Владимир Колычев

Не возжелай

Глава 1

Облака — кисельное нагромождение взбитых пуховых перин. Разогнаться, сигануть с горы на линию горизонта и с высоты птичьего полета рухнуть в эту бодрящую мякоть. Нереально? Пожалуй. Но Захару казалось, что для него нет ничего невозможного.

В юности он облазил Кукуй-гору вдоль и поперек — проверить себя, поймать кайф от острых ощущений. Повзрослев, он поднимался сюда вместе с Зойкой — пощекотать нервы, зарядиться адреналиновой энергией. И, главное, изгнать из их отношений скуку и сбросить ее вниз со скалы. Они забирались на самый край большого камня, нависающего над пропастью, и занимались любовью с риском для жизни. Ощущения — как приход для наркомана. К ним тянуло снова и снова. Может, потому и появилась у них с Зойкой идея построить дом на Кукуй-горе. А через год после того, как они задались целью, появились и возможности.

На горе фундамент ставить не обязательно, там и без того каменная порода, но Захар все же не стал отступать от правил. И ленточный фундамент будет — десять на двенадцать, и сруб из толстых бревен поставят. Материалы относительно недорогие. Относительно доставки. Пришлось нанимать вертолет, а это деньги на воздух. Если бы не связи, которые помогли сэкономить, Захар бы разорился.

Материалы уже на месте, бытовка стоит, электрический кабель бросили, насос уже качает из Водь-реки. На днях подтянется бригада строителей — из дальних краев. И альпинисты будут. Захар не стал привлекать людей из Алтанайска, не хотел привлекать внимание местных к своему дому. Работать ему приходится на острие ножа, воткнутого в гущу криминала, да и менты имеют на него зуб. Пусть это будет его тайная обитель.

Строительство еще не началось, но бытовка уже стоит. Вагонка новенькая, свежий запах сосновой смолы отгоняет комаров, спать в этом вагончике одно удовольствие. А если еще и с Зойкой, да после встряски на краю обрыва…

Захар потянулся, лег на землю, отжался двадцать пять раз. И стал подниматься.

— Эй, не сачковать! — возмущенно протянула Зойка. — Давай пятьдесят!

Захар и не заметил, как она подошла.

— Вот когда полтинник стукнет, тогда будет пятьдесят. А пока что четвертной.

— А за меня?

Захар усмехнулся, глянув на Зойку. Девчонка в полной боевой, в смысле, в чем мать родила. Солнце сегодня с утра теплое, ветра нет, а если погода как в раю, то и гулять нужно голышом. И если фигура как у юной Евы, когда топорщится только там, где надо, а лишнего нет и не свисает.

— Двадцать три раза? — Захар качнул головой.

Он бы мог отжаться за ее двадцать три года, ему не в тягость, но уж лучше пусть Зойка сама за себя постарается. А он посмотрит — как она голышом. Наверняка это будет занимательное зрелище.

— Давай! — потребовала она.

Но Захар усмехнулся, качая головой. Он взглядом давал понять, чего хочет, и Зойка понимала его.

— Хочешь, чтобы я сама… В чем стою?..

— Доброе утро, жена!

Месяц прошел, как отгуляла и отплясала свадьба. Была у Захара женщина, которую он любил не меньше, чем Зойку, но это не помешало ему поставить штамп на своей свободе. И ничего, все нормально. Сожаления, может, и есть, но в холодном поту Захар не просыпается.

— Двадцать три раза? — спросила Зойка, подталкивая себя к капитуляции перед мужем.

— Если ты пацан, — усмехнулся Захар.

Было время, когда Зойка была в их компании за пацана. И относились к ней соответственно. Время попыталось расставить все по местам: Зойка повзрослела, налилась женственностью, как яблоко — соком. Сначала на нее запал Жак, но Зойка показалась ему легкой добычей, он бросил ее и продолжил охоту. А чуть погодя из мест не столь отдаленных вернулся Захар. И вместе с Зойкой отправился на Кукуй-гору, здесь все и произошло. Жак пожалел о своей глупости, попробовал, но не смог вернуть Зойку.

И женская красота в ней, и загадочная изюминка, и фигурка на загляденье. Но мужественность не исчезла, она осталась в характере. Зойка все такая же смелая и отчаянная, как прежде. Захар бросил вызов Ставру, первому в городе авторитету, и Зойка его поддержала. Подключился и Жак. И в такой переплет они тогда угодили! Но ничего, прошел год, и у них теперь свое частное охранное предприятие — «Горохрана». Сфера влияния — практически весь город. И Ставр уже ничего не может с ними поделать. Ему сейчас ничего не остается, как искать мирные способы сосуществования с ними. И Зойка во всей их системе — чуть ли не первый человек после Захара. На ней столько завязано…

— Да не вопрос! — с приблатненной интонацией в голосе отозвалась Зойка.

И, подмигнув Захару, скрылась в бытовке. Минуты через две вернулась — в футболке и спортивных шортах. Захар усмехнулся. Все правильно, реальные пацаны голышом не понтуются.

Но Захару не нужен сейчас пацан. Ему нужна жена.

— Так не пойдет! — мотнул головой он, с ироничной улыбкой глядя на нее.

— Все путем!

— Двадцать три раза!

Захар принял упор лежа, отжался. А когда поднялся, Зойка уже стояла перед ним без одежды. И в призывной позе. Захар улыбнулся, блеснув фарфоровыми зубами. Зойка правильно его поняла, именно это он и дал ей сейчас понять.

Он стремительно подошел к ней, подхватил на руки.

— Когда-нибудь мы убьемся! — пробормотала Зойка, когда он уложил ее на самый край их любимого камня.

Уложил на матрас, который при сильных порывах тел все норовил сползти с камня. Но именно это и усиливало остроту ощущений.

— Надо прекращать, — кивнул он.

— Я бы не хотела, — мотнула головой она, завороженно глядя на него.

— Как только мы отпочкуемся, так и прекратим.

Зимой этого года Захар попал в ощип. Ему прострелили ноги, выбили зубы, еще бы чуть-чуть — и все. Но раны зажили, на месте выбитых появились фарфоровые зубы. А вот если они с Зойкой рухнут сейчас вниз со скалы, костей не соберут. Смерть не страшна, тем более одна на двоих. Но как только у них появятся дети, полеты над пропастью надо будет прекратить. Их дети не должны остаться сиротами. Так они решили…

Но ситуация в их системе сложная. Стабильность есть, но безопасности нет. В любой момент может прилететь пуля. Именно поэтому они не торопятся с детьми. Но при этом они торопятся жить.

— Ты будешь говорить или делать?

— Лови момент!

Зойка закрыла глаза, принимая предложенный ритм. Но очень скоро ей стало не хватать скорости, Захар задал жару, и матрас мало-помалу стал съезжать с камня. Но Захар не остановился. И Зойка продолжала сходить с ума вместе с ним…

* * *

Месть — благородное дело. И для благородных людей. А Дорофей, он хоть и не голубых кровей, но далеко не какое-то там быдло. Его в Горновке знают, боятся, уважают. А на зоне он и вовсе на голубую кровь едва не перешел. Был там один фрукт, хотел права на нем качнуть, пришлось в рог ему дать.

А права у Юзыка на Дорофея были. Это все из-за Люськи, которая сама была во всем виновата. Ходила по поселку в короткой юбке, напрашивалась. Ну, Дорофей и не сдержался. А на зоне за «лохматую» статью предъявляют. Если не сможешь отбиться, заклюют, затыкают. У Юзыка челюсть хлипкой оказалась, вслед за ним в больничку никто не захотел. Не тронули Дорофея, но все пять лет его сторонились как опущенного.

А Люська все такая же, как прежде. Волосы распущены, платье короткое, облегающее. Живот, правда, уже не тот. Выпирает животик. И задницу по сторонам разнесло. Жопа с ушами. Грудь уже не так выпирает. Но Дорофей все равно смотрел на нее как кот на Масленицу. И желание отомстить затвердело до зуда в нервах.

Люська шла, глядя куда-то в сторону. Мужика, видать, заприметила. А реальный мужик он здесь, лоб в лоб.

— Ну, здравствуй! — ухмыльнулся Дорофей.

Люська аж подпрыгнула, увидев его. Глаза из орбит едва не выскочили.

— Ты?!

— Да вот, в отпуск отпустили.

— В отпуск?! — Люська хоть и была в шоке, но не поверила.

В натуре, какие на зоне отпуска?..

— Гульну с тобой, сукой, и обратно.

— Не надо со мной! — Люська попятилась, оглядываясь по сторонам.

Дорофей ухмыльнулся. Они находились в центре поселка: с одной стороны автостанция, с другой — пятиэтажка с универмагом. Люди ходят, но никто не станет заступаться за Люську. Дорофей мужик здоровый, метр девяносто в рост, рука такая же тяжелая, как у бабы нога. Кто в здравом уме захочет с ним связаться?.. Ну, если только менты.

— Как это не надо! Если ты на меня заявила, значит, еще хотела! И получишь!

Люська вдруг взбодрилась. Она смотрела куда-то за спину. Видно, подмогу заметила.

Дорофей развернулся и увидел пучеглазого мужика, который тянул к нему руку, собираясь схватить за плечо.

Дорофей ударил его с размаха, кулаком в челюсть. Мужик сначала упал, а потом уже удивился. И, хлопая зенками, сел на задницу.

— Костя! — Люська чуть не разрыдалась от обиды.

И руки сомкнула в ладонях, приложив их к груди.

— Кто? — икнув, спросил Костя.

— Дорофей!

— Кто?! — Мужик вскочил, собираясь взять реванш, но Дорофей остановил его — на этот раз с ноги.

Так в грудину въехал, что хребет хрустнул. Так и позвоночник в трусы может ссыпаться.

— Готовься! — Дорофей глянул на Люську и движением руки показал, как будет натягивать ее парус на свою мачту.

И направился к магазину. Надо было взять пару пузырей особой краски. Водка, она белого цвета, но раскрашивает жизнь в радужные цвета.

— Я тебя посажу! — донеслось вслед.

Дорофей ухмыльнулся. Бессильная злоба со стороны опущенного могла только радовать.

Он мог бы повернуться и добить Костю. Но делать этого не стал. Горновка — поселок не простой, здесь не только участковый в опорном пункте милиции, но и целое отделение со своим уголовным розыском. Ментов здесь больше, чем нужно, и они только рады будут показать, что недаром едят свой хлеб. Заметут Дорофея, пришьют чужой ярлык и зашлют к Макару телят не гонять.

А у магазина стояли двое. Боров и Шулик. Один высокий, жилистый, другой короткий, но коренастый, эдакий маленький квадрат на ножках. Прыгающий квадрат. Дорофей своими глазами видел, как Шулик однажды врезал Борову с прыжка — кулаком. С одного удара срубил.

Раньше Боров и Шулик враждовали, а сейчас они вместе. Поддерживают друг друга. Стоят плечом к плечу, покачиваются. Рожи красные, глаза залитые. И оба на Дорофея смотрят. Но молчат, лбы морщат. И хотят что-то сказать, но не знают, с чего начать.

— Бухаем, братва? — спросил Дорофей.

— Бухаем, — кивнул Боров.

— Братва, — тяжело ворохнул языком Шулик.

— А где ханка?

Шулик сунул руки в карманы брюк и вывернул их. На нуле мужик.

— У Шляхова есть, — Боров повел головой в сторону дороги.

Дорофей проследил за его взглядом и увидел Костю, который открывал дверь новенькой на вид «семерки». И Люська собиралась садиться в машину вместе с ним.

— Шляхов?

— Ну, муж твоей Люськи… Люто ты с ним! — Шулик выставил вверх большой палец правой руки.

