте, ловить шорохи и звуки, кожей осязать сквозняки. Внизу за трубой – красные пятна прячущихся крыс. Горячие, гораздо теплее человека, и потому смотрятся ярче. Под потолком – теплая труба. По ней текла горячая вода, которой грелся город, но сейчас она остыла. Наверное, потому что на город напали.

Пахнет сыростью и немного – крысами. Я встала на колени, опустила голову. Здесь воздух прохладней, но пока вроде людей поблизости нет.

Кишка коридора закончилась овальным помещением, где еле тлела красноватая лампа. Тут ходили часто, и следы беглецов затерялись среди прочих. Нашлись они в другом коридоре. Точнее, в пещере, выдолбленной в камне.

Пещера изгибалась, а я представляла себя мурашкой в муравейнике. Автомат очень мешал, пришлось положить его на землю – все равно буду возвращаться той же дорогой.

По самым скромным прикидкам я прошла триста метров. Пора возвращаться и говорить подполковнику, что чисто и можно идти. Только я развернулась, чтоб потрусить назад, как донесся странный звук. Такой, будто из чего-то вытащили пробку – чпок!

Замерев с поднятой ногой, прислушалась и различила гул мужских голосов. Затем заскрежетал металл, что-то звякнуло. Слов было не разобрать.

Сердце ёкнуло. Неужели это они? Да-да-да! На полусогнутых, еле дыша, я направилась в темноту. Запахло едой. Живот собрался заурчать, пришлось напрячь пресс, чтоб он заткнулся. Чем ближе я подходила, тем громче становились голоса. Беседовали двое, это точно. Вскоре можно было различить слова.

За изгибом каменной кишки из-за распахнутой двери лился слабый свет.

Один мужчина говорил вкрадчивым, едва слышным голосом:

– Победить… бу-бу-бу… сможем. Но если… бу-бу-бу… пару… бу-бу… встречи, есть… бу-бу-бу… живыми.

Представился тощий очкарик. Ушастый, со следами от прыщей на коже – такой, как покойный Жан. А может, и нет. Но однозначно голос принадлежал размазне.

Второй мужчина говорил тихо, но отчетливо:

– Подожди. Если бы я хотел просто сдохнуть, такой план был бы неплох. Но нам нужно спасти Терри.

О-па-па! Они говорят о Терри Смит! От возбуждения я аж взмокла, глядя под ноги, подошла к дверному проему. Но почему – спасать? Вскоре стало понятно: на трубах сидели двое мужчин. Девушки с ними не было. Вот почему пропали ее следы!

Паршиво. Ее утащили налетчики, придется возвращаться. Но уходить я не спешила: эти двое ели, заразы. Дразнили мой голодный живот. А в такие минуты, не желая того, люди расслабленны больше обычного, и их тянет поболтать.

Сколько прошло времени? Минут десять. У меня есть пять, потом надо возвращаться. В принципе минут двадцать подполковник потерпит, не начнет паниковать. В конце концов, добытые сведения будут того стоить. Давайте, мои вы хорошие! Расскажите Ронни что-нибудь интересное. А потом я передам это подполковнику, и пусть снайпера, который в лицо светил, перекосит! Он ведь на такое не способен, хоть и гордится тем, что не баба.

Но мужчины жевали молча. Один был высоким и грузным, этакий медведь. Второй пониже, поуже в плечах. Почему-то думалось, что поджарый говорил вторым, и он в паре наиболее опасен.

Предположение подтвердилось, и он обратился к грузному:

– Господи, Вальцев, ты все это время таскал эту тяжесть?

Ну, блин, не надо мне про ваши тяжести! Поговорите про Терри, про то, кто вы такие. Что не синдикатовцы, ишаку понятно.

Но у судьбы было дурное чувство юмора, и мужчины обсуждали всякую хрень, пока я тут обливалась потом, рискуя себя обнаружить. Воображение рисовало подполковника, глядящего на наручные часы, нервно вертящего головой по сторонам. Я уже должна быть там! Но если уйду, могу пропустить что-то важное. А если останусь, они пойдут сами, и эти их услышат. Или, еще хуже, по рации со мной свяжутся… Нет. Подполковник не дурак, если меня нет, значит, так надо, он поймет.

А эти – про какой-то банк говорят, про Графа. Фигня какая-то. Придется сваливать. Но только я собралась пятиться, началась очень интересная история. Настолько интересная, что я решила остаться и дослушать их.

Марк Косински

Они сидели на трубе друг напротив друга. Вальцев с помощью коммуникатора включил старую энергосберегающую лампу. Теперь подземное помещение, пересеченное дюжиной труб разного диаметра, слабо – но освещалось. Здесь было две двери, обе – чуть-чуть приоткрытые, каждый из собеседников присматривал за своей. Винтовка Марка и пистолет Вальцева лежали рядом с открытым рюкзаком.

Несмотря ни на что, Стас все это время таскал на себе эту ношу. Марк бы скинул его еще перед тем, как спуститься в канализацию, спасаясь от десантников и вертолета.

Но русский хакер, некогда поменявший неласковую родину на британскую землю, кроме остальных качеств, обладал еще и дивной прижимистостью и своего не бросал, даже если рисковал погибнуть.

– Господи, Вальцев, ты все это время таскал эту тяжесть?

Перед мозговым штурмом они решили подкрепиться. Закинули в воду в одноразовых стаканчиках таблетки чайного концентрата, закрепили их на самой горячей трубе. Открыли пару банок с овсяной кашей, в которой мелькали прожилки мяса. Еще две банки с пудингом – хакеру достался персиковый, Марку – ананасовый.

– Четырнадцать килограмм при правильно распределенной по спине нагрузке носить легче, чем винтовку типа АК-103 в руках, – ответил Вальцев. – Я жил в местах, где банка тушенки стоила дороже моей жизни. А теперь, после того как сюда пожаловал Легион, сигареты, стволы и еда станут бесценными.

– Черт, вся наша затея со счетом в банке…

– Все нормально, – Вальцев усмехнулся. – Это ведь единая банковская система Синдиката. Я перед отъездом проверил. Твой счет зарегистрирован, «банк-клиент» работает и в полном порядке. Само здание банка могут разгромить, это не важно. Все равно сервера в Канаде и Австралии.

– Отлично, – Марк выдохнул. Его это действительно беспокоило. – Теперь про Графа. Все знают, что он меня ненавидит. Не думаю, что переживу встречу с ним, но рискнуть придется…

Вальцев поднял руку вверх, потом указал ею на свою банку. Косински успел съесть свою порцию, а вот его собеседник еще смаковал пудинг.

Марк знал, что Вальцев чертовски не любил, когда его отвлекали от еды. При этом сам мог и с девушки сдернуть, если ему что-то нужно было срочно.

– Я доел, – сообщил хакер и потянулся к одноразовому стаканчику с чаем. – Слушай, Граф – он тут внизу король. Ты с ним что-то не поделил когда-то, но ничего мне про это не рассказывал.

– Потому что не твое дело, – ответил Марк.

– Было не мое дело, было. А сейчас чувство у меня такое, что стало и мое тоже. Давай, рассказывай, что у тебя там с королем подземного Стратфорда приключилось. Может, в этой истории найдется ключ к выходу из паршивой ситуации.

– Ладно, – пожал плечами Марк. – Слушай.

Он тоже взял чай, отхлебнул. Несмотря на то что напиток оказался лишь чуть теплым, а по вкусу напоминал концентрат ржавчины, просто пить что-то не совсем холодное и при этом никуда не бежать было приятно.

– Восемь лет назад мне подогнали работенку. В одном месте мы принимали ящики с оружием у солдат и спускали их под землю, в другом – просто поднимали их наверх и передавали людям в штатском.

– Ну, простая схема, – отметил Вальцев. – В простоте – красота.

– Да, – подтвердил Марк. – И выгода. За вечер мы поднимали столько, сколько обычно и за месяц не заработаешь. Мы не интересовались, кто отдает оружие, кто принимает. Там были и винтовки, и пистолеты, и пулеметы, и гранатометы. Броники, различное навесное, патроны, гранаты. В общем, за полгода мы так перетаскали оружия, которым можно вооружить целую армию.

– Неплохо, – с уважением кивнул Вальцев. – Что случилось потом?

– Потом нас встретила вверху военная разведка. Крутые ребята. Наших всех скрутили, а я убил двоих и свалил.

Вальцев кивнул. Он не сомневался в способности Марка сбежать от спецназа военной разведки, убив при этом двоих из них так же, как Марк не сомневался в том, что его приятель способен вскрыть любую компьютерную защиту и подключиться к чему угодно, у чего есть провода, а также к тому, у чего их никогда не было.

– Всех, кто был со мной, убили. Выстрелы в затылок, следы пыток, – Марк злобно оскалился. – При этом пустили слух, что я ссучился. Мол, это я сдал схему Синдикату, и в результате вылез живым и здоровым. При этом до меня дошла информация, что и Синдикат всех собак повесил на меня. Мол, это я лично организовал схему, лично воровал, лично передавал оружие террористам. Пара младших офицеров вроде как пустили себе пули в затылок, и вроде как оставшиеся все чисты перед законом.

– Сколько назначили за твою голову? – спросил Вальцев. Он улыбался, ему нравилась история.

– Много, – Марк замер, прислушиваясь. Несколько секунд они молчали, но снаружи не доносилось никаких звуков – и Марк продолжил: – Два раза я чудом вылез из дерьма, когда свои же приходили, чтобы повязать меня и отправить Синдикату. Прошел слух, что если доставить меня мертвым, то потом, кроме официальной награды, доплатят еще столько же неофициально. И я начал копать.

– Копатель из тебя тот еще, – с сомнением отметил Вальцев.

– Деньги у меня были, упрямства не занимать, и оставалось несколько человек, обязанных мне жизнью. Кроме того, мой неведомый враг через неделю после того инцидента возобновил поставки оружия, потому что был очень наглым и очень жадным, а на складе, который разведка не нашла, лежало еще на три поставки винтовок и автоматов.

– Кто это был?

– Тот, кого ты знаешь под именем Граф. На тот момент он был полковником Синдиката Бобом Кернвудом. Его род восходит то ли к Марии Стюарт, то ли к Ричарду Львиное Сердце. Все, с кем я разговаривал из Синдиката, утверждали, что ему осталось несколько месяцев до получения генеральских погон. Он был своим в системе. Прадед-генерал, дед-адмирал, отец-генерал, дядя-генерал. Голубая кровь, и очень такой… светский, короче говоря. Любил шикарно одеваться. На форму какой-то аксельбант вешал, «паркер» золотой в руках, печатка на пальце с короной. Понтовый, короче, мужик. Еще заядлый картежник, покерист. Да и вообще, странненький, с крышей у него не совсем порядок. Хотя это я уже потом понял…

– Да ты бы видел, как он уже здесь расцвел! – замахал руками Вальцев. – Павлин павлином. Он мне на глаза пару раз попадался, он хоть и важная шишка, но иногда по тоннелям проходит, ну и я сюда по делам спускаюсь. Наблюдал его, в окружении охраны, конечно. Одевается как клоун на балу. А еще, говорят, Граф роскошь любит, у него там в логове сплошь хрусталь с золотом. Говорят, чуть ли не светские рауты там у себя устраивает. Прикинь, все эти местные подземные бандюганы, шлюхи… во фраках на вечеринке. Пир во время чумы, декаданс. Нет, шучу, конечно, такого нет, но вообще он сдвинутый мужик.

Марк продолжал:

– В общем, – продолжал Марк, – я в, конце концов, решил что в крайнем случае просто прибью его. Я тогда носил бороду…

– Да ладно.

– Это было модно – бритая голова, тату на затылке, борода. Тату я не делал, остальное – ну, мне не сложно, к тому же у нас была какая-никакая, а команда, и выделяться не хотелось. В общем, я сбрил бороду, купил форму офицера Синдиката, нашивки, погоны, кепи. И превратился в лейтенанта. Пробрался на территорию базы – дело было на севере от Стратфорда. Добрался до дома, где квартировали старшие офицеры. Вскрыл дверь в апартаменты полковника, дождался его, оглушил, связал…

– А дальше?

Марк некоторое время молчал. Потом зло рассмеялся:

– А что дальше? По моему, как ты говоришь, «дурацкому кодексу» я должен был его убить. Так и собирался. Но потом мне пришла мысль, что было бы неплохо, если бы он вначале написал, как все в действительности было. Он отказался, я ему отрезал два пальца. Постепенно, минут за сорок.

– Ты пытал его, – ткнул пальцем в собеседника Вальцев. – Это нехорошо. Но история интересная, давай дальше.

– Из-за него убили моих друзей, он инсценировал самоубийство нескольких офицеров Синдиката – и я не говорю о том, что он снабжал оружием террористов. Кайфа я от этого не ловил, но Боб был для меня все равно что ходящий и дышащий покойник. Я не воспринимал его уже как живого человека. В общем, в итоге он взял ручку – представляешь, это было металлическое перо, которое скрипело и оставляло кляксы, – бумагу и написал полное признание под моим контролем. Все рассказал по чести, я по некоторым деталям мог проверить.

– А потом ты убил его, – утвердительно сказал Вальцев.

– Нет, – поморщился Марк. – Он попросил позволить ему самому убить себя. Мол, он офицер, он благородный человек, и считает, что я не должен брать грех на душу… В общем, ты знаешь – я не особо хорошо поддаюсь на уговоры и провокации, но в тот раз он убедил меня. Естественно, я держал его на мушке. Он достал свой револьвер – это был настоящий кольт начала двадцатого века – вставил ствол в рот и нажал на спусковой крючок.

Вальцев удивленно посмотрел на собеседника. Некоторое время они оба молчали. Марк словно собирался с силами, чтобы продолжить рассказ.

– Он и впрямь выстрелил, и патрон был не холостым. Сзади него на стену выплеснуло кровавое пятно. Я сбежал. Успел до тревоги выскользнуть из дома, потом ушел через катакомбы. Было расследование, тайный трибунал – мои источники все рассказали. В общем, заключение трибунала засекретили, но такие вещи все равно выплывают. Его признали виновным и похоронили в закрытом гробу.

– Похоронили?

– Да. Много позже я прочитал про то, как правильно убивать себя. Если засовываешь дуло в рот, стреляй вверх, в мозг. Если стреляешь назад, немного сместив ствол – чтобы не задеть позвоночник – то в общем-то имеешь все шансы выйти из этого дерьма без потерь. Месяц в больничке – и ты здоров. Если есть деньги – даже шрама не останется.

– А-хре-неть! – выпучил глаза Вальцев. – Вот это да! Выжил после пули в башку?

Марк налил в стаканы еще воды, кинул чайного концентрата и поставил на горячую трубу. Он словно собирался с мыслями. Рассказ не доставлял ему особого удовольствия.

– Я думаю, что он потерял сознание, и потому не уничтожил написанное. Видимо, лист с признанием поднял кто-то, кто не питал любви к полковнику Бобу Кернвуду. И дело все же дошло до трибунала. Наверняка его родственникам – сплошь генералам и адмиралам – эта история была поперек горла. Живой Бобби был угрозой для них. И они его «похоронили». Во всяком случае – официально. А неофициально он через полгода появился с несколькими отчаянными ребятами в Стратфорде, устроил несколько ограблений, ввязался в конфликт с арабами, смог выжить и оттяпать у них кусок территории.

– Это я уже помню, – кивнул Вальцев. – Когда арабы его загнали в угол, он вышел в одиночку против четверых, двоих застрелил, одного зарезал, а последнего натуральным образом загрыз, а потом помочился на трупы – и все это при свидетелях.

– Ага, ему б Отморозком называться, а не Графом, – усмехнулся Марк. – По поводу нашего конфликта он объявил во всеуслышание, что если кто-то убьет меня, то он сам уничтожит этого человека. А если кто-то доставит меня к нему, то он исполнит любое желание.

Вальцев потрогал свой стаканчик. Он посмотрел на Марка – тот опять собирался с мыслями. Мигнул и без того тусклый свет.

– Но желающих поймать тебя не особо много?

– После первых двух, кому я свернул шею, число охотников поубавилось, – согласился Марк.

– А почему ты сам не достанешь его первым?

– Ты не поймешь.

– Опять «кодекс»? – удивился Вальцев. – Ты же сам говорил – он убил твоих друзей, подставил тебя. Он твой враг.

– Я лишил его карьеры, родственники похоронили Боба. Он вынужден жить под землей, скрываться от военных и полиции. Мы договорились, что он пальнет себе в рот – и он сделал это, – Марк легонько хлопнул раскрытой ладонью по трубе, на которой сидел. – Понимаешь, кодекс – это не какая-то надуманная фигня. Это, – он помолчал, пожал плечами. – Это сам я, кодекс вшит мне в подкорку. Если я начну изменять ему, значит, предам себя. Перестану быть собой. Тогда одно остается: пуля в голову, только стрелять правильно.

– Ладно, ладно, я понял.

Марк продолжал:

– Обычно я просто знаю, что правильно, а что нет. И сейчас у меня нет ощущения, что Граф мне еще должен. Я не хочу встречаться с ним.

– Тупик, – признал Вальцев. – Если ты не готов первым спустить курок при встрече с Бобби, нам вообще лучше оставить мысль о том, чтобы отбить Тери.

– Я убью его, если он будет угрожать мне, – не согласился Марк.

Некоторое время они опять сидели молча. Вальцев достал планшет и начал что-то изучать в нем.

Они оба понимали, что тупой штурм закончится их поражением. Вальцев худо-бедно умел обращаться с ножом, да из пистолета с пяти метров не промахивался. А в команде Графа полно обученных дезертиров, бывалых налетчиков, просто отчаянных ребят.

Один Марк – да еще с таким настроем – ничего сделать не мог. Молчание затягивалось. Наконец Вальцев сказал:

– Слушай, зачем мне вообще тебе помогать, объясни? Мы друзья, без вопросов. Но банк грабить – это понятно. А девчонку какую-то спасать… это же твой кодекс, не мой. Мне она безразлична.

– А потому, – ответил Марк, – что ты любопытный. Я же знаю, очень любопытный. И тебя должно заинтересовать это…

Он коротко описал ситуацию с Терри. Вальцев слушал внимательно.

– Да, крайне увлекательно. Поймал ты меня на крючок, согласен. Но жизнь я за нее все равно класть не буду, так и знай. Так, и что нам теперь делать… А может, смотаться в город за подмогой.

– Там снаружи Легион, – ответил Марк. – И еще – дай навскидку трех человек, которые согласятся за бесплатно штурмовать логово Графа? Черт, да он в Академии Генштаба учился!

– Я и одного такого тупого не припомню, чтобы пошел против Графа без обещания гигантского куша, – согласился Вальцев. – Ладно, давай собираться. Предлагаю перебраться куда-нибудь, где есть больше чем два выхода.

Они сноровисто собрались, мусор убрали в дальний угол, чтобы никто с ходу не мог догадаться, что недавно здесь кто-то был.

Первым шел Вальцев. Обычно в катакомбах вел Марк – у него и опыта под землей было больше, да и в случае внезапной стычки он имел больше шансов. Но иногда хакер, отринув инстинкт самосохранения – довольно развитый в его случае – становился упрямым как мул и пер вперед.

В таких случаях Марк, считавший, что дело здесь в интуиции и предчувствии, не противился. А тот вел его вовсе не проторенными тоннелями канализации, а вглубь рукотворных лазов, выгрызенных в скале. Видимо, слухи о том, что Граф в качестве наказаний заставляет людей долбить ходы, имели под собой основу. Эти места кишели дырами, как хороший сыр.

– Не могу поверить, – сказал вдруг Вальцев.

– Что такое?

– Вместо того чтобы спокойно выбраться из передряги и засесть в тихом месте с бутылкой джина или водки, мы с тобой лезем в пасть к Графу.

Марк улыбнулся. Их отношения с русским хакером напоминали «дружбу вопреки». Разное образование, разное отношение к жизни. Вальцеву нравились жизнелюбивые, крепкие девушки, как правило, едва закончившие шесть классов перед тем, как сделать первый аборт.

Косински же тянулся к хрупким и беззащитным с виду, что, впрочем, не отменяло того, что у его избранниц всегда был характер, стержень.

Они пили разное спиртное, слушали разную музыку, предпочитали разное оружие. Вальцев иногда засаживался за какой-нибудь шутер и, выставив себе с помощью чита бесконечные оружие и жизнь, полночи кромсал монстров, отхлебывая чистый джин или коньяк.

Марк же мог сидеть рядом с исторической книгой и по нескольку раз перечитывать одну и ту же главу, стараясь проникнуть в мысли и чувства выдуманных персонажей. Да-да, он читал книги! Бандит, убийца, грабитель, живущий в раздолбанном войной очень жестком, предельно холодном и равнодушном к людским бедам мире, Марк Косински иногда читал книги. И почти гордился этим. Проникновение в мысли и поступки персонажей, особенно если они были прописаны глубоко и убедительно, помогало ему лучше понимать окружающих людей, их мотивы и цели.

При этом, как ни странно, Вальцев был интеллектуальнее. Лучше знал все, что связано с технологиями. У него был багаж знаний – образование. То, чего не было и не могло быть у выросшего в детском доме Марка.

И все равно они отлично уживались. Они были словно два фрагмента паззла, и там, где у одного по рождению и воспитанию оказались выемки, у второго были выступы.

– Ты просто помогаешь мне, – сказал наконец Марк. – И ты знаешь, что когда помощь понадобится тебе, за мной не заржавеет.

– Ага, – Вальцев сплюнул в угол очередного помещения – довольно большого, явно расширенного с помощью нетяжелой техники, а кирок и ручных отбойников. Эту комнату, как и проход, который сюда вел, выдолбили, скорее всего, местные обитатели – преступники и дезертиры. – Я с тобой иду на смертельный риск, а ты потом мне за это рюмку нальешь.

– Хватит ныть, – возмутился Марк. – Я же тебя не заставляю.

Они протиснулись через узкий лаз в следующее помещение – тоже выдолбленное. Здесь когда-то жили люди. Стояли ветхие кровати, какие-то шкафчики, на полу чернели места, где не так уж давно жгли костры.

– Остановимся здесь, – перевел разговор Вальцев. – Есть у меня ощущение…

– Гаси фонарь, – скомандовал Марк. – Сюда идут.

Хакер выполнил указание и, не дожидаясь дальнейших слов, схватил с ближайшей кровати какие-то тряпки и забился в угол, накрывшись ими. Марк последовал его примеру.

– Если это люди Графа…

– Тихо. Молчим и слушаем.

Ронни

Если верить парням на трубах, Терри украл некто Бобби-Граф, у которого с поджарым давние счеты. Граф этот здорово вооружен и опасен, он – что-то типа местного подземного короля. Поджарый, скорее всего, не знает о ценности девчонки, им движет симпатия или долг и какой-то кодекс. Ну а что, она симпатичная, не то что я. Меня вряд ли вот так кто-то, рискуя жизнью, стал бы отбивать у бандитов.

Слушая их, я ловила дыхание подземелья. Наверху велся бой – грохало знатно, и приходилось полагаться на обоняние и сквозняки, что было сложнее. Аж голова начала болеть.

Увлеченная беседой этих двоих, я едва не проворонила момент, когда что-то неуловимо изменилось: вроде как появился еще кто-то. Ни звуков, ни запахов, просто воздушные потоки стали… более плотными, что ли. Теплыми.

Сюда, однозначно, кто-то шел. Пришлось переключаться на незваного гостя, думать о том, кто это может быть: свои или банда, похитившая Терри. Что бы то ни было, надо направиться навстречу и посмотреть. Ели это отряд подполковника, развернуть его назад, если чужие – предупредить тех двоих и отбиваться вместе.

Вдалеке что-то лязгнуло, и снова воцарилась тишина. Медленно разогнувшись, я двинулась навстречу звуку в абсолютной темноте. В длинной извилистой кишке каменного коридора не было видно, кто там, за поворотом. Я рассчитывала встретиться с предполагаемым противником, где места побольше, но чуть ли не столкнулась с ним в кишке. Как и я, он шел без света.

– Ронни? – шепнул он.

В темноте человек напоминал разноцветное пятно с преобладающим красным, но я узнала Ареса по тембру голоса и по запаху.

– Тс-с-с! Да, – прошелестела я по-сербски, подавшись вперед и положив руки ему на плечи – от неожиданности он вздрогнул. – Все хорошо. Идем, сменишь меня и проследишь за кое-кем. Я расскажу всем, что узнала нового.

– Ладно. Я нашел твой автомат.

– Пусть побудет у тебя. Мне надо спешить. Идем.

Он не стал возражать, хотя недовольно сопел. Хотелось сказать ему, что женщина – тоже человек и может быть полезной. Не знаю, на дуэль вызвать и уделать, чтоб он отстал. А то продолбит мозги подполковнику, и он меня выгонит.

Оставив Ареса наблюдать за непонятными мужиками, я побежала назад и через пять минут была в зале, где остался отряд.

– Здесь, – проговорила я из темноты, шагнула на освещенный участок, закрыла лицо руками, чтоб защитить глаза от яркого света – потом долго к темноте привыкать. – Подполковник, мне кое-что удалось узнать, и чем быстрее я расскажу, тем лучше.

Подполковник приподнял уголки губ, его глаза блеснули. Железный Дайгер почти улыбнулся! Это дорогого стоит.

Приобняв за плечо, он отвел меня в сторону, скрестил руку на груди:

– Говори.

Настал мой звездный час!

– Мы неправильно выбрали курс, – затараторила я на сербском, потом спохватилась и повторила на английском, добавила: – Девушку похитили обитатели подземелий, а те, другой, просто ее друзья.

Слова лились и лились, я красочно пересказывала подслушанную историю про Графа – почти слово в слово. На лице подполковника все больше проявлялся интерес. Когда я закончила, он проговорил:

– Так-так-так. Гражданские хотят помочь Терри, не зная, кто она. Знает ли Граф, кого захватил?

– Без понятия. Что делать дальше? Идти за ними?

– Да, – теперь подполковник улыбнулся, и его улыбка напомнила оскал хищника. – Но не совсем. Слушайте, что мы сделаем.

Его план был гениален и прост. Если б носила шляпу, я сняла бы ее. А ведь без моей помощи неизвестно, удалось бы им подслушать тех двоих? Очень вряд ли.

Когда он закончил и распределили роли, Горец широко ухмыльнулся, а Сталин довольно крякнул и потер усы.

Подполковник, не реагируя на радость остальных, задумчиво смотрел в темноту тоннеля.

Курт Дайгер

По следам двух людей, помогавших Тери, передвигались все так же: вперед шла Ронни, разведывала обстановку, потом звала остальных. Тех двоих она обнаружила прятавшимися в просторном зале, и Дайгеру пришлось разделить команду, чтобы взять их в кольцо. Самую ответственную часть работы предстояло проделать ему и Гному. От их умения убеждать зависело слишком многое.

Ронни кралась следом и прикрывала. Если будет развиваться негативный сценарий, она должна была уничтожить этих двоих, но пока желательно, чтобы они жили: им слишком много известно про Графа.

Двое мужчин прятались в просторном каменном зале, где валялась ветошь и когда-то ночевали бомжи. Вдоль стен стояли поросшие плесенью кровати, кособокие шкафы, на полу валялась кухонная утварь, и приходилось переступать через кострища. Пока Дайгер делал вид, что не замечает незнакомцев, и обращался к Гному:

– Не понимаю, чем плохо это помещение? Оно большое, и предыдущий зал тоже. У нас и так мало людей, не вижу смысла рисковать и нападать на логово Графа.

– Приказ есть приказ. Думаешь, он захочет делить помещение с мирными? Мирные – для него всего лишь кошельки, набитые деньгами, ходячие почки, печени и так далее. Он не оставит нас в покое. И еще неизвестно, вступила ли эта тварь в сговор с Легионом.

– Думаешь, он пойдет на это?

– Без понятия. С нами ему точно не по пути, он опорочил честь офицера Синдиката.

Гном слишком театрально вздохнул. Неубедительно так. Дайгер понадеялся, что два человека, которые сейчас слушают их, не распознают фальшь.

– Но у нас мало людей! А сколько их, только дьявол знает. Может, отловить кого из местных, допросить с пристрастием? – снова излишне театрально предложил Гном.

Дайгер осветил кривые каменные колонны в середине зала, луч фонаря прополз от развалившейся детской коляски до упавшей набок деревянной тумбы с подгнившей ножкой. Справа от тумбы, в углублении, выдолбленном в скале, лежали двое нужных им людей – так сказала Ронни. Затаились там, выключив фонарики…

Гном взял Дайгера за руку:

– Стой! Не шевелись. Тут кто-то есть.

Дайгер схватился за автомат и принялся водить стволом туда-сюда.

– Уверен? Кто? Граф?

Гном повертел головой по сторонам:

– Нет. Эти бы уже нас пристрелили. Может, мирные прячутся? Эй, кто здесь? Если мирные или случайные люди, лучше покажитесь – во избежание недоразумений.

– Не двигайся, служивый! – проговорили вкрадчивым голосом. – Ты у меня на прицеле. Кто ты такой и почему тебя интересует Граф?

Из темноты выступил мужчина, в руках у него был пистолет. Вошедший в роль Гном попятился:

– А ты кто? Я же говорил, что это люди Графа…

– Нет, – отрезал незнакомец. – Отвечай на вопрос! Может, нам по пути окажется.

– Подполковник Синдиката Курт Дайгер. Если вам известно, враг напал на Стратфорд и пока одерживает верх, – демонстрируя добрые намерения, Дайгер опустил автомат.

В таких делах лжи должно быть минимум, потому что малая ложь может разоблачить большую. Если бы он назвался лейтенантом, то подчиненные могли забыть это и обратиться к нему как к подполковнику. Дайгер не любил врать, но сейчас цель оправдывала средства.

Гном повременил опускать ствол:

– Я бы не доверял ему, вдруг это ловушка?

Дайгер ощущал азарт загонщика, подкрадывающегося к опасной дичи. Неловкое движение – и рискуешь быть растерзанным. Или же зверь заподозрит неладное и попросту сбежит.

– Тысячи людей прячутся в ненадежных подвалах, – с нотой пафоса заговорил Дайгер. – При наличии подземного города было бы логичнее спрятать их здесь, пока Синдикат пришлет подмогу. Этим мы и занимаемся – расчищаем убежище для людей. Но Бобби нам мешает, он – слишком опасное соседство. Правильнее разобраться с ним заранее, чем потом ждать неприятностей.

– К тому же он занимает самые удобные места, – договорил незнакомец и тоже опустил ствол. – Ты получил приказ зачистить подземелье или это самодеятельность?

Парень был невысоким, жилистым, с развитым плечевым поясом и мышцами шеи. Лет тридцать на вид. Движения четкие, экономные. Непростой парень, чувствуется выучка. Если бы не история Ронни, можно было бы принять его за действующего солдата Синдиката. Хорошо, что он с синдикатовцами на ножах – не будет возможности проверить новых союзников. Где-то в темноте прячется его подельник и целится в Гнома. Подельник не знает, что его «ведет» Ронни.

Дайгер провел рукой по лицу, сделал паузу и продолжил:

– Старший по званию обязан принять командование. Нас осталось семеро, включая меня. И сотни, тысячи людей, которые надеются на нас.

Он всегда долг предпочитал зову сердца, потому роль альтруиста была ему чужда. Он не ради блага человечества сражался, а за себя, за свое право существовать.

– Семеро?! – парень скривился, видимо, он ожидал, что решать его проблемы будет целая рота. – Всего? Психи!

– Что-то лучше, чем ничего. Это закаленные в боях воины. Если позову их, они придут. Но для начала представься. Вижу, нам нечего делить.

Из темноты выступил второй парень, которого Ронни характеризовала как «пухлую размазню». Дайгер с ней не согласился: да, физическая подготовка у него была ни к черту, но в нем чувствовалась уверенность и внутренняя мощь. То ли статью, то ли своей неторопливостью парень напоминал медведя. И один и второй могли очень пригодиться при атаке на бандитское логово. Избавиться от них тоже будет проще простого: они не просто клюнули, они заглотнули наживку и уже начали ее переваривать, не замечая жала крючка.

Теперь невысокий продемонстрировал дружелюбие, шагнул навстречу и протянул руку ладонью вверх:

– Марк, а это – Стас. Кто мы такие, думаю, вам знать незачем.

Дайгер пожал руку и спросил:

– Уверен, что вы знаете, кто такой Бобби-Граф. Буду очень благодарен за сведения, нам тоже нужно его найти.

Стас… Ронни вроде говорила, что его фамилия Вальцев… вскинул бровь:

– Странно, что у вас нет о нем сведений.

– Мирная жизнь города, преступления и преступники – дело других ведомств. Каждый должен делать свою работу, тогда будет порядок.

– Вот! – Стас поднял указательный палец. – Согласен на все сто, подполковник! И все-таки Бобби – личность очень известная, не так ли?

Дайгер прищурился, глядя на Марка. Они стояли напротив друг друга, как два матерых ощетинившихся волка. Принюхивались, приглядывались. При необходимости оба готовы были вцепиться в горло противнику, и каждый знал это.

– Я всего лишь винтик огромной машины и не ко всякой информации имею доступ, – пожал плечами Дайгер. – Ходят слухи, что когда-то он служил в Синдикате, а потом то ли дезертировал, то ли запятнал себя торговлей оружием и наркотиками.

– Так что насчет Графа? – спросил Гном. – Было бы здорово, если бы вы располагали новыми картами подземелий. Слышал, что бандиты накопали множество новых ходов.

Марк ответил, глядя в темноту:

– Скажем так, мы с Бобби не любим друг друга, это старая история. Но я помогу тем, кто хочет его продырявить. А карты у нас нет, мы обитаем на поверхности, иначе не… Не попали бы в засаду.

– Там был один из наших, – злобно проговорил Гном.

– Карл, – ответил Марк. – Случайный попутчик, охранник из госпиталя.

Ответ Дайгера удовлетворил. Все, хищник в капкане, и пока не знает этого. Отлично.

Вальцев оперся спиной о стену.

– Давай, подполковник, зови своих людей, будем думать, как добраться до Графа. Сразу скажу, что боец я не самый лучший, но могу пригодиться, если коснется техники или электроники.

– Ждите здесь, я сейчас, – довольный собой Дайгер шагнул в узкий проход и направился в помещение, где остался весь отряд, кроме Ронни.

Ронни все еще следила за новыми знакомыми, слушала, о чем они говорят, не готовят ли подставу. Девушка расскажет об этом позже, она смышленая, найдет правильный момент. И вообще, она очень не похожа на женщин, с которыми Дайгер имел дело раньше. Все-таки человек меняется, проходя по канату над пропастью. И меняется в лучшую сторону.

Всю дорогу казалось, что кто-то смотрит в спину, что эти два странных человека идут следом.

Мужики сидели на корточках в том самом зале, где Ронни подслушала Марка со Стасом. Ящер, который контролировал проход, не узнал Дайгера и прицелился, как только различил движение в темноте. Сталин вскочил, схватившись за автомат. Горец прищурился, опустил руку с пистолетом.

– Отставить, свои! – проговорил Дайгер, подождал, пока появится Гном, на всякий случай поглядел по сторонам. – Действуем по плану, лишнего не болтаем, избегаем компрометирующих разговоров, нас могут проверять, противники неглупые. Все, забыли прошлое. От раций нужно избавиться. Давайте их сюда.

Все молча подчинились. Дайгер сложил их под трубами, прочертил линию, помечая место.

– Теперь мы солдаты Синдиката, как и договаривались. Кто подведет команду, лично от меня получит пулю в лоб.

Дайгера посетила мысль, что если в команде предатель, ему самое время проявиться, потому надо быть все время начеку, даже ночью.

– Приступаем. Если вдруг что, старшим назначаю Гнома.

– Так точно, – отозвался сержант.

Подполковник еще раз придирчиво осмотрел своих бойцов, он искал, нет ли незамеченной детали, способной выдать в них солдат Легиона. Одежда стандартно-усредненная, вооружение тоже стандартное, такое используют и в Синдикате, все зависит от того, где дислоцировалось подразделение. Чтобы «калаши» не вызывали подозрений, подполковник попросил Горца намекнуть, что пару недель назад они прибыли с Ближнего Востока, там АК наиболее распространены.

– Все вопросы сняты, приступаем, – скомандовал он и быстрым шагом направился туда, где отряд дожидались двое странных мужчин, которые наверняка гадали, можно ли доверять новым знакомым.

Ронни присоединилась к остальным только перед самым входом, встретилась с Дайгером взглядом, кивнула – все нормально, мол. Подсекай и тяни.

* * *

Расположились в овальном зале с ветошью. Здесь добывали камень, и потолок, стены и даже пол были покрыты выбоинами от зубил. Почему-то в трех местах оставили перемычки, похожие на вросшие в пол сталактиты. Только сейчас Дайгер заметил черные потеки на стенах – когда-то тут довольно часто жгли костры.

Дайгер указал на Ящера и Ронни, затем – на два лаза в стене. Они поняли без слов и с автоматами наизготовку встали контролировать эти направления, чтобы не пожаловали незваные гости.

Как Курт и предполагал, новые знакомые смотрели с подозрением, больше всего скепсиса было во взгляде Стаса. Он пристально всматривался в каждого солдата, особенно его заинтересовал Горец, Сталин – чуть меньше. Местный компьютерный гений, с ним надо держать ухо востро.

– Итак, – проговорил Курт, потирая руки, – повторюсь: мы собрались вместе, потому что всем нам нужен Бобби-Граф, желательно – мертвым. Мне все равно, что вы не поделили, кто прав, а кто виноват. К тому же есть предположение, что когда-то Граф предал Синдикат…

Марк со Стасом переглянулись, последний пошевелил бровями, и его лицо сделалось мягче – удовлетворили знания псевдосиндикатовцев.

– Девять человек – это лишком мало, – криво усмехнулся Марк. – У Графа под сотню головорезов.

– Значит, надо действовать хитростью, – сказал Дайгер. – Давайте думать, как подобраться к Графу, не вызывая подозрений.

Стас закрыл лицо рукой и покачал головой:

– Марк, мне кажется, эти люди такие же сумасшедшие, как и ты!

– Безумные люди – это безумные решения, которые трудно предсказать, – улыбнулся довольный Марк. – Для начала нам нужно досконально изучить схему подземного города. Потом снова сядем, подумаем. Тут полно незадокументированных ходов, о которых даже Бобби не знает. Не факт, что нам повезет, но надежда есть.

Дайгер передал инициативу Марку – он местный, вот пусть и рулит.

– Значит, так, – Марк обвел собравшихся взглядом, развернул схему подземного города, ткнул пальцем в карту. – Здесь логово Графа. После того как он там окопался, я не был в этом месте. Но насколько помню, раньше там была череда сообщающихся пещер, пронизанных ходами. Причем ходы были и внизу, и наверху, как в муравейнике. Именно поэтому Бобби уходил от облав Синдиката. Преследовать его в лабиринте – все равно что медведю гонять пчелиный рой. Как мы видим, здесь отмечены только боковые ходы.

Стас достал карандаш из своего необъятного рюкзака и протянул ему:

– На, отметь, что помнишь.

– Ни фига не помню, если честно. Там ходов было, как в сырной головке.

Стас хмыкнул и сказал с нравоучительными нотками в голосе:

– Именно! Представь, сколько времени уйдет, чтобы обследовать лабиринт! Его всего ничего, метров пятьсот, но под землей легко потерять ориентир. Говорят, что там почему-то даже компас не работает.

– Это не проблема, – проговорила Ронни вполголоса. – Беру лабиринт на себя. На это уйдет час-два.

– Самоуверенная девушка, – снисходительно улыбнулся Стас, безошибочно определив половую принадлежность Ронни. – Кстати, с каких пор отряды Синдиката укомплектованы женщинами?

– Я сама по себе, – ответила Ронни. – Им повезло, вообще-то, что я есть с ними.

Стас покачал головой и снова закрыл лицо рукой. Сел на каменный пол, вытянул ноги:

– Что я делаю с этими людьми?

– Повторюсь, я тебя не заставляю, – без эмоций сказал Марк и обратился к Ронни: – Ты уверена в своих силах?

Ронни не пропустила момента побахвалиться, отвернулась к стене и перечислила количество пуговиц на куртке Марка и люверсов – на его берцах, затем перечислила все родинки и добавила:

– Я помню мельчайшие деталь, потому мал риск заблудиться в лабиринте.

– Но там темно и есть постовые, – напомнил Стас, вытащил планшет и принялся тыкать пальцами в экран. – Черт, разряжается батарея… Придется запасную ставить.

Повернувшись к Дайгеру затылком, он зашуршал в огромном рюкзаке. Подполковник не удивился бы, если б компьютерный гений вытащил оттуда подствольный гранатомет. Неплохо бы провести ревизию его рюкзака:

– Стас, что у тебя там есть полезного? Нам надо это знать.

Вальцев зыркнул злобно, поменял батарею и молча закрыл молнию. Ясно, рюкзак – вещь неприкасаемая.

– Марк, – проговорил он. – Объясни этим людям, что я вообще не при делах, и юзать меня не получится. Захочу – помогу.

Марк проигнорировал высказывание приятеля и продолжил мозговой штурм на тему «как жить дальше»:

– Значит, девушка…

– Меня зовут Ронни.

– Ронни исследует лабиринт и дополняет карту, мы ее ждем молча, а потом строим план исходя из добытых ею сведений.

– Придется, Ронни, тебя наградить как самого ценного члена команды, – без интонации проговорил Дайгер. – Приступай.

– О’кей.

Девушка молча растворилась во мраке, охранять выход встал Гном.

Дайгер прислонился к стене и отметил, что если сомкнуть веки, потом глаза тяжело открыть. На часах было начало пятого – самое удобное время для разведки, когда у всех наиболее крепкий сон. Он сам с удовольствием вздремнул бы. И чего уж там, вся его команда устала. Но ничего, еще часов двенадцать они способны провести на ногах без потери концентрации внимания, ловкости и скорости. А вот потом надо будет впадать в спячку, чтобы восстановиться. За это время Дайгер рассчитывал управиться.

Стас и Марк держались обособленно. Бойцы Дайгера молчали, как им было приказано. Горец бродил по помещению. Сталин дремал, положив автомат на колени, Арес смотрел перед собой и, похоже, спал с открытыми глазами, как кролик. Ящер и Гном стояли на страже. Стас ковырялся в планшете, Марк смотрел ему через плечо.

– На поверхности людям совсем туго, – констатировал хакер. – Много горожан погибло. Легион бьет всех подряд, ведет себя тупо, что на них не похоже.

– Только не говори, что у тебя есть сеть, – сказал Дайгер.

– Нету, – ответил Вальцев, даже не удостоив его взглядом. – У меня свои источники, и они работают!

Марк встал, потянулся.

– Как думаешь, Легион выбьют из Стратфорда?

– Конечно. Это дело времени. Кажется, им у нас что-то очень нужно. Они будут огрызаться, пока не получат это, а потом удалятся восвояси.

Как Ронни и обещала, на изучение обстановки у нее ушло полтора часа. Вернулась она грязная, вся в паутине, но довольная. Направилась к Дайгеру, уселась прямо на пол возле него, скрестила ноги, развернула карту, исчерченную пометками.

– В само логово не ходить, – сразу предупредила она. – Но вокруг много интересно. Есть куда пробраться Граф, но у он везде охрана. Уйти сложно. И еще кое-что: пулемет в стене! – она подождала, когда вокруг нее соберутся остальные и ткнула пальцем в жирное пятно. – Древний пулемет, точно. Спрятан. Замурован много лет назад, лет тридцать – точно. Я нашла его, искала ходы. Пах смазкой, треснула кладка.

Стас просиял, щелкнул пальцами:

– Ага! А я говорил про экспериментальную систему безопасности! – он ткнул пальцем в потолок. – Это она! Уверен, что удастся с ней подружиться!

Марк взял у девушки карту, Ронни встала рядом, провела пальцем по скомканному листку:

– Вот так пройти коротко и вот так. Дальше не пошла, опасно, там охрана и свет. Вот тут удобно идти, но растяжки. Чуть не погибла.

Горец потер руки и прошептал восторженно:

– Ай да сестра! Молодчина.

Стас высокомерно вскинул бровь:

– И что нам это дает? Допустим, путь наступления и отступления у нас есть, но ведь не это главное! Главное – узнать где… – он спохватился, чуть не сболтнув лишнего, натолкнулся на взгляд Марка. – Где сидит фазан. Сколько там обитаемых помещений… – он задумался. – Допустим, это я узнаю по своим источникам, – его глаза загорелись. – Секунду…

Пальцы запорхали над экраном планшета. Дайгер признавался себе, что он даже не продвинутый пользователь, потому компьютерная братия для него была сродни инопланетянам.

