Татьяна Коган

Будда слушает

— Снимай шмотки, быстрее, — он говорил отрывисто, по-деловому. — И вымой руки. Куда?!

Она растерянно замерла у стиральной машинки, уже готовая кинуть туда испачканное кровью платье.

— Ты что, постирать это решила? — Он огляделся в поисках чего-нибудь подходящего. На маленькой кухоньке все сияло чистотой и минимализмом — как будто здесь никогда не готовили, не пачкали стол — он не заметил ни салфеток и полотенец, ни солонок, ни губок на раковине. Он принялся торопливо открывать все подряд ящики, пока наконец в нижнем отделе шкафа не нашел то, что нужно. Оторвал пакет для мусора от нового рулона, указал подбородком:

— Вот, сюда положи. Я сожгу.

Она, словно в трансе, послушно бросила одежду в пакет, не замечая, что стоит в одних трусах перед незнакомым мужчиной.

— Вымой руки, — напомнил он. — У тебя здесь есть что-нибудь алкогольное? — Его взгляд забегал по сторонам, изучая пространство небольшой гостиной: диван, журнальный столик, вдоль стены — цветы в крупных кадках. Ничего, отдаленно похожего на бар или стеллажа для вина.

— Я не пью алкоголь.

— Зря.

Несколько секунд повисшую тишину нарушала лишь льющаяся из крана вода. Он наблюдал, как она механически повернула вентиль, потрясла руки и вытерла их о голые бедра. А затем покачнулась — и разбила бы лоб о столешницу, если бы он не отреагировал молниеносно: рванул вперед, обхватил ее обмякшее тело и доволок до стоявшего рядом кресла.

— Оставайся со мной. — Он ощутимо шлепнул ее по щеке. Ее голова безвольно мотнулась, но полуприкрытые глаза распахнулись шире и тут же наполнились слезами.

— Если нет спиртного, будем пить чертов чай. Тебе нужно что-то крепкое. И не вздумай реветь.

Он помедлил мгновение, будто решал, может ли оставить ее без присмотра на несколько секунд, чтобы наполнить и включить чайник и отыскать заварку. Затем присел перед ней на корточки, взял руку и пожал мягкую ладонь.

— Эй. Посмотри на меня.

Она с трудом сфокусировала взгляд, но посмотрела прямо на него.

— Ты поступила, как разумный человек. Слышишь? Не стоит страдать из-за того, что у тебя есть мозги!

Десятью минутами позднее она медленно отхлебывала отвратительно крепкий чай, по-сиротски обхватив кружку двумя руками, а он сидел напротив нее, на полу, привалившись спиной к столешнице и нервозно покачивая лежавшей на согнутом колене рукой.

Она уже успела надеть первую попавшуюся в шкафу футболку и выглядела гораздо спокойнее — то ли потому, что напряжение действительно отпускало, то ли потому, что к ней вернулось хваленое самообладание.

Она сделала еще несколько осторожных глотков — чертов чай был горячим, как преисподняя — и повернула голову:

— Кто ты такой?

Слабая ухмылка тронула его губы:

— Я Джейк.

Они помолчали.

— А ты?

— Барбара.

— Барбара, — зачем-то повторил он и кивнул. — Будем знакомы.

Глава 1

Семнадцатью часами ранее

Стояло раннее июльское утро, и солнце над Милуоки уже палило вовсю, хотя пройдет еще часа три, не меньше, прежде чем зябкая прохлада сменится приятным, влажным теплом. Обычно летом температура в городе редко поднимается выше двадцати пяти градусов, но сегодня синоптики обещали действительно жаркий день.

Дороги были свободны — пробки еще не начались — и голубой, видавший виды «Додж Калибр» свободно припарковался у обочины рядом с закусочной «Энди и сыновья» — уже открытой и встречавшей первых посетителей.

Миловидная темноволосая девушка в коротком, спортивного кроя платье вышла из машины и быстрым шагом направилась в закусочную. Дважды в неделю, перед работой, двадцатитрехлетняя Барбара Хилл, фитнес-тренер, позволяла себе лишнее: миндальный круассан с восхитительно нежной, тающей на языке начинкой и огромную кружку латте, в которой плавал большой шарик неприлично жирного мороженого.

Барбара не знала, какие на вкус настоящие круассаны, выпеченные где-нибудь в парижской булочной — во Франции она не была, но сомневалась, что они могут быть вкуснее, чем те, что она уже попробовала. Круассан с миндально-сливочной начинкой из закусочной Энди приводил ее в упоительный, граничащий с эйфорией гастрономический трепет.

Колокольчик над дверью звякнул, и на нее нахлынули дразнящие ароматы выпечки и веселые напевы ирландского фолк-рока. Энди, чьи родители переехали сюда целую вечность назад, свято чтил традиции родины, по крайней мере, те, что касались музыкальных пристрастий.

Несколько ранних посетителей заняли столики у окна, на кассе расплачивались еще двое, явно торопившиеся на работу и просившие завернуть «с собой». За стойкой рыжебородый высокий толстяк в белоснежной рубашке приветливо кивнул Барбаре.

— Привет, красавица, тебе как обычно? — спросил он, когда она приблизилась.

— Привет, Энди. Ага.

— Когда ты попробуешь что-то новое, а? — весело подмигнул он, скосив глаза на суетившегося в глубине кухни паренька. — Джоуи вон сегодня испек такие плюшки, пальчики оближешь.

— Потихоньку перекладываешь свои обязанности на плечи сыновей? — Она улыбнулась.

— А как иначе? Не могу же я стряпать вечно и одно и то же, нужна свежая струя.

— По мне так и с прежней струей все неплохо. Ты же знаешь.

— Конечно, знаю, это я так неуклюже заигрываю с тобой. Чтобы лишний раз услышать из твоих уст похвалу моей стряпне. — Энди пододвинул блюдце с теплым, ароматным круассаном и чашку с кофе.

— Хвалить тебя я могу бесконечно. — Барбара протянула деньги. — Спасибо! И удачного дня.

— Приятного аппетита, красавица. Пусть у тебя будет плодотворный и богатый на эмоции день!

Знай Барбара Хилл, что пожелание старика Энди сбудется, то взяла бы больничный и осталась бы дома… Но она не знала и потому расслабленно забрала свой заказ и заняла столик.

До работы оставалось еще достаточно времени, и она расположилась за своим любимым столиком в углу, у самого окна, выходившего на широкий тротуар и проезжую часть. У нее имелось в запасе минут двадцать, чтобы насладиться завтраком и подумать о разном. Например, о будущем. Больше всего Барбару Хилл заботило ее будущее, а точнее, то, в каком направлении оно будет развиваться.

— Все в порядке? Тебе что-нибудь принести? Еще кофе?

Барбара улыбнулась подошедшему парню — высокому, с такой же рыжей, как у отца, щетиной, только модно подстриженной.

— Привет, Ронан. Нет, ничего не нужно, я только что села.

— Ну ладно.

— Спасибо.

— Ладно, — повторил Ронан, явно не желая уходить. — Если что, я здесь, поблизости.

— Хорошо, — вежливо ответила Барбара и перевела взгляд за окно.

Одно время Ронан проявлял к ней настойчивые знаки внимания, и однажды она даже поддалась и сходила с ним в бар, где позволила себя потискать, но вовремя поняла, что совершает глупость. Парень он был хороший, серьезный, из разряда тех идеальных мужчин, за которыми ты будешь как за каменной стеной. Завтрак в постель, поцелуй перед работой, поездки на озеро, отмечание годовщины свадьбы, трое детей, походы на бейсбол и в церковь по воскресеньям. С ним она бы прожила прекрасную, скучную жизнь. Не будь он настроен столь серьезно, она бы с ним погуляла — почему нет? Если что Барбара и делала с легкостью — так это влюблялась. Но брак в ее планы пока не входил, а на меньшее Ронан вряд ли бы согласился.

Город постепенно просыпался, на улицах появлялись прохожие, а показавшееся из-за соседнего здания солнце скользнуло в широкое окно закусочной, заставив Барбару сощуриться. Она отпила кофе, смакуя бесстыдно сладкий, насыщенный вкус, и подумала, что сегодняшний день будет совсем чудесным, если Стенли Уорхол пропустит послеполуденную тренировку и не появится в спортзале.

Тихо запиликал мобильник, и Барбара ответила, не глядя на дисплей — она отлично знала, кто звонит.

— Доброе утро, дорогая.

— Привет, пап.

— Как настрой? Боевой?

— Все хорошо. Как ты?

— У нас все отлично. — Отец, как обычно, говорил бодро. — У Роджера сегодня турнир, едем с ним в машине. Пожелай ему успехов, я включил громкую связь.

— Успехов, — без энтузиазма отозвалась Барбара. — Порви их всех, братик.

— Будь спок, сестра. У меня с достижением целей все отлично.

В трубке раздался одобрительный отцовский смешок, и Барбара отчетливо вообразила себе эту картину: отец рулит с гордым видом в своей «счастливой» клетчатой рубашке, которую всегда надевает по важным случаям, а братец-переросток сидит рядом с самодовольной физиономией по поводу того, как тонко подколол сестренку.

— У Джошуа тоже игра на выходных, — сказал отец. — Может, подъедешь поболеть за брата?

— Вряд ли получится. У меня работа.

— Заставлять жирдяев приседать? — В голосе отца сквозила привычная насмешка, прятавшая плохо скрываемое разочарование. Тренер по американскому футболу, строивший учеников на поле, и дома проявлял командирские замашки, воспитывая в двух сыновьях и дочери спортивный дух. И если младшие Роджер и Джошуа отлично вписались в выбранную их отцом дорогу — первый подавал большие надежды в футболе, второй — в бейсболе, то со старшей, Барбарой, возникла заминка.

До девятнадцати лет она, подчиняясь давлению и авторитету отца, тоже занималась американским футболом, но звезд с неба не хватала, хотя и показывала неплохие результаты. Но когда все зашло слишком далеко и замаячила перспектива большого спорта, Барбара неожиданно для всех взбрыкнула и проявила характер, заявив, что бросает.

Она потому и уехала из Чикаго, чтобы поменьше видеть этот осуждающий, скорбный отцовский взгляд каждый раз, когда речь заходила о работе и планах на жизнь. В колледж она не поступила, а ничего, кроме как тренироваться, толком не умела, поэтому быстро отучилась на фитнес-инструктора, свалила в ближайший от Чикаго крупный город и устроилась в тренажерный зал. Не предел мечтаний, конечно, зато это был ее собственный выбор.

— Раз-два, втянули животы, ты это сможешь, ха-ха-ха, — заржал Роджер. Его пригласили выступать за университетскую сборную, и он чувствовал себя очень крутым. — Ну и паршивая, должно быть, работенка у тебя.

— Прекрати, Роджер, — притворно сурово одернул его отец, будто позабыв, что мгновение назад и сам позволил себе нелицеприятно высказаться о дочкиной карьере.

— Самая обычная работа, не лучше и не хуже других, — стараясь не раздражаться, ответила Барбара. — Мне нужно бежать. Спасибо, что позвонил, пап. Еще раз удачи, братец.

И положила трубку, не дожидаясь ответа.

Беседа не испортила ей настроения. Барбара давно научилась пропускать мимо ушей подколки в свой адрес. Но состояние духа, с которым она входила в закусочную, утратило львиную долю благодушия. Теперь это уже было не волшебное утро (каждое утро, когда она позволяла себе трапезу у Энди, было волшебным), а самое обычное. Что ж, сама виновата. Могла бы просто не поднимать трубку.

— Пока, Энди! — Она выскользнула на улицу и, прежде чем сесть в машину, несколько секунд стояла, задрав голову и подставив лицо солнечным лучам.

Самая обычная работа, не лучше и не хуже других. К полудню она отвела три персональных тренировки — и вовсе не у жирдяев, а у подтянутых девчонок, которым, по большому счету, можно было и вовсе не посещать фитнес-занятия — они бы все равно выглядели привлекательно. Но, с другой стороны, они платили, и Барбара не рефлексировала, а по возможности качественно выполняла свою работу — изображала позитив и энтузиазм.

Половина тех, кто брал у нее уроки, и правда нуждались в кураторе, потому что ни черта не смыслили в силовых тренировках. Но попадались и те, кому хватало знаний, но недоставало стимулов. А красивая (так ей говорили) девушка в обтягивающих лосинах, стоящая над душой с секундомером в руке, заставляла отбросить лень и хорошенечко потрудиться.

Разные встречались клиенты. С одними работа доставляла удовольствие, с другими скуку. Но только Стенли Уорхол, который должен был прийти через полчаса, раздражал ее до зубовного скрежета.

Барбара никогда не отказывала клиентам — денег и без того едва хватало, учитывая, что она сняла отдельную квартиру, а не комнату. После первой же тренировки с Уорхолом она несмело сообщила менеджеру, что хотела бы отказаться от персональной работы с ним.

— По какой причине? — резонно спросил ее Алекс Зорино, управляющий, блестяще решавший любые возникающие вопросы в пределах спортзала.

— Он ведет себя неуважительно, — после паузы ответила Барбара и тут же подумала, что звучит нелепо.

— В чем проявлялось его неуважение? Он тебе грубил? Унижал словесно или физически?

Барбара отрицательно покачала головой, чувствуя, что начинает краснеть. Нет, Уорхол не грубил, не оскорблял ее, не приставал. Он просто… как бы это выразиться? Всем своим видом показывал, какое она ничтожество? Напоминал ей собственного отца, когда она не оправдывала его ожиданий?

Зорино смотрел на нее выжидающе, и она, окончательно проникнувшись собственной глупостью, замяла разговор. Чем чаще она размышляла об Уорхоле, тем больше осознавала свою неадекватную реакцию на него. Можно подумать, это первый неприятный человек, встретившийся ей на пути. Попадались ей настоящие говнюки, но у нее всегда хватало ума не принимать их поведение близко к сердцу. Каждый раз Барбара настраивала себя относиться к Уорхолу лояльнее — и каждый раз, стоило ему появиться, ее настрой летел к чертям.

Впрочем, сегодня все шло на удивление гладко, по крайней мере, первую часть тренировки. Уорхол то ли был чем-то озабочен, то ли пребывал в неподходящем для шуточек настроении — сосредоточенно выполнял упражнения и реагировал спокойно, когда Барбара корректировала его технику.

Стенли Уорхол выполнял становую тягу со штангой.

— Старайся не округлять спину, попробуй во время рывка слегка оттопырить назад ягодицы, — поправила его Барбара.

— Да, в использовании пятой точки, ты, конечно, спец.

— Не отвлекайся на разговор при выполнении упражнения. — Она проигнорировала его подколку.

— Что-то ты сегодня раскомандовалась, — бросил он, опуская штангу на пол.

— А для чего еще нужен персональный тренер? Следуй указаниям профессионала и добьешься результатов.

На слове «профессионал» Уорхол скептически скривился.

— Открою тебе прописную истину. Я никогда не следовал ничьим указаниям, потому и добился многого. А уж выслушивать советы профессиональных куколок, считающих себя тренерами, и подавно не планировал.

— Ты всегда можешь с легкостью отказаться от моих услуг, — с надеждой напомнила ему Барбара.

— И лишить себя возможности любоваться твоей очаровательной задницей? — улыбнулся Уорхол, расслабленно усаживаясь на скамью для жима лежа. — К тому же забавно наблюдать, как ты командуешь. Ты только кожаные шорты в следующий раз надень, чтобы гармоничнее смотреться.

— Зачем же мне идти у тебя на поводу, если ты все равно не следуешь моим советам?

— Как зачем? Когда девочка угождает мужчине, то может получить разные бонусы, — он сально ухмыльнулся. — А вот если я начну слушаться тебя, то, глядишь, перенесу дурную привычку на основной род деятельности. И плакал мой бизнес после этого. Что мне потом делать? Ты, в случае чего, всегда подработаешь известно кем, а мне это едва ли светит. Судя по твоим профессиональным успехам со своим клиентом. — Он ухватился за складку жира на своем животе. — Где обещанная мне спортивная фигура, а, тренер?

— Вот поэтому вставай, покажи мне хороший подход. В темпе, пока кровь не застыла.

Уорхол лениво наклонил голову, откровенно разглядывая ее обтянутые леггинсами бедра и не думая вставать.

— Не понимаю я.

Барбара не отреагировала на его ремарку, и он уточнил:

— Не понимаю, почему ты всерьез не рассмотришь вариант смены деятельности?

— Меня вполне устраивает моя работа, — нервно ответила Барбара. Почему все ей указывают, кем ей лучше быть? У нее что, на лбу табличка прибита «Жду ваших советов»? Или образ такой мягкий, сабмиссивный?

— Есть же более денежный вариант. — Уорхол выразительно умолк, но, не получив ответа, добавил: — Тоже, кстати, работа с телом. Только прибыль выше. Внешние данные у тебя для этого имеются.

На лице Барбары застыла искусственная улыбка.

— Хочешь, я стану твоим первым клиентом на новом поприще? — продолжил мужчина. — Подучу тебя малость, то да се. Если проявишь старание, порекомендую тебя моим друзьям. А?

— Может, лучше я тебе порекомендую хорошего психоаналитика? — Барбара изо всех сил старалась не поддаваться на провокацию и оставаться спокойной. — Узнаешь, что такое уместность, научишься направлять свои фантазии в конструктивное русло.

Уорхол поднялся, встав в полуметре от фитнес-инструктора:

— Ты смазливая девочка и даже приятная, когда осознаешь свое место в пищевой цепи. Ты пока ничего не добилась в жизни, чтобы мне советовать — даже твоя идеальная фигура это лишь удачное сочетание генов. Лучше тебе не использовать свой милый вместительный ротик вхолостую, — он понизил голос. — Прибереги его для более подходящего занятия.

Он ехидно улыбнулся, и Барбара еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Нужно не реагировать, иначе Зорино опять поднимет скандал, а то и уволит за неуважительное отношение к гостям зала. Нужно сделать непроницаемое лицо, продолжить тренировку, как ни в чем не бывало, мысленно уговаривала она себя, но гнев уже поднимался к горлу, готовясь выплеснуться наружу.

Уорхол подмигнул ей.

— Прокатимся вечером?

«Третий подход становой тяги, пожалуйста. Слишком большой перерыв между упражнениями», — вот что она должна была ответить.

— Тебе лучше уйти! — процедила она вместо этого. — Ищи себе другого тренера, понял?

— А в чем дело? — Он резко повысил голос, привлекая внимание окружающих. — Если я технически неверно выполнил упражнение, за это теперь что, из зала вышвыривают?

Кто-то начал оглядываться на них, и Барбара в отчаянии поняла, что снова сыграла по его сценарию. Он провоцировал ее на реакцию, словно подпитывался негативными эмоциями, и она в который раз поддалась. Она посмотрела прямо на Уорхола и представила, как стреляет ему прямо в голову, в центр лба.

Барбара повалилась на диван в гостиной и несколько минут лежала, невидяще глядя в потолок. Потом заставила себя подняться, достать из холодильника замороженные куриные грудки с гарниром и сунула их в микроволновку. Какое счастье — жить одной. Зарплаты хватало впритык, зато ее жилище действительно стало ее крепостью, где никто ее не трогал, где никто от нее ничего не ждал.

Она включила лэптоп и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем отважилась открыть электронный ящик. Это письмо она увидела еще в обед, но не решилась сразу прочитать. Какой бы ни был ответ, она не хотела, чтобы в спортзале заметили ее реакцию и лезли с расспросами. Скрыть свое состояние у нее вряд ли бы получилось. Слишком важным было это письмо. Настолько важным, что перебивало воспоминания о сегодняшней ссоре с Уорхолом…

Микроволновка пискнула, извещая о том, что еда готова. Барбара отставила лэптоп обратно на журнальный столик и вернулась на кухню. Сперва надо поесть. На голодный желудок любые события воспринимаются излишне драматично.

Она достала нехитрый ужин, взяла вилку и принялась есть прямо из пластмассового контейнера. Мыть посуду ей никогда не нравилось, поэтому всегда пользовалась одноразовой посудой.

Когда она впервые задумалась, что живет не своей жизнью? Невнятный дискомфорт, странная неудовлетворенность преследовали ее с самого детства. Барбара погрузилась в воспоминания. Ей лет семь, она сидит на подоконнике в своей комнате и сосредоточенно пишет в тетрадке. Не просто пишет — сочиняет. Ей приснился невероятный сон, в котором были погони и приключения, и едва раскрыв глаза, маленькая Барби желает во что бы то ни стало записать это на бумаге.

Она уже исписала две страницы, и сон начал превращаться в настоящую историю, когда дверь в ее комнату открывается и отец машет ей рукой:

— Ты еще не собралась? Забыла, что мы едем на игру?

Маленькая Барби не забыла и в любой другой день хлопала бы в ладоши от восторга. В любой другой день, в который не приснился чудесный сон, так красиво оживающий на бумаге.

— Эй, ты меня слышишь? — Отец глядит на замешкавшуюся дочь и входит в комнату. — Чем ты занята?

Барби так смущена его строгим видом, что начинает подозревать, что делает что-то плохое.

— Что это? — Он забирает у нее тетрадь, читает несколько строк. — Задание, что ли, школьное? Ерунда какая.

Он отшвыривает тетрадь на кровать, но она ударяется о стену и падает на пол, неопрятно раскрывшись. Девочке хочется поднять ее и закрыть, а еще лучше — спрятать под подушкой, ведь там целый созданный ею мир, но она боится расстроить папу. Папа всегда расстраивается, когда она не делает то, что должна.

— Пошли, а то опоздаем. — Папа заставляет ее спрыгнуть с подоконника и ведет к двери. — Будет весело!

На пороге она незаметно оглядывается на валявшуюся на полу тетрадь и тихо вздыхает. Почему-то сейчас ей совсем не хочется веселиться. Ей хочется дописать историю.

Барби двенадцать. Она хочет пойти на школьные занятия по писательскому мастерству. Она уже точно знает, что, когда вырастет, будет писателем. Каждый день Барби находит несколько минут на сочинительство. У нее уже целая кипа исписанных мелким почерком тетрадок, которые она прячет в тайнике под кроватью. Братья постоянно норовят посмеяться над ее увлечением и суют нос, куда не надо. Было бы проще печатать на компьютере, но его ведь не будешь таскать с собой повсюду, а тетрадку или блокнотик всегда можно достать (на перемене или на прогулке в парке) и зафиксировать возникшую мысль.

Родители смотрят на ее хобби сквозь пальцы — мама с утра до ночи на работе и ей не важно, чем развлекает себя дочь — лишь бы не делала глупостей и вовремя ела. А папа не воспринимает всерьез.

Когда за ужином она озвучивает свое намерение, отец пожимает плечами: мол, ради бога, если тебе это нравится. Потом уточняет, по каким дням и в какое время занятия, и его широкие брови сводятся к переносице:

— У тебя в эти дни тренировки. Ты что, не сообразила?

Барби сообразила. Барби отлично помнила, когда у нее тренировки по невыносимо скучному американскому футболу, который она уже успела возненавидеть. Просто она подумала, что тренировки пять раз в неделю, и если пропустить две из них — ничего страшного не случится. Но у папы другое мнение.

— Ты что, совсем глупая? — взрывается он, когда она робко озвучивает свое предложение. — Если ты начнешь пропускать тренировки, то никогда ничего не добьешься в спорте.

Барби хочется воскликнуть, что она переживет, если ничего не добьется в спорте. Более того, может быть, она даже будет счастлива, если ничего не добьется в спорте, потому что добиваться ей хочется совсем иного. Но спорить с отцом невозможно. Он не слышит чужих аргументов. Она молча доедает ставший безвкусным ужин и поднимается в свою комнату, где горько плачет, закутавшись в одеяло.

Барбара выбросила в мусорку грязный контейнер и включила чайник. Злилась ли она на отца? Наверное, в подростковом возрасте. Ей никогда не хватало отваги противостоять ему и защищать свои интересы. Возможно, потому, что она сама не была на сто процентов уверена, какие именно у нее интересы. Сложно проповедовать иные ценности, нежели те, что тебе с детства прививают в семье. Сложно поверить, что твой выбор — не вздор, не ошибка, не каприз, а действительно нечто стоящее. К совершеннолетию она накопила достаточно сил, чтобы отказаться от навязанной отцом карьеры, но чтобы следовать своей мечте, требовалось гораздо больше крепости духа.

Если бы она только знала, что хорошо пишет. Если бы ей кто-то сказал, что ее тексты талантливы. Может быть, тогда, ободрившись, она начала бы двигаться в верном направлении.

В зеркальной створке буфета ее отражение скривило гримасу: какая глупость, в самом-то деле. Она опять обманывает себя, придумывает отговорки. Человеку, одержимому идеей, не нужно ничье одобрение. Это как в спортзале: если кто-то хочет изменить свое тело, стать стройнее и сильнее — есть у него деньги на фитнес-тренера или нет, — он все равно добьется результатов. Да он и дома добьется, без гантелей и тренажеров, придумает, как использовать вес собственного тела. Потому что, когда чего-то по-настоящему желаешь, находишь тысячи путей, тысячи способов. Возможно, она просто недостаточно желала…

Черт побери, она снова это делает. Снова рассуждает, вместо того, чтобы действовать! Барбара села на диван и решительно подтянула к себе лэптоп.

Два месяца назад, набравшись храбрости, она отправила рукопись одного из своих романов нескольким литагентам и издательствам. Роман получился интересный (по крайней мере, ей так казалось), с мистическим уклоном и со счастливым концом. Изучив литературные сайты, она подготовила синопсис, правильно оформила заявку и принялась ждать ответа.

Это было два месяца назад. Сегодня наконец пришел первый ответ.

Она открыла электронное письмо.

«Уважаемый автор.

К сожалению, предложенное Вами произведение не подходит издательству».

Несколько секунд Барбара пялилась в монитор, осмысливая прочитанное. Потом встала, подошла к окну, потянула раму. Теплый ветер ласково хлестнул по лицу.

— Глянь, Джошуа, сестрица снова пишет великий роман!

— Отвали, Роджер. Занимайся своими делами.

— Про что он? Про любовь, да? Сопли и слезы?

— Я же сказала, отстань!

— Ты мне только одно скажи: ты ведь понимаешь, что никогда не напишешь толковой книги? Понимаешь?

Она писала этот роман почти три года, редактировала, сокращала, изменяла, переписывала заново и думала, что он действительно получился.

Под окном компания подростков шумно о чем-то спорила, торговец фруктами, китаец Чен, то и дело бросал в их сторону неодобрительные взгляды, наверное, опасался, как бы они не разыгрались и не перевернули ненароком его лотки. Хозяин антикварного магазинчика на другой стороне улицы решил уйти пораньше — перевернул на двери табличку «Закрыто», запер замок, подергал дверь и неспешно побрел по тротуару в сторону автобусной остановки.

«Предложенное Вами произведение не подходит издательству».

Вот так.

Ты вкладываешь в свою работу душу, кропотливо, день за днем, исправляешь и улучшаешь, а затем очень долго настраиваешься не бояться и показать рукопись знающим людям. И единственная реакция, которую ты получаешь, — это безличная отписка! Ни слова о качестве текста, ни намека на эмоцию. Сухой стандартный отказ — вот и все, что ты заслужила, Барбара Хилл, фитнес-инструктор (или «погонщик жирдяев», как любит говорить Роджер), возомнившая себя талантливым автором.

Ты ведь понимаешь, что никогда не напишешь толковой книги?

Они даже не потрудились объяснить, почему отвергли рукопись. Потому что текст безнадежно плох? Или портфель издательства заполнен под завязку и они просто не принимают новые работы? Или им не подошел жанр? А может быть, рукопись даже не дошла до редактора и была автоматически отсеяна секретарем?

Вечернее солнце нырнуло за горизонт, и почти сразу же по улочке, куда выходило окно ее гостиной, поползли прозрачные тени. Зажглись фонари, и в считаные минуты Милуоки окутали сумерки.

Еще недавно теплый, а теперь освежающий ветер холодил ее разгоряченное лицо. Барбара откинула упавшую на лицо прядь: а имела ли она право так огорчаться? Она ведь не полагала всерьез, что ее рукопись тут же оторвут с руками и предложат ей контракт?

Да, ей нравится писать. Но голова на плечах у нее имеется, чтобы адекватно оценивать свое мастерство в сфере, которой она никогда не училась. Любое устремление похвально, особенно если ты не просто стремишься, а действуешь. Но не все результаты устремлений заслуживают аплодисментов.

Мир полон дерьмовых писателей — и есть большая вероятность (очень большая), что она в их числе. Ну и что теперь, сдохнуть?

Вторя ее негодованию, запиликал мобильный.

— Я уже в баре, ты скоро? — поинтересовалась Эми, коллега, с которой они успели сдружиться. — Здесь есть очень интересные экземпляры, надень мини.

— Не знаю, — протянула Барбара, собираясь отказаться от встречи, но тут же себя одернула: а в честь чего, спрашивается? Почему она позволяет незначительным жизненным обстоятельствам портить себе настроение?

— Чего ты не знаешь? — В голосе Эми послышалась обида. — Мы договорились, что ты плюнешь на этого кретина Уорхола и попробуешь отвлечься. Уж не удумала ли ты оставить меня здесь одну со всем этим пойлом, которое я заказала?

— Нет, конечно. Буду через двадцать минут. — Барбара положила трубку.

Первые месяцы после переезда в Милуоки она с головой погрузилась в работу, во-первых, развлекаться не хотелось, во-вторых, не с кем. Это потом она познакомилась с Эми — веселой девахой, в недавнем прошлом — чемпионкой штата в пауэрлифтинге, а ныне тоже, как и Барбара — персональным тренером. Специфический внешний облик Эми (развитый торс, квадратная талия, крепкая шея) бросался в лицо лишь до тех пор, пока она не открывала рот. Собеседником Эми была превосходным — веселая, дружелюбная, — она без усилий могла разговорить даже самого мрачного типа. Этими парадоксами ее любопытная личность не исчерпывались. Она пила много, но почти не пьянела — и каждое утро на тренировке выглядела свежо.

Барбара перевела взгляд на прямоугольное, во весь рост, зеркало на стене. Она никогда не считала себя красавицей, но с фигурой ей повезло. Обтягивающая майка подчеркивала красивые плечи — рельефные ровно на столько, чтобы оставаться женственными; ноги, разве что чуть плотнее, чем ей бы хотелось, но тут уж ничего не попишешь, счастливая генетика, как выразился Стенли Уорхол.

Может, прав был отец, и ее предназначение — спорт? Ей бы наслаждаться тем, о чем многие мечтают — здоровьем, силой, красивой фигурой, — а она копается в своем богатом душевном мире, который никому не интересен.

Клиенты к ней в очередь стоят, надеясь натренировать такой же пресс или избавиться от боли в спине. А она, видите ли, фантазирует о том, чтобы они стояли в очередь за ее книгой. Разве не смешно?

— Смешно, — вслух подтвердила Барбара. — Поэтому сегодня ты снимешь симпатичного парня и позволишь сделать с собой что-нибудь неприличное для разнообразия.

Она открыла гардеробный шкаф, прикидывая, что надеть в бар.

— Выгуляй чертову суку!

— Это ты чертова сука, а Майла — умнейшее существо!

— Тогда выгуляй это умнейшее существо, пока оно не зассало всю прихожую, пока ее тупорылый хозяин чешет яйца на диване вместо того, чтобы поднять свою задницу и выйти на улицу!

— Вот стерва, — выплюнул Билли Рид, с сожалением отбросив пульт от телевизора и с трудом поднимая свое грузное тело с продавленного под его весом дивана. — Скулишь похлеще Майлы!

— Чего? — донеслось из кухни грозное.

— Да ничего, — пошел на попятный Билли. Он давно научился угадывать в голосе жены признаки надвигающегося скандала и умел вовремя заткнуться. В целом, конечно, она права: собака не виновата в его депрессии. Завел животное — будь добр ухаживай за ним, какими бы хреновыми ни были твои жизненные обстоятельства.

— Пошли, Майла. — Билли Рид взял поводок и направился к входной двери. Здоровенный шнауцер кинулся к хозяину, подпрыгивая от нетерпения. — Ладно тебе, ладно, — погладил он ее между ушей, расплывшись в улыбке.

— Пакет не забудь! — услышал он, уже переступив порог. — Опять соседи будут жаловаться, что ты дерьмо не убираешь!

— Да заткнись ты уже! — огрызнулся Билли Рид и нарочито громко хлопнул дверью. Вот ведь назойливая стерва. Хоть какую-то деликатность проявляла бы, не каждый день тебя выпинывают с работы, как паршивую шавку. Могла бы войти в положение, как нормальные бабы делают. Поддерживают там, одобряющие слова говорят.

«Я тебя, дармоеда, уже полгода кормлю, на своем горбу тащу весь дом, — наверняка бы ответила жена. — Ты бы хоть на одно собеседование сходил вместо того, чтобы целый день на диване лежать да заливать в себя литры пива!»

Да, апатия затянулась, но на собеседования он не ходил, потому что никто не предлагал ему нормальных условий. А на дерьмовые он не соглашался. Да куда ей понять!

С этими мыслями Билли Рид миновал соседский дом, на лужайке которого Майла обычно справляла нужду, и двинулся дальше:

— Давай до парка дойдем! — объяснил он собаке. Та послушно побежала вперед.

Парком эта рощица называлась условно. Обустройством и поддержкой территории никто не занимался, лавочки отсутствовали, заросли тянулись по обеим сторонам дороги. Утром и днем среди деревьев иногда мелькали силуэты любителей бега трусцой, а вечером и ночью иногда собирались компании молодежи, пили, курили. Правда, в последнее время реже, полиция стала регулярно патрулировать эту территорию. Уроды, лучше бы настоящих преступников ловили, гребаных политиков, например, из-за которых разваливается экономика и заслуженных работников увольняют без пособий, мать их так!

Столь безрадостные мысли одолевали Билли Рида, когда он углублялся в темнеющие в наступивших сумерках заросли. Майла уже давно сделала дела и теперь наслаждалась прогулкой, изучая и обнюхивая каждое заинтересовавшее ее дерево. Билли Рид невольно улыбнулся, наблюдая за собакой, но тут же вспомнил о жене. Вот он вернется, сядет на диван, и она опять начнет докапываться, какого хрена, мол, уселся перед теликом. Старая сука. Он решил не спешить домой и пройтись еще немного, несмотря на то, что в боку уже кололо, а суставы ныли — проклятый лишний вес давал о себе знать.

Побродив еще около четверти часа, Билли Рид повернул обратно — и в этот момент его внимание привлек какой-то шум, раздававшийся из-за деревьев со стороны дороги.

Собака настороженно подняла уши и собралась гавкнуть.

— Заткнись, Майла, — цыкнул на нее хозяин, с любопытством всматриваясь в полумрак рощи. — Пошли, проверим, что там происходит.

— Ты сама поднимешься? — с сомнением протянула Барбара, высаживая Эми у ее дома и кивая на высокое крыльцо, ведущее к входной двери. Эми малость перебрала, и хотя вела она себя совершенно адекватно, позволить ей сесть за руль Барбара не могла. Если патрульный ее остановит и попросит дыхнуть в трубочку, прибор просто зашкалит и прощай, водительские права.

— Все нормально, подруга. — Эми порылась в сумочке и достала ключи. — Спасибо, что подбросила. Хотя я бы и сама прекрасно доехала.

— Лучше не рисковать.

— В этом твоя проблема, Барби. Классная ты девчонка, только скучная.

— Вот спасибо.

— Ты ж знаешь, я не со зла. — Эми нагнулась, просунув голову в открытое окно со стороны пассажира. — Просто нельзя постоянно держать себя в рамках, иногда можно позволить себе чуточку лишнего. Парня бы тебе, больного на всю голову, чтобы растормошил тебя.

— Еще раз спасибо, добрая женщина, — фыркнула Барбара. Злиться на Эми было невозможно. — Иди уже спи! Спокойных снов!

Она убедилась, что подруга благополучно поднялась по ступенькам и вошла в дом, и тронулась с места.

Дорога тянулась вдоль частного сектора, встречных машин в этот час не попадалось, и на Барбару нахлынуло неожиданное бесконтрольное чувство полного одиночества. Она подумала о том, что вся родня, все друзья ее остались в Чикаго, и хотя до Милуоки всего-то часа два пути, а то и полтора, если без пробок — за все это время никто не сподобился навестить ее. С семьей понятно, отец высказывает свое «фи», и домочадцы подчиняются, а вот подруги, с которыми связано столько воспоминаний, столько детских и подростковых клятв — «лучшийдругнавеки», — они-то куда пропали? Чем взрослее становишься, тем больше истин тебе открывается. И одна из самых главных — о тебе помнят, пока ты рядом и можешь быть чем-то полезен. С глаз долой — из сердца вон.

Накатило все разом. И утренний звонок отца, и скандал в спортзале, и отказ издательства. А ведь день обещал был таким чудесным!

За окном потянулся темный частокол из деревьев — таких по-кинематографически мрачных, что хотелось нырнуть в их засасывающую черную густоту и позволить монстру (в таких местах непременно водятся монстры) уничтожить тебя вместе со всеми твоими сомнениями, со всем твоим одиночеством.

Она подумала, что, если начнет когда-нибудь работать над новым романом, обязательно вставит туда эту дорогу, сжатую тисками лесополосы. Она отвлеклась на несколько секунд, разглядывая корявые силуэты сосен, — на каких-то несколько секунд, — и когда ее взгляд снова вернулся к дороге, что-то тяжелое врезалось в передний бампер. Барбару резко бросило в кресле, но ремень безопасности удержал ее, больно вонзившись в ребра; передние колеса подскочили, словно на кочке, затем задние, и машина по инерции проехала еще несколько метров после того, как водитель ударил по тормозам.

— Господи, пусть это будет олень…

Дрожащими пальцами она расстегнула ремень безопасности и подняла глаза в зеркало заднего вида. Это был не олень.

Долго не получалось открыть дверцу — она дергала и дергала ручку, пока не поняла, что заблокировала замки. Она буквально вывалилась из салона и ее едва не стошнило при одном взгляде на асфальт.

Человек лежал лицом вниз, и черная в сумерках кровавая лужа растекалась под ним.

Барбара бросилась к нему, схватила безвольную руку, лихорадочно нащупывая пульс.

— Ну же, черт тебя возьми! Бейся! Пожалуйста, бейся!

Пульс не прощупывался.

Барбара хлопнула себя по карманам пиджака, телефон остался в машине. Она побежала к автомобилю, взяла мобильный, начала набирать «911», но тут же сбросила.

Необычное, невнятное предчувствие заставило ее вернуться к телу. Несколько секунд она стояла, глядя на распростертого у ее ног мужчину, затем медленно опустилась на корточки, схватила его за плечи и перевернула лицом вверх.

Если ей и казалось мгновение назад, что хуже ничего быть не может, то сейчас она поняла, как заблуждалась. Еще как может.

Она узнала сбитого ею мужчину. Это был Стенли-мать-его-Уорхол.

Сегодня днем они в пух и прах разругались на глазах множества свидетелей, а несколькими часами спустя она переезжает его на своей тачке. Барбара истерически рассмеялась — и так испугалась своей реакции, что рассмеялась пуще прежнего, задыхаясь от ужаса…

— У тебя шок, отойди, — раздался за спиной чей-то спокойный голос.

Она оглянулась. В метре от нее, на тротуаре, стоял молодой мужчина в спортивной форме, с бутылочкой воды за поясом и болтавшимися на шее наушниками.

Он подошел, деловито нагнулся и положил пальцы сбоку на шею жертвы. Несколько секунд сосредоточенно молчал, затем выпрямился и посмотрел на Барбару:

— Он мертв. — И после паузы добавил: — Я совершал вечернюю пробежку и видел, как все произошло.

Барбара кивнула.

«Вот такой бесславный конец, — мелькнуло у нее в голове. — Проявить твердость характера, свалить в другой город за новой жизнью и сесть в тюрьму за убийство».

Интересно, отец будет ее навещать? О, конечно, будет. Хотя бы ради того, чтобы мучить ее своим «А я тебе говорил!»

— Его нельзя так оставлять.

Барбара подняла взгляд на незнакомца и снова кивнула.

— Спасателей и полицию вызови, пожалуйста, ты. Я… — Она запнулась. — Наверное, говорить… не смогу.

Мужчина посмотрел на нее в упор:

— Тебя посадят надолго.

Она не отреагировала.

— Ты хочешь в тюрьму?

Барбара непонимающе уставилась на странного незнакомца.

— В тюрьму, говорю, хочешь? — повторил он, повысив голос.

— Господи, конечно, нет! — взорвалась она. — Что ты за дерьмо у меня спрашиваешь? Кто вообще в своем уме хочет за решетку?

— Открой багажник.

— Что?

— Где ключи от твоей тачки? Багажник открой.

Не отдавая отчет своим действиям, Барбара протянула ему связку ключей. Какая-то часть ее вопила о необходимости скорее звонить в «911». Но была и другая часть — очень тихая, которая нашептывала совсем иное.

Она не сдержала возгласа, когда незнакомец взвалил тело к себе на плечи, преодолел короткое расстояние до ее машины и свалил его в багажник.

— До утра следы аварии не обнаружат. К тому моменту я помогу тебе избавиться от тела и разберусь с твоей тачкой, — объяснил он таким тоном, будто скрывать следы преступления являлось для него чем-то обыденным.

— Иди. — Он захлопнул багажник и подтолкнул ее к пассажирскому креслу. — Я поведу. А то ты в таком состоянии еще кого-нибудь убьешь. Адрес свой говори.

Кружка с чаем обжигала ее ладони, но она упрямо не разжимала пальцев, словно наказывая себя за содеянное. К тому же она боялась, что если перестанет чувствовать боль, то попросту отключится.

— Ты как, в порядке? — спросил Джейк. — Уже третий час ночи, а у нас осталось еще нерешенное дело. Как думаешь, могу я тебя оставить одну? Глупостей не наделаешь?

— Я свой максимум глупостей уже выполнила. — Барбара удивилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. Как будто ее второе, скрытое «я», о котором она доселе не подозревала, неожиданно прорезалось из глубины подсознания. И это второе «я» руководствовалось одним лишь разумом, напрочь отвергая любые, мешающие здравому смыслу эмоции.

— Похоже, тебе уже лучше. — Джейк поднялся. — Не беспокойся, я все устрою.

— Угу.

— Давай. Поспи, если получится.

Он уже стоял в дверях, когда Барбара окликнула его:

— Зачем тебе это надо?

Он задумался, хмыкнул.

— Может, меня возбуждают дамы в беде? Не знаю. Поразмышляю об этом позже, — и захлопнул за собой дверь.

Недопитый чай давно остыл, от неудобной позы спина затекла. Барбара заставила себя встать с кресла, поставила кружку в раковину.

Что же ты наделала! Чтожетынаделала?

Происходящее совсем не походило на реальность, по крайней мере, ту реальность, к которой она привыкла. Барбара никогда не нарушала закон. Даже дорогу в неположенном месте редко перебегала. Когда одноклассники курили за школой косяк, она тренировалась. Когда подружки воровали в торговом центре всякие мелочи, она готовилась к экзаменам. Когда ровесницы делали первый аборт, Барбара только-только поцеловалась с мальчиком. А пару часов назад она убила человека и позволила какому-то мутному типу запихнуть в багажник труп, чтобы затем уничтожить его и скрыть улики.

Откуда вообще взялся этот Джейк? Почему предложил ей помощь — и, что куда важнее, — почему она согласилась? Не потому ли, что в глубине души сама жаждала скрыть содеянное? Возможно, на поверку, она не такой уж порядочный человек? Порядочный человек не побоялся бы ответить перед законом за совершенное преступление.

Странное дело — почему она не бьется в истерике, не размазывает сопли по лицу? Все еще пребывает в шоке?

Она пошла в ванную и отшатнулась от зеркала — ей показалось, что на нее глядит покойница. Под глазами черные круги, волосы растрепаны и взгляд пустой, стеклянный.

Барбара содрала с себя футболку, залезла в ванную и долго стояла под душем, ни о чем не думая, впав в прострацию. Вытерлась на автомате, погасила свет. В спальне расстелила постель и рухнула на кровать, как подкошенная. Перед тем как окончательно отключиться, она внезапно поняла, что это ее последняя свободная ночь. Завтра утром за ней приедет полиция. Ее арестуют и упекут в тюрьму до конца ее дней.

Прости, папочка, я не нарочно.

В небе над Милуоки вспыхивали редкие молнии, расчерчивая неоновые зигзаги на черном полотне. Вдалеке прогромыхало, но к тому моменту, как пошел ливень, Барбара уже спала крепким, без сновидений, сном.

Глава 2

Она просыпалась долго, в несколько этапов. Сперва до слуха донеслись привычные звуки улицы, затем солнечный свет начал слепить сквозь закрытые веки. Барбара отвернулась к стене и еще какое-то время лежала, упиваясь озоновой свежестью наполнившего квартиру воздуха.

И вдруг резко распахнула глаза и села, вспомнив произошедшее. Настенные часы показывали 11 часов утра.

Она растерянно огляделась, будто удивляясь тому, что все еще находится в своей спальне, а не на тюремных нарах. Встала, обошла всю квартиру — никого. Стало быть, полиция еще не приезжала. В открытое окно гостиной врывался легкий ветерок, приятно покусывал обнаженную кожу.

На журнальном столике лежали белый листок и связка ключей.

«Не стал тебя будить. Тачка в порядке. Ключи возвращаю», — прочитала Барбара.

«P.S. Если захочешь выпить кофе — звони». Дальше шел номер телефона, а еще ниже еще одна приписка: «Я открыл окно, проветрить квартиру».

Она снова перечитала записку, не зная, как реагировать. Медленно подошла к окну, перегнулась через подоконник и посмотрела вниз. Голубой «Додж Калибр» стоял на своем парковочном месте.

Барбара дернулась, когда затрезвонил мобильник.

«Мисс Хилл, вам звонят из полиции Милуоки… Доносим до вашего сведения, что вам необходимо незамедлительно прийти в отделение по адресу…»

Звонили из спортзала.

— Барбара, тут твой клиент на 11.30 уже ждет тебя. Ты где? — звонил Алекс Зорино. — Только не говори, что застряла в пробке из-за луж на дорогах! Вы меня сегодня с ума сведете. Алло, Барбара? Ты там?

— Да, извини. — Она кашлянула. — Я действительно застряла в пробке, тут затор. Я буду так быстро, как смогу! Извинись перед клиентом, пожалуйста! Я все ему возмещу.

— Я вас всех поувольняю!

— Я скоро буду!

Она разорвала соединения, чтобы не выслушивать вопли Зорино, и села на диван. Но тут же подскочила и начала лихорадочно одеваться.

Машина выглядела, как обычно. Барбара осмотрела передний бампер — никаких следов аварии. Впрочем, она ведь не знает, был ли он помят, ночью она находилась в таком шоке, что даже не посмотрела, следовала за этим странным парнем, как крыса за дудочкой.

«Багажник», — неожиданно вспоминала она. Джейк запихнул тело в багажник, а значит, там должна была остаться кровь!

Она огляделась в приступе паранойи, но никто не обращал на нее внимание. Китаец Чен сидел за прилавком и читал газету, редкие пешеходы шагали по тротуару, пребывая в своих мыслях. Она открыла багажник. Замок глухо щелкнул. Барбара набрала в легкие побольше воздуха и потянула крышку вверх, но тут же остановилась. Ужасающая догадка заставила ее похолодеть. Ночью Джейк сказал, что избавится от трупа. А что, если он солгал и тело все еще находится внутри ее машины?