— Муж Шляхов, а жена — Шлюхова! — засмеялся Дорофей.

— У них водка дешевая, — сказал Боров.

— Двадцать рябчиков за пузырь. В магазине — сорок, — Шулик вяло махнул рукой в сторону пятиэтажки.

— Он что, самогон гонит?

— Какой самогон, если в магазине? — скривился Боров. — Чисто спирт. С водой.

— И не паленка, — кивнул Шулик.

— И много? — задумался Дорофей.

— Нам хватит.

— А кому отстегивает?

— В смысле, кому отстегивает? — Боров приподнял пальцем веко — для того, чтобы получше разглядеть Дорофея.

— Ну, крыша у него какая?

— Шиферная крыша.

— Какая, на шиферная… У нас тут что, рэкета нормального нет?

— А-а, рэкета!.. — наконец-то дошло до Борова. — Да был у нас тут Косой…

— Повязали его… — махнул рукой Шулик. — Гаркуша пожалился, менты меры приняли…

— Гаркуша?

— У него «КамАЗы» свои… Это, щебень в Алтанай возит… Ик!.. — Боров икнул и скривился, давая понять, что каждое слово дается ему с трудом.

— Может, менты сами с него снимают? — спросил Дорофей.

— Ты это, брать будешь? — спросил Шулик, поворотом головы показав на магазин.

— Да возьму, — в раздумье кивнул Дорофей.

Менты везде борзые, и нигде они свои позиции так просто не сдают. Но братва продавливает их, люди миллионные состояния на рэкете и крышах поднимают. Дорофей знал таких лично… И он может подняться.

* * *

Озеро Эбэр — изогнутый водяной рог посреди гор. Вода кристально чистая, солнечные лучи падают в нее, но тут же выныривают, подсвечивая озеро изнутри. И даже отражение темнохвойных гор не может затемнить его. Красиво. Но вода холодная, нужно собраться с духом, чтобы окунутся.

— А-а! — Олег разогнался, пробежал вдоль по мосткам над водой и сиганул в воду.

Он и вчера так делал, и позавчера. И ничего, жив-здоров. Даже насморк не подхватил.

Вода обожгла тело, кровь хлынула в голову, сознание просветлело. И от сна не осталось ни следа.

— О-о!

Олег вынырнул, зафыркал, сбрызгивая с губ воду. Хорошо!..

Он закалялся с детства. Сначала отец заставлял, затем сам вошел во вкус. И спортом занимался с ранних лет. Бокс, плавание, баскетбол. Большим чемпионом не стал, но спортивным телом обзавелся. Может, потому девушки на него и засматривались.

Олег заметил одну такую. И увидел свет, исходящий от ее улыбки. Девушка стояла за коттеджем и смотрела на него из-за угла. И можно догадаться, кто это.

На базе у озера всего шесть коттеджей по четыре номера в каждом, плюс директорский дом. Коттеджи как бы строили для передовиков производства, но отдыхало здесь, насколько понял Олег, заводское начальство. Неплохо устроились товарищи. Комбинат убыточный, долгов больше, чем воды в озере, а они отдыхают, ни в чем себе не отказывая.

Сейчас на комбинате новое начальство, а база отдана под гостиницу для специалистов, которые поднимают хозяйство — прокладывают транспортные магистрали, устанавливают и настраивают новое оборудование, работают над повышением производительности труда, совершенствуют схемы управления и сбыта. А Олег должен за всем этим следить. Как старший сын главного акционера. Потому и живет он здесь не абы где, а в директорском доме. Там все к его услугам, даже горничная персональная.

А горничная из местных. И зовут ее Люба. Девушка очень даже ничего собой — ясноглазая, белозубая, веселые ямочки на щеках. Пышная грудь, тонкая талия, нижний объем такой же аппетитный, как и верхний. Ножки стройные, но щиколотки широкие. Да и без этого видно, что Люба склонна к полноте. Впрочем, Олегу все равно. Он жениться на этой простушке не собирался. Жизнь длинная, а планы на Любу короткие. Лекарство от скуки, не более того.

Олег подплыл к мосткам, зацепился за край, подтянулся, демонстрируя мышечную силу. Люба смотрела на него, любовалась, а он рисовался перед ней. И сила у него есть, и мышечные кубики на животе в наличии. Был и размер в плавках, но после холодной воды он просто не мог выглядеть внушительно.

Олег взял полотенце, вытерся, направился к дому. И Люба шмыгнула за угол, как будто ее и не было.

Она сидела на скамейке у закрытой двери. И вид у нее был отстраненно-задумчивый. Как будто она и не знала, где хозяин дома и чем он занимается.

— Ой! Олег Александрович! — встрепенулась Люба, увидев его.

Вскочила, повернулась к нему, ярко улыбнулась. Зубы у нее идеальные от природы, стоматолог там не ковырялся. А сарафан сам по себе не рождается, его шить нужно. Хорошая материя, кройка со вкусом, шитье, но этого как раз и не было. Есть дыня с названием «Колхозница», так вот и сарафан из той же серии. Но дыни в нем смотрелись аппетитно.

— Чего сидим? — Олег насмешливо смотрел на нее, полотенцем вытирая затылок.

Рука поднята вверх, грудные мышцы в движении. Это должно возбудить Любу.

— Да вот, думала, что вы уже уехали.

По долгу своей службы Люба не должна была действовать Олегу на нервы, поэтому она приходила после того, как он уезжал на завод. Это сегодня он припозднился. Лишнего вчера себе на грудь позволил, спать лег после двенадцати, а сегодня с трудом разодрал глаза.

— И ключа у тебя нет?

— Есть! — Люба достала из кармана ключ.

— Ну, и чего сидим?

— Ну, солнце сегодня хорошее… — опустив голову, затаенно улыбнулась она.

— Открывай.

Люба кивнула, открыла дверь, посторонилась, пропуская Олега.

— Не открыла. — Он постучал по своей груди.

— Как не открыла?

— Дверь в мою душу. В прихожую к моему сердцу.

— В душу? — Люба захлопала глазами.

— В сердце к мужчине можно попасть через голову, через душу. И через желудок.

— Да, через желудок, я слышала… — закивала Люба.

Олег обнял девушку за талию, она дернулась, как будто вокруг нее змея обвилась. И дернулась в сторону от входа, но он подтолкнул ее к дверям. И заставил зайти в дом.

— Через желудок — это как через пожарный выход… Ты умеешь готовить?

На директорский дом не скупились. Кухня, совмещенная со столовой, каминный зал, три спальни, мебель из советских времен, но из внешнеторговых фондов.

Кухня в полном комлекте: гарнитур, мойка, электроплита, дорогая посуда. Сюда Олег и увлек Любу, заставив ее упереться задом в разделочный стол.

— Ну конечно!.. — с тревогой во взгляде улыбнулась она. — У меня такие вкусные голубцы получаются, даже тетя Тая так не может…

— А пожарным выходом пользоваться умеешь?

— Ну, если ключ от него есть…

— Пожарный выход всегда должен быть открыт. Шланг, брандспойт — все должно быть подключено… Брандспойтом пользоваться умеешь?

— Я же не пожарный! — Люба мотнула головой, большими глазами глядя на него.

— Мужчина загорается как спички. Если женщина не умеет его тушить, то какая она жена? — Олег пристально смотрел на нее.

— Я не жена!

— А надо уметь. Иначе мужчина будет гореть на чужой женщине. Пока не перекинется на другую…

— Я вас не понимаю.

— Настоящая жена должна сделать так, чтобы муж горел только на ней. Настоящая жена должна все знать и уметь…

— Что знать?

Олег хитро усмехнулся, повернулся к Любе спиной и на ходу бросил:

— Там в холодильнике что-то есть, приготовь мне что-нибудь.

— Хорошо.

— Но учти, абы что я не ем.

Люба приготовила «ленивые» вареники, подпекла в духовке бутерброды с ветчиной, получилось очень вкусно. И Олег ее похвалил. Но про пожарные выходы с брандспойтами больше не говорил. И рукам волю не давал. А Люба ждала. Уж очень хотелось ей поговорить с ним на тревожную тему, нужно же было показать, что она не такая…

Это у него на нее были короткие планы, а она собиралась въехать на нем в далекие перспективы. Олег не мог ее за это осуждать, но губозакаточная машинка без дела не останется. Но губы сначала нужно раскатать, и он уже занялся этим…

* * *

Цех в сарае, спирт в канистрах, вода в колодце. В поселке у Шляхова свой пункт приема стеклотары, так что с бутылками до последнего времени проблем не было. Пока пункт этот не сгорел.

Шляхов стоял на пепелище и чесал репу. Он даже не заметил, как Дорофей подошел к нему.

— Вагончик надо было покрасить.

Шляхов дернулся как ужаленный, едва услышав его.

— Тут дома нормальные, а у тебя вагончик не покрашен. В пейзаж не вписался. Такой вот натюрморт.

— Ты сжег?

— Никто ничего не докажет, — ухмыльнулся Дорофей.

— Ты!!! — Шляхов неосторожно ткнул в него пальцем, но попал на прием и взвыл от боли.

— Ты в кого пальцем тыкаешь, урод?.. Я в твою Люську по самое не балуй натыкаю!.. А потом в землю! И никто ничего не докажет, понял?..

— Понял, понял… — захныкал мужик.

— Ну, если понял, давай домой. И за сараем гляди, а то сгорит не ровен час.

— Сарай?! — обомлел Шляхов.

— А как ты хотел? Противозаконный спирт сам по себе загорается, а ты не знал? — ухмыльнулся Дорофей.

— Почему противозаконный?

— А это ты в налоговой спросишь.

— Да нормально у меня все…

— Проверим. Обольем тебя спиртом, если загорится, значит, нормально все…

— Шутки у тебя… — У Шляхова от бессильной злобы дернулась щека.

— Это не шутки, это кошмар. В твоей жизни… Хочешь в кошмаре жить?

— Э-э, может, договоримся? — наконец-то допетрил мужик.

— Договоримся, — ощерился Дорофей. — Если хочешь спокойно жить, будешь платить. Если нет, сначала Люську твою на шутки пустим, а потом и тебя.

— Сколько?

— Пять рублей с пузырька.

— Сколько?! — взвыл Шляхов.

— Через неделю зайдешь, занесешь. Или я сам приду. У Люськи там бухгалтерия под юбкой, зайду, проверю.

Шляхов до боли закусил нижнюю губу и закрыл глаза. Дорофей усмехнулся, наслаждаясь его поражением. Ну вот и настал праздник на улице непуганых идиотов.

* * *

Комбинат строили давно — как центр по переработке побочного продукта от металлургических предприятий. Аммиак здесь получали из кокса и коксового газа. Транспортная инфраструктура, водные ресурсы, рабочая сила — все есть, но не хватало коксового газа. Металлургия в стране заглохла, отсюда и проблема. Но не так давно неподалеку от Алтанайска открыли крупные залежи природного газа, добыча идет, путепроводы построены, переоборудование закончено. Не счесть, сколько денег вбухано в этот проект.

Впрочем, Олег не сомневался, что игра стоит свеч. Его отец никогда бы не поставил на темную лошадку. Но в то же время на карту поставлено если не все, то многое. Если проект прогорит, семейный бизнес может попросту рухнуть. Потому и переживает отец, потому Олег здесь, на месте. Он, может, и несильный специалист в этой области, но у него экономическое образование, какой-никакой опыт работы. И главное, личная заинтересованность. Нет у него желания становиться сыном банкрота. Поэтому он смотрит за работой во все глаза, вникает, анализирует и даже принимает важные решения, пусть и с одобрения отца.

