Вероника Паркер Джонс

ПРОБЛЕМЫ С ПРИСЛУГОЙ

Глава 1

Уэбстер Флэгг бережно подсыпал землю из садового совка на корни азалии — он имел полное право называть эту землю своей собственной. Некоторые считали, что азалии на заднем дворе не приживутся, но он не обращал на них внимания. В его жизни на безнадёжной, казалось, почве вырастали такие огромные цветы, что никто бы не поверил.

Флэггу принадлежал этот двор, который он превратил в сад одной силой своего желания; владел он и двумя соседними многоквартирными домами.

Старому негру давно перевалило за шестьдесят, и он намеревался полностью насладиться привилегией преклонного возраста, так что уборкой занимался дворник, финансовыми делами — агент по найму, а ему оставалась лишь радость быть домовладельцем.

Жилой комплекс «Резерфорд Флэтс», расположенный в престижном Ист-Энде, достался старику в наследство от благодарного хозяина. Забавно, что работа в услужении принесла ему наибольшее вознаграждение, хотя была не самым любимым его занятием. Зато игра на сцене — от любительских площадок до настоящей оперы — оставила после себя только приятные воспоминания. Например, однажды мистер Беласко лично настоял на том, чтобы изменить место действия пьесы и сделать дворецкого не англичанином, а цветным…

Воспоминания были прерваны настойчивым звонком в дверь.

У кого-то из жильцов проблемы, — подумал он, пытаясь угадать, у кого именно. — Неужели протекающий кран на четвёртом этаже опять дурит? А может, снова ссора на третьем?

Его подручные легко улаживали протечки и ссоры, но он сам не мог не чувствовать причастности к тому, что случалось с каждым жильцом.

Жильцом? Нет, с любым человеком. Мистер Флэгг питал неподдельный интерес к людям и людским проблемам.

Это оказался вовсе не жилец «Резерфорд Флэтс», а бывшая соседка по Гарлему, Стелла Уигс, дочь старого друга, с которым они работали во Флориде носильщиками. Она представилась, и совершенно напрасно.

— Я тебя помню, Стелла, — приветливо кивнул старик. — Проходи и снимай пальто.

Он включил пару ламп. Единственным недостатком его похожей на сад квартиры был недостаток света. Он бы хотел, чтобы посетители могли как следует рассмотреть и восхититься его владениями, особенно фотографиями коллег по театру и развешенными в рамках программками с автографами.

Явно слишком погруженная в свои проблемы Стелла всего этого просто не заметила.

— Чему обязан удовольствию? — этой фразой старик побудил её к разговору.

— Мистер Флэгг… — тон её был предельно уважительным. — Надеюсь, вы меня простите за беспокойство, но папа говорит, что лучше вас никто не разберется в тайнах, вот я и пришла.

— Тайны? — Боевая лошадь заслышала звук трубы.

— Да, сэр. Папа не устаёт рассказывать, как вы раскрыли тайну убийства мистера…не помню, как его…

— Мистера Резерфорда, — подсказал старик. — Эти дома названы по его фамилии. Он мне оставил их по завещанию. Похоже, это судьба, верно? Как будто он предчувствовал, что я узнаю, кто и почему его убил.

Стелла содрогнулась.

— Не говорите о предчувствиях, — попросила она, затем объяснила, что и у неё они случались.

Дело касалось её работы в качестве приходящей прислуги.

— По крайней мере, я ею была, — добавила она, — а теперь не знаю. Скажите, мистер Флэгг, в ваши годоы хозяева когда-нибудь меняли замки при вас?

— Никогда, деточка. Это могут делать лишь тогда, когда думают, что ты воруешь спиртное или что-нибудь ещё, а со мной такого не случалось.

Только теперь он понял, что поставил под сомнение её профессиональную честность, и поспешил добавить:

— Конечно, с тобой тоже, если ты дочь своего отца.

— Так и есть, но они, верно, этого не знают. Они могут думать, что я сделала что-то дурное, но я-то лучше знаю. Это, наверно, кто-то из тех…

— Из тех?

— Я о племянницах.

— Чьих?

— Мистера Аттербери. У него три шикарных племянницы, прямо кинозвёзды.

Они живут вместе с ним?

Нет, но они там хозяйничают. Я два месяца убирала у мистера Аттербери, и какая-нибудь из них постоянно там торчала. Держу пари, всё это очень странно.

А как он выглядит?

Мистер Аттербери? Никогда его не видела. Знаете, так бывает с много работающими людьми.

Старик знал. Какое-то время он служил у человека, который общался с ним записками и оставлял на столе деньги. Ситуация его и забавляла, и раздражала, потому что он потратил слишком много времени, пытаясь составить портрет своего хозяина. Можно быть довольно близко к разгадке, но терять на это время жалко.

Но ты должна хоть что-то знать о нём, — настаивал он. — Молодой он или старый? Что он ест на завтрак?

Я просто работала, — бесстрастно ответила Стелла, — и следила, чтобы он не портил вещи миссис Фостер.

Миссис Фостер? Кто это?

Это моя настоящая хозяйка, домовладелица, как и вы, но сейчас она отдыхает в Европе. Мистер Аттербери снимает у неё квартиру, но она бы на это не согласилась, если бы он меня не нанял, хотя делать мне там особо нечего. Поверенный миссис Фостер следит, чтобы я туда приходила и чтобы меня не обижали. А если нет — мистер Аттербери в два счета оттуда вылетит. Я предпочла бы пожаловаться поверенному, а не надоедать вам, но его нет в городе.

Ты мне вовсе не надоедаешь, девочка.

Хуже всего, что сегодня понедельник, день моей зарплаты. Я выбрала этот день, чтобы не тратить всё за выходные, но в эту субботу я уже всё потратила. Бог знает, как жить дальше.

Не нервничай, получишь ты свои деньги.

Но как? Я не могу позвонить мистеру Аттербери, ведь я не знаю, где он работает, и домой ему я сегодня не могу звонить.

Почему?

Потому что перед тем, как поменять замок, они поменяли номер телефона. Миссис Фостер — дама весьма известная, я думаю, ему надоели звонки в её адрес. Ему-то никто не звонит, когда я там.

А ты не знаешь нового номера?

— Никогда не думала, что мне это понадобится.

Старик пошёл к телефону и набрал номер 411. Информация не оправдала его ожиданий.

Стелла расплакалась.

— Я задолжала зеленщику, — рыдала она. — Я внесла деньги за платье, и его продадут, если я не заплачу остальное.

Ты заплатишь, — успокоил её старик. — Получишь все, что тебе причитается.

Но как, мистер Флэгг, если я не могу его найти?

Мы пойдём к нему и прижмём его в собственной берлоге.

Мы? Вы пойдёте со мной?

Разумеется. Уэбстер не будет спокойно стоять в стороне, когда тут такое дело. Этот тип должен тебе, и ты своё получишь. Я так в этом уверен, — тут он достал бумажник, — что одолжу тебе денег для зеленщика и на платье.

Вытирая глаза и благодаря, она назвала ему сумму, и он передал ей деньги, добавив доллар.

Возьми выходной, — посоветовал он, — Сходи в кино и забудь о проблемах. Вечером они кончатся.

Надеюсь. Давайте встретимся в четверть девятого на углу 63-й улицы и Второй авеню. Мы обедаем поздно, и мне приходится добираться на двух автобусах. Если я не поймаю нужный, уйдёт куча времени. Если замёрзнете, ожидая меня, зайдите в мясную лавку на углу, она открыта до девяти.

Повторив инструкции, он помог ей надеть пальто.

О, Боже, — пробормотал он. — У какой лошади ты одолжила эту попону?

Это мне дала одна из племянниц. — Стелла застегнула отделанный мехом капюшон из шотландки. — Сказала: «Надеюсь, мужчины в твоей жизни не будут такими нервными, как в моей. Один из них поклялся меня убить, если я снова это надену.»

Должно быть, крутые у неё приятели, — неодобрительно заметил Флэгг, провожая Стеллу до двери.

Ему уже заочно не понравились обитатели 63-й улицы, особенно «добрый дядюшка» мистер Аттербери. Уэбстер мог быть высокомерным, когда ему того хотелось, и он собирался слегка сбить спесь с этого типа.

Старик явился вовремя, в восемь пятнадцать.

Стелла уже была там. Должно быть, умудрилась поймать нужный автобус. Всё сложилось как надо — или не надо, смотря как считать, — и она вовремя прибыла для встречи с неприятностями.

Стелла лежала на тротуаре, лицо её искажала гримаса боли. Рядом стоял полицейский, стараясь сдержать толпу из двух ддесятков человек, желавших рассмотреть получше.

Уэбстер протолкался ближе.

Послушайте, — сказал он, — эта девушка ждала меня.

Ваше имя Флэгг? Она звала какого-то мистера Флэгга.

Стелла открыла глаза и увидела знакомое лицо. Слабое подобие улыбки сделало её вновь похожей на себя. Она медленно разжала кулак.

На ладони лежал новенький сверкающий ключ.

Глава 2

Уэбстер опустился на колени и спросил:.

Что случилось, детка?

Не заставляйте её говорить, — вмешался полицейский. Он был молод и самоуверен, и в эту минуту жалел, что не выбрал другую профессию. — Пусть лежит спокойно, пока не приедет «скорая». Я скажу вам, что случилось. А может, это вы мне скажете?

Как это?

Может, она звала вас не потому, что ждала, а потому что это вы на неё напали.

Но я только что приехал на такси!

Я вас видел. Но откуда мне знать, может, вы были здесь раньше, стукнули её по голове, обежали вокруг квартала, поймали такси и приехали сюда ради алиби?

Алиби? — поперхнулся Уэбстер. — Она дочь моего старого друга. Зачем мне…

Толстый мужчина в заляпанном кровью фартуке тронул полицейского за рукав.

— Вы пошли не по тому следу, — сказал он. — Тип, что стукнул её, совсем не похож на этого парня.

Да? Я думал, вы его не рассмотрели. В были заняты нарезанием сочного бифштекса для покупателя, а на преступника взглянули лишь мельком.

А большего и не надо, чтобы понять, белый парень или чёрный, как пиковый туз.

Вы уверены? — рявкнул полицейский. — Вы не видели, как он был одет, какого роста, толстый или худой, но клянётесь, что это был белый?

Клянусь на Библии!

Тогда сдаюсь.

Парень был, без сомнения, новичок, недавний выпускник полицейской академии, который полагал, что кое-что умеет. Теперь он столкнулся с проблемой, которая никогда не встречалась в учебниках.

Это сомнительный квартал с дешёвыми пивными, — сказал он. — Здесь можно ожидать ограбления квартиры, взлома, угона машин, жалоб на буйные вечеринки, драки мужа с женой, может даже, убийства. Но чтобы цветную девчонку стукнули по голове посреди улицы! Это дело для ребят, патрулирующих в центре.

Ну и что? — пожал плечами мясник. — Тебя обманули. Этот лёгкий и приятный участок — гнилая помойка. Так постарайся и выясни, кто её стукнул, а не обвиняй этого цветного старика.

Да, в этом есть смысл. — Полицейский попытался собраться с мыслями. Предположим, это сделал обычный уличный грабитель. Но здесь полно богатых женщин, зачем ему цветная…

Может, он дальтоник, — сухо хмыкнул Уэбстер.

А может… — полицейский воодушевился, — он просто ошибся. Возможно, принял её за индийскую принцессу, я не удивлюсь, если здесь живёт такая. Он мог подумать, что на ней драгоценности из короны…

Молодой человек, — сурово осадил его Уэбстер, — не надо фантазий. Они не индианка, она родом из Джорджии, и зовут её Стелла Уигс. Я поеду с ней в больницу и прослежу, чтобы её как следует лечили.

Стелла ударила кулаком по тротуару.

— Нет, Уэбстер, не надо, — простонала она и попыталась сесть, приподняв сначала плечи, потом голову.

Старик поспешил её поддержать.

— Прошу вас, не надо, — прошептала она.

Молчи, детка, Уэбстер никогда тебя не бросит.

Ей не следовало так энергично качать головой, по которой только что ударили. Девушка порылась в кармане и достала адресованный ей конверт. Тот выпал из слабеющей руки на тротуар рядом с ключом.

Говорить она больше не могла, лишь умоляла взглядом, даже когда приехала «скорая» и её уложили на носилки. Казалось, она не хотела, чтобы Уэбстер ехал с ней, потому что прежде всего следовало зайти к Аттербери. А старик подумал, что она беспокоится за полученные от него деньги.

Забудь про деньги, детка, — буркнул он. — Я еду с тобой.

Глаза её наполнились слезами, и она судорожно покачала головой.

Вы беспокоите моего пациента, — предупредил санитар. — Если она не хочет, не надо ехать.

Ну ладно, — сдался Уэбстер. — Но проследите, чтобы с ней обошлись как следует и поместили в отдельную палату. Я Уэбстер Флэгг, два «г», владелец нескольких домов в этом районе. Я за неё заплачу.

Он предъявил свою визитку и внимательно проследил, как девушку грузят в машину. Когда её увезут, он поймает такси и будет в больнице раньше их, чтобы предотвратить возможную небрежность. Стелла этого не заслуживает.

Старик поднял конверт и ключ, при этом расходившиеся по домам зеваки едва не оттоптали ему пальцы. Но мясник старался удержать своих слушателей.

Я хорошо знаю Стеллу, — говорил он. — Она многие годы приходила за мясом для своей хозяйки миссис Фостер. Миссис Фостер сейчас в отъезде. Стелла убирает у её жильца, который, должно быть, вегетарианец, потому что мясо для него она никогда не покупает. Но его племянницы — хорошие клиентки. Одна из них была у меня за пять минут до нападения.

А почему, как вы думаете, на неё напали? — спросил кто-то.

Понятия не имею. Я бы мог ещё подумать, если бы посмотрел внимательнее, но окорока в витрине всё испортили. Стелла останавилась на углу всего на пару секунд. Тут тот парень переходит улицу и бьёт её по голове, будто это его хобби. Он даже не останавливается, чтобы её ограбить, просто — бац — и пошел дальше. Пока я выбежал, его и след простыл. Вот так.

Всё же он её с кем-то спутал, — уверенно возразил его собеседник. — А теперь могу я получить кусок телячьей печенки?

Оставшись один, Уэбстер почувствовал себя дураком. Как он мог не понять намёков Стеллы! Хоть у неё и кружилась голова, но она точно знала, с кем её перепутали. И нападавший не был дальтоником, его обманула расцетка пальто.

Одна из племянниц мистера Аттербери поспешила избавиться от этой красной тряпки для быка. Какой-то из её поклонников пообещал её убить, если она снова её наденет. Вот он и попытался, но не знал, что меховой воротник смягчит удар. И он опоздал на несколько минут: настоящая племянница уже ушла из лавки.

Счастливая женщина! Но её попона явно не принесла счасться бедняжке Стелле.

Глава 3

Уэбстер открыл конверт и вынул листок бумаги. Наверху было напечатано: Восточная 63-я улица, 392. Все письмо было отпечатано на машинке, включая подпись.

Он прочел:

«Дорогая Стелла!

Надеюсь, ты получишь это раньше, чем уйдёшь на работу, а иначе не сможешь войти. Старый замок сломался, его пришлось заменить. Прости, если это доставит тебе неудобства.

С уважением,

Б. Дж. Аттербери.»

Уэбстер торопливо зашагал по улице, разгладывая номера домов, и вскоре нашёл нужный. Как и во многих домах в этом районе, вместо ступенек был вход в цокольный этаж. В маленьком вестибюле он обнаружил фамилию Аттербери в списке жильцов.

Старик нажал звонок и подождал. Кто-то, играющий на пианино, остановился на середине мелодии. Послышались поспешные шаги.

Уэбстер подождал и позвонил опять.

Должно быть, пианист выглянул в окно, чтобы понять, кто же пришёл увидеть там знакомую машину или ещё какой-нибудь намёк. Чтобы облегчить задачу, Уэбстер шагнул на улицу и встал в поле зрения.

Занавески в окне вновь задёрнулись, и некто отскочил вглубь, но Уэбстер успел заметить красный лифчик и понял, что в квартире Аттербери женщина, которая не ждёт гостей.

Ему пришлось смириться с её нежеланием открыть дверь. Можно было звонить до бесконечности, но с тем же успехом.

У Стеллы должен был быть ключ от входной двери, ведь когда она приходила работать, там никого не было. Может, она не взяла его сегодня вечером, ожидая, что Аттербери будет дома. Или просто забыла его отдать его.

А этот ключ был ему очень нужен. Хотя Уэбстер не собирался снова работать приходящей прислугой, сейчас он чувствовал себя именно в этой роли.

Такая ответственная девушка, как Стелла, вполне могла прислать замену, если не пришла сама. Он был полон решимости взяться за эту работу, хотя она никогда бы его о таком не попросила. Место прислуги казалось ему самым удобным способом узнать, что происходит.

Уэбстер твёрдо был намерен найти нападавшего, особенно потому, что это было преступление. Убийца, который даже не удосужился посмотреть, кого убивает, был угрозой для общества, и его следовало найти.

Старый негр оторвал кусок от конверта Стеллы и написал:

«Тому, кто живёт у Аттербери и кого это может касаться. Я, нижеподписавшийся, попытался войти и представиться. Я друг Стеллы. Завтра она прийти не сможет и просила меня её подменить. Приду после полудня. Надеюсь когда-нибудь вас увидеть. Остаюсь искренне ваш, Уэбстер Флэгг.»

Он сунул лист в почтовый ящик и ушёл. Занавески в окне даже не дрогнули.

На углу Уэбстер поймал такси и велел ехать в больницу «Бельвью». После долгих блужданий по вестибюлю он наконец нашёл служащего, слышавшего про Стеллу Уигс.

Самой лучшей палатой оказался бокс на двоих. Стелла лежала там, ей ввели успокаивающее. Сотрясение мозга оказалось достаточно сильным, и посетителей у екй пока не допускали. В страховом полисе нашли её адрес, связались с семьёй, и вот-вот должен был приехать отец.

Я подожду, — сказал Уэбстер. — Он войдёт в эту дверь?

Ему придётся подойти сюда, к столу, чтобы осмотреть её вещи.

На приехавшем Клеме Уигсе не было лица. Уэбстер: успокаивая, обнял друга.

Где она? — спросил Клем. — Что с ней сделали? Если я только доберусь до этого парня…

Он сжал кулаки, и Уэбстер вспомнил, что Уигс особым такотом не отличался. Если и правда у Стеллы были предчувствия насчет работы, не стоило и гадать, что может сделать её отец — он пойдёт в полицию и предъявит обвинение. Хотя Уэбстер строго чтил закон, он хотел попытаться что-то сделать сам, прежде чем звать парней в синей форме.

Полиция, конечно, с лучшими намерениями, просто вынудит злодея быть начеку. И Стелле будет угрожать опасность — ведь он сочтёт, что она его видела. Даже в неприступной больнице её могут отыскать и… Юог знает: что случится.

— Полиция, — вслух сказал он, — этого типа наверняка разыщет, это, вероятно, просто псих. Его быстро поймают, вот увидишь. Стелла скоро поправится, а пока я поработаю за неё, как она просила.

Она просила? — Клем был поражён.

Ну, не словами, но жестами. Она отдала мне ключ от квартиры, но забыла отдать ключ от подъезда. Ты не мог бы его найти?

Думаю, мог бы. Это, должно быть, тот, что не подходил к дверям в нашем доме. Подождёшь, пока я поищу в её вещах?

— Буду рад.

Уэбстер вернулся на диванчик и попытался сосредоточиться. Но это было нелегко. Завтра утром он войдёт в квартиру Аттербери и начнёт расследование. Он надеялся, что это быстро поставит Стеллу на ноги, ведь та так к нему была добра…

Стелла подарила ему хорошее солидное дело, в которое он мог с наслаждением сунуть свой нос.

Глава 4

Квартира, которая сдается в поднаём, обычно представляет собой диковатое зрелище — это Уэбстер заметил уже давно. Но когда на следующее утро он открыл дверь в квартиру Аттербери, его там встретил не хаос, а некий дуэт, в котором один из участников фальшивил на полтона.

На изысканном инкрустированном бюваре стоял ящик с инструментами бювар дамский, ящик явно мужской. На журнальном столике с мраморной крышкой лежала подставка для трубок, которая выглядела просто нелепо рядом с пастушкой мейсенского фарфора.

Уэбстер отдёрнул занавеси на окнах. Под одним из них, откуда за ним вчера наблюдали, валялись белые хлопья. Лепестки ромашки? Может, та женщина шептала: «Любит, не любит», пытаясь разглядеть пришедшего?

Он пригляделся — нет, не ромашка, а клочки папиросной бумаги. Табак, который был когда-то в неё завёрнут, устилал ковёр. У пианистки оказались плохие нервы.

Но сейчас не она интересовала Уэбстера, а прежде всего её дядя. Он понимал, что куда более важные выводы можно сделать, исследуя содержимое кухни и стенных шкафов с одеждой, а не копаясь в гостиной, и поспешил вглубь квартиры.

Миссис Фостер обставила спальню в соответствии со своей женской фантазией. Шторы из тафты закрывали большую часть окон, и ему пришлось зажечь лампу. И как только человек может спать в таком розовом конверте? Повсюду он видел только розовый цвет, пока не обернулся и не заметил дисгармонию: над туалетным столиком висело ружьё на голубой ленте с надписью, поясняющей, что это был подарок лучшему стрелку округа Кэдмен.

В наше время светские дамы проводят досуг, занимаясь всякой ерундой; было бы вполне возможно, что ружьё принадлежало хозяйке квартиры, если бы не одна вещь. В стенном шкафу висело нечто, подходящее к оружию по духу старинный ковбойский костюм, прямо как у Буффало Билла: меховые штаны, грубая рубашка и кожаный жилет с бляхой шерифа.

Может, мистер Аттербери — актёр? Если учесть пристрастие спонсоров к вестернам, любой пастух со средствами мог явиться в город для участия в рекламе. Многие, вероятно, так и делали в надежде продать свои мемуары так сказать, желая свить верёвку, чтобы наконец взабраться на златую гору. Но разве уважающий себя старатель позволит запереть себя в таком загоне?

Возможно, Аттербери было на всё наплевать — это стало ясно после изучения других вещей в шкафу. Он не старался найти квартиру поуютней, просто снял первую попавшуюся. Человек, купивший такое коричневое пальто, был ответом на молитвы продавца. Тот тип покупателя, который не задаёт вопросов, а просто берёт, что ему предлагают.

Если вся эта одежда подходила хозяину по размеру, он должен быть высоким узкоплечим мужчиной с маленькой головой. Ему бы лучше последить за своим весом: новая дырка в ремне была сильно сдвинута вправо относительно старой. Кроме этой дырки, весь гардероб выглядел новым, купленным в разных местах на скорую руку. Однако у одежды был такой неношенный вид, как будто она висела в магазине в ожидании покупателя.

Там не было ни потёртых галстуков, ни потрёпанных шляп, ни ботинок с новыми набойками. Возможно, мистер Аттербери, потерял всё имущество при пожаре или решил радикально изменить свою жизнь и не брать с собой старых вещей. Если в самом деле был пожар, костюм Буффало Билла хоязин мог спасти как память о прошлом. Вообще мистер Аттербери казался скромной гусеницей, которая окуклилась и превратилась в бабочку в квартире миссис Фостер.

Была уже половина десятого. Пора звонить в больницу и справиться о Стелле.

Телефон стоял на столике рядом с неубранной постелью. Уэбстер поднял трубку и прислушался.

Гудка не было.

Он повесил трубку и принялся застиласть постель. Придётся выйти, чтобы позвонить, но совесть не позволит это сделать, пока он не уберёт в комнате.

Отодвинув кровать от стены, старик понял, почему не работал телефон: по рассеянности или по какой-то другой причине мистер Аттербери его вообще не включил.

Уэбстер поправил ситуацию и позвонил в больницу.

Мисс Уигс поправляется, но к ней сегодня не пускают никого, кроме близких родственников. Завтра? Позвоните ещё раз, пожалуйста.

Он так и собирался сделать. Как только Стелла сможет разговаривать, он постарается узнать, что его так интересует: успела ли она заметить нападавшего? Узнала ли она вспыльчивого поклонника одной из племянниц, который страдал аллергией на шотландский клетчатый капюшон?

Старик готов был многое отдать, чтобы знать это.

Ему предстояло сделать междугородний звонок, при этом так оплатить его, чтобы это не отразилось в счёте мистера Аттербери. Речь идёт о частной жизни, к тому же, занимаясь проблемой Стеллы, ему придётся превысить бюджет. И все-таки, не следует забывать о своих жильцах. Один из них сбежал от ремонта в Коннектикут, и Уэбстер обещал дать ему знать, как только всё закончится и просохнет пол.

Достав из бумажника карточку с номером, он продиктовал его телефонистке, уточнив, что разговор будет оплачен вызываемым.

Пожалуйста, назовите себя, — попросила телефонистка.

Уэбстер Флэгг.

С какого номера вы звоните?

Ещё раньше аппарат показался ему странным, и теперь он знал, в чём дело: в центре диска вместо обычной таблички с номером красовался чёрный пластмассовый бычий глаз.

Я не знаю, откуда я звоню, — раздражённо ответил Уэбстер.

Вы можете прочитать номер в центре вашего диска, — напомнила телефонистка.

Его здесь нет, мисс. Должно быть, табличку кто-то вытащил.

Вы правда не знаете, откуда звоните? — Её уверенность была поколеблена.

Ну, я знаю имя и адрес, но номер телефона мне неизвестен.

Тогда мне очень жаль, но я не смогу вас соединить. Если вы хотите узнать свой номер, наберите 411.

Он уже заходил в этот тупик и не хотел повторяться. Сев, он попытался успокоиться, говоря себе, что нельзя так волноваться из-за мелочей. Но другая, менее решительная часть его сознания не считала всё это мелочью. Мистер Аттербери, кем бы он ни был, не такая уж важная птица, чтобы скрывать свой номер от посторонних. Может, у него мания преследования, он кого-то боится?

С другой стороны, может быть, и есть кого бояться.

Глава 5

Кухня была маленькой, но хорошо спланированной. У миссис Фостер оказалось множество разных приспособлений — стиральная, сушильная и посудомоечная машины. Уэбстер открыл холодильник и обнаружил, что там нет ничего, кроме трёх плиток шоколада и банки сардин.

И тут он услышал шаги в гостиной.

Его возню тоже услышали, и чей-то голос спросил:

Стелла? Ты в кухне?

Голос женский. Должно быть, это была племянница.

Да, мэм, — ответил он. — То есть я в кухне, но я не Стелла.

Хлопнула дверь.

— Тогда кто же вы? — спросила прехорошенькая девушка.

Уэбстер Флэгг, мисс, друг Стеллы. То есть, я друг её отца…

Но где Стелла?

Раньше он планировал придумать убедительное объяснение, но не говорить правды, и посмотреть на реакцию. Если тот, кто задавал вопрос, знал, что случилось со Стеллой, ложь заставила бы его как-то отреагировать, пусть даже дрожью век.

Но дело в том, что Уэбстер ничего убедительного так и не придумал. Он и не полагал, что это понадобится так скоро. Больше того, он считал, что встретит в этом доме лютых врагов Стеллы — и своих, а девушка выглядела так приветливо и добродушно…

Ну же, скажите мне, — убеждала она, играя глазами. — Дядюшке я не проболтаюсь дядюшке, мы со Стеллой подруги. Где она? С кем-то сбежала?

Он ухватился за подсказку.

— Да, вот именно.

А с кем? Как он выглядит? Давно она его знает?

Он… он поёт песни в стиле «калипсо», и она знает его не так давно. Они сбежали на Тринидад.

Как здорово! Но почему она мне не рассказала? Я ведь ей все уши прожужжала о своих приключениях. А как её отец? Наверно, рвет и мечет? И вы теперь будете работать у дядюшки вместо неё?

