Василий Головачёв

Невозможное неумолимо

© Головачёв В. В., 2018

© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Композиция 1. Рикошет

Китайский навигационный спутник «Бэйдоу-33» был запущен с космодрома Сичан ракетой «Чанчжэн-3» в середине две тысячи восемнадцатого года и вошёл в группировку из тридцати пяти спутников, призванную обеспечить нужды глобальной навигации Китая и всего Восточно-Азиатского региона. Находясь на круговой стационарной орбите на высоте двадцати одной тысячи пятисот километров над поверхностью Земли, он исправно принимал сигналы и передавал всем нуждающимся в определении точных координат местонахождения.

Двадцать первого июля он появился над югом Китая в шесть часов утра по времени Пекина, пересёк страну с юго-востока на северо-запад и появился над северо-восточной частью России на широте озера Виви.

Увидеть спутник с Земли невооруженным глазом было невозможно, так высоко располагалась его орбита, поэтому наблюдали за ним специальные радары сопровождения вооружённых сил Китая, для которых он был одним из многих сотен искусственных объектов, кружащих вокруг планеты. Центр управления группировкой спутников «Бэйдоу» располагался на территории космодрома Тайюань в провинции Шаньси. Контролировали ситуацию в космосе три десятка операторов, но они были людьми и не сразу отреагировали на замигавший на экранах системы контроля оранжевый огонёк. А потом компьютер сообщил всем сотрудникам центра приятным женским голоском:

– Сбой в передаче сигнала спутника системы «Б» номер 33. Спутник заблокирован.

В операционном зале центра началось оживление. Операторы начали вертеть головами, переговариваться, застучали по клавиатурам компьютеров, кто-то позвал ведущего оператора, тот побежал к кабинету начальника центра генерала Ксинга Дуна, по огромному куполовидному залу прокатилась волна торопливых шепотков и скрипов.

– Генерал Ксинг… – проблеял начальник смены.

– Знаю, Фан, – отмахнулся сухолицый, малого росточка, лысоватый, в очках, генерал Ксинг Дун. – Занимайтесь перераспределением потока, начались сбои. Объясните клиентам, в чём дело. Я доложу боссу.

Оператор убежал.

Ксинг Дун связался с резиденцией министра обороны в Сучане: была суббота, и высшее руководство вооружёнными силами Китайской Народной Республики отдыхало, свято выполняя наказ главы КНР «вести здоровый образ жизни».

– Вы с ума сошли, генерал? – недовольно ответил министр Ли Фанчен, в отличие от плосколицего и плешивого Ксинг Дуна не носивший очков. – Как это – исчез спутник?

– Мы подозреваем, что его сбили, – заикнулся начальник центра.

– Кто?!

– Ну… русские… спутник перестал передавать сигналы над территорией России.

– Чушь! Спутники на такой высоте никто не может сбить! И русские предупредили бы в случае испытаний какого-то нового оружия, я хорошо знаю русского министра.

– Тогда это американцы. Надо доложить Председателю.

– Разбирайтесь со своими проблемами, генерал Ксинг, я сам решу, кому что докладывать. – Ли Фанчен почесал переносицу и связался с центром контроля воздушного пространства Китая.

* * *

Атомная подводная лодка США «Иллинойс» с экипажем в сто тридцать человек всплыла двадцать первого июля в свободной ото льда зоне Северного Ледовитого океана в точке с координатами: восемьдесят два градуса северной широты и сорок градусов восточной долготы. На картах на дне океана располагалась котловина Нансена глубиной от тысячи до четырёх тысяч метров, от неё до Северного полюса простирались сплошные льды на протяжении семисот километров, а до ближайших русских территорий – Земли Франца-Иосифа – было не более трёхсот километров открытой в летние периоды воды. Он-то и был целью подводной лодки, а точнее – военная арктическая база России на нём, весьма ощутимо раздражавшая Пентагон.

Задача, поставленная перед экипажем лодки, состояла в запуске трёх подводных дронов для изучения береговой линии, как материковой, так и островной. Эксперты Пентагона считали, что беспилотники смогут бесшумно подобраться к базе «Арктический трилистник» на острове Александры и скрытно вести наблюдение за российскими военными длительное время.

В семь часов утра по времени сорокового меридиана капитан субмарины Билл Пауэрс отдал приказ старпому Рэду Бэкфорду начать процедуру спуска роботов.

Погода в этом районе Северного Ледовитого океана стояла пасмурная, с запада на восток наплывала череда хмурых облаков, однако ветер практически отсутствовал, а температура воздуха держалась в районе минус одного градуса по Цельсию.

Полынья, созданная летними подвижками льдов и представлявшая собой трещину длиной в три километра и шириной всего в полсотни метров, могла в любой момент сузиться. Поэтому матросы спешили закончить дело, высадившись на верхнюю палубу лодки у открытого люка одной из ракетных шахт, через которую и выгружались беспилотные подводные аппараты, произведенные фирмой Teledyne Webb Research Corporation. Дроны Echo Seeker представляли собой акулоподобные модули длиной до пяти метров, способные в свою очередь запускать мини-роботов Sand Shark весом до семи килограммов, которые несли на себе множество датчиков, в том числе сейсмологических, а также видеокамеры с большим разрешением, работающие как на глубинах до десяти метров, так и на воздухе.

Капитан Пауэрс, понаблюдав за спуском на воду серых «акул», решил размяться на свежем воздухе, накинул парку и вылез на палубу субмарины, присоединившись к старпому.

– Проблемы?

– Никаких, сэр, – выдохнул облачко пара коренастый Бэкфорд. – Всё спокойно, работаем в штатном режиме.

Капитан оглядел бескрайние ледяные поля, покрытые торосами, по мутному белому пятну в облаках определил местонахождение солнца.

– У нас двадцать минут, Рэд, скоро появятся русский и китайский спутники.

– Успеем, капитан. Можете передавать на базу об успешном завершении операции «Seawolf».

Капитан прогулялся по жирно блестевшей чёрной палубе субмарины, прислушиваясь к своим ощущениям: показалось, что он забыл что-то важное, связанное с положением лодки, – и направился к рубке, похожей на грибообразный нарост. Взялся рукой за поручень лесенки, и в этот момент на него дохнуло таким холодом, что капитан невольно подпрыгнул, с изумлением глянув на небо.

С такой же оторопью начали оглядываться и матросы, не понимающие, откуда в штиль взялся такой объёмный порыв морозного ветра.

– Дьябло… – открыл рот старпом, собираясь высказать своё отношение к атаке холода. Закончить фразу он не успел.

С неба на полынью с дронами и субмариной выпало переливчатое прозрачное облако, напоминающее гигантскую каплю нагретого до высоких температур воздуха, и всё, что находилось между ледяными стенами трещины, а также часть этих стен и огромный объём воды вместе с субмариной – исчезли!

Переливчатое облако погрузилось в полынью, продолжая всасывать воду словно колоссальных размеров рот, затем покрылось сыпью звёздочек и пропало в небе…

* * *

База российского Северного флота «Арктический трилистник» была введена в строй несколько лет назад, в две тысячи шестнадцатом году, и представляла собой единственный в мире объект капитального строительства, возведенный на восьмидесятом градусе северной широты. В момент сдачи базы в эксплуатацию все западные средства массовой информации разразились паническими статьями о «скорой агрессии русских в Арктике и об её стратегическом превосходстве». «Агрессию», конечно, можно было списать на ущербность фантазии политиков и журналистов, а вот «стратегическое превосходство» журналисты не придумали. «Трилистник» мог контролировать всю западную часть акватории Северного Ледовитого океана, а при необходимости и защитить север России от воздушного налёта со стороны США через полюс.

Поскольку Министерство обороны России открыто объявляло о своих планах по защите Родины, вид и архитектура базы были доступны всем пользователям Интернета, желающим ознакомиться с этим замечательным во всех смыслах сооружением.

Пятиэтажный «Трилистник» был установлен на сваях, что позволяло ему не бояться снежных заносов.

Площадь всего комплекса превышала четырнадцать тысяч квадратных метров. В состав базы кроме административно-жилого корпуса входили электростанция, водоочистная станция на семьсот тонн воды, береговая насосная станция для закачки топлива, отапливаемые гаражи для техники и ангары для самолётов, дронов и вертолётов.

В сам комплекс «Трилистника» были встроены комнаты для военно-технического персонала со всеми удобствами, кабинеты врача и стоматологический, палата для возможных больных, тренажёрный зал со спортивными снарядами, актовый зал, оранжерея, класс для подготовки специалистов, атриум (культурно-развлекательный центр), бильярдная, галерея со смотровой площадкой, теннисный корт и большой обеденный зал на двести человек.

Однако в открытый доступ не поступали сведения о военной «начинке» комплекса – о служебных помещениях с аппаратурой, радарах, пунктах наведения авиации, зенитно-ракетных подразделениях, системах связи и складах, что, естественно, не могло не вызвать интерес разведок США и НАТО.

Защищали базу новейшие системы воздушно-космической обороны – С-500 «Прометей» и «Панцирь 2С», а также перехватчики МиГ-31 и истребители-бомбардировщики Су-34, базирующиеся тут же, на острове Александры.

Двадцать первого июля в семь часов три минуты утра по московскому времени дежурный оператор связи старший лейтенант Легойда, находившийся в зале контроля воздушной обстановки над архипелагом, получил странное предупреждение из Центра космической обороны России «смотреть в оба».

– Первый, что вы имеете в виду? – удивился старший лейтенант.

– Над вами только что исчез китайский спутник, – ответил дежурный офицер Центра капитан Подвойский. – А мы до сих пор сидим «на ушах» после происшествия на озере Виви.

– Понял вас, – подтянулся старлей, уставший после ночного бдения, хотя летом в этих широтах день и ночь светило солнце. – Перехожу на «внимание».

Несколькими переключениями на пульте контроля он заставил напрячься всех операторов комплекса, отвечающих за работу своих подразделений, и вывел на ситуационный экран обзора панораму острова.

Погода на архипелаге в этот день была пасмурная, небо закрыла пелена облаков, пришедшая через Европу с Атлантики, но видимость снизилась ненамного, телекамеры давали устойчивую картинку и видели каждый камень и сугроб на островах архипелага, а камеры на буях – акваторию моря на расстоянии до двух километров.

Ветер дул умеренный, снега не было, и температура воздуха поднялась до минус одного градуса.

– Ничего не вижу, – хотел доложить оператор, и в этот момент экран, на который выводилась передача с камеры, обозревающей северный мыс Нагурского острова Александры, мигнул, изображение в нём расплылось на мгновение, и он стал зернисто-серым.

– Блин! – сказал Легойда вслух.

Соседи тоже забеспокоились: кроме того, что отключилась камера обзора, перестали работать цепи передачи информации от сейсмодатчиков и лазерных дальномеров системы прикрытия периметра.

– Товарищ капитан, – доложил оператор старшему смены, – у нас нештатка! Нет сигнала от камер с берега Нагурского, отключились системы контроля!

– Вижу, лейтенант, – отозвался озабоченный начальник смены капитан Сычеников, – попробуйте перезагрузиться.

Он снял трубку внутригарнизонной связи.

– Товарищ майор, ЧП в зоне мыса Нагурского! Отключились видеокамеры и датчики контроля среды!

– Понял, капитан, – пробурчал майор Петренко, отвечающий за охрану базы. – Высылаю наряд!

Спустя две минуты от взлётно-посадочной полосы оторвался дрон «Орлан» и направился в сторону северной оконечности острова, на котором кроме модулей полевого контроля и видеокамеры стояла недавно смонтированная геофизическая станция метеоконтроля, которая тоже перестала подавать сигналы.

На экранах обзора появился остров с высоты двухсот метров, полоса аэродрома, линейка вертолётов, за ними справа показались домики погранзаставы Нагурская.

Беспилотник сделал вираж и через минуту подлетел к мысу Нагурского. Но вместо скал и снеговых заносов на вершине возвышенности взору операторов предстала широкая ровная ложбина шириной в полкилометра и глубиной в пятьдесят, начинавшаяся в километре от мыса и заканчивающаяся кратероподобным углублением, обрывающимся в море. Ни модулей контроля, ни будки метеомониторинга, ни защищённых от снега и льда укрытий для аппаратуры видно не было. Они исчезли, как исчезли сотни тонн льда, снега и базальта под ними.

– Что это?! – севшим голосом проговорил лейтенант, командир группы наблюдения, первым обнаруживший аномалию. – Нас атаковали?! Мы проморгали ракету?!

– Никакой ракеты не было, – возразил ему помощник. – Лёд как корова языком слизнула!

– Ни фига себе! – нервно рассмеялся третий, самый молодой из операторов. – А если бы этот язык по базе прошёлся?!

Под куполом зала раздался басовитый гудок, тявкнула сирена: поднялась тревога.

К вертолёту Ми-8ТМ возле левого крыла «Трилистника» бросились пилоты и бойцы десанта…

* * *

Остров Комсомолец, принадлежащий архипелагу Северная Земля, является самой северной точкой Азии. Архипелаг был открыт в тысяча девятьсот тринадцатом году экспедицией Бориса Вилькицкого и назван Тайвай. Позже ему дали официальное название Земля Императора Николая II, а в тысяча девятьсот двадцать шестом году переименовали в Северную Землю. Еще через десяток лет архипелаг был подробно описан экспедицией Сергея Ушакова. Тогда же появился на картах и остров Комсомолец. Его северный мыс, Арктический, и Северный полюс Земли разделяет расстояние всего в девятьсот девяносто километров.

Почти на пятьдесят процентов Комсомолец покрыт льдами, на нем четыре ледника, а максимальная его высота – семьсот восемьдесят один метр.

Зимой температура на острове, как и на всём архипелаге, достигает минус сорока восьми градусов, летом поднимается до плюс шести. Всю его поверхность занимает арктическая тундра, покрытая мхами и лишайниками, а также зарослями камнеломки, лисохвоста и крупки. На юге летом начинает цвести неяркий полярный мак.

Живность острова весьма скудна. На нём гнездятся только кулики, поморники, глупыши да чайки. В прибрежных его водах водятся нерпы, тюлени, моржи и белухи.

Июль на архипелаге – это полярное лето, умещавшееся, по сути, в один месяц. Двадцать первого июля погода на островах стояла тёплая, несмотря на пасмурные небеса, температура держалась с утра плюсовая, ветер дул с материка, и на берегах острова появились тюлени и моржи, рискнувшие понежиться на «тёплой» гальке.

Однако их счастье длилось недолго.

Внезапно из туч на остров выпало почти невидимое облако, состоящее из тысяч прозрачных воздушных шариков, похожих на мыльные пузыри, врезалось в бугристый язык ледника под мысом Арктическим, пропахало длинный двухкилометровый ров шириной в полкилометра и глубиной в сто метров, вырвало кусок каменистого гребня высотой в семьдесят пять метров на мысу, заискрилось миллионами звёздочек и утонуло в небе.

Тюлени забеспокоились ещё до появления странного облака, но разбегаться и нырять с берега в воду начали только после атаки облака на остров. Длилась эта бесшумная атака всего несколько секунд.

Снежная пыль улеглась, воздух снова стал прозрачным, и чайки, тучей взлетевшие над островом, могли теперь видеть идеальный округлый шрам, словно проделанный в породах и льдах острова гигантским долотом.

Людей поблизости не оказалось. Хотя буквально в пяти километрах от мыса, в бухточке на западном берегу острова, как раз началась погрузка необходимых материалов на борт патрульного корабля ледокольного типа «Иван Папанин», способного преодолевать льды толщиной до полутора метров и вооружённого крылатыми ракетами «Калибр». Целью похода корвета-ледокола было патрулирование в арктической зоне российских вод.

К счастью, странное облако не свалилось на голову морякам, иначе наделало бы бед в небольшом порту, где кроме ледокола стояли катера и экранолёты. Однако след оно оставило на острове заметный.

* * *

Хребет Джугджур в Хабаровском крае, в переводе с эвенкийского – «высокая безлесная гора», тянувшийся вдоль побережья Охотского моря на семьсот километров, давно известен своей удивительной природой, каменными коридорами грабенов и ущелий, пещерами, курумами[1], иногда схожими с развалинами крепостей, и таинственными явлениями, среди которых есть и внезапное исчезновение людей, и странные звуки, и появление НЛО.

В двадцатые годы двадцать первого века на горы Джугджура зачастили экспедиции: геологические, этно-археологические и просто группы туристов. Участников последних влекли тайны, окутывающие эти места сказочно-мистическим туманом, а также исключительно красивые пейзажи, где не ступала нога человека, и «развалины крепостей», по большей части сложенные столбчатыми и глыбо-блоковыми структурами. Хотя некоторые из них и в самом деле поразительно напоминали остатки искусственных сооружений.

Двадцать первого июля одна из таких туристических экспедиций, организованная владивостокским турбюро «Дальтур», возглавляемая опытным путешественником Дмитрием Сениным, высадившись с борта вертолёта Ми-38 на берег реки Икари в семидесяти километрах от села Аян, направилась в горы к перевалу Чисбулук, ведомая опытными проводниками турагентства: тридцатилетним Гриней Скирюком и пятидесятилетним эвенком Ваней Косевым.

В группу входили двенадцать человек, в том числе шестеро жителей Приморского края, трое москвичей, один журналист из Санкт-Петербурга и двое японцев. Никого из них не смущало, что Джугджур негостеприимен и часто встречает гостей морозами, дождями, опасными кручами, промозглыми туманами – даже летом! – и дикими зверями. Им пообещали немыслимые красоты, отсутствие комаров, мошек и клещей, великолепную рыбалку на хариуса в реках Икари, Иван и Олня, выход к гольцу Бараний Лоб, окружённому каменистыми осыпями, и поиск золотых самородков.

Без четверти час дня по местному времени группа взобралась на перевал высотой в четыреста метров и оттуда смогла убедиться в справедливости оценок туристов, уже побывавших здесь: обрывистые стены ущелий и вычурные скальные останцы по берегам рек и в самом деле захватывали дух своей первозданной красотой! Дышалось на перевале легко, несмотря на пряную сырость горной тайги кругом: склоны гор поросли аянской тёмно-зелёной елью, в зарослях которой иногда просверкивали более светлые даурские лиственницы, травы в июле цвели, принося изумительные запахи, было тепло, и туристы сняли головные уборы, бейсболки и летние шапки с козырьками, расстегнули куртки и подставили лица под лучи низкого солнца.

Голец Бараний Лоб высился перед ними, действительно напоминая формой голову барана, слева опоясанный неширокой рекой с отвесными скальными берегами, справа отгороженный от ущелья языком раскатившихся каменных глыб и камней поменьше. Многие из этих глыб собирались в подобие стен, напоминающих крепостные.

Радостные туристы начали снимать пейзажи на камеры и делать селфи.

– Привал, – объявил Ваня Косев, старший из проводников, лысоватый, сухонький, но жилистый.

По-русски он говорил почти с таким же акцентом, с каким общались с членами группы японцы.

Сделали привал, пообедали консервами, не разжигая костра, запили водой, набранной в реке. Снова отправились в путь. Примерно через час добрались до первых камней длинной россыпи, подпиравшей голец, еле продравшись сквозь заросли кедрового стланика. Снова занялись фотографированием, разбившись на пары и тройки; среди туристов были и три девушки.

Ровно в пять минут третьего Ваня Косев начал собирать группу, чтобы двинуться к гольцу, и в этот момент случилось невероятное.

Из-за ближайшей горы вывернулось странное прозрачное облако, напоминающее сгусток едва видимого зернистого тумана, проползло по ущелью, по которому текла речка Икари, и пропахало его словно гигантским плугом до вершины гольца, оставив длинную ложбину шириной в полкилометра и глубиной в пятьдесят метров! При этом оно задело край курума, слизнув камни как язык – сахарную пудру, растворив в себе гигантские глыбы, валуны, заросли стланика и двух туристов из Москвы, Сашу Таранова и его подругу Лену.

Произошла эта метаморфоза в абсолютной тишине. Лишь после того как облако, оседлав голец и просияв миллионами электрических искр, успокоилось на его месте, послышался стук камней, осыпавшихся в проделанный облаком геометрически идеальный ров. А потом замершие туристы закричали и бросились бежать к реке, подальше от прожорливого, невесть откуда взявшегося «призрака».

Проводники, оторопев, подняли ружья, готовые дать отпор неизвестно кому, заговорили на своём языке, упомянув злого духа Харги, потом побежали догонять и успокаивать разбегавшихся туристов. И вовремя: едва все члены группы отступили к речному обрыву – туда с шумом устремилась вода, так как часть урочища и русла реки исчезли! – из туманно-зыбкой глубины облака вырвался прозрачный рукав, напоминавший многосуставчатое щупальце, стегнул по куруму, проделав в нём десятиметровую глубинную расщелину, и убрался обратно в облако, оставив после себя по краям расщелины цепочку сияющих золотом сталагмитов.

Если бы здесь стояли люди – от них не осталось бы ничего.

Композиция 2. Они и мы

Утром двадцать первого июля генеральный секретарь НАТО Ян Болтунберг получил сообщение от начальника Управления морской разведки о том, что американская подводная лодка «Иллинойс» исчезла в районе акватории Северного Ледовитого океана в точке с координатами: восемьдесят два градуса северной широты и сорок градусов восточной долготы. Предположительная причина исчезновения – атака русской субмарины класса «Ясень-М», прозванной моряками «чёрной дырой» и «ужасом глубин».

– Вы уверены, адмирал? – с недоверием спросил Болтунберг начальника Управления. – Русский флот давно ушёл к своим берегам. По вашим же данным сейчас Северный Ледовитый океан патрулируют всего два их фрегата и субмарина «Чисмена».

– «Иллинойс» исчез внезапно, – мрачно ответил ему адмирал Чемберс, – во время спуска на воду подводных разведботов. А так как в тех широтах действительно не было замечено надводных кораблей русского флота, это означает, что «Иллинойс» подстерегла русская субмарина.

– Вы её засекли?

– Н-нет, но…

– Бросьте, Кевин, – усмехнулся Болтунберг. Он прекрасно знал, что, несмотря на возросший военный потенциал России, появление новых кораблей и стремительный рост морской мощи, русские никогда не нападут первыми, однако для выколачивания денег на содержание НАТО из стран блока нужно было всегда и всюду кричать диким голосом: русские идут! – поэтому он сформулировал короткую ответную речь Чемберсу так:

– Русские нас боятся, Кевин! Месяц назад, когда мы двинули в океан нашу армаду, они сразу впустили к себе экспертов ООН.

– Вы имеете в виду – к объекту WUFO на озере Виви?

– Совершенно верно. Русские испугались, особенно после того, как мы запустили «сорок четвёртый»[2] в объект WUFO.

– Который исчез.

– Главное, что мы избавили мир от страшной угрозы.

– Может, русские захотели отомстить?

– Не уверен, но мы проанализируем случившееся, занимайтесь своим делом, Кевин, я звоню Пуппо. – Генсек имел в виду министра обороны США.

Система кодовой защиты связи отработала свои функции, и Болтунберг увидел в глубине экрана компьютера физиономию американского министра.

– Сэр?

– Слушаю, адмирал, – хмуро буркнул смуглолицый Пуппо; в жилах его предков текла арабская, греческая, украинская и немецкая кровь, но по натуре он был истым янки и все проблемы решал исходя из положения «высшей расы», ненавидящей негров, славян и русских.

– Чемберс готов представить доказательства нападения на вашу субмарину русского охотника за подлодками.

– Мы отправили туда «Авакс»[3] с базы в Тромсё. Пока не стоит делать громкие заявления. Не забывайте, всего месяц назад мы направляли флот в российские воды в связи с появлением объекта WUFO. Возможно, объект утонул после нашего ракетного удара как раз в той зоне, где «Иллинойс» «метал икру».

– Но оттуда до озера Виви три тысячи километров!

Пуппо криво усмехнулся.

– Что для него какие-то жалкие три тысячи километров, если, по заявлениям русских, он прилетел с Луны, а до того миллиарды лет путешествовал через Вселенную.

– Вы верите в этот бред?

Пуппо снова показал свою кривоватую улыбку.

– К сожалению, это не бред, адмирал, это абсолютно новые технологии, и если русские завладеют ими раньше нас, нашей гегемонии на планете конец! Вспомните Гитлера. Его «Аненербе»[4] первым воспользовался сбитыми НЛО и сделал летающие тарелки. Мы отстали от них на полвека!

– Русские тоже.

– Но теперь они догнали нас, а после того как захватят WUFO, превзойдут нас по всем параметрам!

– Так вы считаете, что субмарина попала под…

– Не знаю, под кого она попала, хотя почти не сомневаюсь, что это WUFO.

– Но объект исчез в неизвестном направлении…

– Либо он вернулся, либо никуда не исчезал, а переместился севернее.

– Значит, я напрасно поднял тревогу?

– Совсем не напрасно, адмирал, весь мир должен знать, что русские потопили «Иллинойс»! А мы двинем в этот район наши флоты, дабы они отсекли русских и захватили «дикий НЛО», как его называют русские.

– В таком случае надо спешить!

– С информационной атакой – надо, подключайте своих акул пера и объявляйте сбор начальников штабов, завтра мы объявим, что в северные воды направлен авианосец «Джеральд Форд» и три фрегата.

– Пока авианосец дойдёт…

– «Авакс» уже подлетает к району исчезновения «Иллинойса», скоро мы будем знать, что там случилось. Спутники, к сожалению, не могут ничего разглядеть сквозь тучи. Кроме того, я хочу направить туда же субмарину «Орегон», которая проходит испытания в море Бофора.

– На авиабазе Шпицбергена дежурит «семнадцатый»[5], мы можем сбросить десант на лёд в этом районе. Он будет в точке инцидента уже через пару часов, намного раньше субмарины и авианосца.

Пуппо почесал за ухом. Он не любил упускать инициативу из своих рук, но, подумав, решил, что десантировать спецгруппу в район исчезновения субмарины необходимо. Во-первых, десант мог начать поиски подводников и определить причину пропажи лодки. Во-вторых, высадка группы не позволяла русским первыми достичь этого места.

– Хорошо, адмирал, командуйте парадом. Начинаем развёртку сил в северном регионе.

* * *

Директору Федеральной службы безопасности России Колесникову доложили об инциденте с американской подводной лодкой «Иллинойс» в Северном Ледовитом океане в половине восьмого утра. Выслушав сообщение начальника информационного Управления генерала Рыбина, он связался с дежурным на Лубянке и велел срочно вызвать в штаб-квартиру ФСБ начальника Управления спецопераций, заместителей по контрразведке и разведке, а также предупредить директора погранслужбы и начальника Морского Управления о предстоящем совещании.

Собирался Даниил Фотиевич недолго, спустился во двор «сталинской» высотки на Баррикадной, где он жил, и приказал ожидавшему водителю штатного «ЗИЛа» гнать в контору, не обращая внимания на ПДД.

Через тридцать пять минут он уже входил в просторный холл здания Главного Управления ФСБ, на ходу отвечая по мобильному на вопросы секретаря Совбеза Павлова о причинах суеты: Павлов когда-то лет пятнадцать назад сам возглавлял Службу безопасности и прекрасно разбирался в тонкостях её работы.

– Пока никаких комментариев, Игорь Всеволодович, – закончил разговор Колесников. – Разберусь – доложу.

Начальник УСО Флоренский и зам по разведке генерал Спирин уже ждали директора в приёмной, дружно встали.

Колесников пожал обоим руки, жестом пригласил в кабинет, посмотрел на вскочившего секретаря.

Молодой лейтенант, сменивший секретаршу Веру, уважительно вытянувшись, торопливо доложил:

– Генерал Звягинцев едет, начальник Управления контрразведки генерал Пискунов находится в аэропорту Шереметьево, он собирался вылетать в Хабаровск, будет через полтора часа, не раньше.

– Пусть летит, – вспомнил Колесников поручение, данное Пискунову. – Обойдёмся пока.

– Есть. – Лейтенант потянулся к селектору.

– Предупредил остальных?

– Так точно, погранслужба и Морское Управление извещены.

– Хорошо, Саша. – Колесников прошёл в кабинет вслед за приглашёнными, закрыл за собой дверь.

– Присаживайтесь, товарищи.

Генералы сели.

Компьютер директора был уже включён. Колесников набрал пароль, раскрыл емейл, бегло просмотрел письма, вывел на экран район Северного Ледовитого океана с длинной трещиной в ледяном поле, прорезанной полыньёй в форме эллипсоида. Затем включил скайп-систему связи с руководителями подразделений. Главный пограничник ФСБ генерал Морозов находился в Калининграде, а зам Колесникова по морским делам в этот момент работал в Санкт-Петербурге, готовился вместе с руководителями флота к параду тридцатого июля.

На стене кабинета засветились плоские, с эффектом глубины, экраны связи, позволявшие проводить видеоселекторные совещания со всеми руководителями службы в других городах страны.

– Все в курсе?

– Так точно, Даниил Фотиевич, – кивнул Флоренский, по-спортивному быстрый, подтянутый, гладковыбритый, пахнущий дорогим лосьоном.

– Что скажете?

– Исчезла субмарина «Иллинойс» класса «Вирджиния», – сказал узколицый, сероглазый, узкоплечий Спирин, пригладил седой вихор на макушке. – Сто тридцать человек экипажа, водоизмещение семь тысяч восемьсот тонн, двадцать шесть торпед, двенадцать ПУ для «Томагавков». Не бог весть что, наш последний «Ясень» превосходит его по всем параметрам. По нашим данным, «Иллинойс» всплыл в районе с координатами сорок на сорок для запуска подводных беспилотников-разведчиков. Причина исчезновения пока неизвестна.

– Все западные СМИ раздули чуть ли не всемирный пожар, – проворчал начальник морского Управления, – утверждая, что это наших рук дело.

– Пора привыкнуть к такой реакции, – сухо сказал Колесников. – Полмира спит и видит, как бы нас унизить, предать и уничтожить. Я уже звонил Андрееву, – речь зашла о министре обороны, – Георгий Павлович утверждает, что мы в тех широтах никаких стрельб и экспериментов не проводили.

– Но это не все загадки, – сказал Спирин. – Пропал китайский спутник серии «Бэйдоу», а также некоторое тело выпало на остров Александры вблизи нашей арктической базы и проделало там гигантский шрам, после чего застряло на острове Комсомолец, также пропахав в нём огромную борозду. По времени все три события укладываются в цепочку: сначала пропал спутник, потом исчезла лодка, торпедирован остров Александры, последним – остров Комсомолец.

– Вывод?

– Однозначен: мы имеем дело с «локальной аномальной зоной» или, как его называют чаще, с «диким НЛО». «Блудный портал» в иные измерения вернулся.

– Спустя месяц после исчезновения с берегов озера Виви? И где он находился всё это время?

Присутствующие переглянулись.

– Неизвестно…

– Но его первое появление сопровождалось практически такими же эффектами, – сказал Спирин, – разве что попавшиеся ему на пути объекты – спутники и самолёт – потом нашлись. Возможно, и «Иллинойс» обнаружится где-нибудь в скором времени.

– Желательно на орбите Марса, – мрачно пошутил генерал Верник, начальник погранслужбы.

Колесников посмотрел на него неодобрительно, но промолчал.

– Итак, вы считаете…

В дверь постучали, вошёл начальник НТ-центра ФСБ генерал Звягинцев, кряжистый, большеголовый, с залысинами, красный от быстрой ходьбы.

– Разрешите?

– Присоединяйтесь, Роман Семёнович.

Звягинцев сел рядом со Спириным.

– Что я пропустил?

– Виктор Тимофеевич предположил, что мы имеем дело с «диким НЛО».

Звягинцев вытер вспотевшее лицо платком.

– Правильное предположение, товарищи генералы. Вероятнее всего, мы действительно снова столкнулись с Динло. Хорошо, что на этот раз обошлось без жертв. И ещё нам повезло, что объект с озера Виви отскочил севернее. Мог бы и к американцам угодить.

– Американцы уже строят планы по его захвату, – сказал Спирин. – По нашим данным, НАТО собирается послать в район Заполярья свой флот, а американцы уже направили туда самолёт-разведчик и готовят десант.

Звягинцев недоверчиво усмехнулся.

– К нашим островам? Там же наши базы. Кто их пустит?

– Пока не к островам, а в район пропажи лодки. Но если Совбез ООН решит, что Динло угрожает всему миру, у западных вояк будут развязаны руки.

– Дадим по рукам, – проворчал Верник.

– Нам всё равно надо реагировать быстро, – сказал Звягинцев. – Если Динло застрял на Комсомольце, давайте отправим туда свой десант. Парни у Виви хорошо себя зарекомендовали, можно послать всю группу.

– Мы вернули всех по их конторам: и учёных, и наших экспертов.

– Собрать будет проще, чем в первый раз, не с нуля начинаем.

– Может быть, заменить начальника экспедиции? – спросил Спирин.

– Чем вам не угодила майор Волконская, Виктор Тимофеевич?

– С ней вроде бы, по слухам, связана какая-то амурная история.

– Чушь! – рассердился Звягинцев, снова вытирая лицо платком. – Она ни в чём не замешана и прекрасно разобралась во всех сложностях контакта с Динло. Я бы оставил всю группу.

Спирин посмотрел на директора:

– Я не занимался кадрами, Даниил Фотиевич.

– Я занимался, – сказал Флоренский. – И тоже считаю, что наши парни справились с делом.

– Но они пошли на неоправданный риск, пропуская американский «гиперзвук», к счастью, с обычным зарядом, не ядерным, направленный на объект.

– Мы изучили все обстоятельства инцидента, это было правильное решение. Брат майора Хромова каким-то образом установил контакт с компьютером Динло и смог выпустить из объекта майора и Волконскую.

– Не с компьютером, – качнул головой Звягинцев. – Эксперты полагают, что внутри Динло заключена некая довселенская сущность, нечто вроде компьютерной программы иного уровня.

– У вас есть доказательства?

– Прямых нет.

– Тогда все эти разговоры о «довселенских сущностях» – пустая болтовня. Я привык опираться на факты.

– Не пустая, Виктор Тимофеевич, – возразил Звягинцев. – Имеется много гипотез о сути Динло, но мнение Леонтия Хромова, кстати, оставшегося внутри этого экзотического объекта, наиболее практично. Мы имеем дело с осколком прежней Вселенной, предтечи нашей, каким-то чудом прорвавшимся в нашу через барьер Большого Взрыва.

– Псевдонаучная галиматья! – отрезал Спирин.

– Что же тогда, по-вашему, Динло?

– Именно НЛО – неопознанный летающий объект, пусть и вправду «дикий». Экипаж его погиб, работает лишь компьютер управления, скорее всего тоже повреждённый, отсюда и «дикое» поведение.

– То есть вы всё-таки допускаете мысль, – показал усмешку Флоренский, – что Динло – изделие внеземного разума?

– Ну-у… – пожал плечами Спирин, – в пределах разумного.

По лицам присутствующих и участвующих в совещании промелькнули улыбки. Все знали отношение заместителя начальника разведуправления к слухам о пришельцах и к различным аномальным явлениям. Следуя принципу бритвы Оккама, он все загадки мира мог объяснить простыми комбинациями из пальцев.

– Готовьте группу, Геннадий Елистратович, – сказал Колесников. – Она должна быть готова к вылету к месту происшествия завтра. Успеете?

– Послезавтра, – сказал Флоренский после паузы. – Наших парней найти легко, с учёными будет потруднее. Им придётся собираться впопыхах и лететь по отдельности на Землю Франца-Иосифа.

– Американцы опередят нас.

– Даже их десант не решит проблемы, так как высадятся они не на архипелаг, а на ледяное поле недалеко от полюса. И даже если ООН решит надавить на нас, весь процесс их похода в Арктику затянется на несколько дней, а то и недель. Мы успеем.

– Американцы могут внаглую загнать свой флот в наши воды раньше, – сказал Морозов. – Новый президент уже показал своё лицо, разрешив ударить ракетой по озеру Виви. А Польша, Германия, Великобритания, страны Балтии и Украина его поддержали. Даже «наши братья»-китайцы позволили себе сделать выстрел из рельсотрона по Динло.

– Удивляться нечему, – сказал Флоренский. – Генетическая матрица жителей США – насилие. И ложь.

– Вы прямо психолог, Геннадий Елистратович, – пошутил Спирин. – Или скорее психиатр. А про остальные страны что скажете? Какова генетическая матрица Украины, к примеру?

– За весь народ утверждать не рискну, но у нынешних властителей Украины практически параноидальная, фашистская, неонацистская, психически неполноценная база – те же ложь, предательство и насилие! Да и у остальных наших соседей то же самое.

– А Китай?

– Китай – драконья цивилизация! – убеждённо ответил начальник УСВО. – Если правы мифы и легенды, а я в этом не сомневаюсь, предками китайцев были пришельцы с драконьей психикой. Они воевали всегда и со всеми и будут воевать, распространяясь по планете как саранча!

– Не слишком ли вы суровы к нашим «братьям», Геннадий Елистратович? – поморщился Звягинцев. – Они наши главные партнёры, как-никак.

– До поры до времени, Роман Семёнович. Китайская экономика уже превзошла американскую, половина нашего Дальнего Востока уже под их влиянием, а как только они выстроят свою армию, снабдив её новейшим оружием, кстати, не без нашей помощи, Россия станет для китайцев плацдармом номер один.

– Товарищи генералы, – постучал Калашников карандашом по столу, – не отвлекайтесь. Геннадий Елистратович, кого из наших офицеров вы отправите в экспедицию?

– Тех же, кто и был: Горбатова, Синицына, Брагинского.

– А Хромов?

– Он в отпуске…

– Отозвать!

– Слушаюсь.

– Кого мы назначим руководителем?

– Настаиваю на кандидатуре Волконской, – боднул воздух лбом Звягинцев. – Ей не надо вникать в курс дела, организатор она неплохой, да и специалист классный.

– Что это вы её так расхваливаете, Роман Семёнович? – поинтересовался Флоренский. – Она случайно не ваша родственница?

– Родственников в такие экспедиции не посылают, – криво улыбнулся Звягинцев. – У нас принято родственников отправлять за границу, к тёплым морям. Вы против?

– Насчёт морей – нет. Шутка. Пожалуй, вы правы, спорить не буду. Она по-прежнему возглавляет отдел контроля аномальщины?

– Да… но она тоже в отпуске.

– Одна?

– Что за вопрос, Геннадий Елистратович?

– Просто сопоставляю факты: она в отпуске, Хромов в отпуске.

– Это ни о чём не говорит.

– Да бог с вами, Роман Семёнович, я и в самом деле не имею ничего против. Единственная закавыка: если Волконская отдыхает на морях, быстро вернуть её не удастся.

– Это наша проблема.

– Ну и отлично.

– Работаем, – подвёл итоги совещания Колесников. – Вечером обсудим планы. Готовьте средства и меры для ответа американцам.

Генералы цепочкой потянулись из кабинета.

– Роман Семёнович, – остановил Звягинцева директор ФСБ. – Задержитесь на минуту.

Начальник НТ-центра послушно вернулся к столу.

– Вопрос: если это и в самом деле Динло, почему он вернулся? Есть версии?

– Нет, – честно признался Звягинцев.

– Хорошо, держите меня в курсе научных дискуссий.

Звягинцев вышел.

Колесников посидел перед экраном компьютера, на котором светилось изображение кисейно-прозрачной горы над лесом, потом набрал номер министра обороны.

Композиция 3. Не было печали

Его разбудил телефонный звонок.

Назар с трудом разлепил глаза, глянул на квадрат настенных часов, рывком сел на кровати: шёл уже десятый час утра. Потом вспомнилось, что он в отпуске, никуда торопиться не надо, и майор лёг снова, с сожалением подумав, что не досмотрел какой-то хороший сон.

Телефон зазвонил снова.

Звонила мама. После развода с отцом она уже много лет жила на Украине, в Днепропетровске, очень переживала за сына, да и последние события в этой богом проклятой стране не давали ей покоя, и Назару она звонила чаще, чем он ей.

Успокоив мать, он поболтал с ней о том о сём, сообщил, что собирается в отпуск, пообещал звонить, а потом полчаса лежал в постели, вспоминая беззаботное детство и мечтая когда-нибудь собрать школьных друзей.

Потом мысли свернули в другое русло.

После того как американский гиперзвуковой агрегат рванул в центре бублика Динло, не причинив никому вреда (по крайней мере в лагере экспедиции), «пузырь многомерного доматериального континуума» исчез вместе с теми, кто в нём находился: с братом Назара Леонтием и Мариной Лебедевой, физиком из Томска, отказавшейся бросить Леонтия одного.

Динло не нашли, хотя вместе с окрестностями озера Виви были обследованы и ближайшие горы, и плато, и побережья северных морей России. Впрочем, не появился «дикий НЛО» и за рубежом, судя по молчанию средств массовой информации.

Экспедицию Волконской расформировали, направив большинство экспертов и учёных по домам.

В месте расположения Динло на берегу озера, где образовалась кратерообразная воронка диаметром больше километра и глубиной в сто метров, осталась небольшая группа исследователей, в которую входили специалисты по изучению аномальных явлений научно-технического центра ФСБ и геологи Академии наук.

Волконская вернулась в Москву с Назаром.

На людях они продолжали делать вид, что общаются только в рамках субординации, на самом же деле искра взаимного влечения, соединившая их на берегах озера, и пережитые приключения во время пространственных и временных прыжков сблизили обоих, и пара решила, переждав какое-то время, начать жить вместе.

На четвёртый день после возвращения в часть полковник Горбатов, непосредственный начальник Назара, сообщил ему, что его представили к награде и отпускают в отпуск.

Двадцатого июля Назар созвонился с Фросей, и они вечером отметили свою тайную помолвку походом в ресторан. После ресторана она к нему не поехала, сославшись на плохое самочувствие, поэтому он, проводив женщину – она жила на улице Беговой, – печально поехал домой один. А наутро его разбудил звонок мамы.

Тело жаждало движения, мозг-лентяй уговаривал поспать ещё, однако Назар заставил себя встать, сделать зарядку, разогнавшую кровь по жилам, сварил кофе и позавтракал: кофе, бутерброды с сыром и два абрикоса. Затем полистал в компьютере почту, посмеялся над очередной выходкой американских конгрессменов, предложивших «обложить Россию со всех сторон непроницаемой стеной санкций». Россия давно оправилась от этой напасти и жила нормально, не считая разве что либералов у власти, получающих «откаты» от забугорных картелей за поддержку санкционной политики. Страна перестроила экономику, развив отечественное производство, а главное, увеличила свой военный потенциал настолько, что даже американские «ястребы» вынужденно признали в ней «достойного противника».

– То ли ещё будет, – проворчал Назар, выводя на экран афишу театров и концертных залов. Захотелось устроить Фросе сюрприз и сводить её на какой-нибудь спектакль. В кино он перестал ходить давно, так как не мог сосредоточиться на происходящем на экране из-за постоянного хруста, смеха и шуточек молодёжи в зале. А в театре не был вообще ни разу, и мысль порадовать любимую женщину качественным зрелищем показалась удачной.

Выбрал спектакль «Клотильда» в «Гоголь-центре», заказал по Интернету билеты. А так как времени до вечера был вагон, решил съездить к отцу, поскольку обещал ему поделиться новостями после приезда.

Однако планы неожиданно изменились, потому что позвонил Дом – старший лейтенант Николай Домани.

– Командир, тебя видели на базе, – заявил он. – Почему не сообщил, что вернулся из командировки?

Назар почувствовал раскаяние. Он действительно не сообщил команде о своём возвращении, и ребята могли обидеться.

– Прости, Коля, собирался звонить, решал проблемы. Можем встретиться, если ты не на задании.

– Мы все недавно вернулись из Польши, так что свободны как ветер. Предлагаю устроить пикник на обочине.

– Не возражаю, есть предпочтения?

– Парк Горького, там кафе есть на берегу Голицынских прудов, двухэтажное, с летней террасой, можем посидеть. Я был, мне понравилось.

– Замётано. Когда?

– Часов в двенадцать, если не напряжно.

– Встречаемся у входа?

– С набережной будет ближе, но там парковка маленькая, поэтому согласен у входа.

Настроение улучшилось. Колю Домани Назар знал уже пять лет и мог положиться на него как на самого себя. Коля был весельчаком-балагуром, знал множество анекдотов, умел пошутить сам и отзывался на шутки других, но главное – во время операций никогда не упускал ни одной детали и был надёжен как скала.

Без пяти двенадцать Назар оставил свой серебристый спортивный «Лексус LS» на стоянке возле главного входа в парк Горького, поискал глазами синий «Форд» Николая, не обнаружил и направился к колоннаде входа.

К его удивлению, лейтенант уже ждал его, нетерпеливо расхаживая по ступенькам за колоннадой, прижав к уху трубку смартфона и разглядывая проходящих мимо девушек.

Назар хлопнул его по плечу.

– Чего косишься как волк на ягнят?

Николай бросил в телефон: лады, – протянул руку, широко улыбнулся.

– Чего ж не полюбоваться аккуратными попками, пока лето на дворе? Я не из тех, кто не пропускает ни одной юбки, но и не из тех, кто обходит девчонок стороной. Я гляжу, ты загорел, хотя мне говорили, что тебя упекли куда-то на север в командировку.

– Не совсем на север, но и не на юг. Я был на озере Виви.

– Так и знал, что без тебя там не обошлось. Не раз видел передачи по телику с озера. НЛО там какой-то необычный хулиганил. Расскажи.

– Пошли, сядем.

Их обогнала стайка детей на роликах.

– А хорошо здесь, – сказал Николай, одетый по-молодёжному в рваные джинсовые шорты, зелёную футболку с изображением трактора на груди и бейсболку. – Дышится легко, как в сельском поле.

Назар, надевший белые штаны из плина и серую футболку под «Кельвина Кляйна», согласился с лейтенантом. Новые хозяева парка действительно кардинальным образом облагородили территорию, с аллей исчезли чадящие шашлычницы, аляповатые киоски и торговые точки, а вместе с ними и небритые южане. Воздух в парке стал чище, а отдохнуть здесь было где, так как владельцы парка заранее побеспокоились об этом и настроили зон отдыха и детских городков, чтобы каждый посетитель нашёл себе занятие по душе.

В ресторанчике под звучным названием «Князь Голицын» было прохладно, звучала тихая музыка, народу было немного, и приятели заняли столик на летней террасе на втором этаже, выходящей на синюю гладь Голицынских прудов.

– Я бы поел, – прислушавшись к себе, решил Николай. – Ты как?

– Съем чего-нибудь, – согласился Назар.

Подошла молоденькая официантка – русская, судя по свежему личику и светлым волосам.

Заказали: Назар – аджапсандали (ресторан предлагал грузинскую кухню) из баклажанов с перцем и базиликом, Николай – чахохбили с шампиньонами и хинкали.

– Пива? – спросил лейтенант.

– Не употребляю, – отказался Назар.

– Тогда винца, ради аппетиту.

– Давай.

Взяли бутылочку «Саперави».

– За друзей? – поднял свой бокал лейтенант.

Назар кивнул. Уже вошло в традицию при встречах с сослуживцами первый тост поднимать за друзей.

На террасе появился пожилой мужчина в летнем костюме, сидевшем на нём мешком. У него была голова огурцом, с редкими седеющими волосами, одутловатое лицо, тёмные круги под глазами, глаза-пуговки неопределённого цвета и вислый нос. В руках он держал портфель коричневой кожи и походил на бухгалтера из старых советских кинофильмов. Сел он за столик в дальнем углу террасы, заказал кофе.

Николай показал на него глазами.

Назар пожал плечами, подумав, что «бухгалтер» либо нездоров, судя по цвету и выражению лица, либо не в настроении.

– Заметил его взгляд? – понизил голос Николай. – Как у загнанного зайца.

– Проблемы у мужика, наверно, у кого их нет?

– Анекдот есть на эту тему, – рассмеялся лейтенант. – Для тех, кто не смог решить свои проблемы, задав в прямом эфире вопрос президенту, в Россию привезли мощи моего тёзки – святого Николая Чудотворца.

Назар улыбнулся. Анекдот был с бородой, но суть происходящих в стране процессов отражал целиком и полностью.

– Только на чудо народ и надеется.

Смартфон в кармашке штанов завибрировал.

Назар глянул на экранчик, удивлённо вздёрнул брови, поднёс трубку к уху.

– Фрося? Мы же договорились…

– Ты где? – прервала она его вопросом.

– В парке Горького, встречаюсь с другом, – ответил озадаченный Назар. Голос Ефросиньи был сухой, деловой, и это ему не понравилось. – Не хочешь присоединиться?

– Я в конторе.

– В какой кон… – Он замолчал, соображая. – А-а-а… Что-нибудь случилось?

– Не по телефону. Мы подъедем через полчаса, жди. Где вас искать?

– На прудах есть кафе «Князь Голицын».

– До встречи.

В трубке рассыпались гудочки отбоя.

Размышляя над причиной неожиданной заинтересованности женщины во встрече (интересно, кого она имела в виду под словами «мы подъедем?»), он спрятал мобильный.

– Фрося? – подмигнул Николай. – Что-то новенькое. Редкое имя.

Назар промолчал.

Принялись за еду.

– Ты обещал рассказать о командировке. На Виви действительно сел НЛО? Ты видел?

Назар помедлил, вспоминая свои приключения, потом без особых подробностей поведал лейтенанту историю с Динло.

– И куда он подевался? – задал вопрос заинтригованный Николай. – Взорвался? Вместе с твоим братом?

– Насколько я успел понять объяснения Леона, этой штуковине никакие взрывы не страшны, даже атомные. Думаю, её отбросило куда-то, может, снова на Луну. Но пока никто Динло не обнаружил.

– Вот бы одним глазком взглянуть!

– Да он и не виден почти, похож на прозрачное облако величиной с гору. Ты мне лучше посоветуй, если в курсе, куда можно с девушкой сходить. Я взял билеты в «Гоголь-центр», на «Клотильду».

Николай фыркнул.

– Нашёл куда сходить с девушкой! С этой самой Фросей?

– Не имеет значения.

– «Гоголь-центр» – самое паршивое из всего, что есть в Москве! Настоящим Гоголем там не пахнет. Там всё время пасутся голубые, показывают голые ж… и прочие мужские достоинства! Центр всё время сотрясают скандалы. Туда только геи ходят да любители эпатажа. Знаешь, о чём твоя «Клотильда»? Кстати, её ставил известный в гей-кругах Кумир Сребряников.

– И о чём «Клотильда»?

– Это спектакль по пьесе не менее известного в определённых кругах немецкого драматурга Медиуса фон Мекленбурга, который, между прочим, известен протестом о запрете пропаганды гомосексуализма в России. В пьесе показана история о скрытом гомосеке, о «любви» в школе, о гомофобии и прочих прелестях западной жизни.

– А ты откуда знаешь?

– Моя подруга – театральный критик, мы с ней часто бываем в театрах, даже в Крыму были на «Трёх сёстрах». Так что сдай билеты в свой «Гоголь-центр», пока не поздно, в нём одни русофобы собираются, для которых педерасты являются мучениками и святыми, носителями высшей морали и «европейских ценностей».

– Это я опростоволосился, – смущённо признался Назар.

На террасе появились трое молодых людей, одетых с небрежностью «крутой золотой поросли»: два брюнета, по-модному небритых, зато вычурно подстриженных, в чёрных безрукавках и штанах, и широкоплечий блондин в костюме песочного цвета, с татуировкой на шее. В руке он нёс чёрный плоский кейс. Троица зыркнула по сторонам, уставилась на пожилого мужчину с портфелем, потом заняла столик за его спиной.

Мужчина оглянулся на них, занервничал.

Николай и Назар переглянулись.

С террасы между тем ушли последние клиенты – две женщины с девочкой и компания парней с рюкзаками. Остались только Назар с Николаем, «бухгалтер» и трое переговаривающихся «мажоров». Мужчина достал мобильный телефон, набрал какой-то номер, косясь на соседей, и троица вдруг бросилась к его столу. Брюнеты сели по бокам, придвинув стулья, блондин напротив, положив на стол кейс. Вопреки ожиданиям они не кричали и не пересмеивались, заговорили тихо, но от первых же слов блондина мужчина с портфелем побледнел и сгорбился, прижимая к животу портфель.

Назар прислушался, настраиваясь, как перед разведоперацией в тылу врага, когда важен каждый шорох.

Речь шла о каком-то учебном процессе, о визите комиссии и его последствиях. Парни хотели, чтобы мужчина кое-что не заметил в делах какого-то учебного заведения и подписал положительный отчёт. «Бухгалтер» дрожащим голосом отказывался им помочь, приводя аргументы, что он в комиссии не один, его не поймут, это чересчур рискованно, и если кто-нибудь проверит, ему не поздоровится.

– Аудитор, – кивнул на «бухгалтера» Николай, также обладавший острым слухом. – А они – представители какого-то коммерческого универа. Чёрт с ними со всеми, пусть сами разбираются.

Назар покачал головой. Ему не понравилось, что брюнет слева от аудитора, жилистый, длинношеий, с заросшими чёрным волосом руками, сунул руку под борт безрукавки.

– Они вооружены.

Николай, почти не поворачивая головы, кинул на делегацию парней оценивающий взгляд.

– Да, похоже… не хочется связываться… давай вызовем ментов… или охрану кафе.

– Слушай.

Замолчали, навострив уши.

Парни начали горячиться и заговорили громче.

– Я не стану рисковать! – упрямо заявил мужчина с портфелем. – Скажите своему начальству, что они ещё успеют решить проблемы со студентами.

– Ты что, сука конторская, офигел?! – наклонился вперёд блондин. – Мы три лимона принесли! Бери, пока дают, и мотай отсюда! Детей не жалко?!

Брюнет слева вытащил из-под полы безрукавки нож, подсунул лезвие мужчине в бок.

– Бери лямы и сваливай! А если не сделаешь, что просят, мы твоих детей в асфальт закатаем!

– Пошли! – принял решение Назар, преодолевая нежелание ввязываться в некрасивую историю.

Николай последовал за ним беспрекословно, хотя было видно, что он тоже не жаждет приключений.

Троица, опекавшая аудитора с портфелем, не ожидала вмешательства в переговоры со стороны. Да и действовали офицеры службы специальных операций ФСБ намного быстрей, чем их соперники.

Назар в три движения отобрал нож у брюнета с вычурно выстриженными висками, вывернул ему руку и сунул головой в стол.

Николай с такой же лёгкостью справился с другим смуглолицым парнем, ловко вытащил у него нож из-под ремня за спиной и точно таким же приёмом воткнул его лицом в стол.