Но допоздна он все же старался не задерживаться. Что ни говори, а производство на комбинате вредное, аммиачные пары отнюдь не способствуют укреплению легких.

И сегодня он вернулся на базу в пятом часу. Для первого летнего месяца время раннее. А резиденция у него немаленькая, поэтому Люба только-только закончила убираться. Она сидела на кухне, пила кофе. И о чем-то думая, не заметила, как к дому подъехала машина. И Олега тоже прозевала.

— Олег Александрович! — всполошенно спросила она.

— А чего так испуганно? — усмехнулся он.

— Разве?

— Ты если любовью заниматься будешь, по сторонам оглядывайся. А то зайду, не заметишь.

Олег с интересом смотрел на нее. Волосы у нее убраны на затылок, маленькие ушки забавно оттопырены. Форменное платье на ней с фартуком; в этом наряде она смотрелась куда лучше, чем в своем дурацком сарафане. Еще бы подол укоротить. Да туфли на шпильке надеть. Ну, и чтобы походка от бедра. Чтобы грудь, покачиваясь на ходу, входила в резонанс с его желаниями.

— Чем заниматься?! — Люба потрясенно уставилась на него.

— Сексом… Кто у вас тут сексовик-затейник?

— Что вы такое говорите?

— Охранник там на воротах молодой, здоровый…

— Да я бы никогда!

— Сколько тебе лет?

— Двадцать…

— Двадцать два, — усмехнулся Олег.

— Вы узнавали? — покраснела Люба.

— И ты ни разу, ни с кем?

— Так было бы с кем!

— Ну как я сразу не догадался! — Олег с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. — Ты же всю жизнь ждала меня!

— Как я могла вас ждать, если я вас не знала? — Люба отвела в сторону глаза.

Сама понимала, что выглядела сейчас глупо, но признаваться ему в этом не хотела.

— Не могла ждать, — кивнул он. — Но дождалась. Вот он я! Можешь получить под роспись!

— Под роспись? — Люба заинтригованно глянула на него.

Наверняка она подумала о росписи в загсе.

— Есть авторучка… — Олег подошел к ней, двумя руками обнял за талию.

Люба даже не дернулась, лишь только внутренне напряглась — до легкого дрожания в теле. И он не стал развивать вслух свою мысль. Авторучка с передергиваемым затвором, вовсе не фиолетовые чернила — все это так пошло. И неуместно — для девочки, которая мечтала о принце.

— Ты уже закончила? — спросил он, прижав ее к себе низом живота.

— Не надо! — Она изобразила попытку оттолкнуться.

— Я скоро уезжаю… Хочешь со мной?

Да, он мог бы увезти ее в Москву. На пару дней. Поселить в гостинице, покатать по городу в своем кабриолете, а потом обратно в Тьмутаракань. Только так и не иначе.

— Хочу!

— А ты будешь тушить пожар?

— Зачем? — пробормотала Люба, хмелея от прилива чувств и желаний.

— Чтобы я не загулял… Ты же не хочешь, чтобы я гулял от жены?

— Нет.

— А тушить умеешь?

— Я попробую.

Фартук снялся на «раз», платье — на «два». А на счет «три» Олег положил горничную на лопатки. И без слов, но наглядно объяснил ей принцип действия двигателя внутреннего сгорания. Запуск механизма, впрыск топлива, движение поршня в цилиндре. И это было нетрудно. Компрессия в ее цилиндре хорошая, но чувствовалось, что там побывал уже не один поршень. Впрочем, Олег на иное и не рассчитывал.

* * *

Слезы лились из двух глаз. Но в три ручья. И с ревом. Люба глаза не протирала, шла по дорожке с опущенными глазами. И ревела она с закрытым ртом — рыдания сдавленные, утробные.

— Ну и что у нас такое случилось? — спросил Федор.

Он принял дежурство, заступил на вахту. Погода отличная, настроение еще лучше. И работа у него не бей лежачего. Сторожка у ворот со всеми удобствами, с телевизором; зимой в ней тепло, летом прохладно. А природа какая! Один вид на Эбэр-озеро чего стоит… Зарплата, правда, неважная, в городе пацаны получают побольше. Но, говорят, скоро комбинат даст первую реальную прибыль, и тогда с начальства снимут за охрану по полной. Это сейчас оплата идет в щадящем режиме, но скоро все изменится. И тогда Федор заживет.

— Ничего! — всхлипнула Люба.

— Мажор обидел?

— Не твое дело! — в голос зарыдала она.

— Тише ты, уволят.

— Уже уволили!.. Сказали, чтобы я больше здесь не появлялась!..

— Все равно, тихо.

Федор обнял девушку за плечи, потянул в сторожку, и она покорно пошла за ним.

Строжка маленькая, но из двух комнатушек — одна остекленная, со столом и телевизором, в другой кушетка и холодильник. Федор завел девушку в спальное помещение, усадил на кушетку.

— Кто уволил? — спросил он.

— Мажор!.. Сказал, что я его обманула!.. А у меня только Генка был… — Люба на секунду задумалась. — И Славка… Ну, и с Гришкой немного… И не совсем…

— Что, значит — не совсем?

— Отстань! — Люба закрыло лицо руками и боком завалилась на кушетку.

— Идиот он, этот твой мажор!.. Сейчас девственницу только в младших классах можно найти.

— Я в старших классах была! — заревела Люба.

— Мне, например, все равно… — Его рука вдруг оказалась под подолом ее сарафана.

— Что ты делаешь? — Люба вдруг перестала плакать.

— Попка у тебя прохладная… Это из-за слез. Это же влага. А когда влага испаряется, температура понижается. Ты больше не плачь, а то совсем остынешь, тогда все…

— Я не плачу, — встревожилась Люба.

Федор переместил руку с одного полузадия на другое.

— Ну вот, здесь уже теплей…

— Это рука у тебя теплая.

— Ну, кто-то же должен тебя согреть… И счет округлить…

— Какой счет?

— Ну, кто там у тебя был? Генка, Славка и Гришкина половинка… Возьмешь мою половинку, и будет «три»…

— Какую половинку?

— С мажором по полной было? — изнывая от нетерпения, спросил Федор.

— Он как набросился на меня… А утром сказал, что я его обманула…

Люба вздохнула. Она уже поняла, что его мало интересует ее история о матросилах и бросилах. Он сам собирался задать ей жару, а она уже настраивалась на утешение. И на новое увлечение.

Но Федор на серьезные отношения не настраивался. Не готов он к этому. Но мажора он осудит. И пожалуется на него начальству. Хотя бы потому, что задача у него такая — следить и сообщать о каждом шаге московского фрукта.

Глава 2

Гравийный щебень — товар хороший, но громоздкий, ладошками его не вычерпаешь, не вывезешь. Тут экскаватор нужен, самосвалы. Все это у Гаркуши есть. Только вот совести ему не хватает. Ничего, Дорофей добавит.

Подлеца взяли по всем правилам разбойничьей науки. Свалили дерево поперек дороги и, когда Гаркуша вышел из кабины, окружили его.

— Ну вот и приехал! — оскалился Дорофей, вынимая нож из сапога.

Дорога узкая, лес глухой — лучшего места, чтобы убить, и не придумаешь. А убить Дорофей мог. И Боров с Шуликом останавливать его не будут. А Боров еще и пальнуть мог из своего обреза. Все это Гаркуша прекрасно понимал, поэтому его затрясло от страха.

— Помнишь Косого? Помнишь, как ментам его сдал?

— Я не сдавал!.. Менты сами! — брызнул слюной Гаркуша.

Дорофей презрительно усмехнулся. За сорок лет мужику, все лицо в морщинах, совсем уже взрослый, а ведет себя как сопливый юнец. И страшно ему, и врет не задумываясь.

— Так и нож в тебя сам войдет.

— Не надо!

— Как это не надо? Мы с Косым одну зону топтали, — соврал Дорофей. — Он привет тебе передавал… Тебе брюхо вспороть или глотку перерезать?

— Брюхо, — засмеялся Боров. — Там у него щебень. В «КамАЗ» загрузим и продадим.

— Может, он лучше сам продаст, — вслух подумал Дорофей. — Он знает, куда толкнуть. Просто с нами потом поделится, и не вопрос.

— Поделюсь, поделюсь! — закивал Гаркуша.

— Поделишься, — кивнул Дорофей. — Мы же с ментами делимся, и ты с нами поделишься.

Дорофей снова соврал. Не делился он с ментами. Но ведь собирался. Шляхов им уже отстегнул, Махонин еще пока дозревает, не сегодня-завтра с него капнет, чтобы Дорофей не сжег его цветочную оранжерею. Тетю Тоню в оборот с ее магазином взяли, козырек над крыльцом у нее сожгли. Если она к ментам побежит, то и весь магазин сгорит. Кажется, до нее уже начинает доходить. И Гаркуша должен понять, что лучше откупиться, чем в своих кишках потом барахтаться.

— Ну хорошо, — кивнул мужик.

— Учти, у нас в ментовке свой человек, — зашипел ему в лицо Дорофей. — Ты еще заяву не напишешь, а мы уже узнаем про твой стук-стук. И пристукнем, на! Понял!

— Да понял! — Гаркуша затравленно глянул на него.

— Ну, тогда живи… До первого косяка…

— Если что, я тебе, падла, башку снесу! — Боров угрожающе передернул затвор своего обреза.

— Да понял я, понял!

На Гаркушу жалко было смотреть. Но жалеть его Дорофей не собирался. У него большие планы на будущее, и его ничем уже не остановишь.

* * *

Комбинат химических удобрений — структура серьезная, и стоят за ней солидные люди. Потому на встречу с директором комбината Захар приехал лично сам.

Он был здесь зимой, тогда комбинатом руководил один человек, сейчас другой, но ему все равно, с кем договариваться.

— Я знаю, как это бывает… — усмехнулся средних лет мужчина в безупречном костюме.

Густые широкие брови, крупные глазницы, а нос тонкий, как будто хрящ моль обглодала.

— Сначала на пятьдесят процентов поднимут, потом снова на пятьдесят…

— Игнат Ильич, я предложил поднять плату сразу на двести процентов, — качнул головой Захар.

На нем тоже дорогой костюм и туфли из крокодиловой кожи. Это зимой он был одет кое-как. И с комбината в город возвращался на убитой «восьмерке». А по пути нарвался на знакомую проститутку, а вместе с ней на дезинформацию. Авторитетный Джин пытался стравить его с Жанной, с дочерью самого Ставра. Чуть погодя прилетела одна пуля, сразу вслед за ней другая. И такая тогда каша заварилась… Если бы Кадомцев знал, в каких переплетах ему пришлось побывать, он бы сейчас не корчил из себя крутого.

— Значит, ты играешь по-крупному… — натянуто улыбнулся Кадомцев. — И ставки будешь поднимать по-крупному. Одну ставку за другой.

— Мы берем фиксированную плату, а не процент от прибыли. Поэтому ставка будет подниматься, но в пределах инфляции.

— Ну, ты можешь говорить что угодно…

— Игнат Ильич, если вы заметили, я обращаюсь к вам на «вы».

— А разве возраст не имеет значения? Мне сорок семь, а вам?..

— Двадцать шесть. И вы должны это знать.

— Должен.

— Кто не владеет информацией, тот не владеет ситуацией. А если ты не владеешь врагом, враг овладеет тобой. Все просто. И страшно.

— Это угроза? — не зло и без вызова спросил Кадомцев.

— Я не бандит, чтобы пугать и запугивать, — спокойно сказал Захар. — Напротив, моя задача — обеспечивать вам безопасность.

— И не важно, хочу я этого или не хочу?

— Вам не нужна охрана?

— Руководство компании приняло решение вернуться к прежней, автономной системе охраны.