Можно ли верить материализовавшемуся из ниоткуда незнакомцу, который хладнокровно ведет себя в критических ситуациях? Слишком уж хладнокровно. А вдруг он психопат и затеял какую-то нездоровую, одному ему ведомую игру? Вдруг, как только она откроет багажник, сразу же раздастся полицейская сирена и копы повяжут ее прямо с главной уликой?

И тут же пришла другая мысль: ее все равно арестуют — есть ли труп в багажнике или нет. Невозможно ночью убить человека и утром, как ни в чем не бывало, отправиться на работу. Ведь так?

Взвыла и тут же умолкла полицейская сирена. Барбара вздрогнула и оглянулась. Черно-белая патрульная машина остановилась в метре от нее. Стекло в оконце водителя медленно опустилось.

Сердце ухнуло куда-то вниз и остановилось.

— Привет, Барби! Давно не виделись.

Мик Джефферсон улыбнулся.

— Привет, Мик.

— Все в порядке? — Он кивнул на «Додж». — Увидел, как ты озабоченно оглядываешь свою тачку, подумал, может, помощь нужна?

С Миком она познакомилась пару месяцев назад в закусочной Энди. Полицейский тоже любил заскочить туда перед утренней сменой.

— Да просто смотрю, не стоит ли помыть машину.

— После сегодняшнего ночного ливня?

Барбара натужно рассмеялась:

— И правда. Я, честно говоря, спала как убитая и даже не слышала. Сильный был ливень?

— С грозой. Грохотало дай бог.

Они помолчали.

— Слушай, — Мик замялся в нерешительности. — Я тут подумал, мы с тобой столько раз пересекались у Энди, а до сих пор толком не пообщались. Гастрономические вкусы у нас одинаковые, как смотришь на то, чтобы перекусить где-нибудь вечером, познакомиться поближе?

Мик Джефферсон походил на большого циркового медведя. Такой же мощный и на первый взгляд неуклюжий, с темными маленькими глазками. Его хотелось обнимать и трепать по холке, но знакомиться ближе? Пожалуй, нет.

Барбара вежливо улыбнулась:

— Спасибо за приглашение, Мик, я подумаю. Если честно, сейчас у меня не самое подходящее настроение.

Похоже, Мик не очень-то и рассчитывал на ее согласие. Он понимающе кивнул:

— Хорошо, без проблем. Дай мне знать, если все-таки решишь.

— Конечно.

— Ладно.

— Пока.

— Пока, Барби. Береги себя.

Он тронулся с места, и Барбара судорожно вдохнула. На протяжении всего разговора она была так напряжена, что едва дышала.

Патрульная машина, отъехавшая было вперед, неожиданно остановилась, и Мик начал сдавать назад. Барбара сосредоточенно следила за тем, как он возвращается.

Из открытого окна показался локоть, а затем голова Мика. Он кивнул на задний бампер:

— Багажник.

Во рту моментально пересохло.

— Что?

— Багажник, говорю, открыт.

— А, — Барбара придала своему голосу девичьей легкомысленности. — Спасибо, я не заметила. Сейчас закрою.

На этот раз Мик Джефферсон уехал. Она провожала его взглядом, пока его черно-белый автомобиль не свернул на перекрестке. Потом рванула к багажнику и дернула вверх крышку. Там было пусто. И чисто. В нос ударил несильный запах хлорки.

Этот Джейк, кем бы он ни был и какие бы цели ни преследовал, — действительно сделал то, что обещал. С каждой минутой Барбара понимала все меньше. Но что ее удивляло куда сильнее, чем поступок малознакомого мужчины, — так это ее собственная реакция. Стоит перед багажником, где еще недавно лежал труп, рассуждает о вариантах дальнейшего развития событий — и ни на одно мгновение даже не подумала о жертве. Черт возьми, она ведь убила человека, пусть тот и бесил ее до потери пульса. Почему она не испытывает ни малейшего сожаления о его судьбе? Возможно, совесть начнет терзать ее позже, — например, когда ее посадят…

Она захлопнула крышку багажника и села за руль, заставляя вести себя так, словно ничего не случилось. Сделать непроницаемое лицо, заблокировать болезненные эмоции, включить режим робота и ждать. Этому процессу она начала учиться еще в детстве, когда отец доставал ее нравоучениями.

Вот так иногда живешь, изо дня в день повторяя привычную рутину, иногда выходишь из зоны комфорта, млея от собственной смелости, но в конечном итоге все это напоминает бег по замкнутому кругу. Пока в один момент не случается что-то невероятное, нереалистичное, что-то, чего никак не могло произойти в твоей персональной вселенной, — и у тебя нет ни малейшего понятия, как с этим жить, как вести себя.

Барбара завела двигатель и вырулила на влажную после ночного дождя дорогу, бросив взгляд на дом, где она снимала квартиру. Она почти не сомневалась, что больше сюда не вернется.

— Это где ж ты такие пробки нашла? — накинулся на нее Зорино, едва она миновала ресепшн спортзала. — Можешь мне объяснить?

Барбара неожиданно улыбнулась, подумав о том, как отреагирует истеричка Зорино, когда за его сотрудником приедут копы и обвинят в убийстве. Наверное, перепугается до усрачки, ха-ха.

— Тебе весело?

— Извини, Алекс, форс-мажор. Затор на 145-м хайвее. Давай потом поговорим, как я провинилась, а сейчас мне нужно срочно на тренировку! — И она впорхнула в раздевалку.

Перевалило за три часа после полудня, за пять и за шесть, но никто не торопился арестовывать Барбару. Она отвела несколько запланированных тренировок, изо всех сил стараясь не казаться озабоченной, хотя от Эми ее состояние не укрылось:

— Ты сегодня какая-то рассредоточенная, — заметила она мимоходом. — Чем ты занималась всю ночь? Отвезла меня домой, а сама поехала развлекаться с горячим парнем?

Барбара отшутилась и, едва закончилась ее смена, засобиралась домой. С самого утра ее преследовала навязчивая мысль — сперва невнятная, неоформленная, но с каждым часом становившаяся все четче и яснее. Она зрела с той самой минуты, когда Барбара открыла глаза и вспомнила минувшую ночь. И с этой мыслью следовало что-то делать.

Небо уже темнело, окрашиваясь у горизонта в красно-лиловый, когда Барбара вышла из зала. Над огромной парковой у торгового мола, где располагался спортзал, кружили чайки. Барбаре отчаянно захотелось рвануть к озеру, куда-нибудь в уединенное место, посидеть на берегу, — ни о чем не думать, просто наблюдать за волнами и угадывать в их монотонном шелесте намек на светлое будущее. Будущее, которого у нее может не быть, учитывая, какую глупость она совершила.

Она нырнула в салон и решительно завела двигатель. Озеро подождет, пока Барбара не разберется в ситуации и кое-что для себя не прояснит.

Она гипнотизировала листок с номером телефона уже, наверное, минут пять, будто надеялась, что ответ придет сам собой. Затем взяла мобильный и набрала номер.

— Да? — раздался уже знакомый мужской голос.

— Это Джейк? — на всякий случай уточнила она.

— Он самый.

— Это Барбара.

— Не ожидал тебя услышать.

— Шутишь?

— Вполне серьезен.

— Надо поговорить, — она помолчала и добавила: — Не по телефону.

— Само собой, — охотно согласился Джейк. — Где?

— Знаешь заправку у 60-й улицы и Бурлей-стрит? Та, что у пустыря Вандерерс?

— Найду.

— Я буду там через полчаса.

— Понял. — Джейк повесил трубку, а Барбара еще минуту сидела с телефоном в руке, чувствуя нарастающую тревогу. Целый день она владела собой, контролируя эмоции, а теперь вдруг разволновалась. А все из-за этой проклятой мысли, которая настойчиво требовала внимания.

Она пошла в спальню, легла на пол, пошарила рукой под кроватью и вытащила небольшую коробочку.

Вообще-то это был не пустырь, а кладбище, туда и днем редко кто-то наведывался, а по вечерам и подавно — хорошее место, чтобы поговорить без свидетелей. Барбара припарковалась в дальнем углу автозаправки. И почти сразу же увидела Джейка. Он стоял неподалеку с банкой газировки в руке и махал ей. Она вышла из машины, указала на пустырь и направилась к широкой аллее, ведущей в глубь территории. Джейк последовал за ней.

— К чему эта конспирация? — Он быстро нагнал ее и зашагал рядом. Скосил глаза на джинсы и широкую толстовку. — Прошлой ночью ты была наряднее.

— Прошлой ночью много чего было.

— Ты в порядке?

Она резко остановилась, посмотрев в упор на мужчину.

— А ты как думаешь?

Он пожал плечами, нарочно не замечая ее взвинченного состояния.

— Думаю, тебе не о чем волноваться.

— Вот об этом я и хотела поговорить. — Барбара быстро огляделась. Они уже успели отойти от дороги на приличное расстояние.

— Валяй. — Джейк выглядел расслабленным.

— Что ты сделал с моей машиной и… — она запнулась, — с ее содержимым?

— Тачку починил и вымыл, — отвечая, он смотрел на нее с нескрываемым любопытством. — Содержимое уничтожил.

— Как уничтожил?

— Зачем тебе эти детали?

— Джейк.

— Да?

Барбара помолчала, собираясь с духом. Затем сунула руку в карман и достала пистолет.

— Воу-воу, — отшатнулся Джейк, театрально поднимая руки. — Полегче. Зачем тебе эта штука?

— Просто ответь мне честно. Почему ты решил мне помочь? Что ты задумал? Для чего ты в это ввязался?

— Слушай. — Он шагнул чуть ближе, но рук не опустил. — Я просто вошел в твое положение…

— Не заливай.

— Клянусь тебе, никакого подвоха! — Джейк сцепил кисти в замок, заложил за голову и несколько секунд стоял, прикидывая что-то в уме. Затем машинально уронил руки, заставив Барбару дернуться. — Эй, спокойнее, — он показал открытые ладони. — Спокойнее, а то еще и правда пристрелишь случайно.

— Я начинаю нервничать. — Барбара собрала остатки воли, чтобы ее голос не дрожал. — А когда я нервничаю, мои пальцы становятся деревянными и могут случайно нажать на спусковой крючок.

— Может, спрячешь ствол?

— Отвечай!

— Я уже ответил! Ты что, никогда никому не нравилась? Что такого удивительного, если парень, которому приглянулась девушка, решает ей помочь?

— Приглянулась, как же.

— Ну, лицо, я признаюсь, разглядел не сразу, но твои умопомрачительные ноги в коротком платье сложно было не заметить даже издалека.

Увидев на ее лице мрачное решительное выражение, Джейк неожиданно посерьезнел:

— Ладно.

Повисла пауза.

— Мой брат, младший, однажды сбил выбежавшего на дорогу пешехода. И его упекли на пять лет. Понимаешь? Это был даже не пешеходный переход, брат едва превысил скорость, ни один здоровый человек не помер бы от такого удара, но у того чувака было больное сердце, и он откинулся прямо там, посреди дороги. Понимаешь? Из-за какого-то урода я уже несколько лет не могу обнять своего брата.

Барбара напряженно слушала.

— Мы все совершаем ошибки. Иногда дерьмо случается не по нашей вине. Так что же теперь, спускать в канализацию собственную жизнь? А? — Он вопросительно посмотрел на Барбару. Она по-прежнему молчала.

— Слушай, я знать тебя не знаю. Может, я и правда сглупил и ты меня сейчас прихлопнешь здесь от избытка чувств или сдашь копам. Но вчера ночью, на той пустынной дороге, я сделал то, что считал правильным. Если у тебя другое мнение, ну… — Он развел руками и умолк посреди фразы.

— Если у меня другое мнение, то что? — медленно произнесла Барбара.

— Значит, я ошибся и неверно истолковал вчера твое поведение.

— Что ты имеешь в виду?

Повисла пауза.

Джейк покрутил головой, приметил лавку и направился прямиком к ней под недоумевающим взглядом девушки. Сел.

Барбара подошла к нему и замерла напротив, опустив руку с пистолетом и совершенно об этом позабыв.

— О каком поведении ты толкуешь?

— Я ведь говорил тебе, что видел, как все произошло?

— Да.

— Видел, как ты схватила телефон и начала набирать «911». А потом…

— Да что потом-то, черт тебя возьми?

— А потом ты засомневалась.

— Что?

— А потом. Ты. Засомневалась, — медленно повторил Джейк. — Ты начала мыслить логически и прикидывать последствия. Именно поэтому я и решил вмешаться.

Барбара потрясенно выдохнула. Мысль, терзавшая ее целый день, теперь уже вопила во всю мощь, игнорировать ее было практически невозможно. Эта мысль, простая настолько же, насколько циничная: «Я не хочу в тюрьму».

Да, она совершила преступление. Гадкий, чудовищный поступок. Но это еще не повод ставить крест на собственной жизни. И если для своей защиты требовалось еще разок переступить черту дозволенного… Что ж… Она не возражала. А с совестью она как-нибудь договорится. Попытается, по крайней мере.

— Что ты сделал с телом? — спросила она, усаживаясь рядом.

— Отвез в лес, облил бензином и сжег. То еще удовольствие, учитывая дождь. Закопал останки. Если найдут, улик там все равно никаких не осталось.

Она задумчиво кивнула.

— Ливень ночью шел, смыл кровь на дороге, — сказал Джейк, глядя куда-то в пространство. — Так что, считай, вдвойне повезло. Откуда у тебя ствол?

— Папа подарил.

— Крутой у тебя старик.

Они помолчали.

— Стрелять хоть умеешь?

— Хочешь проверить? — буркнула Барбара.

Джейк рассмеялся.

— А ты веселая.

— Ты тоже не грустный.

Он хмыкнул:

— Жизнь слишком коротка, чтобы грустить. В любой момент горячая красотка может пальнуть в тебя прямо на кладбище, так что лучше брать от каждого дня по максимуму.

Барбара невольно улыбнулась. Этот Джейк хоть и с приветом, но с ним не заскучаешь.

— Откуда ты знаешь, как уничтожать тело?

— Сериалов насмотрелся.

— Логично.

Они снова засмеялись, на этот раз вместе.

Уже давно стемнело, в неверном свете фонарей, где-то наверху, мельтешила мошкара. Барбара исподволь рассматривала своего нового знакомого: раньше ей даже в голову не приходило оценить его внешность — на кону стояло собственное будущее. Джейк заметил ее взгляд:

— Давай я фонариком себе на лицо посвечу?

— Давай, — не смутилась она.

Он включил фонарик на мобильном и направил свет на себя. У него было самое обычное лицо, ничего выдающегося — в меру правильные черты, открытый лоб, темные волосы. Разве что глаза выразительные, темно-серые. И фигура ладная.

— Годится?

Она кивнула.

— Почему кладбище? — Он сделал неопределенный жест рукой. — Реально, что ли, подстрелить собиралась?

— Нет, конечно, — она улыбнулась. — Я все равно патроны не взяла. Наверное, тоже сериалов насмотрелась.

— Мы с тобой отличная парочка.

— Ага.

Джейк демонстративно кашлянул:

— Ну и что теперь?

— Не знаю.

— Может, выпьем где-нибудь? Я помню, что ты вроде как не пьешь…

— Я и людей не убиваю. Вроде как, — мрачно отозвалась Барбара. И помрачнела еще сильнее, осознав, что совершенно не оплакивает Стенли Уорхола. Раньше она не замечала за собой подобной бесчувственности. Впрочем, могло статься, это всего лишь защитная реакция организма на чрезмерно травмирующие эмоции.

Тридцать минут спустя они уже сидели в баре, и Барбара допивала второй коктейль, от которого по телу прокатывалась непривычная расслабляющая волна. Пожалуй, пара бокалов чего-нибудь крепкого являлась именно тем, чего ей сейчас недоставало. Напряжение отпускало, в голове поселилась легкость, и события минувших суток уже не воспринимались драмой, скорее невероятным приключением, о котором будешь по секрету рассказывать внукам.

Джейк пил какую-то дурно пахнувшую дрянь, — то ли виски, то ли коньяк — и умело поддерживал ничего не значащую беседу. В помещении было душно, Барбара сняла толстовку, оставшись в одной майке, и то и дело ловила на себе взгляды проходивших мимо мужчин.

Джейк кивнул на ее грудь:

— Отличная генетика.

— Что-то подобное я недавно слышала. Ты просто бог комплиментов, — подколола она его. — Расскажи о себе.

— Хм.

— Чем занимаешься, кроме того, что бегаешь ночью по пустынным улицам. — Она отпила маленький глоток, глядя на Джейка поверх бокала.

— Так, разным, — уклончиво ответил он.

— Исчерпывающе.

— Извини. Когда ты в такой майке, у меня мозг отключается.

Барбара взглянула на него исподлобья, прикидывая, стоит ли пригласить его к себе. У нее уже сто лет никого не было, а Джейк легкий в общении, к тому же после выпитого ею алкоголя казался писаным красавцем.

— Даже не думай, — усмехнулся он.

— В смысле? — не поняла Барбара.

— Знаю я этот женский взгляд.

— И какой же?

— «Я выпила и хочу приключений, о которых буду завтра сожалеть».

— А тебе не все ли равно, буду я сожалеть или нет? — обиделась Барбара. Ей казалось, ее не так легко прочитать.

— Обычно все равно, — он помолчал. — Но ты мне нравишься. Так что я предпочту подождать, когда ты захочешь пригласить меня, будучи трезвой.

— Ты странный.

— В этом мы похожи.

— Ты думаешь, его не найдут? — куда-то в пространство бросила она.

Резкая смена темы не удивила Джейка.

— Рано или поздно найдут. Но на тебя не выйдут, если об этом ты беспокоишься. — Он говорил спокойно, словно прикидывал, какие обои выбрать для спальни. — А за мое молчание можешь даже не переживать. Мы теперь вместе повязаны. Ты ведь понимаешь — выдам тебя — сам попаду.

Солнечный свет бил в огромные, от пола до потолка, окна спортзала, вызывая у Барбары желание забиться в норку и на какое-то время перестать существовать. Вчера она выпила два жалких бокала какого-то пойла, а сегодня голова так раскалывается, как при черепно-мозговой травме. Хорошо, что у Эми нашлась пара таблеток аспирина, и к обеду Барбара вновь почувствовала себя человеком, хотя бесконечные вопросы подруги усложняли процесс восстановления.

— Отвяжись, Эми, — в десятый раз попросила Барбара. — Ничего такого прошлой ночью не случилось. Просто решила выпить, вот и все.

— Вот я и спрашиваю — почему вдруг ты решила выпить? Я тебя раскручивала несколько месяцев, тщетно пытаясь сделать из тебя собутыльницу. А тут вдруг ты сама, ни с того ни с сего, захотела.

— Решила выйти из зоны комфорта.

— Ага. Вот оно что. Хорошо, — обманчиво покладисто отреагировала Эми. — Мы к этой теме еще вернемся.

— Это вряд ли.

— Вернемся.

— Тебе еще не пора? — Барбара указала на клиентку Эми, которая разогревалась на беговой дорожке.

— А твой любимый клиент задерживается?

Барбара нахмурилась, не понимая, о чем речь.

— Ого, это ты здорово вчера наклюкалась. Даже о Стенли Уорхоле забыла. Разве не он у тебя сейчас по расписанию?

Если бы Барбара умела проваливаться сквозь землю, то немедленно воспользовалась бы данной опцией. Она уже мысленно похоронила и попрощалась со Стенли Уорхолом, совершенно позабыв, что для других он все еще оставался жив! Вот на таких мелочах и прокалываются «великие» преступники.

— Да, похоже, я и правда малость перебрала, — виновато протянула она. — Пойду морально готовиться.

В туалете она умылась и какое-то время изучала в зеркале свое лицо, опершись руками о раковину. Она должна вести себя так же, как обычно. Нельзя привлекать ненужное внимание. Скоро исчезновение Уорхола станет доказанным фактом, и полиция начнет проверять всех, с кем тот контактировал. Не покажется ли странным, если его персональный тренер, с которым они недавно открыто поругались, будет вести себя необычно?

Если сегодня Стенли Уорхол не придет на тренировку (а он не придет, если только фильмы про зомби и восставших из ада не имеют под собой реальной основы), она немного удивится, но и вздохнет с облегчением. Все в зале знают, что она не горит желанием его тренировать.

Глава 3

Стенли Уорхол пропустил еще две тренировки, прежде чем по городу поползли слухи. Несколько дней Барбара старалась жить, как обычно, и отгоняла любые неприятные мысли. После попойки в баре Джейк пару раз звонил, интересовался ее делами, но ей совсем не хотелось с ним откровенничать. Она намеревалась вычеркнуть его из собственной жизни так же, как вычеркнула сбитого ею пешехода. Самый лучший способ справляться с неурядицами — сделать вид, что ничего такого вовсе и не происходило. И Барбаре это блестяще удавалось. Письмо с отказом от издательства она тоже удалила.

Утром в спортзал наведались копы, расспрашивали — и ее в том числе — не замечали ли они чего-то необычного в поведении Уорхола в минувшие недели.

— Он всегда вел себя, как засранец, — ответила полицейскому Барбара. — Странно ли это при таких деньгах? — Она пожала плечами, и больше ей вопросов не задавали.

А уже ближе к вечеру начались шепотки о том, что с исчезновением местного богача не все так просто. Оказывается, его бизнес уже давно трещал по швам и увяз в долгах. В ближайшее время его бы объявили банкротом и распродали все его имущество с молотка, если бы он так удачно не исчез. Поговаривали также, что Уорхол проигрался в покер и задолжал весьма серьезным людям, а поскольку отдавать ему было нечем, то вполне разумно предположить, что он предпочел сбежать, прихватив с собой часть оставшихся денег. Кто-то слышал, что он свалил в Мексику, кто-то заявлял, что у него давно имелась вилла то ли на Багамах, то ли на Бермудах.

Пресса атаковала неутешную женушку, которая сперва заявляла, что ее мужа убили, — в противном случае он ни за что бы ее не покинул. Но после обнародования его счетов вдруг резко изменила свое мнение и теперь уже вовсю поносила «хитрого сукиного сына», который поступил с ней так непорядочно.

Слушая эти новости, Барбара изо всех сил делала равнодушное лицо, хотя внутри облегченно вздыхала. Безусловно, ликовать оттого, что убийство сошло тебе с рук, — не самая благочестивая реакция. Но в конечном итоге она оступилась лишь раз и усвоила урок. Если бы существовал способ повернуть время вспять и исправить содеянное — она бы обязательно им воспользовалась. А теперь ей оставалось лишь принять произошедшее, пообещав себе, что больше никогда не допустит ничего подобного.

Стоял теплый вечер, ясный и безветренный. Барбара направлялась к дому, обнимая большой бумажный пакет с продуктами, когда ее кто-то окликнул.

Грузный мужчина за пятьдесят, с одутловатым лицом и выдающимся животом, на котором едва сходилась пестрая рубашка, стоял позади нее и переводил дыхание, он ускорил шаг, чтобы нагнать ее, и сильно запыхался.

Барбара подождала, давая толстяку прийти в себя.

— Ох, проклятый возраст, — посетовал Билли Рид.

Барбара могла бы прочитать толстяку целую лекцию о том, что возраст не имеет отношения к его плохому самочувствию, но бесплатные консультации о правильном питании и физической нагрузке остались в далеком прошлом. Захочет измениться — придет в спортзал. А до тех пор незачем лезть к людям со своими рекомендациями.

— Еле вас отыскал.

— Мы знакомы? — с сомнением протянула Барбара, сместив тяжелый неудобный пакет вбок, чтобы разглядеть толстяка.

— Если бы мы были знакомы, я бы вышел на вас куда быстрее, — ответил Билли Рид.

Что-то в интонациях его голоса насторожило Барбару. Она быстро огляделась на случай, если придется звать на помощь. Вдруг это городской ненормальный?

Толстяк заметил ее взгляд и усмехнулся:

— Согласен. Нам лучше поговорить в более укромном месте.

— О чем поговорить? — осторожно поинтересовалась она. Где-то в районе солнечного сплетения зашевелился тугой комок.

— О вашем приключении в среду ночью. Я гулял с собакой и как раз заснял на телефон, как одна прехорошенькая девушка сбила человека, а потом решила с кавалером избавиться от тела.

Барбаре показалось, что из ее легких разом выкачали весь воздух. Она, словно чудом уцелевший после цунами, только-только начала возвращаться к нормальной жизни, как вдруг на горизонте замаячила новая волна — вдвое больше — и не оставалось сомнений, что на сей раз конец неизбежен.

Билли Рид с любопытством взирал на девушку, довольный произведенным эффектом. После той ночи он голову сломал, пытаясь разработать правильный план. Вариант обратиться в полицию отмел сразу — его бы поблагодарили за гражданскую сознательность, пожали руку и выпроводили бы из участка на все четыре стороны. Никакой бы выгоды он не получил. Старая стерва-женушка хоть и называла Билли тупым, грешила против истины. Билли Рид был ленивым, озлобленным, но не тупым. Кое-какие извилины у него имелись.

Он прекрасно понимал, свидетелем чего стал и какая замечательная возможность в этом таилась. Может быть, это компенсация за неудачный год? Пусть его вышвырнули с работы, но, видимо, высшая справедливость все-таки присутствует в этом долбаном мире. В его случае эта справедливость весьма сомнительного качества и дурно пахнет, но тут уж выбирать не приходится. Дают — бери.

— Вижу, ты понимаешь, о чем я, — самодовольно протянул Билли Рид.

Признаться, он немного опасался того, как сложится встреча. Эта парочка отморозков могла и его самого укокошить, именно поэтому он предпочел пересечься сперва на нейтральной территории, а потом уже сориентироваться по ситуации. Но вблизи эта девчонка не казалась опасной. Она перепугалась гораздо больше его самого. И этот факт воодушевил Билли Рида.

— В общем, так. Завтра в десять вечера ты — одна или со своим дружком — придешь вот сюда. — Он протянул ей огрызок бумажки с адресом. — Глупостей не делайте, я подстраховался и схоронил копию видео у надежного человека. Если решите надо мной подшутить, быстро отправитесь за решетку. Захватите с собой тридцать тысяч, для начала, в качестве жеста доброй воли, и чтобы подтвердить свои серьезные намерения. Мне тут пришлось потратиться немного, выясняя, на кого зарегистрированы твои номера. Так что это будет справедливо. Поняла?

Барбара растерянно смотрела на него, никак не реагируя.

— Поняла, говорю?

Она слабо кивнула.

— Тогда до завтра. — Он развернулся и вразвалочку двинулся к припаркованной у обочины машины.

Барбара взлетела по лестнице, как ошалелая. Толкнула дверь, бросила спортивную сумку на пол прихожей и метнулась в гостиную. Посмотрела в окно, зачем-то опустила жалюзи, схватила мобильный и дрожащими пальцами набрала номер.

Очевидно, Джейк где-то развлекался, когда он ответил, фоном играла веселая музыка, и доносился женский смех.

— Рад тебя слышать! Как твои дела?

— Надо поговорить, — без прелюдий сообщила она. — Срочно. Произошло кое-что ужасное.

— Опять? — Он хохотнул и понизил голос. — Мне брать с собой канистру бензина?

— Мне не до шуток.

— Понял. Сейчас приеду, — сказал он и отключился.

Он позвонил в квартиру спустя двадцать минут, но Барбаре померещилось, что прошло несколько лет. Она успела состариться и практически умереть, когда слабой рукой поворачивала замок двери и впускала гостя.

Короткого взгляда на девушку Джейку хватило, чтобы понять: дело серьезное. На Барбаре не было лица.

Он обхватил ее запястье и повел к дивану, заставил сесть, а сам расположился в кресле напротив.

— Что стряслось? — осведомился он, наклонившись вперед, уперев локти в колени.

Барбаре понадобилось меньше минуты, чтобы обрисовать ситуацию, и по мере того, как она говорила, Джейк все больше серьезнел. Когда она закончила, он какое-то время молчал. Потом спросил:

— Тебя с ним кто-нибудь видел?

Она беспомощно повела плечами:

— Не знаю. Было уже темно. Я не обратила внимания.

— Плохо.

— Обычно в такое время в этом районе безлюдно. — Барбара потерла лоб, чувствуя, как начинает болеть голова. — Может, и проходил кто-то мимо, я не заметила.

— Ага.

— У меня нет тридцати тысяч.

Джейк тронул ее ладонь:

— Дыши ровно. Мы как-нибудь выкрутимся. Давай сначала убедимся, что запись у него действительно есть. Он тебе не показывал?

Она отрицательно мотнула головой.

— Может, это все чушь, Барби, и он что-то видел, но заснять не успел. Что ты ему говорила?

— Я ни слова не сказала.

— Это хорошо. Просто отлично. — Он откинулся на спинку кресла и почти весело посмотрел на девушку. — Разберемся.

— Как? — В ее голосе зазвучали нотки отчаяния. — Как мы с ним разберемся? У тебя есть тридцать кусков? А если он захочет еще? Я-то с тобой как расплачусь?

— Если он захочет еще, значит, получит еще, — просто ответил Джейк.

Барбара нахмурилась:

— Что это значит? Ты что, подпольный миллионер?

— Помнишь, ты спрашивала меня, чем я занимаюсь, а я ушел от ответа?

— После этого я решила, что ты слишком мутный и нужно держаться от тебя подальше, — призналась она.

— Видишь ли в чем дело, Барби. — Джейк сосредоточенно погладил подлокотник кресла, затем вскинул голову: — Мой отец всегда хрен на меня клал. Эдакий большой босс, чей сынок не оправдал его ожиданий. А потом он заболел раком и помер, оставив мне кучу денег. Так что я проматываю его наследство и наслаждаюсь жизнью. Вот и все, чем я занимаюсь. Давай мне бумажку с адресом и расслабься. Завтра мы встретимся с ним, и я все улажу. А о том, как ты со мной расплатишься, — он похабно ухмыльнулся. — Думаю, это можно обсудить.

— Даже не мечтай, — фыркнула Барбара, мгновенно успокаиваясь. Джейк воздействовал на нее поразительно расслабляющим образом.

— Ну мечтать-то ты мне не запретишь.

Билли Рид заметно нервничал, собираясь на встречу, но и предвкушал тоже. Все складывалось наилучшим образом. Конечно, тридцать тысяч сумма большая, и оставался риск, что эти двое не успеют собрать ее к условленному сроку. Ну так он же не чудовище, если они убедят его, поумоляют, как следует, то он согласится войти в их положение и даст им отсрочку. Главное, чтобы они поняли: он человек серьезный и отвечает за свои слова. Если с ним по-хорошему — проблем ожидать не стоит. Вот старая стерва обалдеет, когда он швырнет ей на стол несколько увесистых пачек! Получается, что он, Билли Рид, не такой уж пропащий человек, раз уж кто-то на небесах о нем позаботился!

На площадку перед заброшенной стройплощадкой он приехал за пятнадцать минут до назначенного срока, но голубой «Додж Калибр» уже стоял у сетчатого забора с выключенными фарами. Билли Рид специально выбрал безлюдное место — еще не хватало, чтобы какой-то знакомый увидел его в компании тех, с кем у него не могло быть ничего общего. А учитывая, что в скором времени Билли Рид планировал прикупить себе пикап, а потом отремонтировать дом, так и подавно не стоило плодить поводов для лишних вопросов. Тут ведь тонкое дело. Он тоже рисковал, умалчивая о преступлении.

Он выключил двигатель и выбрался из машины. Парочка последовала его примеру.

— Деньги привезли? — без обиняков спросил Билли Рид.

— Деньги в тачке. — Джейк кивнул на заднее сиденье. — Но сперва покажи видео. Вдруг ты все нафантазировал?

— Я человек простой, — Билли Рид хмыкнул. — Моей фантазии на такое бы не хватило. — Он полез в карман брюк и долго выуживал оттуда мобильник, покряхтывая от усилий. Наконец телефон появился в его руке. Он нажал несколько кнопок, открывая файл, и повернул дисплей.

Картинка была нечеткая, темная, но при приближении лица участников угадывались без проблем. К тому же мерзавец не преминул запечатлеть номера машины — они хорошо просматривались, когда Джейк сваливал труп в багажник.

Барбара смотрела видео с холодеющим сердцем. В горле запершило, а колени так и норовили подогнуться. Джейк незаметно пожал ее руку и обратился к толстяку:

— Убедительно. Но как мы можем быть уверены, что это видео однажды где-нибудь не всплывет? Тот «надежный», с твоих слов, человек, у которого ты оставил копию, — вдруг он сольет ее?

Долю секунды толстяк словно не понимал, о чем его спрашивают, но затем его напряженный лоб разгладился:

— А, да, на этот счет можете не волноваться. Даю обещание.

— Обещание, — тихо пробормотал Джейк, что-то прикидывая про себя. — Ладно.

— Давайте уже деньги и разойдемся. Чуть позже мне понадобится еще.

— Безусловно, — кивнул Джейк и направился к «Доджу». Открыл заднюю дверцу, подтянул спортивную сумку.

— Открой, покажи, — попросил остановившийся рядом Билли Рид.

Джейк нырнул в салон, послышался звук разъезжавшейся молнии. Джейк наклонился над сумкой и что-то оттуда вытаскивал.

— Чего так долго? — заерзал Билли Рид. Ему уже не терпелось поскорее свалить отсюда. Опасаться, конечно, нечего, он все предусмотрел, и вряд ли эта парочка выкинет какой-нибудь неожиданный финт. Однако кое-что тревожило Билли Рида. Вернее, кто-то. С девчонкой все просто — она опасений не вызывала. Но этот ее напарник производил неприятное впечатление.

— Чего так долго, спра… — Билли Рид не успел договорить. На полуслове его оборвала впечатавшаяся в лицо монтировка.

Джейк ударил его еще дважды — в живот, и когда тот согнулся — по затылку. Толстяк, как подкошенный, со стоном повалился на пыльный асфальт.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Барбара. Ей хотелось рвануть к несчастному, постараться ему помочь, но ноги словно приросли к земле.

— Делаю то, что необходимо, — спокойно ответил Джейк, деловито роясь в сумке и выуживая оттуда наручники и какой-то похожий на кляп предмет. — Поможешь? Надо упаковать его, пока он не очухался.

Барбара не сдвинулась с места.

Джейк бросил на нее быстрый взгляд, не без труда перевернул толстяка, сковал ему руки, затем закрыл рот. Достал с заднего кресла сумку, бросил на землю. В открытом зазоре Барбара разглядела что-то длинное и металлическое. Какие-то инструменты?

— Слушай, — Джейк наконец отвлекся от своего занятия и распрямился, уперев руки в бока. — Давай-ка ты отправляйся домой, прими успокоительное и ложись спать. Я здесь сам закончу.

— Что значит — закончу?

О, она прекрасно поняла, что это значит. Разум подсказывал ей то же самое, но она слишком привыкла прислушиваться к эмоциям, чтобы безоговорочно следовать здравому смыслу.

— Посмотри на него. — Он легонько пнул валявшегося у ног толстяка. — Он же тупой, как пробка, и трусливый. И друзей у него никаких нет. Он наверняка никому не доверяет. Никому он копии видео не оставлял. Тебе же это тоже очевидно.

— Допустим.

— Не допустим, а так и есть. — Джейк указал глазами на машину. — Уезжай. А я с ним немного поговорю. Чтобы убедиться, что мои подозрения верны.

Неожиданная догадка заставила Барбару нахмуриться:

— Ты с самого начала не собирался ему платить?

— Господи, конечно, не собирался, Барби. Я знаю таких людей. Им всегда мало. Он бы присосался и тянул из нас бабло до тех пор, пока по пьяни не разболтал бы все своему соседу или собутыльнику в баре. И чем бы это кончилось, ты, наверное, догадываешься.

Джейк озвучивал ее собственные мысли, но Барбаре все равно стало не по себе. То, как ловко действовал Джейк в критических ситуациях, с какой легкостью отодвигал на задний план моральную составляющую, — невольно очаровывало, но и пугало. Барбара испытывала очень непривычное чувство — нечто среднее между ужасом и восторгом, — и это чувство усиливалось с каждой секундой, подталкивая ее принять решение, к какому лагерю примкнуть.

От Джейка не укрылось ее состояние. Он бросил обеспокоенный взгляд на толстяка — тот уже начинал приходить в себя — и снова перевел глаза на девушку.

— Послушай. Я могу понять твои чувства, — он говорил торопливо. — Ты, наверное, отчаянно раздумываешь, чью сторону принять, да? Тебе кажется, что ты должна выбирать между добром и злом, но дело в том, Барби, что нет никакого добра и зла. Есть только чистый разум, и именно ему мы сейчас следуем. Не потому, что мы такие жестокие и бездушные. Потому, что нам хочется жить, и жить нормально. Ты готова отказаться от упоительного будущего, которое можешь испытать, ради мнимого спокойствия совести? Я, например, не готов. Я хочу кое о чем спросить тебя.

Он помолчал.

— Ты позволишь мне разобраться с этим? А? Барби?

В баре грохотала музыка, подвыпившие мужики за соседним столиком то и дело разражались хохотом, каждый раз заставляя Барбару невольно вздрагивать. Компания байкеров играла в бильярд, бурно обсуждая каждый промах. В иной день она бы здесь ни на минуту не задержалась, но сегодня ей было почти все равно — лишь бы не домой. Лишь бы не оставаться с собой наедине.

Она заказала пиво, и уже часа полтора потягивала из узкого бокала, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, мельком поглядывая на телефон. Они договорились с Джейком, что он подъедет сюда, когда закончит.

— Не подозревал, что ты любительница подобных заведений, — раздалось над ухом.

Она повернула голову.

Мик Джефферсон — без полицейской униформы Барбара видела его впервые — стоял с бутылкой пива в руке.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? — И он тут же отодвинул стул и сел за ее столик. — У тебя все в порядке?

Почему, интересно, в последнее время этот любвеобильный коп стал встречаться ей на каждом шагу?

— Все хорошо, просто тяжелый день.

— Расскажи мне о тяжелом дне, — понимающе кивнул Мик. — Слышала про Стенли Уорхола? Он у вас в зале занимался, если я не ошибаюсь.

— Я вела у него тренировки.

— Мне тут птичка в клюве принесла информацию, что с его делом не все так просто. Есть подозрение, что его убили, а обставили все так, будто Уорхол пустился в бега. Дружок у меня в следственном отделе…

Барбара отпила маленький глоток.

— А откуда подозрение? Есть улики? — почти безразлично спросила она.

— Да, есть кое-что. Но, сама понимаешь, не могу распространяться. — Мик Джефферсон сделал важное лицо, но оно почти сразу приняло привычное дружелюбное выражение: — Да я сам пока многого не знаю.

— Меньше знаешь, крепче спишь? — Барбара мысленно скривилась. Это ж надо такую банальщину ляпнуть.

— Это правило на копов не распространяется, — улыбнулся Мик и, не выпуская бутылку из рук, указал пальцем на ее опустевший бокал. — Заказать тебе еще?

— Нет, спасибо.

— Я тут спросить хотел… Насчет моего предложения… Как только захочешь…

— Вот ты где, — прервал его речь появившийся, как из-под земли, Джейк. Обнял Барбару за плечи, притянул к себе, поцеловал в висок. — Извини, дорогая, надеюсь, я не заставил тебя долго ждать?

Барбара удивленно вскинула брови, а Джейк уже протягивал руку сидевшему напротив мужчине:

— Привет. Джейк Саммерс.

— Мик Джефферсон. — Копу с трудом удалось скрыть досаду от появления нежданного кавалера. Он поспешно встал — ножки стула заскрежетали по полу — и попрощался.

— Приятно было перекинуться парой слов, Барбара. Спокойных снов!

— Что за терки у тебя с этим копом? — прошипел Джейк, едва тот отошел.

— Откуда ты знаешь, что он коп?

— Выправка полицейская. Или военная. Значит, я угадал?

— Ничего у меня с ним нет, — резко ответила она. — Просто клеится ко мне.

— Это я как раз понял. Только не понял, зачем ты это допускаешь.

— А что мне надо было сделать? На хрен его послать в грубой форме? — Барбара начинала раздражаться. Что этот Джейк себе позволяет? Сначала врывается в ее жизнь, когда его не просили, переворачивает все с ног на голову и еще указывает, что делать и с кем общаться.

— Ладно, не заводись, — он примирительно улыбнулся и указал на ее бокал. — Заказать тебе еще?

— Да отвалите вы все от меня! — Барбара не понимала, к чему эти светские беседы. Почему бы ему сразу не сказать ей, чем все закончилось? Она порывисто встала, но Джейк удержал ее за руку, вынуждая сесть обратно.

— Тсс, тише, прелестница. — Джейк придвинулся к ней ближе. — Посидим еще минут десять, поворкуем, потом уйдем. Я тебе все расскажу, но не здесь. Дыши глубже.

Он поднял вверх руку, подзывая официантку:

— Можно нам повторить?

И тут же снова наклонился к Барбаре:

— Маленький спойлер: копии не было.

Марьям Левицки поднялась по ступенькам, повернула ключ и вошла в антикварный магазинчик, который держал ее дедушка вот уже без малого тридцать лет. Повернула табличку «Открыто», проследовала за прилавок. Уже третий раз за эту неделю дедушка просил его заменить. «Старые кости совсем разболелись», — жаловался он. Марьям делала вид, что верит, хотя и раскусила замысел деда.

Он уже давно всеми правдами и неправдами пытался привлечь ее к управлению магазином, от чего она долго открещивалась. Она разбиралась в антиквариате ровно настолько, чтобы не казаться совсем уж невеждой, но дедушке и в подметки не годилась. Честно говоря, куда интереснее ей было заниматься живописью. Дедушка деликатно намекал ей, что антикварная лавка прокормит ее лучше, чем мазня на холсте, и Марьям неохотно соглашалась. У нее хватало мужества признать тот факт, что особым талантом художника она не обладала, да и в целом являлась не самой одаренной натурой. Что ж, никакой драмы. Занятие антиквариатом, пусть и весьма отдаленно, тоже может компенсировать тягу к творчеству. Когда дедушка расписывал потенциальному покупателю историю и качества той или иной старой вещицы, можно было заслушаться. Вот чему ей стоило поучиться — так это интересоваться прошлым и складно его преподносить.

Стояло раннее утро, и большая часть магазинчика, узкого, уходившего в глубину здания, еще тонула в сером сумрачном свете, который едва разбавляли тусклые потолочные лампы. Зато у самого окна, где стояли диван для посетителей и круглый журнальный столик на резных деревянных ножках, выпуклых, словно просевших от тяжести, — воздух мерцал, наполненный теплыми солнечными лучами. Каждый раз заменяя дедушку, большую часть дня Марьям проводила именно на этом диванчике в ожидании посетителей. Покупатели заходили редко и в основном после предварительного звонка, чтобы уточнить наличие той или иной вещицы, или же подтвердить поступление заказа. Но тем и выгодна торговля стариной, порой даже одна сделка может запросто обеспечить тебе месяц сытной жизни.

Марьям включила чайник, вскипятила воды и сделала себе кофе. Добавила сахара, предвкушая, с каким удовольствием выпьет первую утреннюю чашечку — самую вкусную, — и расположилась вполоборота на диване, чтобы иметь возможность лицезреть картину за окном — тротуар, улицу и часть парковки.

Ей всегда нравилось наблюдать за течением жизни, желательно устроившись с удобством где-нибудь на балконе. Впрочем, просто у окна, на мягком сиденье, было тоже очень неплохо смотреть, как едут машины, как меняется облачное небо под порывами ветра, как бредут пешеходы, думая о чем-то своем. Больше всего ее увлекало наблюдать именно за людьми — и это было совсем не скучно. Дедушка иногда подтрунивал над внучкой:

— Эх, если бы к антиквариату ты испытывала половину того интереса, с каким пялишься в окна, мы бы сказочно разбогатели.

Марьям могла бы ответить на это, что, несмотря на дедушкин великий интерес, сказочного богатства он, однако, не приобрел, но предпочитала молчать и улыбаться. Зачем его огорчать? После смерти его дочери — ее мамы — Марьям осталась для него единственным самым близким человеком.

Кофе пах упоительно. Она втянула крепкий аромат — и даже зажмурилась от удовольствия, — прежде чем сделала первый, маленький глоток. Пожалуй, именно так должно начинаться идеальное утро.

За окном день набирал силу, — торговец фруктами расхваливал свой товар остановившейся у прилавка женщине, велосипедисты обгоняли ползущие к перекрестку автомобили, девочка лет пяти тянула маму в сторону витрины антикварной лавки, заинтересовавшись чем-то блестящим, но та даже не замедлила шаг, поглощенная своими заботами. За некоторыми людьми — обычно у них на лицах одинаковая маска скуки и озабоченности — наблюдать совсем неинтересно.

Марьям допила кофе, отставила чашку на столик и включила маленький, спрятанный в углу, между экспонатами, телевизор. По каналу передавали местные новости. Она зевнула и прибавила громкость.

— Пятидесятишестилетний житель Милуоки, Билли Рид, был найден мертвым сегодня утром у стройплощадки на Вест Стейт-стрит. Его изувеченный труп обнаружила живущая неподалеку Тильда Бешби, совершавшая ежедневную утреннюю прогулку, — сообщила диктор.

На экране возникла пожилая женщина с короткими седыми волосами и в круглых старомодных очках:

— Это было ужасно, ужасно. Сначала мне показалось, что это куча грязного тряпья, ну знаете — кто-нибудь выкинул, не доехав до мусорки, но потом я увидела рот с зубами, он был широко открыт… Такая жуть…

Оператор снова переключился на диктора:

— По словам судмедэкспертов, смерть наступила вследствие черепно-мозговой травмы от удара по голове продолговатым предметом, предположительно монтировкой. Прежде чем его убили, погибший подвергся пыткам — на его теле обнаружены следы увечий.

На экране появилось изображение круглого, одутловатого мужского лица, и голос за кадром продолжил:

— Возбуждено уголовное дело, ведется следствие. Полиция просит любого, кто обладает какой-либо информацией и может помочь, звонить по этому телефону. Любая, даже несущественная на первый взгляд деталь может повлиять на ход расследования.

Заставка сменилась на климатическую карту города — начался прогноз погоды, но Марьям, как загипнотизированная, продолжала смотреть куда-то поверх экрана, прислушиваясь к зудящей в голове мысли.

Ей могло померещиться, но разве она не видела прежде этого пожилого толстяка с несчастным лицом? Совсем недавно, чуть ли не день-два назад?

Марьям закрыла глаза, обращаясь к воспоминаниям. Где же это было? При каких обстоятельствах? Его лицо точно ей знакомо! Она вновь и вновь перебирала события и фрагменты минувших дней, но спасительной подсказки не возникало. Спустя добрую четверть часа Марьям сдалась и постаралась выкинуть из головы неприятную новость. Это чудовищная смерть, но разве она, Марьям, в силах что-то изменить?

К обеду подтянулись несколько постоянных покупателей — двое забрали оплаченный заранее товар, один долго бродил в задумчивости, рассматривая экспонаты, — дедушка предупреждал на его счет.