Блондин, державший руки на кейсе, ошеломлённо открыл рот, глядя на мычавших от боли приятелей, сунул было руку под куртку, и Назар вонзил перед ним в стол отобранный нож.

– Сидеть! Руки за голову!

Блондин повиновался.

– Кто такие?! – продолжил Назар. – Почему угрожаете человеку холодным оружием?! Говори!

Блондин облизнул губы, переводя взгляд расширенных посветлевших глаз с товарищей на державших их офицеров ФСБ.

– Мы… просто… обсуждали…

– Сунув нож в бок партнёру! – сострил Николай.

– Они люди Лизикова, – ожил мужчина с портфелем.

– Люди, говоришь? – усомнился лейтенант. – А по гнусным повадкам – животные!

– Решальщики…

– Кто это – Лизиков?

– Владелец сети учебных заведений, в том числе – Московского коммерческого университета.

– Какого дьявола им от вас нужно?

– Я аудитор Счётной палаты… им стало известно, что мы готовим аудит университета… хотят, чтобы мы закрыли глаза на некоторые нарушения. – Мужчина с портфелем криво улыбнулся. – Большие деньги предложили, три миллиона.

– Долларов?

– Рублей.

– Ну, это не большие деньги. Бывший министр обороны Пердюков украл три миллиарда – вот это куш! Хотя нынче за мзду могут и посадить лет на пять.

– Я не брал… и не возьму.

– Зачем же ведёте с ними переговоры?

– Они угрожают расправиться с детьми… покалечить… у меня четверо…

Николай присвистнул.

Блондин вдруг сорвался со стула и бросился бежать к лестнице, цапнув кейс за ручку. Но это была ошибка. Если бы он перемахнул перила террасы и прыгнул вниз: высота была небольшая, терраса располагалась на втором этаже, – у него был бы шанс скрыться, однако до лестницы было метров двенадцать, и, когда он огибал стол на пути, Назар метнул нож.

Это был хорошо уравновешенный немецкий нож «Пума» с кинжаловидной заточкой и лёгкой рукоятью из бакелита, поэтому Назар не промахнулся. Нож воткнулся остриём в икру блондина, тот вскрикнул, споткнулся о стул и упал, роняя кейс на пол. Кейс раскрылся, по полу разлетелись пачки пятитысячных купюр.

Брюнет под левой рукой Назара начал извиваться, стараясь вырваться из захвата, и майор безжалостно ударил его лицом о стол.

– Не рыпайся, поганец!

Привлечённые шумом, на лестнице показались официантки, какой-то шустрый молодой человек за их спинами оценивающе глянул на террасу и исчез.

– Вызывайте полицию, – сказал Назар девушкам в передниках.

Мужчина умоляюще протянул к нему руку:

– Не надо… они могут… детей…

– Не волнуйтесь, этим делом займутся специалисты, никто не посмеет обидеть ни вас, ни ваших детей.

Аудитор принялся вытирать потное лицо платком.

Николай поманил пальцем одну из официанток:

– Чего застыли? Позови охрану.

Девушка побежала на первый этаж. Но не успела она сообщить о драке охранникам, как на ступеньках лестницы появились двое спешащих полицейских, старший лейтенант и сержант. Оба застыли на мгновение, глядя на скорчившегося блондина с ножом в ноге, на деньги, перевели взгляды на столик (Назар подумал, что выглядит сцена живописно, как в крутом кинобоевике) и выхватили пистолеты.

– Всем стоять! Руки вверх!

– Мы и так стоим, – иронически заметил Николай. – А это бандиты, мы их задержали, они приставали с ножами к этому гражданину, он может подтвердить.

– Да-да, у них ножи, они хотели заставить… э-э… – торопливо заговорил аудитор, вставая. – Задержите их! А эти товарищи мне помогли.

– Разберёмся! – Полицейский с погонами старшего лейтенанта взялся за рацию, кивнул на блондина. – Обыщи! Третий, я шестой, у нас ЧП, рысью в кафе «Князь Голицын»!

Назар уложил своего подопечного на пол.

– Лежи смирно, здоровье сохранишь!

Николай сделал то же самое со своим противником.

– Мы вас найдём! – глухо пообещал смуглолицый с модной причёской, скорее всего азербайджанец, судя по акценту.

– А это всегда пожалуйста, – нехорошо осклабился Николай. – Тот, кто ищет смерти, всегда её находит. Командир, надо бы рассчитаться за обед, нам тут светиться не с руки. Посидели благостно, блин!

– Товарищ лейтенант, – позвал полицейского Назар, – на минуту.

– Стойте, где стоите, – хмуро сказал белобрысый, выглядевший школьником, полицейский. – Вы тоже арестованы.

– Поцелуй меня удав! – удивился Николай. – Это ещё что за спектакль, старлей?

– Прошу оставаться на своих местах! – Полицейский повертел в руках пистолет, явно не зная, что с ним делать, посмотрел на блондина, выдернувшего нож из ноги и зажимавшего рану рукой. – Вызовите врача!

Прибежавшая с двумя охранниками официантка снова кинулась на первый этаж.

На лестнице вдруг началось движение, кто-то поднимался вверх, расталкивая свидетелей инцидента. Назар почувствовал сосущую пустоту под ложечкой. Первым шёл капитан Кружилин, за ним Волконская в летнем костюмчике, а за ней какой-то крупногабаритный парень в джинсе. Они поднялись на террасу, где произошла потасовка, разглядывая её участников.

– Что здесь происходит? – спросила женщина властно.

– Я объясню… – начал Назар.

– Молчать! – прикрикнул на него старший лейтенант. – Вы кто?

– Депутаты без пальто, – мрачно ответил Кружилин, доставая и показывая красную книжечку удостоверения. – Извольте отвечать на вопросы, старший лейтенант.

Полицейский невольно вытянулся, зацепился стволом пистолета за рукав, покраснел, вложил пистолет в кобуру. Опыта у него, судя по всему, было мало, и проверить показанные документы тщательнее он не удосужился.

– Эти граждане подозреваются в нападении на молодых людей. До выяснения обстоятельств я вынужден задержать всех.

– Вы не правы! – очнулся от ступора аудитор. – Это молодые люди напали, а они их остановили!

– Разберёмся.

– Давайте я всё-таки проясню ситуацию, – обманчиво мягким голосом проговорил Назар. – Товарищ с портфелем – аудитор Счётной палаты, а это – решальщики Московского коммерческого университета, владельцем которого является господин Лизиков. По которому, насколько я вник, давно тюрьма плачет. Парни решили подкупить аудитора, подсунув ему три миллиона рублей, вон они валяются. Товарищ отказался, так они начали ему угрожать, сунули нож в бок, обещали детей покалечить.

– А вы как здесь оказались?

– Случайно, отдыхали с приятелем, обедали.

– Всё равно вам придётся пройти с нами и написать объяснительную.

На лестнице показались спешащие полицейские в белой летней форме. Очевидно, это был вызванный работниками кафе наряд.

Кружилин посмотрел на Волконскую. Она кивнула.

Капитан подошёл к лейтенанту, снова достал удостоверение, развернул, показал полицейскому, понизил голос:

– Отойдём.

Лейтенант поколебался, решая, как себя вести, жестом указал прибывшим полицейским на приходящих в себя решальщиков.

– Наручники!

Отошёл с Кружилиным к перилам террасы.

Капитан что-то проговорил ему на ухо.

Полицейский вздёрнул брови, с сомнением покосился на переглянувшихся Хромова и Домани.

– Я не имею права…

Назар подошёл к ним.

– У меня есть предложение, старлей. Нас здесь не было, бандитов задержали вы, доблестные рыцари правопорядка, а это уже другая статья, глядишь, награды получите. Годится вариант?

– Вы действительно… э-э?

Назар достал своё удостоверение, показал полицейскому, не раскрывая, сделал квадратное лицо:

– Секретная служба, понятно?

– Так бы сразу и сказали, – с облегчением выдохнул вспотевший старший лейтенант, посмотрел на собравшуюся на ступеньках лестницы толпу работников кафе и посетителей. – Я понял, но тут полно свидетелей…

– Что-нибудь придумаете. Вас никто не станет проверять. Мы исчезаем. Коля, заплати за обед.

Полицейский отошёл к коллегам, поднимавшим с пола брюнетов и блондина.

– Спасибо, – сказал аудитор в спину Назара.

– Не за что, – ответил он, кивнул Кружилину: – Пошли.

Вышли из кафе, приостановились.

– И как всё это понимать? – осведомилась Фрося уже не таким железным голосом.

– Не поверите – мы совершенно не собирались… – начал Домани.

Назар остановил его жестом, посмотрел в тревожные глаза любимой женщины.

– Полковник, хочешь верь, хочешь не верь, но мы и в самом деле здесь случайно. Эти отморозки вытащили ножи, пришлось вмешаться.

– Вы не можете обойтись без разборок, майор, – угрюмо сказал Кружилин, намекая на первое знакомство с Хромовым, когда он защищал брата от «подселенцев».

Назар перевёл взгляд на него, не ответил, снова глянул на женщину.

– Что случилось, полковник? Мы же договаривались… простите, не думал увидеть вас с охраной.

– Проявился Динло, – сухо сказала она.

– Что?! – не поверил он.

– Нечто странное, похожее на прозрачное облако, спикировало на один из островов архипелага Земля Франца-Иосифа, сожрало тысячу тонн льда и камня и застряло на острове Комсомолец на соседнем архипелаге Северная Земля. Собирается группа для изучения феномена.

Назар покачал головой.

– Не было печали… точно это Динло?

– А что ещё способно проделать такой трюк? – проворчал Кружилин. – Надо радоваться, майор, появился шанс выяснить судьбу брата и его подруги.

– Офигительная новость! Значит, ты в деле?

– Ты тоже.

Назар хотел отшутиться: моя хата с краю, я ничего не знаю, – но встретил взгляд женщины и понял, что отказаться не сможет, даже если командование забракует его кандидатуру.

Композиция 4. Крайний север

На сборы потребовалось два часа, и уже в четыре часа дня самолёт военно-транспортной авиации Ил-76МД взлетел с аэродрома в Кубинке и взял курс на Мурманск. На его борту разместилась бригада технической поддержки ФСБ с соответствующей техникой и те, кого назначили быть членами северной экспедиции.

Из Москвы, кроме Назара, Волконской и Кружилина, летели военспецы, лейтенант Домани (Назар упросил Горбатова отпустить Николая с ним), а также Вяхирев, шестидесятилетний уфолог, кандидат технических наук, и Константин Филатович Венгер, физик-атмосферник, доктор наук. Он, как и прежде, возглавил исследовательскую группу. Остальные – Долинка из Новосибирска, Рюмин из Томска и Бочкин из Екатеринбурга – должны были прибыть в Мурманск рейсами «Аэрофлота», минуя Москву.

Поскольку экспедиция готовилась в страшной спешке, да ещё в условиях строжайшей секретности, поговорить удалось только в самолёте.

Ил-76МД, будучи грузовым самолётом, не был предназначен для перевозки пассажиров, удобства в его отсеках были минимальными. Сидели на жёстких лавках вдоль бортов, подстелив по совету лётчиков развёрнутые спальники.

Назар и Волконская сели рядом.

Кружилин снова попытался занять место справа от неё, но его опередил Венгер. Его интересовали подробности маневрирования Динло и объём съеденного им на островах льда и грунта.

Ефросинья ответила, что знает практически столько же, сколько и остальные, и физик разочарованно откинулся на стенку отсека. Кружилин, пристроившийся справа от Венгера, попытался вывести учёного из минорного состояния:

– Константин Филатович, вы всерьёз считаете Динло выжившим после Большого Взрыва разумным существом?

Гул двигателей заполнял отсек, поэтому приходилось повышать голос.

Венгер пощипал седоватую бородку, покосился на капитана, буркнул:

– Бредни уфологов.

– Не говорите так при Вяхиреве, – улыбнулась Волконская, – он обидится.

– Но вот майор Хромов утверждает, – не унимался Кружилин, – что его брат контактировал с Динло как с разумным существом.

– Я привык опираться на достоверные факты, – отрезал Венгер. – Пока что никаких доказательств в пользу того, что Динло – разумный субъект, мы не имеем.

Кружилин наклонился вперёд, посмотрел на Волконскую, пытаясь поймать её взгляд, потом на Назара.

– Майор – человек серьёзный, не станет выдумывать.

Назар улыбнулся про себя, понимая желание капитана поддеть его при Фросе.

– Я видел Динло изнутри, словами передать это нельзя. И он разговаривал с нами.

– Разговаривал? Неужели на русском языке?

– Не вербально, скорее на уровне ощущений. Я почти ничего не понял, а брат с ним сумел договориться и даже каким-то образом управлял этой штукой.

– Управлял?

– Во всяком случае Динло его слушался и дал нам возможность вовремя сбежать из облака.

– Правда, товарищ полковник?

– Подтверждаю, – коротко ответила Волконская, не расположенная к спорам.

– Но всё-таки к какому выводу вы склоняетесь, Константин Филатович? Что такое Динло? Столько разных гипотез… хоть конкурс устраивай.

– Я не участвую в конкурсах, – поморщился Венгер, – и не измышляю гипотез. Если честно, я не понимаю, что такое Динло, я даже не могу понять тех, кто способен это понять. Всё, что я могу сказать по поводу обсуждаемой аномальной зоны, я уже сказал. Добавить мне пока нечего.

– Гиперсфера с развёрнутыми измерениями?

Венгер неопределённо повёл плечом.

– То есть никакого прогресса в изучении этого объекта мы не достигли, несмотря на обилие гипотез, так?

– Когда исследователь достигает стадии, на которой он перестаёт за деревьями видеть лес, ему пора менять концепцию подхода к явлению. Мы как раз в настоящий момент находимся в стадии этого исследователя. Надеюсь, нам удастся её преодолеть.

Назар засмеялся.

Все посмотрели на него.

– Извините, – ответил он на взгляды весело, – вспомнил высказывание одного учёного: прогресс не состоит в замене неправильной теории правильной, он состоит в замене неправильной теории другой неправильной теорией, ошибочность которой доказать труднее.

Волконская улыбнулась.

Кружилин наморщил лоб, пытаясь понять смысл изречения.

– Хокинс, американский айтишник, исследователь искусственного интеллекта, изобретатель наладонника, – хмыкнул Венгер, одобрительно глянув на Хромова. – Вы довольно начитанны, майор.

– Благодарю за комплимент, Константин Филатович, – подмигнул Назар не спускавшей с него глаз Фросе. – Хотя я и не красна девица. В моём подчинении есть не только богатыри и мастера рукопашки, но и кандидаты наук, приходится держать себя не только в физической форме, но и в интеллектуальной.

– Похвально.

Разговор сам собой увял, по большей части из-за шума, никому не хотелось надрывать горло, чтобы перекричать гул двигателей.

До Мурманска долетели за два с половиной часа.

Пока полковник Горбатов, взявший на себя обязанности квартирьера и снабженца, выяснял, когда ждать остальных участников экспедиции, Назар и Коля Домани предложили Волконской и Венгеру поужинать с ними в кафе аэропорта, и те согласились, не пренебрегая правилом спецназа есть и спать, когда только представится возможность.

К вечеру прилетели Борис Долинка, Булат Рюмин и Фёдор Бочкин. Горбатов объявил сбор, после чего все забрались в готовый к вылету самолёт, и красавец Ил-76 взял курс на север, где «грелись» под незаходящим летним солнцем острова российских арктических архипелагов.

* * *

Аэродром острова Александры принял самолёт без каких-либо задержек и происшествий. Арктический день в этих широтах длился с мая по сентябрь, солнце пряталось за пеленой облаков, но было видно, что оно висит низко над горизонтом. Пассажиры Ила, привыкшие к июльской жаре, поёжились, выходя из самолёта, и Назар поблагодарил в душе снабженцев, предоставивших экспедиции термобельё Т500, прозванное солдатами арктических войск «бэтээрами», что означало аббревиатуру слов «боевой трикотаж», и специальные костюмы «Север», способные защитить человека от ветра и морозов до минус пятидесяти градусов по Цельсию.

Прилетевших на аэродроме встретил лично начальник базы «Арктический трилистник» полковник Зубов, могучий здоровяк, краснолицый не от мороза, а от кипевшей в жилах крови, и судя по отсутствию головного убора, не боявшийся холодов. Правда, температура воздуха на острове держалась на уровне нуля. Пожав всем руки, он обратился к Горбатову, очевидно, предупреждённый из Москвы, кто тут главный:

– Не устали, товарищ полковник? Время к ночи движется. Мы освободили вам левое крыло жилого корпуса, можете отдыхать.

– Отдыхать будем после осмотра района приземления НЛО, – сказал Горбатов; при каждом выдохе в воздухе повисало облачко пара, и это забавляло заместителя начальника Управления специальных операций. – Тепло тут у вас.

– Сегодня – да, товарищ полковник, – улыбнулся спутник начальника базы, майор. – Зимой доходит до минус пятидесяти.

– Может, поужинаете? – предложил Зубов. – Чайку горяченького попьёте?

– Ужинали в Мурманске, слетаем на место происшествия, тогда и подумаем о горяченьком. Далеко этот ваш мыс Нагурский?

– Около пяти километров по прямой.

– На чём можно добраться? Или только вертолёт?

– Предлагаю квадроциклы, ехать всего десять минут. Вы один поедете или с кем-то ещё?

Горбатов посмотрел на Волконскую.

– Мы все поедем, – заявила она.

Зубов и его спутник переглянулись.

– Вас десять человек, понадобится десять машин, – сказал крутоплечий, под стать командиру базы, майор.

– Не десять, – возразил Назар, – восемь. Мы с лейтенантом водим все виды транспорта, знаем и эту технику.

Майор с сомнением посмотрел на него.

– И я водил квадроциклы, – сказал капитан Кружилин. – Достаточно будет семь машин и семь водителей. Ефросинья Павловна, вы не возражаете?

– Мне всё равно, – ответила Волконская.

– В таком случае поедем на квадроциклах. Товарищ полковник, а ховербайков у вас нет?

– Не укомплектованы, – качнул головой Зубов. Повернулся к майору: – Готовьте группу водил, Семёнов. Идёмте, товарищи, сгрузите личные вещи в бытовом корпусе, и минут через пятнадцать отправимся к месту падения вашего… гм, гм, Динла.

– Вы тоже поедете?

– Да, разомнусь на природе. Мы там уже были пару раз, сторожевой пост на всякий случай установили, но всё тихо. После того как этот призрак пропахал мыс, оставив от него огрызок, он перелетел к Северной Земле и прошёлся по Комсомольцу.

– Он там?

– А бог его знает, на радарах пусто, да и с катеров ничего не видать с моря, а погранцы на острове туда сунуться боятся.

– Как туда добраться?

– У нас есть экранолёт. Вы хотите сегодня отправиться на Комсомолец?

– Посмотрим.

Участники экспедиции в сопровождении военных направились к главному «трилистнику» базы, напоминающему издали космическое сооружение. С любопытством оглядели холл-тамбур жилого корпуса, вознесённого, как и всё здание на сваях, на полтора метра надо льдом, порадовались теплу и чистому воздуху внутри с запахом мяты, посетили «удобства», подивившись их комфорту, и вновь собрались у главного входа в здание, напротив которого стояли рядком снегоходы и квадроциклы. Всех охватило нетерпение перед встречей со «старым знакомым», вестником невероятного.

– Рассаживайтесь, – указал на машины Зубов, накинувший капюшон белоснежной парки. – Товарищ полковник, приглашаю вас на этот механизм, сам поведу.

Горбатов кивнул, оглядывая команду.

– Может, кто хочет остаться?

Желающих не нашлось.

– Надо бы взять датчики… – заикнулся смуглолицый, словно недавно вернувшийся с южных морей, Борис Долинка.

– Не надо торопиться, – сказал главный уфолог экспедиции. – Завтра подготовимся как следует и развернём лабораторию.

– Застегнитесь, не то продует, – сказал Горбатов, – берегите лица.

– На этот случай у нас есть маски, – спохватился Зубов. Дал знак, и парень в белой парке раздал всем специальные маски, предохраняющие лица от ветра.

Назар выбрал квадроцикл, поискал глазами Волконскую.

– Вы со мной, товарищ полковник?

– С Кружилиным, – ответила она, взбираясь на сиденье четырёхколёсной машины.

И хотя Назар понял её замысел: на людях они продолжали разыгрывать роли командира и подчинённого, – настроение упало.

Зато у Кружилина оно подскочило до небес.

– В честной борьбе, майор, – с намёком сказал он так, чтобы не услышала женщина, – побеждает сильнейший.

Домани, садившийся на квадроцикл рядом, проворчал насмешливо:

– В честной борьбе часто побеждает жулик.

Назар засмеялся, седлая хищно выглядевшую остроносую машину.

Кружилин одарил лейтенанта красноречивым взглядом, но продолжать в том же духе не стал.

Кавалькада из новеньких квадроциклов АМ-1 производства Рыбинской компании «Русская механика» устремилась вслед за машиной начальника базы.

Если территория самой базы и аэродрома была выровнена и очищена от камней, то уже в километре от неё начинался дикий северный ландшафт: оттаявшая тундра сменялась снежниками, низины чередовались с буграми, изредка встречались скальные останцы причудливых форм, и приходилось ехать след в след по уже проложенной колее, чтобы ненароком не наскочить на камни.

Колея шла зигзагом, но ехали недолго. В трёх километрах от «Арктического трилистника» начинался подъём к обрывистому северному мысу острова, а за ним все увидели начало следа, проделанного призрачным пришельцем из глубин Вселенной.

Слезли с квадроциклов, взобрались повыше и, обуреваемые разными чувствами, увидели глубокий двухкилометровый шрам, прорезавший горные породы острова и верхний слой льда. От мыса Нагурского остались две гряды справа и слева от рва, выходящего в море. Слоистое ложе рва было ровным, словно обработанное гигантским долотом, и по нему можно было изучать геологию острова.

Ров охранял наряд пограничников. Четверо солдат в белых спецкостюмах разъезжали вдоль обрывов слева и справа от «шрама».

Молчание вновь прибывших нарушил Вяхирев:

– Нет сомнений – это работа Динло.

– Не торопитесь, коллега, – сказал Венгер. – Я тоже склоняюсь к этому выводу, но точно можно будет назвать причину возникновения ложбины, только сравнив параметры среды с теми данными, что мы получили на озере Виви.

– И к гадалке ходить не надо, это след Динло! – возразил Вяхирев, потирая замёрзшие щёки. – Только он оставляет такие выемки. Конечно, тут надо развернуть лабораторию, что мы и сделаем, но я бы хотел сначала съездить на остров Комсомолец, убедиться, что там сформировался точно такой же след.

Венгер посмотрел на прохаживающегося вдоль кромки обрыва Зубова.

– Товарищ полковник, сколько потребуется времени, чтобы добраться до Комсомольца?

– На вертолёте – часа полтора, на экранолёте – два с половиной.

– Может, слетаем прямо сейчас? – неуверенно сказал усатый геолог.

– Будем отдыхать! – отрезал Горбатов. – Завтра утром полетим. Все устали, толку от такого выезда будет немного. Ефросинья Павловна, вы со мной согласны?

– Отдых, – коротко ответила Волконская, переставая завороженно разглядывать ложбину.

– По машинам! – скомандовал начальник базы.

* * *

Как и остров Александры, Комсомолец был почти на пятьдесят процентов покрыт льдом и снегом. Он представлял собой неровный каменистый щит, поднятый над поверхностью моря до высот от ста пятидесяти до семисот метров. Даже летом при плюсовой температуре на нём ничего не росло, кроме мхов, лишайников и жёстких трав, а по берегам в скалах гнездились лишь морские чайки, поморники да кулики. Поэтому остров выглядел суровым, хотя и обладал особой, северной, скупой красотой.

Отряд исследователей доставил на остров новенький экранолёт «Хиус». Он легко пересёк простор Северного Ледовитого океана между островами архипелагов Земли Франца-Иосифа и Северной Земли и взобрался на берег, найдя самый пологий склон северо-западной стороны. До ложбины, оставленной «призраком с небес», гостей доставили пограничники, застава которых квартировалась в посёлке в пяти километрах южнее.

Мыс Арктический представлял собой примерно такое же природное возвышение, что и мыс Нагурского на острове Александры. «Призрак» при падении проделал в породах острова ложбину в два с половиной километра и глубиной до восьмидесяти метров и развалил утёс на мысу высотой в семьдесят пять метров на две иззубренные стены. Были видны слои пород, а в начале провала – слои льда. Но самой прозрачной «горы мыльных пузырей», которую ожидали увидеть зрители, не было. Динло исчез, оставив после себя шрам и углубление в оконечности острова, с выходом на берег океана.

– Но его же здесь нет! – разочарованно охнул Вяхирев. – А нам говорили, что он застрял на мысу.

– Посмотрите внимательней, – сказал сопровождающий группу лейтенант-пограничник. – В самом углублении рва.

Назар подошёл к краю обрыва, напрягая зрение, и увидел в неглубокой долинке на дне рва мерцающее облачко диаметром около трёх метров.

Спутники с опаской приблизились, боясь свалиться в ложбину.

– Вижу, – сказал Венгер. – Воздушный солитон.

– Не может быть! – выдохнул Вяхирев. – Диаметр Динло был равен километру! А это просто дрожит нагретый воздух.

– Чем нагретый? Температуры почвы здесь минусовые.

– Бинокль есть? – посмотрел на лейтенанта Горбатов.

Пограничник поманил одного из своих подчинённых.

Горбатову протянули бинокль.

– У нас есть свои гляделки, – сказал Борис Долинка. – Могу сбегать к экранолёту.

– Не порите горячку, Борис Никанорович, – остудила порыв физика Волконская, – здесь мы по-любому поставим лагерь.

– Что видите, Виктор Ефимович? – спросил Венгер.

Горбатов протянул ему бинокль.

– Можно спуститься к этой воздушной опухоли, – сказал Домани.

– Если вы паук – можете попробовать, – проворчал Горбатов. – Что скажете, Константин Филатович? Это Динло?

– Если это Динло, то он сильно похудел.

Волконская протянула руку.

Венгер передал ей бинокль.

С минуту она рассматривала прозрачную «опухоль» на дне ложбины, передала бинокль Назару.

Он взял, хотя и без оптики хорошо видел необычное пульсирующее облачко в центре углубления. Облачко скачком увеличилось в размерах. Стало видно, что оно и в самом деле пульсирует: то увеличивается, то уменьшается, словно какой-то великан то надувает воздушный шарик, то выпускает из него воздух.

– Очень похоже на Динло, – сказал Назар, неоднократно наблюдавший за объектом на берегу озера Виви, передал бинокль нетерпеливо переминавшемуся рядом Вяхиреву. – Только слишком мал. Не может ли это облачко быть осколком Динло? Так сказать, его выкидышем? Нам известно, что Динло упал сначала на льды пакового поля недалеко от северного полюса, отрикошетировал, перелетел открытую воду, свалился на остров Александры, снова срикошетировал, перелетел разделявшее архипелаги море, ударился о щит Комсомольца, и от него откололся кусочек.

– Откололся, – скептически изогнул губы Венгер. – Динло вам не кусок кварца или какого-то минерала, это сгусток субстанции с экзотическими свойствами.

– А мне нравится идея Хромова, – признался Долинка. – Это либо действительно отвалившаяся капля Динло, чем бы он там ни был, либо его «детёныш».

– Браво, Борис Никанорович! – захлопал в ладоши Вяхирев. – У вас прекрасное воображение.

– Допустим, этот воздушный пузырь и в самом деле каким-то образом откололся от тела Динло, – сказал Венгер, – где сам экзот?

– Можно пофантазировать, – пожал плечами Назар.

– Ну-ну?

– Он снова дал рикошет и упал где-нибудь в море. Либо на материк. Стоит рассчитать траекторию его падения с момента выхода на американскую подлодку и искать Динло вдоль этой трассы.

Учёные переглянулись.

– Пожалуй, мысль неплохая, – задумчиво сказал Венгер.

– Сегодня идеи сыплются из майора, – с иронией сказал Кружилин, – как из рога изобилия.

– Я иногда думаю, – улыбнулся Назар, – чего и вам желаю, капитан.

– Ну, что, друзья? – потёр ладонь о ладонь Вяхирев (перчатки он снял, ему было жарко). – Начнём разбивать лагерь?

– Надо решить, в каком месте.

– Ближе к «шраму», – сказал Бочкин.

– А я бы сначала спустился бы в ров, – вполголоса заметил Домани.

– Нужно скалолазное оборудование, – качнул головой Назар, – крюки, веревки.

– Можно попробовать зайти с той стороны – от берега, – показал рукой Николай. – Правее язык рва не так крут.

Назар быстро проанализировал идею лейтенанта, кивнул:

– Может получиться. Ложбина там и в самом деле ниже.

– Не стоит рисковать, Хромов, – осуждающе сказала Волконская. – Разобьём лагерь, найдём снаряжение и спустимся.

– Не волнуйтесь, Ефросинья Павловна, мы осторожненько. У нас есть опыт скалолазания без всякого снаряжения, – сказал Николай. – Мы с майором пол-Кавказа проползали на брюхе.

– В крайнем случае просто соскользнём вниз на пятой точке, – пошутил Назар.

– Порвёте костюмы.

– Это в крайнем случае. Мы действительно имеем опыт скалолазания, да и понимаем друг друга с полувзгляда.

– Хорошо, – отступила Фрося.

– Подождите! – спохватился Долинка. – Возьмите хотя бы дозиметр, вдруг облако радиоактивное.

– Динло радиации не излучал.

– Кто знает, не изменилась ли его структура.

Назар взял протянутый футляр прибора размером с мобильный телефон, сунул в кармашек на куртке.

– И не подходите к нему ближе чем на три метра, – добавил Горбатов.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Назар и Николай дошли до обрыва, где ложбина выходила прямо на берег океана, нашли более-менее пологий спуск и один за другим сбежали по шершавой стенке рва, проделанного «небесным гостем», на его дно.

Члены экспедиции и пограничники смотрели на них с кромки обрыва сверху, стараясь не подходить к самому краю, чтобы не свалиться вниз.

Дно рва имело ряд понижений, и в самом глубоком из них пульсировала «воздушная опухоль», произвольно меняя очертания, как линзовидный клок тумана или, скорее, как сгусток прозрачной пены.

Подошли ближе, разглядывая «выкидыш» Динло.

– Давай кинем туда камень, – предложил разгорячённый спуском лейтенант.

– Ты ещё гранату предложи метнуть, – показал ему кулак Назар. – Такие вещи надо изучать дистанционно. Посмотри-ка повнимательнее, ничего в яме под облаком не видишь?

Домани всмотрелся в мерцающую кисейную линзу, устроившуюся в углублении.

– Что-то блестит…

– Не мобила?

Лейтенант сделал шаг вперёд, щурясь.

– А ведь похоже!

– Нужна длинная палка, попробуем достать. – Назар огляделся, но дно ложбины было буквально вылизано «пузом» Динло при движении, и кругом были только голые каменные стены, поднимавшиеся вверх как склоны хафпайпа для соревнования на сноубордах. Он поднял голову, крикнул: – Товарищ полковник, нужен длинный сук или штырь.

– Что вы собираетесь делать? – крикнул в ответ Горбатов.

– Нечто странное увидели, чего здесь не должно быть.

Наверху началось движение. Горбатов подозвал пограничника, они заговорили.

– На острове деревья не растут, – сказал Венгер. – Никаких длинных сучьев мы не найдём.

– Верёвка или бечева с «кошкой» на конце найдутся?

– Конкретно, зачем?

– Попробуем выгрести из-под «выкидыша» небольшой предмет.

На обрыве снова начались переговоры.

– У пограничников есть шнурок длиной в четыре метра.

– А «кошка» или скоба какая-нибудь?

– «Кошки» нет, есть пассатижи.

– Бросайте шнурок и пассатижи.

Пограничник исчез и вернулся через несколько минут. Вниз полетели пассатижи и моток зеленоватого цвета.

– Запасливый народ – погранцы, – с одобрением сказал Николай, подбирая соскользнувшие вниз по вогнутой стене рва вещи.

– Осторожнее, Хромов, – прокричал Горбатов.

Назар помахал рукой, привязал шнурок диаметром в три миллиметра к пассатижам.

– Что ж, лейтенант, давай попытаемся вытащить эту штуковину.

Они осторожно приблизились к «дышащей» воздушной «опухоли», словно ожидавшей чего-то, и Назар, прицелившись, бросил пассатижи в центр облака.

То, что произошло дальше, никто не ожидал.

Пассатижи пронзили облако… и исчезли! И вместе с ними исчезло само облако! Вернее, оно плавно и очень быстро свернулось само в себя, превращаясь в воздушный шарик без оболочки, потом в каплю, потом в точку. Звякнуло. Пассатижи вернулись в мир и упали на дно углубления рядом с поблёскивающей металлом коробочкой.

– Лопни мои глаза! – выдохнул ошеломлённый Николай.

Назар сделал шаг к углублению, другой.

– Похоже, это и в самом деле мобильный! Или же наладонник.

– Майор, что происходит? – донёсся голос Горбатова.

– «Выкидыш» исчез, – крикнул в ответ Назар. – А на его месте лежит мобила… или наладонник.

– Что?!

– Мобильный телефон.

На обрыве заговорили все разом.

– Не может быть! – недоверчиво сказал Долинка. – Откуда здесь мобильный?

– Это ловушка! – предположил Кружилин.

– Какая ловушка?!

– Америкосы подбросили…

– Бред!

– Кому бы пришло в голову устраивать ловушку на наших островах?

– Это обман зрения.

– Майор, – заговорила Волконская, – у вашего брата был мобильный телефон?

Назар понял её мысль.

– Он пользовался навороченным персональным айкомом, наладонником.

– Вы хорошо видите вещь? Это он?

– Футляр большой, серебристого цвета, может быть, это и в самом деле наладонник. Я его сейчас достану.

– Не приближайтесь! Лучше его не трогать! Мы привезём оборудование, манипулятор, упаковку…

Назар сделал ещё шаг, провёл рукой над краем углубления, где недавно «дышал» «выкидыш» Динло. Ничего не почувствовал.

– Всё чисто.

– Майор… – начал Горбатов.

Пассатижи упали за футляром небольшого компьютера, называемого наладонником за его конструктивную особенность: компьютер можно было надевать на ладонь и носить с собой.

Назар подтянул его ближе, взял в руки.

Наладонник был тёплым, словно лежал в печке.

Майор попытался его открыть, но не смог. Вероятно, футляр компьютера действительно сильно нагрелся, и его крышка прикипела к корпусу. Но это уже не имело значения. И так было понятно, что брат каким-то образом умудрился оставить о себе известие, сбросив в «призрачном контейнере» свой наладонник. Но главное – Леонтий был жив!

Композиция 5. Джугджур

О происшествии в урочище реки Икари, возле гольца Бараний Лоб, стало известно только на второй день, двадцать второго июля. Мобильная связь в этих местах практически отсутствовала, опираясь лишь на пролёты спутников, о пропаже двух туристов ни проводники, ни туристы группы сообщить сразу после случившегося не смогли, и только добравшись до посёлка Алдома, где находился монтёрский пункт, имевший радиостанцию, один из проводников – Гриня Скирюк – доложил в турагентство о «выходе в урочище духа Харги».

Руководители турагентства всполошились: назревала угроза их бизнесу, так как народная молва могла отпугнуть от походов по Джугджуру других туристов, и к посёлку Алдома был послан из села Аян вертолёт с представителями агентства, МЧС и полиции. Всего на борту Ми-38 разместились семь человек, включая проводника.

День двадцать второго июля на побережье Охотского моря выдался тихий и безветренный. Воздух был прозрачен, лишь в низинах вдоль ручьёв и болот медленно таяли полосы тумана.

Вертолёт сделал посадку возле монтёрского пункта, забрал проводника и направился дальше, в глубь горного района, образованного изломами хребтов Джугдыра и Джугджура. Летели невысоко над горами, покрытыми тайгой, одетые по-серьёзному – в тёмно-синие костюмы спасателей с красными вставками катафотов. У всех были бинокли, рации и рюкзаки с НЗ и горным снаряжением.

Руководил отрядом начальник МЧС Аяна, обслуживающим Джугджурский заповедник, Виталий Боготуров, кряжистый великан с могучей фигурой борца, голубоглазый и широколицый, за время полёта не произнёсший ни одного слова.

По прямой от Алдомы до урочища было около сорока километров, и вертолёт преодолел это расстояние всего за четверть часа, однако сесть вблизи сопки Бараний Лоб не смог. Голец был окружён курумами, с запада его огибала река, с востока начинались обрывистые горные стены, с севера и юга к сопке подступали непроходимые леса. Посадить вертолёт можно было только на отмелях реки, ближайшая из которых располагалась в полутора километрах от Бараньего Лба.

Проводника, объявившего о прибытии на место, пригласили в кабину пилотов.

– Ну, и где этот ваш дух? – осведомился первый пилот «вертушки».

– Там, за ухрябом, – стеснительно ответил Гриня Скирюк, ткнув рукой на высокий кряж, покрытый щетиной высоких елей.

Ми-38 поднялся на полукилометровую высоту, горизонт отступил, и все увидели изгиб реки в теснине уступов, россыпи курумов и над одной из них основание гольца. Однако самого Бараньего Лба не существовало. На его месте лежало куполом мерцающее зыбкое облако диаметром около километра и высотой в триста метров. Оно слегка походило на обычное облако, но было кисейно-прозрачным, искажавшим ландшафт кругом, состоящим как бы из миллионов мыльных пузырей. По нему пробегали волнами стайки искр-звёздочек, а из основания изредка выскакивали извилистые прозрачные ручьи, напоминающие зигзаги молний, только без огня и грохота.

– Дьявольщина! – с восхищением сказал второй пилот.

– Харги, однако! – со страхом и уважением произнёс Гриня Скирюк.

Пассажиры вертолёта приникли к иллюминаторам, взявшись за бинокли.

– Я, кажется, что-то вижу… – неуверенно проговорил один из представителей турагентства, белобрысый парнишка по фамилии Клюев. – По-моему, там просека…

– Подверни, – попросил Боготуров пилота.

Вертолёт поднялся ещё выше и сделал крюк.

Стал виден провал в горном склоне за рекой длиной около двух километров, который начинался на западном берегу реки, входил в урочище и выходил к северу, углубляясь в курум и поднимаясь к гольцу. Стало понятно, что странный пришелец упал на горы, проделал в их изломах длинный ровный шрам, уничтожив попутно и лес, стесал часть ложа реки, подравняв урочище, и остановился на гольце, оставив от Бараньего Лба нечто вроде вулканического кратера.

– Упасть – не встать! – сипло проговорил один из полицейских, младший лейтенант, щупленький и невзрачный. – Что сюда свалилось?!

– Посмотрите на след до гольца! – воскликнул остроглазый Клюев. – Сверкает! Алмазы, что ли?

Все навели бинокли на ров, идущий от реки к гольцу через скопище камней курума.

Действительно, там, где странное облако взбиралось по склону гольца на его вершину, сверкала кристаллами полоса в форме полумесяца длиной около ста метров и шириной до двадцати в самой сердцевине. Лучи солнца отражались от неё, как от россыпи алмазов.

– Какое-то обнажение кварца, – сказал Боготуров. – Алмазов в этих местах отродясь не видывали. Золотые самородки встречали, потому и рвутся сюда туристы, но алмазов нет.

– А где тургруппа? – нервно спросил представитель турагентства.

– Они на перевале, – ответил Гриня Скирюк. – Ждут. Боятся, однако.

– Надо садиться!

– Туристы никуда не денутся, они в безопасности, отсюда до перевала больше километра, – сказал Боготуров. – Сначала давайте облетим голец, осмотрим местность, может, увидим пропавших.

– Но ведь туристов проглотил этот… – кивнул на мерцающую гору прозрачно-непрозрачного воздуха постепенно приходивший в себя Клюев. – Так?

Проводник кивнул.

– Мы видели… вылетел коготь Харги, ухватил обоих и уволок внутрь сичу.

– Чего?

– Внутрь чрева Харги.

– Тогда мы их не найдём.

– Всё равно надо облететь это чудо кругом и осмотреться, – сказал начальник аянского МЧС.

– Сначала я бы забрал группу с перевала и позвонил во Владивосток… а лучше в Москву.

– Не возражаю.

– Предупреждаю, – сказал пилот, – долго тут крутиться мы не сможем, но на несколько кругов горючки хватит.

– Товарищ Скирюк, командуйте, куда лететь.

Вертолёт отвернул от воздушной горы, казавшейся абсолютно прозрачной и в то же время не дающей возможности увидеть, что она прячет внутри. Сделав несколько маневров, он приземлился на отмель недалеко от перевала Чисбулук.

Гриня Косев вместе с полицейскими и вторым спасателем побежали на перевал, с которого им навстречу уже спускались туристы.

Боготуров связался с конторой МЧС в Аяне, сообщил о результатах рейда и о находке «демона Харги», после чего попросил своего заместителя связаться с Москвой.

Через полчаса к вертолёту вышли возбуждённые туристы, хором начали делиться своими впечатлениями и предположениями.

– По одному, – прервал их Боготуров. – Кто старший?

– Я, – вышел вперёд руководитель группы, сопровождавший её с Аяна; он был весь в поту, но подавленным не выглядел. – Дмитрий Сенин.

– Рассаживайтесь в вертолёте, покажете, где именно пропали ваши люди.

Туристы, за сутки натерпевшиеся страхов, перенервничавшие, но не потерявшие интереса к «явлению демона», сначала зароптали, однако после того как Боготуров напомнил им об опасности, нависшей над всеми, полезли в кабину винтокрылой машины. Мучиться в поисках без вести пропавших коллег, пробираясь по зарослям и камням, рисковать собой никто не захотел.

Взлетели, направляясь к «дышащей горе воздуха». Ориентируясь по указаниям проводников и начальника группы, пилоты подвесили вертолёт над краем каменной осыпи на правом берегу реки.

– Здесь они стояли, – показал пальцем Гриня Скирюк.

Руководитель группы согласно закивал.

– Точно, они выбежали к обрыву, и щупальце их накрыло.

– Щупальце? – недоверчиво проговорил лейтенант-полицейский.

– Такое завихрение воздуха, стегнуло как плетью, вон в куруме след остался.

Действительно, на россыпи и выше по склону до самого гольца был виден неглубокий шрам, зигзаги которого складывались в подобие следа от проложенной здесь и внезапно исчезнувшей трубы.

– Мы видели такие щупальца не один раз, – подтвердили участники похода. – Они извиваются как змеи, понаоставляли следов вокруг гольца, со всех сторон.

– Что это может быть, Виталий Иванович? – посмотрел на Боготурова его коллега по работе.

– Чертовщина! – криво усмехнулся полицейский.

– НЛО, – сказал его напарник.

– На НЛО не похоже…

– Может, облако газа?

– Чего гадать понапрасну? Сюда надо учёных послать, пусть разбираются.

– Летим вокруг этого места, – скомандовал наконец Боготуров, выслушав реплики. – Смотрите внимательнее, может, ваших спутников отбросило в лес или к реке.

– Никуда их не отбрасывало… – с досадой начал спорить руководитель группы.

– Ищем! – оборвал его Боготуров.

Вертолёт начал кружить над берегом реки на высоте пятидесяти метров, постепенно увеличивая радиус окружности. Волна воздуха от его винтов подняла внизу пыльную бурю.

И снова отличился остроглазый турагент, закричав:

– Смотрите! Под скалами! Там, где кончается каменная осыпь и начинается лес!

Пассажиры прилипли к иллюминаторам, прижав к глазам окуляры биноклей.

С минуту в кабине винтокрылой машины царила тишина, если не считать рокота винтов. Онемевшие туристы и спасатели вглядывались в знакомый пейзаж, ставший незнакомым, так как песчано-щебенчатая осыпь пересекала цепочка ослепительно-жёлтых острозубых скал, похожих на гигантские сталагмиты. Она тянулась от леса к основанию мерцающего воздушного купола.

– Золото?! – первым нарушил молчание один из туристов.

– Нам обещали самородки… – начал второй.

– Чушь! – сердито фыркнул Боготуров. – Таких золотых останцов не бывает!

– Но ведь вон целая цепь обелисков… раз, два, три… двадцать семь! – насчитал сотрудник турагентства.

– Их раньше не было, – заикнулся Гриня Скирюк. – Мы не один раз водили людей к гольцу и никогда таких скал не видели.

– Наверно, эти скалы выковырнула из-под наносов воздушная гора, – сказал полицейский. – Она двигалась, сдирая слой почвы с песком и камнями, очистила кварцевую линзу и самородные золотые жилы.

– Дайки появились позже, однако, – возразил второй проводник, Ваня Косев. – Когда мы сюда пришли, их не было. Демон Харги выбросил коготь и принёс их сюда.

– Больно непоследовательный ваш демон, – пробурчал второй полицейский. – Людей забирает, золото оставляет.

– Как раз наоборот – последовательный, – сказал руководитель группы. – Людей забрал, золотом расплатился.

– Может, никакое это не золото.

– Надо сесть, посмотреть… – раздались голоса.

– Садиться не будем! – отрезал Боготуров. – Ваше путешествие закончилось! Здесь творится что-то настолько необычное, что впору армию вызывать.

– Ну, хотя бы чуть пониже спуститься! – взмолился молодой парень с видеокамерой в руках. – Никто же не поверит, что мы с демоном столкнулись! Зря мы, что ли, сюда добирались?

– Хорошо, что живы остались, – хмуро сказал лейтенант-полицейский.

Боготуров прошёл в кабину пилотов.

– Костя, давай чуть ниже. Пусть туристы сфотографируют это золото Маккены. Да и нам снимки пригодятся.

Пилот повёл вертолёт на снижение.

Прошлись над цепочкой удивительных скал на высоте полусотни метров, развернулись, не долетев до «прозрачно-непрозрачной» горы сотню метров.

– Поближе нельзя? – оглянулся на Боготурова представитель турагенства; лицо его раскраснелось, глаза горели азартом и восхищением.

Боготуров его понял: для турагентства настал час «икс»: снимки гольца, гигантского рва, проделанного «Харги», самого «духа» и «золотых скал-сталагмитов» должны были подействовать на всех любителей экстремального туризма как красная тряпка на быка, и турагентство ждал всплеск интереса к походам на Джугджур.

– Уходим, – покачал головой начальник МЧС.

Но улететь прочь от «дышащей» горы вертолёт не успел.

Из основания горы вылетел ручей прозрачной вихревой субстанции – словно из неё вынесло нагретую до высоких температур струю воздуха, – ручей накрыл вертолёт, и в кабину машины хлынула тьма.

Только птицы видели, как судорожно исказилась форма вертолёта, после чего он исчез…

* * *

Асфальтовое озеро Пич-Лейк находится на острове Тринидад, принадлежащем государству Тринидад и Тобаго.

Остров расположен в южной части Карибского моря, недалеко от Венесуэлы. Он славится каскадами водопадов, великолепными природными парками с экзотическими растениями, животными и птицами, а также уникальными пляжами с мелким нежным песком. Однако асфальтовое озеро выбивается из ряда достопримечательностей своим видом и происхождением, и его берега посещают десятки тысяч туристов в год.

В июле на острове ещё вовсю продолжается сезон дождей, длящийся здесь с июня по декабрь, поэтому туристов в окрестностях не так много, как в сухие сезоны. Тем не менее они есть, и нередко можно увидеть не только возле озера, но и на нём самом группы туристов из стран Европы и даже из России. И это неудивительно.

Пич-Лейк представляет собой крупнейший в мире природный резервуар асфальта, причём очень качественного. К слову сказать, им устланы дворы многих королевских дворцов Великобритании и Европы. Тринидадцы продают его многим странам, в последнее время – больше пятидесяти тысяч тонн в год, но даже при таком расходовании материала асфальта в озере хватит на четыреста лет непрерывной добычи.

Происхождением своим озеро обязано древнему вулкану, в кратере которого оно и расположилось. По нему можно гулять, так как его поверхность упруга и тверда, хотя существует риск провалиться в кажущуюся твёрдой пластину по щиколотки, а то и по пояс.

Двадцать второго июля в окрестностях города Ла-Бреа, недалеко от которого и располагается озеро, в середине дня начался очередной затяжной ливень.

Рабочие концерна «Эпюре» в оранжевых робах и касках остановили свои экскаваторы, насосы и паронагнетательные установки, накинули дождевики и потянулись к рабочим фургонам. Дождь не влиял на процесс добычи асфальта, а точнее – битума, однако серьёзно осложнял работу людей, и в особо сильные ливни им приходилось отсиживаться в бытовых модулях на берегах озера. Но не успели они ступить на берег с мостков, тянущихся к ямам выработки, как произошло чудо.

Внезапно над озером сверкнуло и раздался гулкий треск, словно из туч вниз сорвалась молния.

Мгновение спустя в сотне метров от берега, поросшего пожухлой травой, над фиолетово-чёрным «омутом» (в сухую погоду оно бы имело бурый цвет засохшей грязи) на высоте пятиэтажного дома проявился размытый чёрный силуэт гигантского кита длиной не меньше ста метров! У «кита» был скруглённый нос и горб на спине, а вместо хвоста виднелась странная конструкция из трёх небольших, по сравнению с корпусом, плавников.

Продержавшись в воздухе один миг, он приобрёл чёткость, словно с него слетела прозрачно-дождевая плёнка, и рухнул на озеро. Раздался тяжкий удар-всплеск! Корка асфальта не выдержала выпавшей из воздуха массы, и хотя вязкая субстанция озера не выплеснулась вверх, как это случилось бы, будь озеро водяным, всё же по нему пробежала волна сотрясения, ломая застывшую верхнюю корку, и борт упавшего гиганта лизнули скруглённые чёрные волны битума.

Затем он начал медленное погружение в вязкие глубины озера, подчиняясь силе тяготения.

Потрясённые случившимся рабочие компании «Эпюре» молча смотрели на «кита», вдруг сообразив, что перед ними огромная подводная лодка!

Спустя несколько минут на её горбу, представлявшем собой рубку, открылся люк, из него начали вылезать матросы, раздались команды командиров, началась суета.

Дождь на короткое время прекратился, и рабочие увидели название лодки: «Иллинойс».

* * *

Парк «Исчигуаласто», известный далеко за его пределами также под названием «Валье-де-ла-Луна» (Лунная долина), находится в Аргентине, в провинции Сан-Хуан, в восьмидесяти километрах от города Сан-Агустин. В переводе с языка исчезнувшего народа диагита название парка «Исчигуаласто» означает «место, где отдыхает луна». Вместе с национальным парком «Талампайа» он относится к единой геологической формации и входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Добраться до парка, по сути представляющего собой пустыню, усеянную каменными глыбами разных форм, необычного вида скалами и костями динозавров, можно только на личном автомобиле, в сопровождении рейнджеров, или на летающем транспорте типа лёгких вертолётов либо мотодельтапланов.

Окаменелости «Исчигуаласто» – кости хищных геррерозавров и более древних еарапторов – указывают возраст пустыни – не менее двухсот миллионов лет и свидетельствуют о том, что жизнь на этом месте когда-то била ключом, оставив эксклюзивные следы своего былого могущества.

Климат здешней местности сухой, дожди идут только летом, с декабря по март, поэтому идеальными сезонами для посещения парка считаются периоды с сентября по декабрь и с марта по май. В июле здесь в разгаре зима, и температура воздуха может опускаться до нуля градусов и ниже. А в августе начинают дуть горячие ветры сонда.

Растут в парке лишь кактусы, кустарник искульчито и хилые деревца. Поэтому славится он не экзотической флорой, а экзотикой скальных формаций, среди которых встречаются уж и вовсе удивительные останцы – «слоны», «крокодилы», «минареты» и «шары для боулинга».

Именно на одном таком поле под названием Cancha de Bochas, что и в самом деле переводится как «поле шаров для боулинга», и случилось невероятное явление.

Двадцать второго июля, ближе к обеду, пара туристов из Германии, предпочитавшая путешествовать на мотодельтаплане, произвела посадку на южной оконечности парка, собираясь отдохнуть и подняться над полем Канча де Бочас, чтобы заснять этот удивительный «боулинг» сверху.

Однако отдыхать им пришлось всего несколько минут.

Внезапно в чистом безоблачном небе сверкнула странная молния, и на пустынное поле с округлыми глыбами выпал из невесть как сформировавшегося взвихрённого облака… двухкилометровый язык льда, снега и каменных пластов, породив дробный грохот и скрежет! Он лёг неровным валом высотой до пятидесяти метров, накрыв поле с «шарами для боулинга», и грохот прекратился.

Онемевшие от неожиданного катаклизма туристы – их, к счастью, не задело, так как свалившийся с неба вал камней и ледяных глыб лёг в сотне метров от них, – молча смотрели на потрескивающую, начавшую оседать и рассыпаться полосу…

* * *

На территории австралийского материка располагается множество достопримечательностей природного происхождения. Существуют в горных районах и ущелья, одно из которых, Кингс-Каньон, длиной в два километра славится своими ровными двухсотметровыми стенами из красноватого песчаника, а также садом под названием «Эдем», снабжаемым водой из подземных источников. Благодаря влажному микроклимату тут выжило большое количество удивительных реликтовых растений, не встречающихся больше нигде в Австралии, к примеру древовидные папоротники, которые росли еще в эпоху динозавров.

Каньон находится в триста тридцати километрах от города Алис-Спрингс, и добраться до него можно по грунтовой дороге Мерени либо вертолётом.

Июль в Австралии – зимний месяц. Однако температура воздуха на материке редко снижается ниже плюс десяти градусов, поэтому и зимой в эти края прилетают туристы из разных стран и с удовольствием прогуливаются по кромке обрыва над ущельем «Королевского каньона».

Двадцать третьего июля в четыре часа дня, с минутами, по местному времени, вдоль обрыва двигалась группа созерцателей прекрасного из Канады: пять мужчин и три женщины. Они собирались спуститься к саду Эдем и запечатлеть потрясающие виды этого уголка Австралии.

На машине ехать сюда они не захотели, группу доставил к ущелью вертолёт из Алис-Спрингс, поэтому шли налегке, обвешанные фотоаппаратами и видеокамерами, хотя каждый имел мобильный телефон и вполне мог записать на него любой экзотический объект или сделать селфи.