— С этого бы и начинали, — с каменным лицом сказал Захар.

Дверь открылась, и в кабинет упругой походкой вошел молодой, подтянутый мужчина. Правильные черты лица, прямой нос, породистая линия скул; высокий, плечистый. Взгляд строгий, в глазах металлический блеск с ироничным отливом. Холеная внешность, безукоризненный деловой стиль.

— Олег Александрович с этого и начнет, — улыбнулся Кадомцев.

Он и не думал, казалось, представлять вошедшего. Да и мужчина не проявлял желания знакомиться с Захаром.

— Олег Александрович Шустов, сын генерального директора компании «Алхиминвестпром», — глядя в пустоту, едва слышно сказал Захар.

— Олег Александрович, ваше слово.

— А что здесь говорить? — усмехнулся Шустов. — Компания «Алхиминвестпром» отказывается от услуг вашей… э-э-э…

— Частное охранное предприятие «Горохрана», — подсказал Захар.

— Мы отказываемся от ваших услуг, — подтвердил Шустов.

И кивком головы деловито показал на дверь. Захар усмехнулся в ус. Домашний мальчик возомнил себя крутым боссом. Это диагноз, придется проводить лечение.

— Это после того, как мы полгода несли службу себе в убыток?

— Вас никто не заставлял жертвовать своим финансовым благополучием ради нас, — усмехнулся Шустов.

— Вам придется заплатить неустойку.

— Где, в каких документах это прописано?

— Полмиллиона долларов, и мы расходимся.

— Людей смешить не надо! — хохотнул вдруг Шустов.

— Кому смешно? — Захар посмотрел на него спокойно, но с уверенностью человека, способного рушить чужие судьбы.

Он не вкладывал в свой взгляд всю свою внутреннюю силу, он просто смотрел — тяжело, немигающе. И Шустова проняло.

— Вот только не надо на меня так смотреть! — занервничал он.

— Я задал вопрос, — негромко сказал Захар. — Ты должен ответить.

— Мне смешно!

— Ты не ответил, — качнул головой Захар.

— Ну как же не ответил!.. Ты спросил, кому смешно, я ответил, что мне… — Шустов чувствовал себя не в своей тарелке, но продолжал пыжиться.

Он чувствовал себя полным хозяином — на своем заводе. Но на чужой земле.

— Отвечают не так.

— А как?

— Мы охраняли комбинат себе в убыток, — сказал Захар. — И если мы больше не нужны, вы должны выплатить компенсацию. Я сказал сколько.

— Отлично! Подавайте в суд!

Захар поднялся со своего места, неторопливо, не сводя глаз с Шустова, застегнул пиджак на одну пуговицу.

— Суд уже состоялся, — невозмутимо сказал он. — Не советую ждать судебных приставов. Лучше оплатить исполнительный лист сразу… Всего доброго!

Не дожидаясь ответа, Захар повернулся к двери и вышел из кабинета. И с таким видом, как будто побывал в обычном магазине и сделал ничем не примечательную покупку.

Кадомцев человек на заводе новый, и Шустов также далек от суровых местных реалий. Поэтому Захар не стал им угрожать карами. Они люди неглупые, и если у них есть желание жить без проблем, то появятся и возможности овладеть ситуацией. Пока ситуация не овладела ими.

* * *

Дверь закрылась тихо, но Олег оглушенно вздрогнул. И озадаченно глянул на Кадомцева.

— Это было ваше решение, Олег Александрович, — развел руками тот.

— Да?

Олег задумался, но не над главным, а над побочным вопросом. Байкалов перетряхнул его изнутри своим взглядом, как будто плугом душу вскопал. Может, потому и потерял он ориентацию в пространстве. Олегу понадобилось время, чтобы понять, сидит он или стоит.

— Что вы знаете об этой «Горохране»? — спросил он, осознав наличие опоры под задницей.

Опора плоская, но ощущение такое, будто она взбугрилась.

— Руководитель у них не очень солидный, — усмехнулся Кадомцев. — Предприятие крупное, а руководитель молодой. Захар Байкалов.

— Какой-то он черствый… И эти шрамы… — Олег провел пальцем по лбу, затем по щеке к уху.

— Ну, парень он бывалый…

— Бывалый, — кивнул Олег.

Он все еще находился под впечатлением. Байкалов действительно молод, но сколько же в нем внутренней силы, если его взглядом можно забивать гвозди?.. На бандита он вроде бы не похож, но эта его манера держаться. А сила притяжения… Он говорил тихо, но Олег все слышал. Потому что под воздействием этой силы вынужден был заострять слух.

— Могут возникнуть проблемы, — сказал Кадомцев.

— Но я не могу отменить своего решения, — мотнул головой Олег.

Да, этот Байкалов обожжен жизнью, как глиняный горшок в печи, но так и Олег не пальцем деланный. Он с детства закалял не только тело, но и характер. Он такой же крутой, как и его отец, который никогда не был бандитом, но заставлял их себя уважать. И он бы ничего в этой жизни не добился, если бы кланялся братве. И Олег не поклонится.

— Хозяин — барин! — кивнул Кадомцев.

— Люди у нас на охрану есть, — в раздумье проговорил Олег.

— Да, старые кадры…

— А новые пусть обратно в свой Алтанайск проваливают. И пусть передадут Байкалову, чтобы он больше к нам не совался.

— Пусть передадут… А если вдруг Байкалов сам вызовет вас на разговор, вы, пожалуйста, следите за словами. Он человек сдержанный, но если вы вдруг пошлете его прямым текстом… Говорят, был один такой, имел неосторожность послать… Байкалов достал пистолет и молча выстрелил в него.

— Говорят?

— Ну, если бы знали точно, Байкалов бы уже сидел… Наверное… А может, и нет… У него сейчас связи на всех уровнях, в органах, в мэрии…

— И все эти уровни — на уровне города… — усмехнулся Олег. — А за нами Москва!

— Москва далеко, а Байкалов близко.

— Игнат Ильич, вы пытаетесь меня испугать?

— Ни в коем случае. Просто вы должны осознавать существующие угрозы.

— Речь идет всего лишь об охране нашего предприятия. Байкалов не требует процент от прибыли, а почему? Потому что боится. Сегодня он потребует, а завтра в Алтанайск прибудет особая группа из Генеральной прокуратуры. И он прекрасно это понимает. И поэтому он не станет лезть на рожон.

— А полмиллиона долларов?

— Это всего лишь игра на публику. Хорошая мина при плохой игре. Поверьте, Байкалов здесь больше не появится. Он знает, кто мой отец, и знает, как опасно связываться с ним…

— Надеюсь, что так и будет, — кивнул Кадомцев.

— Будет как это нужно нам, — заверил его Олег.

В мире большого бизнеса полно угроз разного толка — это и проблемы с бандитами, и финансовые риски. И если каждую угрозу воспринимать всерьез, можно сойти с ума. Отец не сошел. Потому что он сильный человек. И Олег просто обязан брать с него пример. И гнать в шею всех, кто навязывает ему свои условия. Представителю «Алтанай-Банка» показали кукиш с маслом, и Байкалову такой же крендель в дорогу. Хитромудрый банкир пилюлю сглотнул, и этому не отрыгнется.

* * *

Строительные блоки, тротуарная плитка всегда в цене, а производить этот товар можно дома. Сколотил сарай, поставил в нем оборудование, и вперед. Макарыч так и поступил. Работа идет полным ходом. Только вот проблемы у него вдруг возникли.

— Цех твой нигде не зарегистрирован, налоги ты не платишь. Непорядок, Иван Макарович, — ухмыльнулся ему в лицо Дорофей.

— А ты что, из налоговой инспекции? — буркнул мужик, отряхивая запыленную куртку.

— Из инспекции. Будешь платить налог мне. А заявишь в ментовку, мы тебя с потрохами сдадим.

— Э-э! — протяжно вздохнул Макарыч. — Креста на вас нет!.. Я же в долгах как в шелках! Еще ничего не заработал, а уже плати!.. Лучше бы этих, капиталистов проклятых, трясли! — Он махнул рукой в сторону, где дымили трубы химического комбината.

— Капиталистов?

— Ух, мироеды!.. — Макарыч махнул кулаком в ту же сторону.

— Говорят, Любку твою обрюхатили! — хохотнул вдруг доселе молчавший Шулик.

— Кто обрюхатил? — заинтригованно сощурился Дорофей.

— Никто не брюхатил! — встрепенулся Макарыч.

— Да ладно! Все уже знают, как она сынка на себе женить хотела.

— Какого сынка? — Дорофей удивленно глянул на Шулика.

Интересное дело, все знают, а он — нет.

— Так это, сын большого начальника…

— Большого начальника! — передразнил Макарыч. — Сын самого большого начальника! Из Москвы! Сын миллиардера!

— А у вас тут значит, внук миллиардера будет? — засмеялся Дорофей.

— Не смешно! — надулся Макарыч. — Проклятые капиталисты мою девочку обидели, а ему смешно!..

— Так нам что, наказать этого капиталиста нужно? — задумался Дорофей.

— Кто его накажет? Вы?! — презрительно фыркнул Макарыч. — Кишка у вас тонка! Вы только со своими воевать умеете! Чтоб чужие боялись!.. Тьфу на вас!

Мужик толкнул Дорофея в плечо и скрылся за калиткой, закрыв ее на задвижку.

— Ничего себе! — возмутился Шулик.

Но сам Дорофей промолчал. Он думал. А почему бы им действительно не наехать на папочкиного сынка?

* * *

Всю ночь ему снились кошмары, не выспался он. Потому и клюнул носом, едва только машина выехала из ворот базы.

Олег уже засыпал, когда водитель ударил по тормозам.

— Твою мать!

Под машиной что-то лопнуло. «Мерседес» повело в сторону, он остановился.

— Вот уроды! — Родик выдернул из кобуры пистолет, вышел из машины.

Водитель исполнял функцию телохранителя. Родик был опытным бойцом, но в одиночку он не смог удержать ситуацию под контролем. Какие-то люди набросились на него, сбили с ног.

У Олега оружия не было, но все же он оказал сопротивление. Открылась дверь, какие-то личности с пропитыми рожами вытащили его из машины. Он ударил одного, второго, но что-то тяжелое опустилось ему на голову, и после яркой вспышки стало вдруг темно.

В себя он пришел в лесу. Он сидел на земле, привязанный к дереву, а на него смотрели знакомые уже рожи. От них разило перегаром, хоть спичку не зажигай.

Один тип, крупный, с длинными сильными руками, держал в руках его бумажник. Там банковская карточка, наличность. Вряд ли этот мутант с гипертрофированной физиономией знал, как пользоваться карточкой. Поэтому он и не спрашивал пароль. Зато наличность пересчитал. А там девятьсот долларов и восемнадцать тысяч рублей.

— Забирай все! — разрешил Олег.

Он глянул по сторонам, но Родика нигде не увидел. Неужели убили?.. Но если так, то и его не пощадят. Хотя и могут. Если Захар организовал это нападение с целью запугать… Если это Захар…

— Тебя забыл спросить! — ощерился детина, засовывая деньги в карман.

— Кто вы такие?

— На том свете узнаешь. Когда спросишь, кто тебя угандошил…

Детина отбросил в сторону бумажник, вынул из-за пояса пистолет Родика, направил его на Олега и нажал на спусковой крючок.

— Бахах! — От его крика зазвенело в ушах.

И кровь застыла в жилах.

— Что, страшно стало?!.. Ничего, больше пугать не стану. — Детина снял пистолет с предохранителя, передернул затвор.

— Я могу вам заплатить!

— Не мне. Ты, козлина, сестру мою обидел.

— Твою сестру?

— Люба ее зовут.

— Люба?!