— Позволь ему просто тихонько изучать ассортимент и не лезь с беседой. Он очень долго выбирает, но всегда с готовностью платит за приглянувшийся ему товар.

На сей раз мужчине ничего не приглянулось — через полчаса он ушел, понуро кивнув на прощание. И в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь, Марьям вдруг отчетливо вспомнила, где видела того толстяка из новостей! Картинка предстала перед глазами с мельчайшими деталями.

Это было позавчера. Она уже закрыла лавку и погасила светильники, собираясь уходить, когда зачарованно застыла у освещенного уличными огнями окна. Вечерняя улица — с опустевшими тротуарами и притихшей проезжей частью, с одинокими горящими квадратами окон в доме напротив — казалась ожившей картиной художника-урбаниста. Марьям присела на диван, мечтая о том, что когда-нибудь она напишет такую же сочную, живую картину, повесит ее в спальне на стене и каждое утро будет любоваться творением своих рук.

А потом — она хорошо запомнила — появился этот толстяк. Вышел из машины и довольно долго прохаживался у подъезда дома туда-сюда, кого-то поджидая. Фонари хорошо освещали его взволнованное, сосредоточенное лицо. Он выглядел так, словно принял очень важное решение, от которого зависела его дальнейшая судьба, и надеялся, что оно окажется верным. Может, Марьям нафантазировала немного лишнего, как и подобает творцу, но наверняка была недалека от истины.

А затем появилась девушка с перекинутой через плечо большой спортивной сумкой. Толстяк ринулся к ней и несколько минут что-то ей рассказывал. Они стояли почти напротив витрины антикварной лавки — в нескольких метрах, и терзаемая любопытством Марьям пыталась читать по губам, но, конечно же, ничего не разобрала. Ее страшно интересовало, что общего могло быть у этих двух разных людей. Что их связывало? На проститутку девушка не походила, да и у пенсионера явно не имелось лишних наличных на путану. Они совершенно не калибровались друг с другом, но довольно долго разговаривали. Вернее, говорил мужчина, а девушка внимательно слушала — и не выглядела слишком счастливой. В конце беседы он протянул ей что-то — Марьям не разглядела — и ушел.

Удивительно: два дня назад этот мужчина был еще жив, строил планы, а сегодня криминалисты фотографируют его изувеченный труп. Б-р-р. Никому такого не пожелаешь.

Интересно, а не поможет ли следствию увиденная Марьям беседа? Скорее всего нет, но пусть решают в полиции. Она достала мобильный.

Барбара огляделась в поисках пульта, чтобы переключить канал, но осознала, что находится в спортзале и своим ошалелым видом наверняка привлекает к себе внимание.

Эми толкнула ее плечом.

— Жесть какая, да? Жил себе человек, наверное, отлить пошел у забора, и его распотрошили, как индейку. Еще и бросили прямо на улице, на виду у всех. Вот поэтому я предпочитаю выпуски новостей не смотреть. Какого рожна Зорино включил здесь новостной канал? Пойду ему выскажу. Идиот. Он так всех клиентов распугает. Кого воодушевит тренироваться под криминальные сюжеты?

Барбара не ответила, и Эми обеспокоенно всмотрелась в ее побледневшее лицо:

— Эй, подруга, ты чего? Не принимай так близко к сердцу. Нет, я все-таки этому Зорино настучу по ушам.

И она решительным шагом направилась в сторону ресепшна.

Настенные часы показывали четверть двенадцатого — до занятий со следующим клиентом оставалось еще пятнадцать минут. Барбара сунулась было в тренерскую, но там Мими и Эрик о чем-то активно спорили (вот ведь сладкая парочка), а в раздевалке постоянно сновали посетительницы. Барбара быстрым шагом пересекла зал, поднялась на второй этаж, миновала комнаты йоги и зумбы, свернула в коридор, пискнула магнитным замком и вышла на ведущую в торговый центр лестницу. Посторонние здесь не ходили, и она тяжело опустилась на ступеньку, чувствуя, как подступает к горлу комок, а грудь сдавливает тугим ремнем.

«Дыши глубже», — посоветовал бы Джейк.

Он ведь сказал, что сделал. Кратко, сухо, но сказал. Откуда же такая острая реакция? Почему она чувствует себя, словно из-под ног выбили опору, и она падает в черную глубокую пропасть? Только, в отличие от Алисы из Страны Чудес, упадет она не на кучу хвороста и сухих листьев и белого кролика тоже не увидит.

Черт возьми. Одно дело — услышать, что все сделано и волноваться не о чем, и совсем другое — узнать ужасающие подробности со стороны.

Когда о преступлении никто не знает, то оно как бы и не происходило. Но когда о нем говорят по телевизору, на все лады смакуя тошнотворные детали, — это возводит произошедшее на принципиально иной уровень.

«А ты, оказывается, лицемерка, — подумала про себя Барбара. — Позволила другому человеку подчистить твое дерьмо, а теперь сидишь и сокрушаешься над его негуманными методами!»

Звонок мобильника вырвал Барбару из задумчивости:

— Где ты лазишь? — накинулся на нее Зорино. — Я же только что видел тебя в спортзале. Твой клиент на месте. Живо сюда.

Еще недавно истерики Алекса Зорино или звонок от отца были значимыми фрагментами ее дня. А теперь ее это словно и не задевало вовсе. Если бы отец вздумал сейчас завести привычную песню о бестолковости дочери, Барбара даже внимания бы не обратила. Знал бы папочка, что по вине его дочери уже погибло два человека… Ну хорошо, допустим, бестолковый Билли Рид сам виноват в том, что произошло, — не надо было искать приключения на свою задницу. Но ведь от смерти Уорхола уж точно никак не отвертеться, тут ее вина безусловна. Так?

Она вздохнула и встала, заставляя себя прекратить внутренний монолог и отогнать неприятные мысли. Лучше сосредоточиться на настоящем. Прошлое все равно не изменишь.

Стоял ранний вечер, когда она возвращалась с работы домой и заметила стоявшую у антикварной лавки полицейскую машину. Она призвала всю свою выдержку, чтобы не ускорить шаг — медленно поднялась по крыльцу, вошла в подъезд и только тогда припустила вверх со всех ног.

Она замерла у окна гостиной и осторожно, двумя пальцами раздвинула створки жалюзи. Двое полицейских как раз выходили из магазина — один из них на ходу листал блокнот и делал какие-то пометки ручкой.

Что им здесь нужно? И тут же поняла что.

Джейк спрашивал, мог ли кто-то видеть ее встречу с толстяком. И она напрочь позабыла об антикварной лавке, окна которой выходили прямо на тот пятачок у дома, где они беседовали.

Барбара опустилась на диван, закрыла глаза и попыталась восстановить участившееся дыхание. Когда спустя пятнадцать минут в квартиру позвонили, она совершенно спокойно открыла дверь и улыбнулась двум полицейским. Один из них, тот, что с блокнотом, представился и объяснил суть дела.

— Вы знаете этого человека, мисс Хилл? — Он повернул к ее лицу фотографию того самого толстяка.

— Можно? — Барбара аккуратно взяла снимок и несколько секунд разглядывала его. — Нет, я его не знаю. Хотя погодите. По-моему, я его видела пару дней назад.

— Где? При каких обстоятельствах?

— Я могу ошибаться, я работаю с людьми, и иногда сложно запомнить все лица. — Барбара снова всмотрелась в снимок. — Вроде бы он не так давно подходил ко мне, спрашивал о персональных тренировках.

— Персональных тренировках? — Коп с блокнотом сделал какую-то запись.

— Да, я фитнес-инструктор, работаю в спортзале на Ист Локаст-стрит.

— Он представился? Где именно он подходил к вам и о чем шла беседа, мисс Хилл?

— Я, честно говоря, не помню. Возможно, представился. Я как раз подходила к дому, и он попросил меня о скидках, а я ему сказала, что цена на занятие фиксированная. Он долго меня уговаривал, даже дал мне бумажку с номером своего телефона, на случай если я передумаю. — Барбара улыбнулась уголками губ. — Но у меня нет недостатка в клиентах, понимаете. Я ему отказала.

— У вас сохранился листок с номером его телефона?

— Боюсь, что я его тут же выкинула. — Барбара хмыкнула. — А что случилось, офицеры?

— Сегодня утром Билли Рид был найден мертвым на стройплощадке. Его убили.

— Какой кошмар. — Она изобразила сдержанное удивление. — Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

— Вы точно уверены, что Билли Рид подходил к вам с вопросом о персональных тренировках? Судя по его финансовому положению, у него не было на это средств. Неувязка получается.

Барбара беспомощно развела руками, всем видом давая понять, что понимает во всей этой ситуации не больше самих офицеров.

— Ты слишком нервничаешь. — Джейк вальяжно развалился на диване, с улыбкой наблюдая, как Барбара мерит шагами комнату. — Ничего страшного не случилось. Ты отлично среагировала, все правильно сказала.

— Почему ты оставил его прямо там? Ты мог бы уничтожить или спрятать его тело, как того, первого, — в ее голосе звучали обвиняющие нотки, хотя она честно старалась не нападать на единственного человека, который ей помогал.

— Спрятать? Ты помнишь, сколько он весил? Я бы его с места не сдвинул. Извини, конечно, что разочаровал тебя.

— Это ты извини, я не права. — Барбара остановилась, закрыв ладонью глаза. — Просто меня так бесит вся эта ситуация, что я не знаю, на кого нападать.

Джейк рассмеялся:

— Ни на кого нападать не нужно. Поехали.

— Куда?

— Поехали. — Он направился к двери. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Мне кажется, это пойдет тебе на пользу.

Всю дорогу Джейк таинственно молчал, сверкая белозубой улыбкой в опустившихся на Милуоки сумерках. Двухместный «Мерседес» — кабриолет мчался по трассе, ветер свистел в ушах и трепал волосы, и Барбара ловила себя на том, что вот это все — убийство, странный незнакомец, полиция и наконец ночная дорога — никак не могло быть реальной жизнью. С самого детства Барбара знала другую реальность — деспотичный отец, ненавистный футбол, братья-задиры и неосуществимые фантазии о писательской карьере. Именно это было настоящим. Раздражало, повергало в уныние, но уже давно вошло в привычку и поэтому не пугало.

То, что происходило в последние дни, совсем не укладывалось в рутинную схему. Барбара скосила взгляд на Джейка — его пальцы красиво, еле касаясь, лежали на руле, две расстегнутых верхних пуговицы на рубашке открывали часть рельефной груди, в магнитоле играла классическая музыка, а по обе стороны дороги проносились городские огни. Ветер холодил лицо, вызывал мурашки, но Барбара не застегивала кофту, наслаждаясь сыростью ночного воздуха. На какое-то мгновение она словно впала в странное оцепенение, когда окружающая действительность воспринимается иллюзией, а мир теряет четкие очертания. Ты словно и спишь, и бодрствуешь одновременно, а внутри бурлит, поднимается неведомая прежде энергия.

Джейк резко сбавил скорость, съезжая с хайвея на боковую дорогу, повернул на перекрестке, пока наконец не очутился на проложенной вдоль озера улице.

— Ого, — протянула Барбара, оценивая вытянувшиеся вереницей красивые дома. В этом районе, где жили местные богачи, ей еще не доводилось бывать.

Джейк проехал еще немного вперед, затормозив в самом конце улочки, у тупика, возле скромного по размерам домика, частично скрытого за высокими конусами кипарисов и резной оградой.

Джейк выключил двигатель, выбрался из машины и открыл перед Барбарой дверцу:

— Прошу.

Они проследовали по усыпанной гравием дорожке; в тишине громко шуршали под ногами мелкие камешки, где-то за клумбами трещали цикады.

Джейк толкнул дверь — она была открыта — и пропустил вперед Барбару. Внутри дом казался огромным: весь первый этаж занимала одна гигантская комната, лишь условно поделенная на зоны. Выложенная черным кафелем кухня плавно перетекала в элегантную, полупустую гостиную; там и сям, вдоль стеклянной стены, на полу валялись пуфы и кресла-мешки, на стенах висели абстрактные картины, дверь на задний двор была открыта, и прозрачные занавески колыхались под порывами берегового бриза. В углу расположилась зона чил-аута — огромный телевизор, широкие диваны, белый пушистый ковер, квадратный журнальный столик, в черной блестящей поверхности которого отражались зажженные свечи. Вся обстановка дышала сдержанной роскошью.

— Какое дивное создание, — раздалось откуда-то сверху.

На лестнице, ведущей на второй этаж, — Барбара не сразу ее заметила — стоял широкоплечий мужчина в просторных спортивных штанах и белой футболке. На вид ему было немногим больше тридцати, на открытом лице играла приветливая улыбка.

— Это Барби, — представил ее Джейк. — А это мой брат, Будда.

— Будда? — удивилась девушка.

— Вообще-то зовут его Кевин, но он предпочитает прозвище.

— Ты еще красивее, чем мне рассказывали. — Будда спустился в гостиную и жестом пригласил гостей к мраморной барной стойке с тремя высокими стульями. — Могу я предложить вам что-то изысканное? Чай «Tieguanyin», например? Он назван в честь железной богини милосердия и имеет восхитительный каштановый вкус.

— Слушай, давай по пиву, а? — Джейк повернулся к Барбаре. — Ты как?

Она кивнула, усаживаясь на барный стул и с интересом наблюдая за хозяином. Они с Джейком были примерно одного возраста и одного роста, но на этом их сходство исчерпывалось. Будда состроил полуогорченную, полусмиренную гримасу:

— Пиво так пиво, — достал из холодильника три бутылки, две поставил перед гостями, третью открыл, налил в широкую чайную пиалу и с благостным видом пригубил.

Барбара невольно улыбнулась, и Джейк не преминул подначить брата:

— Он малость того, просветленный. Так что не бери в голову.

— Мы все просветленные, просто не каждый об этом помнит. — Будда и не думал обижаться. В уголках его глаз собрались тонкие лучики морщинок. Он встал по другую сторону барной стойки, опершись локтями, и обратился к Барбаре:

— А ты что думаешь?

— Насчет чего?

— Насчет вселенной и нашем месте в ней.

Барбара пожала плечами:

— Не знаю, как у других, но ваше местечко в этой вселенной очень даже ничего. — Она обвела глазами гостиную. — Красивый дом.

— Пойдем, проведу для тебя экскурсию. — Будда отставил пустую пиалу. Его взгляд встретился с глазами Джейка — за долю секунды они успели передать друг другу лишь им одним ведомый сигнал — и снова вернулся к девушке.

— Сперва покажу тебе второй этаж, — и он сделал приглашающий жест рукой в сторону лестницы.

Он бесшумно ступал босыми ногами по металлическим ступеням, двигаясь плавно, по-кошачьи. Отец с братьями наверняка обозвали бы его педиком, но Барбаре понравилась его естественная грация. Она снова удивилась тому, как они с Джейком не похожи друг на друга.

— Здесь незамысловато. Вот моя комната, там — комната Джейка.

— Вы живете вместе? — удивилась Барбара.

— Скорее, это я живу у Джейка. Это его дом.

Они прошли по широкому коридору и свернули в квадратную арку с бамбуковыми занавесками. Барбара замерла на пороге: в просторном помещении отсутствовала мебель. Вместо нее на полу валялись подушки, и половину пространства комнаты занимали необычные музыкальные инструменты: бубны, барабаны, гонги, чаши.

— Здесь я медитирую, — объяснил Будда. — Ты когда-нибудь пробовала медитировать?

— Сидеть с ровной спиной и думать о возвышенном? — Барбара сообразила, что ответила слишком насмешливо, но исправляться было поздно. — Нет, не пробовала.

Будда не смутился:

— О, медитация это не о ровной спине и не о возвышенном.

Барбара напряглась, приготовившись слушать длинную проповедь о просветлении, похоже, парень всерьез увлекался духовными практиками. Но тот повернул в неожиданную сторону:

— Это прагматичный, высокоэффективный способ добиться полезного для тебя состояния ума и притягивать в свою жизнь разнообразные подарки.

Она хмыкнула, невольно вливаясь в диалог:

— Интересный подход.

— Честный. — Будда прошел вперед, провел пальцами по прикрепленным к горизонтальной планке металлическим, свободно висевшим трубочкам разной длины, названия этого инструмента Барбара не знала. Тонкий, приятный звон наполнил комнату.

— Каждый приходит к медитациям с какой-то целью, — продолжил Будда. — У меня имелось много желаний, которые я не мог осуществить. У тебя ведь тоже такие есть?

«Ты ведь понимаешь, что никогда не напишешь толковой книги?» — вспомнилось Барбаре.

— Я пытался быть крутым парнем, идти по головам, чтобы добиться цели. Но единственное, чего я добился — это психоз и нервный срыв.

Он говорил спокойно, и весь его облик производил такое умиротворяющее впечатление, что в сказанные им слова верилось с трудом.

— Догадываюсь, о чем ты думаешь, — улыбнулся Будда. — Глядя на меня, сомневаешься, что когда-то я был другим, а?

— Есть такие мысли, да, — она не стала отпираться.

— Когда мы с Джейком познакомились — целую вечность назад — я был настоящим задирой, к тому же бешеным.

— Погоди, — прервала его Барбара. — Джейк сказал, что вы братья?

— Братья по духу, не по крови.

— Ага, извини, что прервала.

— Прерывать и нечего, — безмятежно отозвался Будда. — Все мое бешенство шло от неудовлетворенности. Когда ты находишь способ получить желаемое и жить в мире с собой — то для психозов больше не возникает поводов. Согласна?

— Наверное, — она помолчала, размышляя о чем-то своем. — Ты хочешь сказать, что ключ к счастью находится в этом вот? — Она обвела комнату рукой.

— Ключ к счастью находится вот здесь, — он прикоснулся указательным пальцем к ее солнечному сплетению. — А это вот, — Будда повторил ее жест, указывая на комнату. — Это лишь помогает добраться до него максимально быстрым и безопасным способом. Может, когда-нибудь я тебя приглашу на совместную медитацию, если ты сама почувствуешь необходимость попробовать. Больше тут наверху смотреть нечего. А вот выйти на задний двор и оценить пейзаж ты просто обязана!

Они снова спустились вниз и втроем вышли на деревянную открытую веранду, с которой открывался изумительный вид на озеро.

— Вот это да. — Барбара навалилась животом на перила, с восторгом созерцая открывшуюся взгляду картину.

Маленькая лужайка, обрамленная тенистыми деревьями, обрывалась на краю пологого склона, плавно перетекавшего в песчаный берег. Широкая полоса пляжа — абсолютно пустого — светлела в фиолетовых сумерках. Озеро Мичиган чернело разлитой нефтью, перекатывая на смолянистых волнах отраженные мерцающие огни.

Барбара вглядывалась в прозрачную ночь, слишком безупречную, чтобы быть настоящей, и думала о том, что впервые за последние дни — а может быть, годы — что-то меняется внутри нее. Словно поднимается из глубины подсознания скрытая доселе часть ее личности, высвобождая новые, неведомые ощущения. Она никогда не была счастливым человеком. Она умела веселиться, забывать о проблемах и улыбаться сквозь слезы, но говорило ли это о счастье? Скорее, о ее умении контролировать себя. Теперь же, глядя в это бесконечное, искрящееся пространство, чувствуя кожей невесомое касание ветра, Барбара ощущала непривычную, пугающую свободу — от собственных мыслей и навязанных стереотипов, от воспоминаний и беспокойства о будущем.

Все вдруг стало неважным, второстепенным. Все, кроме этой манящей, гипнотизирующей пропасти впереди нее. Барбара понимала, что такие моменты случаются слишком редко, несколько раз в жизни, и стоит ей неловко шевельнуться или чуть глубже вдохнуть — и чарующий морок развеется, оставив после себя шлейф тоски по чему-то несбывшемуся.

Но сейчас, покуда этот момент еще длился, опутывая ее теплой, ласковой паутиной, она неотрывно смотрела вдаль, почти позабыв, как дышать. То ли хмель ударил в голову, то ли это место обладало магической энергетикой, что бы там ни было, Барбара наслаждалась каждой секундой, стараясь накрепко запомнить свои ощущения. И, может быть, однажды она напишет об этом в книге. В книге, которую опубликуют. Которую поставят на полки в магазинах.

— Господи, как красиво, — не удержалась она, повернувшись к стоявшему рядом Джейку. — Почему ты раньше не сказал, что у тебя дом с такой волшебной панорамой?

— Хотел, чтобы ты полюбила меня за мою душу, — рассмеялся тот.

— На самом деле Джейка не трогают творения природы, в этом плане он абсолютнейший циник, — стоявший чуть поодаль Будда поменял позу, опершись поясницей о перила.

— Почему же? — возразил Джейк. — Некоторые творения природы меня очень даже трогают. — Он демонстративно уставился на грудь Барбары.

Все трое рассмеялись.

— Пойду включу музыку, оставлю вас вдвоем, — сказал Будда.

Барбара снова посмотрела на озеро — где-то на горизонте вспыхивали и гасли тусклые отблески зарниц. Отшумевшая над Милуоки гроза сместилась южнее, обосновавшись над штатом Индиана.

Барбара неожиданно встрепенулась:

— Он знает? — Она почти шептала. — Что ты убил человека?

— Конечно. У меня нет от него секретов.

— И насчет меня знает?

— Нет. Это твой секрет, не мой.

Барбара кивнула и продолжила более расслабленно:

— И как он отреагировал, когда ты ему рассказал?

— Философски, — Джейк хохотнул. — Сказал, что любой опыт бесценен, и в каждой ситуации мы поступаем в меру наших способностей в настоящий момент — ни больше ни меньше. Сожалеть о чем-то бессмысленно, лучше сосредоточиться на желаемом будущем.

Барбара бросила взгляд в окно — из динамиков лилась минорная классическая композиция. — Будда включил музыкальный проигрыватель и стоял рядом, прикрыв глаза и раскачиваясь в такт мелодии.

— Он необычный.

— Есть такое, — подтвердил Джейк. — Но в хорошем смысле. Он меня из такого дерьма вытащил… Ну, знаешь, когда брата посадили… Я долго не мог принять ситуацию.

Барбара собиралась задать уточняющий вопрос, но вместо этого кивнула и после паузы спросила:

— А какое у тебя желаемое будущее?

— Ты слишком торопишь события, детка, — подначил ее Джейк. — Мы еще слишком плохо знакомы, чтобы обсуждать будущее. — Ты не замерзла? Становится прохладно.

Он притянул ее к себе, обняв за плечи. Несколько секунд они стояли, не говоря ни слова, затем вернулись в дом.

— Что это играет? — спросила Барбара, размещаясь на диване.

— Моцарт. — Будда открыл один глаз и заинтересованно глянул на гостью. — Тебе нравится Моцарт?

— Я, честно говоря, не особо разбираюсь. Хотя тема из фильма «Реквием по мечте» — это не Моцарт?

— «Летняя увертюра», — кивнул Будда. — Клинт Менсел, современный композитор. Весьма недурно.

Барбаре хотелось вернуться к начатому на втором этаже разговору, кое-что уточнить, но подумала, что это будет неуместно. Если этот парень и был просветленным, то явно не из разряда фанатиков, агитирующих направо и налево. Может, тем и цеплял? Чем бы он там ни занимался, на него это отлично работало.

— Мне, наверное, пора, — с сожалением произнесла Барбара подсевшему рядом Джейку. — Завтра рано вставать.

— Я тебя отвезу. — Он с готовностью встал и протянул ладонь. — Пошли.

Уже давно перевалило за полночь, а Барбара все ворочалась в постели. Сон не шел, в голове кружился хоровод из мыслей и воспоминаний о сегодняшнем дне. Необычный этот Джейк, и друзья у него соответствующие.

— Он знает, что ты убил человека?

— Конечно. У меня нет от него секретов.

А имелся ли у нее хоть один друг, которому она могла бы признаться? В Чикаго у нее остались близкие приятели, — и если еще пару лет назад она могла бы всерьез подумать, чтобы открыться кому-нибудь из них, то сейчас время и расстояние подвели ее к неутешительному выводу: нет у нее настоящих друзей. Нет и не было.

Барбара встала с кровати, прошлепала босиком в гостиную. Достала плед, накрыла им плечи и отворила окно. Внизу серела проезжая часть — в прошлом месяце положили новый асфальт, и теперь полотно дороги напоминало покрытую льдом узкую реку. Темные витрины антикварного магазина на другой стороне улицы казались порталами в иное измерение. Неужели это хозяин-старичок нажаловался копам на Барбару, всерьез заподозрив ее в причастности к смерти Билли Рида? Или его интровертная внучка, которая вместо того, чтобы работать, пялится в окна?

«Прямо как я сейчас», — мысленно усмехнулась Барбара.

Она еще постояла, потом выпила воды и вернулась в спальню. Закутавшись в одеяло, уже почти засыпая, она подумала о своих новых знакомых — Джейке и Будде. И остро ощутила, что хочется стать частью их маленькой компании.

Глава 4

Ирландский фолк-рок, который Барбара всегда с большим удовольствием слушала в забегаловке у Энди, теперь казался неестественно веселым, почти навязчивым. Она бы попросила Энди убавить громкость, но музыка и без того играла тихо — просто Барбара была не в духе.

Она мешала ложкой ароматный кофе, не доставлявший сегодня никакого удовольствия. И даже — о боги — изумительный круассан не вызывал былого восторга. Сейчас ее голову занимали куда более сложные материи, и Барбара изо всех сил старалась привыкнуть к новым обстоятельствам своей жизни.

— Красавица, ты в порядке? — крикнул Энди из-за прилавка. — Ты к своему завтраку почти не притронулась. Тесто неудачное вышло?

Она натянуто улыбнулась:

— Что ты, Энди! Все очень вкусно, как всегда. Так, временная меланхолия.

Она отвернулась к окну, давая понять, что не расположена продолжать диалог.

И даже папа не звонит — прямо как чувствует, что ее настроение уже не испортишь, и без того плохое. Она взяла телефон, пролистала адресную книгу и нажала на вызов.

— Привет, мам.

— Здравствуй, дорогая, рада тебя слышать. Извини, не могу с тобой долго болтать, работа.

— Я на пару минут. Отец давно не звонил, все хорошо дома? — Барбара в задумчивости отломила кусочек круассана, повертела в пальцах и положила обратно на тарелку.

— Ты же его знаешь, когда у него не клеится на поле, он сам не свой.

— А что не клеится?

Мать шумно вздохнула:

— Снова его подсиживает Грег Кулман, отец переживает, что тот найдет повод его уволить. И тогда пиши пропала его тренерская карьера. Кулман знатный интриган, наверняка позаботится о том, чтобы очернить твоего отца в глазах возможных работодателей.

— Чем же папа так не угодил директору школы?

— У них давние претензии друг к другу, ты же знаешь. Сейчас просто новый виток. Нашла коса на камень, два упрямых осла не поделили территорию. Прости, дорогая, мне действительно нужно работать. Спасибо, что позвонила. У тебя все в порядке? Пока! — Не дождавшись ответа, мать разорвала соединение, а Барбара еще несколько секунд сидела, прижав телефон к уху.

Потом достала из сумки лэптоп, вошла в Интернет и открыла электронный ящик. Сегодня утром пришло письмо от литературного агента, на отклик которого Барбара очень рассчитывала. В этот раз ей не просто сухо отказали, а объяснили причины отказа.

«Уважаемая мисс Хилл. Я ознакомился с вашей рукописью. К сожалению, роман скучный и сырой и требует серьезной переработки. Сюжетная линия вялая, персонажи картонные, динамика напрочь отсутствует. Если у вас получится переделать роман или написать что-то более интересное и живое, непременно присылайте».

И внизу — «спасибо, что обратились в наше агентство…» Бла-бла.

Черт возьми. Этот литературный агент славился своей объективностью и готовностью работать с новыми авторами. Его мнению стоило доверять. Но как быть, если это стоящее доверия мнение — весьма невысоко и направлено на тебя саму?

Она открыла файл с романом. Вчиталась в первую строчку, перескочила на следующую страницу, еще одну. Она выхватывала фрагменты текста, казавшегося ей таким хорошим, добротным, и пыталась отыскать изъяны. Она три года вылизывала рукопись, редактировала снова и снова — и добилась лишь вялой сюжетной линии, картонных персонажей и отсутствия динамики? Как же так?

Барбара остановилась на середине рукописи, прочитала выбранный наугад абзац. Любой ли автор неспособен адекватно оценивать собственное творение?

— Твой кофе остыл. — Ронан возвышался над ней со своей рыжей шевелюрой, как гигантский одуванчик. — Принести тебе новый?

— Нет, спасибо. — Барбара прикрыла крышку лэптопа. — Все хорошо, Ронан.

— Что читаешь? Что-нибудь интересное?

— Скорее наоборот — очень скучное, — саркастическая ухмылка тронула ее губы.

— А зачем тогда читаешь? — благодушно заметил Ронан. Ему очень хотелось поговорить.

«А действительно, зачем?» — подумала Барбара, моментально вспомнив все звоночки, которые упрямо игнорировала.

Она ведь размещала первые главы на нескольких сайтах, где авторы публикуют свои работы, — и не получила ни одного отзыва. Она-то, дура, надеялась, что люди немеют от восторга, а они просто благородно щадили ее чувства. А хорошая знакомая с кафедры английской литературы, согласившаяся посмотреть ее роман, так и не ответила до сих пор, оправдываясь отсутствием времени. Скорее всего она просто не решилась огорчить Барбару…

— А? — Ронан улыбнулся и повторил: — Зачем тогда читаешь?

Барбара закрыла файл и выключила лэптоп.

— Ты абсолютно прав, Ронан. Читать такое не нужно, — она указала на недоеденный круассан. — Извинись за меня перед Энди, у меня сегодня совсем нет аппетита. В следующий раз я реабилитируюсь и съем двойную порцию!

Весь день в зале Барбара думала о том, что предпочла бы сейчас очутиться на открытой террасе у Джейка дома, послушать музыку, посмотреть на озеро. Несколько дней назад этот мужчина пытал и убил безобидного в общем-то человека, а ее этот факт будто и не волновал вовсе. Вернее, волновал, но совсем не так, как следовало бы. Что с ней случилось? Или она всегда была нечувствительна к аморальным поступкам, но не замечала этого, пока сама их не совершила? А может, все куда проще: Джейк начинал ей нравиться, и она интуитивно закрывала глаза на любые неудобные грани его личности?

Она пару раз набирала его номер в течение дня, но он не поднимал трубку. Поздно вечером, уже дома, приняв душ и готовясь ко сну, Барбара снова позвонила. На этот раз он ответил. Его голос звучал непривычно нервозно.

— У меня проблема, Барби. Извини, не до трепа сейчас.

— Я могу чем-то помочь?

— Брось, Барби.

— Я серьезно, — она мгновенно разволновалась. — Долг платежом красен.

Он молчал.

— Джейк? Ты там?

— Здесь я.

— Почему ты молчишь? Что за проблема? Давай мы встретимся и подумаем вместе, как ее решить, — еще недавно сонливое состояние куда-то улетучилось.

Барбара повторила:

— Джейк. Мы немедленно встречаемся, возражения не принимаются.

— Извини, Барби, как-нибудь в другой раз.

В трубке раздались короткие гудки, и когда она попробовала перезвонить, включился автоответчик.

Несколько секунд Барбара сосредоточенно прикидывала все «за» и «против», затем сняла домашнюю кофту и шорты, натянула джинсы и толстовку, взяла ключи от машины и решительно направилась к двери.

Она свернула на подъездную дорожку и заглушила мотор. Все окна на первом этаже были темны, горело лишь одно на втором. Барбара колебалась пару мгновений, но все-таки поднялась на крыльцо и постучала. Минуту спустя дверь распахнулась. Будда — в неизменных спортивных штанах и просторной футболке — теперь голубой — радушно улыбнулся:

— Дивное создание, какой приятный сюрприз, проходи! — Он впустил ее внутрь. Гостиная на первом этаже тонула во мраке, — маленькие тусклые бра едва разбавляли абсолютную черноту.

— Джейк дома?

— Увы. — Будда сделал приглашающий жест в сторону бара, но Барбара отрицательно мотнула головой.

— А где он? И когда вернется?

— Не знаю, — просто ответил Будда. — Он иногда пропадает без объяснения причин, это в его репертуаре.

— Я только что беседовала с ним по телефону, он сказал, что у него проблемы.

— Значит, так и есть.

Барбара нетерпеливо куснула губу:

— Наверное, ему стоит помочь?

— Он тебя об этом просил? — Будда как ни в чем не бывало открыл холодильник и достал пиво. Протянул ей бутылку.

Она отказалась.

— Нет, не просил.

— В таком случае нет повода для беспокойства. — Он оперся спиной о столешницу и добродушно воззрился на девушку. Его лицо приобрело выражение, с которым любящий хозяин взирает на обделавшегося котенка.

— Я понимаю, что ты с ним дольше знаком, чем я, и, наверное, у вас свои какие-то правила в отношениях. Но он мне помог, и я не могу оставаться в стороне, если он во что-то влип.

Будда продолжал сверлить ее своим обезоруживающим, полным нежности взглядом, и Барбара почувствовала себя пятилетней девочкой, убеждающей маму купить ей мороженое.

— Ладно, извини за позднее вторжение. — Она шагнула к двери. — Не стоило мне сюда приезжать.

— Погоди, — остановил ее Будда, обогнул столешницу, открыл верхний ящик (браслет на его руке глухо звякнул) и достал оттуда блокнот и ручку. Быстро что-то написал и протянул Барбаре.

— Вот, это место, где он часто зависает, когда хочет поразмыслить в одиночестве. Не факт, что ты его там найдешь. Но других вариантов у меня нет.

— Спасибо! — Барбара улыбнулась и поспешила попрощаться. Сердце учащенно ухало, и где-то в центре груди поселилось давящее предчувствие, суть которого ускользала от ее понимания. Лишь возвратившись к машине и повернув в замке ключ зажигания, Барбара вдруг осознала, что радуется. Черт возьми, она действительно радовалась, предвкушая очередное приключение. Возможно, сознательно она отвергала эту мысль, но в глубине души ликовала — наконец-то в ее жизни происходило что-то неординарное. Что-то, требовавшее нестандартных и резких решений. И это не могло не будоражить. И вместе с этим смущать.

Навигатор указал на дом на окраине города, — в этот час пробок на дороге не было, она добралась за двадцать минут. Немного попетляла на узких улочках и наконец затормозила у незаметной вывески бара. Вниз вели бетонные ступени, она помедлила, но решила, что отступать поздно. Она уже все равно не выспится — до звонка будильника оставалось пять часов.

Барбара толкнула массивную дверь, и запах табака и крепкого алкоголя тут же ударил ей в лицо. Она шагнула вперед, ловя на себе удивленные взгляды немногочисленных посетителей. Это было странное место, больше похожее на домашний притон какого-то неряшливого богача, роскошные столы и стулья стояли как попало — их передвигали кому куда удобно, да так и оставляли; бутылки с дорогим пойлом стояли прямо на барной стойке, тогда как сам бармен отсутствовал. Негромко играла музыка, плазменные панели на стенах переливались синими волнами, создавая впечатление полного погружения под воду, словно весь этот бар находился где-то в морской глубине.

— Ты не заблудилась, детка? — Холеная немолодая женщина в элегантном брючном костюме тронула ее за локоть.

— Я ищу кое-кого, — смутилась Барбара. Она в своих джинсах и спортивной толстовке не вписывалась в обстановку.

— И кого же ты ищешь, позволь спросить? — Женщина поправила безупречно уложенные черные волосы. — Я здесь всех знаю.

— Мне нужен Джейк… — Она запнулась, гадая, не совершает ли глупость. — Джейк Саммерс.

Женщина понимающе кивнула и указала куда-то в сторону, на непрозрачную китайскую ширму, отгораживавшую отдельные кабинеты от общего зала:

— Он там.

Чувствуя неожиданное волнение, Барбара выдавила «спасибо» и несмело направилась к ширме. Она постучала. Никто не ответил. Снова постучала.

— Джоанна, я же просил! — послышалось раздраженное.

— Это не Джоанна. Это я.

Створка тут же отодвинулась, Джейк втащил Барбару за руку внутрь и снова задвинул ширму. Они очутились в небольшой квадратной комнате с низкими диванами и овальным столом, уставленным алкоголем и закусками.

— Что ты тут делаешь? — Джейк указал на диван и сам уселся напротив. — Как ты меня нашла и главное — зачем?

Он выглядел расстроенным, но что-то в его голосе подсказывало Барбаре: он рад ее видеть.

Она села с прямой спиной и независимым видом, готовая отстаивать свою позицию до последнего, если понадобится:

— Какие у тебя проблемы, Джейк? Почему ты не хочешь поделиться?

— А ты настырная.

— Иногда.

— Ага.

— Итак?

Джейк усмехнулся, прикидывая что-то в уме. Вероятно, принимал решение, стоит ли откровенничать.

— Я отсюда не уйду, пока ты не расколешься.

Джейк постарался скрыть раздражение, но оно все читалось в его напряженной позе и резких движениях.

— Что, так сильно помочь хочешь или тупо на адреналинчик потянуло, а?

— Всего поровну, — не стала притворяться Барбара. — Ты на меня дурно влияешь.

— И поэтому ты пришла за добавкой? — Он досадливо скривился.

— И поэтому я пришла за добавкой, — согласилась она. — Что стряслось?

Джейк громко вздохнул. Потянулся за бутылкой виски, плеснул себе в бокал и тут же выпил, сосредоточенно разглядывая донышко. Его окаменевшие плечи выдавали с трудом подавляемую тревогу. Он долго молчал, прежде чем наконец заговорил.

— Помнишь, я рассказывал тебе про своего брата?

— Про какого из двух? — не к месту съерничала Барбара и тут же пожалела об этом.

Джейк грустно улыбнулся:

— Про родного и единственного. Который в тюрьме.

— Да. Извини.

— Год назад он подавал ходатайство об условно-досрочном, и ему было отказано безо всяких на то причин. Понимаешь, родственники погибшего не возражали, но судья все равно отказал в досрочном! Через неделю у брата повторное слушание — и если в этот раз ему откажут… Он по дурости насолил кое-кому в тюрьме. Нельзя ему там оставаться. Я максимально ускорил процесс — и если дело не выгорит, — Джейк остановился, переводя дыхание: — Если дело не выгорит, ему не жить. Его прирежут…

— Как это — прирежут? Неужели нельзя предупредить начальника тюрьмы, объяснить ему ситуацию? — Барбара поймала взгляд Джейка и умолкла.

— Факты такие, — мрачно процедил он. — За решеткой ему оставаться нельзя. Но повторное слушание будет вести тот же проклятый судья. И он снова откажет в досрочном.

— Почему? — попыталась возразить Барбара. — Почему ты в этом уверен?

— Да потому, твою мать! — Джейк выругался, но тут же понизил голос. — Потому что я изучил всю его гребаную жизнь в попытках найти какие-то рычаги воздействия. Он не человек, он долбаный робот, озлобленный на весь мир. Ему пригрозить даже нечем. У него нет богатых тачек и квартир, он не женат, бездетен. Даже друзей у него нет! Ему вообще ничего не страшно, Барби, и это пугает меня до усрачки, потому что в этой ситуации я бессилен.

Повисла тишина. Из-за ширмы доносилось невнятное бормотание посетителей.

— Этот судья, — продолжил Джейк, — всегда выносит самые жесткие приговоры. Как его до сих пор не пристрелили, не пойму.

Они одновременно подняли глаза, сцепившись взглядами. И одновременно потупились.

— У тебя же есть решение, — после долгого молчания произнесла Барбара. — Ты знаешь, что нужно сделать?

— Я знаю. Только толку от этого никакого. Я крупно засветился, Барби. Поругался с ним при свидетелях, наговорил угроз. Тупой придурок. Знаю, что совершил глупость, но просто не смог сдержаться. Если с судьей что-то случится — как раз перед слушанием по делу моего брата — первое подозрение упадет на меня. Проклятие. — Он с остервенением запустил пальцы в волосы и какое-то время сидел, не шевелясь и не произнося ни слова.

Собственные мысли — одна циничнее другой — напугали Барбару. Она тряхнула головой, надеясь, что сейчас проснется в своей постели, разогреет сэндвич с тунцом и помчится в спортзал, как делала сотню раз до этого. И не будет ни бросающихся под колеса пешеходов, ни странных незнакомцев, сдвигающих грани ее персональной вселенной, ни диких мыслей о поступках, которые она никогда не посмеет совершить. Или посмеет?

— Поехали к тебе.

Джейк поднял голову.

Барбара добавила:

— Тебе нужно поспать и протрезветь. А мне — спросить твоего Будду кое о чем.

— Не смей просить его о помощи, — сердито предупредил Джейк. — Это не его заботы.

— И не собиралась. — Барбара встала и протянула ему руку. — Пошли. Ты уже и так достаточно выпил сегодня. И кстати, что это за место такое, а?

Похоже, Джейк здорово выдохся и перебрал, поскольку отрубился сразу же, едва Барбара с Буддой довели его до комнаты и уложили в кровать, заботливо накрыв одеялом.

Шел четвертый час ночи, но Будда выглядел бодро — и Барбара, на удивление, тоже. Они вышли на веранду и долго стояли, вглядываясь в сумрачные очертания озера.

— Расскажи мне, — попросила она.

— О чем?

— Об этом твоем, — она повела плечом, — способе быть счастливым и получать то, что хочешь. Ты говорил, что долгое время испытывал неудовлетворенность?

Будда оторвал взгляд от озера и повернулся к девушке:

— О, неудовлетворенностью мои проблемы не исчерпывались. Я испытывал массу неприятных эмоций — страх, беспокойство, гнев… Я злился на все и всех: на собственную судьбу, личные качества, скорость, с которой шел, и даже на устройство мира. Мне всегда хотелось чего-то большего, но я не знал, как этого достичь.

Он сделал паузу, подбирая нужные слова.

— Мне хотелось меняться, но я не знал как. И тогда я начал пробовать все подряд. Все духовные практики, все психологические методы саморазвития, какие только попадались под руку. Я попытался медитировать, но первые попытки с треском провалились. Не знаю, как я не психанул и не бросил это дело сразу же. Я дал себе две недели. Решил, что если за две недели не почувствую облегчения, то оставлю эту затею. Я пытался корректировать мысли и эмоции, выключая привычный режим стресса, и вдруг, в какой-то момент… — Будда хитро улыбнулся. — Ты смотрела фильм «Начало» Кристофера Нолана?

Барбара кивнула.

— Помнишь фрагмент, когда горизонты меняют плоскость? Нечто подобное я испытал.

— Объясни. — Барбаре не верилось, что она всерьез спрашивает о чем-то подобном. Она всегда считала себя рациональным, далеким от мистики человеком.

— Такое невозможно объяснить. Это нужно прочувствовать самому. Представь состояние, при котором ты больше не ищешь ответов, потому что все ответы лежат на поверхности и предельно просты. Ты больше не ищешь учителей, но постоянно встречаешь тех, у кого можешь чему-то научиться. Тебя радует твое отражение в зеркале и вид из окна. Ты по-прежнему хочешь большего, но теперь у этого желания совсем другая основа. Тебя не рвет на части, ушла драма, ты доволен и благодарен, и большее — это лишь часть пути, который выстилает перед тобой Вселенная. Тебя не пугает неопределенность, ведь неопределенность — это миллионы вариантов. Ты строишь свою судьбу с радостью и спокойствием, но не берешь на себя ненужную ответственность, не решаешь за мироздание, не расписываешь будущее. Ты готов к любым сюрпризам — даже к неприятным. Не потому, что ты стал силен духом и готов к испытаниям. Потому что для тебя перестало существовать само понятие «неприятного» и «испытаний».

Это звучит невероятно. Но когда ты понимаешь, что ты — это чистая энергия — бесконечная и бессмертная, — то многое начинаешь воспринимать проще.

Будда умолк, снова повернулся к озеру и бросил в пространство, как если бы говорил сам с собой:

— В этой жизни можно абсолютно все, потому что это лишь маленькая часть нашего настоящего существования. Я предпочитаю воспринимать этот мир как игровую площадку, где в наиболее выгодной позиции оказывается тот, кто позволяет себе веселиться и экспериментировать.

Барбара потрясенно молчала. Короткая, но вдохновенная речь Будды заставила ее вспомнить, что именно так она сама и представляла себя в далеком детстве — как персонажа игры, правила которой никто не потрудился ей объяснить, а может, они и вовсе отсутствовали. Ей не нравилась собственная роль. Ей не нравился персонаж, в чьей шкуре она родилась. Только в детстве, как, впрочем, и потом, Барбаре не приходило в голову, что она вольна изменять своего персонажа любым способом, каким пожелает. Эта мысль — такая простая и очевидная — на мгновение лишила ее дара речи.

— Хочешь, я сыграю для тебя, а ты попробуешь помедитировать? — Голос Будды вырвал ее из оцепенения.

— Прямо сейчас? Мы Джейка не разбудим?

— Он не проснется, даже если к его черепу приставят дрель. Он редко напивается, но метко.

— И все-таки нет. — Барбара сдержанно улыбнулась, возвращаясь в свое привычное состояние. — Думаю, я пока не готова к таким экспериментам.

— Как хочешь. Дай мне знать, если созреешь.

Когда она шла по гравийной дорожке к своему голубеющему в темноте «Доджу», ночь уже теряла свою насыщенную мрачность. Небо на востоке светлело, а от сырой, остывшей земли поднимался еле заметный туман.

Если бы она оглянулась и подняла голову вверх, то могла бы разглядеть в окне второго этажа мужской силуэт. Джейк, совершенно трезвый, провожал ее машину внимательным взглядом, покуда она не скрылась за поворотом.

Глава 5

— Ну признавайся же, — сытая Эми откинулась на диване, выжидающе глядя на подругу. — Ведь познакомилась же с кем-то, да?

Барбара выкинула опустевший пластиковый контейнер из-под еды в мусорку и вытерла со столика. Кроме них, в тренерской больше никого не было.

— Откуда такая уверенность?

— После той нашей вылазки в бар ты ведешь себя иначе.

Барбара легла на диванчике, уставившись в потолок. Сегодня был на редкость ленивый день — посетителей мало, и даже вечно суетливый, изображавший бурную деятельность Зорино не слонялся по залу в поисках, к кому бы придраться, а сидел в своем кабинете.

— Не выдумывай. — Барбара демонстративно зевнула, хотя спать совсем не хотела. Уже два дня она не звонила Джейку и невольно испытывала чувство вины: выпытала у него секрет, пообещав, что поможет, а сама не выходит на связь. Конечно, если бы он позвонил, она бы взяла трубку, но Джейк вел себя как настоящий джентльмен, не желающий навязываться со своими проблемами.

— Мне и выдумывать ничего не нужно, — настаивала Эми. — У тебя такое задумчиво-мечтательное выражение на лице, которое само за себя говорит.

— Может быть, я просто размышляю о вечном.

— Ага. Оно и заметно, — кивнула Эми. — Ты слышала, Уорхола так и не нашли. Неужели действительно сбежал, как думаешь?

— Не знаю, — вяло откликнулась Барбара. Это было так странно — всего несколько дней назад она убила человека, а такое впечатление, что минули десятилетия с тех пор: событие практически стерлось из памяти, словно и не происходило вовсе. Защитные механизмы психики творят с сознанием чудеса.