– Есть! – воскликнул Вальцев, жестом подозвал Дайгера и ткнул в экран, где было изображение двухъярусной пещеры. – К сожалению, эта три-дэ модель, не преобразованная людьми. Где кто живет, трудно сказать. Дальше отходят три коридора. Дальше череда комнат, – на экране появилось схематичное изображение, где пещеры напоминали виноградные гроздья, он вывел комнату крупным планом, но Ронни остановила его:

– Подожди, я запоминаю.

Он посмотрел на девушку с уважением:

– Ну ок, вот тебе все эти вагончики.

– Достаточно, – кивнула она и отступила, снова уступив место Дайгеру.

– Теперь вам бы определиться, что делать дальше, – посоветовал Вальцев.

Дайгер начал мозговой штурм:

– В открытую нападать нет смысла, мы не знаем, где у них охрана, нас попросту перебьют. Надо придумать что-то… Хитрость какую-то. Знать бы его слабые места! Или хотя бы, что ему нужно, чтобы заинтересовать, вызвать на диалог и ударить неожиданно. А вот по поводу того пулемета – отдельный разговор.

– Кажется, у нас есть кое-что такое, – проговорил Марк траурным голосом и покосился на Вальцева, который исполнил очередной фейспалм и постучал себя по лбу.

Ронни изобразила на лице удивление:

– Да?! Это хорошо.

Марк прошелся по помещению, он нервничал, решаясь на отчаянный шаг. Дайгер до последнего не мог поверить, что он сделает это…

– Только есть одно «но». Это не вполне вещь… Это я.

Он не открыл Америку для Дайгера, но тот поднял брови, изобразив удивление. Ронни вытаращилась на Марка:

– Это ты о чем?

Марк вскинул руку, не давая ей договорить:

– Это давняя история. Он чуть не отправил меня на тот свет, а я испортил ему жизнь и загнал в подземелья. Мы вроде бы квиты, но встреча с ним… э-э-э… для меня чревата.

– Ну а на кой черт тебе к нему идти? – спросил Сталин, сплюнул под ноги.

– Он забрал кое-что мое. Что-то, что для меня ценно.

– Ясно, он тебя обчистил! – догадалась Ронни, тряхнула лохматой головой.

Марк промолчал, облизнул губы. Сейчас ему предстоит раскрыть карты, или он придумает, как выкрутиться, чтобы умолчать о Терри Смит?

– У него девушка, которой я жизнью обязан, – честно признался он. – Я готов рискнуть жизнью, если вы согласитесь помочь ей. Правда, не представляю, как вы перебьете их всех.

– Зато теперь я представляю, – отрезал Дайгер. – Они погонятся за тобой и девчонкой, мы устроим засаду. Он ведь не знает, что нас много. Перебьем их по одному, потом устраним Графа. Обезглавим их, и они отступят. Пока восстановят силы, мы и мирные отсидимся под землей, а там и наши подоспеют, выбьют фанатиков.

Боковым зрением Дайгер заметил, что Стас, глядя на Марка, крутит у виска. Дайгер посмотрел на себя его глазами: офицер Синдиката с группой самоубийц собирается совершить набег на превосходящие силы местного босса. По меньшей мере это самоубийственно. Скорее всего, эти двое что-то подозревают, но не допускают мысли, насколько переплелись их дорожки.

– Марк, это плохой, глупый план, – проговорил компьютерщик нравоучительным тоном, на миг оторвавшись от планшета. – Мне не нравится эта история и эти люди несмотря на то, что нравится пулемет.

– У меня нет другого выхода, я тебя за собой не тащу, – огрызнулся Марк.

Компьютерщик громко вздохнул:

– Я тебя предупреждал.

«Долбанный социопат», – подумал Дайгер и порадовался упрямству Марка. У этого парня, похоже, инстинкт самосохранения отшиблен напрочь. Или же подполковник не понимал его мотивацию.

– Предлагаю тебе, подполковник, представиться охотником за головами, который знает, что у нас с Графом давние счеты. Ты предложишь меня взамен девушки, а дальше давайте думать вместе.

Если Граф не в курсе, насколько ценна Терри Смит, он может и пойти на сделку, если только…

– Я не стал бы вести дел с человеком по прозвищу Граф, – напомнил о себе Гном. – Где гарантия, что он не пристрелит парламентера и не пойдет по его следам искать Марка?

Марк помотал головой:

– Нет, я знаю этого человека давно. Тут, под землей, свои правила, свой кодекс. Он слишком долго пахал на имидж отмороженного, но тут не выжить, если не отвечаешь за базар, так что даже ему приходится соответствовать. Все знают, что слово Бобби – закон, потому с ним легко иметь дело. Если он прилюдно что-то пообещал, значит, так и будет.

– Он обещал отрезать твои яйца и съесть их сырыми, – напомнил компьютерщик, но Марк не придал значения его словам.

– Почему же тогда он Граф? – поинтересовался Горец.

– А он такой… светский отморозок. Голубая кость, мать его. Кстати, кто-нибудь из вас пересекался с полковником Кернвудом?

Дайгер сделал вид, что задумался. Помассировал виски.

– Подожди-ка… Что-то знакомое, – он щелкнул пальцами. – Кажется, он застрелился. Но лично я знаком с ним не был. А в чем проблема?

– Кернвуд не убивал себя, он и есть Бобби-Граф.

– Значит, не зря ходили слухи… Впрочем, теперь неважно. Думаем дальше. Посылаем ему троянского коня. Допустим, обмен произойдет. Что делать дальше?

На самом деле ему была безразлична участь Марка. Вызволять его никто не собирался, но проработать план было необходимо. Пожалуй, этого парня лучше будет вообще убить, когда он вызволит Терри Смит.

– Вы еще не обговорили, что делать до того, – компьютерщик развернул планшет, чтобы все видели карту подземелья с правками Ронни, которые он внес вручную. – Не решено, откуда идем, где происходит обмен. Когда он состоится, кто-то должен подать условный сигнал. Например, выстрелить из пистолета. Не перебивайте, я говорю. Так вот, для переговоров желательно выбрать нейтральную территорию, например, вот эту пещеру недалеко от первого поста охраны. Видите, сколько ходов? Уйти отсюда будет проще. Итак, по этому маршруту идут двое парламентеров с Марком, – он остановил палец возле красного пятна, обозначающего пулемет. – Обратите внимание, тут очень удобное место для засады. Идут в эту пещеру. Кстати, тут везде искусственное освещение, и фонарь есть не у каждого графского бандита. Засаду близко устроить не получится, потому что Бобби не дурак, и его люди обследуют ходы. Кто-то должен раньше побывать в комнате свиданий и оставить там пистолет, потому что парламентеров обыщут и все оружие заберут. Услышав сигнал, я вырублю свет, и парламентеры уйдут в темноте вот по такому маршруту, – он обозначил путь отступления красной линией. – Маршрут мимо пулеметных точек, которые приведу в действие, когда они уйдут. Как вам план?

Дайгер, прокрутив все в голове, только собрался согласиться, как компьютерщик снова заговорил:

– Теперь самое главное. Ты, – он показал на подполковника. – Разоружишься и встанешь к стене. Это на случай, если вдруг вы передумаете вытаскивать Марка и девушку.

Курт вскинул руки, будто сдаваясь:

– Я согласен с единственным условием. Ты поможешь мне разработать план, как убить максимальное количество бандитов и желательно – самого Графа.

Компьютерщик наградил его долгим недобрым взглядом, чуть склонил голову набок:

– Твоя версия неубедительна. Зачем тебе нужен Граф? Ты не похож на человека, который печется о других.

Дайгер потупился, лихорадочно придумывая новую версию. На выручку пришла Ронни:

– Это военная тайна, вообще-то.

– Я скажу, – Дайгер вскинул голову. – Я солгал. Что Граф – Кернвуд, всем нам известно. Он много знает и может навредить. У нас приказ не допустить этого… не допустить любой утечки секретной военной информации от бывшего полковника Бобби Кернвуда. Окончательно и бесповоротно не допустить.

– Теперь больше похоже на правду.

Компьютерщик удовлетворился ответом и передал инициативу Марку.

– Надо решить, кто поведет меня сдавать, – сказал тот хмуро. Видно было, что собственная задумка ему не нравится.

– Ронни и Горец, – без раздумья выпалил Дайгер и объяснил: – Горец будет мышцами операции, Ронни – мозгом, она выведет вас, если случатся непредвиденные обстоятельства.

– Рано меня списываешь, – недобро улыбнулся Марк.

– Полагаю, что ты неплохой боец, но в деле я тебя не видел, – отмахнулся Дайгер. – Итак, Ронни, отметь на карте путь туда и обратно и проведи нас – мы должны осмотреться и подготовиться, а ты спрячешь пистолет, как предлагал уважаемый Стас, чтобы подать сигнал. Десять минут на перерыв – и приступить.

Дайгер подождал, когда Марк подойдет к компьютерщику, притянул Ронни к себе и сделал вид, что целует ее в щеку:

– Будь осторожна…

Она обняла его неожиданно крепко, прижалась ухом к щеке:

– Когда девчонка будет у нас, заложника убрать, – прошептал он.

Ронни прижалась еще сильнее:

– Я не обману твои ожидания!

Терри Смит

Кто-то когда-то сказал, что жизнь – это сон. Для Терри ее существование было именно сном, во всяком случае с того момента, когда она осознала себя на больничной койке.

Причем сном неприятным, беспокойным, с постоянной мечтой о пробуждении. Подсознательно она понимала, что у нее есть другая жизнь, не это сонное существование в виде медсестры в психиатрической клинике, а что-то яркое, настоящее.

Может быть, это жизнь продавщицы в супермаркете или парикмахерши, может быть, она ходила в колледж, мечтая стать школьной учительницей, или воровала на улице бумажники.

Терри в душе примеряла на себя все маски, и каждая ей по-своему нравилась, потому что каждый раз у нее были родственники, были друзья, было настоящее имя и какая-то история.

– Джентльмены, прошу простить меня, но эта милая леди вовсе не похожа на Марка Косински, которого я попросил вас доставить ко мне.

К глазам Терри плотно прилегала повязка, поэтому она не видела говорящего, но по тону, несмотря на его учтивость, становилось ясно – ничего хорошего «джентльменам» не светит.

– Ну, это, – сказал кто-то грубым голосом. – Она была с Марком. Она ему очень нужна зачем-то… Хотя и это… Худая и мелкая, как мышь в военной комендатуре.

Раздался нестройный хор неуверенных смешков.

Когда началось нападение на больницу, Терри хотелось просто забиться в первую попавшуюся щель и свернуться там калачиком, ожидая своей судьбы. Но Рихард Бланш не позволил. Потерявший память сержант тащил ее, встряхивая каждый раз, когда она решала замереть в панике, и от этого возникало странное, но крайне приятное впечатление, что в мире есть хоть кто-то, кому она небезразлична.

Рихард был стариком, ему, наверное, уже больше тридцати, но все равно выглядел довольно симпатичным и уж точно надежным. К тому же он не пытался с ходу затащить ее в постель, как некоторые врачи.

– Снимите ей повязку с глаз.

Они находились в слабо освещенной пещере, рядом с массивными стальными дверями. Створка была чуть приоткрыта, но обстановки девушка не видела. Изнутри доносились отголоски музыки, чего-то классического.

Говорившего можно было бы охарактеризовать как харизматичного урода. Тонкий в кости, гибкий, красногубый, с маленьким вздернутым носом и странными глазами чуть навыкат. Один глядел на Терри, второй – будто сквозь нее. Может, он был бы менее неприятен, если б оделся по-человечески, а не в золотистый смокинг на голое тело и черные штаны в обтяжку, заправленные в берцы со стальными носками. От перстней на его тонких, подвижных пальцах рябило в глазах. Терри присмотрелась к его рукам: на левой руке отсутствовал средний и указательный пальцы. Небрежно завязанный желтый галстук на тощем теле смотрелся нелепо.

Но почему-то чувствовалось, что все это – перстни, галстук и смокинг – напускное. Его кривляние – лишь попытка скрыть истинное лицо.

– Не бойтесь, милая леди, вам ничего не грозит, – сказал он Терри, в его голосе и впрямь не чувствовалось угрозы. – Я предлагаю вам разделить со мной трапезу, а взамен вы расскажете, как вас угораздило связаться с этим мелким уголовником.

Их окружала толпа людей в «ночной» форме – темно-серой, у некоторых – черной. Такую, насколько знала Терри, носили и в Синдикате, и в Легионе, и особенно популярной она была среди подразделений, выполняющих специальные задания.

Шапочки на головах наверняка легко раскатывались в балаклавы, а вооружены они все были гораздо серьезнее, чем охранники в больнице. Винтовки, пистолеты, ножи, гранаты.

И выглядели они – небритые, со шрамами и ожогами на лицах – настоящими разбойниками. На контрасте Терри захотелось держаться поближе к ряженому, и тот явно почувствовал это, взмахнул рукой, и остальные разошлись в стороны.

– Что за варварство, – огорченно сказал он, и расстегнул наручники на руках у пленницы. – К сожалению, в наше время трудно найти грамотного исполнителя. Понимаете, милая леди, бесконечная война выхватывает из рядов молодежи самых достойных. Кто-то умирает, кто-то сходит с ума, кто-то проходит нелегкий путь к вершинам власти. А выбирать приходится из тех, кто остался или сбежал, не желая умирать за чуждые идеалы.

– Калеки и дезертиры, – неожиданно даже для себя грубо ответила Терри.

– Фи, – поморщился ряженый. – Прошу прощения, я не представился. Можете называть меня Бобби. А можете – Полковник. Это обращение нравится мне больше другого, которым меня наградили в подземельях.

На эпатажного эстрадного исполнителя он тянул, на военного – ни капли. Терри невольно улыбнулась, представляя его в парадном мундире.

– А фамилия? – девушка глянула искоса на главного похитителя.

– Мои родственники отказались от меня, – с искренней горечью сказал Бобби. – Они сочли, что я позорю семью. Не могу с ними согласиться, но и причислять себя к ним было бы с моей стороны в высшей степени бестактно. Джек, Хасан, Карлито, займитесь периметром. Если вы не найдете, куда ушел Косински, можете к обеду не возвращаться.

И вновь в голосе почувствовалась явная угроза. Кто же такой Марк? Терри вспомнила побег из больницы, ужасающий темп, тапочки, стирающие промокшими швами ноги в кровь.

Ей было стыдно признаться в этом, но когда ее поймали, натянули на глаза повязку и закинули на плечо, она испытала облегчение. От того, что больше не надо бежать. Что все уже решилось. Что от нее больше ничего не зависит.

– Пойдемте, милая леди, – Бобби отворил стальную дверь, и из пещеры они вдруг попали в какое-то совершенно волшебное место.

Да, это был Вагнер. Терри предпочла бы Бетховена или Баха, но в любом случае это было лучше тех безумных ритмов с немелодичными криками про любовь, которые слушали сестры в больнице.

Помещение было по-настоящему большим – с пятиметровым потолком, метров двадцать в ширину и не менее тридцати в длину, оно кишело людьми, и каждый был занят своим делом, никто не стоял и не сидел просто так.

Словно в такт музыке несколько парней набирали что-то на клавиатурах в ближайшем углу, уставившись в мониторы. Двое столяров собирали рядом с ними высокий шкаф с узорными дверцами, и Терри даже понимала, что в итоге он встанет между массивным кожаным диваном и забитым аккуратными разноцветными папками стеллажом.

Две девушки намывали полы – к удивлению Терри, настоящий паркет, вощеный, из какого-то темного дерева. Человек пять вокруг стола что-то живо обсуждали, переставляя по карте деревянные фигурки, в каждую из которых был воткнут флажок – легионовский, синдикатовский или непонятный серый.

На большом ринге вяло били в перчатки друг друга двое полуголых парней. Едва увидев входящего Бобби, они тут же усилили натиск.

С потолка свисала хрустальная – судя по виду – люстра, пожалуй, слишком большая для такого помещения, но от этого не менее величественная.

А в стены были вмонтированы дорогие, не меньше чем по сотне дюймов диагональю мониторы, штук двадцать, на которые выходило изображение заснеженных торосов. За счет четкой подгонки 3D-экранов создавалось впечатление, что это окна.

Были еще люди – мужчины, женщины, даже несколько подростков. Это был целый подземный мир, живущий по своим законам, и совершенно нереальный.

– Вот, милая леди, так и живем! Без света солнца, без благословения Господа, как звери, можно сказать!

Бобби откровенно рисовался, но как ни странно, это не вызывало отторжения. В этом подземном мире он был абсолютно естественен.

– Что будет со мной? – спросила она.

– Ну, для начала вы разделите со мной мою скудную трапезу. Патрик!

Приземистый лысый ирландец неопределенного возраста в настоящем фраке и белоснежной сорочке образовался рядом с ними словно по мановению волшебной палочки.

– Да, ваше превосходительство?

– Организуй обед, в малом зале, – небрежно взмахнул рукой Бобби. – Я чувствую в вас породу, вы благородны, но ведь не королевской крови? Мне ведь не стоит просить накрыть в большой зале?

Терри смутилась. Ей было стыдно признаться, что она понятия не имеет, какого она рода, а этот вопрос для хозяина здешних мест явно был важным.

– Не стоит, – ответила она.

Ее отвели в просторную комнату с длинным столом, освещенную несколькими небольшими лампами, утопленными в высокий потолок. Здесь на одной стене тоже были экраны, но в них виднелась морская глубь – рыбы, кораллы, чистейшая голубая вода.

– Прошу прощения, вынужден оставить вас, – сказал Бобби, учтиво поклонился и удалился.

Терри прямо чувствовала, что он не ушел, а именно удалился неторопливым шагом. С гордо поднятой головой, абсолютно прямой спиной.

Вместе с ней в комнате остался мужчина лет сорока в солдатской форме Синдиката без знаков различия, зато с автоматом за плечом и с пистолетом в кобуре. Если бы девушку и посетили мысли о побеге, при взгляде на угрюмое лицо охранника они бы тут же ее покинули.

Следующие минут сорок она просто сидела, наслаждаясь тем, что не надо никуда бежать, что можно прикрыть глаза и отдыхать.

Из состояния легкой полудремы ее вывел женский голос:

– Позвольте помочь вам переодеться.

Терри открыла глаза и увидела приятную даму лет тридцати, также в солдатской форме без погон и нашивок.

– Конечно.

Они прошли в небольшую комнатку, где девушка наконец сменила сестринский халат, камуфляж и больничные тапки на довольно скромное, но приятное сиреневое платье, которая женщина тут же ловко подогнала ей по фигуре с помощью нескольких булавок и пояска, и такие же сиреневые туфли, чуть великоватые даже поверх следков.

– Вот, совсем другое дело, – отошла чуть в сторону женщина. – Теперь еще пару штрихов.

Она заплела волосы Терри и заколола их парой невидимок. Было слегка стыдно за немытую голову, но девушка догадывалась, что в итоге это может оказаться наименьшей ее проблемой.

Потом ее проводили к столу. Там уже выключили верхний свет, зато накрыли на стол и поставили на него с десяток канделябров, каждый на шесть горящих свечей. Также на столе напротив друг друга располагались столовые приборы.

На экранах в стене транслировалась классическая британская осень, с мелким дождем, оранжевыми листьями и чутко озирающимся вдалеке оленем.

– Вы уж не обессудьте, – вошел в комнату Бобби. – Сегодня вы – единственная моя гостья, и развлекать хозяина дома беседой придется именно вам. О, не беспокойтесь, до второй перемены блюд я вас беспокоить расспросами не собираюсь.

Терри была так голодна, что совершенно не запомнила, что именно ела. Вначале простой салат, потом какой-то суп – на ее вкус излишне пресный. А потом – рыба с рисом и густым белым соусом.

Вместе с рыбой подали и вино. Она сделал глоток и замерла от удовольствия. То, что ей доводилось пробовать в больнице, не шло ни в какое сравнение с тем, что подали здесь.

– Марк Косински, – сказал Бобби в тот момент, когда девушка откинулась на спинку стула, и его выпуклые глаза хищно сверкнули.

– Я не знаю, о ком вы говорите.

– Ну, крепкий парень, лет тридцать, чернявый, все время говорит о том, что и кому он должен, и кто и сколько должен ему.

Терри замерла. Нужно было решать, что она скажет собеседнику, а что лучше оставить в тайне. В книгах про шпионов все старались как можно меньше рассказать противнику. Но к собственному удивлению она не чувствовала в Бобби врага.

– Я знаю его как Рихарда Бланша, сержанта Синдиката, потерявшего память.

– Где вы с ним познакомились?

– В больнице, где я работала медсестрой.

– Прошу прощения… – Бобби искренне удивился. – Вы – и медсестрой? Так это и вправду была ваша одежда?

– Да, – Терри смутилась. Вот и вскрылась правда. Все, конец сказке, больше к ней не будут обращаться как к «милой леди».

Хозяин этих мест задумчиво посмотрел на гостью, приложил руку к челюсти – жест явно был неосознанным, рефлекторным. Девушка в больнице насмотрелась на такое.

– Бывает, что я ошибаюсь, – вкрадчиво сказал Бобби. – Но точно не в вопросах крови. Понимаете, за многие поколения здесь, в Британии, выработались определенные признаки, по которым можно почти безошибочно узнать человека благородных кровей. На континенте все иначе. И я совершенно уверен, что вы – из моей среды. Возможно, вы не возводите свой род к королям, и ваши братья не сидят в парламенте. Но как минимум несколько поколений ваших предков не знали бедности. Как вас зовут?

Терри сжалась. Умом она понимала, что стыдиться ей нечего, но все равно объявить о своей проблеме ей было неловко. И все же она смогла сделать это:

– Я не знаю своего имени. Я потеряла память, не как этот ваш Марк, а по-настоящему. Теперь меня зовут Терри Смит. Родственники меня не искали – ну или просто не нашли.

И едва она это сказала, как внезапная головная боль пронзила виски. Перед глазами мелькнула картина – громадное окно, а за ним высокая старинная водонапорная башня, стоящая во дворе-колодце, окруженном со всех сторон зданием из красного кирпича.

– Что с вами? – поинтересовался участливо Бобби.

– Я что-то вспомнила… – сказала девушка и, повинуясь настоятельным просьбам хозяина дома, описала представшую перед ее мысленным взором картину.

– Знаете, я что-то такое помню, – сказал он. – Но это было так давно, в прошлой жизни, которую я упорно изгонял из памяти уже лет семь, если не восемь.

– Гости, сэр, – заявил Патрик, входя в комнату.

– Давай пока десерт и чай, а я пойду, поздороваюсь, – сказал Бобби и вышел.

Марк Косински

Тихо, темно и сухо. Связанные сзади руки доставляли меньше беспокойства, чем намазанная на лицо грязь, которая подсохла и теперь стягивала кожу. Марк откинулся на стену – то ли бетон, то ли камень, спиной не разберешь, а впрочем, и без разницы. Он прикрыл глаза, мысли текли медленно, тело и мозг отдыхали.

Кавказец, которого кто-то из новых спутников вскользь назвал почему-то «русским», на взгляд Марка должен был уже вернуться с переговоров. В том, что на этом этапе проблем не будет, Марк не сомневался. Граф, даже если бы у него была возможность легко уничтожить их всех, не стал бы этого делать.

После воскрешения в подземельях Бобби-Граф прославился склонностью к театральным жестам и этаким мини-постановкам. По слухам, у него в свите были всякого рода уроды: горбуны, люди со странными протезами, шрамированием, пирсингом. Чувствуя себя хозяином положения, он ни за что не откажется от маленького, – а может от длинного и вычурного – спектакля с участием гостей.

Поэтому Марк не сомневался в том, что их гонец вернется, и они встретятся с Графом. Так же он был почти уверен в первой части плана, в которой Стас вырубает свет после выстрела, который делает Ронни. Даже если девочкомальчик облажается, сделать выстрел может кто-то другой – способов хватает.

А вот дальнейший план распадался на части, там оставалось слишком много на импровизацию и, чего Марк особенно не любил, там приходилось доверять чужим людям.

У них свои цели, они ничего не должны ему. По мнению Марка Косински, они легко могли бросить его там, у Графа. И только их цель, зачистка этого места, была гарантией того, что его поддержат. Он нужен им.

А если не нужен, то надежда только на Стаса. Русский наверняка сделает все, что можно, для его спасения. Вот только хватит ли этого?

– Все будет нормально, – мальчикодевочка, судя по всему, почувствовала беспокойство Марка и решила поддержать его. Вот только участия в ее голосе не было.

– Ладно, нечего меня успокаивать, – откликнулся он. – Нормально может быть, только если будем четко следовать плану.

На самом деле план ему категорически не нравился. Вот просто категорически. По плану Граф должен был вести себя именно так, как ему предписывали. План был слишком сложным и многоступенчатым. Марк по опыту знал, что чем проще план, тем больше шансов.

– Горец, – тихо сказала девочкомальчик.

И действительно, через несколько секунд вошел кавказец с тусклым фонариком и позвал за собой. Марк шел вторым – вроде как под конвоем. Ему очень хотелось освободить руки, благо, узлы плел Стас, и он сразу показал эту хитрость: надо резко дернуть правой рукой, тогда ослаблялась петля на левой, и она вынималась из пут.

Вся предыдущая жизнь, весь опыт существования над землей и под ней кричали о том, что руки должны быть свободны. Но ради дела пришлось пойти на конфликт с инстинктами…

– Ты Терри видел? – спросил Марк.

– Нет. Но она точно у них. Их будет много, – Горец говорил негромко и с акцентом, но очень отчетливо. – Граф сказал, что он свое слово держит, а Марк слишком ценное имущество, чтобы оставлять его без усиленной охраны.

– Имущество, да? – усмехнулся Марк. – Он, небось, для меня уже и коробочку приготовил?

– Я так понял, клетку для основной части и несколько коробочек для отдельных деталей, – невозмутимо ответил кавказец.

Женская часть в девочкомальчике взяла верх – ее передернуло. Марк снова улыбнулся. Вообще, когда дела становились хуже некуда, его все время тянуло смеяться. Как-то у него была короткая связь с девушкой – военным психологом. Она сказала, что это нормальная защитная реакция. Впрочем, он и не беспокоился по этому поводу.

Шли минут пять. Марк в уме прокручивал маршрут, пути отступления. Больше всего его беспокоило то, что, скорее всего, в процессе переговоров все сведется к перестрелке, и в эпицентре будет маленькая хрупкая девушка, которую он обязательно должен спасти.

Вот только простого способа выполнить задуманное не было. А сложные планы редко идут так, как задумано.

– Стоять! – крикнул кто-то впереди. – Дальше по одному!

Необитаемая пещера с кучей хлама на полу и старыми сломанными лежаками по периметру силами подручных Графа за несколько минут была кое-как вычищена, на стены повесили несколько аккумуляторных ламп, в центре поставили два стула. Самого Бобби не было, зато присутствовало около дюжины вооруженных парней в балаклавах.

Первым обыскали Горца, сняли с него пару массивных стальных перстней, способных сойти за кастет. Затем была очередь Марка – у него ничего не нашли. Ронни тоже оказалась чиста. Девочкомальчик на удивление спокойно перенесла обыск – впрочем, вполне корректный.

– Здравствуйте, дорогие гости! – Граф изменился. Он и раньше не был красавцем, но теперь лицо его словно усохло и заострилось. И без того большой рот теперь выглядел громадным, темно-карие глаза запали вглубь черепа и в них отражалось безумие.

– Привет, коли не шутишь, – буркнул Марк, и тут его глаза широко распахнулись. За Графом шла Терри.

Она была прекрасна. Никаких больничных халатов, никаких камуфляжных курток и тапок. Для Марка Терри казалась принцессой и в обносках, но в платье – то ли фиолетовом, то ли темно-синем, плохое освещение не давало понять – и в туфельках она смотрелась богиней.

Ронни пихнула Марка в спину.

– Что?

– Я говорю – рад! Очень рад! – Граф подошел к Марку вплотную и помахал у него перед глазами рукой. – Слышишь теперь? Ужасно выглядишь, Марк. И что самое приятное, дальше будет только хуже.

– Марк? – Удивленно спросила Терри. – Рихард, кто такой Марк?

– О, как это прекрасно! – восхитился Граф. – Жаль, старик Вильям уже сдох, ему бы понравилось. Впрочем, не хотел вас задерживать, но придется.

Ронни и Горец напряглись. Марк – нет. Он не сомневался, что Граф что-нибудь устроит, но при этом просто убить гостей хозяин не мог.

– Во-первых, – Бобби поднял палец, – мои ребята нашли здесь пистолет. Глок. Не ваш, нет? Верю, верю! Но не это страшно. А страшно то, что я влюбился! Да!

Марк почти восхитился. Было понятно, почему за ним шли люди. Граф имел харизму – слегка безумный, нереально яркий на фоне серых стен и людей, он полностью был уверен в себе и явно мог заражать этой уверенностью окружающих.

– Сядь, Терри, – хозяин усадил девушку на один стул, обошел Марка и ненавязчиво подтолкнул его ко второму. Косински не сопротивлялся. – Итак, у нас есть два лота. Мой старый знакомый и моя новая возлюбленная. Мне нужно выбрать одного из них. Но это разобьет мне сердце!

Кавказец и девочкомальчик напрягались все сильнее. Марк откинулся на стуле. Он был в том странном состоянии, когда смотришь на происходящее как бы со стороны, и отчасти наслаждаешься спектаклем, трагедией, в которой ты сам – одно из главных действующих лиц.

– И у меня есть предложение, которое вы наверняка примете! – Бобби положил руки на головы сидящих. – Я предлагаю вам уникальную возможность получить сразу и все. Одна короткая, абсолютно честная партия в старый добрый покер. И я обещаю – вы сможете выбрать, уйти вместе с Терри и Марком или же продать их мне, обоих или только одного, за ту цену, которую назначите вы. Согласны?

– А если я проиграю? – поинтересовался Горец.

– Тогда вы спокойно уйдете вдвоем со своей дамой, – ответил Граф. – И больше никогда сюда не вернетесь.

– Мы можем отказаться? – спросила Ронни.

– Ну конечно же, можете уйти хоть сейчас! – воскликнул хозяин. – Но дорогих моему сердцу людей вам придется оставить.

Марк не сомневался, что «абсолютно честная партия в покер» окажется полностью просчитанным шоу, но был уверен в том, что девочкомальчик и кавказец не откажутся.

– Играть буду я, – сказала Ронни.

– Отлично, – не удивился Бобби. – В таком случае прошу следовать за нами!

Впрочем, их троица оказалась не в арьергарде, как можно было решить по этим словам, а в середине небольшого отряда. Как и полагал Марк, все пошло не по плану. Люди Бобби нашли пистолет, обмен не состоялся, и в итоге они меняли дисклокацию.

– Рихард! – крикнула Терри. Она шла метрах в трех от него, их разделяли двое людей в балаклавах. – Ты как?

– Отлично, Терри, – ответил он. – А ты?

– Спасибо, хорошо!

– Как трогательно! – умилился Граф. – И как печально! Я всегда хотел поставить жизнь на кон. Марк, я рад, что мне удалось это, и особенно – что на кону именно твоя жизнь. Расскажешь, как ты оказался Рихардом?

– Я потерял память, – буркнул Косински.

– Успокойся, старый знакомый, в ближайшее время список твоих потерь существенно вырастет! Лишение памяти, прости за каламбур, забудется как страшный сон! – рассмеялся Бобби.

Дорога не заняла много времени – минут пять, может быть, семь. А затем перед всей их компанией открылось помещение, выглядящее здесь не вполне реальным.

– Это мое место для развлечений, – сказал Бобби. – Здесь я казню, милую, устраиваю различные турниры. Есть еще штаб, там поспокойнее, и дом, для любителей викторианской Англии, которую мы потеряли век назад. Но я вас туда не приглашаю, прошу простить мне эту маленькую бестактность.

Среди людей в помещении, которое совмещало в себе стрип-клуб, небольшую арену и байкерский бар с блэк-джеком и прочими радостями, Марк увидел нескольких знакомых.

Лилия – подруга одной из былых пассий Марка, с которой он, впрочем, никогда особо не дружил, теперь ходила между столиками с подносом. Что забавно – раньше у нее был второй размер или около того, сейчас же – минимум четвертый, и не особо естественный.

Таран и Бревно, братья-черногорцы, известные своими тупостью и беспощадностью, глушили то ли виски, то ли коньяк за столиком около подиума, на котором медленно танцевали полуголые девицы.

А в клетке в центре помещения висел на цепях Луи – забавный парнишка-француз, любимец женщин, вечно попадающий в дурацкие истории.

Марка с Луи ничего не связывало, кроме этой клетки, в которой, судя по всему, первый скоро сменит второго.

Большую часть присутствующих Марк не помнил, но, вероятно, они уже сталкивались ранее – преступный мир не так уж и велик. Многие здесь не являлись союзниками или приспешниками Графа, а просто пришли в его «заведение», чтобы спустить деньги или укрыться от бушующей наверху войны.

В любом случае Марк не собирался оглядываться на них. Перед ним была цель – спасти Терри. Все остальное не имело значения.

Ронни

В последнее время я так привыкла, что у меня есть оружие, что теперь ощущала себя голой. Постоянно возникало желание прикрыться под взглядом Графа. Глаза у него были странные, с оранжевым ободком по краю радужки. Правый зрачок не расширяется и не сужается – значит, этот глаз слепой. Нос маленький, почти женский. Огромный нервный рот, губы алые, тоже крупные. Наверное, Бобби может без труда засунуть кулак себе в рот.

Пялился он премерзко, и взгляд у него был, как у удава, – неподвижный. Уставится так, а потом моргает часто-пречасто, будто у него начинается тик.

Мы пришли в помещение, которое я видела на планшете Вальцева: двухъярусная пещера. Внизу клетка для боев, окруженная черными пластиковыми столами, а еще подиум, где извиваются две полуголые девицы на огромных каблуках. У одной розовые волосы ниже пояса, у второй синий ирокез. В клетке кто-то сидел с поднятыми руками.

На кожаных диванчиках устроилась публика. Долговязые парни в банданах, сидевшие прямо у входа, подальше от клетки, встали, завидев нас, потянулись к автоматам. Бобби вскинул руку, и они сели.

Потом я посмотрела перед собой, на клетку и чуть не налетела на спину притормозившего Бобби. Заключенный там человек был прикован цепями так, что висел в воздухе звездой. Лицо – сплошной кровоподтек, голый торс тоже в синяках. Глаза… я отвернулась. Почему-то подумалось, что Марка ждет такая же участь, если мне не удастся подать условный сигнал.

В принципе я могла сделать это уже давно. Выхватить пистолет из кобуры Графа или одного из сопровождающих, метнуться в сторону, пальнуть вверх. Но условия были не те, уйти сложно. Терри шла впереди Графа, он ее сразу же схватит, и попробуй отбей ее. К тому же коридоры слишком узки – не развернешься. У Бобби на поясе и у одного из конвойных я заметила фонарь, у каждого было по пистолету.

Нужно было выждать, когда мы попадем в стратегически удобное помещение. Это как раз такое. Можно воспользоваться неразберихой и сбежать. Но еще следует дождаться подходящей ситуации: и Марку, и Горцу, как и мне, должно быть удобно обезоруживать рядом стоящих. Все это на мне, как мы и обговаривали. Горец видел меня в деле и ждал, а вот Марку не хотелось занимать место в клетке, и он дергался. Я злобно поглядывала на него, но он крутил свое кино. Только бы он не занялся самодеятельностью!

– Стой, – велел Бобби идущей впереди девушке, она обернулась, Граф указал на стол, окруженный четырьмя стульями. – Сядь.

Терри Смит с ужасом уставилась на Марка и подчинилась, Марк по возможности ободряюще улыбнулся. Ну и улыбка у него, брр! Между этими двумя, похоже, отношения. Она на него смотрит, как голодный – на мороженое. Аж жалко его убивать. Впервые я засомневалась, что смогу прикончить его.

– Эдвард! – прокричал Бобби, приложив руки ко рту. – Позовите Эдварда!

Пока охранники суетились и искали Эдварда, я продолжала незаметно осматриваться. Слева пара круглых ходов в стене, без дверей. Память воспроизвела карту подземелья: коридор, что ближе, ведет в следующую комнату, тупиковую. Тот, что дальше, – вглубь подземелья. Наверху есть узкие лазы, по одному из них можно добраться до комнаты, где мы встретились с Графом, а оттуда до огневых точек рукой подать.

Два охранника, еще двенадцать человек, из них половина – вооруженные мужики. Горбун, одноглазый верзила и рыжий бородач – пьяны в зюзю. Похожие, как братья, амбалы за кальяном, – под кайфом. Лысый бородатый коротышка так увлеченно тискает шлюх, что не сразу отреагирует, если случится кипеш.

Шесть грудастых девиц в блестящих мини-юбках.

Наверху – выдолбленные в камне балконы наподобие лож в театре. Там вроде никого, но надо поглядывать.

Вогнутая стена справа увешана самодельными, жутко асимметричными картинами. Смотришь на кривые дома, несоразмерно огромные цветы, и аж глаз дергается. Здесь белые столы, четверо мужчин за бутылкой виски, женщин нет. Три хода. Первый закрыт дверью, на которой нарисована задница и написано: «Вход в рай». Да уж, рай. Второй открыт, он уводит от огневых точек, и к ним никак не просочиться. Третий ведет в тупик.

На анализ у меня ушло восемь секунд. Бобби уселся на стул рядом с Терри, расставил колени, и желтый галстук лег между ног, перечеркнув его безволосый торс.

Я уселась напротив Бобби, приняла расслабленную позу и скрестила руки на груди. Теперь Граф не дергался и не гримасничал, вел себя прилично. Два охранника стояли возле Горца, не спускавшего с меня глаз, двое амбалов держали Марка под локти.

– Давай так, – сказала я. – Играем по правилам. Если замечу, что мухлюешь, ты сразу же отпускаешь нас.

Бобби улыбнулся:

– Если заметишь. Вообще-то я играю честно.

– О’кей. Колода должна быть новой, раздаю я.

– Раздает Эдвард. Колода новая.

Мне было плевать на результат, потому что Бобби все равно выиграет: его крупье, его колода, он найдет способ! Мы скрепили рукопожатием сделку. Ощутив взгляд Марка, я посмотрела на него, взглядом указала на стену за его спиной и сказала:

– Не дрейфь, прорвемся.

Он понял, что я хотела до него донести, кивнул и скосил глаза на одного охранника, затем – на другого. Горец тоже возбудился, аж пот на лбу выступил, но охранники словно что-то почувствовали, стоящий позади русского коротышка упер ствол ему в спину.

Наконец появился Эдвард, и ненадолго я забыла о том, что решается наша судьба. Ног у него, похоже, не было, как и нижней части живота, ее заменял аквариум, где в желтоватой жидкости виднелись трубки. Перемещался Эдвард на металлической станине, снабженной колесами, работающими от моторчика. Похоже, бедняге снесло часть черепа, теперь слева у него блестела титановая пластина, а вместо глаза какой-то маньяк вставил продолговатую красную лампочку.

Руки Эдварда не пострадали, и станина была снабжена двумя пистолетами. Вот это извращение! И ведь живет же! Еще и улыбается. Фу!

Эдвард встал за моим левым плечом. Интересно, получится ли быстро выхватить пистолет из металлической ячейки? Наверное, да. Молодец, уродец, очень удачно встал!

Если бы не ствол, упертый в спину Горца, было бы самое время стрелять. Терять Горца никак нельзя, он – наша основная ударная сила. Но если ничего не изменится, придется им пожертвовать и на время положиться на Марка, а потом убрать его.

– Раздавай, Эд! – приказал Бобби и потер руки. – Играем в покер.

– Понял, хозяин! – проскрежетал Эдвард, откуда-то достал колоду, распечатал, протянул мне, чтобы я убедилась, что она новая.

Да, и правда новая. Не крапленая. Пока все по-честному. Я не рассчитывала, что так будет и дальше, и вертела карты в руках, стараясь запомнить рубашки. Раньше думала, что они хоть чем-то отличаются, но нет, одинаковые, блин!

– Эд, хватит ей копаться!

– Подожди, я метки ищу, – буркнула я.

Эдвард прохрипел:

– Не беспокойся, хозяин, я проверю колоду после.

Пока они проверяли колоду – сначала Бобби, потом крупье, – я осматривалась. Несчастный в клетке висел неподвижно, грудь его вздымалась и опадала – значит, живой. Шлюхи все еще танцевали, теперь розововолосая изображала рабыню, а та, что с ирокезом, шлепала ее по заднице черной штуковиной, похожей на мухобойку. Лысый бородатый посетитель таращился так, что аж слюну ронял.

Посетители были заняты собой. Охрана, которая вдалеке, бдела. С ними будет больше всего проблем. А еще Терри может глупостей наделать, она ведь не в курсе, что мы замыслили.

Станина Эдварда зажужжала – я аж вздрогнула. Верхняя часть туловища вместе с аквариумом выехала чуть вперед на коротких рельсах, накренилась, и Эд положил на стол пять карт, затем раздал нам карты – по две каждому, как и положено. Перевернул лежащие на столе: шестерка пик, король треф, семерка червей. Две остались закрытыми.

Граф сразу же спрятал свои рукой, подозревая, что у меня глаз-рентген, посмотрел на карты, улыбнулся.

– Я счастливчик, – он похлопал себя по животу, словно все у него было в порядке, хохотнул и указал пальцем в Горца. – Повышаю ставку! Он станцует ламбаду с Марком!

Здоровяка перекосило, но он взял себя в руки. Марк не отреагировал. Я почесала затылок. В карточных играх я была не сильна – знала правила, но играла в детстве и помню смутно. И тем более понятия не имела, как работают шулеры, потому не рассчитывала на успех и ждала удобный момент, чтобы воспользоваться им без потерь.

У меня карта никакая: восьмерка червей и червовый туз. Не пришей козе рукав. Удобный момент никак не предоставлялся, надо было протянуть время:

– Похоже, босс, ты проиграл.

– Да ладно! Повышай ставки.

Я демонстративно вздохнула, еще раз обвела взглядом комнату, подмечая детали, запечатлела памятью гигантскую трехъярусную люстру, похожую на свадебный торт.

– Придумала! – проговорила я громко. – Ты освободишь того мужика в клетке.

Если даже «тот мужик» и услышал, то никак не отреагировал на мои слова.

Графа явно забавляло происходящее, он покрутил перстень на указательном пальце и кивнул:

– Почему бы и нет? Он не жилец. А его место займет куда более ценный экземпляр. Правда, Марк? Дурень ты принципиальный! Аж жалко тебя. Эд, открывай карты, но не спеши.

Пиковый туз. Чудненько! Одна пара есть!

Покер-фейс у Графа не получался – уж очень живая у него мимика. Кожа на лбу взялась гармошкой, правая бровь взметнулась вверх, зрачок зрячего глаза сузился. Эд потянулся к последней карте, но Бобби остановил его, схватив за руку, сунул в рот сигару, закурил, пуская дым кольцами, щелкнул пальцами:

– Лилия! Виски!

Все это время я не сводила с него глаз, но если он заменил карты на другие, сделал это виртуозно. Между тем, обстановка изменилась. Эдвард стоял чуть позади меня, а охранник за спиной Горца опустил ствол. Уже лучше.

Я встретилась взглядом с Марком, моргнула дважды. Горец тоже это видел и опустил скрещенные на груди руки. Официантка в белом кружевном переднике, чепце и платьюшке, едва прикрывающем задницу, несла виски на серебряном подносе с выпуклыми херувимами, поедающими виноград. Неестественно круглые ее груди колыхались.

Самое время, но мы ушли вглубь лабиринта. Услышат ли мой сигнал? Погасят ли свет?

Официантка встала между Эдвардом и Бобби, наклонилась. Я вскочила, ухватила пистолет Эдварда и выстрелила в Графа – не попала, он уклонился. Перед тем как погас свет, успела заметить, что Марк вырвал автомат у охранника справа, а Горец обезоружил того, что целился ему в спину, а также брошенные на стол карты – два туза. У меня не было шансов.

Когда воцарилась темнота и смолкла музыка, донеслась забористая брань, женский визг.

– Взять их! – заорал Граф. – Тревога!

Пока никто не зажег фонарь, я перевернула стол, метнулась к красной фигурке Терри Смит, схватила ее за руку – она дернулась, пытаясь освободиться, но я оказалась сильнее, поволокла ее за собой к выходу:

– Это свои. Цыц!

Девушка послушалась – сопротивление ослабло. Охранник у входа зажег фонарь – я выстрелила в него, фонарь не погас, покатился по полу. Присев за другой столик, сняла еще двоих, третий спрятался в проходе. Четвертым выстрелом разнесла долбанный фонарь, потому что абсолютная темнота – единственное наше преимущество.

