Руденко Борис Антонович

Берег Клайда [Наука и жизнь № 10, 2010]

Борис Руденко

БЕРЕГ КЛАЙДА

Любителям фантастики

Клайд был стар, но маяк - много старше. Поколения семьи Клайда зажигали сигнальный огонь в ночи. А когда наступал черед, смотритель передавал свою обязанность следующему по старшинству в семье - младшему брату или сыну. И так далее. Ключи от маячной башни Клайд получил от отца сорок семь лет назад и с того дня каждый вечер поднимался по каменным ступеням спиральной лестницы в фонарную комнату, чтобы зажечь лампу и послать световой луч в океан.

Клайд был последним смотрителем и единственным жителем острова, если не считать его коз, индюков, собаки да чаек с бакланами. Жена умерла пятнадцать лет назад, дочь, достигнув совершеннолетия, уехала с острова в большой мир, чтобы никогда не возвращаться. А сыновей у Клайда не было, да если б и были, передать свою должность Клайд теперь бы не смог. Некоторое время назад на остров приехала целая делегация важных чинов Морского министерства, и самый главный из них - начальник Департамента маяков - объявил Клайду, что необходимости в маяке больше нет. Технический прогресс шагнул так далеко, что корабли самостоятельно отыскивают нужный маршрут в самых опасных водах, зачастую обходясь даже без помощи собственных капитанов. Поэтому Морское министерство более не считает возможным тратить средства своего бюджета на содержание этого маяка, как и многих прочих. Это означало, что на остров больше не будут привозить топливо для генератора и не станут менять аккумуляторные батареи, срок службы которых истекал на следующий год.

Однако Клайд вовсе не должен ощущать себя брошенным и забытым. Во-первых, в знак признательности за неустанные труды на благо судоходства Министерство награждает Клайда почетной медалью. Эту медаль, величиной с десертную тарелку, под аплодисменты присутствующих начальник Департамента повесил ему на шею. Кроме того, Клайду назначена пенсия, на которую он сможет достойно жить, перебравшись на материк. А если Клайд все же решит остаться на острове, то ему будет предоставлена новая ответственная должность: директор Музея Последнего Маяка.

Но самым невероятным для Клайда стало известие, что его островок, не имеющий имени на картах (который лишь местные рыбаки называли Желтые Скалы), в память об исключительных заслугах нескольких поколений его семьи решением правительства получил официальное имя - Берег Клайда. Это было настолько неожиданно и приятно, что на лице смотрителя проступила сквозь густой загар краска волнения. Он даже забыл на некоторое время о предложении вступить в новую должность, а когда вспомнил и переспросил, ему охотно подтвердили: да, да, именно так, поскольку маяк Клайда - последний из действующих - решено сохранить как память о прошлых столетиях.

Клайд не хотел уходить со своего острова. Он не знал другого мира, не любил его и не умел в нем жить. Поэтому он немедленно с благодарностью согласился принять новую должность, только попросил уточнить: в самом ли деле зажигать маяк с заходом солнца больше не нужно?

Приезжие сдержанно засмеялись, и начальник Департамента подтвердил: все именно так, необходимости в ночном огне на острове больше нет.

А что же он скажет главному инспектору Гливе, который с крыши своего дома, стоящего на самом высоком городском холме, непременно увидит, что маяк не горит, смущенно, но настойчиво допытывался Клайд.

Главный инспектор Глива больше никогда не будет задавать таких вопросов, потому что он сам уже занимается совсем другими делами и вряд ли теперь когда-нибудь бросит хотя бы взгляд в сторону острова, терпеливо отвечали Клайду.

- Так, значит, уже сегодня маяк зажигать не нужно? - напрямую спросил Клайд.

- Ни сегодня, ни завтра, ни когда бы то ни было, - с легким нетерпением ответил главный из прибывших, которого понемногу начала раздражать непонятливость смотрителя. У Клайда было еще очень много вопросов, но задать он их не успел, потому что делегация уже садилась на свой красивый белый катер. Взбивая ослепительно белые буруны мощными винтами, катер отошел от причала, развернулся и исчез среди волн.