— А может, его просто прикончили, как того толстяка на стройке, помнишь, в новостях было? А труп где-нибудь в лесу закопали, — не унималась Эми. После сытного обеда ее тянуло поговорить. — Интересно, что творится в голове у человека, совершившего убийство?

— Да какая разница? — отмахнулась Барбара. Ее начинала напрягать тема беседы.

— Разницы никакой, — согласилась Эми. — Просто интересно. Как считаешь, мучает ли убийц раскаяние? Или они думают лишь о том, чтобы не попасться?

— Я никак не считаю. У меня своих забот хватает.

— А мне кажется, что инстинкт самосохранения всегда перевесит угрызения совести, — как ни в чем не бывало продолжила Эми, словно не замечая досады подруги. — Да и с собственной головой всегда можно договориться, при большом желании.

— Не знаю.

— Скучная ты.

Барбара вдруг подумала: а как бы отреагировала подруга, узнай всю правду? Продолжала бы считать ее скучной?

— Ты чему улыбаешься?

— Я улыбаюсь? — удивилась Барбара.

— Ну. Лежала такая безучастная, как тюлень, и вдруг эдак самодовольно ухмыльнулась. — Эми потянулась за бумажным стаканчиком и, не вставая, налила воды из стоявшего рядом с диваном кулера. — Какие планы на вечер? Давай сходим куда-нибудь, развлечемся.

Барбара села, прислушиваясь к еще не оформившейся, невнятной идее, которую она старательно не замечала с самого утра. За минувшие дни уже дважды ее называли скучной — сперва издатель, теперь подруга. Неужели она действительно неспособна на спонтанные поступки? Не оттого ли и тексты ее никуда не годятся?

— Я сегодня лягу пораньше, — соврала Барбара, неохотно поднимаясь. — Обед закончился, пошли делать вид, что работаем. Зорино хоть и вялый сегодня, но поводов для истерик ему лучше не давать.

В зале было спокойно. Бывают дни, когда по неведомой причине даже самые ленивые вспоминают, что купили абонемент на фитнес и решают немедленно им воспользоваться, но сегодня была обратная ситуация.

— Что за день, а? У меня уже две отмены. — Молодой парень в стильных спортивных шортах и обтягивающей футболке, подчеркивавшей его безупречную фигуру, подошел к девушкам. Трой был «признанным секс-символом спортзала» — как он сам себя величал — хотя основания для столь громкого звания у него определенно имелись, выглядел он безукоризненно. Модная стрижка, белые зубы, пирсинг в брови и бриллиантовый гвоздик в ухе. Его ориентация тоже не вызывала сомнений.

— Ну, не расстраивайся, душечка, — с едкой ухмылкой ответила Эми. — Зато успеешь на маникюр сходить, ха-ха.

— Ха-ха, — передразнил ее Трой и обратился к Барбаре: — А что твой Романо? Не отменил тренировку?

Романо был моделью нижнего белья, высоким красавцем с итальянскими корнями, которого Барбара тренировала последние несколько месяцев, чем вызывала у Троя неконтролируемые приступы зависти. Он был бы не прочь переманить такого сексуального клиента к себе, для индивидуальных, так сказать, тренировок.

— Вроде нет. Придет после обеда.

— Жизнь несправедлива. — Трой трагически закрыл лицо, но тут же отнял руку и жеманно улыбнулся: — Я бы лучше тебя разобрался, как ему накачать идеальную задницу.

— Ах, бедная крошка, совсем оголодал, — снова не удержалась Эми. Они с Троем постоянно подзуживали друг друга, явно получая от этого взаимное удовольствие.

Барбара оставила этих двоих и отошла в сторону. Взяла мобильник, несколько секунд смотрела на дисплей, затем решительно выбрала адресата и напечатала сообщение:

«Давай вечером увидимся. Есть идея».

И отправила.

— Похитить? — Джейк скрестил руки на груди и откинулся на спинку скамейки. По уже сложившейся традиции они встретились на автозаправке у пустыря Вандерерс, прошли на территорию кладбища и уселись на знакомой скамейке.

— Да. Надеть маски, запихнуть его в машину, продержать где-то несколько дней, а потом выпустить.

Барбара говорила с таким серьезным видом, что Джейк не смог сдержать саркастичную ухмылку:

— Как в кино, да? Прямо посреди улицы?

— А почему нельзя скопировать то, что снимают в кино? — набычилась Барбара.

— Потому что в жизни все несколько сложнее.

— Я это понимаю. Куча всяких деталей, — она откинула упавшую на лицо прядь. — Давай все обдумаем, план работоспособный состряпаем. У тебя же денег уйма, нанять кого-то можешь, в конце концов.

— Барби, я очень ценю твою вовлеченность, но твоя идея безумна. — Он посерьезнел, и на его переносице залегла скорбная морщинка, которую Барбара раньше не замечала. Или она появилась за минувшие двое суток?

— Почему?

— Да потому. — Он скрестил на груди руки, откинувшись на спинку скамейки. — Как ты себе это представляешь? Дать объявление в газету «Ищу крутых чувачков для организации похищения»? Выходов на головорезов у меня нет, я тебе не наркобарон подпольный. А даже если предположить, что каким-то чудом я найду нужных людей, то где гарантия, что они меня не подставят? Как я могу доверять кому-то в столь щепетильном деле?

Барбара согласно кивнула — Джейк рассуждал логично. Но она не собиралась отказываться от своей идеи. Она вполне могла сработать, если как следует обмозговать и учесть все нюансы.

— Да и времени у меня нет на поиски и организацию, — продолжил Джейк. — Суд через три дня, Барби. Это конец. Мне остается только напасть на него и отправить в больницу.

— И самому отправиться прямиком к брату, да? — фыркнула Барбара. — Это никуда не годится. Если ты не можешь нанять бандитов, значит, мы сами все провернем.

— Вдвоем?

— Привлечем Будду.

Джейк помрачнел:

— Исключено. Он не станет в таком участвовать. И я его никогда не попрошу к тому же.

Барбара сердито вздохнула:

— Не пойму я ваших отношений. Ладно. Черт с тобой. Снять какой-нибудь дом с подвалом ты сможешь? Где-нибудь в отдаленном месте, желательно без соседей? Нам где-то нужно держать его несколько дней.

— С этим как раз без проблем. У меня есть маленький коттедж у леса Тереза Марш. — Похоже, Джейк начинал заражаться ее энтузиазмом.

— Значит, дело за малым — придумать, как это все осуществить. — Барбара умолкла на мгновение и добавила: — Ты говорил, что следил за ним. У него есть какая-то повторяющаяся рутина?

— Каждую пятницу, после работы, он заходит в бар и выпивает три, иногда четыре порции виски.

— Пятница завтра, — напомнила Барбара.

Их взгляды встретились.

Судья Филип Мортон вышел из своего офиса в скверном настроении. Его настроение портилось каждую пятницу и улучшалось каждый понедельник. Выходные он ненавидел.

— Доброго вечера, мистер Мортон. Погодку на уик-энд обещают превосходную. — Охранник в холле на первом этаже, жизнерадостный детина, постоянно отвешивал приветливые комментарии, хотя никогда не получал ответной реакции.

Филип ускорил шаг, пересек холл и, выйдя на улицу, остановился на крыльце здания. Домой или в бар, выпить немного, чтобы хоть частично заглушить растущее раздражение? Он каждый раз всерьез размышлял над этим вопросом и каждый раз принимал одинаковое решение.

Вызванное такси уже ждало его — он сел в салон и назвал адрес бара.

По дороге он размышлял о вынесенных на неделе приговорах, делая мысленное ревю и прикидывая, мог ли поставить иной вердикт. И, как обычно, пришел к выводу, что в каждом отдельном случае принял самое верное решение.

Филип Мортон был в курсе, какие слухи ходили о его персоне. Многих не устраивала его излишняя суровость, несколько раз он получал письменные угрозы, но этим дело исчерпывалось. Нападать открыто никто не решался. Возможно, потому, что чувствовали за ним внутреннюю правду — он не осуждал невинных. Тех, кому он выносил суровые приговоры, заслуживали этого. Убийцы, воры, насильники. Он делал обществу одолжение, пряча за решетку отпетых негодяев. Милосердие хорошо лишь тогда, когда применяется к хорошему человеку, пусть и оступившемуся однажды. В зале суда таких практически не бывало. Каждая мразь цеплялась за соломинку, чтобы опорочить другого и выбраться сухим из воды. Таким Филип Мортон не давал пощады. А то, что его за это не любили, являлось ничтожной платой за торжество справедливости.

Он заказал первый бокал виски, заняв привычное место за барной стойкой. Шум и царившая в заведении суета раздражали его ровно до того момента, когда он допивал вторую порцию. После третьей наступало если не спокойствие, то философское смирение.

Несколько раз журналисты пытались вытащить его на интервью, но он отказывался. Все, что необходимо, он произносил в зале суда. А остальное не имело значения. Его личная жизнь или взгляды на мир останутся при нем.

Из-за его категоричности многие репортеры отзывались о судье Мортоне с холодной вежливостью, но его это не смущало. Не для того он однажды пережил настоящую драму, чтобы беспокоиться из-за ничего не значащих мелочей.

— Вам повторить? — поинтересовался бармен, указав на опустевший бокал.

— Пожалуйста.

Это было так давно, боже, как давно… А он до сих пор помнил, как забавно морщился ее нос, когда она хохотала.

Однажды на заседании одна истеричная чернокожая мамаша, чьего сына-отморозка он осудил на приличный срок в тюрьме строгого режима, вскочила со своего места и, размахивая кулаками, начала выкрикивать ругательства. В самом конце, когда охрана уже волочила ее к выходу, схватив под локти, она обернулась и проорала:

— Ты никогда не любил, гребаный сукин сын! Ты никогда не любил и не можешь знать, каково это — терять своего ребенка.

Тогда ни единый мускул на лице Филипа Мортона не дрогнул. Но, вернувшись в тот вечер домой, он напился — как не напивался давным-давно.

Кто бы что ни говорил про судью Мортона, а любить он умел. И отлично знал, каково это — терять любимого человека. И ребенка тоже — пусть и не своего. Хотя что значит — не своего? Он обожал ее дочку. Обожал так, словно она была его плотью и кровью. А может быть, даже сильнее.

Способен ли человек измениться? Полностью потерять прежнего себя, превратиться в кого-то другого? Филип Мортон изменился за одну минуту, в течение которой полицейский сообщал ему по телефону о гибели Дженны и Саманты Доусон.

Они возвращались домой, когда на них напали двое грабителей. Отобрали у Дженны сумочку и бумажник, но когда попытались снять золотые серьги с маленькой Саманты, мать бросилась на ее защиту. Криминалисты насчитали на теле женщины пять ножевых ранений — два из которых смертельные. Семилетнюю Саманту отшвырнули в сторону, как котенка, прямо на железные мусорные баки, она скончалась от черепно-мозговой травмы через двадцать минут после смерти матери.

Эта мысль, подобно изощренному палачу, возвращалась к Мортону снова и снова. Все эти годы он думал о том, как его маленькая девочка — его крошка Сэмми — медленно, в агонии умирала в пустом переулке, и никто не приходил на помощь. Двадцать бесконечных минут она, находясь в сознании, испытывала чудовищную боль и плакала, и звала на помощь, пока сознание ее не покинуло. Двадцать минут ада. Вечность. В полном одиночестве.

Подонки отняли две человеческие жизни. За что? За серьги стоимостью в сотню баксов?

Он поседел за одну ночь. Раньше он читал о подобных случаях, но никогда всерьез не думал, что это возможно. Утром, вернувшись домой из участка, он посмотрел в зеркало и не узнал собственное отражение.

Накануне Мортон сделал Дженне предложение. Они собирались назначить день свадьбы, Филип не хотел пышной церемонии, но Дженна настояла:

— Это будет самый счастливый день в моей жизни, Фил. Мы обязаны устроить праздник!

И он согласился. Он желал своим девочкам самого лучшего. Ему нравилось их баловать.

Их похоронили рядом.

— Простите, здесь не занято? — Красивая рыжеволосая девушка указала пальчиком на барную табуретку рядом с ним.

Он отрицательно покачал головой и сделал глоток виски, возвращаясь к воспоминаниям. Убийц так и не нашли. Какие-то мрази походя лишили жизни женщину и ребенка и остались безнаказанными. Каждый раз, наблюдая, как вводят в зал суда очередного преступника, Филип Мортон спрашивал себя: а вдруг это он? Один из тех, кто напал на его девочек? Все эти годы он разгуливал на свободе, совершив бог весть сколько преступлений, прежде чем попался на какой-нибудь ерунде. Разве мог судья Мортон проявить милосердие? Разве мог?

— Мне того же, что пьет джентльмен, — тоненький голос проворковал над ухом.

Когда бармен подал рыжеволосой бокал, она отпила маленький глоток и повернулась к судье:

— У вас отменный вкус.

Мортон скользнул по девице равнодушным взглядом: густая челка ниже бровей, учительские очки, вызывающе короткое платье. То ли проститутка, то ли просто одинокая дамочка, жаждущая развлечений. Скорее все-таки проститутка. Обычных женщин судья Мортон не привлекал — слишком угрюмое выражение на его лице отталкивало.

Рыжую, однако, ничто не смущало. Она кокетливо протянула ему руку с красными длинными ногтями:

— Аманда.

Ее глаз за длинной челкой и очками было почти не видно. Но губы — красивые, полные, напрочь лишенные помады или блеска — улыбались.

Он повернулся к бармену, подтолкнув к нему пустой бокал:

— Еще повтори.

— Вы не очень разговорчивы. — Рыжая покрутила бокал в руке и поставила его на стол, так и не пригубив. — Тяжелый день?

— Если вы хотите меня закадрить, то я не по этой части, — буркнул Мортон. — Пойдите подыщите себе более подходящую кандидатуру.

— Как быть, если мне понравились именно вы? — не сдавалась рыжая.

— Если вам понравился я, то для вас не будет проблемы присмотреть себе кого-то еще.

— Ваша скромность делает вам честь, — она облизнула губы.

Филип Мортон получше всмотрелся в навязчивую незнакомку — и снова не смог поймать ее взгляд. Он потянулся к своему виски, но рыжая внезапно накрыла его руку своей ладонью и наклонилась так, что глубокое декольте позволило увидеть ее небольшую, красивой формы грудь.

— Давайте познакомимся ближе?

Ее губы находилось в паре сантиметров от его лица, и он на секунду допустил мысль, что действительно ей понравился. Но здравый рассудок быстро вернул его в реальность: единственная женщина, которая его любила, давно мертва. И никто не сможет ее заменить.

Он резко отстранился и высвободил руку.

— Как я уже сказал ранее, поищите себе кого-то еще.

— Ладно, — неожиданно легко сдалась девушка, потянулась за его спиной к своему бокалу и подняла его: — Извините. Ваше здоровье.

Она отвернулась, и Филип Мортон облегченно выдохнул. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за неуместного флирта желание копаться в прошлом ослабло, и теперь он подумал о том, как придет домой, включит телевизор и до полуночи будет сидеть перед экраном, надеясь, что проклятые выходные быстро пролетят. Он взял свой бокал и сделал два больших глотка.

Барбаре казалось, что ее сердце бьется так громко, что его слышат за пределами бара. Но никто на нее не косился, не делал замечания, а значит, все шло как надо. В парике было нестерпимо жарко, несколько раз ей мерещилось, что по виску течет пот и она незаметно вытирала рукой сухую кожу.

Операция состояла их двух этапов. Первый — подменить бокалы, чтобы Мортон выпил заказанный Барбарой виски, куда она незаметно добавила пару быстрорастворимых таблеток какого-то вещества. Джейк сказал, что это вырубит его. И здесь начинался второй этап, когда судья начнет отключаться, его нужно будет проводить до такси.

— Рассчитай меня. — Филип Мортон почувствовал дурноту, как если бы сильно перебрал с алкоголем. Это было странно, учитывая, что выпил он всего три порции. Он достал бумажник из кармана пиджака и долго не мог вынуть наличку, пальцы не гнулись и отказывались служить.

Сидевшая поблизости рыжеволосая, которую он так некрасиво отшил, бросила в его сторону озабоченный взгляд, затем еще один. Наконец, повернулась к нему и с сомнением протянула:

— Вызвать вам такси?

Он хотел отказаться, в конце концов, не могло же его развезти так сильно, чтобы он не справился с телефоном, но понял, что еле сидит.

— Да, пожалуйста, — пробормотал он заплетающимся языком. Виски пульсировали болью. — Если вас не затруднит.

Барбара сделала вид, что оформляет онлайн-вызов. Через две минуты она вновь обратилась к судье:

— Машина подъехала. Ждет у входа. Вас проводить?

— Нет, спасибо. — Он с трудом слез с барной табуретки и пошатнулся — ноги едва держали. Постоял немного, собираясь с силами, и нетвердой походкой направился к выходу.

Барбара заказала кофе, выпила. Посидела еще десять минут и покинула бар, когда Джейк увозил потерявшего сознание судью по сорок первому хайвею прочь из города, в сторону леса Тереза Марш.

Глава 6

Ей не следовало туда ехать. Она выполнила свою миссию, остальное ложилось на плечи Джейка, и ей стоило бы заняться своими делами, а не мчаться среди ночи на арендованной тачке (голубой «Додж» слишком приметный) в загородный коттедж. Что, во имя святого, она творит?

Она посмотрела в зеркало заднего вида — ее глаза блестели, как при лихорадке. Она успела заехать домой и переодеться, кинула в сумку парик и платье (Джейк сказал, нужно избавиться от них), достала из коробки под кроватью пистолет. Долго размышляла, стоит ли брать оружие, в итоге взяла — на сей раз с патронами.

Треть пути Барбара слушала радио, транслировавшее классическую музыку, но довольно быстро заскучала и переключилась на рок-станцию. Безусловно, у Будды можно многое перенять, но не музыкальные предпочтения. Скрипки, пианино и виолончели навевали на нее тоску.

«Rasmus» орал из динамиков, в открытое окно врывался ветер, казавшийся ледяным на такой скорости, но Барбара и не думала поднимать стекло. Переполнявшая ее энергия вибрировала в каждой клетке тела, даря неизведанные прежде ощущения, словно бы она выпила лошадиную дозу кофеина и одновременно с этим утратила гравитацию. Впервые с момента злосчастной ночи, когда она сбила бросившегося под колеса Уорхола, Барбара осознала, что не сожалеет о содеянном. Не потому, что Уорхол бесил ее — кто она такая, чтобы вершить правосудие? — а потому, что это событие перевернуло ее привычную жизнь, открыло новые грани. Черт возьми, это было гадко. Аморально. Весело.

«Мир — это игровая площадка, где в наиболее выгодной позиции оказывается тот, кто позволяет себе веселиться и экспериментировать», — сказал Будда.

В его философии определенно присутствовало рациональное зерно.

Много раз Барбара слышала истории о том, как та или иная встреча изменила жизнь человека. С ней тоже произошло нечто подобное. Если бы Джейк не отправился на вечернюю пробежку и не стал свидетелем аварии, то не летела бы она сейчас по скоростному шоссе, а сидела в тесной камере в ожидании суда.

Странное дело — она всегда относилась серьезно к любым, даже неважным вещам. Она была из тех людей, которые слишком много думают и слишком мало действуют. Но последние дни ее привычный сценарий будто стерли ластиком и заново переписали. Она ловила себя на том, что все реже поддается желанию порефлексировать. Возможно, эта перемена была продиктована инстинктом самосохранения, и Барбара интуитивно уходила от травмирующих мыслей, уберегая психику от чрезмерного стресса. А возможно, ей пришлись по вкусу спонтанные поступки, благодаря которым она чувствовала себя раскрепощенной и уверенной. Но самое главное, пожалуй, это отсутствие скуки. Как интересно, оказывается, как насыщенно можно проживать каждый день!

Навигатор предупредил о съезде с хайвея. Барбара немного снизила скорость и посмотрела на часы. Снова середина ночи и снова она не спит. Что ж, завтра выходной, поэтому сегодня никаких ограничений. Она улыбнулась.

Это был небольшой одноэтажный коттедж, увитый плющом и скрытый за живой изгородью разросшихся кустарников. Белый «Форд» стоял на асфальтированной площадке, примыкавшей к гаражу. На этой машине Джейк подобрал у бара судью, предварительно наклеив другие номера. По плану он должен был снять их, отъехав подальше, чтобы автомобиль не могли отследить по дорожным камерам.

Барбара припарковалась рядом и поднялась на крыльцо. На первом этаже горел свет. Она тихо постучала и повернула ручку — было не заперто.

— Ну и упрямая ты, — поприветствовал ее Джейк, вставая с кресла. — Все-таки приехала.

Барбара подняла руку и потрясла бумажным пакетом с тайской едой:

— Должна же я тебя накормить. Ты, наверное, не подумал о еде?

— Если честно, помираю с голоду, — он улыбнулся. — Спасибо.

Они устроились за столом, разложив многочисленные коробочки со снедью и соусами, и некоторое время молча орудовали палочками.

Наконец Барбара не выдержала:

— Он здесь?

— Угу, — пробормотал Джейк, жуя. — В подвале.

— Пришел в себя?

— Без понятия, — он отхлебнул чай из бумажного стаканчика. — Когда я его тащил из машины в дом, он был без сознания.

— Я не могу поверить, что мы это провернули, — проговорила Барбара. Джейк казался спокойным и невозмутимо поглощал пищу, тогда как ей кусок в горло не лез — эмоции переполняли ее, их хотелось выплеснуть наружу, обсудить.

— Еще не провернули, — насытившись, Джейк отложил палочки в сторону. — Вот когда вернем его обратно, сохранив свою конспирацию, и когда мой брат выйдет на свободу, тогда будем праздновать. А сейчас еще рано.

— Я понимаю, — согласилась Барбара. — И все-таки не каждый день я участвую в похищении человека. Дай посмаковать.

В глазах Джейка заиграли лукавые огоньки:

— Потряхивает, да?

— Даже перед матчами так не волновалась. Адреналин распирает.

— Хочешь посмотреть?

— Что посмотреть? — не поняла она.

— Кого, — поправил Джейк, вставая с кресла. — Пошли.

«Какой кошмар, — мысленно упрекнула себя Барбара, спускаясь за Джейком в подвал. — Я как будто поймала рыбу и теперь хочу разглядеть ее со всех сторон, прежде чем распотрошу и отправлю на сковородку!»

Узкое оконце в двери позволяло увидеть, что находилось по ту сторону. Джейк оставил включенной лампу над потолком, и в ее тусклом свете темнел на полу контур человеческого тела. Сперва Барбаре почудилось, что человек мертв, но, приглядевшись, она заметила, как вздымается и медленно опускается грудь.

— Средство убойное, — шепотом сказал Джейк. — Наверное, продрыхнет еще несколько часов.

Барбара продолжала смотреть в мутное стекло на мужчину, с которым флиртовала несколько часов назад, и едва ли осознавала, что испытывает. Это был нездоровый коктейль из страха и упоительного ощущения собственной власти, невнятного чувства вины и восторга. И чем дольше она смотрела, тем меньше себя понимала.

— Ты как ребенок в зоопарке, который впервые увидел зебру, — тихо хохотнул Джейк и тронул ее за руку. — Пойдем.

Наверху они снова расположились в креслах, но Барбара тут же встала, не в силах усидеть на месте. Как? Как Джейку удается быть таким спокойным? Она помнила, каким раздавленным он выглядел в том заведении, где она его нашла напивающимся в одиночку.

Джейк погасил верхний свет, оставив гореть один напольный светильник. Розовый абажур отбрасывал вокруг неверные отблески, придававшие романтичной загадочности спартанской обстановке помещения. Барбара остановилась, глядя прямо на Джейка — черты его лица в полумраке казались резче, и неожиданно для себя самой она поняла, что любуется им. Светлая рубашка с подвернутыми рукавами открывала рельефные предплечья, джинсы отлично сидели на узких бедрах. Он был довольно привлекательным мужчиной, но по-настоящему Барбара заметила это только сейчас.

— Адреналин не дает покоя? — сыронизировал Джейк.

Она кивнула, продолжая пожирать его глазами.

— Есть хороший способ унять бушующие гормоны. — Он встал напротив нее, расслабленный, с усмешкой на четко очерченных губах.

— Да?

— Ага, — он кивнул.

— И какой же?

— Ты знаешь какой. — Джейк улыбнулся во все зубы.

Барбаре захотелось влепить ему пощечину, а потом притянуть к себе за воротник рубашки и до крови прокусить его губу.

— Медитация, что ли? Я бы не отказалась помедитировать на пару, но вряд ли ты в этом такой же профи, как Будда, — подначила она Джейка. — Будда, случаем, жениться не хочет?

— Не знаю.

— Как не знаешь? Вы же друзья и многое обсуждаете.

— Мы не говорим о плохих вещах.

— Ха-ха.

Джейк шагнул ей навстречу.

— Предлагаю другой способ борьбы со стрессом.

Барбара вытянула вперед руку, упершись ладонью в его грудь.

— Можно попробовать, — и уловив его желание съязвить, тут же добавила: — Как видишь, я сейчас трезвая и отдаю отчет своим действиям, так что…

Она недоговорила, Джейк накрыл ее рот поцелуем. Спустя минуту они уже катались по кровати, сдергивая друг с друга одежду и оставляя на теле синяки.

Сквозь сон слух улавливал посторонние звуки, но Барбара не спешила открывать глаза. Сперва она распознала пение птиц — они щебетали где-то совсем рядом, на дереве за окном. Затем раздался глухой щелчок, и сразу же скрипнула кровать. Усилием воли Барбара заставила себя распахнуть ресницы. В глаза ударил мягкий утренний свет, в золотистом воздухе кружились прозрачные пылинки. Джейк сидел на кровати, напряженно к чему-то прислушиваясь.

— Что? — Барбара зевнула, еще пребывая в полудреме. — Что случилось?

Джейк быстро повернулся к ней, прижав палец к губам.

Она села, моментально проснувшись и вспомнив, где находится.

— Что происходит? — тихо спросила она.

— Сейчас проверю. — Он встал, быстро натянул джинсы и застегнул молнию. — Оставайся здесь.

«Наверное, пленник оклемался, начал буянить и стучать в дверь», — подумала она, выбираясь из постели и надевая кофту — в комнате было прохладно.

Барбара с улыбкой потянулась, вспомнив минувшую ночь. То ли Джейк был первоклассным любовником, то ли это нестандартная ситуация накалила эмоции до предела, но лучшего секса у нее еще не случалось. Даже с Эми захотелось поделиться, во всех грязных подробностях. То-то подруга уши развесит.

Она застегнула пуговицу и намеревалась выглянуть в гостиную, поинтересоваться у Джейка, все ли в порядке, когда раздался резкий хлопок — будто что-то тяжелое ударилось в стену или упало на пол. И почти сразу же послышался шум возни, как если бы два человека боролись, задевая предметы и мебель.

И снова Барбара не размышляла, а действовала интуитивно. Огляделась, схватила сумочку, вытащила пистолет и выбежала из спальни.

Глаза отказывались верить в происходящее — и несколько секунд Барбара стояла как вкопанная, на пороге спальни, глядя, как в нескольких метрах от нее двое мужчин пытаются выбить друг из друга дух. Каким-то немыслимым образом Мортону удалось выбраться из запертого подвала, а Джейк перехватил его на подходе к прихожей.

Было неожиданным видеть столь яростное сопротивление от сухопарого, не обладающего большой физической силой судьи. Он махал кулаками с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь, по крайней мере, он так считал. В пылу схватки Мортон заметил Барбару — его дикие глаза напугали ее. Джейк превосходил его в силе, но тот каким-то чудом умудрился увернуться от атаки и с силой оттолкнул его от себя. Джейк оступился, ударившись об угол шкафа и едва не упал. Этой доли секунды хватило, чтобы судья рванул к входной двери.

Две мысли, очень четкие, отпечатанные черным на белом фоне, высветились у Барбары в мозгу. Первая: он сбежит. Вторая: он видел их лица.

Его рука уже поворачивала ручку двери.

Где-то на уровне подкорки Барбара понимала, что время замедлилось, растянулось резиновой лентой, потому что не может одно мгновение вмещать в себя столь много.

Вот Мортон оглядывается, смотрит прямо на нее (Джейк тем временем распрямляется), вот его пальцы напрягаются, сжимая ручку и тянут ее вверх (Джейк все еще распрямляется), вот образовывается тонкий просвет в проеме двери (Джейк медленно выносит ногу вперед, чтобы побежать к выходу), и в следующее мгновение нога судьи уже переступает порог, а Джейк все еще еле движется!

Барбара прицелилась и выстрелила, как учил ее папа. Когда она была тинейджером, он часто водил дочь и младших сыновей в тир. Стрелять по мишеням Барбаре нравилось больше, чем играть в американский футбол, она обладала природной меткостью, а сам процесс ее завораживал. Иногда она представляла вместо мишеней лица своих соратниц по футбольной команде — так стрелялось веселее. Нет, она вовсе не ненавидела их, большинство были нормальными девчонками. Но все они обожали футбол, и она чувствовала себя белой вороной, вынужденная скрывать свою нелюбовь к тренировкам. Если бы она убила их всех, то они бы перестали выходить на поле, а значит, и Барбаре больше не пришлось бы…

Сознание снова вернулось к настоящему. Только это настоящее было странным, похожим на компьютерную игру. Ты нажимаешь на кнопку джойстика и убиваешь враждебного персонажа. Ты не боишься последствий — ведь это все не всерьез. Тебе нужно достать сокровища или выйти на следующий уровень. А сопутствующие жертвы не имеют значения.

Звук выстрела оглушил ее.

— Мать твою, Барби!

Джейк все продолжал и продолжал выкрикивать проклятия, — они просачивались сквозь звон в ушах, — а Барбара так и стояла, с безвольно повисшими руками (пистолет выскользнул на пол), и неотрывно глядела на расползавшееся под неподвижным телом красное пятно.

— Черт. — Джейк рванул к распростертому на полу телу, наклонился, прощупал пульс. — Черт, Барби, кто-то мог услышать звук выстрела! Чем ты думала?!

— Он мертв? — Ее голос звучал на удивление твердо. Она сама не понимала, что спрашивает.

— Конечно, он мертв! Мертвее некуда. — Джейк не на шутку распсиховался. Подбежал к окну, затем ко второму, посмотрел по сторонам. Немного успокоившись, повернулся к Барбаре: — Как он мог выбраться? Ты спускалась в подвал, пока я спал?

— Нет, я же не идиотка. Я вообще не прикасалась к двери, да и откуда у меня ключ?

Несколько секунд Джейк смотрел на нее, что-то прикидывая, затем рванул в коридор к ведущей в подвал лестнице. Барбара перевела взгляд на мертвого человека, затем на темнеющий коридор и побежала следом за Джейком.

Тот сидел на корточках у подвальной двери и что-то разглядывал на полу. Барбара наклонилась, заглянув ему через плечо:

— Что там?

Джейк поднял стержень от авторучки и гвоздь, повертел их в ладони, осмотрел замок двери.

Барбара молча наблюдала за ним, постепенно осознавая случившееся.

— Он что, вскрыл замок? Использовав вот это как отмычки?

Джейк снова оглядел найденные улики, не произнося ни слова.

Барбара внезапно рассвирепела:

— Погоди. Ты что, не проверил карманы его одежды? Не обследовал подвал, прежде чем оставить там судью? — с каждым словом ее голос повышался.

— Барби…

— Ты что, вообще свихнулся? — Теперь она почти кричала. — Ты понимаешь, что натворил? Эту ручку он мог воткнуть тебе в ухо или глаз, когда ты пришел бы его освобождать! А гвоздь? Ты вообще не в курсе, что находится в твоем собственном подвале? Может, там у тебя и ледоруб завалялся, а?

— Не ори, — мрачно выплюнул Джейк. — Я не дебил. Не было тут никакого ледоруба.

— А карманы ты почему не проверил?

— Да проверил я чертовы карманы! — огрызнулся он. — Выбросил телефон, по которому его могли отследить. А ручке просто не придал значения. Кто мог знать, что он хренов взломщик? Он же обычный судья, твою мать! Даже я не вскрыл бы замок без специальных отмычек!

— Ну а он вскрыл.

— Не слепой, вижу.

Они умолкли, буравя друг друга глазами и тяжело дыша.

— Ладно, — наконец вымолвил Джейк. — Давай успокоимся. Сможешь?

Барбара не ответила.

Они молча поднялись наверх в прихожую. Опустившись на колени перед трупом, Джейк перевернул его кверху лицом. Широко открытые, стеклянные глаза незряче уставились на него.

— Слушай, — Джейк распрямился и мягко посмотрел на Барбару, словно до него только дошло, что ее быстрая реакция спасла ему жизнь. — Прости. Я сглупил, а ты была на высоте. Не думал, что ты действительно умеешь управляться с этой штукой, — он кивнул на пистолет на полу. — Зачем ты его взяла?

— На всякий случай. — Барбара улыбнулась абсурдности ситуации и хихикнула. И вдруг разразилась истеричным, припадочным смехом.

Она хохотала, пока Джейк не подошел и не обнял ее — так крепко, что захрустели кости. Он прижимал ее к себе, гладя по голове, а ее плечи все сотрясались — хохот перетек в рыдания. Они стояли так минут десять, пока Барбара не затихла.

Она отстранилась и посмотрела на него в упор, снизу вверх:

— Я приобретаю дурную привычку убивать людей.

— Бывают привычки похуже, — хмыкнул Джейк.

— Сомневаюсь.

Они синхронно улыбнулись и перевели взгляд на перегородившее порог тело.

— Нужно вытащить пулю и сжечь труп. — Джейк разжал объятия и исчез на кухне. — Иначе тебя вычислят.

— Вытащить пулю? — Барбара нахмурилась. — Но как? И чем?

— Например, вот этим. — Он появился в дверном проеме с большим кухонным ножом. — Принеси из кладовки мешки для мусора и чистящие средства захвати. А я пока перетащу его в ванную.

Джейк орудовал как заправский мясник — сосредоточенно и безэмоционально. Кровь забрызгала раковину, стены, — она была повсюду. Барбара стояла в проходе и следила за каждым движением его рук — как он заносит нож, погружает его в плоть, проворачивает, выковыривая и подцепляя пулю, кладет ее на бортик ванной.

— Мне привычнее видеть на бортике ванной ароматические свечи, а не окровавленную пулю, вырезанную из тела убитого мной человека, — задумчиво произнесла она, словно смаковала фразу на вкус.

— Если хочешь, — Джейк указал подбородком на узкий зеркальный шкафчик. — Свечи там.

— Это вообще нормально, как думаешь? То, что я не испытываю раскаяния? — бросила она в пространство.

Джейк включил воду и принялся намыливать руки:

— В чем ты должна раскаиваться, Барби? В том, что снова себя защитила? И меня заодно?

Он молча домыл руки, тщательно вытер их полотенцем и бросил его в ванную, на труп.

— У тебя есть потрясающая способность, Барби. Многие за такое умение душу бы заложили. Ты быстро соображаешь в критической ситуации. Не распускаешь сопли, не мечешься, просто берешь и делаешь то, что необходимо в данный момент.

Это был самый приятный комплимент, какой она когда-либо слышала в свой адрес. Его не портило даже изувеченное мертвое тело в полуметре от нее.

— А теперь нам предстоит хорошо потрудиться, чтобы уничтожить все следы. Надеюсь, у тебя нет планов на ближайшие десять часов? — спросил Джейк.

Теплый, безветренный вечер накрыл Милуоки душными сумерками. По улицам гуляли толпы народа, возле пабов толпились завсегдатаи, решившие как следует набраться в честь выходных, то там, то сям уличные музыканты бренчали на гитарах, рассчитывая немного подзаработать.

Шел десятый час ночи, когда Джейк и Барбара вернулись в город — уставшие, взвинченные, мечтающие рухнуть в кровать и отключиться на сутки, а лучше двое.

Джейк отвез тело в лес, облил бензином и сжег, а обгоревший труп закопал. Барби осталась в коттедже, с хлоркой оттирая все поверхности, где могли остаться кровь, отпечатки пальцев или ДНК Мортона. Прежде чем погрузить тело в багажник, Джейк обошел окрестности — коттедж стоял на отшибе, но перестраховаться не мешало.

Он отсутствовал целую вечность, и Барбара даже начала волноваться, а что, если его остановил патруль? Что, если его замели в полицию и в эту самую минуту он сидит в комнате допросов и сваливает всю вину на нее? Озноб пробежал по позвоночнику, и Барбара заставила себя прогнать неуместные фантазии: во-первых, Джейк уже проделывал это прежде, значит, справится и сейчас. Во-вторых, он чертовски осторожен. А в-третьих, если бы он ее подставил, копы уже давно бы за ней приехали.

Джейк припарковал машину у ее дома и вышел проводить до двери. Он еле волочил ноги, будто на лодыжки нацепили по гире — волнения и физическая усталость давали о себе знать. Барбара чувствовала себя не лучше. Организм больше не впрыскивал в кровь адреналин, все тело будто налилось свинцом, а тяжелая голова звенела от напряжения.

Они остановились возле подъезда.

— Барби, я должен тебе что-то сказать, — в его голосе отсутствовало привычное веселье. — Спасибо, что помогла мне. И с похищением, и сама знаешь с чем.

— Главное, что твой брат выйдет на свободу, — тихо отозвалась она.

— Я твой должник.

— Трехэтажного домика где-нибудь на побережье в Майями будет достаточно, — подсказала Барбара.

— Обед в дешевой забегаловке не сгодится?

Они устало улыбнулись. Джейк наклонился для поцелуя, но Барбара оттолкнула его:

— Полегче, ковбой.

— Полегче? Мы вроде как трахались уже.

Барбара на секунду замерла и удивленно выдохнула:

— Представляешь, совсем вылетело из головы.

Джейк рассмеялся:

— Вот это удар по самолюбию. А я-то, между прочим, старался, пыхтел.

Теперь и Барбара рассмеялась:

— Извини, все было здорово, просто…

— …просто последующие события перевесили воспоминания о волшебной ночи, — закончил за нее Джейк.

— Где-то так.

— Ладно, кукла, иди домой и хорошенько выспись. А завтра мы отправимся на свидание.

Барбара уже повернулась к двери, когда Джейк схватил ее за руку и притянул к себе, делая вид, что обнимает на прощание.

— Слева полицейский патруль. Там коп пялится на нас.

Барбара скосила глаза в сторону, отстранилась и помахала Мику Джефферсону. Тот помахал в ответ. Джейк оглянулся и шутливо отдал честь.

— Это Мик, помнишь, я вас знакомила в баре, — она посмотрела вслед отъезжавшей полицейской машине. — Он часто патрулирует в этом районе. Мне кажется, я ему нравлюсь. Хотел убедиться, наверное, что ты не собираешься меня насиловать.

— Осторожнее с копами. Не стоит заводить с ним шашни, — посоветовал Джейк.

— Не повторяйся.

— Извини.

Они замерли друг напротив друга, слишком измученные для страстного прощания или традиционных шуточек, и молча разошлись.

Дома Барбара долго стояла под душем, закрыв глаза и запрокинув лицо под горячие струи. Ее не покидало устойчивое ощущение того, что она вернулась не домой, а заселилась в гостиничный номер — все вокруг казалось чужим, непривычным. Устав стоять, она села в ванную и еще с полчаса отмокала, позволяя воде напитывать ее влажным жаром, вытесняя поселившееся в теле напряжение. Окончательно разомлев, Барбара выбралась из ванной; коленки так и норовили подогнуться — ватные ноги еле держали.

В полусне открыла морозильную камеру, достала ведерко мороженого, съела пару ложек. Она заснула сразу же, едва голова коснулась подушки. Ей снилось, будто она продолжает есть мороженое, политое клубничным сиропом, оно тает, капает на футболку и пачкает пальцы, но она все не может остановиться, и ест, ест, пока вдруг не понимает, что это вовсе не клубничный сироп, а кровь. Она в ужасе откидывает ведерко и видит перед собой Стенли Уорхола. Он в спортивной одежде — серых шортах и белой футболке, которые начинают пропитываться кровью. Барбара бросается к нему, сама не зная зачем, возможно, чтобы помочь, остановить кровотечение, но это уже не Стенли Уорхол, — его лицо искажается в гримасе боли, и черты перекраиваются, выстраивая новую внешность. Теперь она видит Филипа Мортона. Он тянет к ней руки, — они удлиняются, как в старых фильмах ужасов, и уже почти касаются ее шеи, когда Барбара просыпается.

Она перевела дыхание, вытерла испарину на лбу, повернулась на другой бок и крепко заснула до самого утра — на этот раз без сновидений.

Глава 7

Она только закончила очередную тренировку, когда Зорино позвал ее к телефону. Вид у него был серьезнее некуда.

— Кто это? — спросила Барбара, приближаясь к стойке ресепшна, возле которой управляющий стоял с каменным лицом, держа трубку в вытянутой руке, словно боялся от нее подцепить какую-нибудь заразу.

Он проигнорировал ее вопрос и молча передал трубку.

— Алло?

— Барбара Хилл?

— Да.

— Здравствуйте. Меня зовут Иэн Мюррей, полиция Милуоки, отдел расследования убийств. Вам необходимо явиться в участок для дачи показаний. Запишите адрес.

— Что полиции от тебя нужно? — набросился на нее Зорино, едва она положила трубку. — Надеюсь, ты не вляпалась во что-то дурное? Нам здесь не нужны неприятности!

Барбара улыбнулась:

— Успокойся, Алекс, а то давление подскочит. Тебе совершенно не о чем волноваться. Все улики своих страшных преступлений я умело уничтожила.

Она расслабленной походкой направилась в тренерскую и, едва захлопнула позади себя дверь, прислонилась к стене, чтобы не упасть. Зачастивший пульс выбивал суетливую дробь, к горлу подступил колючий комок, а грудную клетку сдавило.

Черт возьми. Прошло два дня после происшествия в коттедже. Все было тихо. Они с Джейком учли самые мелкие нюансы, вплоть до того, что стерли из памяти навигатора ее путь на арендованной тачке. Что могло вывести полицию на ее след? Где они ошиблись?

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Без паники. Необходимо успокоиться, мыслить трезво и оперировать фактами. А факты такие: она причастна к трем смертям, а значит, вероятность того, что где-то могла всплыть ее личность, весьма велика. Но это еще не значит, что у полиции есть доказательства — в противном случае за ней приехал бы эскорт с наручниками.

«Скорее всего, они хотят обсудить мою встречу с тем толстяком, Билли Ридом», — осенило Барбару.

Спустя пару часов она выходила из полицейского участка в солнечный летний день, стараясь не улыбаться во все тридцать два зуба. Как она и подозревала, расспрашивали ее о разговоре с убитым Билли Ридом, и она повторила то, что уже говорила прежде.

Следователь вел себя дружелюбно, лишь поделился озабоченностью по поводу намерения Билли Рида взять персонального тренера.

— Он был близок к банкротству. Долги по банковским счетам, после увольнения он нигде не нашел подработки, так что фактически существовал на небольшую зарплату жены. Очень странно, что в такой ситуации он всерьез намеревался нанять персонального тренера. Это дорогое удовольствие, которое он просто не потянул бы на тот момент, — следователь выразительно помолчал. Было похоже, что он размышляет вслух в попытке привлечь свидетельницу к обсуждению и вытянуть из нее побольше информации.

— К тому же он никогда не являлся спортивным человеком. Со слов жены, его даже на прогулку с собакой требовалось чуть ли не силком выгонять, плюс он находился в депрессии. В этой связи не кажется ли вам подозрительным его неожиданная тяга к спорту?

Барбара сделала вид, что размышляет над вопросом.

— Это и правда странно, — она пожала плечами. — Может, он раздобыл где-то денег, а жене не сказал? Влюбился в кого-нибудь и решил заняться собой? Простите, офицер, если бы я знала, то непременно бы рассказала вам. Но я правда не понимаю, чем еще могу здесь помочь. Как я и говорила, мы общались минуты три, может, пять — не дольше. Когда я ему отказала, он ушел.

Следователь еще долго мариновал ее, пытаясь поймать на несоответствии в показаниях, но она упрямо твердила одно и то же.

— Возникает еще один вопрос, мисс Хилл, — не сдавался офицер. — Почему Билли Рид встретился с вами не в спортзале, а у вашего дома? Откуда он мог знать ваш адрес и, главное, — зачем?

— И правда. — Барбара изобразила смущение. — Я об этом не подумала. — Она на секунду задумалась, и вскоре ее лицо озарилось от догадки. — Так, может, он видел меня раньше в спортзале, в потом встретил на улице случайно и решил подойти?

— Свидетель утверждает, что Билли Рид целенаправленно ждал кого-то у вашего дома, и как только вы появились, сразу же подошел с беседой, а после уехал. Значит, целью его была именно встреча с вами.

— Жуть какая, — она повела плечами, как при ознобе. — Он за мной следил, получается?

— Это вы мне скажите.

— Я до этого даже не принимала всерьез ту беседу, а теперь у меня мурашки по коже бегают, как представлю, что он мог меня преследовать…

— Вы видели его раньше? Пересекались где-то еще, при других обстоятельствах? — наседал следователь.

— Да нет же. Я его первый раз тогда встретила. — Барбара неожиданно нахмурилась. — Скажите, а мне не угрожает опасность?

Похоже, образ глуповатой простушки удался ей хорошо. Следователь заверил ее, что полиция Милуоки позаботится о том, чтобы мисс Хилл оставалась в безопасности, и проводил до двери.

Но Барбара не торопилась уйти:

— А может быть, его убили из-за денег? — обратилась она к офицеру, уже стоя на пороге. — Я слышала в новостях, что перед смертью его пытали? Может, он у кого-то занял, а они потребовали вернуть, а у него не было… Я точно могу спать спокойно? Если, как вы говорите, он меня караулил…

Следователь вежливо пожал ее локоток, деликатно направляя к выходу:

— До свидания, мисс Хилл. Как я и сказал, вам не о чем беспокоиться. Спасибо, что уделили время.

Она остановилась на крыльце, облокотившись о перила, чтобы полюбоваться солнечными бликами на листьях высаженных вдоль дороги деревьев. Мимо то и дело сновали стражи порядка, входили и выходили из участка, пара констеблей со стаканчиками паршивого кофе из уличного киоска стояли неподалеку, о чем-то лениво беседуя.

Все обошлось. Копы кружили рядом, но реальной угрозы не представляли. Пусть идеальных преступлений и не существует, но от правосудия уйти вполне реально. Главное, не расслабляться раньше времени и держать ухо востро.

— Барбара! — Мик Джефферсон поднялся на крыльцо и остановился рядом. — Рад тебя видеть.

— В последнее время мы часто пересекаемся, — улыбнулась она, немного отодвигаясь, давая ему место возле перил.

— Тебя Иэн допрашивал о Билле Риде?

— От тебя ничего не скроешь.

— Мы дружим с Иэном, он делился мыслями по поводу расследования, — с виноватым видом объяснил Мик. — Извини, не собирался лезть в твои дела.

— Все в порядке, — успокоила его Барбара. — В конце концов, это твоя работа.

Мик Джефферсон облокотился о перила и, проследив за направлением ее взгляда, заметил:

— Отменная погода сегодня.

— Поэтому я здесь и стою, всячески затягивая с возвращением на работу. Я отпросилась на пару часов, так что у меня еще есть в запасе минут тридцать, чтобы побездельничать. Лето проходит, а я даже из города не выбиралась.