Фонарь включил бородач, тискавший шлюх, и сразу же получил пулю то ли от Марка, сумевшего освободиться, то ли от Горца. Один из амбалов, что были под кайфом, вскочил и с ревом принялся поливать помещение свинцом.

– Отставить, дебилы! – крикнул Граф – я выстрелила на голос, кто-то заорал. Вроде не хозяин.

Красные силуэты беспорядочно двигались по темному залу. Шлюхи лежали на полу, охранники спотыкались о них и матерились. Фонари они включать опасались.

– У них тепловизор, что ли? – проговорили за столиком, где сидели горбун, одноглазый верзила и рыжий бородач.

– Да хэзэ. Ща, – он передернул затвор. – Включат свет, постреляем.

Мы с Терри Смит прошли возле них на цыпочках. Два красных силуэта целенаправленно двигались туда же, куда и я. Один немного отклонился от курса и смещался в сторону клетки с узником. Бедняга, и правда, не жилец – он светился не красным, а оранжевым. Красной была голова и область сердца.

– Марк, пять метров правее и прямо!

Выкрикнув это, я упала рядом со сценой и шлюхами, прячущимися за ней, повалила Тери. До коридора, где притаился охранник, осталось двадцать шагов. Гости заведения, паникуя, жутко шумели, громыхали стульями, что-то роняли. Зычным басом кто-то призывал всех не двигаться.

– Тут бомба, – я узнала голос Марка. – Бомба, вашу мать! Тикает, сейчас взорвется!

Завопили шлюхи, заметались по залу, грохота стало больше. Между ними носились два крупных силуэта – наверное, наркоманы.

Раз, два, оттолкнуть ногой столик, три, четыре…

– Терри, осторожно, тут…

Но девушка уже споткнулась о перевернутый стул. Ее руку я не выпустила, потянула Терри на себя, помогая ей подняться. Пять, шесть, семь, восемь, девять… Переступить через остывающего охранника, который тускло светился оранжевым. Рядом – еще один труп. Спотыкаясь, Терри бежала за мной.

Семнадцать, восемнадцать, двадцать. Прижаться к стене, прижать Терри в паре метров от входа:

– Стой тут, не двигайся, – шепнула ей на ухо я, девушка кивнула.

Охранник меня не видел, и у меня было преимущество, которым я сразу же воспользовалась: приблизившись к нему, нажала на спусковой крючок, но пистолет звонко щелкнул – патроны кончились. В царящем грохоте он не различил щелчок. Я отпрянула, попятилась. Вот дурища!

Пришлось забирать автомат у ближайшего покойника.

Охранника я расстреляла почти в упор. Отдачей долбануло в плечо. От грохота выстрелов заложило уши. Мой противник дернулся и сполз по стене на пол. Я забрала у него пистолет и второй автомат, два магазина к нему.

Только я вернулась к Терри, как вспыхнули лампы – бандиты включили аварийное освещение.

– Стой тут, – скомандовала я, приникнув к стене возле застреленного охранника, выстрелила в здоровяка с обрезом, который целился в бегущего сюда Горца.

Горец был не пальцем делан, рыбкой нырнул за перевернутый стол, перекатился к мертвому охраннику. За ним потянулась дорожка выбоин от пуль. Рывок, и он здесь.

Я сунула ему автомат:

– На.

Горец взял оружие, пальнул в Бобби, прячущегося за сценой.

– Уходим, – скомандовала я и краем глаза заметила, что вдоль стены к нам бежит Марк с обрезом в руках.

Терри, прижимающаяся к стене, бросилась на шею Марку, принялась его целовать. Он одной рукой обнимал ее, другой целился в зал.

– Вашу мать, да уходим уже! – сказал Горец. – Ронни, а ну веди!

Операция не задалась с самого начала, потому я не спешила радоваться. Наверняка впереди нас ждет множество сюрпризов.

Передо мной бежала Терри – живое сокровище, мой пропуск в сытую и безбедную жизнь. Ну, и маленькая шпилька в колесо машины под названием Синдикат. И, конечно же, единственный шанс завоевать расположение подполковника.

Вдалеке бандиты орали как ошпаренные. Что там происходит, я не знала и не стремилась узнать.

– Марк, что с ним? – пролопотала Терри Смит и остановилась.

– Вперед! – рявкнула я. – Он нас догонит, ну же!

Девчонка потопталась на месте и побежала. Остановилась там, где тоннель распадался на три параллельных. По потолку тянулись поблескивающие металлом вентиляционные шахты.

Ход справа был самым коротким, и мы направились туда, но я уловила движение – там кто-то поджидал нас, – упала на землю, грохнул выстрел, и над головой просвистела пуля. Я ответила наугад и приготовилась держать оборону. Знать бы еще, кто мой враг и сколько там человек.

– Терри, за мной!

Не поднимая головы, я поползла к крайнему левому коридору, он был длиннее правого, но лучше перестраховаться и потерять время, а не жизнь. Но враг больше не стрелял. То ли я его убила, что вряд ли, то ли… Вроде слышны отдаляющиеся шаги.

Проверять правый коридор я не стала. Прижалась к стене рядом с Терри.

– Марк, – прошептала она.

– Тсс, он знает дорогу. Идем. И старайся не шуметь.

Девушка послушалась. Мы медленно шли в абсолютной темноте, замирали через каждые десять метров. Впереди была развилка. Возможно, враг подстерегал там. Оставив Терри, я отправилась на разведку.

Перекресток освещала тусклая лампочка, в тоннеле слева кто-то затаился. Выглянул, повертел головой… Да это же Арес!

– Не стреляй, свои, – крикнула я.

И запоздало поняла, что стрелять-то мог и он! Сейчас македонец меня накажет за доверчивость…

– Ронни? – неподдельно удивился он.

– Что ты тут делаешь? – спросила я, не спеша выходить.

– Меня Дайгер послал, чтобы я услышал твой выстрел и повторил условный сигнал. Ты ведь далеко, там не слышно.

Ответил он без промедления, я устыдилась, что подозревала его, и вышла, чуть прикрываясь Терри и все равно держа оружие наготове.

Девчонка не понимала, что происходит. Ее волновало одно – жизнь Марка.

– Долго до наших? – спросила я, наблюдая за Аресом.

Он опустил пистолет и дернул головой:

– Километр примерно. Ты иди, я прикрою, если что.

Боком и все еще прикрываясь Терри я прошла мимо Ареса и побежала, держа девчонку за руку. Затем остановилась, прислушиваясь. Осталось всего ничего, надо быть осторожной, обидно попасть в засаду в шаге от цели.

Марк Косински

Он ненавидел терять контроль над ситуацией. В данном случае выбора не было – Марку приходилось доверять Горцу и Ронни. Надеяться на благоразумие Терри. Предполагать, что Бобби запретит своим палить во все стороны.

Сразу после выстрела чудо-девочки, так похожей на мальчика, Косински скинул путы. Дернуть одной рукой, вынуть вторую и в последний момент перед выключением света экономным жестом свернуть шею охраннику справа и поймать выпадающий из его рук М4А1, неплохой автомат – это заняло едва ли десять секунд. Еще пара секунд ушла на то, чтобы по памяти вынуть из ножен падающего трупа нож-складень и сунуть его за пазуху, в нагрудный карман.

Темнота Марка не пугала – он привык к тому, что иногда приходится ориентироваться на крик, на запах, по памяти. Против человека с прибором ночного видения у него шансов не было, но против среднего бандита из катакомб он имел хорошее преимущество.

Вначале Марк бросился туда, где в последний раз видел Терри. Кто-то врубил мощный фонарик – конечно же, здесь такие у всех, под землей это вопрос выживания. Вот только включать свой во время боя – верх глупости. Несколько выстрелов и крик боли подтвердил это. Косински даже не смотрел, кто снял идиота – Горец или Ронни, он бежал к Терри, которая чудесным образом сильно приблизилась к выходу из вертепа.

Еще один кретин врубил фонарь – на этот раз на пути к Терри, и закономерным образом получил пулю из автомата от Марка. В последний момент он узнал в убитом черногорца – Бревно. Он все еще по моде десятилетней давности брил голову и отпускал бороду. Пошла безумная стрельба. Вопреки опасениям, что Ронни его бросит, мальчикодевочка велела ему держаться правее, и сразу стало спокойнее.

Кто-то вцепился в руку. Быстро освободиться не получилось, пришлось доставать нож – в результате Марк потерял автомат, распорол горло противнику и поднялся с пола уже с обрезом «Ремингтона 870», который был не только легче, но и удобнее для ближнего боя в темноте.

Еще кто-то вцепился в ногу. И с другой стороны.

– Тут бомба! – Марк кувыркнулся вперед. Он вообще не думал, что говорил, просто орал и дергался. – Бомба, вашу мать! Тикает, сейчас взорвется!

Как ни странно, это сработало. Его отпустили. Освободившись, Косински рванул вперед.

Бобби орал: «Не стрелять!», но надо быть вышколенным солдатом, чтобы в горячке свалки, когда тебя самого могут в любой момент завалить, отказаться от идеи палить во все стороны. Местные обитатели таковыми не являлись.

Марк был уже недалеко от выхода, когда включилось аварийное освещение. Он сразу зажмурил один глаз, потом закрыл второй и открыл первый – это помогло не сбиться с шага.

К его удивлению, едва он оказался в безопасности, Терри кинулась на шею и залепетала что-то чертовски приятное и столь же несвоевременное. Глядя назад, в зал, он увидел, как Бобби лично всадил нож в поднимающего в их сторону автомат собственного бойца и крикнул: «Не стрелять!»

– Потом, потом, – шепнул Марк на ухо Терри. – Беги, мы прикроем!

Что в ней такого, чтобы Граф убивал собственных людей ради нее? Или он настолько уверен, что возьмет Марка живьем, чтобы поиздеваться всласть?

– Уходим! – крикнул кавказец. – Веди, Ронни!

Однако мальчикодевочка пихнула вперед Терри, и в этот момент Марк четко осознал: его поимели.

Эта парочка и не собиралась убивать Бобби, вычищать катакомбы от бандитов, эвакуировать сюда мирных жителей или убивать Графа. Было совершенно очевидно, что они вытаскивали Терри.

Паззл начинал складываться, Косински уже знал расклад, просто окончательное понимание еще не всплыло из глубин мозга к поверхности.

Впереди заорала Терри, грохнул выстрел, а через мгновение Марк перепрыгнул через труп очередного прихвостня Графа, на ходу поднимая выпавший у того из руки фонарик. Через полсотни метров Ронни вырвалась вперед – теперь отряд вела она.

За ней бежала Терри, дальше – кавказец, а за ним – изредка оглядываясь – Марк. Взятый темп без девчонки они могли выдержать минут десять, но юная леди Смит «спеклась» гораздо раньше.

– Я не могу!

– Еще сотня метров! – с отчаянием заорала Ронни.

А Горец просто взял Терри на руки и рванул вперед.

Марка это слегка покоробило, но в свете зарождающегося прозрения это было лучшим вариантом.

Преследователи догоняли. В катакомбах сложно определить расстояние по крикам, но Косински слышал топот и даже сиплое дыхание за поворотом сзади.

Беглецы ворвались в пещеру, в которой собирались изначально проводить обмен. Они не успели еще преодолеть и половины ее длины, когда позади ворвалась толпа во главе с Графом.

– Стоять! – крикнула Ронни. Она согнулась, делая вид, что не может отдышаться, но Марк знал – она даже не запыхалась.

Горец тем временем достал нож и поднес его к горлу Терри.

– Ты что? – возмутился Марк.

– Тс-с. – Кавказец дернул плечом – мол, все по плану.

Люди Бобби, тем временем, прибывали. Их было много, и выходило все больше и больше.

– Не успели, – сказал Граф, выходя вперед. Левое веко у него дергалось от нервного тика. В такт тику что-то вдали быстро и глухо застучало – как отбойный молоток. – Опоздали. Хочу отметить, что выхода для вас…

И в этот момент кавказец и Ронни рухнули на пол. Просто упали. Причем Горец – накрывая своей тушей Терри.

Марк среагировал мгновенно, повторяя их движение. Звук отбойного молотка взорвался вместе с громадными кусками штукатурки, вылетевшими из стены над беглецами, и пещера наполнилась оглушительным ревом тяжелого пулемета.

Ай да Вальцев! Реанимировал-таки экспериментальную систему безопасности!

Помещение наполнилось дымом и пылью, осколками камня, в стороны брызнули кровавые ошметки. Марк перестал слышать левым ухом. Зажимая правое локтем, он полз к выходу. Стас во время планирования операции сказал, что станина пулемета подключена к сети и отзывается, включить он его сможет, а вот что будет дальше – не знает. И сигнала на выключение у него нет.

Теперь они знали точно – пулемет, несмотря на годы, проведенные в замурованной нише, сохранился очень неплохо.

Выбравшись наружу, Марк встал на колени и вытер запорошенные пылью глаза. Там уже отряхивались Терри и Горец, а Ронни держала в прицеле пистолета выход из комнаты, ставшей адом для людей Графа.

– Что… – начал говорить Косински, когда мальчикодевочка плавно сместила оружие, навела на него и нажала на спусковой крючок.

В следующий момент сильнейшая боль в районе сердца выкинула его сознание из тела. Он не знал, сколько прошло времени, пока очнулся. Сзади еще молотил пулемет, но вроде как захлебываясь, делая время от времени перерыв на секунду, и снова возобновляя стрельбу. Ясное дело, люди Бобби, кто выжил, отступили, путь сюда для них был отрезан.

Марк сунул руку за пазуху и обнаружил там немного крови и нож, который забрал у охранника, когда освободил руки от пут. Ручку ножа раскрошило, осколки впились в тело. В лезвии, в небольшой вмятинке, покоилась сплющенная пистолетная пуля, похожая на скомканный окурок.

Обычный клинок разлетелся бы на части или пуля его продырявила бы. Но это было какое-то хорошее оружие, возможно, композитное или на основе новейшего сплава. Близкое окружение Бобби явно получало вооружение не с черного рынка.

– А-а-а-а! – Марк выплеснул раздражение на себя, на Бобби, на Ронни и всех остальных криком. Затем вскочил, включил снятый с трупа фонарь – аккумулятор оказался почти разряжен – разобрал в сумраке белые следы и рванул по ним вперед. Скорее всего, одно ребро треснуло – каждый вдох отзывался болью. Марк надеялся, что это просто ушиб.

Он бежал так быстро, как только мог. Пыль, рожденная пулеметным беспределом, с ног Ронни и Горца постепенно стиралась, но Марк чувствовал – он догонит их. В какой-то момент он пробежал мимо винтовки – Горец бросил ее, чтобы не потерять темп и иметь возможность нести Терри дальше. Свой обрез Марк скинул раньше.

Теперь следовало опасаться только пистолета в руках Ронни – а стрелять это существо умело.

Очередной коридор, вынырнувший из-за поворота, оказался длинным и прямым. В дальнем конце бежал кавказец, и Марк вроде как даже расслышал всхлипы Терри на его руках.

– Стоять! – заорал он.

Как ни странно, беглецы остановились.

– Отдайте мне Терри.

– Мы вывезти ее безопасное место! – звонко крикнула Ронни. – С тобой она погибать!

– Отдайте. Мне. Терри! – повторил Марк.

С той стороны раздался выстрел, который удивительным образом с тридцати метров попал точно в линзу фонарика и пробил корпус насквозь. Пуля чудом прошла между рукой и боком Косински.

От звука выстрела с потолка посыпалась крошка. Марк бросился вперед, кидаясь то вправо, то влево. Еще один выстрел. Еще. Обожгло спину – но слабо, по касательной.

– Задержи его! – рявкнула Ронни, а в следующий момент Марк столкнулся с кавказцем. Девочкомальчик уводила Терри.

Метрах в двадцати дальше горела старинная светодиодная лампа, едва освещавшая происходящее.

– Ты не мне нужен, уйди, – сказал Косински, доставая нож без рукояти, который уже спас один раз ему жизнь.

– Не могу, – усмехнулся Горец. – Приказ.

Пару секунд они смотрели друг на друга, потом здоровяк сделал быстрое обманное движение и нырнул вправо, кулак его пробил воздух – за миг до того Марк присел.

А потом выпрямился, отпрянув тоже вправо – то есть в обратную сторону. Левая рука взлетела, нож был зажат обратным хватом, лезвие хищно торчало перпендикулярно запястью. Хруст, с которым оно прорезало горло противника, был совсем тихий. У того на лице мелькнуло изумление.

– Так быстро… – хрипнул он, а потом булькнул и повалился на пол.

Схватка длилась считаные минуты, но этого хватило – Ронни с Терри наверняка были уже далеко, но Марк не собирался сдаваться. Он снял с мертвеца фонарь и побежал за ними.

Теперь все встало на свои места. Его временные союзники были не из Синдиката, а из Легиона. Это они напали на больницу, разыскивая медсестру в больнице, а затем преследовали ее в катакомбах. Конечно же, им плевать на Графа. Наверняка где-то поблизости их ждет вертолет, и им достаточно только выйти на поверхность…

Марк скрипнул зубами. Ну, нет, с ним такое не пройдет.

Еще Стас. Он, конечно, ловок и умен, но от пули в затылок никто не застрахован. Марк процентов на девяносто был уверен, что Вальцев уже мертв. Вот едва он включил замурованный пулемет – и сразу после этого пуля. Или удар ножом.

Это все были долги, которые Марк собирался выплатить в обязательном порядке. Ронни умрет. Ее командир тоже. Остальные могут спастись – к ним прямых претензий не было.

Он бежал, слыша шорохи шагов впереди… А потом они стихли.

Марк не останавливался. Вдруг, отлетев от стены, прямо к нему поскакало что-то круглое.

– Твою!.. – развернувшись он сделал несколько гигантских прыжков обратно и кинулся ничком на пол, открывая рот и зажимая уши.

Взрыв гранаты практически не повредил ему, лишь засыпал мелкой крошкой. Но взорвалось очень неудачно, что-то там обрушилось впереди, коридор оказался полностью завален камнями и землей. Марк попробовал раскидать завал, но при этом сверху сыпалось еще больше, и стало ясно, что Терри он не догонит.

– Я убью вас всех! – в ярости заорал Косински, потрясая кулаком. – Весь ваш долбанный Легион! Весь ваш долбанный Синдикат!

Выплеснув гнев, он побежал обратно. Метров через двести ему встретился первый парень из ребят Бобби. Марк, не останавливаясь, проскользнул мимо ошарашенного придурка, распарывая ему горло.

Еще через метров двадцать встретил второго, всадил нож ему в живот и оставил умирать на камнях. Жалости не было, только кипящая черная злость. Это не люди, а подземные звери, такие же, как их хозяин. Безжалостные уроды, каждый из них неоднократно убивал и насиловал. Марк тоже убивал, но ни разу за свою жизнь он не убил обычного гражданского или кого-то, кто не угрожал его жизни, и никогда никого не изнасиловал.

Потом Марк нашел ответвление – узкое темное, и влез в него. Это была не пещера, а ниша, глубиной метра три. Переждал, пока мимо пробегут две группы людей Графа, а одного отставшего ловко втянул к себе и оглушил. Обобрав тело, разжился «глоком» с двумя обоймами и глушителем в подсумке, а также маленькой рацией.

Не надеясь особо ни на что, он настроил ее на частоту, которую они с Вальцевым давно назначили своей экстренной.

Там была тишина.

Марк покачал головой и хрипло сказал:

– Ладно, разберемся.

Курт Дайгер

Как и условились, когда все дело начало близиться к кульминации, Дайгер разоружился и отошел к стенке. Отворачиваться не стал, скрестил руки на груди и уставился на компьютерщика, который делал вид, что держит его на прицеле, а сам тыкал пальцами в экран, опершись на рюкзак. Ствол при этом дергался, потом начал смещаться в сторону и вниз… Чтобы снова навести его, понадобится доля секунды, которой подполковнику хватит, чтобы выхватить нож из ботинка и, смещаясь вбок, метнуть его в Вальцева. Среагировать компьютерщик не успеет. Этот парень силен умом, физически ему подполковника не одолеть даже с пистолетом против ножа.

Расположились в расширении коридора, там, где спрятали рации. Впереди дежурили Ящер с Аресом, дальше – Сталин с Гномом. Если что-то пойдет не так, Вальцеву просто некуда будет бежать. Карта говорила, что поблизости нет дополнительных и параллельных ходов.

Если бы они встретились при других обстоятельствах, Дайгер попытался бы завербовать Вальцева, а так придется его уничтожать.

Он демонстративно посмотрел на часы. С тех пор как Горец повел Марка сдавать Графу, прошло уже восемь минут. Он рассчитывал, что Ронни подаст сигнал минут через десять-пятнадцать, то есть вот-вот.

Вальцев дернулся, навел ствол на Дайгера, поглядывая то на экран, то на него.

Но время шло, а выстрела-сигнала все не было. Не исключено, что план провалился или что-то пошло не так. Может, и Ронни, и Горца бандиты попросту прирезали? Он криво усмехнулся и принялся мерить шагами помещение. Шесть туда, шесть назад.

Вскоре не выдержал Гном, высунулся из коридора-кишки:

– Не нравится мне это…

– И мне не нравится, – проговорил Дайгер.

Вальцев сказал, не отрываясь от монитора:

– Если верить сенсорам, они покинули место встречи и направились прямо в пасть дьяволу. В логово Графа.

– Какого черта их туда понесло? – прорычал Дайгер, вскинул руки, потом заставил себя успокоиться.

Удача играла с ним, как вертлявая девчонка. Дразнила из-за угла, подпускала вплотную, но стоило к ней прикоснуться, как она выскальзывала из объятий и пряталась. И снова лови ее! А ведь уже утро следующего дня. Еще немного, и его люди совсем устанут, начнут медленней двигаться, хуже соображать.

Вальцев сказал:

– Случиться могло что угодно, но отчаиваться рано. Предлагаю кому-то идти следом за ними, потому что отсюда фиг мы услышим выстрел.

– Арес, – скомандовал Дайгер. – Подойди.

Снайпер выскользнул из темноты, встал рядом с Дайгером.

– Иди к господину Вальцеву, он прочертит маршрут. Ты пойдешь за нашими людьми, держась на безопасном расстоянии, но чтобы слышать выстрел. Когда последует сигнал, выстрелишь из пистолета.

– Понял, – кивнул Арес. – Что делать, если ситуация выйдет из-под контроля?

Дайгер покосился на Вальцева. Нельзя говорить, что нужно сохранить жизнь Тери любой ценой. В команде тупых нет, сам догадается.

– Помнить о приоритетах.

– Ясно. Приступаю.

Он приблизился к Вальцеву, который уже не целился в Дайгера. Волей случая они должны сделать общее дело, а потом разделиться навсегда.

Компьютерщик взял из его рук карту, карандашом прочертил возможные маршруты, поставил жирную точку:

– Здесь остановишься. Тут полно вентиляционных шахт, оттуда выстрел точно донесется. А ты будешь на расстоянии, с которого мы тебя услышим.

Арес кивнул и скользнул в темноту коридора.

Дайгер с удовольствием отправился бы за ним, мало того, он послал бы всю команду, чтобы прикрыть Ронни и Горца, но приходилось ждать, и бездействие сводило с ума.

Как и хакер, он делал вид, что происходящее ему безразлично. Но все равно вздрагивал от громких звуков, поглядывал на часы.

– Стас, можешь сказать, сколько человек пришло на место встречи и сколько…

Хакер покачал головой и сказал скорбным голосом:

– К сожалению, мои возможности ограниченны. Я просто вижу, что кто-то идет по коридорам, даже не могу с уверенностью сказать, едет ли там машина или движется отряд.

Пять минут. Десять. Двадцать.

Больше получаса ничего не происходило, а когда Дайгер начал терять надежду, донесся едва различимый хлопок. Есть контакт! Выстрел подполковник ни с чем не спутает!

– Вырубай! – крикнул он Вальцеву, отстегивая фонарик от пояса.

Компьютерщик сверкнул глазами, посмотрел задумчиво, его пальцы запорхали над клавиатурой, Дайгер физически ощутил нож в ботинке, представил, как метнет его в горло ничего не подозревающей жертвы.

– Считай до десяти, медленно, – самодовольно улыбнулся Вальцев, Дайгер включил фонарик, но он почему-то не работал.

То ли батарейка разрядилась, то ли…

Свет погас, едва он досчитал до трех. Дайгер бесшумно скользнул в сторону, выхватил нож. Вальцев, напротив, грохотал так, будто по помещению носилось стадо бегемотов, и трудно было сказать, где именно он находится. Грохнул выстрел – Дайгер упал на живот, откатился к стене, приказывая:

– Сталин, Ящер, найдите его и убейте!

К счастью, у них фонарики работали. Вальцев еще раз выстрелил, Дайгер снова откатился, готовый метнуть нож, как только войдут его люди с фонарями.

Снова что-то грохнуло, да так, что вздрогнула земля. Сверху будто плита свалилась. Обвал, что ли?

В следующую минуту из коридора выглянул Ящер, луч его фонаря пробежал по помещению, провалился в огромную дыру в полу. Рюкзак остался стоять, прислоненный к стене.

– Это что?

Первым желанием Дайгера было прыгнуть туда, догнать Вальцева и перерезать ему глотку.

– Оружие мне! – крикнул он, Ящер бросил ему пистолет, Дайгер поймал его на лету, передернул затвор и подошел к яме. – Ящер, осмотри рюкзак.

Под ногами пол был из деревяшек, перемазанных глиной и раствором. Ниже имелся еще один ход, передвигаться по нему можно было разве что на четвереньках. Только Дайгер собрался прыгать туда, как застрекотал давешний пулемет, вмурованный в стену. Значит, Горец с Ронни прорываются сюда, надо встретить и помочь им. Вальцевым придется заняться позже.

– Вода, компьютерные штуки, – отчитался Ящер, потрошащий драгоценный рюкзак компьютерщика. – Спальники, шоколад. Тушенка.

– Воду возьми. Еду тоже. Идем навстречу Горцу, – приказал Дайгер.

Едва он развернулся, как фонарь Ящера высветил странную многоногую фигуру. Дайгер невольно шагнул назад и прицелился в монстра, а потом сообразил, что это Ронни с Терри Смит. Руки у девушки были связаны каким-то лоскутом, взмыленная, растрепанная Ронни тащила пленницу перед собой, угрожая ей ножом. На щеке Терри виднелся кровоподтек, она прихрамывала.

– Валим отсюда, – тонко крикнула Ронни. – Их до фига! Марк, скорее всего, жив. Горец – вряд ли. Граф жив.

– Она права, – непослушными пальцами Дайгер развернул карту, в это время Ронни повалила пленницу на пол и принялся связывать ей руки за спиной веревкой, а не куском ткани. Девушка тихонько всхлипывала, но молчала, не жаловалась.

– Поосторожней с ней, это ценный груз, – распорядился Дайгер и заставил себя сконцентрироваться на карте. Ближайший выход на поверхность был в пятистах метрах отсюда.

Скорее всего, враги об этом знают и попытаются добраться туда раньше, потому надо поторопиться.

– Сталин, дай мне рюкзак с рациями, они где-то здесь.

Значит, так: сначала надо связаться с Айзеком, попросить его взять под наблюдение все выходы из подземелья, если получится, вызвать подмогу. На ходу вытащив рацию, он передал рюкзак позади идущему Гному и велел разобрать остальные. Сам включил свою, попытался связаться с Легионом, но связи тут не было. Так, а с фонарем что… разобрал его – и обнаружил, что батареек нет. Вальцев каким-то образом вынул их, когда Дайгер не видел. Когда? Кто бы мог предположить, что у этого увальня талант карманника!

– Я встретила Ареса, – проговорила Ронни, закончив связывать пленницу. – Он остался там, прикрывает. А до того стреляли в меня. Очень странно стреляли. А еще вот! – оставив связанную Терри, она скользнула к стене, погладила волнистую линию. – Это метка. Я еще одну видела, но тогда не посчитала подозрительной.

Дайгер вспомнил о предательстве в Загребе и насторожился. Шагнул к Ронни, сел на корточки и потрогал белую крошку известняка:

– Свежая. Кто в тебя стрелял?

Ронни дернула плечом:

– Не знаю, не видела. Темно было, а он в коридоре прятался. Выстрелил и убежал.

Дайгер взял ее слова на заметку, сейчас полученные сведения не были жизнеопределяющими и, вставив запасные батарейки в фонарик, он рванул вперед, крикнул позади идущим:

– За мной! Живо!

Безумно хотелось допросить Терри Смит, хотя бы узнать, кто же она такая. На вид – обычная девчонка, к тому же размазня. Но он понимал, что время работает против него, и любопытство, которое убивает не только кошек, но и людей, может повременить. Когда появился запыхавшийся Арес, Дайгер отдал команду уходить.

И опять темный узкий коридор, наполненный топотом, шелестом одежды, хриплым дыханием. Световые пятна фонарей, мечущиеся по стенам. Округлая бетонная труба. Еще немного пройти, и можно искать выход наружу.

– Кто вы такие? – донесся незнакомый дрожащий женский голос.

– Закрой рот, – крикнула Ронни, и Терри Смит, которую Сталин то тянул за плечо, то нес на спине, замолчала.

Теперь Дайгер через каждые десять метров светил вверх, но пока там был только покатый потолок, весь в потеках и сталактитах.

Лестница наверх обнаружилась в месте, где коридор-труба распадался на два хода.

– Есть, – улыбнулся Дайгер и полез по ней к серому кругу бетонного люка, уперся в него руками, поднатужился, но сдвинуть с места не смог.

– Дай-ка я попробую, – предложил Сталин, передал Терри Ящеру.

Когда он ступал на пруты-ступени, Дайгеру казалось, что ржавое железо не выдержит его вес. Сталин уперся в люк руками и кряхтел с минуту, потом помотал головой и слез, развел руками:

– Кажется, он на электронном замке.

Дайгер выругался, ударил стену кулаком.

– Где Вальцев? – прохрипела Ронни, покрутила рукой перед лицом. – Дайте попить, сейчас сдохну.

Дайгер протянул ей свою флягу, отметил, что там осталось несколько глотков. Хорошо, что пополнили запасы водой из рюкзака.

– Ушел, – ответил он.

Мысленно Дайгер уже простился с драгоценной жидкостью, но Ронни не приложилась к горлышку жадно, а пила мелкими глотками, растягивала удовольствие.

– Это сделал Вальцев. Все электронные замки закрыты, – сказала она и вернула флягу.

– По-моему, уже каждый догадался, – Дайгер поболтал флягу: на один раз воды хватит.

Десять лет назад, когда все асоциальные элементы, которых отлавливали и попросту топили, устремились под землю и начали представлять реальную угрозу. Что только с ними ни делали: травили газом, ядом, устраивали облавы, но они все равно жили, а в итоге травились мирные и случайные люди. Тогда на большую часть люков повесили электронные замки, сменили пластик и железо на бетон.

Прорваться наверх можно разве что с помощью гранаты. Она осталась одна и не гарантирует успех, зато с большой вероятностью покажет неприятелю, где скрывается отряд Легиона с Терри Смит.

Дайгер обвел взглядом отряд. Все устали и осунулись, только Ронни рвалась в бой. Не человек, а киборг! Развернул карту, попытался найти следующий выход, он обнаружился через километр, но было непонятно, он старый, механический, или новый, электронный.

Что делать дальше, надо было решать быстро.

– А если гранатой? – предложил Гном.

Дайгер покрутил верньеру рации – связи по-прежнему не было, значит, наверху огромный слой армированного бетона.

– Вряд ли поможет, но они узнают, где мы.

– Они и так знать, – без сомнений сказала Ронни. – Сначала на их месте я блокировать бы выходы на поверхность. – Так что жди гости вот-вот.

– Уходим к следующему люку, – распорядился Дайгер.

Впервые за долгое время он ощущал себя не загонщиком, а крысой в лабиринте. Враг здесь в своей среде, и наступает на пятки. Думай, голова, где вероятнее всего сохранились старые пластиковые люки, и их будет так много, что Граф не сможет оставить охрану возле каждого. Конечно же, за городом! В брошенных пригородных поселках.

Хотя не это главное. Главное – связаться по рации с Легионом, но пока сигнала не было. Дайгер не сомневался, что она скоро появится, и тогда на выручку поспешит целая армия. Чертовы люки вырвут с корнем, Графа с его людьми сотрут в порошок.

Только бы Граф не нашел Терри раньше. Да и Марка списывать со счетов рановато.

– У этого, у Марк с Терри любовь, – сказала Ронни с насмешкой. – Он ее достать любой цена. Любовь же.

Надо же, столько пробежали, а у нее даже дыхание не сбилось.

– Потому будьте начеку, – распорядился Дайгер. – Не расслабляемся, только вперед.

– Не знаю, как кто, я скоро кони двину, – резюмировал Ящер. – Третьи сутки без сна.

– Ящера прикрываем. Особо на его помощь не рассчитываем, – сделал вывод Дайгер.

Свернули в очередной коридор-кишку. Теперь бежать приходилось на полусогнутых. Пот заливал глаза, скатывался за шиворот. В легких полыхал огонь. Сталин дышал шумно, выдыхал со свистом, топал, как бегемот.

Этот люк тоже был на электронном замке. Или он заперт еще и снаружи? Дайгер взобрался на лестницу, приладил гранату к ручке, подумал немного и не стал рисковать.

Чем дальше они уходили от эпицентра событий, тем больше вероятность, что отряд оторвется от преследователей и затеряется.

Сигнала по-прежнему не было. До ближайшего брошенного поселка оставалось пять с половиной километров. Дайгер верил с трудом, что скоро поднимется на поверхность и увидит если не солнце, то хотя бы неприветливое небо Стратфорда. Надо же, он под землей только сутки, а уже надоело до чертиков. Лучше жить в демилитаризованной зоне, чем здесь.

Теперь впереди бежала Ронни. Через каждые пять метров останавливались, и она прислушивалась, нет ли «хвоста». Двигаться бесшумно не получалось, потому приходилось действовать на опережение. К тому же Терри Смит могла подать сигнал.

К ней приставили Сталина и Ронни. Сталин ее опекал и жалел – то ли понравилась ее симпатичная мордашка, то ли взыграл отцовский инстинкт. Ронни же не скупилась на подзатыльники – тем проще. Дайгер с молоком матери впитал понятие, что поднимать руку на женщину недостойно мужчины, и если возникнет необходимость, он или не сможет переступить через себя, или станет себе противным.

– Тихо! – Ронни остановилась и вскинула руку.

Все замерли, Дайгер развернул карту: здесь пещера была пронизана ходами, как сырная головка. Настоящий лабиринт, даже компас не поможет свернуть именно туда, куда нужно. Может, преследователи идут параллельным маршрутом. И не факт, что это люди Графа, он ведь не всемогущ, подземный город разбит на кварталы, каждый квадрат контролирует свой криминальный авторитет.

– Если пикнешь, придушу, – услышал Дайгер и обернулся.

Сталин держал Терри за локоть, она едва доставала до его ключицы. Ронни стояла перед ней и играла с ножом. В глазах Терри Смит был не страх, а тупая обреченность животного, которого ведут на бойню. Скорее всего, она не понимала, насколько ценна, иначе пыталась бы договориться и выторговать свою свободу.

– Они совсем близко, – прошептала Ронни. – Двигаться медленно, стараться не шуметь, если попытаемся бежать, они услышать.

– Готовимся к бою, – приказал Дайгер, приник к стене и прицелился в темноту. – Если что, у нас есть заложник.

Ронни вместе со Сталиным прижались к стене напротив. Она ни на шаг не отходила от Сталина – сомневалась, что он поведет себя правильно, если к ангельскому созданию придется применять силу.

Шаги совсем близко. Слышно эхо, мечущееся в коридоре.

Палец Дайгера лег на спусковой крючок. Собственное дыхание казалось непозволительно громким. И тут тишину разрезал крик Терри:

– Люди! Кто-нибудь, помогите!

Ронни выругалась, Сталин схватил Терри за горло, но Дайгер остановил его, выхватил парализатор и обнаружил, что он сломан. Видимо, повредился, когда Дайгер кувыркался, уходя от огня Вальцева. Сталин цыкнул зубом, аккуратно взял девушку за шею и «усыпил». Тишина длилась бесконечно долгую секунду. В том, что им предстоит принять бой, Дайгер не сомневался. Но пока удача была на его стороне: идущих неподалеку людей не заинтересовал крик, помощь неизвестной женщине не входила в их планы.

– Пронесло, – резюмировал Ящер. – Аж взбодрился!

– Скорее уходим отсюда, – приказал Дайгер. – Ронни, ты впереди.

Квадратный бетонный коридор был высоким и узким – двое разойдутся с трудом, – и Сталин взвалил Терри Смит себе на плечо.

Очнувшись, она закашлялась и принялась бить его кулаками и ногами, тогда он ласково прогудел:

– Виси молча, а? Не то опять придушу.

Ненадолго девушка успокоилась. Потом начала всхлипывать. Затихла на пару минут и пролопотала еле слышно:

– Послушайте, зачем я вам нужна? Вы меня с кем-то путаете. Да, я не помню себя, но вряд ли в моем прошлом что-то интересное. Ну, посудите сами: бегаю плохо, стрелять не умею, реву, всего пугаюсь. Отпустите меня, я просто человек!

– Девушка твоего возраста редко умеет говорить длинными правильными предложениями, – шепнул Дайгер, не останавливаясь. – Убивать тебя никто не собирается. По крайней мере, мы не собираемся. Так что в твоих интересах прикусить язык и замолкнуть.

– А кто вы такие? – не унималась она.

– Да заткнись ты уже, – рявкнула Ронни, и ее слова возымели действие.

А вот Дайгер заинтересовался ее историей. Кто она такая? Она врет, что у нее амнезия, или нет? Известна ли правда о ней Айзеку? Если да, значит, девушка представляет ценность по другой причине: она может быть дочерью кого-то очень высокопоставленного. Но кого же? Если так, с трудом верится, что ее не искали или искали, но не нашли.

– Послушай, – прошептал он во время очередной остановки, когда Сталин поставил девушку на ноги. – Почему тебя никто не искал? И что ты делала в больнице?

– Лечилась, – она посмотрела на Дайгера обреченно. – Я там очнулась. Потом меня занесли в базу данных, я не числилась в списках пропавших, меня никто не искал. Вообще никто. Значит, я сирота из бедных. У богатых все сложнее.

Дайгер молча думал. Вариантов несколько: или ее родители и родственники погибли, или она пропала очень давно и за это время так изменилась, что идентифицировать ее, загрузив фотографии в сеть, невозможно. Раньше делали сканы сетчатки и все такое, но – единицам, вполне могло оказаться, что ее данных нет в архивах. Или же они удаляются, когда человек признан мертвым.

Слишком много вопросов без ответа. И не факт, что девчонка говорит правду. Будь она мужчиной, и в других условиях, Дайгер разговорил бы ее. Сыворотку правды не применял бы, но ведь существует тысяча способов развязать язык…

При одной мысли, что придется пытать женщину или что это будут делать у него на глазах, делалось паршиво до тошноты.

Существуют категории особей женского пола, к которым Дайгер не относился как к женщинам: наводчицы, снайперы, солдаты регулярной армии. Некоторые их них не уступают ему в физической подготовке. Взять хотя бы Ронни. Терри Смит была типичной мирной девчонкой – в меру умной, в меру сопливой. По возрасту она вполне могла быть его дочерью.

– Что со мной будет? – прошелестела она.

– Тебя доставят в безопасное место, – ответил Дайгер.

– Зачем тогда вы… вы хотели убить Марка, – она всхлипнула, уронила на грудь и беззвучно расплакалась, только плечи ее задергались.

И следующий, и еще один канализационный люк были закрыты намертво. Зато под вторым Дайгер с удовлетворением обнаружил, что появилась связь с поверхностью.

Радоваться было рано, но ощущение, что он – крыса в лабиринте, пропало. Он снова хозяин положения. Пятнадцать минут, и на квадрат, где он находится, Легион обрушит все свои силы.

Дайгер запрокинул голову и не поверил в свою удачу: там был обычный пластиковый люк, хотелось верить, что не запертый. Настроившись на волну Айзека, он почти прокричал:

– Приём! Айзек!

– Ты где? – тут же отозвался Айзек.

Дайгер покосился на Терри Смит и сказал:

– Груз у меня, нужен транспорт. Координаты видишь?

– Тебя глушат! – крикнул Айзек, и его голос утонул в помехах.

– Ни черта не слышу! Прием! – проговорил Дайгер и с трудом подавил желание разбить рацию о стену. Неужели связь оборвалась?

С рацией в руке он принялся карабкаться по железной лестнице наверх и когда уже почти добрался до люка, связь нормализовалась, Айзек заорал так громко, что его слова слышали все:

– Какой квадрат?

Дайгер остановился, вжался в лестницу и развернул карту, разделенную на едва заметные квадраты.

– Двадцать пять, семь, один!

Снова помехи, Дайгер потянулся к люку, толкнул его. В момент, когда он поддался и сдвинулся в сторону, Айзек ответил неразборчиво. Дайгер высунул голову, потряс рацию:

– Помехи, связь ужасная!

– Вертушка будет через сорок минут… – и снова проклятые помехи.

– Через сорок минут где?

– Все, договорились, не подведи, брат.

– Где через сорок минут? Где?!

Хрип, свист, скрежет. Дайгер продолжил:

– Поднимаюсь наверх! – он сел на присыпанный грязью бетон, пропустил вперед Ронни, которая побежала к одноэтажному бараку без окон. – Ронни, что там?

Девушка исчезла из вида и прокричала:

– Свинарник, коровник… не разбираться!

– Ориентир – серый коровник, в ста метрах южнее места высадки!

– Договорились, не подведи, брат.

Айзек отключился. Дайгер унял волнение и распорядился, водя автоматным стволом из стороны в сторону:

– Выходим по одному, осторожно. Ронни, что у тебя?

– Чисто.

– Чисто, – повторил он. – Но не терять бдительность!

Жилых построек поблизости не наблюдалось. Со стороны города поднимался жирный черный дым, метрах в десяти от люка стоял ржавый трактор на спущенных колесах. На проваленной крыше сарая укоренился небольшой куст. Серое небо, серые ветви, серая трава, серый асфальт. Проклятая богом страна!

Вылез Ящер, принял Терри Смит. За ним поднялся Сталин, сразу же сел и вытер пот со лба, ухнул. За ним выбрался Гном, побежал к сараю с АК наготове, ненадолго исчез. Арес рванул к бетонному забору, переступил через рухнувшую плиту – он обследовал восточный квадрат.

Дайгер еще не верил, что все у него получилось, и водил пистолетом по сторонам. Вскоре вернулась Ронни, легла на асфальт, закрыла глаза и сунула в рот сухую травинку.

Осталась малость – продержаться время, выделенное Айзеком. Интересно, почему нельзя добраться быстрее? Или он назвал крайний срок? Вполне возможно, что подмога прибудет быстрее.

Через пятнадцать минут он услышал приближающийся гул и различил в небе черную точку вертолета.

Марк Косински

Когда Марк уже мысленно похоронил Вальцева, из рации раздалось:

– Если ты вдруг жив, я из тебя кишки выпущу.

– Стас! Стас, мать твою! – зашептал Марк, опасаясь, что услышат люди Графа.

– Если ты скажешь мне свои координаты, я вытащу тебя. Но кишки вытащу в любом случае!

Он откинулся на стену пещеры. Терри украли, в паре метров от него бегали разъяренные бандиты. В числе противников был всемогущий Легион. Сам он понятия не имел, где находится.

Но все это было не важно. Раз Вальцев жив, нет такого противника, который был бы не по силам их команде. Марк зло улыбнулся. Жизнь продолжалась.

* * *

Он снова бежал. Позади остались четыре ошпаренных трупа, небольшой коридор, заполненный ледяной водой, и длинная узкая лужа, над которой, всего в паре сантиметров болтался провод с оголенным концом.

Вальцев выступил ангелом-хранителем. Подключившись к местной системе, некогда управляемой электронно, а после заброшенной, он увеличил напор в трубах с горячей водой настолько, что в нужных местах заглушки автоматически открылись, обдавая людей Графа кипятком. Они, конечно же, отступили, но Вальцев не ограничился этим и отогнал их назад.

Марк выбрался из своего закутка и теперь со всей возможной скоростью двигался дальше. Сначала он слышал крики жителей подземелья, потом оторвался, и лишь сердце колотилось громко, гулко. Вальцев только передавал команды:

– Через сто метров поверни налево. Через пятьдесят метров направо – там надо вскрыть дверь, замок стандартный. Через семьдесят метров слева узкий проход, тебе туда. Затем дверь с электронным замком, ее я открыл, просто толкни.