Олег до боли закусил губу. Да, с Любой вышло нехорошо. Запала хватило только на одну ночь, утром он на Любу уже и смотреть не мог. Он сказал, что любовь прошла, она устроила ему истерику, пришлось выставить ее за дверь.

— Обрюхатил бабу, будешь теперь алименты платить.

— Алименты?

— Пятьдесят тысяч долларов в месяц.

— Ну хорошо!

Олег согласился бы и на миллион долларов, лишь бы его отпустили. А там он уже разберется.

— Настучишь ментам — за изнасилование сядешь, понял?

— Я Любу на насиловал.

— А братве на зоне все равно! — осклабился детина. — Если закрыли, значит, лохматил. А у нас там таких любят. Петушить…

— Я все понял.

— Любку обратно к себе на работу возьмешь. Будешь платить ей на пятьдесят штук больше.

— Договорились.

— И смотри у меня!

— Ну что ты!.. Я же вижу, какие вы тут крутые!.. Лихо вы меня подрезали! — Олегу понадобилось усилие, чтобы изобразить удивление.

— Еще не подрезали! — В руке у детины вдруг появился нож.

Олег напрягся: мало ли что у этого кретина на уме. А тот зашел сзади, затаился. Олега залихорадило от нервного напряжения. Он не видел нож, но чувствовал его на своей шеей. Одно движение, и все.

Но детина не стал его убивать. Он разрезал веревки, дал пинка и засмеялся, глядя, как Олег убегает от него. Похоже, этот придурок всерьез поверил в свою победу.

* * *

Шашлычная принадлежала Араму, а за ним своя, армянская, мафия. Дорофей наехал на него, но из города нагрянули внушительного вида люди. На этом все и закончилось. Дорофей признал право сильного и отступил. Но никто не мешал ему гулять в шашлычной за свой счет.

Все, закончились посиделки в оврагах за перевернутым ящиком. Теперь они с пацанами будут гулять цивилизованно — пить хорошую водку, закусывать горячим. И девочек должны подвезти. Арам все организовал, за дополнительную плату. Три девочки на пять рыл, не так уж и плохо. Будет и четвертая, но чисто для Дорофея.

Пять бойцов у него в подчинении. Пацаны все пьющие, но отчаянные. Он уже поставил на уши весь поселок. И до комбината добрался. Плевать ему на Любку, она всего лишь повод снять плату за право работать на его земле. Пятьдесят штук в месяц, и никаких проблем.

— Ну, пацаны, будем! — Дорофей поднял стопку.

— Дорофей, братуха! Если бы не ты! — Шулик пустил пьяную слезу.

— Если бы не вы, пацаны… За вас!

Дорофей и сам чуть не прослезился. Лихо они проворачивали свои дела, и этим он мог только гордиться. Особенно круто поступили с папочкиным сынком. И выследили его, и ленту с шипами на дорогу выложили. Мало того что бабки с него сняли, так еще какую рекламу себе сделали. Теперь все будут знать, что банда Дорофея контролирует химический комбинат. И снимает дань с капиталистов, которые эксплуатируют рабочий люд. А таких в поселке половина.

— Дорофей! — встрепенулся вдруг Частик, здоровяк с изуродованным ухом.

Но Дорофей не понял его. И приложился к стопке. В этот момент перед лицом что-то мелькнуло, и стакан больно врезался в зубы и, разбиваясь, влез в рот.

Дорофей не понял, откуда взялись люди с битами. Но понял, что за них взялись всерьез. Очередной удар по голове сбил его с ног; он упал, попытался подняться, но на него рухнул Боров.

Дорофей сам выбрался из-под Борова, но тут же снова получил по голове.

Очнулся он в машине, связанный по рукам и ногам. На голове у него был мешок, завязанный на горле. Он исходил на желание задать вопрос, но кляп во рту мешал это сделать.

Машина остановилась, его вытащили из салона, бросили на землю. С головы сняли мешок, и он увидел здоровяка в кожаной куртке, который и не думал прятать лицо. Он стоял на фоне полной луны, курил и смотрел на Дорофея бездушными глазами.

— Знаешь, кто я такой? — спросил он.

Дорофей мотнул головой. От страха у него отнялся язык, и он не мог произнести ни слова.

— На том свете узнаешь. Когда спросишь, кто тебя угандошил.

Дорофей напряг извилины. Где-то он уже слышал эти слова. Ну, конечно же, он сам же их и произнес. Над телом папочкиного сынка. А тот вернул их обратно… Ну, конечно же, это Шустов и прислал ответку… Можно было бы сразу догадаться.

— Я больше не буду! — мотнул головой Дорофей.

Он очень хотел жить и уже жалел о том, что ввязался в гиблое дело. Надо было на шабашку идти, дядя Коля, сейчас бы строил себе коровник и горя не знал. А тут и пулю в башку схлопотать можно.

— Не будешь?

Здоровяк затянулся, нагнулся и положил сигарету ему на живот. Дорофей дернулся, чтобы сбить сигарету.

— Замри! — гаркнул истязатель.

Дорофей понял, что ему дают шанс на спасение. Он затих, сигарета осталась лежать у него на животе, прожигая одежду и нагревая кожу.

Мужик выдул дым ему в лицо, разогнулся.

— Жить, значит, хочешь?

— Хочу!

— Тогда говори, кто тебя нанял.

— А кто меня нанял?

— Ты не знаешь, кто такой Захар Байкалов?

— Ну, слышал…

Он, конечно же, наводил справки о комбинате, узнавал, кто за ним стоит. Завод обслуживала «Горохрана» из Алтанайска, фирмой руководил Байкалов. Говорят, крутой пацан.

— Он тебя нанял?

Сигарета прожгла одежду, больно вплавилась в кожу, но Дорофей терпел.

— Зачем?

— Чтобы ты на Шустова наехал.

— Да нет, не нанимал, я сам…

— Зачем?

— Денег срубить хотел.

— А Байкалов не при делах?

— Нет.

— Уверен?

— Уверен.

Дорофей дернулся, чтобы скинуть с себя сигарету, но было уже поздно. Окурок был уже под одеждой, его можно было выцепить только рукой.

Мужик подал знак, и его люди всей толпой обрушились на Дорофея. Его били, пока он не отрубился.

В чувство его привела теплая струя в лицо. Кто-то тупо сходил на него по-малому. А могли замудрить и по-большому.

— Кто тебя нанял? — спросил здоровяк.

— Байкалов! — заорал Дорофей.

Он готов был на любую ложь, лишь бы его оставили в покое. Лишь бы позволили затушить проклятый бычок.

— А сразу сказать не мог?

— Байкалов.

— Будешь работать на него?

— Нет!

— Людей обижать будешь? — Издевательская интонация в голосе мучителя нарастала с каждым вопросом.

— Нет!

— Ну, тогда живи…

Здоровяк направился к машине, остальные двинулись за ним. А Дорофей так и остался лежать связанный. И сигарета продолжала выжигать плоть.

— А-а! — заорал он.

Это, конечно, хорошо, что его не убили. Но ведь он сдохнет здесь, если его не развяжут.

— Бычок у него там, — донеслось из темноты.

— Надо потушить, — отозвался другой голос.

К Дорофею подошли со всех сторон. Он увидел, как парень с лысой, шарообразной головой расстегивает ширинку.

На него дули в четыре струи. Никогда не думал Дорофей, что для него столь унизительный процесс будет в радость. Но в нем же крылось и разочарование. Мучители сделали свое дело, ушли, а окурок продолжал выжигать в нем клеймо. И потух он лишь выгорев дотла.

* * *

Отец среагировал немедленно и выслал на комбинат группу спецов, которые быстро решили задачу. Эти же ребята окружили Олега охраной. Они же помогли ему организовать охрану завода и базы, где он жил. И все у них получилось. Олегу осталось только почивать на лаврах.

— Я же говорил, что ваш Байкалов ноль без палочки. А вы, Игнат Ильич, сомневались, — наслаждаясь своей победой, сказал Олег.

Секретарша подала кофе, Олег подмигнул ей.

В кабинете директора он находился на правах хозяина, и секретарша Лидочка больше улыбалась ему, чем Кадомцеву. Девочка она ладная, в постели с такой скучно не будет, но Олег не хотел связываться с местными. Хватит с него Любы с ее «братом»… Люба, конечно, была пешкой в игре против него, но вдруг та же Лидочка реально заявит об изнасиловании? Чтобы выйти за Олега замуж. Проблема решаемая, но понервничать придется, а зачем ему это?

— Я не сомневался, я создавал отрицательный заряд, — улыбнулся Кадомцев. — Истина рождается в спорах, а для спора нужна разность потенциалов. У вас был «плюс», у меня «минус»…

— Истина рождается в «плюсе», — усмехнулся Олег.

— Еще не вечер.

— Опять отрицательный заряд?

— У нас теперь своя собственная охрана, но это обошлось нам в круглую сумму. И содержание будет влетать в копеечку…

— Независимость — дорогое удовольствие.

— Даже не буду спорить, — кивнул Кадомцев. — Байкалов мог взять нас под полный контроль. Но мы отбились. Больше он к нам не сунется. А за свою независимость мы будем платить самим себе.

— Вот видите.

На столе у Кадомцева зазвонил телефон. Трубку он снял с улыбкой, но, выслушав собеседника, скривил лицо.

— Что случилось? — настороженно спросил Олег.

— Авария на путепроводе, тридцать восьмой километр, выброс газа, — сказал Кадомцев и снова вернулся к разговору с абонентом.

Он требовал немедленных мер, а Олег думал о диверсии, которую мог организовать Байкалов. А он мог организовать! Газопровод — уязвимое место, а жители поселка при аварии не пострадают.

Но ведь это можно преподнести как теракт — со всем отсюда вытекающим. Обстановка в стране тяжелая, терроризм — враг номер один. Если к месту подтянется ФСБ, Байкалову мало не покажется.

А если Байкалов сможет выкрутиться, если ответит ударом на удар?.. Может, зря Олег связался с ним? Может, надо было согласиться на увеличение платы за охрану?

Глава 3

Женщина шла на кассу, как танк — на пулеметы. Жанна едва успела увернуться.

— Три футболки! — громыхнуло с тылу.

А по фронту на Жанну надвигался мужик с такими же футболками. Этот, правда, обогнул ее, даже не коснувшись.

Ни в одном бутике Жанна не видела такого ажиотажа, как здесь. Народу не то чтобы много, но хватает, и всех интересуют футболки, майки. Джинсы, куртки, сумки, обувь — этого в достатке, но все дорогое, зато футболки наверняка дешевые. Их и берут.

Жанна подошла к стеллажам, возле которых толкались двое, глянула на ценники. Да, футболки реально дешевые. А качество? Жана взяла одну, осмотрела. Материал — чисто хлопок, приятный на ощупь, швы прочные, аккуратные. И даже бренд выбит. «Восс». Первая буква латинская, последние две из кириллицы. Звучит как название известной немецкой фирмы. А то, что это явная подделка, никого не волнует. Главное, что дешево.

— Покупай, не пожалеешь, — раздалось за спиной.

Жанна обернулась и увидела Зойку. Красивая стерва, стильная. Красота у нее резкая, острая, как чилийский перец, но Захару нравится. Если он женился на ней…

— При стирке не линяет, — сказала Зойка, глядя на нее с хищной иронией.

Жанну тоже считали красивой. И одевалась она даже лучше, чем Зойка. Но у Жанны не было Захара, за которого она в недавнем прошлом так боролась. Захар остался с Зойкой, и Жанна ему никогда этого не простит.

— Кто не линяет? — колко спросила Жанна.

— Давай ты не будешь нарываться… — предостерегающе глянула на нее Зойка. И тут же мило улыбнулась. — Как дела?