Не избалованный ее разговорчивостью Мик смущенно переступил с ноги на ногу, что-то про себя обдумывая.

— Хочешь, съездим как-нибудь на озеро? — осторожно предложил он.

— Отличная идея, — охотно отозвалась Барбара. — Правда, я пока не знаю, когда у меня будет время.

— Ты в курсе, где меня найти. — Мик поменял позу; тонкая ткань рубашки натянулась на его мощных плечах.

«Хороший парень, — подумала Барбара. — Надежный, основательный. Папа обрадовался бы такому зятю. Он наверняка в старших классах играл за школьную бейсбольную или футбольную команду».

— Кстати, — Мик Джефферсон заколебался, стоит ли говорить, и все-таки продолжил: — Ты сейчас пореже гуляй по ночам. Неспокойно в городе.

— В каком смысле — неспокойно? — Барбара повернулась к нему, случайно задела локтем его огромную, лежавшую на перилах ручищу. Рядом с ним она выглядела совсем миниатюрной.

— Я рискую, делясь с тобой этой информацией, но дальше тебя она не пойдет, так? — уточнил Мик.

— Конечно.

— В деле Уорхола — он у тебя в зале занимался — наметился неожиданный поворот. Нашли его тачку в бедном спальном районе, где, по идее, у него не могло быть никаких дел. Он припарковался у лесопарка, вышел из машины и больше не вернулся. Есть еще кое-какие основания подозревать, что, на самом деле, он никуда не сбегал, как пишут в прессе, некоторые его персональные счета, которые он мог бы обналичить, не тронуты. Ребята из следственного отдела подозревают, что Уорхола убили, а труп спрятали. А пару дней назад произошло похожее событие.

— О чем ты? — встревоженный голос Барбары выражал крайнюю степень заинтересованности. Она постаралась звучать менее эмоционально. — О каком событии ты говоришь? В местных новостях ничего такого не передавали.

— Это пока, полиция придерживает информацию от репортеров, но те довольно скоро пронюхают. Сутки назад стало ясно, что исчез еще один человек, окружной судья Филип Мортон. Исчез при похожих обстоятельствах — никаких предпосылок, вещи в квартире не собраны — ничто не говорит о том, что он куда-то планировал уезжать. Последний раз его видели в баре, где он напился, вызвал такси и свалил. После этого его никто не встречал, в понедельник на работу он не явился, и секретарша подняла тревогу. С ее слов он не то что ни разу больничный не брал, а даже не опаздывал никогда. А тут вдруг испарился без объяснений.

— А отследить такси? — подсказала Барбара.

Джефферсон кивнул:

— Удалось отследить лишь пару кварталов по дорожным камерам, а затем след потеряли. Номера пробили, оказалось, поддельные.

— Ого, серьезно.

— О том и речь. Все очень серьезно, Барбара.

Она обезоруживающе улыбнулась:

— Я только не совсем понимаю, зачем ты мне это рассказываешь и к чему клонишь.

— Я клоню к тому, что люди исчезают при загадочных обстоятельствах, и люди не самые простые. Что-то происходит в городе, поэтому и прошу тебя быть осторожнее.

Барбара с видимым облегчением выдохнула:

— Ну я человек самый обычный, не богач и не судья. Вряд ли я кому-то понадоблюсь.

Мик Джефферсон, севший на любимого конька, заметно расслабился. Было видно, что он чувствует себя в своей тарелке, рассуждая на подобные темы.

— Я сейчас еще кое-что скажу, и прошу тебя отнестись к услышанному со всей серьезностью. Не знаю, о чем тебя расспрашивал Иэн, но ты косвенно имеешь отношение к двум, не связанным на первый взгляд делам — Уорхола ты тренировала, а с изувеченным на стройке Билли Ридом случайно пересеклась за день до его убийства.

Брови Барбары поползли вверх:

— Ты же не хочешь сказать, что я причастна к этим делам? Если на то пошло, то я, наверное, и с этим, как его — судьей, тоже когда-то пересекалась — в магазине, на пешеходном переходе, мало ли где. В городе все постоянно друг с другом сталкиваются и даже внимания не обращают.

Мик Джефферсон натужно рассмеялся, отчего его сходство с добрым медведем только усилилось:

— Я это не к тому, что ты под подозрением. Просто волнуюсь за тебя.

— Фух, спасибо. — Барбара демонстративно вытерла со лба несуществующий пот. — А то я уже напряглась, подумала, что зря не выбросила тесак, которым зарезала всех этих людей. Или чем их там убили?

— Извини, что загрузил.

— Ты же из лучших побуждений, — ласково пробормотала Барбара и встрепенулась, посмотрев на часы. — Мне пора бежать. Мик, приятно было с тобой поболтать!

— Пока.

— Обещаю подумать насчет озера. И кстати, — она улыбнулась. — Ты в школе занимался американским футболом или бейсболом?

— Футбол. Квотербэк. А что?

— Да так. Просто. Удачного дня, Микки!

Весь оставшийся день Барбара не могла толком сосредоточиться на работе: в голове крутился разговор с Джефферсоном. Даже если этот увалень заметил ее косвенную причастность к двум уголовным делам, то что говорить о следователе? Наверняка ее уже взяли на заметку и еще будут вызывать в участок. И все из-за той любопытной стервы из антикварной лавки, которая сует свой нос в чужие дела, вместо того чтобы стоять за прилавком и обслуживать клиентов. Почему, почему людям обязательно нужно лезть, куда их не просят? Барбара подумала, что при иных обстоятельствах могла бы запросто проучить эту сучку, и вряд ли бы испытала угрызения совести. Но сейчас соваться к ней с возмездием было бы глупо — причинно-следственную связь увидит даже слепой, и тогда Барбаре не удастся избежать заслуженной кары. Привет, пожизненное.

Она села на скамью для жима штанги и задумчиво уставилась в зеркальную стену. Основной поток людей немного схлынул, и в зале осталось несколько человек. Эми уже ушла, ее смена закончилась на несколько часов раньше, так что Барбару никто не отвлекал.

«Удивительно дело, — думала она, разглядывая свое отражение. — Еще недавно я не могла даже представить, что лишу кого-то жизни, а сейчас всерьез размышляю о том, что могла бы наказать обычную продавщицу, единственный грех которой — это чрезмерная гражданская ответственность».

И еще этот судья… Ее пальцы даже не дрогнули, когда она нажимала на спусковой крючок. Она действовала трезво, расчетливо, как будто способность чувствовать вдруг отключилась. Раньше у нее получалось снижать градус реакции, когда ее доставал отец или братья, но так чтобы полностью отрешиться от эмоций — такое происходило впервые. Это критические ситуации высвобождают скрытые резервы психики или у Барбары всегда имелась эта способность превращаться в робота, но просто не проявлялась? Интересно, а можно ли включать этот режим по желанию? Было бы удобно.

Она стянула резинку для волос, собранных в высокий хвост, — локоны неряшливо разметались по плечам, мгновенно придав ей легкомысленный вид. Джейк сказал, что она феномен — внешность, как у нарядной куклы, а начинка, как у киборга.

— И это здорово заводит, — признался он. — Фантастическая сборка.

Сомнительный был комплимент, но ей понравился. Сколько себя помнила, Барбара всегда стремилась к независимости и мечтала принимать самостоятельные решения, но слишком долго сомневалась в собственных силах. Вся эта история, начавшаяся со знакомства с Джейком, разбудила в ней нового человека. И этот человек — неоднозначный, жестокий и свободный — в равной степени и пугал и восхищал ее.

Сегодня Джейк ждал ее у себя дома, предупредив, что есть повод для радости. Она догадывалась, о каком поводе речь.

Мобильник завибрировал в бесшумном режиме. Барбара посмотрела на дисплей. Звонил отец.

— Привет, пап, рада тебя слышать! — В зале играла громкая музыка, поэтому она ушла в тренерскую.

— Верится с трудом, конечно, — в своем репертуаре отозвался отец. — Могла бы сама позвонить.

— Не хотела тебя отвлекать. Мама сказала, что у тебя какие-то проблемы с директором?

— Дерьмо это пустяковое, а не проблемы, — эмоционально буркнул отец. — Этому ублюдку Кулману просто никто морду не бил.

— Ты ведь понимаешь, что это не выход? — осторожно протянула Барбара. — Если ты набьешь ему морду, то вряд ли потом найдешь работу.

— Поучи меня давай! Ты ни одного дела до конца не можешь довести, а лезешь с советами.

Барбара вздохнула: отец снова звонил, чтобы выместить на дочери плохое настроение.

— Я и не думала тебя учить, — примирительно сказала она. — И дела я до конца довожу.

— Да? Это какие же?

— Те, что мне нравятся, папа.

— Уж не твоя ли крутая работа в спортзале? — язвительно предположил он. — Могла бы выступать на профессиональном уровне, а вместо этого тратишь время на дилетантов. Хорошо хоть Роджер и Джошуа относятся к своей карьере серьезно.

В другой раз Барбара бы промолчала или постаралась перевести тему, но сегодня замечание отца задело ее. (Режим робота требовал сноровки.)

— Я не трачу время, как ты изволил выразиться, — ее голос звучал непривычно твердо. — Я помогаю людям стать здоровее и обрести уверенность в себе. А Роджер и Джошуа через десять лет покинут большой спорт травмированные и больные, не понимающие, как дальше жить, — ведь, кроме спорта, у них ничего не было в жизни. Учатся они через пень-колоду, педагоги их тянут только потому, что они помогают директору ставить галочку в бюллетене спортивных достижений школы. Большим умом они не отличаются, ты и сам это понимаешь. А на меня ты злишься потому, что — какая ирония — лишь у твоей дочери хватило характера пойти наперекор тебе и выбрать свой собственный путь.

В трубке повисла тишина. Несколько секунд Барбара ждала реакции и даже начала подумывать, что отец попросту отошел от телефона.

— Вижу, ты сегодня не в настроении, — наконец отозвался отец. Его интонации заметно смягчились, что казалось невероятным, он впервые пасовал в разговоре с дочерью.

— Я тебя люблю, пап, — откликнулась Барбара. — Мне просто хочется и от тебя иногда чувствовать взаимность, а не быть девочкой для битья.

Молчание в телефоне сменилось короткими гудками. Отец повесил трубку.

— Вот это да, — Джейк присвистнул от изумления, когда Барбара возникла на пороге в коротком серебристом платье и босоножках на высоченных шпильках. — От тебя глаз не оторвать. Заходи.

В гостиной, по традиции, горела лишь пара тусклых светильников, а вот стоявшие повсюду свечи были чем-то новым.

— Ты подготовил романтическую обстановку? — поинтересовалась Барбара, отвечая на приветственный поцелуй. — Какой ты милый.

— Вообще-то здесь Будда медитировал и не убрал за собой, — усмехнулся Джейк. — Но если тебе приятнее считать, что это моих рук дело, то я не возражаю.

— Редкостная скотина, — ласково припечатала она, усаживаясь на диване. Взяла с журнального столика бутылку вина, изучила этикетку. — Итак, что мы отмечаем?

— Моего брата освобождают. — Джейк забрал у нее бутылку и наполнил бокалы. — Если бы не ты…

— Давай без сантиментов, — перебила его Барбара.

— Тебя не поймешь, женщина! — театрально разгневался Джейк. — То ей романтику давай, то без сантиментов. Никаких духовных опор!

— Нигде человек не раскрывает столь живо собственный характер, как в своей манере изображать характеры других. — Будда стоял на верхней ступени лестницы и с умилением взирал на парочку сверху вниз.

— Опять ты со своими глубокомысленными цитатами, — проворчал Джейк. — Лучше присоединяйся к нам. Мы тут празднуем.

— Не хочу вам мешать. — Будда спустился на пару ступеней, ожидая реакции Барбары — и та не заставила себя ждать.

— Ты никак не помешаешь, — с пылом возразила она. — Я как раз хотела расспросить тебя еще про твои духовные практики. Очень заманчиво ты описывал их в прошлый раз.

— Захотелось попробовать? — догадался Будда, усаживаясь по-турецки рядом на диван. На его шее болтались деревянные бусы, на губах играла добродушная полуулыбка.

— Если честно, то да, захотелось.

— Трезвым я эту болтовню не осилю, — встрял Джейк. — Так что предлагаю для начала немного выпить.

Время текло незаметно, как всегда бывает в приятной компании. С улицы в распахнутую дверь тянуло свежестью, пламя свечей подрагивало от сквозняка, но не тухло. Джейк принес плед, накрыл ноги Барбары, а та полулежала на удобном мягком диване, слушая шутливую перепалку друзей. Ни с кем и никогда ей не было так комфортно.

— …И он уселся прямо в центре мола, с этой своей огромной корзиной для пикника, и принялся раскачиваться и бормотать какую-то ересь, — гоготал Джейк.

— Не ересь, а мантру, — невозмутимо поправил Будда.

— Один хрен. Факт в том, что охрана чуть не обделалась от страха, приняв его за террориста, который собирается взорваться вместе с бомбой. — Джейк вытер выступившие от смеха слезы. — Я еле договорился, чтобы его не сдавали в полицию за провокацию.

— Весело вы живете, я почти завидую, — призналась немного захмелевшая Барбара.

— Ты и сама можешь жить, как пожелаешь. — Сидевший с прямой спиной Будда слегка наклонился вперед и сообщил доверительным тоном: — Попробуешь прямо сейчас?

— Что попробую?

— Построить свою личную, идеальную вселенную.

— Боюсь, я для этого слишком трезвая, — пошутила Барбара и перевела взгляд на Джейка, он сидел напротив, широко расставив ноги и расслабленно потягивая вино.

Будда медленно встал с дивана, он двигался плавно, с кошачьей грацией и при этом создавал ощущение большой физической силы.

— Ты не будешь возражать, если я ненадолго украду твою прелестную гостью? — обратился он к Джейку.

Тот пожал плечами:

— Если она пожелает.

Барбара не стала сопротивляться: что-что, а скучать в компании этих двоих не приходилось. Они будто жили в параллельной реальности, где все похоже на привычный мир, но действует по другим законам.

— Пойдем, — позвал Будда, направляясь к лестнице на второй этаж.

Они прошли по коридору, нырнули в квадратную арку — в этой комнате без мебели, уставленной различными музыкальными инструментами, Барбара уже была.

Будда указал на большой мягкий пуф:

— Садись туда, поудобнее. Можешь прислониться спиной к стене, если устанешь сидеть прямо.

Барбара подчинилась, чувствуя возрастающее любопытство.

Сам Будда опустился на колени возле стоявших в ряд крупных чаш.

— Это чаши для медитаций, я купил их в Непале. — Он любовно провел пальцем по ободку. — Они поют.

Барбара молчала, и он продолжил:

— Давай попробуем провести музыкальную медитацию. Я буду издавать при помощи разных инструментов необычные для тебя звуки и вибрации, а ты закроешь глаза и попробуешь ни о чем не думать.

— Это будет проблемой, — хмыкнула Барбара. — Разве возможно ни о чем не думать?

Будда мягко усмехнулся:

— Очень возможно, и поверь, это одно из самых приятных ощущений в жизни. Я начну с низких вибраций, играя на бубне и гонге, затем тон будет повышаться, — мы прочистим все чакры, снизу до верху, и ты ощутишь небывалую легкость, если расслабишься и не будешь цепляться за привычные ориентиры. Не сопротивляйся, не пытайся уловить мелодию — музыкальной ценности этот «концерт» не несет — помести себя в центр звука, чтобы обрести спокойствие. В центре звука — как в самом сердце торнадо — всегда безопасно и тихо. В какой-то момент ты почувствуешь, как вибрация сперва проходит сквозь тебя, а затем ты сама станешь вибрацией. Если получится, сконцентрируйся на этом, задержи это состояние. Не думай о времени, живи настоящим мгновением.

— Ох, — Барбара поерзала на сиденье. — Боюсь, мне будет сложно справиться. Я половины не поняла из того, что ты сказал. Вдруг я сделаю что-то не так?

Будда ободряюще улыбнулся:

— Не переживай. Ты не можешь сделать что-то не так. Что бы ты ни делала — ты делаешь правильно. Не бывает неудачных медитаций. Вернее, бывает та, которой не было.

Барбара хотела возразить, что сказанное им в лучшем случае не имеет никакого смысла, а в худшем — в корне неверно. Каждый человек допускает ошибки, и отрицать это глупо. Но Будде не терпелось приступить к медитации, и она промолчала. Когда раздался первый низкий удар ладони о бубен, она закрыла глаза и приготовилась потерпеть несколько скучных минут какофонии.

На удивление извлекаемые Буддой звуки не раздражали. Первые мгновения Барбара напряженно прислушивалась, но, быстро привыкнув, позволила себе расслабиться. Ничего подобного она прежде не пробовала, а значит, этот эксперимент — отличный способ узнать новое и расширить границы.

Удары бубна становились все мощнее, и этот громкий звук граничил с дискомфортом, буравя барабанные перепонки. Барбара тут же вспомнила слова Будды: не цепляйся, не вслушивайся, позволь звуку течь сквозь тебя. Она постаралась дышать ровнее и не анализировать происходящее. И почти сразу же ощутила приятное пульсирующее тепло в районе копчика. Она словно сидела на волнах — они то поднимали ее вверх на гребнях, то опускали вниз; их монотонный шум убаюкивал, погружал в дремоту.

В какой-то момент Барбара испытала непривычное ощущение — она и спала и бодрствовала одновременно. Тело размякло, а сознание, наоборот, стало острее, четче.

Звук изменился, приобрел иную тональность и ритм, стал неторопливым, тягучим. Будда сменил инструмент, но Барбара с удивлением поняла, что не хочет открывать глаза, чтобы утолить любопытство. То, что в данную минуту происходило с ее телом и мозгом, интересовало ее куда сильней.

Звук кружился вокруг медленным густым хороводом, рождавшимся от трения дерева по металлу. Звук дрожал, распадался на гармонические обертоны, стирал связи с реальностью, погружая Барбару в трепещущую пустоту.

Пульсация поднималась вверх по позвоночнику — теперь она билась где-то в районе груди, выбрасывая во все стороны лучи жара. Они прокатывались по рукам и ногам, заполняли шею и голову. Барбара отдавала отчет тому, что сидит с закрытыми глазами, но ее воображение рисовало перед мысленным взором невероятные, красочные, сюрреалистичные картины.

Сперва она увидела Будду, который сидел неподалеку и водил деревянной палочкой по краям чаши, а затем ее что-то потянуло вверх, и Будда стал стремительно удаляться — теперь она смотрела на него с высоты, которая с каждым мгновением росла. И чем сильнее увеличивалось расстояние, тем менее знакомым он становился.

Сначала она помнила, что он друг Джейка, помнила, о чем они говорили этой ночью в гостиной, но постепенно его личность теряла значимость, и вот он остался где-то далеко внизу — и теперь она уже осязала связывавшую их нить, — нить, которую сама однажды выбрала когда-то давным-давно, еще не будучи воплощенной в физическую форму. В какой-то момент нить истончилась и растворилась в пространстве, и Барбара взирала уже не на некогда знакомого Будду, а на целый город, на континент, на планету, которая уменьшалась в размерах, суживаясь в голубой мяч, затем в теннисный шарик, а потом и вовсе в еле различимую точку, слившуюся с бесконечной темнотой.

Это было очень странно, но совсем не пугало. Скорее наоборот, Барбара словно возвращалась домой после долгого утомительного путешествия, и тяжелые воспоминания отлетали от нее, подобно уносимой ветром шелухе, и все меньше оставалось в ней ее самой, и все больше образовывалось пустоты. Но какой же наполненной была эта пустота! В ней содержались все ответы, все истины, вселенные и галактики. И она, Барбара, была ее отдельной крошечной частью и всеми частями одновременно.

Краем слуха она уловила очередную перемену звука, ставшего тоньше, легче. Вибрация пробуждалась в горле, поднималась к глазам и макушке. Барбара любовалась пульсирующей энергией, текущей вокруг и сквозь нее, и вдруг ощутила — совершенно отчетливо — что и сама превратилась в чистую энергию.

Испытанный ею зашкаливающий восторг был таким острым, что ей захотелось срочно вернуться обратно и поделиться им со всем миром.

Она снова сидела на пуфике в комнате на втором этаже, но уже не являлась материей. Каждая клетка ее тела излучала пучки света, устремлявшиеся ввысь, в бесконечное пространство. Сосредоточившись, Барбара могла почувствовать свои скрещенные ноги и лежавшие на коленях ладони, но вместе с этим их словно и не существовало. Они были лишь иллюзией, материальным воплощением вечной, бессмертной энергии.

— Барби? Очнись! — Кто-то трогал ее за плечо.

— Барби, — повторил Джейк. — Ты в порядке?

Она открыла глаза. Из сумрака выплыла просторная комната, — ее углы тонули в темноте, а горящая лампа в центре высвечивала улыбающегося Будду и озабоченного Джейка.

Барбара поднялась, выбежала из комнаты, спустилась на первый этаж и замерла у висевшего на стене зеркала. Она вглядывалась в свое отражение, с удивлением узнавая привычные черты, и это было так странно, так ново, ведь она абсолютно точно помнила, что мгновение назад была нематериальна. Впрочем, возвращение в физическую форму ее не смутило — даже порадовало. Ведь теперь она знала кое-что важное. Кое-что, переворачивающее все ее представление о мире.

— Барби? — обеспокоенный голос Джейка вырвал ее из нирваны.

Она обернулась:

— Где Будда?

— Я здесь.

Она поймала его ласковый взгляд, снова повернулась к зеркалу, потом опять посмотрела на Будду.

— У меня зрачки на пол-лица. Это невероятно. Я никогда ничего подобного не испытывала. Я в такой эйфории, что слов подходящих не нахожу. Господи, что это было?!

— Добро пожаловать в секту, — угрюмо хохотнул Джейк. — Скоро я здесь стану лишним.

— Это была медитация, — объяснил Будда, проигнорировав саркастическую ремарку друга. Взял девушку за руку и потянул к барной стойке. Усадил на табурет, вручил ей бутылку минералки. Она открутила крышку и сделала несколько жадных глотков.

— Я потрясен твоим успехам. Тебе с первого раза удалось то, что у многих получается лишь спустя месяцы, а то и годы регулярной практики.

— Я просто не могу поверить. — Барбара глядела на него широко распахнутыми глазами. — Так это и есть медитация? И она всегда такая невероятная?

— То, как тебя сегодня унесло, на самом деле редкая удача. Обычно все спокойнее и менее грандиозно. — Будда включил чайник и разместился на стуле по другую сторону стойки. — Видимо, сегодняшний эксперимент лег на подготовленную почву, и ты прониклась.

— Я не знаю, перестану ли когда-нибудь об этом думать! — Барбару не волновало, что она звучит чрезмерно восторженно. — Это такой опыт… Господи, Джейк, — она обратилась к любовнику. — Ты сам-то пробовал?

— Я не по этой части. — Джейк и Будда понимающе переглянулись. — Хватит и одного ненормального под этой крышей.

— Ненормальный здесь ты, раз отказываешься попробовать. Очень многое теряешь. — Барбара коснулась руки Будды. — Спасибо тебе, что подарил такие эмоции!

— Ты сама себе их подарила. Я был лишь проводником.

— А если я попробую это дома, одна и без музыки? Эффект будет другим?

— Каждая медитация уникальна. Снизь ожидания, будь готова принять любой опыт — и тогда избежишь разочарований.

— Мне кажется, теперь я понимаю, что значит ни о чем не думать и какой это кайф. — Барбара куснула губы, не в силах унять эмоции. — Я ощутила пустоту, и это было так волшебно!

— Все, кончайте. — Джейк трагически поднял руку. — У меня от ваших бесед у самого в голове пустота образовалась.

Будда улыбнулся:

— Полная пустота, то есть абсолютное ничто — по-настоящему велико; у тебя же в голове пустота другого рода.

— Ого. — Барбара удивленно посмотрела на Джейка: — Изящно он тебя опустил. Я и не подозревала, что он умеет.

— О, ты этого просветленного плохо знаешь. — Джейк обнял ее за плечи, завел за ухо длинную прядь и поцеловал в висок. — А теперь не позволишь ли увести тебя в укромное место, где мы углубленно изучим более приземленные материи?

— Извини, сейчас мне совсем не до этого. — Барбара ласково погладила его щеку. — Мне надо переварить свой опыт и поразмышлять. Я уже поеду. — Она перегнулась через барную стойку и накрыла ладонью руку Будды. — Еще раз спасибо, Будда. Это было круто.

Когда за Барбарой захлопнулась дверь, а минутой спустя заурчал двигатель — она завела машину, — Джейк и Будда молча стукнулись кулаками и разошлись по своим комнатам.

Глава 8

Барбара сидела перед лэптопом и в тысячный раз изучала рукопись книги, пользуясь тем, что в тренерской никого не было. Последнее время она почти не вспоминала о своей мечте стать издаваемым автором — по причинам весьма объективным, но сегодня поняла, как соскучилась по зуду в кончиках пальцев, когда больше всего хочется положить руки на клавиатуру и облечь в слова мельтешащие в голове картинки.

Она изменилась за минувшие недели. Что-то внутри нее переключилось. Она будто долго жила на заводских настройках и вдруг осознала, что способна корректировать их по своему усмотрению — и это открытие, банальное для многих, стало для Барбары откровением. Вот так живешь, взрослеешь, считаешь себя зрелой личностью, и в какой-то момент происходит нечто, заставляющее тебя совершенно по-новому взглянуть на себя саму. И оказывается, что ты и не жила вовсе, не дышала полной грудью, не видела простирающиеся перед тобой горизонты. Ты лишь изображала существование, а настоящая, яркая жизнь проплывала мимо. Тогда, во время медитации с Буддой, она это хорошо почувствовала, оторвавшись от привычного, избавившись — пусть и на короткий миг — от всех сдерживающих комплексов, привычек и рефлексов.

Она разглядывала свою жизнь со стороны, как беспристрастный наблюдатель, и замечала все допущенные ошибки, все неверные повороты. Пусть Будда и утверждал, что ошибок не существует, но Барбара видела, сколь многое упускала из-за однажды принятых решений, из-за сомнений и страхов…

Раньше, если бы она захотела измениться, на это понадобились бы сила воли и твердость характера. Но после испытанного опыта медитации все упростилось: у Барбары попросту не оставалось выбора. Жить как прежде не представлялось возможным. Не после того, что она пережила во время транса. Там она осознала, как можно себя ощущать. И к прежнему существованию возвращаться не хотела.

Открытый документ «Ворда» белел на экране. Она задержалась на абзаце, который считала одним из самых удачных — и на сей раз не испытала даже намека на былой восторг. Написано было складно — ей по-прежнему так казалось, но эта складность напоминала образцовый текст из учебника орфографии — вроде и придраться не к чему, а дух не захватывает. Она действительно хорошо писала — только не о том. Совсем не о том. Удивительно, что еще недавно Барбара этого не замечала. А теперь смотрела на текст совсем другими глазами.

А ведь правду сказал тот литагент. Ее роман был скучен. Как и вся ее прошлая жизнь.

— Попалась! — Эми буквально впрыгнула в тренерскую и заглянула Барбаре через плечо: — Пользуешься тем, что Зорино в кои-то веки взял выходной, порнушку смотришь?

Барбара опустила крышку лэптопа и с осуждением посмотрела на подругу:

— Как тебе не стыдно, а? Мне оставалось совсем чуть-чуть до разрядки.

— А твой парень тебе на что? — сощурила глаза Эми. — Не удовлетворяет?

— Какой парень? — Барбара укоризненно покачала головой. — Опять ты со своей идеей фикс.

— Серьезно? — Эми по-детски шмыгнула носом. В ее голосе звучала обида. — Ты действительно ни с кем не встречаешься?

— Чему ты так удивляешься? — Барбара внимательно вгляделась в лицо подруги. Та явно чего-то недоговаривала. — Ты мне не хочешь что-то поведать, а?

— Ладно, раз уж на то пошло, — сдалась та. — Помнишь, когда мы с тобой в бар ходили и я напилась так, что тебе пришлось везти меня домой?

— Еще бы, — даже если бы Барбара захотела, то не смогла бы забыть тот злополучный вечер.

— В общем, тут такое дело. — Эми умолкла, размышляя, стоит ли продолжать.

— Раз начала, то говори до конца, — подтолкнула ее Барбара.

— Я специально притворилась пьяной. В тот день, утром, у спортзала меня остановил один парень — очень даже симпатичный. — Эми плотоядно облизала губы. — Спросил, знаю ли я тебя.

— Меня?

— Угу. Даже не спросил, а просто констатировал факт. Сказал, что ты очень ему нравишься, но он хочет познакомиться с тобой небанальным способом, чтобы сразу тебя сразить, так сказать.

Барбара нахмурилась.

— В общем, я, конечно, не отказалась, мальчик был таким обаятельным, — продолжила Эми. — Серые глаза, высокие скулы, ух. Мы условились, что я сделаю так, чтобы ты отвезла меня домой, а он подготовит тебе какой-то сюрприз, не уточнил какой. Выезд с моей улицы только на одной развилке, и он планировал там тебя как-то эффектно перехватить. Я поэтому тебя и донимала расспросами — не появился ли у тебя кто. Сначала думала, ты скрываешь, а теперь начинаю подозревать, что тот парень, наверное, передумал? Или не срослось у него что-то. Ты бы ведь наверняка со мной поделилась, если бы к тебе кто-то удачно подкатил, да? Жалко. Парень-то классный.

— Как он выглядел? — Барбару кольнуло предчувствие. — Серые глаза, говоришь? Волосы темные?

Эми подозрительно уставилась на нее:

— Да. Высокий, стрижка модная. Не качок, но подтянутый такой. Так вы все-таки познакомились?

— Познакомились, — кивнула Барбара.

— Почему же ты ничего не рассказала? — Эми попыталась изобразить праведное негодование, но любопытство мгновенно перевесило: — И как? Ему удалось тебя впечатлить?

— О да. — Барбара встала, взяла лэптоп. — Еще как удалось. Слушай, — она повернулась к подруге: — Мне нужно пораньше уйти. Прикроешь, если что?

— Конечно. А в чем дело? — забеспокоилась Эми. — Я проболталась о том, о чем не следовало? Ты огорчена?

— Нет, что ты, — улыбка тронула ее губы. — У меня назначен прием у дантиста, я только сейчас вспомнила. Совсем голова дырявая.

Барбара поспешно выпорхнула из тренерской, проигнорировав устремленный на нее растерянно-вопросительный взгляд подруги.

— Джейк дома?

Дверь открыл Будда, но его умиротворенная улыбочка на сей раз не сработала. Барбара едва сдерживала рвущийся наружу гнев.

— Да, проходи, пожалуйста, — он посторонился, впуская гостью. — Сейчас позову. У тебя все хорошо? Ты выглядишь немного взвинченной.

— Наверное, потому, что так и есть, — бросила Барбара, останавливаясь посреди гостиной. При дневном свете помещение выглядело еще роскошнее. Легкие занавески колыхались под ветром, запутавшиеся в них солнечные блики казались золотистыми вкраплениями на тончайшем прозрачном полотне.

— Барби? — Джейк в брюках и домашней майке появился на лестнице. — Очень рад тебя видеть. Соскучилась?

— Нисколько.

— Я рассчитывал на иной ответ.

— С расчетами у тебя плоховато, — буркнула Барбара. — Надо поговорить.

— Поднимайся.

— Нет, — она кивнула на задний двор. — Пойдем пройдемся.

— Хорошо, — он послушно спустился вниз, наклонился для поцелуя, но Барбара отвернулась.

— По ходу, разговор серьезным будет, — бросил он Будде. — Похороните меня с гитарой в речном песке, в апельсиновой роще старой, в любом цветке.

Он схватил валявшуюся на спинке кресла рубашку и надел ее на майку, не застегивая.

Они вышли на открытую веранду, спустились вниз на задний двор, и Барбара двинулась дальше, по убегающей к озеру тропинке. Терявшийся в догадках Джейк молча последовал за ней.

Вечерние лучи разливались по поверхности воды расплавленным оловом; на широком песчаном берегу почти никого не было — лишь в отдалении маячили силуэты прогуливающихся парочек, да пожилая чета у соседнего дома разместилась в шезлонгах прямо у кромки прибоя.

— Довольно, Барби. — Джейк остановился. — Здесь нас никто не услышит. Вываливай уже, что там у тебя?

Ей захотелось ударить его, накинуться с кулаками и претензиями, обвинить во всех смертных грехах за то, что лгал ей с самого начала. Но что-то внутри нее — чутье или интуиция, которую она прежде за собой не замечала, — удержало ее от поспешных выводов. Она слышала версию лишь одной стороны. Требовалось ознакомиться и со второй.

— Моя подруга Эми рассказала о вашем разговоре, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Я не знаю, что думать.

Лицо Джейка просветлело:

— Бог мой, я-то разволновался, думал, ты узнала, что я ем младенцев на завтрак. — Он пригладил волосы на затылке, с улыбкой глядя на девушку. — Прости. Мне следовало раньше тебе признаться. Но обстоятельства так сложились…

— Ты хочешь сказать, что действительно хотел эффектно со мной познакомиться? — Ее голос звучал сухо. — И только поэтому оказался на той дороге?

— Каюсь. — Джейк потупил голову, но тут же вскинул подбородок, весело глядя на собеседницу. — Решил прикинуться спортсменом, захромавшим прямо посреди дороги, чтобы ты затормозила и кинулась спасать несчастного.

— Серьезно?

— Что, глупо? — Джейк беспомощно развел руками. — Я думал, это необычно. Тебя ведь не удивишь стандартными подкатами, ты девчонка красивая. А потом этот мужик откуда-то взялся, кинулся под колеса, я опешил в первую минуту. У меня все планы о коварном знакомстве сразу же вылетели из головы. Я, конечно, надеялся, что наша встреча будет незабываемой, но не подозревал, насколько.

Он говорил так искренне и безыскусно, что Барбара невольно расслабилась. Почему она так остро отреагировала? Подняла бурю в стакане воды. Можно подумать, она сама всем и всегда говорит правду. Ха-ха.

— Извини. — Джейк осторожно коснулся ее волос. — Я должен был признаться, несмотря на то, как все закрутилось. Ты меня прощаешь?

Барбара кивнула, хотя в глубине души еще сомневалась — вопреки здравому смыслу. Версия Джейка звучала убедительно, да и какие еще могли остаться варианты? В самом деле — какие?

— Ладно, — она махнула рукой. — Живи. Скажи только, где это ты умудрился на меня запасть?

— В спортзале. Обычно я хожу в другой, ближе к дому, в твоем филиале очутился случайно — и сразу попал, что называется. Ты крутилась возле тренажеров, такая воздушная и сексуальная в своих коротких шортиках и обтягивающей майке… Хотел прямо там к тебе подойти, но подумал, что тебя уже задолбали такие ребятки, которые, вместо того чтобы тренироваться, кадрят фитнес-инструкторов. Я прав?

— Прав, — подтвердила она, окончательно успокоившись.

— Пошли в дом. — Джейк обнял ее за талию и притянул к себе. — У меня есть для тебя подарок. Планировал вручить тебе его чуть позже, но коль у тебя такое воинственное настроение, думаю, сейчас самое время.

Барбара подождала в гостиной, пока он спустился со второго этажа, неся небольшую нарядную коробочку, перетянутую блестящей тесемкой.

— Вот, держи. — Он протянул ей подарок, лукаво ухмыляясь.

Она прикинула вес коробочки:

— Тяжелая.

— Открывай.

— Прямо здесь? — Барбара огляделась на Будду — тот возился у плиты, сооружая нехитрый ужин и пританцовывая.

— В этом доме нет секретов. А вот на улице этот подарок я бы демонстрировал лишь в исключительных случаях.

— Заинтриговал. — Барбара поставила коробку на журнальный столик перед собой и развязала ленту. — Там ведь не труп младенца, да?

Она сняла крышку и не сдержала возглас:

— Пистолет!

— Да ну, серьезно? — сыронизировал Джейк. — Правда, что ли, пистолет?

Барбара метнула в него колючий взгляд, взяла оружие и повертела в руках, изучая.

— У меня уже есть один, зачем мне второй? С двух рук стрелять?

— На этом пистолете стерт серийный номер, — объяснил Джейк, усаживаясь рядом на диван. — А это, — он указал на оставшийся в коробке глушитель, — тоже может тебе пригодиться.

Барбара переводила недоуменный взгляд с пистолета на глушитель, затем снова на Джейка. Это был странный подарок, если не сказать пугающий.

— Вижу, ты не совсем понимаешь, как реагировать. — Джейк отобрал у нее ствол, положил обратно в коробку и взял ее ладонь двумя руками. — Позволь мне объяснить, чем я руководствовался при выборе подарка.

Он помолчал и продолжил с серьезным видом:

— По моим прикидкам, Барби, тот, кто стрелял однажды в человека — по разным причинам, — обязательно будет стрелять второй раз, а может, и третий. Я не знаю, почему так происходит, может, вселенная так работает — это тебе лучше у Будды спросить. Может, что-то щелкает в голове, рушатся внутренние барьеры и ты становишься свободнее в методах взаимодействия с этим миром, я не знаю. Но когда ты лишаешь кого-то жизни, ты впоследствии снова и снова будешь сталкиваться с ситуацией, где от тебя потребуется повторить свой опыт или же погибнуть самому. И к этому лучше быть готовым.

Он говорил таким тихим, проникновенным голосом, что по коже побежали мурашки. Барбара повела плечами:

— Ты меня сейчас здорово напугал.

Джейк улыбнулся:

— Ладно, версия номер два. Забудь все, что я только что сказал. На самом деле, мне просто хотелось обезопасить тебя на будущее. Если тебе когда-то придется воспользоваться этой штукой — мало ли, какие обстоятельства — по крайней мере, не нужно будет беспокоиться, что полиция выйдет на твой след.

— Я не собираюсь больше никого убивать, — заявила Барбара и тут же поморщилась — сомнительная получилась фразочка.

— Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. — Будда возник рядом с подносом наперевес. Поставил на столик три тарелки с рисом и чашу с зеленой ароматной подливой. — Надеюсь, я не помешал вашей беседе? Угощайтесь. Это палак панир, традиционное индийское блюдо, очень вкусное. Два основных ингредиента — шпинат и домашний сыр, сдобренные пряностями, сливками и топленым маслом. Я сам приготовил.

Он добавил себе в тарелку щедрую порцию зеленого варева и передал ложку оторопевшей Барбаре, столь быстрый переход от убийств к еде поверг ее в легкий ступор. Несколько секунд она взирала на протянутую ложку и наконец взяла ее.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы странные ребята? — поинтересовалась она, накладывая себе угощение. Оно источало такой аппетитный аромат, что рот невольно наполнился слюной.

Джейк со смехом ответил:

— Да, бывало такое.

— Не важно, каким видит тебя общество, — проговорил Будда, уплетая рис. — Важно, как себя видишь ты сам, прошу прощения за банальность, — он указал пальцем на палак панир. — Ну как тебе? Говорят, что, вкушая это блюдо, можно ощутить колорит индийской души.

— Очень вкусно, — согласилась Барбара, отправляя в рот кубик мягкого сыра. — Ты еще и готовить умеешь! Мечта любой женщины.

— Еще один комплимент в его адрес, и я сам воспользуюсь этой штуковиной, — пообещал Джейк, кивнув на оружие.

Все трое рассмеялись, а Барбара поймала себя на мысли, что наслаждается каждой минутой в этой неординарной компании. Один помогает ей избавляться от трупа и дарит оружие, другой учит медитировать и кормит, и оба они — такие непохожие друг на друга — создавали ощущение столь прочного, основанного на родстве душ союза, что сразу же возникало желание стать его частью.

После ужина Джейк сообщил, что ему нужно ненадолго уехать, чтобы решить кое-какие дела, но попросил Барбару не уходить.

— Я скоро вернусь, а до тех пор Будда тебя развлечет, если не возражаешь.

Барбара кивнула: ей нравилось беседовать с Буддой, к тому же у нее накопились определенные вопросы, и ей не терпелось задать их.

— Брат в своем репертуаре. — Будда указал на коробочку с подарком, когда Джейк ушел.

— Я как раз хотела тебя об этом спросить, — воспользовалась ситуацией Барбара. — Джейк сказал, что ты в курсе всех его поступков и при этом выглядишь совершенно спокойным, словно они тебя не задевают. Разве твои духовные практики не противоречат этому?

Будда отодвинул пиалу с чаем и забрался на диван с ногами, сложив их по-турецки. Подумал, прежде чем ответить:

— Разве могут духовные практики противоречить течению жизни?

— Джейк наделал много ошибок, и я тоже. Я совсем этим не горжусь. Не то чтобы я нуждалась в твоем осуждении, но оно было бы понятнее, чем полное приятие.

— Ты снова упускаешь одну важную деталь, — мягко возразил Будда. — Мы уже говорили об этом. Ошибок не существует. Есть последовательность событий и личных выборов, которые приводят тебя в определенную точку места и времени. Какой бы эта точка ни была — она часть грандиозного замысла, и кто мы такие, чтобы спорить с законами мироздания?

— Но ведь есть объективно плохие вещи! — не унималась Барбара. — Такие, как болезни, убийства, смерть!

— Все эти вещи плохи лишь в том случае, если не понимаешь свою природу. Если считаешь себя и весь мир конечным. Но прелесть в том, что все мы, каждый из нас — это энергия, у которой нет ни начала, ни конца. Мы бессмертны и велики — разве ты не почувствовала нечто подобное во время медитации?

— Да, — неуверенно протянула она. — Но…

— И «но» никаких тоже нет, — прервал ее Будда. — Тебе посчастливилось пережить момент истины, и вместо того, чтобы вдохновиться и по-новому взглянуть на жизнь, ты обесцениваешь коснувшееся тебя озарение. Ты, как и практически любой современный человек, придаешь значимость незначительному. Зацикливаешься на собственной важности и на важности своих поступков и тем самым закрываешься от того, что по-настоящему велико. Для вселенной, мироздания, бога — называй как хочешь — не имеет никакого значения, куда ты пойдешь — направо или налево. Действительно имеет смысл лишь то, как ты сам на это реагируешь. Если ты получаешь удовольствие, позволяешь себе дышать полной грудью, не изводишь себя бессмысленными сожалениями, стыдом или виной — значит, ты живешь в соответствии с высшим замыслом. Мы приходим на эту Землю потому, что сами решили. Оставаться чистой энергией — это здорово, но в чистой энергии нет развития, ибо ты и так совершенен. Развитие возможно лишь в материальной форме, когда ты ограничен физиологией. Поэтому мы здесь, чтобы заново познать себя, вернуться к пониманию своей бессмертной природы. Это чудесная игра, и относиться к ней нужно именно как к игре. Снизить значимость всего. Стать легче. Проще. Свободнее. И тогда — только тогда — ты станешь всесильным.

Он с улыбкой посмотрел на собеседницу, ожидая ответной реакции. Барбара долго молчала, мысленно подбирая слова, чтобы донести свою мысль:

— То, о чем ты говоришь, очень заманчиво. И я честно пытаюсь вникнуть в это. Мне, конечно же, хотелось бы стать всесильной, — она издала нервный смешок. — Однако чувствую, что ограничена в ресурсах.

— Объясни, — попросил Будда, меняя позу. Теперь он полулежал, согнув колени и опершись спиной о мягкую спинку дивана.

— Вот, например, есть что-то, что мне очень нравится. И я хочу преуспеть в этом. Но у меня ничего не выходит. Я борюсь, борюсь изо всех сил и не достигаю результата.

— Прекрати бороться, — в его тоне не чувствовалось ни намека на превосходство или менторский тон. Он просто озвучивал свои мысли — без напряжения, без желания навязать свою позицию. — Когда добиваешься чего-то через страдание, то и результатом станет страдание. Отпусти ситуацию, понизь ее важность. Твое предназначение — получать удовольствие, помнишь?

— А если ты жаждешь стать писателем, но твои книги никому не нужны, — выпалила Барбара. — Получается, что ты все-таки ограничен в таланте?

— Все ограничения в голове. Твои ресурсы неисчерпаемы. Если ты расслабишься, сосредоточившись на красоте процесса, то конечный итог превзойдет твои самые смелые ожидания. Но есть еще один момент, о котором я бы хотел рассказать.

— Какой же? — Барбара снова удивилась тому, как легко раскрывается перед малознакомым человеком. Все это казалось сюром, фантасмагорией — и журнальный столик, на котором рядом с индийскими блюдами соседствует пистолет, и весь этот богато обставленный дом, где она стала желанной гостьей, и этот мужчина с бусами напротив нее, рассуждающий о тонких материях и не осуждающий убийства.

— Иногда бывает вот что. Человеку хочется преуспеть в какой-то сфере, он работает, совершенствуется, но, как ты говоришь, все без толку или через огромные усилия. Безусловно, он добьется многого, если перестанет фанатично цепляться за конкретную цель и позволит энергии желаемого течь легко и свободно. Но есть еще один нюанс, который люди часто упускают. Может статься, твой истинный талант вовсе не тот, которым ты одержим. Ты — сознательно или подсознательно — можешь скрывать от себя самого свои настоящие склонности. Нет, это не значит, что ты не добьешься успеха в том, о чем мечтаешь. Это значит лишь то, что в чем-то ином (чему соответствует твой истинный дар) успех гораздо реальнее и грандиознее. Если ты гепард и очень хорош в беге, то не стоит упрямо соревноваться в плавании с дельфинами. Вернее, стоит — если делать это играючи и без драмы, для развлечения. Но учитывай, что по своей природе ты бегун, а не пловец. И именно в беге тебе не будет равных. Понимаешь, о чем я толкую?

О да, Барбара понимала. Пожалуй, даже лучше, чем Будда мог предположить. Она была так одержима идеей стать писателем, считая, что обладает всеми необходимыми для этого талантами и навыками, что даже не допускала мысли о чем-то другом. Если следовать озвученной Буддой логике, то ей следовало покопаться в себе самой и попробовать отыскать свое реальное предназначение.

— У тебя работа мысли на лице отражается. — Будда обаятельно улыбнулся. — Дай угадаю. Прикидываешь, какой у тебя скрытый талант, о котором ты не подозревала?

— Именно это я и прикидываю. — Барбара перевела взгляд за окно — солнце уже исчезло за горизонтом, но его прощальные блики еще искрились на поверхности озера, медленно растворяясь в наступающих сумерках. Она снова посмотрела на Будду:

— Как тебе удается? Ты производишь впечатление человека, которого никакая катастрофа неспособна выбить из седла.

— Ты тоже можешь стать таким человеком, если уяснишь, что нет никаких катастроф. — Будда помолчал, давая девушке время осмыслить его фразу. — А что до твоего таланта… Он наверняка погребен под кучей комплексов и неверных установок, навязанных ценностей и шаблонов. Когда ты высвободишь его, то поймешь, каково это — расправить крылья. Но поначалу твой дар может сильно удивить тебя, если вдруг не впишется в социальную мораль или не принесет одобрения публики. И здесь важно выключить эго — оно является лишь искусственной ширмой, скрывающей твое глубинное «я». Когда эго не вовлечено, тебя ничто неспособно ранить.

— Осталось только понять, как все это сделать, — невесело хихикнула Барбара.