Думать вообще не приходилось. Один раз на пути попался труп – лысый бородатый мужик, явно из какой-то банды, сотрудничающей с Графом. Тело кто-то уже обыскал, потому Марк даже не притормозил, перепрыгивая через него.

За сорок минут он преодолел около пяти километров под землей, что было его личным рекордом. Марку совсем не нравилось то, что бежал он на север, удаляясь от Терри, но Вальцев заверил его, что вариантов нет.

– Через шестьдесят метров встань в центр мишени.

Марк считал, что достаточно хорошо изучил подземелья родного города, но про эти места он не знал ничего. Пройдя всего несколько дверей, он оказался в сухих, чистых и широких коридорах, где лампы включались при его приближении и гасли сразу за спиной.

На стенах появилась маркировка, пол стал гладким, трубы исчезли в стенах. Этих подземелий не было ни на одной карте из тех, которые он видел. Судя по пыли, люди здесь появлялись нечасто.

После фразы про шестьдесят метров Марк замедлился. Ему не особо нравилась сама идея вставать в центр мишени, но если не доверять Стасу – то кому? Коридор закончился небольшой квадратной комнатой с пустыми стеллажами по периметру и с полудюжиной дверей. В центре, на полу, был нарисованный круг с черепом с сигарой в зубах. Марк ступил внутрь, накрыв левой ногой один глаз черепа, правой – второй.

– Что дальше? – спросил он скорее для порядка – в тончайшей линии по периметру круга он уже признал край лифтовой шахты.

В следующее мгновение круг провалился. Грузовой лифт явно не предназначался для перевозки людей и почти мгновенно ушел вниз.

– Быстро, быстро! – крикнул Вальцев из громадного ангара. Здесь был освещен только небольшой, метров в десять, круг с платформой, в центре которой стоял Марк. – Лифт сейчас вверх пойдет! Чертова автоматика имеет только одну не настраиваемую программу!

Марк спрыгнул с платформы, когда она поднялась почти на метр. Пол под ногами пружинил, по такому наверняка хорошо бегать. Тем временем площадка лифта уже встала на место, и теперь о том, что здесь был подъемник, напоминали только четыре мощные пневматические «ноги». Полированная сталь поблескивала между разводами смазки.

– Где мы? – спросил Марк.

– В хостях, – сказал кто-то чудовищно хриплым голосом и шагнул в круг света.

Непрошенный «хость» вскинул руку с «глоком», но подскочивший Вальцев отвел пистолет в сторону.

– Какого черта?! – Марк отступил на шаг.

Он и так был на взводе. Если Вальцев ждал его не в одиночестве, должен был предупредить!

Перед ними стояло существо, которое человеком можно было назвать с большой натяжкой. Обнаженное, единственно с набедренной повязкой, оно имело по всей площади кожи множество вживленных микросхем, светодиодов и портов.

Больше всего пострадало лицо – вместо рта был динамик, оба глаза заменяли фасеточные линзы, на месте носа зияла дыра, закрытая пластиковым кружком, бесшумно вращающимся с дикой скоростью.

– Меня совут «Тфойка», – выдало существо через свой динамик. – Ты наферняка слышал.

Марк слышал, но слухам верил не до конца. Это создание было легендой. Некогда удачливый и дерзкий черный трансплантолог, в простонародье органдилер, неофициально работающий на одно из подразделений Синдиката, однажды попал в руки правосудия.

И исчез. По официальной версии – умер, его убили при попытке побега. По неофициальной – передан из тюрьмы даже до суда в некую специфическую лабораторию, как материал для экспериментов. Наука не стоит на месте, солдатам нужны протезы, и испытывать их на ком-то тоже надо.

Кто-то в верхах Синдиката удачно пошутил: черный трансплантолог получил вместо собственных органов, вполне здоровых, массу протезов. За восемь месяцев он лишился почти всего, включая семьдесят процентов кожи и многие внутренние органы. У него больше не было системы пищеварения, его больше нельзя было считать мужчиной.

Только самое необходимое, причем в основном – электронное. Теперь он питался электричеством и инъекциями.

Эксперимент был признан удачным, органдилера даже свозили на несколько внутренних выставок, где предъявили научному сообществу Синдиката, чем вызвали немалый фурор. Армия заказала протезы, полтора десятка человек получили докторские и профессорские степени, а потом научный труд сбежал.

Отголоски того скандала Марк помнил. По всему миру дали описание странного существа, предлагая несколько тысяч за живого и почти полмиллиона за мертвого, но полностью сохранного. Сам Марк в охоте не участвовал, а вот несколько его знакомых пытались – впрочем, безуспешно.

Потом была большая статья в «Таймс» – интервью с существом. Оно называло себя Двойкой и утверждало, что после внесенных изменений стало более совершенным. Новой ступенью эволюции. Оно было благодарно своим мучителям.

После интервью Синдикат официально снял награду, а неофициально удвоил ее. Лучшие охотники за головами бросали все свои дела ради Двойки, он стал самым ценным призом года на три, вплоть до того момента, когда начштаба армии, генерал Синдиката Райс с портфелем, полным документов, проехал на мотоцикле сорок километров нейтральной полосы под обстрелом, чтобы сдаться Легиону. Райса, кстати, нашли и убили за два месяца – хотя он очень неплохо скрывался в невзрачной аргентинской деревушке. А вот Двойку так и не нашли.

– Я думал, вы где-то в Штатах.

– Фсе так тумают, – хрюкнул Двойка.

– Хватит болтовни, – Вальцев пресек завязывающийся разговор. – Мне вообще не нравится, что вы встретились, но раз уж это произошло, идемте. Надо спасти девчонку и наказать гребаный Легион по всей строгости твоего гребаного кодекса.

Им пришлось пройти еще километра полтора по гигантским гулким коридорам. Марк коротко пояснил, что раньше наверху здесь был проектный институт и две военные части при нем, а внизу – бомбоубежище, рассчитанное на шесть тысяч человек. Институт расформировали, убежище законсервировали.

Также Вальцев очень сухо – не знай Марк его страсти бахвалиться, решил бы, что Вальцев абсолютный зануда – рассказал хронологию событий тех дней.

Побег Двойке организовывали его старые соратники по бизнесу. Одним из ключевых исполнителей, которого они наняли, был Вальцев, получивший за работу немалую сумму. Операцию планировали вчетвером – архитектор, создавший план той лаборатории, хакер и двое офицеров спецназа, непосредственные исполнители.

Все четверо оказались отличными профессионалами и легко сработались. Сложный и кровавый план в итоге был претворен в жизнь без сучка и задоринки. Двойку выкрали, дотащили до крыши, откуда вертолетом доставили до ближайшей реки, а затем на кустарной подводной лодке вывезли в Мексику.

Но вызволив приятеля, органдилеры внезапно обнаружили, что тот очень изменился. И не только внешне, но и внутренне. Больше всего их испугало то, что он лишился половых органов, и это его не расстроило, напротив, он стал считать себя более совершенным.

Они собрали короткий совет, все обсудили и решили Двойку убить.

– Тот узнал о заговоре и попросила меня его спасти.

– Ф опщем, тфой трук меня спас, – добавил Двойка. – Теперь я шифу пот семлей, смотрю интернет и телефитение, слефу за порядком зтесь, строю планы сахфата мира. Но я ффитаю, фто мы кфиты, я нифего не долфен.

Марк негромко рассмеялся, однако его собеседники были серьезны.

– Что, серьезно, планы захвата мира? Вы что, герои комиксов?

– С этими протезами у Двойки есть шанс дожить лет до двухсот как минимум, – пояснил Вальцев. – Он считает, что будущее за такими как он. И он не торопится.

Хакер не шутил. Создавалось впечатление, что он если и не верит в планы спасенного им существа, то, во всяком случае, относится к ним серьезно.

– Та, – подтвердил Двойка. – У меня есть фремя. И путущее за мной и такими как я. Перфым пыл Атам, я – фторой, отсюта мое имя.

Их конечной целью оказалась круглая комната метров семи в диаметре, с полусотней мониторов на стенах, с множеством пикающих и мигающих датчиков. В центре комнаты располагался настоящий трон, из которого торчало множество разъемов. В него тут же сел Двойка и подсоединил себя к полудюжине из них, сунув один под мышку, один в пах, два в затылок и два в бедра. Едва воткнув последний, Двойка замер.

– Садись, – сказал Вальцев, выкатывая в центр два старых офисных стула. – Давно я здесь не был… Ты быстро бегаешь. А мне пришлось не только нестись самому, но еще и вести тебя! И рюкзак потерял.

– Ладно, сочтемся, – буркнул Марк и мысленно поставил галочку: надо компенсировать потерю хакера, но потом, когда все закончится.

– Итак, – продолжил Вальцев. – Пока Двойка заряжается, он не воспринимает окружающий мир, минут на пять он превратился в мебель. Кстати, это именно он по моей просьбе глушит радиоэфир, чтобы легионовцы не вызвали подкрепление. Дальше. Смотри: Дайгер вот здесь.

На большом мониторе отразилась схема туннелей, в центре которой мигал одинокий огонек.

– Я воткнул ему в подошву ботинка маячок, и теперь проблем с отслеживанием нет, – Вальцев помолчал и добавил: – Кстати, в том, что он предаст, я особо даже не сомневался. По условиям нашего соглашения с Двойкой, его жилище оборудовано системой безопасности, включающей мониторинг окружающих туннелей. Подключиться к системе извне невозможно даже мне. Очень не хотелось вас знакомить, но выхода не осталось.

– Каков наш план?

Марк покосился на неподвижного хозяина бомбоубежища. Сказать по чести, он гораздо лучше понимал бывших друзей этого существа, чем Вальцева. Он бы и сам с легкостью убил его – просто из брезгливости и какого-то животного страха перед ним.

– Сеанс одновременной игры, – усмехнулся Вальцев, с задержкой отвечая на вопрос. – Наш приятель Дайгер в данный момент пытается связаться с Легионом, вызвать вертолет и свалить из наших мест.

– И как ты собираешься ему помешать? Я ведь вижу, что собираешься.

– А то! – усмехнулся хакер. – Нам поможет электроника, установленная в бомбоубежище. Она тут отменная. Я знал человека, который занимался поставками по этому контракту – все самого лучшего качества. Сюда в случае ядерной войны спустится командование округом. Красть нельзя – сразу всплывет, а я хочу, чтобы Двойка жил. Но пользоваться можно, все это богатство в нашем распоряжении. Кстати, Двойка, которому я позвонил еще до того, как все началось, сразу приступил к подготовительной работе и здорово нам с тобой помог.

– На филантропа он не смахивает, – заметил Марк.

– Ага, ни разу. И что-то он за свои услуги попросит, судя по этой хитрой механической роже… Может, успеем все сделать и свалить прежде, чем наш хозяин снова врубится? Ладно, значит, поспешим. Дайгер отрезан от мира, но в какой-то момент он почти прорвался к адресату, и теперь адресат мне известен. Итого, у нас есть два человека в разных концах Европы – некто «Айзек» – это эвакуатор, и некто «Дайгер» – терпящий бедствие. Их цель – вывезти последнего вместе с некой «Терри» – то есть грузом. Мы встаем между эвакуатором и терпящим бедствие, и перехватываем груз. Ничего сложного: программа в начале записи «посылки», то есть сообщения от одной из сторон, ставит флажок. Мы слушаем запись и решаем, передавать ее в неизменном виде, отредактировать и отослать или не посылать вообще. В первом случае возвращаемся к флажку и отправляем, во втором возвращаемся к флажку и быстро режем или заменяем ненужное помехами, в третьем просто выдаем помехи или ничего не выдаем.

Он включил рацию.

«…Прием! Айзек!»

– Ставим задержку в пять секунд, – Вальцев был собран и спокоен. – То есть Айзек будет слышать Дайгера с задержкой в пять секунд. За это время я успею заглушить то, что нашему вояке знать не полагается. И в обратную сторону – то же самое.

– Как ты это делаешь?

– Просто записываю звук и тут же транслирую, – пожал плечами Вальцев. – Все, начинаем.

Он работал одновременно на трех больших мониторах, подключенных к одному компьютеру. Марк смотрел на открытые звуковые редакторы и программу ретрансляции. Вальцев одной рукой двигал мышку, а второй наливал себе чай из термоса в кружку, покачивал ею, пытаясь немного охладить, пил маленькими глоточками. А из динамиков в это время доносились голоса…

Дайгер: «Айзек! Приём!»

Айзек: «Ты где?»

Д: «Груз у меня, нужен транспорт. Координаты видишь?»

А: «Тебя глушат! Нас могут подслушивать!»

– Этого ему знать не обязательно, – сказал Вальцев, отхлебнул чай, одновременно включая помехи.

– Ловко ты, – прокомментировал Марк.

Он встал и теперь ходил по комнате. Его тревожило то, что Вальцев воспринимал происходящее как очередной заказ. Как приключение – сродни тому, со спасением Двойки. А ведь на кону сейчас стояла жизнь Терри!

Д: «Ни черта не слышу! Прием!»

А: «Какой квадрат?»

Д: «Двадцать пять, семь, один»

– Подредактируем, – сказал Вальцев.

После этого сообщение Дайгера стало таким:

Д: «…Пять, семь, один»

А: «Занесло вас!»

– Это им слышать не обязательно, – уточнил хакер.

Д: «Помехи, связь ужасная!»

А: «Вертушка будет через сорок минут, ориентир – старая опора ЛЭП без проводов»

– Про ориентир опустим.

Д: «Через сорок минут где?»

– «Где» опустим.

А: «Все, договорились, не подведи, брат»

Д: «Где через сорок минут? Где?»

– Помехи, помехи, – довольно произнес Вальцев. – Айзека отпускаем, он больше не нужен. Ну, Дайгер, дальше что?

Д: «Поднимаюсь наверх! Ронни, что там? Ориентир – серый коровник, в ста метрах южнее места высадки!»

– Отлично, – Вальцев бегунком отмотал запись назад:

А: «Договорились, не подведи, брат»

– А теперь помехи!

– Это не решает вопрос того, как мы спасем Терри.

Вальцев подмигнул Марку и снова включил имитацию рации на компьютере:

– Капитан Фаркози! Мне нужен капитан Фар…

– Кто это?

– Гамма-одиннадцать. Станция радиоперехвата! Срочная информация! Через двадцать минут в квадрате двадцать пять, семь, один – эвакуация документов Синдикатом! Передают какой-то сверхважный объект! Они ждут вертолет, но вертолет задерживается, можно их перехватить малой кровью! Объект хрупкий и важный, наверняка очень ценный!

– Двадцать пять, семь, один? У нас информация, что там идут стычки банд! Сил Синдиката или Легиона в квадрате не зафиксировано! Подтвердите информацию! У нас тут, если вы не в курсе, самая настоящая война!

– Подтверждаю!

– Принято, Гамма-одиннадцать!

Вальцев отжал кнопку.

– Это опасно, – сказал Марк. – А что если они убьют Терри? Если мы не успеем?

– Поздно. Значит, надо успеть. Жить вообще непросто. Идем.

Только они собрались уйти, не попрощавшись, как в коридоре путь преградил Двойка. И как успел попасть сюда? Да еще оружие в руках. Марк, сразу остановившийся и положивший руку на кобуру, такого еще не видел. Вроде пистолета, но с непривычно толстым стволом и решеткой, закрывающей дуло.

– Кута сопрались?

Вальцев смело шагал дальше.

– Мы спешим, пропусти нас.

– Нет, стой! – Двойка прицелился в него, и хакеру пришлось остановиться.

– Ну, и зачем тебе микроволновка? – скептически спросил он.

Марк поднял пистолет. Они теряли драгоценное время!

– Микроволновка? – повторил он.

– Или микроволновый пистолет, – пояснил Вальцев. – Его собственное изобретение. Может вскипятить кровь в у тебя в венах… или мозги в черепушке. И не целься в него, толку-то. Глядел старый фильм «Терминатор»?

Марк мотнул головой, продолжая целиться. Знать бы, куда точно стрелять, чтоб завалить этого страшилу…

– Стас, – произнес он, – ты ж говорил, что он тебе должен за тот побег? Что-то я не пойму.

– Пыл долфен, – сказал Двойка. – И отдафал долг офень долго. Уже полгота я нифефо не долфен. А он притафил чуфака – тебя. Не спрафифая… Подферг мою физнь риску. За это надо рафплафиваться.

– Н-да, вообще-то, надо, – согласился Марк.

– Типа у меня выбор был! – скривил губы Вальцев. – Двойка, так что тебе нужно?

– Тфой планфет.

Вальцев схватился за грудь, будто его ранили, и даже отступил на шаг.

– Моя прелесть?! Ну, нет!

– Я фнаю, у фефя там много ффего. Офин тфой нафигатов с этофо планфета фтоит полофины софта из моей пеферы. Дофтойная плата за мою помощь. Фес меня фы бы не фправились. Давай.

– Он нужен мне!

– И мне тофе. Давай!

Дуло смотрело прямо на них. Марк, которому в целом было наплевать на планшет, хотя он и допускал его большую ценность для хакера, опустил пистолет. Вальцев переступал с ноги на ногу, бормотал, ругался сквозь зубы, потом вскинул руки:

– Твою мать! Да будь же ты человеком, растуды тебя в качель! Я столько в него вложил…

– Планфет на бофку.

– Стас, мы спешим, очень спешим! – повысил голос Марк. – Отдай ты ему эту гребанную хрень!

– Это у тебя в голове хрень!

– Стас!!

– Ладно! О’кей! – Вальцев вынул из-под куртки планшет, погладил его, как любимую женщину. Марку даже слезы почудились у него в глазах.

– Возьми, и чтоб тебя вирус пожрал! И ржавчина! – Вальцев положил планшет на пол и отступил.

Хотелось рассмеяться, но Марк сдержался, Стас бы ему не простил. Для него, наверное, планшет этот вправду очень важен.

Двойка поднял гаджет, отошел к стене, пропуская гостей к выходу.

– Приходи ефе, – обратился он к Вальцеву. – Мы ф рафёте.

– Что б тебя закоротило! – пробормотал тот обиженно и направился по коридору направо.

Бомбоубежище строили на века. Марк с тоской глянул на табличку «Оружейная – II уровень, код доступа – 3». Он с удовольствием покопался бы там перед походом, но времени было совсем впритык.

Выходили не тем путем, которым сюда попал Марк. Пробежались по узкой винтовой лестнице, открыли круглую дверь и оказались снаружи – причем на двери с той стороны ручки не было в принципе. Дневной свет показался очень ярким, ослепил, хотя сильного солнца снаружи не было. Марк поморгал, вдохнул полной грудью. Хорошо! Все-таки он – человек поверхности!

– Теперь – только вперед, Рубикон пройден, – сказал весело Марк и наконец позволил себе улыбнуться. – Нужно успеть, потому что за время, оставшееся до встречи, под землей мы добежать просто не успеем.

Вальцев не спешил. Смотрел на Марка так, будто хотел взглядом рассеять его на атомы.

– Теперь я слеп, глух и глуп. И это все из-за тебя.

– Сочтемся, – кивнул Марк.

– Ты не представляешь, что было в том планшете!..

– Давай потом, а? Лучше поторопимся.

Марк не соглашался с негодованием Вальцева, потому что сам бывал на месте Двойки. Когда-то ему очень помог человек, которого он ошибочно считал другом. Естественно, Марк посчитал, что должен ему, и озвучил свои мысли. И приятель этим воспользовался один, два, три раза. Они уже давно рассчитались, а тот по привычке считал Марка должником и очень возмущался, когда Косински ему объяснил, что заплатил по счетам.

Говорить Вальцеву, что он не прав, Марк, конечно же, не стал.

Остаток пути решили преодолеть по поверхности – так быстрее. На месте, у того самого коровника, следовало снова спуститься под землю, затаиться и ждать под единственным открытым люком, когда легионовцы начнут туда спускаться, а они начнут – выбора у них не останется.

Наверху был день, вдали бухали взрывы, слева и позади стояли столбы черного дыма. Лишившись планшета, Вальцев полагался на память, иногда сверялся с бумажной мятой картой, исчерканной пометками.

Марк в конце пути чувствовал, что сердце у него бьется в горле. Он понимал, что пора бы уже отдохнуть. Что организму уже не восемнадцать и не двадцать пять. Но возможностей для передышки пока не было. Вальцев, как ни странно, держался, хотя взмок и пыхтел паровозом. Все-таки хорошо, что он сбросил балласт в виде рюкзака. С рюкзаком точно никуда не успели бы.

Увидев белую флегматичную корову с квадратным колокольчиком, остановились. Марк уперся руками в бедра, пытаясь отдышаться. Отыскал взглядом продолговатый коровник, который отделял их от Дайгера. Осторожно обойдя легионовцев, Марк подавил желание увидеть Терри и приступил к выполнению второй части плана: вместе с Вальцевым спустились в люк, через который Дайгер и команда вылезли на поверхность. Слава богу, он не охранялся.

– Если что-то пойдет не так… – Марк стиснул зубы. – Если ты перехитрил самого себя…

– Да спокойней ты. Недолго осталось уже, потерпи.

Вальцев поднялся выше и прижался ухом к люку, чтобы не пропустить появление вертолета.

Ронни

Я, подполковник, Терри и Сталин затаились в сарае и наблюдали в окно за стремительно приближающейся точкой вертолета. Раньше он жужжал шмелем, и порывы ветра стирали звук, теперь грохот лопастей становился все отчетливей и с каждой минутой нравился мне все меньше. Рация по-прежнему молчала. Подполковник старался держаться невозмутимо, но я замечала, что он нервничает.

Неужели все, сейчас прибегут добрые дяди и вытащат нас из гиблого места? Не верилось. Ну вообще, ни капельки не верилось. Наоборот, нарастала тревога. Что это – интуиция или паранойя? В интуицию – этакий божий дар – я не верила, паранойя казалась более реальной.

Подполковник улыбнулся и собрался выйти во двор, чтоб вертолетчик его увидел, но я почти прокричала:

– Не ходи!

Он обернулся, вскинул бровь:

– Почему?

Я прикусила свой болтливый язык и почувствовала, что краснею. Жар приливает к лицу, и вот я уже как помидор. И что ему сказать? Дурное предчувствие? Прям как настоящая баба, никуда от природы не денешься. Пришлось выкручиваться:

– Ты – мозг операции. Мы не знаем, действительно ли это наш вертолет, все могут умереть, но ты и груз должен остаться, у тебя связь с заказчиком, ни у кого из нас нет.

Похоже, Курт призадумался. Через пару секунд крикнул Ящеру:

– Встреть гостей.

Снова посмотрел на меня, на съежившуюся под стеной Тери, на вертолет, которому оставалось лететь меньше километра. Ящер вышел во двор с автоматом в руках, повернулся к вертолету.

– Слишком рано, – проговорила я громко, потому что грохот нарастал.

– Это «Тайгер», – улыбнулся подполковник. – Новая разработка. На вооружении Синдиката их нет.

Я не разбиралась в новых разработках. Где-то краем уха слышала, что экипаж «старой разработки» «Тайгера» включал в себя два человека. Значит, этот – грузовой. Или же никто нас забирать не собирается.

Ящер остановился в середине двора, запрокинул голову. Вертолет был уже близко – ревел буйволом; ветер, поднятый лопастями, шевелил волосы. Ящер собрался вскинуть руку над головой, чтоб помахать прибывшим, поднял ее до уровня груди, подполковник улыбнулся и поспешил к выходу, я поперлась за ним, как на привязи, и тут краем глаза заметила, что стволы пулеметов на вертолете начали поворачиваться.

Подполковник уже переступил порог, когда я с криком «Ложись» повалила его на асфальт.

В ту же секунду оглушительно заработали орудия. Ящер задергался, пули прошили его навылет, вырывая фонтанчики крови и плоти. Недалеко от нас в асфальте пули выбили дорожку. Не знаю, кто это прилетел, но этот кто-то собирался нас прикончить.

Вертолет прошел метрах в тридцати над нами, прижимая воздушными потоками к земле. Рев стоял такой, что подумала, оглохну. Подполковник раскрывал и закрывал рот, но слов было не разобрать. Когда вертолет исчез из поля зрения за сараем, подполковник рванул в помещение и прокричал на ухо Сталину:

– Под землю, быстро! Сохрани груз!

С ревом и грохотом вертолет пошел на разворот над пустырем. Сталин выскочил и с несвойственной ему прытью рванул к канализационному люку в середине двора, где подергивалось изрешеченное тело Ящера, Тери бежала за ним, ей тоже хотелось жить. Мы с подполковником отставали от них всего на десяток метров.

Сталин уже отодвинул люк и спустился, Тери свесила ноги в люк, и тут над сараем показалась хищная морда вертолета. Наверное, подполковник велел всем лечь – я не слышала. Просто упала на асфальт, заранее смиряясь с неизбежным. Арес и Гном из коровника не высовывались.

Лопасти вращались медленно. Я лежала и смотрела на них и на приближающуюся дорожку от пуль, которая, по идее, должна пройти в паре сантиметров от меня. Но это знание не радовало, внутренности скручивались в тугой узел.

Вертолет пролетел над нами, уже не поливая свинцом пространство вокруг, исчез за коровником. Неужели пронесло? Подполковник вскочил и рванул к чернеющему люку, но грянул взрыв, и мы снова упали, думая, что вертолет применил ракеты. Вскоре стало ясно, что бахнуло под землей: раскрытый люк пыхнул облаком пыли. Курт все равно полез туда, спустился по лестнице, посветил перед собой фонариком и крикнул:

– Проход завален! В коровник!

– Что с Терри и Сталиным? – крикнула я.

– Там ее ждали, – сказал он с уверенностью. – Нас привели сюда, а мы не заметили. Это сделал Вальцев. Они убили Сталина, забрали девчонку и завалили проход.

– Фак!

Между тем вертолет не спешил возвращаться, словно давая нам шанс, чтобы укрыться.

Пригибаясь, мы бросились к коровнику. Я так распахнула дверь, что она слетела с петель. В крошечное окошко было видно, как, сделав разворот, вертолет летел к нам на небольшой высоте, из его брюха свесились тонкие тросы. Не знаю как Курт, я не думала о Терри. Главным сейчас было – выжить.

– Они высаживают десант! – проорал подполковник.

Я высунула автомат в окно, приготовившись стрелять по штурмовикам, но Курт положил руку на автомат.

– Это наши! Нельзя!

– Откуда знаешь?! Мы так все сдохнем, а я не хочу! Надо что-то делать!

Он мотнул головой, повернулся резко, выставил ствол во второе окно.

– Слышал, если попасть в ротор, вертолет упадет.

– Куда? – я пристрелила первого штурмовика, но следующий успел десантироваться.

Вертолет открыл огонь по коровнику, и со стен посыпалась штукатурка.

– Винт! Ротор, винт! В винт стреляем!

В царящем грохоте я едва различала слова. В вычищенное, давно заброшенное стойло вбежали Гном и Арес, Дайгер что-то сказал им, размахивая руками. Неважно. Одно понятно, нам не желают смерти, раз спускают десант, иначе шарахнули бы ракетой по коровнику, и дело с концом. Вертолет медленно летел в нашу сторону. Курт дал по нему две короткие очереди – трассеры прочертили полосы, помечая свой путь. У меня трассеров не было, хотя пригодились бы. Я высунулась из окна, прицелилась. Меня заметили, и снова заработали пулеметы. Пришлось пригнуться. На волосы посыпалась штукатурка. В голове быстренько сложилась траектория полета пуль. Жаль, что я не знаю, где именно этот ротор. И второе, что очень мешало – воздушные волны от лопастей качали ствол и сбивали прицел. Да еще и стреляли… И хрен с ним! Двум смертям не бывать, одной не миновать.

Охваченная горячечным азартом, я уперлась в раздолбанный подоконник, попыталась прицелиться, но ствол мотало из стороны в сторону. Теперь еще и удобное положение искать, и момент ловить, чтоб вы там сварились!

– Но пассара-а-ан! – заорала я и дала очередь по винту, затем – еще одну. В мозгу сложилась траектория, как пули полетели в цель, и я знала, куда попала каждая.

Вертолету пули не причинили вреда. Он развернулся боком. Мы с подполковником выстрелили одновременно и, похоже, моя пуля попала в цель: вертушка дернулась, клюнула носом, ее начало кренить вправо. Летела она слишком низко, чтобы упасть и разбиться вдребезги. Пилот сработал грамотно, выровнял машину, повел прочь от коровника, с линии огня. Попасть по движущейся цели было сложнее, и все наши пули ушли в молоко. Машина приземлилась за холмом, метрах в пятистах, и гул стих.

– Что происходит, вашу мать? – заорал Гном, багровея, на его шее вздулись жилы.

– Нас обманули, – проговорил подполковник. – Одно из двух. Либо Айзек напрямую подставляет меня… Либо кто-то сторонний сумел перехватить наш разговор, перезаписал и направил ложные данные. И к нам послали вместо группы поддержки группу захвата. То есть мы сражались против своих. Надо захватить одного из штурмовиков и поговорить. Связаться ни с кем нет возможности. Терри выкрали. Плохо.

– Где штурмовики? – спросила я, поглядывая в окно. – Двоих я точно подстрелила, и не смертельно. Двое ушли.

Дайгер махнул вперед, в сторону бетонных плит, сваленных кучей и поросших пожухлой травой, потом указал на бледно-голубую пластиковую бочку:

– Где-то там. Нам нужен белый флаг. У кого-нибудь есть?

Ни у кого ничего подобного не оказалось. Тогда Дайгер обвел всех нас взглядом и проговорил:

– Теперь все будет зависеть от того, есть ли среди штурмовиков кто-то, кто меня знает.

Курт Дайгер

Когда-то давным-давно, еще до начала войны с Синдикатом, будучи студентом военной академии, Курт Дайгер на одном из интернет-форумов, где обсуждали оружие, жестоко сцепился с парнем, который писал, что вертолет можно сбить с помощью автомата. На несчастного обрушились форумчане и засмеяли его, бедняга не пережил позора и самоудалился.

Теперь же Дайгер вспомнил, чему учили в академии, и применил знания на практике, не рассчитывая на успех. Ронни оказалась точнее: вертолет, конечно, не взорвался, но вынужден был совершить аварийную посадку. В том что это именно Ронни попала в ротор, он не сомневался, девчонка демонстрировала феноменальные способности.

Опасность на время устранена, но группа захвата будет здесь с минуты на минуту. В том, что это свои, Дайгер не сомневался, и надеялся, что его кто-то узнает, тогда недоразумение будет исчерпано, и вместе они отправятся на поиски Терри Смит. Он не сомневался, что она в руках Марка и долбанного компьютерщика.

– Говорит подполковник Легиона Курт Дайгер! – прокричал он прячущимся штурмовикам. – Произошло недоразумение, мы выполняем особое задание, вы пришли убивать своих!

– Сдавайтесь, и будете жить, – отозвался один из десантников.

– Всем оставаться на месте, – тихо велел Дайгер, положил оружие на пол и добавил громче: – Хорошо, я сдаюсь. Не стреляйте, – и снова добавил тише. – Ждите меня здесь, постараюсь вернуться быстро. Если нет, не паниковать и все равно ждать, но не дольше пяти часов. Попробуйте отдохнуть. Силы нам понадобятся.

– Выходи с поднятыми руками, – прокричал десантник и приказал своим: – Не стрелять!

Пришлось огибать коровник и выходить на незаасфальтированный пятачок между зданием и кучей плит, где прятались бойцы. Дайгер поднял руки. Отвратительное ощущение беспомощности!

– Иди сюда, к плитам. И без глупостей!

Дайгер все так же, с поднятыми руками, уверенным шагом обогнул плиты. Там притаились два бойца, оба целились в него. У одного лицо было закрыто забралом шлема, второй его поднял – совсем мальчишка, бледный, большеглазый, со вздернутым носом.

– Лечь, руки за голову, – скомандовал тот, что в шлеме.

Дайгер мысленно улыбнулся, представляя себе лицо сержанта или лейтенанта, когда тот выяснит, кем он дерзнул командовать. Встал на колени, лег на ковер блеклой травы, сплел пальцы на затылке.

Один боец держал его на прицеле, второй обыскивал. Подождав, пока унизительная процедура закончится, Дайгер медленно сел с заведенными за голову руками и сказал:

– Вам говорит о чем-то имя Курт Дайгер?

Парни переглянулись и промолчали.

– Вы из какого региона? – продолжил он.

– Мы из Австрии, – проговорил голубоглазый с узнаваемым акцентом.

– Вся команда? – спросил Дайгер. – Это плохо. И обыскали вы меня тоже плохо. Во внутреннем кармане у меня поддельный паспорт, но если у вас есть доступ к базе данных, то меня будет просто проверить.

– А вдруг он правду говорит? – засомневался в своих действиях голубоглазый.

– Конечно, я говорю правду! – повысил голос Дайгер. – Моя часть дислоцировалась в Ганновере. Здесь нет связи, чтоб это доказать, но мы можем пройти к вертолету, и если у вас нет планшета с информацией обо всех участниках операции, полетим к госпиталю на окраине Стратфорда, там осталась моя команда. Но делать это нежелательно, потому что мы должны поймать и доставить в штаб очень ценного человека, которого сейчас выкрал неприятель.

Голубоглазый покосился на напарника, Дайгер продолжил натиск:

– У вас должен быть раненый, где он?

– За бочкой, – ответил тот, что в шлеме, поднял забрало.

Типичный немец: желтые брови и ресницы, массивная челюсть, тонкие губы, румянец на щеках. Тоже еще совсем юнец.

– Да отведите уже меня к вертолету! – Дайгер встал, отряхнулся, презрев нацеленный на него ствол, крикнул своим людям: – Без надобности не стрелять!

Голубоглазый вынул у него из кармана паспорт, Дайгер продолжил прессинг, чувствуя, что инициатива уже у него.

– Почему вы напали на нас? Кто отдал приказ? Да что вы все телитесь! Идем уже к вашему вертолету, – он опустил руки и встал. – Кто отдал приказ? Какой приказ?

– Капитан Фаркози, – ответил синеглазый, он шел позади Дайгера и целился ему в спину. Его напарник отбежал в сторону и помог подняться еще одному штурмовику с перевязанной, залитой кровью ногой.

Навстречу вдоль склона холма двигались штурмовики. Завидев своих, они остановились, прицелились в Дайгера, подождали, пока он подойдет.

– Подполковник Легиона Дайгер, – представился он.

Трое из семи солдат успели отдать ему честь, прежде чем синеглазый сказал:

– Это нам предстоит выяснить. Он утверждает…

Дайгер перебил его:

– Мой разговор со штабом перехватили, другого объяснения нет. И направили вас, чтобы вы нас если не уничтожили, то потрепали бы.

Дайгер шел первым и не видел людей позади, но был уверен, что его конвойные сейчас удивленно переглядываются.

Когда обогнули холм, взору открылась бетонированная площадка, окруженная останками одноэтажных зданий, туда и приземлился вертолет. Сейчас то ли пилот, то ли инженер смотрел, что с винтом. Завидев приближающихся вояк, он спрыгнул, вытер руки о штаны и махнул на свою машину:

– Ничего фатального. Лететь можно, но осторожно. А это кто с вами?

– Подполковник Дайгер, – в очередной раз представился Курт.

– Что-то слышал о таком, – сказал пилот с мягким акцентом, поднял забрало шлема, всмотрелся в лицо пленника. – Это вы, что ли, чуть не отправили нас к праотцам? Виртуозно! Я бы сказал, феноменальное везение!

– Это не везение, а стрелок толковый, – отрезал Дайгер. – У вас есть база данных, а то эти люди сомневаются, что служу в Легионе.

Рыжий губастый вертолетчик развел руками:

– Откуда?

– Значит, летим в город, – Дайгер обернулся и рявкнул на вояк. – Садимся в вертолет и летим! Мои люди будут ждать здесь, чтоб не волновать вас. Надо сделать это поскорее, у нас мало времени, мы выполняем задание особой важности.

Похоже, главным у австрийцев был синеглазый. Наконец он неуверенно козырнул и соблаговолил представиться:

– Лейтенант Генри Уик.

Дайгер прищурился, глядя на него.

– Давно бы так. Значит, вы переходите под мое командование. Оказываем помощь раненым и приступаем к выполнению задания.

Синеглазый Генри покачал головой:

– Этого не будет, пока я не идентифицирую вашу личность.

Экспериментальная модель «Тайгера», способного брать на борт десять членов экипажа помимо пилотов, оторвалась от земли и устремилась к небу, затянутому рваными тучами. После подземелий глазам было больно от прямых солнечных лучей.

Дайгер сидел между двумя штурмовиками в шлемах, они переговаривались по-немецки. Командир у них – англичанин, это точно.

Ситуация не безнадежна, и это радует. Пока Синдикат не оправился от сокрушительного удара, и Стратфорд полностью под контролем сил Легиона, надежда есть.

Ронни

Спать решили в загоне, прямо на полу, по очереди. Конечно же, все рвались заснуть первыми – вдруг подполковник вернется раньше отведенного времени? Арес сорвал травинки и спрятал их в кулаке: у кого самая длинная, тот дежурит последним, и так по мере укорочения.

Мне выпало стоять на стреме первой. Повезло так повезло. Сменял меня Арес. Старый сержант Гном уже храпел, лежа на боку и сунув кулак под обвислую щеку. Арес устраивался, а я смотрела в окно, на бегущие облака. Вышло солнце, мазнуло по щеке. Две минуты – и нет его. По развалинам, по желто-серым холмам ползли солнечные пятна наподобие гигантских прожекторов.

Под мерное сопение Ареса веки слипались сами собой, но поддаваться слабости было нельзя. Пока бежишь, психуешь, незаметно, как сильна усталость. Теперь же даже к стене коровника прислоняться не желательно – вдруг прямо так, стоя, и срубит.

В соседнем помещении лежал превращенный в дуршлаг Ящер. В подземелье остался могучий великан Горец. Тело Сталина покоится под обломками. Все они отдали свои жизни ради соплюхи Терри Смит.

Кто же она такая? Если бы она мелькала где-то в новостях, я вспомнила бы ее, но все, что было до концлагеря, воспринималось как черно-белые обрывки чужих воспоминаний.

Я всего лишь человек, пусть и могу больше, чем многие, но все равно приятно было думать, что мне удастся уничтожить Синдикат. Я смогу, да. Они создали меня, и я их уничтожу.

Месяц назад в Хорватии начались такие ливни, что подземелья частично затопили, и их обитатели вышли на поверхность. Мы с Жаном отсиживались на втором этаже брошенной библиотеки три дня. Делать было нечего, и я читала книги. Он поражался, что мне удавалось одолевать толстый роман за пару часов. Раньше и мне требовалось складывать буквы в слова, теперь же достаточно было глянуть на страницу, и все, что там написано, картинками мелькало в голове.

Мне попалась книга по психологии, где описывалось, какое человек нежное создание, и любое грубое слово может травмировать его и изувечить всю жизнь. Мама по попе пошлепала – травма. Завела нового мужа – опять травма.

Что же тогда мне говорить? Я ходячая травма, моя душа – сплошной шрам. Однако живу. Воюю. А что было бы, если б не началась война? Пошла бы в колледж, затем – в университет. Училась бы средне. Страдала, что не красавица. Я в деталях помнила свое лицо, когда представляла его, как в зеркало глядела.

Но ведь и не уродина! Если брови выщипать, так даже ничего. Волосы надо отрастить до пояса, как раньше было, тогда они улягутся.

Может, я ошибочно решила, что больше всего пользы от меня будет на фронте? Если не получится ничего с подполковником… Тьфу ты! Да что может получиться, дурында? Ты его интересуешь только как ценное существо неопределенного пола.

Так вот, если он выгонит из отряда, надо будет поступать куда-нибудь… На инженера, например. Конструировать новые машины убийства. Мне никогда не нравились механизмы, но они нужны Легиону. Или разрабатывала бы оружие. Или оборудование. У меня ведь память феноменальная, просто знаний совсем мало.

Я ведь – такой своеобразный суперкомпьютер! Да, так и сделаю. Выучусь и встречусь с ним через много лет…

И дался мне тот подполковник! Мужчин вокруг будет – море. Но почему-то от мысли об этом сделалось одиноко и сиротливо. Привязалась. Теперь мучиться буду.

Во двор вошла белая корова с квадратным колокольчиком, посмотрела в окно, замычала с упреком. Ее вымя распирало от молока. Я опустила ствол.

Кроме этой коровы, никого в окрестностях не было, лишь вдалеке бахали взрывы, и то все реже и реже. Интересно, почему тут нет всяких бичей, мародеров, которые всегда ошиваются в пригородах? Или все они перекочевали в поселки побольше?

Зевнув, я окинула окрестности рассеянным взглядом, не рассчитывая никого увидеть, но заметила, что вдоль холма, за которым приземлялся вертолет, цепью движется отряд из пятнадцати человек. Все вооружены, даже один РПГ имеется, не говоря о подствольниках. Одеты они в стандартный камуфляж – трудно сказать, кто это: Синдикат или Легион. Разгрузки тоже стандартные. Что за оружие, с такого расстояния не разглядеть.

Будто ощутив мой взгляд, ведущий остановился, повертел головой по сторонам, махнул рукой, что-то сказал, и отряд потрусил дальше. Я напряглась, провожая их взглядом. Скорее всего, наши. И пусть идут себе с миром!

Прошло еще пятнадцать минут, я растолкала Ареса, рассказала про людей, удалившихся на юг, улеглась на его уже нагретое место и мгновенно вырубилась.

Но спать мне не дали: донесся грохот, и я распахнула глаза, вскочила, хватая автомат: во двор приземлялся вертолет – не «Тайгер». Черт знает что за модель. Надо будет просмотреть технику, стоящую на вооружении Легиона и Синдиката, ознакомиться с ТТХ механизмов.

Из округлого темно-зеленого брюха высыпали бойцы – шесть человек.

Подполковник спрыгнул на бетон и махнул рукой – заходите, мол. Гном, целящийся в вертушку, опустил ствол, переглянулся с Аресом. Оба одновременно убрали оружие и зашагали к двери. Я вышла последней.

Марк Косински

Прошло не больше трех минут, когда прижавшийся ухом к люку Марк услышал гул и какое-то движение. Загрохотали пулеметы. Вроде кто-то закричал.

Он нервничал. Спустился по железным перекладинам лестницы вниз, проверил «глок». Вальцев возился у стены.

А потом люк распахнулся и вниз почти рухнул здоровый усач и тут же получил пулю в затылок от Косински.

Следом за ним спускалась Терри – ее Марк подхватил на руки и рванул в проход. Вальцев на несколько мгновений задержался, потом побежал следом. Едва они свернули в ближайший коридор, как сзади рванул взрыв.

Они остановились. Марк выглянул за угол. Даже сквозь клубы пыли было хорошо видно, что проход завален.

– Рихард? – пораженно спросила девушка.

– Ты в безопасности, – сказал он и крепко обнял девушку. – Я не Рихард. Прости, я не говорил, но меня зовут Марк.

Некоторое время они стояли обнявшись.

– Вы следили за нами? И про вертолет знали? – спросила она.

– Да, мы очень умные, – прокомментировал Вальцев. – Мы знали, что Дайгер ждет вертушку, и знали, что прилетит не его вертолет, а чужой. И что он первым делом постарается спрятать тебя.

Терри наконец с трудом оторвалась от Марка, отступила на шаг.

– Все, время, – сказал Вальцев, развернулся и поспешил прочь.

Они побежали за ним. Марк точно видел, что Терри надо поспать. То есть и ему, и Вальцеву тоже было необходимо отдохнуть, но они попадали в передряги не раз, а девчонку шок и усталость почти сломили. Обнадеживало, что и противники тоже наверняка устали. Если их свои же не перестреляли, что было бы вообще замечательно.

– Наверх, – сказал наконец Вальцев минут через двадцать после начала движения и первым полез к люку, открыл его и выполз на свет.

Следом за ним выбрались и Марк с Терри. Оглядевшись, все трое легли вокруг люка. Марк лежал так, чтобы видеть люк.

Они находились в заброшенной промзоне – старые фабричные здания, громадные ангары, высокие заборы. Издалека бухало взрывами, доносились отзвуки пулеметных очередей, но все это было километрах в десяти минимум. Судя по солнцу, полдень уже миновал. Редкие облака быстро плыли по небу – им дела не было до людских проблем.

– Рихард… Ой, Марк… Мы теперь всегда будем бегать?

– Нет, – ответил Вальцев. – Рывок, передышка, потом заляжем в надежном месте, и я разберусь с происходящим. Подъем!

И снова они бежали. На этот раз рывок вышел совсем коротким – метров триста. Калитка взвизгнула заржавевшими петлями, и беглецы ввалились в громадный ангар.

Здесь стояли два высоченных красно-синих локомотива. Издалека они производили величественное впечатление, но вблизи становилось ясно, что лучшие годы электровозов далеко позади.