Да, мисс, это ответ на второй вопрос. Нет — на первый, её отец не слишком рассержен. А мистер Аттербери?

Что мистер Аттербери?

Не рассердится ли он, что теперь ему будет прислуживать мужчина, а не женщина? У меня достаточно рекомендаций, могу показать…

Дяде Брюсу всё едино. Скорей, он будет даже рад, он всегда чувствовал себя неловко, нанимая девушек. А вот я — нет.

Что вы имеете в виду, мисс?

Ну, понимаете, девушки любят поболтать. Без этого мне будет скучно…

Она наклонила голову, каштановые кудряшки упали на лицо. Серые глаза стали задумчивыми. Она походила на одинокое дитя, на Золушку, брошенную крестной в сверкающей кухне из нержавеющей стали.

Я хороший слушатель, мисс, — мягко заметил Уэбстер. — То, что мне рассказывают хозяева, в одно ухо влетает, из другого вылетает. А по дороге набирается немного сочувствия.

— Спасибо, — ослепительно улыбнулась девушка. — Это мне подойдёт. Сегодня я в настроении, но иногда бывает грустно, и тогда мне нужен слушатель.

А как же ваши сёстры? — спросил старик, подумав про себя: «-Ох уж эти девчонки! Ушли на бал в поисках принцев и не подумали о бедной Золушке.»

Сёстры? — переспросила девушка. — У меня их нет.

Но Стелла говорила, что у мистера Аттербери три симпатичных племянницы, и я подумал…

Это не родные сёстры, мы все двоюродные. Я Джулия Аттербери, а их фамилии Уилсон и Моженэ.

Как пишется последняя?

М-о-ж-е-н-э. Отец Мишель — француз, а мать — просто мисс Аттербери, как я. Двоюродные или нет, мы не особенно близки. Мы не встречались с детства, пока два месяца наза я не приехала в Нью-Йорк.

Уэбстер вспомнил: два месяца назад мистер Аттербери въехал на эту квартиру. Он подумал, нет ли связи между этим перездом и появлением мисс Джулии, и решил как-нибудь спросить её, но не сейчас.

С такими девушками нельзя быть слишком любопытным. Они всё расскажут, если сочтут вас своим другом.

Он решил, что сможет многое узнать от мисс Джулии, если не станет вести себя слишком бесцеремонно. Он ей явно понравился, отношения, похоже, наладились. Она ему тоже понравилась, и он стал называть её мисс Джулия самое вежливое его обращение.

Девушка открыла холодильник и хихикнула.

Есть тут что-нибудь поесть? Мне пришлось пропустить завтрак. Я обещала дяде Брюсу перехватить утром почтальона, дядя ждёт важное письмо и прислал меня за ним.

Уэбстер пошарил в хлебнице.

— Могу сделать вам тосты, есть кофе и сливовый джем. Подойдёт?

Он скептически покосился на полупустую баночку джема, но девушку это не смутило.

— Да, прекрасно, — заверила она и добавила: — Когда влюблена, есть не хочется. Ах, мы так прекрасно провели вечер!

Она сделала танцевальный шаг, затем поворот.

— Пойду посмотрю почту. В Нью-Йорке почтальон не звонит даже один раз.

Когда она убежала, Уэбстер включил кофеварку, бормоча, что мистер Аттербери — подозрительный тип. Привезти такую девушку в Нью-Йорк, чтобы она была у него на побегушках, как Пятница!

Вряд ли тот слишком много платил ей за это, если вообще платил. Платье, хоть и ловко сидевшее на стройной фигурке, было явно куплено на распродаже и не соответствовало той ренте, что платил дядюшка Брюс.

И всё же любовь явно помогала ей не обращать внимания на проблемы.

Уэбстер надеялся, что девушка — не та племянница, чей приятель ненавидел шотландскую клетку. Она слишком хороша, чтобы встречаться с человеком, который может в один вечер покушаться на убийство, а потом стать добрым и хорошим.

Он поспешил заняться более прозаичными делами — например, подумать о том, как сохранить тосты тёплыми до возвращения мисс Джулии. Её голос раздался в гостиной лишь минут через десять.

Мисс Джулия! — позвал Уэбстер. — Вам лучше позвонить дяде насчет почты прямо сейчас, иначе завтрак станет несъедобным.

Я уже позвонила. — Она вошла и села. — Из магазина канцелярских принадлежностей. Почты не было, одни рекламные листки.

А почему вы не позвонили отсюда, мисс? — Ему было досадно, что она потратила десять центов на своего скупого родственника.

Потому что этот аппарат давно уже не работает, а дядя Брюс никак не может позвать мастера. Мне кажется, ему это просто ни к чему.

Аппарат работает прекрасно, я все исправил. Он просто не был включён. Я это заметил, когда убирал постель.

Правда? — Она развеселилась. — Надо будет подшутить над дядюшкой Брюсом. Его здесь называют «мистер Почини-ка». Папа говорил, что Брюс чудо-механик, единственный член семьи, кто может правильно держать отвертку.

Вот и настал момент для вопроса.

— А чем ваш дядя занимается? — с небрежным видом спросил Уэбстер.

Джулия посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

— Не знаю.

В это было трудно поверить, но она не лгала. Скорее, ей было неловко, что она не могла ответить.

Выпейте со мной кофе. — Она сменила тему. — Потом я покажу вам квартиру. Я предупредила дядю, что вы будете работать вместо Стеллы.

И как он?

Он спросил, так ли хорошо вы убираете, как Стелла, и высокого ли вы роста, и очень обрадовался, когда я сказала «да». Милый дядюшка! Мне кажется, он каждый день волновался, что Стелла упадёт со стремянки, вытирая пыль с верхних полок, ведь это её обязанность. Она чистит полки сверху вниз, чтобы пыль собиралась на полу, а потом её легко можно убрать. Когда я приходила, она всегда была на стремянке. Я поняла, что что-то не так, когда сегодня не её там не увидела.

Они допили кофе, Уэбстер проводил девушку к выходу и придержал дверь.

Они вышли в узкий коридор, ведущий из гостиной в спальню в глубине квартиры. Напротив находились две двери, одна в ванную, другая в чулан. Там хранился пылесос и прочие чистящие приспособления, а также стремянка. Очевидно, гости мистера Аттербери, если они здесь бывали, пользовались вешалками для пальто.

Надеюсь, вы найдёте всё, что нужно, — сказала Джулия. — А если нет, деньги в ящике.

Она коснулась нижней ручки маленького комодика, стоявшего на полке. Вероятно, прежде миссис Фостер хранила там кукольные платьица. Теперь же, по словам Джулии, там находились особые распоряжения на день, зарплата Стеллы и прочие подобные вещи.

Потом вы сможете там покопаться, а сейчас мне надо бежать, спохватилась Джулия. — Пойдёмте в гостиную, вдруг вам надо о чём-то спросить.

Она зашагала впереди Уэбстера, потом остановилась перед большим роялем и задумчиво сняла с него стакан, который оставил мокрый след на розовом дереве, затем убрала переполненную пепельницу.

Я обо всем позабочусь, мисс, — заверил Уэбстер. — Не беспокойтесь.

Да, но она такая неряха, — вздохнула Джулия. — Никогда ничего не убирает.

Старик забрал у неё стакан и пепельницу и понёс в кухню. Вернувшись, он увидел, что девушка складывает ноты на табурет, явно негодуя по адресу неведомой ему неряхи.

Мисс Джулия, — сказал Уэбстер, — вам нужно идти — так идите. К следующему вашему приходу квартира будет сиять, как стеклышко.

Впредь Золушка не обязана была убирать за своими родственниками, теперь это его работа.

Он взял у неё из рук ноты и закрыл крышку рояля.

Джулия взглянула на свои часики и ахнула, как Пятница, которая обнаружила, что наступила суббота. Она поспешно бросила:

— Спасибо, до свидания, — и убежала.

Уэбстер пошёл в кладовую и открыл нижний ящик миниатюрного комодика. Там не было никаких особых указаний, не было и зарплаты Стеллы, которую должны были выдать вчера.

Уэбстер пожалел, что выдумал такую глупую историю со сбежавшим певцом. Скажи он, что служанка заболела и должна лежать в постели, её забывчивый работодатель мог бы и вспомнить о зарплате. А теперь о выданной девушке ссуде придется забыть…

Вздохнув, он принялся разбирать щетки и тряпки.

Стремянка, которую он собирался использовать по методу Стеллы, оказалась совсем не такой элегантной, как остальные вещи в квартире миссис Фостер. Напротив, она была довольно старой и обшарпанной. К счастью, Уэбстер со своим выским ростом вполне мог достать до верхней полки с третьей ступеньки, так как четвертая не выдержала бы и Микки Мауса. Когда он едва-едва оперся на нее, чтобы достать до дальнего угла, она сломалась.

И неудивительно: она была распилена пополам, а потом склеена столярным клеем, как в театре, когда надо, чтобы вещь сломалась на сцене. Кто-то подготовил это специально… кто-то, ожидавший, что на стремянку взберется Стелла.

Ему не хотелось отбрасывать версию насчет клетчатого капюшона, но напрашивался другой вывод: Стеллу ударили специально. И лестницу сломали с той же целью. Миниатюрной Стелле пришлось бы залезть на четвёртую или даже пятую ступеньку, так что явно всё было подстроено заранее.

Ее бы это не убило, как не убило нападение на улице. Удар по голове не смертелен, как и падение с девяти футов на ковёр. Целью всего этого было вывести Стеллу из строя, но не навсегда, а временно.

Не повернись колесо судьбы в другую сторону, она этим утром пришла бы на работу и залезла на стремянку.

Уэбстер попытался представить всё это в виде пьесы, написанной, но не поставленной на Бродвее:

СТЕЛЛА: лежит посреди сцены без сознания, по лбу стекает кровь, входит ДЖУЛИЯ.

ДЖУЛИЯ (в тревоге): Стелла! Что случилось?

(Ерунда. Она бы поняла, увидев сломанную лестницу).

ДЖУЛИЯ (опустившись на колени возле СТЕЛЛЫ): Бедная девочка! Как хорошо, что дядя Брюс Аттербери, известный фокусник, попросил меня прийти сегодня пораньше, чтобы забрать письмо».

Нет! НЕТ! Не удивительно, что пьеса не пошла бы дальше Нью-Хейвена. Любой зритель сразу бы понял: дядюшка вовсе не ждал письма, он просто прислал Джулию, чтобы та нашла Стеллу, перевязала её рану и забрала оттуда, пока не испортился лучший ковёр.

Для вывода Стеллы из игры должна быть веская причина.

Глава 6

К двум часам дня Уэбстер настолько проголодался, что ни шоколадки, ни сардины тут помочь не могли. Он вышел на улицу и решил для начала купить свежую газету. Позже на досуге он прочтёт её, может быть, там будет что-нибудь про Стеллу, хотя он в этом сомневался. Не такое уж великое событие, чтобы в Нью-Йорке обратили на него внимание.

Тем не менее на внутренней странице нашлась маленькая заметка о том, что некая Стелла Уигс подверглась нападению на улице; но заметка больше походила на подборку из раздела сплетен, а не происшествий. Скорее это давало рекламу лавке мясника, куда Уэбстер и зашёл

Хозяин в творческом экстазе возводил корону из кусков жареной баранины.

Здравствуйте, — сказал Уэбстер.

Мясник поднял голову, держа нож наизготовку. Увидев, кто пришёл, он даже вздрогнул.

Ах, это вы! — протянул мясник. — Если вы хотите поговорить о происшествии, я занят.

Я пришёл, чтобы купить чего-нибудь на ланч. Еду в больницу к Стелле.

Есть холодная нарезка.

Я хотел спросить, может, вы ещё что-то вспомнили, — с надеждой предположил Уэбстер.

Мне сплетничать некогда, — оборвал его мясник.

По сравнению с прошлым вечером его поведение резко изменилось, будто после сияния в лучах славы его стали мучить угрызения совести. Но Уэбстер подозревал, что кто-то подсказал хозяину, как себя вести.

Мясник явно любовался своей работой, близкой к завершению.

— Самое сложное в моём деле, — заявил он, — это корона, но сейчас мало кто умеет её делать.

Она очень красива, — согласился Уэбстер.

Как вы хотите, чтобы её доставили? Она заказана для мисс Моженэ, заказ пойдёт в их дом.

Мисс Моженэ?

Это одна из племянниц. Такое странное имя дважды за день не услышишь.

— А она что, здесь живёт?

На верхнем этаже, но вам не придётся подниматься. Мы оставляем заказы для неё в цокольном этаже, у племянницы миссис Фостер.

У мистера Аттербери была племянница наверху, у миссис Фостер — внизу. Всё складывалось очень удобно и совсем не походило на место, где служанкам расставляют дурацкие ловушки.

Жареная баранина может послужить неплохой приманкой для мисс Моженэ. Так, глядишь, Уэбстеру и удастся увидеть всех племянниц.

В холодильнике мистера Аттербери полно места, — заметил он. — Я могу положить туда мясо и оставить записку для мисс Моженэ в почтовом ящике.

У нас свои правила, — отрезал мясник. — С тех пор, как мистер Аттербери стал снимать квартиру у миссис Фостер, мы оставляем ей мясо в подвальном холодильнике. Вызовите звонком посыльного, Кита; обычно он на кухне, но в такой день, должно быть, у себя в саду и к двери не подойдёт. Она будет открыта, поэтому просто войдите и крикните, что мясо готово.

Возможно, для посыльного такая процедура была привычной, но Уэбстеру вовсе не хотелось её проделывать. Ему было интересно увидеть человека, так увлечённого садом. Интересно, что он там делает: пропалывает сорняки или пишет стихи?

Если этот Кит увлекается садоводством, это хорошо, взаимный интерес сближает. Возможно, от Кита удастся кое-что узнать… и не только насчет азалий, но и насчет Аттербери.

В вестибюле Уэбстер прочитал на указателе, что фамилия Кита — Фостер, то есть он — племянник мужа миссис Фостер. Уэбстер ещё раз перечитал фамилии жильцов и отметил важную вещь: между «М. Моженэ» и «Б. Дж. Аттербери» значилось имя «Перл Уилсон».

Фамилия одной из кузин Джулии была Уилсон. Похоже, дом просто переполнен родственниками Аттербери… Или это просто феи развлекаются, устраивая совпадения?

Из своей квартиры Кит Фостер нажал на кнопку, дверь открылась, и Уэбстер вошел внутрь.

Очевидно, в этой комнате когда-то — когда весь дом принадлежал одной семье — была столовая. В кухню вела огромная дверь. Там ещё сохранилась старая плита, которую топили углём; на ней давно не было весело посвистывающих чайников, зато высились горы книг, каталогов семян и журналов по садоводству. В центре комнаты стоял круглый дубовый стол, точно так же заваленный книгами и окружённый стульями. А за ним виднелся самый прекрасный из когда-либо виденных садов. Вероятно, у молодого человека, копошившегося в углу, были золотые руки.

Мистер Кит? — спросил его Уэбстер.

Высокий рыжеволосый парень был изрядно перепачкан землёй, но Уэбстер догадался, что в отмытом виде он довольно хорош собой.

Вы, должно быть, по поводу соседнего дома, — предположил Кит Фостер.

Нет, сэр, я работаю у мистера Аттербери, а сейчас принёс мясо для мисс Моженэ.

Вы работаете у мистера Аттербери? А где Стелла?

Казалось, он так волновался о девушке, что Уэбстер чуть не сказал правду, но передумал. Он скажет позже, если первое впечатление подтвердится.

У неё небольшая травма, — уклончиво сказал он. — Ей надо отлежаться, а я пока за неё поработаю.

Мне очень жаль. Стелла хорошая девушка, тётя её обожает. Знаете, миссис Фостер — моя тётя.

Знаю. Ей повезло с племянником, который так любит садоводство.

А мне повезло с тётей, которая может предоставить мне для этого клочок земли.

Это правда. Знаете, у меня есть маленький задний дворик, я надеюсь там кое-что вырастить. Может, дадите парочку советов?

Конечно, дам, иначе я зря трачу время и тётины деньги. Я изучаю ландшафтную архитектуру и собираюсь стать экспертом по оборудованию приусадебных участков.

У вас тут прекрасный ландшафт.

Мне не хватает места, вот почему я подумал, что вы пришли по поводу соседнего дома. Его недавно продали, я никак не могу покупателя, и потому подсунул под дверь записку — мол, у меня есть предложение к хозяину. Я думал, вы её нашли.

Нет, сэр.

Я хотел предложить оформить сад. Нет, я не собираюсь рушить забор, если он меня сам не попросит, только прорубить там калитку и немного расширить территорию. Надеюсь, он не откажется. Я гарантирую, сад станет выглядеть совсем иначе.

Полагаю, так и будет. Уэбстер подумал, что вид отсюда и так открывается неплохой, и взглянул на окна. Как он уже заметил, окна мистера Аттербери утопали в розовых занавесках, но окна над ними были наглухо закрыты тёмно-зелёными ставнями.

Что беспокоит племянниц мистера Аттербери, если они и в самом деле племянницы? — спросил он.

Они в самом деле племянницы, — усмехнулся Кит. — Немного чокнутые, хотя и не все. Джулия — та в порядке.

Я её встречал. Очень приятная молодая леди.

Ага. Джулия в порядке.

Парень говорил умышленно небрежно, хотя ясно было, что девушка ему очень нравится. Он явно к ней благоволил, и Уэбстер надеялся, что это взаимно. Хорошо было бы почувствовать свежее дыхание любви и рассеять нависший над этими местами загадочный туман.

Но что беспокоит остальных? — снова спросил он. — Почему они так упорно загораживают окна?

Каждому своё, — отмахнулся садовник. — Их квартиры спланированы иначе: большая комната находится в глубине. Когда моя тётя купила дом, она специально все так перестроила, полагая, что жильцы захотят любоваться садом из гостиной.

Понятно, — протянул Уэбстер, но тут же недоуменно нахмурился. Совсем не понятно: если было решено сделать гостиные в глубине квартиры, почему мисс Моженэ и мисс Уилсон закрывают в них окна ставнями? Старик спросил об этом Кита.

Они натуры скорее земные, чем духовные, — объяснил тот. — Им интереснее знать, что происходит на 63-й улице. Им достаточно одной комнаты, кухни, ванной и кучи кладовок, тогда можно не обставлять оставшуюся часть квартиры.

Уэбстер давно уже состоял в домовладельцах и понимал, что к чему. Прикинув в уме, он сказал:

Жаль, что ваша тётя не хочет сделать из задних комнат отдельную квартиру. Туда можно встроить кухоньку и ванную, вот и дополнительный доход.

Тетя не особенно разбирается в бизнесе. Вы когда-нибудь слышали о Билли Бёрк?

Это ваша тётя? Уэбстер был потрясён. Когда-то он бывал на шоу с участием Билли Бёрк, но и подумать не мог, что она станет называться миссис Фостер, а не миссис Зигфилд; должно быть, на то были причины. Неплохо будет поработать в её доме…

Не совсем так, — попытался объяснить Кит. — Это тот же тип женщины, как говорит моя мать. Когда — то давным-давно Билли Бёрк играла трепетных беспомощных женщин; я тогда ещё не родился…

Это было вовсе не так давно, — прервал его Уэбстер. — Она всё ещё играет и неплохо выглядит. Надеюсь, про вашу тётю можно сказать то же самое.

Тётя Китти в порядке. — Парень снова явно занизил оценку. — Но в финансовых делах она полный ноль. Когда жильцы с верхнего этажа переехали в Сан-Франциско, она сдала квартиру — за гораздо меньшую плату, — Мишель Моженэ, первой, кто откликнулся на объявление. Через месяц жильцы снизу готовы были убежать на край света. Мисс Моженэ устраивает слишком шумные вечеринки…

Правда? — спросил Уэбстер.

Жильцы со второго этажа стали жаловаться тёте Китти, а та пошла к Моженэ и попросила её не шуметь. Сказала, что жильцы грозятся уехать. Мисс Моженэ ответила: «Ну и пусть». У неё, кажется, есть кузина, некая Перл Уилсон, которая с удовольствием займёт ту квартиру за столь же мизерную плату. Кузина очень хочет приехать в Нью-Йорк и поселиться недалеко от Моженэ, если это обойдется недорого.

Неужели ваша тётя дала скидку на обе квартиры? — Домовладелец Уэбстер был поражён. Когда миссис Фостер вернется из Европы, её следует лишить столь высокого звания. — Почему она не пригрозит мисс Моженэ законом и не заставит её вести себя прилично? А если её кузина так хочет жить рядом, почему не сдать ей заднюю часть квартиры? Я думал, ваша тётя ей это предложит.

Вы бы тоже так сделали, верно? Но маленький трепетный ум до этого не додумался. Тётя мне объяснила: если кузины будут жить на разных этажах, дом будет полностью заселён, и ей не придется возиться с рекламой и объявлениями. Жильцы не станут жаловаться друг на друга, а так как их квартплата предельно низкая, её будут исправно платить. Видите, всё логично.

А мистер Аттербери? Он тоже получил скидку?

Нет, он платит всё сполна. Тётя Китти всегда мечтала поехать в Европу, но никогда бы этого не сделала, если бы мисс Моженэ не убедила её, что сидеть дома — это терять деньги. Она сказала, что её дядя Аттербери так мечтает приехать в Нью-Йорк, что заплатит сколько угодно. И когда Китти предложили четыре сотни в месяц, она сдалась. А как ей было отказаться, когда Аттербери пообещал держать у себя на работе Стеллу?

Стелла его никогда не видела. Каков он из себя? Такой же тронутый, как эти девицы, или похож на мисс Джулию?

Он в норме. — Эта оценка была пониже, чем «в порядке». — Я не очень часто его видел, мы чаще общаемся через батареи, когда он по ним стучит, требуя прибавить тепла. Я помогаю тёте Китти как сантехник, а также забочусь о саде. Должен признать, сейчас я подзапустил работу по дому тороплюсь обустроить сад до холодов.

Он шлёпнул себя по бедру садовой лопаткой:

— Мне предстоит высадить больше кустарников, чем здесь может уместиться. Мисс Моженэ знает в Джерси одного человека, который переоборудует детскую комнату и предлагает мне работу. Да, если бы я мог добраться до того типа по соседству!

Уэбстер подумал, что может ему в этом помочь. Его агент по недвижимости имеет доступ к записям, которые откроют имя нового владельца. Эту идею он отметил в памяти.

По Первой авеню промчалась пожарная машина. Когда звуки сирены затихли, Уэбстер услышал глухое ворчание где-то совсем рядом.

Это не за нами, приятель, — успокоил Кит невидимую собаку в углу сада.

Уэбстер заглянул за куст жимолости. Там действительно сидел пес коричневый пудель. Он вяло вильнул хвостом.

Самый необщительный пудель из всех, что я видел, — заявил Уэбстер. Почему он не вышел, чтобы меня обнюхать? Может, он слишком стар?

Нет, просто у него депрессия. Хозяйка, тётя Китти, уехала, и он загрустил.

Скучаем по маме, да? — старик подошёл поближе, протягивая собаке руку. Пудель продолжал оставаться безучастным.

Вы не знаете какого-нибудь хорошего психоаналитика? — полушутя спросил Кит. — У бедняги навязчивая идея — он считает, что куст — его мамочка. Я понимаю, будь это цветущий кизил (по-английски кизил звучит как «собачье дерево». — Прим. перев.).

Уэбстер старался не зря: собака придвинулась на миллиметр.

Хороший пёсик! — похвалил Уэбстер. — Как тебя зовут?

Бо, — представил Кит. — Сокращённо от Фламбо, хотя он и ведёт себя не так уж зажигательно («Фламбо» по-английски означает «факел». — Прим. перев.). А этот куст я получил из Джерси в день, когда уехала тётя Китти. Я хотел от него отказаться, но она сказала, что «дарёному кусту в корни не смотрят».

Бо и Уэбстер познакомились и пытались подружиться.

Может, вы замените ему психоаналитика, — предложил Кит, — и оторвёте от этого куста. Я посадил его на следующий день после отъезда тети, а Фламбо видел, как я копаю ямку. Думаю, ему кажется, что хозяйка превратилась в куст. Если вы его не вылечите, он до января до смерти промёрзнет, сидя здесь и ожидая приезда тёти.

Бедный Бо среди снегов, — подумал Уэбстер. — Как в историях о собаке, гибнущей на могиле хозяина.

Он мысленно выругал себя за мрачные мысли: ведь миссис Фостер, которая теперь всегда ассоциировалась у него с игрой Билли Бёрк, сейчас в Европе. Придётся как-то развеселить оставленную собаку.

Но получилось так, что пудель нагнал на него печальные мысли.

Глава 7

Распорядок своего рабочего дня Стелла Уэбстеру не сообщила. Она зарабатывала шестьдесят долларов в неделю плюс страховка. Старик прикинул, что она работала за полтора доллара в час примерно сорок часов в неделю. Но был это полный восьмичасовой рабочий день, или она приходила только когда этого требовала работа? Ведь девушка могла работать даже по субботам.

Во всяком случае, она вряд ли задерживалась после обеда. Учитывая, что Аттербери был на службе с девяти до пяти, он вполне мог вернуться домой хотя бы раз, пусть даже чтобы просто сменить рубашку.

Создавалось впечатление, что все остальные обитатели 63-й улицы возвращались домой в промежутке от четверти до половины шестого. Уэбстер наблюдал за ними, стоя у открытого окна. Они появлялись группами, регулярно, как часы, выходили из автобусов и метро; мужчины несли «дипломаты», а женщины были одеты лучше всех в мире. Некоторые возвращались домой на такси. Очевидно, все, кроме мистера Аттербери, спешили домой, в свои пенаты.

Уэбстер давно управился с работой, но замешкался, размышляя и строя догадки относительно личности своего хозяина.

Мистер Аттербери фанатично боролся с потерей волос: на полке в ванной он держал кучу препаратов от облысения.

Он курил трубку и вытряхивал её в плетёное блюдо, стоявшее на комоде в спальне.

Он не слишком заботился о своем белье, равно как и о прочей одежде: ящики комода были полупусты, их содержимое явно было куплено недавно и подобрано без всякой выдумки, как и верхняя одежда в шкафу. В самом нижнем ящике под бельём Уэбстер нашёл нечто очень интересное — некий список, явно написанный рукой мистера Аттербери.

Список был не маленьким. Уэбстер заметил кое-какие знакомые фамилии из шоу-бизнеса. И адреса. Эта бумажка привела бы в восторг самого взыскательного импресарио. Если бы хоть четверть перечисленных людей вошла в дело, его организатор мог бы жить припеваючи.

Но, скорее всего, сделка стала бы нечестной. Список был копией, оригинал, вероятно, хранился в офисе мистера Аттербери. Но зачем копию прятать под бельём, если вокруг неё не творятся тёмные делишки?

Что бы это ни было, оно явно неплохо окупалось. Аттербери платил за квартиру четыре сотни в месяц; Стелла раз в четыре недели получала двести сорок долларов. С того дня, как мистер Аттербери приехал в славный город, он только на это потратил больше тысячи двухсот восьмидесяти долларов.

Кит уже упоминал о настойчивом желании мисс Моженэ поселить дядю именно в этом доме, для чего пришлось отправить в дальние края квартирную хозяйку. Зачем ей это понадобилось? Человек с такими деньгами мог найти место получше. Почему она хотела, чтобы он был рядом? Большинство девушек, приезжающих делать карьеру в Нью-Йорке, не хотят, чтобы на первом этаже их дома, как сторожевые псы, сидели дядюшки. Это ненормально.

Возможно, мистеру Аттербери самому требовался присмотр. Может, он был алкоголиком с большой буквы, хотя ничто в квартире на это не указывало. Алкоголики с большой буквы оставляли видимые следы: бутылку содовой или другого средства от похмелья в ванной, бутылку с более приятным содержимым, спрятанную в шкафу или за книгами, и много чего еще.