— Все как обычно. Все хорошо.

— Как отец?

Зойка всем видом давала понять, что у нее нет никакого желания брызгать ядом. Зато Жанна не прочь была ужалить ее. Но с Зойкой лучше не связываться, язык у нее как стрела — летит далеко, прокалывает насквозь. И ударить она может, хотя Жанна однажды смогла намять ей бока. Взяв реванш за поражение.

— Да ничего, работает.

— Помогаешь?

— Скучать не приходится.

В начале года на отца покушались, он два месяца провел в коме, и все это время Жанна пыталась взять под контроль его банк. И когда ей это удалось, из него ушли деньги — четыре зеленых миллиона. Но ничего, деньги уже давно отбили, дела снова идут в гору. Отец у руля, а Жанна рядом. На должность управляющего она не просится, не хочет брать на себя ответственность, но руку на пульсе держит. Сейчас она знает, как текут финансовые реки, из каких камней выложены их русла. И чувствует себя рыбой в этой воде. Или даже русалкой — красивой и одинокой.

Впрочем, одиночество ее вовсе не напрягает. Хотя бы потому, что ее не терзают размышления о своей ненужности. Если была замужем, то какие вопросы?..

— Это хорошо, — кивнула Зойка.

— Да уж, — совсем не весело глянула на нее Жанна.

— Не злись на меня, не надо.

В голосе у Зойки всплакнули жалобные нотки, но Жанна учуяла в этом подвох. Она прекрасно знала, с кем имеет дело, поэтому не расслаблялась.

— Я подумаю.

— Я уже подумала, — Зойка нежно улыбнулась.

Она не делала резких движений, но Жанна все равно не успела уклониться от ее объятий. И даже позволила поцеловать себя в щеку.

— И это при том, что я тебя ненавижу, — все так же мило улыбаясь, сказала Зойка.

И ушла, оставив Жанну в растерянности.

Отец растил ее как мальчишку, она умела драться, более того, распускала руки при первой же возможности. У нее был вздорный характер, и она могла избить парня при малейшем намеке на оскорбление. А девчонок она и вовсе за людей не считала. И с Зойкой она, было дело, сошлась, уверенная в своей победе. Но Зойка быстро взяла над ней верх — как в физическом плане, так и в моральном. Да, однажды Жанна смогла навешать ей, но Зойка по-прежнему довлела над ней. Так же, как и Захар. Только он и его Зойка могли вогнать ее в ступор.

Захар крутой до неприличия. И такой же притягательный. И Зойка не простая. Мало того, что она держала Захара, не отпуская его к Жанне, она еще и Патрика убила. Заказала его, чтобы не допустить их дуэли с Захаром. Дуэли из-за Жанны… Это сейчас Жанна знает, что Патрика убили еще и за его подлость. Патрику сделали предупреждение, а он ничего не понял и заказал Захара. Более того, слетев с катушек, пытался убить и саму Жанну. И даже Ставра… От него избавились как от бешеного пса. Но как бы то ни было, Патрик приходился Жанне мужем. И это Зойка сделала ее вдовой… Как же она ненавидела эту суку!.. Ненавидела, но боялась… Никого так не боялась, как Зойку. И никого так не хотела ужалить, как ее…

— Девушка!

Кто-то вдруг щелкнул пальцами перед ее носом. Жанна пришла в чувство и разглядела симпатичного парня, который иронично улыбался, глядя на нее. Высокий, в меру широкоплечий. В правильных чертах лица угадывалась порода. И одет он был реально хорошо. Шмотки на нем брендовые, причем все — новье.

— Модели должны ходить, а не стоять.

Он продолжал улыбаться, но Жанна не могла сказать, шутил он или не очень. Возможно, он всерьез принял ее за модель, которая должна демонстрировать одежду. Будь у Жанны такой магазин, как этот, она бы, пожалуй, наняла пару красоток под это дело.

— Я не манекенщица, я манекен. Стою и не потею.

— И с твоего манекена можно снять одежду?

За такой вопрос Жанна могла дать в глаз, но возмущение в ней почему-то не всколыхнулось. Может, потому что парень шутил от всей души, говоря о серьезном. Он хотел снять с нее одежду и мог сделать это красиво.

— Можно. Но не всем.

Глядя на него, ей вдруг захотелось остаться без одежды. Хотя бы назло Захару, который мог, но не бегал за ней. Да и сам по себе парень заслуживал внимания. И красивый, и не быдло…

— Хотел бы я заслужить это право.

— Жанна.

— Олег.

— Ты откуда такой взялся, Олег?

— Из Москвы… Проездом.

— Лишь бы не пролетом, — улыбнулась она.

Жанна не считала себя порочной женщиной. Еще год назад, в двадцать лет, она была девственницей. И женщиной ее сделал человек, который чуть погодя стал ее мужем. Прошел всего лишь год, и она уже вдова. Пятый месяц как… И после Патрика ни разу, ни с кем. Хотя возможностей хватало. И желание было. Только вот не хотелось, чтобы у нее за спиной усмехались. Дочь самого Ставра, а ведет себя как шлюха…

И постоянного мужчину заводить не хотелось. Если бы с Захаром, то да, чтобы для проформы — не надо… А может, и Захар бы ее тяготил. Как это было с Патриком. Пришлось бы подстраиваться под него, приспосабливаться в ущерб свой свободе…

Но мужчина иногда нужен. Хорошо бы с Захаром, хотя бы раз в неделю. Но с ним опасно, а рисковать своей жизнью что-то не очень хочется… Может, с этим вот Олегом понравится? Если он из Москвы, если проездом, то почему бы и нет? Она получит удовольствие и очень скоро забудет его как приятный сон. А он пусть треплется, рассказывает, как одержал легкую победу над провинциалкой. Пусть, она не против, но только если чесать языком он будет в Москве.

— Надеюсь на взаимность.

— Я сейчас на работе, давай после шести, — сказала она.

— На работе? — Он с улыбкой обвел взглядом торговый зал.

— На работе.

Она кивнула. Да, Олег не ошибся. Она действительно работает здесь «вешалкой». Потому и одета хорошо. Прическа, макияж, маникюр — все на уровне по той же причине.

— После шести где?

— В половине седьмого. У кинотеатра «Слава»…

— Это где?

— Там, где гостиница «Советская».

— Там, где места для поцелуев?

— Ужин можешь заказать в номер, — поворачиваясь к нему боком, сказала Жанна.

Да, это будет роман на одну ночь. Без всяких взаимных обязательств… В конце концов, она вдова — причем богатая и независимая. У нее есть право на свободные отношения.

* * *

Кинотеатр возле гостиницы, ужин можно заказать в номер, прямо в постель. Коротко и ясно… Только вот сама Жанна не производила впечатление простушки. Странная она девушка, себе на уме. И если честно, Олег сомневался, что встретится с ней. Но на свидание пришел. После того, как заказал номер в гостинице.

А когда Жанна появилась, сомнения на ее счет отпали. Темно-русый боб-каре исчез, его накрыло белокурым париком. Яркий, крикливый макияж, платье, стремящееся к мини, туфли на шпильке… Жанна была проституткой. А в магазине модной одежды она всего лишь подрабатывала. Может, и клиентов там снимала.

Но вряд ли эта проститутка работала под сутенером, давая кому ни попадя. Она работала только с теми, кто мог хорошо заплатить. И с теми, кто хоть чуть-чуть нравился. Во всяком случае, Олег так думал, глядя на нее.

И еще он подумал, что встреча с ней может закончиться для него плачевно. Только вот ощущения ловушки почему-то не было. Может быть потому, что Олег сам подошел к ней в магазине. Жанна стояла, о чем-то туго думая, и внимания к себе она не привлекала. Какие тут могут быть подозрения?.. Но телохранителей Олег с собой все же взял. Правда, работали они сейчас на дистанции, чтобы не напрягать Жанну.

— Привет!

Она подошла к нему так близко, что вдруг возникло желание прижаться к ней и поцеловать в щеку, а еще лучше в губы. Подсознание пьяно взбодрил и запах «пятой» «Шанели».

— В кино? — спросил он.

— Мне бы чего повеселей.

— А ужин в постель — не скучно?

— Если после, то нет, — улыбнулась она, влюбленно глядя куда-то сквозь него.

— После?

— Мы идем или ты передумал?

Олег провел девушку в люкс, там обнял за талию, прижал к себе.

— Выпьем? — Она не отстранилась, но и не остановилась.

Опустилась в кресло, забросила ногу за ногу и выразительно глянула на бутылку шампанского, которое ждало своего часа в ведерке со льдом.

Вскрывая бутылку, Олег не мог отвести глаз от ее стройных ножек, может, потому и не смог удержать пробку. Она с шумом вылетела, ударилась в потолок и упала в самый разрез платья, застряв между наливными пышностями. Грудь у нее такая же потрясающая, как и ноги…

— Это к сексу, — запросто сказала она.

— Я тоже так почему-то подумал, — улыбнулся он.

— А я сомневалась…

— А сейчас?

Он стал наполнять бокал, но пена хлынула через край. И Жанна кокетливо усмехнулась, глядя на это.

— Я еще только думаю. Но уже склоняюсь.

— Сколько?

Этот вопрос удивил Жанну, но вместе с тем вызвал и понимание.

— Я не проститутка… — Она взяла свой бокал, поднялась. — Так что ты можешь смело выпить со мной на брудершафт.

— Легко!

Они выпили, поцеловались. Он отшвырнул свой бокал, она — свой. Их губы снова слились, его руки нащупали молнию у нее на спине, опустили бегунок. Жанна внутренне напряглась и даже подалась назад, но Олег знал, как вести себя в таких случаях. Главное — напор и уверенность.

Платье полетело на кресло, Жанна легла на кровать.

— Не торопись, — закрывая глаза, пробормотала она.

Олег лишь усмехнулся. Он знал, как сделать так, чтобы ее просьба обратилась в требование поторопиться. Он покажет ей, как разгоняется паровоз. И очень скоро Жанна будет выть, как паровозный гудок.

* * *

Красивое лицо, роскошная грудь, узкие бедра, длинные ноги… Жанна смотрела на себя в зеркало и не могла понять, почему получила от ворот поворот. «Извини, но это была наша первая и последняя ночь…» Она же помнила, как мужчины смотрели на нее, когда она шла по пляжу в мини-бикини. Эти пожирающие взгляды не возбуждали ее, но ведь она их чувствовала…

— Почему ты сегодня уезжаешь? — спросила Жанна.

Она стояла перед зеркалом, пытаясь отыскать изъяны в своей наготе. Олег лежал в постели, смотрел на нее, но глупо было бы стесняться после безумной ночи с ним.

— Я же сказал, что проездом в Алтанайске…

Жанна мотнула головой. Она ему не верила. Потому что знала цену его словам. Олег получил свое, и она стала ему не интересна.

Нет, она и сама не собиралась продолжать с ним отношения. И удерживать его не хотела. Более того, она рвалась к себе домой, в свою уютную квартирку… Но все равно обидно. Неужели она такая плохая, что мужчины бросают ее?

С Захаром она провела всего одну ночь, на этом все и закончилось. Патрик женился на ней, но, как только представилась возможность, завел себе любовницу… Теперь вот Олег воротит от нее нос.

— Ты меня бросаешь, — качнула она головой.

И медленно сняла со спинки кресла платье.

— Ты же знала, что так будет, — усмехнулся он.

— Да, ты меня бросаешь, — Жанна протяжно вздохнула.

Она знала, что им придется расстаться. Но почему ей так больно?..

— Или ты думала, что я женюсь на тебе и увезу в Москву?

— Заткнись! — Жанна сказала это резко, но платье на себе оправила плавным движением.