Ржавеющие колеса и выбитые стекла кабин прямо говорили, что за этими наверняка недешевыми машинами никто не ухаживает.

– Промышленность вся переехала в менее развитые страны, – прокомментировал Вальцев, хотя его никто не спрашивал. – Легион как-то тянет свои основные базы. А Синдикат прагматичен до отвращения. Если шерсть выгоднее производить в Индии или Пакистане, он делает это там, а в Британии поголовье овец сокращается в семьдесят раз. То же самое с углем, производством станков, автомобилей и оружия. Мы только шильдики свои вешаем. Идем, идем, нам надо кое-что найти.

За локомотивами на ржавых рельсах стояло странное приспособление вроде платформы с двумя металлическими скамейками и рычагом на широкой основе.

– Карета подана, – заявил Вальцев. – Прошу садиться.

– Ты знал, что дрезина будет здесь? – поинтересовался Марк.

– Точно не знал. Но здесь шесть концов железнодорожных веток в радиусе двух километров, – Вальцев пожал плечами. – Где-нибудь бы нашлась. Нам просто надо выбраться южнее. Километрах в пятидесяти отсюда нас подберут.

Терри села на скамейку, дождалась, когда рядом расположится Марк и обняла его. Тот вместе с Вальцевым поочередно начал нажимать на свой край рычага.

Дрезина с пронзительным скрипом, от которого закладывало уши, выползла из ангара.

– Масла машинного нет? – крикнул Марк.

– У меня нет, а у тебя? – оскалился Вальцев. – В рюкзаке – имелось.

Если в радиусе километра был хотя бы один человек с автоматом, можно не сомневаться, он прибежит на шум в ближайшие минуты. Но Стас и Марк устали, и слезать с дрезины, чтобы найти масло и смазать механизм, сил у них не было.

К тому же за пару минут дрезина сильно сбавила звук – и при этом прибавила в скорости. На выезде из промзоны Вальцев соскочил с платформы на ходу, обогнал ее, передвинул стрелку и вскочил обратно.

– Теперь жмем! – крикнул он.

Следующий час они «жали». Терри уснула почти сразу, опершись о Марка сзади.

Один раз вдалеке пролетел вертолет, еще в какой-то момент стало видно, как метрах в пятистах по дороге бегут человек шесть с винтовками. Они что-то орали и даже сделали выстрел в их сторону, но догнать у них шансов не было, хороших стрелков, видимо, тоже – и они не стали тратить патроны и силы.

– Сейчас бы выпить, – мечтательно крикнул Марк.

– Ты же непьющий, – проорал в ответ Вальцев.

– По твоим меркам – непьющий! А по моим – грамм двести виски на вечер – отличная доза!

– Двести – на разгон, – Вальцев улыбнулся. – Самое классное начинается после первого литра.

Дрезина скрипела, летя со скоростью километров двадцать в час. Двое мужчин орали, перекрикивая ее. Они говорили о чем-то совершенно несущественном – о спиртном, сигарах, о преимуществах револьверов над пистолетами, и наоборот. Терри вскоре проснулась и сначала сидела неподвижно, только крепче обхватила Марка за пояс, а потом отстранилась, встала, придерживаясь за его плечо. Через несколько секунд он оглянулся – она смотрела вдаль.

– Что? – спросил Марк, в очередной раз налегая на рычаг.

– Нет, ничего.

– И все-таки?

– Мне… кажется, что я уже…

Она снова замолчала, потом села, о чем-то сосредоточенно думая.

– Тормозим! – воскликнул Вальцев и дернул короткий железный клин, торчащий чуть сбоку.

Дрезину тряхнуло, она замедлилась и постепенно остановилась. Марк осторожно, стараясь не разбудить вновь уснувшую девушку, оглянулся. Позади, метрах в тридцати, ржавые рельсы обрывались, и дальше шла пустая насыпь.

– Далеко нам еще надо было? – спросил он негромко.

Воцарившаяся после остановки «кареты» тишина казалась хрустальной, и было немного страшно ее разбивать.

– Столько же, если не больше, – Вальцев спрыгнул с платформы и побежал на месте, разминая ноги. – В этих местах два года назад сгорел поезд с химическими отходами. Всех эвакуировали. Местных практически нет, я специально рассматривал этот маршрут как оптимальный. Но боюсь, кто-то неплохо подзаработал на срезанных рельсах, и в итоге мы остались в чистом поле без шансов на помощь. Ты пробежишь еще тридцать километров со своей принцессой на руках?

– Я смогу бежать… – сонно ответила Терри. – Не надо меня нести.

– Нам надо отдохнуть, – твердо сказал Марк. – Мне надо. Стасу.

Он сказал это, чтобы Терри не испытывала чувства вины. И в общем-то не кривил душой – взятый ими темп дальше сохранять опасно.

– И куда? – поинтересовался Вальцев. – Не здесь же.

– Туда, – неожиданно заявила девушка и ткнула рукой на запад от закончившейся железнодорожной ветки.

Когда прошли километра полтора, на холме обнаружилось окруженное парком четырехэтажное здание – то ли старинное, то ли новодел, но с фантазией. Из темно-красного кирпича, с башенками-эркерами в углах, поднимающимися выше основной крыши на несколько метров.

– Крепость, – утвердительно сказал Вальцев. – Отличный выбор. Вот только вероятность встретить там мародеров…

– Нам надо туда, – сказала Терри.

– Зачем? – удивился Марк.

– Не знаю. Но… – она провела рукой по лицу. – У меня такое чувство, будто… Не знаю, не могу сказать. Пожалуйста, пойдемте туда!

– Ладно, – пожал плечами Вальцев. – Идем в крепость.

Дорога до парка заняла двадцать минут. Подойдя ближе, беглецы обнаружили, что вокруг парка стоит немалый бетонный забор, на котором через каждые пятнадцать метров висят камеры.

– Не работают, – почти сразу выдал вердикт Вальцев. – Я знаю эту модель, у нее лампочка должна гореть.

– Ищем ворота или перелезаем? – взглянул на него Марк.

– Ворота наверняка закрыты, – ответил тот. – И они могут быть с противоположного конца. Полдня убьем попусту.

Первым наверх залез Вальцев. Он подтянул к себе Терри, а потом с кряхтением помог Марку. Они спрыгнули и пошли к зданию.

А вот внутрь Вальцев никого не пустил.

– Надо осмотреться.

– Я займусь, – ответил Марк.

Он обошел здание, не приближаясь к нему. Очень быстро стало понятно, что опасения Вальцева не беспочвенны.

– Дезертиры, Синдикат, – сказал Косински, вернувшись к друзьям. – Трое. Один или умирает, или уже умер. Его тащили от ворот, и везде кровь. Второй легко ранен и вполне способен двигаться сам. Третий вроде бы здоров, но тут я не уверен. Следы вполне отчетливые, свежие – часа три назад пришли.

– Что у нас с оружием? – поинтересовался Вальцев.

– У меня АК с двумя магазинами и «глок» с тремя, еще нож, – ответил Марк. – У тебя электрошокер, я видел.

– Маловато…

– Это же Синдикат! – возмутилась Терри. – Раненые!

Вальцев пожевал нижнюю губу, потом предложил:

– Первой идет Терри…

– Нет, – отрезал Марк. – Я пойду.

Он зашел с парадного входа. Внутри слегка пахло гнилью и дымом. Здание когда-то было жилым, а потом его переделали под штабное. Нацепили на стены пластиковые панели цвета хаки, навешали плакатов о пользе зубной пасты и вреде вшей, наверняка в каком-нибудь уголке стояло знамя полка.

А потом что-то случилось – скорее всего, описанный Вальцевым пожар состава с химическими отходами, – и всех отсюда эвакуировали.

– Стоять! – крикнул кто-то из темного прохода. – Оружие – на пол!

Марк не двинулся:

– У меня нет ничего!

Он медленно поднял руки вверх и закрыл глаза.

По его бокам пробежались, похлопывая руками. Если бы Марк знал, что досмотр будет такой формальный, он бы спрятал «Глок» за голенище.

– Открывай глаза. Кто такой?

– Четырнадцатая бригада, был в увольнительной, сержант Косински, – Он сказал свое настоящее имя.

Перед Марком стоял высокий и мощный детина с пистолетом-пулеметом. Это точно был не «узи», что именно – в темноте Марк понять не мог. – Со мной двое гражданских. Инженер и медсестра.

– Медсестра – это отлично! – воодушевился детина. – Дьявол, у меня там майор при смерти и капрал тяжелый. Зови своих!

Теперь Марк разглядел – у детины по левой стороне лица текла тонкая струйка крови, слабо заметная из-за полумрака и натянутой на уши кепки.

– Стас! Терри! – Марк выглянул в ближайшее окно – с толстым слоем пыли, затеняющим стекло почти до непрозрачности. – Все спокойно, давайте сюда.

Курт Дайгер

Перед тем как возвращаться, Дайгер вооружился и наспех собрал новую команду. Теперь действовать надо на опережение, скрываться не от кого и незачем, правда, возможно, понадобится маскировка, потому стандартные костюмы песочного цвета с кевларовыми вставками, а также тяжелые ботинки он отверг и велел переодеться новой команде в неброский камуфляж и разгрузки – на случай, если придется подкрадываться к противнику. При выборе между АК-103 и внуком «калашникова», израильским «Галилем», Дайгер предпочел «калаш» – он выигрывал в дальности стрельбы, наносил больший урон, да и магазин у него вместительней на пять патронов. Каждый боец поставил коллиматорный прицел, а Дайгер установил себе еще и подствольник – мало ли что.

Связь по-прежнему отсутствовала, но у каждого отряда, кроме, пожалуй, его, был четкий план действия.

Вооружив команду и введя в курс дела, Дайгер взял у одного из инженеров планшет, вывел на экран подробную карту местности, нашел коровник, где его ждали остатки предыдущей команды и потер подбородок.

Что мы имеем? Стратфорд находится на севере, там война, туда беглецы вряд ли сунутся. Девяносто процентов на то, что они постараются продвинуться как можно дальше от города, где чуть не попались… то есть пойдут на юг, так? Именно так. Однако остается вопрос: пешком или на машине? В конце концов, по поверхности или под землей?

На несколько километров восточнее коровника находились давным-давно брошенные коттеджи, железнодорожное депо, продовольственные склады, хранилища удобрений, покинутые воинские части. Все заброшено, с одной стороны, это хорошо, проще отыскать следы беглецов, но с другой – некого о них расспросить.

А вот дальше начинались многочисленные поселки и Котсуолдские холмы. За ними, скорее всего, тянулись обитаемые поселения.

Дайгер немного прочитал про эти места и понял, почему они безлюдны: там все отравлено, включая Чиппинг Эпден, до самого Бортон-он-Уотера. Конечно, провели обеззараживание, но селиться в тех местах никто не рискнул.

Так куда они идут? В сторону Котсуолда? Восточнее, к Бистеру? Западнее, к Ившему? Получается огромнейший квадрат, искать беглецов там – что иголку в стоге сена. К тому же других людей подключить трудно – связи-то по-прежнему нет.

Остается надежда, что вскорости обнаружатся их следы.

Когда Дайгер вооружился, его команде выделили вертушку понадежнее предыдущей – Ми35М, российскую, неубиваемую. На борт машина могла взять только восемь человек. Четверо десантников вместе с Дайгером расположились в ней, и вертолет поднялся в воздух. Три места, предназначенные для Ареса и Ронни с Гномом, пока пустовали.

Приземлились через пятнадцать минут, и едва Дайгер высунулся наружу, команда уже спешила навстречу.

– Доложите об обстановке, – бросил он небрежно.

Двигатель вертолета смолк, только лопасти еще по инерции вращались, гоняя воздушные волны. Он не ожидал новостей, но Ронни вытянулась по струнке и отчиталась:

– Сорок минут назад мной был замечен отряд количеством пятнадцать человек. На вооружении – автоматическое оружие. Не уверена, но видела что-то типа РПГ, подойти к ним ближе не представилась возможность.

Ронни говорила хоть и с акцентом, но правильно. Она очень быстро училась.

– Куда отправился отряд?

– На юг, – Ронни обернулась к сараю и указала направление. – За холмы.

– Ты не разглядела нашивок?

– Они были одеты примерно, как вы сейчас, в одинаковую камуфляжную форму. Это могли быть и синдикатовцы, и наши.

В свете последних событий ни одно, ни другое не радовало Дайгера. Даже если это свои, их тоже могли дезориентировать, пока была связь. Да и не стоит забывать подставу в Загребе: среди своих вполне могли оказаться вражеские агенты.

– Но не бандиты, – продолжила она, помолчав. – Действовали слаженно, держали дистанцию.

– Начнем с южной стороны, – распорядился он и дал координаты пилоту.

За минуту все расселись по местам, Дайгер взял планшет, подключился к камерам внешнего наблюдения и одновременно открыл окно с картой подземелий, где все выходы на поверхность были отмечены красными точками. Шесть штук. Один прямо по курсу, остальные левее или правее. По общей сети он передал участок карты пилоту и проговорил в переговорное устройство:

– Меня интересуют красные точки. Поочередно обследуем пространство вокруг каждого выхода на поверхность. Ищем следы.

Нить он нащупал, вот только приведет ли она его куда нужно? На таких просторах легко затеряться, вся надежда, что Ронни обнаружит их следы. Благодаря недавнему дождю сделать это будет проще.

Ближайший люк находился вблизи железнодорожного узла. На рельсах ржавел старинный тепловоз середины двадцатого века, крыша стального ангара поросла мхом и травой. На юг уходили три ветки, две соединялись в одну.

– Спускаемся, – сказал Дайгер.

Когда вертолет приземлился и гул утих, он скомандовал:

– Первой выходит Ронни, мы все ждем.

Приказы не обсуждались, и команда осталась внутри. Ронни исчезла из виду, но уже через несколько минут воскликнула:

– Можете выходить. Курт, ты должен это увидеть.

Девушка сидела на корточках и водила сорванной травинкой по асфальту, который был покрыт слоем наносов и ветвистыми трещинами, откуда лезла трава и поросль кустов. Дайгер и сам видел, что тут изрядно наследили, причем тут было человек десять минимум.

– Все истоптано, – резюмировала она. – Все мужчины, сколько их, сказать трудно. И здесь, и там, – она махнула на ангар. – У ворот. Прошли не так давно.

Дайгер обернулся к вертолету: люди рассредоточились вокруг. Кто просто стоял, кто бродил неподалеку с автоматом наизготовку, кто курил.

– Это могли быть бойцы, которых ты видела.

– Это мог быть кто угодно. И Синдикат, – она встала, глядя под ноги. – Но все следы одинаковые. Точно, военное подразделение.

– Да, тут недалеко была база Синдиката, – он снял автомат с предохранителя, опустил ствол.

Ронни пошла правее, туда, где ржавели невидимые в траве рельсы. Нагнулась, выпрямилась и замахала рукой, Дайгер в три прыжка оказался рядом.

– Посмотри здесь, – она погладила рельсу второй ветки, блестящую свежими царапинами, коснулась сломанной травы. – Тут недавно проехали. Не знаю, на чем, и трудно сказать, кто. Наши клиенты или эти, другие.

Дайгер посмотрел на юг, где тянулись бесконечные холмы, из-за теней плывущих облаков казалось, что они пятнистые, как камуфляж. Летом деревья, обступив со всех сторон, прятали брошенные постройки, теперь же листья облетели, и вокруг царило запустение и разруха.

Он ждал, пока Ронни не обегает окрестности и не убедится, что беглецов тут нет. Вроде и так ясно, что нет, но почему бы им не укрыться именно здесь? Не набраться сил? Вальцев тоже сутки не спал, а выносливым он не выглядит, не говоря уже о девчонке.

Мысленно Дайгер представил план местности: в середине – рельсы, на бетонной площадке – вертолет, на севере – ржавый ангар с приоткрытыми воротами, он упирается в хорошо сохранившуюся бетонную стену, которая местами рухнула, словно в нее ударили из подствольника. Вдоль веток тянулись столбы с колючей проволокой.

Ржавый тепловоз, гниющий под современным, хорошо сохранившимся навесом, следовало проверить, как и металлопластиковое серое здание диспетчеров, расположенное по другую сторону рельс. Кто-то уже побывал там, выбив стекло, и черным написал непристойность, сдобрив ее схематичным изображением мужского достоинства. За диспетчерской имелся вытянутый сарай – видимо, склад деталей – с выпавшими окнами, но целой крышей. Колючка проходила в паре метрах от него.

Огибая невысокий холм, поросший шиповником, рельсы уходили на юг. И как раз в южную сторону направилась Ронни.

Дайгер обратился к своим людям:

– Арес, Гном, осмотрите тепловоз на востоке. Первая двойка, Чак и Байрон, – ангар, Локи и Пинцет, займитесь сараем и диспетчерской.

Все незамедлительно выполнили приказ и разбежались по объектам. Ронни, пригнувшись, брела по рельсам, вскинула голову, будто принюхиваясь, рванула на холм. Поднимаясь, втягивала голову в плечи, словно кого-то опасалась. На вершине холма она сразу же упала, и грянул выстрел.

– Приготовиться к бою! – прокричал Дайгер, отступая к бетонной стене и целясь в сторону холма, с которого сползала Ронни.

– Цель на двенадцать – пятеро, близко! – звонко крикнула Ронни, сбегая с холма. – Цель на три и на девять – тоже по пятеро! Окружают.

– Прикрываю, беги, – сказал Дайгер, прицелился чуть выше ее головы и скомандовал. – Остальным – затаиться, вертолетчикам – срочно взлетать!

Один из пилотов высунулся из кабины:

– Не понял…

– Взлетайте, мать вашу!!! Курс – север! – заорал Дайгер, взмахнул рукой, и двигатель вертолета заработал, закрутились лопасти, набирая обороты.

Собирать команду в вертолет опасно, его могут подбить на взлете, к тому же будет упущено время, и противник подойдет вплотную к машине, а так есть надежда сохранить и вертушку, и личный состав.

Вертолет оторвался от земли метров на десять, под ним проковыляла Ронни, прижимаемая к земле потоками воздуха. Дайгер одиночными обстрелял юго-западный склон холма – самую удобную снайперскую позицию.

Враг появился, когда Ронни уже почти достигла бетонной стены. Дайгер жахнул из подствольника, девушка упала, закрыв уши. В воздух взметнулась земля. Вертолет поднялся метров на тридцать, сместился севернее, он висел как раз над ангаром, и открыл огонь на подавление.

– Улетай, придурок, без вас справимся! – заорал Дайгер больше сам себе.

Ронни доползла до него, тряхнула головой, чтоб волосы не лезли в глаза, легла в бетонный желоб для воды и прицелилась в холм. Если противник хотя бы мелькнет, она успеет его продырявить.

Выстрела из РПГ подполковник не слышал. Просто двигатель вертолета стал работать глуше, что-то застрекотало, залязгало, Дайгер вскинул голову. Ми-35 дал крен и, медленно вращая лопастями, устремился на восток, из его бока тянулся черный шлейф дыма. Летел он теперь совсем низко, и подполковник разглядел, как из распахнувшейся дверцы кабины выпал пилот, свалился вниз, и тут же с другой стороны вывалился второй. Его тело, на миг мелькнув в воздухе, пропало из виду. А потом вертушка скрылась за навесом, что стоял между путей, и вскоре оттуда грохнул взрыв. Из-за навеса вспухла дымная шапка.

– Чертов ублюдок, – прорычал Дайгер. – Надо было выше взлетать! Уроды! Не навоевались еще, птенцы необстрелянные!

Ронни не смотрела на него, выцеливала противника на юге.

Неприятель наступал с трех направлений: юг (холм), восток (тепловоз, там Арес и Гном, навес, за которым взорвался вертолет), запад (диспетчерская, сарай, там Локи и Пинцет).

На юге из своих не было никого, оттуда, с холма, удобнее всего обстреливать железнодорожный узел.

Чак и Байрон на севере. Им, а также Дайгеру и Ронни, предстояла самая опасная и ответственная работа: попытаться подобраться к противнику с флангов и открыть огонь. Дайгер поделился соображениями с Ронни, она кивнула и добавила:

– Вертолет подбили с востока, там РПГ. Надо сказать двоим новым бойцам, пусть идут на запад, мы двинем на восток. Юг не прикрыт – плохо, но не смертельно.

Дайгер отметил, что Ронни буквально за несколько дней освоилась настолько, что говорит по-английски почти без ошибок, и ее стало легко понимать.

Едва Дайгер высунулся из-за стены, как заметил движение у холма, упал. Оттуда били сразу из нескольких подствольников, обрабатывая железнодорожный узел.

Ронни отползла метров пять от стены, выстрелила. Дайгер сделал так же. Локи и Пинцет тоже обстреляли нападающих из подствольников.

Вражеская граната угодила в стену. Долбануло так, что Дайгер с минуту лежал лицом в землю. Башка кружилась, звенело в ушах, звуки стали глуше. Неужели контузило? Вставать и проверять он не стал. Стряхнул с волос землю.

– Ронни, ты жива?

– Ага.

Девушка была дальше от взрыва, и ее не зацепило.

– Прикрой, я к ангару.

– Есть! – она выстрелила из подствольника, отбежала в другое место, легла за кучей камней, дала очередь из этой точки, сразу же откатилась назад.

Дайгер короткими перебежками рванул к ангару, радуясь, что башка не кружится и его не качает, а звон в ушах… и хрен с ним!

Правую створку ворот сорвало с петель взрывом гранаты. Дайгер рыбкой нырнул через порог, перекатился, прижался к стене, сменил магазин:

– Не стрелять, свои! Обнаружить свое местоположение.

– Байрон – семь! – донеслось из ангара сквозь грохот и треск.

– Чак – пять!

– Вас понял.

Зрение привыкло к полумраку, и Дайгер рассмотрел обстановку. Отсюда все вывезли, оставили только ящики, неопрятные кучи тряпья и два ржавых локомотива. Крыша провалилась, и в середине ангара было солнечное пятно, куда Дайгер и направился.

Дождавшись высокого Байрона, хромающего на правую ногу, и низкорослого азиата Чака, подполковник изложил им суть проблемы:

– Противников пятнадцать, они разбились на пятерки и пытаются нас окружить. Задача – обойти и ударить с тыла. Я с помощником иду на восток, вы – на запад.

– Ясно, – кивнул Байрон, положил автомат, принялся снимать разгрузку.

Да, он прав, для таких вылазок пистолет-пулемет предпочтительней.

Сбросив лишнее, Дайгер с Ронни выбрались из ангара и, перемахнув через стену, в густой рыжей траве поползли на север. Чтобы подобраться к противнику, надо было сделать крюк.

Местность была неровной: там кочка, там яма. Лужу размером с озеро пришлось огибать по широкой дуге. Когда Ронни вскидывала руку, останавливались. Наконец двинулись восточнее, пока не поднимая голов, туда, где дым догорающего вертолета становился все светлее.

– Они далеко, – прошептала девушка, встала на четвереньки, затем – в полный рост, пригнувшись. – Их вообще не видно и не слышно.

Дайгер тоже встал. В двадцати метрах от них догорала покореженная туша вертолета, лежащая на обожженной траве. За ней виднелся навес за колючей проволокой, до навеса было около ста метров. Противник должен был находиться между вертолетом и навесом.

– Они не пересекали ограждение, – сказала Ронни. – Проволока целая. Я их не вижу за дымом.

– Значит, и они нас не видят, – резюмировал Дайгер и зашагал вперед, не таясь.

Когда обогнул вертолет, увидел исходящие белым дымом четыре обгорелых тела. Судя по положению трупов, люди разбегались от падающей машины в разные стороны, но их все равно зацепило взрывом. Одного вертолет размазал по земле, потому его тела нигде и не обнаружилось.

Ронни замерла в паре метров от машины, ветер относил гарь на север, но все равно в носу щипало от едкого дыма и слезились глаза.

– Одного нет, – сказал Дайгер, осматривая окрестные холмы в поисках выжившего. – Думаешь, он под машиной?

– Да, – поморщилась она, глядя на тепловоз, и вдруг упала, крикнув: – На землю!

Дайгер рухнул, услышав просвистевшую над головой пулю. Вспомнились слова майора из учебки: «Если ты услышал пулю, значит, она не твоя».

– Все-таки один выжил, – проговорил он, откатываясь к вертолету.

– Не выжил, – Ронни пальнула в тепловоз – звякнуло разбитое стекло.

– Прекратить, там же Арес с Гномом!

Ронни посмотрела странно, облизнула обветренные губы.

– По нам стреляли оттуда.

Дайгер удивился, но спорить не стал. Пока Ронни наугад стреляла одиночными, он отбежал за вертолет.

Неужели противник пробрался…

Нет. Стрелявшие там и были. Он сам направил их туда. Значит, Арес или Гном – предатели. Скорее первое: Арес был в Загребе, Гном, который, вероятнее всего, уже мертв – нет. Это Арес оставлял метки в тоннеле, он привел сюда этих людей… Вспомнились слова Ронни, что в нее стреляли, а потом она встретила Ареса.

– Арес работает против нас, – сказал он, когда Ронни подбежала к нему. – С ним надо разделаться.

Грохали гранаты, строчили автоматы, где-то кричал раненый. Даже если Дайгер во всю глотку прикажет убрать Ареса, его никто не услышит. Нужно возвращаться и делать это самому, пока македонец не перебил команду – от него ведь никто не ожидает предательства.

– Где он сейчас? – спросил Дайгер.

– Пока в тепловозе, – ответила Ронни. – Но может в любую минуту вылезти с той стороны.

Надо любым способом его задержать, но как? А что, если… Подполковник сказал:

– Здесь все затянуто дымом, и Арес не видел, попал ли в меня. Кричи погромче, что я ранен, и мне нужна помощь. Основная его цель – ты и я, он будет сидеть в тепловозе и следить за мной.

– У меня голос не сильно громкий, но постараюсь.

Ронни откашлялась и завизжала:

– Кто-нибудь! Нам нужна помощь! Подполковник! Дайгер! Ранен! Сильно ранен! Меня кто-нибудь слышит?!

– Тебя… слы… шу… … где? – донеслось издалека.

– Сдохни… те! – крикнул кто-то чуть ближе.

А это еще кто?! Она потерла горло, качнула головой. Черт, хрипеть начинает. Она спросила:

– Что делать дальше?

– Уходи отсюда, возвращайся к ангару и попытайся или снять Ареса, или предупредить остальных.

– Выполняю, – кивнула она и поползла в сторону от вертолета, туда, куда переменчивый ветер относил дым.

– Будь осторожной, – бросил он ей вдогонку.

Удивительно, но девушка услышала его, ничего не ответила, просто повернула голову и посмотрела. Странно так посмотрела, будто прощаясь.

Подполковник тем временем снарядил магазин, прищелкнул его к пистолету, выстрелил в мелькнувший за окном тепловоза силуэт.

Плохо, что нет связи, нельзя толком координировать бойцов. Он не знал, что сейчас творится на железнодорожном узле. Ясно только одно: там воюют, но кто одерживает верх, непонятно. Арес постреливал из тепловоза, Дайгер пока ждал. Все направления Арес контролировать не сможет, это раз, два – толковый снайпер лишен своего основного оружия – винтовки, к тому же обзор из тепловоза препаршивый, и много дополнительных препятствий: проволока, столбы навеса, столбы забора.

Дайгер еще раз выстрелил по тепловозу, но ему никто не ответил. Вот же проклятье! Неужели Арес бросился убивать остальных?

– Арес – предатель! – проорал подполковник, но за частыми выстрелами его вряд ли услышали.

Ветер резко переменился, и дым потянуло на Дайгера. Пришлось менять место дислокации. Откашлявшись, он почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел человеческий силуэт, стоящий против солнца и целящийся в него.

Ронни

Видимо, предатель рассчитывал убить подполковника и не сомневался в своих способностях. Он преуспел бы, если б не я. Теперь Арес, скорее всего, и сам не знал, что делать дальше.

На его месте я побежала бы к бойцам в ангаре, завалила бы их, потом убрала вторую двойку. Сделать это в неразберихе будет просто, ведь никто не ожидает от него предательства. И все, считай, исход боя решен: что я и Курт, вооруженные одними пистолетами, можем сделать десятерым? Да ничего! Обработал участок из подствольников, потом проверил, мертвы ли мы, и все.

Он, конечно, сообразит это позже. Главное, успеть первой и предупредить наших. И ведь быстро не побежишь, приходится ползти по-пластунски. Здесь опасный участок – Арес может меня заметить, но нет, пока он занят перестрелкой с подполковником.

Через несколько минут я исчезла из поля зрения Ареса и, пригнувшись, побежала к бетонной стене, вплотную подходящей к ангару. Что происходит возле вертолета, мне видно не было. Сунула пистолет в кобуру, взобралась на ограду и сразу же спрыгнула обратно: за кучей бетонных плит залег вражеский автоматчик. Он вел перестрелку с парнями в сарае, что возле диспетчерской, и меня не заметил. Его напарник пытался пробраться в диспетчерскую, тогда ему проще было бы выбить наших из сарая.

Я оббежала ангар – с той стороны будет видно и автоматчика, и второго стрелка.

Выглянуть из-за стены. Выстрел в автоматчика. Выстрел во второго. Оба не успели сообразить, что происходит. Минус двое!

Взгляд влево: тепловоз, навес. Есть ли там кто-то, непонятно. Взгляд перед собой: противник стреляет из-за холма, с юга, отсюда его не видно, но по пути к воротам могут подстрелить. Справа – наши, должны меня узнать.

Я прыгнула вперед, кувыркнулась, метнулась к стене. Еще перекат, прыжок – и вот они, ворота…

Внутри пусто. Чака и Байрона подполковник отправил на запад.

Выругавшись, я подняла лежащий на полу автомат, зарядила подствольник гранатой из разгрузки, валяющейся тут же. Шарахнула по холму. По куче кирпичей вдалеке. Еще по холму…

Гранаты кончились. Я обыскала второй подсумок: еще две…

В ангар прилетело из гранатомета – я упала на живот, потрясла головой. Били не прицельно, и прямо в ворота не попали.

Вот вам конфетку! Я выпустила следующую гранату, перевела автомат в режим стрельбы очередями, выскочила на простреливаемый участок и рванула к раскуроченной взрывом диспетчерской, поливая неприятеля огнем наугад.

Противники решили не церемониться и бахнули по мне из подствольника. Граната разорвалась метрах в двадцати от диспетчерской. В ушах звенело, во рту появился привкус металла, но башка не кружилась. Поднявшись, я лицом к лицу столкнулась с одним из наших бойцов, он глядел удивленно.

– Ты свихнулся?! Где подполковник?! – спросил он, думая, что я – парень.

Посеченное осколками лицо превратилось в кровавую маску.

– Где второй? – спросила я, поменяла магазин автомата, выглядывая в дверной проем.

Граната угодила в окно этого металлопластикового здания, разорвалось в центре, и строение провалилось внутрь. Парень был возле двери и потому спасся, его напарник…

Боец махнул на сарай:

– Там он.

– Арес где?

– Кто?

– Чувак из тепловоза.

– Не видел его.

– Тс-с!

Из сарая выбежал Арес, выстрелил поверх голов своих сообщников, рванул к диспетчерской. Враги тоже стреляли мимо него.

– Это он привел агрессоров, – сказала я. – Встань у выхода. Берем его живым. Твой напарник мертв.

– Уверена?

– Да, твою мать! – я встала справа от выхода, парень – слева.

Ничего не подозревающий Арес ворвался в помещение и сразу же получил прикладом по затылку, но вопреки ожиданиям не вырубился, только грохнулся на четвереньки. Не давая ему прийти в себя, я ударила его берцем по лицу, второй ногой наступила на автомат. Чудом выживший боец взял его горло в захват, придушил – Арес закатил глаза и захрипел.

– Вяжи его, – скомандовала я.

Взяла автомат Ареса, сделала два выстрела в присыпанное штукатуркой кресло.

Воцарилась тишина, от которой звенело в ушах. Кто-то выпустил две пули по диспетчерской. Я прижалась спиной к стене, палец на спусковом крючке подрагивал. Казалось, что воздух искрит от напряжения.

– Первый, что у тебя? – донеслось из-за холма.

Парень, закончивший вязать Ареса, посмотрел на меня вопросительно. Смешно. Ему лет двадцать пять-тридцать, а мне, вчерашней малолетке, в рот заглядывает.

– Первый? – снова позвал невидимый противник.

– Скажешь, чисто, сейчас выхожу. Но прохрипи, измени голос.

Надеюсь, они не помнят голос Ареса или вообще его не слышали, а знают, что в группе, которую они преследуют, есть агент.

– Чисто. Сейчас выхожу.

Я сместилась дальше по стене к развалинам, то есть в середину помещения, в тень. На улице светило солнце, и противники не должны были меня видеть. Осторожно зарядила подствольник гранатой, которую мне молча передал парень.

Сначала из укрытия вышел один вражеский боец, не спеша, поводя стволом из стороны в сторону, за ним потянулись еще двое.

Скользнув к дверному проему, я прошила их очередью, они упали. Третий корчился, схватившись за живот. Мой новый напарник добил его одиночным в голову.

– Что у вас происходит?! – прокричал кто-то с запада, это точно были чужаки. Интересно, где Чак с Байроном, отправленные в тыл?

– Повтори, – шепнула я парню, выскочила и зигзагом рванула к сараю.

– Это первый. Я убил их всех, – прокричал он.

В меня не стреляли с севера, значит, там чисто. Осталось в худшем случае пятеро из числа противника на западе плюс столько же на юге, и они еще не знают, что недолго осталось им дышать. Хотя нет, меньше, двоих-то я пристрелила. Надо тоже языка взять, пусть подполковник потом начальству предъявит.

Перепрыгнув через лежащий в коридоре труп, я свернула в комнату окнами на запад, выпрыгнула из окна и вдоль бетонной стены двинулась к пролому, но неприятель меня опередил. Появился один с автоматом наготове, за ним – второй. Когда первый повернул голову и заметил меня, я уже жала на спусковой крючок. Скошенный очередью второй боец тоже упал.

А потом вдалеке застрочил автомат, я вспомнила о подполковнике, и сердце екнуло. А что если у Ареса был сообщник?

Нет, подумаю об этом позже. Отогнав мысль, я попятилась к сараю, и через пару минут стена рухнула от взрыва.

Где же ты, подполковник? Что с тобой? Жаль, что связи нет.

– Минус два! – крикнула я напарнику, возвращаясь в сарай. – Жди здесь!

И побежала туда, где взорванный вертолет уже прогорел и теперь даже почти не дымил.

Марк Косински

История маленького отряда оказалась обыденной и простой. Они не дезертировали, а просто нарвались на взвод легионовского десанта. В начале боя их было одиннадцать человек. Легион положил всех и ушел дальше, никого не добивая. Теперь те, кто остались в живых, пытались добраться до базы Синдиката.

Встать смогли двое – сержант-индус с издевательской кличкой Сахиб и рядовой Гарри Трамп. Оба были ранены, причем в сержанте сидели две или три пули, сколько именно он считать отказывался.

Выяснилось, что майор Джексон тоже жив. Именно он предложил пройти в этот дом, обладающий рядом достоинств: хороший обзор, наличие воды – водонапорная башня и колодец, а также удаленность ото всех основных дорог.

За несколько часов сержант с рядовым кое-как дотащили громадного майора до дома. В конце офицер стал совсем плох и теперь мог кончиться в любой момент. Хуже того – сержант, едва положив офицера, потерял сознание.

– Это что? – поинтересовался Вальцев, указывая на ствол стоящего за спинкой кровати Сахиба оружия.

– Русская пушка, «Гроза», – пояснил Гарри. Когда он вставал в полный рост, становился виден кривой шрам, начинающийся внизу подбородка и идущий через все горло под воротник.

– Не против, если я ее возьму? Я стрелять учился из «Грозы», первая любовь.

В этот момент Терри перевязывала Сахиба – без формы становилось видно, что он не просто тощ, а кошмарно худ: под смуглой кожей выпирали ребра, каждый позвонок был виден, каждая связка на ногах. Рядовой Гарри Трамп не решился в такой момент отказать товарищу медсестры.

Марк оставил их и пошел осматриваться. Он с юности неуютно чувствовал себя в незнакомых местах, но стоило ему провести разведку, найти все возможные пути отхода, как место становилось «своим».

Странно, но он испытывал острое дежавю, будто бывал здесь раньше. Или это место снилось ему? В мистику он не верил. Может, видел дом в прежнем его состоянии на фотографиях старинного города и запомнил. Неважно. Но чувство не покидало его, тревожило и отвлекало. Химеру с раздвоенным языком, сидящую на колонне, он точно видел раньше, уж очень она запоминающаяся: одноглазая, с носом-пятаком.

По дому прошлась не одна группа мародеров. Мебель и сломанную оргтехнику они не тронули, а вот все остальное перевернули вверх дном – в некоторых местах даже кабели вытащили.

За настенными панелями виднелись старые обои. На нижних двух этажах под обоями проглядывала каменная кладка, выше был кирпич. Марк предположил, что некогда это был двухэтажный особняк, к которому позже достроили еще два этажа.

Обойдя весь дом, он поднялся на крышу. Когда-то дверь на чердак сковывал солидный замок, но теперь он валялся на полу с распиленной дужкой. В пыльном и темном помещении обнаружился одинокий старинный рояль.

Как его сюда затащили – казалось загадкой, пока Марк не увидел, что пол на чердаке куда более свежий, чем крыша. Видимо, лет десять назад его перекладывали, и в процессе затянули снизу инструмент, а теперь он стал заложником ситуации.

Марк прислонил к Steinway автомат, откинул крышку с клавиш и нажал на первую попавшуюся. Звук показался ему неприятным. Впрочем, он не умел играть и в музыке особо не разбирался.

Когда он бродил по дому, ощущение, что он здесь был, исчезло. Значит, действительно, он где-то видел только фасад.

На узкой металлической табличке виднелась надпись «1879». С большой вероятностью инструмент стоил хороших денег – наверняка не меньше пары сотен тысяч.

Кто и зачем поднял его на чердак? Почему не продали? Десять лет назад мир еще только окунался в огненную купель войны, тогда вполне реально было загнать рояль каким-нибудь японским или китайским бонзам, как это сделал бы, не раздумывая, Марк.

Кроме инструмента здесь почти ничего не было – несколько ящиков с листовками и брошюрами, рассохшийся комод с выдвинутыми пустыми ящиками, сломанный велосипед.

Марк мельком подумал: «На каждом чердаке должен быть свой сломанный велосипед». За последние годы множество британцев пересели на двухколесный транспорт. Они выпали из гонки, в которой необходимо постоянно обновлять автомобиль, но некоторые занялись тем же самым с велосипедами.

Надо было решать, что делать дальше. Общий план выглядел следующим образом: во-первых, выбраться из зоны военных действий. Во-вторых – проверить, что там со счетом в «Первом национальном банке Стратфорда». Вальцев уверял, что непосредственно перед нападением все было в порядке, и с большой вероятностью так и осталось, но проверить не помешает.

Затем надо будет пристроить Терри, рассчитаться со старыми долгами и постараться перейти на какой-то новый уровень.

Впрочем, пока первоочередным был первый пункт плана – выбраться куда-то, где не стреляют.

Он вылез на крышу и огляделся. Внутренний двор оказался совершенно неинтересным – старинная водонапорная башня, несколько скамеек, пара засохших деревцев в кадках на брусчатке.

А вот наружу с дома на холме открывался великолепный вид. Ниже уже царила тень сумерек, но отсюда еще виднелся край диска заходящего солнца.

Это была современная Англия во всей красе: заброшенные рельсы, обрывающиеся на полпути и снова появляющиеся через пару километров. Ангары, склады, домики с проваливающимися крышами.

Толстые трубы отопления, тянущиеся поверху просто потому, что зарывать в землю их слишком дорого. Вдалеке летали вертолеты – не разглядеть, чьи, но судя по всему Легиона.

Бродячие собаки. Остовы сгоревших машин. Отзвуки выстрелов. Марк сел на крышу. Он чувствовал, что его вот-вот вырубит от усталости. Накрыло сильнейшей апатией. Не хотелось двигаться, думать о чем-то, он даже пальцем пошевелить не мог себя заставить.

– А что у меня есть! – наверх выбрался Вальцев. В руках у него виднелась бутылка. – Гарри подогнал Терри для дезинфекции, а я обменял на пузырек «дезоформа».

– Джин? – вяло поинтересовался Марк.

– Водка! – довольно ответил Вальцев. – Давай, Гарри пока присматривает за всем внизу. Следующая вахта моя, так что сейчас быстро выпьем, и на боковую. Мне уже скоро вставать, а я ни в одном глазу!

– Ты серьезно? – Марк поднялся и пошел к выходу с крыши. – Дружище, да ты алкоголик! Мы в центре безвременья, тут нет машин, нет связи с внешним миром, зато бродят дезертиры и мародеры. Нам надо бежать, а мы вместо этого собираем сирых и больных синдикатовцев. Я не собираюсь пить.

– Ну и дурак.

Вальцев спокойно открутил пробку и сделал большой глоток из горла. Марк смотрел выжидающе, не торопясь спускаться.

– Да ладно, я и не собирался напиваться… – Вальцев скривил губы. – Хорошо, давай начистоту. Ты можешь вот сейчас мне сказать, что из-за этой Терри не кинешь меня? Это, конечно, патетически звучит, меня первого от таких слов кривит, но – ты точно уверен, что из-за нее не предашь нашу дружбу?

Марк неожиданно осознал. Вальцев не «стух», он просто ревнует! И этот визит с бутылкой – это просто…

– Ты ревнуешь?

– Я не баба! – рявкнул Вальцев. – Нет! Но честно признаюсь: после всего что я для тебя… Ну, в смысле, после всего пережитого, я бы не хотел, чтобы ты свалил в закат за какой-то юбкой. Ты же понимаешь – женщины приходят и уходят, и только настоящая мужская дружба… и прочее бла-бла-бла в том же роде.

– Она спасла мне жизнь. Если бы не она, меня пристрелили бы с вероятностью сто процентов. Отдам долг и пойдем даль…

В этот момент внизу раздался хлопок, в котором Марк узнал выстрел из пистолета с глушителем. Оба, не раздумывая, бросились на звук. Марк слетел вниз, как падший ангел, низвергнутый с небес – мгновенно.

– Какого черта? – заорал он на Гарри.

В комнате находились Гарри, Сахиб и Джексон. Хотя последнего уже, можно сказать, и не было – в его лбу теперь красовалась аккуратная дырочка с кровавой подводкой.

– Майор пришел в себя, спросил у вашей девочки про свои шансы. Она сказала – без операционной он умрет к утру. Он попросил ее выйти и не заходить, что бы ни случилось, а потом приказал Гарри пристрелить его.

– Трус, – сказал Вальцев жестко.

– Я бы тоже так сделал, – заявил Марк. – Он развязал нам руки. Пока он был жив, мы бы сидели в доме безвылазно.

Сахиб тяжело вздохнул. Вальцев прикусил язык: ну конечно же, теперь главной обузой стал сержант.

– Я смогу идти, – индус, опираясь на стену, встал. Выглядел он не очень, но при этом в обморок не собирался. – Терри перевязала меня и вытащила пулю из задницы. Вторая прошла навылет. Внутренних кровотечений нет. Боец я сейчас, конечно, не очень, но постараюсь не задерживать отряд.

– Нам в любом случае надо отдохнуть, – Марк глянул на Гарри и добавил: – Если еще кто-то попросит тебя всадить ему пулю в голову, спроси вначале меня.

Он поменялся с Вальцевым, и первым зашел на дежурство. Марк отнесся к этому заданию серьезно – как впрочем и к любой работе, которую он делал.

Выделил три окна, из которых просматривалась большая часть прилегающей к дому территории. Расчистил подходы к окнам. Засек, за какое время проходит маршрут полностью, чтобы понимать, сколько человек и куда могут пробраться, пока он не видит.

Прошел первый этаж по периметру, убедившись, что все окна кроме двух закрыты решетками – их без шума снять не получится.

Под двумя окнами без решеток выложил пустые бутылки, найденные в доме, а двери в эти комнаты забаррикадировал.

Но при этом он был полностью уверен, что в его двухчасовое дежурство ничего не произойдет.

Затем сдал смену Вальцеву, объяснив ему алгоритм. Велел будить в случае чего сразу – и завалился спать на стол в громадной комнате с дешевыми китайскими электронными часами, встроенными в стену. Судя по тому, что они не только шли, но еще и шли верно, к ним прилагалась солнечная батарея на восточной стороне дома. Военные любили такие финты – впрочем, Марк их в этом одобрял. Вспомнилась игра слов: часы странная штука, которые могут идти, когда лежат, и стоять, когда висят.