Погода в окрестностях Кингс-Каньона стояла великолепная. Светило солнце, дул свежий ветерок, температура воздуха поднялась до плюс двадцати градусов, и дышалось легко.

Внезапно в безоблачном синем небе сверкнуло, словно воздух пронзило крыло северного сияния, раздался сильный треск, и в ущелье, между его уходящими на дно крутыми склонами, чуть ниже кромки обрыва, возникло туманно-кисейное бурое облако, размытое с виду плёнкой воды. Спустя мгновение плёнка растаяла, и облако обрело чёткие очертания.

Это был вертолёт с медленно вращавшимся винтом и сине-белой кабиной, на борту которой красовались выведенные красным цветом номер и обозначение типа воздушного судна: 021 – Ми-38, и ниже витиеватая надпись: «Российские авиалинии».

Впрочем, прочитать эту надпись смогли далеко не все туристы, не знавшие русского языка.

Вертолёт дрогнул и начал стремительно падать в ущелье перед изумлёнными свидетелями феноменального появления, из которых лишь двое успели снять машину в момент «вытаивания» из воздуха.

Падение винтокрылой машины длилось около пяти секунд.

Брюхо вертолёта врезалось в квадрат зелени на краю сада «Эдем», придавив полосу невысоких деревьев, и, возможно, именно эта мягкая подстилка не позволила ему разбиться вдребезги и взорваться.

Тем не менее корпус вертолёта заметно сплющило, он качнулся набок, вращавшиеся винты зацепили косогор с рядом деревьев, заросший кустарником, лопасти с визгом раздробились на куски, шрапнелью разлетевшиеся вокруг, срезали кустарник и деревья.

Вертолёт с глубоким всхлипом зарылся носом в небольшое болотце, накренился набок и застыл. Сорвавшийся с хвостового кронштейна винт воткнулся в сочную зелень сада, застыв своеобразным памятником катастрофе.

Опомнившиеся туристы закричали.

Их руководитель схватился за мобильный телефон.

Из ущелья донеслись глухие удары, скрежет и стук.

Смятая дверца на боку кабины, оказавшаяся наверху, приподнялась, со скрипом открыла проём. Из него высунулся человек в зелёной униформе, начал помогать выбраться на корпус пассажирам вертолёта.

Туристы снова закричали, более радостно, приветствуя выживших.

Люди на вертолёте подняли головы, помахали им руками, продолжая помогать спутникам.

Со стоном открылась погнутая дверца кабины пилотов. Они тоже были живы.

Им достался ещё один хор приветствий.

Руководитель тургруппы дозвонился до своей фирмы и сообщил о внезапном падении русского вертолёта в ущелье Кингс-Каньона.

Композиция 6. Второе свидание

Он проснулся от того, что самолёт тряхнуло.

Назар по привычке сосредоточился на своих ощущениях, просчитывая причину дискомфорта, как он делал это уже в течение многих лет после того как просыпался, услышал ровный гул двигателей Ил-76, будничные голоса спутников, успокоил возбудившуюся нервную систему и открыл глаза.

Он сидел в отсеке военного транспортника рядом с Колей Домани, привалившись спиной к борту самолёта, прикрытому брезентовым чехлом – чтобы не простудить спину.

Слева сидели капитан Кружилин и Венгер, о чём-то беседуя. Их голоса иногда пробивались сквозь шумы отсека.

Справа сидела Волконская, спала, укрытая спальником. Дальше располагались остальные члены экспедиции; кто-то дремал, кто-то читал, двое или трое не отрывали глаз от экранов планшетов на коленях.

Назар снова закрыл глаза, вспоминая прошедшие за последние двое суток события.

Найденный на дне впадины наладонник, оставленный «рикошетом» Динло на острове Комсомолец, принадлежащий Леонтию Хромову, заставил даже заядлых скептиков из Министерства обороны поверить в то, что беглый «дикий НЛО», обстрелянный дважды: китайцами – с помощью рельсотрона, и американцами – «Лайтнингом», – вернулся.

Поскольку найденный мини-компьютер Леонтия включить не удалось, решили срочно отправить его в Москву, в лабораторию специальных средств криптографии. Эксперты НТ-центра обещали разобраться в его записях и дать заключение тотчас же, как только наладонник будет доставлен в лабораторию.

Горбатов взял доставку артефакта под личный контроль, так как ему всё равно нужно было возвращаться домой и решать проблемы Управления. Таким образом руководителем экспедиции снова стала Ефросинья Волконская.

Забрав футляр с аппаратом, Горбатов объяснил задачу командиру эскадрильи базы «Арктический трилистник», и МиГ-31 с полковником на борту в качестве второго пилота тут же улетел на материк.

Начали было разбивать лагерь экспедиции на Комсомольце. Однако к вечеру пришло сообщение с материка о необъяснимых явлениях в отрогах хребта Джугджур, в сорока километрах от посёлка Алдома, расположенного на берегу Охотского моря.

Сначала к этому сообщению отнеслись скептически. Точнее, не поверили, что феномен в урочище Джугджура порождён появлением Динло, уж слишком большое расстояние с точки зрения логики разделяло Северную Землю и берег Охотского моря. Но описываемые очевидцами события совершенно точно согласовывались с тем, что было известно о первом выпадении Динло на поверхность Земли, и руководители экспедиции решили лететь на Джугджур.

Собирались недолго. В принципе, экспедиция была готова к работе, поэтому основную часть времени потратили на переговоры с Москвой.

Перед отлётом начальник базы «Арктический трилистник» полковник Зубов устроил в столовой небольшой ужин, в котором приняли участие члены экспедиции и офицеры воинского контингента базы. Всего за столики уселись больше тридцати человек.

Естественно, заговорили о сути Динло, так как военные хотя и слышали о перипетиях экспедиции на озере Виви, понятия не имели, что такое «дикий НЛО». Впрочем, не выработали общего мнения и сами исследователи. Шутили, что это «блудный портал в иные измерения».

Венгер как всегда начал издалека, настраивая аудиторию на долгую лекцию по космологии.

– Мы не понимаем, – заявил он, – что за таинственная сила удерживает наш мир в трёхмерном состоянии, не давая ему развернуться во всех десяти измерениях. Вселенная рождалась десятимерной, а потом по какой-то причине в процессе инфляции семь из десяти измерений скомпактифицировались, то есть свернулись. Динло же демонстрирует именно многомерную композицию, и вырывающиеся из него разряды – те самые «щупальца», как их окрестили очевидцы, представляют собой развёрнутые силовые линии иных измерений, от четвёртого до десятого.

– Может быть, и гораздо больше, – заметил Вяхирев. – Существует гипотеза, что наш Универсум рождался одиннадцатимерным, а то и вообще бесконечномерным. Но я не об этом. Майор Хромов и полковник Волконская на себе испытали воздействие разрядов, и им в каком-то смысле повезло, что их не забросило в глубины Вселенной, и они смогли вернуться. Что касается таинственных сил, то наша наука действительно до сих пор не в состоянии объяснить фундаментальные причины возникновения Мироздания, а также появление жизни вообще и разума в частности.

– Ошибаетесь, коллега, – возразил Венгер. – Гипотеза Мультивселенной, порождающей бесконечное количество пространственных пузырей, то есть метавселенных типа нашей, легко объясняет и появление жизни, и возникновение разума.

Учёные заспорили.

В течение получаса слушателям стало понято, что Большой Взрыв не был началом Большой Вселенной, началом Всего. Что Вселенная, которую видит человек, является лишь частью намного более крупной структуры, вмещавшей бесконечное количество Универсумов со своими физическими законами и константами каждый. Что энтропия или мера хаоса способна увеличиваться всегда и в любой точке Мироздания и что максимального состояния энтропии просто не существует. Что есть ложный вакуум и есть истинный и что высокоэнергетический ложный способен распадаться на истинный посредством формирования пузырей, один из которых и представляет Вселенную человека, пронизанную истинным вакуумом, расширяющимся быстро, но не с такой катастрофической скоростью, как ложный. И, наконец, что фазе рождения человеческой Вселенной предшествовала другая – фаза эволюции прежней метавселенной, внутри которой она и родилась.

– Но мы так и не поняли, – деликатно прервал дискуссию начальник базы, – что такое Динло на самом деле.

– На самом деле всё не так, как в действительности, – пошутил кто-то.

Учёные замолчали, переглядываясь.

– Я уже говорил… – неуверенно произнёс Венгер. – Простите, если плохо сформулировал мысль. Существует большая вероятность того, что Динло является солитоном… э-э, каплей древнего континуума, сохранившейся при Большом Взрыве.

– Если майор Хромов и госпожа Волконская правы, – сказал Вяхирев, глянув на не принимавшую участие в спорах женщину, – прошу прощения, Ефросинья Павловна, я не ставлю под сомнение ваши рассказы, то брат майора даже установил с Динло контакт. Я правильно понял?

Назар кивнул.

– Утверждать не берусь, мы слишком мало времени находились внутри пузыря Динло, однако Леонтий был уверен, что в Динло встроено что-то вроде сложной компьютерной программы, так сказать, часть «довселенского файла».

Учёные разом заговорили.

– Ещё надо доказать, что это солитон, – сказал Долинка. – И что он смог уцелеть при Большом Взрыве. Ума не приложу, как это возможно.

– Леонтий это уже доказал, – махнул рукой Вяхирев, – договорившись с мозгом Динло, после чего тот действительно просто подзарядился при взрыве американской ракеты, и катастрофы не произошло.

– Куда же он потом делся?

– Его отбросило на орбиту вокруг Земли, и спустя месяц он с неё снова сошёл в районе Северного Ледовитого океана.

– А если мы неправильно воспринимаем воздействие излучений и других измерений Динло, – заметил Бочкин, – на психику человека?

– Вы хотите сказать, что Леонтию все эти «древние файлы» пригрезились? Но тогда и те, кто побывал внутри Динло, тоже двинулись по фазе?

Назар поймал взгляд Фроси, улыбнулся. Он точно знал, что все их переживания и приключения происходили наяву.

Зубов поднял руку.

– Товарищи, есть хорошее изречение на этот счёт: восприятие верёвки как змеи так же ложно, как восприятие верёвки как верёвки. Все мы разные и по-разному воспринимаем реальность, поэтому нет смысла спорить, что истинно, что ложно в таком необычном деле. Желаю всем решить проблему и не рисковать без особой необходимости.

На этом ужин практически и закончился.

Москва дала «добро» на старт, и могучий Ил-76 МТ взлетел с аэродрома острова Александры…

Кто-то дотронулся до плеча Назара.

– Командир, подлетаем.

Майор открыл глаза, потянулся.

– Мне снилось, что Динло превратился в директора ФСБ и ласково попросил признаться во всём.

Лейтенант засмеялся.

– В чём именно?

– Осталось за кадром, ты меня вовремя разбудил.

Волконская тоже проснулась, сбросила с себя спальник, по-детски протёрла глаза кулачками.

– Где мы?

– Подлетаем, – сказал Назар, с трудом удерживаясь от желания прижать женщину к себе.

– Снижаемся, – добавил Домани. – Охотск на горизонте.

Полчаса ушло на подготовку к посадке и раздумья о том, что их ждёт.

Сели в аэропорту Охотска в шесть часов утра по местному времени.

Назар перебрал в памяти всё, что знал о городе.

Первое поселение на берегу реки Охота, впадающей в Охотское море, соорудил в тысяча шестьсот тридцать девятом году отряд казаков под предводительством Ивана Москвитина. В течение последующих трёх сотен лет поселение увеличивалось, развивалось, приобрело статус города, и в начале двадцать первого столетия в нём проживало уже больше ста тысяч человек.

В городе работали рыбокомбинат, судоремонтный завод, морской порт с новыми современными причалами, «Охотская горно-геологическая партия», электростанция и метеорологическая обсерватория.

Аэропорт Охотска построили на правом берегу реки, в то время как сам город располагался на левом.

Впрочем, это было неважно, экспедиция не собиралась посещать Охотск, на аэродроме её ждал конвертоплан Министерства обороны, который должен был доставить группу исследователей к месту падения Динло на реке Икари.

Конвертоплан «Кронштадт» произвёл впечатление на всех членов экспедиции, даже на самого Назара, прекрасно разбиравшегося в летающей технике. Изготовлен он был в Санкт-Петербурге компанией «Кронштадт», мог взять на борт подразделение десантников до тридцати солдат, любое оружие, бронетранспортёры либо боевые багги и развивал скорость до пятисот километров в час.

Выгрузка оборудования экспедиции из чрева Ил-76 и погрузка на борт конвертоплана заняла два часа.

За это время члены группы позавтракали в аэропорту, заняли места в кабине машины, способной взлетать и садиться вертикально.

В половине девятого были уже в воздухе.

От Охотска до района реки Икари по прямой было четыреста двадцать километров, и «Кронштадт» преодолел это расстояние всего за пятьдесят минут.

Последние минуты до прибытия к месту назначения тянулись особенно медленно. Разволновавшиеся предстоящей встречей со «старым знакомым» исследователи и сопровождающие их лица приникли к иллюминаторам и перестали разговаривать, ожидая появления «призрака». Однако лишь подлетев вплотную к нему, смогли разглядеть сначала проделанный им канал в урочище реки, а потом и саму «прозрачно-непрозрачную» гору, оседлавшую некогда крутую и высокую сопку. Которую он «съел» почти полностью.

– Вот он, родимый! – не удержался от восклицания Борис Долинка, заметив облако Динло. – Здесь, никуда не делся! Видите цепочку жёлтых скал?

– Золото, что ли?

– Вряд ли, но это явный след Динло. Он и на озере Виви выбрасывал разные экзотические объекты. Не хватает только летающих динозавров!

Сделали круг, не спуская глаз с необычной горы.

– Круто он поработал! – восхитился Бочкин. – Прочистил урочище так, будто его специально ровняли.

Волконская перестала рассматривать ландшафт под конвертопланом, прошла в кабину пилотов.

Назар и Кружилин последовали за ней.

Капитан хотел войти первым, однако Назар ловко обогнул его и, проходя мимо, прошептал на ухо Кружилину:

– Дружище, всяк сверчок должен знать свой шесток.

Кружилин впал в ступор, силясь сообразить, что хотел сказать соперник, и Назар остановился за спиной Фроси.

– Близко не сядем, – сказал командир воздушного судна виновато. – Везде скалы и лес, разве что на отмель в километре от гольца?

– А если прямо в рытвину, что тянется от реки к гольцу? – показал пальцем второй пилот. – Она ровная, сухая и широкая.

– Это след Динло, – сказала Волконская.

– Ну и что? Вы и лагерь там же можете разбить.

– А если эта «капелька» скатится с гольца обратно? – сказал Назар.

– Простите, не подумал.

– Не подлетайте к нему ближе чем на триста метров, это опасно. Нас предупредили, что в этом районе пропала группа туристов и вертолёт МЧС.

– Динло – это такой странный НЛО? – оглянулся командир конвертоплана. – Месяц назад весь Интернет гудел об этой штуке. Это он?

– Да.

– Но ведь он вроде как в Сибири обосновался, на том самом озере – Виви.

– А теперь решил навести порядок здесь, – пошутил Назар. – Давайте приземляться на отмели, капитан. Далековато, конечно, но у нас есть квадроциклы, доберёмся.

Пилот посмотрел на Волконскую; он знал, кто руководит отрядом.

– Выполняйте, – коротко сказала она.

Конвертоплан пошёл на снижение.

* * *

С высокого левого берега реки «прозрачно-непрозрачная» гора Динло была видна отлично. Она постоянно шевелилась, дышала, перемешивала сама себя и непрерывно выстреливала тоненькие «щупальца», напоминающие электрические разряды, хотя и без треска и блеска. Эти «щупальца» издали походили на шевелящиеся от ветра волосы на голове человека, а некоторые из них вырастали в ручьи значительной длины – до двухсот метров и больше, и оставляли после себя на каменных осыпях или на склонах гор, поросших лесом, змеевидные рвы и просеки.

Назар опустил бинокль.

Волконская стояла ближе к краю обрыва, продолжая разглядывать космического пришельца в бинокль.

Капитан Кружилин, непрестанно заботившийся о безопасности начальника экспедиции, хотел поддержать её под локоть, получил сердитый взгляд и теперь бродил по бугристому обнажению берега с карабином «Сайга» под мышкой, делая вид, что главный защитник отечества – он. В его обязанности входила охрана лагеря, однако он по-прежнему считал, что должен охранять лично начальницу экспедиционнного отряда, хотя ещё Горбатов при расставании на острове Александры распределил обязанности военных таким образом, что гарантом безопасности руководителя отряда и ее помощником становился Хромов.

Впрочем, Назара попытки Кружилина взять инициативу в свои руки не волновали. Он в любой момент мог окоротить капитана, а организатором Кружилин, надо признаться, был неплохим. Ему вполне можно было доверить охрану лагеря.

Всего на берег Икари высадились девять человек.

Место для лагеря выбрали на высоком левом берегу, в километре от гольца, оккупированного «диким НЛО». Его куполовидная вершина поднималась над лесом диковинным облаком, взблёскивая иногда под лучами солнца.

Место это выбрали ещё и потому, что рядом имелся широкий удобный спуск к реке, которая разливалась здесь по стометровой отмели, и пересечь её на квадроциклах и даже пешком не составляло труда.

Конвертоплан улетел, выгрузив всё, что имел на борту, и должен был сделать ещё три-четыре рейса, чтобы перенести к лагерю подразделение погранвойск для оцепления района высадки НЛО, а также необходимую для работы экспедиции аппаратуру, транспорт – багги и квадроциклы, беспилотники и даже зенитно-ракетный комплекс «Тор-2М». Ещё свежи в памяти были попытки китайских «партнёров» и американских «коллег» поэкспериментировать с Динло, а то и уничтожить, чтобы он не достался России.

Поговаривали даже, что к берегу Охотского моря в район посёлка Аян подойдёт эсминец Дальневосточного военного флота «Дерзкий», а пограничникам был дан приказ усилить группировку охраны побережья в этом районе и снабдить погранбазу новейшим комплексом радиоэлектронной борьбы «Красуха-4».

Пока же надо было обживаться и начинать настраивать научную аппаратуру. Учёные торопливо двинулись поближе к берегу, чтобы увидеть «старого приятеля», а в лагере осталось двое – Николай Домани и сержант Рудый, которые взялись ставить палатки.

Волконская опустила бинокль, повернула голову к Назару:

– Как вы думаете, майор, ваш брат жив?

Вопрос застал Назара врасплох. Нельзя сказать, что он не думал о судьбе брата, а когда они нашли на Комсомольце планшет Леонтия, в душе вспыхнула надежда, что он не погиб. Но в данный момент Хромов решал другую проблему – как подобраться к горе Динло поближе, передать Леонтию привет и спросить, что происходит. А при удачном стечении обстоятельств и вытащить его из чрева «призрака» вместе с его подругой.

– Уверен, что он жив! – ответил Назар с как можно большей убедительностью. – Наладонники просто так не выпадают из НЛО, его сбросил сам Леон, чтобы мы знали о нём.

– Почему же он сам не выпрыгнул из Динло, вместо того чтобы посылать сообщение?

– Возможны варианты. Первый: он не мог выпрыгнуть по какой-то причине, может, это вообще невозможно, либо у него не было шансов. Второй: он не захотел покидать борт Динло.

– Не захотел?

– Вы его не знаете, Ефросинья Павловна, он фанат науки до мозга костей и не упустит шанса узнать что-нибудь новое для себя. Леон так часто увлекался новыми темами, что это помешало ему не только стать академиком и начальником лаборатории, но и завести семью.

– Ценное замечание, – проворчал Кружилин, останавливаясь неподалёку.

Волконская улыбнулась.

– Тем не менее Марина Леонидовна не бросила его.

– Женская логика не поддаётся научному осмыслению, – ответно улыбнулся Назар. – К тому же Леон в принципе хороший человек, умный и добрый, разве что чрезмерно увлекающийся.

Он помолчал и добавил:

– Я очень сожалею о том, что он остался в Динло… мне надо было остаться.

– Он спасал нас.

– Я помню.

– Кто-то сказал:

Не отучимся мы никогда,

Хорошо нам придётся иль худо,

Сожалеть об ушедших туда,

Удивляться пришедшим оттуда…[6]

– Отлично сказано!

– Сантименты… – проворчал Кружилин.

Волконская снова подняла бинокль.

– А он не улетит отсюда?

– Не думаю, – сказал Назар. – При взрыве американской ракеты его унесло в атмосферу… либо вообще в космос, он сделал петлю и вернулся, с каждым рикошетом теряя скорость и инерцию. Нет, не улетит.

– Если только по нему снова кто-нибудь не выстрелит.

– Эт точно.

Подошёл Венгер.

– Вы говорите – борт Динло, Назар Федотович? То есть имеете в виду, что это некий аппарат?

– Я оговорился, Константин Филатович, Леон не называл Динло искусственным аппаратом, всё-таки это скорее необычного вида энергоинформационная матрица, как он выразился, обладающая зачатками интеллекта. Когда мы вытащим брата из пришельца, он сам всё расскажет.

– Было бы славно.

– Кстати, вы не заметили? Раньше Динло имел форму бублика, а теперь это купол.

– Да, мы обсуждали с коллегами происшедшие изменения. Возможно, геометрия объекта зависит от его энергонасыщенности. Будем изучать, подключим датчики, системы контроля, замерим параметры. Главное – побыстрее начать исследования.

– Обустроимся и начнём, – сказала Волконская. – Уже сегодня вы сможете установить на том берегу датчики и запустить дроны. А завтра нам доставят остальное оборудование, и мы начнём работать на полную катушку.

Внезапно заволновался Борис Долинка, не отрывающий взгляда от «опухоли» Динло:

– Глазам не верю! Посмотрите левее золотых истуканов!

Все повернули бинокли в указанном направлении.

Из основания горы Динло вылетел прозрачный ручей и развернулся в сотне метров от него, на береговом откосе, слева от цепочки золотых идолов, розой серебристого свечения диаметром в полсотни метров.

Внутри этой диковинной «розы» протаяло чёрное пятно, и в нём спустя несколько мгновений появилось… лицо Леонтия Хромова! Зеленоватого цвета, измученное, с закрытыми глазами и скорбно стиснутыми губами. Оно дёргалось и плыло в соответствии с корчами самой «розы», и хотя было понятно, что конвульсии изображения порождены помехами и способом передачи, было понятно, что Леонтию плохо. Вероятнее всего, он был без сознания.

Зрители зароптали, оглядываясь на замершего Назара.

– Леон! – выдохнул майор, невольно делая шаг вперёд, к обрыву.

Фрося схватила его за руку.

– Осторожнее, Хромов.

– Кажется, с ним что-то случилось, – пробормотал Венгер.

– Он без памяти… надо ему помочь!

– Чем мы ему поможем? – хмуро сказал Кружилин, косясь на руку женщины, поддерживающую Назара. – Я вообще не понимаю, как они выжили внутри НЛО. У них же нет ни питья, ни еды, а они сидят там уже месяц…

Она отняла руку.

Назар поймал взгляд Фроси, тряхнул головой, собираясь с мыслями.

– Надо идти туда!

– Куда?! – вскинул брови на лоб Кружилин. – С ума сошёл?!

– Внутрь Динло…

– А если он забросит тебя куда подальше? В прошлый раз вам повезло, что он вынес вас на поверхность Земли, а если на этот раз высадит в космосе?

Волконская продолжала смотреть на него изучающе, сдвинув брови, и Назар добавил:

– Я пойду туда!

– Флаг в руки, майор.

– Успокойтесь, Назар Федотович, – сказал Венгер осуждающе, – запаситесь терпением. Давайте сначала разузнаем всё, что сможем, взвесим все «за» и «против», наметим безопасный подход к объекту, для начала пошлём туда дрон на разведку, а уж потом будем геройствовать.

Словно дождавшись слов физика, сияющее облако в форме розы, внутри которого корчилось изображение головы Леонтия, свернулось в шарик, и прозрачный жгут «щупальца» втянулся обратно в тело Динло.

– Вот это сюрприз! – покачал головой Долинка, сочувствующе глядя на Хромова. – Не переживайте, Назар, ваш брат жив, иначе нам не послали бы картинку. По сути, это просьба о помощи, как мне кажется.

Назар промолчал. Он тоже считал, что Леонтий послал им сигнал SOS. Даже два – сначала ему удалось выбросить наладонник, чтобы напомнить о себе, теперь же он смог передать видеофайл. И ему действительно требовалась помощь…

Композиция 7. Двое и нечто

По-видимому, он плохо рассчитал последствия взрыва ракеты, а заодно и свои силы.

Конечно, взрыв не затронул непосредственно объём капсулы внутри Динло (можно было называть её как угодно: модулем, центром управления, интерфейсом, операционной системой компьютера или блоком связи), однако сотрясение «мозг» Доумника, как его называл Леонтий, да и сами люди внутри получили оглушительное!

Оба – и Леонтий, и Марина – увидели вспышку света, почувствовали волну жара, пронзившую их тела, и потеряли сознание…

В себя они пришли спустя тысячелетие – судя по внутренним ощущениям. Впечатление было такое, будто их тела высохли и превратились в мумии, пролежав в полной темноте и неподвижности огромный отрезок времени.

Открыв глаза, Леонтий ничего не увидел, кроме тускло светящегося окна напротив, которое оказалось подобием экрана в тёмно-фиолетовой колонне посреди вычурной формы помещения. С трудом повернув голову, он огляделся.

Он сидел в подобии прозрачного кресла, сплетённого из тысяч стеклянных на вид нитей.

Марина находилась рядом в таком же кресле и не шевелилась.

Вспомнилось, что до катаклизма, вызванного взрывом ракеты в центре Динло (до этого пришелец имел форму баранки), центр управления, а точнее – отсек коммуникации с гостями, выглядел иначе.

Колонна с «экраном», похожая на ствол дерева со множеством складок-контрфорсов, раньше походила на работу скульптора-авангардиста, соединявшую в себе формы животных и растений, хотя могла превращаться в идеальную сферу и в голову женщины. Призрачные раньше стены, то приобретавшие форму кристаллических друз, то пляшущие струями воды, теперь мерцали фиолетовым туманом, в недрах которого изредка всплывали синие звёздочки. А главное, если раньше весь интерьер отсека дышал и изменялся, то сейчас он застыл, как застывают кадры остановленного фильма, навевая печаль.

Доумник! – хотел позвать Леонтий, но его взгляд упал на спутницу, и он встрепенулся, потянувшись к ней:

– Маша! Открой глаза!

Марина не пошевелилась. Лицо у неё было похудевшее, бледное, под глазами легли синие тени, уголки губ опустились, придавая лицу трагическое выражение.

Сердце дрогнуло. Леонтий почувствовал ранее незнакомое чувство страха.

– Маринка! – Язык едва шевельнулся, и голос показался тоньше комариного писка.

Женщина осталась неподвижной.

Леонтий попытался дотянуться до неё рукой, но не смог, тело не слушалось, словно превратилось в камень, он мог лишь слегка пошевелить пальцами рук и повернуть голову, поддерживаемую изогнутым подголовником кресла.

– Доумник!

Никто не откликнулся. По сложной формы помещению плыла тишина, только в сине-серой глубине окна-экрана всплыли и утонули горсточки искр. Хозяин Динло, его «мозг», он же – «оператор» и «компьютер», молчал.

Леонтий запаниковал, однако ненадолго. Его деятельная натура привыкла анализировать возникающие теоретические проблемы, не привлекая эмоциональную сферу восприятия, поэтому мысли собрались в систему быстро. Он понял, что Доумник тоже получил «сотрясение мозга» и в настоящий момент находится в состоянии грогги, как боксёр, пропустивший удар в голову. Его надо было привести в себя, так как подключённый к нему – на уровне психосоматики – мозг Леонтия тоже нуждался в релаксации и энергетической поддержке, а главное – Марина могла и не очнуться, потому что ей не на кого было опереться.

Он сосредоточился на поиске чужих мыслей, превратив голову в антенну.

Долгое время сознание бродило «в темноте», воспринимая лишь тихое шуршание электромагнитного фона. Наконец «в конце тоннеля» сверкнул огонёк. Леонтий метнул туда своё «я», чувствуя, что силы иссякают.

Показалось, он провалился в неимоверную бездну, пронизанную ниточками непонятных разрядов, обозначающих «осколки» мыслей и переживаний «мозга» Динло.

«Огонёк» перестал уплывать в даль, начал расти, увеличиваться, приобрёл форму пересекающихся друг в друге геометрических фигур, распахнулся вратами «рая», и Леонтий выпал внутрь мерцающей сферы, созданной миллионами шариков, похожих на жемчуг.

От самых крупных «жемчужин» тянулись к центру сферы тоненькие лучики света, собираясь в пульсирующее, как человеческое сердце, облачко, то и дело меняющее форму. Леонтий понял, что так его воображение рисует «мозг» Доумника, а может быть, нечто вроде «нервного узла».

«Дружище! – мысленно позвал он. – Очнись!»

Лучики света потянулись к нему, охватили «тело восприятия». Облачко в центре сферы зашевелилось активней, хотя что-то мешало ему заполнить собой всю сферу.

«Кто… ты?» – раздался в голове физика беззвучный голос-стон. В нём явственно проявились нотки недоумения и неприязни.

«Я твой друг! – заторопился Леонтий. – Мы уже беседовали, до того как на нас сбросили бомбу, и ты заверил меня, что энергия взрыва даст тебе энергетическую подпитку».

«Мы… беседовали?»

«О восприятии людьми Большого Взрыва, породившего нашу Вселенную. Ты утверждал, что ближе к реальности восприятие начала нашей Вселенной как выхода предыдущей, где ты был создан, посредством чёрной дыры. У вас там была дыра, у нас получился взрыв».

«Это… правильное… толкование… но я не помню…»

«Ещё мы говорили о бранах как о якорях для миров разных измерений. Наша Вселенная тоже является браной, только четырёхмерной, если время принять за измерение. Возможно, нас разделяет потенциальный барьер».

«Барьера нет… есть потенциальная яма…»

«Которую преодолевают только гравитационные волны! Вот видишь, вспомнил!»

«Обрывочно… но сведений о нашей беседе… нет в моей оперативной памяти…»

«Ещё мы говорили о типах разума, о том, что мы, люди, слишком агрессивны. Ты как заправский философ утверждал, что нас не тянет к глобальному великому неизвестному, к получению новой информации, и человечество скоро потеряет интерес к жизни».

«Это объективные данные нашей истории…»

«Нашей тоже. Ты утверждал, что было создано много таких матриц, как ты, и что они тоже могли прорваться сквозь сингулярность Большого Взрыва».

«Взрыва не было…»

«Ну, что там было на самом деле. Пусть это будет горловина чёрной дыры. И ещё ты сказал, что ты до сих пор связан пуповиной какого-то измерения со своим миром».

«Не помню…»

«Ладно, потом вспомнишь, тебе надо восстановиться, я могу тебе помочь?»

«Ты лишь слабое биохимическое существо… низкоорганизованная белковая форма жизни…»

«Не такая уж и низкоорганизованная! – обиделся Леонтий. – Мой интеллект не уступает твоему».

«Ваша матрица… оператор – сознание… оно противоречиво… вам далеко до высокоорганизованных форм жизни… твой интеллект находится в зачаточном состоянии…»

«Благодарю за объективную оценку моих умственных способностей, – рассмеялся Леонтий. – Но я больше, чем просто слабое биохимическое существо, я человек, а это иное состояние материи. Хотя ты прав, в отношении большинства людей твоё мнение справедливо. Так я могу тебе помочь?»

«Не вижу сфер деятельности, где это было бы возможно».

«Зато я вижу. Давай объединим мыслительные сферы, ну, или жизненные программы, если хочешь. Частично мы это уже сделали, энергетически я более независим, чем раньше».

«Это не поможет…»

«А ты попробуй, терять нам нечего. Кстати, давай и мою подружку подсоединим к общему браузеру. Я чувствую, что ей плохо. Да и понятно почему, мы давно не ели… э-э, не подпитывались энергетически. Я не могу двинуться с места… кстати, в чём причина?»

«Внешний энергопоток был слишком грязным… мои фильтры не выдержали… большая часть информационных связей распалась… энергетика заблокирована…»

«Ты же говорил, что станешь энергетически сильней, когда ракета взорвётся».

«Носитель энергии был рассчитан только на разрушение…»

«А чего ты ждал? – фыркнул Леонтий. – Этот носитель запустили американцы, а разрушать они умеют намного лучше, чем созидать. Так ты можешь посмотреть, что с моей спутницей? И ещё вопрос: где мы?»

Дохнуло холодом!

Интерьер световых конструкций внутри сферы расплылся, потерял чёткие очертания. Леонтий почувствовал, что начинает падать.

С гулом, потрясшим сознание, словно тело превратилось в массивный астероид, он вонзился в своё физическое тело, ощутив его неудобство и ограниченность.

Однако сковывающая тело парализующая сила исчезла, оставив ломоту в суставах, и он теперь мог двигаться. Пошевелил руками и ногами, поворочал шеей, хотел было дотянуться до неподвижной Марины, и в этот момент «ствол дерева» в центре помещения ожил, начал пульсировать, налился фиолетовым свечением, плавно изменил форму, превращаясь в текучий водяной поток без брызг.

Экран-окно, наоборот, почернело, как бы провалилось в глубину «дерева», превращаясь в колодец невероятной длины, и там, на дне этого «колодца», засияли звёзды, смещаясь влево, будто неведомый передатчик изображения медленно вращался.

Мелькнул и мгновенно исчез какой-то сложный механизм, увенчанный тарелкой антенны.

Затем в поле зрения вдвинулась сверкающая серебром округлость, усеянная синими и чёрными тенями, шрамами и кратерами.

– Луна?! – не поверил глазам Леонтий. – Так мы в космосе?! Доумник, нас унесло с Земли?!

В голове хрустнуло, словно кто-то наступил на сухой сучок и сломал его.

– Не понял! Что ты сказал?

Снова «хрустнул сучок».

– Говори яснее. Почему я не ощущаю невесомости?!

В ушах забормотали голоса, сменявшиеся «хрустом сучков», череда непонятных слов прострелила голову. И хотя «перевести» эту «речь» на понятный язык было трудно, Леонтий интуитивно понял смысл прилетевшего роя «мыслей» Доумника: компьютер Динло автоматически сохранял внутри себя параметры внешней среды, позволяющие ему функционировать более или менее стабильно. А поскольку до взрыва ракеты он находился на Земле, в условиях земного тяготения, то и выброшенный в космос поддерживал прежнее состояние.

– И далеко мы улетели?

Новый поток тресков и обрывков слов наполнил голову. В них начали прорезаться знакомые интонации и обрывки слов:

«Тр-р-р… зависим… тр-рр… импуль… тр-р-р… контр… сложн… свист, вой, треск… неустойч орбит… распад… возвращ бу-бу-бу… восстановле… програ…»

Луна проплыла в колодце ощутимо плотным шаром. Судя по её размерам, Динло в настоящий момент находился недалеко от спутника Земли, максимум – в десятке тысяч километров.

– Мы не врежемся?

Буль-буль-буль – в голове.

«Фосфраще неминуе… тр-р-р… тяготеющ масса… связан… обрат…»

– Ты хочешь сказать, что нас вывернет обратно?

Буль-буль-буль… фиу-фиу-фиу в ушах. Долгий шелест.

– Надеюсь, мы вернёмся, я как-то не намерен шататься по космосу. Посмотри, что с моей подружкой.

Напрягаясь до боли в костях, Леонтий встал, наклонился над Мариной, дотронулся до её руки, лежащей на прозрачном подлокотнике кресла. Рука была холодная.

– Машенька…

Веки женщины дрогнули.

Леонтий чуть не заорал от радости, в порыве нежности поцеловал женщину в щёку, погладил по волосам дрожащей рукой.

– Запускай свой процессор, милая. Доумник придёт в себя и поженит нас, как говорится. Мы всегда будем вместе.

В голову вторглась очередная щекочущая струя необычных ощущений: где-то играла музыка, плакали и одновременно смеялись дети, пели птицы, рычали звери, грохотали далёкие раскаты грома и что-то ворковал печальный женский голосок.

Леонтий замер, прислушиваясь.

Голос звал, умолял, о чём-то просил…

– Маша! – прошептал, не чувствуя губ, ещё не понимая, что происходит. – Я тебя… слышу!

Голос замолк, послышался плач.

Марина вздрогнула, шевельнула губами, открыла глаза. В них плавились удивление, сомнения, страх и боль.

– Что… случилось? – не услышал, а почувствовал он её вопрос.

– Мы вылетели в космос.

– Почему?!

– Взрыв ракеты нарушил какие-то структуры Динло, он потерял часть информации и перестал контролировать процессы внутри своей операционной системы. Ну, или почти потерял, мы, к счастью, уцелели и остались живы.

– Ничего не помню…

– Мы давно не ели… плюс получили по мозгам после взрыва и перестройки процессора Динло. Сейчас Доумник нам поможет.

– Каким образом?

– Он потихоньку восстанавливается, я начинаю его понимать, а он меня. Давай я помогу тебе встать.

– Я не чувствую рук… и тела…

– Напрягись!

Леонтий взялся за руку Марины, однако приступ слабости буквально свалил его с ног, и он рухнул обратно в своё кресло.

– Ч-чёрт!

По лицу женщины разлилась бледность. Глаза стали большими, зрачки расширились, заполняя собой всю радужку.

– Леон!

– Не волнуйся, меня просто шатнуло… всё пройдёт как с белых яблонь дым… как говорил поэт. Доумник, где ты застрял?!

В голове прошумело, словно ветер погнал по асфальту лист жести. Из этого шума выделились серии обрывков слов:

«Общ-общ-общ… слаб-слаб-слаб… мож-мож-мож… от-от-от каз-каз-каз… сист-сист-сист… емы-емы-емы… гран-гран-гран…»

– Не понял! Ты не можешь восстановиться?

Новая серия «отголосков эха»:

«Процесс-цесс-цесс… запу-запу-запу щен-щен-щен…»

– Срочно займись моей подругой! Она теряет силы! Подключи её к нам! Сохрани информационную копию личности!

«Она-на-на… жизн-жизн-жизн цикл-цикл-цикл не-не-не мож-мож-мож прод-прод-прод… олж-олж-олж аться-аться-аться…»

– Что?! Она умрёт?!

«Носит-сит-сит… тль-тль-тль… не-не-не мож-мож-мож функц-функц-функц… ть-ть-ть…»

– Носитель? Ты имеешь в виду тело? Так подлечи его! Заставь функционировать!

«Не-не-не возм-возм-возм… ваш-ваш-ваш квант-квант-квант струк-струк-струк… ра-ра-ра… не-не-не способ-спо-соб-способ на-на-на восст… ся-ся-ся…»

– Но ты смог подключить меня к своему процессору! Подключи и её!

«Челове-челове-челове биохим-хим-хим структ… ра-ра-ра принципиально-но-но восстановима-ма-ма… энтропи-пи-пи увелич… ся-ся-ся… носитель-тель-тель неизбежно-но-но распад… ся-ся-ся…»

– Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Мы обречены?!

«Велика-ка-ка вероятно… сть-сть-сть…»

– Тогда верни нас на Землю!

«Мой-мой-мой носиттль-тль-тль не-не-не подчиняя…»

– Перенеси мою личностную информационную матрицу в свою базу! Вдвоём мы справимся!

«Не вижу-жу-жу смыс-ла-ла-ла…»

– Я для тебя единственный источник информации о нашей Вселенной! Я помогу тебе, ты поможешь мне!

«Необх… восст… структ…»

– Леон, – послышался замирающий шёпот Марины, – прощай…

Неимоверным волевым усилием он заставил себя встать, дотянулся до кресла, упал на Марину, прижимаясь к ней всем телом.

– Не уходи, Маришка! Родная! Держись! Мы выживем назло всем врагам! Доумник, чёрт бы тебя побрал! Подсоедини её ко мне! Подсоедини мыслесферы обоих к себе!

«Ваши носители-ли-ли не-не-не выдерж…»

– К чёрту носители! Обойдёмся! Мы останемся жить виртуально в твоих мозгах! Забери нас!

Сознание начало меркнуть, в глазах потемнело…

* * *

Следующее возвращение сознания напоминало процесс подъёма ныряльщика из морских глубин.

Он то прорывался в яркий воздушный пузырь, полный таинственного движения, то нырял в чёрно-фиолетовую бездну, мешающую дышать и думать.

Наконец вынырнул и попал в тёмный тоннель, прорезанный в ажурных сетчатых массивах, в которых угадывались некие осмысленные формы и сложнейшие конструкции. Не ощущая своего тела, Леонтий летел вперёд, как снаряд, едва успевая замечать попадавшиеся на пути ответвления тоннеля и чёрные полости, в глубине которых пульсировали облака светящегося тумана, также сплетённого из сложнейших геометрических кружев.

Полёт закончился внезапно: впереди распахнулась пустота, он вонзился в неё подобно ракете, невольно растопырившись от ощущения невесомости, глядя на танцующее впереди гигантской гвоздикой неяркое красно-оранжевое пламя.

Кто-то закричал неподалёку:

«Леон! Я падаю!»

Он встрепенулся, ища источник голоса, и обнаружил летящую чуть сзади фигурку женщины, сотканную из золотых паутинок.

«Мариша! Хватайся за меня!»

«Где мы?!»

«Внутри терминала Доумника. Он открыл нам свои информационные шлюзы. Держись за меня, мы должны сохранить идентичность и стать частью его программы. Иначе пропадём!»

«Я… боюсь!»

«Я тоже, но это наш единственный шанс сохранить себя!»

«Но мы же… умерли…»

«Как биологические системы – да, умерли, однако можно оставаться людьми и без всяких голов-рук-ног. Цепляйся!»

Женская фигурка приблизилась, обняла «ракету» Леонтия.

Он мысленно вырастил подобие щупалец, притянул к себе облачко света, сохранявшее форму женского тела лишь в его воображении, и ощутил не передаваемый никакими словами порыв радости и восторга. Энергоинформационная ипостась Марины соединилась с его ментальным слепком! И, видимо, почувствовала тот же восторг, так как её тихий мысленный вскрик был полон счастья!

«Леон! Я… сплю?!»

Он засмеялся, растворяясь в общей неге удовольствия, но времени на переживания не было, они были в одном мгновении от мыслесферы Доумника, и он успел лишь крикнуть:

«Держись!»

Объединённая «ракета» психоэнергетических волн «обнявшихся» людей вонзилась в гигантскую «гвоздику» чужой информационной матрицы!

Но удара – чего ждал Леонтий – не произошло.

Показалось – они нырнули в странный световой туман, пронизанный мириадами танцующих паутинок света, образующих сложнейший интерференционный узор.

Сознание Леонтия забарахталось в этом тумане как в глубоком омуте, теряя ориентацию и начиная растворяться в нём.

Что-то испуганно проговорила Марина…

Сердце завибрировало, порождая спазм сосудов и настоящую боль, хотя и сердце, и эта боль являлись фантомными, рождёнными воспоминаниями переживаний тела.

«Держись крепче, милая! Ищем порт!»

«Что?!»

«Узел подсоединения! Мы уже внутри, сосредоточься на подключении!»

«Как?! Я ничего не понимаю…»

«Не отпускай меня, представь, что ты держишь меня руками изо всех сил, я сам найду вход!»

Лучики-паутинки вокруг стали колючими.

Леонтий сначала отбивался от них, как от колючек кактуса, потом перестал обращать внимание на уколы. Заметил где-то в невообразимой дали иной свет – геометрически правильный, схожий с пирамидальной структурой, и устремился к нему.

Колючий «туман» нехотя расступился, освобождая вход в «пирамиду», и «обнявшаяся» пара влетела в неё как дельфин в подводную пещеру.

Сознание замутилось, словно ил на дне водоёма от упавшего камня…

* * *

Он был морем, обнимавшим твердь планеты…

Он был туманом, не имеющим предела…

Он был космосом, нёсшим в себе неисчислимое количество звёзд и галактических скоплений…

Он был эфемерной пустотой, объединявшей всё и вся…

Он был светом, несущим понимание тьме…

Он был тьмой, пронизанной мириадами лучей света, несущих мысль…

Он был человеком, мужчиной, ощущавшим свою силу, способным творить миры из ничего, из пустоты…

Он был основой бытия, началом жизни – женщиной, дающей радость, тепло, любовь, сочувствие…

И он был кем-то ещё, чему ни в одном языке мира не было толкования…

Усилием воли он собрал все ощущения в один узел и почувствовал себя Множеством. Было невероятно трудно сохранить свой личностный профиль и контролировать психоматрицу спутницы, но он сделал невероятное усилие и объединил обоих в единое целое!

Тот, кто принял его, попытался сопротивляться объединению. Но ему удалось лишь сохранить подобие психологической независимости, называемой людьми достоинством. То есть в принципе, говоря проще, сохранить лицо.

«Ты… мне… мешаешь…»

«Я тебе помогаю! Возьми всё, что знаю я, и дай мне то, что хранишь в себе ты!»

«Произойдёт… нейтрализация… мышления…»

«Произойдёт усиление креативных возможностей обоих!»

«Ёмкость… твоей памяти… недостаточна…»

«Человек – сын Вселенной! В его памяти содержится информация обо всех протекающих в ней процессах с момента рождения! Скорее ты недостаточно информативен!»

«Ты можешь… захлебнуться…»

«А вот тут ты прав, не сбрасывай мне сразу всю инфу, подключай по частям, а пока дай возможность сориентироваться в пространстве».

Сетчатая структура, обнимавшая «голову», растаяла.

Вокруг распахнулась невероятная даль, пронизанная звёздами, галактиками и светом!

Леонтий в данный момент не имел глаз, однако прекрасно видел звёздную панораму, обладая гораздо большим количеством рецепторов, чем раньше, пусть они и не принадлежали ему персонально.

Луна удалялась от них – плотный ком материи, исполосованный шрамами метеоритных кратеров и морями давно застывшей лавы.

Снизу стала видна Земля; каким-то образом он определил «низ» и «верх» относительно своего положения, словно мыслесфера подчинялась законам гравитации.

Вдали сияло око Солнца, вовсе не ослепительное, как если бы смотрел на него с поверхности Земли через окуляры глаз.

Послышался едва различимый в торжественной тишине голосок:

«Леон… мы… ещё… живы?»

Он очнулся.

«Маришенька, получилось! Мы сделали это! И мы вместе!»

«Чудо какое-то…»

«Вот удивится мой братишка, когда мы вернёмся!»

«Мы вернёмся?»

«Во всяком случае попытаемся. Доумник, что надо сделать, чтобы вернуться на Землю?»

«Не вижу смысла в возвращении…»

«Зато я вижу. Подключи к моей психоструктуре программу твоего жизнеобеспечения».

«Это… обрушит… твою память…»

«Не обрушит, я контролирую себя».

«Ты не поймёшь…»

«Научились же мы понимать друг друга? Давай понемножку, файл за файлом».

Космос вокруг передёрнула судорога…

* * *

Доумник оказался прав: Леонтий не рассчитал свои силы и едва «не выпал в осадок». Первое же подключение человеческого сознания к массиву информации пришельца едва не закончилось плачевно. Леонтий действительно «захлебнулся» в этом мощном, к тому же ещё и почти на сто процентов непонятном потоке, как пловец, попавший под удар волны цунами.

Судорожно забарахтавшись в струях «мутной воды», отбиваясь от падавших на голову «камней» и «взрывающихся световых «гранат», он подсоединил к себе объём памяти Марины, но и это помогло не сразу. Вспышечно выплывая в «пузыри осознавания себя», он начал тонуть, хотя и продолжал сопротивляться.

Но утонуть окончательно, потерять человеческую сущность и способность мыслить не дали два обстоятельства.

Первым было подключение личности Марины.

Она поняла, что дело плохо, и напрягла свои резервы, храбро подставляя плечо любимому человеку, что было для Леонтия сродни глотку воздуха для тонущего ныряльщика.

Вторым обстоятельством стало случайное столкновение Динло с изделием рук человеческих. Случилось это уже на подлёте к Земле, на границе стратосферы. Динло возвращался и наткнулся на искусственный объект, хозяин «осколка Довселенной» отвлёкся, и Леонтий перестал получать информацию, обрушившуюся на него пенной волной.

Впрочем, хозяином «осколка» Доумник мог считаться лишь условно. Слишком много связей он потерял при прорыве барьера Большого Взрыва, а потом при путешествии в новом для него континууме. Поэтому он зависел не только от законов нового мира, но и от спонтанной развёртки измерений своего кокона-носителя, принимаемой очевидцами его высадки на Землю за «волосы» и «щупальца».

Тем не менее искусственный объект (впоследствии стало известно, что это спутник) нарушил внутренние системы «довселенского сгустка», привнося в него законы трёхмерности, и в то время как Динло снижался, Леонтий сумел прийти в себя. Не полностью, скорее как боксёр после нокаута, однако он вытащил себя из «омута чужеродной информации», не забыв о Марине, оценил положение носителя и понял, что они пикируют на льды где-то в районе Арктики.

«Мы можем затормозить?» – вышел он на связь с Доумником.

«Если сбросим часть операционной зоны», – ответил собеседник.

«Ты имеешь в виду кусок твоего тела?»

«Направленный выброс части тела».

«То есть создав нечто вроде реактивной струи? Мы много потеряем?»

«Точный расчёт мне недоступен».

«Рассчитай приблизительно».

«В пределах десяти процентов объёма зоны».

«Слишком много, так мы можем скоро потерять всё. Будь что будет, не тормози, может, Земля сама нас остановит».

Однако скорость падения Динло даже после столкновения со спутником была достаточно велика и, врезавшись в трещину в ледяном поле, а заодно выбросив оказавшуюся там в этот момент подводную лодку за пределы данного района, Динло сделал рикошет и взмыл в воздух, выписывая плавную дугу длиной больше тысячи километров.

А Леонтий «потерял сознание», в смысле – перестал воспринимать реальность как человек, ударившийся головой о бетонную стену.

Очнулся он в тот момент, когда Динло падал на какой-то остров, покрытый льдами и снегом.

Мелькнули под снижающимся «осколком Довселенной» какие-то строения, стоящие на расчищенном поле самолёты, и Динло врезался в берег острова. Но не остановился. Пропахал длинную борозду, поглощая лёд и породы острова, и снова взмыл в воздух, хотя продолжал лететь уже намного медленнее.

«Доумник, – позвал Леонтий, приводя мысли в порядок, – просчитай, где мы упадём».

«Не имеет смысла…»

«Просчитай, быстро! Есть идея!»

«Что ты хочешь предпринять, Леон?» – послышался журчащий мыслеголос Марины.

«Динло может ещё долго скакать по местным буеракам, и я хочу оставить послание».

«Какое послание?»

«Что мы живы».

«Но мы же… внутри… и не сможем выбраться…»

«Зато в кабине остались наши тела».

«Ну и что? Или ты хочешь снова в них переселиться?» – наивно спросила спутница.

Если бы мог, Леонтий бы засмеялся.

«К сожалению, это уже невозможно, Мариш, но я знаю другой способ: мы воспользуемся моим персональником».

«Каким образом?»

«Сбросим его в момент очередного приземления. Наши ребята наверняка найдут его и поймут, что происходит».

«Но у нас нет… рук…»

«Доумник поможет, вырастит манипулятор из части своего тела. К тому же большой кусок не понадобится. Дружище, ты понял, что я задумал?»

«Ты не являешься императивом моей программы…»

«Ошибаешься, я уже с тобой на равных. И у тебя есть шанс уцелеть, пока я здесь. Куда мы летим – выяснил?»

«Падаем на остров…»

«Слушай мои инструкции!»

Впереди на тёмно-синем морщинистом от волн океанском зеркале показался остров…

Композиция 8. Pro et contra

Президент был взбешён, и Конрад Палмер, глава Агентства национальной безопасности США, решил вести себя тише воды ниже травы. Все знали взрывной неровный характер Траппа и сильно рисковали, если начинали возражать ему, и нередки были случаи, что после словесных баталий даже чиновники из близкого окружения президента теряли работу.

– Мы не уничтожили WUFO! – Трапп стукнул кулаком по столу. – И он снова достался русским!

– Ещё ничего не потеряно, Йозеф, – рискнул возразить Палмер; они были давними приятелями, и у Палмера тлела надежда, что президент к нему прислушивается. – Этот блудный НЛО, по нашим данным, застрял на берегу Охотского моря, в недоступных горных теснинах хребта Джугджур, и подобраться к нему быстро русским не удастся.

– Ты думаешь, нам удастся?

– Во всяком случае мы успеем заслать туда технику – нанодроны, локаторы, датчики, наземную разведку.

– Русские не дураки, – поморщился Трапп. – Они перекроют все морские границы и не пропустят к Джугджуру ни один дрон.

– Нам и со спутников всё хорошо видно. Но я уверен, что наши парни смогут подобраться к WUFO. У русских там нет сплошного радиолокационного поля, а у нас имеются морские аппараты, которые способны скрытно подойти к берегу и высадить разведгруппу.

– Это равносильно объявлению войны.

– А то мы не воюем с ними, – фыркнул Палмер. – Выиграли холодную войну, выиграем и горячую. К тому же наши союзники тоже не прочь вмешаться в этот конфликт с WUFO. Ян готов выслать в Охотское море армаду НАТО, а ООН объявит этот район «зоной угрозы всему миру». Русским придётся сражаться на три фронта: с нами, с Европой и с китайцами.

– Китай их союзник.

– Только на словах и только когда выгодно китайцам. Месяц назад они без раздумий ударили по WUFO из рельсотрона.

Трапп вытер влажный лоб салфеткой, взялся за остывший кофе; разговаривали в Овальном кабинете Белого дома.

– Не надо меня успокаивать, Конрад. Мы проигрываем, и вы это знаете.

– Все претензии к Джону, – пожал плечами глава АНБ, имея в виду министра обороны Джона Пуппо. – Он явно не учитывает всех обстоятельств инцидента. По сути, переброс субмарины «Иллинойс» из Арктики в Тринидад – его упущение. А стоит «Иллинойс», между прочим, почти три миллиарда долларов.

– Скорее это упущение Билла. – Трапп имел в виду министра военно-морских сил США Уильяма Блуда. – Он мог отправить «Иллинойс» в другой район Арктики. Но в принципе это уже не имеет значения.

– В отличие от морфлота и ЦРУ мы не допускаем ошибок, – подпустил шпильку Палмер в адрес конкурирующих структур. – Можем поделиться своими разработками. Вернуть «Иллинойс» в строй вряд ли удастся, она пришла в полную негодность, утонув в асфальте, зато мы можем обернуть это прискорбное происшествие в свою пользу.