— Что ты сказала? — вскинулся Олег.

Жанна метнула в него молнию-взгляд, но сама же себя и осадила. Она могла бы сломать ему кадык, но, увы, ситуация не та. В милицию она попасть не боялась, но ей не улыбалась дурная слава. Начнутся вопросы, появятся ответы, и весь город узнает, что Жанна провела ночь с мужчиной как гостиничная проститутка.

— Молнию застегни, — смягчаясь, сказала она.

И он остыл. Даже поднялся с постели, застегнул молнию.

— Ты так больше не говори, — сказал он.

— А почему ты не можешь на мне жениться? — Жанна вцепилась в него взглядом.

— Ну, хотя бы потому, что родители будут против.

— Понятно. Папа большой человек. Но мелкий лавочник, — усмехнулась она.

— У кого папа мелкий лавочник? — вскинулся Олег.

— А мама читает светские журналы. И считает себя светской львицей.

— Моя мама заведует благотворительным фондом, светские рауты — это ее среда обитания.

— Да? — Жанна опустилась в кресло, забросила ногу за ногу, приставила палец к щеке.

И вперила в Олега дразнящий взгляд. Пусть доказывает, какой он крутой, а она посмеется.

— И у отца крупный бизнес, — сказал он. — Благотворительный фонд у мамы. А у отца химический комбинат. Здесь. В Горновке.

— Минеральные удобрения?

— Ты знаешь?

— Я знаю, что ты козел, Олежик! — съязвила Жанна.

Конечно же, она знала про этот комбинат. Отец опутал своей паутиной весь город: все финансовые операции только через «Алтанай-Банк». Кто не согласен обслуживаться у него, тому черная метка. Химкомбинат раньше работал с банком «Гармония», от которого сейчас остались одни объедки. Новый собственник переключил предприятие на московский банк, там у них, на комбинате, свой расчетно-кассовый отдел, своя кухня. Отец предложил свои услуги, но получил отказ. Объяснение простое — московский банк инвестирует, кредитует, поэтому связи с ним рвать никак нельзя. Отец не дурак, он все понял и вошел в положение. Более того, он предложил кредит на хороших условиях. Новый хозяин отказался, но на заметку предложение взял… Нет, отец не оставит в покое этот комбинат. Рано или поздно он поставит его в зависимость от себя. Пока он высматривает, поджидает, как паук в паутине. А Жанна, конечно же, в курсе. Она уже добилась того, чтобы первый человек в городе не мог обходиться без нее. Потому и обидно чувствовать себя брошенной лохушкой.

— Я же сказал, следи за словами! — вспылил Олег.

— Твоя фамилия Шустов. И твой отец — основной акционер Горновского химкомбината.

— Ты откуда знаешь? — напрягся он, высматривая в ней подвох.

Действительно, вдруг Жанна подсадная утка или просто приманка для ловли на живца.

— Ну кто ж не знает, как ты поселковую девочку обесчестил? — усмехнулась Жанна.

И эту историю она знала. Как знала и о том, что Шустов прокатил и Захара с его предложением. Захар, конечно же, так просто это дело не оставит, и отец ждет, чем все закончится.

— Ты кто такая? — Олег взбесился, рванул к ней.

И руку вытянул, чтобы схватить ее за горло. Но Жанна встретила его четко поставленным ударом в пах, и парень скорчился от боли.

— Ты и часа не проживешь, если тронешь меня хотя бы пальцем.

Она знала, куда бить, если Олег снова дернется в ее сторону. Поэтому и угроза прозвучала уверенно.

— Ты кто такая? — с трудом разгибаясь, спросил он.

— Мой отец сделал вам предложение, от которого нельзя было отказываться.

— Твой отец?

— Ставцов Геннадий Лукьянович, председатель правления «Алтанай-Банк».

— Хочешь сказать, что мы встретились не случайно? — Шустов хватанул ртом воздух, чтобы восстановить дыхательный ритм.

В ответ Жанна рассмеялась:

— Ты идиот?.. Чтобы я подставлялась из-за какого-то вшивого комбината?!

— Но если ты дочь Ставцова… Я не верю в совпадения…

— Это ты появился в магазине после меня, — сказала она, размышляя вслух.

— Я?! Хочешь сказать, что это я нарочно тебя… с тобой познакомился… А зачем? Какая мне выгода?.. Да и не знал я, что у Ставцова есть взрослая дочь! — мотнул головой Шустов.

— Взрослая и красивая дочь… — жестко глянула на него Жанна. — Ты не сказал, что я красивая… Ты отфутболил меня, как какую-то дешевку… Ты подлец, и ты оскорбил меня…

Жанна взяла сумочку, направилась к выходу.

— Погоди! — Олег попытался взять ее под руку, но нарвался на удар — локтем в «солнышко».

И его накачанный пресс не смог его выручить. Пополам он не сложился, но отскочил о Жанны как ужаленный. И, пытаясь восстановить дыхание, приложил к груди ладони.

Жанна повернулась к нему и глянула, как будто пощечину влепила.

— Если вдруг кто-нибудь узнает, что мы с тобой были, заказывай себе памятник. И надпись: «Он умер молодым».

Жанна снисходительно усмехнулась. Так уж и быть, она пришлет от себя венок на похороны.

* * *

Пришла беда — подставляй ворота. Сначала комбинат дал зубодробительную ответку, затем наехали менты. И все из-за тети Тони. Дорофей подъехал к ней, она передала ему деньги, и тут вдруг раз, и пара стальных браслетов на руках.

— По вымогательству вопросов нет, — со скучающим видом сказал опер, младший лейтенант старшего возраста. — А по гражданке Шляховой есть. Кто-то угрожал изнасиловать ее по второму разу.

— Заявление есть? — угрюмо спросил Дорофей.

— Есть. От гражданки Герасовой. И взяли тебя с поличным. Попал ты, Дорофеев. Как там в песне поется? «Дорога дальняя, казенный дом».

— Может, договоримся? — Дорофей потер собранными в щепотку пальцами.

— Нет. — Опер опустил голову, как будто для того, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Почему?

— Да есть подозрения на твой счет. Возможно, тебе предъявят обвинения в терроризме.

— В чем?

— Ну, это не моя епархия, это в городе тобой будут заниматься…

— Какой терроризм? Что за дичь, начальник?

— Путепровод на тридцать восьмом километре разрезали. Вдруг твоя работа?

— Какая работа? Авария там была!

— Ну вот, про аварию знаешь.

— А кто не знает? Я что, к вам сюда с луны свалился? Или я на Марсе живу?

— Это не ко мне, это к следователю… Отдыхай пока.

Лейтенант сам лично сопроводил Дорофея в камеру для временно задержанных. Своего изолятора в участке не было, а статья у него серьезная, поэтому завтра — этап в город. И дорога дальняя будет, и казенный дом.

Дорофей лег на жесткую скамью, забросил руку за голову. Одно утешает — статья у него реально серьезная. А если еще ему и диверсию на газопроводе пришьют, братва в зоне реально его зауважает. И все забудут о его прошлой статье. В конце концов, его же не продырявили…

Не хотелось, конечно, уходить на этап, но жизнь — она штука подлая, и раз уж она подставила подножку, нужно падать правильно, так, чтобы не сломать себе шею. А зоновскую жизнь Дорофей знает, ему не привыкать. Тем более что в этот раз он будет жить в куда более комфортных условиях…

Успокаивая себя, он не заметил, как заснул. А разбудил его скрип открываемой двери.

— Дорофеев, на выход! — Сержант провел дубинкой по прутьям решетки.

Дорофей думал, что его снова поведут на допрос, но ему вернули вещи под подпись и выставили за порог.

Дорофей вышел на улицу, полной грудью вдохнул воздух свободы. И задал себе вопрос: что же случилось? Кто сотворил чудо? Пацаны? Может, они наехали на тетю Тоню и она забрала заявление? Но тогда где пацаны, почему никто не встречает?

Деньги у него были, да и без них найдутся желающие подбросить его к дому. Он вышел на дорогу, и возле него остановился не первой молодости «БМВ» темно-серого цвета. Опустилось правое переднее стекло, и Дорофей увидел бритоголового типа с мощной, как у быка, шеей. Он кивком показал на заднее сиденье.

— Садись!

— Да ладно… — Дорофей подался назад.

Но наткнулся на стену. Странно, позади ничего не должно было быть. Он обернулся и увидел еще одного амбала. Он стоял у него на пути как скальная глыба, и тело у него твердое как камень. Отсюда и ощущение стены.

— Садись!

Дорофей кивнул, открыл заднюю дверь и увидел парня менее внушительного телосложения и более располагающей внешности. Но металлический блеск в его глазах не позволял расслабиться.

— Ты же здесь в авторитете, — кивком показав за окно, с кривой усмешкой сказал парень. — А ведешь себя, как будто в штаны наделал. Присаживайся.

Дорофей с опаской подсел к нему.

— Дверь закрывай. Или очко играет?

Дорофей закрыл дверь, повернулся к парню и посмотрел ему в лицо, давая понять, что ничуть не боится его.

— Какой-то ты шугливый, Дорофей… Или осторожный?

— Осторожный.

— Ну, если трубу взломать не побоялся…

— Трубу?! На тридцать восьмом километре?!

— Не побоялся же.

— Да это не я!

— А менты на тебя думают.

— Нет у них доказательств.

— Но ведь думают… И народ думает… Может, потому Герасова и заявление забрала. Если ты в газопровод врезался, то ты и в нее врежешься…

— Кто вы такие?

— Твоя крыша.

— Кто?!

— Ты крутой, а мы еще круче. Поэтому можем делать тебе крышу. И помогать тебе во всем. С Герасовой поговорили, начальнику вашему занесли… Говорят, ты уже всех тут, в поселке, построил?

— Ну, есть движение, — не удержался от бахвальства Дорофей.

— Вот и хорошо, двигайся дальше… Сколько ты там с комбината собирался снимать?

— Я собирался снимать?.. Нисколько!

Дорофей вспомнил, как всю ночь и все утро полз по лесу к дороге. Змеей извивался, связанный по руками и ногам, но полз. Причем на животе, с выжженной в нем язвой. Но это страшное прошлое в любой момент могло стать таким же кошмарным настоящим. Если он имеет дело с теми же самыми людьми, которые устроили бойню в шашлычной. Может, они устроили ему проверку на вшивость?

— Это ты хитро придумал, через телку снимать, — одобрительно кивнул парень. — Ты этот козырь не выбрасывай, пусть будет. Шустов местную девчонку обидел, он должен ответить за свой кобелиный беспредел…

— Я не знаю, кто ты такой.

— Зови меня Хруст. Я из города. И мы против Москвы, которая пытается установить здесь порядок.

— А если ты за Москву?

— Ты будешь делать то, что я скажу, — жестко отрезал Хруст. — Или тебя снова закроют. А в Алтанайском СИЗО узнают, как тебя в зоне петушили…

— Не петушили! — встрепенулся Дорофей.

От сильной встряски в душе, казалось, перевернулся ушат с ледяной водой.

— Не важно, что было, важно, как скажут уважаемые люди.

— Не было ничего!..

— Знаю, что не было. Иначе бы мы на тебя не поставили. А мы даем тебе шанс выбиться в люди. И взять комбинат под свой контроль… Думаю, пятьдесят штук в месяц будет мало. Проси двести!

— А они потянут?

— Все зависит от того, захотят они тянуть или нет. Если ты будешь вести себя как король, они захотят, если нет… Ну ты понял.

— Ну, я-то могу как король…

— Вот и хорошо. Только давай договоримся, что каждый свой шаг ты будешь обсасывать с нами. Чтобы не сосать потом чужую лапу… Ты меня понял?