Проснулся часа через четыре, чтобы подменить Гарри – за три минуты до трех утра – времени, когда за ним должны были зайти. Но никто не зашел.

Подозревая, что рядовой уснул, Марк тихо прокрался к маршруту, которым должен следовать дежурный – и наткнулся там на Сахиба.

– Ты должен отдыхать, – сказал Марк.

– Вы должны отдыхать, – с упором на «вы» ответил тот. – Я ранен, и в бою бесполезен. От того, выспитесь вы или нет, зависит моя жизнь. Так что валите спать.

Марк рассмеялся и легко хлопнул сержанта по спине.

Он прошел к комнате, где спала Терри. Однако старая раскладушка – единственная найденная в доме – пустовала. В соседней комнате Терри тоже не было, не было ее и во внутреннем дворе с водонапорной башней.

У Марка появилось дурное предчувствие. Громадный сад вокруг дома мог кишеть бандитами, дикими собаками, какими-нибудь ловушками. Он выбежал наружу, отметив, что засов на входной двери снят, проскочил короткий вымощенный брусчаткой подъезд для автомобилей и собирался уже заорать имя девушки, когда заметил ее стоящей около кустов шиповника.

– Ты напугала меня, – сказал он, подходя к ней.

– Мне здесь… Странно, – она посмотрела на Марка. – Не хочу спать больше. Можешь проводить меня до беседки?

– Какой беседки? – удивился он.

– Там, в глубине, есть одна… Я не помню… Но знаю. В ней служанки курили с охранниками. И иногда целовались. Подожди, подожди!

Едва начав говорить, Терри взяла его под руку и увлекла вглубь парка. Она нервничала. Марк с одной стороны жалел, что согласился с ней и привел ее в этот дом, с другой хотел ей помочь, но не понимал, что может сделать.

– Кусты не стрижены… Дорожки грязные… Все было не так! Здесь была скульптура гнома… Да, вот место, где он стоял!

Марк склонился в темноте и убедился, что в земле ямка, присыпанная прелыми листьями. Они шли довольно долго, он даже удивился – вроде бы между стеной и домом была довольно узкая полоса парка, но вот поди ж ты!

– А вот и беседка!

Воздушное, почти невесомое с виду строение стояло над пересохшим руслом ручья внутри парка, среди деревьев. Луна сквозь ветви освещала это место, казавшееся призрачным и странным.

– Заходи, заходи, – Терри уже не говорила, а скорее бормотала. – Вставай сюда. Обопрись обеими руками сзади, вот так, закрой глаза!

Марк выполнил ее просьбу. Автомат, совершенно неуместный, в последний момент он скинул с плеча и прислонил к стенке беседки. А в следующий момент почувствовал прикосновение чужих губ к своим. Это было неожиданно, но очень приятно. На какой-то момент он перестал думать. Весь мир словно выключили одним щелчком. Рядом – никого, только он, она и ветер, шелестящий высохшими стеблями камыша.

– Я вспомнила! – Терри неожиданно отстранилась. – Да, ее звали Рэйчел, а охранника – Симеон. Они здесь целовались, а я подглядывала. Это так… Волновало. Беспокоило. А потом выстрелы. Рэйчел плачет над телом Симеона. Люди в форме обыскивают парк. Меня куда-то везут… Держат в подвале… Брат плачет… У меня был брат! Джордж. А потом… я не понимаю! Нам что-то говорят, обещают отпустить, если я сыграю роль… Выстрел, я падаю и лежу без движения, Джордж тоже падает… Нас фотографируют…

– Ты была в сером платье и черных полуботинках, – Марк говорил утвердительно.

Он тоже вспомнил. Она тогда была еще подростком, ее звали Анна. Этот дом мелькал в теленовостях.

Вот, почему Марку и показалось, что он бывал здесь раньше. Перед ним стояла Анна Уоррен, родная дочь основателя Синдиката!

Курт Дайгер

Противник Дайгера стоял против слепящего солнца, и подполковник не видел ни его лица, ни даже деталей одежды. Предполагаемый противник целился в него. Вскинуть руку с пистолетом и выстрелить он не успеет, но попытаться стоит.

– Ты чего здесь? – опустив автомат, проговорил неприятель, и тут на него наползла тень облака.

Дайгер выдохнул с облегчением: это был Чип, один из пилотов. С Чипом и Дейлом Дайгеру доводилось работать и раньше, они всегда были в паре и полностью оправдывали прозвища. Голландец Чип темноволос, рассудителен и молчалив, немец Дейл рыж, ветренен и говорлив, но это не сказывается на работе. Свое дело Дейл знает.

– Рад, что ты выжил. Как Дейл?

– А вот он, за бугром.

– Отлично. Дождемся его и пойдем назад. Нападающих пятнадцать человек…

– Уже меньше. Наверняка заметно меньше.

Подошел Дейл, махнул на вертолет:

– Жалко машинку.

– Один из моих людей, Арес, предатель, – сказал Дайгер. – Сейчас мы вернемся и попытаемся взять его живым. Возможно, что остальные наши мертвы, и придется столкнуться с превосходящими силами противника. Ходу!

Чип с Дейлом переглянулись и поспешили на помощь.

Передвигались короткими перебежками от бугра к бугру. Впереди стреляли – значит, еще есть кому сопротивляться. Потом начали бахать из гранатомета – били с двух сторон. Интересно, добралась ли туда Ронни? Может, это она навела шороху?

Грохнуло совсем рядом – все остановились, затем продолжили путь. Когда Дайгер выглянул из-за бетонной стены, упал, потому что услышал выстрелы. Уже лежа, он видел, что стреляли из сарая, а трое противников, которые почему-то перлись баранами на бойню, падали.

После того как они перестали дергаться в агонии, из укрытия высунулась Ронни, уверенно зашагала к трупам, потом заподозрила неладное и метнулась в сторону, целясь в подполковника. Слава богу, стрелять не стала.

– Отставить, свои, – проговорил он и жестом велел вертолетчикам выходить.

Ронни опустила ствол и отчиталась:

– Противник уничтожен. Трое обратились в бегство. Один наш боец мертв, сержант – предположительно тоже. Что случилось с Байроном и Чаком, непонятно…

– Байрон? Чак? – позвал Дайгер, не дослушав Ронни, но вместо него ответил автомат, донесся стон раненого.

– Говорит Байрон, – последовал ответ спустя полминуты из-за ангара. – Чак мертв, мы попали в засаду. Неприятель уничтожен полностью.

– Собираемся на бетонированной площадке возле рельс! – скомандовал подполковник. Ронни продолжала:

– Я не успела сказать главное. Арес взят в плен, он в сарае, за ним один боец присматривает. Как его зовут, не знаю, мы не успели познакомиться.

Ай да Ронни! Ай да молодец! Просто находка! Вернувшись, надо будет задействовать все свои связи, чтобы помочь ей продвинуться наверх.

– Отлично, – сдержанно улыбнулся Дайгер. – Приказ остается в силе.

* * *

Их осталось шестеро: Ронни, снайпер Байрон, хромающий, но от того не менее опасный снайпер, длинноволосый штурмовик Локи, притащивший Ареса с собой, вертолетчики Чип и Дейл и сам подполковник. Ареса как члена команды можно не считать.

Будто услышав его мысли, связанный македонец заворочался у ног Локи, открыл один глаз, второй, закашлялся и перевернулся со спины на бок, ткнулся лбом в присыпанный грязью асфальт. Локи провел рукой по лицу, покрытому коркой застывшей крови, и легонько пнул его в бок:

– Гнида ты. Тварь продажная. Подстилка Синдиката!

Арес молчал, встречаться с кем-либо взглядом боялся. Значит, он не до конца конченный, огрызок совести остался.

Дайгер пока не задавал вопросов, думал. Кому их продал Арес? Синдикату? В Загребе они чуть не погибли. Или он работает на кого-то из своих, кому очень мешает Айзек?

Подполковник сел рядом с ним на корточки, взял бывшего подчиненного за плечо, развернул к себе: темные волосы слиплись на лбу, глаза блестели, как у горячечного больного. Но взгляд Арес выдержал и прохрипел, кривя рот:

– Не будь зверем… Пристрели.

Дайгер обвел взглядом собравшихся и спросил:

– Ронни, неприятель уничтожен полностью?

– Да. Я считала трупы.

– Чип и Дейл, соберите наших в одно место, потом похороним. Байрон, ступай в тепловоз, там тело сержанта…

– Он жив, – шепнул Арес, сплюнул в траву. – Не смог… он был моим учителем…

И тут Дайгера накрыло. Он схватил Ареса за грудки, встряхнул, приблизил лицо к нему вплотную и прошипел:

– Ах ты ж тварь! Жалко тебе его! Не играй на публику, у нас ты сочувствия не дождешься! – Дайгер его снова встряхнул, с трудом подавляя желание выпустить ему кишки. – Только трибунал! Самосуд – слишком милосердно.

– Он и правда жив. И связан так, что может освободиться, – сказал Арес, глядя в глаза.

Дайгер посмотрел по сторонам:

– Все разошлись! У всех есть задание. У кого нет, обыщите синдикатовцев.

– Это наши, – уточнил Арес и получил удар в печень.

Дайгер отошел на два шага, равнодушно наблюдая, как корчится снайпер, которому он доверял. Надо же! Никогда бы не подумал на Ареса! В Загребе ведь он пристрелил Пабло! Хотя…

Немного очухавшись, Арес прохрипел:

– Помогавшие мне – тоже солдаты Легиона.

– Какого черта? – Дайгер вздернул его, поставил на ноги. – Какого черта мы убиваем друг друга вместо того, чтобы бить неприятеля?

Подполковник выхватил нож, поднес к горлу Ареса, он и глазом не повел, лишь чуть отвернулся.

– Я не боюсь смерти. Я уже давно себя похоронил. Смерть для меня – самый благоприятный исход. Ни тебе, ни им я не желаю зла.

Дайгер вдохнул, выдохнул и заставил себя успокоиться. Надо разобраться в ситуации, расспросить Ареса.

Подождав, когда лишние уши разойдутся, Дайгер сел на рельсу, кивнул на нее:

– Садись. Рассказывай.

– В общем, во время службы на Ближнем Востоке я наладил наркотрафик. И попался. Тогда я простился с жизнью, но Гительман меня отмазал, – Арес криво усмехнулся. – Посадил на крючок и много лет не трогал. Сначала я ждал шантажа. Думал, через меня продолжится трафик, только теперь под его началом. Но нет, тишина. Шло время, плохое забылось, и вот, всплыло. У него ведь на меня компромат…

Дайгер скривился:

– Ты идиот? Тот, кто поддается шантажу, всегда проигрывает. Если бы пришел с повинной и сдал шантажиста… Под трибунал пошел бы он.

– Я пытался, но он все делает чужими руками.

– Ладно, – Дайгер потер подбородок. – Давай о том, что происходит сейчас. Ты на связи с Гительманом?

– У него позывной Семит. Да, на связи, но ее сейчас нет.

– Отлично. Какое именно задание он тебе дал?

– Перехватить у вас девчонку любой ценой, о жизни личного состава не беспокоиться. Подробностей я не знаю. Кто она такая, меня не поставили в известность.

– Так… Значит, мы с остервенением убивали своих. А они знали, что мы – не военные преступники, а такая же команда?

Почему-то Дайгеру очень хотелось получить ответ на последний вопрос, это казалось архиважным, ведь если свои начали рвать глотки своим, то недолог час, когда Легион сам себя уничтожит, и неприятель будет пировать на трупе.

Арес дернул плечом:

– Без понятия. Может, и так. Но скорее их замотивировали тем, что вы – предатели.

Значит, Айзек ни при чем, это подковерная возня и дворцовые интриги: Гительман пытается в обход Айзека получить важный объект, вот только зачем? Зачем ему Терри Смит? Все дело в этой чертовой девчонке! Ни хрена с ней невозможно понять!

– Подполковник, – позвал Арес. – Пристрели, а?

– Нет. Пока ты послужишь на благо дела. Если хорошо послужишь, я тебе помогу. В Легионе тебе, конечно, не служить, но трибунала ты избежишь.

Арес продолжил:

– Глупо было бы просить меня освободить, но хочу, чтобы ты знал. Теперь нет смысла работать против тебя. Если понадобится моя помощь…

– Заткнись.

Глядя, как Чака кладут под стеной у сарая, Дайгер скрипнул зубами. Ему снова захотелось пристрелить Ареса. Но он пока нужен, к тому же подполковник обещал…

Ронни свалила на бетон отобранные у противников «Галили», отдельно сложила гранаты для подствольников. Дайгер позвал ее, она вздрогнула, вскинула голову, и ему снова стало неудобно под ее взглядом.

– Ронни, подойди.

Девушка шагнула навстречу. Смотрела она так, будто чего-то ждала от Дайгера, молила взглядом.

– Ты отлично справилась, – он положил руку ей на плечо и притянул ее к себе. – Слушай и запоминай. Полковник Гительман из штаба Легиона копает под Айзека Дайгера, моего брата, который отправил нас на эту операцию. Это интриги внутри Легиона, интриги очень опасные. И для всей нашей корпорации, и для нас лично. Если со мной что-то случится, найди способ передать мои слова Айзеку.

– Сделаю, – кивнула она и покосилась на Ареса, прислонившегося к стене сарая.

Из тепловоза, матерясь, ковылял сержант Гном. Сжав кулаки, он прямиком устремился к Аресу. Заметив, что он взбешен, Дайгер крикнул:

– Сержант, отставить злость! Проблема решена!

Гном повернулся к Дайгеру, его ноздри раздувались, он был красен, как помидор, на шее вздулись желваки.

– Я не понял, почему ЭТО еще живет? Он чуть нас всех не положил!

– Тебе он, между прочим, сохранил жизнь. Почему, как думаешь?

Гном сплюнул в траву и отвернулся. Дождавшись остальных, подполковник еще раз окинул взглядом небольшой отряд, порадовался, что Гном жив, хлопнул в ладоши:

– Десять минут на отдых, и выдвигаемся на юг. Если предположить, что беглецы уехали, то пешком мы их не догоним. Что касается произошедшего… Мы убили своих, их ввели в заблуждение, выставив нас предателями. Виновный будет наказан.

– Мы не безнадежно отстали. Если пойти на запад, можно найти автомобиль, – сказал второй вертолетчик, рыжий Дейл. – Я сверху видел коттеджи, обитаемые!

– Туда четыре-пять километров ходу, – добавил Чип.

Дайгер кивнул, посмотрел на наручные часы.

– Время пошло. Ровно через десять минут собираемся здесь.

Сам он отправился к убитым, которых Чип и Дейл положили возле диспетчерской. Обуты они были в высокие берцы на шнуровке. Дайгер отыскал свой размер и стянул обувь с желтоволосого веснушчатого парня, переобулся. Наклонился и закрыл остекленевшие синие глаза мальчишки.

Гительман, за это ты мне заплатишь!

К Дайгеру, шнурующему берцы, подошел Гном, кивнул на Ареса:

– А его куда? Пристрелить проще.

– Он пойдет с нами. Это ценнейший свидетель, которого мы предъявим, когда вернемся на базу. И даже если у нас не получится выполнить задание, кое-что полезное мы все-таки сделаем. Отставить разговоры! Экономим силы, выдвигаемся.

Марк Косински

– Откуда ты знаешь? – Терри уставилась на него. – Ты был там?

– Ты – Анна Уоррен, – сказал он. – Наследница самого большого состояния в мире. Эдвард Уоррен, знаешь, кто это? Хозяин Синдиката. Он создал Синдикат, он им руководит. А ты его дочь. Несколько лет назад, еще до появления Синдиката, по всем каналам прошла информация о том, что тебя и твоего брата расстреляли террористы. Крутили видеозапись, фотографии. Этот дом мелькал в новостях. Я подобным никогда не интересовался… Но это правда было везде.

– И что? – Терри заглянула ему в глаза. – Ты теперь не поможешь мне? Что это меняет? Я теперь знаю, кто мои родные. Я вспомню себя. Я стану самой собой!

– Да, наверное, – согласился Марк. – Почему не помогу… Новость насчет тебя, конечно, удивительная, но это не меняет…

Он не договорил – от особняка донесся выстрел.

Марк одной рукой схватился за АК, а второй обхватил Терри-Анну за плечи, прижал к себе. Присел сам, заставил присесть ее.

– …согласны? – крикнул кто-то неподалеку. Голос был знакомым, но сходу Марк не мог сообразить, кто говорил. Не Стас, не Гарри, не Сахиб. Без акцента, да еще с таким характерным выговором…

Терри-Анна притихла, только часто моргала. Он привстал, выглядывая. Луна скудно освещала площадку перед домом. Там никого не было.

– Вали к дьяволу! – голос Вальцева донесся из окна второго этажа. – Одного твоего я только что убил, понял?! У нас тут отряд Синдиката! Ты надеешься с ним легко разобраться?!

– Мне нужны только Марк и девочка! – говорящий находился шагах в двадцати от них, где-то за парковыми деревьями. – У меня неограниченный ресурс людей, а Синдикат нынче не особо котируется в окрестностях Стратфорда. Думаю, я смогу договориться с господами из Легиона, если твои приятели из Синдиката не будут сговорчивыми.

– Граф, – прошептал Марк.

– Это я виновата, – тихо ответила Анна. – У меня было воспоминание, связанное с этим домом. Я рассказала, и он понял, где это. Он уже тогда догадывался, кто я…

– А, черт! – Марк едва не хлопнул себя по лбу. Ему внезапно стало ясно, почему Граф преследует их. Имея на руках дочь Уоррена, он мог бы купить себе «обратный билет» – вернуться в высший свет Британии. С таким подарком ему бы простили все что угодно.

– А я помню его… Он так смешно делал пальцами театр теней… Зайцы, волки, тигры… – зашептала Анна, прижавшись к Марку сзади. – Он был в офицерском мундире и ухаживал за Марией, девушкой из соседнего поместья. У нас тогда был большой прием, музыканты. Мама в тот день уволила двух поваров. Мне было лет семь, и я завидовала Марии. Не потому, что мне нравился Бобби, а потому что хотела, чтобы за мной тоже ухаживали. Она так смеялась!

– Оставайся в беседке, – шепнул Марк. – Сиди и не высовывайся. Попробую разобраться.

Пригибаясь, он выскользнул из беседки.

Перед Графом и его бандой у него было одно преимущество: Марк знал, что враги где-то здесь, а они не догадывались, где он.

АК висел на груди, «беретта» была в руке. Идти медленно, осторожно, чтоб и ветка не хрустнула, и трава не зашелестела… Вальцев с Графом все перекидывались репликами, но смысла в этом не было: хакер не впустит в дом главаря банды, а тот не откажется от намерения схватить Анну.

На первого бандита он едва не наступил – тот сидел в узкой обвалившейся канаве пересохшего ручья, глядя в противоположную сторону.

Марк медленно сунул пистолет в кобуру. Прислушавшись – оглядываться смысла не имело, не видно было ни зги – он спокойно сел на корточки позади противника. Затем одной рукой быстро прижал его голову к себе, зажимая рот ладонью, а второй обхватил горло, собираясь придушить бандита.

Однако тот оказался достаточно ловким и сильным, чтобы вывернуться из захвата. Противник набирал в легкие воздух, чтобы заорать, когда Марк с силой приложил его лицом о земляной край канавы. Это дезориентировало парня на мгновение – не больше. Убивать его не хотелось, но выбора он не оставил. Упираясь коленом в спину бандита, Марк схватил его одной рукой за подбородок, а второй – за затылок, и резким движением свернул шею.

Граф стоял перед деревом, скрывающим его от Вальцева, но отсюда, из глубины парка в лунном свете он был как на ладони. Он изменил себе и переоделся в комбинезон цвета хаки, даже камуфляжную кепку нацепил. Правда, его волнистые волосы выбивались из-под нее, и благодаря крупному красному рту он становился похожим на женщину. Рядом с ним стояли четверо, но, скорее всего, неподалеку был кто-то еще.

Марк скользнул в тень зарослей и направился к людям Графа с другого направления. Он замирал при каждом шорохе, старался унять дыхание и заставить сердце биться тише. Малейшая оплошность – и все пропало.

Все же бандитов было всего пятеро, теперь Марк в этом убедился. Сразу за деревом, ближе к особняку, луна высветила того, кого подстрелил Вальцев. Высокий и худой парень в черном комбинезоне, с рюкзаком на спине.

Он еще не был мертв – судя по тихим стонам и неестественно выгнутой левой руке, пытающейся дотянуться до рюкзака. Но подельники уже списали его со счетов.

Против пятерых Марк идти не собирался. Он мог успеть подстрелить двоих, в лучшем случае – троих. Однако оставшиеся двое накрывали его гарантированно.

Тем временем Бобби отошел от дерева и шепнул что-то одному из подручных. Тот уверенно кивнул и бросился в сторону, противоположную той, где затаился Марк.

Видимо, его отправили искать слабое место в обороне, через которое можно проникнуть в дом. Граф подозвал еще одного и что-то сказал ему – и он попер прямо на Марка.

Он прошел меньше чем в полуметре, не заметив скрючившегося в кустах человека, который встал и устремился за ним. Пройдя пару десятков метров вглубь парка, бандит остановился, воровато огляделся и достал что-то из кармана.

Марк наблюдал за ним с пары шагов, готовый в любой момент броситься вперед с ножом. Однако почти сразу выяснилось, что в этом случае особой сноровки не понадобится. Подручный Графа вынул что-то вроде пудреницы и вдруг действительно начал пудрить нос!

«Наркоман!»

Этого Марк не понимал и понимать не собирался. Если предыдущего бандита он убивать не хотел, то с этим все выглядело куда проще. Человек, который принимает наркотики в смертельно опасной ситуации, уже, в общем-то, и не человек, а так, видимость.

В тот момент, когда любитель кайфа ненадолго оперся спиной о не слишком толстое дерево, погруженный в свои ощущения, Марк подошел сзади, зажал ему рот ладонью и вонзил нож под ребра.

– Надеюсь, ты попадешь в ад, – негромко произнес Марк. Ему показалось это вполне достаточной эпитафией.

Лет десять назад соседского пацана изрезали ножом несколько придурков из золотой молодежи – они тоже были под наркотой. Потом гуманный британский суд их спрятал в психушку, откуда, как только шум утих, родители без помпы отправили их за океан. С тех пор Марк считал, что у него есть небольшой счет к наркоманам.

Теперь с Графом остались только двое – и можно было рискнуть. Но, не успев подойти, Марк услышал гневный вопль Вальцева, а затем парк взорвался огнем и грохотом.

«Подствольник „Грозы“», – догадался Марк. Он кинулся в сторону и залег на самом краю парка, откуда было видно и две дорожки, ведущие к дому, и сам особняк.

Раздалась очередь. По стене здания пробежала дорожка выбоин. Из окна высунулся ствол, и жахнул еще один взрыв.

«Проклятый пироманьяк, еще накроет ненароком меня или Терри».

За одной из дорожек, невидимый от дома, показался человек. Это была не Терри – Анна, Терри, Анна, не о том думаешь! – и Косински, тщательно прицелившись из АК, попал ему в грудь.

– Осторожно поднимаем руки, – сказал кто-то сзади. И этим «кем-то», судя по голосу, был Граф.

– Как ты… – Марк стиснул зубы. Какая теперь разница? Судя по всему, это его последние секунды.

– В подземельях я нашел кое-кого, – пояснил тем временем бывший аристократ. Он уже отобрал и «беретту», и АК, и нож. – И теперь послал своего человека предъявить твоему приятелю голову урода из бомбоубежища.

– Двойку?

– На самом деле нет. Двойка оказался хитрым умным ублюдком, он сбежал. Но у него там был запас трупов, на которых он тренировался в мастерстве трансплантологии… Издалека голову такого трупа не отличить от башки Двойки! Твоему приятелю хватило – он взбесился, и мне оставалось только наблюдать издалека, когда ты проявишь себя. Ты хорошо спрятался, но не настолько, чтобы в конце концов я тебя не вычислил.

Они отошли метров на пять вглубь парка.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил Марк.

– Я решил простить тебя, – ответил Бобби. – Пока что. Ведь вы и не догадываетесь, какое сокровище у вас в руках. Ты для своих друзей дороже какой-то невзрачной Терри Смит. Они с радостью обменяют ее на тебя. Ты, кстати, можешь не сомневаться – я доставлю ее домой в лучшем виде. Бронированный автомобиль, вертолет, самолет – и уже завтра к вечеру девушка будет у своего отца. С тобой она вполне может и не дожить до завтрашнего…

Марк обернулся на хрип. Из середины шеи Графа торчал конец железного штыря.

А за его спиной стояла Анна, решительно сжимающая ржавую рукоять двумя руками. Труп мешком повалился на землю. Марк подошел к нему, присел на корточки и вдруг, неожиданно для самого себя, закрыл стекленеющие глаза мертвеца. Да, Граф был сволочью, но он ознаменовал целую эпоху в жизни Марка. Да, он погубил слишком многих и не заслужил право на жизнь. Зато как достойный противник, заслужил хотя бы уважение после смерти.

Терри трясло. Она отошла от места преступления, закрыла лицо руками. Марк сказал:

– Ты молодец. Мужественная девочка. Спасибо, ты меня спасла.

Наверное, он опять говорил не то и не к месту: девушка протяжно всхлипнула, повисла у него на шее и разревелась. Марк вспомнил свое первое убийство. Это случилось на ринге, противник не пережил апперкот и умер. Упал, закатил глаза, задергался, изо рта пошла пена – произошел перелом позвоночника и отек спинного мозга. Дальше все было как во сне. Марк передвигался сонной мухой, вяло отсчитывал заработанные деньги, потом нажрался до свинячьего визга и ушел в запой. Так продолжалось три или четыре дня.

А женщина – существо нежное. Убийство, пусть даже в целях самообороны, губительно для женской психики. Надо поддержать Терри.

В его ушах все еще звенело «Завтра будет у своего отца… С тобой… Не дожить…». Он пытался отогнать мысль о том, что с Графом ей действительно было бы проще: имея ресурсы целой нелегальной армии, он бы вытащил ее из этого бардака и отправил домой.

– Стас! – Марк, обняв Терри за талию, подошел к краю парка, но на свет выходить не спешил. – Скольких вы убили?

– Я – двоих, – отозвался Вальцев из окна. – И Гарри одного, когда тот с другой стороны полез.

– Сходится, – Марк зло улыбнулся. – Привал окончен, скоро здесь будут все местные шерифы! Собираемся и валим. Гарри, попытайся связаться со своими, теперь это очень важно.

Терри молчала и о чем-то напряженно думала. Анна Уоррен – надо же! Кто бы мог подумать. Вот откуда ее хорошие манеры, которые кажутся природными, и умение владеть собой. Она и сейчас держится лучше, чем многие мужчины, окажись они на ее месте.

– Связи нет, – прокричал Гарри из здания.

Ронни

Десять минут отдыха явно были лишними. Меня выключало. Я держалась из последних сил, и предстоящий марш-бросок не вселял оптимизма. Я не знала, как поведут себя мои перепрошитые модифицированные мозги в экстремальной ситуации.

С другой стороны, когда доберемся до места, в машине я точно посплю: за руль меня не посадят, потому что водить не умею. Пусть вертолетчики рулят, они свежие, отдохнувшие. Во всяком случае, такими кажутся.

Мы двинулись в путь по лысым холмам. Вскоре выбрались на приличную асфальтовую дорогу – по балканским меркам, конечно. Обогнули заброшенную заправку с ржавым остовом доисторического автобуса. На севере громыхнуло, и к небу потянулся столб дыма, даже отсюда видимый. С юга в паре километров к Стратфорду полетели две вертушки. Наши или нет? Связи по-прежнему не было, и приходилось действовать вслепую.

На протяжении всего пути обитаемых объектов нам не встретилось. Как и обещал вертолетчик, вдалеке замаячили коттеджи за высокой стеной. Располагались они на холме, а чуть ниже виднелось одноэтажное здание. Черт его знает, что там, но вроде на парковке имелась парочка машин. Аж сердце забилось чаще. Это как раз то, что нам нужно!

Машин действительно было две: синий мини-вэн, древний, как дерьмо мамонта, и «Ниссан» – букашка алого цвета «вырви глаз». Наверняка его водила тетка.

Мини-вэн, естественно, был на сигнализации. Дейл прикладом выбил боковое окно и разблокировал двери. Странно, но сигнализация не разоралась, зато из-за одноэтажного здания выбежал толстый мужик с пистолетом, но увидел нацеленные на него стволы, поднял руки и попятился. Подполковник зашагал к нему, протягивая руку:

– Сожалею, но мы вынуждены конфисковать вашу машину. Я буду крайне признательным, если вы отдадите мне ключи и избавите нас от лишней волокиты.

Мужик обернулся и рявкнул кому-то так, что бульдожьи щеки колыхнулись:

– Спрячься!

Кто там прятался за сараем, было не разглядеть. Мужик закивал, положил пистолет на землю, похлопал по карманам, достал ключ от машины.

– Спасибо. Положи его на землю и уходи.

Толстяк ретировался спиной вперед, исчез за зданием. Хлопнула дверь, заверещал ребенок, его визг утонул в бормотании мотора.

– Загружаемся, – скомандовал Курт, сел на пассажирское сидение рядом с водительским, которое занял Дейл.

В машине было восемь мест. Мне и Гному как самым мелким достался кожаный диванчик сзади, с двух сторон мы зажимали связанного Ареса, упирающегося коленками в сиденье перед ним. Едва я села, как веки сомкнулись сами собой.

Вроде меня будили. Куда-то несли. Рядом что-то грохало, но происходящее казалось мне далеким и неважным. Сон – вот самое важное и полезное.

Когда я проснулась, вокруг было темно. Кто-то, похрюкивая, храпел, повернувшись ко мне спиной. С другого бока сопел длинноволосый брюнет Локи, он вытер кровь с посеченного осколками лица. Внутренний измеритель прекрасного оценил его как очень привлекательного мужчину. Арес спал в стороне от остальных, на его руки и ноги надели наручники.

Трещал костер, тянуло дымом, и тень сидящего у костра человека на стене то вытягивалась, то укорачивалась. Хоть дозорный и повернулся ко мне спиной, я без труда узнала Курта Дайгера.

Голодный живот возмутился так громко, что Курт повернул голову и встретился со мной взглядом. Ощущая себя бодрой, выспавшейся, но безумно голодной, я потянулась, встала и села рядом с ним.

– Уже вечер?

Под потолком было три маленьких окошка, откуда лился темно-серый свет. Больше окон не было. Дверь подполковник запер.

– Утро. Начало пятого. Ну ты и спишь! Разбудить тебя не получилось, что мы только ни делали.

– Извини, что подвела, – проговорила я, чувствуя, что краснею.

– Ничего. Все вымотались, видишь, как спят? Противник тоже устал и нуждается в отдыхе, так что вряд ли беглецы ушли далеко. Девчонка у них – тот еще балласт. Да и компьютерщик этот тоже на спортсмена не похож.

Я окинула взглядом спящих. Все лежали на полу, застеленному соломой, только Арес отдельно, на бетонном полу.

– Где мы? – прохрипела я, и живот опять заурчал.

– Метрах в двухстах от брошенной дрезины. На ней сюда могли приехать наши беглецы, хотя не факт. Когда сюда попали, уже вечерело, – он зашуршал белым пакетом с каким-то логотипом, пакет помялся, и прочесть его не получалось. – Проголодалась?

Простой вопрос смутил меня, и я кивнула. Он разговаривал со мной по-человечески, как с равной, и страшно было лишний раз шевельнуться, нарушить хрупкое равновесие. Еще час-полтора, и Курт снова станет сосредоточенным и отстраненным.

– Держи, – он протянул мне пакет. – По пути мы обокрали продовольственный магазин.

Когда я увидела сыр, колбасу и диетические хлебцы в упаковке, живот не просто заурчал – взревел. Стоило громадных усилий не наброситься на еду и не начать рвать ее зубами, но рядом сидел Курт, и пришлось, захлебываясь слюной, резать колбасу, класть на хлебец и хрустеть с довольным видом.

Уничтожив половину колбасы, я взялась за сыр. Хотелось нормального дрожжевого хлеба, а не этих тонких сухарей. Если бы Курт не наблюдал, все подмела бы, а так пришлось сдержаться, оставить половину сыра. Хлебцам, правда, не повезло.

Наверное, я так нехотя возвращала пакет, что Курт протянул мне детское молоко в стеклянной бутылочке и булочку:

– Специально для тебя взял. Пишут, что полезно растущим организмам.

Про растущий организм было обидно. Ну, какой я растущий? Я вполне зрелый, опытный организм. И опыта этого побольше, чем у многих. Я расправилась с булочкой, запила сладким молоком, собралась идти досыпать, но перед тем спросила Курта:

– Может, тебя сменить? Я-то выспалась…

– Не надо. Мне хватает пяти-шести часов, чтобы восстановиться.

Уснуть не получалось: слишком громко храпели соседи по лежбищу. Хотелось сидеть рядом с Куртом и болтать о том и о сем – брала верх бабская сущность, которую я в себе старательно душила. Эта же сущность нашептывала всякие глупости про подполковника, надежды какие-то вселяла. И ведь если буду так лежать, глупости приумножатся.

Пришлось опять вставать и усаживаться к костру. Отрезав колбасу, я нанизала кусок на проволоку и сунула в огонь. Подполковник вышел разведать обстановку и вскоре вернулся. Его вопрос застал меня врасплох:

– Тиана, что бы ты хотела делать дальше? Как видишь свою жизнь?

Я невольно фыркнула, развела руками, и исходящий жиром кусок колбасы шлепнулся в пыль.

– Никак. Я достигла главного и почти невозможного: добралась до Легиона. Теперь буду мстить за себя, за брата и за ребят в концлагере.

– Но делать это можно разными способами. Тебе доступно многое, подумай об этом и выбери правильный путь.

Я молчала. А Курт продолжал:

– Ты многое можешь лучше других. Не то что я. Я умею только воевать, но и в этом есть те, кто лучше меня.

И тут я фыркнула:

– Да ладно. Ты – лучший.

Он посмотрел на меня странно, и внизу живота сделалось горячо, краска прилила к лицу. Хорошо, этого не видно в неровном свете костра. Правильнее было притвориться спящей.

В пять утра он растолкал остальных – все, кроме вертолетчиков, проснулись с трудом, нехотя перекусили, проверили оружие и уставились на Курта в ожидании распоряжений.

– Дальше действуем по обстоятельствам, – сказал он. – Ронни, ты ищешь следы, у тебя это получается лучше остальных.

– Так точно, – выпалила я. – Приступать?

– Приступай.

На улице, изучая каждый метр земли возле дрезины, я думала обо всем понемногу. Об Аресе – глупо тащить его с собой, я оставила бы его где-нибудь под присмотром. Хотя нет, а вдруг освободится? Приставлять к нему надзирателя – непозволительная роскошь.

Вскоре обнаружились следы, и вели они на юго-запад. Чтобы найти беглецов, надо понять, чего они хотят. Скорее всего – убраться подальше от Стратфорда.

Или на юго-западе у них какая-то другая цель? Поскольку трудно было сказать, далеко ли ушли беглецы, я вернулась к оставленной группе, приложила палец к губам и поманила за собой:

– Я нашла следы. Ведут на юго-запад.

Курт сразу же сориентировался:

– Ты идешь впереди группы, потом возвращаешься, и мы вместе движемся дальше.

Только я собралась сказать, что поняла его и готова приступать, как неподалеку, в той стороне, куда вели следы, грохнул выстрел.

– Туда, быстро! – велел подполковник, и мы цепью побежали на звук, оставив связанного Ареса здесь.

Марк Косински

– Сигнал все еще глушат, – сообщил Сахиб на ходу. Он неплохо держался, но выглядел бледным и слабым.

– Бобби не выключал глушилку, – сухо сказал Вальцев, идущий позади Марка и Терри. – Он, мать его за ногу, добрался до Двойки, убил существо, которое реально могло стать родоначальником нового человечества, и оставил глушилку включенной! Потому что ему было не нужно, чтобы кто-то раньше него добрался до Терри.

– Я не Терри, – сказала девушка без интонации.

– О, сегодня просто день замечательных историй! – взорвался Вальцев. – Кто же ты, милое дитя?

– Остынь, – попросил Марк. – К ней вернулась память. Ее зовут Анна. Анна Уоррен.

Все вытаращились на Терри-Анну, а потом Гарри, смачно выругавшись, воскликнул:

– Я все-таки стану генералом!

– Не доживешь, – отметил Сахиб, его услышанное скорее расстроило. – Я бы предпочел голыми руками снаряжать ядерную бомбу, чем таскаться с вами – уж простите, мисс Уоррен, – по этим местам без возможности связаться с нашими.

На этом разговор иссяк – Марк ожидал более бурной дискуссии, но оказалось, что каждому было о чем подумать, а не сказать. Интересно, какие соображения по этому поводу у Вальцева? Спрашивать его Марк не стал – захочет, сам поделится.

Тучи закрыли луну, и воцарилась темнота. Включать фонарик не стали, чтобы не привлекать внимание вероятного противника. Почти на ощупь перелезли через ограду – Сахиба пришлось почти переносить, он, хотя и не жаловался, когда шел, был все же не в лучшей форме.

Вдалеке в небо взмыла стая ворон. С возмущенными криками птицы пронеслись над головой. Ночью почти слепые, они не видели, куда можно сесть.

– Тихо! – шикнул Марк, отпустил руку Терри, и все замерли.

Девушка втянула голову в плечи и обхватила себя руками, будто она мерзла.

– Кто-то напугал птиц, – продолжил он. – Не исключено, что кто-то идет на выстрелы. Надо скорее убираться!

Но «скорее» получалось с трудом: во-первых, приходилось идти по некогда обитаемому поселку, где под ногами валялась куча мусора, в асфальте, что между коттеджами, образовались трещины и выбоины, где можно сломать ногу. И еще не стоило забывать о таком явлении, как открытый канализационный люк. Если упадешь туда – точно поломаешься и команду задержишь.

– Так, – проговорил Марк, останавливаясь посреди дороги. – Становитесь четко позади меня. Движемся цепью, шаг в шаг. И дружно молимся, чтобы преследователи не умели читать следы.

Терри (или Анна?) ухватилась за его куртку. Из-за туч выглянула луна, освещая дорогу центральной улицы небольшого поселка, и декоративные кустарники, разросшиеся в клумбах, превратились в диковинных монстров. Боковым зрением Марк уловил движение справа, развернулся, готовый стрелять, но это было просто отражение его отряда в черном стекле баптистской церкви.

На первом перекрестке свернули налево. Марк снова цыкнул и прошелестел:

– Слушаем.

Все замерли, превратившись в слух, но вскоре Марк понял, что это глупая задумка. Потому что брошенные жилища не умирают после ухода хозяев. Они продолжают жить, скрипеть и грохать петлями приоткрытых дверей, стонать сквозняками чердаков. Хлопал на ветру целлофановый пакет, зацепившийся за накренившийся почтовый ящик, и звук разносился, казалось, на километры.

И все равно Марк пытался уловить в характерных звуках чуждые: топот, хруст веток под ногами, голоса. Преследователи были профессионалами, не включали фонарики и, конечно же, молчали. Может, и нет никаких преследователей, это игра расшатанных нервов, но ведь кто-то спугнул птиц! Вряд ли это бродячие псы.

– Вон туда, – предложил Вальцев.

Прямо по курсу находилось здание бизнес-центра. Защищать крепость всегда легче, чем вести осаду, тем более что пока враги – чисто гипотетические.

Когда направились к бизнес-центру и Марк почти убедил себя, что опасения беспочвенны, где-то за углом дома позади приглушенно хрустнуло стекло под чьим-то ботинком.

– Ходу! – он рванул к зданию.

А дальше пошла полоса неудач.

Во-первых, за открытой дверью была «черная» лестница, без окон, ведущая на крышу – на каждом этаже имелась дверь в коридор, но все двери были из хорошего металла, запертые изнутри.

Во-вторых, Сахиб совсем сдал. Всего один спринт – и он уже не только не боец, но еще и не бегун.

В итоге группа добралась до крыши здания, заперла за собой люк, огляделась – внизу на первый взгляд никого не было – и метнулась ко второму выходу с крыши, на парадную лестницу. Едва они ступили на верхнюю площадку, по всем коридорам и лестнице зажегся свет – среагировали датчики движения. Аккумуляторы? Резервные генераторы? Какая разница! Гарри снова выругался, но теперь обреченно.

– Мы успеем! – заявил Вальцев. – Спустимся и сбежим, пока они ломают первую дверь на чердак!

К сожалению, Марк не ошибся: их действительно преследовали. Кто – бог, черт, хрен его знает. Легион. Банда Графа. Случайные мародеры.

Группу Марка обстреляли, когда она спускалась по лестнице. Классика: Марк сам бы так поступил, если бы ему понадобилось неожиданно напасть в здании на группу противников.

Впереди двигался Гарри, его пропустили. Потом Сахиб. Потом Марк с Анной, ну и, наконец, Вальцев – замыкающим. Неизвестные нападающие открыли огонь из глубины коридора. У них была идеальная позиция: сиди себе в полутемном коридоре и лови мишени на фоне хорошо освещенных лестничных пролетов. Как в тире – наводи и стреляй.

Первой мишенью противник выбрал Гарри. Рядового спасло то ли чутье, то ли везение: он как раз пригнулся, что-то высматривая на следующем лестничном пролете, и пуля, предназначенная ему, только чиркнула по макушке и разбила окно.

Вальцев, вскинув «Грозу», влепил очередь куда-то в сторону коридора, руководствуясь принципом «не убью – так напугаю». Сахиб и Анна впали в ступор, а вот в Гарри от неожиданности и боли, ну еще и от надежды быстро стать генералом, проснулись рефлексы телохранителя.

– Угроза прямо!!! – заорал он, схватил Анну в охапку и ломанулся вверх по лестнице, чуть не сбив Марка с ног и помешав ему выстрелить.

Чудом сохранив равновесие, Косински за шиворот дернул Сахиба, протащил мимо себя за спину и занял позицию рядом с Вальцевым. Ему он доверял больше всего, и единственный шанс выжить видел рядом с ним.

Дальше все было как в видеоучебнике, которых Марк в свое время пересмотрел немало: парное упражнение «отход вверх по лестнице, отстреливаясь». Кто хоть раз пробовал подниматься по лестнице спиной вперед, одновременно ведя огонь из автомата Калашникова, оценит… Ногу ставить на носок. Сдвинуть назад. Пятка уперлась. Сдвоенный выстрел. Шаг. Ногу на носок. Пятку назад, до упора. Еще два выстрела. Опуститься на колено, хлопнуть Вальцева по плечу – «прикрываю, отходи». Вальцев начинает пятиться, стреляя из «Грозы», пока Марк выцеливает противника в глубине коридора.

Ответный огонь!

Две вспышки у противоположных стен коридора. Жужжание пуль, визг рикошета, звон бьющегося стекла. Промазали. Их минимум двое…

Марк открыл огонь на подавление. Три выстрела, перенос огня, три выстрела, перенос огня. Хлопок по плечу от Вальцева. Можно двигаться. Ногу ставить на носок…

– Проблема! – крикнул Вальцев.

Закон подлости в приложении к перестрелке: оружие напарника заклинит именно тогда, когда он тебя прикрывает. Марк опять начал палить в коридор, пока Вальцев разбирался с «Грозой». Судя по количеству манипуляций и мата, он поймал «печную трубу» – недовыброс гильзы, затвор зажал латунный цилиндрик, а следующий патрон подпер проблему изнутри.

Чтобы устранить эту гадость, надо отсоединить магазин, два раза передернуть затвор, вставить магазин обратно и дослать патрон в ствол. Полторы-две секунды минимум.

– Пустой! – рявкнул Марк, когда верный «калаш» вместо выстрела сухо клацнул.

Достать пистолет всегда быстрее, чем сменить магазин. Калаш уронить вниз, чтоб болтался на ремне, рвануть из кобуры «Беретту». Два выстрела в режиме флеш, что называется, в божий свет – как в копеечку. Следующие два – контролируемой парой, предварительно совместив мушку с целиком.

– Есть! – обрадовал Вальцев, вскидывая «Грозу» и поддерживая Марка своей огневой мощью.

– Отхожу! – Косински взбежал по лестнице. На ходу сменив магазин, он распластался на бетонном полу и выкрикнул: – Прикрываю!

Он успел выстрелить трижды, пока Вальцев преодолел оставшиеся ступеньки и занял позицию рядом.

После ожесточенной перестрелки звенело в ушах, и Марк не сразу понял, что пальба прекратилась. Их никто не преследовал.