– Каким образом?

– Объявим, что русские вышли на контакт с агрессивным пришельцем, и тот по их просьбе атаковал субмарину. Совбез ООН без колебаний выдаст нам карт-бланш на любые ответные действия относительно WUFO, который представляет собой «реальную угрозу цивилизации». Пусть русские подумают, на чьей они стороне – цивилизованного мира или агрессора.

Трапп задумался.

Идея была неплоха, однако не приходилось сомневаться, что свободолюбивые русские не выпустят из рук добычу и начнут сопротивляться, отстаивая свои территории и право жить по своим законам, а ответить им было чем. Военный потенциал России эксперты Пентагона оценивали практически равным потенциалу Штатов. Но очень хотелось эти оценки опровергнуть.

– Подготовьте предложения для обсуждения, Конрад, – сказал наконец Трапп. – Выясним мнения Блуда и Пуппо и начнём действовать.

– Только побыстрее, дружище, – добавил Трапп. – WUFO должен быть нашим во что бы то ни стало! Джон мне все уши прожужжал про этого пришельца, описывая, какой силой мы будем обладать в случае захвата WUFO.

– Джон склонен преувеличивать.

– И всё же WUFO играючи перенёс субмарину водоизмещением в семьдесят восемь тысяч тонн на несколько тысяч километров! Это впечатляет! Мы не должны допустить, чтобы русские первыми завладели подобными технологиями!

– Я тебя понимаю, Йозеф, – кивнул глава АНБ.

* * *

Разговор Пуппо с директором АНБ был полон недомолвок и намёков, но глава министерства обороны США понял коллегу правильно: президент им снова недоволен, а это означало, что в скором времени стоит ждать отставки. Существовал лишь один способ остаться у руля Пентагона – проявить инициативу и укоротить руки «русскому агрессору»! А для этого следовало каким-то образом предъявить права на WUFO.

Поразмышляв над этим полтора часа в своём кабинете, обойдя его кругами десять раз и выпив четыре чашки американо, Пуппо принял решение.

Первый, кому он позвонил, был министр военно-морских сил:

– Хелло, Билл. Ситуацию вы знаете, прошу доложить о принятых вами мерах.

Широколицый, редковолосый, с мощными седыми бровями, но ещё не старый, – ему едва исполнилось пятьдесят, – Уильям Блуд по привычке помедлил, пожевал губами, пригладил брови пальцем и только после этой важной процедуры проговорил:

– «Иллинойс» не подлежит ни восстановлению, ни утилизации, сэр. Последняя процедура требует слишком много средств и сил. Субмарину придётся оставить в асфальтовом озере, сняв с неё вооружение и реактор.

– Я в этом не сомневался. Но это не главное.

– Мы собираем ударный кулак Северного флота для похода к берегам России, к границам Охотского моря. В эскадру войдут авианосцы CVN-77 и CVN-78 «Джордж Буш» и «Джеральд Форд». Их будет сопровождать отряд кораблей в составе шести эсминцев, в том числе FFG-45 «Рафаэль Перальта», четырёх фрегатов и трёх вспомогательных судов, а также четыре субмарины типа «Огайо» и «Си вулф».

Пуппо кивнул, глаза его загорелись мрачным огнём.

– К нам присоединятся эскадра кораблей НАТО и японцы. Вряд ли русские смогут тягаться с нами, тем более что Совбез ООН уже начал заседать и скоро выдаст разрешение на операцию в Охотском море. Однако нам надо быть там раньше и абсолютно тайно. Наша новая субмарина «Форт Нокс» готова к походу?

Блуд опять начал жевать губами, боднул воздух крутым лбом.

– Так точно, сэр. На борту размещены три «Вояджера», – министр имел в виду морские беспилотники класса «Echo Voyager», – и новейший «Bluefin»[7] с отрядом «морских котиков» численностью в десять боевых единиц. Мини-субмарина подойдёт к берегу на расстояние десяти миль и отправит десантный модуль. В условленном месте его будет ждать проводник, местный житель.

– Эвакуация отряда предусмотрена в случае обнаружения?

– Так точно, сэр. Директор любезно предложил нам использовать его агентуру. – Блуд имел в виду директора ЦРУ. – В Охотском море в сорока милях от берега расположена буровая платформа «Роснефти», она имеет свой транспорт, в том числе вертолёт. К управлению им допущены люди директора. В нужный момент он заберёт группу.

– Хороший план, – кивнул Пуппо. – Действуйте, адмирал, а я договорюсь о координации сил с нашими коллегами. Ян поддержит нас, да и японцы не откажутся. С нами бог!

Блуд пригладил бровь, и экран связи почернел.

* * *

Директор ФСБ Даниил Фотиевич Колесников собирался на приём к президенту в среду, однако Корнеев сам его вызвал, и уже во вторник двадцать пятого июля в одиннадцать часов утра они встретились в рабочем кабинете президента: хозяин Кремля, Колесников, генерал Звягинцев и замминистра обороны Щусев. Все трое приглашённых были одеты в гражданские костюмы одинакового тёмно-синего цвета и повязали одинаковые бордовые галстуки.

Корнеев пожал им руки, пригласил сесть, улыбнулся.

– Можно подумать, вас обслуживает один имиджмейкер, товарищи генералы.

Гости смущённо переглянулись.

– Кремль всё-таки, – проговорил пятидесятилетний Щусев, выглядевший старше шестидесятилетнего Колесникова.

Сам министр находился в командировке в Хабаровске, и президент пригласил его заместителя, исполняющего обязанности главного военного инспектора вооружённых сил.

– Этикет, однако, – развёл руками директор ФСБ.

Президент рассмеялся, ткнул пальцем в сенсор селектора:

– Клавдия Антоновна, кофе, пожалуйста.

– Я не буду, – отказался Щусев, – врачи запретили наркотики.

– Три прибора, – добавил Корнеев, сел. – Разве кофе – наркотик?

– Не наркотик, но давление поднимает, а мой организм не любит давления.

– Понятно, сочувствую. Итак, товарищи генералы, начнём. Я пригласил вас в связи с недавними событиями на Севере и на Дальнем Востоке. Прошу доложить о том, что там происходит и какие меры вы предприняли в ответ. Даниил Фотиевич?

Колесников посмотрел на Звягинцева.

– Разрешите я начну, Сергей Сергеевич? – спросил начальник НТ-центра.

Звягинцев открыл планшет.

– Во-первых, мы уверены в том, что неопознанный летающий объект, получивший название Динло, вернулся.

– Это я уже понял, – кивнул Корнеев. – Георгий Павлович доложил мне о происшествии на Земле Франца-Иосифа.

Он имел в виду министра обороны России Андреева.

– Динло после взрыва американского глайдера F-44 исчез, и мы не знаем, где он находился больше месяца. Но двадцать первого июля он вернулся, уничтожил китайский спутник, спикировал на ледяное поле Арктики, вышвырнул американскую подводную лодку «Иллинойс» из полыньи на остров Тринидад, затем выпал на остров Александры, едва не задев нашу базу.

– Нам повезло больше, чем американцам, – мрачно усмехнулся Щусев.

– Да уж, – согласился Колесников. – По нашим данным, субмарина «Иллинойс» угодила в асфальтовое озеро на Тринидаде и не подлежит восстановлению.

– С острова Александры Динло отскочил на остров Комсомолец, а затем объявился уже у хребта Джугджур, – продолжал Звягинцев, посматривая на экран планшета, – и остановился в урочище реки Икари, съев голец Бараний Лоб. Свидетелями его посадки, – добавил Колесников, – по роковой случайности стали туристы одной из тургрупп, направившейся в район урочища с проводниками из села Аян. Двое из них исчезли, попав под разряд Динло. Филиал МЧС в Аяне отреагировал на происшествие, послав к месту посадки Динло вертолёт с полицейскими и спасателями. Но то ли пилоты не поняли, какой опасности подвергаются, то ли рискнули подлететь близко, но вертолёт, успев пересадить на борт туристов, тоже исчез.

– И оказался в Австралии, – закончил Звягинцев.

– Пассажиры?

– К счастью, отделались травмами, переломами рук-ног, но остались живы.

– А те двое, пропавшие туристы?

– Пока не найдены, но они могут оказаться где угодно, если вспомнить опыт майора Хромова и полковника Волконской. Они тоже попадали под разряды Динло и перемещались за тысячи километров от озера Виви и даже попадали в прошлое.

– Хотел бы я пережить подобное приключение… прошу прощения. Продолжайте поиски. Кстати, о Волконской, она по-прежнему возглавляет экспедицию?

– Мы не ошиблись с её назначением, она справляется со своими обязанностями. К тому же у неё хорошие помощники, майор Хромов и капитан Кружилин, также проявившие себя с лучшей стороны во время первой экспедиции. В ближайшее время в район Джугджура отправится ваш советник член-корреспондент Академии наук Фурсенко, возглавит группу экспертов. В его обязанности будет также входить контакт с международными организациями.

Секретарша президента принесла кофе.

– Самое интересное, – сказал Звягинцев, – что на месте падения Динло на острове Комсомолец найден персональный компьютер, так называемый наладонник. По заверениям майора Хромова, он принадлежит его брату Леонтию, который остался внутри Динло вместе с физиком из Томска Мариной Лебедевой.

Корнеев отставил чашку с руссиано.

– Вот как? Мне об этом не доложили.

Колесников и Щусев обменялись взглядами. Оба знали, что у президента есть свои службы безопасности и разведки.

– Наладонник сейчас находится у нас, в радиотехнической лаборатории, – сказал Звягинцев. – Но прочитать, что содержит его процессор, пока не удалось.

– Мы считаем, что Леонтий Хромов жив и каким-то образом сумел сбросить свой персональник, чтобы мы знали о нём.

– Вы хотите сказать, что он месяц пробыл внутри НЛО и остался жив? Без пищи и воды?

– Вопросов действительно много, но факт остаётся фактом: ноут Леонтия Хромова у нас.

– Очень интересно! Неужели Динло и в самом деле искусственный объект? Имеющий экипаж?

– Насчёт экипажа сомневаюсь, но, по словам Хромова и Волконской, Динло управляется неким «допотопным» компьютером. Я имею в виду – подобием вычислительной системы, обладающей интеллектом. Причём очень древней системы, существующей ещё до рождения нашей Вселенной.

– Фантастика! – потряс головой Корнеев.

– Кто знает, может, абсолютная реальность.

– Хорошо, ищите подходы к этому «блудному НЛО», возникшую проблему придётся решать, и решать быстро. Американцы из кожи вон лезут, чтобы их допустили к исследованию феномена, подключили все свои дипломатические каналы, ООН и Совет Европы.

– Не только дипломатические, – сказал Щусев, – но и военные. Стало известно, что их флот готовится к походу в Охотское море. Возможны провокации.

Корнеев посмотрел на главу ФСБ.

– Сможем закрыть там границу наглухо, Даниил Фотиевич?

Колесников помедлил. Он уже отдал приказ командующему погранвойсками усилить контроль берегов Охотского моря и собирался «посадить на готовность» ВКС Камчатки и Сахалина.

– Сделаем всё, что в наших силах, Сергей Сергеевич. С вводом в строй загоризонтной РЛС «Контейнер» в Комсомольске-на-Амуре мы гораздо лучше стали видеть дальневосточные моря, а я хочу попросить Георгия Павловича подогнать на побережье дивизион РЭБ. У американцев появились новые дроны, изготовленные по нанотехнологиям, надо готовиться к их засылу на Джугджур.

– Просить Андреева не надо, я отдам распоряжение. Теперь расскажите мне, как мы собираемся работать на Джугджуре. Это ведь сложный горный район, не так ли?

– Практически необжитый до сих пор, – сказал Звягинцев. – Горные стены, расчленённые глубокими долинами и урочищами, гольцы, сопки, курумы, летние температуры низкие. К примеру, сегодня в посёлке Аян температура воздуха всего плюс двенадцать градусов. Жить там сложно. Но туристов год от года всё больше.

– Что их привлекает?

– На Джугджуре не раз находили месторождения рассыпного золота. Да и места там дивно красивые. Горы сложены из гнейсов, гранитов, сланцев и анортозита. Кстати, анортозит – лунная порода, все лунные моря ею сложены. А Динло, кстати, при падении вскрыл линзу кальцифиров.

– Что, простите?

– Месторождение кварцита в форме линзы, вызревшее в диопсит-сканолитовых породах. Хотите посмотреть? Наши парни устроились неподалёку от Динло и прислали видеоматериалы.

Корнеев с любопытством глянул на экран планшета.

Звягинцев пробежался пальцами по клавиатуре компьютера, повернул экран к президенту.

Корнеев придвинулся ближе, разглядывая горный пейзаж с рекой и туманное облачко на высоком берегу, оседлавшее кратер, оставшийся от Бараньего Лба.

– Выглядит не слишком грозно.

– Снято с расстояния в полкилометра. Ближе к Динло подходить опасно, из него то и дело выстреливаются разряды, разрушающие любые материалы, даже граниты и базальты. Учёные назвали эти разряды иномерниками.

– Почему же тогда и американская лодка, и наш вертолёт не разрушились при перемещении?

– По ним прошлись не деструктурирующие иномерники, а так называемые струны разворачивающихся измерений. Физики полагают, что Динло представляет собой сложнейший узел многомерных пространств, и когда какое-то свёрнутое измерение разворачивается, происходит пробой нашего трёхмерного континуума. Образуется нечто вроде «кротовой норы», попав в которую объекты мгновенно перемещаются на тысячи километров.

– Удивительный феномен!

– Ещё более удивительно то, что пробой сохраняется какое-то время, и по «норе» можно вернуться в ту же точку пространства, откуда объект стартовал. Майор Хромов и Волконская доказали это, когда их забросило в Америку, вернувшись обратно на озеро Виви.

– Но этот… гм, гм, иномерник мог забросить их и в космос? Такое ведь случалось?

– Со спутниками, – подтвердил Колесников.

– Мы пока не понимаем до конца механизм развёртки свёрнутого в суперстринг измерения, но в принципе вы правы, иномерник может забросить человека или машину в любой район космоса. Либо вообще в прошлое.

Корнеев покачал головой.

– В таком случае надо предупредить экспедицию об опасности…

– Они всё прекрасно понимают, Сергей Сергеевич, люди опытные. Мы снабдили группу достаточным количеством беспилотников, чтобы изучали Динло дистанционно.

– А тут что блестит? – Президент показал на золотой треугольничек на береговом откосе.

Звягинцев потыкал пальцем в клавиатуру.

Изображение в глубине экрана повернулось, приблизился берег реки, усеянный камнями, и на этом языке россыпи стала видна цепочка сверкающих золотом скал, похожих на сталагмиты.

– Выкидыш, – сказал Колесников.

– Что?!

Звягинцев улыбнулся.

– Так наши исследователи назвали объекты, выбрасываемые разрядами Динло из каких-то иных пространств и времён, – выкидыши. На озере Виви появлялись и скелеты динозавров, и летающие ящеры, и остатки каких-то крепостей. Но, к сожалению, все эти артефакты после ухода Динло распались на атомы, ничего не осталось.

– Почему?

– Точного ответа у меня нет. Видимо, перемещение в наше время древних реликтов посредством «кротовой норы» меняет их материальную структуру. Наука только-только подошла к теоретическому осмыслению причин возникновения Вселенной, поэтому вопрос: что было до этого момента? – лежит пока в области метафилософии.

– Изучим Динло – подберёмся и к метафилософии, – сказал Колесников.

– Один раз мы уже упустили эту возможность, – задумчиво проговорил президент, продолжая разглядывать картинку в экране. – Если и сейчас упустим, никто нам этого не простит.

– Не мы виноваты в том, что Динло исчез, – сказал Щусев, приняв реплику Корнеева за осуждение деятельности армии. – Сначала отметились наши соседи, запустив в объект болванку из рельсотрона. Потом американцы запустили свою ракету.

– Нельзя допустить повторения этой ситуации.

– Сделаем всё, что в наших силах, – повторил директор ФСБ. – Я лично отправлюсь на Дальний Восток, чтобы координировать действия всех служб.

– Может быть, это лишнее. Но решать вам. Что говорят об этих золотых столбах учёные?

– Венгер сообщил, что это не золото. Они сделали дистанционный спектральный анализ скал. Как только им доставят ползающих роботов, они попробуют взять образцы.

Корнеев оторвал взгляд от экрана.

– Прошу вас докладывать о результатах исследований каждый день. Если обстановка в мире позволит, я сам туда отправлюсь.

– Опасно, Сергей Сергеевич! – в один голос воскликнули Колесников и Звягинцев.

Он улыбнулся.

– Обещаю не рисковать зря. Всё-таки не каждый день на территории России садится НЛО, да ещё такой реликтовый. Роман Семёнович и Андрей Миронович, вы свободны. Даниил Фотиевич, задержитесь.

Начальник НТ-центра и заместитель министра обороны попрощались и вышли. В приёмной не задержались, забрали оставленные там кейсы, поблагодарили секретаршу за кофе и вышли в коридор.

Щусев остановился, оглянувшись на дверь приёмной.

– Неужели он и в самом деле рискнёт посетить Джугджур?

Звягинцев открыл кейс, положил туда планшет.

– Он молод и полон сил, так что полетит, я думаю.

– Служба охраны на уши встанет.

– А это уже не наше дело, Андрей Миронович. Я, кстати, тоже собираюсь к Охотскому морю, хочется увидеть «дикий НЛО» своими глазами.

– А мне придётся торчать здесь, – огорчился Щусев, – пока Георгий Павлович там. Ну, что, поехали?

– Подожду шефа.

– Тогда всех благ, Роман Семёнович, до встречи.

Они пожали друг другу руки, и Щусев зашагал к выходу из здания президентской администрации.

Композиция 9. Разговор глухого с немым

За двое суток конвертоплан сделал семь рейсов в Охотск и обратно и перевёз всё оборудование экспедиции, доставленное из Москвы и Новосибирска: полевую кухню, бытовые модули в количестве десяти штук, четыре квадроцикла, автономный ядерный электрогенератор и комплекты одежды «полярник», которые оказались как нельзя кстати. Конец июля хоть и считался в Хабаровском крае летом, температура днём редко превышала плюс десять градусов, а по ночам в горах опускалась ниже нуля. Поэтому «полярники» надели не только члены экспедиции, но и два проводника из местных, доставленные из посёлка Аян.

Работа закипела.

Назар вместе с проводниками и Венгером определил места установки стационарных постов для наблюдения за Динло. Туда доставили палатки, аппаратуру, датчики, дальномеры и видеокамеры. Венгер распределил экспертов по группам, и возбуждённые новой встречей с «осколком Довселенной» члены экспедиции начали настраивать исследовательские комплексы, предназначенные для фиксации аномальных явлений природы, физических параметров изучаемого объекта и среды.

Капитан Кружилин захотел было повсюду сопровождать руководителя отряда, но Волконская отвела его в сторонку, что-то объяснила, он сник и принялся обустраивать основной лагерь экспедиции. В его обязанности входила организация работы вспомогательных служб, кухни и охранных подразделений; кроме исследователей, число которых увеличилось почти в два раза за счёт прибытия военных экспертов, в долину Икари были переброшены воинские подразделения из Хабаровска и Охотска, поэтому забот хватало. К тому же на третий день после развёртки лагеря к месту событий прибыли важные лица: министр обороны Андреев и членкор Академии наук Фурсенко со свитой, что добавило хлопот всем.

К счастью, Назара не коснулись заботы о сопровождении государственных деятелей, и он с головой окунулся в изучение подходов к Динло, не забыв о своей идее проникнуть внутрь пришельца и найти брата. Мечтал он и о других встречах – с Фросей, без свидетелей, так как желание близости крепло с каждым днём, а по вечерам вообще хотелось чуть ли не волком выть и приходилось успокаивать неистовство плоти либо алкоголем, – Домани удалось договориться с пилотами конвертоплана, и те доставили в лагерь из Охотска японскую водку – сакэ, – либо объездом постов наблюдения, после чего он заявлялся в свой модуль и от усталости падал на лежак как убитый.

Двадцать восьмого июля он проснулся в шесть утра (внутренний будильник срабатывал безотказно, хотя организм ещё не полностью адаптировался к смене часового пояса: в средней полосе России в данный момент до наступления ночи ещё был один час), умылся, разбудил лейтенанта, с кем делил комнату, быстро сварил кофе (модуль был оборудован кухней и кофеваркой) и понёс пластиковый стаканчик в соседний модуль, где жила Волконская.

Она открыла дверь сразу, как только он деликатно постучал пальцем по двери.

Женщина была уже одета в «полярник» и выглядела так соблазнительно, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. Увидев майора, она оценивающе глянула на его ждущее лицо, подняла брови.

– Доброе утро, товарищ полковник, – выдохнул он. – Кофе, пожалуйста.

Стаканчик был горяч и жёг ладонь, однако Назар этого не замечал.

– Спасибо, я и сама могла бы позаботиться о себе, – сухо сказала Фрося, бросила взгляд на пустой и тихий в это раннее утро лагерь, освещённый лучами низкого солнца (в такую рань ни высокие гости, ни учёные не просыпались), поколебалась, но отступила в сторону. – Заходите, майор.

Дверь закрылась за спиной Хромова.

Мгновение он стоял безмолвно, как сформировавшийся из воздуха фантом. Потом шагнул к ней.

– Фрося…

Женщина приложила палец к губам, взяла у него стаканчик, пригубила напиток.

– Без сахара?

– Как ты любишь, – выговорил он. Аккуратно повернул торчащий в замке ключ, отобрал у неё кофе, поставил на столик.

– Майор, – нахмурилась Волконская, – прекрати! Остынь сейчас же…

Не говоря ни слова, он обнял её и поцеловал.

Поцелуй длился долго и, вероятнее всего, закончился бы на кровати, так как она не сопротивлялась и ответила на поцелуй, но в дверь постучали.

Фрося вырвалась из его объятий, застегнула куртку, поправила волосы, привела себя в порядок.

– Сядь!

– Вот зараза! – искренне огорчился он, но сел, заметил лежащую на столе серую папку, раскрыл, как бы вчитываясь в лежащие там документы.

Волконская открыла дверь.

На пороге появился капитан Кружилин.

– Вы уже не спите? – сказал он и осекся, заметив сидящего в небрежной позе Назара. На лице капитана отразилась сложная гамма чувств, сменившись разочарованием и досадой. – Вы не одна?

Назар поднял голову.

– Доброе утро, капитан. Плохо выглядите, не выспались? Или простудились?

– Сердце… – глухо ответил Кружилин.

Назар усмехнулся.

– Могу предложить корвалол, полегчает.

– Спасибо, майор, обойдусь без корвалола.

– Проходите, – сказала Волконская, бросив предупреждающий взгляд на гостя.

– Я позже подойду, – отступил Кружилин. – Фурсенко снова требует для себя особых условий, надо обсудить.

– Знакомые замашки, – покачал головой Назар. – Хроника не лечится.

– Никакого вип-обслуживания не будет, – твёрдо заявила Фрося. – Но подходите через час, поговорим о наших проблемах.

Кружилин повернулся, и Волконская закрыла за ним дверь.

– Зачем ты его взяла? – поинтересовался Назар. – Он же спит и видит, как меня уносит щупальце Динло.

– Не преувеличивай, он не столь злобен, как ты думаешь. А мы с тобой договаривались не встречаться при всех. Ты меня дискредитируешь в глазах группы.

– Мы и так не встречаемся, я скоро на стену полезу, – признался Назар, бросил папку на стол, оживился. – А давай свадьбу сыграем? Прямо здесь? И прятаться не придётся.

Фрося улыбнулась.

– Больше нам нечем заниматься, кроме как свадьбы устраивать у чёрта на куличках.

– Зато оригинально, запомнится на всю жизнь. Никто косо не посмотрит. Разве что Кружилина инфаркт хватит.

– Помирись с ним, он, в сущности, неплохой мужик.

– Я с ним и не ругался. Но извилин ему не хватает. Другой на его месте давно бы понял, что происходит, и перестал бы играть роль сторожевого пса. Так как насчет свадьбы?

Фрося прошла в глубь комнаты, Назар перехватил её и усадил на колени, несмотря на сопротивление.

– С ума сошёл?! – упёрлась она ему в грудь руками.

– Давно, – согласился он. – Поженимся?

Она неожиданно сдалась, прижалась к нему всем телом, вздрагивая, как в ознобе, прошептала на ухо:

– Я не против… но не здесь… вернёмся и устроим праздник… если ты не передумаешь.

– Никогда! – поклялся Назар, откинул голову женщины, начал целовать её лоб, щёки, нашёл губами горячие губы…

Ушёл он через четверть часа, как в тумане, ослепший от счастья. В голове кружились звёзды и кто-то пел нежным голоском: она тебя любит, дуралей… она тебя любит…

Домани ждал его у модуля с деловым видом.

– Получил инструкции?

– Что? А-а-а… – Назар, у которого ещё горели губы от поцелуев, неопределённо повёл плечом. – Получил… я хочу проверить западную часть леса, подступающую к гольцу, ты со мной?

– Как прикажешь, командир.

– Тогда быстренько завтракаем, берём машину и едем.

Через полчаса они погрузили в багажник квадроцикла кое-какие вещи, бинокли, бечеву, ремни, карабин, съехали на берег Икари, пересекли реку по мелководью и направились в обход гольца, накрытого шапкой дрожащего воздуха: таким сейчас выглядел Динло, что издалека, что вблизи.

За несколько дней им удалось с помощью проводников обследовать местность вокруг и определить наиболее удобные подходы к нему. В трёх местах были установлены палатки, охраняемые солдатами оцепления, в которых укрывались исследователи на случай непогоды и куда можно было упрятать дорогостоящую аппаратуру. Кроме того, у начала цепочки «золотых истуканов» тоже развернули полевую лабораторию, где по очереди работали химики и геологи экспедиции.

Однако Назару требовался наиболее безопасный проход к Динло, не простреливаемый разрядами и «кротовыми норами» иномерников, поэтому он больше всех пропадал у пришельца, ища его самые неактивные стороны, позволяющие приблизиться к нему вплотную.

Подъехали к первому посту, оборудованному правее галереи «золотых идолов». Здесь работали трое исследователей: Венгер, Долинка и военный эксперт, кандидат технических наук Гиличевский, прибывший в лагерь сутки назад с группой других специалистов.

К удивлению Назара, кроме солдат охраны он обнаружил возле палатки самого Венгера, занявшего место у дальномера, рядом с передвижным аппаратным модулем, нацелившим жерла камер и антенны датчиков на мутную гору Динло.

– Доброе утро, Константин Филатович, – слез с седла квадроцикла Назар. – Что это вы в такую рань поднялись? До завтрака? Или, наоборот, ещё спать не ложились?

Чисто выбритый, пахнущий дорогим одеколоном физик посмотрел на него рассеянно, очнулся, смущённо провёл ладонью по лицу.

– Нет, я здесь недавно. Парни, – он кивнул на расхаживающих неподалёку часовых, одетых в пятнистые «косяки», как называли бойцы КСЭ – комплекты специальной экипировки, – заметили экзота, сообщили начальству, я и прибежал.

Назар укоризненно покачал головой:

– Одному не стоит бегать по местным буеракам, Константин Филатович. В следующий раз смело ищите меня. А что именно увидели ребята?

– Аппарат, похожий на дрон. Но это было в четыре часа утра, и вылетел он, по их рассказам, прямо из основания Динло. Однако все наши беспилотники не летают в непосредственной близости от реликта, оба дежурных барражируют на высоте трёх-четырёх сотен метров над ним.

– Может, один из них просто свалился с орбиты?

– Я узнавал, оба продолжают кружить.

Назар и Николай переглянулись.

– И куда он полетел?

– Правее метров на двести, исчез за деревьями.

– А что, если это снова американцы? – предположил лейтенант.

Назар посмотрел на близкую стену деревьев.

– Пограничники закрыли район сплошным радиолокационным полем, они первыми подняли бы тревогу.

– В таком случае это очередной выкидыш. Нужно вызывать проводников и поисковую группу.

– Давай проедемся в ту сторону.

– Как скажешь, командир.

– Пожалуйста, будьте осторожнее, товарищи, – озабоченно проговорил Венгер. – Кто знает, какой зверь может вылететь из нашего приятеля. По сути, он представляет собой спорадически и спонтанно работающий портал, соединяющий пространства и времена.

– Вы ничего больше не заметили?

– Ничего особенного, к сожалению. Разве что в основании реликта усилилось свечение. Нам следовало бы обнести Динло автоматическими видеокамерами, чтобы записывать его поведение непрерывно.

– Я поговорю с Волконской, камеры будут. Вас отвезти в лагерь? Позавтракаете и вернётесь вместе с коллегами.

– Спасибо, не нужно, я останусь, попрошу Бориса, он привезёт пару бутербродов и термос с чаем.

– Хорошо, Константин Филатович, мы ещё сюда заедем.

Назар и Николай взгромоздились на квадроцикл.

– Если это и в самом деле американский дрон, – сказал лейтенант, – надо будет вооружиться «Стрельцом».

Назар кивнул. Речь шла о комплексе разведки, управления и связи, позволяющем в режиме реального времени видеть обстановку на поле боя на экранах планшетов и передвижение техники противника. «Стрелец» можно было использовать и в мирных целях.

– И «кнут» не помешал бы, – добавил Николай.

Назар завёл двигатель. Он тоже подумал, что неплохо было бы вооружиться импульсными генераторами «Возница-2», прозванными «кнутами», которые отключали электронику беспилотников. «Кнут» представлял собой снайперскую винтовку и посылал электромагнитный импульс большой мощности на расстояние до километра. В отличие от стационарных систем радиоэлектронной борьбы типа «Красуха», накрывающих полем большую площадь, поступившие на вооружение Росгвардии «кнуты» могли сбивать отдельные цели, в том числе не только беспилотники, но и вертолёты, и крылатые ракеты, нарушая работу их блоков управления.

Проехав сто метров вдоль остатков каменной россыпи, квадроцикл свернул в лес.

Назар уже обследовал голец с оседлавшим его пришельцем и неплохо ориентировался на местности. Стройные ели в здешних лесах росли не густо, кедровый стланик встречался не везде, и проехать по лесу, минуя чащобы, завалы и скальные выступы, можно было без особого труда.

Остановились, ориентируясь по указаниям Венгера.

– Если это был дрон, мы ничего не найдём, – сказал Николай. – Он давно улетел.

– Не верю, – возразил Назар. – Большие дроны не пропустили бы пограничники, а у малых не слишком велик радиус действия. Давай-ка проскочим вон к тем скалам, взберёмся и посмотрим с высоты.

Так и сделали. Обогнули излом горы, подъехали к группе скал высотой в два десятка метров, нашли более или менее пологий подъём на самую высокую скалу, похожую на ребристую тушу слона, и Назар влез на неё, прихватив с собой бинокль.

Николай остался внизу, у квадроцикла.

– Что-нибудь видишь? – прокричал он.

Назар не ответил, ворочая окулярами бинокля.

Утро начиналось тихое, мирное, тёплое – по здешним меркам: температура воздуха поднялась до плюс восьми градусов. Воздух вливался в лёгкие пьянящим потоком, дышалось легко, и панорама горного пейзажа была видна как на ладони.

В глаз прилетел солнечный зайчик.

– Как будто блестит что-то западнее, – крикнул Назар.

– Может, кварцевая линза?

– Линза восточнее. Больше ничего не вижу.

Назар быстро спустился со скалы, и квадроцикл запрыгал по камням и рытвинам небольшого лога, выезжая к провалу в стене леса.

Ели расступились, образуя треугольное поле, поросшее травой и кустарником, в центре которого вырастал скальный бугор высотой в десяток метров. На вершине этого бугра виднелась некая конструкция, состоящая из косых дуг, напоминающих рёбра какого-то зверя, шипов и чешуй. У конструкции намечались плечи, переходящие в перепонки, и узкая крысиная голова, отблёскивающая слюдой.

Остановились, разглядывая в бинокли бугор и нарост на нём.

– Это не дрон, – пробормотал Николай.

– Сдохший нетопырь, – хмыкнул Назар.

– Таких размеров?

Голова непонятного нароста шевельнулась: тварь на скале посмотрела на людей. Затем расправила плечи и перепонки, оказавшиеся крыльями, и взлетела, планируя к застывшему квадроциклу.

Николай потянулся за карабином.

– Выкидыш!

– Подожди, – остановил его Назар. – Стреляем только в случае нападения.

Летучая тварь размером с орла, делая неуклюжие зигзаги, подлетела к замершим на машине людям.

Назар приготовился сделать рывок вперёд, если странное существо бросится на них.

Однако случилось неожиданное!

Перепончато-чешуйчато-ажурный «нетопырь» взлетел над квадроциклом и проскрежетал на русском – с хриплым акцентом – языке:

– Рифет пратан… я не моху выпраться отсюта… захоти ты… пообщася…

– Леон?! – крикнул Назар.

Невиданный «нетопырь» замахал крыльями чаще, поднялся вверх. С неба донеслось одно затихающее слово: найти… – и существо рвануло в сторону шевелящейся воздушной горы Динло.

Назар приставил к глазам бинокль.

Существо – не то искусственный аппарат, не то и в самом деле живой летун – нырнуло в прозрачную муть тела реликта, исчезло.

Рядом восхищённо выругался Николай:

– Жесть! Ты слышал?!

– Леон там! – глухо сказал Назар.

– Почему он не может выбраться?

– Не знаю.

– А что значит – найти? Кого нужно найти? Или что?

– Возможно – безопасный проход.

– И ты туда пойдёшь?

– Я должен это сделать! Если Леон заявляет, что не может выбраться, значит, существует веская причина, он в плену или, возможно, ранен… в общем, будем искать. Я наметил два района, где иномерники появляются нечасто. Да и вот этот, где мы с тобой стоим, тоже мирный, разрядов не видно. Надо проверить.

– Волконская не разрешит.

Назар взялся за шею лейтенанта, придвинул лицом к себе.

– Мне не требуется её разрешения.

– Но она же…

– Договаривай.

– Она же… твоя… начальница…

– Будущая жена! Заруби на носу! Ты со мной?

– Когда я был против? Пойдём вместе, как всегда, ты же знаешь, я не подведу.

Хлопнули ладонь о ладонь.

– Возвращаемся к Венгеру, потом запускаем дрон в эту лощину, пусть понаблюдает за поведением Динло в месте, где скрылся нетопырь.

– Как ты думаешь, что это было? Живое или не живое?

Назар вспомнил неровный полёт «нетопыря».

– Похоже на искусственное, но летает как летучая мышь. Внутри Динло нет никакой аппаратуры или конструкций в нашем понимании, это полевая композиция. Поэтому он может только захватывать объекты извне и перемещать по своим «кишкам».

– Иномерникам?

– И та зверюга была где-то захвачена, а Леону удалось его запрограммировать и послать к нам. Что означает – он нас видит. Точнее, видит всё, что творится вокруг Динло.

– И при этом не может сам оттуда сбежать?

– Да, это загадка. Поехали.

Внезапно в ухе пискнула клипса рации:

– Хромов, вы где? – Голос принадлежал Волконской.

– Только что был свидетелем выкидыша, – уклончиво ответил Назар. – Первым его увидел Константин Филатович, сообщил нам, мы с лейтенантом Домани начали искать и обнаружили летающий объект размером с орла. Сначала подумали – американский дрон. Однако оказалось, что это живая тварь. Но самое интересное, она заговорила на русском языке!

Волконская выдержала паузу.

– Вы не шутите?

– Нисколько, сам обалдел. Мы отчётливо услышали: «Привет, братан, я не могу выбраться из живота Доумника, заходи ты, пообщаемся». И ещё одно слово: «найди». К чему оно относится, пока не ясно.

Возникла ещё одна пауза.

– Вы с ним разговаривали?

– Нет, птичка сразу улетела обратно и скрылась внутри реликта. Но без сомнения её направил к нам Леонтий.

– Каким образом?

– Есть кое-какие соображения на сей счёт, расскажу при встрече.

– Возвращайтесь, у меня к вам поручение.

– Какое?

– Будете сопровождать группу экспертов из Москвы во главе с членкором РАН Фурсенко.

Назар встретил взгляд Домани. Лейтенант скривился.

– Нам больше нечего делать.

– Товарищ полковник, мы заняты более важными делами. Пошлите с ними капитана Кружилина.

– Товарищ майор, у капитана появились другие заботы. Извольте подчиняться, возвращайтесь, это приказ. – Связь оборвалась.

– Вот гадство! – в сердцах сказал Назар.

– Знаю я этих московских функционеров, а Фурсенко по отзывам вообще козёл.

– Весь день насмарку!

– Может, не весь, – попытался успокоить Хромова Николай. – Довезём их до первого поста и поручим Венгеру занять до обеда, а сами смоемся под предлогом изучения выкидыша.

Назар поднёс к глазам бинокль, долго рассматривал гору «дышащего» горячего воздуха, сел за руль квадроцикла.

– Ладно, поехали.

Композиция 10. Перистальтика

Он начал обживать внутреннее пространство Динло.

Было странно ощущать себя живым при полном отсутствии физического тела. То и дело возникали чисто психологические ощущения: затекла рука, свело желудок, в висках запульсировала кровь, заныли мышцы ноги…

Леонтий понимал, что эти ощущения фантомные, психика просто «вспоминала» его биологическое происхождение, но всё равно хотелось «выпрямить спину» или «почесать затылок».

Те же самые ощущения донимали и «Я» Марины, причём, наверно, в большей степени, чем Леонтия, но она не жаловалась и храбро пыталась поддержать друга во время очередного приступа «потери пульса». А приступы происходили часто, сознание раскачивали качели «темноты и света», оно то меркло, то зажигалось вновь, и приходилось напрягать все силы, чтобы не раствориться в небытии, либо, что было бы ещё хуже, в сфере мышления Доумника.

Однако Леонтий был терпелив, настроен решительно, тем более что отвечал не только за себя, но и за подругу, и при каждом «всплытии в свет сознания» давил на «психику» Доумника, корректируя его программу таким образом, чтобы супердревний «процессор», работающий на не известных никому принципах, начал прислушиваться к требованиям «пассажиров».

В конце концов его усилия не прошли даром.

Если бы «пассажиры» Доумника оставались жить в своих физических телах, они бы не раз испытали инсульт или инфаркт. Но будучи «записанными» на «жёсткий диск» реликтового «компьютера», они лишь на какое-то время впадали в ступор, хотя Леонтий переживал это состояние как человек, получивший удар в челюсть.

В один из моментов после очередного «нокдауна» он осознал себя летящим сквозь бесконечный туннель, стенки которого представляли собой скользящие мимо паутинки света. С трудом разлепив «глаза сознания», он позвал «вторую половину»:

«Мариша, ты здесь?»

К его удивлению, приходящая в себя позже него Марина ответила:

«Здесь, милый».

«Мы летим или это мне кажется?»

«Мы движемся… в туннеле…»

«Слава богу, не пригрезилось».

«Похоже на кино…»

«Точно, так показывают сверхсветовой прыжок в фильме «Стартрек». Доумник, что происходит?»

Хозяин древнего «осколка Довселенной» не ответил.

Но ощущение полёта внезапно исчезло, и объединённые в один «звездолёт» сознания людей вылетели в космос!

Вокруг распахнулся невероятный простор, пронизанный лучами звёзд и полотнищами менее яркого свечения, напоминающего северное сияние.

Затем фронт зрения Леонтия сместился, как если бы он повернул голову, и в глаза – хотя никаких глаз у него не было – ударил поток солнечного света!

Солнце находилось рядом! Его медленно шевелящийся, текучий, вспыхивающих факелами и протуберанцами шар казался грозным и ощутимо массивным, способным расплавить любого, кто рискнёт подлететь к нему близко.

«Где мы?» – прилетел лёгким ветерком мыслеголос Марины.

«Скорее всего это зона памяти Доумника… мы погрузились в неё… а может быть, нас подхватил ручей развёрнутого измерения…»

«Как же мы вернёмся?»

«Доумник нас вытащит».

«Он ко всему равнодушен».

«Думаю, мы никуда не переместились, находимся в кладовой его памяти».

«Но мы всё равно не вернёмся».

«Брат с Фросей даже путешествовали по развёртке физически и возвращались».

«Да, но они могли двигаться, и порталы развёрток не исчезали сразу. А здесь я ничего подобного не вижу, пустота и Солнце, и всё».

«Доумник, отзовись!» – позвал Леонтий «квартиродержателя».

Никто не ответил.

Космос вокруг сверкал, мерцал, кружился и молчал.

В полной тишине Солнце извергало огненные фонтаны протуберанцев, не обращая внимания на зрителей, появившихся возле него в виде призрачных облаков.

В душе родилась паника. Леонтий не был уверен в том, что их с Мариной личности сохранятся в памяти Доумника. Неведомые процессы, происходящие в недрах многомерной композиции Динло, пока не подчинялись «копии человека», и узнать, почему обоих выбросило в космос, не было никакой возможности. С горечью Леонтий подумал, что надо было плотнее осваивать операционную систему Доумника, чтобы в конце концов перехватить управление носителем – «осколком Довселенной». А теперь уже поздно было об этом думать.

«Не переживай, – прошелестела мысль Марины; она услышала его размышления. – Что-нибудь придумаешь».

Леон воспрял духом.

«Благодарю за веру в мои способности, родная! Жаль, под руками нет клавы, чтобы отстучать запрос в информарий Доумника».

«У нас и рук-то нет».

«Твоя правда, Мариш, интересно было бы посмотреть на себя со стороны – какими мы выглядим».

«Как облака элементарных частиц».

«Вряд ли, ансамбли элементарных частиц долго не живут. Вероятнее всего, мы летаем тут в виде полевых конфигураций, как часть организма самого Динло».

«Но ведь и конфигурации долго не живут?»

«В нашем трёхмерном континууме не живут, но ведь Динло к нам из другого мира свалился. Вернёмся – пообщаюсь с Доумником на этот счёт».

«Ты оптимист».

«А разве не за это я тебе нравлюсь?» – развеселился Леонтий.

«За всё», – простодушно призналась спутница.

Если бы он мог рассмеяться, он бы это сделал. Однако Марина всё равно уловила его настроение, и на несколько мгновений оба забыли о своём положении, обняв друг друга, как живые люди.

А потом сознание Леонтия начало меркнуть, он попытался ещё раз докричаться до растворившегося в космосе Доумника, отчаянно забарахтался в пространстве и почувствовал, что тает…

Очнулся от холодного прикосновения. Ощущение было такое, будто ему на пылающий лоб положили мокрое полотенце.

Вздрогнув, Леонтий попытался открыть глаза, зашевелился, слепо шаря вокруг руками… и сообразил, что никакого полотенца нет, как нет ни рук, ни головы, ни тела, и находится он не на кровати в своей квартире, а в недрах сложнейшего многомерного образования, чудом избежавшего гибели при рождении Вселенной. «Мокрым» же «полотенцем» была мысленная рука Марины, снова пришедшей в сознание раньше него.

«Леон, ты меня слышишь?!»

«Маришенька…»

«Что случилось? Вокруг темно… мы ещё живы?»

«Похоже, я был прав: мы вморожены в ткань софта Доумника и при контакте с ним прорвались в какой-то файл воспоминаний. Сейчас наладим с ним связь и всё выясним. Доумник, выпусти нас в поле восприятия».

Послышался треск, будто обломилась ледяная сосулька. Треск повторился несколько раз, пока не превратился в звуки человеческого голоса:

«Пере… пересе… пересечение взаимо… взаимополяр… катего… рий… мешает корр… коррекции…»

«Что с ним?!» – не поняла Марина.

«Ему нехорошо. Он не может освободиться от информационных искажений. Доумник, пусти нас в операционную зону! Мы поможем избавиться от помех!»

«Опа… опас… опасно…»

«Дай линию выхода в программу управления! Быстро! Я разберусь, что тебе мешает!»

Какое-то время ничего не было слышно, лишь доносился тихий шорох и писк, словно в траве шевелились мыши. Потом темнота вокруг стала рассеиваться, появились светлые пятна, складывающиеся в красивый интерференционный узор. Этот узор соткал подобие стен, создающих объём. Образовалось нечто вроде помещения с центральной колонной, напоминающей пучок водяных струй, текущих снизу вверх. От колонны отделилась струя в форме ковша, превращаясь в подобие сиденья. Доумник вспомнил, как гости общались с ним, хотя в данный момент этого не требовалось – гости жили вне своих тел.

«Молодец! – похвалил Леонтий. – Не забыл, какими мы были. Сформируй мне операционный манипулятор и зафиксируй в этом… гм, гм, кресле».

В ковше возникло зыбкое туманное облачко, напоминающее очертания тела человека.

Леонтий напрягся и «вселился» в него тысячью лучиков света, рождённых интерференционными стенами «помещения», которое было порождёно воображением самого Леонтия, привыкшего работать с браузерами земных компьютеров.

Из текучей колонны перед ковшом вылепилось подобие прозрачного шлема.

«Ну, ты даёшь! – восхитился Леонтий. – Прямо читаешь мои мысли!»

Впрочем, до него дошло, что собеседник действительно читает его мысли, и он засмеялся.

«Всё предусмотрел! Хотя мог бы просто пересадить меня в свой софт».

«Опас… но… т-ты захлеб… утоне… шь…»

«Не утонул же, когда мы заговорили в первый раз! Память у меня хорошая».

«Б-буду… д-давать… инфу… п-порционно…»

«Хорошо. – Леонтий «надел» шлем на «голову», ощутив при этом вполне реальное прикосновение холодного металла к коже. – Марина, ты готова?»

«Готова!» – без колебаний ответила «вторая половина».

«Поехали!»

Колонна связи перед оператором засверкала, испуская кустистые фонтанчики нежгучего огня: Доумник выдал «напарнику» первую порцию запасённой в его невероятной памяти информации.

* * *

Абстрактные разговоры учёных-физиков, изучающих состояния Мультивселенной, о том, что внутри конечных объектов могут находиться бесконечные континуумы, когда-то вызывали у Леонтия снисходительную усмешку. Он свободно оперировал понятиями n-бран, бесконечных значений тензора Римана на нулевой гиперповерхности, сингулярностей с бесконечной плотностью, однако не думал, что ему самому придётся наяву столкнуться с реальными проявлениями этих феноменов.

Поначалу «дикий НЛО» показался ему всего лишь удивительным физическим объектом, сформированным законами довселенского пространства. Однако Динло, несмотря на конечные размеры, оказался не осколком предшествующей Вселенной, а самой предшествующей Вселенной, заблокированной законами Мироздания, в котором появился человек. И в то же время он представлял собой узел связи с другими районами пространства-времени, так как его иномерные разряды свободно пронизывали трёхмерность человеческой Вселенной и выхватывали из районов выхода объекты, перенося их в земную реальность так же легко, как это делает туннель метро. Либо наоборот – похищали объекты земного мира: машины, скалы, камни, вертолёты и живых людей, – и уносили в те районы Земли или космоса, где спонтанно заканчивались каналы перехода.

Все эти секреты Динло стали известны Леонтию чуть позже, когда он освоился со своим положением оператора и партнёра Доумника. Поначалу же было невероятно трудно разобраться в мешанине «чужой математики», и он не раз терял сознание и «плыл», измученный борьбой с потоками нечеловеческой логики.

Неизвестно, сколько прошло времени: никаких часов у Доумника и в помине не было, поэтому оценивать длительность какого-либо процесса можно было только по внешним признакам, когда удавалось выглянуть из «рубки управления» наружу, в земной мир, – прежде чем у Леонтия стало получаться взаимодействие с эффекторами Доумника и видеть окрестности через его «очки и телескопы». Своё положение Доумник понимал плохо, и Леонтий помог ему откорректировать систему визуального наблюдения, которой мог пользоваться и сам.

Во время очередного спонтанного разряда свёрнутого измерения, когда одно из «щупалец» Динло выхватило откуда-то из соседней галактики невиданную тварь: рассмотреть её как следует Леонтий не успел, тварь выпала из чрева Динло через другой разряд, – у него возникла мысль послать весточку брату.

Как раз к этому моменту Динло падал на льды Арктики (это удалось выяснить позже), и Леонтий попытался объяснить Доумнику, что нужно сделать.

Сначала он планировал сбросить на лёд своё тело. То есть, разумеется, подвысохший труп. Но Марина, читавшая его мысли, не одобрила план, так как её коробила мрачная «эстетика» и ещё более негативная «этика» такого поступка, и смущённый Леонтий нашёл другой вариант.

Доумник понял идею не сразу, поэтому ни при первом столкновении с Землёй в районе Арктики, ни при втором – когда Динло врезался в какой-то остров, осуществить задуманное не удалось. И лишь когда «осколок» иной Вселенной прополз по второму острову, Леонтий смог запрограммировать напарника сбросить на остров свой наладонник, так и оставшийся лежать рядом с телом в «кабине контакта». Доумник сформировал «манипулятор» в виде силового кокона, поместив внутрь наладонник, и сбросил кокон вместе с содержимым в момент скольжения Динло по острову.

Сотрясение при ударе все получили приличное. Всё-таки никаких «подушек безопасности» кабина не имела. Да и Доумник отключился. А Леонтий вместе с Мариной поплыли и пришли в себя только после того, как Динло спикировал на горный хребет Джугджур (о чём стало известно уже после восстановления операционной системы) и застрял на одной из сопок, растворив её почти полностью «кислотой» иномерных разрядов.

После того как Динло оседлал сопку в горах, Леонтий на некоторое время потерял с ним связь и потратил немало душевных сил, отстраиваясь от «дыма» чужих подпрограмм, представлявших собой настоящие вирусы. Пришлось даже с помощью Марины чистить засорённую память и освобождаться от вирусов и «мешков чёрной информации», содержащих абсолютно непонятные сведения.

На третий день после падения на горы, – удалось сориентироваться по нескольким признакам изменений суточного ритма, – Леонтий наконец смог осмотреть окрестности места приземления. Стало понятно, что, во-первых, люди не теряли времени на бесплодные охи и ахи и на размышления – с чем они столкнулись, а во-вторых, это были русские люди, и упал Динло не где-то на территории сопредельных государств и не в Африке, а на горный хребет, тянувшийся вдоль побережья Охотского моря.

Динло был окружён военным кордоном, были видны посты оцепления, лагерь, техника, палатки и аппаратура исследователей, а также территория вокруг сопки: реки, горные изломы, тайга и россыпи камней.

Затем Леонтий разглядел суетившихся вокруг Динло людей и в одном из них, отличавшемся особой активностью, узнал брата. Снова родилась идея сообщить ему о том, что произошло с ним самим и Мариной. Выбрасывать наружу больше было нечего, кроме костей скелета, но кости не несли позитивной информации и лишь заставили бы брата переживать, поэтому Леонтий начал искать другой способ связи с внешним миром.

Разрядами разворачивающихся измерений он по-прежнему не мог управлять, зато мог дождаться подходящего случая и подготовил для сброса «письмо» – небольшой кусок тела Динло размером с собаку, который должен был сыграть роль магнитофона.

Ожидание длилось недолго: один из эффекторов Динло выхватил из глубин галактики существо, похожее на помесь дрона и летучей мыши, переместил внутрь себя, чтобы выбросить вовне, и Леонтий успел нацепить на «летучую мышь» своё «письмо». Удалось даже направить посланца в сторону одного из навесов исследователей, расположенного в полукилометре от сопки. Мало того, «мышь» вернулась, сообщив о доставке сообщения адресату – сохранившаяся часть кокона «письма» успела до распада выдать нечёткую голографию человека! И Леонтий счёл это обстоятельство обещанием каких-то новых встреч и открытий.

Прежде всего, естественно, хотелось увидеться с Назаром и подробнее рассказать о своих приключениях. А в глубине души тлела надежда когда-нибудь вернуться домой в человеческом облике. Уж слишком большой оказалась тоска по привычному образу жизни (подогреваемая печальными мыслями Марины), несмотря на предоставленные возможности приобрести бессмертие и бесценный опыт контактов с новыми формами жизни и разума.

После возвращения посланца, бесследно растворившегося в котле взаимодействующих пространств и невообразимых измерений, Леонтий принялся с большим увлечением штурмовать кладовые памяти Доумника, вынашивая планы в какой-то момент стать главным оператором всего процессора, пока не обнаружил, что Динло начинает голодать.

То есть вроде бы всё шло как и прежде: «осколок Довселенной» шевелил своими «волосами»-разрядами, дышал, мерцал, вздрагивал, пропуская через себя потоки энергоинформационных взаимодействий, и при этом он сдал в объёме и начал худеть.

«Доумник, в чём дело?» – осведомился Леонтий.

«Мы теряем многосвязность», – ответил хозяин Динло, встроенный в тело иномерного объекта точно так же, как психоинформационный слепок Леонтия-Марины был встроен в него.

«Что это значит?»

«Система скатывается к трёхмерности, теряя измерения».

«Ну и что?»

«Истощаются вариативность и масса всей системы».

«То есть она сдувается?»

«Тает, энергии для поддержания прежних объёмов не хватает».

«Так подзарядись!»

«Не вижу достаточно мощных источников энергии».

«Каких именно?»

«Нужен мощный и быстрый процесс ядерного распада или синтеза, присущий вашему миру».

«Атомная бомба, что ли?»

«Процесс, сравнимый с внутризвёздными реакциями».

«До Солнца далеко, однако. А бомба что, не подойдёт?»

«Мы не сможем добраться до хранилищ».

«Нам её могут доставить доброжелатели – американцы, как они это уже проделали недавно».

«Не понимаю…»

«Проехали, я тебя понял. В конце концов, можно попросить и наших парней сбросить на нас бомбу. А что, если попробовать получать энергию, расщепляя горные породы?»

«Не понимаю».

«Динло лежит пузом на сопке, и его внешний квантово-пенный слой, взаимодействуя с материей, разъедает горные породы. Так? Возможно ли получаемую при этом энергию утилизировать?»

«В моей памяти не содержится программа утилизации…»

«К чёрту твои программы! Дай мне выход на систему функционирования энергетики твоего организма».

«Обрушится твоя система функционирования…»

«Опять двадцать пять! Сколько раз я тебе говорил, что человека трудно убить, даже лишив его носителя! Кидай линию, будем разбираться!»

«Леон, ты не очень торопишься?» – высказала свои сомнения Марина.

«Но ведь ты со мной, мой ангел-хранитель?» – бодро ответил Леонтий.