Любой пьяница, достойный этого звания, обязательно прятал где-нибудь по крайней мере одну бутылку, пусть даже початую. А Уэбстер не нашёл ни одной.

Должно быть, у мисс Моженэ были другие причины держать дядюшку под рукой.

Второй этаж она очистила для своей кузины мисс Уилсон.

Какая дружная семья! Только Джулия слегка выбивалась из связки.

Возможно, все Аттербери с 63-й улицы состояли в каком-нибудь преступном сговоре, а Джулия в нём не участвовала?

Неудивительно, что она не смогла объяснить, чем занимается дядя. От бедняжки это держали в секрете явно потому: что она была слишком прямодушна. Судя по наряду, с дядиных доходов ей тоже не перепадало.

Уэбстер многое бы отдал, чтобы узнать о дядиных занятиях. В голову пришла мысль о шантаже, но он её отверг: в списке насчитывалось почти триста фамилий. Никто не мог знать столько плохого о таком множестве людей, особенно человек из маленького городка.

Чем больше Уэбстер об этом думал, тем тверже приходил к выводу, что все вещи мистера Аттербери куплены в провинциальной галантерейной лавчонке. Любой столичный торговец давно бы сдал такое барахло в Армию Спасения. Больше того, вещи, похоже, прибыли из тех краев, где такие просто не покупают; может быть, с Юга, где носят одежду полегче, или с Запада, где предпочитают стиль попроще.

Судя по ковбойскому костюму, это мог быть Запад. Должно быть, в каком-нибудь магазинчике к западу от Миссисипи владелец потирает руки и радуется, что избавился от такого хлама.

Наверняка мистеру Аттербери пришлось выбраться из ковбойских сапог и купить более подходящий гардероб, когда мисс Моженэ сняла ему эту квартиру.

Это звучало правдоподобно, но существовала ещё одна гипотеза: новый гардероб понадобился, потому что мистер Аттербери только что вышел из тюрьмы.

Со времён дела об убийстве Резерфорда у Уэбстера были друзья в полиции. Однажды, когда он пил пиво с лейтенантом Кейси из Отдела по убийствам, Уэбстер поведал тому о маляре, которого он только что нанял и в котором стал сомневаться. Кейси предложил проверить его по отпечаткам пальцев. Так и оказалось: маляр стоял на учёте.

Уэбстер стал разрабатывать план, как достать отпечатки пальцев Аттербери. Он поставил стремянку в гостиной так, что об неё легко можно было споткнуться, и прикрепил к ней записку: «Уважаемый мистер Аттербери, пожалуйста, закрепите четвёртую ступеньку, она опасна. С уважением, Уэбстер».

Затем щедро натёр ступеньку воском.

Всё это он проделал два часа назад, а сейчас было уже полшестого, и люди возвращались в свои дома и квартиры. Но никаких следов ни мистера Аттербери, ни мисс Уилсон, ни мисс Моженэ.

Правда, последняя должна была скоро появиться, так как в холодильнике мистера Кита её ждала жареная баранина. Такое блюдо предназначалось явно для вечеринки, и его следовало поместить в духовку, прежде чем соберутся гости.

Без двадцати четыре такси высадило девушку, которая очень спешила. Расплачиваясь, она взглянула на окна. Увидев Уэбстера, девушка вздрогнула, уронила сдачу и, казалось, подумала, не нырнуть ли ей обратно в такси.

Но такси уехало, путь к спасению был отрезан.

Девушка всё ещё колебалась, не решаясь войти в дом. Она стояла на тротуаре, держа в руках свёрток, и смотрела на Уэбстера с нарочито вызывающим видом.

Наружности она была довольно невыразительной, одета в скромный аккуратный костюм. Уэбстер даже засомневался, та ли это пианистка, которая накануне перевернула вверх дном гостиную.

Он поспешил навстречу, поклонился и предложить помочь донести свёрток. Однако она вцепилась в свою ношу ещё сильнее, будто там лежало не меньше пяти фунтов жемчуга.

Вы ведь живёте в этом дома, мисс, правда? Осмелюсь предположить, что вы одна из племянниц мистера Аттербери. Я замещаю Стеллу, временно.

Особа была не так проста, как казалось. Уэбстер заметил, что при имени Стеллы она слегка моргнула, но девушка так стремительно на всё реагировала, что ручаться было трудно. Может быть, если бы он предположил, что пойдёт дождь, она просто свалилась бы в обморок.

Мистер Аттербери — мой дядя, — признала она, но про Стеллу не спросила.

Так вы — мисс Уилсон? — продолжал старик. Девушка не была похожа на мисс Моженэ, которая славилась шумными вечеринками. Но оказалось — это именно она.

Они вошли в дом.

Ваше мясо у мистера Кита, — напомнил Уэбстер. — Хотите, я принесу его? Вам одной не справиться, да ещё с этим свёртком…

Нет, я справлюсь. — Она переложила свёрток в левую руку. Её голос был так же твёрд, как и её осанка.

Вам незачем это делать, я с удовольствием помогу.

Ну ладно, я подожду. Девушка прислонилась к стене и, казалось, слилась с ней. Уэбстеру почудилось, что она может совсем исчезнуть, как хамелеон. Может быть, она воображала, что кругом одни враги, и потому наглухо закрывала окна?

Дверь была заперта, Уэбстер постучал пару раз, и Кит крикнул, что сейчас откроет. Пока они ждали, воцарилось неловкое молчание, которое нарушил Уэбстер:

Мисс, почему бы вам не пойти наверх, а я принесу мясо прямо в квартиру? У вас будут гости, верно? Кстати, я сейчас свободен, могу помочь их принять, если хотите. Не люблю хвастаться, но я опытный дворецкий.

Оказывается, девушка умела улыбаться. Но улыбалась она не ему, а себе, забавляясь его предложением.

Хорошая идея, — протянула она. — Надо поговорить с гостями. Вы нам очень поможете.

Направляясь к лестнице, она слегка усмехнулась, а потом предложила:

Обсудим это, когда вы подниметесь в квартиру. Вы умеете смешивать коктейли?

Это было всё равно, что спрашивать Фреда Астера, умеет ли он танцевать. Уэбстер скромно заверил, что не подведёт.

Мисс Моженэ уже поднялась на второй этаж, когда Кит открыл дверь.

— Ах, это вы. — Он вытирал руки полотенцем. — Скажу как садовник садовнику, я бы не торопился всё убрать, если бы знал, что это вы. Я думал, это мисс Моженэ, за своим мясом.

Я за ним и пришёл.

Да ну! Как это вам удалось уговорить мисс Независимость принять помощь? Я трачу кучу времени, чтобы проникнуть в её квартиру, когда там замыкание или протечка. И много раз она захлопывала дверь перед моим носом.

Это меня не удивляет, ясно, что она очень застенчива. Она боялась меня, пока не поняла, что я работаю у её дяди и знаю своё место.

Кит ухмыльнулся.

— Хотите сказать, что я своего не знаю?

Ну, признайте, что для сантехника вы несколько странный тип. Думаю, юная леди просто боится всех мужчин вообще.

Да вы шутите? — Кит расхохотался. — Разве я вам не рассказывал, чем она зарабатывает на жизнь?

Его тон не оставлял сомнений, но Уэбстер просто не мог поверить.

Он продолжал не верить, поднявшись на третий этаж. Мисс Моженэ уже сняла жакет и осталась в блузке с длинными рукавами. Её волосы были забраны в пучок, и вообще она походила на типичную старомодную классную даму.

Уэбстер не мог понять, почему Стелла называла племянниц мистера Аттербери шикарными. Мишель даже не входила в высшую лигу, как Джулия. Она совсем не красилась, не то что другие женщины. Казалось, её это вовсе не интересовало.

Гости придут в полвосьмого, — сообщила она. — Через час после этого будем ужинать. Кстати, — она помолчала и слегка покраснела, — я попросила мужчин прийти в черных галстуках. У вас есть что-то подобное?

Что-то типа униформы мажордома? — пришел он на помощь. — Да, разумеется. На мне сейчас обычная одежда, но я сбегаю домой, переоденусь и быстро вернусь. Только разве вы не хотите, чтобы я сначала приготовил ужин?

Я сама все сделаю, — ответила мисс Мадженэ так беззаботно, как будто он спрашивал Мариан Андерсон, умеет ли она петь. — Возьмите такси в оба конца, чтобы успеть вернуться и смешать коктейли. Я заплачу.

Она достала из своего свёртка жестяную коробку и поставила её на стол. Затем расстегнула верхнюю пуговицу блузки, вытащила ключ на цепочке и открыла коробку.

Уэбстер подумал, что глаза его вылезут из орбит. Там было столько денег, что они аж зашуршали, когда открылась крышка, как шипит одежда в переполненном чемодане. Чем бы ни занималась мисс Моженэ, — а Уэбстеру не хотелось верить в слова Кита, — занималась она этим с пользой

Там не было мелких банкнот, попадались купюры по пятьдесят и даже по сто долларов. Вообще в коробке не было банкнот меньше, чем по пять долларов.

Уэбстер пообещал принести сдачу и ушёл.

Почему, подумал он по пути, она так доверяет незнакомцу, да ещё чёрнокожему? Может, так хорошо разбирается в людях, что сразу разглядела его честность?

Должно быть, под маской застенчивости она тверда, как сталь, раз отвечает за такую сумму денег.

Поначалу старик решил, что такие женщины обычно держат деньги в банке, но, возможно, ей не хочется, чтобы всякие ревизоры совали нос в её дела. Это вполне понятно, если деньги добыты нечестным путём.

И все-таки он не хотел верить, что Кит был прав. Мисс Моженэ, скорее всего, казначей дяди в его бизнесе, хотя Бог знает, что это за бизнес.

Глава 8

Дома Уэбстер изучил свой гардероб. Если Мишель желает чего-то необычного, он может это устроить, вот только непонятно, до какой степени это необычно.

Он никогда не выбрасывал костюмов, в которых играл в театре. Поэтому в его гардеробе нашёлся бордовый пиджак с медными пуговицами, в котором он когда-то изображал индийского раджу. К нему прилагались штаны цвета хаки, слишком безвкусны для наряда дворецкого. Вместо них пришлось надеть чёрные брюки с атласными лампасами.

Посмотревшись в зеркало, он решил, что Мишель будет довольна.

Вернувшись на 63-ю улицу, Уэбстер позвонил в дверь, так как забыл взять дома ключ. Дверь открыли изнутри, нажав на кнопку, и он стал подниматься по лестнице. Старик прислушался, но никаких признаков жизни в квартире Аттербери не уловил.

Дверь квартиры мисс Моженэ стояла настежь. Возможно, хозяйка была в кухне, откуда доносился аромат баранины.

Уэбстер запер за собой дверь, подумав, что бросать её открытой было неразумно. В конце концов, откуда мисс Моженэ знать, что звонил он?

Но девушка была неглупа. Коробка с деньгами находилась тут же, в кухне, рядом с раковиной, в которой хозяйка готовила спаржу. Как любая хорошая хозяйка, она всё держала под рукой — ножи, машинку для приготовления пюре, и пистолет марки «кольт».

Эта маленькая штучка, решил Уэбстер, должно быть, часто бывает под рукой. Вот почему она ему так доверяла! С пистолетом можно быть вполне уверенной в себе.

Девушка оглядела его с головы до ног и осталась довольна. Уэбстер заметил, что она преобразилась, как будто хамелеон внутри неё сбросил защитный покров и принарядился.

На ней было нечто кружевное, тёмно-коричневого цвета, в тон волосам, которые она распустила по плечам. Макияж был нанесен так умело, что Уэбстер его просто не заметил бы, не будь он так искушён в театральном гриме. Она вполне могла бы послужить моделью Боттичелли, если бы тот искал натурщицу для Венеры.

Стелла всё-таки не ошиблась: эта племянница могла быть шикарной… когда хотела.

Уэбстеру не терпелось увидеть гостей.

Первым прибыл молодой человек, которого хозяйка, видимо, высоко ценила. Уэбстеру он сразу не понравился. Во-первых, слишком хорош собой. Уэбстер не имел ничего против усов, — некоторые из его друзей их носили, но эти были слишком светлые и гладкие. Их явно растили, холили и лелеяли, чтобы скрыть жестокий рот, но это удалось не до конца. Остальные черты лица были правильными. Парень явно родился с хорошей наследственностью. Хозяйку квартиры он с фальшивой изысканностью называл «герцогиня», а она звала его во втором лице «Лео», а в третьем «мистер Хейринг».

Вообще она довольно много говорила о нём в третьем лице. Она цитировала Уэбстеру его слова, как будто это был Шекспир, если не сам господь Бог.

Мистер Хейринг сказал, что вино следует охладить до такой-то температуры.

Мистер Хейринг сказал, что черешки фруктов в вазе надо чуть-чуть подрезать, и Уэбстер принес ножницы, чтобы этим заняться.

Мистер Хейринг заявил, что сюда вот надо положить лук, а не оливки, как будто Уэбстер этого не знал.

Не прошло и пяти минут, как он был уже по горло сыт этим знатоком.

Как-то он возвращался с кухни с очередным поручением Хейринга, и ему пришлось открыть дверь на стук. На пороге стояли двое мужчин, у которых был вид «мы друг друга не знаем», как у двух дам, которым пришлось оказаться за одним столиком у Шрафта в часы наплыва посетителей. Судьба свела их вместе случайно, но шансы на то, что они уйдут по одному, были один к двадцати.

Увидев их, Мишель засияла от радости, и Уэбстер подумал, что до сих пор она не знала, придут ли эти джентльмены. Она направилась к ним, чуть покачивая бедрами.

Вот зрелище, которое ласкает взор, — сказала она. — Вы, и вдвоём! Вы договорились прийти вместе?

Мы встретились случайно, — заверил один из гостей, высокий, крепко сбитый, с густыми тёмными волосами.

Другой был полным, розовым и лысым, как бильярдный шар. Их имена, должно быть, были слишком известны, чтобы их называть, но Уэбстер готов был ручаться, что ни один из них не носил фамилию Аттербери. У высокого совершенно не было повода покупать так много жидкости от облысения, а лысый утонул бы в нарядах мистера Аттербери.

Такие типы, как этот коротышка, обычно походили друг на друга, но когда Уэбстер взял его шляпу и пальто, то заметил кое-что, выделяющее его из ряда. Треугольные веки над ясными голубыми глазами и немного приплюснутый нос помогли Уэбстеру узнать его, как мать узнаёт своего младенца из тысячи. И вовсе не нужно было читать инициалы на белом шёлковом шарфе. Однако они там были: «Джей Мак Эр.».

Вешая одежду в шкаф, Уэбстер провёл пальцем по этим буквам, И подумал, что если бы он был одним из тех, кто гоняется за знаменитостями, сейчас ему бы представился удобный случай.

Мистер Джей Мак Эр. был большой шишкой. Полное его имя — Джеймс Макруни. Ничего удивительного, что его не представили — всё равно, что сказать: «Познакомьтесь, это Аль Капоне, вы, наверное, о нём слышали».

Смешно.

Уэбстер всегда с интересом следил за криминальной хроникой и часто встречал в заголовках это имя.

Макруни нажил своё немалое состояние на тёмных делишках. Начинал он, естественно, как бутлеггер, потом перешёл на такие же незаконные дела, не столь известные широкой публике, включая то, чем занималась Мишель.

Видимо, Кит был прав.

Эта деятельность немедленно заинтересовала многочисленные комиссии и суды присяжных, но Макруни никогда не попадался. Обладая двумя бесценными сокровищами — удачей и адвокатом, который умел обходить закон — он оставался на коне.

Судя по сведениям из колонки сплетен, на него работал также специалист по связям с общественностью, в чью задачу входило распространять о Макруни хвалебные слухи. Автор заметки, любимец Уэбстера, называл этого человека Лгуном Лео. Можно было предположить, что он имел в виду не льва с логотипа «Метро Голдвин Майер», а мистера Хейринга.

И Хейринг действительно создал своему клиенту положительный имидж. Он представил его как невинно оклеветанного человека, вдовца, который никак не оправится от своей потери и занимается благотворительностью.

На шарфе другого джентльмена монограммы не было, как не было её на подкладке пальто, потёртой там, где обычно носят кобуру. Конечно, там могла лежать просто авторучка, но Уэбстер предпочитал мыслить более романтично.

Слава Богу, что Стелла не знала, какую кашу заварила!

Уэбстер ни за что не отказался бы от расследования, особенно сейчас. Он так увлёкся размышлениями обо всём этом, что Мишель пришлось позвать его готовить коктейли.

В это время в дверь кто-то постучал, тихо и деликатно, по-женски. Он открыл дверь и увидел мисс Джулию, хорошенькую, как картинка.

Ой! — воскликнула та, просияв от радости; сам он не был особенно рад, что она попала в эту компанию.

Лео Хейринг кинулся её приветствовать. Его усердие, а также восхищенное выражение лица сразу всё сказали Джулии. Она и не пыталась это скрыть, подмигнув Уэбстеру. Вот кто был предметом её грёз!

Уэбстер знал, что это должно случиться, он собирался принять чью-нибудь сторону в треугольнике Лео — Джулия — Фостер. И уж конечно это будет не городской франт, а парень с цокольного этажа.

Но сейчас у Кита было мало шансов: мисс Джулия сидела на диване рядом с Лео и улыбалась так, как будто он был из чистого золота. Она внесла свежую струю в комнату, где вечеринка шла довольно вяло.

Макруни, как оказалось, страдал хроническим расстройством чувств, и сейчас, вероятно, у него наступило обострение. Он вел себя так, будто на вечеринку его заставили прийти насильно. Когда он отказался от канапе, Уэбстер подумал, что он тут же сошлется на пятую поправку к Конституции.

Поверхностная беседа то и дело стихала. Иногда кто-нибудь заводил разговор, но тот теплился едва-едва. Уэбстер рад был покинуть безрадостную атмосферу, когда хозяйка позвала его присмотреть за ужином.

Когда он вернулся, чтобы объявить, что ужин подан, всё оставалось по-прежнему. Но добавилось ещё одно лицо — красавица в красном платье, восседающая на поручне кресла Макруни. Никто не угостил её коктейлем, и Уэбстер почувствовал, что следует проявить гостеприимство хотя бы ему.

Могу я вам что-нибудь предложить, мисс? — спросил он.

Вопрос был простым, но для красавицы превратился в проблему. Она помолчала, затем её полный рот лениво искривился, и она буркнула:

Ну, в общем, можно, немного бурбона без льда.

Мисс Моженэ оказалась тут как тут, прежде чем Уэбстер дошёл до бара.

Перл, — жёстко заявила она, — сейчас не время. Ты нам нарушишь весь распорядок ужина. Если бы ты пришла раньше…Уэбстер, мисс Уилсон не хочет выпить.

Ошибка, — язвительно поправила третья племянница. — Мисс Уилсон хочет выпить, но если сейчас не время, значит, не время.

Простите, мисс, — сказал Уэбстер, — За ужином будет вино, вы ещё успеете.

Она покачала головой. Он не видел такого печального прелестного лица с тех пор, как Хелен Морган в последний раз сидела на рояле.

Девушка встала, и с её юбки как лепестки цветка посыпался белый пепел. Он помог отряхнуть его и подумал, что мисс Уилсон вряд ли сидит на роялях, но прошлой ночью она явно играла на одном из них в квартире её дядюшки.

Перл не нужно вино, — протянула она. — Я в нем могу утонуть, а Мишель это не понравится.

Мисс Моженэ обняла кузину за талию и повела к столу. В этом жесте было больше напряжения, чем любви. И хотя Мишель походила на мадонну Боттичелли, а Перл — на Лоллобриджиду, не было сомнений, кто же здесь играет роль фурии.

Давным-давно Уэбстер обнаружил неожиданное преимущество своей черной кожи: люди обсуждали самые интимные проблемы в его присутствии, как будто он не мог их слышать. Даже при детях они не были так беспечны; вероятно, считали, что у цветных от рождения слабый слух.

Однако ничего интересного за столом мисс Моженэ не говорилось.

Из всех вечеринок, где он прислуживал, эта была самой скучной, особенно потому, что никто не хвалил его кулинарные таланты. Он мог вытерпеть нудные разговоры за столом, если бы те касались прекрасно приготовленных им блюд. Но сегодня всё приготовила Мишель, а она была, как он сразу определил, простая любительница — и только.

Подав десерт — пирог с начинкой из засахаренных фруктов — он наполнил закусками свою тарелку. Мисс Моженэ не удалось испортить баранину, но пюре было водянистым, спаржа — мягкой, а голландский соус — совершенно несолёным.

На первое был салат, это утвердило Уэбстера в мысли, что клан Аттербери прибыл из Чикаго. Поедая его, он обнаружил, что и тут не хватает соли. Старик не мог понять, как девушка, в чьих жилах пятьдесят процентов французской крови, может так испортить соус, носящий имя этой прекрасной страны. Неужели её отец не смог научить её той интуиции, которая позволяет французам превратить кучку зелени, каплю масла и уксуса в истинную поэму?

Может, её следовало пожалеть, а не ругать, потому что она сама или кто-то из гостей сидит на бессолевой диете? Возможно, у кого-то из пожилых джентльменов повышенное давление?

Лео с Джулией ушли рано, даже не доев десерт, причём за спиной девушки Лео обменялся знаками с хозяйкой. Уэбстеру показалось, что Мишель не очень-то хотела приглашать Джулияю и просто терпела её как приложение к Лео. Его присутствие было гвоздём вечера: кто ещё бы смог распорядиться укоротить черешки у фруктов в вазе и убрать оливки с блюда? Мишель, скорее всего, и пальцем бы не пошевелила без подобного арбитра.

Во время ужина она косилась на него каждый раз, как брала в руки вилку. Было трогательно наблюдать, как она на него надеется.

Теперь, когда парочка влюблённых удалилась, Уэбстер решил, что остальные перейдут к делу, и будет что послушать. Он спешил закончить уборку и обосноваться возле бара.

Убирая со стола и снуя по узкому коридору в кухню и обратно, он рассматривал квартиру. Пустые задние комнаты напоминали заброшенный дом, мимо которого он так боялся ходить в детстве. Кухня была меньше, чем та, что внизу, в ней не было электрических приборов. Посуду он мыл по старинке, вручную, когда вошла Мишель.

Вы здорово справились, — признала она. — Сколько я вам должна?

Не знаю пока, мисс. Разве вы не хотите, чтобы я помог в баре?

Бар закрыт на ночь, вы свободны.

Его отсылали с арены, когда все львы собрались там! Но спорить не было смысла. Мисс Моженэ манипулировала людьми, как некоторые женщины передвигают мебель. По её замыслу миссис Фостер отправилась в Европу. А уж убрать из квартиры непрошеного дворецкого — пара пустяков.

Я могла бы иногда вас приглашать, — заметила она с неискренней улыбкой. — Вы придаёте шик.

Вам следует договориться с дядей, чтобы он меня отпускал, — заметил Уэбстер. — Там, внизу, я могу управиться за два-три часа. Стелла возилась с вещами миссис Фостер, когда та была дома, но сейчас там работы мало. Почему бы вам с мисс Перл не нанять её, чтобы у неё была полная рабочая неделя?

О, мне никогда не нужна была служанка, а вот мужчина в доме пригодится.

Уэбстер мог поклясться, что слово «дом» прозвучало с большой буквы.

Глава 9

На следующее утро Уэбстер прихватил на работу пустую сумку для продуктов, как было принято у его собратьев на Юге. Только те таскали в своих сумках хозяйскую еду, а он — совершено несъедобные деревяшки.

Он уже придумал, какую записку вечером напишет мистеру Аттербери. Вроде того: хотя хозяин думает, что починил стремянку, нижеподписавшийся всё-таки считает её опасной и взял на себя смелость вообще убрать эту ступеньку, чтобы мистер Аттербери не сломал себе шею. С уважением, и т. д.

Проблема была в том, что мистер Аттербери прекрасно починил стремянку, мисс Джулия не зря называла его «мистера Почини-ка». Он был донельзя запасливым: найти среди ночи в городе кусок дерева для ремонта… Работа сделана на славу — ступенька окаймлена металлическими скобками и покрыта резиной, на неё можно было инструмент. Но хотя всё это было очень красиво, Уэбстер больше интересовался старой ступенькой. Он нашёл её в мусорном ведре, вытащил, надев специально принесенные перчатки, и спрятал в сумку.

Должно быть, мистер Аттербери плотничал всю ночь — постель его была нетронута, так что убирать её не пришлось. Единственный предмет, который Уэбстер протёр бы с большим уважением, отсутствовал: ружье над туалетным столиком больше не висело.

Уэбстер стоял на стремянке, когда в комнату влетела мисс Джулия.

Вы уже завтракали, мисс? — спросил он. — Я кое-что купил, так что могу вам предложить нечто посущественней, чем вчера.

Перед тем, как ответить, девушка достала из сумки носовой платок и высморкалась.

— Кофе, — попросила она. — Только кофе, и составьте мне компанию.

С удовольствием, — старик спустился с лестницы.

Если бы вы были Стеллой, — вздохнула она.

Уэбстер обладал орлиным зрением и сразу понял, что она плакала. Джулия провела его в кухню, села и продолжила свои рыдания с того, на чем остановилась.

Успокойтесь, мисс Джулия, — увещевал он, включая кофеварку. — Не выношу, когда женщина плачет, особенно о том, кто этого не стоит. Мистер Хейринг не стоит ваших слёз.

Как вы догадались, что я плачу из-за него?

У меня острый слух, мисс. — Уэбстер постучал себя по уху. — Такой музыкальный, что я могу распознать ми-бемоль верхней октавы, а заодно понять, что леди плачет о жалком никчёмном типе.

Он не никчёмный!

Позволю с вами не согласиться. У меня есть ещё и зрение. — Он указал на левый глаз, хотя и правый был хорош. — Оно многое говорит мне о людях, причем с первого взгляда. Иногда обстоятельства вынуждают меня думать, что я ошибся, но всегда выясняется, что я был прав. Один взгляд — и я понял о мистере Хейринге все.

Но ведь он приятный, правда?

Красивый, — буркнул Уэбстер. — А приятный — это мистер Кит с цокольного этажа.

Я предпочту красавца деревенщине.

Но лучше мистера Кита вам не найти. Мне кажется, мисс Джулия, вы ему нравитесь.

Знаю, он мне тоже нравится, но он меня не волнует. А Лео волнует, и он так красив…

Красота красоте рознь, — прервал он, наливая кофе. — А красиво ли он поступает, так с вами обращаясь и вынуждая плакать прямо в кофе? Вы же не хотите пить соленый кофе, мисс Джулия? Положите сахару.

Она положила одну ложку.

— Я сама виновата, — попыталась она выгородить своего принца.

Не сомневаюсь, это так и выглядело. Такой скользкий тип, как мистер Хейринг, вполне способен заставить другого считать себя виноватым.

Но так и было. Мы ушли от Мишель и пошли танцевать. Он сказал, что должен отвезти меня домой пораньше, так как у него дела, но мы так хорошо проводили время, что я всё просила остаться ещё, и тогда он рассердился и ушёл.

Оставил вас одну добираться домой? — Уэбстер поцокал языком. — Такая молодая девушка ночью не должна ходить одна.

Была ещё не ночь, а около одиннадцати.

По крайней мере, мистер Кит проводил бы вас до дверей.

Но я влюблена вовсе не в мистера Кита.

Я знаю. — Он вздохнул. — Но вы меня не убедите, что любить Лео — это парить в облаках. Однажды вы окажетесь среди туч, а потом упадёте на землю.

С удрученным видом Джулия помахала платком и положила его сушиться на батарею.

Вам нужно отвлечься. — продолжал Уэбстер, — чтобы не зацикливаться на этом перне. На мой взгляд, мистер Кит мог бы вам помочь, но если вам этого не хочется, как насчёт того, чтобы найти интересную работу и отвлечься?

У меня есть работа, — вздохнула она. — Я работаю у кузин Мишель и Перл.