Передышка в бою – самое время для оценки ситуации. Что мы имеем? Вальцев с «Грозой», но практически без запасных магазинов. Гранатный подсумок разгрузочного жилета топорщится, значит, он может задействовать подствольник. Марк: два магазина к автомату, три – к пистолету. Нож. Гарри…

У Гарри по голове текла кровь. Он матерился и размахивал «мини-узи». Запасных магазинов не было, зато за поясом торчал кольт.

И Сахиб… обуза.

Сколько бойцов у противника и чем они вооружены – вопрос без ответа.

Да, веселенький расклад…

Держать оборону долго не получится. Не готовы они к позиционной войне. Тем более бизнес-центр – типовое здание, в противоположном крыле есть еще одна лестница, по которой они изначально и поднялись, и неприятель запросто может зайти с тыла.

Значит, самое время заняться партизанской войной. Надо прорываться. Они на третьем этаже, надо попасть хотя бы на второй, там нет решеток на окнах, можно будет прыгнуть. Или поискать пожарную лестницу.

– Стас, со мной, – сказал Марк. – Гарри, бережешь Анну. Сахиб… В общем, старайся не отстать. Начинаем на «три»… Три!

Война в здании, или – close quarters battle, – это целая наука. Подходивший ко всему основательно, Марк в свое время немало времени потратил на просмотр обучающих уроков, в том числе переводных – с русского, иврита, арабского и тренировки, но к счастью, или же наоборот, возможностей распробовать в реальной жизни у него было немного.

Как двигаться по коридору. Как проходить углы. Т-образный перекресток и Х-образный перекресток. Как открыть дверь. Как зайти в комнату. Как зачистить помещение. Как штурмовать укрепленный дом. Как укрепиться против штурма…

Главное – не суетиться. Бой в помещениях малопредсказуем. На коротких и сверхкоротких дистанциях опасность возникает настолько неожиданно, что среагировать на нее практически невозможно, просто не успеешь. Задача – предусмотреть. Предвидеть. Предугадать. Просчитать ход противника…

А неприятель проходил ту же выучку, только опыта у него намного больше.

– Сзади! – крикнул Вальцев.

Позади загремели выстрелы.

Хуже не придумаешь… Упасть на колено. Перекатиться. Открыть огонь.

Случилось именно то, чего боялся Марк, – Дайгер послал одного из своих людей им в тыл по второй лестнице. И этот парень – маленького роста, лысый, совершенно не боевого вида – деловито прострелил ногу Сахибу (сержант упал), переместился в сторону, два раза пальнул в Марка и один раз в Вальцева (все мимо, потому что те ведь тоже двигались) и заскочил в дверь ближайшего кабинета.

Люди, насмотревшиеся боевиков, склонны переоценивать прочность гипсокартонных стен. Марк прикинул, где бы залег коротышка, навел туда автомат и три раза выстрелил. Тяжелые пули калибра 7,62 прошили стенку насквозь как обычный картон.

Но коротышка оказался не так уж прост – он, во-первых, лежал не там, а во-вторых, сразу начал стрелять в ответ. Тоже вслепую. Азартное это занятие – стрелять на звук через стенку, только вот слишком расходуются боеприпасы. А патроны надо беречь, не так много их осталось.

– Гранату! – скомандовал Марк, и Вальцев задействовал подствольник.

Применять подствольный гранатомет в замкнутом помещении не рекомендуется. Не так страшны осколки, как ударная волна, прыгающая от стенки к стенке, будто резиновый мячик.

Бахнуло. С потолка посыпалась штукатурка. Марка будто доской по башке ударили. В голове помутилось, в ушах стоял постоянный противный писк. Контузия… но легкая, можно воевать дальше.

Из-за контузии он не уловил момент, когда начал стрелять Гарри из своего «мини-узи». Коротенький пистолет-пулемет застрекотал злобно и отрывисто и почти сразу захлебнулся – кончились патроны. Гарри полез за кольтом, но тут из-за угла высунулся Дайгер – чертов легионовец, догнал-таки! – и хладнокровно выстрелил в рядового. Как положено: два в грудь… но в голову выстрелить не успел, Марк открыл огонь.

Гарри захрипел и повалился, прижав руку к груди, словно пытался закрыть дырки, откуда вытекала кровь.

Марк, скрипнув зубами, полоснул очередью по тому месту, где мгновение назад стоял Дайгер. Напрасно, разумеется, – тот успел спрятаться; еще один его боец открыл огонь из-за противоположного угла.

Когда стреляешь из-за угла, нельзя прижимать ствол к срезу стены. Враг сделал ошибку, и Марк тут же его за это наказал.

Он разрядил магазин в угол, за которым прятался противник. Угол был добротный, несущий, из железобетона. Брызнули осколки бетона, срикошетили пули – и противник взвыл от боли, посеченный мелкими камешками и кусочками раскаленного свинца.

Не насмерть, но обидно и очень больно…

Тут до Марка дошло, что он стоит посреди коридора с пустым автоматом, а во-он за тем углом прячется Дайгер. Вот ведь влип!

Его спас Сахиб. То, что он сделал, было чистой воды самоубийством. Сержант перехватил из рук Вальцева «Грозу», бросился вперед, стреляя длинными очередями, а когда патроны закончились и Дайгер, терпеливо ждавший этого, высунулся из укрытия, Сахиб выстрелил из подствольного гранатомета.

Нет, не в легионовца – тот все равно успел бы укрыться. В потолок.

Марк в это время перезаряжал автомат. Обветшалое перекрытие не выдержало прямого попадания гранаты. Вниз рухнул кусок бетона с торчащими обломками арматуры, все заволокло пылью, а неоднократно израненный за последние дни, совершенно контуженный Сахиб (граната взорвалась в каких-то пяти метрах от него) повернулся к вторично контуженному Марку и сказал, улыбнувшись:

– Если мы вдруг выживем…

Из ушей его текла кровь.

Таким Марк его и запомнил – окровавленным, контуженным, засыпанным пылью, когда Дайгер, на миг высунувшийся из-за угла, прострелил сержанту голову.

– Отступаем! – крикнул за углом легионовец, видимо, не так уж и много у него осталось бойцов.

За спиной выругался Вальцев, раздался стук, отчаянно завопила Ева. Марк обернулся. Хакер, сбитый с ног сильным ударом, валялся под стеной, а девушку тащил за волосы здоровенный детина с длинными черными волосами. В свободной руке он держал оружие, но не стрелял… патроны закончились? Но как он прошел за спину? Ну конечно, первая граната Вальцева наверняка разворотила стенку, вот этот и проскользнул, пока они тут воевали…

Марк вытащил пистолет, но стрелять не рискнул. Амбал умело прикрывался Анной и очень быстро оба они исчезли из виду.

Курт Дайгер

В этот раз Терри Смит сопротивлялась до последнего, ей даже удалось укусить Байрона, назначенного ее конвойным.

Ареса оставили под присмотром Дейла, чтоб не наделал шуму и не помешал. Пришлось возвращаться за ними. Все это время Арес валялся в небольшом доме, связанный по рукам и ногам, и даже позу не изменил. Похоже, он спекся. Дейл даже заскучал, следя за ним.

Дайгеру было жаль погибшего Гнома, и он заставлял себя не думать о его смерти. В Стратфорд поехали на том самом восьмиместном мини-вэне, забили его под завязку. Терри Смит сидела между Ронни и Локи и хлюпала носом. Арес дремал на заднем сиденье. А вот Ронни молодец, времени даром не теряла и, как могла, проводила допрос:

– И кто же мы такие? – она подняла голову Терри за подбородок, рассматривая ее лицо. – Все равно скоро узнаем. Может, расскажешь по-хорошему, а? Знаешь, что такое сыворотка правды? Ну, эта… ее ваш долбаный Синдикат изобрел, а наши украли. Она кому угодно язык развяжет…

– Отстань от меня, – всхлипнула Терри, крутнула головой, отворачиваясь, теперь она прижималась к Локи, который тоже не выказывал сочувствия и выбирал из длинных волос бетонную крошку. – Я ничего не помню.

– А вот я почему-то не верю, – продолжала Ронни, схватила девчонку за волосы, развернула к себе.

– Это вам лучше знать, – сказала Терри на удивление твердо. – Вы ж за мной гонялись. Если расскажете мне, буду благодарна.

Подполковник, занявший сиденье рядом с водительским, не стал вмешиваться в милую беседу. Для себя он решил, что ни Айзек, ни Гительман не получат девчонку. Как только доберется в штаб при помощи брата, он свяжется с генералом и передаст ее напрямую верхушке Легиона, потому что милый братец – интриган и наверняка будет использовать Терри Смит в личных интересах. Вдруг она настолько ценна, что может послужить на благо общего дела?

Но для начала надо добраться до Стратфорда, а для этого понадобится помощь Айзека. Сто долбаных километров до Стратфорда! Шесть утра. Темно – глаз выколи. И в округе – ни единого человека, и чертова рация молчит! Было бы намного проще связаться со своими, чтобы его отсюда забрали, – и дело с концом.

Снова появилось предчувствие, что скоро случится что-то плохое, он глянул на датчик бензина: стрелка была на середине шкалы. У такой машины бензобак на восемьдесят литров. Сорока должно хватить с головой.

Когда Терри Смит на заднем сиденье ойкнула, Дайгер обернулся и приказал Ронни не усердствовать с допросом. Ронни что-то пробормотала и оставила девушку в покое.

Сидящий за рулем Чип покрутил верньеру радио – скорее по привычке, чем осознанно, но полились помехи, одной рукой держа руль, он распахнул бардачок, вытащил флешку и вставил в магнитолу. Заиграла незатейливая мелодия, и горластая певичка заголосила:

– Прости меня, любимый мой,

Что не смогла я быть с тобой.

Оууу, оууу, оууу.

– Выключи это дерьмо! – взмолилась Ронни, и Дайгер с радостью исполнил ее просьбу.

Сначала запах жженой резины не беспокоил его, но когда гарью завоняло ощутимо, он спросил:

– Что это за вонь?

– Сцепление горит, – объяснил Чип, Дейл его дополнил.

– Когда на шестнадцать лет мама подарила мне подержанный «форд» лохматых годов, мы с подружкой поехали за город, и он начал так же вонять. В общем, он совсем заглох, и мне сказали, что да, сцепление. А оно стоило дороже, чем весь автомобиль. Обидно было, может, если бы не сцепление, мне удалось бы лишиться девственности в шестнадцать, а не годом позже.

– Так трогательно, что я готов расплакаться, – проворчал Локи.

Вонь стала настолько невыносимой, что Дайгер открыл окна. Неужели проклятая кляча сейчас поломается, и остальной путь придется преодолевать пешком? Надо было для подстраховки брать и красную малолитражку, она современная.

Его опасения подтвердились, когда автомобиль начал терять скорость при подъеме на холм, а потом начал скатываться назад. Чтобы не вспылить, Дайгер сжал подлокотники.

Километров двадцать проехали, остальные восемьдесят придется пилить пешком. Одна надежда, что встретится вертушка Легиона или какая-нибудь мобильная бригада. Вот только это вряд ли: что им нужно в этом богом забытом месте?

Выйдя, он пнул дверцу и посмотрел на север, где за промышленными развалинами багровел небосвод над Стратфордом. Левее развалин виднелись крыши домов, подсвеченные светом ущербной луны. Дайгер глянул в прицел: десять брошенных коттеджей. Обнаружить там автомобиль вряд ли удастся, а если это и случится, вместо бензина у него в баке будет бесполезный раствор.

– Идем! – скомандовал он и зашагал на север.

За эти два дня он возненавидел холмы, покрытые лысым лесом, необъятные просторы брошенных людьми земель и оставленные дома – памятники чьим-то достижениям.

Первым шел Дайгер, потом – Чип, Дейл, связанный по рукам Арес, Терри Смит, за ней – Ронни, Байрон, замыкал Локи.

– Нам надо раздобыть транспорт, – сказал Дайгер во время привала на обед.

Расположились в столовой каркасного дома, где даже мебель уцелела и стены еще не поросли плесенью от сырости. Как белые люди, сидели за столом, при свечке. Каждому досталось по два кругляша копченой колбасы, хрустящий диетический хлебец и толстый кусок сыра.

Терри Смит с опухшим от слез лицом смотрела на еду обреченно. Ареса лишили пая в целях экономии продуктов. Посмотрев на часы, Дайгер уже открыл рот, чтобы приказать выдвигаться, но с улицы донеслись голоса. Вроде двое мужчин и женщина.

Не говоря ни слова, подполковник подошел к окну: по улице между этим и соседним домом шли четверо гражданских, светя под ноги мощным фонариком – скорее всего, две семьи. Было этим людям чуть больше тридцати, видимо, они бежали из города, прихватив, что под руки попало. Впереди топали трое детей от семи до десяти лет, вертели головами, шептались – их пугала темнота.

– У них вода и еда, – мечтательно протянул Локи, выглядывая в окно, его заинтересовала черная дорожная сумка, которую нес один из мужчин.

– Не трогать, – распорядился Дайгер, подождал, когда гражданские уйдут.

На поясе затрещала рации, и он от неожиданности чуть не подпрыгнул. Неужели?! Настроился на выделенную частоту и прокричал в трещащий помехами эфир:

– Айзек? Айзек?! Прием! Груз у меня, слышишь?!

– Курт… Шу… Хо… – прохрипела рация. – Где…

– Нужна техника, мы далеко от штаба, южного мобильного узла…

– Что?.. Е… Вы…

– Восемьдесят! Километров! Южнее! Выдвигаюсь к южному мобильному узлу!

Последнее он прокричал, когда, вероятнее всего, связь оборвалась. Услышал ли Айзек примерные координаты? Хотелось верить. Но в любом случае дожидаться его нет смысла, нужно выдвигаться в пригород Стратфорда, где развернули южный мобильный узел. Там собралось командование округа. Если Айзек не дурак, то сам отправится в то место. Главное – доставить, передать Терри Смит туда. Поправив ремень оружия, Курт Дайгер сказал:

– Двигаемся дальше – очень быстро!

Марк Косински

Марк взбежал на крышу разгромленного бизнес-центра. Цепляясь ногами за куски бетона, подскочил к краю, приложил ладонь козырьком ко лбу. Кровь из носа подсыхала на губах и подбородке, в голове шумело. Где Терри, в каком направлении ее повезли? Он нарушил слово. Сказал ей, что спасет, и впервые в жизни не знает, как ответить за свои слова.

Он представил, как легионовцы накачивают ее наркотиками, превращают в овощ, чтобы она не сопротивлялась и не мешала, а главное – ничего с собой не сделала. Для них главное, чтоб она жила, чтобы использовать ее как козырь в глобальной игре, и плевать, что при этом станет с ее рассудком.

Легионовцы направились на север… то есть к Стратфорду? Марк недолго видел удаляющееся пятнышко автомобиля, оно блеснуло в последний раз и пропало из вида. Конечно, Терри повезли в штаб. Если он находится на южной окраине города, ехать им туда полтора часа максимум. Если на севере… немногим дольше.

Как их догнать? Если найти автомобиль или что-то скоростное – да, можно. Но что потом? Легионовцев много, их всего двое, к тому же он контужен, а Вальцев – не самый опытный боец. Бросаться грудью на стволы глупо. Надо что-то придумать. Безвыходных ситуаций не бывает.

Или бывает, например – эта?

Марк так задумался, что не сразу заметил идущего к нему Вальцева. Он молча уселся рядом, помотал головой и пожаловался:

– У тебя в ушах не звенит? У меня – звенит. И есть хочется.

Издевается он, что ли? Марк повернулся к нему.

– Меня мотает из стороны в сторону, – он кивнул в темноту. – Они увезли Терри. Надо что-то решать.

Вальцев подтянул одну ногу к животу, вторую выпрямил и заговорил:

– Луна какая красивая… Понимаешь, что можешь подохнуть, и начинаешь ценить…

– Не мешай думать! – рявкнул Марк.

– Успокойся. Я уже придумал. Пока ты за девкой по кустам гонялся, мы поговорили с Сахибом. Они ведь не просто так бродили по окрестностям, а прорывались к своим. Здесь километрах в пятнадцати разбомбленная база Синдиката. По ней ударили ракетами, отутюжили по полной программе, но пока связь еще работала, майор Джексон выяснил, что там сидят еще человек тридцать или сорок с целым генералом. Боеспособная часть.

Марк сосредоточился на словах Вальцева, которые до этого момента были словно где-то далеко, а теперь нашли лазейку к его мозгу.

– В общем, если мы завалимся к ним и скажем, что знаем, где находится дочь Эдварда Уоррена, охраняемая несколькими легионовцами, как ты думаешь, помогут они нам отбить ее?

– Пятнадцать километров в нашем состоянии – это не меньше полутора часов…

Вальцев натянул на голову Марку прибор ночного видения – и где взял? Наверное, снял с покойника.

– Вниз смотри! – рявкнул Вальцев. – Левее!

– Не вижу, – честно признался Марк.

– Ох ты ж господи, глазки слезятся? Смотри – левее, левее, дальше…

Марк не поверил собственным глазам. Залитый лунным светом, возле бетонной стены стоял…

– Мотоцикл? Откуда здесь рабочий мотоцикл…

Вальцев снова сел рядом с Марком. Несколько секунд он молчал, а потом серьезно сказал:

– Я все понимаю – ты устал, контужен. Только что у тебя украли девчонку. Но вот правда – какая тебе разница?

На самом деле издалека было непонятно, сломанный аппарат или же рабочий. Но Марк внезапно понял, что просто сидеть и ждать нельзя. Вальцев предлагал выход – военная база в пятнадцати километрах. Та самая, куда пытались добраться Сахиб, Гарри Трамп и майор Джексон.

Они быстро спустились вниз, по пути собрав оружие. Марк на бегу сгрыз сладкий батончик, который Вальцев сунул ему в руки.

Ворота к дому оказались запертыми – впрочем, чему тут удивляться? Даже если хозяева эвакуировались несколько лет назад, они наверняка все закрыли накрепко.

Марк подпрыгнул – голова отдалась гулкой болью – подтянулся, перемахнул через ворота. Сразу за ними стоял мотоцикл – не новый, но ухоженный. В окне дома вроде бы кто-то мелькнул.

Он открыл ворота и выкатил байк. Вальцев тут же с помощью отвертки вскрыл замок зажигания.

– «Триумф Тайгер Эксплорер», классика, – сказал он с удовольствием. – Некоторые предпочитают серию «ГС» от БМВ, но вот что я тебе скажу – в плане комфортности и долговечности «Тайгер» лучше.

– Заводи уже, – Марк присматривал за домом, ожидая, что вот-вот выйдет кто-нибудь с карабином. У него в руках был АК, но стрелять в только что ограбленного человека совсем не хотелось.

– Готово, – мотор заурчал, Вальцев сел за руль.

– Эй, я буду вести, – сказал Марк.

– Контуженные – сзади, – ответил Вальцев. – Кроме того, дорогу знаю только я.

Мотоцикл и впрямь оказался великолепным. Правда, и «Грозу», и АК пришлось взгромоздить на себя Марку, а потом еще и обхватить Вальцева, чтоб не свалиться, – но в итоге поездка по грунтовым дорогам заняла всего лишь минут пятнадцать.

Как Вальцев ориентировался в ночном переплетении заброшенных дорог, одному Богу известно. Марк бы запутался после третьего поворота, а Вальцев уверенно гнал вперед.

Марк подставлял лицо ветру. Их трясло на выбоинах, свет фар скользил по деревьям. А потом на миг озарил ворота промышленного ангара. Дальше ехали вдоль бетонной стены, изрисованной граффити. Уперлись в тупик. Вальцев выругался и развернул мотоцикл. Доехал до ангара и покатил по узкому проулку, незаметному в темноте.

Когда миновали промзону, Вальцев остановился на перекрестке, завертел головой по сторонам:

– Ну, что, коня теряем, жизни лишаемся или женатыми будем?

– Ты, что ли, не знаешь, куда дальше? – ответил Марк вопросом на вопрос.

Будто не слыша его, Вальцев продолжил:

– Мне коня меньше жалко, чем себя и свою свободу. Тем более, он не наш. Подожди-ка, гляну в приложениях, есть ли у меня карта этих мест.

Марк слез с мотоцикла, потянулся и с нетерпением начал нарезать круги около Вальцева. Тот достал смятую карту, развернул, изучил.

– Жаль рюкзак. А планшет еще жальче. Там много всего нужного было… Кажется, нам туда. Нет, нам точно вот сюда… – Вальцев ткнул рукой влево. – Без понятия, как выглядит эта воинская часть, просто думаю, что мы ее узнаем.

Пока ехали по полю между холмами, ни намека на воинскую часть не увидели.

– Мы точно едем правильно? – громко спросил Марк. – Это не лучший маршрут. Ее повезли на север, мы отдаляемся.

– У тебя есть другие варианты? В любом случае шансов догнать Дайгера почти нет, Ему до Стратфорда час-полтора езды. Но если даже догоним его, вряд ли отобьем девчонку. А на базе… может, получим помощь.

– На месте солдат я бы не доверял незнакомцам, – проворчал Марк.

– Так и будет. Наша задача – убедить их. Мы чуть приукрасим правду. Ты назовешься охранником госпиталя, где работала Терри.

– Ок, я буду сержантом, а ты – простым гражданским.

– Примерно так. Чтоб не запутаться, дальше расскажем правду. И да, познакомились мы вчера.

– Годится. Поднажми-ка!

– Свихнулся? Ты дорогу видишь? Одни колдобины, а у нас даже шлема нет, – объезжая выбоины, наполненные водой, Вальцев сбавил скорость, и Марк отлично слышал его бормотание. – Не знаю, как у кого, у меня голова – рабочий орган, мне ее жалко.

Огибая холм, Вальцев сбавил ход, а потом и вовсе ударил по тормозам. В асфальте чернела свежая воронка, у обочины валялся раскуроченный джип. Люди лежали вокруг, человек семь.

Когда объехали воронку и преодолели небольшой изгиб дороги, свет фар скользнул по воротам. Точнее, по единственной створке с чередой пулевых отверстий. Вторую створку сорвало с петель взрывом. КПП развалило и сровняло с землей. Не осталось ни одного целого строения. Часть скрывали два холма, потому ее не было видно издали.

– Думаешь, там кто-то выжил? – спросил Марк, спешиваясь.

– Сейчас узнаем, – Вальцев покатил мотоцикл к воротам, глянул на территорию воинской части и прислонил его к останкам КПП.

– Стоять! Стоять, мать вашу, стреляю! – заорали из-за развалин.

– Стоим, – Вальцев на всякий случай поднял руки. – У нас есть информация, которая будет весьма ценной для вашего командования.

Марк внимательно осмотрелся. Здесь пахло гарью, а за забором виднелись силуэты зданий, по которым словно прошлись в суровом бою Годзилла и Кинг-Конг. В темноте было не разобрать деталей: острые углы, торчащие балки перекрытий, проваленные крыши.

Некоторое время ничего не происходило, потом из-за руин вышел сержант, хлипкий парнишка с каким-то прибором и тщательно промерил им все вокруг мотоцикла.

– Взрывчатки нет! Радиации нет! – крикнул он звонко.

Оставшаяся створка ворот медленно открылась. Теперь масштаб катастрофы был виден воочию: обгоревшие остовы машин, воронки, смятые и оплавленные ангары вдалеке, полуразрушенные двухэтажные казармы.

– Положить оружие на землю, – скомандовали низким голосом, с которым не хотелось спорить. Темнота скрывала говорившего.

Марку не нравилось быть безоружным. Он так привык к стволу в кобуре и ножу, что, когда сдавал оружие, казалось, что он раздевается догола.

– Руки за голову! – велел сержант с прибором, быстро и не особо тщательно обыскал его и Марка.

– У нас срочное дело. От этого дела зависит судьба Синдиката, – проговорил он спокойно и добавил, подавляя бешенство уже с трудом: – Торопись, сержант! Это в твоих интересах.

– Не смотреть по сторонам! Смотрим сопровождающему в спину, идем вперед! – рявкнул второй сержант, призраком выплывший из темноты дородный шотландец с бешеными глазами.

Вскоре появился сопровождающий – лейтенант чуть младше Марка, молчаливый и безучастный, с поникшими плечами.

– Если вы прибыли за помощью, – пророкотал он. – Сразу скажу, что у нас недостаточно для этого ресурсов.

Он шел впереди, а сзади перся орущий по поводу и без шотландец. Куда делся первый сержант, Марк не видел.

– Давайте лучше ускоримся? – предложил Марк, и лейтенант его с охотой послушался.

Штаб находился в небольшом бункере, куда вел даже не лифт, а обычный лестничный пролет за тяжелой бронированной дверью. Метров двадцать по едва освещенному коридору мимо полудюжины дверей – и они оказались в узкой приемной, где уткнулся в компьютер рядовой. Поднял зеленоватое в неестественном свете лицо и потерял к гостям интерес.

К главному – судя по всему, и впрямь генералу – пустили только Вальцева. Видимо, решили, что раз он первым заговорил, то он и есть старший в их команде. Марк сжимал-разжимал кулаки. Если они и дальше будут медлить, Терри-Анне помочь не удастся.

Однако не прошло и пяти минут, как Вальцев вышел, вальяжно скрестив руки на груди и сообщив:

– Сержант Косински, теперь вы.

За узким столом, на котором стоял громадный, дюймов в тридцать, ноутбук, сидел худой, изможденный человек в генеральской форме.

– Сержант Марк Косински прибыл по вашему распоряжению! – гаркнул Марк.

– Никакой ты не сержант! – отчеканили сзади. – Не оборачиваться! И никакой ты не Косински. Ты – шпион Легиона. Тебя ждет расстрел в течение получаса.

Курт Дайгер

Двигались все так же, цепью, но теперь Дайгер то и дело смотрел на небо – он надеялся увидеть спешащий на помощь вертолет. Но поблизости не было подразделений Легиона.

Вскоре выбрались на трассу и по ней двинулись на север. Дорога то петляла между холмами, то взбиралась на возвышенности и спускалась с них.

– Стоять! – крикнула Ронни, шедшая предпоследней, и Дайгер различил едва слышимый звук мотора, который то приближался, то отдалялся.

Через пару минут стало ясно, что сюда движется автомобиль, его пока не видно за холмом.

– Прячемся, – скомандовал Дайгер. – Быстро, все в засаду. Нам нужна эта машина.

Прятаться здесь было решительно негде: ни постройки тебе, ни развалины. Ржавый мусорный бак у дороги, мертвая трава и сбросившие листья кусты.

– Вертолетчики, – за мусорку. Остальные – в траву, – скомандовал он, рассчитывая, что они не будут заметны в темноте.

На Терри Смит пришлось накинуть куртку Локи, но ее белые ноги все равно бросались в глаза. Все спешно рассредоточились: кто яму нашел, кто просто слился с пейзажем. Машина уже была близко, в полукилометре сверкнули фары, и Дайгер лег за куст шиповника, как вдруг Терри Смит, которую сейчас охранял Локи, вскочила и рванула по дороге к холму, подняв над головой связанные руки:

– Бегите отсюда, бегите!

Черный силуэт Локи метнулся к ней, повалил на дорогу и потащил прочь с проезжей части, она вырывалась, изгибалась дугой, стараясь привлечь к себе внимание, и ей это удалось: скатившаяся с холма легковушка притормозила и начала разворачиваться, до нее было метров сто.

– Остановить их! – крикнул Дайгер и выскочил на асфальт, потрясая автоматом. – Стоять! – он выстрелил в воздух. – Стоять, я сказал!

Автомобиль развернулся и покатил прочь. Чип и Дейл, которые были к нему ближе всего, рванули вдогонку.

– Автомобиль нужен целым! – заорал Дайгер, выстрелил по кузову, но автомобиль продолжил уноситься прочь. – Ронни, сними водителя!

Когда Ронни выстрелила, машина развила приличную скорость, ей остался десяток метров, чтобы выехать на холм и уйти от опасности. Девушка попала: легковушка вильнула в сторону, начала терять в скорости, съехала с дороги и понеслась по колдобинам с холма. Налетела на куст, клюнула носом. Из распахнувшихся дверей посыпались люди, и вовремя: автомобиль перевернулся и покатился вниз, на глазах Дайгера превращаясь в груду металлолома.

Зацепившись за лысое дерево, машина задымила, но не вспыхнула.

– Черт! – выругалась Ронни, поставила автомат на предохранитель и рванула к Терри Смит, которую Локи прижимал к земле. – Я убью эту тварь!

– Стоять! – рявкнул Дайгер, хотя ему и самому хотелось прибить пленницу. – Она нам нужна целой еще больше, чем эта развалюха.

Ронни остановилась, кивнула и бросила девушке:

– Тебе повезло.

– Следим за пленниками внимательно, – скомандовал Дайгер и указал на трассу: – Включаем фонари и идем. Будем надеяться, это не последняя машина, которая нам попадется.

И снова путь по безлюдной местности в темноте, до рассвета еще часа два. Труднее всех приходилось Байрону. Не так давно он получил ранение в ногу, и коленный сустав сильно пострадал. Пластику боец сделать не успел и отправился на задание. Никто не рассчитывал, что придется преодолевать пешком такие расстояния. Байрон крепился, но было видно, что он мучается: вспотел, хотя нежарко, сжимает челюсти, наступая на больную ногу.

Когда добрались до перекрестка с заправкой, Дайгер велел ему оставаться здесь вместе с Аресом и ждать помощи. Байрон выдохнул с облегчением, а команда лишилась одного бойца. Подполковник считал, что это нестрашно: им вряд ли придется вступать в бой.

Оператор заправки обнаружился за колонками. Его застрелили в спину. Когда силы Легиона оставят Великобританию, местным еще долго придется усмирять разгулявшиеся банды.

По-хорошему, тут стоило бы расположиться до утра: восток и запад обитаемы, кто-то обязательно проедет по соединяющей их дороге. Дайгер еще раз помучил рацию: связи по-прежнему не было.

Необходимость гнала его вперед. Нельзя останавливаться. В любой момент Синдикат может бросить сюда все свои силы, чтобы отбить значимую страну, и он окажется отрезанным от своих. Конечно, у него и Ронни имеются поддельные паспорта, но что делать с остальными членами команды? В подземельях их прятать?

Он готов был идти всю ночь, не спать ни минуты, если надо, тащить Терри Смит на себе, лишь бы побыстрее добраться до южного узла. Он вымотался, устал терять людей.

– Перерыв двадцать минут, – распорядился он, распахнул дверь в магазин-кафе, где никто не тронул скудный ассортимент продуктов. – Ужинаем и идем дальше.

Ронни остановилась возле кофейного аппарата, погладила его и сказала мечтательно:

– Полжизни за глоток кофе.

Дайгер распорядился:

– Локи, на заправке должен быть резервный генератор, запусти его.

– Выполняю, – боец выскользнул из помещения.

Не прошло и десяти минут, как вспыхнули лампы, зажглось световое табло на стеле. Зажжужали холодильники с растаявшим мороженым.

С радостным возгласом Ронни захлопотала возле кофейного аппарата за барной стойкой. Остальные уселись на высокие стулья напротив нее, Байрон с автоматом наизготовку остался охранять дорогу, Арес устало сел на пол. Дайгер налил себе молоко, с наслаждением выпил. Съел три изрядно зачерствевшие слойки с сыром. Ронни готовила всем кофе и ставила на стойку.

Шуршали рвущиеся упаковки, звенели ложки, ножи цокали о блюдца. Насвистывая что-то под нос, довольная Ронни поставила на стол последнюю чашку для Тери Смит и принялась пить свой кофе.

– Неописуемый кайф! Я оживаю, – пробормотала она, закрывая глаза от удовольствия.

За рокотом генератора не сразу услышали шум приближающегося мотора.

– Вижу свет фар! – крикнул Байрон, и кусок застрял в горле Дайгера.

Откашлявшись, он скомандовал:

– Локи, Чип, – пробегите навстречу автомобилю, спрячьтесь! Остальные – рассредоточиться, выходить на дорогу по моей команде. Работать осторожно, нам позарез нужна эта машина!

Ронни выпила кофе залпом и рванула на улицу вслед за остальными. Байрон направил ствол на Терри и Ареса:

– Лечь у стены! Здесь, напротив выхода. Милая леди, если вы шевельнетесь, то я вынужден буду разбить прикладом ваш прелестный носик.

Арес лег ногами к выходу. Терри Смит с тоской посмотрела за окно кафе, перевела взгляд на сосредоточенное лицо Байрона, подумала немного и решила, что получать по лицу ей не хочется, слезла со стула и легла.

Дайгер вышел в сумерки, прищурился, силясь разглядеть машину. Из-за включенного дальнего света невозможно было рассмотреть детали. Автомобиль спустился с холма и на полминуты исчез из вида, появился снова, уверенно направляясь к светящейся заправке.

Когда Дайгер, прячущийся за кафе, уже собрался давать команду Чипу и Локи, машина начала сбавлять скорость, свернула к колонкам. Это был старенький трейлер.

Водительское сиденье покинул толстый смуглый мужик в кепке, сунул пистолет в бензобак, направился к оператору и застыл, подслеповато прищурился, глядя на Дайгера, целящегося в него из автомата.

– Вы ведь работаете, да? Мне надо заправиться. Все заправки закрыты. Можно здесь?

– Стань к стене, руки за голову. Нам нужна твоя машина.

Мужик распахнул рот, тряхнул щеками. Покосился на автомат и выполнил приказ, жалобно блея:

– У меня семья в фургоне, не трогайте их, пожалуйста!

Дайгер крикнул в темноту:

– Отбой тревоги. Локи, Ронни, обыскать фургон. Дейл, произвести заправку!

– Так точно, – отозвался вертолетчик, рванул в операторскую.

Из темноты вышли остальные. Локи постучал прикладом в дверцу фургона и крикнул:

– Выходите по одному!

– Не трогайте их! – взмолился толстяк.

Щелкнул замок, высунулась носатая толстуха в хиджабе, донесся детский щебет. Дама ойкнула, увидев нацеленный на нее автомат Ронни, и поспешила захлопнуть дверцу, но Локи заблокировал ее.

– Тетка, вылезай, давай, – скомандовала Ронни. – Ты нам не нужна, нам надо ваша машина. И поживее, а то мы разозлимся.

– Спаси нас, Аллах!

Толстуха вылезла, за ней вышел целый выводок детей, старшему было лет восемь, пятого ребенка она прижимала к себе.

Кудрявая малышка, увидев бойцов Легиона, скривила рот, несколько раз моргнула и заголосила. Все семейство выстроилось у стены рядом с толстяком.

Локи залез в фургон, принялся вышвыривать оттуда пакеты с вещами. Когда закончил, отчитался:

– Чисто.

Дайгер сам заглянул внутрь: на красный диванчик можно посадить троих. Пленников лучше уложить на спальные места вверху. Он сам сядет рядом с водителем, Чипом. Остальные постоят и посидят в салоне – ничего страшного.

Соображениями он поделился с подчиненными, они заняли места, взволнованные и довольные. Машина выглядела бодро и была заправлена под завязку. Осталось доехать до места – это час. И все. Миссия выполнена.

Айзек не станет бросаться грудью на амбразуру, чтобы прикрыть его.

Чип выжимал из автомобиля максимум, но трейлер ехал не быстрее восьмидесяти километров в час. К тому же, дорога была местами разбитой, и приходилось сбавлять скорость.

За полчаса пути навстречу попались три легковушки – вырвавшиеся из огненного ада горожане стремились затеряться на периферии. Трогать беглецов никто не стал. Зато фургон, едущий навстречу смерти, привлек внимание водителя громоздкого «Крайслера». Машина посигналила, водитель опустил стекло и покрутил пальцем у виска, указал вперед:

– Вы совсем сдурели? Там война!

Дайгер в ответ молча продемонстрировал автомат.

Насколько Дайгер помнил инструкции, в двадцати километрах от Стратфорда следовало свернуть направо, проехать километра три и остановиться, там прямо в поле был развернут южный мобильный узел – штаб, где собралось командование.

Когда до южного узла осталось всего ничего – минут десять езды, – Дайгер разглядел вдалеке, там, куда они ехали, свет фонарика, и скомандовал:

– Тормози, Чип. Выключай фары.

Будто назло, чертовы фары гаснуть отказывались, такое бывает, они выключатся сами через минуту. Как только смолк двигатель, вдалеке послышался звук мотора. В их сторону ехала машина с выключенными фарами. Что-то громоздкое, угловатое, только смутные очертания видны… Или БТР, или очень большой армейский джип.

Кто-то прочесывал местность вблизи мобильного штаба Легиона и старался не привлекать к себе внимание. Неизвестные скрывались, это точно. Но от кого? Если это диверсионная группа Синдиката, то понятно.

А если свои? Те, кто брошен на перехват Гительманом? Полковник предположил, что если Дайгеру удастся захватить Терри, он пойдет сюда. Тогда хуже, их цель – Терри Смит, остальных им приказано уничтожить. Скорее всего, еще несколько таких групп бродит восточнее и южнее штаба и контролирует все подъезды.

В любом случае встречу с этими людьми нужно всеми силами избежать.

– Кидаем машину, дальше идем пешком, – проговорил Дайгер. – Не шумим, не привлекаем внимание. Наша цель – добраться до штаба невредимыми.

Скрипнула дверца, и бойцы высыпали из машины. Арес и Терри Смит пока были внутри, Дайгер залез к ним и прошептал:

– Вы, двое. Слушайте меня. Если вдруг мы попадем в безвыходную ситуацию, то я пристрелю вас обоих. Мне плевать на вашу ценность. Поняли меня?

Арес кивнул и сказал:

– Можешь мне не верить, но я не желаю тебе зла. Я и так, и так уже не жилец. Напоследок мне хотелось бы помочь тебе и очистить совесть. У меня просто выбора не было. Я не буду вредить.

Дайгер не поверил ему, склонился над Терри Смит:

– Я не уверен, что ты поняла меня. Локи, заткни ей рот и подержи ее.

Локи закрыл ей рот ладонью, девчонка укусила его и заверещала, тогда он, как и покойный Сталин, придушил ее и положил на диван. Дайгер принялся открывать ящики кухонного столика, нашел скотч, залепил рот Терри – основательно, чтоб ни звука не просочилось. Локи выволок ее наружу, перекинул через плечо, придерживая за ноги левой рукой, в правой он держал пистолет. Дайгер обвел взглядом черные развалины кафе справа от дороги, на востоке, от них до фургона было метров двадцать. В десяти метрах от кафе и севернее у обочины гнил автобус, чуть дальше, возле бетонного забора, разинули крышки-рты две пластиковые мусорки. Слева от дороги простиралось поросшее кустарником поле, отлично видное в лунном свете.

Когда сами собой выключились фары трейлера, глаза некоторое время привыкали к темноте, и подполковник пытался найти оптимальное решение, как поступить, чтобы не потерять жизни и Терри Смит в шаге от цели. Звуков двигателя слышно больше не было, и никаких машин в темноте вокруг не видно. Остановились, затаились, а может, экипаж прочесывает местность вокруг?

Было тихо и тревожно. Дайгер посмотрел на силуэт кафе, показал туда, приложил палец к губам. Все на цыпочках зашагали в укрытие.

Пластиковая дверь, естественно, была заперта, но мародеры проложили себе дорогу внутрь через выбитое окно, расположенное с торца. Снова вскинув руку, подполковник на цыпочках обошел кафе: металлопластик и стекло. Если неизвестные атакуют, нетрудно будет выбраться с другой стороны здания и рвануть к строениям вдалеке. Не разобрать, что именно там. Похоже на какие-то склады.

Вернувшись, он указал на выбитое окно. Первой внутрь залезла Ронни, слишком громко хрустнула разбитым стеклом, зашуршала, убирая мусор, чтоб остальным было удобно. Подполковник и Байрон стояли с автоматами наизготовку между трейлером и кафе, целились в сторону дороги, откуда мог показаться вероятный противник.

– Байрон, – Дайгер притянул к себе хромого бойца. – Садись за руль, разворачивай фургон и жми на педаль. Если тут есть неприятель, уведешь его от нашего убежища.

– Понял, – кивнул тот.

Он сел за руль, завел мотор и начал разворачиваться на дороге.

Прежде чем залезть в кафе, Дайгер подождал, пока трейлер развернется и покатит в обратном направлении, как на дороге появился автомобиль. Будто ниоткуда возник, зараза! Или он там и был, просто его не заметили за тушей автобуса?

Автомобиль взревел мотором и рванул за фургоном. Раздался усиленный мегафоном голос:

– Говорит майор Ледзински! Приказываю остановиться!

Дайгер подумал, что это могут быть и свои, отправленные ему на помощь, но уточнять не стал. Вряд ли они действовали бы скрытно. Наоборот, орали бы во все горло, чтобы привлечь его внимание.

Подтверждая его нерадостные догадки, из джипа, как раз поравнявшегося с кафе, открыли огонь по трейлеру. Видимо, ему пробили колесо – трейлер завизжал тормозами, пошел юзом и рухнул на бок, некоторое время проехав с грохотом и скрежетом.

Подполковник воспользовался шумовым прикрытием и разбил стеклянную витрину с другой стороны кафе.

Донесся голос Байрона, оставшегося в трейлере:

– Майор, не стреляйте, я свой! Я…

Грянул выстрел, и он замолчал – скорее всего, уже навсегда.

– Уходим к складам, – скомандовал Дайгер. – Это подстава.

Марк Косински

– Твой товарищ уже во всем сознался, купил жизнь ценой предательства, – произнес голос за спиной Марка. – Но ты тоже можешь выжить. Для этого просто расскажи нам цель, задачи, кто твой руководитель, есть ли у тебя связные на базе. Как тебя должны отсюда забрать.

– Я – сержант Синдиката Марк Косински! – уверенно повторил Марк. – И у меня есть информация о том, что вся эта операция Легиона начата исключительно для того, чтобы получить рычаг давления на Эдварда Уоррена! Так как его дочь, Анна, находилась в больнице Святой Девы Марии в Стратфорде!

– Молчать! – заорали сзади. – Хватит лжи!

– Стэнли, тихо, – поморщился генерал. – Ну-ка, давай про Анну.

– Так получилось, что я был охранником в больнице, и у нас была девушка, потерявшая память. Лет семнадцати, может быть, восемнадцати. Во время атаки Легиона выяснилось, что именно она является их целью. Вместе с несколькими рядовыми и пациентами клиники мы увели девушку через канализацию в сторону очистных. Там нас догнали десантники Легиона, также пришлось ввязаться в драку с местным отребьем – людьми некоего Графа.

– Есть такой, – вздохнул генерал. – Продолжайте.

– Отступая от очистных сооружений, мы потеряли практически всех, но встретили Стаса Вальцева, который за счет знания местности и хороших технических навыков оказал нам помощь. На дрезине мы с ним и девушкой постарались уехать как можно дальше, и остановились в особняке в пятнадцати километрах отсюда. Там мы присоединились к отряду майора Джексона, вступившему до этого в огневой контакт с отрядом десанта Легиона. Чуть позже нас нагнали вначале люди Графа, а затем десантники Легиона. В результате столкновений мы потеряли всех людей из отряда Джексона, а затем была украдена Анна Уоррен. Именно Джексон сказал, где вас искать.

Генерал сплел пальцы и чуть подался вперед, сверля Марка взглядом, будто стремился проникнуть в его мысли.

– Откуда знаете, что это Анна?

– Она вспомнила себя, так как мы были в ее доме. Проснулась память. А потом подтвердил Граф. Послушайте, я понимаю, сложно поверить. Но сейчас Анну везут в штаб, где отбить ее будет сложно…

– И вы знаете, где сейчас Анна?

– Генерал, неужели вы… – раздалось сзади.

– Молчать!

Марк не ожидал, что у этого скелетоподобного высшего офицера будет такой мощный рявк. У Марка едва не случилась новая контузия.

– Так как связи нет, десантники Легиона отведут ее в Стратфорд, где у них сейчас база.

Он не был уверен в том, что говорил, но это казалось единственным шансом, к тому же, очень походило на правду. Если у Дайгера вдруг имелся вертолет где-то ближе, то нет шансов вырвать Терри-Анну из их лап.

Не дожидаясь следующего вопроса, Марк продолжил:

– Нападение Легиона на Стратфорд нецелесообразно. Тут нет ценных объектов. Ничего нет… кроме Анны. Они напали на нашу больницу, перевернули все вверх дном – зачем?

– Вот оно в чем дело. Несмотря на всю невероятность информации… Да, похоже на правду. А я-то думаю, зачем это бессмысленное нападение? Сходится! – генерал глянул за спину Марку. – Да, сходится. Стратфорд, больница, очистные, Граф. Странное нападение, десант, вертолеты. Майора Джексона я знаю… Знал лично. И Эдварда… господина Уоррена тоже знаю. И был даже как-то слух, впрочем, ничем не подтвержденный, что со смертью ее детей все не очень чисто. Так, Стэнли, что там у нас со связью?