Марина послала мысленную улыбку – он это почувствовал.

«Вперёд, партнёр!»

Доумник снова послушно открыл «дверь памяти»…

Композиция 11. Десант в медвежье логово

Субмарина «Форт Нокс» была спущена на воду всего два месяца назад и ходовые испытания проходила в северных морях в условиях строжайшей секретности. Это была новейшая многоцелевая американская подлодка нового поколения «Инвизибл», предназначенная для выполнения специальных операций, способная двигаться под водой почти так же бесшумно, как российская субмарина проекта 636, прозванная «чёрной дырой» за скрытность передвижения и глубину погружения: «чёрная дыра» могла нырять на глубину до восьмисот метров. И хотя «Форт Нокс» не мог похвастать такими характеристиками, вооружена субмарина была прекрасно, а главное – могла подкрадываться к берегам потенциального противника вплотную и десантировать подводные дроны любых типов, а также боевые модули с десантными отрядами.

Двадцать пятого июля капитан «Форт Нокса» Майкл Маккейн получил приказ взять на борт спецгруппу морской пехоты и доставить её в район Охотского моря. Приказ исходил от командования Marforcom – корпуса морской пехоты, располагавшегося в Норфолке, но группу надо было забрать на базе Кэмп Леджин в Северной Каролине, где находилось командование специальных операций Marcos.

Двадцать шестого июля лодка всплыла в подземной пещере базы на острове Агатту, принадлежащем архипелагу Алеутских островов в Тихом океане, и на её борт поднялся отряд из шести человек под командованием капитана Луиджи Капелло. Все они были одеты в чёрные костюмы с российскими эмблемами на рукавах, и матросы субмарины с удивлением разглядывали пассажиров, увешанных снаряжением, не понимая, каким образом русские моряки оказались в святая святых секретной базы.

Лишь Маккейн знал, что это не русские моряки, а диверсанты из CIW – Центра иррегулярных войск, разрабатывающего тактику морской пехоты для действий в чрезвычайных ситуациях. И целью группы была тайная высадка на берег Охотского моря, чтобы впоследствии выполнить какое-то сверхсекретное задание. Российские костюмы лишь служили для них средством маскировки, на случай если группа будет обнаружена.

Кроме группы на борт лодки были погружены и контейнеры с каким-то оборудованием для десантников. Маккейн не знал, что это за оборудование, но предполагал, что в контейнерах спецтехника, в том числе – летающая, приборы наблюдения и связи и оружие.

Вечером двадцать пятого июля вышли в море – тайно, без какого-либо сопровождения, провожаемые лишь видеокамерами базы.

Двадцать шестого субмарина, не всплывая, достигла Камчатки, ушла на максимальную глубину в этом районе и проплыла между островами Симушир и Уруп.

Несколько часов двигалась медленно, буквально кралась со скоростью около двух узлов, затем увеличила скорость, не замеченная цепью датчиков охранной сети российской границы, и вечером двадцать седьмого июля подошла к берегу в районе Мальминских островов.

Здесь она легла на грунт на глубине трёхсот пятидесяти метров и выпустила буй-антенну для связи с командованием Норфолка через спутник.

Капитан доложил о прибытии в заданный район, уступил место командиру группы и вышел из рубки. О чём говорили Капелло и командующий Северным флотом, ему знать было не положено. Впрочем, Маккейн не переживал по этому поводу. Субмарина забралась так глубоко в территориальные воды России, что в любой момент могла быть обнаружена. Поэтому нервы капитана и без того были натянуты до предела. А ему ещё предстояло не только сбросить десант, но и дождаться его возвращения, что не могло не отражаться на психике. Капитан Маккейн сидел в своей каюте, пил виски и ждал приказа вернуться на базу.

Ночью двадцать восьмого июля мини-лодка с десант-группой отделилась под водой от корпуса субмарины: одна из ракетных шахт была специально оборудована механизмом спуска глубоководных аппаратов, – и направилась к берегу, до которого от места погружения насчитывалось всего две мили. Она должна была пристать в условленном с агентурой военной разведки месте в семи милях от российского посёлка Алдома, высадить группу и вернуться на борт «Форт Нокса». Куда потом направлялась группа, Маккейна не интересовало. Поговаривали, что высадка связана с появлением в этих краях необычного НЛО, получившего название WUFO, но так ли это было на самом деле, моряки не знали.

Мини-лодка вернулась через полтора часа, ведомая всего лишь одним рулевым. Её аккуратно подняли на борт, и худенький капрал, про которого шутили, что он может уместиться в сортире, доложил:

– Всё в порядке сэр! Парни на берегу.

– Никто их не встретил? – спросил Маккейн, чувствующий себя прекрасно после двухсот граммов виски.

– Я не знаю, – признался рулевой виновато. – Шума не было, я подождал десять минут и повернул назад.

– Отдыхай, – похлопал его по плечу Маккейн. – Коммандер Саймон, бакен к подъёму, доложим наверх об успешном выполнении первой фазы операции «Морской лис».

* * *

Министр обороны США получил сообщение о высадке десанта на берег Охотского моря рано утром 29 июля. Об этом ему лично доложил главнокомандующий Северным флотом Рамсфельд.

– Очень хорошо, Питер! – похвалил его Пуппо. – Всё идёт по плану. Ян только что доложил нам о продвижении эскадры НЕАТО к Аляске. Скоро она нависнет над восточным краем России, и мы начнём действовать.

– У меня есть сомнения, – флегматично проговорил адмирал, вытирая потное лицо клетчатым платком; он был слишком толстым, и ему везде было жарко. – Русские ведут себя подозрительно тихо.

– Не слишком уж и тихо, адмирал. По нашим данным, они перебросили на Камчатку и Сахалин дополнительные контингенты погранвойск, а в Охотск доставили два дивизиона РЭБ и полк ЗРК, оснащённый новейшими «Торами».

– Но морские силы увеличились всего на два корвета.

– Они надеются на свои ВКС. Нам это на руку. «Форт Нокс» никто не ищет, и это прекрасно. Русские не догадываются о том, что мы заслали в их воды субмарину. А когда Совбез ООН разрешит во имя всемирной безопасности блокировать берег Охотского моря и туда подойдут оба наши флота, им будет не до поисков группы Капелло.

– Мы рискуем.

– Кто не рискует, тот не пьёт виски, – засмеялся Пуппо. – На сей раз мы добьёмся своего. Парни Капелло проникнут в WUFO, поднимут американский флаг, и объект станет нашим! С нами небо!

– И море, – добавил министр.

Пуппо снова засмеялся, помахал рукой изображению Рамсфельда в экране компьютера и ткнул пальцем в сенсор, включающий линию связи с президентом.

Трапп ответил не сразу. Прошло несколько минут, прежде чем глаз кодированной скайп-связи налился зелёным свечением. Появилась соломенноволосая голова президента: он смотрел куда-то вниз, не обращая внимания на камеру. Поднял взгляд. Лицо Траппа выглядело удовлетворённым, словно он только что выпил и закусил.

– Слушаю, Джон, – проговорил он рокочущим голосом; так президент всегда разговаривал в те моменты, когда ему удавалось победить Сенат. – Надеюсь, у вас хорошие новости?

– Так точно, господин президент, – показал все свои зубы Пуппо. – Всё идёт в соответствии с нашими расчётами. Эскадра вышла в океан, авианосец «Джеральд Форд» и крейсер «Порт Ройял» в составе группы прошли Баренцево море, движутся к российским берегам и скоро появятся на траверзе Камчатки. Наша субмарина проскользнула в Охотское море и высадила группу морпехов Луиджи Капелло.

– Она в безопасности?

– Как и любая другая группа, выполняющая секретное задание за рубежом.

– Нам нельзя проявлять слабость, нужно действовать жёстко, но осторожно.

– Группа подготовлена для работы на российской территории. Все – супербойцы. Экипировка российская, трое бойцов говорят по-русски, по легенде, это спецгруппа военной контрразведки Министерства обороны России, выполняет задание по выявлению агентуры сопредельных государств.

– Очень мудро, – улыбнулся Трапп, тряхнув знаменитым чубом. – Каков план действий?

– Группа выйдет к WUFO, встретится с завербованным учёным, который входит в исследовательский пул российских инспекционных сил, и постарается проникнуть внутрь объекта. Ну, а там уже будет легче. Наш эксперт по контактам с НЛО доведёт дело до конца.

– Кто это, если не секрет?

– Вы его не знаете, господин президент. Он работает в лаборатории ксенопсихологии НАСА. Изучал найденные в Луизиане останки энлонавтов. Принимал участие в разработке концепции ксеноконтакта. Очень опытный специалист.

– О’кей. Надеюсь, он сможет установить контакт с экипажем WUFO. Жду положительного результата. Не упустите шанс.

– Не упустим, сэр.

– Надерите задницы русским, – хохотнул Трапп. – Давно жду случая показать, кто тут главный.

Изображение президента утонуло в сиянии экрана.

Пуппо посидел перед компьютером с застывшей улыбкой на губах, потом лицо его изменилось, стало хмурым. Он знал, что противник силён как никогда и сделает всё, чтобы тайна WUFO осталась неразгаданной. Опыт показывал, что разбуженный русский медведь способен на многое, и сражаться с ним не стоило ни ослу, ни слону[8].

* * *

Министр вооружённых сил Китая Ли Фанчен прибыл на военно-морскую базу Ляонинь двадцать девятого июля в двенадцать часов дня. Выслушал доклад начальника базы генерала Симина и сразу направился в центр оперативного реагирования, расположенный под землёй, на глубине пятнадцати метров, в зал которого стекалась информация от всех систем наблюдения за ситуацией в китайских прибрежных водах.

Министра усадили перед монитором контроля, и генерал Симин лично вывел на огромный экран с эффектом глубины карту восточных морей, омывающих Россию и Китай.

– Вот здесь располагается флот Соединённых Штатов Америки, товарищ Ли, – показал он россыпь огоньков в Баренцевом море. – Он движется к оконечности Камчатки и завтра займёт позицию в двадцати милях от морской границы России. А это флот сил НАТО.

Световая указка показала ещё одну россыпь огоньков в водах Норвегии.

– Двадцать судов, в том числе английский авианосец «Куин Элизабет», крейсер «Эммануэль», четыре эсминца, фрегаты и корветы. Две английские субмарины класса «Астьют», две французские класса «Барракуда» и одна немецкая типа 212. Эскадра движется в обход России вдоль кромки арктических льдов, ведёт её канадский суперледокол «Джон Дифенбейкер». Встреча эскадр планируется не позднее десятого августа. Цель – объект WUFO или, как окрестили его русские товарищи – Динло.

– То есть это, по сути, прямая угроза России?

– И нам, товарищ Ли, – сморщил в улыбке широкоскулое лицо генерал. – Если оба флота соединятся у берегов Камчатки, мы станем уязвимы.

По знаку Симина оператор развернул в экране панораму моря с идущими походным строем кораблями.

Ли Фанчен некоторое время разглядывал эскадру, снятую камерами китайского спутника, посмотрел на Симина.

– Сколько мы можем двинуть в эту акваторию своих кораблей?

– Весь флот не готов…

– Сколько?

– Максимум двадцать боевых единиц, в том числе авианосец «Ляонин». Но ведь и у русских товарищей есть флот…

– Мы отвечаем за свои границы, русские пусть думают о своих. Нам необходимо самостоятельно накрыть район хребта Джугджур, где приземлился НЛО.

– Я бы на это не рассчитывал, – озадаченно сказал Симин. – Мы уже стреляли по Динло из рельсотрона, и русские предупредили, что могут ответить.

– Приказ Кормчего – быть готовыми к ликвидации Динло. Мы сможем накрыть Джугджур ракетами?

– Так точно, товарищ Ли. Ракеты «Дунфен-16»[9] готовы к пуску. Время подлёта – не больше двадцати минут. – Симин замялся. – Если русские не собьют ракеты.

– Это не ваша забота, генерал. Председатель требует разработать стратегию контакта с Динло, учитывая интересы Китайской Народной Республики. Наша задача – быть во всеоружии.

– Слушаюсь, товарищ Ли! – вытянулся начальник базы.

* * *

В семь часов утра двадцать девятого июля директору ФСБ позвонил начальник Управления погранслужбы Дальневосточной зоны генерал Мишулин:

– Даниил Фотиевич, в Охотском море замечена американская подлодка класса «Инвизибл».

Колесников, собиравшийся поехать в СПА-комплекс «Воробьёвы горы»: ровно через день он с заместителями для поддержания формы непременно по утрам занимался плаванием в бассейне, водными процедурами и даже поигрывал в водное поло, – вышел из служебного ЗИЛа.

– Подробнее, Кирилл Ахметович.

– Сначала сработала линия подводного обнаружения в районе Камчатки. Мы следим за маневрами американского флота и на всякий случай запустили «Альбатрос».

Колесников кивнул сам себе: Мишулин имел в виду беспилотник класса «морской охотник» для поиска подводных лодок противника. Такие беспилотники были способны засечь субмарины и подводные дроны до глубин в полкилометра.

– Дальше.

– «Альбатрос» ничего не обнаружил, но затем сработала линия СОПО[10] в Охотском море. Мы послали вдоль берега эсминец «Пытливый» с новым гидроакустическим комплексом и нашли у Мальминских островов залёгшую на глубине трёхсот пятидесяти метров подлодку.

– Это точно «Инвизибл»?

– Нет сомнений. Американцы считают эти субмарины невидимыми и неслышимыми, но до наших «чёрных дыр» и «Хаски» им далеко.

– Не упустите.

– Они обречены, уйти им уже не удастся.

– Вышлю вам самолёт с аппаратурой, а из Владивостока подойдёт наша подлодка «Брянск» для поиска и уничтожения подлодок. Попробуйте заставить этот «Инвизибл» всплыть.

– Если это «Форт Нокс», как мы предполагаем, у неё на борту крылатые ракеты. Почует, что мы загнали её в угол, может лупануть. А там Охотск рядом, и до Хабаровска недалеко.

Колесников помолчал, решая, стоит ли обсудить проблему с президентом.

– Вряд ли они рискнут ударить по городам, не для того туда шли. Их интересует «дикий НЛО». Посоветуюсь с Павлом Андреевичем и решим, что делать с «Форт Ноксом».

– Уничтожить! И немедленно!

– Не кипятись, Кирилл Ахметович, мы и так балансируем на грани войны с янки из-за Кореи.

– Можно уничтожить лодку так, что никто не услышит.

– Жди приказа.

Колесников выключил сотовый, сел на место и кивнул водителю:

– Едем в клуб, Рома. Чтобы воевать с американцами, надо быть в хорошей физической форме.

Лейтенант-водитель, он же телохранитель главы ФСБ, улыбнулся, зная отношение шефа к американским спецслужбам. Заместитель Колесникова всегда повторял, что чекисты имеют дело с умным противником, что не мешает его презирать и называть американцев пиндосами. В ответ Колесников говаривал: любить водку, халяву, революции, патриотически бить себя в грудь коленом и быть мудаком – этого ещё недостаточно, чтобы называться патриотом.

Водитель был молод, однако поддерживал точку зрения своего непосредственного начальника.

Композиция 12. Выкидыш

Член-корреспондент РАН Фурсенко за два дня показал себя ещё более чванливым господином, чем во время своего визита на озеро Виви. Он достал всех так, что даже терпеливый командир воинского контингента, окружившего место посадки Динло, подполковник Арлазоров чуть его не обматерил и попросил Волконскую больше не подпускать «этого вчёного» к его бойцам.

Ефросинья Павловна посоветовала подполковнику не обращать внимания на Фурсенко и делать своё дело так, как он считает нужным.

– Контактируйте только со мной и майором Хромовым, – добавила она. – И прикажите подчинённым не спорить с Фурсенко, если ему вздумается командовать солдатами оцепления. Пусть ссылаются на инструкции.

– Они и так действуют по инструкции, – угрюмо сказал Арлазоров. – Но ведь он начинает угрожать трибуналом и отставкой.

– Я поговорю с ним, – пообещала Фрося, и без того озабоченная проблемами сверх меры.

После очередного скандала с членкором она попросила Назара взять на себя тяжёлую ношу общения с человеком, то и дело напоминавшим, что он советник главы государства.

Назар сначала попытался отстраниться от этого поручения, сославшись на занятость и поиски решения проблемы связи с братом.

– Пусть Фурсенками занимается Кружилин, – ещё раз сказал он. – Ты же знаешь, как важно проникнуть внутрь Динло и вытащить Леона. Это позволит решить все проблемы контакта с реликтом.

– Потерпи день-два, – умоляюще проговорила Фрося, когда им на пару минут удалось остаться в домике штаба вдвоём. – Я доложила Звягинцеву, он уговорит директора отозвать Фурсенко, но быстро сделать это не удастся. Членкор нынче действительно служит советником президента, да к тому же руководит каким-то секретным институтом по разработке стратегий безопасности.

– Соглашусь только при одном условии, – сдался Назар.

– Каком?

– Если мы будем встречаться неформально, хотя бы изредка. Ну, ты понимаешь, о чём я.

– Ты сумасшедший!

– Ты говоришь это будничным тоном, – радостно согласился он. – Предлагал же устроить свадьбу, и жили бы счастливо.

– Ты сумасшедший!

– Просто я тебя люблю, вот и всё.

– Есть вещи, о которых лучше не говорить вслух.

– Политики уверяют, что это – правда. Но я говорю не как политик и о другом.

В домик без стука ввалился Кружилин. Как чувствовал, когда соперник появится в штабе. Метнул на сидевшего Назара мрачный взгляд, но обратился к Волконской:

– Ефросинья Павловна, там вас Фурсенко требует.

– Требует?

– Ну, он говорил в повелительном наклонении.

– Зови.

– Понял, сейчас. – Кружилин бросил на Назара ещё один тяжёлый взгляд и вышел.

Назар дождался, пока закроется дверь, вскочил, наклонился к Фросе, крепко поцеловал её в губы, сел на место как ни в чём не бывало. Отреагировать она не успела. Или не захотела. Только изумлённо хлопнула ресницами. Сказала после паузы:

– Ведите себя прилично, майор.

– А как же, – согласился он. – Жди меня ночью, обещаю вести себя прилично.

– Даже не мечтай!

– Взломаю дверь! Ты меня знаешь.

Ответить женщина не успела. Дверь в штабной домик распахнулась, на пороге возникли Фурсенко и двое сопровождавших его мужчин. Один – молодой, накачанный, спортивного вида, с подбритыми висками и квадратной челюстью. Фурсенко два дня назад представил его как секретаря, хотя Назар подозревал, что парень всего лишь исполняет обязанности телохранителя «важного научно-государственного деятеля».

Второй спутник Фурсенко по фамилии Чепесюк представился по прибытии кандидатом биологических наук и помощником по организационным вопросам. Однако от патрона он не отходил ни на шаг, и они всегда ходили втроём.

– Ефросинья Павловна, – проговорил лошадинолицый Фурсенко нелюбезным тоном; он всегда и со всеми разговаривал через губу и выглядел законченным формалистом-бюрократом. – Ваши люди отказали мне предоставить транспорт! В чём дело? Вы понимаете, какими могут быть последствия?!

– Какие, позвольте узнать? – вежливо спросил Назар, продолжая сидеть.

Фурсенко посмотрел на него сверху вниз.

– Я выполняю задание президента! Извольте оказывать всестороннее содействие!

Из-за спин гостей выглянул Кружилин.

– Товарищ полковник, у нас шесть квадроциклов и две багги, все в работе.

– А тот, что стоит у порога? – осведомился Чепесюк.

– Это машина начальника экспедиции.

– Я полагаю, что начальник экспедиции сумеет обойтись какое-то время без транспорта, – скривил губы Фурсенко. – Мне необходимо объехать все посты наблюдения, пообщаться с учёными и доложить президенту о состоянии исследовательского процесса.

– Процесс идёт своим чередом, – сказал Назар. – Можете смело передать это президенту.

Фурсенко посмотрел на него, пустив морщины по лбу, ища в словах майора скрытый негативный смысл.

– Меня уверяют, что Динло не идёт на контакт. Это соответствует истине? В чём причина?

Назар рассмеялся.

– Один мой приятель, поэт, говорил по этому поводу: «…есть всё же разум во Вселенной, раз не выходит на контакт».

Кружилин за спинами гостей усмехнулся.

Волконская нахмурилась.

– Майор…

– Ваш охранник напрасно умничает, – неодобрительно покачал головой Чепесюк, ища взгляд Фурсенко; ему хотелось заслужить одобрение патрона.

Назар искренне ненавидел такой холуйский тип людей и всегда ставил их на место, но, встретив предупреждающий взгляд Фроси, понял, что она не простит ему издевательский тон.

– У вас странное понятие о разуме, майор, – добавил Чепесюк, видя, что Фурсенко не спешит его поддержать.

Назар не сдержался:

– Так ведь разум – понятие растяжимое, господин кандидат биологических наук. Вам ли не знать, что разум всего лишь одна из функций жизни, а жизнь есть частичная, непрерывная, прогрессирующая, многообразная и взаимодействующая со средой самореализация потенциальных возможностей электронных состояний атомов[11].

В домике повисла тишина. Оба представителя президента обдумывали сказанное.

Кружилин издал горловой звук, сдерживая смех.

Волконская дёрнула уголком губ, оценив юмор ситуации.

– Майор, берите машину и доставьте Григория Максимовича и Ефима Остаповича куда они прикажут.

Назар вскочил, бросил к виску два пальца.

– Слушаюсь, товарищ полковник!

– Ефросинья Павловна, – пробормотал Кружилин. – Мы же собирались с вами…

– Решение принято, капитан, – отрубила Волконская.

– Благодарю, – пробурчал Фурсенко, выбираясь из домика вслед за своими спутниками.

Назар посмотрел им вслед, оглянулся.

– Я тебя правильно понял?

– Отвечаешь за них как за недоразвитых детей! И не шути больше при Григории Максимовиче, с юмором у него плохо. Если он обидится, нас завтра же отзовут в Москву.

– Не отзовут, – беспечно махнул рукой Назар. – Мы единственные, кто испытал на себе телепортацию и знает повадки Динло. Но обещаю вести себя пристойно. Не забудь о встрече.

Не дожидаясь ответа женщины, он выскочил из штаба.

Троица высоких гостей стояла у пятнистой военной багги, вмещавшей четырёх седоков вместе с водителем.

Кружилин, дождавшийся Назара, что-то буркнул себе под нос и скрылся в штабе.

Откуда-то вывернулся Домани.

– Куда едем, командир?

Назар посмотрел на Фурсенко.

– Вам придётся кого-то оставить в лагере. В машине всего четыре места.

– Мы поедем вместе, – сказал Чепесюк, преданно глядя на патрона. – Ваш человек лишний.

Назар усмехнулся.

– Лейтенант Домани выполняет задание, обеспечивая безопасность участников экспедиции. Это непременное условие работы при данных обстоятельствах. Так что вам придётся решать, кто поедет с Григорием Максимовичем, а кто нет.

Фурсенко хотел сказать что-то явно неприятное, однако встретил насмешливый взгляд Хромова и проговорил кислым тоном:

– Потом разберёмся с этим бардаком, Ефим… Понавыдумывали себе обязанностей. Останься, проверь снабжение и отчётность. Поехали, Гарик.

Крупногабаритный спутник Фурсенко, не проронивший за это время ни слова, открыл дверцу багги, помог шефу забраться в открытую всем ветрам кабину машины, укреплённую для прочности трубчатыми конструкциями. Эти машины были неприхотливы в обслуживании и уже показали настоящие чудеса проходимости по пересеченной местности.

Николай посмотрел на Хромова:

– Я поведу?

– Давай, – согласился Назар.

Внезапно дверь штаба толчком распахнулась. Из домика выбежала Волконская, за спиной которой вырос мрачный Кружилин.

– Майор, срочно к Венгеру! – торопливо проговорила женщина. – У них там что-то происходит! Я тоже подъеду, жду машину пограничников.

– Выкидыш? – оживился Домани.

– Поехали! – вскочил Назар на сиденье справа от места водителя.

Багги зарычал и понёсся к береговому откосу реки.

Стал виден другой берег с крутыми стенами урочища. Колёса машины с грохотом поскакали по камням россыпи курума. Багги обогнула скалы, заросли кедрового стланика, полезла вверх, и взору стал доступен склон гольца, накрытого шапкой струящегося горячего воздуха.

Домани лихо выкрутил руль, так что багги встал на два колеса. Пассажиры на задних сиденьях с трудом удержались на местах, вцепившись в дуги металлической рамы.

Назар показал Николаю кулак.

Лейтенант оскалился, но стал вести машину аккуратнее.

Впереди показалась зелёная палатка и навес поста наблюдения, где работали Венгер и его коллеги: Борис Долинка и военный эксперт Гиличевский. Но ещё не доехав до цели, пассажиры багги увидели вдали, на полпути от поста до горы Динло, странный объект: нечто вроде гигантского чешуйчатого яйца, висящего над каменной плешью на высоте трёх метров.

«Яйцо» было вытянутым и чуть изогнутым. Длина его достигала двух десятков метров, ширина в самой широкой части – метров трёх. И оно «дышало» – то увеличивалось в размерах, то уменьшалось, словно работающее человеческое сердце.

– Ничего себе! – восхитился Николай. – Хорошее яичко!

– Что это? – осведомился Фурсенко, меняясь в лице.

– Выкидыш.

Член-корреспондент РАН поморщился.

– Оставьте свой лагерный лексикон!

– Не я придумывал термин, – ответил Назар. – Динло мечет необычные объекты часто, выкидыши – самое подходящее название. Тормози, Коля.

Багги объехала низкорослую еловую поросль и остановилась у палатки, пустив тучу пыли.

Назар, не дожидаясь спутников, выскочил из кабины и подбежал к навесу, из-под которого на Динло смотрели трубы дальномеров, телескопов, видеокамер и разного рода измерителей.

Венгер и двое его коллег стояли на возвышении сбоку от аппаратных стоек и неотрывно смотрели на гигантское «яйцо» в бинокли.

– Как оно вылезло? – спросил Назар, поднося к глазам захваченный из машины бинокль.

– Обычным образом, – опустил свой бинокль глава научной группы. – Динло метнул иномерник, на торце которого вырос волдырь. Из него и вылупилось «яйцо».

– Есть варианты объяснений, что это такое?

– Запустили дрон, измеряем полевой фон… не знаю, похоже, это искусственный объект.

Подошёл Фурсенко.

– Константин Филатович, что происходит?

– Выкидыш, Григорий Максимович. Уже седьмой за двое суток. До этого Динло запустил нечто похожее на летучую мышь и дрон одновременно.

– Что это значит?

– Ломаем головы, хотя начинаем догадываться. Динло связан иномерниками с тысячами районов галактики, а может быть, и других вселенных. Иномерники выхватывают из этих районов всё, что там живёт или растёт, и переносят в другие районы космоса, в том числе на Землю.

– Чепуха!

– Увы, реальность, Григорий Максимович. Мы имеем дело с объектом, существовавшим до рождения нашей Вселенной, живущим по своим законам. То, что мы видим, – лишь закапсулированное нашей гравитацией и нашими законами физики конечное «тело невозможных состояний». Внутри это едва ли не бесконечномерный объект, к тому же ещё и наделённый подобием интеллекта в нашем понимании.

Фурсенко вытер вспотевший лоб ладонью.

– Попробуй объясни это президенту… Э-э, майор, как бы посмотреть на это чудо поближе?

– Опасно, Григорий Максимович, мы не знаем, как поведёт себя это «яйцо».

– Оно радиоактивно?

– Аппаратура никаких излучений не фиксирует, – сказал Долинка. – Подождите минуту, дрон выходит на позицию.

Назар, а за ним Венгер и Фурсенко подошли к физику, всматривающемуся в экран оператора беспилотника – молодого парня-пограничника. Было видно жёлто-бурое поле курума, цепь золотых сталагмитов левее и серебристое пятно в центре.

– Радиации точно нет, – сказал оператор. – Магнитный фон в норме.

– Почему оно не падает? – спросил Фурсенко, имея в виду чешуйчатое «яйцо».

– Возможно, обладает антигравитационным полем, – сказал Долинка.

– Надо взять образец…

– А если это изделие разумных существ? – поинтересовался Венгер. – Да ещё военного назначения?

– Если бы это был военный аппарат, он уже отреагировал бы на полёт беспилотника.

– Это спорно. Наш военный вертолёт не начинает стрелять самостоятельно, если к нему кто-нибудь приблизится.

– Вот я и говорю – надо подъехать и взять образец материала. Возможно, перед нами просто слиток застывшей магмы.

Венгер посмотрел на Фурсенко как на капризного ребёнка.

– Струи магмы не застывают в такой строгой геометрической форме.

– Если вы лично боитесь взять пробу, Константин Филатович, я сделаю это сам.

– Согласуйте свою идею с начальником экспедиции Волконской.

– Мне не нужно ничьё разрешение. Дайте мне инструмент и датчики. Гарик, поехали.

Назар хотел было осадить советника президента, но передумал.

– Коля, найди им пробники и гамма-радиометр. Ваш секретарь водит багги?

– Он из спецназа Росгвардии, обучен всему.

– Безумству храбрых поём мы песню, – развеселился Домани, вспомнив Горького.

– Лейтенант!

– Слушаюсь, командир!

Стриженный по-модному спутник Фурсенко полез на сиденье багги.

– Возьмите другой аппарат, полегче, – сказал Назар, показав на квадроцикл, принадлежащий Венгеру.

– Э-э, судари мои, – забеспокоился Долинка, – это наша машина.

– Пусть едут, – сказал Назар. – Товарищи, прошу соблюдать осторожность и не рисковать понапрасну. Пять минут туда, пять обратно.

– Вы их отпустите одних?

– А вы предлагаете держать их за руки?

Долинка смешался.

– Нет, но… надо же как-то охранять…

– Не вижу особой надобности в сопровождении, – отмахнулся Фурсенко; он уже чувствовал себя героем. – Седлай коня, Гарик.

Квадроцикл устремился к «яйцу», продолжавшему висеть над краем каменной россыпи.

– Зря вы ему позволили эту авантюру, – неодобрительно покачал головой Венгер. – Выкидыши непредсказуемы.

– Таких людей лучше не останавливать, – сказал Назар. – Они везде и всюду хотят быть главными. Пусть потешится, меньше будет жаловаться чиновникам из Москвы.

Домани поманил Назара жестом.

Они отошли в сторонку.

– Командир, риск благородное дело, конечно, но случись что – этот гусь первым тебя сдаст.

– Что ты предлагаешь?

– Поехать за ними.

– Фурсенко примет это за жест недоверия.

– Тогда давай хоть приготовимся на всякий случай.

Назар помолчал, провожая прыгающий по камням квадроцикл глазами.

– Ладно, возьми карабин.

– И «иголку».

Назар помедлил, кивнул. Николай имел в виду переносный зенитно-ракетный комплекс «Игла-2». Их снабдили этими ПЗРК, помня, как во время нахождения Динло на берегу озера Виви пришлось отбиваться от выкидыша – летающего ящера.

– Хорошо.

Домани убежал к багги.

Квадроцикл пересёк ложбинку, поднялся к голому скальному бугру, над которым пульсировало странное, обросшее металлическими на вид чешуями, отблескивающее ртутью «яйцо». Фурсенко слез с сиденья, но приближаться к неведомо что представляющей штуковине не рискнул. Размахивая руками, он что-то долго объяснял телохранителю, и тот, взяв сумку с инструментом и щуп, зашагал к объекту.

Свидетели его «подвига» замерли, разглядывая сцену в бинокли.

– Он же не достанет до «яйца», – пробормотал Долинка. – Даже если встанет на седло квадра.

Назар тоже подумал об этом, но промолчал. Было интересно, как Фурсенко и его помощник выйдут из положения.

Гарик остановился перед «яйцом», достал измерители полей и излучений, повозился с ними, крикнул что-то шефу. Фурсенко снова замахал руками, давая инструкции.

Гарик поставил сумку на землю, начал таскать камни и складывать под днищем «яйца» подобие пирамиды.

– Молодец, догадался сделать платформу, – одобрительно сказал Долинка.

– Они будут сооружать платформу полдня, – впервые подал голос военный эксперт. – Может, я сбегаю, помогу?

– Не надо, – сказал Назар. – Товарищ хочет доказать свою профпригодность, пусть понапрягается.

Из-за ближней сосново-еловой поросли послышался приближающийся гул, показалась пятнистая багги, управляемая Кружилиным. Рядом сидела Волконская. Машина преодолела подъём и замерла рядом с багги, на которой приехали Хромов и Домани.

Начальница экспедиции как девочка выскочила из кабины, обтянутая серебристо-оранжевым «полярником», подбежала к навесу.

– Что тут у вас происходит?

– Господин Фурсенко пошёл в разведку, – осклабился Николай.

– Куда?!

Назар протянул ей бинокль.

– Он там, у выкидыша.

Фрося прижала окуляры бинокля к глазам.

– Вы что, с ума сошли?! Кто разрешил?! Почему Григорий Максимович пошёл туда один?!

– Во-первых, он не один, а с бодигардом. Во-вторых, он считает себя главнее всех и советов не принимает.

– Немедленно верните их!

– Меня он не послушает. У него есть рация, свяжитесь.

Фрося выдвинула из воротника усик антенны, заговорила нервно:

– Григорий Максимович, вы меня слышите? Немедленно возвращайтесь!

Ответа она не получила. Фурсенко не глядел в сторону поста, продолжая командовать своим помощником.

Гарик подтащил к груде камней плоскую плиту, взгромоздился на неё, поднял щуп, ткнул им в днище «яйца».

Произошло нечто вроде бесшумного взрыва!

«Яйцо» раскрылось беззубой пастью огромного удава, из этой пасти высунулся прозрачно-льдистый язык, накрыл человека и втянул внутрь «яйца». Чешуи сжались, «яйцо» обрело свою первоначальную форму, дёрнулось, словно сделало глоток, и расслабилось, начало пульсировать. Затем медленно поплыло к горе Динло.

– Капитан! – очнулась Волконская. – Быстро туда!

Она вскочила в кабину багги, и Кружилин повёл машину к «яйцу».

Назар заскочил в кабину своей багги, за рулём которой уже сидел Домани.

– Жми!

Понеслись к «яйцу» вслед за машиной Кружилина.

Фурсенко между тем, ошеломлённый случившимся, пятился назад, нервно озираясь, споткнулся о валун, загремел в ложбину, вызвав небольшой камнепад.

Багги Кружилина свернула к нему, однако водитель не учёл скорости потока, и машину сначала развернуло боком, а потом она опрокинулась.

Николай едва не столкнулся с ней, однако успел проскочить камнепад и круто развернул свой аппарат.

Назар выскочил из кабины, сделал два прыжка, подхватил скользившую в ложбину Фросю на руки, и так они и съехали вниз, обнявшись. Назар хотел было вынести женщину наверх, не чувствуя боли в ушибленных ногах, но она прошептала: Фурс… – и он, поставив Фросю на ноги, метнулся к советнику президента, шевелившемуся на камнях и явно потерявшему ориентацию.

– Что у вас, Григорий Максимович? Ничего не сломали?

– К-кажется… ничего…

– Идёмте.

– Куда?

– За мной! – Назар дёрнул членкора за руку, потащил за собой, толчком усадил в багги. – Коля, вылезай!

– Оружие?

– Выгружай! Капитан, за руль!

Кружилин, метнувшийся к Волконской, неуверенно оглянулся.

– Увези его! – махнула ему рукой Фрося.

– Пусть майор…

– Увози! Быстрее!

Кружилин вернулся к багги, сменил Николая за рулём, и багги помчалась к посту наблюдения, отбрасывающему солнечные зайчики стёклами окуляров.

– Коля, поднимаем машину!

Хромов вдвоём с лейтенантом рывком поставили вторую багги на колёса.

– Назар, – подбежала Фрося, – надо помочь парню.

– Как? – не понял Назар. – Эта штуковина его проглотила!

– Давай попробуем достучаться до её экипажа!

– Ты думаешь, она управляется?

– Нет экипажа, есть мозги.

Назар колебался пару мгновений. Мелькнула мысль схватить женщину на руки, забраться в багги и удрать. Но судьба проглоченного помощника Фурсенко могла быть печальной, и он принял другое решение.

– Коля, ПЗРК! Прицелься и жди!

– Это мы можем, – оскалился лейтенант, подхватывая на плечо лежавшую на земле трубу ПЗРК.

Назар вызвал по рации Венгера:

– Константин Филатович, дрон ещё над нами?

– Да, мы вас видим, – отозвался учёный.

– Сбросьте его на «яйцо»!

– Что?! Не понял!

– Сбросьте беспилотник на эту конструкцию, пока она не сбежала обратно в Динло! Прицельтесь так, чтобы угодить ей в хвост, в самую широкую часть. Но только после того, как я скомандую!

– Вы думаете, оно…

– Это приказ! – рявкнул Назар. – Делайте так, как я прошу!

– Ладно, – после паузы согласился сбитый с толку Венгер.

Назар схватил лежащий на земле карабин, прицелился в корму металлического чудища.

– Фрося, отойди подальше!

– Я не поняла, что ты хочешь сделать…

– Отойди метров на двадцать! Быстро! Нельзя рисковать всем сразу!

– Я не уйду!

Назар беззвучно выругался.

– Константин Филатович, приготовьтесь!

– Готовы…

– Эй, железяка хренова! – крикнул Назар, надсаживаясь, срывая голос. – Верни человека! Не то мы тебя в клочки разнесём!

Эхо вернуло крик гаснущими отголосками.

«Яйцо» конвульсивно вздрогнуло, по его телу пробежала волна поднимавшихся и опадающих чешуй.

– Верни нашего парня! – снова крикнул Назар.

«Яйцо» вздрогнуло ещё раз, будто поняло смысл крика, острый конец его повернулся к Хромову.

– Назар! – охнула Фрося.

– Сбрасывайте! – скомандовал Назар.

С неба на пульсирующую махину свалился крестик беспилотника, врезался в самую середину «яйца». Раздался металлический звон, треск, скрежет, вздулось и опало неяркое пламя взрыва.

Новая конвульсия потрясла тело чудища. «Яйцо» ударилось о бугор, над которым висело всё это время, отбросив камни воздушной волной. Острый конец его превратился в клюв, который потянулся к стоящему с карабином Назару.

Он остался стоять на месте, прижав приклад к плечу.

– Верни человека!

«Яйцо» начало удлиняться кишкой, превращаясь в чешуйчатого удава.

Назар сделал один за другим три выстрела.

Пули калибра 10,25 миллиметра[12], способные пробить навылет толстую кирпичную кладку с расстояния в пятьдесят метров, с металлическими щелчками срикошетировали от чешуй «яйца».

– Верни нашего человека! – Голос сорвался окончательно, и последнее слово Назар просипел, а не прокричал.

Клюв начал раскрываться.

– Назар, уходи! – взвизгнула Фрося.

– Командир?! – быстро проговорил Домани.

Интуиция пробила голову электрической искрой.

– Подожди!

Палец лейтенанта замер на спусковой скобе ПЗРК.

«Клюв «удава» не дотянулся до людей. Раскрылся гигантской глоткой и выплюнул тело Гарика, тяжело упавшее на камни. Какой-то скрип, напоминавший членораздельную человеческую речь, вылетел из глотки. Затем глотка сократилась, клюв втянулся в тело неведомого существа, или аппарата, и «яйцо» воспарило над землёй, начиная пульсировать.

– Дом, к машине!

Николай прыгнул в багги, машина рванула к Назару. Одновременно подъехала и Фрося на квадроцикле. Втроём они втащили тело спутника Фурсенко в кабину багги.

– Жми!

Багги помчалась прочь от дышащего «недосущества», сопровождаемая опадающим хвостом пыли.

– Прыгай! – крикнула Фрося, подбегая к накренившемуся четырёхколёсному мотоциклу.

Назар повернулся к ней, намереваясь последовать совету, и в это время острый конец «яйца» снова разошёлся пастью удава. Послышался прерывистый скрип; так могла бы разговаривать ультразвуковая трубка, вздумай она произносить слова на русском языке. Назару даже показалось, что он слышит своё имя: Наз-за… – повторяемое несколько раз.

Он остановился.

– Леон?!

Послышался нарастающий рокот вертолётных винтов. Из-за поворота в теснине реки вынесся военный Ми-38, сделал горку, возносясь над «яйцом».

– Уходи! – рявкнул Назар, ощущая ледяной озноб: интуиция сработала, учуяв смертельную опасность.

– Прыгай!

Он метнулся к квадроциклу.

Левая турель НУР вертолёта пыхнула дымком. Сорвавшаяся с турели ракета в течение двух секунд преодолела расстояние до «яйца», вонзилась ему в бок. Раздался взрыв! Во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и чешуй.

Квадроцикл, ведомый Фросей, подхватила ударная волна, буквально вынося его вместе с тучей мелких камней на берег реки. Пролетев по воздуху несколько метров, он вонзился под углом в воду, и седоки слетели с сёдел, как кегли под ударом шара боулинга.

Назар успел сгруппироваться, прокатился по мелководью, вскочил, подхватывая женщину на руки. Оглянулся.

«Яйцо» исчезло. На его месте расплывалось в воздухе облако серебристой пыли и белого дыма. На землю градом сыпались осколки чешуй и кристаллических деталей конструкции.

Фрося высвободилась из рук майора, также не спуская глаз с облака.

Вертолёт сделал круг над местом взрыва и полетел к горам.

Послышался характерный звук мотора: от палатки поста мчалась к реке багги. Затормозила в нескольких шагах от стоявшей вплотную пары, подняв тучу брызг. Кружилин, сидевший на месте водителя, выпрыгнул из кабины, бросился к Фросе.

– Ефросинья Павловна! Вы не ранены?!

– Кто приказал… стрелять?! – выговорила она, кусая губы.

– Фурсенко, – мотнул головой капитан, сгоняя ладонью с лица брызги воды.

– Зачем?!

– У него спросите.

– Странно, что командир авиаотряда его послушался, – произнёс Назар.

Фрося повернулась и побрела к багги, утопая в воде по колено.

Композиция 13. Главное – дойти

Высадка на берег прошла ночью без каких-либо происшествий.

Отряд дождался выхода на связь проводника и выгрузил из мини-лодки контейнеры, содержащие разобранные на отдельные модули мотодельтаплан, беспилотник, робот-носитель, оружие и снаряжение для преодоления горных круч.

Беспилотник был сделан в России компанией «Кронштадт» и имел соответствующую маркировку. Он мог часами висеть над территорией любой климатической зоны, вплоть до Арктики, и вести видеосъёмку.

Оружие у десантников Луиджи Капелло тоже было российского производства: СВЧ – снайперские винтовки Чукавина, бесшумные пистолеты ПЛ15К под девятимиллиметровый патрон, пистолеты-пулемёты АМБ-17 и один автоматический гранатомёт АГС-40, прекрасно показавший себя в Дагестане во время террористических операций и в Сирии.

Кроме того, группу оснастили российским же комплексом спутниковой связи.

Нести всю эту нелёгкую амуницию должен был грузовой робот «Сизиф», имеющий не только колёса, но и лапы-упоры и суставчатые манипуляторы. Робота создали в Иркутском бюро робототехники, он мог нести на себе до пятисот килограммов груза, передвигаясь по пересечённой местности в течение суток, и, по разведданным Минобороны США, уже начал поступать в российские войска.

Спецкостюмы на членах группы, естественно, были изготовлены в России. Они представляли собой уникальные комплекты специальной экипировки КСЭ, которым могли позавидовать все зарубежные аналоги, в том числе хвалёные американские, и десантники ещё на борту субмарины оценили их достоинства. Российские военнослужащие называли их «косяками».

В эти комплекты входили пуленепробиваемые разгрузочные жилеты, многослойное термобельё, спецрюкзаки, наколенники, маскировочные накидки с голографическим эффектом, шлем-каски, очки с выводом информации на стекла, рации, водозащитные берцы и кепки-бейсболки с антитравмировочным слоем. Выполнять задания эти костюмы позволяли при температуре от плюс сорока до минус пятидесяти градусов Цельсия.

Проводник, встретивший группу, оказался японцем, прожившим на берегу Охотского моря, в посёлке Аян, больше сорока лет. Выглядел он хилым подростком, но передвигался по буеракам гораздо быстрее тренированных морпехов. Звали его Ким, что было сокращением имени Кимура.

Впрочем, быстрый марш к месту посадки объекта WUFO проделать не удалось. Седьмой член отряда, ради которого и был разработан план проникновения в глубь территории России с восточного берега Охотского моря, не был бойцом морского спецназа и, несмотря на относительную молодость: ему исполнилось чуть больше сорока лет, – и физическую силу, бегать по горам как горный козёл не умел. Несмотря на происхождение: он был уроженцем Афганистана.

Тем не менее справились с первой фазой плана хорошо.

Посёлок Алдому обошли с юга. Пересекли отрог хребта, выходивший к морю, через перевал, спустились к небольшой речке и по её берегу вышли к урочищу Сары, которое вело к другой реке – Икари, ставшей знаменитой после того, как на её берегу произвёл посадку WUFO.

Дважды запускали дрон с пусковой рогатки, которую также нёс на себе робот-носильщик, прозванный Терминатором за свой устрашающий вид. Так как над хребтом висели два десятка российских беспилотников, то запуски дрона примерно такого же класса опасности не несли, он ничем не выделялся среди других летательных аппаратов.

Утром тридцатого июля над хребтом сгустились тучи, предвещая скорое изменение погоды. С одной стороны, группе это было на руку, так как ухудшающаяся видимость увеличивала её шансы остаться незамеченной. С другой – двигаться стало труднее. И всё же к вечеру отряд почти достиг цели: после проверки координат местонахождения стало ясно, что WUFO находится в теснине Икари всего в четырёх километрах от десантников. Оставалось преодолеть один перевал и пройти между сопками, после чего надо было лишь подняться на высокий берег реки, с которого уже должен был виден объект.

И тут произошло событие, которое могло стать фатальным и сорвать задание, если бы не находчивость шагавшего первым мастер-сержанта Локки Тиммеля.

Группа, отмахивавшаяся от гнуса, цепочкой двигалась по дну болотной низинки, когда из-за скального обнажения прямо на Тиммеля выбежал пятнистый бурый козёл – гуран, а за ним появился с карабином в руке одетый в зелёную куртку низкорослый, смуглолицый, скуластый эвенк. На фоне испещрённой зелёными и бурыми пятнами природы охотник в пятнистом полушубке был почти невидим.

Произошла сцена: десантники взялись за оружие, проводник, спускавшийся в этот момент в прогал между упавшими деревьями, оглянулся, робот застыл на месте, получив радиокоманду «стоп», козёл тоже замер на мгновение, озадаченный близостью опасных двуногих. Затем рванул в сторону и понёсся наверх по склону сопки, лавируя между елями и скалами.

Охотник тоже остановился, не опуская карабина, молча разглядывая робота и бойцов группы.

Тиммель не сплоховал. Он повернул голову к следовавшему в хвосте отряда командиру и крикнул на русском языке:

– Товарищ капитан, здесь местный житель, можем уточнить координаты.

Подошёл Капелло, снял бейсболку, обнажая потный бритый череп, оглядел охотника, жестом подозвал проводника:

– Поговори с ним.

Нахохлившийся Кимура суетливо взбежал на взгорок, заговорил по-русски:

– Ты местный? Откуда? Видел кого-нибудь подозрительного?

Охотник помедлил, щуря тёмные глазки-сливы.

– Никого не видел, однако. Солдаты недалеко, не пускают к Бараньему Лбу. А вы кто?

Тиммель потянулся к рукояти пистолета.

Капелло качнул головой, подошёл ближе к разговаривающим.

– Капитан Кутаидзе, бригада быстрого реагирования. В этом районе зафиксирована работа радиостанции, возможно, сюда проникли вражеские лазутчики. Вы давно здесь находитесь?

Охотник помолчал.

– Два дня.

– Точно никого подозрительного не встречали?

– Однако дороги нет, никто не ходит.

– Вуфо в той стороне? – поинтересовался Тиммель, ткнув рукой на запад.

– Что?

– Динло, – сказал Капелло, бросив на сержанта угрожающий взгляд. – НЛО с неба.

– Туда не пройти, там солдаты.

– Мы и не собираемся идти туда, обыщем район, вернёмся в расположение части. Если что увидите, дайте знать. У вас есть рация?

– Нету.

– Это плохо. Сможете найти нас? Мы будем кружить здесь в радиусе пары километров.

Охотник задержал взгляд на роботе. Лицо его было неподвижно, и о чём он думает, понять было невозможно.

– Хорошо, найду.

Бросив ещё один взгляд на робота, он повернулся и бесшумно исчез в кустах за скалами, направляясь в ту сторону, куда убежал гуран.

– Зря мы его отпустили, – проворчал приблизившийся первый лейтенант Стив Бернс, держа ствол снайперской винтовки на локте. – Надо было убрать и закопать.

– А если он не один? – возразил Капелло. – Напарники начали бы искать, доложили бы полиции. А так всё произошло естественно, да и рации у него нет, быстро никому доложить он не сможет, а мы за час обойдём WUFO с другой стороны. Молодчина, Локи, что заговорил с ним на русском, снял все вопросы. Выдвигаемся в район встречи с посредником. Фил, запускай дрон.

* * *

Несмотря на то что маршрут группы был разработан стратегами Центра специальных операций на базе в Кэмп-Леджин, за тысячи километров от берегов России, он оказался идеальным. Группе удалось скрытно преодолеть больше пятидесяти километров по бездорожью от места высадки к урочищу Икари, не привлекая к себе внимания. Помог проводник, отлично ориентировавшийся на местности, как оказалось – потомок японца, взятого в плен ещё в тысяча девятьсот сорок пятом году и оставшегося жить в России, и великолепно зарекомендовал себя российский беспилотник-квадроплан, небольшого размера, но с мощным электродвигателем, работающим практически бесшумно, и оборудованный российской же видеокамерой высокого разрешения.

Лишь неожиданная встреча с местным охотником подпортила настроение Луиджи Капелло, хотя он и надеялся, что это не скажется на выполнении поставленной задачи.

К вечеру тридцатого июля вышли в район рандеву с российским агентом-посредником, который должен был вывести отряд непосредственно к объекту WUFO и помочь Специалисту, исполнителю главной роли десанта проникнуть в WUFO.

Доложили на базу о благополучном завершении второй фазы операции, получившей название «Морской лис», выслушали инструкции.

– Вам придётся подождать возвращения Специалиста, – сказал оператор связи базы; под этим именем был зашифрован главный эксперт группы Хайрулла Карим. – Он проникнет в объект, вы дождётесь его возвращения и доставите на борт «Форт Нокса».

– Но первоначальный план не предусматривал ожидания, – возразил озадаченный Капелло. – Русских пограничников и солдат в районе вокруг WUFO как сельдей в бочке! Мы рискуем быть обнаруженными.

– Дождётесь Специалиста! – твёрдо повторил связист. – Это приказ главнокомандующего. Повторите задание!

– Есть дождаться Специалиста, – упавшим голосом ответил капитан.

Устроились на вершине сопки в окружении голых каменных столбов, под козырьком одной из скал.

Капелло взялся за рацию.

По прямой до лагеря русской экспедиции было всего три километра, и ничто не мешало связаться с посредником, используя кодирующее устройство.

Посредник отозвался спустя пять минут после вызова. Ему пришлось выбраться за пределы лагеря исследователей, чтобы его случайно не услышали охранники и коллеги.

– Мы ждём, – доложил Капелло.

– Рандеву завтра утром, в одиннадцать часов, – ответил посредник. – Координаты точки встречи сообщу дополнительно за час до контакта.

– Почему решили встречаться днём? Это не покажется подозрительным вашей охране?

– Встречи ночью намного подозрительней. В рабочей суете затеряться будет проще. К тому же мне обещали помочь.

– Кто?

– Ваши командиры, – хрюкнул посредник.

– Не понял.

– На завтра запланирована атака дронов, будьте готовы.

– До завтра надо дожить. Я попросил бы вас провести мониторинг действий военной группировки вокруг WUFO.

– Зачем?

– Я должен быть уверен, что нас не засекли.

Посредник помолчал.

– Постараюсь помочь, хотя ваши спутники тоже могли бы прослушать, о чём говорят наши службы вокруг Динло. Ждите, я не всем тут распоряжаюсь. До связи.

– Я хочу взглянуть на WUFO, – пробормотал Специалист.

Капелло выключил рацию, подозвал проводника.

– Мы можем отсюда увидеть объект?

Ким повертел головой, посмотрел на затянутое облаками небо.

– Надо подняться метров на сто.

– Веди.

Проводник юркнул к узкому проходу между скалами.

– Капрал – со мной, – приказал Капелло. – Остальным закрыть периметр.

Бойцы разошлись, ища укрытия вокруг временного лагеря.

Троица догнала проводника.

Поднялись по кручам на самую вершину горы, остановились над обрывом, осматривая распахнувшуюся панораму урочища Икари. Прижали к глазам окуляры биноклей. На этой высоте ни комаров, ни мошки не было, и можно было не использовать репелленты и не махать руками, защищаясь от укусов.

Стал виден ровный канал, пробитый пришельцем в русле реки, каменистые мели, сопки, крутой левый берег, поросший елово-пихтовым лесом правый. А над ним, где язык каменистой россыпи поднимался к голому возвышению, недавно представлявшему собой скалистый голец, мерцало и пульсировало прозрачно-кисейное облако, выстреливая ниточки и рукава таких же прозрачно-вихристых разрядов, напоминающих зигзаги молний.

– Так что это такое, Стив? – осведомился Капелло.

Карим долго молчал, ворочая бинокль слева направо. Пробурчал наконец:

– Думаю, не ошибусь, если…

Капелло подождал продолжения, не дождался:

– Если?

– Если промолчу.

Капитан усмехнулся.

– Очень смешно. И всё же?

– Идей много…

– У вас есть своя? Или вы придерживаетесь общепринятой? Динло? Как называют WUFO русские? «Дурной НЛО»?

– Не дурной – дикий.

– Какая разница?

– Большая. Этот объект таит в себе огромные сокровища.

– Золото? Бриллианты?

– Есть кое-что поважнее золота и бриллиантов.

– Неужели платина?

– Информация, капитан. Русские правы, называя объект «диким НЛО». Он непредсказуем. Очень надеюсь, что мне удастся установить с ним контакт.

– Вы так и не ответили, что это такое.