Уэбстер был шокирован. А Джулия смотрела на него широко раскрытыми глазами с невинным, как котёнок, видом. Вот неожиданный поворот в истории Золушки: уродливые сёстры, неудовлетворившись тем, что она сидит дома среди золы и тряпок, эксплуатируют её и для себя.

Ему не верилось, что Джулию нельзя спасти. Девушку ещё не успели испортить окружающие взрослые, она просто свернула с узкого тернистого пути на ту усыпанную розами дорогу, куда её заманивали родственники. Значит нужно постараться вернуть её на прежнюю дорогу.

В своё время он спас пару заблудших душ…

Мисс Джулия, — объявил Уэбстер, — постыдитесь!

Это почему? — поинтересовалась она, даже не покраснев.

Как это почему?! У вас хватает совести смотреть мне в глаза и говорить о своей работе?

Конечно, хватает. Работа не такая уж важная, но вдвоём они просто не справляются. Когда меня попросили, я с радостью согласилась. В конце концов, примерно тем же я занималась дома.

А чем вы занимались дома?! Что это за способ зарабатывать?

Сейчас я зарабатываю совсем немного, ведь я только учусь. Стараюсь брать пример с Перл и Мишель. В городе всё иначе. Послушайте, Уэбстер, если вы, как и дядя, считаете, что я не должна на них работать, можете оставить своё мнение при себе. От него я наслушалась уже достаточно.

Когда речь зашла о столь простом предмете, девушка явно разволновалась. Очевидно, Аттербери пытался внушить ей прописные истины. И Уэбстер впервые почувствовал симпатию к таинственному хозяину.

Слушайтесь дядю, — посоветовал он. — Он заботится о ваших интересах.

Я так не думаю. «Работай где-нибудь на крупной фирме», — вот что он мне твердит.

Акции Аттербери резко упали. Теперь Уэбстер мечтал, в очередной раз убирая спальню, подложить ему в постель мышеловку. А племянница продолжала цитировать:

«Там больше чаевые, и дают чаще», — говорит он. Но думал ли он когда-нибудь, каково мне будет в крупной фирме? Я там пропаду. Мне нужен опыт, я пока слишком скромная.

Скромная? — негодующе фыркнул Уэбстер.

Рядом с Мишель и Перл мне кажется, что я на своём месте, но в большой фирме мне так не покажется. Если одна из них выйдет замуж, я смогу стать партнёром, у меня есть некоторые идеи, как привлечь больше клиентов. Дома я обслуживала всего несколько посетителей, но здесь…

Казалось, эта мысль лишила её дара речи.

Уэбстер тоже не находил слов. Никогда ещё его так не подводило умение распознавать людей с первого взгляда. Он выхватил у Джулии чашку с блюдцем и принялся мыть их горячей водой; поддайся он порыву, тут же хватил бы их об стену. Не может человек так чудно выглядеть и быть таким испорченным.

Мисс Аттербери, — теперь он уже не называл её «мисс Джулия», а принялся увещевать самым наставительным тоном. — Когда-нибудь вы осознаете свои ошибки. Надеюсь и молю Бога, что это не случится слишком поздно.

Как это — слишком поздно? Я молода, я могу пойти в колледж и не набираться опыта по крохам за бесплатно. Если захочу, могу прямо сейчас уехать домой и открыть свою чайную.

Чайную? — это было уж слишком.

Эх вы, мужчины! — воскликнула девушка. — Вечно считаете, что закусочная — это что-то смешное. Вы даже это слово произносите, как оскорбление. А знаете ли вы, что некоторые сети ресторанов начинались с того, что девушка открывала чайную? Что тут смешного?

Уэбстер был не в состоянии ответить. Он просто не смог сдержать смех. По щекам текли слёзы, когда он видел лицо Джулии: как у ребёнка, которого мальчишки дразнят за то, что он играет в куклы.

Должно быть, Мишель и Перл держат чайную как прикрытие, и это дитя не догадывается, чем они промышляют на стороне.

Вам бы это не казалось таким смешным, — продолжала Джулия, — если бы Мишель оценили по заслугам. Она прирождённый кулинар. Вы пробовали вчера вечром её божественные пироги?

Нет, мисс, но, должно быть, они в самом деле были хороши, если гости съели всё до последней крошки.

Всё было изумительно. Просто нет слов. Девочки от таких вещей без ума — девочки из «Присцилла Олден Клаб», где я живу, на улице рядом с чайной. Такое удобное место — но они вечно сидят на диете, а это губит все дело. В прошлом месяце мы не набрали бы даже на аренду, если бы не дополнительные заработки.

Какие, мисс?

Мы принимаем сообщения. Некоторые девочки из клуба считают, что телефонистки слишком любопытны, и потому просят своих парней передавать сообщения нам. Мы записываем, где они должны встретиться и во сколько. А Мишель потом собирает плату — по количеству обращений.

Уэбстер поспешил налить себе стакан воды, чтобы не стоять с глупо разинутым ртом. Кузины работали оптом и в розницу. Занимались выпечкой, оставляя Золушку в неведении относительно того, что делалось у неё за спиной.

Присцилла Олден, должно быть, перевернулась от всего этого в гробу.

Глава 10

Во втором часу дня зазвонил телефон. Уэбстер находился в другом конце квартиры, и судя по той скорости, с которой он мчался к аппарату, старик вполне мог выйти из четырех минут в забеге на милю. Звонок был первым признаком того, что хоть кто-то на свете интересовался мистером Аттербери.

Квартира мистера Аттербери, — выдохнул он.

Мистера Какого-бери? — последовал разочаровывающий ответ. — Я, наверное, ошибся. Звонившй и не думал извиниться; казалось, он даже рассердился, что Уэбстер ответил на звонок.

Когда трубку повесили, Уэбстер позвонил своему дворнику, чтобы узнать, что нового в его домах. Возникли некоторые проблемы; когда они были решены, телефон зазвонил снова.

Прежде чем Уэбстер успел ответить, раздался мужской голос:

С кем это вы болтаете?

Это был тот же голос.

— Я пытаюсь дозвониться больше десяти минут.

Уэбстер вежливо кашлянул и поправил:

Вы пытаетесь дозвониться не мне. Это опять не тот номер.

Не может быть! Я чётко нажимаю каждую кнопку, я тренировался двадцать раз, пока линия была занята.

Тем не менее… — начал Уэбстер. Но ему не дали закончить.

Чей это номер, вы сказали? — В голосе было что-то знакомое, он был молодым, но старался звучать солидно. Где же Уэбстер мог его недавно слышать?

Это квартира мистера Аттербери.

Надо же. Она клялась, что будет там после полудня… Подлая лгунья. Написала на бумажке номер и сунула его мне прошлым вечером. Это ведь Бингэм 8-9552, так?

Не знаю, сэр.

Как это не знаете?

Не имею представления.

Вы же стоите у телефона, так чего морочить голову?

Последовала тирада, которую Уэбстер прервал, отключив телефон. Вполне возможно, что номер действительно был Бингэм 8-9552, и одна из племянниц могла попросить этого джентльмена позвонить ей сюда. Но раз в доме никого не было, Уэбстер не собирался тратить время на такие пустяки.

Не удивительно, что голос показался знакомым. Он слышал его прошлым вечером из уст темноволосого гостя. Должно быть, Мишель или Перл потихоньку сунули тому бумажку с номером. Вряд ли это могла сделать Джулия.

Кто бы это ни был, лучше уточнить. Интересно, что они ответят. А сейчас надо сбегать за дневной почтой, посмотреть, нет ли новостей про Стеллу, и поскорее вернуться.

Он позволил себе задержаться в магазине канцелярских товаров и позвонил оттуда по доброму старому номеру Бингэм 8… - и так далее. Телефон отключён от розетки. Что он услышит — длинные гудки, не слышные в квартире, или телефонистку, которая скажет, что линия не отвечает?

Ему всегда было интересно, как работает автоматика. Раньше «центральная», как представлялись эти девушки, была бы очень озабочена, что он не может дозвониться; казалось, не будь она так занята, примчалась бы на помощь.

Он опустил десять центов, набрал номер и прослушал три гудка. Но потом…

Привет, — сказал заспанный голос. — Это номер Бингэм 8-9552. Говорит автоответчик. Нас сейчас нет дома, позвоните позже или оставьте свой номер и время, когда с вами можно связаться. Мы перезвоним. До свидания.

Господи помилуй! Ничего подобного Уэбстер механическому секретарю не поручал. Он слышал и видел такие штучки раньше, но только не в квартире Аттербери. Интересно, кто кому морочит голову?

Среди тех людей, которые меньше всего нравились Уэбстеру, были те, кто стоял перед газетными стендами и читал газеты, не покупая, но мешая всем другим это сделать. Но сейчас Уэбстер присоединился к группе этих презренных типов просто потому что был слишком ошарашен.

Он бы купил не одну, а все газеты, даже на испанском, которые прочесть не мог… Если только был бы в состоянии дотянуться до бумажника и оторвать взор от лица, глядевшего на него с первых страниц.

Это был кто-то очень похожий на Макруни, который так капризно вёл себя прошлым вечером и который теперь имел все основания чувствовать себя несчастным.

В него кто-то стрелял.

Уэбстер швырнул мелочь в ржавую консервную банку, схватил газеты и поспешил в квартиру. Сперва он прочитал красочное описание случившегося с комментариями обозревателя, явно не принадлежавшего к числу поклонников Макруни.

Как сообщила полиция, Макруни тем вечером ужинал в одиночестве в своём пентхаузе на Риверсайд-драйв. Около десяти часов он спустился выпить в бар на Амстердам-авеню. Там встретил нескольких своих приятелей. «И неудивительно», замечает обозреватель, ведь в том баре вечно собирались подобные типы. Никто из опрошенных посетителей ничего подозрительного не заметил.

В половине двенадцатого Макруни направился домой. Некий Гарри Бриско, не только завсегдатай бара, но и сын одного из завсегдатаев, вышел секундой спустя, и оказался неподалеку от места происшествия.

Он не смог разглядеть нападавшего, который после выстрела убежал. Парень был напуган и ослеплён вспышкой; судя по ней, стреляли не из пистолета, а из ружья. Это заключение подтвердила полиция, которая нашла ружейную пулю. К счастью или нет (в зависимости от ваших взглядов), пуля в Макруни не попала.

Гарри смог дать только очень приблизительное описание: рослый мужчина, чуть широковатый в бедрах, судя по походке, не слишком молодой. Гарри за ним не побежал потому что важнее было осмотреть мистера Макруни и определить тяжесть ранений. Затем все посетители бара столпились вокруг, заламывая руки. Кто-то даже предложил позвать полицию, хотя это противоречило местным обычаям.

Макруни не имел ни малейшего понятия, кто мог его выбрать в качестве мишени; он заявил, что у него на свете нет ни одного врага. Обозреватель отметил, что существует ещё мир потусторонний, так что это заявление правдиво лишь наполовину. Однако он признал сомнительным, что подобные враги станут стрелять в Макруни, зная, что возмездие будет скорым и окончательным. Иными словами, у Макруни не было недругов, достаточно глупых, чтобы на него покушаться.

Исключая Брюса Дж. Аттербери, который не вернул домой своё ружьё.

Уэбстер полагал, что люди в его положении — то есть обладающими важными доказательствами, — должны бежать прямо в полицию. Но сам он этого делать не собирался. Его принципом было: «Не предавай того, на кого работаешь». Эти отношения напоминали те, что существуют между адвокатом и клиентом. У хозяина есть право на известные грешки.

Иногда молодая прислуга увлекалась подобными сплетнями. Уэбстер часто их стыдил, соглашаясь, что хозяева могут не быть идеальными, но кто из нас идеален? Пусть идол и на глиняных ногах, но это не значит, что можно его сокрушить.

Не то, чтобы он совсем не верил в рассказы о хозяевах; наоборот, он служил у множества мужчин, которых почитал героями, хотя для прочих те были вовсе не идеальны. С другой стороны, он повидал немало птиц высокого полёта, которые со временем теряли кураж и возвращались к домашней кормушке. Он взвешивал плюсы и минусы и приходил к конкретным выводам. Некоторым он продолжал служить, других же — дав им время исправиться, покидал. Но никого не предавал, работая в их доме.

Конечно, быть преданным такому таинственному хозяину, как мистер Аттербери, нелегко. И всё же события прошлой ночи пролили свет на это дело: существовало бренное тело, которое носило одежду, висящую в шкафу, оно последовало за Макруни до бара. Существовала рука, поднявшая ружьё, и палец, нажавший на курок.

Но почему же он промахнулся, если был чемпионом по стрельбе? Или сделал это намеренно, как намеренно не убил Стеллу с помощью стремянки или удара тупым предметом по голове?

Странная ситуация.

Должны существовать какие-то причины, по которым Аттербери понадобилось временно вывести Стеллу из игры. Должно быть, она заподозрила, что дело нечисто, и хозяин решил на время от неё избавиться. Если бы он просто рассчитал её, она пошла бы прямо к адвокату миссис Фостер. А убивать тоже необходимости не было.

Но попытка убить Макруни — это уже посерьёзнее, это могло быть примером «правосудия в стиле Дикого Запада».

Уэбстер представил себе сценарий: Аттербери, тип прямой и суровый, приезжает в город и узнаёт, что его племянница пошла по дурной дорожке. Он обнаруживает, что Макруни — второй человек в городе — участвует в этом бизнесе. И тогда благородный дядюшка берёт ружьё и стреляет в злодея.

Но почему лучший стрелок округа Кэдмен промахнулся?

Глава 11

Время тянулось убийственно медленно.

Уэбстер предпочёл бы находиться сейчас в другом месте, например, в полицейском управлении, и показывать там кусок дерева с отпечатками Аттербери. Вокруг, как рой пчёл, жужжали бы голоса, обсуждая версии о том, кто стрелял в Макруни. Слушать их было бы забавно, — ведь он один знал правду.

Многие приписали бы это дело Бенито Диамонте или кому-нибудь из его банды. Известно было, что два босса криминального мира ненавидели друг друга, и их борьба носила не только профессиональный характер, но вызывалась и стремлением обойти соперника и стать президентом местного загородного клуба. Диамонте оказался в невыгодном положении; если Макруни никогда не попадал под суд, то с Диамонте это случалось дважды.

Газеты раскопали про их соперничество множество пикантных деталей. Фотографии Диамонте в газетах не так и не появились, Уэбстер за все годы мог припомнить лишь один-два случая, да и то лицо его всегда было скрыто шляпой, которую он держал в наманикюренной руке. Однако, это лишь служило способом подчеркнуть прекрасную густую шевелюру, способную привести в ярость Аттербери или лысого Макруни.

Скорее всего, в полицейском управлении имелись фотографии гораздо лучше — в анфас и в профиль. Если у Уэбстера будет возможность, он обязательно постарается на них взглянуть.

Хотя это казалось невероятным, но эти двое могли ужинать прошлым вечером у Мишель. Это более-менее объясняет то напряжение между ними, с которым гости появились на пороге, и скованную обстановку в комнате. Странно, что пространство не взорвалось от внутренних страстей.

Скорее всего, Диамонте был на вечеринке. Если такая важная шишка, как Макруни, принял приглашение Мишель, то почему претендент Бен должен от него отказаться? Но вот почему Мишель пригласила вместе змею и мангуста?

Чтобы поговорить о бизнесе — сказала она.

Она окунулась в высшее общество и положилась на судьбу, пытаясь соединить эту пару в своей супер-чайной. Её фирма должна была называться «Дюран Виль инкорпорейтед». Может, ей удастся сплотить этот тандем? Ведь удалось же ей пригласить обоих — если только темноволосый джентльмен был Диамонте.

Уэбстеру очень хотелось бы сейчас оказаться в больнице Бельвю. Последние данные о состоянии Стеллы обнадёживали, она уже могла принимать самых желанных посетителей. К счастью, Уэбстер входил в их число.

Старик с трудом сдержался, чтобы не побежать прямо туда. А вдруг в это время Аттербери вернётся домой и его не найдёт? Он решил сбегать к Стелле в конце дня, а тем временем почистить столовое серебро. Миссис Фостер перед отъездом убирать его не стала. Вряд ли оно понадобится жильцу — тот не устраивает больших вечеринок.

Фостер Кит укатил на дребезжащем драндулете в Джерси за какими-то кустами. Там жил один из приятелей мисс Моженэ, приглашавший Кита приезжать за рассадой хоть каждый день. Пудель тоже отправился подышать деревенским воздухом и рассеять хандру. Может, он отстанет наконец от куста жимолости и перенесет свою привязанность на хризантемы?

Уэбстер был так уверен, что остался в доме один, что едва не подпрыгнул, услышав глухой удар в потолок. Уронив вилку, он выбежал из кухни и прислушался. Какое-то время был слышен лишь звон хрустальной люстры, потом наверху вновь раздался глухой стук, будто сосед жаловался на шум.

Но мисс Перл, если это была она, на шум вовсе не жаловалась. Она звала на помощь. Уэбстер поспешил вверх по лестнице.

Её дверь была закрыта, оттуда доносились сдавленные рыдания.

Мисс Перл! — позвал он. — Вы меня звали? Я не могу войти.

Одну минуту, открываю, — всхлипнула девушка.

Он затаил дыхание, страдая вместе с ней, пока она шагала к двери, и морщась при каждом её стоне. Наконец дверь открылась, он с облегчением вздохнул и вошёл.

Перл сидела на полу в том же наряде, что и прошлым вечером, даже атласные туфли были на ней, правда, один свернулся на бок. Палантин голубой норки валялся на диване, а смятые подушки говорили о том, что спала она здесь.

Я побежала ответить на звонок, — объяснила она. — Подвернула ногу, может, даже сломала. Может, меня тоже придётся пристрелить.

Лишь гораздо позже Уэбстер понял странность этой реплики, смысл, который заключался в последних словах. Если она мирно спала на диване с прошлой ночи и не видела утренних газет, то откуда узнала о выстрелах? Но сейчас старик был слишком занят больной ногой, чтобы заметить эту обмолвку.

Не думаю, мисс, что нога сломана, — сказал он. — Я обучен приёмам оказания первой помощи и знаю признаки перелома. По-моему, вы растянули связки. Могу забинтовать вам ногу, если дадите мне старую простыню или что-нибудь ещё.

Возьмите новую, — она махнула в сторону комода.

Если я донесу вас до кушетки, там будет удобнее.

Девушка протянула руки, как послушный ребёнок, которого укладывают спать. Уэбстер использовал приём, который применял в пьесе «Алжирская крепость», унося с поля боя бравого капрала. Он положил Перл на плечо, балансируя, чтобы сохранить равновесие, и донёс до кушетки.

Лодыжка уже начала распухать, но больше беспокойства причиняло колено — всё в царапинах и синяках, окруженных клочьями разорванного чулка.

Ай-яй-яй, — озабоченно пробормотал Уэбстер. — Пойду принесу тёплой воды. Надо бы смазать йодом, будет щипать, но поможет. Если бы только у нас был йод.

Если бы у нас была ветчина, — хмыкнула она, — мы бы приготовили яичницу с ветчиной, будь у нас яйца. Так говорили в Неваде, когда я была ребенком. А в Нью-Йорке так говорят?

Да, мисс, это из какого-то шоу. Я раньше в них участвовал.

— Правда? Вот куда бы я мечтала попасть.

В Неваду?

Нет, в шоу-бизнес. — Она повысила голос, чтобы Уэбстеру, ушедшему в кухню за водой, было слышно. — Я хорошо играю на рояле, вы могли меня слышать накануне, внизу, у дядюшки.

Нет, мисс, я не слышал, здесь плохая акустика.

Держа в руке миску и полотенце, он вернулся в комнату. При ближайшем рассмотрении колено оказалось в ещё худшем состоянии.

Плохо дело, — вздохнул он, — обрывки чулка не хотят отлипать. У вас правда нет йода? Перекись тоже подойдёт.

Она была из тех, кто шутит, превозмогая боль.

— Зачем мне перекись? Мои джентльмены предпочитают вовсе не блондинок.

Вдруг лицо её передкрнуло от боли.

Простите, — извинился Уэбстер. — Пожалуй, лучше я сбегаю в аптеку и всё-таки куплю перекись. Как бы не занести инфекцию…

Попробуйте поискать у дяди Брюса, — предложила девушка.

Он покачал головой. В дядюшкиной аптечке, насколько он помнил, были в основном тоники от облысения.

Держу пари, у Мишель есть йод, — подсказала Перл. — У неё есть все мыслимые лекарства, даже те, что ещё не изобретены.

И очень хорошо, подумал Уэбстер: неизвестно, что может подцепить девушка, работая в чайной.

Перл снова указала на комод.

— Средний ящик. Ключ Мишель на подносе.

Уэбстер зашагал вверх по лестнице.

Перл не преувеличивала: он видывал большие аптеки, но ассортимент там был гораздо меньше, чем в шкафчике Мишель. Там был огромный выбор йода, и светлого, и тёмного, последний он и принёс для Перл.

Будет больно, — предупредил старик, — заэто поможет.

Она охнула только раз.

Уэбстер свернул новую простыню и перевязал ей лодыжку. Он был недоволен собой: пришёл в этот дом с целью лишь спокойно и без эмоций проанализировать всех жильцов и определить, кто виновен в инциденте со Стеллой. А теперь ему начала нравиться вторая племянница. Она много пила, водилась с подозрительными типами, но всё это больше не имело значения, как царапины от когтей котенка, за которого вы вдруг почувствовали ответственность.

Отдохните немного, — мягко предложил Уэбстер. — Может, вам что-нибудь принести? Чашку чаю?

Чаю? Здесь нет ни единого чайного листочка, да и другой еды тоже боюсь, и плита не работает. Но мне хочется пить. Если у Мишель есть бренди, принесите мне, ладно?

Я знаю, где у неё графин с бренди, — успокоил Уэбстер.

Мишель бы не одобрила, но маленькая порция принесет Перл больше пользы, чем вреда.

Когда он направился к двери, зазвонил телефон.

— Хорошо, что я ещё здесь, — сказал он, беря трубку. — Квартира мисс Уилсон.

Раздался скрежет, будто заворчал рассерженный попугай, затем какое-то бормотание, и наконец знакомый голос произнес:

Вы что, меня преследуете? Куда бы я ни позвонил, всюду вы!

Уэбстер узнал старого знакомого, которому был нужен номер Бингэм 8-9552.

Простите, сэр, — извинился он. В трубке раздались гудки.

Уэбстер взглянул на наборный диск: Бингэм 8-2613. Ярость Диамонте если это был Диамонте — имела основания. Наверняка Перл должна была находиться в другом месте, а не покоиться в объятиях Морфея.

Уэбстер снова подумал о телефоне с автоответчиком. У Мишель его не было, в чем он убедился, когда пошел туда за бренди.

Глава 12

Бедная мисс Перл бренди так и не дождалась.

Уэбстер едва взялся за графин, как в квартиру, судя по всему, ворвалась целая армия. Послышался топот ног на лестнице, прерываемый руганью на иностранном языке. Однако команды отдавались по-английски.

Старик вышел в холл взглянуть, что происходит.

Между этажами он увидел четырёх парней, тащивших нечто завёрнутое в мешковину. Впереди и позади толпились остальные, давая советы и критикуя. Хотя их голоса сливались в сплошной гул, Уэбстеру удалось разобрать несколько слов по-испански с пуэрто-риканским акцентом.

На первом этаже стоял мужчина в рабочем комбинезоне. Именно он раньше говорил по-английски, а сейчас повторял только: «Аккуратнее, ребята, осторожнее!»

Они добрались до квартиры Перл и положили ношу на пол. Она казалась огромной, как колесо грузовика, а парни были маленького роста. Уэбстер не удивился, когда один из них проворчал, что за такую работу следует платить больше, чем по четвертаку на нос.

Эй, вы там! — крикнул Уэбстер наблюдателю, который тем временем присоединился к остальным. — Если это для мисс Уилсон, я спущусь и открою вам. Она сама не может.

Кто вы такой? — грубо спросил мужчина.

Уэбстер подумал, что это не его дело.

— Это для мисс Уилсон? — настаивал он.

Мужчина не ответил и подбодрил работников:

— Ещё один этаж, и всё.

Конец, братишка, — простонал один, видимо, главный остряк, затем трижды повернулся вокруг себя и рухнул на пол. Это вызвало взрыв хохота у остальных, и они тоже попадали на пол.

Из квартиры донесся голос Перл:

— Тише, вы, клоуны!

Их начальник нахмурился и поднял с пола ближайшего «мертвеца».

— Видите, что вы наделали? Придется пойти извиниться перед дамой.

В его отсутствие носильщики выражали своё мнение о нём с помощью гримас и покручивания пальцем у виска, однако всё проделывалось молча. Видимо, окрик Перл внушил им уважение.

Затем вернулся начальник, и с удвоенной энергией продолжили подъем.

Старший обратился к Уэбстеру:

— Вы нам не нужны. Не хотите спуститься?

Вопрос был риторическим, так как вся лестница была забита пуэрториканцами под завязку. Уэбстер жестами объяснил ситуацию и отошёл в сторону, держа приоткрытой дверь.

Вся компания ввалилась в квартиру Мишель. Пуэрториканцы в голубых джинсах странно смотрелись в благопристойной гостиной; они с любопытством оглядели обстановку и прошли со своей ношей в холл. Начальник последовал за ними. Уэбстер надеялся, что тот даст своим работникам хотя бы лишний цент, но, судя по его виду, это было сомнительно,

Лестница свободна, — сказал мужчина, — можете спуститься.

Уэбстер не двинулся бы с места и за десять долларов: этот тип слишком стремился от него избавиться. Вся эта история с доставкой груза мисс Моженэ могла быть какой-то хитростью. Иногда в её квартире скапливались тысячи долларов, и этот самоуверенный тип вполне мог быть в курсе.

Я лучше подожду, — ответил Уэбстер. — Может, вы хотите, чтобы я расписался на квитанции в получении…э… — Он надеялся, что мужчина назовёт таинственный груз; сам он не мог угадать, что это такое. Нечто таинственное, размером пять на пять футов, упакованное в картон и завёрнутое в мешковину явно было тяжёлым. Это явствовало из того, как напряглись носильщики, когда вновь подняли груз.

Где вы хотите это положить? — спросил Уэбстер. — Мисс Моженэ не сможет сама его передвинуть, если вы оставите не там, где нужно.

В задней комнате, — ответил мужчина, дернув себя за верхушку шапки.

Уэбстер задумался. Не было смысла притворяться, что этот тип пришел сюда просто как носильщик. Задними комнатами не пользовались, и он попал в ловушку, заявив, что груз следует положить туда.

Уэбстер пожалел, что не знает, где мисс Моженэ хранит свой кольт, который сейчас очень бы ему пригодился.

Он шлёпнул себя по колену и рассмеялся.

— Ну надо же, как же глупо! Теперь я вспомнил, что хозяйка кого-то ожидала; но я решил, что это будет завтра. Она велела передать, чтобы это оставили прямо за дверью, а мы потом всё передвинем. Так что кладите свёрток здесь и уводите своих парней, пока они не запачкали ковёр.

Мы положим это в задней комнате, — упрямо твердил мужчина.

С упрямством надо бороться. Если этот тип думает, что сможет ограбить квартиру, пусть даже через труп Уэбстера, ему придётся отложить эту идею до более удобного случая.

Вы не сделаете больше ни шагу, — заявил старик. — Кладите эту штуку здесь или забирайте назад, но в заднюю комнату вы не войдёте.

К его удивлению, мужчина посмотрел на Уэбстера с восхищением и расплылся в улыбке. Но Уэбстера это с толку не сбило.

Улыбки вам не помогут, — сурово насупился он. — Только не в заднюю комнату, там заперто.

Но у меня есть ключ. — Мужчина достал ключ из кармана комбинезона. — Я уже доставлял сюда вещи, и никогда не было никаких проблем.

О-о, — протянул Уэбстер, чувствуя себя ужасно глупо.