— Ты разберешься. — Будда потянулся, разминая затекшие мышцы и давая понять, что беседу пора заканчивать. — Смотри на обстоятельства под другим углом. Все герои плывут против течения. Но только победители используют течение себе во благо — достигают цели быстрее и с меньшими усилиями.

Весь следующий день Барбара постоянно возвращалась в мыслях к разговору с Буддой. И чем больше она размышляла, тем сильнее ее смущали его идеи — небанальные и привлекательные, но слишком революционные, чтобы принять их сразу и безоговорочно. Жить играючи — это здорово. Это снимает груз ответственности и вины, в чем Барбара сейчас так нуждалась. Но вместе с этими мыслями, где-то на подкорке, зудело сомнение. Сперва Барбара думала, что ее рассудок бунтует против непривычного мировоззрения, которое проповедовал Будда, но вскоре поняла, что к Будде это некомфортное чувство не имеет отношения. Беспокоило ее кое-что другое. Вернее, кое-кто.

Что-то не сходилось в рассказанной Джейком истории их знакомства. Какая-то шероховатость, еле прослеживаемый изъян, нарушавший гармонию, не дававший по-настоящему насладиться картиной. Словно гениальный имитатор создал копию работы великого художника и повесил ее в галерее. И ты стоишь у холста, вглядываешься в ювелирные мазки и безупречную игру красок, но испытываешь нелогичную неудовлетворенность, кожей осязая подделку.

Даже если предположить, что Джейк действительно решил познакомиться с ней столь нетривиальным способом, то некоторые детали слишком громко вопили о несуразности произошедшего. Мелкие нюансы выплывали из памяти, складываясь в сомнительную мозаику.

Откуда, во имя всего святого, там появился Уорхол? Как его в принципе занесло в тот район, где селятся бедняки? Стенли Уорхол жил в пригороде Милуоки, фотографии его роскошного особняка постоянно мелькали в местных глянцевых изданиях. Какие дела могли привести его в столь неподходящее его статусу место, да еще глубокой ночью, без охраны? Многие точили зуб на Уорхола, он часто появлялся на публике с личным телохранителем. В этой связи логика его поведения совсем непонятна.

Мик Джефферсон сказал, что тачку Уорхола нашли недалеко от лесопарка — на той улице, где Барбара сбила его насмерть и где так вовремя появился Джейк, чтобы совершить рыцарский поступок. Не слишком ли явное совпадение? Что-то не клеилось в этой истории. Или ее нервы чрезмерно напряжены и она заморачивается на пустом месте? Как понять? У Будды наверняка есть ответы, но она и так затерроризировала его своим любопытством.

Попробовать помедитировать самостоятельно, как он советовал? Она уже предпринимала несколько попыток под впечатлением от пережитого под его руководством волшебства, но получилось не очень. Ей удалось избавиться от мыслей и даже почувствовать кое-что, но это не шло ни в какое сравнение с опытом в музыкальной комнате.

Внутри нее боролись два противоположных желания: послать подальше эту необычную парочку, держаться от них подальше и, наоборот, расслабиться и перенять у них необычный взгляд на жизнь. Положа руку на сердце, ей хотелось сделать выбор в пользу второго варианта — давно ее ничто и никто так не увлекал. Но как избавиться от назойливого чувства неудовлетворенности, какое бывает, когда не видишь полной картины? Может, если она найдет подтверждение словам Джейка, то со спокойной совестью позволит себе наслаждаться новым знакомством?

Эта идея понравилась Барбаре. Стоило бы начать с того, чтобы удостовериться в его посещении спортзала, где он якобы ее и увидел.

Она подошла к ресепшну.

— Как дела, Зоуи? — спросила Барбара, небрежно облокотившись о стойку.

— Ох, сегодня так много работы, — тут же запричитала Зоуи, которую Эми в шутку величала «Мисс Нытик». — Мне Зорино столько заданий дал, как будто у меня других дел нет!

— Согласна, денек сегодня интенсивный, — натужно пробормотала Барбара. С Зоуи она старалась общаться лишь по необходимости — от ее вечных жалоб мигрень начиналась.

— А у меня каждый день такой. — Зоуи явно воодушевило сочувствие Барбары. — Прямо хоть работу меняй! Ты представляешь, а сегодня утром один посетитель как пристал ко мне с претензиями, что ему не хватило места в велоклассе, но я же здесь ни при чем…

— Негодяй. — Барбара выдавила из себя вежливую улыбочку. — У меня тоже один неприятный клиент есть, мне, кстати, нужно проверить кое-что. Поможешь уточнить, когда он последний раз приходил? Я свой планшет с расписанием дома оставила.

— Да, конечно. — Зоуи охотно кивнула. — Как его зовут?

— Джейк Саммерс, — сказала Барбара.

Несколько секунд пальцы секретарши стучали по клавиатуре.

— Нет такого.

— В смысле — нет?

— У нас в базе Джейк Саммерс отсутствует, — объяснила Зоуи. — Может, ты с фамилией ошиблась?

Барбара перегнулась через стойку, заглядывая в монитор:

— Посмотри за последние пару месяцев.

— Нет, — Зоуи покачала головой. — Говорю же, не было у нас клиента с такой фамилией и именем.

— Может, он гостевой визит оформлял?

— Может, и оформлял, но не в нашем филиале, — сообщила секретарша. — Я забила поиск — и «Джейк Саммерс» выдает ноль результатов. Я попробовала через одну «м» и через «о» — все равно никого с похожей фамилией нет. Есть Эшли Самер, но это явно не твой клиент.

— Наверное, я напутала с фамилией. — Барбара изобразила смущение. Постояла для приличия еще пару минут, поддакивая жалобам секретарши, и поспешила ретироваться.

Не такого результата Барбара ждала. Черт возьми. Она надеялась получить подтверждение словам Джейка и отправиться с ним вечером на свидание, а вместо этого стала сомневаться еще сильнее. А самое противное то, что она толком не понимала, в чем именно сомневается. В конце концов, Зоуи могла напортачить и неверно вписать фамилию, а то и вовсе не внесла по забывчивости нового посетителя в компьютер. Мало ли, отвлеклась, отложила на потом и забыла. Как ни крути, а Барбаре не хотелось лишать себя общения с Джейком. Пожалуй, ей следовало умерить свою подозрительность и (как там сказал Будда?) «позволить течению нести себя».

Глава 9

Он снова видел их сегодня. Ворковали возле ее дома. Мик Джефферсон сжал кулак, чувствуя желание впечатать его во что-нибудь твердое, например, в чью-то челюсть.

На большинство людей он не производил впечатления агрессивного человека, но когда его планы кем-то нарушались, Мик Джефферсон впадал в тихую ярость. И то, что он сейчас испытывал, весьма бы удивило тех, кто не слишком хорошо его знал.

Да, он никогда не был Казановой, не умел легко знакомиться с девушками, очаровывать их и нараспашку открывать душу. Но с Барбарой все складывалось естественно, само собой, и Мик Джефферсон не сомневался, что рано или поздно они станут парой. Он не переставал о ней думать с того дня, когда они познакомились в очереди к кассе в закусочной Энди. Она выглядела такой воздушной и при этом недоступной — умопомрачительное сочетание. Словно видишь чарующий мираж, протягиваешь руки, но хватаешь пальцами воздух. И лишь сильнее распаляешься.

Мик и Барбара Джефферсон. Ей бы пошла его фамилия.

Они сближались медленно, но верно, он никуда не спешил. Когда находишь достойную женщину, ожидание тебя не смущает.

— Неа, Микки, нет твоего парня. — Рой Уитби, старый приятель Мика, работающий в следственном отделе, повернулся в кресле и кивнул на компьютер, за которым сидел. — Твоему описанию соответствуют лишь двое, но ты говоришь, что это не тот, кто тебе нужен.

Мик Джефферсон нутром чуял мошенников. И тот хрен, с которым стала появляться Барбара, сразу же ему не понравился. Безусловно, тебе не может понравиться тип, ухлестывающий за женщиной, которую ты уже мысленно присвоил, но здесь было и кое-что другое. Этот парень вел себя — как бы это лучше выразить — нешаблонно. Нет, ничего в его поведении не вызывало протеста, на первый взгляд он производил впечатление обычного человека. Но в том-то и дело, что «производил впечатление». Он словно роль играл, хорошо заученную.

Сперва Мик одергивал себя, заставляя переключить внимание на работу, на друзей, но мысли постоянно вертелись вокруг нового бойфренда Барбары. Мик не сомневался, что надолго вместе они не задержатся — Барбара умная девушка, и мужчина ей нужен соответствующий. Но, похоже, их общение затягивалось и набирало обороты, заставляя его нервничать.

Пользуясь возможностью, Мик попросил своего приятеля Рея пробить Джейка Саммерса — именно так тот хмырь представился, когда они пересеклись в баре. Джефферсон надеялся выяснить что-нибудь нелицеприятное о своем сопернике — скелеты в шкафу есть у каждого — и деликатно донести информацию до девушки, лучше посредством кого-то другого, дабы сохранить свой пристойный и благородный облик. Но Джейка Саммерса, похожего на избранника Барбары, в полицейской базе не нашлось. Сначала этот факт смутил Мика, но едва первое удивление схлынуло, мозг заработал на полную катушку. Получается, его подозрения оказались верны и что-то было не в порядке с этим Джейком.

— Портрет его у тебя есть? Давай по лицу совпадения поищем, — предложил Рой, у которого сегодня выдался не самый суматошный день.

— Портрет найду. — Джефферсон встал с кресла и протянул руку. — Спасибо, Рой. Я на днях зайду.

— Не за что, дружище. В субботу мы с Эллисон ждем тебя на барбекю. К ней сестра приехала из Калифорнии, ну и штучка, скажу я тебе. — Рой подмигнул. — И свободная, между прочим.

— Я помню. Ни за что не пропущу.

— Это ты про барбекю или про сестру Эллисон? — загоготал Рой. — Ну ты и пройдоха.

Практически все его женатые друзья старались «наладить» его личную жизнь, а кое-кто, отчаявшись подыскать ему пару, всерьез считал его одиночкой. Но одиночкой Мик Джефферсон отнюдь не являлся, просто серьезно воспринимал отношения. Легкомысленные развлечения его не привлекали, он мечтал о семье. С такой женщиной, как Барбара. Она будет прекрасной женой. Заботливой и сексуальной.

— Ты отлично знаешь, я не из таких.

— Да я ж специально подкалываю. — Рой крутанулся в кресле, явно не желая возвращаться к работе. — Знаю, что в этом плане с тобой каши не сваришь.

Из кабинета Мик Джефферсон выходил раззадоренный, мысленно намечая дальнейший план действий. Во-первых, улучить момент и аккуратно сфотографировать Саммерса, — пока тот в неведении о замысле его разоблачения, у Мика фора. Во-вторых, встретиться с Иэном Мюрреем, поинтересоваться, не появилось ли чего нового в деле Уорхола. Следствие забуксовало, поэтому Иэн будет очень словоохотлив.

Одним из полезных качеств, коими обладал Мик Джефферсон, было умение слушать и задавать правильные вопросы. Сегодня утром Иэн Мюррей позвал старого друга на ланч, а это значило, что ему требовался хороший слушатель, которому можно доверять. Джефферсон избегал хвастовства, но если быть абсолютно честным, именно благодаря их беседам Мюррей неоднократно находил в запутанных делах новые ниточки. Собственная причастность к раскрытию некоторых преступлений приятно щекотала самолюбие, хотя Мик Джефферсон вряд ли бы в этом себе признался.

На крыльце перед входом в участок он остановился, доставая из нагрудного кармана солнцезащитные очки. Недавно, на этом самом месте, они с Барбарой душевно поговорили — и та беседа подтолкнула его к более активным действиям. Барбара начинала испытывать к нему симпатию и даже весьма непрозрачно намекнула о поездке на озеро. Ей следовало помочь с выбором, — именно этим Мик Джефферсон и планировал заняться.

— Это во всех газетах. — Барбара кивнула на киоск со свежей прессой. С первых полос на них взирал судья Филип Мортон, которого официально признали пропавшим без вести.

— Но у следствия нет никаких зацепок, — успокоил ее Джейк.

Они вышли из ресторана и решили немного прогуляться, прежде чем разбежаться, у Барбары на сегодняшний вечер имелись планы. Где-то впереди, на площади, уличные музыканты готовились к выступлению, настраивая аппаратуру и открывая футляр для сбора пожертвований, у фонтанов кучковалась молодежь, в воздухе разливался запах горячего асфальта и молотого кофе из открытых настежь дверей кофейни.

— По поводу Билли Рида копы тебя больше не беспокоили?

Барбара отрицательно мотнула головой.

— Ты вообще как, переживаешь? — поинтересовался Джейк. — По поводу всего этого.

Они посторонились, давая дорогу мальчишке на скейте.

— Если честно, сама не пойму, — призналась Барбара. — В основном я даже не думаю о том, во что ввязалась. Это странно, учитывая, что мы с тобой натворили. Но я словно не воспринимаю это всерьез. Знаешь, будто это все…

— Игра? — подсказал Джейк.

— Наверное. — Барбара прильнула к нему, опустив голову на плечо и какое-то время шла молча. — Иногда я размышляю о том, как лишила жизни двух человек, — она понизила голос. — Или даже трех, ведь Билли Рид фактически тоже на моей совести, хотя он, конечно, говнюк и получил по заслугам. Но все эти размышления идут фоном, их даже не замечаешь…

— По мнению Будды, у тебя появилось доверие к мирозданью, — обронил Джейк.

— Да, наверное, и это здорово, мне нравится. И все же иногда меня одолевают неприятные мысли. — Барбара вздохнула.

— А именно?

— Я начинаю сомневаться в том, достойный ли я человек… И не превращаюсь ли в чудовище… Смотри, я уже для себя решила, что толстяк Рид сам накликал себе беду. Да и Уорхол был редкостным дерьмом…

Джейк остановился, повернул ее к себе и поднял подбородок вверх, заставляя посмотреть ему в глаза:

— Чудовище?

Она попробовала отвести взгляд, но он силой повернул ее голову:

— Ты не осознаешь, что мыслишь сейчас, как роботы, которые нас окружают? Посмотри, — он махнул рукой. — Каждый из этих людей мыслит шаблонно — за редким исключением. Все они варятся в своем маленьком мирке и никогда не смогут изменить его, потому что идентифицируют себя со своим прошлым опытом, который повторяется и повторяется в бесконечном цикле. У них никогда не наступит нового будущего, они так и будут бежать по кругу, до конца своих дней. Не зацикливайся на прошлом, Барби, отпусти все условности, не клей на себя ярлыки, живи мгновением.

— Согласна, — она улыбнулась. — Что-то есть в вашей с Буддой философии. Что-то очень привлекательное и комфортное. Но я все-таки обычный смертный человек со своими слабостями и не могу не рефлексировать.

— Это все отговорки. — Он взял ее за руку, и они снова побрели по тротуару. — Полагаю, ты сама не раз слышала их от своих клиентов: я пытаюсь не есть на ночь, но это сильнее меня. Я никогда не смогу подтянуться на перекладине, у меня слабые руки, такая генетика, бла-бла.

— Уел, — согласилась Барбара. — Как там твой брат? Ты говорил, его должны были выпустить пару дней назад?

— Его выпустили.

— Что же ты молчал? — Она остановилась, насупившись. — Я, между прочим, ради его свободы человека прикончила. Имею право знать! Как он? Он приехал к тебе? Почему ты до сих пор нас не познакомил?

— Если честно, Барб, я думал, ты не сильно хочешь в это вникать после того, что тебе пришлось сделать. — Джейк потянул ее за руку, вынуждая снова перейти на медленный шаг.

— К тому же я сам еще до сих пор в шоке. Мы с ним проболтали сутки, а потом отсыпались. А сегодня утром я оплатил ему билеты и крутейший отель на Гавайях и отвез в аэропорт — пусть погреет косточки на океане, вспомнит, что такое комфорт. Ему надо прийти в себя, почувствовать вкус к жизни, расслабиться.

— Ты заботливый.

— Ты говорила, тебя бесит та телка, которая на тебя копов натравила, ну, из антикварного, что ли, магазина рядом с твоим домом, — на его губах появилась похабная ухмылочка. — Хочешь, я о ней позабочусь?

Барбара укоризненно покачала головой, маскируя готовый вырваться смешок:

— После твоей заботы меня точно повяжут. Так что постарайся никого не убивать в ближайшие недели.

— В ближайшие недели, ага, вас понял, планируем веселье на осень. — Джейк заговорщицки подмигнул и тут же получил игривый тычок под ребра. — А если серьезно, копы тебя не прессуют?

— Вроде нет.

— А с Уорхолом? Ты же сильно поскандалила с ним незадолго до сама знаешь чего. Копы наверняка тебя допрашивали по этому поводу.

Барбара внезапно остановилась.

— Ты чего? — не понял Джейк.

Мимо снова промчался мальчишка на скейте, едва не сбив его с ног.

— Смотри, куда прешь! — крикнул ему вдогонку Джейк. — Почему бы тебе не кататься в специально оборудованных местах?

— Откуда ты знаешь, что я с ним поскандалила?

— Чего?

Барбара повторила:

— Откуда ты знаешь, что я поскандалила с Уорхолом? Я тебе об этом не рассказывала.

— Разве? — Джейк почесал лоб. — Мне кажется, что рассказывала.

— Нет, — ее голос прозвучал неожиданно резко. — Ты не мог об этом узнать от меня.

Джейк кашлянул, явно оттягивая момент, чтобы придумать достоверную версию.

Барбара отошла в сторону, чтобы не мешать прохожим, ее спутник последовал за ней.

— Я жду.

Джейк вскинул брови, всем своим видом демонстрируя растерянность и удивление.

— Только давай без спектакля, — попросила его Барбара. — Актер из тебя хреновый.

— Разве? Мне казалось, что я очень не плох в сольных выступлениях. А если серьезно, Барби, чего ты такая дотошная? Никому спуску не даешь, да? — Он попробовал отшутиться, но осекся под ее колючим взглядом. — Ладно.

— Что — ладно?

— Признаю, — Джейк сжал ладони, хрустнув пальцами. — Я видел вашу ссору, когда был в спортзале.

Сотни мыслей — одна гаже другой — зароились в голове, вызывая почти мгновенную боль. Барбара невольно сморщила лоб, чувствуя, как виски и макушку сдавил мучительный спазм.

— Что с тобой? — разволновался Джейк. — Тебе плохо?

Она беспомощно заозиралась по сторонам, увидела высокую квадратную клумбу и села на ее край.

— Да что такое, Барб? — Он присел перед ней на корточках, встревоженно заглядывая в ее лицо. — Откуда такая реакция?

Она закрыла глаза и несколько минут сидела неподвижно, надеясь приглушить головную боль. Джейк терпеливо ждал, когда она соизволит объяснить происходящее.

Наконец она открыла глаза и заговорила.

— Странная картина складывается, — ее голос звенел от напряжения. — Ты увидел нашу ссору и вскоре — по какой-то магической случайности — Уорхол появился в том месте, где ты планировал свое фееричное выступление. До хрена совпадений.

— Из тебя бы вышел отменный детектив, ты в курсе? — Джейк поднялся и сел рядом на бортик клумбы.

Барбара смотрела на него, не произнося ни слова.

— О’кей. Хочешь всю правду, я расскажу, — он поиграл желваками. — Я действительно видел вашу ссору и действительно решил познакомиться с тобой, как и говорил. Только я планировал кое-что поинтереснее, чем захромать на дороге и вызвать сочувствие. Я хотел поразить тебя, сделать нечто такое, чего никто для тебя не совершал.

— О чем ты?

— Ты знаешь, что у меня водятся кое-какие деньги. — Джейк нагнулся, уперев локти в колени, и уставился на плитку под ногами. — В общем, я попросил одного человека накопать на Уорхола компромат и довольно скоро получил его. Я связался с Уорхолом и потребовал приехать туда, где собирался тебя перехватить. Он должен был попросить у тебя прощения, а я за это обещал не использовать компромат против него.

Барбара слушала с возрастающим изумлением.

— Когда он приехал, сразу же начал быковать, предлагал деньги, орал, что не будет унижаться перед какой-то соской. Короче, мы сцепились и едва не подрались, я запаниковал, что все пошло не так… Он набросился на меня, я его толкнул, — и как раз в этот момент…

— Ты его толкнул под машину? — прошептала Барбара.

— Это вышло случайно. — Лицо Джейка страдальчески скривилось. — Барби, я совсем не так планировал…

— И ты сделал вид, что не имеешь к этому отношения? — внутри закипали возмущение и обида. — Ты заставил меня поверить, что это полностью моя вина?

— Прости! — Его пальцы скользнули в волосы на загривке и с силой дернули их, будто он бессознательно наказывал себя. — Я растерялся и смалодушничал. Все так быстро завертелось…

— Ты постоянно мне лжешь! — Барбара сорвалась на крик, но тут же заговорила тише, заметив обернувшихся на нее прохожих. — Каждый раз уверяешь, что теперь-то сказал правду, и каждый раз выясняется, что это очередная ложь. Чему мне верить? Хоть одно слово от тебя было правдиво? Да что с тобой не так?

— Да все со мной не так, Барби, — неожиданно твердо проговорил Джейк. — Но и ты точно такая же! Мы с тобой одного поля ягоды, будь с собой честна. Тебя заводят нестандартные ситуации. Да, в первый раз ты смутилась, впала в шок, но потом-то, потом! Барби, вспомни, как ты вела себя с Ридом и с Мортоном! Любая другая девчонка бухнулась бы в обморок, а ты даже не дрогнула. Ты же возбуждаешься от риска и адреналина. Помнишь, как ты накинулась на меня в том коттедже, зная, что за стеной, в каких-то метрах, заперт пленник! Да ты же сходишь с ума от этого, а? Упиваешься властью, возможностью управлять чужими жизнями. Мы же идеально друг другу подходим. Я сплоховал тогда, признаю. Но я ведь реабилитировался, а?

Барбара встала, поправила юбку.

— Ты куда?

— Домой. У меня есть планы на сегодня. Пока. — Она развернулась и медленно зашагала к парковке, где оставила свою машину.

— Барби, — позвал ее Джейк. — Мы еще увидимся?

Она не ответила.

Мальчишка на скейте лихо перепрыгнул через бордюр, свернул в переулок и подкатил к стоявшему у обочины полицейскому патрулю. Стекло водительской дверцы опустилось.

— Офицер, я сделал снимки, как вы и просили. Уже скинул вам на имейл. Теперь ваш черед!

Мик Джефферсон открыл бумажник, достал двадцатку, подумал, добавил еще одну и протянул пацану:

— Молчи об этом.

— Само собой. — Он изобразил, что закрывает рот на замок. — Удачного дня, офицер!

Это было совсем не по правилам и могло прибавить ей несколько лишних граммов, но Барбаре впервые было наплевать на подобные нюансы. Она купила два миндальных круассана, немало удивив Энди, и съела их с огромным аппетитом вместо ужина.

В комнату вливался вечерний уличный свет, лампы она специально не зажгла — в рассеянном полумраке лучше думалось. Барбара сидела на диване в гостиной, допивая уже остывший кофе, и воспроизводила в памяти недавний разговор.

Она не злилась на Джейка. Вот что странно. Вообще не злилась. В первую минуту распсиховалась, но скорее от неожиданности. Его порывы были ей понятны. То есть она сама до такого бы точно не додумалась, но ведь Джейк отличался от большинства — своей спонтанностью, страстью, умением удивлять. Да, из-за его поспешности она стала невольным убийцей, но хватит уже строить из себя святую Марию — сожалений об участи Уорхола она не испытывала. И ей даже не нужно было внушать себе, что он якобы являлся говнюком — это и по умолчанию было ясно. А говнюкам Барбара не сочувствовала.

С Филипом Мортоном ситуация складывалась посложнее. Она его не знала лично и понятия не имела, насколько паршивым человеком он был. Но тут вступал в силу форс-мажор. В их с Джейком намерения не входило его убийство, фактически их совесть чиста. Так уж обстоятельства повернулись — или он или они. Жертвовать собственной свободой ради незнакомца Барбара не собиралась. Она поступила правильно.

А ведь прав Джейк. Прав сто раз, называя ее адреналиновым маньяком. Она и сама не замечала в себе этого, пока не попробовала. И как же удачно легла на новый опыт удивительная философия Будды! Барбара ощущала себя так, словно долгое время жила в удобной, комфортной крепости, где имелось все необходимое для жизни, и вдруг обнаружила, что за стенами простирается грандиозный, невероятный, неисследованный мир — с равнинами и лесами, с морями и океанами…

Она вошла в электронную почту, перечитала письма с отказами. Эти письма принадлежали ее прошлой жизни, в новой им не было места. Барбара удалила их, затем открыла «Ворд».

«Роман скучный, сюжетная линия вялая…» — вспомнила она и улыбнулась.

Ладно. Хорошо. Она напишет повеселее. И даже выдумывать ничего не будет. Просто перескажет случившуюся с ней историю.

Лежавшие на клавиатуре пальцы ожили.

Барбара не знала, чем закончится ее новый роман. Она даже не догадывалась, чем начнется следующая глава. Она впервые писала книгу без натуги и усердия, не придавая большого значения тому, что рождало ее разыгравшееся воображение. Будда сказал: живи настоящим мгновением. И в это мгновение Барбара по-настоящему наслаждалась процессом, не заботясь о результате.

Когда она оторвалась от компьютера, часы показывали далеко за полночь, а на дисплее высвечивались две готовых главы. Она сохранила файл, выключила лэптоп. Прежде чем пойти спать, долго сидела перед коробкой с пистолетом, разглядывая его, крутя в руках и целясь в невидимого врага.

Глава 10

— Ты светишься вся, — обвиняющим тоном сообщила Эми, встретив Барбару утром в спортзале. — Всю ночь с тем красавчиком кувыркалась? Как он вообще?

Барбара прикинула, как отреагировала бы Эми, узнай про подарок Джейка. Наверное, восторгов на его счет поубавилось бы. Подруга предпочитала классические знаки внимания — цветы и украшения — хотя по ее внешнему облику предполагалось, что она скорее обрадуется новой штанге или боксерским перчаткам, нежели букетику ромашек.

— Как только сама разберусь в своих чувствах, расскажу тебе все детали, — пообещала Барбара.

Они уселись на скамью перед стеллажом с гантелями. В такую рань посетителей было мало, занимались лишь несколько «белых воротничков», предпочитавших посещать зал перед работой.

— Ишь ты какая привередливая, — то ли в шутку, то ли всерьез ответила Эми. — Парень классный, а она еще в чувствах не разобралась. Отдай мне его. Я разбираться не буду, просто изнасилую его в грубой форме. Несколько раз.

Они рассмеялись.

— А ты не помнишь, — как бы невзначай поинтересовалась Барбара. — Он в наш спортзал наведывался?

Она ничего не могла поделать с желанием разобраться, не солгал ли ей Джейк снова. Если Зоуи ошиблась или не внесла его данные в компьютер, то ведь кто-то из тренеров мог его видеть?

Эми пожала плечами:

— Не замечала его. Ты знаешь, у меня память на лица хорошая. Если он и приходил, то не в мою смену.

Барбара поскандалила с Уорхолом восемнадцатого июля, и она точно помнила, что Эми тогда работала. Даже если она сама могла упустить новичка из виду, то Эми обратила бы на него внимание и подошла бы представиться — надо знать ее общительный характер. То ли каким-то волшебным образом он не привлек ее внимания, то ли не приходил и зачем-то снова наврал…

У Барбары мелькнула догадка, что ее новоявленный бойфренд мог быть обыкновенным треплом, которого хлебом не корми — дай языком помолоть. Не великий грех, учитывая, что у нее у самой рыльце в пушку, да еще каком. Но догадки Барбару не устраивали. Ей хотелось точно знать, с кем она имеет дело. К тому же процесс выяснения истины развлекал ее.

— Слушай, у нас ведь есть камеры наблюдения в зале? — осенило Барбару.

Она наведалась в кабинет охраны в обеденный перерыв. В небольшой комнате, за массивным столом, на котором возвышались два огромных монитора, восседал тучный мужчина средних лет.

— Привет. — Она прочитала имя на бейдже, когда он обернулся. — Гарольд! — Она показала свой пропуск. — Меня зовут Барбара Хилл, я здесь работаю фитнес-инструктором. Можно отвлечь тебя на минуточку?

Он деловито кивнул, развернувшись в кресле на колесиках, и молча воззрился на гостью.

— Скажи, Гарольд, записи с видеокамер сохраняются на компьютере, да? Если, предположим, вдруг понадобится посмотреть, что происходило в спортзале несколько дней или недель назад — это реально?

— Ну.

Барбара кашлянула, смутившись от столь холодного приема. Обычно мужчины реагировали на нее теплее. Она улыбнулась своей самой располагающей улыбкой:

— А могла бы я попросить показать мне архив за восемнадцатое июля?

— На каком основании? — Охранник то ли пребывал в дурном настроении, то ли не привык к неожиданным вторжениям. Диалог явно не складывался.

— На основании того, что я здесь работаю, и мне необходимо кое-что проверить.

— Не думаю, что имею право показывать тебе записи. — Гарольд снова повернулся к мониторам, где на экране транслировалось изображение с нескольких камер. Барбара успела разглядеть картинку над входом и в холле.

В открытую дверь заглянул проходивший мимо Трой:

— Привет, Гарольд, крошка!

Охранник поспешно оглянулся, и его лицо — мрачное и враждебное еще минуту назад — просияло.

— Не скучаешь без меня, как я погляжу? Затащил в свое логово юную красотку, негодник?

Барбара ни разу не видела, чтобы кто-то так явно и мгновенно краснел — румянец разлился по щекам охранника, за долю секунды превратив его в робеющего подростка.

Трой рассмеялся и, удовлетворившись полученной реакцией, исчез в коридоре.

Несколько секунд Барбара стояла, прикидывая про себя кое-что, и поспешно ретировалась. Она догнала Троя у автомата со снеками, тот как раз доставал из окошка протеиновый батончик.

— Хочешь заполучить моего Романо? — без обиняков спросила Барбара.

Трой заинтересованно уставился на девушку:

— Ты знаешь, что хочу.

— Я могла бы отказать ему в дальнейших тренировках и убедить его взять в инструкторы самого крутого тренера в зале. — Барбара выдержала паузу. — То есть тебя.

— Так-так, дорогуша, — глаза Троя заблестели. — Полагаю, это не простая благотворительность и желание помочь своему коллеге, я прав?

— Взамен от тебя понадобится не много. Но сперва скажи, в каких ты отношениях с Гарольдом.

— С кем?

— С нашим охранником.

— В отношениях? — Трой закатил глаза. — Да я просто прикалываюсь над ним. Заметил, что он запал на меня, и немножко взбадриваю его время от времени, чтобы горел, ха-ха. Мало ли, вдруг мне понадобится попасть в зал после его закрытия, ну, ты понимаешь. Полезно водить дружбу с охраной. Шучу-шучу, — и, прижав ладонь ко рту, шепотом добавил: — Совсем не шучу.

— Как думаешь, если ты попросишь его о маленькой услуге, он согласится?

Трой самодовольно фыркнул:

— Прикалываешься? Да он ради меня с крыши прыгнет, если я попрошу.

— В таком случае считай, что Романо твой.

— Так что от меня требуется? — Трой доверительно придвинулся к Барбаре. — Какую гадость ты удумала, мелкая мерзавка?

В тот день Барбара не доработала до конца смены — прикинулась больной, изрядно разозлив Зорино, и ушла на час раньше. Она пересекла площадку перед торговым центром, направляясь к своему «Доджу», но внезапно остановилась, осознав, что не в том состоянии, чтобы управлять машиной.

У маленького сквера возле парковки пустовали скамейки, она двинулась прямиком к ним. Было еще светло — стоял ранний вечер — и жарко. Она расстегнула кофту (в зале кондиционеры включали на максимум) и подставила лицо солнечным лучам. Над пустым пространством у мола кружили чайки; ниже обычного летел самолет, похожий на акулу с торчащими плавниками. Барбара вообразила, что лежит на дне океана и смотрит вверх, на кружащего у поверхности хищника.

Трою понадобилась пара минут, чтобы раскрутить Гарольда. Тот даже кресло отодвинул, приглашая Барбару сесть и самостоятельно просмотреть запись с камер от восемнадцатого июля, а сам вышел в коридор, куда позвал его Трой, чтобы «полюбезничать». Барбара слышала его звонкий смех и сдержанные односложные ответы Гарольда, который не верил своему счастью и от внимания к собственной персоне впал в ступор, а сама не отрывала глаз от монитора, проматывая кадр за кадром.

Она увидела Эми, работавшую на снаряде с клиенткой, увидела вошедшего в зал Уорхола и себя тоже. Она увидела Алекса Зорино, проводившего экскурсию для двух новых клиентов. А вот Джейка камера не запечатлела. Что бы он ни говорил, в тот день в спортзале его не было.

Барбара уже собиралась закрыть видеофайл, когда ее что-то насторожило. Внимание привлек мужчина в стретчинг-зоне, сидевший на матах и делавший вид, что растягивается. Его силуэт показался знакомым, и Барбара сосредоточилась на его фигуре, ожидая, когда он повернет голову. Она нетерпеливо куснула губу, краем уха уловив доносившийся из коридора голос Троя — в нем появилось недовольство, парня начала утомлять беседа с немногословным охранником.

Русоволосый мужчина в просторных штанах наклонился вперед, растягивая спину, и Барбара уже отчаялась разглядеть его лицо, когда он вдруг распрямился и повернул голову в сторону камеры.

Она узнала его.

Рядом раздался короткий автомобильный гудок. Полицейская машина затормозила у скамейки, и Мик Джефферсон опустил стекло и поприветствовал Барбару:

— Надеялся тебя подловить после работы. Ты сегодня рано закончила?

— Да, — она повела плечами, сбрасывая оцепенение.

— Запрыгивай, — он указал на пассажирское кресло. — Надо поговорить.

Обычно Мик Джефферсон вел себя деликатнее, и Барбару кольнуло нехорошее предчувствие — словно сразу со всех сторон на нее надвигалось нечто мрачное, бесконтрольное, как стихия.

Она потянула ручку дверцы и села в машину.

Мик Джефферсон переключил рычаг, плавно трогаясь с места, проехал немного вперед, свернул на стоянку и остановился.

Они посидели молча. Барбара ждала, а Мик прикидывал, с чего лучше начать. Он прочистил горло и заговорил уже привычным, немного смущенным тоном:

— Извини, что отвлекаю тебя от дел.

— Наверное, у тебя есть причины? — Барбара развернулась к нему вполоборота, показывая всем своим видом, что ее не смущает настойчивое внимание копа.

— В общем-то да, — он постучал пальцами по рулю, подыскивая подходящие слова. — Хочу тебя кое о чем спросить.

— Конечно.

— Речь пойдет об Уорхоле.

— Твои коллеги уже допрашивали меня о нем. Да, я с ним поссорилась незадолго до его исчезновения, но господи боже, Мик, я уже все подробности этой ссоры рассказала.

— Да, я знаю. — Джефферсон потер лоб, а затем уставился на нее, закрыв рот ладонью. — С инцидентом в спортзале все ясно.

— А с чем не ясно? — страх подстегивал Барбару, делая агрессивнее.

— Я упоминал раньше, где был обнаружен автомобиль Уорхола?

— Да, в каком-то спальном районе.

Полицейский кивнул:

— На той улице, как назло, нет дорожных камер, так что нельзя проследить, приезжал ли он туда один, или кто-то его сопровождал, ехал ли кто-то следом… Но, — он сделал многозначительную паузу. — Камера есть на перекрестке, куда выходит сразу три улицы, — и та самая в том числе. Это далековато от того места, откуда гипотетически исчез Уорхол, однако ж я все равно просмотрел записи той ночи.

— Нашел что-нибудь интересное? — Предчувствие уже не кололо, а остервенело колотилось где-то у горла.

— Ничего такого, кроме, пожалуй, одной детали. — Он молча уставился на девушку, изучая ее реакцию.

Барбара невинно хлопала ресницами.

— Я засек твою тачку, Барби. Голубой «Додж» трудно не заметить.

Она сдвинула брови, о чем-то напряженно вспоминая.

— А какой это был день? Возможно, я как раз тогда отвозила подругу из бара. Эми напилась, я не позволила ей сесть за руль, можешь дать мне медальку за сознательность. Эми живет в том районе.

— Барби, очень прошу тебя спокойно меня выслушать и постараться понять.

— Ты начинаешь пугать меня, — с игривым видом сказала она.

— У меня нет такой цели. — Мик Джефферсон посмотрел в зеркало заднего вида на выруливавшую с автостоянки машину. Дождался, когда она уедет, и продолжил.

— Очень много совпадений. С Уорхолом, затем с Билли Ридом. Тебе не кажется?

Барбара уныло вздохнула, выражая крайнюю степень усталости:

— Ты хочешь сказать, что я замешана во всем этом? Тогда арестуй меня. Я же очень похожа на психопата-убийцу, правда?

— Нет, ты не похожа, именно поэтому я сейчас говорю тебе закрытую информацию, а не везу в участок. История с Уорхолом и Ридом странным образом крутится вокруг тебя. И я хотел бы услышать твои объяснения.

— Мне нечего объяснять, — с отчаянием протянула она.

— Ты уверена? — Его взгляд — такой нежный прежде — прожигал ее насквозь.

Она поерзала в кресле.

— Уверена.

— Может, ты упустила что-то? Или боишься в чем-то признаться? Я на твоей стороне, Барби. Вдвоем будет легче разобраться в ситуации, — наседал Джефферсон.

— Тут не в чем разбираться, Мик.

— В машине ты сидела не одна, — не выдержал он. — На камере довольно четко видно, что на месте пассажира находился мужчина. Качество записи не позволило разобрать черты его лица, именно поэтому я сейчас задам тебе вопрос и хочу получить правдивый ответ. Это был Уорхол?

— Что? — Ее изумление было неподдельным. — Уорхол в моей машине? Ты издеваешься? Я его терпеть не могла! А кататься с ним по ночам — это вообще из разряда фантастики.

— Тогда кто это был?

Барбара откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— Я не хочу отвечать. Это личное.

— Речь о возможном убийстве. Все очень серьезно. Никакого личного здесь быть не может, — в его голосе снова появился металл. — Во что ты ввязалась, Барби? Кто был тот человек в машине?

— Тот человек женат, о’кей? — резко ответила она. — Я этим не горжусь. И не хотела бы втягивать его в расследование и подставлять его.

— Я и не прошу тебя подставлять его, — терпеливо, как ребенку, объяснил Джефферсон. — Я лишь хочу убедиться, что ты не впуталась в неприятности. Потому что мне придется сообщить следователю, и он вызовет тебя на допрос, и если ты начнешь барахтаться и путаться в показаниях, как сейчас со мной, то навлечешь на себя подозрения и здорово увязнешь. Мне не безразлична твоя судьба, именно поэтому с тобой сейчас говорю я, а не дознаватель. Ты это понимаешь?

Барбара молчала.

— Как зовут мужчину и как получилось, что из бара ты повезла подругу до дома, но от дома подруги возвращалась уже не одна? Где вы пересеклись? Вы договорились о встрече заранее?

Барбара отчаянно соображала. Джефферсон конкретно настроился докопаться до правды, и она прикидывала, в каком объеме и под каким углом преподнести часть этой правды, чтобы не навлечь на себя проблемы. Увиденное на записи с камер фитнес-центра смутило ее, ей требовалось время, чтобы в этом разобраться, но времени как раз не было. Джефферсон требовал ответы, и немедленно.

— Хорошо, — она тяжело вздохнула. — Это был Джейк Саммерс, вы уже встречались, кажется, я вас знакомила. У нас роман. Я ему позвонила, когда выезжала из бара с Эми, и он предложил подскочить к ее дому и вместе поехать ко мне.

— И если в полиции проверят звонки, то на твоем телефоне действительно будет исходящий на номер твоего парня? — уточнил Мик.

— Да, конечно. — Барбара изо всех сил старалась звучать уверенно.

— Почему так сложно? Почему он не поехал прямиком к тебе? Где он оставил свою машину? У дома подруги? Ты ведь понимаешь, что все эти факты очень легко проверить, и если ты лжешь…

— Я не лгу! — с обидой в голосе воскликнула Барбара. — Конечно, ты можешь проверить, и очень надеюсь, что после этого ты убедишься, что я не вру!

— Хорошо, успокойся. — Мик положил руку на ее плечо и пожал его. — Ты ведь понимаешь, что я всего-навсего хочу защитить тебя. Если то, что ты говоришь, правда, то тебе нечего бояться. Но мне нужно было убедиться, что ты не вляпалась во что-то очень нехорошее и незаконное. Завтра я расскажу следователю о своих наблюдениях, будь готова появиться в участке и рассказать то, что рассказала мне, хорошо?

Она кивнула.

— Все в порядке?

— Да, — выдавила она.

— Этот Джейк Саммерс, — Мик помолчал. — Насколько хорошо ты знаешь этого парня?

— Мы просто трахаемся, Мик, мне не нужно хорошо его знать, — запальчиво ответила Барбара и тут же осеклась. — Извини. Я не хотела быть грубой. Просто ты меня расстроил.

Желваки Мика Джефферсона заходили ходуном, но он быстро взял себя в руки.

— Ладно, Барбара. Иди домой, отдохни после работы.

Она отвернулась и несколько минут молча пялилась в окно на выходивших и входивших в мол покупателей. Когда она вновь повернулась к водителю, ее лицо выглядело расслабленным:

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, — ласково проговорила она. — Я это очень ценю.

Она накрыла его широченную руку своей ладошкой и тут же отдернула, смутившись.

— До встречи завтра. Если меня вызовут в участок, ты придешь, чтобы поддержать меня?

Мик Джефферсон расплылся в широкой улыбке. Ее слова заметно успокоили его.

— Разумеется, без вопросов.

— И подумай над тем, когда мы поедем на озеро. — Она поправила волосы, стараясь, чтобы этот жест казался в меру кокетливым.

— Как насчет этих выходных? — расцвел полицейский.

— Звучит отлично. — Она положила пальцы на ручку дверцы и потянула ее. — Пока.

— Пока, Барби. Береги себя.

Она двинулась к своей машине неторопливой походкой, ощущая, как чужой взгляд прожигает ей затылок. Если вся ее жизнь — всего лишь игра, которую она сама для себя выбрала, то, похоже, у Барби экстремальный вкус на развлечения. Она обернулась и помахала Мику.

Вырулив с парковки, она покружила по городу, чтобы немного успокоить нервы. Солнце уже село, летний вечер искрился огнями фонарей и витрин; по центральным улицам гуляли толпы народа, наслаждаясь выступлениями музыкантов, приехавших в Милуоки на фестивальную неделю. Стояла жаркая влажная погода, но в дувшем в открытое окно ветре уже угадывались запахи грядущей осени. Барбара подняла стекло, врубила в магнитоле «Imagine dragon» и рванула в сторону Уайтфиш Бэй.

— Это плохо! — Джейк мерил комнату нервными шагами. — Это очень плохо!

— Так и подмывает сказать что-то ехидное, вроде «вот к чему приводит желание выпендриться перед незнакомой девчонкой», но я удержусь. — Барбара сидела на диване и наблюдала за передвижениями Джейка. Она пересказала ему беседу с полицейским и надеялась, что он предложит адекватный план дальнейших действий.

— И между прочим, если бы я держалась от него подальше, как ты советовал, то ни за что бы не узнала, как мы с тобой подставились.

— Ладно, ладно, твоя взяла! — рявкнул Джейк. — Я последний дебил, — это ты хочешь услышать?

— Я бы предпочла услышать мысли о том, как нам поступить. Я наплела ему с три короба, и моя ложь выплывет наружу довольно быстро, если следователь решит проверить мои слова, — странным образом волнение Джейка действовало на Барбару успокаивающе. Чем больше он нервничал, тем увереннее она становилась. И даже гадкое предчувствие, преследовавшее ее с того самого момента, когда она вышла из кабинета охраны в спортзале после просмотра записи, и усилившееся при встрече с копом, почти не тревожило ее.

— Надо посоветоваться с Буддой. — Джейк замер посреди гостиной. — Не хотелось бы его втягивать в наши проблемы, но времени позарез, а у него котелок отлично варит. Он, наверное, в зале для медитаций.

— Я позову его, — предложила Барбара, направляясь к лестнице. — А ты свари, пожалуйста, кофе. У нас ожидается бессонная ночка.

Она поднялась наверх, краем глаза отметив, что Джейк достает из шкафчика кофе и турку, и, стараясь ступать как можно тише, прошла дальше по коридору второго этажа, где располагались спальни. Миновала комнату Джейка (там она уже неоднократно бывала и ничего подозрительного не замечала) и прошмыгнула в спальню Будды.

Комната тонула во мраке; кроме кровати, встроенного шкафа да комода с зеркалом, из мебели больше ничего не было. На застеленной постели, у изголовья, Барбара заметила мигающий огонек включенного ноутбука. Она потрогала пальцами тачпэд, оживляя экран.

На заставке появилась фотография цветка лотоса, вокруг которого, прямо на рабочем столе, желтели несколько папок. Она быстро прочитала названия некоторых: «Фиалка», «Солнце», «Кукла»… Барбара наугад ткнула пальцем, открывая папку, но проверить высветившиеся файлы не успела — снизу донесся зов Джейка:

— Он здесь, Барби, спускайся!

Задерживаться было нельзя — промедление могло вызвать подозрения. Она торопливо выпорхнула из спальни и вернулась в гостиную на первом этаже.

Будда с непривычным для него озабоченным видом стоял у барной стойки.

— Я дышал воздухом на своей ежевечерней прогулке по окрестностям, — сообщил он. — И заметил полицейский патруль чуть поодаль от нашего дома. Вопрос такой: каким-либо образом данный факт имеет к нам отношение?

Джейк и Барбара переглянулись, потом синхронно посмотрели на Будду.

— Наверное, Мик решил проследить за мной, — растерянно пробормотала Барбара. — Только зачем? Я готова поклясться, что он доверяет мне!

— Тебе — да. А вот твоему новому дружку, — Джейк мрачно усмехнулся. — Похоже, что не очень.

— Если не возражаете, — Будда мягко улыбнулся. — Я бы попросил вас обозначить, с чем мы тут имеем дело.

На то, чтобы обрисовать ситуацию, Джейку понадобилось несколько минут; к тому моменту, когда он закончил, Будда расслабленно пил чай из пиалы, сидя на барном стуле.

— Ну? — нетерпеливо спросил Джейк. — Что думаешь по этому поводу?

Барбара отчетливо представила, как Будда с невозмутимым видом отставляет пиалу, глядит на них своими большими и лучистыми, как у ребенка, глазами и говорит, что копа нужно убить. Она уже мысленно готовилась возразить, но он неожиданно рассмеялся:

— А что тут думать?

— Как что? — завелся Джейк. — Нас могут вызвать в участок…

— На каком основании? — прервал его Будда. — Судя по всему, этот коп знает свое дело, — он повернулся к Барбаре. — Знает, куда надавить, чтобы заставить человека дергаться на пустом месте. Разве труп Уорхола нашли? Нет. А без трупа нет убийства. Я даже не уверен, что они действительно разыскивают его. Если бы у этого твоего копа были хоть какие-то улики или доказательство твоей, Барби, причастности к какому бы то ни было преступлению, он бы не беседовал с тобой, а приволок бы в участок. Тебе не кажется?