Клайд был очень добросовестным и ответственным работником. Приказы начальства подлежали неукоснительному исполнению, так было всегда, но теперь душа его протестовала против происходящего, и когда солнце зацепилось за край горизонта, ноги сами принесли Клайда в фонарную комнату, и, как ни странно, впервые за последние несколько лет подъем не показался ему утомительным. По сути, здесь ему нечего было делать: маяк давно уже зажигался снизу, из машинного отделения, простым поворотом рубильника. Клайд просто стоял и смотрел, вглядываясь в темнеющий горизонт.

Остров, на котором в незапамятные времена построили маяк, - просто клочок суши размером миля на полмили, вытянутый с востока на запад, на котором никогда не росло ни одного собственного деревца. Остров был домом для тысяч чаек и бакланов, строивших гнезда на обрывистом восточном берегу и яростно защищающих границы своей территории от чужаков, в число которых они включали и Клайда, и его коз. Северный берег был таким же диким нагромождением камней, на южной стороне острова скалы плавно опускались к галечному пляжу, а на западной оконечности, в единственном пригодном месте - крохотном подобии бухты, - устроен причал, от которого к маяку поднималась извилистая тропинка.

Деревья на острове появились лишь около ста лет назад, и было их совсем немного. Прадед Клайда неустанно курсировал в своей лодке между материком и островом, доставляя мешки с плодородной землей, которую рассыпал в защищенной от ветров ложбине чуть ниже маячных строений. Щедро сдобренная гуано, которого на острове накопилось в огромных количествах, почва Большой земли благодарно приняла и взрастила саженцы виноградной лозы и плодовых деревьев. Фруктовый сад, как и разбитый здесь же огород, были невелики, но крохотную колонию острова, состоящую из смотрителя и его семьи, обеспечивали плодами в достатке.

К вечеру легкий ветер нагнал облака, и наступающая темнота быстро перемешала море и беззвездные небеса в единую черную сущность, не имевшую ни протяженности, ни границ. Единственными ориентирами в этой бесконечности оставались лишь мерцающие далеко на западе огни порта и города да легкий шум набегающих на берег волн.

Клайд постоял еще немного, вглядываясь в сторону материка, и принялся медленно спускаться, задерживаясь на каждой ступеньке. Ему казалось, что силы разом оставили его, он чувствовал себя немощным и беспомощным.

На своем острове Клайд не испытывал нужды ни в чем. Крохотный, но никогда не иссякающий источник снабжал пресной водой людей, домашнюю птицу и небольшое стадо коз, которое целыми днями паслось на склонах, поросших жесткой травой и низким, цепким кустарником. Море давало рыбу, моллюсков и даже топливо для очага - плавник, выброшенный на пляж течениями и ветрами. Кроме того, на самой высокой точке острова, там, где ветра не унимались почти никогда, крутился ветряк, круглый год снабжающий дом Клайда светом. Ветряк здесь поставили лет десять назад конечно же не для удобства смотрителя, а как резервный источник энергии для подпитки аккумуляторных батарей на случай, если штормы надолго прервут сообщение с материком и на маяке закончится горючее для генератора. Впрочем, теперь это уже не важно.

Следующий день прошел как обычно - он был таким же, как любой из предыдущих месяц и год назад. За ним последовал еще один и еще… Клайд собирал и складывал в сарай плавник, поливал сад и огород, подкашивал траву на огороженном от коз участке, заготавливая пропитание для стада в холодные зимние месяцы; выходил в море проверить сети и устричные кошельки. Лишь одно происходило в нынешней жизни Клайда иначе: он уже не прикасался к рубильнику маяка с заходом солнца. И всякий раз в эти минуты на границе дня и ночи на него накатывало щемящее чувство беспокойства и одиночества. Дни текли, а острота этого чувства сохранялась неизменной, как и многолетняя привычка просыпаться дважды за ночь в строго определенное время, дабы убедиться в исправности работы маячных механизмов и устройств. Клайд просыпался, механически садился на постели, тут же укладывался, вспоминая, что теперь это уже не нужно, а через несколько часов просыпался вновь…

Однажды прогулочный морской катер привез на остров десятка четыре туристов. В сопровождении собаки Клайда, страшно обрадовавшейся гостям, они немного побродили по тропинкам поблизости от маяка, не рискуя углубляться в колючие заросли, поочередно забрались на башню, поснимались на фоне морских горизонтов, брезгливо заглянули в машинное отделение и аккумуляторный зал и выслушали разъяснения смотрителя. Обычно молчаливый, немногословный Клайд к собственному удивлению обнаружил, что готов рассказывать о маяке очень долго. Он вдохновенно повествовал о мощных, тысячесильных лампах, свет которых корабли могли видеть за десятки миль сквозь штормы и ночной мрак, о могучей конструкции каменной башни, выдержавшей за сотни лет не только самые страшные ураганы, но и землетрясения, которые дважды за историю существования маяка разрушали город и порт.