Носильщики последовали за своим старшим в узкий коридор. Уэбстер осторожно взглянул поверх тёмных голов и увидел, как дверь распахнулась внутрь. Сквозь закрытые ставни свет не проникал, и начальник указал фонариком, куда положить таинственную ношу. Рядом лежали ещё более таинственные предметы, тоже завёрнутые в мешковину. Всё это походило на ежегодное собрание жильцов-акционеров в кооперативном доме с привидениями.

Мужчина кивнул Уэбстеру и вернул свою команду в гостиную. Слова здесь были неуместны. С воплями и гиканьем носильщики промчались вниз по лестнице.

Уэбстер подошёл к окну. Снаружи он увидел грузовик с облезлыми буквами «БАТТЕР и Дж. Дж. Эс.» Рядом начальник расплачивался с носильщиками.

По улице шла мисс Моженэ; парни едва не сбили её с ног, рванувшись поскорей потратить деньги. Она остановилась и заговорила со старшим.

Уэбстер взял тряпку и стёр грязные следы на двери, пока те не засохли. Бедной мисс Перл придётся обойтись без выпивки: он не хотел, чтобы Мишель застала его таскающим её спиртное.

Когда Мишель появилась в квартире, она выглядела, как обычно днём неприметно и серо.

Кажется, вы тут защищаете мою крепость, — любезно заметила она.

Пытался, мисс. Я не знал, что вы кого-то ждёте…

Мне нравится, — оборвала она его извинения, — когда кто-нибудь так упорно охраняет мой дом.

Девушка прошла к двери в заднюю комнату и потрогала замок, чтобы убедиться, что та заперта.

Я всегда охраняю то место, где работаю, — ответил Уэбстер. — Даже если это работа на неполный день. Вы спрашивали мистера Аттербери, он сможет периодически отпускать меня к вам?

Да, конечно.

И что он ответил?

Он уже отпустил. — Она пожала плечами, давая понять, что дядя не осмелился с ней спорить. — Но сегодня вечером он хочет, чтобы вы кое-что сделали для него. У него к ужину будет гость.

Уэбстер сдержал улыбку и сделал каменное лицо. Скоро он увидит мистера Аттербери во плоти и сможет составить мнение о характере этого человека вместо того, чтобы собирать сведения по крупицам, как до сих пор.

Но Мишель разбила его надежды. У мистера Аттербери и его гостя есть дела, которые они должны перед ужином обсудить. И когда они освободятся, неизвестно, так что Уэбстеру нет смысла слоняться вокруг в ожидании.

Я с удовольствием подожду туда, — возразил старик. — У меня больше нет особых дел. Даже Кейси и Стелла временно были не так важны, как предстоящая встреча.

Нет, — твёрдо ответила Мишель. — Не надо. Может, дядя Брюс хочет показать какой-нибудь даме свои гравюры. Я сама не знаю, кто придёт. Дядя решительно намерен остаться один, и хочет только, чтобы вы приготовили что-нибудь в кастрюле, а ему осталось бы лишь разогреть. Он оставил для вас записку с пожеланиями насчёт меню, она лежит внизу на столе, в холле.

Пойду почитаю, — разочарованно вздохнул Уэбстер. — Вам ничего сейчас не надо?

Нет. Я вечером ухожу, а сейчас пойду переоденусь.

Он понял намёк и направился прочь, но Мишель его остановила.

Да, Уэбстер! — воскликнула она с наигранной беззаботностью. — Надеюсь, вы никому не скажете о том, что мне принесли. Мы же не хотим, чтобы у кого-то были неприятности, правда?

Это было всё равно, что запретить ребенку совать в нос горошины. Так бы Уэбстеру и в голову не пришло об этом рассказывать, но теперь он задумался: а кому же нельзя говорить? Разве Перл не должна знать, что её кузина собирает в задней комнате странные посылки? Или в неведении должен оставаться Кит Фостер?

Это не моё, а миссис Фостер, хозяйки, — объяснила Мишель. — Она за границей, вы знаете, и присылает вещи через знакомого пилота. А я их храню.

Такое впечатление, что миссис Фостер контрабандно провозит куски старого французского замка, чтобы долгими зимними вечерами собирать гигантскую головоломку. Только Уэбстер в это не верил. Мишель не умела лгать, и всё это время её глаза были прикованы к запертой двери.

Что бы там ни было и как бы она его не уверяла, что это всё не имеет значения, ей очень хотелось его спровадить и заняться своей посылкой.

Глава 13

Записка от Аттербери, которая лежала в конверте вместе с пятью долларами, убедила Уэбстера, что этот человек не слишком разборчив в еде. Он хотел какое-нибудь рагу, но из чего — говядины, свинины или баранины, ему было всё равно. Ещё он хотел салат и холодный пудинг, возможно, с фруктами. Только в одном он проявил твёрдость: в меню не должно быть соли. Это было подчеркнуто три раза.

Семейная причуда? А может, врождённая аллергия на соль?

Уэбстер вспомнил сардины в холодильнике и крошки солёного печенья, найденные в постели дядюшки Брюса, и отверг эти идеи. Логичнее было предположить, что гость мистера Аттербери — один из тех, кто ужинал у Мишель.

Но кто?

Разумеется, это не одна из родственниц. Если Аттербери хочет тайно встретиться с одной из племянниц, зачем делать это под носом у Мишель, когда к его услугам весь город? К тому же Джулия приготовила бы еду сама, а Перл потребовала бы виски со льдом.

Тогда кто из мужчин?

Макруни?

Странная идея. В него стреляли прошлой ночью, неужели сегодня его заманит в сети тот же коварный паук? Если завтра Макруни найдут мертвым, Уэбстер будет знать, кого винить.

Но если сегодня вечером Аттербери намерен сыграть роль Борджиа и нарушить законы гостеприимства, прикончив гостя, зачем так беспокоиться о соли? Почему не добавить её немного в рагу для собственного удовольствия и вынудить приговорённого к смерти съесть свой последний ужин? Скорее всего, Аттербери хотел, чтобы его гость остался жив и здоров.

Возможно, гость — это Лео Хейринг.

Может быть, Аттербери захотел сыграть роль сурового дядюшки, который в отсутствии отца желает узнать всю серьезность его намерений относительно Джулии?

Но Лео даже отдалённо не напоминал человека, сидящего на диете. Уэбстер был уверен, что в его жилах текла ледяная вода, да ещё и под низким давлением, как у ящерицы.

А что, если прошлой ночью на вечеринке был Диамонте?

Уэбстер решил во что бы то ни стало проверить свою догадку, так как был уверен, что приходил именно Диамонте. Однако он сомневался, что сегодня тот снова пожалует в гости. Совсем недавно этот человек по телефону назвал мистера Аттербери «мистер Какой-бери?». Вряд ли такое поверхностное знакомство переросло в близкую дружбу, тем более для совместного ужина.

Уэбстер решил утром выяснить, кто же из трёх этих джентльменов придёт на ужин. Правда, если это Макруни, будет слишком поздно: Аттербери его убьёт. Но другого пути не было.

Позвонить и предупредить об опасности, сказав, что пригласивший уже покушался на его жизнь? Больше не мог ничего придумать. Разве что подготовить для полиции необходимые улики?

В квартире миссис Фостер было всего два удобных стула, и мужчина, скорее всего, направится именно к ним, а не к креслам, оттоманкам или кушеткам в стиле мадам Рекамье. На высоких спинках стульев белели кружевные салфеточки. Уэбстер снял их и отнёс в кухню, где пропитал их сахарным сиропом. К середине вечера они подсохнут, но будут достаточно липкими, чтобы приклеить волосок с головы.

Жёсткий и черный, шелковистый и светлый, а может, седой и тонкий этот волосок прольёт свет на загадку.

К половине седьмого Уэбстер управился с рагу и ушел домой. У дверей лежала записка от управляющего:

«Дорогой мистер Флэгг! Мне звонил агент по недвижимости, вас он не смог найти. Он сказал мне, что компания, купившая тот дом, называется «Корпорация 2–4». Жиличка с третьего этажа заявила, что видела таракана. Я в этом сомневаюсь. Искренне ваш, мистер Шварц.».

Первая часть информации могла пригодиться Киту Фостеру, если только фирма «2–4» фигурировала в телефонной книге. Сейчас Уэбстер не стал тратить на это время. Он позвонил в больницу, чтобы узнать, состоит ли он в списке желательных посетителей.

К мисс Уигс всё ещё пускали, и он может зайти к ней на пятнадцать минут, если приедет немедленно.

По дороге в такси, он составлял план разговора. За четверть часа вряд ли удастся обсудить все вопросы, придётся сосредоточиться на самых главных.

Розы, которые он посылал утром, пышно благоухали на тумбочке в палате Стеллы. Одну она приколола к ночной рубашке.

Как приятно вас видеть, — прошептала она, протягивая слабую руку. — Я ждала этой встречи с тех пор, как папа сказал, что вы заняли моё место. Я не хотела этого, я просто думала, что вы пойдёте и всё разведаете.

Не беспокойся, Стелла, детка, просто чтобы всё разведать нужно время. Знаешь, его у нас так мало, а ты хочешь многое рассказать, но я спрошу вот о чем: миссис Фостер чтит закон? Смогла бы она что-то купить и спрятать, чтобы не платить пошлину?

Ни за что! — Стелла была шокирована. — Она не только слишком честна для этого, у неё не хватит смелости. Она до ужаса боится конфликта с законом; если её машина простоит на парковке лишнюю минуту, она впадает в панику. И она такая честная не только потому, что боится скандала. Просто считает, что люди должны вести себя прилично, даже если на них никто не смотрит.

Уэбстер, разделявший подобные принципы, понял, что услышал достаточно. Он не сомневался, что Стелла представит ему кучу примеров, подтверждавших достоинства её хозяйки. Теперь он был уверен, что в задней комнате Мишель хранится нечто, не принадлежащее миссис Фостер.

Она не выносит мошенников, — продолжала Стелла. — И чуть не передумала ехать в Европу, узнав о мисс Уилсон кое-что такое, о чём я всегда догадывалась.

Что же это?

Что та встречается с человеком, который сидел в тюрьме. Миссис Фостер узнала об этом накануне отъезда. Мы уже упаковали вещи, что было нелегко: собака совала туда свои игрушки и сама залезала внутрь. И тут миссис Фостер заявила, что никуда не едет.

А как она всё узнала?

Ей позвонил какой-то человек. Он звонил и раньше, говоря, что миссис Фостер следует быть осторожнее с теми, кто навещает её жильцов. Она подумала, что это сумасшедший, который живёт поблизости и шпионит за соседями в бинокль.

Но на этот раз миссис Фостер сказала ему, что больше он её не побеспокоит, так как она улетает на несколько месяцев. А он ответил, что у него есть доказательства, и он бы хотел вечером ей их представить. Но она уходила на вечеринку в её честь, и потому согласилась, чтобы он зашёл следующим утром и всё ей показал.

И он показал?

Не знаю, меня там не было. Миссис Фостер дала мне выходной. Мистер Аттербери не собирался появиться до четверга (а был вторник), и я должна была в среду убрать для него квартиру. Никогда не видела миссис Фостер такой расстроенной. Она сказала, что не может покинуть милый старый дом и позволить сделать из него бандитский притон, лучше она останется и попытается выселить мисс Уилсон, или же поговорит с ней и заставит изменить поведение. Или поговорит с мисс Моженэ, у которой сильный характер, чтобы та повлияла на кузину.

Если только мисс Моженэ этого хочет, — добавил Уэбстер. — Как я понял, она вовсе не такая уж примерная особа.

Да, но миссис Фостер этого не знает. Мне она никогда не нравилась, но миссис Фостер полностью под её влиянием.

Уэбстер это вполне понимал: вдова восхищалась в мисс Моженэ тем, чего недоставало в её собственном характере — способностью не просто справляться с действительностью, но и подчинять её себе.

Единственное, за что она критиковала Мишель, — продолжала Стелла, это за то, что та поклонялась не тем богам. Она говорила, что девушки, попадая в чужой город, должны стараться познакомиться с хорошими людьми, а Мишель знакомилась с плохими. Когда она шла в ресторан или театр, то по возвращении рассказывала не о кинозвездах или театральных знаменитостях, а о скандалистах или гангстерах. Это беспокоило миссис Фостер, но она не винила Мишель за то, что её кузина связалась с мошенником. «Мишель молода, — говорила она, — в детстве она была бедна и считает, что деньги — это главное… Но скоро она поумнеет.

Возможно, — с сомнением буркнул Уэбстер. — Ты говоришь, что никогда её не любила?

Это было взаимно, но не проявлялось до последней недели, когда я работала у мистера Аттербери, до пятницы.

Что же случилось тогда?

Ну, я задержалась немного, потому что утром опоздала. Когда собиралась уходить, заявились пуэрториканцы с какой-то мебелью, один из них упал на лестнице и ушиб голову. Он рассек бровь, и я отвела его в квартиру миссис Фостер — то есть мистера Аттербери, чтобы привести в порядок. Он ругался, как ненормальный. В школе я учила испанский, поэтому попыталась сказать ему, что он ведёт себя как ребенок. И вдруг появилась мисс Моженэ. Она назвала меня шпионкой, велела прекратить допрашивать парня и убираться. Я была рада подчиниться.

В дверь заглянула сиделка, улыбнулась Уэбстеру, напомнив, что его время заканчивается, и ушла. Он спросил Стеллу, не знает ли она имя приятеля мисс Уилсон.

Я не слишком хорошо запоминаю имена, — вздохнула девушка, — но это я запомнила: что-то вроде Даймонд. Помню, я подумала, что если она за него выйдет, то «Перл Даймонд» будет звучать ужасно шикарно. Но само имя звучало как-то иначе…

Диамонте? — подсказал Уэбстер.

Вот-вот. Но она не могла за него выйти, так как он оказался женат.

Это уже становилось интересным. Хотя Перл прошлым вечером дала Бенито номер телефона, она не запустила пальцы в его кудрявые локоны, предпочтя им сияющую лысину Макруни. Неужели она по собственному желанию сменила изобилие на нищету, или же выбор ей навязали?

Это она дала тебе клетчатое пальто? — спросил Уэбстер.

Да, она. Вообще она отдала мне много вещей.

Значит, это у неё есть приятель, который мог хотеть её убить. Я так сначала и подумал: тебя ударили по ошибке. Затем мне стало казаться, что это сделали намеренно, чтобы убрать тебя с дороги. Скажи, ты можешь ещё что-нибудь вспомнить о том, кто на тебя напал? Ты его раньше видела?

Паника в глазах девушки заставила его подумать, что он слишком круто берет; возможно, ещё рано было воскрешать в её памяти те неприятные моменты, которые привели её сюда. Но он должен был понять, смогла ли она рассмотреть Аттербери, чтобы узнать его при встрече.

Я никогда его не видела, — ответила Стелла. — Тогда мне запомнилась лишь нога в комбинезоне. Как называются эти плотные голубые штаны?

«Ливайс»?

Да, «Ливайс». Я заглянула в лавку мясника, — искала там вас, — и тут он выскочил сзади, со стороны центра. Я думала, он ждёт светофора, чтобы перейти улицу. Он стоял очень близко от меня, я шагнула к лавке, и тут он…

Но почему ты думаешь, что он имеет какое-то отношение к дому?

Вы видели в спальне миссис Фостер корзинку из матового стекла?

Да, детка, но не отвлекайся.

Я и не отвлекаюсь. Много раз я вытряхивала пепел из этой корзинки и знаю, какой у него запах и что курит мистер Аттербери. Так вот, от того типа, что ударил меня, шел тот же запах.

В комнату вошла сиделка и весело, но твёрдо объявила:

Время истекло!

Тон её не терпел возражений.

Глава 14

Лейтенант Кейси работал в отделе убийств в восточной части Манхэттена, на 35-й улице, недалеко от больницы. Он успел проиграть в покер больше трехсот долларов, когда в участок вошёл Уэбстер. Вопреки ожиданиям, там вовсе не было заметно бурной деятельности, наоборот: тихо, как в санатории. Да, нападение на Макруни случилось в западной части, но восточная тоже могла бы проявить к этому делу интерес, ведь излюбленные места, где собиралась компания Диамонте, находились именно здесь.

Уэбстер протянул лейтенанту ступеньку от стремянки Аттербери и попросил проверить её на отпечатки.

Ещё один маляр? — спросил Кейси.

Скорее плотник. А почему сегодня здесь так тихо?

Просто нет происшествий. Может, выпьём пива?

Да, видимо, и вправду дела шли не слишком весело. Кейси никогда бы не стал пить на работе, если бы почуял, что должно что-то случиться.

Я думал, вы подождёте второй попытки, — заметил Уэбстер, когда они уселись в баре за квартал от полицейского участка.

Что вы хотите сказать?

Ну, вы знаете — быстрое возмездие, закон джунглей. В Макруни стреляли, на очереди — один из парней Диамонте.

Вы хотите сказать, око за око? Это слишком примитивно.

Не скажите.

Нет, именно так. Мы все это знаем — и я, и другие эксперты. В наше время крупные преступления превратились в большой бизнес. Вместо того, чтобы стрелять в своего оппонента, вы обманом выводите его из выгодного предприятия.

Тогда кто, по-вашему, стрелял в Макруни?

Должно быть, какой-нибудь сумасшедший, которому надоело, что тот погряз в грехе.

Это так походило на правду, что Уэбстер мысленно приподнял шляпу.

— А есть у вас сведения о том, где собираются соперничающие группировки?

Соперничающие группировки! — презрительно фыркнул Кейси. — Вы читаете слишком много газет. А они постараются разжечь интерес читателей, представив это дело как начало гангстерской войны, вот увидите. Зато к концу недели уже нечего будет читать. Даю на это четыре дня максимум.

Официант принес пиво и гамбургер с кровью для Кейси, хотя тот ничего не заказывал. Видимо, гамбургер сам прыгнул на сковороду, едва Кейси вошёл в бар.

Хотите есть, Уэбстер? — спросил лейтенант.

Да, представьте себе. Я сегодня не обедал, пришлось навестить знакомую в больнице.

Поджарьте ещё один, — велел Кейси официанту. И снова повернулся к Уэбстеру:

Интересно, как криминальные репортёры умеют раздуть из мухи слона. Прошлым летом они чуть не рехнулись, когда исчез один из парней Макруни. Он был мелкой сошкой, но его представили большим боссом и приписали много крутых дел.

Да, помню. Его нашли?

Нет. Когда его жена заявила об исчезновении, мы объявили розыск, но ничего не вышло. Люди вроде него все время исчезают, чаще всего присоединяются к банде в другом городе и меняют имя. Я считаю, что он сбежал с какой-нибудь блондинкой от этой злющей фурии — своей жены. А что нового у вас?

Ничего особенного. Я снова работаю днём приходящей прислугой — заменяю знакомую, он в больнице.

Правда? Переходите работать ко мне, если вашего хозяина пристукнут. Я тоже читаю разные таинственные истории и так далее… Некоторые люди просто разносчики микроба убийства: куда бы они ни пошли, кто-нибудь от них обязательно заразится. Вы можете стать одним из них.

Постараюсь этого избежать. Послушайте, Кейси, можем мы поговорить неофициально? Меня кое-что беспокоит.

Конечно, валяйте.

Моя знакомая, та, что в больнице, — думает, что во всём виноват хозяин.

Кейси пожал плечами.

— Такое бывает. У неё мальчик или девочка?

Вы не поняли. Её ударили по голове на улице, точнее, на углу. Возможно, вы читали? Её зовут Стелла Уигс.

Ну конечно. Как она?

Вполне сносно. Она думает, что напал на неё совсем не посторонний, а её хозяин.

А она успела его рассмотреть?

Нет, и это бы не помогло, ведь она хозяина никогда не видела. Можете мне поверить, часто случается годами у кого-нибудь работать и в глаза его не видеть. Но она узнала его по запаху.

Да полно, хватит меня дурачить.

Я серьезно. Она сказала, что уверена.

Всё это звучало довольно глупо. Уэбстер не осмелился поделиться с Кейси своей догадкой, что его хозяин связан с покушением на Макруни, потому что из комнаты исчезло ружьё.

Одно я могу вам сказать, — вздохнул он, — Макруни и Диамонте ужинали в тот вечер вместе. Я их обслуживал своими собственными чернокожими руками. Ну, по крайней мере, мне кажется, что одним из них был Диамонте. Я бы сказал точно, покажи вы мне его снимки из картотеки.

Да, они у нас есть. Так это происходило в квартире вашего хозяина?

У его племянницы, там я тоже работаю. Она вас может заинтересовать. Не совсем по вашему ведомству, но всё же… У меня есть подозрение, что она содержит девочек по вызову, в чайной, рядом с…

Старик умолк и глотнул пива. Внезапно он понял, что совсем не хочет, чтобы полицейский наряд нагрянул с обыском в заведение рядом с «Присцилла Олден Клаб», пока там работает мисс Джулия. Тогда на бедной девочке будет поставлено такое клеймо…

Ему следует придержать свой болтливый язык.

Рядом с чем? — подбодрил его Кейси.

Рядом с её домом, где-то там. Я мог бы выяснить, пока у неё работаю.

Ладно, выясняйте. Я сделаю вас своим заместителем.

Он шутил, но Уэбстеру эти слова понравились. Они придавали официальное смысл его расследованию и позволяли чувствовать себя детективом, а не шпиком.

Ладно, шеф, — кивнул он. — Буду регулярно сообщать вам, если что-нибудь нащупаю. А сейчас можно пойти посмотреть фотографии?

Это был Диамонте, Уэбстер узнал его даже с тюремной стрижкой.

Точно, он, — подтвердил он Кейси.

Вот видите! — торжествующе заметил тот. — В наши дни гангстеры не объявляют друг другу войну, она мирно ужинают вместе и улаживают все дела. Я же вам говорил.

Да, это было так, но не совсем…

Вы это знаете, — ответил Уэбстер, — и я, возможно, тоже, но знают ли об этом сами гангстеры? Может, кое-кто из них не разделяет новых веяний? Какой-нибудь мелкий подручный из банды Макруни может захотеть сравнять счёт.

А вот эти пять долларов говорят, что не захочет, — Кейси достал из бумажника банкноту.

Решено. Какой срок?

Он должен захотеть это сделать в ближайшие два-три дня, иначе я выиграл.

Пусть будет три дня, — кивнул Уэбстер. — Сегодня среда, и если я не поспешу домой, скоро наступит четверг. Если до воскресенья ничего не случится, вы выиграли.

Они ударили по рукам, и Уэбстер ушел.

Кейси позвонил ему ещё до наступления утра. Люди, работающие по ночам, часто теряют чувство времени и забывают, что другие могут спать. Голос его звучал весьма взволнованно:

Скажите спасибо своему хрустальному шару, пятерку вы выиграли. Была совершена попытка возмездия, и какая!

Не может быть. Кто же, один из парней Диамонте?

Берите выше — Диамонте собственной персоной. Не могу вспомнить, я должен платить, если никто не погибнет, а только слегка пострадает?

Не помню такого условия. Так он не убит?

Нет. Это самая неуклюжая попытка нападения за всю историю Манхэттена. Диамонте возвращался домой около половины четвертого. Привратник всегда запирает входную дверь в два часа, а сам сидит и клюёт носом, так что жильцам приходится названивать, чтобы им открыли. Только Диамонте протянул палец к звонку, как его заарканили.

Заарканили?

И это не всё. Из пикапа выскочил какой-то ковбой и подбежал к Диамонте, а лицо его было наполовину закрыто платком. Затем — раз-два бросок, и Диамонте связан по рукам и ногам, как бычок на родео.

Господи помилуй!

Но он и лягался, как бычок. Патрульный услышал и примчался на помощь, но пикап уже был далеко.

Поехал к последнему пристанищу, — кивнул Уэбстер. — В старый гараж на небесах.

Ну не чушь ли все это? Я понимаю, такой вестерн произвёл бы впечатление на подростков, но не думаю, что они так быстро подросли. Хотите присоединиться к нашей бригаде?

Конечно, шеф.

Как вы полагаете, насколько эта банда велика?

Понятия не имею… Уэбстер не покривил душой. У него было сильное подозрение, что им придётся иметь дело не с одним человеком.

Забудьте, что вы должны мне пятёрку. История того стоит.

Старик уже не мог заснуть, поэтому встал и оделся, наспех позавтракал и вышел. На работу он явился на полтора часа раньше, чем накануне.

К его разочарованию, Одинокий Рейнджер успел исчезнуть.

Глава 15

Первое, что сделал Уэбстер, — проверил кружевные салфеточки на креслах, как рыбак проверяет свои сети. В первой же такой сети он нашел несколько клочков волос мышиного цвета, которые вполне мог оставить Аттербери. Они совпадали по цвету с теми, которые он ещё раньше обнаружил на подушке хозяина и его расчёсках в ванной, и интереса не представляли.

На первый взгляд, следующая ловушка тоже не принесла результата. Тогда Уэбстер изучил салфеточку с помощью лупы в серебряной оправе, позаимствованной со стола миссис Фостер, и разглядел несколько жёстких чёрных волосков, прилипших к кружевам. Тогда он взял из аптечки пинцет и перенес эти улики на лист белой бумаги. При рассмотрении через лупу стало понятно, что это обрезки волос после стрижки, которые даже самый аккуратный парикмахер не смог стряхнуть с густой шевелюры клиента.

Вероятно, парикмахер должен был очень постараться, учитывая грядущие большие чаевые. Диамонте нуждался в стрижке чаще, чем раз в неделю, иначе буйная растительность, должно быть, облепила бы его, как исландский мох.

Эти обрезки волос не превышали миллиметра в длину, но Уэбстер всё же смог распознать по ним таинственного посетителя.

Гость был не один: Перл играла на рояле и оставила на нём стакан. А рядом с креслом, где сидел Диамонте, валялись маленькие клочки папиросной бумаги.

«Сердце красавицы склонно к измене!» — так пел итальянский тенор в «Метрополитен-опера», где Уэбстер состоял в группе хористов. «La donna e mobile!». Приятно было осознавать, что Перл была достаточно «mobile» (в смысле «мобильна»), чтобы спуститься по лестнице с поврежденным коленом и щиколоткой.

Неужели тем вечером во Вторник она решила воскресить свой роман? А может, её шашни с Макруни — просто вызов Мишель? Должно быть, её сердце всё ещё принадлежит Диамонте, хотя у того жена и куча детей. А вот Макруни был вдовец.

Вероятно, постоянное соперничество между этой парочкой включало в себя охоту за Перл. Нетрудно было угадать, кого бы предпочла Мишель, выбирая между любовью и деньгами.

Уэбстеру пришло в голову, что он сам может оказаться причастным к преследованию Бенито. Тот ведь сказал, что Перл дала ему номер телефона некоего мистера Аттербери, и обвинил её в том, что она «играет на три стороны». Вот она и решила убедить его, что третий человек — это её дядя, для чего и устроила семейный ужин.

Аттербери одобрил план, добавив свои нюансы. За ужином он оставил влюблённых одних и вышел, якобы чтобы принести ещё выпивки, а сам поспешил в квартиру Диамонте, чтобы на него напасть.

Возможно, он позвонил домой и предупредил, что не вернётся. Аттербери явно было где переночевать, раз его постель оказалась нетронутой. А вот кушетка в стиле мадам Рекамье была в беспорядке, да ещё со следами помады. Скорее всего, Перл с Диамонте весело провели время.

Уэбстер заканчивал мыть посуду, когда появилась мисс Джулия.

Что вы здесь делаете так рано? — удивилась она. — А я хотела устроить вам сюрприз и принесла завтрак. — Она поставила на стол сверток. Собиралась всё приготовить к вашему приходу.

Всё в порядке, мисс Джулия, я могу уйти и вернуться попозже, если хотите.

Девушка улыбнулась и достала из пакета кофейный кекс. Уэбстер разжёг духовку.

Кофе уже готов, — сообщил он. — Я собирался сварить яйца, но это даже больше подойдет. Как вы себя сегодня чувствуете?