Она кивнула, вдруг с изумляющей ясностью осознав, что Будда абсолютно прав.

— То есть думаешь, ничего по этому поводу не нужно предпринимать? — уточнил на всякий случай Джейк, слова друга успокоили его, он выглядел гораздо расслабленней, чем несколько минут назад.

— Имея доверие к мирозданию, не стоит забывать об элементарном здравом смысле. А здравый смысл подсказывает мне, что причин для беспокойства у вас нет.

— А то, что он караулит под домом? — уже совершенно спокойно спросил Джейк.

— С этим я сама разберусь, — пообещала Барбара.

Он наверняка издалека заметил, как она подходила, но когда Барбара постучала в окошко, замешкался на пару секунд, прежде чем опустил стекло. Мик выглядел смущенным.

— Поговорим? — предложила Барбара.

— Садись.

Она обошла машину и села на пассажирское сиденье рядом с водителем. Несколько мгновений они молчали, а потом заговорили вместе.

— Извини. — Мик Джефферсон сжал руль с такой силой, будто хотел оторвать его. — Я знаю, как это выглядит…

— Послушай, Мик, я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, — сейчас Барбара чувствовала, что превосходство на ее стороне, и это отражалось на ее манере держаться — она излучала безмятежность. — Но ведь твоя слежка не совсем законна, да?

Полицейский потер подбородок, с трудом скрывая свое волнение:

— Я опасаюсь за тебя…

— Не нужно, — она не дала ему договорить. — Не нужно за меня опасаться, я в полном порядке. Ты начинаешь мне нравиться, Мик, но если ты продолжишь следить за мной, не думаю, что я смирюсь с таким положением дел. И кстати, насчет завтрашнего допроса… Вряд ли меня вызовут без веских оснований, так? А веские основания у следователя, скорее всего, отсутствуют, я права?

Мик Джефферсон мрачно хмыкнул:

— И кто же тебе успел промыть мозги? — в его голосе сквозила с трудом подавляемая агрессия.

— Какая разница? — Барбара обиженно скривилась. — Если кто и должен здесь расстраиваться, так это я. Ты меня здорово напугал сегодня, надавил психологически, и это не слишком порядочно с твоей стороны. Мне совершенно нечего скрывать, Микки, но я не обязана оправдываться или доказывать свою непричастность. Это следователь должен доказывать мою вину. Я сейчас поеду домой, время уже позднее, и очень надеюсь не увидеть в зеркале заднего вида фары полицейского патруля. — Она повернулась к дверце, намереваясь открыть ее, но Джефферсон остановил ее.

— Погоди.

— Что? — Она искренне старалась не злиться, однако начинала терять терпение.

— Я хотел поговорить о твоем парне.

— Мик, — Барбара шумно вздохнула, надеясь донести до него свое состояние. — Разве мой парень не мое личное дело?

— Ты меня не так поняла, — торопливо ответил он, моментально сникнув, отчего его большая, внушительная фигура приобрела жалкий вид. — Встречайся с кем хочешь, я в это не лезу. Я о другом хотел спросить.

— О чем же?

— Ты знаешь его прошлое?

— Ровно столько, сколько мне необходимо. Господи, Мик, да что с тобой? — Барбара с удивлением уставилась на него, словно не узнавала. Она догадывалась, что Мик наверняка раскопал информацию о брате Джейка и хотел устроить нравоучительную беседу о том, что стоит держаться подальше от тех, чьи родные братья преступили закон, бла-бла. Она ошибочно полагала, что Мик Джефферсон слишком благороден для грязных игр.

— Я ничего не желаю слышать. — Она потянула ручку и открыла дверцу. — Спокойной ночи, Мик.

Дома, без сна ворочаясь в постели, Барбара вновь и вновь прокручивала в голове события минувшего дня. Он выдался насыщенным и противоречивым, и все-таки память упорно возвращала ее в тот самый момент, к каморке охранника, где на записи с камеры наблюдения она увидела того, кого меньше всего ожидала. Тот парень в стретчинг-зоне… Она сразу же узнала его, едва он поднял голову. Это был Будда.

Что, во имя святого, понадобилось ему в спортзале? И зачем Джейк соврал об этом?

Глава 11

Следующая неделя выдалась на удивление спокойной. В полицию Барбару не вызывали (Будда оказался прав), а Мик Джефферсон, вняв ее просьбам, больше не крутился поблизости. Сперва ее это радовало, однако довольно быстро Барбара стыдливо поняла, что немного скучает по его назойливому покровительственному вниманию. И все-таки предпринимать по этому поводу ничего не собиралась. Любимая мамина пословица — «Не буди лихо, пока оно тихо». Папа, конечно, придерживался иной позиции (и скорее, сам выступал в роли «лиха»), но это его личное дело. Мамина позиция Барбару устраивала куда больше.

— Целую вечность тебя не видел, — посетовал Энди в своей неизменной, безупречно отутюженной белой рубашке, когда Барбара зашла в закусочную.

— Я тоже скучала по твоим кулинарным шедеврам. — Она пребывала в отличном настроении. — И по тебе тоже, конечно же.

— Ах ты лиса. — Энди рассмеялся (его густая рыжая борода задрожала) и проследил за направлением ее взгляда — она рассматривала выставленные на прилавок пирожные. — Неужели решила что-то новое попробовать?

— Решила! — Она улыбнулась. — Хранить верность миндальному круассану очень благородно, но практически нереально, когда вокруг столько вкусностей, которых еще не пробовала.

— А ты рисковая девчонка, — подначил Энди с улыбкой. — Это по-нашему! Рекомендую попробовать вон тот чизкейк с голубикой. Пальчики оближешь.

— Уговорил!

— А пить что будешь? Свой любимый латте?

— А давай чай!

— Чай? — Энди потрясенно выдохнул. — Ты сегодня рвешь все шаблоны.

Они дружно рассмеялись.

Она уселась за свой любимый столик в углу и несколько минут наслаждалась вкуснейшим чизкейком, глазея на прохожих за окном. В последние дни она пересекалась с Джейком всего дважды — и то без желания. Спросить напрямую, почему он солгал, что находился в спортзале, тогда как вместо него туда приходил Будда, она не пыталась, понимая, что, скорее всего, снова услышит ложь или вариацию правды, а докапываться до истины иными путями у нее не было времени.

Все ее внимание занимала новая книга, которую она писала после работы, а иногда и в обеденный перерыв, чем выводила Эми из равновесия — любопытная подруга постоянно норовила заглянуть в ноутбук. Дело спорилось, главы вылетали из-под пальцев одна за другой, легкие, циничные — и какое же удовольствие доставлял ей этот процесс! Она не знала, опубликуют ли ее роман, и будет ли он когда-нибудь завершен, но в настоящий момент это не являлось важным. Она боялась спугнуть упоительное вдохновение, это чувство полета, которое испытывала, садясь за компьютер и открывая рабочий файл. Она не обдумывала главы, не просчитывала развитие сюжета и даже не знала, чем закончится ее книга, но Барбару это не только не смущало, а даже подстегивало. Она словно смотрела увлекательный сериал, и каждая новая серия преподносила Барбаре сюрпризы, будто вовсе не ее фантазия рождала историю.

— У тебя хорошее настроение, — проходивший мимо Ронан с кофейником в руке остановился у ее столика. — Ты так улыбаешься!

— Привет. — Барбара отвлеклась от городского пейзажа и повернулась к парню. — Ты сбрил щетину?

— Да, экспериментирую с имиджем.

— Тебе и так и так хорошо.

— Спасибо. Как твои дела? Давно не заходила.

Барбаре захотелось рассказать ему про книгу, про то, какой классной она получается, но тут же одернула себя: Ронан воспримет ее болтливость за кокетство и снова начнет подкатывать, чего ей совсем не хотелось.

— Много работы было, — отделалась она общей фразой. — А у вас тут как? Все по-старому?

— В целом да. Новостей почти нет. Все те же десерты, все те же клиенты.

Барбара мысленно отругала себя за вопрос, который собралась задать, и все-таки не удержалась, спросила, коль уж выдался подходящий момент:

— Поди, Мик Джефферсон каждое утро за пончиками захаживает?

На лице Ронана проскользнуло странное выражение:

— Ты разве не в курсе?

— О чем? — не поняла Барбара.

— Джефферсон погиб.

— Что? — Она отреагировала более бурно, чем следовало, и поспешно добавила: — Я его видела неделю назад!

— Ну вот около недели назад и погиб. В аварии. Вроде как напился и на огромной скорости вылетел с обочины. До того как успели приехать спасатели, бензобак вспыхнул, и машина взорвалась. В местных газетах писали.

Барбара оторопело глядела в пространство, на мгновение выпав из реальности.

— Эй, ты в порядке? — окликнул ее Ронан. — Вы что, были близко знакомы?

— Нет, — протянула она. — Но я его знала. Это ужасно. А что говорит полиция? Ведется расследование?

Парень пожал плечами:

— А что расследовать? Обычное ДТП. Сел пьяным за руль, вот и результат.

Чудесный голубичный чизкейк Барбара так и не доела. Августовское солнце палило нещадно, разогнав с и без того не самых многолюдных улиц Милуоки редких пешеходов. Город казался вымершим, и даже машины по дорогам тащились еле-еле, словно на замедленном воспроизведении — или это подсознание Барбары играло с ней шутку, заставляя иначе воспринимать окружающую действительность.

Мик Джефферсон — со всей своей медвежьей грацией, с копной темных волос и проницательными карими глазами — возник перед мысленным взором. Он немного усложнял ее жизнь в последнее время, но все же был отличным парнем. Барбару потрясло известие о его смерти.

Он напился и сел за руль? Серьезно? Это совсем не в духе Мика. Он ей, безусловно, симпатизировал, но голову ему от страсти не снесло. Он мыслил трезво и явно о чем-то догадывался, хотя от прямых обвинений воздерживался. С чего бы ему напиваться, да еще садиться за руль? Кем-кем, а безответственным алкоголиком Мик точно не являлся. Он был образцовым копом, до мозга костей.

Она села в машину, включила кондиционер, достала мобильный и принялась изучать все статьи в Интернете, где упоминалась авария. К сожалению, новых фактов к уже известной информации это не прибавило, Ронан рассказал ей все, что писалось в прессе. Журналисты расценили происшествие как заурядное, поэтому освещали его коротко и скудно.

Барбара вспомнила их последнюю встречу. Она вышла из дома Джейка, где Будда убедил их, что волноваться не о чем, и села в машину Джефферсона. Он спросил, знает ли она о прошлом Джейка, а она довольно грубо оборвала его. И спустя несколько часов, глубокой ночью, всегда осторожный, правильный полицейский попадает в ДТП, и его тачка взрывается, как в голливудских боевиках?

Барбара отдернула ото рта руку, осознав, что грызет ногти.

Если это совпадение, то весьма неординарное. Еще месяц назад Барбара с легкостью поверила бы в случайность. Но только не сейчас. Не после того, через что ей пришлось пройти. Если чему и научило ее общение со странной парочкой, так это тому, что совпадений не бывает. Все пронизано причинно-следственными связями.

Барбара набрала номер Джейка. Он ответил после третьего гудка.

— Ты знал? — Она не потрудилась поздороваться. — Что тот коп погиб? Знал?

— Какой коп? — не сразу сообразил Джейк. — Ты куда пропала? Я успел по тебе соскучиться.

— Мик Джефферсон. Тот, про кого я рассказывала вам с Буддой.

— Он погиб? — Джейк изобразил удивление. — Давай я приеду, и мы поговорим.

Барбара повысила голос:

— Это ты все подстроил?

— Я сказал, что приеду и поговорим, — жестко отчеканил Джейк, давая ей понять, что по телефону такие темы не обсуждаются.

Похоже, до Барбары наконец дошло. Она назвала ему адрес закусочной Энди:

— Я рядом на парковке, в своем «Додже» сижу.

— Хорошо. Скоро буду, — сказал он и отключился.

Пока она ждала Джейка, ее мысли постоянно возвращались к последнему разговору с Джефферсоном. Теперь каждая его фраза приобретала двойной смысл, и казалось, что тогда, в беседе, она упустила что-то важное, не обратила внимания на то, что он пытался (если пытался) донести.

Когда Мик упомянул прошлое Джейка, Барбара решила, что он имеет в виду его брата, осужденного за непредумышленное убийство. Но Джефферсон был умным человеком и вряд ли рассчитывал, что из-за подобного обстоятельства она пересмотрит свое отношение к бойфренду. Ты не ответствен за поступки родственников, и Джейку скорее следовало посочувствовать, нежели осуждать его.

Барбара ощутила, как закипает внутри холодная злость — это ж надо быть такой дурой, а? Мик хотел ей что-то сказать, а она фактически заткнула ему рот. А что, если он собирался поделиться по-настоящему важной информацией касательно ее парня? Чутье у него было животное, — не имея ни фактов, ни улик, он шел по верному следу, и лишь трепетная симпатия к Барбаре не позволила ему сразу же обвинить ее во всех смертных грехах. Останься он в живых, то рано или поздно докопался бы до истины. Если это понимает она — обычная девчонка из фитнес-центра, — то Джейк и Будда не могли не понять! Тогда получается, что та беседа о якобы отсутствующем поводе для беспокойства была ложью от начала и до конца, попыткой запудрить Барбаре мозги, успокоить ее? Но зачем, спрашивается?

Если Будда и Джейк решили убрать потенциальную угрозу, то почему не сказали об этом прямо? Ладно бы они считали Барбару тепличным цветочком, чуждым циничности. Но ведь она не такая. И они отлично об этом знали.

— Дикие гуси летят на юг. — Джейк открыл дверцу и заглянул в салон.

Барбара вздрогнула от неожиданности:

— Чего?

— Я сказал пароль, ты должна дать отзыв.

— Опять твои дурацкие шутки, — фыркнула она. — Садись, жару напустишь.

— Чего ты такая унылая? — Джейк запрыгнул на пассажирское сиденье и уставился на девушку. — Что с тобой происходит, а?

На нем была красивая сиреневая рубашка и рваные джинсы, от него пахло дорогим парфюмом, а под тонкой тканью проступали развитые мышцы. Он был привлекательным мужчиной, но сейчас Барбара испытывала что-то близкое к отвращению. Джейк вызывал у нее диаметрально противоположные эмоции в зависимости от ситуации — и хотя она уже научилась любить неопределенность, — эти колебания пугали ее.

— Это ты подстроил аварию? Не знаю, тормоза подрезал, взрывное устройство подложил или еще что-нибудь? — Она посмотрела прямо на него.

— Ты сейчас серьезно? — улыбнулся Джейк. — Или развлекаешься от скуки?

— Господи, да ты можешь просто ответить? — рассвирепела Барбара. — Зачем ты все время увиливаешь от прямого ответа? Да, я убил копа! Нет, я не убивал копа!

— Смотря какого копа, Барби. — Джейк открыто глумился.

— Не паясничай, пожалуйста. Мне важно это знать.

— Ты какая-то психованная. Сперва по телефону говоришь неприемлемые вещи, а теперь разборки устраиваешь. Злишься, что не ты сама прикончила своего поклонника? Похоже, для душевного равновесия тебе требуются регулярные убийства. Как насчет той телки из антикварной лавки, а? Она ведь тебя бесит, ты сама говорила.

На лице Барбары отразился столь богатый спектр эмоций, что Джейк сбавил обороты:

— Ладно-ладно. — Он поднял руки, изображая капитуляцию. — Извини. Не хочу тебя обижать. А то потом будет, как в анекдоте: мой психотерапевт посоветовал написать письмо моему обидчику и сжечь его. А что теперь делать с письмом?

Барбара молчала, выразительно глядя на собеседника. Если бы взгляд мог убивать, от Джейка уже бы осталась кучка пепла.

— Я не понимаю, зачем было успокаивать меня, а потом делать по-своему? Вы специально с Буддой сговорились? Вы мне не доверяете?

— Будда не имеет к этому отношения. Он высказал свою позицию, и я с ней согласился. Но потом я передумал и решил подстраховаться. Барби, мы с тобой наворотили дел, — теперь Джейк говорил серьезно. — И такие дела часто выходят боком, если понижаешь бдительность. Нельзя было пренебрегать попытками твоего копа выяснить правду. Я знаю таких людей — они прут напролом, пока не пробьют стену лбом, если понадобится. Он представлял для нас угрозу, и я сделал все возможное, чтобы обезопасить нас.

— Но ведь не было никаких улик!

— Иногда, чтобы размотать клубок, довольно одного подозрения. Рано или поздно твой коп нашел бы нужную ниточку. — Джейк помолчал. — Прости, если расстроил тебя. Но кто-то должен принимать болезненные решения.

Барбаре вновь захотелось закричать обидные слова, уличить его во лжи, задать мучившие ее вопросы. И вновь поселившееся внутри предчувствие остановило ее, не дав открыть рот.

Повисла напряженная тишина.

— Ты убивал раньше? — наконец спросила Барбара.

— Ты прекрасно знаешь.

— Я имею в виду еще раньше. До встречи со мной. — Она внимательно посмотрела на него, будто пыталась проникнуть в голову.

Джейк молчал. На его лице не читалось ни единой эмоции, будто он надел восковую маску.

— Кто ты такой, а?

На этот раз он ответил:

— Твое отражение, Барби. И не делай вид, что удивлена. Подобное привлекает подобное. Хочешь ты того или нет.

В открытое окно потянуло свежестью, по вечерам в воздухе все отчетливее угадывались осенние запахи. Листья на деревьях еще оставались зелеными, но уже теряли насыщенную изумрудную яркость, какая бывает весной и в разгар лета. Барбара закрыла файл с рукописью и отодвинула лэптоп, за которым провела последние три часа. На мобильный кто-то названивал, но трубку она не брала, и все звонки перенаправлялись на голосовую почту.

Джейк убил невинного человека. Да, у нее самой рыльце в пушку, но так уж сложились обстоятельства. Тогда у Барбары не имелось иного выхода. А вот лишать жизни Джефферсона необходимостью не являлось.

Она прислушалась к себе, пытаясь понять, что испытывает. Ужас? Вряд ли. Негодование? Обиду? Безусловно. Но сильнее всего было замешательство. Джейк так упрямо повторял, что они одного поля ягоды, что Барбара невольно начинала этому верить. Тем более что основания имелись. Она могла сколько угодно открещиваться от его категоричных заявлений, но в глубине души не слишком-то возражала. Они с Джейком действительно в чем-то походили друг на друга. Просто она пока не могла полностью и бесповоротно смириться с этой мыслью. «Навязанные обществом устои слишком глубоко впитались в подкорку современного человека», — наверняка сказал бы Будда.

Возможно, она опять воспринимает происходящее слишком серьезно. Ей стоило почаще напоминать себе, что жизнь — это приключение, а не тяжкая ноша. Наслаждайся. Играй свою роль. Не сражайся с течением, используй его.

Эта мысль успокоила Барбару. Пожалуй, Будда мог бы ею гордиться.

Она вскипятила воду, заварила чай, разогрела в микроволновке сэндвич с индейкой. Взяла телефон, чтобы прослушать сообщения, два раза звонила Эми (звала в бар), один раз отец (интересовался, как дела).

Она уже собиралась стереть все голосовые сообщения, когда обнаружила еще одно, не прослушанное. Нажала на воспроизведение и оцепенела, едва услышала голос Мика.

— Барбара, привет. Мы с тобой только что повздорили, и ты ушла. А я сижу в машине, как идиот, и не знаю, как поступить, чтобы ты не посчитала меня занозой в заднице. Если я промолчу и с тобой что-то случится, я себе не прощу. А если я поделюсь с тобой своими подозрениями, ты, скорее всего, возненавидишь меня или подумаешь, что я ревнивый сукин сын, жаждущий подставить твоего любовника. Я не знаю, как ты отреагируешь на это сообщение и захочешь ли со мной после этого общаться, но я все равно скажу — и думай обо мне, что заблагорассудится. Я пробил твоего Джейка Саммерса по базе и выяснилось, что зовут парня совсем иначе. Он изменил имя и фамилию после того, как привлекался по одному уголовному делу о тройном убийстве, но вышел чистеньким. Извини за сумбур. Если захочешь поговорить об этом, просто перезвони мне. Я дам тебе все документы, которые смог накопать, а выводы ты сделаешь сама…

На этом сообщение заканчивалось, но Барбара прослушала его еще дважды, прежде чем механически отложила телефон, пошла в ванную и умылась холодной водой.

Она смотрела в зеркало и видела растерянную, глупую девчонку, возомнившую себя особенной и получившей за это по носу. Ей стало так мерзко, что подступила тошнота. Она снова умылась, стараясь не делать резких движений, и осторожно промокнула лицо полотенцем.

Не следует торопиться с выводами — это она уже усвоила. Любое подозрение требует проверки. Барбара вернулась в гостиную и села на диван. Ее захлестывали смятение и растерянность, — так бывает, когда видишь разрозненные факты, говорящие, пугающие, — но еще не понимаешь, как сложить их в цельную картину. Если каждый из этих фактов отрицательный, возможно ли, что конечный результат окажется не похожим на составные части? Что-то вроде минус на минус равняется плюс? Джейк странный, иногда очень, но он ее не пугал — до настоящего момента. И если раньше Барбара сознательно закрывала глаза на некоторые его поступки и слова, то теперь невольно возвращалась к ним, анализируя, разглядывая с пристрастием.

С какой легкостью и феноменальной быстротой он организовал аварию — буквально за несколько часов! Да еще так ювелирно сработал, что копы сочли аварию за обыкновенное ДТП! Судя по всему, Джейк точно знал, что и как нужно делать, а значит, у него уже имелся подобный опыт. То есть парень он продуманный и далеко не такой неискушенный, каким прикидывается. В этой связи крайне смешно выглядят его так называемые «запаниковал» и «растерялся» при инциденте с Уорхолом. Может быть, Джейк намеренно толкнул Уорхола под колеса?!

В голосовом сообщении Мик упоминал документы, которые хотел ей показать. Существует ли хоть маленький шанс, что они до сих пор где-то хранятся, а не сгорели вместе с ним в машине? Если поразмыслить, то Мик не знал, что Барбара застукает его на слежке, а значит, мог и не взять документы с собой, по крайней мере, она на это надеялась. Мик мог оставить их в участке, на своем рабочем столе, или же дома. И если вариант с участком отпадал — никто не допустит незнакомую девчонку к столу погибшего офицера, — то по поводу дома стоило подумать.

Барбара знала, где жил Мик, он сам ей рассказывал и даже звал как-то в гости, когда они едва познакомились. Прошло уже несколько дней после его смерти, и в его доме могли находиться родственники, приехавшие на похороны. В таком случае она прикинется его близкой подругой, заведет душевную беседу, попросит навестить его комнату, чтобы попрощаться с ним. Надежды на результат, конечно, мало, но чем черт не шутит? Попытаться стоило.

Стоял ранний вечер, для визита в гости самое время. Барбара надела джинсы и кофту, бросила в сумку полотенце и стерильные перчатки и вышла на лестничную клетку.

«Додж» она оставила на площади в паре кварталов от дома Джефферсона. Ее автомобиль слишком приметный, неизвестно, как повернется ситуация, лучше подстраховаться.

Скромные одноэтажные дома тянулись вдоль широкой улочки. Изредка по дороге проезжала машина — кто-то возвращался с работы; вдалеке на лужайке играла детвора. Барбара миновала дом Мика, обратив внимание, что электричество не горит — то ли нет никого внутри, то ли еще не зажигали свет. Последнее маловероятно, поскольку уже смеркалось.

Барбара натянула на лицо скорбную маску, поднялась на крыльцо и постучала. Подождала минуту, снова постучала. Никто не отозвался. Она огляделась — нет ли случайных свидетелей — и, улучив момент, шмыгнула между деревьев на задний двор. Забор вокруг территории отсутствовал, так что она беспрепятственно обошла торец и замерла у ближайшего окна. На заднем дворе соседнего дома никого не было, а из окон ее видеть не могли. Она сложила руки ковшиком и прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть обстановку внутри.

На кухне пусто. Барбара прошла чуть дальше, к стеклянной двери, присела на корточки и приложила ухо к замочной скважине, изо всех сил напрягая слух в попытке уловить шум за дверью, но оттуда не доносилось ни единого звука.

Несколько мгновений она колебалась, затем надела перчатки, обмотала кулак полотенцем и уже занесла руку, чтобы разбить стекло, но в последний момент остановилась, заметив крупную кадку с засохшим цветком. Она приподняла край горшка, надеясь найти запасной ключ, но, увы.

Она замахнулась, разбивая стекло. Осколки со звоном посыпались на пол, заставив Барбару замереть. Десять, двадцать секунд. К счастью, звук не привлек ничьего внимания. Она осторожно, чтобы не порезаться, просунула руку в образовавшееся отверстие и повернула замок. С тихим скрипом дверь отворилась. Ошеломленная собственной дерзостью и ощущая небывалый прилив энергии, Барбара переступила порог.

Дом был небольшой — кухня, две спальни. В цокольном помещении находился просторный импровизированный спортзал, а также прачечная и второй туалет. Туда Барбара лишь мельком заглянула, понимая, что документы стоит искать в кабинете.

Однако кабинета у Джефферсона не обнаружилось. Одну комнату занимала спальня с огромной кроватью, а во второй располагалось что-то вроде лаунж-зоны — диван, два кресла, телевизор и множество книжных полок. Барбара невольно скользнула взглядом по корешкам: преимущественно это были собрания фэнтези — Толкиен, Гудкайнд, Мартин… Фамилии некоторых авторов она и слыхом не слыхивала, но Мик фанател по этому жанру и коллекционировал любые мало-мальски достойные произведения.

На стене над кроватью висели постеры с фотографиями известных игроков в американский футбол, целая полка была уставлена школьными и университетскими кубками.

Барбара погрустнела: она ведь совершенно не знала этого мужчину, а у него были свои пристрастия и привычки; он наверняка мог удивить ее необычным хобби или поддержать разговор на любопытную тему. А она ему даже шанса не дала раскрыться…

«Хнык», — мысленно сыронизировала Барбара над своими неуместными сожалениями. Мик ей не нравился, и вряд ли бы это изменилось, так что незачем врать самой себе и изображать рефлексирующую добродетель. Мика больше нет, он исчез — вместе со своим прошлым, со своими успехами и проблемами, — тогда как Барбара осталась. И ей сейчас очень не помешало бы немного облегчить собственную жизнь, прояснив ситуацию относительно Джейка.

Где же чертовы документы?

Она проверила прикроватные тумбочки и комод (Мик предпочитал красное и синее нижнее белье), изучила книжные полки на наличие папок и блокнотов, обшарила кухню (Мику нравились кукурузные хлопья с малиной и орехами), но не обнаружила того, что искала.

В доме вообще мало что указывало на его профессиональную деятельность, а ведь Мик казался Барбаре трудоголиком, фанатиком работы. В чулане обнаружились удочки и рыболовные снасти, пыльные гири, старые клюшки для гольфа и картонные коробки со всяким тряпьем.

Уже стемнело, помещения погрузились во мрак, и Барбара подсвечивала фонариком мобильного. Она в отчаянии замерла посреди кухни, все больше склоняясь к мысли, что документы находились в машине в момент аварии.

Задерживаться дольше было опасно, кто-то мог заметить слабый свет от ее телефона в окнах погибшего соседа и вызвать полицию. И как бы она выкрутилась, спрашивается?

Она двинулась в сторону задней двери, через которую вошла, когда вспомнила, что не проверила туалет. Глупость, разумеется, но коль уж она все равно здесь… Некоторые любят изучать материалы, сидя на унитазе.

Плотная синяя папка валялась на кафельном полу возле раковины. Рядом лежали пара книг, но их Барбара проигнорировала. Она торопливо просмотрела содержимое папки, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, и, соблюдая осторожность, незаметно покинула дом.

Зеленые цифры на холодильнике высвечивали второй час ночи, когда Барбара отложила папку в сторону, изучив каждый документ и чуть ли не выучив наизусть. Содержавшаяся на нескольких листах информация привела Барбару в состояние, близкое к панике.

Все, что кратко поведал ей в голосовом сообщении Мик Джефферсон, подтверждалось выписками из уголовного дела и судебного процесса над некоей Вайолет Прайс, двадцати пяти лет, уроженки города Шайен, Вайоминг. Она обвинялась в предумышленных убийствах трех человек и была осуждена на пожизненное заключение. На суде она заявляла, что к этим убийствам ее якобы подтолкнули, но присяжные посчитали ее версию неубедительной. Генри Томпсон (с фотографии улыбался Джейк) выступал в качестве свидетеля со стороны обвинения, и этот факт потряс Барбару сильнее всего. А потом она увидела снимок еще одного свидетеля, Эндрю Бюжо, которого она знала под другим именем — Будда.

Она еле успела добежать до туалета и склониться над унитазом — ее буквально вывернуло наизнанку.

Господи, что все это значит?

Барбара прополоскала рот и в бессилии опустилась на бортик ванной. Мозг рождал десятки самых разных гипотез, от оптимистичных до издевательски тошнотворных, и ее рассудок метался между ними, не зная, на чем остановиться. И в этом мучительном хаосе мыслей настойчиво пробивалось то ли воспоминание, то ли намек на него…

Барбара попыталась сосредоточиться, выдернуть из подсознания подсказку, но ее снова замутило.

Во что же она вляпалась… Все начиналось, как циничный боевичок, а обернулось психологической драмой.

Барбара вернулась в гостиную и пересмотрела бумаги. Вайолет Прайс. Почему это имя ей знакомо? Джейк когда-то упоминал о ней? Или это разум Барбары играл с ней злую шутку, подстраивая воспоминания под настоящее?

Голова раскалывалась от обилия мыслей. Все, что когда-то происходило в ее жизни, все ее мечты и надежды, разочарования и планы слились в одну нескончаемую какофонию эмоций, звуков и запахов, — они сводили с ума, вытаскивали наружу все потаенные страхи. Барбара застонала в голос.

Когда ей было тринадцать, ей приснился ад. Он представлял собой пространство, где личность теряла цельность, где ее границы плавились, и все, что когда-то являлось важным, принадлежащим одному тебе, таяло, исчезало в небытие. Твое истинное «я», — таким, каким ты привык его видеть — переставало существовать, и на замену ему не приходило ничего. Совсем ничего. Ты медленно распадался на атомы, а затем и атомы распадались, превращаясь в пустоту. И эта пустота заполняла тебя, а теперь уже лишь воспоминания о некогда существовавшем образе множились, растягиваясь в бесконечность, где миллиарды чьих-то иных личностей становились ничем.

Тогда, проснувшись ночью от самого худшего кошмара, юная Барбара долго приходила в себя, больше всего опасаясь, что нечто подобное повторится в реальности. Она ведь казалась себе такой интересной, загадочной, неповторимой. И разве существовало более страшное наказание, чем потерять свою индивидуальность?

Теперь, десять лет спустя, вспомнив свои детские страхи, Барбара усмехнулась. Она вдруг отчетливо поняла: то, что раньше воспринималось как ад, на самом деле являлось блаженством.

Тело и разум ограничивали, ей становилось тесно в рамках той личности, которая росла и формировалась вместе с ее мышцами и костями. Вся ее жизнь напоминала бесконечный цикл, безумную карусель, которая дарит иллюзию свободы и полета. А ведь нет никакого полета. Ты пристегнут к креслу, и ровно через пять минут механик нажмет на кнопку и опустит тебя на землю, чтобы через какое-то время все вновь повторилось.

Стать никем. Нигде. Никогда. Слиться с пустотой, похоронив привычное «эго». И в этой пустоте, утратив прошлое «я», быть одновременно и частью бога и самим богом…

Барбара сложила ноги в позу лотоса, подсунула под спину подушку и закрыла глаза. Раньше она медитировала из любопытства и жадности, надеясь получить хоть немного испытанного прежде восторга. Немудрено, что у нее ничего не получалось.

Сейчас ею двигали другие мотивы. Ей нужно было отказаться от самой себя, чтобы стать собой настоящей.

Темнота перед глазами сгустилась. В кончиках пальцев завибрировали сотни иголок. Барбара расслабилась и направила свое сознание в самый эпицентр черноты. Туда, где не было ни звуков, ни ощущений, — одна лишь желанная пустота и неопределенность.

«Неопределенность это миллионы вариантов, — говорил Будда. — Выбирай любой».

Гравитация исчезла. Тело стало легким, почти невесомым, дыхание замедлилось. Физически Барбара продолжала сидеть на диване, но ее разум находился уже не здесь.

Глава 12

— Наконец-то у тебя хорошее настроение. — Джейк поцеловал Барбару в висок, не переставая обнимать. — Давно тебя такой не видел.

Она прильнула к нему еще сильнее, прячась от дувшего с озера ветра. День выдался по-осеннему зябкий, и тонкий вязаный свитер плохо спасал от холода.

— Думаешь, лето кончилось? — спросила Барбара.

— Это Милуоки, кукла. Хочешь, чтобы лето не кончалось, перебирайся в Калифорнию.

— Неплохая идея.

Джейк с интересом покосился на нее:

— Серьезно?

— А почему нет? Меня ничего не сдерживает.

— Как здорово, что ты завела эту тему. — Джейк заметно оживился. — Мы с Буддой как раз недавно обсуждали возможность переехать куда-нибудь поближе к океану.

— Вот как? — Барбара лукаво прищурилась. — Третьего возьмете?

— Третьего вряд ли. А вот третью — если речь о тебе, — то с великой радостью.

Они отступили на несколько шагов от кромки прибоя — усилившийся ветер гнал волны к берегу, которые так и норовили лизнуть ботинки. Вдалеке белели точки парусников и катеров, — серое полотно озера казалось расшитым маленькими жемчужными бусинами. С севера надвигались тучи, — синоптики предвещали дождь, — но половина неба еще оставалась пронзительно голубой.

— Надо сообщить новость Будде, — предложила Барбара.

— Как только он вернется, — пообещал Джейк. — Он на какой-то встрече таких же «просветленных».

— И когда он вернется?

— Не знаю. Но пару часов свободы у нас есть, если ты на это намекала, — улыбнулся Джейк.

— Тогда не будем терять ни минуты. — Барбара потянула его в сторону дома. — Мне жизненно необходимо согреться. Могу я на тебя рассчитывать?

— Пару раз я тебя точно согрею. А если будешь плохой девочкой, то и третьего раза не избежать.

Джейк плескался в душе, напевая веселенькую мелодию. Барбара на цыпочках выскользнула из спальни, прошла вдоль по коридору и заглянула в комнату Будды. Ноутбук лежал на кровати.

Она поспешно подняла крышку и едва не выругалась вслух — система потребовала ввести пароль. Вероятно, в прошлый раз, когда она заглядывала в компьютер, он еще не успел перейти в спящий режим.

Барбара прислушалась: нет ли шагов? Несколько долгих секунд она глядела на монитор, решая, что делать. Взломать, как хакеру, чужой компьютер ей не под силу. Угадать пароль, как в фильмах про крутых парней, — тоже сомнительно.

Она не сдержала разочарованного вздоха. Придется ждать Будду и караулить момент, когда он оторвется от ноутбука. Один бог знает, сколько на это уйдет времени. Барбара шагнула в сторону двери, но на полпути остановилась. Вернулась обратно к лэптопу, поставила курсор на поле ввода и быстро напечатала: «Игра».

Тихая мелодия оповестила о входе в систему.

Изумляться собственной догадливости у Барбары не было времени — потом, на досуге, посмакует. А сейчас ее глаза лихорадочно бегали по рабочему столу с заставкой лотоса, вокруг которого разместились уже знакомые папки. Барбара снова прочитала:

«Фиалка», «Санни», «Звезда», «Актриса», «Кукла»…

Фиалка! Вот где она встречала имя Вайолет![1] В лэптопе Будды! Барбара кликнула кнопкой, открывая папку. В ней находился лишь один вордовской файл.

Все три строчки — три имени.

Энтони Гаррисон

Закери Стюарт

Дилан Хант

И галочки напротив каждого.

Барбара начала открывать папку за папкой и везде встречала один и тот же вордовский файл с разными именами. Где-то их было меньше, где-то больше. В разделе «Звезда» значилось сразу шесть имен, а в папке «Санни» — всего два. Барбара сделала несколько снимков, постоянно оглядываясь на дверь и прислушиваясь.

Папку «Кукла» она открыла последней.

В нем фигурировало три имени.

Филип Мортон

Стенли Уилгрейв

Синтия Уилгрейв

Галочка стояла лишь напротив первого имени.

Сердце ухнуло вниз, и на долю секунды Барбаре почудилось, что пол уходит из-под ног, а картинка перед глазами теряет четкость. С усилием, словно ее конечности опутывала толща воды, она захлопнула крышку лэптопа и двинулась к двери. И почти лбом столкнулась с Джейком.

На его обнаженном торсе сверкали капельки влаги, стекавшие на обмотанное вокруг бедер полотенце.

— Ты чего здесь забыла? Я потерял тебя. Думал, ты ко мне в душе присоединишься.

— Мне показалось, что тебя позвал Будда, но, вероятно, у меня слуховые галлюцинации. — Барбара плотоядно оглядела его фигуру и лизнула мокрое плечо. — Ну что, мой герой, как насчет обещанного третьего раза?

Она могла бы собой гордиться — изобразить бурную страсть к тому, в ком начинаешь подозревать врага, — нужно иметь стальные нервы. Одна эта мысль возбуждала ее до кончиков пальцев — и в какой-то момент ей даже не понадобилось сильно притворяться, она наслаждалась процессом и своей ролью. Джейк в ее спектакль поверил — иначе не лежал бы с таким самодовольным видом, будто спас Землю.

Когда затрезвонил ее мобильник, Барбара мысленно возблагодарила бога — ей поскорее хотелось отправиться домой, чтобы разобраться с полученной информацией. Звонила Эми, не терявшая надежды затащить ее в бар.

— Да, конечно, сейчас приеду! — эмоционально воскликнула Барбара.

— Еще рано, позже давай, — удивилась подруга.

— Конечно, без вопросов!

— Я еще и не решила, в какой бар пойти…

— Хорошо! Сейчас буду! — ответила Барбара и положила трубку.

Джейк с любопытством следил за разговором:

— Что там такое?

— Да управляющий звонил, Зорино, просил срочно выйти на замену. Наш красавчик Трой подвернул ногу и стал неработоспособен, а у него на вечер куча понтовых клиентов, которых лучше не отменять.

— Я думал, ты останешься с ночевкой. Пожарим сосиски на гриле, попьем пиво, глядя на закат.

Барбара потянулась за джинсами:

— Давай в другой день? Мне действительно нужно на работу.

— Ладно, — согласился Джейк, глядя, как она одевается. — Заодно обсудим наш переезд в Калифорнию. Как тебе Лос-Анджелес, например? Или Сан-Диего?

— Лос-Анджелес мне подходит, — она поправила стоячий воротничок свитера, наклонилась и поцеловала Джейка в щеку. — Не провожай. Отдыхай! Передавай Будде привет.

Эми перезвонила, едва Барбара спустилась на первый этаж:

— Что это было? — накинулась на нее подруга. — Ты пьяная?

— Нет, я трезвая, — Барбара вышла на крыльцо и направилась к стоявшему на подъездной дорожке «Доджу». — Просто мне требовался предлог, чтобы уйти, и ты как раз очень удачно позвонила.

— Это кто тебя так достал?

— Потом расскажу.

— Обещаешь?

— Конечно, — соврала Барбара и пискнула брелоком автосигнализации. — Я наберу тебе чуть позже.

— Я всегда верю в твои обещания и всегда остаюсь в пролете.

— Из меня бы получился отличный мужчина, правда? — усмехнулась Барбара.

— Так мы идем с тобой в бар или нет? — с надеждой протянула Эми.

— В другой раз. Мне, правда, нужно кое с чем разобраться. Встретимся в зале. Я куплю тебе розы, детка.

Затарахтел двигатель, Барбара сдала задом и выехала на дорогу. Никогда прежде ей так не терпелось попасть домой. Однако, когда она зашла в квартиру и открыла лэптоп, чтобы начать поиск в Интернете, нестерпимый зуд, подгонявший ее поскорее разобраться с ситуацией, внезапно утратил накал.

Барбара села, прислушиваясь к своим ощущениям. Она медитировала каждый день, и с каждым разом у нее получалось все легче и глубже входить в трансовое состояние, после короткого пребывания в котором беспокойство отступало, и где-то в районе солнечного сплетения появлялась небывалая легкость. Теперь она гораздо быстрее справлялась со стрессом и волнениями, все больше доверяла внутреннему чутью. И это чутье говорило, что разгадка чертовски близко. Барбаре оставалось лишь сложить некоторые факты, чтобы увидеть очевидное.

А ведь прав Будда: жизнь может быть легкой и увлекательной, если не позволять страхам накапливаться и тянуть тебя вниз, если ничему не придавать слишком большого значения. Прежде чем углубиться в изучение попавшей в ее распоряжение информации, Барбара выключила свет, с комфортом разместилась на диване и закрыла глаза, на пятнадцать минут избавляясь от всех мыслей до единой.

Когда наступило утро, Барбара уже знала, что нужно делать. Пазл сложился изящно и просто, и больше не возникало сомнений в том, как следует поступить. Однако прежде, чем двинуться вперед и приступить к реализации своего плана, Барбаре предстояло решить еще один вопрос.

Она позвонила в спортзал и сказала Зорино, что берет отгул. После этого покидала в спортивную сумку необходимые вещи, взяла ключи от машины и спустилась на улицу. Ее ждал полуторачасовой путь до Чикаго. Уже давно следовало навестить семью.

— Да ну, серьезно? — поприветствовал ее Роджер — здоровенный детина под два метра, который, казалось, с момента их последней встречи еще подрос. Он стоял на крыльце в красной толстовке с номером один и наблюдал, как сестра достает из багажника сумку. — Я думал, ты вырвалась из этой тюрьмы и никогда сюда не вернешься.

— Я тоже рада тебя видеть, братик. — Барбара поднялась по ступеням и обняла его. — Я и не вернулась, а просто решила проведать вас, убедиться, что все хорошо.

— Все отлично, лучше некуда. — В дверях появился отец, и по его смурному виду было понятно, что ни о каком «отлично» и «лучше некуда» речи не шло.

— Привет, пап. — Барбара поцеловала его небритую щеку, отметив про себя, что дела, должно быть, и правда не ладятся, раз отец позволил себе отрастить щетину. Обычно он брился до зеркальной гладкости, иногда дважды в день.

— Надеюсь, ты вернулась насовсем? — уточнил отец, подозрительно косясь на ее слишком легкую сумку. — Поняла, что в Милуоки тебе ловить нечего и никому ты там не нужна?

— Вообще-то, пап, нужна, но это не главное. Я очень соскучилась и, надеюсь, мы проведем вместе денек-другой без ссор и упреков?

Она говорила без привычного напряжения, почти беззаботно, словно знала на сто процентов — ничто и никто не способен ранить ее, задеть за живое. Отец и брат то ли почувствовали ее настрой, то ли действительно соскучились, но насмешливых комментариев не последовало.

— Пойдем в дом. — Отец притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Джошуа скоро вернется с тренировки, а мы пока пообедаем. Роджер, метнись на кухню, разогрей рис с мясом, что мать сегодня утром приготовила. И улыбку на морду натяни, чего такой хмурый? Родная сестра как-никак в гости приехала! Покажи немного уважения! Она в отличие от тебя, балбеса, проявляет самостоятельность!

Они сидели за широким обеденным столом, посмеиваясь и отвешивая саркастические ремарки в адрес друг друга, как когда-то давным-давно, когда отец был еще молод, полон надежд и всегда находил способ развеселить домочадцев — пусть и в характерной для него грубоватой манере. Присоединившийся к ним Джошуа рассказывал про успехи на тренировках по бейсболу, Роджер изо всех сил сдерживался, чтобы не перебить его и не вставить свои пять копеек. Отец горделиво кивал, успешно скрывая собственную озабоченность, но Барбара отлично видела: его что-то гложет, мешает расслабиться и полноценно порадоваться успехам сына.

— …короче, тренер говорит, перспективы у меня блестящие, — между тем продолжал Джошуа. За лето он здорово раздался в плечах, заматерел и стал бы походить на взрослого мужчину, если бы не его открытое, по-детски восторженное лицо.

— Ты крутой, и я тобой очень горжусь. — Барбара повернулась к Роджеру. — И тобой тоже. Вы оба большие молодцы и добьетесь всего, чего пожелаете.

Братья переглянулись, не привычные к подобным сантиментам, но было заметно, что их растрогали слова сестры, хоть они и постарались это скрыть.

— Ну а ты что? — спросил отец, отодвигая пустую кружку. — Так и планируешь оставаться в Милуоки? Что ты там нашла, не понимаю. Зарплаты ниже, чем в Чикаго, а продукты дороже. В чем смысл?

Еще недавно Барбара бы возразила, стала бы отстаивать свой выбор, но сейчас лишь согласно кивнула:

— Ты прав, пап. Не самое комфортное место для жизни. И я всерьез подумываю о том, чтобы перебраться куда-нибудь еще.

Не ожидавший такого ответа отец кашлянул:

— Ага, хорошо. Уже решила куда?

Барбара пожала плечами:

— Еще не думала. Вариантов масса, можно длинный список составить. И Чикаго в этом списке тоже присутствует.

— Пожалуй, самостоятельная жизнь прибавила тебе мозгов. — Отца приятно удивила покладистость дочери. — Парни, вы со стола приберите, мать придет с работы уставшая. А мы пока пойдем воздухом подышим.

Он поднялся из-за стола, хлопнул по карману брюк, проверяя, на месте ли сигареты, и направился к выходу. Барбара подмигнула братьям и последовала за отцом.

Они разместились на садовых качелях в дальнем углу заднего двора, частично скрытых разросшимся кустарником. В детстве маленькая Барби пряталась здесь, когда хотела уединиться и придумать очередную историю, но братья всегда находили тысячу и один способ достать ее.

— Не возражаешь? — Отец вытащил из пачки сигарету.

— Раньше ты всегда прятался за сараем, чтобы мы не заметили, как ты куришь, — улыбнулась Барбара.

— Я не курю. — Он чиркнул зажигалкой и затянулся. — Стресс снимаю. Да и толку-то от вас прятаться, вы уже вон какие взрослые, на все-то у вас свое мнение.

Барбара ласково накрыла ладонью его напряженное предплечье:

— Я тебя очень люблю. И благодарна за все, чему ты меня научил. И за то, что привил любовь к спорту. И просто за то, что ты мой папа.

Отец нахмурился, изучающе посмотрел на дочь:

— У тебя все нормально? Странная ты какая-то. Будто прощаешься.

— Не странная и не прощаюсь. Просто повзрослела, ты верно заметил, — она помолчала. — Мама говорила, у тебя проблемы на работе?

Он отвернулся и сплюнул на землю.

— У матери твоей язык без костей.

— Просто она переживает за тебя, и я тоже. А эти твои проблемы, уверена, рано или поздно решатся.

— Только вряд ли в мою пользу, — мрачно заметил отец. — Этот хрен Кулман здорово на меня ополчился. С его-то ресурсами я эту войну не выиграю.