– По мнению русских экспертов, WUFO – капля прорвавшейся в нашу Вселенную её предшественницы. Есть и другой вариант, не менее экзотический: это кусок оторвавшейся при столкновении с нашей три-браной параллельной n-браны.

– Что это ещё за бараны такие?

– Долго объяснять. Коротко: брана – многомерный континуум, ещё проще – вселенная с разным количеством измерений. Наша Вселенная в этой концепции – три-брана, по количеству развёрнутых в ней измерений.

– А WUFO?

– Вероятно, брана с гораздо большим количеством измерений.

Над шевелящейся, струящейся, искажающей перспективу горой появился вертолёт. Завис на высоте нескольких сотен метров.

Внезапно над горой вырос белёсый фонтан – словно из исполинской трубы вырвалась струя пара. Фонтан дотянулся до вертолёта, и тот… исчез!

Фонтан истаял струйкой, однако винтокрылая машина так и не появилась.

– My god! – выдохнул Капелло. – Он его… проглотил! И вы собираетесь туда пройти, в пасть этого зверя?!

Специалист не ответил. Глаза его светились, ноздри раздувались, будто он предвкушал немыслимое наслаждение…

Композиция 14. Всё под контролем

Леонтий не скоро разобрался в причинах неудач.

Его волевых усилий, направленных на изучение свойств «чёрного ящика» – «мозга» Доумника, не хватало для полного контроля над процессом мышления этого «осколка разума» предшествующей Вселенной, что приводило к частым провалам сознания и блокировке каналов коммуникации с ним. Леонтию с трудом удавалось восстанавливаться и присоединять к своей памяти файлы памяти хозяина Динло, не говоря уже об управлении его поведением. Он так и не узнал, исполнил ли его посланец поручение найти брата и сообщить ему, во-первых, что он не может выбраться из Динло, а во-вторых, пригласить его самого. Существо, напоминающее помесь летучей мыши и дрона одновременно, смогло покинуть пределы многомерного тела Динло и даже найти людей, однако вернулось ли оно обратно, осталось неизвестным. Очередной приступ беспамятства стёр всю информацию о вояже посланца.

Тогда Леонтий стал искать другой способ связаться с Назаром. Ситуация непонимания сути реликта не могла длиться долго. Следовало торопиться. Для американцев Динло в первую очередь представлял собой перспективного поставщика военных технологий, и они могли повторить атаку на «осколок Довселенной», что наверняка привело бы к всеобщей экологической катастрофе.

Доумник понял его намерения по-своему.

Первая же попытка исследования космоса с помощью иномерных разрядов забросила объединённый «снаряд сознания» пары на Луну.

Смерть от холода и удушья им не грозила, так как путешествовали они не в оболочках человеческих тел, поэтому Леонтий не сразу вернулся назад внутрь Динло. Несколько минут он с любопытством разглядывал лунный ландшафт с высоты какого-то хребта и обнаружил в ближайшем кратере нечто похожее на технологические сооружения, присыпанные лунной пылью.

О том, что на ближайшем спутнике Земли остались развалины чьих-то баз и конструкций, люди знали давно. Только ленивый исследователь не писал о находках на поверхности Луны «червей», «тоннелей», «баз» и «механизмов». И действительно, последние лунные экспедиции обнаружили не один «город» в лунных пустотах, ждущий своих археологов. Однако одно дело – читать об открытиях в соцсетях и смотреть на артефакты через телекамеры автоматических станций, другое – наблюдать эти артефакты воочию. И хотя глаз, подобных человеческим, у Леонтия и Марины не было, они уже научились подключаться к системам наблюдения Доумника и видели всё происходящее вокруг совершенно отчётливо и даже с большим разрешением и качеством. Если человеческий глаз принимает и обрабатывает электромагнитное излучение в нешироком видимом диапазоне, то «глаза» Доумника воспринимали и ультрафиолетовые лучи, и инфракрасные, и даже мягкий и жёсткий рентген, что намного расширяло поле зрения.

Городом сооружение в кратере назвать было трудно. Это скорее была некая база, состоящая из нескольких ребристых куполов, связанных выпуклыми валами. Детали были почти незаметны, всё сооружение накрывал слой реголита толщиной в полметра и больше, но не было сомнений, что база создана искусственно в незапамятные времена и не людьми.

«Здесь побывали пришельцы», – передала мысль Марина.

«Не обязательно, – возразил Леонтий. – Существует гипотеза, что на Земле миллионы лет назад бытийствовала цивилизация, впоследствии исчезнувшая, и такие базы и города на Луне могли быть построены представителями той цивилизации».

«Лемурия?»

«По Земле прошли как минимум три волны разума. Учёные говорят и о гигантах, и о разумных насекомых, и о лемурийцах».

«А гиперборейцы и атланты?»

«Это, по сути, наши предки – четвёртая волна, а мы пятая, которая, похоже, стремительно летит в пропасть деградации и полного исчезновения. Как сказал один философ: сущность нашей человеческой цивилизации может быть охарактеризована как трансформация сырья в отходы. Экосистема Земли такие агрессивные цивилизации, угрожающие её существованию, в конце концов нейтрализует».

«Может быть, не всё так печально?»

«Более печально, чем ты представляешь, Мариша. Уже начали поговаривать, что человеческая популяция является лишь зародышем более агрессивной, гибридной, компьютерно-машинно-биологической системы, лишённой этики и морали. Поэтому пестующие её системы более высокого порядка и не дают нам развязать глобальную войну. Кому-то мы нужны как создатели иного типа разума».

«Тебе можно писать фантастические романы».

«Поздно, доктор, – фыркнул Леонтий. – Да и не так уж и фантастична эта гипотеза. Ну, что, возвращаемся? Здесь нам делать нечего».

«А что ты ищешь?»

«Хочу найти ещё одного летуна, чтобы тот передал письмо брату. Над Динло сгущаются тучи, я это чувствую, и надо как можно быстрее установить контакт с нашими парнями, объяснить им суть происходящего».

«Ты уверен, что у нас получится?»

«Нашли же мы летучую мышь в прошлый раз? Порыщем по галактикам, планет в каждой из них, породивших жизнь, до фига, кого-нибудь да поймаем. Доумник, брось нам обратную петельку».

Луна и её горы исчезли в серой пелене. Через пару мгновений вокруг зазмеились ажурные «стены» информационной ячейки, которую Леонтий приспособил в качестве своего «личного кабинета»; человеческая психика искала знакомые ориентиры, и это помогало держать себя в интеллектуальной форме.

Усилием воли он вошёл в «оперативный центр» Доумника, отвечающий за восприятие многомерных разрядов, образующих своеобразную корону наподобие солнечной. Ориентироваться в этой пульсирующей сфере было невероятно трудно, каждое мгновение тело «дикого НЛО» испускало тысячи мелких и несколько крупных разрядов, пронизывающих космос во всех направлениях, и выбрать тот разряд иномерной развёртки, который вёл бы в нужную точку пространства, Леонтий ещё не научился. Поэтому он выбрал показавшуюся перспективной зону спонтанного пробоя евклидовой мерности и «оседлал волну» – энергоинформационную пучность раскрывающегося в вакуум измерения.

Световая вспышка затмила ажурный объём «кабинета», и через мгновение Леон осознал себя висящим в черноте космоса над огромным серо-голубым шаром неведомой планеты. Стали видны её спутники – шары поменьше, освещённые лучами близкой жёлтой звезды.

«Юпитер! – пришло узнавание планеты. – Слева Ганимед, судя по ландшафту, справа Ио… но это не то, что нам нужно. Поехали дальше».

Третья попытка вынесла «информационно-психический» кокон путешественников куда-то в центр галактики. Они оказались перед сияющим крупными огнями кольцом, опоясывающим чёрное пятно, к которому стекались лохматые светящиеся струи газа.

«Чёрная дыра! – догадался Леонтий. – Знать бы, в балдж какой галактики мы свалились!»

«Есть разница?» – хмыкнула Марина.

«Вообще-то никакой, – согласился он. – Но всё равно интересно, куда нас закинуло. Надо научиться ориентироваться».

«Как?»

«Ещё не знаю. Доумник не оперирует нашими астрономическими каталогами, а я не астроном и местонахождение звёзд и галактик специально не изучал, а жаль. Придётся проконсультироваться со специалистами».

«Каким образом?»

«Подскажу Назару, чтобы прислали астронома, мы с ним пообщаемся, и я перепишу себе его память».

«Ты так уверенно об этом говоришь, будто знаешь, как это делается».

«Что-нибудь придумаем», – легкомысленно отмахнулся Леонтий.

Четвёртый и пятый прыжки по силовым линиям иных измерений успеха не принесли. Объединённая «душа» Леонтия-Марины выходила в «конце туннеля» в темноту космоса и ничего, кроме звёздных скоплений, не видела.

Шестая попытка вынесла их в полную темноту, отчего Леонтий сначала подумал, что всё ещё не пришёл в себя после старта, и лишь какое-то время спустя, заметив на грани световосприятия едва видимые паутинки, понял, что «щупальце» Динло забралось очень далеко от Земли, Солнечной системы и вообще родной Галактики. Куда-то на границу видимой Вселенной либо внутрь гигантской пустоты между волокнами скоплений галактик, называемой земными астрономами войдом.

Марина прежде также не интересовалась космологией, но знала о существовании сетчато-волокнистой структуры Вселенной и вывод спутника поддержала. Но заметила после этого:

«Мы можем миллион раз прыгать вдоль линий развёртки измерений и не попасть на планету».

Леонтий задумался, обладая упрямством быка, начал пытать Доумника, почему им недавно удавалось перемещаться результативно, то есть на поверхность планет и спутников, а теперь не удаётся.

Доумник резонно заявил:

«Потому что отсутствует целевая установка».

«И что это значит?»

«В меня не заложена программа поиска планет с разумной или любой другой жизнью. Её нужно создать – программу. А прежние успехи базируются на спонтанных формированиях виртуальных аккаунтов. В моей операционной системе возникают ядра целеустановок, и твоя мысль иногда их программирует».

«Ты хочешь сказать, что можно управлять развёрткой измерений?»

«Можно управлять созданием целевых ядер, которые повлекут выход каналов информации в заданном направлении».

«Давай учиться».

«Мне это неинтересно».

«Зато мне интересно! А главное – чем раньше я овладею твоими кладовыми памяти, тем больше у нас будет шансов уцелеть».

«Ты не сможешь».

«Время покажет».

И Леонтий начал экспериментировать с гигантскими массивами информации, заложенными в немыслимых глубинах «мозга» Доумника как программы в земном компьютере и закодированными неизвестными способами.

* * *

За истекшие сутки – за временем следила Марина – им удалось немного подкорректировать направление своих иномерных путешествий. Выходы развёрток всё чаще попадали на планеты, и объединённый «космолёт душ» Леонтия и Марины посетил Венеру, Марс, спутники Юпитера и Плутон.

Ничего особенного в Солнечной системе они не увидели.

Температура воздуха на Венере действительно держалась на уровне четырёхсот градусов по Цельсию, и жизни на её поверхности не было. Хотя какие-то сооружения присутствовали. Возможно, эти развалины тоже возводили на планете дочеловеческие цивилизации Земли.

Марс давно перестал возбуждать умы людей присутствием на нём марсиан либо следов их деятельности. Возможно, сотни миллионов лет назад на нём и существовала жизнь, однако к началу двадцать первого века стало ясно, что он представляет собой безжизненную каменистую, почти лишённую воды пустыню, и лишь уфологи находили на его поверхности следы разума, изучая присланные спутниками и марсоходами фотографии.

Примерно такими же – в смысле отсутствия жизни – оказались и спутники Юпитера, и знаменитый Плутон, покрытый водяным льдом и метаново-азотной изморозью. Если на этих малых планетках и присутствовали искусственные постройки или другие следы разумной деятельности, то путешественники их не увидели.

Наконец им повезло: где-то за пределами Солнечной системы «трещина» развернувшегося «надцатого» измерения вынесла «ковчег душ» пары на поверхность планеты, явно заселённой.

Планета была больше Земли, и район, где кончался иномерный разряд Динло, был покрыт сверкающими металлом скалами. Не все они выглядели геометрически правильными, однако всё же было видно, что над их формой поработали чьи-то руки. Или манипуляторы.

Кроме того, между скалами летали необычные объекты, также сверкающие металлом, покрытые чешуёй либо мехом, большие и маленькие, похожие на огурцы, яйца и бананы. Большие – до полусотни метров длиной – изредка бросались на маленьких и проглатывали их. Маленькие почему-то не сопротивлялись и не разлетались, спасаясь бегством.

Затем Леонтий заметил, как одно огромное «яйцо», недавно проглотившее металлический валун диаметром около двух метров, внезапно выплюнуло валун обратно, и он поплыл прочь как ни в чём не бывало, не потеряв ни блеска, ни формы, ни размеров.

«Что они делают?» – удивилась Марина.

«Возможно, обмениваются информацией, – предположил Леонтий. – Или чем-нибудь ещё».

У него вдруг родилась идея.

«Этим можно воспользоваться!»

«Как?»

«Мы захватим одного летуна, перенесём на Землю, впихнём в него программу действий, и он захватит брата».

«А потом?»

«Перенесёт его в наш «кабинет», минуя зону разрядов».

«Ты уверен, что у нас получится?»

«Надо же что-то делать? А это хороший шанс».

«Я боюсь…»

«За него или за нас?»

«Вдруг это «яйцо» съест Назара и не выплюнет обратно?»

«Мы проэкспериментируем дома, заставим съесть дрон и посмотрим, что получится».

Марина скептически «пожала плечами», но больше возражать не стала.

Они вернулись «домой», в тело реликта, и Леонтий объяснил Доумнику, в чём состоит его идея.

Хозяин Динло согласился принять участие в эксперименте.

Ценой десятка попыток они составили программу, записав её на «клочок мозга» Доумника, и начали искать «трещину» в пространстве, ведущую к планете, населённой металлическими на вид дирижаблями.

Осуществить идею удалось далеко не сразу.

Несколько часов «ковчег» Леонтия-Марины пересекал космос на острие иномерного разряда, пытаясь выйти на планету с «дирижаблями», но лишь сотая попытка увенчалась успехом. Они снова оказались над «городом металлических скал-обелисков и удачно оседлали одно из летающих чудищ в форме изогнутого чешуйчатого яйца. Остальное было, как говорится, делом техники.

«Яйцо» не имело мозга или персональной психики, как земные животные, но подчинялось вполне логически действующей нервной системе. Подготовленная Леонтием и Доумником полевая конфигурация, играющая роль вируса, внедрилась в нее и заставила «яйцо» нырнуть в устье сохранявшегося туннеля-трещины, связанного с телом Динло. Спустя мгновение живой «дирижабль» оказался внутри реликта, и Доумник «дуновением» силового поля вытолкнул его на берег реки, где люди установили пост наблюдения за пришельцем.

Однако праздновал победу Леонтий недолго.

Дирижабль-«яйцо» захватил человека, приблизившегося к нему, но это оказался не Назар Хромов. Мало того, по «яйцу» открыли огонь, в том числе – появившийся на багги Назар. «Дирижабль» выплюнул захваченного мужчину, но убраться восвояси не успел. Подлетевший к месту событий вертолёт ракетой разнёс «яйцо» в клочья!

«Чтоб вас акула укусила! – расстроился Леонтий. – У них у всех на уме одно и то же: непонятное? – стреляй!»

«Они испугались, – попыталась успокоить друга Марина. – Подумали, что наш выкидыш агрессивен».

«Я кричал, звал Назара».

«Он не услышал».

«К великому сожалению. Не понимаю, почему он допустил такую ошибку».

«Что будем делать?»

«Попробуем добыть ещё одного летуна».

«Процесс может затянуться. Мы этого нашли с сотой попытки».

«У тебя есть другое предложение?»

«Надо использовать всё, что попадается под руку. Свет клином не сошёлся на мире живых дирижаблей».

«Тут ты права, – согласился Леонтий. – Подготовим вирус и полетаем по галактикам, пока не наткнёмся на подходящих носителей».

Реакция Марины была сродни улыбке:

«Человеку свойственно строить неосуществимые планы».

«Ничего, осуществим, – ответно улыбнулся Леонтий. – Под лежачий камень вода не течёт».

* * *

После недолгой медитации – отдых был необходим не телу, которого не было, а уставшей от переживаний душе – Леонтий решил осмотреть район посадки Динло и определить расположение всех окружающих реликта сил.

Доумник понял его на этот раз без дополнительных объяснений, подсоединил свои «рецепторы», и поле видения-чувствования Леонтия скачком расширилось на десятки километров. Он не сразу смог разобраться в обрушившейся на «голову» волне визуальной и полевой информации, поэтому какое-то время боролся с «информационным штормом» и головокружением, как опьяневший человек. Затем начал раскладывать поступающие вспышки-файлы «по полочкам».

Практически полностью уничтоженный голец с оседлавшим его «осколком Довселенной» окружали посты управления исследовательской аппаратуры и два десятка военных наблюдательных пунктов.

Над Динло летали беспилотники разного калибра и военные вертолёты.

В двух километрах от реки, между горными стенами, расположилась российская военная база, где сосредоточились горные стрелки, моторизованные части, пограничники, авиаотряд, зенитные комплексы и машины радиоэлектронной разведки.

Севернее располагалось подразделение радарного слежения и батарея радиоэлектронной борьбы «Красуха-4».

Южнее, на возвышенности, разместилась зенитно-ракетная система «Тор-2М», способная работать как по самолётам, так и по ракетам и беспилотникам в радиусе до пятидесяти километров и с высот до десяти метров.

Покружившись в пограничной зоне, Леонтий обнаружил прятавшуюся от всех группу людей в камуфляже в количестве семи человек, обладавшую роботом-носильщиком и беспилотником. Судя по их поведению, это был какой-то спецназ, избегавший контактов с другими военными и людьми вообще. У Леонтия мелькнула мысль рассказать о своём открытии брату, но стекавшейся от виртуальных «датчиков» Доумника информации было так много, что он скоро забыл о своём намерении.

Суета вокруг места падения Динло продолжалась и за пределами оперативной зоны вблизи реликта.

Над Джугджуром висели целых восемь спутников: два российских, два китайских, один японский и три американских.

К берегам Охотского моря стянулись российские пограничные корабли в количестве восьми единиц: эсминец, фрегат, корветы, ракетные и десантные катера.

К берегам Камчатки со стороны Тихого океана двигалась армада кораблей американского военного флота во главе с авианосцем «Джеральд Форд»; всего в походном ордере эскадры насчитывалось двадцать девять судов.

А Чукотский полуостров уже огибала эскадра военных кораблей НАТО во главе с английским авианосцем «Куин Элизабет».

«Ничего себе! – встревожился Леонтий. – Они что, задумали стереть нас с лица земли? А заодно и Джугджур?»

«Нам надо улететь отсюда», – неуверенно откликнулась Марина.

«Были бы у нас двигатели – улетели бы. Нам бы ещё одну ракету с хорошим боезарядом, лучше – ядерную».

«Но ведь взрыв плохо отражается на самочувствии Доумника».

«Знаю, только другого варианта не вижу».

«Думай, ты можешь найти выход».

Леонтий снова принялся осматривать окрестности урочища Икари, фиксируя мелкие происшествия и суету служилых людей вокруг ракетной и прочей техники. Возможно, именно поэтому он и не отреагировал на появление вертолёта, пилот которого решил пролететь над вершиной Динло.

Впрочем, даже увидев «вертушку», он вряд ли успел что-либо предпринять. Выбросы «струн» иномерных разрядов происходили без участия Доумника, совершенно случайным образом, это, по сути, был процесс распада «осколка Довселенной» под давлением физических законов трёхмерного пространства, и даже последние успехи Леонтия и его напарницы по активации распада в нужном направлении не давали стопроцентной гарантии успеха. Да и времени на какие-то действия (мелькнула мысль отпугнуть вертолёт, спровоцировав «настоящий» электрический разряд) не оставалось.

Пятнистый Ми-8 опустился до стометровой высоты над горой «кипящего» воздуха, из неё вырвался смерчеобразный вихрь иномерной развёртки… и унёс машину в неизвестные дали!

Марина вскрикнула. Во всяком случае, так можно было обозначить её реакцию.

Леонтий выругался.

«Доумник, что это был за разряд? Развёртка по дальности или по времени?»

«Ни то, ни другое», – флегматически ответил сосредоточенный на своих «переживаниях» хозяин НЛО.

«Объясни».

«Часть развёртывающихся измерений приводит к распаду материи вашего континуума».

«Это я знаю, мы уже аннигилировали тысячи тонн горных пород. Значит, вертолёт… проаннигилировал?»

«Потерял структуру, превратился в электромагнитное излучение».

«Дьявольщина! – ужаснулся Леонтий. – Получается, что мы его уничтожили?!»

«Не мы».

«Я думал, что все захваченные разрядами объекты перемещаются в пространстве или во времени, но сохраняют жизнеспособность».

«Не все».

«Значит, и мы могли попасть под деструктурирующий импульс?»

«Могли».

«Дьявольщина! Вот это сюрприз! И ты молчал!»

«Ты не интересовался».

Леонтий хотел выругаться по-настоящему, припомнив ненормативную русскую лексику, но сдержал мысль.

«Мозгами шевели… моль в обмороке! Это я не тебе…»

Доумник не обиделся. Обижаться он не умел.

«Вам ничто не грозит».

«Это почему?»

«Ваша психоинформационная матрица сохраняется в моей памяти при перемещении копии по каналу разряда. Уничтожается лишь копия, да и то лишь в тех случаях, когда развёртка приводит к распаду материальных комплексов».

«Ага, сообразил, не дурак. Правильно, Назар и Волконская ведь попадали в каналы развёрток и остались живыми. Но риск-то есть?»

Домуник промолчал.

Пришла мысль использовать полученную информацию.

«Что происходит при выстреливании деструктурирующих развёрток?»

«Распад материальных структур, вплоть до кварков».

«Я имею в виду – выделяется энергия, так?»

«Подтверждаю».

«Ты можешь эту энергию аккумулировать?»

Доумник «ушёл мыслями в себя».

«Возможно… не пробовал».

«Так попробуй! Смог же ты всосать энергию взрыва ракеты? Давай просчитаем программу, научимся направлять деструктурирующие импульсы в нужном направлении и аннигилировать горные породы под Динло. Уверен, что этот процесс пополнит наши энергетические запасы».

«Я знала, что ты придумаешь выход, – грустно сказала Марина. – А лётчиков жалко…»

«Не надо было приближаться к Динло», – буркнул смутившийся Леонтий.

Доумник по обыкновению промолчал.

Композиция 15. Гости непрошеные

Утром первого августа похолодало до плюс четырёх градусов, тучи, пришедшие с берегов Охотского моря, опустились, заморосил мелкий дождик.

Одновременно наблюдатели всех трёх исследовательских постов доложили о том, что Динло начал погружаться в скальное основание бывшего гольца Бараний Лоб.

В одиннадцать часов дня Волконская собрала в штабе экспедиции совещание, на которое были приглашены руководители научного отряда, командиры воинских частей и эксперты, в том числе – Фурсенко и Чепесюк. Собралось одиннадцать человек. Назар присутствовал на совещании как эксперт по безопасности учёной братии, а капитан Кружилин – как организатор охраны и обеспечения лагеря экспедиции.

Удивил всех Фурсенко.

Несмотря на то что именно он был виноват в инциденте с выкидышем-«яйцом» вблизи Динло, а потом ещё и послал вертолёт к пришельцу для объявления ультиматума его экипажу (об этом стало известно уже после всех событий), в результате чего вертолёт Ми-8 МТШ просто исчез, советник президента своей вины не признал и обвинил во всём сначала Назара, «помешавшего исполнить миссию контакта с пришельцами», а потом и Волконскую, обозвав её «бездарным руководителем». Он вёл себя так нагло, пренебрежительно, по-хамски, что вывел из равновесия не только учёных, Назара и Фросю, но и капитана Кружилина, который вдруг впервые вспылил и, выслушав нападки членкора, вскочил и влепил Фурсенко звонкую оплеуху.

– Вы просто напыщенный дурак, господин академик! Извинитесь перед Ефросиньей Павловной!

В штабе повисла хрупкая тишина. Все замерли.

Фурсенко схватился за покрасневшую щеку. Глаза его вылезли из орбит, рот открылся.

Кто-то хихикнул.

Назар засмеялся, зааплодировал:

– Браво, капитан! Вполне поддерживаю ваше требование.

Фурсенко очнулся, по-волчьи оскалился, завопил фальцетом:

– Что вы себе позволяете, капитан?! Я немедленно доложу президенту о вашем поведении и полной несостоятельности руководства экспедицией! Завтра же вас сменят другие специалисты! Гарик!

Дверь штабного домика открылась, в комнату протиснулся секретарь Фурсенко; к счастью, с ним ничего не случилось, он получил лишь несколько синяков и царапин и быстро пришёл в себя после нахождения в утробе чешуйчатого выкидыша.

– Задержи этого негодяя!

Гарик попытался сделать шаг вперёд, однако Назар преградил ему дорогу, заметил за его спиной Домани и скомандовал:

– Лейтенант, убери помеху!

Николай ловко развернул парня лицом к двери, выдернул его из помещения штаба и закрыл дверь.

Назар подошёл к Фурсенко вплотную, заставив его попятиться.

– Вы не подумайте чего дурного, господин советник, я на вас не обижаюсь, у меня и сосед дебил, но запомните на всю оставшуюся жизнь: я не знаю, какой вы член-корреспондент, но как идиот вы безупречны! Из-за вас пропали, а вполне возможно, и погибли люди. Здесь десять человек свидетелей того, как вы оскорбили начальника экспедиции! И президент об этом обязательно узнает! Так что мой вам совет – уезжайте! Сегодня же! Второе приближение к Динло может закончиться для вас плачевно.

– Вы мне… угрожаете?! – надменно вскинул голову Фурсенко.

– Понимайте как хотите.

– Пойдёмте, Ефим Остапович, – повернулся Фурсенко к Чепесюку. – Я это дело так не оставлю.

Оба направились к выходу. На пороге вспотевший Чепесюк оглянулся, язвительно скривил губы:

– Вы ещё попляшете!

Дверь закрылась.

Кружилин виновато посмотрел на Волконскую:

– Извините, Ефросинья Павловна, не сдержался.

– Заварили вы кашу, капитан, – поморщился Венгер. – Григорий Максимович человек мстительный, он наверняка пожалуется президенту.

– Пусть жалуется, – сказал Назар. – Мы тоже не бессловесные твари, я позвоню своему начальству, расскажу, как всё было на самом деле. Поговорим лучше о другом. Разрешите, Ефросинья Павловна?

В глазах Волконской засветилась благодарность. Она оценила готовность Хромова взять ответственность за случившееся на себя и почувствовала облегчение.

– Слушаю вас, майор.

– Мой брат жив, хотя и не может покинуть Динло по каким-то причинам. Я контактировал с ним дважды.

По комнате прошло движение, стало тихо.

– Вы шутите? – недоверчиво спросил военный эксперт.

– Ну, может быть, контактом назвать инциденты с выкидышами в полном смысле слова нельзя, однако после вчерашнего происшествия с «яйцом» я понял, что Леон ждёт меня внутри Динло. Первый раз он смог передать нечто вроде приглашения посредством выкидыша в форме летучей мыши необычной формы. Константин Филатович подтвердит.

Лица присутствующих обратились к Венгеру.

Физик неохотно кивнул.

– Я первым заметил эту, так сказать, птичку. Есть запись, как она вылетает из тела реликта и подлетает к лесу.

– Мы с лейтенантом догнали птичку на квадроцикле, и она прокаркала по-русски: привет, братан… я не могу выбраться… заходи сам, пообщаемся.

– Да ладно, – с прежним недоверием проговорил Гиличевский.

Назар не стал вступать с ним в перепалку.

– А когда мы с Ефросиньей Павловной пытались выручить проглоченного «яйцом» секретаря Фурсенко, я услышал своё имя – «Назар». То есть я уверен, что и «яйцо» послал Леонтий. Он меня увидел и позвал. К сожалению, господин советник велел уничтожить почтальона, и уточнить гипотезу мы не сможем. Кстати, не понимаю, почему его послушался командир авиаотряда. Все службы в районе падения «дикого НЛО» должны подчиняться приказам только начальника экспедиции.

Командир воинской группировки поморщился.

– Прошу прощения, моя недоработка. Надо было донести до всех взаимодействующих подразделений их императивы и уточнить инстанции, кому они подчиняются в первую очередь.

– В первую очередь вам, а вы – начальнику экспедиции.

– Так точно. Майор Хасбулатов будет наказан.

– Не надо никого наказывать, просто замените, – сказала Фрося.

– Как прикажете.

Волконская повернула голову к Назару:

– Майор, что вы предлагаете?

– Надо проникнуть внутрь Динло. Только там мы получим ответы на все наши вопросы.

– Но это всё равно что лезть в пасть тигру! – воскликнул Вяхирев, терзая седую бороду.

– Мы с Ефросиньей Павловной уже были внутри и выжили. Я давно ищу безопасные проходы к Динло и, кажется, нашёл. Правее цепочки золотых сталагмитов есть небольшая расщелина между горными стенами, она не простреливается иномерниками, и как раз по ней вернулся в тело пришельца выкидыш – «летучая мышь».

В домике началось оживление, заговорили сразу несколько человек.

– И вы хотите через эту расщелину проникнуть внутрь объекта? – хмыкнул Гиличевский.

– Проскочу на квадроцикле. Или воспользуюсь ховербордом, нам только что доставили партию.

– Это самоубийство!

– Риск есть, согласен, но он оправдан.

– Нам никто не даст санкцию на этот эксперимент.

– Если мы будем сидеть сложа руки и наблюдать, как Динло погружается в землю, вряд ли что-нибудь выясним. А Леон, может быть, нуждается в помощи.

– Ну, не знаю… – развёл руками Венгер.

– Я никого не принуждаю принять участие в вылазке, пойду один.

– Один вы не пойдёте, – отрезала Волконская. – Вылазку надо тщательно подготовить. Майор, разработайте пошаговый план операции. Константин Филатович, вам поручается ксенологическая часть эксперимента. Нужно разработать план действий внутри Динло на случай контакта с его обитателями.

– У нас давно готова программа ксенконтакта, – торопливо заговорил Вяхирев. – Могу проанализировать, а то и сам пойду с Хромовым.

– Вашего участия не требуется, майор подготовлен, вы – нет. Но ваши консультации будут очень полезны. Работаем, товарищи.

Присутствующие стали расходиться. В домике остались Назар, Кружилин и Волконская.

– Нам что делать? – вернулся с порога Венгер.

– Подождите меня снаружи, поедем на ваш пост.

Учёный вышел.

– Как ты собираешься проникнуть в Динло? – посмотрела женщина на Назара.

– Я же говорил – на квадроцикле. И ховерборд возьму на всякий случай.

– Подробнее.

– Запустим дрон, тщательно обследуем расщелину, и я проскочу по ней к подножию гольца. А дальше дело техники.

– Я пойду с тобой, – пробурчал Кружилин.

– Мы пойдём вместе с лейтенантом, – пожал плечами Назар. – Он подготовлен намного лучше, уж извини за прямоту. Хотя и от твоей помощи не откажусь. Мне нужен надёжный товарищ в тылу.

Взгляд капитана отразил его удивление, сменившееся озадаченностью и сомнением.

– Я не подведу.

– Надеюсь.

– Всё это хорошо, парни, – сказала Волконская, – но меня, честно говоря, гложут сомнения.

– Из-за Фурсенко? – спросил Кружилин. – Ещё раз прошу меня простить, что не сдержался.

Назар рассмеялся:

– Да, лихо ты ему по физии врезал. Как-никак представитель Академии наук, толкатель научно-технического прогресса.

– С развитием научно-технического прогресса человечество медленно, но уверенно теряет всё человеческое, – грустно сказала Фрося. – Надо было сдержаться, капитан. Боюсь, нас ждут неприятности.

– Что будет, то и будет, – махнул рукой Назар, – не печалься раньше времени. Я побегу, время не ждёт.

Лежащая на столе пластина рации мигнула красным огоньком, пиликнул сигнал вызова.

Фрося поднесла трубку к уху:

– Слушаю, Волконская.

Абонент что-то пробубнил.

Брови Фроси взлетели на лоб.

– Хорошо, я вас поняла, проводите. – Она выключила рацию.

Назар вопросительно посмотрел на неё.

– Пограничники задержали местного охотника, он хочет сделать какое-то заявление начальству.

Назар и Кружили переглянулись.

– Наверно, заметил выкидыш, – предположил капитан.

– Сейчас узнаем. – Назар выскочил из штаба.

Подъехала багги. Водитель остался сидеть, сопровождавший охотника сержант в полевом камуфляже соскочил на землю, помог молодому раскосому пареньку, державшему в руке карабин «Сайга». Судя по внешности, паренёк был эвенком.

– Вот, к вам, – сказал сержант.

Назар кивнул, разглядывая охотника, одетого в тёмно-зелёный с коричневыми пятнами полушубок, подобный той форме, какую носили служивые люди на Севере лет двадцать назад.

– Разрешите ехать?

– Свободен.

Сержант сел на место, багги умчалась.

Из штабного домика вышли Кружилин и Фрося.

– Имя, фамилия, – сказал Назар.

– Киря Тимчалов, – стеснительно ответил паренёк.

– Что ты хотел рассказать начальству?

– Вы начальник?

– Майор Хромов, служба безопасности.

– Я начальник, – подошла Волконская. – Слушаем вас.

– Видел людей.

– Когда? Где? Что за люди?

– Три километра на запад. В камуфляже, с оружием.

Назар и Кружилин снова обменялись взглядами.

– В камуфляже? Пограничники? Или солдаты оцепления?

– Не-е… шли кабаном…

Назар нахмурился.

– Кабаном? Ты имеешь в виду формат движения?

– Ну, да – рылом вперёд, то есть первый – проводник, за ним ещё семь единиц.

– Откуда знаешь жаргон?

– Служил в разведроте.

– А с виду ты совсем пацан. Допустим, шли наши профи, их здесь сейчас как собак нерезаных, и что тебя насторожило?

– Они вели себя неправильно.

– Так. Разговаривали на китайском, что ли? Ругались по-японски?

– Нет, говорили на русском… но наши себя так не ведут.

– Как?

– Слишком настороженно. Всё время переглядывались. Последний больше смотрел назад. Разговаривали только двое, остальные молчали.

– Детали заметил? Одежда, оружие, рации, что-либо лишнее или, наоборот, отсутствует.

– Нет, у них наши десантные уники типа «косяк», снайперки, бесшумки «семнадцатые». И ещё тягач.

– Что?

– Механический носильщик, напоминает терминатора из фильма.

– Наши не ходят по лесам с терминаторами, – сказал Кружилин.

– Они начали поступать в ВДВ вместе с боевыми роботами, – возразил Назар. – Ещё год назад. Фрося… э-э, товарищ полковник, не помните, чем вооружены части охраны?

– Не помню, – сказала Волконская.

– Честно говоря, и я не помню, – признался Кружилин. – А ещё я не помню, чтобы у нас разгружалась такая техника. Нас предупредили бы, что прибудут спецчасти.

– Это не наша спецгруппа! – качнул головой Назар. – Нашим спецгруппам нечего делать вблизи Динло. Для охраны Доумника достаточно обычной воинской части.

– Но её бы заметили при высадке. Весь район накрыт радарами слежения за воздушной обстановкой и РЛС зенитчиков.

– Они могли высадиться с моря и добраться до Икари по суше. Вот для чего им робот-носильщик: тащить НБЗ.

– Что?

– Необходимый боезапас.

Кружилин с сомнением глянул на задумавшуюся Фросю.

– Может, мы зря поднимаем панику? Потом окажется, что это действительно чекисты по горам шастают, шпионов ищут.

Волконская очнулась, поворачиваясь к штабу.

– Надо сообщить пограничникам.

– Не надо, – остановил её Назар. – Их цель – Динло, и если начнётся тревога, они мгновенно прорвут оцепление и окажутся рядом. Не знаю, что они задумали, но брать их надо тихо.

– Кто будет брать? – скептически изогнул губы Кружилин.

– Мы с лейтенантом, плюс сержант Рудый из охраны лагеря, он контрактник-спецназовец.

– Но их семеро! Так ведь? – оглянулся на охотника Кружилин.

– Сработает эффект внезапности. Обнаружим, перекроем подступы к Динло, дадим знать пограничникам, они подскачут на «вертушке». Но не раньше, чем мы найдём их.

– Они, наверно, уже прошли к Динло.

– Поднялась бы суматоха. Они чего-то ждут.

Назар повернулся к Волконской:

– Товарищ полковник, разрешите действовать?

Глаза Фроси были полны сомнений и тревоги, но голос женщины не дрогнул:

– Действуйте!

– Тогда я с вами, – торопливо сказал Кружилин. Встретил взгляд Назара, добавил сердито: – Я тоже кое-чему обучен.

Назару не хотелось брать с собой не проверенного в бою человека, однако спорить не хотелось, время торопило, и он бросил твёрдо:

– При одном условии: беспрекословно выполнять приказы!

Кружилин сверкнул глазами, но сдержался.

– Понял, понял, буду стараться.

– Никаких «буду стараться»! Мы идём не на прогулку. А я не хочу потом объяснять трибуналу, почему ты погиб, капитан.

– Говорю же – понял, не мальчик.

Откуда-то вывернулся Домани, подбежал к разговаривающим.

– Товарищ майор…

– Всё в порядке? – спросила его Фрося.

– Фурсенко…

– Что Фурсенко? – раздул ноздри Назар.

– Я за ним понаблюдал немного, уж слишком нервно он себя вёл. С кем-то говорил по рации, накричал на Чепесюка, потом сел на квадроцикл, и Гарик увёз его из лагеря.

– Куда?

– Чёрт их знает, на запад куда-то. Как бы он снова дров не наломал.

– Индюк спесивый, – сплюнул Кружилин.

– Коля, боевой экип, – сказал Назар. – Сколько у нас «ратников»?

– Два на складе и один «косяк».

– Быстро тащи всё сюда!

Лейтенант убежал за штабной домик и вскоре вернулся с пластиковыми пакетами зелёного цвета в руках.

Собрались и переоделись в жилом модуле за три минуты.

Назар и Домани не раз пользовались «ратниками» и чувствовали в них себя прекрасно. Настроили связь.

Кружилин возился с комплектом КСЭ дольше, но в конце концов справился, превратившись в десантника.

Вызванный сержант Рудый остался без спецэкипировки, но был одет в добротный «полярник» и понял свою задачу с полуслова: ему вменяли в обязанность прикрывать группу с тыла и по команде поддерживать спутников огнём.

Из оружия взяли всё, что могли достать за короткое время: карабины «Сайга», пистолет Лебедева ПЛ-15, заменивший в войсках знаменитый «макаров», ПЗРК «Стрела» и ножи.

– У охраны лагеря есть сороковая агээска, – неуверенно сказал сержант, здоровенный малый ростом выше Назара на полголовы и шире в плечах.

Назар поймал взгляд Домани. Речь шла об автоматическом гранатомёте АГС-40 «Балкан», принятом на вооружение пару лет назад. Гранаты «Балкана» калибром сорок миллиметров могли уничтожать противника не только на Земле, но и в открытых инженерных сооружениях на дальности до двух с половиной километров, и очередь гранат с темпом стрельбы до четырёхсот выстрелов в минуту не оставляла противнику никаких шансов.

– Не увезём, – отказался Назар. – Поехали, парни! Фрося, сообщи погранцам о нашем походе, пусть ждут с «вертушкой».

– Звоню, – направилась к штабу Волконская, не обратив внимания на его оговорку «Фрося».

– Киря, садись рядом. – Назар занял место водителя багги. – Остальные умещайтесь за нами.

– Назар… – оглянулась Фрося.

Он вскинул вверх кулак.

– Держим связь, товарищ полковник! Не волнуйся, будем вести себя тише воды ниже травы.

Багги сорвалась с места.

* * *

Охотник Киря показал себя прекрасным следопытом.

Погрузили в кабину ховерборд. Выехали за пределы лагеря, и бывший разведчик принялся указывать дорогу.

Обогнули сопку, спустились к реке, промчались по галечному мелководью, взобрались на более высокий правый берег Икари, держась в двух километрах от пухлой горы Динло, то показывающейся слева, то исчезающей за скалами и лесом. Остановились у еловой крепи, скрывшей обзор.

– Дальше лучше рысью, – сказал Киря. – Я их видел именно здесь, и они пошли к реке, там обрыв. Поедем – услышат.

– Они могли давно слинять отсюда, – пробурчал Кружилин. – Либо уже пробрались к Динло.

– Не-е, – покачал головой проводник. – Там обрыв метров на сто, потом река.

– Зачем же они полезли в ловушку?

– Что-то задумали, – сказал Домани.

– Знать бы, куда направился Фурсенко, – задумчиво проговорил Назар. – Чует моё сердце, неспроста он убрался из лагеря.

– Он поехал примерно в этом направлении.

– Ладно, потом разберёмся, потопали.

Двинулись цепочкой: первым охотник Киря, за ним Назар, Кружилин, дюжий сержант, легко справлявшийся с ношей – переносным зенитно-ракетным комплексом «Стрела», и последним Домани.

Рация принесла голос Фроси:

– Хромов, почему молчите?

– Выдвинулись к месту предполагаемого схрона чужих парней, – негромко ответил Назар.

– Командиры пограничников и оцепления предупреждены.

– Хорошо, пусть ждут сигнала. Ты где?

– На мониторе. Ни один беспилотник не заметил передвижение незнакомых людей.

– Если это спецгруппа, она умеет ходить скрытно. Мне кажется, она ждёт.

– Чего?

– Что-то должно произойти, чтобы она смогла под шумок беспрепятственно подобраться к Динло.

– Допустим, ты прав, что дальше? Зачем вообще кому-то понадобилось затевать такую авантюру?

– Желающих завладеть таким объектом предостаточно.

– Взорвать Динло не смогла гиперзвуковая ракета. Не могут же диверсанты нести с собой атомную бомбу?

– Бомбы они предпочитают бросать с самолётов или запускают ракеты. Чёрт их знает, на что они рассчитывают. Конец связи.

Побежали за лёгким и подвижным охотником Кирей, стараясь не наступать на попадавшиеся на пути камни и засохшие сучья кедрового стланика.

Назару пришло в голову стихотворение Николая Заболоцкого: «Тут природа вся валялась, в страшно диком беспорядке», – и он с мимолётным огорчением подумал, что поэт предугадал наступивший в стране бардак после ликвидации лесного хозяйства.

Миновали ряд каменных клыков, за которыми поднимался к небу крутой склон скального обнажения, пролезли между крепью давно упавших елей и обрывом, вышли к довольно ровному спуску к реке у каменной стены, и проводник остановился, подняв руку. Оглянулся на идущего следом Назара, приложил палец к губам.

Отсюда хорошо был виден левый берег реки, склон гольца и пухлая шапка Динло, похожая на купол полупрозрачного тумана, стреляющего тоненькими «волосинками» разрядов.

Назар обошёл Кирю, всматриваясь в бугры и изломы скал, и увидел стоящий у стены квадроцикл. Замер. Сделал знак идущим следом. Поднял бинокль. Не было сомнений, что этот аппарат принадлежит экспедиции, и именно им воспользовался Фурсенко, чтобы добраться в этот район.

Подошёл Рудый, опустил на землю ПЗРК.

– Он?

Назар кивнул.

– А эти где, парни в спецухе?

Проводник показал пальцем на вершину стены.

– Значит, наш хулитель шёл к ним специально?

– Похоже, что так.

– Значит, эта ондатра тоскливая – шпион?

– Слишком просто… да и нет смысла разыгрывать здесь шпионские игры.

– А вдруг группа послана непосредственно самим президентом? – сказал Кружилин. – Не зря же Фурсенко всё время грозится доложить ему о наших ошибках.

Назар опустил бинокль.

– Судя по выбору места, у них отличная позиция, незаметно не подберёшься. Есть предложения?

– Вызвать пограничников – и дело с концом, – сказал Кружилин.

– Во-первых, они заметят «вертушку» и запросто могут сбить.

– Чем?

– Робот-носильщик топает с ними не ради демонстрации научно-технических достижений, он может тащить и ПЗРК. Второе: такую позицию может удерживать один хорошо вооружённый боец. А главное – с этой стенки удобно прыгнуть прямо к Динло.

– Прыгнуть?

– Ховерборды и мотодельтапланы имеются на вооружении не только у нас.

– Тогда не знаю.

– Давайте запустим дрон со стороны реки, – предложил Домани.

– У нас нет дрона.

– Позвоним начальнице, она скомандует.

– Зачем нам дрон?

– Увидев беспилотник, диверы не полезут к реке, начнут отступать, а тут мы.

– Тогда уж лучше «вертушку» с той стороны послать.

– Ну или «вертушку».

– А я бы просто шарахнул по бугру из «стрелки», – сказал сержант мрачно. – Прямо по краю обрыва.

– Сначала надо выяснить, кто там, – покачал головой Назар. – Накроем, а там наша спецдесантура… и Фурсенко.

– Ну, его-то мне не жалко, – усмехнулся Кружилин.

Назар снова взялся за бинокль, с минуту изучал горный ландшафт и прислушивался к тишине вокруг.

– Есть идея. Мы с лейтенантом подберёмся к подъёму на обрыв справа. Сержант по сигналу подпалит квадроцикл и спрячется слева. Они наверняка отреагируют на звуки пожара и запах дыма, а если бензобак квадрика взорвётся, будет ещё лучше. Кто-то высунется посмотреть, что происходит, тут-то мы его и возьмём.

– Слишком рискованно, – сказал Кружилин с сомнением.

– Мы и не такое проделывали, – пожал плечами Николай.

– Всё равно нужно преградить им путь к Динло.

– Само собой.

– А я что буду делать?

– Ты в резерве, капитан, – сказал Назар. – На случай их прорыва сюда. Заляжешь за камнями чуть правее и будешь ждать.

Кружилин покривил губы, но возражать не стал. Хватило мозгов почувствовать, что в кругу своих обязанностей в НТ-центре он был хорош, но в поле не имел никаких преимуществ, а главное – навыков.

Пропищал наушник рации.

– Хромов, что у вас?

– Готовимся к вылазке. Обнаружили квадроцикл Фурсенко. Наш приятель, очевидно, встречается здесь с непонятными парнями. Попробуем разобраться в обстановке, жди сигнала.

– Подожди, мне только что доложили: Совбез ООН разрешил принять неотложные меры по пресечению возможной агрессии Динло в отношении человечества, и флот США двинулся в Охотское море. Мало того, ожидается армада беспилотников – якобы для контроля действий Динло, и она скоро будет запущена к Джугджуру.

Взгляд Назара застыл.

– Когда это стало известно?

– Мне позвонили минуту назад.

– Сколько у нас времени?

– Не поняла.

– Когда здесь появятся беспилотники?

– Думаю, через час, не раньше.

– Уточни, это очень важно!

– Хорошо. – Голос Волконской пропал.

– Что случилось, командир? – спросил Домани.

– Вот чего они ждут!

– Чего?

– Сюда скоро прилетят десятки беспилотников, запущенные флотом США. Это звенья одной цепи: спецгруппа, выход к Динло, флот, запуск дронов и даже маневр Фурсенко. Он помогает диверам! Группа дождётся подлёта беспилотников и…

– Неужели наши позволят дронам приблизиться к Динло? – усомнился Кружилин.

– Не знаю, что там происходит на самом верху. Надо ждать всего. У нас максимум час времени, начинаем действовать. Сержант, повтори задание.

– Добраться, поджечь…

– Жди нашего сигнала.

– Есть.

– Вперёд, лейтенант!

Метнулись мимо квадроцикла к скалам у реки…

Композиция 16. Заложники

Такого удивительного пейзажа Леонтий ещё не видел.

«Струна» иномерного разряда выбросила их на поверхность планеты, которую можно было охарактеризовать как бесконечную пустыню, покрытую барханной рябью ослепительно-белых кристаллических песков и скалами, форма которых напоминала гигантские грибы-дождевики на тонких ножках.

Впрочем, Леонтий после долгого созерцания пейзажа начал сомневаться в том, что они оказались на планете, потому что пустыня действительно распространялась во все стороны плоским полем до тех пор, пока не исчезала в туманной полосе горизонта. Если это и была планета, то гораздо больше Земли, а то и больше таких гигантов Солнечной системы, как Юпитер и Сатурн.

Во-вторых, «дождевики» выглядели уж слишком живыми, покрытые пупырчатой сероватой «кожей» и рядами чернеющих к кончикам чешуй. К тому же при долгом их разглядывании «дождевики» вызывали неприятные физиологические ассоциации. Идеально ровными назвать их было нельзя, вся геометрия «грибов» сводилась к сфере либо к эллипсоиду, зато они изредка шевелились, чешуи на них то прилипали к коже, то топорщились, и Леонтий в конце концов пришёл к выводу, что это живые образования. Так сказать, «местная капуста». А так как располагались они в строгом порядке, образуя настоящие «овощные» посадки, можно было предположить, что «дождевики» кто-то посадил.

«Полетаем, посмотрим?» – предложил пилот спутнице.

«Здесь не слишком уютно, – поёжилась Марина. – Не могу представить, кто засадил это поле и чем. Неужели это и в самом деле грибы? К тому же мы можем заблудиться».

«Ты забыла, что мы с тобой бессмертны, – рассмеялся физик. – Что бы с нами ни случилось, наши личные матрицы сохранятся в памяти Доумника».

«Никак не привыкну».

«Согласен, это не просто».

«Нас, наверно, уже похоронили дома», – погрустнела Марина.

«Зато всем будет большой сюрприз, когда мы выберемся из Динло».

«А мы выберемся?»

«Не сомневайся, я уже подыскиваю носителей для наших душ. Найдём где-нибудь подходящих созданий, переселимся и объявимся перед родными и друзьями. Представляю лицо брата, когда я выйду к нему в облике динозавра и скажу: привет, братишка!»

Леонтий изобразил смех.

Марина ответила мыслью-улыбкой.

«Лучше выйти в облике человека, а не динозавра».

«Согласен, будем искать похожих на нас, – Леонтий хихикнул, – разве что без мозгов. Вот поэтому и предлагаю прогуляться по грибным посадкам, посмотреть, кто их тут выращивает».

«Только недалеко».

У них не было никакого транспорта. Выражение «давай прогуляемся» не соответствовало физическому процессу перемещения по просторам трехмерного мира, так как совмещённая «капсула душ» пары не имела ни ног, ни колёс, ни манипуляторов, ни крыльев, ни каких-либо других средств передвижения. Но она питалась энергией трансформации измерений, свёрнутых в единый «рой» Динло, и могла пользоваться процессом трансформации как мобильный телефон – энергией аккумулятора. Только энергии этой хватало ненадолго. Стоило «союзу душ» покинуть мерцающее пространство «горения измерений», и через непродолжительное время процесс подпитки прекращался, и «капсула душ» начинала «испаряться», рассеиваться, растворяться в законах трёхмерной физики.

Именно поэтому Леонтий не мог рисковать покинуть тело Динло на Земле, так как не имел стопроцентной гарантии успеть найти тело живого существа и переселиться в него. Да и переселяться в тело козла или медведя не хотелось. Обратного пути уже не было, несмотря на сохранение матрицы личности в дебрях «компьютера» Доумника. Дважды Леонтий отдавал частицу себя, программируя носителей писем для брата: в тело инопланетной «летучей мыши» и в тело глотающего «яйца», и дважды ощущал, как болезненно реагирует сознание на переселение даже малой части психики.

Но для путешествий по другим мирам не надо было иметь под рукой местное транспортное средство или живое существо, а осознание того, что путешествие не кончится забвением и смертью, подогревало интерес и позволяло чувствовать себя первооткрывателем новых земель.

«Поехали, Мариш! Доумник, мы отделяемся, скинь нам пару литров бензина. Будем путешествовать, пока не кончится топливо».

Хозяин Динло не ответил. Его программа не позволяла задавать вопросы, и если он чего-то не понимал в мысленных разговорах людей, никогда не переспрашивал, что они имеют в виду. Тем не менее просьбу-императив Леонтия Доумник исполнил, так как уже улавливал смысл его просьб.

«Дирижабль душ» пары окутала невидимая оболочка полевых осцилляций, по сути представлявшая собой небольшой объём иномерного рукава и одновременно тела «дикого НЛО», и они взлетели над бесконечной равниной, освещённой россыпью крупных звёзд, в бездонное зеленоватое небо неизвестной планеты, а может быть, параллельной браны, которая по мысли Леонтия представляла собой бесконечный плоский мир. Эта мысль пришла Леонтию в момент старта, и он некоторое время анализировал идею, пока «дирижабль» летел над скоплением «дождевиков», каждый размером с нефтеналивную цистерну.

Какое-то время пейзаж внизу не менялся.

С высоты примерно километра стало видно, что необычные «грибы» действительно располагаются ровными рядами, превращая пустыню в искусственно засеянное поле.

«Не перестаю удивляться, – напомнила о себе Марина. – Космос буквально насыщен жизнью! Сколько раз мы ни выходили за пределы Земли, столько раз натыкались на живые формы».

«Не просто живые, но и зачастую разумные, – согласился Леонтий. – Наши астрономы нынче изучают сотни планет у других звёзд, но лишь мечтают обнаружить следы жизни. А мы свободно пересекаем пространство! Знать бы, где именно расположена эта пустыня. Может, она и в самом деле представляет собой соседнюю брану, другую метавселенную, параллельную нашей?»

«Почему параллельную?»

«Обычно так называют миры Мультиверса несведущие в астрофизике журналисты. Конечно же, ни о какой «параллельности» речь не идёт. Но бранам ничто не мешает располагаться буквально в миллиметре друг от друга после спонтанного возникновения в бесконечно инфлюирующем континууме Мультиверса. Вот в одну такую нас и занесло».

«Ты забываешь о потенциальном барьере, отделяющем нашу Вселенную от соседних бран и от ложного вакуума Большой».

«А ты забываешь о существовании абсолютно другого набора констант и измерений. Динло прорвался в нашу Вселенную из-под барьера благодаря тому, что он представляет собой конгломерат сотен сворачивающихся и разворачивающихся измерений. Это и пространственноподобные мерности, и хроноподобные, и ещё бог знает какие, о которых мы не имеем ни малейшего понятия. А они, между прочим, вполне могут пробивать наш вакуум и уходить при развёртке в соседние миры-браны».