Джулия не ответила.

Вас что-то беспокоит, мисс? — озабоченно поинтересовался старик.

Меня? Нет, вовсе нет.

Я только спросил. Вы на себя не похожи. Опять этот мистер Хейринг?

Нет. Девушка отвернулась, помялась, затем выпалила: — Я хочу, чтобы вы оказали мне услугу. Забудьте мои рассказы о ссоре с ним прошлым вечером. А если вас кто спросит, скажите, что ничего не знаете и что я вовсе не возвращалась домой одна.

Мучительно было видеть, как она волнуется. Девушка явно не привыкла к таким ситуациям. Не обладая талантом интриганки, она попала в ситуацию, с которой справиться не могла. Ей бы следовало сказать прямо, что Лео нуждается в алиби на вечер вторника.

Уэбстер возился с газовой плитой. — Можете на меня положиться, буркнул он. — Я не болтун. Но раз вы попросили меня об услуге, я вас тоже кое о чём попрошу.

Сделаю, если смогу, — кивнула девушка.

Пожалуйста, скажите, пока я не сошёл с ума, почему вы думаете, что мистер Хейринг мог стрелять в мистера Макруни?

Джулия ахнула. — Я этого не говорила!

Знаю, но выглядит все именно так. Вы сожалеете, что не сказали мне, будто провели с ним весь вечер, и пытаетесь исправить эту ошибку. Сами додумались, или он подсказал?

Никто мне не подсказывал. Он даже не знает, что я подозреваю… — Она прикусила язык.

Подозреваете что?

Ничего. Вы меня совсем запутали.

Вовсе нет, мисс Джулия, вы и были такой, когда пришли сюда. Лучше сами себя распутайте, прежде чем ввязываться в это дело. В таких случаях правило номер один гласит: «Не отрицайте ничего, пока не предъявлено обвинение». Вряд ли мистера Хейринга обвинят в том, что он пытался пристрелить свою дойную корову. Ведь он немало лет работал у Макруни в менеджером по связям с общественностью, верно?

Работал раньше. То есть, он и сейчас работает, но не только у Макруни. Недавно у него появился новый клиент.

И кто же?

Бенито Диамонте.

Уэбстер был удивлен. Он ожидал услышать имя Мишель: возможно, Лео вовсе не бесплатно раздавал свои рекомендации по этикету. Однако отношения Мишель и Лео, как он полагал, были скорее личными, а не публичными.

У вашего Лео хватает совести, — неохотно признал он, — служить двум господам, друг друга ненавидящим.

Я знаю. Прежде всего он пытается показать Диамонте в лучшем свете, и не только широкой публике, но и Макруни. И мне кажется, ему это удаётся. Вы видели, как они ужинали вместе? Мирно, словно ягнята.

Я бы не поручил вам отделять агнцев от козлищ, мисс Джулия, если вы не можете отличить ягнёнка от барана.

Что вы имеете в виду? Всё было так здорово, и Лео это знал, тем более при дамах ничего не могло случиться… Поэтому он сделал все, чтобы договор о партнёрстве был подписан в неформальной обстановке, когда оба пребывали в прекрасном настроении.

Договор о партнёрстве?

Да. Видите ли, мистер Макруни финансировал наш маленький бизнес, пока Мишель сама была платить не в состоянии. Лео уговорил его — они с Мишель знали друг друга ещё до Нью-Йорка. Он бы не стал советовать боссу вкладывать деньги, будь это ненадёжно… А теперь Мишель планирует отделиться…

Она отделяется? — переспросил Уэбстер, гадая, не собирается ли Мишель атаковать магазины в пригороде — там они были гораздо крупнее, чем в центре.

Да, ей хотелось бы. Лео считает, что ей не стоит просить новых денег у Макруни, и что к этому делу нужно бы привлечь кого-нибудь ещё. Я в этом ничего не понимаю, но, должно быть, речь идёт о ком-то наверху.

«Очень даже понимаешь», — подумал Уэбстер.

Итак, — продолжала Джулия, — мистер Макруни знал, что должен появиться партнёр, но не знал, кто именно, пока не увидел его у Мишель. Полагаю, позже он высказал все своё раздражение Лео по телефону.

По её словам, Лео звонил боссу поздно ночью в бар на Амстердам-авеню, чтобы подвести итог дня и наметить планы на завтра. Ей казалось, что Макруни специально говорил очень громко, чтобы все его слышали, и устроил Лео форменный разнос.

А через несколько минут в него стреляли.

Кто-то в баре, — пригорюнилась Джулия, — мог это вспомнить и сказать полицейским. Лео придётся доказывать, где он был в это время, а я могу сказать, что он был со мной. Вы единственный, кто знает, что это не так. Так пожалуйста, не опровергайте меня, если вас спросят.

Постараюсь, хотя я не умею лгать.

Он-то как раз умел — когда надо, Уэбстер лгал вдохновенно. А какой же бывший актёр этого не умеет?

Девушка умчалась, едва притронувшись к завтраку. Уэбстер принялся за второй ломтик кофейного кекса. Он гадал, имеет ли тот светок наверху отношение к новому бизнесу Мишель. Предмет вовсе не напоминал кровать или что-то в этом роде.

Надо спросить Кита Фостера, смог ли тот толком разглядеть предыдущие вещи. И ещё надо взглянуть, что за саженцы привезли прошлым вечером из питомника.

Уэбстер решил сделать устроить себе перерыв.

Глава 16

Кит как раз перерыл всю свою квартиру явно в поисках какой-то запропастившейся вещи. Подозревая, что его временный хозяин гоняется за крысой, Бо повёл себя, как нормальный пудель. Уэбстер рад был, что пёс реагирует на что-то ещё, кроме куста.

Вам действительно нужна эта вещь, мистер Кит? — спросил он. — Может, я вам одолжу?

Боюсь, не сможете. Это ошейник и поводок Бо — специально для деревни. Свой городской он вчера изорвал к клочья о куст шиповника. А без них мы не сможем ехать, — серьёзно обратился он к собаке. — Носишься кругом, как ненормальный, так и потеряться можно. Как узнать, где ты живёшь и кто хозяин, без номера на ошейнике?

Уэбстер прекрасно знал, как легко впасть в транс, если не можешь что-нибудь найти, он и сам попадал в такую ситуацию.

Сядьте и покурите, — спокойно посоветовал он, — и попытайтесь вспомнить, где видели поводок в последний раз.

Кит беспомощно повёл рукой вдоль комнаты, которая даже в самом тщательно убранном виде не являла собой образец аккуратности.

А в стенном шкафу смотрели? — настаивал Уэбстер.

Я туда ничего никогда не кладу, — был ответ.

Тогда вспомните, когда вы его видели. Это может помочь.

Уже пытался, но не помогло. В первый раз я не мог найти поводок в день отъезда тёти Китти. Она помогала мне искать, а когда мы ничего не нашли, решила, что его спрятал Бо, чтобы оставаться с ней до последнего. Она без ума от этого пса. Тогда мы не могли найти даже парадный поводок, потом он оказался в моей кровати. За неделю до этого у нас был ещё один поводок, более жёсткий. С ним мы навещали в деревне друзей тёти Китти. Потом вернулись в город, мы с Бо пришли сюда… Он медленно вспоминал те дни августа. — Мне прислали кое-какие растения. Я положил их сюда, а поводок с ошейником бросил на старые журналы.

Заметив взмах руки, Бо метнулся в угол и понюхал — поводка там не было.

Бесполезно, — вздохнул Кит, взял городской ошейник, к которому была привязана обычная верёвка, и вздохнул. — Придётся тебе сидеть дома, приятель, — мрачно обратился он к псу. — Может, Уэбстер на время составит тебе компанию.

Рад буду помочь. Но может, лучше сбегать в «Блуминдейл» и купить новый поводок?

Кит взглянул на электрические часы на стене, и сказал, что уже некогда, а то он прокопается в саду до темноты.

В ближайшие три дня у меня множество работы, — заметил он, и сожаление, с которым он оставлял Бо, сменилось радостным предвкушением любимого дела. — Надо посадить кое-какие кусты. Отсюда ехать два часа, а парень из питомника мне не помогает, наоборот, всячески мешает. В прошлом году едва я уложил в машину куст вибирнума, как он заявил, что его нельзя увозить вообще. Он итальянец, плохо говорит по-английски, так что с ним трудно найти сговориться.

А куда же вы всё это поместите?

Не знаю. Вот бы мне пригодился тот садик по соседству!

Мне удалось узнать, кто его владелец. Некая фирма «Два-Четыре». Сегодня постараюсь ещё что-нибудь узнать.

Правда? Это было бы замечательно.

Мистер Кит, можете мне ответить на один вопрос? Много груза завезли недавно к мисс Моженэ?

Какого груза?

Не знаю, но что-то туда привезли вчера, и ещё в прошлую пятницу, и я хотел спросить, вы часто замечали, что ей что-то привозят и с диким шумом разгружают толпы пуэрто-риканцев?

Никогда. В пятницу я был в Джерси, да и вообще всю последнюю неделю туда ездил.

Кит снова покосился на часы и решительно засобирался.

Присматривайте за Бо, — ещё раз попросил он и исчез.

Уэбстер погрузил пальцы в курчавую шерсть. В ней было полно грязи, вероятно, из того питомника в Джерси, которым управлял приятель Мишель. Почему он щедро раздавал свои саженцы именно в те дни, когда Мишель доставляли грузы? А что, если Мишель таким образом просто избавлялась от лишних глаз? Если так, то зачем? Кит не был ребенком, верящим в Санта-Клауса, а эти таинственные свёртки — вовсе не подарки, которые прячут до праздника.

Но если так, в ближайшие три дня следует ждать новых поступлений, ведь Кита опять удалось убрать.

«Спасайся, кто может, прорвало плотину», — подумал Уэбстер, предвидя поток грузов, которые поволокут по лестнице толпы коротышек пуэрториканцев.

Мишель, её кузины и их дядюшка затопили дом, как бурная река, заполонив каждый уголок, исключая цокольный этаж. Должно быть, присутствие Кита они терпят только потому, что не придумали, как от него избавиться. А может, он им нужен, чтобы заниматься хозяйством, и его приноровились удалять на время.

Но что будет, когда в саду больше не останется места для новых посадок?

Мишель придумает что-нибудь ещё, её не остановишь. Ведь сумела же она уговорить уехать настоящую хозяйку! Тем последним утром, когда предчувствия миссис Фостер мог подтвердить некий доброжелатель, разве не Мишель убедила её, что всё в порядке? Разве бедная старушка не отправилась послушно на аэродром?

Бо вырвался из рук Уэбстера и потрусил к своему излюбленному месту кусту жимолости. Он устроился в давно вырытой ямке, заскулил и уставился на Уэбстера.

Уэбстер устало прикрыл глаза.

Если как следует подумать, видел ли кто-нибудь, как миссис Фостер садилась в самолёт? И получил ли хоть кто-нибудь от неё открытку с видом лондонского Тауэра, Эйфелевой башни или голубей на площади Святого Марка?

Никто ничего не получал и никого не видел.

Не может быть, чтобы они это сделали, — прошептал Уэбстер. — Только не с такой славной леди. А ведь я её никогда даже не видел.

Он открыл глаза: Бо смотрел на него и скулил.

Через некоторое время пес заснул, и Уэбстер решил его не беспокоить. Если хозяйка с августа лежит в земле, сейчас не время её выкапывать.

Если Мишель убила миссис Фостер, то явно ради каких-то грандиозных планов. Ей был нужен этот дом, и никто не мог встать у неё на пути. Чтобы добиться поставленной цели, она приложила всю свою волю, ум и хитрость.

Раз у неё были планы насчёт дома, то скоро они должны будут осуществиться. Уэ в этом-то Уэбстер был уверен. Что-то произойдёт. Попытки устранить Стеллу, частые отлучки Кита, встречи двух враждующих партнёров, всё на это указывало.

Мишель, должно быть, собирается открыть самый любопытный из домов в городе. Уэбстеру хотелось застать её в момент триумфа и вернуть на землю в ту минуту, как её мечты начнут сбываться.

А потом можно откопать бедную миссис Фостер.

Глава 17

Если бы Стеллу поместили в Бельвью отдельную палату, рядом с ней стоял бы телефонный аппарат, по которому она смогла бы сообщить имя адвоката миссис Фостер. Но так как её ещё не выписали, узнать его фамилию без посредника шансов было мало.

Уэбстеру пришло в голову, что фамилию может знать отец Стеллы.

Клем Уигс работал лифтёром в большом офисном здании в центре города. Время между полуднем и двумя часами было для него самым напряжённым — люди уходили на ленч и возвращались. Уэбстер оставил у телефонистки сообщение для Уигса — просьбу позвонить. Оставалось успокаивать себя, что адвокаты тоже заняты ленчем, и вряд ли сейчас удалось бы добраться до того из них, кто работает на миссис Фостер.

Номер, который он оставил Уигсу, был добрый старый Бингэм 8-9552. Больше никому Уэбстер не давал его из опасения, что кто-нибудь позвонит в его отсутствие и услышит томный голос на автоответчике. Позвонивший может невесть что подумать о том доме, где служит Уэбстер, и будет не так уж далёк от истины.

Старик в сотый раз задумался, где может находиться телефон с автоотвечиком. Явно не в квартирах Мишель или Перл, по крайней мере не в тех комнатах, которые он видел. Может быть, он спрятан в задних комнатах в ожидании уже недалеких времен, когда здесь будет полно посетителей?

Уэбстер не пытался расследовать этот вопрос, но подумал, что вполне возможна установка нескольких аппаратов с одним номером — если так желает абонент. Они даже могут находиться в разных зданиях, в чайной Мишель, например, или на работе у мистера Аттербери. Интересно поразмыслить, где же звонит этот чертов звонок…

Но сейчас он зазвонил здесь. Клем Уигс спросил Уэбстера, что тот задумал.

Можешь назвать мне фамилию адвоката миссис Фостер, который присматривает за жалованием Стеллы?

Могу. Это Джордж Кью Фипс, его офис прямо в нашем здании. Именно он нашёл мне эту работу, а его попросила миссис Фостер. Она Стеллу просто обожает. Но почему ты спрашиваешь?

Один из жильцов замешан в каком-то сомнительном бизнесе, и мне кажется, об этом следует как можно быстрее известить миссис Фостер. Полагаю, её адвокат знает, как с ней связаться. Если, конечно, он сам в городе. Стелла сказала, что в понедельник его не было.

Это был просто затянувшийся уик-энд. Сегодня он на службе, но ушёл на ленч. Возвращается он ровно в половине третьего — часы можно проверять. А что за сомнительный бизнес?

Ничего хорошего. Слишком долго рассказывать. А мистер Фипс знает, что Стелла в больнице?

Ну да, я ему говорил. Он послал ей цветы. Я сказал, что ты занял её место.

Хорошо. — Теперь не придется тратить время, объясняя адвокату, кто он такой. — Если увидишь, что он поднимается к себе, скажи, что я ему позвоню, ладно?

Конечно. Может, сказать, чтобы он тебе сам позвонил, когда сможет?

Замечательная идея, — согласился Уэбстер.

И тут же он понял, что ничего замечательного в идее этой нет, что он ступает по тонкому льду даже в разговоре со старым другом. Какое счастье, что в последние минуты никто не поднял параллельную трубку! Лучше поговорить с мистером Фипсом с другого телефона. Но пока он это сообразил, Клем уже повесил трубку.

Лучше, наверное, не отвечать на звонок. Даже если на другом аппарате никого не будет, томный электронный секретарь запишет сообщение, что адвокат Фипс хотел поговорить с мистером Флэггом. Придётся уповать на конфиденциальность и связаться со стряпчим как можно быстрее.

Звонок раздался в два тридцать шесть. Мистер Фипс казался напуганным и озабоченным, вовсе не похожим на человека, который только что вкусно поел.

Если вы какое-то время будете на месте, я перезвоню, — предложил Уэбстер.

А нельзя ли перейти прямо к делу? — не согласился адвокат. — У меня тут ждёт клиент, а потом назначены срочные встречи. Клем сказал, что-то не в порядке с домом?

Да, сэр. Не могли бы вы сказать мне, где сейчас миссис Фостер? Я пошлю ей письмо, если вы дадите адрес.

В чём дело, приятель? Стоит ли её расстраивать?

Думаю, да, сэр, иначе я бы вас не беспокоил. Вы знаете, где она?

Знаю, где она должна быть, но не точный адрес. Я не получал от неё вестей с самого отъезда, и на мои письма она тоже не отвечала. Сейчас она должна быть…посмотрим… В наступившей тишине было слышно, как Фипс шуршит бумагой и отрывисто комментирует даты и названия городов.

Ну вот, — сказал он. — Секретарша принесла мне маршрут миссис Фостер как раз перед вашим звонком. Можете записывать.

Уэбстер давно был наготове. Он взял в руки карандаш и сказал: Слушаю, сэр.

Он записал адрес отеля в Риме. Выводя букву «л» в слове «Италия», он услышал далекий щелчок — кто-то взял трубку.

В офисе мистера Фипса? Вряд ли.

Спасибо, сэр, — поблагодарил наконец Уэбстер.

Подождите минутку, — попросил Фипс. — Раз уж будете писать миссис Фостер, передайте ей от меня вот что. Пусть побыстрее решит, стоит ли увеличивать содержание её племяннику, как я предложил в своём последнем письме. Этот его старый драндулет — просто ужас. Скажите ей, что за двадцать лет работы на неё я привык к её беспечности… Впрочем, этого писать не надо.

Лучше я ничего передавать не буду, — заметил Уэбстер вполне искренне: в трубке слышалось чьё-то дыхание, явно не мистера Фипса.

Ну, тогда просто попросите ответить мне «да» или «нет» насчет содержания Кита.

Так и сделаю. Я хочу написать ей, что Стелла очень переживает, не получая от неё вестей.

Вот сентиментальная чушь! Оставалось только надеяться, что подслушивающий примет все за чистую монету.

Стелла не удивится, — вздохнул мистер Фипс. — Она давно служит у хозяйки и знает, чего от неё можно ждать. Старая леди не слишком сентиментальна…

И правильно, — подумал Уэбстер. — Нельзя обвинять старушку в необщительности, если она зарыта в собственном саду.

Мистер Фипс повесил трубку. Через секунду это сделал и кто-то другой. Затем наступил черёд Уэбстера.

Глава 18

Уэбстер так надеялся, что его подозрения о местонахождении миссис Фостер окажутся неверными, что позволил себе обдумывать свои дальнейше шаги. Если вдова жива, она чудесно проводит время в Риме. Он не хотел её пугать, и всё же надо было как-то срочно с ней связаться и получить ответит.

Скорости авиапочты тут явно недостаточно. Можно позвонить от себя, но если не удастся перехватить её в отеле, дела могут пойти скверно. Он знал, что при таком заказе телефонистки костьми лягут, чтобы дозвониться, но неизвестно, где к тому моменту будет он сам.

Можно отправить телеграмму. Конечно, не отсюда. На Мэдисон-авеню, рядом с 59-й улицей, есть офис «Вестерн-юнион», вот туда он и пойдет. А если кто-то заинтересуется его отсутствием, на обратном пути купит галлон мастики для натирки пола.

На 62-1 улице Уэбстер в нетерпении вскочил в такси. Он не имел понятия, что сказать в телеграмме, и даже как её подписать. Если подписаться собственной фамилией, миссис Фостер в случае недоуменно пробормочет: «Боже, кто это?» — и обо всем забудет.

В офисе он безуспешно измарал бланке, смял его и выбросил. В голове мельтешили идеи: «Ваш племянник недостаточно отапливает дом.» Подпись: «Аттербери». Или: «Увеличьте мне дотации. Кит.» Или: «Вы не против, если я повешу красную неоновую вывеску? Мишель».

А вот ещё один вариант: «Я в больнице. Нужны деньги. Стелла». Внезапно его озарило. Уэбстер схватился за карандаш и стал писать так быстро, что его аккуратный почерк превратился в настоящие каракули. Пришлось тщательно переписал написанное, и вот он с гордостью прочел: «Бо заболел. Телеграфируйте осогласие оплату лечения.» Он подписался «Уэбстер Флэгг, ветеринар», и добавил домашний адрес.

Это подействует. Если в течение суток не будет ответа, можно будет обратиться к Кейси и попросить прихватить с собой лопату.

На первой странице всех дневных газет красовалась фотография Диамонте в шляпе и с браслетом. Уэбстер бросил их на пол рядом с банкой мастики и вставил ключ в замок квартиры мистера Аттербери.

Но дверь не открывалась.

На какой-то момент он подумал, что всё начинается снова, что замок сменили из-за него, как раньше сменили из-за Стеллы. Сколько прошло дней? Всего четыре. Но замок вовсе не казался новым.

Он повернул ключ в другую сторону, и дверь открылась.

Или он забыл закрыть, когда поспешно уходил?

Может, ведь мысли были заняты совсем другим.

Уэбстер не провёл в квартире и пяти минут, как вошла Перл.

Где вы были? — спросила она. — Я пришла раньше, вас не было.

Старик подумал, что она как-то странно на него смотрит; но так он думал всегда, когда считал себя виноватым.

Я уходил, — ответил он. — Надо было купить мастики, а то полы в таком ужасном состояни…

С вами хочет говорить мисс Моженэ.

Это прозвучало зловеще, как в школе, когда говорят, что с вами хочет говорить директор. Но, быть может, его просто мучили предчувствия? Или совесть?

Она у себя наверху?

Нет.

Тогда я ей позвоню, если вы дадите её номер. — Уэбстер отправился в спальню.

Она не хочет говорить с вами по телефону. Только лично, у нас в чайной. Я дам вам адрес. И ещё, Уэбстер, нам не нравится, что вы пользуетесь этим телефоном. Прошу это запомнить.

Она знала, что он пользовался телефоном. Неужели, когда он говорил с юристом, это Перл взяла трубку?

Ладно, мисс, не буду, — вздохнул он. — Разве что срочно понадобится.

Такой срочности быть не может, — последовал решительный ответ. Мисс Перл, в своей повседневной одежде и здравом уме, казалась вполне целеустремленной девушкой, почти такой же властной, как кузина Мишель, но более выразительной.

Не могу себе представить, что в этой квартире случится катастрофа…

И вдруг её глаза расширились от ужаса, как будто как раз это и произошло.

О Боже! — простонала Перл. — Нет!

Она увидела газеты, которые Уэбстер развернул перед её приходом.

Бенни застрелили! — взвизгнула она. — Идиоты! Нужно было знать, что он не имеет отношения к делам Макруни.

Он жив, мисс, и даже не пострадал.

Девушка побледнела и едва выдавила:

— Только не говорите мне, что его арестовали.

Нет, мисс. Я как раз читал об этом. Он считает, что это просто какой-то озлобленный тип… Хотя в половине четвертого утра озлобленным может быть кто угодно.

Да, но что с ним случилось?

Его заарканили. — Он сказал это будничным тоном, как будто спозаранок такое случается едва не с каждым.

Она беззвучно повторила за ним это слово, как онемевшее эхо, затем голос к ней вернулся:

Старый идиот! Мишель его убьет!

Значит, она знала. Они с Мишель знали, что их дядя способен на многое. Но почему тогда ему позволили приехать в Нью-Йорк? Неужели кузины не подозревали, что он может им всё испортить?

То, что сейчас происходило, не стало для них неожиданностью, но как же больно, должно быть, видеть, что так тщательно спланированное сближение Макруни с Диамонте не удалось! Будет очень скверно, если каждая из враждующих сторон подумает, что это дело рук противника. Но они заподозрят, что во всём виноват свихнувшийся дядюшка, поднимется вообще невообразимая суматоха.

Но решится ли Мишель в самом деле поднять руку на Аттербери? Или Перл выразилась иносказательно? Ту же фразу она говорила о парне, которому не нравилась клетчатая шотландка. Неужели это было правдой?

Уэбстер не знал, сможет ли сохранить жизнь дяди то, что мать Мишель в девичестве именовалась мисс Аттербери.

Глава 19

Спустя несколько минут Уэбстер направлялся в чайную, которая помещалась на 61-й улице, в квартале между Лексингтон-стрит и Третьей улицей. Как натуралист, погруженный в созерцание редких животных, он не сразу осознал, что это сафари может быть опасным.

Эта мысль пришла ему в голову, когда он пересекал Вторую авеню, уклоняясь от более привычных четырёхколёсных хищников. Ясное дело, Перл подслушала, как он говорил по телефону с адвокатом. В разговоре промелькнуло имя миссис Фостер. Тогда Перл поговорила с Мишель, которая могла стать причиной гибели старушки. И теперь Мишель собралась поговорить с Уэбстером. Всё это добра не сулило.

Но Уэбстер не собирался уклоняться от встречи. Не то, чтобы это была отвага, скорее упрямство, но больше всего — любопытство. Если он сейчас даст себя уволить — а не подчиниться Мишель было равносильно увольнению, то вечно будет ломать голову: что же могло случиться, если бы он остался? Такого ему не перенести.

К тому же Уэбстер не верил, что девушка может ему навредить. Конечно, если она таскает с собой «кольт», может пальнуть в него и заявить, что это самооборона. Но с его точки зрения, всё это было слишком рискованно.

Замечательной чертой характера Мишель была проницательность. Она должна знать, что у человека его возраста и положения много друзей, которые постараются её прищучить. А преддверии большого события вмешательство полиции ей совсем ни к чему. Как мать невесты накануне свадьбы, она не решится всё поставить на кон.

Разве что она придумала, как избавиться от тела… Может, в чайной есть задний двор, где он будет покоиться с миром? А может, его сожгут в печи, как ведьму из сказки?

Нет, это слишком уж ужасно и невероятно.

Тем не менее, чтобы обезопасить себя и показать Мишель, что избавиться от него не удастся, Уэбстер зашёл в телефонную будку и позвонил своему управляющему.

Я нездоров, — солгал он. — Болит в груди. Боюсь свалиться. Схожу, пожалуй, в «Лейзи Сьюзен Шоп». — Он продиктовал адрес. — Думаю, чашка чаю мне поможет. Если от меня не будет вестей с полчаса, пожалуйста, позвоните в полицию, пусть меня заберут.

Он продиктовал номер отдела по убийствам Восточного участка и добавил:

Поговорите с лейтенантом Кейси, если он дежурит, или с любым другим полицейским. Скажите, кто я, и они приедут.

Управляющий попытался возразить и предложил приехать домой и выпить чаю там, чтобы не рисковать.

Нет, — твердо заявил Уэбстер. — Да, вот ещё: я жду трансокеанского звонка. Переключите телефон и сразу разыщите меня.

Хорошо, мистер Флэгг. Но вам всё же лучше…

Уэбстер не дал ему закончить.

Вращавшийся в витрине чайный поднос, в честь которого была названа чайная, был сделан из красного дерева. На его полированной поверхности лежали шесть кусочков пирога, довольно соблазнительных, если кто-то любил папье-маше. Практичная Мишель не могла позволить, чтобы мухи засиживали настоящий пирог.

Уэбстер вошёл внутрь. Там было довольно мило, все в искусственных цветах. Поддельные розы обрамляли нишу, в которой находилась касса и телефонный коммутатор. Недурной герб для дома свиданий! Надо подать Мишель идею.

В нише сидела хорошенькая девушка в наушниках и читала журнал.

Хотя по всем правилом настало время чая, девять столов были пусты. За десятым парочка тучных матронх поглощали такие вредные для них сласти.

Из дальнего угла вышла Джулия, неся графин с водой. При виде Уэбстера она улыбнулась. Он и забыл, что вполне может её там встретить, и сейчас воспрянул духом. Если девушка заметит, что он вошёл: но не вышел, у неё появятся вопросы.

Привет! — сказала она. — Что вас сюда привело? Потянуло на сладенькое?

Нет, мэм, мисс Моженэ прислала за мной кузину Перл, и вот я здесь.