– Хочу отметить, что приехавший со мной Стас Вальцев – отличный инженер, – Марк подумал о том, что на базе оборудование наверняка лучше походных раций, и, возможно, Стас сможет что-нибудь сделать.

– Связи нет, – сказали сзади. – Легион все глушит.

– Бери этого… Вальсина – пусть под угрозой расстрела, ну, как ты умеешь, наладит связь. Передайте, что отряд Легиона везет Анну, дочь Уоррена, в Стратфорд от ее старого поместья. А мы пока соберем отряд.

Марк наконец решился и оглянулся. Там, в зоне, невидимой от входа, сидел маленький пухлый толстячок с ангельским личиком. На его форме были полковничьи знаки различия.

Марк выдохнул с облегчением. Первая и не самая легкая часть операции выполнена. Осталось догнать Дайгера и отбить Терри. Если настигнуть его не удастся, придется отбивать ее у превосходящих сил противника.

Пока генерал координировал действия армейцев, Марк отвечал на каверзные вопросы толстого полковника. Похоже, и безопасник убедился, что Марк не лжет, однако из кабинета его не выпустил. Он рассказал про Дайгера, численность отряда и озвучил очевидный вывод – надо отбить девушку малой кровью.

Генерал то появлялся, то снова уходил. Дважды или трижды в кабинет заглядывали незнакомые офицеры. В гуле голосов, доносившихся из коридора, Марк узнавал голос Вальцева. Ничего, подождет еще немного. Ему не терпелось выдвинуться в путь. Каждая минута на счету, почему же они так долго собираются?

Генерал выглянул в коридор и спросил:

– Какие раненые? Раненые остаются здесь. Выполнять! Так, теперь, Косински, – на выход! Занять строй!

Возле выхода из бункера сержант-шотландец молча сунул Марку конфискованное оружие и побежал к воротам.

За ними стояли две ревущие моторами машины, – весьма потрепанные, но на ходу. Перед ними выстроились бойцы, было их человек тридцать. Марк растерялся и не сразу сообразил, куда именно в строй ему становиться, занял место возле Вальцева, стоящего в конце строя и переодетого в камуфляж.

При появлении генерала все козырнули, Марк тоже.

– Известно, что дочь Эдварда Уоррена жива и сейчас она в руках наших врагов. Чтобы заполучить ее, и устроили нападение на Великобританию. Нам выпала великая честь прославить свои имена. С богом, солдаты!

Лейтенант с низким голосом скомандовал:

– На первый, второй – рассчитайсь! Первые номера – шаг вперед.

Солдаты приступили к выполнению команды. Вальцев оказался первым, Марк – вторым.

– Первые, равнение напраа-во! – солдаты шумно развернулись. – Занять борта!

И один за другим принялись бодро грузиться в первый грузовик. Марку не хотелось терять связь с Вальцевым, и он последовал за первым взводом. Сел на лавку у стены, отмечая, что синдикатовцы косятся на него с интересом, некоторые – настороженно. Похоже, многие не верили, что Анна Уоррен жива, но молчали, не смея обсуждать приказ.

Два грузовика – в каждом по полтора десятка солдат – были готовы к выезду. В кабине одной из машин сидел генерал.

– Пробились к Синдикату, – сказал Вальцев, как только Марк сел рядом. – Хорошая здесь техническая станция. На минуту пробились, может, чуть меньше, но передали все, что нужно. Только они все равно не успеют.

Марк прикрыл глаза. Вальцев не обрадовал его. Он уже не верил и в то, что они сами успеют. Отставание от Дайгера – больше часа. Стратфорд не так и далеко. Легион в этой местности по большому счету победил, а тридцать бойцов – это всего лишь взвод.

Остальные солдаты перебрасывались шутками, вспоминали своих женщин. Косински с удивлением отметил, что Вальцев присоединился к их беседе и легко вошел в нее как свой.

Марк и сам не заметил, как ответил на первый вопрос, потом на второй, а через десять минут уже болтал с ними, отвлекаясь от глупых мыслей.

– Генерал Генрих Жофре – лучший, – заявил один из синдикатовцев. – Он своих никогда не бросает. Вот полковник Стэнли Рутгер – это первостатейная сволочь…

На него тут же зашикали. Марк так понял, что полковник заведовал внутренней безопасностью во всем округе. И что если кто крупно проштрафился, то к такому человеку приходил полковник с «особым предложением» и тот исчезал навсегда. То ли на свободу – то ли в могилу. Солдаты хотели верить в лучшее, но предполагали худшее.

В какой-то момент Марк откинулся на борт автомобиля и загадал: если он доведет дело с девушкой до конца, поможет ей, то останется в армии. Отработает, отслужит как минимум год. Эти люди, которые могут погибнуть, помогают сейчас ему, Марку Косински, хотя и сами этого не знают. Синдикат помогает ему – он помогает Синдикату. Все честно.

И в тот момент, когда он решил это для себя, стало неожиданно легко. То есть вот странность – ведь теперь даже если все будет хорошо, все равно он останется должен, и не деньги, а часть жизни! Но все равно появилось ощущение, что шансы спасти Анну только что сильно увеличились.

– Что улыбаешься? – тихо спросил Вальцев.

– Как ты относишься к мысли послужить на благо страны, приютившей тебя? – спросил Марк.

– Я даже знаю пару человек, которые за аренду армейского оборудования готовы платить хорошие деньги, – согласился Вальцев. – У меня дед был прапорщиком, еще в мирное время. Мы как сыр в масле катались!

– Тихо! – рявкнул сержант-шотландец.

Все умолкли. Сразу же стали слышны выстрелы, все ближе и ближе. Было понятно, что машины приближаются к месту боя – вот только кого и с кем? Граф мертв, так кто же…

– Отделение, товсь! – рявкнул шотландец.

А через мгновение они все уже выскакивали в ночную хмарь. Дождя не было, но в воздухе витало ощущение, что он может вот-вот начаться. По расчетам Марка дело шло к восьми утра, в это время уже обычно светлеет – но сейчас темень стояла, хоть глаз выколи.

– Слушай мою команду, – к построенному отряду вышел генерал Жофре. – А, к дьяволу! Ребята, я уже немолодой человек. Честно скажу, много в моей жизни было и операций, и дел разных. Но сегодня наша задача – самая странная из всех, с какими я сталкивался. Нам надо спасти девушку. Дочь Эдварда Уоррена. Ее жизнь дороже жизни любого из нас. И я пойду вместе с вами. И если надо будет, отдам за неё и за вас свою жизнь. Пойдете со мной?

– Да!

– Вперед, сукины дети! – заорал шотландец.

А Марк неожиданно понял, что ему и впрямь нравится этот худой до болезненности генерал.

Ронни

После того как замолчал Байрон, Дайгер позвал всех к выходу и прошептал еле слышно:

– Отступаем на восток, спрячемся в дальних развалинах. Пока противники отвлеклись на фургон, но с минуты на минуту они закончат с ним и будут здесь. Первыми идут Чип и Дейл. В середине – Локи с Терри Смит. Мы с Ронни прикрываем отступление. Что бы ни случилось, вы должны доставить Терри Смит в штаб и передать командованию, желательно полковнику Айзеку Дайгеру, это приказ. Чип, Дейл, ходу!

Что стало с Аресом, я не вдавалась в подробности. А может, мой подполковник прирезал его?

Вертолетчики приставным шагом, спиной друг к другу, поспешили в темноту, водя автоматами из стороны в сторону. Сердце забилось часто, в груди сделалось жарко, я сглотнула, посмотрела направо, откуда ожидалось нападение, налево, где у обочины гнил автобус, и обомлела: оттуда, с севера цепью двигались силуэты, которые благодаря моему необычному зрению казались красными.

Я толкнула Курта в бок локтем, махнула в сторону опасности и сказала ему и Локи, который уже собрался в путь:

– Оттуда тоже наступают. Курт, видишь их?

Дайгер помотал головой и прошептал на ухо:

– А они нас видят?

– Без тепловизора вряд ли. Главное – не шуметь.

– Локи, пошел! Тихо, осторожно.

Локи нес Терри Смит и потому не мог отстреливаться, его жизнь была полностью в наших руках.

К тому времени враги, обыскавшие перевернутый трейлер, прокричали своим союзникам:

– Тут никого нет! Они ушли. Ищите там и там, живо!

Кто-то выматерился, донесся топот. Отпустив Локи метров на двадцать, мы с Куртом двинулись в темноту. Вскоре стал виден первый неприятель, он резко свернул с дороги в нашу сторону, огибая автобус. Его напарник шагал по обочине.

От нас до кафе было метров тридцать, Локи ушел на пятьдесят-шестьдесят, Чип и Дейл преодолели почти половину расстояния до складов. Дайгер, идущий ко мне спиной, махнул в сторону перевернутого фургона. Его мотор еще не остыл и выглядел красным пятном. На земле остывало тело Байрона.

Трое бойцов бежали к кафе. Еще немного, и мы удалимся на относительно безопасное расстояние, и у нас появится шанс затеряться среди развалин.

Но этому не суждено было случиться: кроме меня, никто не видел в темноте, Локи обо что-то споткнулся и растянулся с грохотом и треском.

Прежде чем я нажала на спусковой крючок и очередью скосила видимых мне противников, темноту разорвали трассеры, летящие с двух сторон. Подполковник упал на землю с криком:

– Ложись!

Я мгновенно подчинилась, отползла в колдобину, заполненную водой, и спряталась от вражеских глаз. Животу сразу стало липко, холодно и мокро. Застрочили автоматы, наши ответили. Армейский джип развернулся так, чтобы фарами освещать поле. Дальний свет слепил. Я перевела автомат в режим стрельбы одиночными, выбила первую, затем вторую фару. Донесся многоголосый мат. Рядом со мной пули впились в землю. Загрохотал автомат подполковника, что происходило вокруг, я не видела – голову высовывать было опасно.

– Сдавайтесь, и вам сохранят жизнь! – прокричали в громкоговоритель. – Дайгер, ты сражаешься не на той стороне!

Я «сняла» высунувшегося из-за автобуса бойца и снова спряталась.

– Отдай нам груз, Дайгер! Не совершай должностное преступление!

Что происходит, черт побери? Почему подполковник молчит? Действительно ли мы поступаем правильно, убивая своих? Может, Курта подставили?

Ответил автомат подполковника, его грохот прозвучал убедительнее слов. Я контролировала север, он – юг, и не было видно, достигли ли цели его пули. Ненадолго высунулась, глянула на запад, туда, где развалины. Чип и Дейл передвигались короткими перебежками, до спасения им оставалось совсем немного. Локи лежал за густым кустарником. Шевелился, значит, живой. На земле лежала Терри Смит, тоже копошилась.

Я подумала, что теперь нас спасет только чудо, и перед смертью я узнаю, что значит вызывать огонь на себя.

– Курт, – позвала я. – Ползи сюда, здесь колдобина.

– Сейчас, – проговорил Дайгер, зашуршал рядом, и тут земля метнулась навстречу, и ненадолго потемнело в глазах. Очнулась я, присыпанная землей. Тошнило, во рту появился привкус металла. Потрясла головой, стряхивая комья земли и чуть не сдохла: затылок пронзила боль.

– Курт? – позвала я, и собственный голос прозвучал гулко, незнакомо.

Подполковник молчал. Неразборчиво переговаривались наступающие. Все, что я разобрала: «Осторожно» и «Груз не повреди». Я выглянула из укрытия: подполковник лежал на боку, засыпанный землей, и не шевелился.

Волна ярости захлестнула меня. Мне было плевать на неприятеля, на Терри Смит и весь гребаный Легион с Синдикатом. Хотелось единственного – чтобы Курт жил.

Темноту разрезали трассеры. Наши вяло огрызались. Я подползла к Курту, ухватила за куртку и стащила в свою лужу. Он был без сознания, дышал хрипло. Лицо его заливала кровь, а глаз представлял собой бурое месиво. Я много всякого видела, но сейчас затошнило с удвоенной силой. Предплечье рассек осколок, но рана неглубокая. Еще один осколок впился между его ребрами. Если пробил легкое, то остается только молиться.

Чтоб вы сдохли, уроды! Меня трясло от злости, я вцепилась в автомат, готовая сражаться до последней капли крови. В глазах двоилось. И хрен с ним!

А потом произошло что-то странное: противник начал отступать. Огонь усилился, стал шквальным. Теперь все что я могла – затаиться и не мешать, чтобы меня не задела шальная пуля.

Марк Косински

Стреляли за какими-то развалинами. До места боя – метров сто пятьдесят, это расстояние отряд преодолел в несколько секунд. Всем, кроме Марка, положение было абсолютно очевидно.

Есть небольшой защищающийся отряд, вжимающийся в грязь между разбитой кафешкой и развалинами, где занимали позиции солдаты Синдиката – это условные «наши». А есть отряд, довольно большой, нападающий от дороги – это легионовцы.

Первыми же очередями удалось пригасить противника, заставить его залечь. Несколько людей с сержантом-шотландцем начали обходить поле боя с флангов, и не прошло и пары минут перед тем, как шотландец с хриплым оглушающим ревом «Синдикат!!!» заставил противника в панике отступать.

– Прошу вас сдать оружие, – генерал обратился к вжимавшимся в землю людям. Уже светлело, и стало совершенно очевидно, что они не из регулярных частей Синдиката. Один из людей – высокий, черноволосый – встал, держа пистолет так, будто собирается его отдать, неожиданно поднял винтовку и очередью скосил сразу троих.

Сам он после этого крутанулся на месте и прыгнул в сторону, поймав в прыжке едва ли не дюжину очередей.

– Терри! – Марк бросился к девушке, которая лежала за этим человеком. Его не интересовало то, что будет происходить с остальными пленниками.

Он быстро развязал ее, снял повязку с лица.

– Марк, – только и прошептала она.

– Сукины дети! – заорал кто-то.

Из серой хмари предрассветного неба прямо на него шел темно-зеленый боевой вертолет – черный, с бледно-синей полосой на плоском брюхе, где висели контейнеры с ПТУРами. Точно, это легионовцы, заметившие перестрелку недалеко от штаба. Марк поднял АК, нажал на спусковой крючок. А потом в нескольких метрах от него вспучилась земля, и он упал.

Он был без сознания не больше минуты, а когда очнулся, вокруг шел бой, и Марк едва мог пошевелиться, контуженный и оглушенный. Вокруг творилось черт-те что. Это самая беспорядочная свалка из всех столкновений, в которых он когда-либо попадал. Терри сжалась рядом. Слева подпрыгивало от попадающих в него пуль тело сержанта-шотландца. Неподалеку орал, не переставая, парень из команды Дайгера – ему оторвало взрывом обе ноги.

Ронни

Я совершенно утратила связь с реальностью. Во-первых, мозги туго соображали после контузии, во-вторых, все смешалось: люди, кони… Сначала было понятно: мы убегали от отряда некоего Гительмана, который хотел подгадить брату Курта и отбить девчонку.

Потом, когда у нас почти не осталось шансов выжить, подключился Синдикат и сыграл на нашей стороне. Локи, охранявший Терри Смит, сделал вид, что сдается, и выпустил очередь по ничего не подозревающим солдатам неприятеля. Естественно, его застрелили. Жаль. Хороший был парень. К девчонке кто-то подбежал. Судя по тому, как она бросилась к нему на шею, этот кто-то – Марк, он и привел синдикатовцев. Захотелось тут же пристрелить его, я схватила автомат… попыталась схватить автомат, но правая рука болталась плетью. Что такое?! Я ощупала ее, и ладонь натолкнулась на горячий острый осколок, торчащий чуть выше плеча. Боль придет позже.

Насколько же ценна девчонка, раз они ради нее рискуют жизнями?

Хрен с ними, с Синдикатовцами. И девчонка пусть катится к черту! Мне нужно сохранить жизнь Курта.

И тут темноту разрезали фары автомобиля. Наступали неизвестные с северо-востока – оттуда, где находился наш штаб. Кто это? Брат Дайгера? Гительман?

Я приподняла голову и окончательно обалдела: вновь прибывшие косили синдикатовцев из автоматов при поддержке с воздуха: прямо у меня над головой пролетела вертушка. В глазах потемнело от боли – контузия, мать ее. Разинув рот, я заворожено смотрела, как плюются огнем крупнокалиберные пулеметы, как дергаются синдикатовцы, сраженные пулями. Как, держа строй, идут люди с автоматами.

На поясе Курта затрещала рация, я схватила ее, вдавила кнопку и прокричала сквозь рев вертушки и грохот выстрелов:

– Прием! Говорит рядовая Краль! Мне нужна помощь, подполковник Курт Дайгер тяжело ранен!

– Ждите, с вами свяжутся, – ответили равнодушным голосом и отключились.

Я закатила глаза и выматерилась. Снова связалась с неизвестным:

– Мне нужен Айзек Дайгер, прием!

– Вашу мать, ждите! – рявкнули в ответ.

Неужели он не понял? Неужели бросит на произвол судьбы брата, который истекает кровью? Неужели эта Терри Смит для него значит больше, чем родной брат? Да если бы у меня был брат… Если бы выжил хоть кто-нибудь из родни!

Нет, не может быть. Это не Айзек, подчиненные не посчитали нужным ему доложить. Нужно добраться до него, пусть пришлет помощь!

Начали взрываться снаряды, я зажимала уши, но перед глазами рассыпались оранжевые искры. На поле боя было светло как днем. Я посмотрела на Курта: в себя он так и не пришел. И не придет с такими ранениями. Его надо спасать.

Я глянула назад, на темное здание кафе, в стеклах которого отражались огненные сполохи, – за развалинами, куда мы бежали что-то горело. Подсвеченный пожаром черный вертолет шел на разворот.

Была не была! Оставив автомат, я выбралась из укрытия и поползла, вжимаясь в землю. Мир то расплывался багряно-черным пятном, то становился четче. С неба сыпались хлопья пепла, вздрагивала земля и я вместе с ней – букашка с перебитой лапкой.

Возле кафе вскочила и нырнула в выбитое окно-витрину, перекатилась. Плечо отозвалось болью. Я снова поднялась и нос к носу столкнулась с Аресом, он целился в меня. Все, приплыли. Прощай, жизнь! Я зажмурилась, но в гул и грохот впелелся его неестественно далекий голос:

– Малая, не дрейфь! Я с вами.

Я невольно отступила, Арес продолжил:

– Я ж говорил, что не желаю вам зла! Я на вашей стороне!

Вот так номер. За секунду я успела взмокнуть, теперь меня затрясло, и тело сковала слабость. Нет, нельзя, не сейчас.

– Ты как? – спросил он.

– Подполковник тяжело ранен, – бросила я. – Нужна помощь. Эти на вертолете – кто?

– Хрен знает. Похоже, наши.

– Вот и я так думаю.

Я зашагала ко второму выбитому окну, выглянула: на армейском джипе, таком же, у которого я выбила фары, собралась целая делегация. Все в форме Легиона. Самый старший – полковник, к нему мне и нужно. Правда, на брата Дайгера он не похож: светловолосый, арийской такой внешности. И вокруг него – автоматчики, семь человек. Головами вертят, бдят. Могут ненароком пристрелить. Как же пробраться к полковнику?

Пока я думала, процессия направилась в сторону кафе. Полковник переступил через труп убитого легионовца, что-то сказал по рации и зашагал быстрее. Поравнялся с выбитым окном, где я стояла:

– Полковник! – крикнула я изо всех сил. – Не стреляйте, я своя, из погибшего отряда!

Я села на подоконник, подняла руки. Автоматчики не стреляли, полковник остановился.

– Я из команды Дайгера!

Спрыгнув, я зашагала к нему. Ощущения были, как во сне, когда надо спешить, а ты будто залип на месте. Только сейчас я сообразила, что поднята одна рука, вторая болтается плетью.

– Курт Дайгер ранен! Я одна его не донесу.

Я зашагала наперерез отряду. Спасибо, что не рассматривали меня как угрозу.

И тут у полковника затрещала рация, он поднес ее к уху и заорал, бешено вращая глазами:

– Азек Дайгер на связи! Гительман? Как – сбежал? С ним был мальчишка? Догнать! Мальчишка должен жить! В нашу сторону? Синдикат? Фак! – он зыркнул на меня волком и рявкнул: – Прочь с дороги!

Крайний автоматчик ударил меня прикладом в печень, оттолкнул, как назойливое насекомое. Мир взорвался болью. Дыхание перехватило, я завалилась на бок, здоровая рука сама собой царапала землю. Хотелось ругаться, вопить на весь свет, но голос пропал, и изо рта вырывался лишь придушенный хрип. Здравствуй, нокаут!

Когда более-менее очухалась, полковник исчез за кафе. Голова не соображала. Ясно было одно: Айзеку Дайгеру нужна Терри Смит, на брата ему плевать.

Перестрелка начала стихать: силы Синдиката терпели поражение. Все реже грохали взрывы, теперь самым громким звуком был рокот вертушки, добивающей выживших синдикатовцев. Вот ты какая, война!

На четвереньках я поползла к кафе.

Марк Косински

В свете фар и огненных нитей трассеров Марк видел, как к нему короткими перебежками приближаются легионовцы. Терри до боли сжала его ладонь. Ее рука была ледяной, девушку колотило. Марк посмотрел на нее: она кусала губу и что-то бормотала, потом стала теребить Марка, но он не слышал ее из-за звона в ушах.

Синдикатовцы огрызались слабо. Пространство над складами утюжил черный вертолет, подавлял очаги сопротивления. Все, конец. Марк понимал, что сопротивление бесполезно, если сейчас бросит Терри, он сохранит свою жизнь и жизнь Вальцева… Если его еще не убили.

С трудом поднявшись на четвереньки, он проорал:

– Бежим!

Терри обхватила его за пояс. Теплое дыхание согрело ухо, и слова одно за другим вспыхивали в сознании:

– Им нужна я! Живой! Обними меня! Прикройся мной, они не посмеют стрелять!

Марк помотал головой, промычал что-то невразумительное. Сообразил, что делать, и выпрямился в полный рост. Обхватил девушку за талию, а второй рукой поднес к ее горлу нож.

– Молодец, – сказала она. – Теперь отходи к нашим.

Приходилось снова и снова мотать головой туда-сюда, и при этом покачиваться из стороны в сторону, переступая с ноги на ногу, потому что вражеские снайперы могли прямо сейчас ловить его в прицел. Противно, неправильно, но это единственный способ спастись и для нее, и для него.

Марк потерялся во времени и пространстве. Все силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах, чтобы рука, в которой нож, не дрогнула, не ранила случайно Терри…

Может, удастся спуститься под землю? Жаль, не успел посмотреть карту местности, тут наверняка есть ход в катакомбы, и Вальцев знает, где он. Жив ли Вальцев?

Нога подвернулась, и Марк вместе с Терри рухнул на бетонные плиты, сваленные кучей, – не разжимая объятий, больно ударяясь боками о выступы. Руку с ножом Марк успел вскинуть. Земля и небо поменялись местами, а потом Терри оказалась сверху. Наклонилась, поцеловала его.

С диким грохотом над головой пролетел черный вертолет с полосой на брюхе. Грянул голос, усиленный громкоговорителем:

– Сдавайтесь. Обещаем сохранить жизни всем, кто сдался! Нам нужна только Анна Уоррен!

Марк приподнялся на локтях, выглянул из-за плит. Их брали в кольцо. Синдикат больше не прикрывал сзади. До ближайшего укрытия – здания за бетонным забором, оставалось метров пятьдесят. Ближайший неприятель был на таком же расстоянии – фигурка с автоматом, залитая светом фар. На первый взгляд безобидная, как пластмассовый солдатик из детства.

– Мне нужно умереть, – проговорила Терри. – Так от меня будет меньше вреда. Отец уже похоронил меня, он сильный, переживет. Если же они меня захватят, весь мир рухнет. А я… не хочу. Наркотики, тюрьма… Нет.

Марк почувствовал, как она вытаскивает пистолет из его кобуры, и не стал ей мешать.

– Сдавайтесь! – проговорил «пластмассовый солдатик». – Вы окружены, у вас нет шансов, – он выхватил рацию. – Полковник Дайгер, прием! Она здесь, здесь!

Появился второй легионовец, тоже с автоматом, прицелился в них. Терри повернулась и прокричала:

– Стойте на месте, иначе конец! – и сунула пистолет себе в рот.

Легионовец что-то заговорил в рацию, поглядывая на второго бойца. Ситуация патовая. Еще вчера Марк был уверен, что знает и понимает Терри Смит. Но он не брался предположить, как поведет себя Анна Уоррен.

Появился еще один человек в форме Легиона, он стоял против света, с надменно поднятой головой. Поднес громкоговоритель ко рту:

– Послушай, Анна, детка. Тебя никто не обидит. Все, что мы хотим, – прекратить войну, которую развязал твой сумасшедший папаша. Разве ты готова умереть только потому, что твоя мать не права? Я понимаю, когда мы умираем за мир и свободу, но когда ты расстаешься с жизнью, чтоб война продолжалась…

Слова легионовца звучали фальшиво. Анна сглотнула и зажмурилась.

Ронни

В кафе я поднялась, держась за стену. Арес ждал меня, переминаясь с ноги на ногу.

– Что? – спросил он.

– Пойдем, заберем подполковника, дотащим до джипа, тогда они заберут нас, не отвертятся.

– Может, и так. Хотя мне кажется, они куда-то очень спешат.

Мы подошли к разбитой витрине. Пожар на складах стихал. Прожектор вертолета туда-сюда ползал по проваленным крышам. Подполковника не было видно на пустыре. Зато тело Локи лежало на возвышенности. Дальше я разглядела погибших Чипа и Дейла. Чипу повезло, он погиб от пули. Дейлу оторвало ноги, его смерть была страшной.

Восточнее, где светлела линия горизонта, столпились легионовцы. Целились они в нагромождение бетонных плит. Наверное, там и пряталась Терри Смит, или кто она на самом деле. На небе ярко пылало семь звезд, я с трудом сфокусировала взгляд, чтобы они не разбегались. Слишком ярко горят.

Я прищурилась и поняла, что звезды растут. Вот это уже не звезды, а световые прямоугольники. Вскоре донесся рев двигателей, и на развалинами показались четыре конвертоплана, какие были на вооружении только у Синдиката.

– Твою в душу мать! – крикнула я и рванула из кафе туда, где оставила подполковника.

Арес, пригибаясь, бежал рядом. Не разобравшись в происходящем, один из легионовцев выстрелил в нас, мы упали, скатились в углубление. Ненадолго происходящее на пустыре выпало из поля зрения.

Курт по-прежнему был без сознания. С замирающим сердцем я нащупала пульс на его шее, выдохнула с облегчением. Живой!

И тут загрохотало так, что и я, и Арес упали в грязь. Черная вертушка, что висела над складами, вспыхнула и развалилась на куски. С диким свистом над нами пролетел вращающийся винт, срезал верх ржавого автобуса, вспорол асфальт дороги.

– Валим, – прокричал Арес, закинул руку подполковника на плечо, я сделала так же. – У Синдиката подкрепление, если не уберемся, нам конец!

Марк Косински

На глазах Марка четыре световых квадрата в небе превратились в конвертопланы, летящие на одинаковом расстоянии друг от друга.

Не успел он возрадоваться спасению, как легионовский вертолет взорвался, Марк ударил Терри по руке, вырывая пистолет. Подмял девушку под себя. Теперь он был сверху и видел, как присели солдаты Легиона и парламентарий.

Прежде чем прибывшие на его просьбу о помощи конвертопланы Синдиката накрыли пустырь шквальным огнем, говоривший с ним надменный Легионовец понял, что теряет Тери, и выпустил очередь по Марку и девушке. В щеку больно ударила крошка, выбитая пулями из бетона. Потекла струйка крови, горячее капнуло на шею.

Под прикрытием подствольных гранатометов солдаты Легиона спешно ретировались. Бахнуло совсем рядом – видимо, неприятель решил уничтожить Терри, чтоб она не досталась никому, но им не давали прицелиться.

Марк провожал взглядом отступающих и криво улыбался. Все получилось, Они в относительной безопасности. И теперь за ним должок.

Терри, выбравшись из-под него, проговорила:

– Живы, мы живы! Марк, у меня был брат. Если он жив, то где сейчас? Вдруг он у них?

Ее слова будто текли мимо. Со стороны складов, где опустился конвертоплан, бежали бойцы в форме Синдиката. На западе рвались снаряды, еще три конвертоплана кружили над пустырем и не преследовали легионовцев, просто подавляли их огнем. Марк попытался встать и не смог – стало не хватать воздуха, в груди засипело и забулькало. Только тогда он обратил внимание на жжение в груди, похлопал себя по бокам, посмотрел на окровавленную правую руку.

Терри заметила его округлившиеся глаза.

– О, господи, Марк! – она принялась расстегивать на нем куртку, рвать рубаху.

Он лежал на спине и смотрел вверх, на небо и на ее лицо. Марк понимал, что рана, судя по всему, опасная, что это только раньше, в горячке боя, он не замечал, такое бывает. А теперь… и столько крови… мысли смешались, думать связно было почти невозможно.

Терри суетилась над ним, что-то говорила, пыталась закрыть рану ладонью. Потом появились бойцы Синдиката, попытались ее увести, она кричала и сопротивлялась, вырывалась из их рук.

Потом его ненадолго выключило. Очнулся он в гудящем замкнутом пространстве, Терри рядом не было. Над ним нависал сосредоточенный Вальцев.

– Живой, – прохрипел Марк и закрыл глаза. – Где она?

– Ты это, держись, – проговорил Вальцев. – Ты прям везунчик.

– За мной… Должок. Старый закрыл. Теперь – новый. Где…

– С ней все в порядке. Ее отправили к папочке. Как она сопротивлялась!

Марк позволил себе расслабиться, и снова темнота захлестнула его.

Потом были слепящие лампы операционной. Врачи в масках. Белый потолок. Гулкие выкрики хирурга.

На грани жизни и смерти Марк был счастлив. У него получилось пнуть под зад гребаную судьбу. Ответить за свои слова, сделать дело, вернуть долг, который оказался самым сложным в его жизни.

Ронни

Мы лежали в подвале кафе, вздрагивали от каждого взрыва. На голову сыпалась бетонная крошка. Что творится на поверхности, оставалось только догадываться.

Точно так же мы с братом прятались при обстрелах Белграда. Лежали, прижавшись боками, и молились, чтобы все скорее закончилось.

В этот раз бой завершился быстро, и явно не в пользу братца Дайгера. Я искренне желала, чтобы Айзека подстрелили. Воображала, как найду его посеченную осколками тушку, желательно без рук и ног, и пройду мимо…

Нет, это все самообман. Не пройду я мимо, даже такой сволочи попытаюсь помочь, чтобы он потом всю жизнь это вспоминал.

Моя рука сжимала руку Курта. Держись, подполковник! Мы вытащим тебя.

Когда стихли выстрелы, Арес отправился разведать, что там. С трудом открыл люк, на который обрушилась часть стены, и ненадолго пропал.

Теперь, в покое, казалось, что башка болит невыносимо. Тошнило. Дергало плечо с осколком. Ощущение было, будто меня разорвали на сотню маленьких Ронни и слепили заново. И несмотря на все это неугомонный мозг пытался анализировать ситуацию, обсасывал ее и так, и эдак.

Вернулся Арес через семь минут. Сел на корточки и проговорил:

– Надо попытаться вытащить его. Я осмотрел поле боя. Джип с выбитыми фарами почти не пострадал. На нем можно добраться до штаба. Это не опасно, синдикатовцы улетели восвояси.

– Айзек? – спросила я.

– Не осматривал тела, не знаю, где он. Там все завалено трупами. Настоящая мясорубка.

Когда мы с Аресом вытащили Курта, уже рассвело. Солнца не было видно за тучами, и в кафе через затонированные стекла лился неприветливый серый свет.

Нам повезло. Мы не преодолели и трех километров, как навстречу выехала точно такая же машина. Из нее выпрыгнул молодой поджарый лейтенант и крикнул:

– Что у вас случилось?

– Нам нужна помощь, – проговорил Арес и распахнул заднюю дверцу, демонстрируя сиденье, где я прижималась к подполковнику, чтобы он не падал.

Я знала, что он жив. И что еще долго я пробуду с ним. Может быть, даже всю жизнь? Хотя это казалось только мечтой.

Эпилог

Курт Дайгер

Курт Дайгер постучал в коричневую дверь с золоченой, слегка затертой ручкой. Генерал Краузе ответил с легким немецким акцентом:

– Входите, полковник Дайгер.

Пока Курт не мог свыкнуться с новым званием, с потерей глаза он свыкся быстрее. Правда, поначалу повязка мешала, но привык он быстро. Да и смотрелся с ней, чего греха таить, неплохо, о чем ему сообщило первое же зеркало, в которое Курт глянул, выйдя из палаты. Прямо как Ганнибал Барка. Тем более что скоро в глазницу поставят протез.

Чернявый узколицый генерал был ровесником Дайгера и напоминал скорее итальянца, чем немца. Позади него висел портрет генерала Джона Тейлора, основателя Легиона. Вильгельм Краузе не стремился к роскоши, его кабинет был обставлен просто: старый офисный стол, шкаф с книгами и папками. Два сейфа. Стол с компьютером. Монитор на стене – для экстренной связи.

– Присаживайтесь, Курт. Как вы себя чувствуете?

Черные чуть раскосые глаза смотрели с сочувствием и неподдельным интересом.

– Странно, – честно ответил Курт, положив руки на подлокотники.

– О чем вы хотели поговорить?

– Об Айзеке, моем брате…

Услышав его имя, Вильгельм скривился:

– Если вы хотите просить о его помиловании, то нет. Он и беглый Гительман нанесли ущерб Легиону своими подковерными играми. Каждый хотел завладеть Анной Уоррен, чтобы использовать ее… Снисхождения им ждать не приходится.

– Согласен с вами. Я сочту приговор справедливым, каким бы он ни был. Но мне бы не хотелось свидетельствовать против него в интересах обвинения. Он мой брат, он и без моего участия свое получит.

Лицо Вильгельма разгладилось, он почесал бровь карандашом, задумался ненадолго, потом кивнул:

– Хорошо, учитывая ваши заслуги перед Легионом.

– Спасибо, – Дайгер наконец расслабился и откинулся на спинку стула. – Гительмана, значит, не нашли?

– Нет, – генерал встал, направился к сейфу. – Может, немного выпьем? У меня есть французское вино, – он вытащил темную бутылку. – Красное сухое, тридцать лет выдержки.

– Спасибо, пока мне нельзя: я принимаю лекарства. Может, в следующий раз.

– Главное, чтобы Гительмана с мальчишкой, Джорджем, Синдикат не нашел быстрее нас. Джордж Уоррен наш последний козырь. Вот только знать бы, где этот козырь сейчас находится. В какой колоде или в чьем рукаве.

– Да. И еще один вопрос насчет девушки из Сербии…

– Которая уникум? Хм… Да, я говорил с ней. Согласен с вами, у нее большое будущее, и все сделал, как вы просили.

– Спасибо, – Дайгер поднялся.

– Не за что, – пожал плечами Краузе. – Когда восстановите здоровье, еще поговорим.

– До свидания. С меня – празднование по поводу моего повышения.

Покинув кабинет генерала, Дайгер спустился на первый этаж, вышел на порог и пожалел, что не курит. Ему предстоял, может быть, самый неприятный разговор в жизни.

Ронни

Чемодан получился совсем тощим – вещей у меня почти не было, кроме тех, в которых я отправилась в Англию, будь она проклята. Умылась, причесалась, прижала к голове торчащие в стороны волосы. Еще месяца три, и они отрастут, и получится толстенная коса.

Брови я выщипала, и теперь в синей кофте и светлых джинсах даже походила на девушку, пусть не очень симпатичную, но ведь и не страшную! Даже если бы я была распоследней красавицей, меня точно так же выгнали бы из армии.

В дверь постучали. Сердце застучало тоже.

– Открыто, – крикнула я чужим голосом, и в комнату вошел он, Курт Дайгер.

Он почти восстановился, правда, немного похудел, и повязка на глазу не портила его.

– Можно?

Он сел на кровать, не дожидаясь приглашения. Я встала у окна, скрестив руки на груди. Странно, но злости не было. Была обида щенка, которого пригрели, а потом понесли на рынок отдавать в добрые руки.

– Я понимаю тебя, Тиана, – сказал он, с сочувствием глядя единственным глазом.

И ведь его слова так искренни, что даже не разозлишься.

– Ты потеряла семью и всех, кого любила, и теперь пытаешься заполнить эту пустоту мной. Не надо. Не губи себя. Ты можешь без труда поступить в…

– Академия ядерной физики, – сказала я по возможности спокойно. – Рассчитываю закончить ее за два года экстерном. Если не понравится, займусь электроникой, кибернетикой, медициной, в конце концов. Буду адаптировать протезы, – я развела руками. – В мире много интересного.

Я говорила и не верила себе. Чем больше слов бросала в бездну будущего, тем больше отдалялась от него, Курта. А так хотелось просто взять его за руку! Но пропасть все шире, шире… И гадские слезы наворачиваются, стыд-то какой!

Он встал и обнял меня… Сказал, что это все для моего блага, и я сама все пойму, когда повзрослею. Сказал, что я еще почти ребенок и много не понимаю только потому, что в крови играет гормон. Похлопал по спине. Отстранился и кивнул.

Потом мы оделись. Я накинула приталенное черное пальто, он – куртку. Вышли на порог, возле которого ждала серебристая машина, едущая в Берлин. Еще раз обнялись, и он поцеловал меня в висок.

Водитель – седовласый вислоусый дядька – открыл передо мной дверцу, и я плюхнулась на сиденье рядом с водительским. Курт положил в багажник мой дистрофичный чемодан.

Зарычал мотор, машина тронулась, и я заставила себя не оборачиваться. Но все равно видела в зеркале заднего вида отдаляющуюся фигуру Курта.

Что ждало меня впереди, я не знала. Подполковник уверен, что я стану великим инженером… или вообще кем-то великим. Пусть будет так. Наверное, нужно постараться оправдать его ожидания. Но одно знаю точно: я обязательно сюда вернусь.

Марк Косински

Заходящее солнце совершенно не грело. Северные окраины Стратфорда давно превратились в трущобы, и хотя последняя заварушка обошла их стороной, выглядели они так, словно именно сюда Легион нанес основной удар.

Старое здание сиротского приюта будило множество воспоминаний. Это место на долгие годы стало ему домом.

Домом, который он некогда покинул, но который навсегда остался в ним.

Кидать байк на бесплатной парковке около приюта чертовски не хотелось, но выбора не было. Марк стянул бушлат с символикой Синдиката и кинул его на сиденье мотоцикла – после отбитой атаки армию в этих местах уважали, может, и дождется его байк…

– А я когда вырасту, у меня тоже будет такой, – Марк потрепал по плечу пацана лет десяти с обритой налысо головой в пятнах йода и мягко отстранил его от входа, чтобы протиснуться с саквояжем внутрь.

– Эй, дядя, это же сержантские нашивки?

– Точно, парень.

– Я в твоем возрасте буду уже полковником!

Марк усмехнулся.

Он не хотел быть полковником, не хотел быть даже капитаном, но генерал Жофре, нашедший минутку, чтобы навестить его в госпитале, сказал очень интересную вещь:

– Парень, я видел, как ты дрался. Можешь сделать так же, как я. Пойти в офицерскую школу и пробираться вверх, ступенька за ступенькой, чтобы однажды стать кем-то.

Марк не знал, хочет он этого или нет. Вольная жизнь бандита… в ней есть свои большие плюсы. Ну и минусы тоже. Очень жирные.

В любом случае, он собирался вернуть долг тем, кто помог ему сдержать слово перед черноволосой девчонкой.

Жофре помог Марку с документами, выправил направление в военное училище. Вальцев уверял, что Жофре видит в нем себя в молодости. Может, и так.

– Можно?

Дверь в конце коридора за последние двадцать лет не поменялась. Тот же ржавый кусок металла, кое-как покрытый не держащейся на нем дешевой водоэмульсионкой. На сей раз – желтой.

А вот женщина в узком длинном кабинете изрядно сдала. Некогда черные кудри теперь стали блекло-серыми, лицо вытянулось, и только карие глаза смотрели все так же цепко.

– Входите, конечно. Я могу вам чем-то помочь, сержант?

– Да, – Марк поставил саквояж на стол. – Я хотел бы, чтобы вы эвакуировали приют в Австралию. Здесь около семисот тысяч. Еще полтора миллиона ждут вас в банке «Сидней Кэпитал».

– Я не люблю шутки, – дама встала и гневно взмахнула рукой. – Выметайтесь отсюда!

Марк открыл саквояж и достал из него первую пачку, кинул ее собеседнице через широкий стол, затем вторую, третью, четвертую.

Она отпрянула. Потом хрипло спросила:

– Кто вы?

– Помните мальчишку, которого вы постоянно с боем забирали из полиции?

Глаза ее широко распахнулись. Она уставилась на Марка, даже рот слегка приоткрыла. Прищурилась, открыла ящик стола и достала очки в громадной роговой оправе. В них она казалась гораздо старше и совсем не напоминала ту боевую молодую женщину, которая так давно возилась с беспокойным пацаном.

Марк продолжал:

– Мальчишку, которому прямо в этом кабинете зашивали ножевую рану на предплечье, потому что если бы он попал в городскую больницу, то из нее прямиком ушел бы в тюрьму-малолетку? Который перед тем, как навсегда покинуть эти стены, пообещал, что однажды вернется и изменит вашу жизнь?

– Марк, – сказала она. – Марк Косински… Кого ты ограбил? Во что ты опять влип?

– Это честные деньги, – ответил он, соврав без угрызений совести. – Уезжайте. Здесь будет только хуже. Война не кончится еще годы. А в Австралии тихо, и кенгуру. Помните, вы нам на уроке рассказывали про них?

Заведующая приютом обошла стол, встала перед гостем. Заглянула в глаза. Отошла на шаг, окинула взглядом с ног до головы и сказала:

– Поехали с нами. У меня девятнадцать детей, двое пожилых учителей и немой дворник из недавних учеников. Ты нужен нам. Ты нам поможешь.

– Извините, – Марк отстранился. – У меня еще не все долги розданы. Я пока остаюсь здесь.

Он выложил на стол пластиковый файл с документами и несколькими банковскими картами, потом кивнул ей. Не сдержавшись, легко дотронулся до плеча женщины и покинул кабинет.

Солнце скрылось за домами. На мотоцикле гордо восседал давешний лысый пацан и вещал толпе детей – от пяти до тринадцати лет:

– Это на нем мой брат приехал, старший, поняли? Он щас меня увезет, а вы тут останетесь!

Марк остановился, давая возможность пацану еще покрасоваться, достал мобильник, набрал номер. Это была особая связь, далеко не все могли позволить себе такую.

– Что, как у тебя? – спросил знакомый голос.

– Деньги передал. Все нормально.

– Ага, отлично. Стало быть, то, ради чего мы то ограбление затеяли, свершилось, так?

– Свершилось. Ты как?

– Я свою долю растасовал по разным местам, как и хотел. Прикупил кое-что, вложился в кое-чего… не пропаду. А ты что, таки все отдал, ничего решил себе не оставлять? Ладно, ладно, слышу по твоему молчанию, что так и сделал. Долг, да? Закрыл долг всей своей жизни. Ясно. Как мы с тобой, свяжемся еще?

– Свяжемся, – сказал Марк.

– …И свидимся, и спишемся, и много еще чего нам с тобой, скорее всего, предстоит. Жизнь впереди длинная, куча всякого в ней будет. А, друг? Так что, до встречи?..

– До встречи, – согласился он. – И будь осторожен.

– А я всегда осторожен!

Пацан на мотоцикле еще что-то гордо вещал. Выключив телефон, Марк подошел, взял его под мышки, поставил на землю и сказал:

– Не сегодня, братец. Но рано или поздно я за тобой приеду.

Он накинул бушлат на плечи, завел мотоцикл и вырулил на дорогу. Оглянулся, махнул рукой детям и поехал.

Надо было вернуть байк хозяевам, а потом – в армию Синдиката.

Анна жива. Стас Вальцев жив. Марк жив. Он расплатился с теми, кто воспитал его. Расплатился так, как мог, позволив девятнадцати детям уехать в далекий, счастливый край. Долги розданы… почти.

Он просто будет идти вперед, дальше, не сворачивая, по прямой, беря в долг и отдавая долги, помогая и получая помощь, ненавидя и прощая, дыша полной грудью и живя широко, от всей души, как делал всегда.

Марк Косински выжал ручку газа и «Тайгер Эксплорер», взревев, понес его прочь от прошлого – в будущее.

Примечания

1

О, наши! Вы кто? (хорв.) Имеется в виду Уильям Шекспир.

Content

Андрей Левицкий
Кулак войны

Эпилог

Примечания