«Не горячись».

«Я не горячусь, просто пытаюсь рассуждать логически, Кстати, если Динло смог преодолеть барьер Большого Взрыва, то и другие капли Довселенной тоже могли это сделать. Не удивлюсь, если по нашему космосу летают целые рои объектов наподобие Динло».

«Не думала об этом! – удивилась Марина. – Я и до сих пор не понимаю, что такое Динло на самом деле.

Леонтий рассмеялся.

«Как говорил мой препод в универе: если вы чего-то не понимаете, спросите меня, и нас станет двое».

Марина послала ему улыбку.

Взлетели чуть повыше и на задёрнутом дымкой горизонте увидели неясные блики, складывающиеся в хрустальные иголочки, словно там начинались заросли кристаллической щетины.

«Они! – обрадовался Леонтий. – Город тех, кто посадил «грибы».

«И что мы будем там делать?»

«Посмотрим, оценим, познакомимся, пообщаемся с жителями этих мест. Интересно всё же, как они выглядят. Есть идеи?»

«Великаны…»

«Почему великаны?»

«Потому что «грибы» очень большие».

«Не факт, даже муравьи могут посадить гигантское дерево. Я представляю их как птиц».

«Почему?»

«Потому что уж слишком большое поле засеяно».

«Мне боязно…»

«Нас никто не увидит, мы здесь для всех невидимки благодаря нашим «скафандрам». Можно сказать, мы вообще не существуем». – Леонтий рассмеялся.

«Но ведь мы не вернёмся назад? Даже если встретимся с местными жителями? Наша матрица в Доумнике ничего не узнает?»

«Уговорила, мы не будем здесь задерживаться. Глянем одним глазком и сразу обратно, к выходу иномерника. Я контролирую траекторию».

«Хорошо», – с облегчением согласилась Марина, всецело доверяющая другу.

Она не раздумывая бросилась бы за ним в огонь и в воду, как сделала безумный шаг много дней назад, крикнув: возьми меня с собой! Когда ещё можно было остаться и сохранить человеческий облик.

Впрочем, она этот облик не потеряла, хотя и лишилась человеческого тела. Леонтий лишь недавно осознал, каким сокровищем обладает, с изумлением принимая любовь бывшей сокурсницы как награду.

Кристаллическая «щетина» приблизилась, распадаясь на отдельные былинки и стрелочки, превращавшиеся по мере приближения к ним в высокие стеклянные монументы и башни.

Пустыня кончилась внезапно. За ослепительно-белыми песками начинался обрыв, открывающий ров глубиной в сотню метров и шириной в двести. На дне рва что-то светилось, и Леонтию показалось, что багровый свет пробивается сквозь трещины в асфальте. Но понять, что это такое на самом деле, он не успел.

Летящий «дирижабль душ» пары неожиданно налетел на невидимую, твёрдую, прозрачную стену, отгораживающую пустыню от приблизившегося не то леса, не то города.

Удар был таким сильным, что система визуального контроля, заменявшая Леонтию глаза, отключилась. Впечатление было такое, что кто-то нажал кнопку выключения передачи на телевизионном пульте, и картинка исчезла.

Последней мыслью Леонтия была – приехали, блин!..

* * *

В сознание он пришёл вечность спустя.

Точнее, «открыл глаза» сознания, инициированного Доумником, включившим матрицу объединённой пси-структуры людей. Естественно, они ничего не запомнили, после того как покинули уютный «дирижабль» на «спине» иномерного разряда, который высадил их в неведомых глубинах космоса.

Это означало, что копии посланцев погибли где-то далеко от Земли либо не смогли вернуться обратно через «червоточину» разряда, соединявшую место выброса и Землю.

Впрочем, ни Доумника, ни самих путешественников это обстоятельство не взволновало. Они уже поняли, что останутся живыми, насколько это возможно, сохранившись как сложные пси-энергетические файлы-сущности в необъятной памяти «довселенского» компьютера, а в его рабочей программе, повреждённой к тому же при пробое барьера инфляции, не существовало категорий, соответствующих человеческим эмоциям.

На всякий случай Леонтий спросил:

«Дружище, ты не получил от нас информации после отделения от иномерного рукава?»

«Нет», – лаконично ответил Доумник.

«А хотя бы куда нас вынесло, запомнил?»

«В одну из галактик скопления, названия которого я не знаю».

«Далеко?»

«По вашим меркам – около ста миллионов световых лет».

«Далековато. Хотя для твоих разрядов это не расстояние, они пробивают наше евклидово пространство мгновенно. Ты ведь за время путешествия по нашей Вселенной везде побывал?»

«Я – нет».

«Ну, твои щупальцевидные развёртки измерений. Помнишь, где был?»

«Что-то записал, что-то нет».

«Заглядывал за горизонт?»

«Не понял термина».

«Наша Вселенная продолжает расширяться, причём ускоренными темпами. Её видимая граница вообще удаляется от Земли со сверхсветовой скоростью, так что мы никогда не увидим, что за ней существует. Это и есть космологический горизонт Мироздания».

Доумник ответил не сразу.

«Мне трудно разобраться в человеческих определениях и категориях. Косвенно могу подтвердить, что какие-то мои разряды выходили за ваш космологический горизонт».

«Эх, посмотреть бы, что там, за этим горизонтом!»

«Не вижу необходимости. Ваши формы материи везде одинаковы, так как порождены одним набором физических законов».

«Не скажи, космос неоднороден, и если даже микроволновой фон – реликтовый след Большого Взрыва – флюктуирует, то даже в пределах горизонта, – а диаметр видимой Вселенной равен двадцати семи миллиардам световых лет, с хвостиком, – должны существовать и области континуума с разными законами. Или, в крайнем случае, отличающимися от среднестатистических».

«Какое это имеет значение?»

«Для тебя никакого, – согласился Леонтий. – Для нас большое, мы хотим увидеть и познать все оттенки Мироздания, и нам это интересно».

«Не для всех», – грустно поправила друга Марина.

«Ты права, не для всех, – согласился Леонтий, – к сожалению. Интерес к космосу и вообще к познанию у людей катастрофически падает, человечество деградирует. Но не будем о печальном. Доумник, твои разряды ведь и в прошлое пробивались? Мой брат с его женщиной свалились куда-то в мезозой, но выбрались, слава богу. А в будущем ты не был?»

Доумник снова замолчал.

Каким-то шестым чувством Леонтий осознал, что хозяину Динло плохо: его «замутило».

«Что с тобой, приятель? Молчишь, отвечаешь сквозь зубы… съел что?»

«Я теряю массу… оперативный объём… не хватает энергии…»

«Мы же настроили твою систему насыщения, распад горных пород тебя подпитывает».

«Этого мало… процесс потери ускоряется… всё может закончиться… неуправляемой реакцией распада…»

«Взрывом?»

«Быстрым сворачиванием… большого объёма… вашего пространства…»

«Понятно, образуется чёрная дыра, так?»

По телу Динло прошла судорога: так конвульсивно сокращаются мышцы живота человека при болевом синдроме. Эта мысль пришла Леонтию после того, как он почувствовал колебания «жилой капсулы», которую они с Мариной соорудили внутри интерфейса Доумника в качестве временного виртуального жилья.

«Чёрт! Чем тебе помочь?!»

«Нужен источник энергии…»

«Бомба? Но взрыв бомбы на тебя действует хреново, это «грязная» энергия».

«Достаточно чистые источники недалеко…»

«Что ты имеешь в виду?»

«Источники, снабжающие энергией ваши поселения».

«Электростанции? Их нельзя трогать, любой твой выброс повлечёт аварии и жертвы. Предлагай что-либо другое».

«Под нами…»

«Что под нами?»

«Ещё один источник… не очень глубоко…»

«Ты имеешь в виду земное ядро? Белены объелся, дружище? До ядра почти шесть тысяч километров! На прокладку тоннеля потребуется бросить не один выкидыш в нужном направлении, что также чревато последствиями».

«Под нами магмовый очаг… на глубине трёх километров».

«Магмовый очаг? Вулкан, что ли?»

«Пузырь магмы… уходит к мантии… старый».

«Всё равно придётся не раз бросать вниз разряды, мы весь хребет разрушим».

«Тогда я скоро взорвусь…»

«Леон, – подала мыслеголос Марина, – а что, если увеличить скорость распада пород под днищем Динло?»

«Каким образом?»

«Не знаю… но тогда не пришлось бы стрелять в ядро разрядами».

«Рискованное дело… разве что разбалансировать реакцию распада? Доумник, у нас только два варианта. Первый – увеличить скорость распада материи под тобой, второй – бросить рукав разряда к магмовому очагу. Что лучше? Вернее, что безопасней для людей вокруг?»

Доумника затрясло. По всему его сложному полевому «мозгу», сотканному из невидимых силовых полей, пульсирующих в свою очередь в пересечении измерений и создающих своеобразную «макроквантовую пену», прошла серия вибраций.

Леонтий почувствовал дурноту; вскрикнула Марина:

«Леон! Меня… шатает!»

«Доумник, соберись! Подключи меня к своим цепям контроля!»

В ответ на «тело сознания» людей извне дохнула волна холода и вибраций, от которых у них «застучали зубы».

Некоторое время Леонтий боролся с холодом, напрягая волю и запасы сил, потом по цепи связи с Доумником как по канату выбрался «сквозь шахту лифта» на верхние этажи операционной системы «довселенского компьютера», схватился «руками» за «оголённые провода» линий коммуникации и получения сигналов от внешних информационных сетей.

Сильнейший электрический (по ощущению) разряд едва не убил в нём мыслящие структуры!

Сознание раздробилось на параллельные потоки, переставая поддерживать целостную картину человеческого восприятия.

Голос Марины умолк. Её линия сознания утонула в хаосе отголосков чужих мыслей и эхоподобных сотрясений «кабинета». Леонтий ринулся спасать женщину и с трудом вытащил из глубин непрерывно меняющихся смысловых конфигураций, как пловца из воды. «Примотал» к себе «скотчем» программы защитного капсулирования. Начал искать выход в хаосе пенообразного и одновременно волокнистого желе схлопывающихся и рождающихся «пузырей» информации. Нашёл! Вылетел из чудовищно возбуждённого «мозга» Доумника как многокрылое насекомое из костра и окунулся в мерцающее искрами пространство, заполненное темнотой и таинственными громадами, как тёмная комната – шкафами и предметами интерьера. Один из этих «шкафов» шевелился интенсивнее других, и Леонтий метнулся к нему, ощущая его невероятную сложность и протяжённость: это был «терминал» главного узла «мозга» Доумника, до сих пор скрытый пластами периферийных контролирующих «интерфейсов».

Почти ослепший от внешних колебаний, Леонтий сконцентрировался на пикировании и острым клинком вонзился в центр «терминала».

Вселенная распахнулась перед ним…

Композиция 17. Тайны моря и политики

Новейшая атомная подводная лодка К-600 «Брянск» проекта 885М «Ясень-ВМ» поколения 4+ была спущена на воду год назад и приписана к Дальневосточному военно-морскому флоту России.

В отличие от головных кораблей четвёртого поколения проекта «Ясень» она была полностью перепроектирована, получила новейшее радиоэлектронное оборудование, энергетическую установку, автоматизированные агрегаты, демпферы и новое инновационное покрытие, что превращало субмарину в настоящую «чёрную дыру» – по признаниям военных экспертов НАТО, то есть в практически бесшумную ударную подлодку, гарантированно уничтожавшую любую субмарину противника на больших дальностях.

Способствовало достижению цели и вооружение подлодки: восемь вертикальных пусковых установок с ракетами нового поколения «Калибр» и «Циркон», шесть торпедных аппаратов с новейшими торпедами «Физик» и «Ломонос», а также четыре подводных беспилотника, способных как нести разведку, так и доставлять к берегам десантные группы либо мощные бомбы, в том числе – атомные.

Тридцать первого июля в пять часов утра командир «Брянска» капитан первого ранга Осенев получил приказ покинуть базу на Камчатке, приблизиться под водой к берегу Охотского моря в районе Мальминских островов, найти чужую подводную лодку и тихо уничтожить, не применяя особо шумные боеприпасы.

Погрузились на глубину четырёхсот метров, двинулись в указанный квадрат. В пятидесяти километрах от цели перешли на режим боевой тревоги. «Брянск» напряг все свои гидролокационные, оптические и электромагнитные системы слежения, позволяющие лодке обнаруживать противника на дальности до пятидесяти километров.

Приблизились к Мальминским островам с юга. Больше двух часов шли медленно, «на цыпочках», со скоростью всего около десяти узлов. В двенадцать часов дня с минутами центральный компьютер лодки синтезировал из пакета данных, поступавших от антенн и датчиков, силуэт подводного объекта, напоминающий сигару с горбом.

– Фиксирую цель, предположительно – субмарину класса «Инвизибл», – доложил вахтенный офицер, командир службы поиска. – Лежит на глубине трёхсот пятидесяти метров, координаты…

– Радио на базу, – скомандовал Осенев.

Команде связистов потребовалось всего полминуты, чтобы подготовить аппаратуру для связи со спутником. Для этого не надо было поднимать буй-антенну на поверхность моря, лодка имела продвинутую станцию низкочастотной связи, использующую поляризационные свойства воды, слой которой над лодкой и выполнял роль антенны.

– Кит, я Тюлень, готов к выполнению задания, – доложил Осенев. – Изменений нет?

– Нет, – ответил дежурный на камчатской базе. – Работать в режиме ННС. Дополнение от главного: необходимо гарантированное уничтожение.

– Есть работать в режиме ННС, – проговорил Осенев, переглянувшись со старпомом; на слэнге военных моряков это означало «никто не слышал». – Есть обеспечить гарантированное уничтожение.

По рубке пролетела волна тихого шелеста: шевельнулись операторы боевых систем и централи управления, прислушивающиеся одним ухом к разговорам командира.

– Полная концентрация, парни! – сказал Осенев. – Повторный анализ цели. Левый первый и правый шестой – на товсь!

Суеты не возникло. Подводники хорошо знали своё дело и принялись выполнять приказ так же споро и безошибочно, как и всегда.

«Брянск» поднялся до глубины в двести метров и увеличил скорость.

На дальности до цели в три километра старпом доложил:

– БЧ-2 готова к работе!

– Стоп-машина!

Лодка снизила скорость и вскоре остановилась, по-прежнему оставаясь невидимой и неслышимой для противника, насыщенная энергией смертоносных аппаратов и нервным напряжением моряков. Матросы во всех отсеках затаили дыхание, хотя в результате применения особых методов шумопоглощения ни один звук внутри не просачивался сквозь её корпус в воду.

– Обе – пли! – произнёс Осенев.

Лодка вздрогнула, выплёвывая две торпеды класса «Физик», способные самостоятельно отслеживать цель и поражать её на дальности до тридцати километров. А так как «Брянск» подкрался к «Инвизиблу» на «расстояние плевка» – меньше трёх километров, торпедам, набиравшим скорость до пятидесяти узлов, понадобилось меньше двух минут, чтобы добраться до цели, сделать маневр, поднимаясь над субмариной, как орёл над добычей, и упасть на неё сверху.

Ещё через две секунды – скорость звука в воде почти в пять раз превышала скорость звука в воздухе – до «Брянска» долетела ослабленная расстоянием двойная взрывная волна, сообщив о том, что цель уничтожена.

По рубке пронёсся общий вздох облегчения.

– Контроль на радиусе, – сказал Осенев сдержанно. – Не расслабляться, парни!

Несколько минут в лодке царила тишина. Подводники всматривались в экраны сонаров и локаторов, вслушивались в долетавшие к ней из толщи воды шумы.

Судя по долгому бульканью и шипению, чужая субмарина получила повреждения корпуса и теряла воздух. Однако её двигатели не работали, реактор не взорвался, оружием она воспользоваться не успела, и можно было докладывать на базу об успешной атаке.

Прокравшаяся в российские территориальные воды субмарина-«невидимка» прекратила существование.

Душу поскрёб коготок жалости к погибшим морякам, но это были враги, американцы давно воевали с Россией всеми доступными им методами, не жалея противника, и сомнения Осенева отступили.

– Радио на базу! – скомандовал командир «Брянска».

* * *

Министр обороны США ужинал в ВИП-столовой Пентагона на третьем этаже северного крыла, когда адъютант-секретарь доложил ему о срочном сообщении из штаба Северного флота. Сердце ёкнуло.

– Что там случилось, Эдвард?

– С вами хочет лично поговорить адмирал Рамсфельд, сэр.

– Хорошо, буду через пять минут.

Пуппо допил морковный сок, способствующий, по уверению медиков, пищеварению, и прошёл в свой просторный кабинет, сверкающий металлом и стеклом в стиле хай-тэк.

Получив свой пост, Пуппо прежде всего освободил кабинет от старого «хлама» – деревянной мебели «под старину», заставил подчинённых убрать со стен все «висюльки» и портреты, убрал флаги, штандарты и вазы и сменил интерьер по моде «креативной цифры». Теперь входящего в кабинет встречали роботы, пространство кабинета было поделено прозрачными перегородками, убирающимися в стены, пол или потолок, везде стояли необычного вида стеллажи с моделями новейшей военной техники, на стене висел не портрет президента, а объёмное изображение земного шара, со всех сторон окружённого направленными на него стволами кольтов.

Пуппо сел за стол, включил криптосистему скайпа.

Экран компьютера подёрнулся сизой дымкой, протаял в глубину, рисуя лицо Рамсфельда.

– Слушаю, – буркнул Пуппо.

– Господин министр…

– Короче, Пит, что у вас стряслось на этот раз?

– Пропала связь с «Форт Ноксом».

– Ну и что? Лодка затаилась…

– Аппаратура «длинноглазого» зафиксировала в прибрежном районе Охотского моря подводные шумы. По всем признакам эти шумы соответствуют взрывам торпед на глубине трёхсот пятидесяти метров. А «Форт Нокс» как раз и находился на этой глубине.

Ноздри Пуппо побелели. «Длинноглазым» в Пентагоне называли самолёт дальнего гидролокационного обнаружения подводных лодок SR-73 «Black humming bird» – «Чёрный колибри».

– Вы полагаете…

– Русские уничтожили субмарину! Сомнений никаких. Надо срочно посылать вторую субмарину, чтобы забрать посланную группу.

– Подождите со второй субмариной. Попробуйте наладить связь с «Форт Ноксом». Может, ей удалось уйти и спрятаться на глубине…

– Максимальная глубина погружения «Инвизиблов» – четыреста пятьдесят метров, русские «чёрные дыры» способны погружаться до восьмисот. Но Охотское море просматривается русскими спутниками…

– Понятно, продолжайте искать, адмирал, я свяжусь с президентом. Русские сами развязывают нам руки, объявив, по сути, войну. Президент наконец решится на ответ. Где эскадра в настоящий момент?

– В двадцати милях от южного мыса Камчатки.

– Через час, не позднее, можете начать движение к проходу в Охотское море.

– Но, сэр… там их флот…

– Совбез ООН объявил объект WUFO угрозой человечеству. Мы можем делать всё, что захотим, избавляя человечество от страшной угрозы. Не дрейфь, Питер, нас ожидает чудесное будущее, без русских!

– Меня гложут сомнения, сэр…

– Когда WUFO станет нашим, с его помощью мы в два счёта уничтожим Россию!

Рамсфельд пожевал губами, не пряча в глазах откровенного недоверия.

– Но они уничтожили нашу новейшую субмарину!

– Тем более должны ответить! Продолжайте службу, адмирал, готовьте запустить в воздух все наши беспилотники. В том числе ударные. Кто знает, не придётся ли нейтрализовать WUFO в случае, если наши парни до него не доберутся. Скоро я присоединюсь к вам.

Пуппо выключил канал связи, поиграл пальцами на губах, находясь в хорошем настроении, и позвонил президенту. Он должен был подать новость об уничтожении русскими «Форт Нокса» так, чтобы Трапп не задумываясь отдал приказ мобилизовать не только военно-морской флот, но и авиацию, и стратегические ядерные силы для достижения одной цели – объявления объекта WUFO собственностью США!

* * *

Корнеев был хмур и не скрывал своей озабоченности.

Пригласив представителей военно-силового блока в свой кабинет, он не стал отвлекаться на выяснение самочувствия присутствующих, а сразу приступил к теме совещания, вызванного стремительно развивающимися событиями в мире.

Кроме министра обороны, недавно вернувшегося из Хабаровска, на совещание были приглашены директор ФСБ Колесников, директор Службы внешней разведки Спирин, начальник Генштаба Лебедев, секретарь совета безопасности России Павлов, министр иностранных дел Голицын и начальник научно-технического Центра ФСБ Звягинцев.

– Прошу вас, Даниил Фотиевич, – сказал Корнеев. – Доложите обстановку.

Присутствующие раскрыли свои планшеты. Без этого теперь не обходилась ни одна встреча на высшем уровне.

– Совет безопасности ООН объявил Динло собственностью всего мира, – сдержанно заговорил Колесников. – Эфир забит воплями либеральных журналюг и политиков об «угрозе человечеству». А Россия якобы не даёт возможности ликвидировать угрозу.

– Самое плохое, – добавил министр обороны, – что эта угроза муссируется не только западными СМИ и главами вражеских государств, особенно ближайших, но и президентами прежде лояльными, как в Европе, так и в Америке.

– Даже братья-китайцы возбудились, – кивнул директор СВР. – Их флот движется к северу Японского моря.

Все выжидательно посмотрели на президента.

Он молчал, глядя на экран своего персонального компьютера, показывающего толпу демонстрантов в Германии, осаждавшую посольство России. Все необходимые шаги были сделаны, меры приняты, российские государственные деятели на всех уровнях терпеливо объясняли слушателям и политикам других стран реальное положение дел на востоке страны, однако крикунов, недоброжелателей и откровенных врагов было слишком много. Россию и так злобно обвиняли во всех грехах, рисуя её в глазах обывателей мира агрессивным чудовищем, а здесь речь шла о непредсказуемых последствиях контакта с «диким НЛО», и ненависть в речах обвинителей зашкаливала.

– Николай Фёдорович, – наконец отвлёкся от экрана Корнеев, посмотрев на министра иностранных дел, – что мы можем сделать ещё на дипломатическом уровне, кроме наложения вето на резолюцию Совбеза ООН собрать Генассамблею по проблеме вмешательства в наши внутренние дела?

Голицын, темноволосый, с залысинами, морщинистый, известный в соцсетях ещё и как хороший поэт, уравновешенно-спокойный, поднял карие глаза.

– Министерство делает всё, что в наших силах, Сергей Сергеевич. Но, боюсь, этих усилий разрядить обстановку недостаточно. Нужны другие меры.

– Какие?

– У нас есть три верных союзника, – мрачно проговорил Андреев. – Армия, авиация и флот.

Голицын посмотрел на него, но комментировать слова министра не стал.

– Ситуацию может разрядить только ваша личная встреча с американским президентом.

По кабинету прошло движение. Присутствующие отреагировали на предложение главы МИД жестами, пожатием плеч и улыбками, хотя вслух своего мнения никто высказывать не решился.

– Вы думаете, он пойдёт на контакт? – усмехнулся Корнеев.

– Пойдёт, – кивнул Голицын. – Он чувствует себя победителем. Нам следует приготовить хороший аргумент, чтобы сбить с господина Траппа американскую спесь.

– Интересная мысль. Какой аргумент вы предлагаете?

Голицын посмотрел на Звягинцева.

– Пусть Роман Семёнович подумает над вариантами. Динло – его епархия. Мы, конечно, можем пригрозить Штатам применить оружие, но это будет выглядеть не просто вызовом пиндосам… простите за жаргон… не просто американцам, но вызовом всему миру. Нас не поймут ни враги, ни друзья.

В кабинете стало тихо.

Президент побарабанил пальцами по столу, не отрывая взгляда от экрана: генсек НАТО Ян Болтунберг с пеной у рта доказывал корреспонденту вину России перед человечеством, оправдывая военную эскалацию и посыл военно-морского флота НАТО к берегам Камчатки.

– Возможно, вы правы, Николай Фёдорович. Играть с огнём в нынешней ситуации опасно. Георгий Павлович, что мы имеем на восточном фланге?

– Пограничные войска подняты по тревоге…

– Знаю, меня интересует соответствие сил.

– Наш восточный флот имеет в своём составе шестьдесят боевых кораблей, в том числе два крейсера, двенадцать эсминцев и двенадцать атомных ракетоносцев проектов «Ясень М» и «Хаски». Не считая катеров и подводных дронов. Подтягивается Северный флот. На готовности черноморская и каспийская флотилии с «калибрами». У американцев более девяноста судов, в том числе четыре авианосца и двадцать эсминцев. Плюс флот НАТО – около сорока кораблей. Ну, и китайский флот – около двадцати боевых единиц.

– Китайцы поддержат нас, – сказал Голицын.

– К сожалению, китайцы ведут себя непредсказуемо, – сказал Колесников. – Поддержка лишь на словах, зато они скорректировали орбиту своей станции «Тяньгун-1» так, что она теперь будет регулярно пролетать над Джугджуром. А учитывая то обстоятельство, что на борту станции может быть рельсотрон, ждать от них можно что угодно.

– В принципе мы проигрываем количественно, – закончил Андреев, – но по ударной мощи мало в чём уступаем противнику. Это если не учитывать наши СЯС, способные достать Америку в любой момент.

– Мы не собираемся затевать всеобщую войну, – покачал головой Корнеев. – Но американцы, ослеплённые своей безнаказанностью и мнимым превосходством, уважают только силу, поэтому эту силу мы должны показать. Вряд ли они рискнут атаковать Динло ядерными ракетами, но провокацию устроить могут, кинув тот же гиперглайдер, как в прошлый раз. Чем мы ответим?

– «Красухой», – улыбнулся начальник Генштаба.

Корнеев пустил морщины по лбу, с сомнением глядя на него, и министр обороны добавил:

– До Джугджура не долетит ни один самолёт, ни одна ракета, Сергей Сергеевич. Мы установили в районе посадки пришельца три трассовых РЛС «Сопка-2» и РЭБ последнего поколения «Красуха-4». Об испытаниях этого комплекса на полигоне в Крыму я вам докладывал. Противник не знает о возможностях модернизированной четвёртой «Красухи».

– Можно как-то продемонстрировать эффективность этого защитного оружия? Так, чтобы серьёзно отбить охоту американцам приближаться к нашим берегам?

Андреев и начальник Генштаба переглянулись.

– Надо подумать, – сказал Лебедев.

– Думайте, товарищи, но побыстрее. Ещё аргументы для господина Траппа?

– Разрешите, Сергей Сергеевич? – привстал Звягинцев.

– Слушаем вас, Роман Семёнович, сидите.

– Как стало известно недавно, – произнёс начальник НТ-центра, – внутри Динло находится наш специалист, учёный физик Леонтий Хромов. Точнее, двое товарищей, он и эксперт из Томска Марина Лебедева.

– Моя сестра, – мрачно добавил начальник Генштаба.

Звягинцев смешался, посмотрел на него недоумённо.

– Извините, Иван Леонидович, не знал…

– Продолжайте, Роман Семёнович.

Звягинцев собрался с мыслями.

– По некоторым данным, они там живы, но почему-то не могут выбраться наружу. Можно попробовать направить в Динло парламентёра.

– Вы не себя имеете в виду? – хмыкнул Андреев.

Звягинцев покраснел.

– Нет, я не гожусь, здоровье не позволит. Но если прикажете…

– Не отвлекайтесь, Роман Семёнович.

– Брат Леонтия Хромова, майор Назар Хромов, находится сейчас в зоне событий и мог бы… рискнуть…

– Насколько мне известно, все наши попытки проникнуть внутрь пришельца заканчивались неудачей.

– Не все, во время нахождения Динло на берегу озера Виви тот же Назар Хромов и полковник Волконская смогли побывать внутри пришельца и остались живы.

– Благодаря чудесному стечению обстоятельств, – проворчал Лебедев.

– Вы полагаете, ему удастся сделать это ещё раз?

– Не уверен, – признался Звягинцев огорчённо. – Однако он знает, с чем придётся столкнуться. К тому же это единственный шанс спасти брата… и Марину Леонидовну. А главное – выяснить причину возвращения Динло и степень угрозы.

Корнеев задумался.

Колесников наклонился к уху начальника НТ-центра:

– Когда вы в последний раз разговаривали с Волконской?

– Сегодня утром.

– У неё всё в порядке?

– Жалуется на Фурсенко, – понизил голос Звягинцев. – Ставит палки в колёса, командует, ведёт себя по-хамски, будто он не членкор, а пахан.

Глава ФСБ глазами показал на президента.

Звягинцев кивнул.

– Хорошо, – сказал Колесников, – я поговорю с Сергеем Сергеевичем, чтобы его отозвали.

– Наверно, это действительно шанс, – подвёл итого своим размышлениям Корнеев, – и его надо реализовать. Тем более что на кону конфликт со всеми конкурентами. Вернёмся к американцам. На что может пойти Трапп?

Присутствующие заёрзали, переглядываясь.

– Трапп не всегда предсказуем, – сказал директор СВР, – но если с ним разговаривать на равных, он вменяем. А вот министр обороны США – явный псих, жестокий и беспринципный.

– Не согласен, – вырвалось у Звягинцева.

– Почему?

– Не надо перекладывать поведение нынешних руководителей Штатов, а также Украины, Польши, Прибалтийских стран на психиатрию. Я работал в НИИ судебной психиатрии имени Сербского и точно знаю, что жестокость не является признаком сумасшествия. Самые чудовищные преступления совершаются вполне здоровыми психически людьми. Что касается Пуппо, то у него просто отсутствуют нравственные качества. Это врождённый подонок, которого не смогут изменить ни воспитание, ни лечение. Никакие формально утверждённые социальные нормы ему не доступны. Это человек без тормозов, а точнее – нелюдь, считающая себя сверхчеловеком.

– Эк вы его не любите, – крякнул начальник Генштаба.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Голицын.

– Значит, вы считаете, Пуппо может пойти на обострение ситуации? – задумчиво сказал Корнеев.

– Уверен, он и Траппа способен подставить.

– Но ведь Трапп – главнокомандующий.

– Президент Трапп хороший бизнесмен, но отвратительный политик, поэтому он вполне может поддержать министра, тем более что ему со всех сторон внушают идеи «богоизбранности» американцев и их глобального превосходства. К тому же мы потопили их субмарину.

Корнеев вскинул голову.

– Мы… потопили… их субмарину?

Голицын озадаченно посмотрел на министра обороны.

– Ну, да… вчера… или я что-то неправильно понял?

Андреев побагровел под взглядом президента, встал.

– Подводная лодка класса «Инвизибл», Сергей Сергеевич… мы обнаружили её у Мальминских островов. Я отдал приказ…

– Зачем? Нельзя было заставить всплыть?

– Береговая зона, много секретных объектов, золотодобытчики, подводный полигон… она в любой момент могла нанести удар «Томагавками» по Охотску, Хабаровску или Владивостоку. К тому же она высадила десант.

Вопреки ожиданиям приглашённых, затаивших дыхание, Корнеев выслушал министра с прежним задумчивым видом.

– Всё одно к одному… нас буквально кто-то подталкивает к войне… хотя вы не имели права, Георгий Павлович, действовать активно, не извещая меня.

– Виноват! – вытянулся Андреев. – Готов понести ответственность!

– А вы говорите – Пуппо жесток. – Корнеев усмехнулся. – Мы ему ни в чём не уступаем. Если об инциденте узнают в Пентагоне…

– Узнают, Сергей Сергеевич, хотя ликвидация прошла в абсолютно секретном режиме. Лодка не выйдет на связь, и спецы в Пентагоне догадаются, что произошло.

– Американцы каким-то способом могут найти потопленную субмарину?

– Вряд ли, их спутники не имеют возможности прощупать толщу воды в триста метров.

– Садитесь, генерал. Мы можем скрытно переместить лодку под водой подальше от Мальминских островов?

– Таких операций мы не проводили, но сделаем, подгоним к месту потопления глубоководный спасатель «Бестер». До нашей подводной базы на Камчатке не так уж и далеко.

– Приступите к транспортировке немедленно. Я знал, что ради пришельца американцы пойдут на всё… – Корнеев прервал сам себя. – Значит, вы считаете, что лодка должна была высадить десант?

– Так точно, Сергей Сергеевич, она его высадила, получены надёжные разведданные.

– Что этот десант может сделать?

Андреев поёрзал на стуле.

– Не знаю, Сергей Сергеевич. Всё, что угодно. Возможно, они приготовились использовать «бакибомбу».

– Что, извините?

Андреев посмотрел на Звягинцева.

– Известно, что фуллерен С60, известный под названием «бакиболл», – сказал начальник НТ-центра, – при присоединении групп окиси азота превращается в «бакибомбу», способную сдетонировать при нагревании до тысячи градусов. При этом за считаные пикосекунды «бакибомба» распадается на смесь газов, температура подскакивает до пяти тысяч градусов, а давление – до двух тысяч мегапаскалей. При достаточной массе «бакибомбы» мощность взрыва может достигнуть мощности атомного взрыва до десяти килотонн. И никакой радиации.

Кто-то цокнул языком.

Корнеев покачал головой, сжав руку в кулак.

– Это… серьёзно! – Он посмотрел на Колесникова. – Даниил Фотиевич, сделайте всё, чтобы не допустить лазутчиков к Динло!

Директор ФСБ кивнул.

Композиция 18. Шоковая терапия

К полудню ветер стих, пошёл мелкий дождик, и подполковник Арлазоров, командир воинской группировки, окружившей пришельца на реке Икари, накинул плащ, приказав заму по быту выдать бойцам охранения плащ-накидки.

Штаб группировки разместили в полукилометре от лагеря научной экспедиции, на плоской вершине перевала, где удалось разбить палатки для солдат охранения и установить ангары для техники: в распоряжение Арлазорова был передан мотострелковый батальон, который имел на вооружении двенадцать багги, два бронетранспортёра, два летающих мотоцикла – ховеркрафта, машину радиоэлектронного сопровождения и штабной модуль с монитором.

Из летающей техники кроме ховеркрафтов у Арлазорова имелись шесть вертолётов: четыре Ми-8МТШ и два Ми-38, а также конвертоплан и два десятка беспилотников. Авиаотрядом командовал майор Хасбулатов, которого скоро должен был сменить другой военачальник, так как Хасбулатов дважды совершил непростительные ошибки. Сначала он поддался напору представителя Кремля Фурсенко, выслав вертолёт к выкидышу и уничтожив его таким образом, а затем не проинструктировал пилотов Ми-8, подлетевшего к горе Динло слишком близко и исчезнувшего в неизвестном направлении. После этих инцидентов руководитель экспедиции полковник Волконская созвала совещание и в жёсткой форме потребовала безусловного подчинения всех задействованных в операции контингентов, Арлазоров связался с Хабаровском, получил от командующего войсками Дальневосточного округа нагоняй и пообещал исправить положение. Он и без нагоняя понимал необычность своей миссии, теперь же окончательно осознал важность поставленной задачи: НЛО типа Динло прилетали на Землю нечасто.

Кроме перечисленных подразделений в подчинение Арлазорову была передана рота пограничников, радиотехнический батальон, на вооружении которого были новейшие машины радиоэлектронной борьбы «Красуха-4» и «Сопка-2» и два радарных комплекса, контролирующие воздушную обстановку над Джугджуром в радиусе двух сотен километров.

Хлопот хватало. Однако тридцатипятилетний Гурген Арлазоров был опытным командиром, принимавшим участие в зонах военных конфликтов, и обязанности свои знал хорошо. Младшие командиры слушались его беспрекословно. И даже пограничники, привыкшие вести себя независимо, так как принадлежали к другой структуре – ФСБ, выполняли его приказы практически мгновенно.

Присев после совещания в штабном модуле к монитору, Арлазоров провёл перекличку, полюбовался на пушистую, «прозрачно-непрозрачную» гору Динло, до сих пор производящую на него большое впечатление, и собрался пообедать, когда штабной связист подозвал его к монитору связи:

– Товарищ полковник, вас.

– Кто? – оглянулся от двери Арлазоров.

– Москва.

Он вернулся в домик, поднёс к уху наушник спутниковой связи.

– Слушаю, Арлазоров.

– Секунду, полковник, – ответили ему. – С вами будет говорить министр обороны.

У Арлазорова чуть не вырвалось неприличное слово, не имеющее отношения к министру, но он сдержался.

– Полковник, слушайте приказ! – раздался в наушнике характерный суховатый баритон Андреева. – Боевая тревога! Не учебная! Всех бойцов – на периметр! «Вертушки» посадить, если они на барражировании! По команде «чёрный шум» включить РЭБ «Красуха»! Как поняли?

Секунду Арлазоров приходил в себя от неожиданности, потом ответил лязгающим голосом:

– Есть боевая тревога! По команде ЧШ включить РЭБ!

Видимо, Андреев понял состояние командира группировки, так как он продолжил ворчливо:

– К нам летит армада беспилотников, запущенная флотом Соединённых Штатов. С разрешения Совбеза ООН. Возможны провокации. Время подлёта – час или около того.

– Они… сдурели?!

– Время пошло, полковник. Ждите сигнала! – Наушник замолчал.

Оператор связи застыл с открытым ртом: он слышал приказ министра.

– Товарищ полковник…

Арлазоров очнулся.

– Боевая тревога! «Вертушки» и беспилотники – кроме пары над НЛО – немедленно вернуть на финиш!

Над военным городком завопила сирена…

* * *

Тучи сгустились, заморосил дождик, и узкая полоска берега на западе, в трёх километрах от эсминца «Грозный», растворилась в серой пелене.

Адмирал Уханов, командующий группировкой кораблей Дальневосточного военно-морского флота России, собранной у побережья в районе посёлка Алдома, поёжился и поднялся в боевую рубку эсминца. Его сопровождали капитан корабля Волин, старший помощник Дерюгин и адъютант Уханова лейтенант Буряк.

Пятидесятилетний адмирал был заместителем командующего Дальневосточным флотом, поэтому к нему относились с соответствующим пиететом, тем более что он успел проявить себя как хороший флотоводец, успешно разрешив конфликт флотов – российского и турецкого – в Средиземном море.

Эсминец «Грозный» был спущен на воду всего полгода назад и представлял собой корабль пятого поколения, превосходивший по всем параметрам американские миноносцы класса «Арли Бёрк» и даже знаменитый на весь мир своей дороговизной «Замволт».

Особая геометричность корпуса корабля и его пристроек: с виду он напоминал хорошо упакованный контейнеровоз футуристических обводов, а также особое покрытие, поглощающее электромагнитное излучение, – позволяли эсминцу оставаться практически незаметным для локаторов противника и решать боевые задачи как в ближней, морской, так и в дальней океанской зоне.

«Грозный» имел на борту РЛС с активной фазированной решёткой, четыре пусковых контейнера для ракет «Калибр», «Оникс» и «Циркон», два комплекса ЗРК С-500 в корабельном исполнении, две пусковые установки ЗРК «Редут», два боевых модуля ЗРК ближней воздушной зоны «Панцирь-К», две артиллерийские установки А-192 калибра 130 миллиметров и два шеститрубных торпедных аппарата СМ 588 и «Пакет-НК» калибра 324 миллиметра. Они могли в залпе выпустить сразу двенадцать новейших торпед четвёртого поколения «Физик», которые по принципу модульности могли быть заменены недавно поступившими на вооружение торпедами пятого поколения «Ломонос», способными развивать скорость до шестидесяти миль в час и самостоятельно выбирать и уничтожать цели.

Кроме того, в спецангаре эсминца базировались два палубных вертолёта Ка-32, оснащённые аппаратурой для поиска подводных лодок противника.

Разумеется, Уханов, знавший возможности корабля не понаслышке, с удовольствием избрал его в качестве центра управления флотилией в Охотском море. Правда, настроение у адмирала было минорным. Он прекрасно знал обстановку в регионе и не ждал радостных событий.

Распахнув парку, Уханов прошёлся по централи управления эсминцем, заполненной тихим шелестом электронной жизни аппаратуры и голосами офицеров и матросов, подсел к монитору системы координации флотилией. Вывел на экран схему расположения группировки у Мальминских островов, критически прикинул порядок построения и остался доволен слаженностью действий экипажей всех судов. При таком построении, когда малые ракетные корабли прикрывают большие, а большие стерегут стратегически важные подходы к берегам, шансов у потенциального противника скрытно приблизиться и нанести удар не было.

Однако субмарина США «Форт Нокс» всё же смогла пробраться в воды Охотского моря, и это обстоятельство мучило Уханова как зубная боль. К тому же, судя по обстановке в обществе вокруг посадки «дикого НЛО» в предгорьях Джугджура, ООН не обратило внимания на вето России и Китая считать Динло «угрозой человечеству», и американцы вполне могли пойти на конфликт, поддерживаемые хором ненавистников России в Европе и во всём мире.

– Чаю, Владимир Петрович? – подошёл капитан эсминца; он был молод, энергичен и улыбчив, а главное – никогда не терял веру в разрешимость любых жизненных ситуаций, за это его уважал весь экипаж.

– Да, пожалуй, – согласился Уханов, отрывая взгляд от развернувшейся на экране морской акватории серо-свинцового цвета.

К ним подбежал светловолосый и светлоглазый старпом:

– Товарищ адмирал, база на связи.

Уханов подошёл к монитору центральной коммуникации, надел наушники.

– Слушаю, Уханов.

– Володя, – раздался в наушниках озабоченный голос командующего Дальневосточным флотом адмирала Бережко, – объявлен «план перехват», вставай на уши и направляй эскадру к южному мысу Камчатки.

Уханов окаменел на мгновение.

– Что случилось, Вадим Иннокентьевич?

– Флот США двинулся в Охотское море! Основание – резолюция Совбеза ООН об «устранении угрозы человечеству».

– Но ведь мы заблокировали эту резолюцию…

– Пописали американцы на наше вето, Володя. Весь мир прилип к телеэкранам и компьютерам, показывающим выступление генсека НАТО о том, что Россия заодно с пришельцами, которые решили уничтожить человечество.

– Параноик!

– Полностью с тобой согласен, только наши определения ситуацию не спасают, действуй. Что бы ни случилось, мы должны реагировать, защищая свои территории. Пограничники уже на «готовности», поднимаются все флоты.

– Понял, Первый, – пробормотал Уханов, чувствуя болезненное шевеление сердца. Посидев немного в позе уснувшего пеликана, он поднял голову, поймал взгляд капитана Волина и тяжело сказал:

– Боевая тревога соединению!

* * *

Командующий Военно-космическими силами России генерал-лейтенант Бондарчук принимал душ, когда в хозблок постучали и вошедший сержант, в данном случае он же – банщик, смущённо прокричал в полупрозрачную дверцу душа:

– Товарищ генерал, вас срочно к телефону.

– Вы что, с крыльца упали? – осведомился расслабившийся, разгорячённый парилкой генерал; он находился в Крыму, на полигоне «Чауда», где испытывался новый комплекс для подготовки пилотов палубной авиации, и после успешных испытаний собирался в Москву.

– Сигнал «три эс».

Бондарчук хлебнул воды, закашлялся, внезапно покрываясь испариной.

Сигнал «три эс» означал реальную – не учебную – боевую тревогу всем родам войск.

Конечно, главком знал политическую обстановку в мире и в последнее время подготовил резерв для усиления боеготовности подразделений ВКС, но не думал, что когда-нибудь наступит настоящий «час Х». Быстро смыв пену с тела, он оделся и выскочил из бани.

Его уже ждали двое: начальник полигона полковник Свирский и начальник учебной части полковник Пономарёв.

Военный УАЗ за две минуты доставил всех троих в штаб полигона, располагавшегося на высоком мысу Чауда, над морем.

Бондарчук сразу прошёл в помещение оперативного контроля, и дежурный оператор связи подал ему дугу наушников.

– Слушаю, Бондарчук, – сказал он.

– «Три эс», товарищ генерал, – прилетел в ухо голос дежурного офицера Центра национальной обороны. – Угроза с Востока! Американский флот вошёл в Охотское море!

– Понял, Центральный, – ответил Бондарчук, уже успевший подуспокоиться, прикидывая, когда он сможет прибыть в Москву. – Весь пакет или только Дальневосточный?

– Весь, товарищ генерал, приказ главнокомандующего. – Дежурный имел в виду президента страны.

Бондарчук передёрнул плечами, вернул наушники, посмотрел на застывших офицеров.

– Война, Виктор Иванович? – не выдержал Свирский.

– Не знаю, – мрачно ответил главком ВКС.

* * *

Комплекс РЭБ 1РП257 «Красуха-4» представляет собой две четырёхосные машины. В первой располагается кабина управления и связи, во второй – генераторы широкополосного радиосигнала и параболические антенны, передающие сигнал без ограничений по углу и азимуту.

Предназначен комплекс для противодействия бортовым радарам ударной, разведывательной и беспилотной авиации, ибо создаёт помехи, способные глушить не только радиолокационные станции, но и подавлять работу радиоэлектронных систем самолётов и ракет на дальности до трёхсот километров.

Один из таких комплексов был доставлен в конце июля из Владивостока в посёлок Алдома на берегу Охотского моря и развёрнут в течение двух часов для боевого дежурства.

Командир комплекса капитан Смышляев доложил на базу об успешном выполнении задания, дождался прилёта конвертоплана, доставившего взвод охраны из Охотска, и принялся обустраиваться.

Через день машины комплекса были устроены в капонирах на вершине ближайшей сопки, а солдаты разместились в утеплённых зимних палатках, способных выдерживать тридцатиградусную стужу, ветра и дожди.

Капитан Смышляев, окончивший восемь лет назад Рязанскую радиотехническую академию, слыл человеком жёстким и суровым, однако относился к подчинённым вежливо, обращался по имени-отчеству, за что и был ими уважаем и даже любим. К тому же он был заядлым охотником и грибником, и куда бы ни забрасывала его судьба, а переезжал он с семьёй часто, всюду устраивал свой досуг, обследуя леса в первую очередь на предмет охоты: тихой – грибной или громкой.

За почти неделю «стояния на Алдоме», как остроумно окрестили свою работу сослуживцы, Смышляев успел обойти окрестности, не пользуясь услугами местных проводников, и поохотился на кабана. Грибы здесь водились, но подальше к хребту, поэтому капитан решил всё-таки посоветоваться с местными жителями, куда отправиться на заготовку.

Первого августа он осуществил свою мечту, за два часа, до дождя, набрав рюкзак гигрофорусов, вишняков и шампиньонов. Однако насладиться жареными грибами не успел: внезапно в палатку к нему примчался возбуждённый вестовой и выпалил:

– Товарищ капитан, база! Требуют вас!

Смышляев огорчённо посмотрел на свой улов и быстрым шагом добрался до палатки связи.

– Сто шестой, слушаю.

– «Три эс» по зоне, сто шестой! – ответили ему. – Готовность – десять минут! Ждите приказа на БП!

– Есть ждать БП! – севшим голосом ответил Смышляев. – В чём дело, репер?

– Ждём появления чужих птичек.

– Каких?

– Не наше дело, сто шестой, выполняйте! – Голос дежурного на базе пропал.

– Алярм! – обернулся капитан к открывшему дверь лейтенанту. – Садимся на БП!

БП означало – боевое применение.

* * *

Йозеф Трапп выпил на ночь стакан сока маракуйи, как советовали медики, устроился на мягкой кровати поудобнее и приготовился посмотреть порнофильм, способствующий поддержке физических кондиций.

Экран телесистемы был вмонтирован прямо в стену спальни Белого дома, а так как новейшие технологии создавали эффект объёма, президенту иногда казалось, что он является участником разворачивающегося в глубине экрана действа.

Однако насладиться «действом», а потом в нужной физической кондиции посетить спальню жены-красавицы, бывшей супермодели, не удалось. Едва Трапп начал возбуждаться, раздался звонок специального правительственного айфона.

– Сэр, беспокоит служба МГК, – заговорил включённый дистанционно айфон журчащим голоском женщины-секретаря Белого дома. – С вами хочет поговорить президент Российской Федерации мистер Корнеев.

– Президент Российской Федерации? – удивился Трапп, глянув на часы: если в США на меридиане Вашингтона шёл первый час ночи, в России, в Москве, начиналось утро.

– Так точно, сэр, – по-военному ответила секретарь. – Просьба личная, без протокола.

Трапп хотел выпалить: пошёл он к чёрту! – но одумался. Из-за объекта WUFO, снова оказавшегося на территории России, возникла исключительно напряжённая ситуация, грозившая вылиться в военный конфликт, а то и в полномасштабную войну. А поскольку вооружённые силы России в последнее время возросли многократно, воевать с ней не хотелось, даже при подключении сил НАТО. Новые российские ракеты, «поезда возмездия», положение которых не могли вычислить никакие компьютеры, а также линии подводных «кротов» у берегов Америки, способных инициировать серию подводных атомных взрывов, которые в свою очередь могли поднять гигантскую волну цунами и смыть половину Штатов, заставляли пентагоновских «ястребов» сдерживать эмоции. За исключением министра обороны, – мелькнула мысль. Джон Пуппо действительно ненавидел Россию до такой степени, что готов был выстрелить себе в ногу, чтобы насолить врагу, образно выражаясь, либо мог отдать приказ атаковать район посадки WUFO.

– Хорошо, Яна, – сказал Трапп, – через четверть часа я спущусь в кабинет.

Тем не менее в кабинете он появился на двадцать минут позже, специально потянув время, чтобы заставить главу российского государства понервничать. Он даже улыбнулся, представив лицо Корнеева, зелёное от злости.

Однако президент России вовсе не выглядел расстроенным или сердитым. Его лицо было спокойно, лишь в глазах пряталась лёгкая озабоченность, да одет он был не в деловой костюм с безупречно завязанным галстуком, а в голубого цвета с белой полосой свитер.

Трапп пожалел, что надел костюм.

Они поздоровались и несколько секунд рассматривали друг друга, замыкая концы линии связи длиной в двенадцать тысяч километров через спутники и системы криптозащиты. Наконец Корнеев проговорил:

– Не буду спрашивать о вашем самочувствии, Йозеф, давайте сразу к делу.

– Я плохо выгляжу? – улыбнулся Трапп.

– Выглядите вы превосходно, век бы на вас глядел, как говорится, когда вы в хорошем настроении.

– Через оптический прицел? – позволил себе шутку Трапп.

Корнеев рассмеялся:

– Я человек мирный, вы знаете.

– Хотя ваш бронепоезд стоит на запасном пути, как поётся в ваших песнях.

– Время нынче сложное, Йозеф, террористы лезут изо всех щелей и стремятся напасть исподтишка. А многие из наших коллег их специально на нас натравливают. Но поговорим о другом. Я знаю, что ваши специалисты из шкуры вон лезут, чтобы получить доступ к Динло. Или, как вы его называете, к объекту WUFO.

– Из шкуры вон?

– Русская поговорка, означает использование любых способов ради достижения цели. Но ваши люди избрали самый плохой способ.

– Не согласен, Сергей, – фыркнул Трапп. – Мы действуем с разрешения Совбеза ООН и мировой общественности.

– Для чего и двинули к нашим берегам свой военный флот. Уверяю вас, Йозеф, это ошибка. Дипломатический путь намного вернее и безопаснее. Мы и так готовы допустить к изучению феномена WUFO ваших учёных и специалистов. Военные люди там не нужны.

– Но WUFO опасен! Вы сами окружили его солдатами!

– Конечно, опасен, кто отрицает? А вы сделали бы иначе? Во-первых, есть шанс появления вблизи пришельца террористов. Во-вторых, местное население, не понимая опасности объекта, способно приблизиться к нему и погибнуть. Вашей субмарине повезло, что WUFO просто переместил её из акватории Северного Ледовитого океана, где она десантировала подводные беспилотники, в Танзанию, на асфальтовое озеро. А вот наш вертолёт уничтожен! И в-третьих, только подготовленные военные люди способны отреагировать на действия WUFO быстро и правильно. Уверен, появись объект в Штатах, ваши специалисты действовали бы точно так же. Но пока оставим эту тему. По тем данным, которые у меня имеются, ваши пентагоновские товарищи собираются атаковать WUFO и для начала пошлют беспилотники – якобы для контроля поведения пришельца.

– В этом нет ничего плохого.

– Увы, либо вам не всё докладывают ваши военачальники и разведчики, либо вы не воспринимаете ситуацию всерьёз. Россия – не Югославия, не Ливия и не Сирия. Любые действия вооружённых сил в пределах нашей территории будут квалифицированы как вмешательство в наши внутренние дела и как попытка навязать нам чужую волю. Я убеждён, что вы отреагировали бы точно так же. А нам есть чем ответить.

Трапп надменно вскинул голову.

– Вы… угрожаете, мистер Корнеев?

– Боже упаси! Хочу, чтобы вы поняли наши озабоченности. Ситуация чревата военными действиями, её надо удержать в мирном русле.

– Но Совбез ООН…

– Совбез ООН не имеет ни всей информации по WUFO, ни желания сотрудничать с нами. Вы же прекрасно знаете, кто в нём дирижирует оркестром, Йозеф, не делайте вид, что вы полностью на нашей стороне, а сатрапы из ООН вам мешают. Мы оба хорошо знаем положение вещей. Прошу вас, проконтролируйте ситуацию с посылом флота в нашу акваторию. Мы ведь ответим, если случится нечто, угрожающее территориальной целостности России и её жителям. Подумайте даже не о ваших моряках, подумайте о миллионах жертв! Будьте уверены, коллега! При этом я протягиваю вам руку – давайте дружить. Спокойно ночи, сэр, и извините за поздний звонок.

Изображение русского президента растаяло.

Не ожидавший такого финала разговора, Трапп открыл рот, чтобы резко ответить Корнееву, но разговаривать было уже не с кем. Российская сторона отключила канал связи.

Впрочем, несмотря на прилив тёмной ненависти, Трапп знал, что российский президент не кидает слов на ветер, а главное, что Россия и в самом деле способна ответить. Влезать в международный конфликт для политиков США и Европы было обычным делом, однако получить в результате ядерный отпор, а то и ядерную войну никто из оппозиционеров Траппа не хотел. Да и сам он склонялся к прагматическому выводу, что с Россией не стоит ссориться ни на каком уровне. Санкции только усилили режим, а военные силы лишь эволюционировали, достигнув настоящего паритета, даже если не считать ядерную составляющую. Надо было тормозить.

Посидев перед мерцающим экраном дипсвязи со стаканом виски в руке, Трапп позвонил в Пентагон.