Правда? Интересно, зачем она вас вызывала. Вы найдете её в кухне, там, за кладовой. И знаете что? Завтра она позволит мне самой заняться выпечкой, потому что ей куда-то нужно уходить. Здорово, верно?

Верно, — кивнул старик, чувствуя досаду. Золушка не просто будет горбатиться над горячей плитой, на ещё и радовалась этому!

Я хочу сказать, прекрасно, что она мне доверяет, — неуверенно продолжала Джулия, почувствовав неодобрение Уэбстера. — Она сказала, что позволит мне заменить её и в субботу, если я завтра справлюсь.

Ну, если вам так это нравится, — старик пожал плечами. — Полагаю, могло быть и хуже.

Он действительно так считал. Что бы Мишель ни делала в пятницу и субботу, вместо того, чтобы заниматься выпечкой, Джулия не должна быть в это вовлечена.

В кладовой Уэбстер обнаружил довольно скудный набор фарфора и столовых приборов. Туда вела распашная дверь, но между кладовой и кухней дверь была обычная, с двойным замком. Сейчас она стояла настежь. За ней у небольшого столика сидела Мишель и смотрела на него.

За домом был небольшой дворик, но без садика. Вместо этого землю забетонировали — идеально для убийцы, если он собрался бросить жертву в реку, но совершенно непрактично для любителей свои жертвы закапывать. Проблема была в слишком ярком солнечном свете, так что Уэбстер не мог толком разглядеть лицо Мишель. Он видел только силуэт, и оставалось лишь догадываться, смотрит она на него с ненавистью или кровожадно облизывается.

Ну, вот и вы, — приветливо заговорила МИшель. Это ещё ничего не значило. Разве дикарь не может приветствовать миссионера, заскочившего на ленч?

Думала, вы никогда не придёте, — продолжала девушка. — Я хочу изменить ваше расписание, если не возражаете.

Если это всё, что она хочет изменить, то он легко отделался. — Не возражаю, — поспешил заверить Уэбстер.

Я бы хотела, чтобы завтра вы помогли нам здесь, обслуживать гостей за столиками. Мне надо уехать, а мисс Аттербери будет занята на кухне.

Да, мэм, она мне говорила. Вы хотите, чтобы я взял на себя её функции хозяйки?

Ей нравится думать о себе, как о хозяйке, — довольно язвительно заметила Мишель. — Но по сути, она просто официантка. Так вы не возражаете? Я заплачу вам, как обычно, и можете оставить себе все чаевые. Начнете в одиннадцать утра, и до семи.

А как же быть с работой у мистера Аттербери? Я мало что успею всего за час, перед тем, как прийти сюда.

Забудьте. С ним я уже договорилась. Кстати, надеюсь, вы захватили всё с собой? Потому что возвращаться туда вам уже не надо.

А почему, мисс? — старик позволил себе придать голосу оттенок недовольства: если он воспримет все указания слишком покорно, она может что-то заподозрить.

Потому что дядя встречается со своей приятельницей и попросил меня очистить территорию.

В кладовую вошла мисс Джулия.

Джулия! — повернулась к ней Мишель. — У нас кончается ваниль, вероятно, в доставке о нас просто забыли. Ты не можешь сходить купить маленькую упаковку, чтобы хватило на завтра?

Конечно, — просияла Джулия. Она даже не спросила денег на покупку, а тут же надела пальто и вышла.

У Мишель был явный талант убирать людей с дороги. Чтобы Джулия не вернулась и не помешала, Мишель захлопнула дверь, ведущую на кухню, и заперла её.

Вот оно, подумал Уэбстер. Но теперь, когда солнце не било ему в глаза, он увидел, что Мишель смотрит на него без особой ненависти.

Что вы делаете в субботу вечером? — спросила она. Старик чуть не рассмеялся: он считал, что к тому времени будет уже мёртв.

Ничего, мисс, — ответил он. — А что бы вы хотели?

У меня будет вечеринка, у нас с мисс Уилсон. Придут самые влиятельные люди Нью-Йорка.

Уэбстер тут же вспомнил список, найденный под бельем в комоде Аттербери. Стены в доме миссис Фостер должны быть резиновыми, чтобы вместить столько важных персон. Впрочем, может быть, придут не все? Может, Перл и Мишель просто будут сидеть, как две Стеллы Даллас, спина к спине.

Но если эту вечеринку спонсируют Макруни с Диамонте, на неё заявятся соглядатаи. Уэбстер подумал, что Кейси рад будет получить приглашение.

Мишель приняла как должное, что Уэбстер её не подведёт. И она была права. Его никому не удалить с поста, даже парой лошадей не сдвинуть. Как и мисс Джулия, о деньгах он спрашивать не стал.

Можете надеть тот же костюм, что и в прошлый раз? — спросила Мишель.

Да, мисс, но у меня есть и получше. Черные атласные бриджи до колен и фрак с белыми аксельбантами. Белые чулки, черные туфли с серебряными пряжками. И белый парик с черной бархатной лентой.

Когда-то давным-давно Уэбстер играл Фаустино, чёрного слугу при дворе Людовика IV. Никогда он не думал, что будет случай сыграть его ещё раз.

Очень элегантно! — кивнула Мишель. — Сможете прийти к половине девятого? Гости приглашены на девять, но надо всё подготовить.

Я приду, — пообещал Уэбстер.

Он гадал, что ещё задумала Мишель. В конце концов, нельзя просто пригласить таких важных шишек и не подумать о программе вечера. Такие персоны не станут просто жевать тосты с мармеладом.

Глава 20

Вечер выдался спокойным. Позвонив в больницу, он узнал, что Стелла продолжает поправляться, но её норма посетителей на этот день исчерпана, так что ему не пришлось напрасно утруждать свои старые кости. Он только попросил передать ей привет.

Когда в пятницу утром Уэбстер явился в «Лейзи Сьюзен», Джулия уже работала. Как ребенок, попавший в химическую лабораторию, она совала нос во всё: два миксера жужжали на полных оборотах, а на плите были включены все четыре горелки.

Привет! — просияла она. — Я готовлю пироги «Леди Балтимор», «Джордж Вашингтон», и шарлотку по-русски.

Звучит очень интригующе, — кивнул Уэбстер.

Джулия не поняла шутки, она была слишком поглощена работой. Уэбстер отметил, что впервые она не принялась болтать о Лео Хейринге, и немало этому порадовался.

В самом деле, вспомнила она про этого субъекта не раньше полудня, и то только потому, что он позвонил. Для Уэбстера день выдался нетрудным. Даже две толстухи не явились, чтобы поесть сладкого; вероятно, расплачивались за вчерашнее обжорство где-нибудь в душном спортзале.

Девушка, совмещавшая должность кассира и телефонистки, наоборот, постоянно была занята. Уэбстера раздражало, что через стекло он ничего не слышит. Один звонок поступил от Лео, и его переключили на аппарат в кухне.

Уэбстер услышал, как там раздался звонок, и чуть позже заглянул туда в надежде, что Джулия ему всё расскажет. Даже если разговор был скучный, всё же интересно. Джулию он застал перед треснувшим зеркалом, в которое она смотрела, открыв рот и произнося «А-а-а».

Увидев его отражение, девушка обернулась.

Мой голос вам кажется грубым? — с вызовом спросила она.

Скажите ещё что-нибудь. Я сегодня вас почти не слышал. Прочитайте «У Мэри был ягнёнок».

Она так и сделала, а он слушал. Наконец она закончила стихотворение, и Уэбстер её заверил:

По-моему, всё в порядке. А с чего вам это взбрело в голову? У вас болит горло?

Пока нет, но так у меня обычно начинается простуда. Сначала хрипнет голос, а наутро я просыпаюсь с полным набором всех признаков простуды. О, нет! Только не завтра.

Почему вы так переполошились? Вы мне кажетесь совершенно здоровой.

Лео так не думает. Я только что с ним говорила. Он сказал, что мой голос звучит ужасно, и он не сомневается, что я не смогу с ним завтра встретиться. А он так этого хочет, ведь с самой нашей ссоры во вторник мы не виделись. Не знаю, что и делать, если не приду на свидание. Я уже не говорю о том, что не смогу поработать здесь завтра, если понадоблюсь Мишель.

Какая длинная речь, мисс Джулия, — заметил Уэбстер. — Вы всё-таки кажетесь мне совершенно здоровой.

Да, но Лео знает точно. Он видел меня простуженной две — три недели назад, это было ужасно.

Почему бы вам не пойти домой и не принять аспирин? — Уэбстер оглядел кухню: — Здесь достаточно выпечки, чтобы продержаться до июня. У нас в сто раз больше продуктов, чем посетителей. Идите домой и отдохните.

Не могу. Лео привезёт мне лекарства. Их прописал его доктор, и он говорит, это лучшие средства от простуды.

Ну, как только их привезут, идите домой. По пятницам дела всегда так вяло?

Иногда.

А по субботам? Уэбстер не сказал, что будет работать в субботу. Зная теперешнее положение вещей, он подумал, что если понадобится Джулии, то станет таким же ленивым, как все в «Лейзи Сьюзен». И ещё он не хотел оставлять Джулию одну с нимфой из будки.

Она сказала, что ничего не решает: Мишель ещё не распорядилась.

Я позвоню вам утром, — пообещал он, — чтобы узнать, как дела.

Спасибо. Вы можете выйти и посмотреть насчёт лекарств?

Конечно.

Лекарства доставил не мальчик-рассыльный, а испитого вида старик, который вручил Уэбстеру грязный конверт и принял от него четвертак. Ну и рассыльные нынче в аптеках!

Вернувшись в кухню, Уэбстер сообщил:

— Вот лекарства, милая. Ну, идите!

Но мне надо всё закрыть. Кассирша уходит ровно в пять, а после этого я принимаю деньги, если есть от кого. Она не соглашается оставаться.

Я могу запереть двери, — предложил он, — если вы оставите ключ.

Девушка нахмурилась.

— Не пойдёт. Утром ключ мне понадобится, чтобы открыть входную дверь.

Я оставлю его вам в отеле.

Нет, в это время я уже лягу спать.

Тогда у администратора.

Нет, не стоит. Они вечно всё путают — посылки, сообщения… Я могу просто не попасть сюда.

Можно подумать, что от этого перевернётся мир. Бедная девочка, она стремится прийти на работу, даже если у неё будет лихорадка.

Ох! — воскликнула Джулия. — Я только что вспомнила, где Мишель хранит запасной ключ.

Она просунула руку за зеркало и вытащила два ключа на верёвочках.

— Посмотрим. Какой из них?

— Сравните с вашим, — предложил Уэбстер.

Она так и сделала, выдала ему нужный ключ, а второй вернула на место. Но старик вовсе не собирался оставлять его там. Как только девушка ушла, он его забрал. Может, ключ и не подойдёт ни к одной двери, но если подойдет, то прольёт свет на тёмные дела Мишель.

Может быть, даже найдутся улики.

После целого ряда разочарований Уэбстер обнаружил, что ключ отпирает стенной шкаф, и с надеждой туда заглянул. Там лежали пустые бутылки из-под рома, бренди и шерри. Должно быть, Мишель использовала их в своих кулинарных изысках, а может спрятала от Перл. Ещё там был запечатанный пакет из коричневой бумаги. Уэбстер решил, что неплохо бы заглянуть внутрь.

В пакете лежала синяя карточка с сообщением, вроже тех, что обычно используют продавцы. «Вернусь через час» — такое сообщение вы можете увидеть в витрине ремонтной мастерской, когда приносите починить любимую лампу. Но на этой карточке слова были другие, и довольно шокирующие: «Закрыто в связи со смертью в семье».

Пакет выглядел совсем новым, Мишель явно запаслась табличкой впрок. Никто из членов семьи не выглядел больным, кроме Джулии, да и тут Уэбстер полагал, что простуда у той: фигурально выражаясь, только в голове.

Он никогда не видел мистера Аттербери, но Перл намекала, что Мишель может его прикончить. Довольно жестоко убирать с дороги пожилых родственников и одновременно устраивать вечеринку, но всякое бываёт…

Неудивительно, что Мишель пока не отдала распоряжений о порядке работе в субботу. Тут будет «закрыто в связи с…»

Надо сказать мисс Джулии, нельзя все брать только на себя. Пусть перестанет изображать простуду и предупредит дядюшку.

Уэбстер направился к выходу, но тут пожаловали две вчерашние толстухи. На этот раз с подругой, которая лишь начинала терять девичью стройность. Что ему оставалось делать? Если он уйдёт, начнутся жалобы. Ведьма за кассой знает, где найти Мишель. Его тут же уволят, и завтра вечером он сделать ничего не сможет.

Он проводил дам к столику и подал рукописное меню, успокаивая себя мыслью, что минута-другая задержки не помешает Джулии спасти дядю.

Время шло к пяти. Он понял это, не глядя на часы — кассирша закончила краситься и собиралась уйти.

Дамы явно собрались повторить заказ. Последовал короткий спор: «- Нет, я угощаю», а затем: «Но, дорогая, я дала тебе пятьдесят центов, а ты мне должна четвертак».

Уэбстер чуть не наорал на них. Прошло не меньше часа, прежде чем дамы всё-таки ушли. Девица из-за кассы давным — давно исчезла.

Уэбстер взял шляпу и пальто и запер за собой дверь. «Лейзи Сьюзен» закрылась — в связи с ожидавшейся смертью в семье, которой допустить никак нельзя.

В фойе «Присцилла Олден Клаб» царил какой-то сумасшедший дом. За стойкой администратора никого не было. Больше того, вокруг не было видно никого, кто хотя бы с виду способен был бы написать слово «стойка» без ошибок.

Кругом толпилось множество людей, и все — женщины.

На диване истерически рыдала девушка. Она взяла предложенную кем-то нюхательную соль, вдохнула, закашлялась и пришла в себя.

Я пошла одолжить заколки, — всхлипывала она. — Девочки на нашем этаже никогда не запирают двери, когда дома. Врач сказал, я застала её вовремя.

Самоубийство, — понял Уэбстер. — В таких заведениях это случается. Какая-нибудь одинокая бедняжка.

Из лифта вышли два полицейских и стали пробиваться сквозь толпу. Только представьте — полицейский в фойе «Присциллы Олден»!

Дорогу! — крикнул один из них. — Её везут в грузовом лифте. Надеюсь, «скорая» сможет подъехать к крыльцу, — заметил он напарнику.

В конце фойе распахнулись двери, четверо мужчин вынесли носилки. На них лежала Джулия Аттербери, белая, как полотно.

Прежде всего Уэбстеру пришло в голову, что ему следовало догадаться, услышав её слова о субботнем свидании с Лео. Мишели нужно неделимое внимание её наставника. Она, как самая злая сестрица, не хотела, чтобы Золушка узнала про бал во дворце.

Уэбстер должен был догадаться, когда та, говоря о вечеринке, захлопнула дверь кухни.

Плачущая девушка вновь обрела дар речи:

— Сходила по нему с ума… Он с ней встречался каждый вечер, а со вторника вдруг перестал появляться. Она просто не смогла жить без него…

Девушка думала, что Джулия покончила с собой из-за Лео! Многие так подумают, особенно те, кто видел их вместе, таких влюблённых… и кто был свидетелем их ссоры во вторник. Лео на это и рассчитывал…

А может, Мишель додумалась и без его помощи.

У стойки стоял паренёк в пурпурной ливрее и держал белую картонную коробку. Время от времени он звонил в колокольчик, но никто не обращал внимания. Уэбстер повернулся к нему.

Что тут у тебя, сынок?

Цветы для мисс Джулии Аттербери.

Я заберу их, — кивнул Уэбстер. Кто знает, вдруг она поправится? Паренек ухватился за возможность уйти. Суматоха в фойе спала, впереди было промывание желудка, кислородная палатка и молитвы.

В коробке лежала дюжина длинных роз «Краса Америки» и записка от Лео:

«Дорогая моя девочка, будь разумной. Поверь, всё к лучшему, когда-нибудь ты это поймёшь. У тебя впереди целая жизнь, и не нужно впредь пытаться с ней покончить. Пусть твои прелестные губки никогда больше не выговорят слов «не хочу больше жить». Я никогда не забуду, как ты их повторяла. Надеюсь, мы навсегда останемся друзьями, но не больше. Всегда твой Лео».

Да, если бы Джулия не имела привычки болтать о своей любви с прислугой, и если бы рыдающая девица не вспомнила о заколках, все уже было бы кончено.

Мишель просто не знала, что отели такого сорта больше похожи на женское общежитие.

Отрадно было с запозданием сообразить, что настоящие лекарства не доставляют старики с обликом законченных алкоголиков. Печальнее была другая мысль: любой может проглотить яд, если его посылает добрый друг в качестве лекарства от простуды.

Глава 21

Уэбстеру не терпелось поговорить и с Кейси, и с Китом, и он никак не мог решить, с кого начать. Лейтенант должен узнать обо всем без промедления, но Киту тоже срочно следовало сообщить о Джулии.

Интересно, куда её повезли? Скорее всего, в Бельвю. Вот хорошо бы, если бы она попала в одну палату со Стеллой! Ведь они так дружили, да к тому же злодеи, что отправили их на больничную койку, были родом из одного инкубатора.

Может, удастся договориться с персоналом? Вряд ли в городской больнице работают расисты…

Если подумать, он ведь толком и не знает, куда направить Кита. Надо поговорить с полицией, там могут подсказать, куда отвозят неудавшихся самоубийц и как с ними поступают. Возможно, в этом случае существуют какие-нибудь идиотские правила насчет ограничения посещений. Если так, надо действовать быстро: ближайшие родственники Джулии — её злейшие враги, их нельзя подпускать и на милю.

В отделе убийств Восточного полицейского участка партия в покер достигла критической стадии, но Кейси сразу сообразил, что Уэбстеру нужно срочно с ним поговорить. Лейтенант поручил соседу доиграть за него, и двое мужчин направились в ближайший бар.

Уэбстер торопливо рассказал о происшествии. Кое-что он уже сообщал раньше — о случае со Стеллой, о вечеринке у Мишель, где встретились непримиримые звезды криминального мира, о нелегальной профессии хозяйки. Теперь он повторил всё это более подробно, добавив о повторной попытке ликвидировать Стеллу, о частых отлучках Кита, о том, как настойчиво Мишель пытается прибрать к рукам весь дом, и о периодических доставках груза в её квартиру.

Он опустил тот факт, что, видимо, дядюшка Брюс Аттербери стрелял в Макруни и стреножил Диамонте. Не упомянул он о подозрении, что тело миссис Фостер зарыто на заднем дворе.

В основном его рассказ касался мномого самоубийства Джулии. Кейси внимательно слушал, пока его гамбургер остывал.

Вот скунс вонючий! — буркнул он, когда Уэбстер замолчал. — Скунс в волчьей шкуре. Так охмурить девушку, а потом разбить ей сердце!

Не думаю, что это его идея. Главный замысел явно принадлежит Мишель. Она очень религиозна, но верит только в силу денег. У неё есть план, как урвать большой куш, и она ни перед чем не остановится. Ну, а теперь у вас достаточно улик, чтобы арестовать Хейринга? Если Кейси ответил бы «да», Уэюстер решил сделать всё, чтобы этого не случилось сейчас же.

Кейси выпустил кольцо дыма.

— Не знаю, — протянул он. — Конечно, можно предъявить ему обвинение в попытке убийства, но что это даст? Если девушка умрет…

Не умрет. — Уэбстер постучал по дереву. — Не говорите так.

Вяское бывает… В Бельвю прекрасные врачи, но она проглотила столько гадости… Если она умрет, вы будете единственнымм свидетелем. Вряд ли удастся найти старика, который доставил лекарства. Хейринг наверняка подобрал его на какой-нибудь свалке, и теперь тот вернулся обратно. К тому же, как доказать, что старик принёс в конверте именно то, что проглотила Джулия? И как доказать, что цветы и записка не были вызваны искренней скорбью, что девушка действительно не угрожала наложить на себя руки в случае разрыва? Вы сами говорили, она была от него без ума…

Джулия ни за что бы не покончила с собой. Она была счастлива, как жаворонок, и считала, что у них с Лео всё прекрасно.

Это вы так говорите. Попробуйте повторить это в присутствии судьи, когда какой-то ушлый адвокат каждую минуту орет: «Возражаю!» Конечно, если она поправится и даст против Хейринга показания, другое дело.

Кстати, вы не могли бы распорядиться, чтобы никто из родственников близко к ней не приближался и даже не знал, как она себя чувствует? Пусть думают, что у неё нет шансов выкарабкаться, так надёжнее.

Ну разумеется. К тому же Лео вряд ли сбежит, если будет думать, что всё сошло с рук.

Об этом можно не беспокоиться, — кивнул Уэбстер.

Почему?

Дело в том, что на завтра запланирована вечеринка, и никто из них не собирается её пропустить. На неё потрачено столько сил… Они не хотели, чтобы Джулия всё испортила, вот её и убрали…

Уэбстер заколебался, вспомнив о Ките. Нужно бы предупредить парня… Но Кейси требовал подробностей о вечеринке — ведь о ней он услышал впервые.

Узнав все, что хотел, лейтенант покачал головой.

Тут нам вмешиваться не стоит. Уэбстер возликовал в дуще.

По крайней мере до тех пор, пока она не будет в полном разгаре. Знаете, что мы имеем на настоящий момент?

Нет… Скажите.

Попробуйте угадать. Макруни, хотя и занимается всякими разными делами, считается специалистом по «курочкам». Диамонте тоже специализируется на чем-то, что начинается с буквы «К». Спорим на шестьдесят четыре тысячи долларов? Следите за мной.

Он поводил рукой над центром стола, затем согнул кисть, поднес её к уху и потряс. Из кисти другой руки он извлёк воображаемые карты и раздал их на четыре стороны. Пантомима была настолько искусной, что Уэбстер чуть не начал записывать ставку.

Ну и ну, — догадался он. — Карточные игры.

Точно. Мы с вами накануне открытия в Нью-Йорке нового, самого шикарного притона. Вот в чём смысл встреч Макруни и Диамонте. Ваша Мишель не смогла бы свести в одном доме проституцию с игорным бизнесом, если бы эти двое не заключили перемирие.

Черт, мне бы следовало догадаться! — выругал себя Уэбстер.

Почему?

Ведь я узнал, что все они родом из Невады.

Оттуда родом многие, но они не вынашивают таких далеко идущих планов. Хейринг тоже оттуда. Мы проверили его досье, когда он начал работать на Макруни. Раньше он служил в отеле в Лас-Вегасе.

Это объясняет состав списка, — предположил Уэбстер. — Должно быть, он запоминал фамилии из регистрационного журнала. Идея такая: «Не надо ехать в Лас-Вегас, мы доставим Лас-Вегас прямо к вам».

Интересно, кто откликнется на призыв. Мы попробуем проследить, какие приглашения останутся без ответа, так что мои ребята пройдутся по всем. Уверяю вас, у дверей будут торчать охранники, чтобы никто не попал внутрь без вожделенной карточки.

Я там буду, — внезапно Уэбстер ощутил себя ужасно одиноким.

Мы постараемся обеспечить вам поддержку; конечно, здание будет окружено. И ещё я придумаю, как вы можете с нами связаться, если что.

Уэбстер надеялся, что не будет никакого «если что». Он постарается сыграть лучшую свою роль надёжного преданного слуги.

Мне пора идти, — сказал он. — Нужно кое-кого повидать.

Хорошо. Держите меня в курсе. Да, насчет тех отпечатков пальцев: ответа пока нет.

Это неважно, можете всё отменить.

Вы что, того парня уволили?

Нет. Просто мне кажется, он тут ни при чём.

Уэбстер говорил правду: ружьё для Макруни и лассо для Диамонте не имели отношения к Мишель. Просто дядюшка Брюс не одобрял поведения племянницы и постарался посеять вражду между её компаньонами.

Глава 22

Мистер Кит? — спросил Уэбстер в трубку, стоя в телефонной будке недалеко от дома молодого человека. — Надеюсь, вы ещё не легли? Это я, Уэбстер. Мне надо с вами поговорить о чём-то очень важном. Никаких отказов не принимаю.

Ладно, выкладывайте.

Мне не хватит монеток, если я буду говорить по телефону. Лучше через пару минут я к вам зайду. Можете открыть мне дверь и подождать, чтобы я не копался в вестибюле? Никто не должен меня видеть.

Все наверху, в квартире Мишель. Что-то заколачивают.

Я так и думал.

Но почему вас нельзя видеть?

Скажу, когда встретимся. Потерпите.

Старик зашагал на запад, держась поближе к стенам домов, подальше от уличного света. Трудно будет придумать оправдание своего присутствия, если кто-нибудь из Аттербери выглянет из окна.

Кит ждал его в вестибюле, придерживая дверь ногой.

Что случилось? — прошептал он?

Даже шёпот казался Уэбстеру слишком громким, и он приложил палец к губам. Они молчали до тех пор, пока не устроились в кухне, и тут Уэбстер понял, что не знает, как начать.

У Кита были огненные волосы и примерно такой же темперамент, поэтому, узнай он всю правду о Джулии, некий Лео Хейринг оказался бы в опасности. А такая поспешность могла всё испортить. Уэбстер ожидал неприятностей от Кейси, но к его облегчению, их не было; однако Кит наверняка не захотел бы отложить дело в долгий ящик.

Мистер Кит, — начал Уэбстер, — если бы кто-нибудь причинял вред дому вашей тётушки, вы бы хотели, чтобы его наказали по всей строгости?

Ну конечно, — кивнул ошарашенный Кит.

И вы решили бы взять правосудие в свои руки, или все же смогли бы позволить заняться этим полиции?

Полиции?! — возвопил потрясенный Кит. — Но что происходит? Мишель взялась за своё? До сих пор она вела себя так примерно, что тётя Китти считала, будто я клевещу на бедняжку. Иногда я сам начинал сомневаться.

Можете забыть свои сомнения. Она такая, какой вы её считали, и даже хуже. Держитесь, мальчик, вы находитесь в цокольном этаже игорного притона, который откроется завтра вечером.

Было ясно, что Кит не верит. Парень выглядел так, будто его предали, не та девушка, что наверху, а человек напротив, который говорит такую ерунду.

Что за чушь? — неуверенно возмутился он.

Это правда. Я даже не буду давать слово, можете все проверить в полиции.

Кит протянул руку к телефону, но, заглянув в глаза Уэбстера и не увидев там безумия или лукавства, понял, что звонить не обязательно.

А ведь она мне доверяла! — горько воскликнул он, так грохнув по столу, что телефон протестующе звякнул. — Тётя Китти считала, что я смогу присмотреть за её домом, пока она в отъезде, и посмотрите, что я натворил! Превратил дом в Либерти-холл!

Либертин-холл, — перефразировал Уэбстер. — Добро пожаловать в Либертин-холл.

Мишель слишком долго здесь командовала, моё терпение лопнуло. Я пойду к ней и скажу пару слов…

Успокойся, сынок, — вмешался Уэбстер. — Сейчас нужно совсем не это. Мы с помощью полиций можем пресечь всё в корне, но лучше подождать и взять с поличным, тогда они не выкрутятся. А так они заявят, что просто коллекционировали инвентарь для азартных игр. Лучше схватить их за руку, когда закрутится рулетка и станут делать ставки.

То есть сюда под моим носом протащили даже столы для рулетки?

Нет, Мишель позаботилась, чтобы ваш нос каждый раз смотрел в другую сторону, в Нью-Джерси. Каждый раз, когда доставляли груз.

Кита это добило окончательно.

— Какой же я дурак! — простонал он. — Мне следовало знать, что деньги не растут на кустах, или, точнее, кусты не растут без денег. Вы полагаете, Мишель платила за все эти чертовы саженцы, которые я считал бесплатными, лишь бы убрать меня с дороги?

Это были сугубо деловые расходы. Она могла их вычитать из подоходного налога. Стеллу она тоже убрала.