Клайд говорил, не замечая, что интерес на лицах посетителей постепенно сменяется равнодушием и скукой, и остановился, лишь когда сопровождавший туристов гид тронул его за плечо, давая понять, что господам отдыхающим пора возвращаться на судно. На прощание одна юная парочка пожелала сфотографироваться у маяка вместе со смотрителем. Преодолевая внутреннее сопротивление, он не стал возражать и даже изобразил в кадре нечто вроде улыбки.

Потом они уехали. Клайд смотрел вслед уходящему катеру без сожаления. Все эти ярко одетые, шумные люди были на острове чужими. Только собака была разочарована: гости совсем с ней не играли. Однако в тот день визиты не закончились. Ближе к вечеру у причала ошвартовалась лодка, которая доставляла на остров припасы - муку, соль, сахар, горючее для генератора и прочие незатейливые товары, которые изредка заказывал Клайд. Хозяин лодки - Горо - почти ровесник Клайда, они знали друг друга не один десяток лет. Горо сообщил, что теперь будет приезжать не каждую неделю, как раньше, а только раз в месяц: Морское министерство, оплачивающее рейсы, в целях экономии сократило финансирование.

Клайд лишь печально пожал плечами. Припасы ему можно было завозить хоть раз в полгода. Но к еженедельным визитам Горо он привык, радуясь возможности перекинуться с ним несколькими словами да узнать о новостях большого мира. Видимо, Горо испытывал похожие чувства, потому что сегодня он не торопился отправляться в обратный путь. Они пошли в дом Клайда и за беседой распили пару бутылочек вина из запасов смотрителя. Говорили о том, какую ошибку совершает Морское министерство, закрывая маяки и надеясь только на хваленую новую технику, которая вряд ли сумеет заменить огонь в ночи - последнюю надежду кораблей пройти невредимыми мимо рифов и мелей и достичь суши.

- У них обязательно что-нибудь поломается, - упрямо твердил Горо, - у них все рано или поздно идет не так. Ты слышал, что где-то на севере такие же придурки выпустили из лабораторий на свободу какой-то вирус, с которым никак не могут справиться?

Ничего такого Клайд не слышал: он включал радио лишь для того, чтобы передать положенный отчет инспектору Гливе, получить сводку погоды или какие-то указания по службе.

- Теперь они там все вымрут из-за собственной глупости, - продолжал Горо.

- Но болезнь может добраться и сюда, - предположил Клайд.

- Это невозможно, - махнул Горо рукой. - Слишком далеко. Корабли оттуда никогда не заходили в наши воды, а по суше нас разделяют четыре границы, и на каждой из них конечно же уже установлены карантинные кордоны.

- И все же мне их жаль, - сказал Клайд.

- Мне тоже, - согласился Горо. - Только каждому приходится самостоятельно расплачиваться за собственную глупость.

Разговор их перешел на другие темы, а когда содержимое второй бутылки подошло к концу, Горо поднялся, прощаясь. Он хотел вернуться в порт засветло. Клайд проводил его и постоял на причале, пока лодка Горо не превратилась в темную точку на фоне невысоких волн.

Через неделю на остров пришел еще один катер с туристами. Привез их все тот же гид. В этот раз, представив Клайда публике, экскурсию он вел сам, прибегая к помощи бывшего смотрителя лишь изредка. Гид неплохо подготовился. Он бойко сыпал цифрами и фактами, рассказывал истории кораблекрушений и катастроф, частью почерпнутые в архивах Морского министерства, частью беззастенчиво выдуманные - по крайней мере, так Клайду показалось. Но туристы слушали с интересом, задавали вопросы, на которые гид отвечал хотя и невпопад, но вполне убедительно, и Клайд вынужден был признать, что вся эта болтовня дается гиду - молоденькому, стройному и белозубому парнишке лет двадцати - намного удачней, чем ему самому. Если Клайд просто рассказывал, то гид - развлекал, что туристам было много важнее, чем выслушивать скучную правду о жизни маячного смотрителя.