Барбара попыталась возразить, но отец жестом остановил ее.

— Хватит ныть. — Он затушил сигарету о металлический бортик качелей и запульнул окурок на лужайку. — Ты, наверное, устала с дороги? Вздремнуть не хочешь? Твоя комната до сих пор неприкосновенна. Парни сейчас умотают до вечера, а мне нужно кое над чем поработать.

— Если честно, я бы лучше прокатилась по городу. — Барбара встала с качелей. — Ностальгия.

— Не задерживайся, — попросил отец. — Мать к шести придет с работы, сядем ужинать.

— Ни за что не пропущу! — пообещала Барбара с улыбкой.

Она вернулась в полшестого и сразу пошла в ванную. Долго стояла под горячим душем, запрокинув голову и закрыв глаза, потом набрала воды и еще четверть часа лежала, стараясь успокоить разбушевавшийся ум. Мысли скакали, путались, наслаиваясь одна на другую, и Барбара чувствовала, как слабеет, сдается под их напором.

Она резко села, осознав, что ведет себя так же, как миллионы людей, повторяющие изо дня в день одну и ту же рутину, позволяя своим мыслям крутиться на бесконечном повторе, как заезженная пластинка, тем самым лишая ее шанса на нечто по-настоящему новое. Прав был Будда, когда говорил: недостаточно вырваться за рамки, необходимо не возвращаться в них и выработать самую важную привычку — быть свободным от привычек.

Она и только она управляет своими мыслями. Своим настроением. Своим будущим.

Барбара погрузилась с головой под воду, задержав дыхание. С каждой секундой бешеный хоровод в голове замедлялся, пока полностью не остановился. К тому моменту, когда Джошуа постучал в дверь и позвал сестру к столу, она уже тянулась за полотенцем — расслабленная, спокойная, уверенная.

Раньше они редко собирались все вместе, за одним столом, — даже по выходным. У каждого ребенка было свое расписание уроков и занятий, разве что Роджер виделся с отцом чаще других, поскольку тот являлся его тренером. У Барбары — особенно, когда она бросила футбол, — семейные посиделки вызывали отторжение. Она завидовала подружкам, чьи родители с пониманием относились к любым прихотям и увлечениям своих детей, а потому редко выносили мозг и давили на психику. Ожидать понимания от своего отца юной Барбаре не приходилось, и любое совместное времяпровождение оборачивалось перепалками и скандалами. Мать в конфликтах не участвовала, но и не гасила их, предпочитая не оспаривать мнение отца. А Барбара, не чувствуя защиты, стремилась сводить к минимуму «семейное время».

Наверное, в глубине души она всегда осуждала своих родителей. Отца — за то, что деспотичен, мать — за то, что недостаточно нежна. Но сейчас, впервые в жизни, Барбара понимала, какой глупой была все это время. Ей не в чем было винить их — они жили, как могли, и воспитывали своих детей, как умели.

Раньше Барбара не замечала этой глубокой морщины на переносице у отца. И как опущены уголки его губ, и какая скорбь затаилась в его глазах. Она не замечала, что мама уже давно красит волосы, но седые корни все равно предательски выдают ее возраст, и даже косметолог, на которого она умудряется находить время пару раз в месяц, не справляется с увядающей кожей лица. И как мама устает, вкалывая в офисе от рассвета до заката, чтобы у ее детей было все необходимое — ведь отца в любой момент могли попереть с работы, и не факт, что он нашел бы себя где-то еще.

Она вглядывалась в их лица, невпопад отвечая на вопросы и улыбаясь несмешным шуткам Роджера, а сама думала о том, что всегда считала своих родителей своей собственностью. У каждого из них внутри крутились неизвестные ей планеты, — наполненные болью и страхом, иллюзиями и разбитыми надеждами, — с которыми они сами едва справлялись, а она, глупая, обижалась на всякую ерунду. Например, на то, что ее увлечение творчеством не поддерживали, будто были должны. А ведь никто ей ничего не должен. Возможно, это было бы грустно, если бы не один нюанс: она тоже никому ничего не должна…

— А с развлечениями в Милуоки вообще глушняк, да? — поинтересовался Роджер, уминая второй кусок яблочного пирога. — Дыра дырой.

— Она туда работать поехала, а не развлекаться, — вступился Джошуа. Он хоть и равнялся на старшего брата, но относился к сестре с уважением.

— Там и правда бывает скучновато, — улыбнулась Барбара. — Но Джошуа прав, меня этот факт не смущает.

— Молодежь там хоть есть? — подмигнул Роджер. — Или одни стариканы?

— Роджер! — одернула его мать.

— Да что я такого сказал?

— Для него все стариканы, кто старше двадцати, — хмыкнул Джошуа.

— Давайте сменим тему, — попросила мать и обратилась к дочери. — Друзья у тебя там появились?

Барбара как-то неопределенно подвигала плечами:

— Есть приятели, в основном с работы.

— Папа сказал, ты подумываешь о переезде? Это отличная новость!

В кармане отцовских брюк зазвенел мобильник, он вышел из-за стола и удалился в другую комнату.

— Это еще не окончательно, — ответила Барбара. — Но возможно, да.

— Поезжай в Майями, — жуя, посоветовал Роджер.

— Роджер! — снова осадила его мать. — Сначала проглоти, а потом говори.

— Не доставай, мам, — развязно отмахнулся он, пользуясь отсутствием отца. — В Майями круто. Пляж, океан, телочки в бикини…

— Меня, как ты понимаешь, телочки в бикини не очень волнуют. — Барбара быстро посмотрела в сторону соседней комнаты, где разговаривал по телефону отец. Беседа явно была оживленной, но разобрать слова не удавалось.

— Ну и зря, — гоготнул Роджер. — Было бы горячо.

— Так, немедленно прекрати эти пошлости, — разозлилась мать, сделав вид, что замахивается ложкой. — Совсем распустились. И даже не смей пререкаться, — предупредила она попытку сына возразить. — Займи свой рот пирогом!

В проеме двери появился отец. Молча уселся обратно за стол, поковырял вилкой в салате, отложил ее в сторону. На его лице застыло непривычное для него растерянное выражение. Все, как по команде, умолкли.

— Что такое? — Мать обеспокоенно посмотрела на него. — Кто звонил? — И тут же всплеснула руками: — Это Кулман? Этот мерзавец все-таки добился твоего увольнения? Да? Чего ты молчишь? Я права? Тебя вышвырнули вон?

Истеричные нотки зазвучали в ее голосе, казавшемся слишком громким в воцарившейся тишине.

Отец повернулся к ней, затем обвел взглядом детей и снова уставился на жену:

— Кулмана убили сегодня днем.

— Что? — в один голос воскликнули Роджер и Джошуа.

— Что ты сказал? — повторила мать.

— Звонил Кайл, сказал, Кулмана нашли возле его дома застреленным. — Отец прилагал усилия, чтобы его голос казался твердым, но событие потрясло его. — Бумажник забрали, сняли дорогие часы. Полиция говорит, это ограбление.

— Погоди, — остановила его жена. — Я не поняла. Кулмана убили? Он мертв?

— Мертвее некуда, — буркнул отец. — Один выстрел в грудь. Кайл сказал, копы уже опросили всех возможных свидетелей, но никто ничего не видел. Какой-то удачливый сукин сын решил разживиться на пару сотен…

— А как же звук выстрела? Неужели никто не слышал?

— Похоже, использовали глушитель.

— Так, значит, ты остаешься в школе? — оживился Роджер. — Вот это повезло!

Мать метнула в его сторону осуждающий взгляд, собираясь сказать что-то резкое, но внезапно передумала, будто до нее дошел смысл произнесенных сыном слов.

Барбара сидела молча, наблюдая за происходящим. Мать и отец выразительно переглянулись.

— Короче, мы все соболезнуем родственникам мистера Кулмана. — Роджер вызвался озвучить то, что у каждого крутилось на языке. — Но он был тот еще козел, к тому же…

— Умолкни, Роджер, — беззлобно рявкнул отец и поднялся из-за стола. — Линда, спасибо за ужин.

Он скрылся в прихожей, и Барбара услышала, как хлопнула входная дверь, отцу потребовалось покурить в одиночестве и переварить ситуацию.

Оставшиеся несколько секунд молчали.

— Чувак, конечно, смелый, — не выдержал Роджер. Новость не давала ему покоя, он ерзал на стуле. — Прямо среди дня подстрелить человека и смыться, не засветившись. Вот это круто.

— Не говори глупости, Роджер. — Мать нахмурилась, взяла салфетку, переложила по другую сторону тарелки. — Ничего крутого в этом нет. Этот человек убийца, и нам остается надеяться, что его поймают и упекут за решетку!

— Да-да, как же, — кивнул Роджер и толкнул Джошуа под столом. — Папа-то у нас теперь на повышение пойдет.

Мать укоризненно покачала головой и повернулась к Барбаре:

— Извини, дорогая, не получилось толком о тебе поговорить. Видишь, какая неожиданность…

— Да все нормально, мам. Обо мне и говорить нечего, у меня все хорошо. А ты иди к папе, он там курит на качелях…

Вечер выдался спокойным, все разошлись по своим комнатам раньше обычного, даже Роджер понял, что ради приличий стоит поизображать тихоню. Барбара повернула замок двери, задернула занавески и села на кровать. Когда-то эта спальня казалась ей огромной, маленькая Барби представляла, что находится где-нибудь во дворце, в тронном зале, где принимает поклонников и почитателей ее таланта. Она могла подолгу сидеть, умостившись на подушках, и фантазировать о том, какое будущее ее ждет.

Теперь комната заметно уменьшилась в размерах. В ней едва помещались узкая детская кровать, ученический стол у окна и кресло на колесиках, а в шкафу во всю стену до сих пор хранились некоторые сокровища школьных времен. Барбара вспомнила, как сильно ей нравился самый умный мальчишка в их классе, Говард, всегда носивший белые рубашки и брюки со стрелками. За спиной его называли ботаником и зубрилой, но открыто дразнить не решались — он был хорошим, добрым парнишкой, однако ж постоять за себя умел. Барбара до сих пор помнила — им тогда было лет по тринадцать, — как старшие ребята сказали Говарду колкость, а она кинулась на его защиту. И вместо благодарности получила такой колючий, недоуменный взгляд, что едва не провалилась сквозь землю. Говард что-то ответил пацанам, а сам взял Барби за локоток и отвел в сторону:

— Никогда не вступайся за мужчин, это унизительно для обоих. Ты же девочка!

«Ты же девочка»…

Он сказал это с такой жалостью к Барби, одетую в мешковатые джинсы и мужскую футболку, с таким едва скрываемым пренебрежением… Ей захотелось расплакаться прямо перед ним, наплевав на отцовские наставления о силе духа и характера, но она сдержалась. Бросила что-то незначительное и поспешно удалилась уверенной походкой. И, лишь закрывшись в спальне, вдоволь наревелась, смиряясь с тем, что никогда не сможет понравиться такому хорошему мальчику, как Говард. Она, наверное, подтягивалась больше его и прыгала дальше. Но ему нравились девочки, а не пацанки в мужской одежде. В тот вечер Барби решила, что однажды бросит футбол, когда наберется храбрости противостоять отцу.

Десять лет прошло с тех пор. И внешне она наконец превратилась в настоящую девочку — носила короткие платья и кокетливые прически, позволяла мужчине платить за кофе и пропускать ее вперед… Но изменилась ли она внутри?

Пожалуй, перестала стыдиться своей натуры. Освободила скрытые резервы. Спасибо Будде.

Барбара нагнулась и вытащила из-под кровати спортивную сумку, с которой приехала. Потянула замок, порылась в вещах и выудила оттуда подаренный Джейком пистолет. Открутила пахнущий порохом глушитель, вытащила обойму. В обойме не хватало одного патрона.

Она снова зарыла пистолет в одежду, застегнула сумку и толкнула ее под кровать. Легла на спину, заложив руки за голову, и долго смотрела в потолок. Он становился все темнее и темнее, пока не превратился в беспросветную, черную воронку, в которой исчезли все события минувшего дня, все опасения и страхи. Барбара заснула.

Глава 13

Первый осенний день выдался погожим: солнце палило вовсю, и даже врывавшийся в открытое окно автомобиля ветер не дарил облегчения, обдавая волнами жара вспотевшую кожу.

— Может, закроем окно, чтобы кондиционер охладил салон? — предложил Джейк, поймав глаза Барбары в зеркале заднего вида.

— Ладно, — согласилась она. — Как хочешь.

Из магнитолы лилась тихая классическая мелодия, сидевший на переднем сиденье Будда медленно раскачивался в такт.

Это оказалось так просто — уволиться, распродать нехитрое имущество, которое она успела накопить за короткий срок самостоятельной жизни, избавиться от надоевшего старого «Доджа»…

Все ее пожитки уместились в небольшой чемодан, который трясся сейчас в багажнике, вместе с вещами Джейка и Будды.

Было бы проще и быстрее добраться до Калифорнии на самолете, но они единогласно решили поехать на машине. Несколько дней в пути, настоящее дорожное приключение — отличный способ проветрить мозги и настроиться на новую волну.

Они пересекали Небраску; за окном бесконечным пейзажем тянулись поля; лазурное, без единого облачка, небо казалось неподвижным, словно выкрашенный голубой краской потолок. Барбара неотрывно смотрела на простирающиеся по обе стороны от дороги равнины, и с каждой милей оставляла позади все накопленное прошлое и сомнения. Ей так свободно дышалось сейчас, в груди поселилась легкость, почти беззаботность. Да, черт возьми, у нее осталось еще одно важное дело, и все могло пойти наперекосяк, совсем не так, как планировалось, но этот факт не смущал Барбару, скорее подзадоривал. Благодаря встрече с Джейком и Буддой она получила шанс познакомиться со своим истинным «я», — и это «я» здорово впечатлило Барбару.

На протяжении двух часов им не встретилось ни единой живой души — одинокие заправочные станции, где редкий путник мог купить бензин и снеки, лишь подчеркивали камерную тишину великой американской пустыни. Желто-коричневые дюны сменялись лесистыми холмами, в отдалении от дороги иногда мелькали вытянувшиеся на несколько гектаров фермерские угодья.

Барбара наслаждалась дорогой: в детстве она мечтала прокатиться через несколько штатов, желательно с интересной компанией, и теперь ее мечта осуществлялась самым увлекательным образом.

— Ты так глазеешь по сторонам, будто там кино показывают, — подколол ее Джейк. — Может, у тебя галлюцинации? Хоть ты тресни, не вижу ничего увлекательного.

— Это потому, что ты давно не медитировал и слишком заземлился, — с ласковым упреком сообщил ему Будда. — А Барби видит волшебство в самых обыденных вещах, потому что вибрирует на высоких частотах.

— То есть ты идиот, а мы просветленные, если переводить на человеческий язык, — засмеялась Барбара.

— Ты, конечно, переиначиваешь, но рациональное зерно в твоей интерпретации есть, — с серьезным видом откликнулся Будда и сразу улыбнулся.

— Вы ведь помните, кто за рулем, а? — поинтересовался Джейк, глядя веселыми глазами в зеркало заднего вида. — Я ведь могу дождаться, когда вы выйдете отлить, а сам свалю.

— Мир не без добрых людей, — смиренно произнес Будда. — Кто-нибудь нас подхватит.

— А учитывая, что у меня в сумочке подаренный тобой пистолет, уедешь ты недалеко, — пообещала Барбара.

Все трое засмеялись.

— Хорошо как, — минутой спустя задумчиво пробормотал Джейк. — Мы словно семья, направляющаяся в Диснейленд.

— Не хватает только собаки, — съерничала Барбара.

— Говорят, собаку заводят те, кто хочет, чтобы его любили. А кошек — те, кто сам готов любить, — заметил Джейк.

— А хомяков? У меня в детстве был хомяк.

— Всем известно, что у хомяка задача в духе Иисуса — показать детям смерть, — вступил в диалог Будда. — Живут они очень мало. Года два.

— Вот уж глупость! — возразила Барбара. — Мой хомяк Бабл жил десять лет!

Она осеклась, нахмурившись и что-то припоминая.

— Правда, однажды маленький Роджер сказал мне, что видел, как родители доставали из клетки неподвижного Бабла и на его место выпускали нового, бодрого хомяка, но я тогда подумала, что брат фантазирует…

— Вот когда вылезла на свет страшная правда, — драматично изрек Джейк и заржал.

Уже смеркалось, когда они съехали с хайвея к придорожному мотелю с мигающей вывеской. Выглядел он не шибко презентабельно, но искать что-то получше ни у кого не было желания. Пока Джейк оформлял два номера — на себя и на Будду, Барбара изучала окрестности. На парковке у мотеля стояли еще две машины, видимо, какие-то несчастные так устали, что согласились на ночевку в этом паршивом местечке, а может, просто решили сэкономить. Магазинчик при мотеле не работал, и оставалось непонятным, за счет чего это место все еще держалось на плаву. Вероятно, редких путников хозяину хватало, чтобы поддерживать минимальную жизнедеятельность мотеля, а вот о благоустройстве речи не шло.

Джейк и Будда вышли из главного корпуса с ключами, и Барбара последовала за парнями к отдельно стоящему двухэтажному зданию с номерами. Горели лишь пара фонарей да одно окошко, подниматься по лестнице приходилось с осторожностью, чтобы не навернуться в темноте.

Будда ушел в свой номер, а она с Джейком — в соседний, договорившись, что через полчаса вместе поужинают. Рассчитывать на мотельную кормежку не приходилось, но на предыдущей заправке они купили несколько сэндвичей, а в номерах имелись чайники и кофеварки.

Первым делом Барбара залезла под душ и долго бы нежилась под горячими струями, если бы не бесцеремонное вторжение Джейка.

— Как же ты красива, — бормотал он, прижимая ее к себе. — Сводишь меня с ума.

Его руки скользили по ее мокрому телу, и если первые минуты Барбара возражала и притворно сердилась, то довольно быстро позабыла и о долгой дороге, и о невымытых волосах, и об обещанном ужине. Каким бы засранцем ни был Джейк, трахался он превосходно.

Будда проявил прозорливость, решив не торопиться с ужином. Он постучался в их номер намного позже условленного срока. Они как раз успели выбраться из душа и переодеться. Барбара с полотенцем на голове открыла дверь, а Джейк доставал из пакетов нехитрую снедь.

Они уселись у журнального столика — Будда на полу, Барбара и Джейк на кровати — и несколько минут молча уплетали сэндвичи, запивая их неожиданно сносным кофе.

Барбара поднялась, достала из валявшейся на кресле сумочки телефон — шел десятый час вечера. Сердце больно стукнуло в ребра, отреагировав на ее мысли. Она сделала глубокий вдох.

— Хочу с вами кое о чем поговорить. — Она повернулась к парням и замерла, полуприсев на широкий подлокотник кресла.

— На групповушку не рассчитывай, Будда не из таких, — предупредил ее Джейк.

— Ладно, — кивнула Барбара. — Тогда поговорим о другом.

Будда поднял на нее изучающий взгляд, но вряд ли что смог прочитать на ее лице. За последние недели Барби научилась искусно маскировать свои эмоции.

— Тогда выкладывай. — Джейк сделал последний глоток кофе и с сожалением посмотрел на дно бумажного стаканчика. — Что там у тебя?

— Я начну издалека, — предупредила она, поудобнее усаживаясь на подлокотнике. — Ты сам знаешь, Джейк, нашу встречу сложно назвать банальной.

— Еще бы.

— И с первого дня нашего знакомства, вернее, с первой ночи я не переставала думать об этом.

— Ты мне в любви, что ли, собираешься признаться и попросить руку и сердце? — съерничал Джейк.

Будда коснулся его предплечья, заставляя друга умолкнуть, и снова посмотрел на Барбару. Его лицо было серьезным.

Она продолжила:

— Все в нашем знакомстве было странным. Да, ты сотню раз объяснял мне, как и почему все произошло, и был весьма изобретателен в своих версиях, которые постоянно менялись. — Она сделала предупреждающий жест рукой, прося Джейка не перебивать.

— Иногда ты говорил очень убедительно, но какая-то мысль постоянно крутилась у меня в голове, не давала покоя. Сперва я не могла ее идентифицировать, и эта мысль напоминала скорее предчувствие, нежели внятную идею. Но потом — я еще дойду до этого момента — что-то в голове щелкнуло, и сценарий той ночи разложился на составные части.

Барбара перевела дыхание.

— Когда я сбила Уорхола, а потом подбежала к его телу, было очень много крови. Я вымазала все руки, когда переворачивала его. Тогда я находилась в шоке и не придала этому значения, но затем… Я все не переставала об этом думать. Честно говоря, удар ведь был не самым сильным, и множественных открытых ран, которые бы спровоцировали такое кровотечение, я не заметила… Ты ведь сам его убил, да? — Она в упор посмотрела на Джейка. — Ты зарезал его и толкнул под колеса.

Джейк издал удивленный возглас, намереваясь возразить, но она снова остановила его:

— Не надо, пожалуйста. Давай обойдемся без очередной лжи. Ты наверняка сейчас сказал бы что-то в духе: «Я видел, как он нагрубил тебе в спортзале, и хотел отомстить ему, преподнести его тело, как тушу убитого мамонта, — она скопировала его голос. — Я порезал его, но он дернулся и рванул на дорогу, где как раз мчалась твоя машина. Я хотел тебе признаться, но ты была так расстроена, что я не решился»…

— Хорошая версия, — согласился Джейк. Он уже не выглядел столь расслабленным, как минуту назад.

— Только далекая от правды, — мягко уточнила Барбара. — Ты его зарезал и толкнул под колеса уже мертвое тело. Ты убил Уорхола не потому, что хотел меня порадовать, а потому, что получил на него заказ. Вернее, вы получили. — Она перевела взгляд на застывшего Будду. — История о богатеньком папе, оставившем наследство, тоже вымысел. Вы зарабатываете, убивая людей за деньги.

— Это очень смелое заявление, — сквозь зубы пробормотал Джейк. Он то и дело бросал на Будду быстрые взгляды, но тот сидел с невозмутимым видом.

— Так уж получилось, что я просмотрела камеры видеонаблюдения в спортзале. И когда я увидела Будду, меня осенило. Точнее, это была лишь догадка, а доказательства появились позднее. Вы действуете очень умно. Ищете кого-то для подстраховки, подставное лицо, болванчика, на которого в случае чего можно повесить убийство. Уверена, со мной все так и было: Будда пришел на разведку в спортзал, нашел подходящую дурочку, которая как раз поругалась с будущей жертвой при свидетелях, а дальнейшее стало делом техники. Я только не понимаю, почему понадобились все эти шпионские игры? Впрочем, я лукавлю, — она улыбнулась. — Я очень хорошо понимаю. Я вам идеально подошла. Как и Санни, как Звезда, как Фиалка, она же Вайолет Прайс… Вы пересмотрели первоначальный план, решив взять меня в команду — это сулило большие бонусы… Ведь я так отзывчиво впитывала новую философию вседозволенности… Да и под Джейка легла почти сразу. Влюбленной женщиной легче управлять. Надо полагать, всех прежних девочек ты тоже трахал? Не отвечай, не хочу этого знать.

Джейк устремил на друга встревоженный взгляд, однако Будда словно не замечал этого: он неотрывно глядел на Барбару, и в его глазах читалось восхищение вперемешку с ожиданием.

— Извини, Будда, но я порылась в твоем компьютере. — Барбара поменяла позу. Она казалась обманчиво расслабленной. — Ты сам виноват, что выбрал легкий пароль. Игра? В самом деле?

Будда молча улыбнулся, не сводя с нее глаз.

— Мик Джефферсон здорово мне помог. — Барбара перевела взгляд на Джейка. — Ты ему не нравился, и он решил покопаться в твоем прошлом. Именно так ко мне попали документы по делу Вайолет Прайс. И как только я изучила материалы дела, то легко сопоставила их с информацией в компьютере Будды. В файле под именем «Фиалка» значилось три имени — Энтони Гаррисон, Закери Стюарт, Дилан Хант — именно за убийство этих трех человек была осуждена ваша подружка. Все остальные девочки, видимо, не попадались? — Барбара снова посмотрела на Будду. — Но тогда почему их так много? Рано или поздно девчонки начинали бунтовать? Подозревать что-то? Куда они девались? Вы их убивали?

— Не мели ерунду, — вспыхнул Джейк, вскочив с кровати. Он собирался сказать что-то еще, но Будда невесомо коснулся его руки, и тот молча опустился на место.

— Как я уже говорила, сперва я не понимала, что значат имена и галочки напротив каждого, — продолжила Барбара. — Но, разобравшись с делом Вайолет и порывшись в Интернете, я обнаружила, что все эти люди были убиты или пропали без вести. И большинство из них были значительными фигурами в бизнесе. Наверное, за их смерть много платили, да? В папке с моим кодовым, ха-ха, именем — «Кукла» — значились три фамилии, и галочка стояла лишь напротив судьи Мортона. Сначала я недоумевала, почему в списке не значится Уорхол, но потом все встало на свои места. Я ведь его не убивала. Я убила лишь судью Мортона.

Барбара замолчала, с доброжелательной улыбкой посмотрев на парней:

— А я все ломала голову, как же обычный судья смог подручными средствами взломать замок? Невероятно же, правда? А ты, Джейк, специально это подстроил, надеясь, что пленник решится на побег, завяжется потасовка, ты начнешь театрально проигрывать, и я брошусь на твою защиту. Ты, наверное, покопался в моей сумочке и убедился, что я взяла пистолет? — Ее брови взлетели вверх и тут же напряженно свелись к переносице. — Впрочем, если бы не взяла, ты бы оставил свое оружие на виду, чтобы я могла среагировать и «спасти» тебя в нужный момент.

Она усмехнулась:

— Ты ведь был физически сильнее судьи Мортона, но изображал жуткую схватку, делал вид, что проигрываешь. А потом быстро спустился в подвал, бросил на пол ручку и гвоздь и разыграл драматичную сценку.

— Ладно, туше. — Джейк поднял руки вверх, капитулируя. — Ты меня раскусила, что дальше? Сдашь полиции?

— И сяду сама? — скептически фыркнула Барбара. — Ты был прав, когда говорил, что мы похожи. Конечно же, я не обращусь к копам. Но мне очень, очень обидно, что вы мне постоянно лгали. Я ведь переживала за твоего брата, искренне переживала. А брата и в помине никакого нет, да? Ты так драматично о нем рассказывал, но, как только я устранила судью, мифический брат сразу исчез на курорте, и больше ты о нем не заговаривал…

— Каюсь, виновен. — Джейк метнул взгляд на Будду, ища подсказки, но тот оставался безучастным. — Но я ведь не знал, какая ты. Мы оба не знали. Не понимали, что ты одна из нас, хищница, и с тобой можно по-честному. Теперь мы это исправим. Мы нужны друг другу. Вместе мы отличная команда, тебе так не кажется?

— Разве члены одной команды не должны советоваться друг с другом? — Голос Барбары стал безэмоциональным. — Вы убеждали меня, что Мик Джефферсон не угроза, но все-таки убили его.

— Он мог вывести на нас, — уточнил Джейк. — Нельзя оставлять копам ни единой ниточки, это чревато. Ты же понимаешь.

— Я это понимаю и раньше бы тоже поняла, — теперь в ее голосе слышалась обида.

— Прости, — неожиданно произнес Будда. — Мы виноваты перед тобой.

— Все, что ты воодушевленно рассказывал про медитацию и прочие игры разума, — Барбара сглотнула подступивший к горлу комок, — это тоже вранье?

Будда отрицательно качнул головой:

— Нет. Здесь я не врал.

— Хорошо, — она невесело улыбнулась. — Потому что твоя философия мне понравилась, и я бы не хотела ее менять.

Повисла напряженная тишина. Джейк хрустнул пальцами.

— Проясните еще один момент, — попросила Барбара. — Если бы вы подставили меня с Уорхолом, то началось бы расследование. И моя подруга Эми обязательно вспомнила бы про интересного молодого человека, желавшего познакомиться со мной нетривиальным образом.

— Она бы тоже попала в аварию, — ответил Джейк, не видя смысла лукавить.

— Я так и подумала.

— Ты хотела правды.

— Да, спасибо.

Они снова помолчали. Тихий голос Будды нарушил тишину:

— Ты необыкновенная, Барби. Оставайся с нами, не уходи.

Взгляд Барбары перебегал от Будды к Джейку.

— Те остальные два имени в моем файле — Стенли и Синтия Уилгрейв, — влиятельные калифорнийские бизнесмены. Вы повезли меня в Лос-Анджелес, чтобы спровоцировать на очередное убийство?

— Теперь мы можем переиграть первоначальный сценарий, — эмоционально заговорил Джейк, вскакивая с кровати и опускаясь перед Барбарой на колени. Он взял ее руку и проникновенно посмотрел снизу вверх. — Я не хочу терять тебя. Давай работать вместе. И развлекаться тоже.

— А если я не захочу?

— Да как же не захочешь? — Он снова вскочил на ноги. — Ты же не такая, как остальные. Другая! Ты как заколдованная, идешь напролом, убиваешь и уходишь — легко и непринужденно. Ты призналась мне однажды, что мечтаешь быть талантливой хоть в чем-то. Ты, конечно же, имела в виду свои попытки писать книги, но взгляни фактам в лицо, Барби. У тебя действительно есть талант — только не в литературе, а в убийствах. Многие душу бы дьяволу заложили за такое умение — лишать какого-то жизни и оставаться при этом неуязвимым. У тебя это встроенная опция. Ты словно заговоренная, делаешь без усилий самые сложные вещи и нисколько себе не вредишь. У тебя психика устроена гениальным образом. Ты получаешь удовольствие от того, что у обычных людей вызывает отторжение. Мы должны держаться вместе.

— Мне бы этого хотелось, — после паузы ответила Барбара. — Но могу ли я вам доверять?

— Тебе и не нужно. — Будда поднялся с пола, задумчиво покрутил деревянные бусы на своей груди. — Доверять другим — значит отдавать им контроль над тем, что принадлежит только тебе. Ты же не слепая, чтобы позволять кому-то вести себя. Доверять следует только самому себе.

На его губах играла привычная мягкая улыбка. С такой улыбкой мать убаюкивает капризного младенца.

Казалось, Барбара сникла, размякла под его ласковым взглядом.

— Играй своего персонажа. — Будда налил себе кофе и отпил пару глотков. — Ты сама выбрала эту роль, наслаждайся ею. И тогда все вопросы о доверии отпадут сами собой.

— Ты часто говоришь про персонажей, которых мы сами для себя выбираем. — Барбара отодвинула подальше валявшуюся на кресле сумочку и села, заложив руки за спину. — А какая роль у тебя? А, Будда?

На какое-то мгновение в его глазах загорелись хищные огоньки, но тут же погасли. — Однако этого хватило, чтобы у Барбары по спине пробежал холодок. Сущность, прятавшаяся за маской добродушного мудрого Будды, до чертиков напугала ее. Она кашлянула, чтобы голос не хрипел:

— Ты ведь мозг в вашей паре, без обид, Джейк. Ты все планируешь и всех направляешь. Кайфуешь оттого, что новые актеры играют в написанной тобой пьесе. Каким ты видишь себя самого? Какая твоя роль? Режиссер? Кукловод, быть может?

Ее рука за спиной скользнула в открытую сумку и нащупала ствол.

Это микродвижение не осталось незамеченным Джейком, он рванул к Барбаре, но она опередила его. Раздался глухой хлопок, и в центре его лба появилось круглое красное пятнышко. Джейк упал на спину в паре метров от кресла, на котором она сидела. Барбара направила пистолет на стоявшего у стены Будду.

— Вы интересные ребята, — теперь ее голос звенел, как струны высоковольтного провода. — И я за многое вам благодарна, особенно тебе, Будда. Ты открыл для меня новый мир, помог обрести смысл жизни. Очень жаль, что я не могу вас простить. Действительно, жаль. И в живых оставить тоже не могу. Не за то, что Вайолет Прайс вынесли смертный приговор, — в конечном счете она сама виновата, что такая дура. Вы и для меня приготовили похожую участь и рано или поздно осуществили бы ее. А мне еще хочется пожить. Тут интересно. Для вас игра закончилась. Я победила. Пиф-паф, Будда. Увидимся в следующей игре. Передавай привет этому, как его? Ты с ним постоянно тусуешься… Мирозданию.

Будда открыл рот в попытке что-то сказать, но прошившая грудь пуля дернула его тело в сторону. Он осел на пол, прижимая ладонь к ране, — его пальцы мгновенно намокли и окрасились кровью. Барбара приблизилась, приставила глушитель к его виску и нажала на спусковой крючок.

Белый «Форд Мустанг» мчался по трассе I-80, дырявя яркими фарами сумеречное полотно ночи. Встречных машин почти не попадалось, разве что груженые фуры с глухим свистом иногда проносились мимо. На одной из развилок Барбара свернула и еще пару миль мчалась по грунтовой дороге, пересекавшей пустынные холмы. Возле одного из таких склонов, поросших редкими деревцами, она притормозила и заглушила двигатель.

Несколько минут она продолжала сидеть, сжимая пальцами руль, затем отпустила его и выбралась наружу. Небо над головой — густо-фиолетовое, с россыпью мелких звезд — дрожало шелковым пологом. Воздух пах древесиной и высохшей землей, в слабом дуновении ветра угадывалась предрассветная свежесть. Барбара снова прокрутила в памяти события в мотеле. Камеры на территории отсутствовали. Возможно, видеонаблюдение велось в основном здании, куда заходили Джейк и Будда, чтобы оплатить номера. Барбара предусмотрительно осталась на улице. Никто не видел, что эти двое парней приехали с девушкой.

Соседние номера пустовали, поэтому звука выстрела из пистолета с глушителем никто не услышал. Прежде чем покинуть номер, она тщательно вымыла ванну, протерла все поверхности, коих касалась, забрала полотенце, на котором могла остаться ее ДНК.

Она уничтожила все следы, способные вывести на нее, и тихо выскользнула из номера.

Сколько раз она мысленно репетировала момент убийства Джейка и Будды? Сотню? Две? Она могла убить их и раньше, но что-то удерживало ее от поспешного шага. Она многому училась у них и хотела впитать в себя последние крупицы мудрости, прежде чем прекратить этот роскошный, короткий роман с двумя психопатами. Барбара сожалела, что с ними пришлось расстаться, но вместе с тем и радовалась: она смогла, она оказалась сильнее. Будда мог бы ею гордиться — хотелось надеяться, что перед смертью он успел оценить великолепный сарказм ситуации. Как бы там ни было, они обязательно встретятся в следующей жизни, и, возможно, Будда попробует отыграться.

Барбара улыбнулась простиравшемуся перед ней пространству. Ах, как красиво закончилась их история! А впереди еще много увлекательных сюжетов, и бог знает, куда они ее приведут. Барбара не строила планы — позволяла потоку нести себя.

Она нажала на кнопку автобрелока, открывая багажник. Вытащила чемоданчик со своими вещами и принялась изучать оставшуюся поклажу — достала ноутбук Будды, переложила к себе. Одна из сумок привлекла ее внимание — задвинутая в самый дальний угол багажника и прикрытая сверху старым тряпьем. Она вытащила сумку, положила на землю и потянула замочек молнии.

Если несколько минут назад Барбара и сожалела о том, что, возможно, слишком поторопилась с расправой, то сейчас мгновенно протрезвела. Рыжий парик, вымазанное кровью Уорхола платье и даже пуля в целлофановом пакетике — та самая, которую Джейк так старательно вырезал из тела судьи Мортона. Вот ведь продуманный сукин сын! Он сохранил все улики, способные упечь Барбару пожизненно! Подстраховался на тот случай, если она начнет подозревать неладное и качать права.

Она снова бросила сумку в багажник и достала пустую канистру. Открыла свой чемодан, вытащила шланг, сунула его в топливный бак машины и пару минут сливала бензин в пустую тару. Тщательно облила «Мустанг» — снаружи и внутри — и проделала дорожку из топлива на несколько метров в сторону.

Несколько минут она стояла, разглядывая белый корпус «Мустанга», мерцавший в дрожащем свете звезд. Вытащила из кармана зажигалку и чиркнула колесиком.

Огненная дорожка стремительно побежала к автомобилю, лизнула капот, затем бока и крышу, нырнула в салон… В считаные мгновения пламя охватило всю машину, треща и полыхая, жадно пожирая то, что могло уничтожить — мягкую обивку сидений, пластиковые детали, документы в бардачке, сумки с поклажей…

Небо над Небраской постепенно светлело, насыщаясь серым сумраком — до рассвета оставалась пара часов. Барбара бодро шагала по грунтовой дороге в сторону ближайшего населенного пункта, где планировала сесть на рейсовый автобус, а за ее спиной, все дальше и дальше, полыхал, затихая, оранжевый костер.

Два года спустя

— Да не выдумывай, Крис! Все совсем наоборот было!

— Я клянусь, она именно так и сказала!

— В твоем воображении разве что.

— Завидуй молча, Энрике. Если по тебе девчонки не сходят с ума, то хотя бы порадуйся за своего друга.

— Да заткнитесь вы уже, — симпатичная блондинка в блестящем платье отпила коктейль из бокала. — Задолбали обсуждать, у кого ширинка чаще открывается. Вы вообще-то здесь не одни, а в компании.

Модный бар был забит под завязку. Громко играла музыка, на пятачке у сцены танцевали пары, то гасли, то вспыхивали гирлянды под потолком. За vip-столиком в углу разместилась компания из шести человек — три девушки и три парня, которые эмоционально дискутировали и то и дело разражались громким смехом.

— Просто я не люблю, когда мои заслуги преуменьшают, — продолжил разговор молодой мужчина в кожаном пиджаке и с щегольской стрижкой.

— Это какие же такие заслуги? — не унималась блондинка. — Уж не те ли, что у тебя в штанах? Если так, то поверь мне, дальше преуменьшать уже некуда.

Ее фраза потонула во взрыве смеха, а парень в пиджаке шуточно замахнулся, изображая негодование.

Официант принес новые коктейли, и шесть рук разом подняли бокалы:

— Поздравляю, Остин, еще раз с отличной сделкой!

— Твое здоровье!

— Спасибо.

— Всегда радуюсь успехам друзей: это значит, будет повод напиться!

— Ха-ха, Энрике, а ты тот еще жук!

Блондинка наклонилась к сидящей рядом подруге:

— Пойдем носики припудрим?

Та молча кивнула.

— Крис с Энрике в своем репертуаре, идиоты, — беззлобно фыркнула блондинка, наклонившись над раковиной и подкрашивая и без того щедро накрашенные губы. — А ты сегодня какая-то озабоченная. Все в порядке?

Барбара поправила черный локон. На мочке уха сверкнула бриллиантовая сережка.

— Не озабоченная, задумчивая, — она оглядела себя в зеркале. Приталенный пиджак и строгие брюки придавали ее облику шарм знойной, но недоступной красотки. — Завтра собеседование важное, стараюсь не напиваться, чтобы не выглядеть перед работодателем опухшей алкоголичкой.

— Ох, сочувствую тебе, — белокурая Эшли подтянула бретельку лифчика и провела языком по губам. — А я планирую сегодня оторваться по полной программе.

Барбара не возражала. Праздник в шумной компании, у всех на виду — отличное алиби, если в нем возникнет необходимость. Когда вокруг тебя орут и танцуют, никто не заметит, куда ты смотришь.

Мужчина в сером деловом костюме за стойкой бара — Барбара наблюдала за ним уже второй час — наконец-то встал, чтобы опустошить мочевой пузырь.

Скрытые камеры располагались только на входе и у бара, а в коридоре, ведущем к туалетам, отсутствовали. Барбара выяснила это заранее, и теперь оставалось лишь не упустить удобный момент.

Она нагнала его у самой двери в мужской туалет:

— Простите, — она изобразила хмельное смущение. — А можно я с вами зайду, если там больше никого нет? А то в женском очередь.

Мужчина заглянул внутрь — все три кабинки были свободны — и кивнул:

— Прошу.

— Это будет нашей маленькой тайной. — Барбара подмигнула и скользнула внутрь.

Меньше чем через минуту она снова вышла в коридор и вернулась за столик, где шумно обсуждалась очередная горячая тема — вникать в беседу она не собиралась.

Инъекция подействовала мгновенно. Быстрое, отточенное движение рукой — игла кольнула в шею, и поршень выдавил яд. Барбара втолкнула тело в кабинку и закрыла дверцу, надеясь, что тело обнаружат не сразу. Но даже если труп найдут в ближайшие минуты, все подумают, что мужчине стало плохо, сердце прихватило. Пока приедут медики, пока криминалисты поймут, что это убийство, пройдет не меньше суток. Учитывая количество народу в баре, связать это отвратительное преступление с одной из многочисленных посетительниц, весь вечер находившейся в поле зрения своих приятелей, будет крайне сложно.

Она знала только имя, внешность и место, где он появится. Большего ей не требовалось. Ей платили не за то, чтобы она вникала в душевный мир своих будущих жертв. От нее требовалось лишить жизни заказанного человека — тихо, быстро и, желательно, не подставившись. Последнее являлось ее личной проблемой.

Они выползли из бара во втором часу, расселись по такси.

— А ты чего? — окликнула ее пьяная Эшли с заднего сиденья кеба. — Пешком, что ли, собралась?

— Я в следующее такси сяду, езжай уже!

— Ну ладно, до встречи!

— Спокойных снов!

Барбара втянула носом свежий осенний воздух и зябко повела плечами: ночи становились прохладными, как она любила. Она плотнее запахнула пиджак и медленно побрела в сторону парковки, где оставила свой автомобиль. Теперь ей не было нужды притворяться пьяной.

Ночной Манхэттен переливался огнями, облачное небо подпирали прямоугольные колонны небоскребов, в мокром после дождя асфальте отражались горящие окна домов. Жизнь искрилась, кипела, мимо сновали радовавшиеся субботе компании, такси развозили нагулявшихся по домам, а любовавшаяся городом Барбара все не могла заставить себя сесть в машину…

Она еще немного прошла по широкой улице, выкинула в мусорный бак шприц из-под яда. Обычно Барби предпочитала старый добрый пистолет, но иногда для реализации заказа требовался иной метод. Яд, например. Удивительно, сколько дверей перед тобой открывается, когда ты начинаешь убивать людей. А если при этом у тебя водятся деньги, то ты получаешь доступ к закрытой для большинства информации — и к веществам тоже. Раньше Барбара ничего не знала о ядах и о том, где их достать. А теперь, смотри-ка — отточенным движением вводит смертельную инъекцию и даже не морщится.

Она вспомнила, как сомневалась, когда заказчик впервые настоял на отравлении. Ей пришлось потратить немало часов, отрабатывая взмах рукой и нажатие на поршень — ведь малейшая неточность или секундная заминка могли стоить ей свободы, а то и жизни. У нее и правда многое получалось легко, но полагаться на сплошное везение было глупо. Барбара старательно готовилась к каждому делу.

Она вытерла ладонью влажную скамейку напротив витрины магазина и села, улыбаясь собственным мыслям.

«Ты как заколдованная, — сказал однажды Джейк. — Убиваешь и уходишь — легко и непринужденно».

Она вытянула руку, разглядывая кольцо с крупным изумрудом на среднем пальце. Ее подруги думают, что это подделка, а она не разубеждает. Зачем кичиться своим богатством? Довольно и того, что она может позволить себе спустить целое состояние на кольцо — просто потому, что ей захотелось себя побаловать.

Конечно, она проявляла осторожность и не купалась в роскоши — лишние расспросы ей ни к чему. Но несколько банковских ячеек, забитых наличными, грели душу. Ей нравились деньги, и обладать ими было приятно.

Роджер, которому она регулярно подбрасывала на карманные расходы, теперь считал свою старшую сестру очень крутой и классной, а отец, получивший на день рождения новую тачку, едва не лопался от гордости.

В кармане брюк завибрировал мобильник. Этот телефон она забрала у Будды (мир его праху) вместе с лэптопом.

Она выждала несколько секунд и нажала на «ответить».

— Мне нужен Будда, — сухо сообщили в трубку. — Есть работа.

— Будда слушает, — отозвалась Барбара и улыбнулась той же мягкой доброй улыбкой, какая была у ее покойного друга.

Пять минут спустя она поднялась со скамейки и, прежде чем вернуться к машине, замерла ненадолго перед яркой витриной книжного магазина. На небольшом постаменте, среди выставленных на обозрение новинок, в разделе «Хит продаж» стояла ее книга.

* * *

…Барбара поморгала, возвращаясь из мира фантазий. Ночь по-прежнему накрывала Небраску черно-фиолетовым куполом, но на востоке ее мягкая темнота уже редела, теряя насыщенность.

От «Мустанга» несло бензином, Барбара отступила на несколько шагов, сжимая пальцами зажигалку. Где-то в нескольких десятках миль на восток, в комнате паршивого мотеля, остались Джейк и Будда — уборщица или управляющий обнаружат их тела через сутки, когда придет время сдавать ключи, а постояльцы так и не покажутся.

Она задумчиво куснула ноготь, и тут же отдернула руку, удивляясь, что невольно оттягивает решительный момент. Она уже сделала самое сложное: убила тех, к кому питала определенные чувства, с кем ее связывала особенная, личная, ни на что не похожая история. Оставалось поставить последнюю точку и сжечь мосты, ведущие в прошлое. Но Барби все продолжала смотреть на «Мустанг», в котором еще несколько часов назад они втроем ехали по пересекавшей равнину трассе и смеялись, и планировали будущее, и слушали идиотскую классику.

Не слишком уместный приступ сентиментальности, но что с того? Она имела право на маленькую слабость. Если бы о ее жизни снимали кино, то оно должно было закончиться на этом моменте: героиня поджигает машину и под красивую мелодию элегантно удаляется к розовеющему горизонту. А за ее спиной полыхает погребальный костер, истребляя все болезненные воспоминания, тянувшие ее назад.

Барбара чиркнула колесиком зажигалки.

Огненная дорожка стремительно побежала к автомобилю, лизнула капот, затем бока и крышу, нырнула в салон… В считаные мгновения пламя охватило всю машину, треща и полыхая, жадно пожирая то, что могло уничтожить — мягкую обивку сидений, пластиковые детали, документы в бардачке, сумки с поклажей…

Барбара отпрыгнула в сторону — огонь перекинулся на штанину ее брюк, на которых остались капли топлива. Она принялась лихорадочно хлопать ладонью по ноге в попытке сбить пламя, но теперь и рукав кофты вспыхнул — пропитанная парами бензина ткань затрещала под огненными языками. Барбару захлестнула паника. Она дернулась, продолжая размахивать руками и сдергивая с себя горящую одежду, но озверевший огонь лишь разгорался сильнее. Барбара закричала, повалилась на землю, но опоздала на какую-то секунду — загорелись ее волосы.

Звезды над Небраской гасли, а под ними на темно-зеленых холмах трепетало предрассветное зарево. И где-то между холмов, на проложенной сквозь дюны узкой грунтовой дороге, полыхали две огненные точки — одна крупная, неподвижная, а другая поменьше. Несколько секунд маленькая точка дергалась, хаотично металась из стороны в сторону, будто хотела передать сигнал бедствия пролетавшим в вышине птицам, и вскоре замерла, окончательно затихнув.

Сноски

1

Violet — фиалка (англ.).

Content

Татьяна Коган
Будда слушает

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Сноски