Однако, к его удивлению, ответил ему флаг-офицер ведомства, он же адьютант и помощник министра обороны, а не сам министр:

– Господин президент, министр обороны сейчас находится на Аляске.

– Где?! – изумился Трапп.

– Генерал Пуппо находится на авиабазе Элмендорф-Ричардсон на Аляске, сэр.

– Зачем?!

– Он собирался возглавить группировку военно-морского флота, вошедшую в Охотское море, сэр.

– Бул шиит! – с чувством выговорил Трапп самое страшное американское ругательство, тряхнув выбеленными до соломенного свечения волосами.

* * *

Пуппо в этот момент садился на борт «Супер Хорнета»[13], который должен был доставить его на борт авианосца «Джеральд Форд».

Авианосец в составе ударной группы флота США уже приблизился к берегам Камчатки, каждые десять минут бросая в эфир вопль: «Международная коалиция по решению Совета безопасности ООН движется в соответствии со всеми нормами международного права в российские территориальные воды для обеспечения безопасности России и всего мира», – нарушая тем самым все нормы международного права, так как Россия наложила вето на это решение, и Пуппо надеялся, что своей цели он достигнет.

Во-первых, неразбериха с реальным вторжением флота в акваторию Российской Федерации должна была отвлечь российские спецслужбы от охраны района посадки WUFO и дать возможность спецгруппе Луиджи Капелло приблизиться к объекту, чтобы завершить операцию «Морской лис». Во-вторых, очень хотелось сбить парочку российских спутников, а также всю летающую в Охотском море технику, чтобы доказать превосходство американских технологий и авиации в целом.

Однако начинать надо было с малого, поэтому ещё до посадки в самолёт Пуппо связался с командующим Северным флотом, выслушал его доклад и приказал подготовить к пуску беспилотники.

– Когда старт? – флегматично спросил министра Рамсфельд.

Пуппо посмотрел на часы-трекер, докладывающие ему параметры физиологического состояния: частоту пульса, давление, температуру тела и частоту дыхания. В настоящий момент он нервничал, и личный медик отмечал увеличение давления и пульса, что, в общем-то, было естественно. На военных самолётах Пуппо летал не часто. Часы же показывали семь утра по местному времени.

Однако посылать армаду беспилотников в район высадки WUFO было ещё рано. Пуппо ждал доклада от командира засланной в тыл к русским спецгруппы, после которого можно было начинать действовать.

– Ждите связи с «Морским лисом», как только получите сообщение – дайте знать. Докладывайте обстановку каждые полчаса.

– Слушаюсь, сэр! – ответил адмирал.

Пуппо залез в кабину «Супер Хорнета», устроился поудобнее, насколько это было возможно для палубного истребителя. Полёт должен был занять три с половиной часа, и министр надеялся спокойно поспать. Он знал, что, не доложив президенту о принятых мерах, он перешёл черту, однако считал себя героем, сражавшимся «за будущее народа Америки», и угрызений совести, которой никогда не имел, не чувствовал.

* * *

Служебный армейский модуль «Баргузин», установленный в полукилометре от лагеря экспедиции, имел всё необходимое для решения боевых задач оборудование, в том числе бытовое, и помещение с монитором и компьютерами разного назначения. Одновременно работать в его кабине могли сразу шесть человек.

Когда Волконская вошла в модуль, он был забит операторами и мужчинами в полевом камуфляже так, что к монитору невозможно было подступиться. Поэтому подполковник Арлазоров дал команду, военные потеснились, и начальник экспедиции села перед экраном.

Среди офицеров, набившихся в домик, кроме Арлазорова присутствовали и командиры частей, прикомандированных к воинскому гарнизону, в том числе капитан Зимин и майор Жигалов, командующий ротой пограничников.

Объяснив им суть происходящего, Волконская попросила показать ей оцепленную солдатами зону сверху.

Пограничник и командир роты охраны сразу убежали к своим подразделениям. Арлазоров принялся командовать операторами в модуле.

Экран напротив Волконской, показывающий схему расположения постов оцепления и наблюдения, стал серым, затем в нём развернулась панорама горной местности вместе с пухлой шапкой Динло в середине.

– Высота барражирования – шестьсот, – сказал оператор, молоденький сержант.

– Где они? – спросил Арлазоров, имея в виду багги Хромова.

Волконская нашла яркие палатки лагеря экспедиции, сориентировалась.

– Поехали на запад, вдоль реки, вот в этот распадок.

– Третий, направьте дрон 17 на шесть часов, – сказал Арлазоров в усик рации.

– Стоп! – вскинула голову Фрося. – Майор прав, мы вспугнём группу! Ждите приказа!

– Понял, Третий, отбой, не меняйте маршрут.

Волконская вызвала Назара:

– Хромов, почему молчите?

– Они двинулись к месту предполагаемого схрона чужих парней, – доложил Назар.

– Командиры пограничников и оцепления предупреждены.

– Хорошо, пусть ждут. Ты где?

– На мониторе. Ни один беспилотник не заметил передвижения незнакомых людей.

– Потому что они умеют прятаться и одеты в российские комбезы…

Разговор продолжался ещё полминуты.

Арлазоров, прислушивающийся к репликам Волконской, неодобрительно покачал головой:

– Надо было сразу сообщить мне. Этот ваш майор слишком самонадеян.

– Он профи ГРУ, – сухо отрезала Фрося. – К тому же у него карт-бланш на любые самостоятельные действия. Подготовьте десантгруппу и ждите.

Арлазоров вышел из модуля.

В течение четверти часа ничего не происходило.

Фрося сняла куртку, хотела попросить кофе, и в этот момент оператор связи позвал её к своей консоли:

– Товарищ полковник, вас.

Сердце упало. Звонили не по рации, а по стационарному каналу связи с «большой землёй», и это могло означать только одно – беду.

Она нацепила на голову дугу наушников.

– Полковник, – заговорили наушники голосом командующего округом, – тревога по формату «три эс»! Флот США запустил в нашу сторону три десятка беспилотников! Якобы для контроля поведения Динло. Немедленно отведите от объекта всех учёных и экспертов! Объявлено ядерное предупреждение! Подняты по тревоге ВКС! Как поняли?

Фрося проглотила тихий вскрик, подержала паузу, прошептала:

– Вот чего они ждали…

– Не понял? О чём вы?

– Приказ принят, товарищ генерал! – опомнилась она. – Объявлено ядерное… собираю людей.

– Удачи! – Связь прервалась.

– Что с вами? – вошёл Арлазоров.

Волконская поднялась на негнущихся ногах.

– ВКС подняты по тревоге…

– Я знаю.

– «Три эс»…

– Этого стоило ожидать.

– Предупредите посты – к нам запущены беспилотники… я побежала собирать своих. – Волконская выскочила из модуля и включила рацию, вызывая Назара.

Композиция 19. На вулкане

Венгер пил чай в палатке, намокшей от дождя, когда земля под ним колыхнулась.

Он выронил пластиковый стаканчик на колено, обжёгся, хотел выругаться и едва не слетел со стульчика от второго подземного толчка.

Стоявший рядом Гиличевский, также прихлёбывающий горячий напиток, оступился и вылил свой чай на голову учёного.

– Чёрт! – выговорили оба одновременно, но с разными интонациями.

Замерли, прислушиваясь к затихающему подземному гулу, переждали несколько более слабых толчков и выскочили из палатки.

«Кипящая» струйками «пара» гора Динло исчезла!

Вернее, она и до этого момента заметно уменьшилась по высоте, а теперь и вовсе перестала быть видна.

Среди бойцов охраны поста и операторов беспилотной техники возникла суета, до учёных донёсся хор восклицаний и мата.

Борис Долинка, занимавшийся возле аппаратных стоек сравнением результатов новых замеров со старыми, оглянулся на коллег с обалдевшим видом:

– Динло провалился! В одну секунду! Сразу метров на двести! Я видел!

– Константин Филатович, – позвал Венгера оператор дрона, – подойдите, пожалуйста.

Учёный подошёл к нему.

Экран показывал берег реки и голец, точнее, то, что от него осталось после высадки «дикого НЛО». Только теперь вместо возвышения виднелся самый настоящий кратер неизвестной глубины, диаметром больше километра, заполненный барашками полупрозрачных волн и струек почти невидимого тумана. Было заметно, как струи облизывают стенки кратера, и те распадаются, тают, как лёд под струями горячей воды.

– Он погружается! – сдавленным голосом проговорил подбежавший эксперт.

Земля под ногами снова содрогнулась.

Со столиков возле аппаратных стоек попадали бинокли и регистраторы.

Люди присели.

– Плохо дело! – быстро проговорил Долинка. – Под Джугджуром близко магмовый очаг, всего на глубине трёх километров. Если Динло достанет до него, рванёт вулкан!

– Да бог с вами, Борис Викторович! – изменился в лице Гиличевский.

– А я что? Я ничего. Джугджур по сути – стык Евразийской литосферной плиты и Тихоокеанской. Если Динло доберётся до магмового кармана, произойдёт сброс напряжения. Это объективная реальность.

– Что вообще происходит?!

Мелкая волна дрожи земли под ногами оповестила, что Динло останавливаться не намерен.

– Он обедает, – бледно улыбнулся Долинка.

– Что?!

– Насыщается энергией. Его иномерники разъедают горные породы, что позволяет Динло питаться.

Гиличевский встал, подобрал бинокль.

Венгер сделал то же самое.

Над бывшим гольцом курился дымок, будто там и в самом деле проснулся вулкан.

Снова дрогнула под ногами земля.

Над тайгой на левом берегу реки взлетела в небо туча птиц. Затем бабахнуло! Над лесом выросла струйка дыма.

– Звоните Волконской, – сказал Долинка. – Надо что-то делать.

Композиция 20. Разворошённый муравейник

Сержант не сплоховал: квадроцикл, на котором приехали Фурсенко и Гарик, загорелся как факел, выпустив в небо фонтан чёрного дыма. Через несколько секунд бак четырёхколёсной машины взорвался.

Какое-то время ничего не происходило.

Квадроцикл горел, чадя, пуская клубы едкого бензинового дыма, изредка стреляя искрами и язычками огня.

Потом Назар услышал стук раскатившихся под чьими-то ногами камней и сделал знак Домани.

Впрочем, лейтенанту его подсказки не требовались, он служил в спецназе десять лет и прекрасно ориентировался в тонкостях диверсионно-разведывательной работы.

Стук больше не повторился, но ветки зарослей стланика за каменным валом слева качнулись. В них проявилась ниша, в которой сверкнул стеклянный отблеск: кто-то поднёс к глазам бинокль.

Пауза длилась несколько секунд. Затем тот, кто держал бинокль, вылез из-за кустов, сделал кому-то знак и направился к начинающему затухать костру. На его месте вырос напарник в бейсболке.

Оба были одеты в десантные комплекты российского производства и вооружены: первый нёс в руках снайперский комплекс СВЧ, второй держал в руках малогабаритный автомат АМБ-17 с характерным ажурным стволом и насадкой бесшумного боя.

На головах обоих парней вместо шлем-касок красовались армейские кепки-бейсболки с камуфляжным рисунком, и Назар, во-первых, порадовался, что чужаки не смогут быстро сообщить своим сослуживцам о нападении, а во-вторых, понял, почему охотник Киря назвал парней «не нашими». Российские десантники редко носили кепки, а если и носили, то козырьками назад, а пришлые явно тяготели к иному фасону.

Американцы, окончательно сделал вывод Назар. Ткнул пальцем в Домани, потом в американца, ждущего напарника за кустами.

Николай кивнул.

Назар вскинул вверх указательный палец, прижал палец к кулаку.

Домани исчез, начиная обходить своего противника.

Досчитав до пяти, Назар вскочил из-за своего укрытия и метнулся к спецназовцу, подходившему к дымящему квадроциклу.

Время послушно приостановилось, отзываясь на боевой режим.

Парень в бейсболке в этот момент обошёл четырёхколёсный экипаж, держа ствол винтовки на сгибе локтя, и обернулся в тот момент, услышав хруст мелких камешков под ногами Хромова, когда тот был уже в двух метрах от него. Вскинул ствол, но выстрелить не успел: Назар молнией пролетел оставшееся до противника расстояние и первым делом нейтрализовал выстрел – ударил точно в торец ствола винтовки.

Удар прошёл, отточенный годами тренировок с вооружёнными людьми. Владели такими приёмами немногие, зато их знания и умения в подобных открытых боях приводили противника в ступор.

Приклад винтовки от удара ушёл под мышку рослого парня, рука соскочила с рукояти, палец на спусковом крючке не успел надавить на крючок, и выстрела не последовало.

Вторым ударом – сверху вниз – Назар выбил винтовку из рук диверсанта. Затем, действуя всё так же целеустремлённо и быстро, на одном дыхании, практически не включая сознание, ударил его головой в лицо и добил уже в падении ударом в висок.

Здоровяк с глухим всхлипом грохнулся навзничь, теряя способность к сопротивлению.

Назар подхватил выпавшую из его рук винтовку, оглянулся.

Кусты за каменным валом шевелились, доносились звуки борьбы и стук камней. Через несколько мгновений возня стихла, над кустами выросла голова Николая. Он вскинул вверх кулак с отогнутым большим пальцем, сигнализируя, что справился со своим противником.

Назар наклонился над телом потерявшего сознание парня, обыскал, никаких удостоверений личности в карманах не обнаружил. Зато нашёл висящий на шее на цепочке жетон с выбитым номером. Российские бойцы таких жетонов не носили, это была прерогатива военнослужащих США и НАТО. Сомнений не оставалось: спецгруппа не принадлежала российской армии или спецназу ФСБ, остроглазый охотник Киря оценил её правильно.

Внезапно кашлянул наушник рации, выпавший из уха парня.

Назар колебался секунду, потом вытащил из воротника костюма американца усик рации, прошептал по-английски:

– Goin back… all is quite…

Ответа дожидаться не стал, снял с парня ремень, перевернул на спину, стянул ремнем ему руки сзади и метнулся к лейтенанту.

– Пиндос, – прошептал Николай, кивнув на лежащего ничком спецназовца, под головой которого расплывалось чёрное пятно. – Ругался по-английски. Умелый и сильный, гад! Пришлось камешком по темечку.

– Двухсотый?

– Да нет, дышит вроде. Связать?

– Нет времени, помчались!

Домани поднял автомат противника, проверил магазин, закинул карабин за спину, и они один за другим побежали по тропинке между скалами наверх, выбирая гладкие каменные проплешины, чтобы не потревожить ни сухие ветки стланика, ни россыпи камней.

Назар выбрался на обрыв, нависающий над рекой, первым. Успел бросить взгляд на место, выбранное диверсантами, за мгновение до того, как его заметили.

Слева и справа плоский край обрыва был загорожен скалами. Поэтому подойти к площадке длиной около полусотни метров можно было только по узкой расселине, по которой и поднялись Назар с Николаем.

Расселина обходила нагромождение камней и уходила под скальный козырёк, образовавший нечто вроде грота.

На площадке высились ещё две скалы, похожие на кривые бивни мамонта, между которыми на плоском камне двое парней в спецкостюмах собирали какой-то механизм с крыльями. Секундой позже Назар понял, что это мотодельтаплан.

Под козырьком скалы, растопырив манипуляторы, с трудом умещался робот-носильщик, похожий на монстра из фильма «Терминатор». Груз с него сняли, и он был выключен. Ещё один парень возился рядом с контейнером, вытаскивая из него вещи. Чуть поодаль стояла тренога с установленным на ней гранатомётом стволом наружу. Судя по характерному коробу и размерам, это был АГС-40 российского производства.

Над обрывом, прижав к лицам окуляры биноклей, стояли двое: здоровенный бугай с широкими плечами, соломенноволосый, и советник президента России Фурсенко. Его телохранителя нигде не было видно.

Прятался где-то и ещё один член группы, так как, по утверждениям Кири, он насчитал в группе семь человек.

Двоих Назар и Николай нейтрализовали, значит, всего оставалось пять бойцов, и если учесть троих десантников, занимавшихся грузом, и командира отряда с биноклем, оставался ещё один боец, которого Назар не увидел.

Мысль пришла с опозданием.

Их заметили.

Возможно, пятый член группы занимал удобную позицию, находясь в охранении, именно он и открыл стрельбу, как только обнаружил гостей. Стрелял он из автомата: пок-пок-пок-пок! – словно трещотку крутил, и пули густо легли в стенку расселины, едва не снеся Назару голову.

Звуки выстрелов были негромкими, АМБ-17 был снабжён глушителем, но пули калибра 5,45 миллиметра вонзались в камни весьма громко, дробя их на осколки, и шума хватало. По скалам вокруг прокатилось недолгое эхо.

Назар дёрнулся назад.

Николай последовал его примеру и залёг справа от тропы.

Выстрелы смолкли. Несколько секунд было тихо. Затем один за другим прогремели выстрелы из винтовки. Пули с визгом отрикошетировали от ребра скалы над головой Домани. Николай отполз от греха подальше.

– Я надеялся на переговоры…

– Этим ребятам переговоры ни к чему.

– Мы практически в такой же форме, почему они открыли огонь? Фактура не та?

– Те двое были в бейсболках, надо было забрать и натянуть. Но я думаю, их рации не ответили на вызовы, и часовой забеспокоился. Кстати, надо убираться отсюда. Если они выкатят «агээску»…

– У них есть гранатомёт?!

– Стоял под козырьком.

– Запасливые, гады! – Николай полежал молча. – Но если они откроют огонь из АГС, сюда живо примчится пограничный наряд.

– Значит, они близки к цели. Им надо продержаться всего полчаса, если не меньше.

– А потом?

– Потом они прыгнут на дельтаплане к Динло.

– У них и дельтик есть?!

– Собирали.

– З-зараза! Но ведь их семеро…

– Уже пятеро.

– Всё равно на дельтаплане все не улетят. Куда денутся остальные? Плюс Фурсенко, плюс Гарик.

– Попытаются скрыться в суматохе. Сюда летят беспилотники американцев, нашим пограничникам будет не до ловли диверов.

Решение созрело.

– Делаем ноги! Ты влево, я вправо! Попробуем обойти их с двух сторон.

Что-то загремело сзади.

Назар оглянулся, холодея. Но это был сержант Рудый, бегущий на полусогнутых ногах с карабином в руках. За его спиной болтался на ремне тубус ПЗРК.

– Какого хре… – выдохнул Домани.

Сержант заметил их, присел.

– Сюда! – призывно махнул рукой Назар.

Сверху раздалась длинная очередь: пок-пок-пок-пок!

На камнях вспухли облачка пыли, выбитые пулями, но одна из них задела сержанта, и он неловко упал на бок.

Назар кинулся к нему на помощь.

Домани выстрелил по верху каменного карниза из карабина.

Стрелок скрылся. Но было слышно, как кто-то отдаёт приказы. Назар, тащивший сержанта, расслышал слово на английском: whizband, – и понял, что их сейчас накроют из гранатомёта.

– Дом, небо!

Николай понял его безошибочно. Перестал контролировать стволом пистолета верх скалы, метнулся к ним. Сдёрнул с плеча раненого трубу зенитно-ракетного комплекса, вскинул к облакам, и, когда там, на высоте двух десятков метров, зашевелились чёрные головы и показался ствол гранатомёта, нажал на спуск.

Из трубы ПЗРК вылетела огненная стрела ракеты, вонзилась в край карниза, раздался взрыв. Струи осколков и пыли ударили в небо. Часть карниза откололась, полетела вниз вместе с гранатомётом и стрелком, успевшим издать короткий пронзительный вопль.

– Наверх! – скомандовал Назар, отпуская сержанта, сунул ему карабин: – Лежи, не суетись, стреляй, если что!

Рудый кивнул, морщась, зажимая плечо окровавленной ладонью.

Назар и лейтенант метнулись по расселине к выходу на обрыв. Интуиция заставила Назара повернуть голову налево, и он выстрелил из винтовки по верху скалы, не целясь, продолжая бежать.

Раздался ещё один сдавленный вскрик. Высунувшийся стрелок скрылся за каменным гребнем.

Выбежали на площадку, но вынуждены были отступить обратно, под защиту стен расселины: по ним ударили из двух пистолетов-пулемётов сразу.

Назар успел заметить, что мотодельтаплан уже готов к полёту и стоит носом к обрыву, а его пилот цепляет на себя разгрузку в форме двух рюкзаков: передний – плоский, наспинный – весьма внушительных размеров. Вполне возможно, наспинный рюкзак представлял собой парашют.

– Я ныряю! – крикнул он. – Ты стреляешь!

– Снимут! – крикнул в ответ Николай.

– Иначе этот гадёныш улетит!

– Давай я прыгну.

– Выполнять!

Николай сделал несколько неприцельных очередей из АМБ-17 по скалам площадки, чтобы пули с визгом ушли в рикошет, заставляя врага вжиматься в камни.

Назар переждал ответный шквал огня, набрал в грудь воздуха и вынесся мячиком из расселины на площадку обрыва, не обращая внимания на впивающиеся в лицо и ладони камни.

Их осталось двое – членов группы, прокравшейся к Динло, не считая пилота дельтаплана. Оба прятались за скалами в центре, держа под прицелом выход из расселины. Они были профессионалами: пока один вёл стрельбу, второй перезаряжал оружие; у обоих были «семнадцатые», и они умело ими пользовались.

Фурсенко тоже лежал в укрытии у дальнего края площадки, но о сопротивлении не помышлял. Лежал, вжимаясь в рытвину, закрыв затылок руками.

Телохранителя членкора по-прежнему нигде не было видно, и Назар решил, что тот убит во время недавней перестрелки.

Майора, естественно, заметили, и один из диверсантов перенёс огонь на «гимнаста», продолжавшего катиться колесом. Цепочка пуль легла впритирку, выбивая клубочки пыли в камнях, заставляя его перекатываться с боку на бок.

Неизвестно, чем бы это закончилось. Стрелки находились совсем близко, и шансов не попасть под пули у Назара было немного. Однако в этот момент площадка над обрывом, и не только она, но и весь горный массив, сотряслись. Откуда-то прилетели гулкие отголоски лопающихся скал, с грохотом обрушился карниз стены над краем площадки, где лежал Фурсенко, увлекая его в реку.

Стрельба прекратилась. Стрелки замерли, ворочая головами, вслушиваясь в наступившую пугливую тишину.

Застыл на мгновение и Назар, прокачивая через сознание волну эмоций и намерений. Но это было его ошибкой. Если бы он продолжил движение к дельтаплану, то успел бы перехватить пилота перед прыжком с обрыва в бездну. Секундная задержка решила исход события.

Он тут же взметнулся вверх, подхватываясь на ноги, метнулся к лёгкому летательному аппарату, но пилот уже бежал к обрыву, проявив хорошую реакцию, и прыгнул вниз. Моторчик аппарата взревел, унося пилота прочь от обрыва. Нырнув к реке, дельтаплан вышел из пике и понёсся к Динло.

Назар вскинул было винтовку к плечу – и опустил. Он не был хорошим стрелком, крылатая машина качалась из стороны в сторону, и даже опытный снайпер вряд ли попал бы в неё, удаляющуюся с каждой секундой.

– Командир! – прилетел крик лейтенанта.

Не раздумывая, он нырнул за груду пустых контейнеров у обрыва.

Очередь из «семнадцатого» прошлась над ним.

Начал стрелять Домани, появившийся из расселины как чёртик из табакерки.

Оба стрелка вынуждены были отвлечься, давая возможность Назару оценить обстановку. К тому же помогло новое сотрясение почвы под ногами, длившееся несколько секунд. Назар вскочил и призраком понёсся налево, к ближней скале, за которой прятался один из бойцов десантной группы, самый крупный и мощный. Это был командир группы Луиджи Капелло, хотя Назар знать этого не мог.

Здоровяк успел повернуть в его сторону оружие, однако Назар выстрелил первым, целясь в центр масс противника. В момент выстрела их разделяло всего три метра, и защитная пластина «косяка» не выдержала удара пули калибра девять миллиметров. Пуля вошла в грудь диверсанта с чавкающим треском, отбрасывая его к скале. Руки здоровяка вздёрнули ствол автомата, и очередь ушла в небо. Но уже падая, он снова направил ствол в сторону противника, и Назар выстрелил ещё раз – в голову.

Пуля снесла гиганту полчерепа вместе с бейсболкой, брызнул фонтан крови. Упал на камни командир группы уже мёртвым.

Назар на всякий случай тоже нырнул на землю, помня о втором стрелке, однако его маневр оказался лишним. Домани добрался-таки до противника и превратил его в «двухсотый», как на военном сленге называли убитого солдата.

Почва под ногами завибрировала снова.

Не сговариваясь, они подбежали к обрыву.

Над гольцом курилась дымка, но самой «прозрачно-непрозрачной» горы Динло не было видно. Она исчезла. Да и самого гольца не было. На его месте развёрзся кратер диаметром больше километра, над которым кружила стрелочка мотодельтаплана.

– Укуси меня комар! – пробормотал Николай. – Что происходит?!

За их спинами послышался топот.

Оба обернулись, схватившись за оружие.

Из расселины вынеслись зеленоватые фигуры, превратились в Кружилина и Волконскую, вооружённых пистолетами. Увидев картину боя, они остановились, ворочая стволами пистолетов. Глаза Фроси стали большими, она побледнела.

– Ты… вы… живы!

Назар опустил винтовку.

– Всё в порядке, группа диверов уничтожена. Фурсенко свалился в реку.

– Туда ему и дорога, – буркнул Домани.

– Но один из пришлых успел сбежать на мотодельтаплане к Динло. Вон летает. – Назар показал пальцем на белёсую «стрекозу» над кратером.

Волконская подошла к обрыву. Глаза её сделались ещё больше. По-видимому, она не ожидала увидеть кратер вместо пришельца.

– Боже мой!

Скала под ногами снова содрогнулась, порождая подземный гул.

Фрося пошатнулась, Назар подставил руку.

– Осторожнее. Вы в курсе, что происходит, товарищ полковник?

– Динло уходит под землю… Венгер утверждает, что процесс распада горных пород под ним ускорился в разы.

– Почему?

– Никто не знает. Возможно, Динло использует этот процесс для пополнения энергии.

– Надо срочно связаться с братом!

– Не получится.

– Почему? У нас есть ховерборд. Я прыгну на нём к Динло и если не опережу этого засранца на мотике, то догоню. И выясню у Леона, что нас ожидает.

Тревога в глазах Фроси сменилась сомнением и странным сожалением. Она почему-то чувствовала себя виноватой.

– Ты понимаешь, что говоришь? Риск смертелен! К тому же с минуты на минуту на Джугджур вылетит эскадрилья американских беспилотников, и наши включат «глушилку».

– Прекрасно, мне никто не помешает.

– Импульс «глушилки» посадит на землю всё, что летает в воздухе, – сказала Фрося. – Поэтому все наши дроны и «вертушки» уже сели.

– Я успею.

– Нет, я не разрешаю!

Назар повернулся к Николаю:

– Дом, неси доску! Одна нога здесь, другая там!

– Он не донесёт один, – сказал Кружилин, косясь на тела диверсантов.

– Тогда бегите вместе. Вперёд!

Николай и Кружилин исчезли в расселине.

– Ты сумасшедший! – прошептала Волконская.

– За это ты меня и любишь, – согласился он.

– Я не знала, как тебе сказать… ты сам решил…

– О чём ты?

– Звонил Звягинцев, просил уговорить тебя проникнуть в Динло. Я не хотела…

– Мы не сегодня решили пробраться внутрь Динло, если ты помнишь, так что ничего особого в моей идее нет. Я вернусь, обещаю! И не один – с братом.

– И с Мариной.

– Конечно. Но сначала надо догнать мерзавца на дельтаплане.

Оба перевели взгляды на кратер, скрывший «дикий НЛО» из виду. «Стрекоза» дельтаплана по-прежнему кружила над ним, пилот то ли не решался снизиться, то ли прицеливался тщательнее, и эта его неторопливость пугала…

* * *

Самолёт сел на палубу авианосца легко, словно чайка на воду, и Пуппо, оценив мастерство пилота, почувствовал нарастающее возбуждение, несмотря на «прелести» полёта на военном истребителе. Привыкнуть к его поведению в воздухе было не просто. Пришлось даже вместе с главкомом Северного флота Рамсфельдом выпить виски с содовой, чтобы окончательно прийти в себя. И всё же возбуждение не проходило.

Через четверть часа после посадки Пуппо поднялся в рубку управления кораблём, проанализировал обстановку с флотами США и НАТО и принялся командовать, не обращая внимания на эмоции адмиралов и тем более матросов.

Флот вошёл в российские территориальные воды, несмотря на выдвинувшиеся навстречу сторожевики и пограничные катера русских. На все их запросы Пуппо велел отвечать штандартами «имею право» и фразой по радио: «Исполняю резолюцию Совета безопасности ООН по обеспечению нейтрализации агрессии НЛО против человечества».

С минуты на минуту Пуппо ждал донесения от командира диверсионной группы, что цель достигнута, и над WUFO развевается флаг США, позволяющий отнести объект под юрисдикцию государства. Существовал и другой вариант – направленного подрыва WUFO, чтобы он перелетел океан и достиг американского материка. А пока что Пуппо наслаждался своей властью и даже проигнорировал звонки президента из Белого дома, представляя, что он скажет. Но даже если бы Трапп не согласился с идеей министра, это не изменило бы планов Пуппо разговаривать с русскими «с позиций Всевышнего».

Наконец пришло сообщение от Капелло:

«Мы на месте, ждём сигнала».

Голова кружилась от виски и предполагаемого успеха, поэтому министр даже расхохотался, когда Рамсфельд несмело сказал:

– Мы сильно рискуем, сэр.

– Запускайте беспилотники, Питер, – похлопал его по плечу Пуппо.

Через несколько минут с бортов авианосцев и эсминцев взлетела в воздух туча беспилотных аппаратов и устремилась к восточному берегу Охотского моря.

Министр проводил их отеческим взглядом, вернулся в каюту капитана, велел открыть новую бутылку «Джека Дэниэлса» и стал ждать результатов своей «миссии спасения человечества». После того как беспилотники достигнут Джугджура, Капелло должен был отправить к WUFO парламентёра с флагом Штатов и «бакибомбой» и доложить о возвращении. Потом нужно было сделать только один шаг: во всеуслышание заявить о принадлежности WUFO Соединённым Штатам Америки… либо взорвать его изнутри.

В том, что парламентёр готов выполнить задание любой ценой, Пуппо не сомневался. Они послали не просто специалиста по контактам с пришельцами. Хайрулла Карим был специально запрограммирован на самоликвидацию и соответственно уничтожение WUFO, если контакт по сценарию Пентагона не состоится.

* * *

О маневрах американского флота Ли Фанчену доложили в девять часов утра, сразу после демократического завтрака в столовой базы Юлинь. Так как ситуация вокруг НЛО, приземлившегося в горах на берегу Охотского моря, продолжала обостряться, министр не спешил возвращаться в столицу, с интересом следя за развитием событий.

Обдумав донесение, Ли Фанчен без колебаний позвонил президенту и доложил о своих предположениях и предложениях.

– Мне кажется, нужно помочь русским товарищам, – закончил он доклад. – Нельзя позволить американцам разгуливать по нашим морям как по лужайке Белого дома. Сегодня они вошли в Охотское море, завтра под каким-нибудь надуманным предлогом сунутся в Жёлтое или Восточно-Китайское.

Президент Синь Цзибао задумчиво посмотрел на министра, поедавшего его преданными глазами, рассеянно кивнул.

– Русские в обиде на нас за прошлые ошибки, товарищ Ли.

– Офицер, допустивший ошибку, расстрелян.

– Надо исправить положение.

– Понял вас, Кормчий! Будет исполнено!

– Надеюсь на вас, генерал. – Президент выключил скайп.

Ли Фанчен посидел перед пустым экраном в позе молящейся мыслящей макаки, потом вызвал в центр контроля базы его начальника.

Генерал Симин прибыл через несколько секунд, будто у него выросли крылья.

– Слушаю, товарищ Ли!

– Отдайте приказ командующему флотом идти в Охотское море.

– Есть выдвинуться в Охотское море! – вытянулся долговязый Симин; его рост для китайца был весьма выдающимся – под два метра, и он в юности играл в баскетбол. А так как министр обороны был коротышкой со своим ростом в один метр пятьдесят пять сантиметров, Симин всегда при встрече с ним сгибался в три погибели.

– Это всё, товарищ Ли?

– При проходе северной оконечности Хоккайдо объявить флоту боевую тревогу!

Генерал Симин еще раз поклонился и поспешил к дежурному терминалу связи.

Министр прошёлся по залу, раздумывая о своих дальнейших решениях, не обращая внимания на сопровождение четырьмя офицерами охраны и поручений, вернулся к главному терминалу.

– Обеспечьте мне связь с «Тяньгуном».

* * *

Китайская космическая станция «Тяньгун-1» была запущена на орбиту в две тысячи девятнадцатом году и вполне успешно функционировала последние годы, принимая по два, а то и три китайских космонавта, – во всём мире их называли тайконавтами, – каждые три-четыре месяца. Бывали на станции и смешанные экипажи. Так, за последние два года на ней работали австралийский, вьетнамский и тайский космонавты.

К моменту описываемых событий на ней работали недавно прибывшие тайконавты капитан Чжао Цубо и майор Ван Цзецин. Оба молодые по китайским меркам: майору Ван Цзецину, командиру экспедиции, исполнилось сорок три года, капитану Чжао – сорок. Оба мечтали о подвигах и рьяно выполняли приказы центра управления полётами, расположенного в Цзюцуане.

Поэтому распоряжение главы Китайского космического Агентства Ки Сюкуэя перевести станцию на другую орбиту с помощью подстыкованного к ней корабля Шэньчжоу-15 они выполнили с безукоризненной точностью и теперь могли наблюдать за хребтом Джугджур, где упал НЛО, названный русскими Динло, с высоты в триста сорок восемь километров.

Первого августа в десять часов утра по времени столицы Китая с ними снова связался Ки Сюкуэй:

– Майор, вы можете ещё немного подкорректировать орбиту нашей «Волшебной лодки»[14]?

– Так точно, генерал Ки! – браво отрапортовал Ван Цзецин.

– На следующем витке используйте изделие «Р».

– Есть использовать изделие «Р»! Цель – русский НЛО?

– Цель – американский авианосец «Джеральд Форд».

Лицо майора слегка перекосилось от неожиданности, но он был военным и быстро справился с удивлением.

– Будет исполнено, генерал Ки. Время включения изделия?

– Я же сказал – на следующем витке. У вас час на подготовку.

Сухое костистое лицо начальника Космического Агентства в экране связи станции исчезло.

Ван Цзецин посмотрел на плавающего рядом раскорякой – в невесомости – напарника.

– Ты что-нибудь понимаешь? Это же объявление войны!

– Не наше дело, – пожал плечами майор Чжао Цубо. – Наше дело исполнять приказ.

И они стали готовить к пуску рельсотрон.

* * *

Домани и Кружилин вернулись на обрыв с ховербордом в руках через десять минут.

За это время Назар успел обыскать площадку и найти телохранителя Фурсенко. Гарик прятался в глубине пещерки, за корпусом робота-носильщика, был ранен, но дышал. Как оказалось, от босса он знал все подробности плана, вынашиваемого американцами.

– Подонки! – сплюнул Назар, когда Гарик, бледный от потери крови, закончил рассказ. – Вся их нация несёт страшный генетический груз насилия и обмана, поскольку большинство американских переселенцев – бандиты, воры и убийцы. А к власти у них вообще пробиваются одни уроды и параноики!

– К власти везде всплывает… ты сам знаешь что, – тихо проговорила Фрося. – Страшнее то, что и у нас таких мерзавцев во власти полно. Давай перевяжем этого болвана. – Она кивнула на съёжившегося Гарика.

– Не помрёт, да и нечем.

– Я поищу.

Начали готовить ховерборд к полёту.

Мотодельтаплан, управляемый американцем, уже исчез. Пилот, очевидно, нашёл окно в шапке Динло и нырнул в него. Поэтому Назар торопился, подумав: хорошо, если его накрыл иномерник и утащил куда-нибудь в космос!

– Ты всё-таки ненормальный, – пробормотал Кружилин, наблюдая за Назаром.

Но в голосе капитана не было издёвки. Он понимал, на что идёт его соперник.

Фрося закончила перевязывать раненого, вышла из-под навеса, шагнула к майору.

– Назар…

Он поставил ховерборд на ножки-демпферы, порывисто обнял женщину, не стесняясь взглядов мужчин, поцеловал.

– Как там говорил товарищ Терминатор? «I’ll be back»? Так вот я – точно вернусь!

– Может, дождёмся «вертушку»? – неуверенно проговорил Николай.

– Во-первых, если наши включат РЭБ, «вертушка» грохнется.

– Грохнется и эта машинка, – кивнул на летающую доску Кружилин.

– Масштабы разные, товарищи офицеры. Да и нет времени на ожидание «вертушки». Пока, парни.

Назар сунул в захват на поясе пистолет, встал на доску, внешне вовсе доску не напоминающую, включил двигатель, взялся за рукоятку гибкого кабеля управления, заменяющего джойстик, взлетел на полметра, пробуя балансировку аппарата, и с нарастающей скоростью понёсся к дымящему кратеру…

Композиция 21. Скажи себе – да!

Вентиляторы ховерборда начали работать несинхронно, когда он уже завис над кратером, стены которого уходили в темноту метров на четыреста. Было видно, что пухлая белёсая шапка Динло кипит почти невидимыми фонтанчиками, напоминая слой пены над кружкой пива. Только «пена» эта была иного вида, представляя собой «макроквантовую пену пространства». Из неё изредка выстреливали вверх призрачные струи потолще и подлинней, и Назар невольно дёргал доску вправо-влево, понимая, что любой из разрядов этой иномерной субстанции может унести его «на кудыкины горы» либо вообще превратить в пыль.

Потом пришло неожиданное успокоение, будто после хорошего глотка рома. Ему даже показалось, что кто-то посмотрел на него из пухлой «пивной пены» и позвал. В этот момент как раз винты летающей доски окончательно остановились, и Назар, перестав подчиняться сознанию, прыгнул вниз, в протаявшую в белёсом нигде тёмную воронку.

Кожу лица опалило невидимое пламя! При полном отсутствии источника пламени.

Мышцы свело, как от электрического разряда.

В голове взорвалась граната странных, перетекающих друг в друга мыслей-ощущений, мешающих воспринимать мир вокруг.

Впрочем, никакого мира не было. Он летел сквозь сплетения невесомых призрачных конструкций в горнило чёрной дыры, не имея ни малейших возможностей затормозить полёт. Хотя при этом страха не испытывал, знал, что все его ощущения ложны и не отражают истинного положения вещей. Вдобавок он уже проваливался в глубины Динло и остался жив вопреки ожиданиям.

Падение закончилось неожиданно: ударило в ноги, тьма вокруг расступилась, и он оказался внутри светящегося пузыря, плёнка-стена которого представляла собой плывущий интерференционный узор невероятной красоты. Пол этого необычного помещения был соткан из светящихся нитей и жил, также создающих ощущение интерференционного узора, но с виду он был плотнее стен и упруго пружинил под ногами.

Воздух внутри пузыря оказался насыщенным озоном и техническими запахами, среди которых угадывались ароматы нагретого металла и пластика. Дышать этим воздухом было можно, однако в горле сразу запершило.

И царила внутри пузыря-кокона африканская жара! Назар мгновенно вспотел.

Однако о своих ощущениях он тут же забыл, так как увидел за плывущими перьями стенки-плёнки впереди очертания какого-то аппарата.

Догадка пришла секундой позже – это был мотодельтаплан беглеца, посланного диверсионной группой. Сам пилот отсутствовал.

Назар перестал искать входы-выходы из помещения, метнулся к стенке, собираясь пробиться сквозь неё к дельтаплану… и пузырь переместился вместе с ним, словно он был вклеен в его центр, как муравей в янтарь!

Ошеломлённый непонятным феноменом, он остановился, всматриваясь в контуры летательного аппарата, оставшегося вне досягаемости. Снова побежал к нему, не останавливаясь, хотя было видно, что пузырь перемещается вместе с ним, а он остаётся в его центре. Бежал на пределе сил с минуту, пытаясь догнать убегающую стенку и дотянуться до аппарата за ней. Не догнал, закашлялся, остановился.

– Чтоб тебя волки задрали!

И всё же, приглядевшись, он заметил, что дельтаплан стал виден чётче и немного приблизился.

– Вот, значит, как? Иномерные эффекты, говоришь? Как сказал бы Венгер – пространственные искажения? Я тебя всё равно достану!

Пол под ногами завибрировал.

Набравшись сил, Назар бросился вперёд и через несколько мгновений прорвался в соседний пузырь, намного больше первого, где стоял дельтаплан, уткнувшись в пол острым носом.

Аппарат был серьёзно повреждён, практически разбит, но пилот смог его покинуть, несмотря на ранение, судя по россыпи капель крови на сиденье и на полу. Следуя за этими каплями, Назар двинулся в глубь мерцающего массива неведомых структур Динло и шёл до тех пор, пока не прорвал стенку пузыря.

Открывшийся пузырь был ещё больше, образуя куполовидный зал двадцатиметровой высоты – по ощущению, и зарос эфемерными светящимися «свечами» разных форм, текущими снизу вверх и постоянно меняющими геометрию.

В центре зала играла феерическими, невероятно красивыми перьями световая конструкция, выбрасывая во все стороны лучики света, а напротив возился с рюкзаком человек в пятнистом спецкостюме десантника. Без головного убора, черноволосый, смуглолицый. Голова у него была разбита при падении дельтаплана, левая сторона лица представляла собой кровавую маску. Он расправил на полу американский флаг и начал работать на клавиатуре прибора, напоминающего старинный ноутбук.

– Эй! – крикнул Назар, доставая пистолет из петли на поясе. – Повернись!

Человек дёрнулся, оглядываясь. Глаза его горели фанатическим огнём.

– Hande hoch! – почему-то по-немецки приказал Назар, качнув стволом пистолета. Повторил по-английски: – Rais your hands! – и по-русски: – Подними руки!

Он ожидал всего, только не того, что произошло.

Диверсант, судя по всему азиат, внезапно схватил ноутбук и прыгнул в центр конструкции, играющей лучиками света словно новогодняя ёлка!

Очертания «ёлки» исказились, она покрылась шубой голубых искр, начала оплывать водопадом прозрачной смолы, накрывая ворочающуюся внутри тёмную фигуру.

Назар вскинул пистолет, прицелился, но не выстрелил, рывком прижал руки к груди, направляя ствол пистолета в потолок зала.

– Дьявол!

Одна из фигур вокруг центральной конструкции вдруг перестала плыть сама в себе, вылепилась в подобие человеческой фигуры, и Назар услышал хрупкий голос, прозвучавший в голове:

«Привет, братишка! Вот мы и встретились наконец!»

Во рту стало горько. Назар облизнул пересохшие губы.

– Леон?!

Послышался смех, опять-таки – внутри головы, и Назар понял, что слышит мысли брата.

«Я за него».

– Выйди… – вырвалось у Назара.

«Не могу, – с огорчением развела руками прозрачно-светящаяся фигура, – я теперь часть Доумника».

– Кого?!

«Забыл? В Динло вморожена программа довселенского компьютера, я назвал её Доумником».

«Ёлка» в центре зала испустила сноп искр и застыла глыбой хрусталя.

Назар очнулся.

– Там бомба! Этот мерзавец готов её взорвать!

«Не волнуйся, это даже хорошо. Нам не хватает энергии. А взрыв поможет нам убраться с Земли. Иначе мы прогрызём земную кору, достанем магмовый карман, и на этом месте возбухнёт хорошенький вулкан».

– Венгер предупреждал… но ведь погибнут люди!

«Говорю же – бомба этого придурка даст нам шанс улететь в космос. Кстати, ты понимаешь, что происходит вокруг?»

– В общих чертах…

«Не понимаешь. Я тебе покажу. Подойди поближе».

Назар тряхнул головой, пытаясь освободиться от наваждения, но мысленный голос брата наваждением не был, и он повиновался.

– Ты один? Марина Леонидовна… с тобой?

«Всё в порядке, – послышался голосок потоньше и понежней, – мы вместе, Назар».

«Садись», – сказал Леонтий.

Человеческая фигура поплыла сосулькой, превращаясь в подобие стула, соединённого с прозрачной пластиной «псевдомонитора». Из пластины вырос усик с дугой наушников.

«Подключайся».

Усик был невесом и практически неощутим, поэтому Назар не сразу понял, что это виртуальная конструкция в отличие от физически ощутимого стула, из-за чего «нацепил» дугу на голову больше с помощью воображения. Осторожно присел на светящееся седалище.

– Готов.

На голову обрушилась странная свето-геометрическая метель!

«Снежинки» замысловатых форм разбивались о сферу сознания, распадаясь на осколки-лучики, и пронзали голову насквозь, оставляя знакомые символы, ряды цифр, фонемы, слова и целые образы. Назар не сразу разобрался в этой метели, а когда осмыслил – был шокирован объёмом упавшей «с неба» информации.

Он внезапно стал видеть сквозь толщу скал, а расширившееся поле чувствования восприняла все эмоции, ощущения и мысли всех живых организмов вокруг Динло!

Мир был насыщен информационными и энергетическими потоками попавших в сферу восприятия людей и животных, и в большинстве случаев эти потоки несли негативный смысл.

К берегам Охотского моря подходила огромная флотилия военных кораблей, ведомая беспощадной волей уродов в человеческом обличье! Эти уроды готовы были нанести ядерный удар по Джугджуру, если засланная ими диверсионная группа не справится с заданием и не объявит Динло собственностью США. И насчитывалось таких уродов несметное количество!

Но это было ещё не всё.

С юга в Охотское море входила флотилия китайских кораблей, явно желавшая внести свою лепту в назревающий конфликт. Мало того, над Джугджуром толклись уже целых одиннадцать спутников, взирающих на него с разных высот, а китайская станция «Тяньгун-1» собиралась использовать своё оружие – рельсотрон, выбрав какую-то цель на море. Вполне можно было предположить, что тайконавты получили приказ нанести удар не то по американским кораблям, не то по российским.

В этот же район подтягивался и флот НАТО, слепо подчинявшийся американским стратегам и не представлявший, в какую страшную авантюру его втягивают.

И, наконец, к восточным берегам Охотского моря двигались российские военно-морские силы, готовые ответить на любую инициативу американцев, прячущих свой интерес под вывеской резолюции Совбеза ООН. А все наземные вооружённые силы России, включая ВКС, зенитно-ракетные подразделения и сухопутные войска, уже отрабатывали императив «три эс», мобилизующий защитную систему страны на отражение любой вражеской атаки.

В небо взлетали воздушные командные пункты, воздушные танкеры, самолёты ДРЛО, стратегические бомбардировщики Ту-160, Ту-95МС и Ту-22М3.

На позициях развёртывались подвижные грунтовые ракетные комплексы стратегического назначения «Тополь» и «Ярс», оперативно-тактические ракетные комплексы «Точка» и «Искандер», базирующиеся на Дальнем Востоке.

Побережье Охотского моря ощетинилось дивизионами противоракетных «Бастионов-П».

Включились надгоризонтные радиолокационные станции «Воронеж», загоризонтные «Волна-Подсолнух» с многократным перекрытием секторов наблюдения.

А на аэродромах уже готовились к взлёту новейшие перехватчики Миг-31БМ и МиГ-41, заточенные на перехват крылатых ракет.

Встали на защиту территории России и все новейшие зенитно-ракетные комплексы С-300, С-400 и С-500, способные уничтожать любые средства воздушного и космического нападения на дальностях до пятисот километров и на космических высотах.

«Как тебе ситуация?» – прилетел сквозь «метель» известий мыслеголос Леонтия.

– С ума сойти! – выдохнул Назар. – Ещё чуть-чуть… и начнётся война!

«По большому счёту, всё так и есть».

– Если американцы или китайцы устроят провокацию – наши ответят!

«Пока ещё у наших стратегов хватает ума отвечать паллиативно. Американские беспилотники наши ребята просто посадили».

– Но беспилотниками дело не ограничится, надо срочно эвакуировать людей! Вокруг Динло кипит настоящий муравейник, сотни солдат, пограничников, учёных!

«Всех спасти нереально, у меня нет спасательных шлюпов и «вертушек».

– А что ты можешь?

«Умыкнуть чей-нибудь корабль, забросить его на Луну или куда подальше».

– Ситуация в результате не разрулится.

«Могу нейтрализовать тем же способом американского главнюка, командующего парадом. Сюда только что прибыл министр обороны США. Хочешь, я его перенесу на Марс?»

– Лучше на Солнце… не уверен, что этот шаг не послужит спусковым крючком эскалации конфликта.

«Тогда предлагай сам».

В голову пришла шальная мысль.

– А улететь отсюда не сможешь? Не будет Динло – исчезнет смысл американской операции.

«Улететь-то можно… я уже думал об этом. Подожди, посоветуюсь с Доумником».

Голос Леонтия на несколько секунд растворился в шумах «метели».

«Доумник считает, что взрывной процесс в нижних, так сказать, отсеках Динло способен выбросить его за пределы атмосферы».

– А потом? Вы снова вернётесь?

«Потом будем думать о потом. Кстати, не хочешь с нами?»

Назар сглотнул ком в горле.

– Предлагаешь стать таким же, как ты?

«Зачем? Можно сохранить физическую оболочку, я уже обдумывал детали, когда собирался переселиться с Мариной в подходящие тела».

– Переселиться в… других людей?!

«Что тут такого? Можно и не в людей, мы ещё не решили».

Назар не сразу собрался с мыслями.

– Хорошо, это процесс другого плана. Мне нужно будет дышать, пить, есть и… кое-какие удобства…

«Всё организуем, запасы еды и питья можно будет взять с собой».

– Каким образом? Впрочем, не это главное, я не могу бросить…

«Волконскую? Если захочешь, я перенесу сюда и её».

– Что ты сказал?! Ты перенесёшь… Фросю?!

«За время блужданий по земным просторам я многому научился. Доумник понимает меня с полумысли. Мы можем создавать щупальца, то есть полевые эффекторы, недолго живущие, но реально действующие».

– Ты меня ошеломил… но у нас нет времени!

«Я остановлю время в радиусе пары сотен километров».

– Смеёшься?!

«Отнюдь, – ответил невидимый собеседник. – Кое-какие из развёртывающихся измерений создают временной аттрактор… ну, долго объяснять. При развёртке таких феноменов меняются законы физики, и биологические объекты начинают жить в ином темпе. Правда, недолго. Кстати, этот наш гость с бомбой сейчас остановлен во времени».

Назар перевёл взгляд на «глыбу хрусталя».

– Жесть!

«Так что, попробуем?»

Назар очнулся.

– Мне надо поговорить с Фросей… но если она не захочет…

«Понял, без проблем, я вас высажу. Но она человек рисковый и любознательный, захочет, зуб даю. Тем более что у нас есть возможность попасть не только в прошлое, но и в будущее».

– Не шути.

«Динло ещё и не то может. Где мы только с Машей не были! Разве что за горизонт нашей Вселенной не высовывались. Но это ещё впереди. Присоединяйся».

– Я… не думал…

«Не теряй времени. Забираем Волконскую – и с богом вперёд! Нас ждут миллионы других вселенных».

– А если нам захочется вернуться?

«Мы решим эту проблему».

Сердце остановилось… и заработало сильней.

– Отправляй меня к Фросе… попробую уговорить.

«Давай».

В глазах потемнело, по коже растеклись электрические импульсы, замедляя нервные процессы… и Назар оказался на обрыве, с которого стартовал на ховерборде несколько минут назад. По инерции сделал шаг вперёд, выбираясь из туманного вихрика.

Волконская и Кружилин ещё были здесь, неотрывно наблюдая за кратером в бинокли.

– Фрося… – позвал он чужим голосом.

Она вздрогнула, оглянулась, опуская бинокль, в глазах женщины отразился испуг, сменившийся недоверием и безмерным удивлением.

– Ты?!

Он сделал ещё шаг, протянул к ней руки.

– Я же сказал – вернусь. Пойдёшь со мной?

– Куда?! – растерялась она.

Назар кивнул на кратер, в котором утонул «дикий НЛО».

– Туда, в другие миры. А захочешь, то и в будущее.

Фрося машинально повернула голову к обрыву, снова глянула на него с удивлением и непониманием.

– Ты сошёл…

– Нет, конечно. Динло сейчас улетит в космос и может взять нас с собой. Сохранив нас такими, какие мы есть. Откажемся – никогда больше не увидим другие вселенные и времена. Соглашайся, любимая…

Примечания

1

Курумы – каменные россыпи, группы валунов, обломков скал.

2

Имеется в виду гиперзвуковой беспилотник F44 «Лайтнинг».

3

«Авакс» – американские разведывательные самолёты с плоской тарелкообразной антенной.

4

«Аненербе» – «Наследие предков» – элитарный мистический германский орден (1935–1945 гг.).

5

Имеется в виду военно-транспортный самолёт С-17 «Globemaster».

6

Н. Соколова.

7

Bluefin – голубой тунец (англ.).

8

Эмблемы партий США – демократической и республиканской.

9

«Dongfeng-16», дальность – до 1500 км.

10

СОПО – система освещения подводной обстановки, использующая заложенные на дне гирлянды гидроакустических антенн.

11

Дж. Бернал – английский физик и социолог науки (1901–1971).

12

В данном случае это пули для карабина «Сайга-410».

13

Двухместный палубный истребитель США.

14

«Тяньгун» по-китайски – «Волшебная лодка».

Content

Василий Головачёв
Невозможное неумолимо

Композиция 1. Рикошет

Композиция 2. Они и мы

Композиция 3. Не было печали

Композиция 4. Крайний север

Композиция 5. Джугджур

Композиция 6. Второе свидание

Композиция 7. Двое и нечто

Композиция 8. Pro et contra

Композиция 9. Разговор глухого с немым

Композиция 10. Перистальтика

Композиция 11. Десант в медвежье логово

Композиция 12. Выкидыш

Композиция 13. Главное – дойти

Композиция 14. Всё под контролем

Композиция 15. Гости непрошеные

Композиция 16. Заложники

Композиция 17. Тайны моря и политики

Композиция 18. Шоковая терапия

Композиция 19. На вулкане

Композиция 20. Разворошённый муравейник

Композиция 21. Скажи себе – да!

Примечания