Перед отбытием гид отвел Клайда в сторону и попросил в следующий раз запирать где-нибудь собаку, чтобы не пугать гостей. Клайд нахмурился и промолчал. Делать этого он не собирался. Лохматый пес был его единственным другом и помощником последние шесть лет, он имел на остров точно такие же права, как и сам Клайд, зато намного больше смотрителя радовался приезду любых гостей и не собирался никого обижать. Впрочем, гиду Клайд этого объяснять не стал.

Потом три недели на острове никто не появлялся, что Клайда совершенно не огорчило. Сожалел он разве что о прекратившихся визитах Горо, да и то лишь в те минуты, когда просыпался по ночам по накрепко впаянной в сознание программе, изменить которую никак не удавалось.

Горо приплыл на своей лодке в тот самый день, что и обещал. Кроме обычного набора товаров он привез по просьбе Клайда солидный запас лампового масла, не преминув поинтересоваться, зачем, собственно, оно ему понадобилось: ветряк работал исправно, обеспечивая бесперебойное снабжение жилища Клайда электрическим светом. Клайд ответил что-то неопределенное. Отчего-то он не захотел признаваться старому товарищу, что всю энергию ветра без остатка он уже две недели пускает на подзарядку аккумуляторов маяка, чьи индикаторы едва тлели. Для чего он это делает, Клайд не смог бы объяснить даже самому себе. Наверное, потому, что не желал до конца поверить, что его маяк умер окончательно. Клайд думал о маяке, как о существе, которое просто дремлет, впервые получив возможность немного отдохнуть от работы, которую исправно выполнял столетия. Но когда настанет время пробудиться, маяк должен быть полностью готов трудиться вновь, и Клайд обязан был в том ему всемерно помогать.

Они с Горо снова посидели за бутылочкой вина прошлогоднего урожая. Горо рассказывал о новостях на материке, которые Клайда интересовали все меньше: он слушал из вежливости, а не от любопытства. Среди прочего Горо пожаловался, что туристов этим летом приехало намного меньше, чем обычно. Может быть, в том была повинна та болезнь в северных странах, отгородившихся от остального мира усиленными кордонами? Горо не слишком верил в ужасы, о которых взахлеб рассказывали газеты, поскольку мудро полагал, что весь смысл профессии газетчиков и состоит в том, чтобы посильнее напугать мирного обывателя. Так было всегда. Порой им это действительно удавалось. Но чаще всего уже через несколько дней кошмарные угрозы превращались в ничего не стоящие пустышки, и жизнь продолжала идти своим чередом. Клайд кивал, соглашаясь. Он тоже мало верил в глупости прессы, потому что вовсе ее не читал, к тому же ему было просто наплевать.

Они опять попрощались на причале. Клайд попросил, чтобы в следующий раз Горо привез побольше горючего для лодки Клайда: приближалась зима, сезон ветров и штормов, когда остров надолго оставался отрезанным от Большой суши.

Но сегодня ветра не было вовсе. Даже ветряк на высотке едва пошевеливал длинными крыльями. Суденышко Горо бодро рассекало почти зеркальную поверхность морских вод и скоро слилось с горизонтом, а Клайд поспешил в аккумуляторную. Зарядка шла слабовато. До сих пор батареи были в состоянии выдать не более половины рабочей мощности, и это означало, что маяк сможет работать в полную силу лишь одну ночь. Такое положение весьма огорчило и озаботило Клайда. Горючего во вкопанном в грунт специальном резервуаре оставалось на донышке - всего на две-три заправки баков генератора. Клайд считал его неприкосновенным запасом и ни в коем случае не собирался тратить сейчас на зарядку батарей. Нужно было ждать ветров.

Но всю следующую неделю воздух над океаном оставался зноен и недвижим. Лишь в краткие вечерние и рассветные часы прилетал свежий бриз, ненадолго раскручивая крылья ветряка и побуждая осоловевших чаек воспарить на воздушных струях. В эти дни сразу две козы из стада Клайда принесли приплод. Обе мамаши скрывались от жары под навесом загона, вскармливая свое потомство, а Клайд размышлял над тем, что теперь придется зарезать кого-то из старых самок - иначе корма на зиму не хватит. Ему совсем не хотелось этого делать: запасов вяленого и замороженного мяса в глубоком подвале маяка хватало, но забота о стаде вынуждала принять неизбежное решение.