Уэбстер коротко обрисовал эпизод с нападением, добавив, что его собственное отсутствие планировалось на четверг и пятницу. Однако в среду он был на месте и видел, как привезли колесо для рулетки. Если задуматься, тот странной формы предмет ничем иным быть протсо не мог… хотя до сих пор ему в голову это не приходило.

Завтра я собирался в питомник за новой партией саженцев, — горевал Кит. — Здесь больше места нет, но Мишель разрешила использовать соседний двор. Сказала, что новый владелец — её друг. Впрочем, теперь я думаю, она его просто подкупила. Он только что въехал, грузовики с вещами гудели тут вчера до самой ночи.

Его фамилию она не называла?

Нет.

Интересно, — протянул Уэбстер. Мистер «2–4» прячет свою личность за примитивным кодом. А что, если это вторая и четвертая буквы алфавита? То есть «Б. Д.» — Бенито Диамонте? Может быть, людям, которые придут на открытие, предоставят для их нужд все соседнее здание, а мистер Кит останется загнанным мышонком в своём полуподвале?

Сынок, — объяснил он парню, — если ты завтра поедешь, то можешь и не вернуться.

Со мной это чуть не случилось сегодня, — недовольно буркнул Кит. Меня чуть не убили лопатой.

В самом деле?

Да. Но я человек незлопамятный и подумал, что арень из питомника просто перепил. Мне было искренне жаль, что Бо его за это укусил. Видели бы вы, как разъярился пудель, защищая меня!

Услышав своё имя, собака подошла и вопросительно взглянула на человека, чью жизнь спасла. Кит попытался неловко извиниться. — Прости, что я не то сказал, Бо. Надо было позволить тебе ещё раз его укусить… хотя тебе было бы противно.

И что дальше?

Бо сбил его с ног. Этот тип лежал в грязи и орал, а мы тихонько смылись. Он был ужасно пьян. Я подумал, что завтра мне придется извиняться за пса и покупать парню новые брюки, а он скажет, что не хотел нападать на меня с лопатой. Но лопата — опасное орудие. Похоже, он хотел меня убить.

Несомненно. Вот что, мистер Кит, обещайте, что не станете поступать необдуманно. Даёте слово?

Пожалуй, да. Я и так вёл себя, как последний идиот. Что ещё натворила эта невинная овечка?

Много чего. Если вы человек пьющий, советую налить себе покрепче, вам это пригодится.

Кит поставил на плиту кофейник. Пожалуй, это был мудрый выбор. Когда он услышал о Джулии, вены на его шее напряглись и вздулись. Он зашагал по комнате, как лев в клетке, и Уэбстер очень надеялся, что дверь клетки окажется достаточно прочной.

В дальнем конце комнаты Кит остановился.

— Она поправится, правда? — спросил он прерывающимся голосом.

Конечно, поправится. Ей понадобится время, чтобы забыть этого мерзавца, но если вы всё время будете рядом, она перестанет о нем думать.

Постараюсь, — пообещал Кит. — Буду стараться изо всех сил.

Он налил кофе в две чашки.

Уэбстер дал парню выпустить пар и перечислить всё, что он собирается сделать с мистером Хейрингом. Некоторые идеи выглядели очень многообещающе. Удивительно, какие силы скрыты в тихом скромном человеке, если дать ему шанс.

Мистер Кит, — заметил Уэбстер, улучив минуту, — мне кажется, лучше вам с Бо уехать рано утром, как будто вы отправились в Джерси. А вместо этого поедете сюда. — Он протянул одну из своих карточек. — Я приготовлю вам завтрак, и можете возиться у меня на заднем дворе хоть весь день.

Отлично. Я захвачу саженцы, которые привез вчера. Хотите пойти в мой сад и что-нибудь выбрать?

Уэбстер тоже был садовником, его не надо было приглашать дважды. Кит прихватил лопатку, и они вышли во двор.

Кусты, посаженные за любимым кустом Бо, не были красивее других, но Уэбстеру ужасно захотелось их выкопать. Миссис Фостер не ответила на его телефонограмму. Это имело очевидный негативный смысл — её больше не было в живых.

Дайте мне лопатку, — попросил он. — Хочу взглянуть, как глубоко уходят корни, достаточно ли у меня приличной почвы. Я не задену куста Бо?

Нет. Он хорошо укоренился. Можете углубиться на двадцать дюймов корням ничего не будет.

Уэбстер подумал, что если он обнаружит хоть какой-то след миссис Фостер, Кейси и его ребятам завтра будет легче.

Но он ничего на нашел. Пуделю, который проникся идеей и помогал копать, повезло больше — он что-то крепко ухватил зубами и потянул. На поверхности появилось нечто вроде огромного старого червяка.

Где ты это нашел, приятель? — взволнованно спросил Кит, зажигая спичку и наклоняясь. — Ну и ну. А я-то только нынче утром купил тебе новый!

Тс-с, — прошипел Уэбстер, нервно озираясь на дом. — Они вас услышат. Что это?

Его поводок, — прошептал Кит. — Поводок для поездок за город. Должно быть, я посадил куст прямо на него. Давай помогу, Бо.

Но соединённые усилия человека и собаки не помогли.

— Достанем в другой раз, — отдуваясь, пообещал Кит. — Он, наверное, обмотался вокруг корней.

Это не корень, — подумал Уэбстер, — а твоя тётя.

Но парня просвещать не стал, считая, что на сегодня с него достаточно.

Глава 23

Весь следующий день Уэбстеру приходилось сдерживать Кита, который рвался к Джулии. Уэбстер считал, что это исключается. Хотя Мишель с её приспешниками были заняты, они всё же могли выбраться навестить девушку, и Киту не следовало с ними встречаться. По крайней мере, до восьми часов, пока все не уйдут на вечеринку.

Сам Уэбстер к тому времени уже закончил наряжаться. Бо лежал в кресле, наблюдая, как Уэбстер добавляет к своему наряду последний штрих — белый завитой парик.

Сегодня вечером нас ждут великие дела, Бо! — провозгласил старик. Полюбовавшись на себя в зеркало, он сделал пируэт, насвистывая старинную мелодию. Вдруг он остановился и покачал головой. Свистеть в гримерной дурной знак. И хотя это была временная гримерная, а на самом деле гостиная, лучше было не рисковать. Ему понадобится всё везение, какого только можно ожидать. Полчаса назад, когда он в последний раз разговаривал с Кейси, полиции ещё не удалось достать ни одного приглашения на открытие. У них был лучший пригласительный билет — ордер на обыск, но этот козырь собирались придержать, пока не соберутся приглашённые.

Чтобы засечь этот момент, по всей 63-й улице были расставлены детективы, следившие, кто входит в дом номер 392. Если минут двадцать больше никто не появится, значит, все собрались. Уэбстер тем временем останется единственным представителем Хороших Парней внутри дома.

На первый взгляд, вечернее патрулирование не относилось к ведению отдела по убийствам, но Кейси постарался попасть в число патрульных. Он выбрал место на противоположной стороне улицы, откуда были хорошо видны все окна. Если внутри начнется заварушка, Уэбстеру стоит лишь махнуть белым платком, и Кейси с напарниками ринутся на штурм.

Но всё это возможно, если Кейси заметит сигнал, если не будет в это время смотреть в другую сторону, и если Уэбстер окажется вблизи нужных окон. Насколько он знал, Мишель может занять его работой в задних комнатах.

Как выяснилось, она этого не сделала. Часть второго этажа однокомнатную квартиру Перл, — превратили в гардероб, и Уэбстеру пришлось принимать пальто гостей и провожать вновь прибывших в гостиную.

У входной двери внизу, как и предполагал Кейси, стояли четверо безобразных горилл в смокингах. Если гость предъявлял пригласительный билет, ему предлагали подняться на два лестничных пролёта, где его встречал Уэбстер. Еще двое горилл охраняли дверь квартиры Аттербери, на случай, если кто-то прорвётся сквозь заслон внизу.

Две прелестницы, Перл и Мишель, никогда ещё не выглядели так ослепительно. Когда Уэбстер прибыл, они хозяйничали в квартире Кита, не сомневаясь, что второй раз парень из питомника не ошибётся. Они ждали, чтобы провести Уэбстера мимо охранников, не надеясь, что те вспомнят описание его внешности, хотя она была довольно примечательной.

В гардеробе поместились шесть переносных стоек, на каждой из которых было по полсотни крючков для одежды. Номерков же было не меньше пятисот. Возможно, позже ожидались ещё гости, но пока, как на всех вечеринках, никого ещё не было.

Около четверти десятого Уэбстер услышал шаги на лестнице и насторожился. Но его услуги не понадобились — джентльмен умудрился оставить пальто где-то внизу. Он вошёл в раздевалку и внимательно посмотрел на Уэбстера, а тот — на него. Старик узнал этого человека: старший команды пуэрториканцев, доставлявших колесо рулетки. Как демократично со стороны Мишель позволить ему прийти посмотреть на игру! Вместо комбинезона на мужчине был неловко сидящий костюм, видимо, взятый напрокат. Его это явно угнетало.

Мне не сказали, что тут будет маскарад, — пожаловался он. — Они хотят, чтобы я выглядел глупо? Что же, у меня есть костюм не хуже вашего. Сейчас вернусь.

Он убежал, прежде чем Уэбстер успел всё объяснить. Ну вот, — подумал он, — единственный клиент сорвался с крючка. Мишель это не понравится.

Но вскоре он забыл об этом, так как гости начали прибывать пачками и вставать в очередь за номерками. Он не мог и представить, что столь народу жаждут нарушить закон и предаться нелегальным удовольствиям. Такие все приятные, прилично одетые, и явно не страдающие угрызениямй совести. Ах, как же они будут ненавидеть себя утром, когда ребята Кейси сделают свое дело!

Каждый раз, когда открывалась дверь, Уэбстер прислушивался в ожидании услышать признаки шумного оживления. Потом решил, что между игорным залом и раздевалкой должна быть шумозащитная стена — ничего слышно не было.

Почти все номерки уже иссякли, и Уэбстер стал подумывать о том, чтобы перевесить пальто и суть примять норковые манто. Он решал эту проблему в углу, как вдруг услышал, что кто-то тихонько вошёл.

Обернувшись, он увидел все того же старшего пуэрториканцев. Тот действительно переменил наряд. Теперь на нём был старомодный ковбойский костюм под Буффало Билла, с меховыми штанами, парусиновой рубахой и кожаным жилетом со звездой шерифа.

Мистер Аттербери, я полагаю, — догадался Уэбстер.

Дядюшка Брюс переменился в лице.

Как вы догадались? Мишель будет в ярости. Она сказала, я могу прийти, если никто меня не узнает. Она никогда не хотела, чтобы меня видели. А теперь она упрячет меня обратно, в то жуткое место… Да, она это сделает. Меня выпустили только потому, что она за меня поручилась…

Уэбстер мягко положил руку ему на плечо. — Всё в порядке, мистер Аттербери. Обещаю не говорить ей, что я вас узнал, если вы мне тоже кое-что расскажете: зачем вы ударили по голове такую славную девушку, как Стелла?

Мишель меня заставила. Сказала, что Стеллу надо убрать с дороги. Сначала она сменила замок, но потом решила, что Стелла пожалуется адвокату. Тогда она послала ей новый ключ и велела мне подпилить ступеньку у стремянки. Напасть на девушку была моя идея, я хотел угодить Мишель. Я увидел, как девушка стоит на углу, я узнал её по пальто Перл. У меня был с собой молоток, я всегда ношу его, когда на мне рабочая одежда. Ну вот, чтобы доставить удовольствие Мишель, я…

А стрелять в Макруни и стреножить Диамонте — тоже ваши идеи? Мишель вас не заставляла?

Нет. — дядюшка хитро ухмыльнулся. — Я думал, что смогу её остановить, поссорив этих типов. Но это не сработало, — удивленно добавил он.

Уэбстер потрепал его по руке. Ему жаль было несчастного дурачка, которого поработила племянница. Почему Мишель не оставила бедолагу на мирном пастбище, а привезла сюда, где он страдал во взятом напрокат костюме? В любых других местах он был бы просто безобидным чудаком.

Уэбстер поинтересовался:

Должно быть, Мишель вас очень любит? Зачем она привезла вас в Нью-Йорк?

Чтобы настроить колесо и остальные механизмы так, чтобы всегда выигрывать. Я замечательный механик.

Да, мисс Джулия мне говорила.

Джулия? Вы её знаете? Уэбстер кивнул, и мистер Аттербери расплылся в улыбке. — Я её обожаю, и она старого дядюшку тоже. Когда я уехал на Запад, она поехала со мной, чтобы присматривать. Не так, как присматривают в том ужасном месте, где я был раньше, а по-дружески.

Кто вас поместил в то ужасное место?

Мишель. Я был в порядке, зарабатывал подсобными работами, у меня не было врагов. Но она стала меня стесняться, увезла и упрятала в то место. Но потом оттуда забрала.

Когда ты ей понадобился, — подумал Уэбстер, — и не раньше. Вслух он сказал:

Почему бы вам не спуститься переодеться в вечерний костюм? Мишель это больше понравится.

Правда? Надо, чтобы ей понравилось. И ещё я хочу походить тут и посмотреть, как люди веселятся. Вот увидите, тут будет весело.

Он глупо хихикнул.

Прибыло с полдюжины гостей, и мистер Аттербери растолкал их, поспешно спускаясь по лестнице.

Глава 24

Когда наступило затишье и гости перестали прибывать, что должно было насторожить полицию, сквозь вращающуюся дверь протиснулась Перл. На глядя по сторонам, она прошла к окну, отодвинула металлический экран перед батареей, достала припрятанную бутылку виски и от души отхлебнула. Но одна ласточка весны не делает («ласточка» и «глоток» по-английски пишутся одинаково. — Прим. перев.), поэтому Перл сделала ещё один глоток, затем ещё один, и вдруг заметила, что Уэбстер за ней наблюдает.

В конце концов, — заявила она, как будто Уэбстер ей возражал, — разве может один несчастный бокал шампанского помочь мне выдержать весь этот кошмар? А больше наш «Орлиный Глаз» — Мишель — не позволяет.

Кошмар? — переспросил Уэбстер. — Разве вечеринка идёт не как надо?

Смотря как к ней относиться. — Она глотнула ещё. — Для Мишель это адские муки. Для гостей — рай земной.

Перл откинула голову и сделала долгий глоток. Спустя минуту она уже улыбалась.

Уэбстеру она напомнила того классического пьяницу в старом фильме Чаплина, который под хмельком был радушным другом, а трезвым становился холодным и надменным. Сейчас Перл становилась радушной и любезной.

Смех и только… Видели бы вы лицо Мишель. Хотите выпить, Уэбстер? Она махнула бутылкой.

Нет, мисс, спасибо. А что там происходит?

Могу сказать, чего не происходит. Всё идет не так, как задумала Мишель, все не по её.

Настроение её вдруг изменилось, сейчас Перл была печальна, как Хелен Морган. — Бедный старик, — протянула она, снова ища утешения в бутылке. Он дождется, Мишель его просто убьет.

Какой старик? — поинтересовался Уэбстер, хотя и так догадывался.

Мой дядя, вот какой. Он должен был установить всё оборудование так, чтобы Мишель выигрывала кучу денег. Но не вышло. Я считаю, он нарочно это сделал. Никогда не видела, чтобы в автоматах шел сплошной джек-пот. И деньги так и сыплются!

Она махнула одной рукой, продолжая держать бутылку в другой.

— А рулетка! Крутится и крутится, и останавливается, где ей вздумается, сколько бедный парень ни жмет под столом кнопку. И все не в пользу казино. Сумасшедший дом! Вот за это она и готова убить дядюшку Брюса. Она на это вполне способна, знаете, она кого-то уже убила. Задушила собачьим поводком в подвале, потом спрятала тело в стенном шкафу, а ночью закопала в землю. Как ни в чем не бывало присыпала сверху и продолжала свой бизнес. Кит никогда не узнает, на чем растет его куст.

Уэбсте содрогнулся, подумав, что ощутит Кит, когда все узнает. А Перл продолжала болтать без умолку:

Но хотя Мишель и хладнокровная, но тоже не стальная. Когда я зашторила окно, так как не могла смотреть на могилу, она сделала то же самое. — Она помолчала, потом спохватилась: — Эй! Что там за шум?

Хороший вопрос. Это полиция пустила в ход свой козыр. В дверь громко стучали, требуя именем закона отворить. Двое горилл поспешили вниз по лестнице, чтобы присоединиться к четырем своим коллегам.

У нас есть ордер, — крикнул офицер. — Если не откроете, выбьем замок.

Тут всего лишь частная вечеринка, сэр, — раздался голос из холла.

Тогда откройте и дайте нам удостовериться.

Кругом раздались восклицания и перешёптывания: по лестнице поднималось два десятка полицейских и детективов в штатском. Остальные заняли позицию внизу, блокируя вход.

Патрульный полицейский пнул дверь квартиры. На пороге показался мистер Аттербери, который дружелюбно сообщил, что вечеринка происходит этажом выше. Уэбстер и сам хотел это сообщить, но решил не показывать, что болеет за гостей, а не за родную команду. Перл была пьяна, но не настолько, чтобы не заметить такую промашку.

Впрочем, казалось, она осталась равнодушна ко всему происходящему, глядя остекленелым взором на то, как полицейские промчались по комнате и исчезли в дверях.

Уэбстер собрался с духом. Скоро тут начнется столпотворение, когда все кинутся за своими пальто. Впервые он подумал, что до сих пор не видел ни Макруни, ни Диамонте.

Но он напрасно беспокоился: вскоре полицейские вернулись, и арестованных среди них не было. Кейси отделился от группы и махнул Уэбстеру. — Просто частная вечеринка, — процитировал он. — Как и сказал тот тип. Люди сидят и пьют шампанское. Уэбстер, вы выставили меня посленим ослом.

Уэбстер был потрясён, но быстро сообразил, в чем дело.

Там столько же народу, сколько у меня тут пальто? — спросил он, показывая на вешалки.

Что? Ну, трудно сказать… Там было темно. Но я не думаю… Что вы хотите сказать?

Лейтенант махнул, чтобы его не ждали, и полицейские удалились.

Дом по соседству, — объяснил Уэбстер. — Они, должно быть, прорубили стену. Дом принадлежит Диамонте…

Но почему вы раньше не сказали?

Забыл. Я думал, часть гостей уйдёт наверх…

Но тут же он отверг эту идею: никто туда не поднимался. Из задней комнаты не было прохода наверх, разве что через соседнее здание. Вероятно, верхние этажи домов соединили, исключая квартиру Мишель. Он не слышал наверху никакого движения, значит, её квартиру не использовали. Вряд ли оттуда в казино вела лестница.

Это он Кейси и объяснил. Тот засопел:

У нас ордер на обыск здесь, а не там. Можно получить и его, но время уйдет, и гости могут разбежаться. Вот что, задержите их немного, перепутав номерки.

Сделаю всё, что смогу. Это нетрудно…

Старик замолчал, услышав шуршание шёлка и уловив запах духов. Кейси уставился на кого-то за его спиной. Уэбстер обернулся — там была Мишель.

Интересно, — подумал он, — давно она там? И сколько успела услышать…

Вам не кажется, что вы уже всем надоели? — спросила Мишель у Кейси. Может, покинете помещение? Честное слово, я подам иск за вторжение.

Ну конечно, уходим, простите за беспокойство.

Перл вышла из ступора.

— Привет, Мишель! — она старалась говорить трезво и холодно.

Пока Мишель с отвращением её разглядывала, Кейси успел жестами показать Уэбстеру, что он ничего не может сделать. Оставалось лишь отправиться за новым ордером.

Я только что говорил вашему слуге, — громко сказал он, — как он похож на Луи Армстронга. Хотелось, чтобы ребята посмотрели, как он его имитирует. Но раз вы говорите, что пора уходить, я пойду.

И чем скорее, тем лучше, — отрезала Мишель. Кейси удалился.

На мгновение Уэбстер растерялся. Он вовсе не походил на Армстронга, Кейси это прекрасно знал. Потом старик понял: лейтенант говорил не об имитации трубы, а о носовом платке. Луи любил завораживать публику развевающимся белым платком, и Уэбстер вполне сможет это повторить, подойдя к окну. Кто-нибудь из полицейских его заметит.

Перл уже довольно твёрдо стояла на ногах.

Как идёт вечеринка, Мишель? — поинтересовалась она.

Только началась, — та раскрыла свою бисерную сумочку, достала кольт и приказала Уэбстеру:

Шевелись, скотина. Марш по лестнице.

Почему ты на него ополчилась? — поинтересовалась Перл. — Только потому, что он говорил о миссис Фостер с её адвокатом?

Нет. Это я хотела забыть и простить. Он придаёт заведению шик, и я думала, мне удастся его купить. Но когда я поняла, что он на дружеской ноге с полицией, стало ясно — его пора убирать. Шевелись, Уэбстер.

Выбора не оставалось. Она стояла между ним и окном.

Старик зашагал по лестнице впереди Мишель, Перл ковыляла сзади.

Был ещё один шанс. Если дверь квартиры Аттербери не заперта, можно проскользнуть туда и запереться, а потом бегом к окну. Но дверь не открылась, как не открылась в тот понедельник для Стеллы… Сколько же веков прошло с тех пор?

Хорошая мысль, — кивнула Мишель. — Чем больше, тем веселее. Перл, пусть дядя присоединится к нам в подвале, мне надо с ним кое-что обсудить.

Шестеро горилл-телохранителей сидели на складных стульях в комнате Кита. При виде Мишель они вскочили. Трое оказались между Уэбстером и окном. Старик наделся, что всё же сможет до него добраться, но не тут-то было. Самый рослый из охранников сбил его с ног, рухнул вместе с ним на пол, а затем уселся старику на грудь.

Что мне делать с ним, хозяйка? — вежливо спросил он.

Пока ничего, — буркнула Мишель, заметив входящих Перл и мистера Аттербери. — Мне нужно поджарить ещё одну рыбку.

Неужели? — радостно спросил дядюшка Брюс. — Ты собираешься жарить здесь рыбу? Как хорошо, что я не пропустил такую замечательную вечеринку.

Мишель с бранью напустилась на бедного дурачка, чем довела его до слёз. Это пробудило в Перл остатки добрых чувств.

Отстань от него, Мишель, — попросила она. — Найди себе кого-нибудь подстать. Бедняга просто пошутил, и я уверена, уже раскаивается. Дядя Брюс, вы ведь почините все автоматы, чтобы они приносили нам прибыль?

Если она прикажет, — радостно кивнул бедняга. — Если это нужно, чтобы она не отправила меня обратно…

Знаешь, — заметила Перл, — это может оказаться и к лучшему. Я хочу сказать, люди, которые сегодня много выиграли, станут хвастаться своим друзьям, и те сбегутся толпами.

Идиотка! — пронзительно завизжала Мишель. — Тебе вместе с дядей пора в психушку. Неужели ты не поняла, что затея провалилась? После этого налета полиция не оставит нас в покое. И в конце концов нас сцапают.

Вот бы мне дожить до этого, — подумал Уэбстер.

У него пока был один выход — черным ходом в сад, вперед ногами, чтобы присоединиться к хозяйке дома. Он сомневался, что ребята Кейси успеют добыть ордер, чтобы вовремя прийти на помощь.

Мишель переключила внимание на него и задала риторический вопрос:

И кого же нам благодарить за всё? Кто испортил нам все планы, на которые я положила столько сил? Вот он, этот тип, там, на полу. Кто все это сделал? Чертов черномазый!

Она истерически засмеялась и шагнула к нему.

Старик закрыл глаза и прочел про себя две любимые молитвы. Затем продолжал уже своими словами: «Господи, не дай мне выглядеть дураком перед этими злодеями. Позволь до конца сохранить достоинство».

Сейчас я его прикончу, — объявила Мишель. — Кто слишком чувствительный, может выйти.

Это и меня касается, мисс? — подумал Уэбстер и ещё крепче зажмурился, чтобы не видеть убийцу. Он не хотел, чтобы последним воспоминанием стало её злобное лицо. Постарался вспомнить свои цветы, мистера Беласко, Центральный парк на закате…

Раздался щелчок.

Осечка?

А может, Мишель играет с ним в русскую рулетку, чтобы компенсировать свою неудачу в большой игре?

Казалось, все в комнате застыли, чтобы лучше слышать его последний вздох. Было так тихо, что он услышал лёгкое движение воздуха, когда тихо приоткрылась дверь. Затем тишину разорвал собачий лай

Может, это Цербер, охраняющий вход в Аид? Нет, вряд ли.

Как можно сохранять достоинство, лежа на полу в дурацком наряде, когда пудель лижет твоё лицо и лает на того, кто сидит у тебя на груди?

За Бо стоял полицейский с пистолетом, женщина, и его управляющий, мистер Шварц.

Аестуйте этого человека! — патетически потребовала миссис Фостер миссис Лазарус Фостер! — протянув дрожащий палец. — Он не только украл мою собаку, но и под видом ветеринара попытался присвоить выманить мои деньги. Здесь ему, очевидно, тоже не поздоровилось.

Я ничего не мог поделать, мистер Флэгг, — сокрушался Шварц. — Она услышала, как у вас лает собака. Попыталась заставить меня открыть вашу дверь, а когда я отказался, позвала полицейского, и они заставили меня привести их сюда.

Всё в порядке, — успокоил беднягу Уэбстер. — Просто замечательно. — Он собрал всё своё достоинство и обратился к сидящему у него на груди:

Не будете ли вы так любезны слезть, чтобы меня могли арестовать?

Проходя мимо Мишель, он заметил, что она спрятала кольт обратно в сумку. Девица не так глупа, чтобы доставить себе ещё больше неприятностей. Чтобы не дать ей выйти сухой из воды, Уэбстер подошёл к окну и махнул платком.

Армстронг никогда не махал так изящно.

Я думал, мадам, вы мертвы, — признался Уэбстер миссис Фостер, когда всё наконец прояснилось.

Да, почти так и вышло. Когда я получила эту ужасную телефонограмму и не могла понять, насколько сильно болен Бо, и не знала, что это за ветеринар по фамилии Флэгг, я чуть не умерла, пытаясь улететь домой.

Я имел в виду, до того. Я считал, что вас зарылй в саду с поводком Бо вокруг шеи. Должно быть, Бо был очень рад, когда обнаружил, что это не вы там лежите.

А, так вот куда подевался поводок! Мы никак не могли его найти, когда Кит собрался отвезти Бо в Джерси. Но на чьей же тогда он шее?

Пока не знаею, там ещё копают.

Держу пари, я знаю. Это тот человек, что собирался принести мне доказательства связи Перл с преступниками. Ужасная Мишель так заморочила мне голову! Я хотела, чтобы она выслушала этого человека вместе со мной, а потом вразумила бы свою кузину. Попросила подождать его у входа, а сама пошла паковаться. Кит по моей просьбе ушел в банк, так как я собиралась взять с собой дорожные чеки и совсем забыла о наличных. Когда он вернулся, мы стали искать поводок. Потом он уехал в Джерси, а я поняла, что могу опоздать на самолёт, и попросила Мишель позаботиться об этом человеке, если он придёт.

Думаю, она о нём позаботилась, мэм. Тело спрятала в стенном шкафу, а потом зарыла в саду. В саду Кита, — грустно добавила старушка. — Кит будет в ярости, он никому не позволяет там копаться.

Уэбстер не сомневался, что бедолага под кустом окажется одним из людей Макруни, пропавшим в прошлом августе.

А где Кит? — поинтересовалась миссис Фостер. Уэбстер просветил её на этот счёт, и она спросила:

По-вашему, Джулия — славная девушка?

О да, мэм, — горячо заверил Уэбстер. — Сказать по правде, я не думаю, что вам удастся полностью очистить этот дом от Аттербери, как бы вы не пытались.

Один из них может остаться в цокольном этаже, но в остальных квартирах лучше всего провести дезинфекцию.

Content

Вероника Паркер Джонс
ПРОБЛЕМЫ С ПРИСЛУГОЙ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24