В размеренной жизни на острове лишь погода не могла надолго оставаться постоянной. Жаркий штиль сменился набирающим силу ветром. Он раскачал волны до метровой высоты, и Клайд подумал, что теперь уже туристы на острове вряд ли появятся. Месяц прошел незаметно, и настал день, когда лодка Горо снова вошла в тихую заводь, ошвартовавшись у причала. Горо привез все, что заказывал Клайд, и сверх того два мешка муки, за которые категорически отказался брать плату. Горо был взволнован и расстроен. Он сообщил Клайду, что приплыл на остров в последний раз.

Та самая северная болезнь все-таки прорвалась через границы и кордоны. Она уже захватила часть страны и стремительно продвигалась к побережью. Город и близлежащие поселки заполнили беженцы.

В округе стало слишком много чужаков, и хотя никто пока еще не испытывал недостатка в пище, беспокойство местных жителей росло. Некоторые семьи уже покидали свои дома, отправляясь к родным или просто наудачу за море, к незатронутому напастью континенту. Горо тоже собирался туда вместе со своими близкими. Он пускался в плавание на своем кораблике, достаточно надежном, чтобы выстоять в крепкий шторм, и сказал, что на нем вполне найдется место и Клайду с собакой.

От предложения Клайд с благодарностью отказался. У него не было родни за морем, и он не собирался бросать свой дом и своих коз. Клайд в ответ пригласил Горо с родственниками переждать беду на его острове, куда никакая болезнь уж точно не доберется. Со вздохом Горо предложение отклонил. Половина его большого семейства уже была в пути, да и убежище Клайда вовсе не казалось ему надежным. В этот раз их встреча оказалась совсем короткой. Горо даже не поднялся в дом. Выгрузив привезенное на причале, он немедленно отправился в обратный путь. Клайд тоже смотрел вслед его лодки недолго: нужно было поскорее перетаскивать припасы в укрытие, потому что на горизонте появилась темно-синяя полоска, предвещающая грозу. Полоска быстро превратилась в огромную тучу, и, едва Клайд успел закончить работу, хлынул ливень.

Ударившая гроза оказалась такой мощной, что козы, напуганные непрерывным изливом молний и оглушительным грохотом грома, примчались в загон и стояли в дальнем углу под навесом, сбившись тесной дрожащей кучкой. Этот первый ранний шторм бушевал всю ночь, а когда ветер утих, море надолго окутала серая влажная мгла, настолько плотная и вязкая, что даже со смотровой площадки маяка невозможно было разглядеть восточную, дальнюю оконечность острова. Такая погода для кораблей всегда считалась намного опасней, чем самый свирепый шторм. Мгла полностью лишала ориентиров, даже яркий луч маяка тонул и растворялся в ней без следа, а звук сигнального ревуна становился едва различим уже в нескольких кабельтовых от острова. Маяк давно не работал, от Клайда уже ничего не зависело, но он, как всегда в подобных обстоятельствах, испытывал сильное беспокойство, с которым невозможно было совладать.

К вечеру ветер снова усилился. Он разогнал туман и, хотя до вчерашнего шторма ему было далеко, сумел поднять двухметровые волны, которые обрушивались на скалы, наполнив пространство неумолчным рокочущим шумом. Так прошли следующий день и следующая неделя. Горизонт вокруг острова закрывали низкие облака, ветер то немного стихал, то вновь набирал силу, не прекращаясь, однако, ни на минуту. Все это время Клайд занимался хозяйством, готовясь к приходу зимы. Он солил и вялил рыбу, варил козий сыр, наполняя кладовые в просторном подвале маяка, и собирал на пляже плавник, в изобилии доставленный ему морем. Дважды за день Клайд поднимался на маяк, осматривая неспокойное море, но ни разу не обнаружил ни одного судна в пределах видимости.

Это было удивительно и непривычно. Несмотря на волнение, сезон рыбной ловли еще не закончился, продолжалась и торговая навигация: именно в это время провинция вывозила в иные края плоды своих трудов и ввозила встречные товары. Однако ни грузовых, ни рыболовных судов, ни широких лодок собирателей устриц, проходивших обычно в это время мимо острова Клайда на рифовые отмели, он не видел.

Отправившись однажды подоить коз, Клайд увидел с высокого берега шлюпку, покачивающуюся на волнах в узеньком проливе, что отделял восточную оконечность от небольшой группы скал, надежно защищавших с этой стороны остров от самых мощных ударов океана. Шлюпку принесло сюда северным течением, одна из струй которого, сильно замедляя бег, проходила через проливчик. Она же продолжала подталкивать суденышко к продолжению путешествия, потихоньку выгоняя на открытую воду. Чайки кружились над лодкой, то присаживаясь на планшир, то снова взмывая в воздух. Что-то темнело за высоким бортом шлюпки, Клайд отсюда не мог разобрать, что именно. Оставив подойник, он поспешил вниз, торопясь перехватить лодку до того, как ее вынесет из пролива. Он бежал напрямик, через гнездовья чаек, всполошив всю колонию. Возмущенные птицы с ужасными воплями носились над головой Клайда, то и дело стремительно пикировали, угрожая ударить крепким клювом. Прыгая с камня на камень, Клайд отмахивался от пернатых, но чайки прекратили атаки лишь тогда, когда сочли, что он пересек некую, лишь им ведомую границу территории. Некоторое время они еще кружились над Клайдом, но нападать уже не пытались.

Клайд спустился к воде в тот самый момент, когда мимо этого места медленно проплывало суденышко. Потрясенный Клайд смотрел на четверых ее мертвых пассажиров. В том, что они мертвы, сомневаться не приходилось. Лица двух мужчин, женщины и ребенка исклевали чайки. Какова бы ни была причина их гибели, но только не голод или жажда: на носу шлюпки Клайд увидел полный воды анкерок из прочного прозрачного пластика и раскатившиеся по дну банки консервов. Лодка тихо прошла мимо Клайда, устремляясь в океан. Он не попытался ее остановить, потому что ничем не мог помочь мертвецам. Они умерли в море, и оно же должно стать им могилой. Клайд тронулся в обратный путь. Когда он взобрался на гору, течение отнесло шлюпку почти на милю. Прошло еще немного времени, и наступающие сумерки скрыли лодку от его глаз.

Он почувствовал нетерпеливый толчок рогами в поясницу: недодоенные козы требовали внимания хозяина.

Вернувшись в дом, Клайд впервые за много дней включил рацию и попытался настроиться на служебную волну. Он не делал этого с того дня, как начальник Департамента сообщил ему об отставке. На позывные никто не ответил. Клайд принялся шарить по эфиру и понял, что известные ему городские радиостанции - служебные и развлекательные - молчат. Он продолжил поиски на других частотах и услышал многое, что его отнюдь не обрадовало.

Далекий, но ясный и четкий мужской голос от имени некоего комитета общественной безопасности рекомендовал всем жителям провинции направляться, обходя населенные пункты, в карантинные зоны, расположенные там-то и там-то. После короткой паузы голос повторил сообщение, а потом с точно теми же интонациями сделал это еще раз. Клайд понял, что слушает автоматическую запись, и подвинул верньер настройки.

Взволнованная женщина от имени независимой гильдии медиков призывала соотечественников не покидать свои дома. Это единственный способ избежать заражения, уверяла она, у правительства пока нет вакцины от болезни, главное - избежать заражения…

«Помогите нам, помогите! Мы заперлись в здании мэрии, нас осталось всего семнадцать. Остальные жители поселка умерли. У нас кончается вода и продовольствие…»

Эфир приносил призывы о помощи. Клайд выключил радио. В мире происходило нечто, меняющее его облик и судьбу, чему Клайд был не в силах помешать.

Проснувшись ночью, он почувствовал, что сильно похолодало. Накинув на плечи старую форменную шинель смотрителя, вышел за порог. Небо очистилось от туч. Яркие виноградины звезд разглядывали из дальних далей вновь открывшийся им лик океана. Клайд отыскал морской бинокль и, засветив масляную лампу, стал подниматься по ступеням маячной башни. Наверху, отдышавшись, направил окуляры в ту сторону, где различимая отсюда лишь в таком ясном и чистом воздухе полоска суши едва поднималась над горизонтом.

Он переводил взгляд вправо и влево, пытаясь отыскать знакомые россыпи огней порта и города, и ничего не находил. Ни единого огонька, ни одной искорки жизни. Исследуя горизонт, он перешел к другому проему площадки, затем к следующему… Обозримый океан, как и далекий берег, оставался темен и пуст. Клайд медленно опустил бинокль. Странное, доселе незнакомое, щемящее чувство родилось в его душе. Он попробовал это чувство на вкус и понял, что оно называется одиночество. Клайд попытался от него избавиться. Протер мягкой фланелью стекло маячного фонаря, щедро смазал шестеренки механизма вращения заслонок. Больше здесь делать было нечего, но прежде чем спуститься, Клайд еще раз поднял бинокль к глазам и тщательно оглядел мир, погруженный в спокойствие остывающей звездной ночи. Мир, уничтоженный неведомой напастью, в котором Клайд скоро останется один.

В эту ночь он сделал то, чего не делал никогда - позвал собаку из ее будки в дом и позволил остаться. Собака была растеряна и счастлива. Она устроилась рядом с кроватью Клайда и, преодолев смущение, проспала до утра. Ее сопенье и похрапывание, как ни странно, подействовали на Клайда, словно сонный порошок. Он заснул легко и быстро и больше этой ночью ни разу не просыпался.

А в остальном все шло по-прежнему. Козы бродили по острову, выискивая последнюю свежую поросль травы, ненадолго бросившуюся в рост от осеннего избытка влаги. Клайд приводил в порядок жилье и постройки, готовясь к зиме, которая виделась ему невыносимо унылой и долгой. И каждый вечер поднимался на башню с биноклем в руках, в попытках отыскать хоть какие-то свидетельства того, что вселенская беда миновала. Он вновь обшаривал эфир, но радиоволны приносили лишь переговоры на незнакомых Клайду языках, сигналы автоматических станций да отзвуки бушевавших где-то гроз. Тогда он перестал это делать и включал аппарат лишь на ночь, установив прием на аварийную волну.

Постепенно становилось холоднее. Козы уже не оставались ночевать на скалах там, где их застала ночь, предпочитая возвращаться в защищенную от ветров овчарню еще до наступления сумерек. Однажды, встречая стадо, Клайд не досчитался старой козы - той самой, что собирался прирезать, да все никак не мог решиться. Он взял фонарь, кликнул собаку и отправился на поиски. Животное Клайд нашел на южном берегу острова возле самого уреза воды. Коза лежала на гальке, вытянув вперед сломанную ногу, изредка издавая призывное меканье. Видимо, она сорвалась со скалы. Завидев Клайда, коза замолчала. Она не сводила с него глаз, пока он приближался, не издала ни звука, когда Клайд осматривал ее ногу с торчащим наружу из плоти белым обломком сломанной кости, и лишь негромко вздохнула и дернулась, когда бритвенно острый нож вскрыл ее сонную артерию.

Собака негромко скулила поблизости. Клайд подождал, пока стечет кровь, сполоснул в морской воде и вложил в ножны клинок, потом взвалил тушу на плечо и стал медленно подниматься по каменной тропе. Ему было невероятно печально. Козы обеспечивали семью Клайда молоком и мясом, они служили источником пропитания; различая каждую по стуку копыт, он никогда не давал им имен, чтобы не отнимать их вместе с жизнью. Но это животное - самое старое в стаде - может статься, помнило младенческие годы его дочери, которая часто играла с маленьким веселым существом.

Идти было тяжело. Несколько раз Клайд останавливался передохнуть, и когда добрался до дома, стало уже совсем темно. Он приготовил все необходимое, чтобы освежевать и разделать тушу, но внезапно, немного стыдясь самого себя, сходил в подвал за вином и выпил полный стакан, чего не делал ни разу с предпоследней встречи с Горо. Посидел немного, а потом взялся за нож и сделал работу, которую должен был сделать.

Он долго ворочался в постели, прежде чем заснуть, но сон его оказался коротким.

Посторонний, почти забытый звук мгновенно пробудил дремлющее сознание.

- Всем, кто нас слышит: отзовитесь! - услышал Клайд усталый женский голос.

- Всем, кто нас слышит… Говорит шхуна «Дедана». Отзовитесь!

Клайд бросился к рации, отшвырнув попавшийся под ноги стул.

- «Дедана», я вас слышу, - хрипло произнес он и тут же понял, что уста его, отвыкшие от человеческой речи, издают лишь невразумительное бормотание.

Он мотнул головой, прокашлялся и повторил медленно и внятно:

- «Дедана», я слышу тебя. Где вы находитесь? Говорит маяк Берег Клайда. Сообщите свои координаты!

- Мы не знаем наших координат, - ответил на мгновение оживший и тут же угасший голос. - Навигационная система не работает. После того как мы вырвались из урагана возле архипелага Кабенте, идем шесть дней по компасу на юго-запад. У нас кончается топливо и вода. Помогите нам!

Клайд ненадолго задумался. Голос «Деданы» звучал ясно и близко. Вряд ли их разделяло более чем несколько десятков миль.

- Слушай меня, «Дедана», - заговорил Клайд. - Думаю, ты совсем недалеко от острова. Сейчас я прерву связь - совсем ненадолго! Через пятнадцать минут я снова выйду в эфир. И тогда ты должна внимательно слушать и смотреть. Я буду говорить непрерывно, постарайся найти направление, на котором мой голос будет звучать громче и громче. А когда ты увидишь свет маяка, иди на него, огибая слева в полукабельтове. Скоро справа от себя ты увидишь причал…

Движок генератора запустился с полуоборота, в чем Клайд не сомневался ни на миг, хотя надежности ради, прежде чем включить стбртер, несколько раз вручную провернул коленчатый вал, покрывая смазкой трущиеся поверхности. Стрелки приборов дернулись, занимая рабочие отметки. Клайд подождал еще немного, привычным движением повернул ручку рубильника и увидел сквозь оконце первую вспышку света, посланную в ночь маленьким солнцем, ожившим в фонарной комнате маячной башни. Радость охватила Клайда. Маяк вновь работал. Он светил, звал, указывал верный путь затерянным в океане.

Он смаковал это чувство лишь несколько секунд, а потом снова бросился к передатчику.

- «Дедана»! Говорит Берег Клайда! Слушайте и смотрите!

- Мы видим тебя, Берег Клайда! - радостно закричала женщина. Мы видим тебя!…

•

Они сходили на причал, не различимые ни полом, ни возрастом, в защитных костюмах и масках, похожие на призраков, восставших из океанских глубин. Первая из фигур провела прибором на длинной рукояти вокруг тела Клайда и сказала глухим голосом, в котором ясно различалось недоверие пополам с изумлением:

- Он чист!

Клайд терпеливо ждал. К нему шагнули еще двое с такими же приборами, обследовав его с головы до пят.

- Он чист, - подтвердили оба спустя минуту и стащили маски, открывая бесконечно усталые лица.

Первая фигура тоже стянула маску. Женщина лет тридцати встряхнула короткой прической густых волос.

- Сколько человек тут осталось? Как вам удалось выжить?

Клайд узнал ее голос - это она говорила с ним по радио.

- Я здесь один, - ответил он. - Уже много лет. Кто вы?

- Санитарный отряд Объединенного комитета, - непонятно ответила она. - У нас на борту вакцина, на континенте нашли средство от болезни. За нами идут другие корабли с помощью. Вы сможете провести их в порт?

- Маяк, - сказал Клайд. - Маяк проведет их, если только вы не утеряли навигационные карты. Но у меня осталось не так много горючего, да и аккумуляторы давно отслужили свой срок. Как далеко они от вас?

- Не знаю, - вздохнула женщина. - Только я не сомневаюсь, что очень скоро они отыщутся…

Корабли шли мимо маяка Берег Клайда не останавливаясь. Ни один из этих гигантов не мог бы причалить к острову. Клайд смотрел на них с площадки в бинокль. Он видел людей на палубах и жалел, что не различает лиц. Люди возвращались на берег, и город постепенно оживал. Вечер за вечером Клайд наблюдал, как огни, вспыхнувшие однажды в районе порта, постепенно расползаются влево и вправо по побережью.

Над волнами разнесся низкий протяжный гудок. Клайд поглядел в ту сторону, откуда он прозвучал. Низко сидящий в воде, усталый транспорт мигал маяку прожектором. Потом снова загудел короткими прерывистыми гудками, приветствуя Клайда. Смотритель маяка помахал в ответ, хотя понимал, что с такого расстояния вряд ли его увидят. А потом поспешно направился к лестнице.

Солнце стремительно склонялось к горизонту, до включения фонаря оставались считанные минуты.

Рисунки Дмитрия Некрасова.

«Наука и жизнь» № 10, 2010.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

15.03.2018

Content

Руденко Борис Антонович Берег Клайда [Наука и жизнь № 10, 2010]

Борис Руденко БЕРЕГ КЛАЙДА Любителям фантастики

•