Дорофей кивнул. Да, он понял, что ввязывается в какую-то большую игру против комбината. В игру, где для него, возможно, отведена роль жертвенной пешки. Но вдруг ему повезет? Вдруг его пешка сможет стать ферзем? Вот тогда он заживет!..

* * *

Рабочий день закончился, пора на отдых. Дорога тянулась, петляя, через горы, вдоль русла бурной реки. Пейзаж за окном чудный, но на душе неспокойно. Олег помнил, как однажды уже попал в засаду на этом пути. С ним сейчас куда более солидная охрана — шесть человек, все с оружием. Да у него у самого пистолет, если вдруг что, будет отстреливаться.

А «если вдруг» может приключиться в любой момент. Алтанайск с его окрестностями — проклятое место. Куда ни кинь, всюду клин. С Любой кинул, нарвался на отморозков, думал с Жанной поразвлечься, а она сама оказалась бабой с яйцами. Характер у нее — жесть, а как бьет… И зачем он только ляпнул про первую и последнюю ночь?..

Если Жанна действительно дочь Ставцова, то с ней лучше не шутить. Олег никому не сказал, с кем именно провел ночь в гостинице, но запрос на Жанну сделал. И получил ответ.

Жанна действительно дочь своего отца, криминально-авторитетного банкира по кличке Ставр. И баба она бывалая. Когда отец лежал в больнице с простреленной головой, она вела его дела. На пару со своим ныне покойным мужем. Да и сейчас она участвует в делах отца не менее активно.

И еще у нее вздорный характер. Ставру не раз приходилось вытаскивать дочь из милиции, куда она попадала за драку. Олега эта информация ничуть не удивила. Жанна действительно непростая штучка. Хотя и подала себя как женщина, не обремененная высокой моралью. И в постель к малознакомому парню она легла без страха и упрека, как будто каждый день этим занималась. Но вряд ли это для нее привычное дело. Во всяком случае, она не хотела, чтобы ее узнали в гостинице, поэтому и надела парик. И Олегу сделала предупреждение, чтобы ни одна душа не прознала. А легла с ним только потому, что он неместный… И зачем он только сказал про первую и последнюю ночь? Она же собиралась бросить его, а он взял да ляпнул. А женская обида — как пчелиное жало. Все уже забудется, сама история со своим полосатым брюшком издохнет, как та пчела, а жало, если прикоснешься, ужалит… А еще женская обида может быть змеей, которая сама подкрадывается к жертве и жалит насмерть.

— Приехали!

Машина остановилась возле дома. Родик остался в машине, а Савелий вышел. К нему присоединились бойцы из второй машины, они втроем зашли в дом. Еще двое остались возле «Мерседеса», стоят, озираются. Вдруг какая-то опасность.

Олег закрыл глаза. Так вдруг захотелось вернуться домой, к маме. В Москве тоже опасно, но там угрожают отцу, а здесь ему лично. Это и Захар, и Жанна… Есть еще и Дорофей, но этот вроде бы уже за решеткой. Савелий все организовал.

Олег через окно увидел, как из дома выводят Любу. Она что-то говорила, всхлипывая, но Савелий ее не слушал. Он показывал ей на ворота. Любы просто не должно было быть здесь. Но ведь она появилась. И это неспроста.

Олег вышел из машины, направился к ней. Люба бросилась к нему с таким видом, как будто увидала любимого после долгой разлуки.

— Олег!

Она даже попыталась броситься ему на шею, но ее поймали, удержали.

— Олег, скажи им! — вырываясь, капризно потребовала Люба.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он.

И Люба оцепенело застыла, потрясенно глядя на него. Она, казалось, не верила своим ушам. Неужели она действительно думала, что Олег распахнет перед ней объятия? Или это часть какой-то игры?

— Они сказали, что ты должен им какие-то алименты за меня, — хныкающим голосом сказала она.

— Кто сказал? — глянув на Савелия, спросил Олег.

— Ну, Дорофей… Он сказал, или ты женишься на мне, или будешь выплачивать двести тысяч долларов в месяц.

— Когда он это сказал? — спросил Савелий.

— Ну, сегодня… Пришел к нам, сказал…

— А разве его не закрыли? — спросил Олег.

Интересное дело, сначала Дорофей запросил пятьдесят штук, теперь вот ему нужно двести. Он что, с ума сошел?.. Или это просто игра на публику? Может, он просто хотел блеснуть перед Любой своей крутостью… Но в любом случае с ним нужно решать. Иначе он Олега в покое не оставит.

— Разберемся.

— Не надо разбираться! — просияла Люба, влюбленно глядя на Олега. — И платить ничего не надо!.. Ты просто женишься на мне, и все?

— Всего-то? — возмущенно протянул он, оторопев от такой наглости.

— А что? — Люба обиженно захлопала глазами. — Я буду хорошей женой!.. Лучше меня ты никого не найдешь!

— А я что, жену себе ищу?

— Жену не ищут! Любовь сама находит! — парировала она.

— Какая еще, на фиг, любовь?

— Я Любовь! Люба-Любовь!.. Ты со мной спал, значит, я твоя Любовь!

— Иди ты знаешь куда!.. — не выдержал Олег. И широким нервным шагом направился к дому.

— Я ее отвезу, — сказал Савелий.

— Дорофею верни. И с процентами.

— Будут проценты. Я организую.

Савелий забрал с собой всех своих бойцов, даже Родика прихватил. Олег остался в доме один. Снял пистолет с предохранителя, передернул затвор. На охрану у ворот он не надеялся. Вроде бы там и свои люди, но Любу они пропустили.

Время шло, напряжение нарастало. Когда стемнело, Олег свет включать не стал. Дом был окружен забором, но через него не трудно было перемахнуть. Олег переходил от окна к окну, наблюдая за подступами к забору.

Время шло, ничего не происходило, но напряжение только усилилось. А в половине двенадцатого позвонил Родик. Из больницы. Оказывается, они нарвались на засаду. В них не стреляли, но избили жестоко — битами, арматурой, кастетами. Савелию досталось больше всего: ему проломили голову, и он находился при смерти.

Олег понимал, что засаду могли устроить и на него, поэтому в больницу он не поехал. Он позвонил Кадомцеву, тот организовал людей из службы безопасности комбината. Но подъехали они поздно, под утро. Впрочем, Олег не мог нормально спать и под их присмотром. Стоило ему закрыть глаза, как через забор к нему начинали лезть головорезы Дорофея. С битами, арматурой, кастетами…

На завод он приехал с головной болью. И первым же делом позвонил отцу. Или он высылает очередную группу поддержки, или Олег возвращается в Москву. Он не собирался капитулировать перед местными отморозками, но и голову свою на больничную подушку класть не хотел.

Глава 4

Клуб серьезных людей жесток и опасен, как банка с пауками. Слабым и мягкотелым там делать нечего. И если Олег Шустов решил вступить в этот клуб, пусть не обижается. Захар готов был играть по-крупному, а сможет ли этот московский щегол выдержать удар?

Игра началась, газопровод выведен из строя, московские «быки» в полном нокауте. Если Шустов поймет все правильно и выбросит белый флаг, Захар примет капитуляцию и даже не осудит его. Если нет, последует новая провокация. Которая, возможно, вызовет войну не на жизнь, а на смерть. Захар готов и к этому. А сможет ли Шустов пожертвовать своей жизнью ради семейного бизнеса?..

Захар стоял у окна своего кабинета. Офис охранного предприятия «Восток-Охрана» переместился в другое место, а его место заняла штаб-квартира компании «Горохрана». Захар так и остался в своем кабинете.

Он помнил, как они арендовали у военных заброшенную базу хранения на окраине города, как превратили ее в крепость. Место здесь глухое, территория большая, забор высокий, прочный. Эта база стала петлей, в которую сунул голову главный авторитет Восточного района. Сарай приехал разбираться с Захаром, так здесь и сгинул. Здесь же пропал и главный бандит Западного района. Джин угодил в ловушку, из которой выбраться так и не смог. Но здесь же погибли и четыре классных пацана из команды Захара. Мурза упокоил их очередью из автомата. Он же взял в оборот и самого Захара — прострелил ему ноги, увез с собой, пытал. Сначала хотел сжечь, затем облить ледяной водой на лютом морозе. Пацаны вовремя пришли на помощь. Но вместе с ним приехала и Жанна. Она также искала Захара. Потому что любила. Да и он сам к ней неровно дышит. Но чертовы обстоятельства мешают быть им вместе…

Помнил Захар, как они с Зойкой и Жаком убегали от ментов. Тогда их штаб-квартира не могла выдержать натиск спецназа, им пришлось спасаться бегством. Зато сейчас сюда так просто не попадешь. Высокий забор, колючая проволока под напряжением, система наблюдения, собаки, ловушки, сигналки… А если вдруг враг застигнет врасплох и прорвется, есть поземные ходы. Как в любой волчьей норе.

Здесь Захар чувствовал себя безопасно, но в город выезжать не боялся. У него много могущественных врагов, и все они могут его убить, а раз так, он просто должен был привыкнуть к мысли, что жизнь может оборваться в любой момент. Должен был и привык… Никто не тянул его в клуб серьезных людей, он сам сделал свой выбор.

На столе зазвонил телефон, он взял трубку и услышал голос, который невозможно было не узнать.

— Привет!

Жанна знала номер его телефона, но практически никогда не звонила. И даже ни разу не навестила его в больнице, когда он лежал с простреленными ногами. Она боялась обострения отношений между ним и Патриком, которое могло привести к полномасштабной войне. Патрик, правда, все равно заказал Захара и был за это наказан…

— Надо встретиться.

Захар хотел придать фразе вопросительную интонацию, но голос дрогнул, и она прозвучала как предложение.

— Да, дело очень важное… Давай в «Альфе», прямо сейчас…

В трубке послышались короткие гудки. То ли Жанна куда-то спешила, то ли боялась услышать отказ.

Захар пожал плечами. Он, конечно, хотел увидеть Жанну, но что скажет Зойка?.. К тому же Жанна опасна сама по себе. Было время, когда она обвиняла Захара в покушении на жизнь своего отца. И даже пыталась отомстить. Могла она спросить и за смерть своего мужа.

Но и с телохранителями Захар ехать к Жанне не мог. И дело не в том, что кто-то из них мог стукнуть Зойке. Жанна оскорбительно усмехнется, если увидит его с охраной. Неужели он боится женщину, которая любит его? И которую должен любить он…

Захар немного подумал, взял деньги, открыл створки шкафа, зашел внутрь и спустился вниз. Подземный ход тянулся под всей территорией базы, проходил под дорогой и заканчивался в гаражном кооперативе. Захар вышел в гараж, в котором стояла старенькая, но полностью готовая к выезду «копейка».

Он не стал брать машину, просто вышел из гаража и тормознул проезжающую мимо «Ладу». Захар предложил хорошую цену, и водитель не смог ему отказать.

Клуб «Альфа-Гамма» имел свою, не очень хорошую, историю. Фактически из-за него Джин ополчился на Ставра, заказал его и подставил Захара. В конечном итоге клуб отошел Ставру, и Жанна здесь была полной хозяйкой.

Но клуб находился на территории Западного района, подконтрольного Захару. Начальник охраны выскочил навстречу, расшаркался перед ним. И проводил в кабинет, откуда открывался прекрасный вид на большой, но пустующий зал.

Жанна стояла у стола и смотрела на него взглядом, переливающимся как цветная картинка с двойным объемным изображением. И радость встречи в глазах, и злость на разлуку. Здесь же и чары, которыми она пыталась околдовать Захара. Чары, красота, загадочность…

Жанна ни разу не навестила его в больнице, но потом они все же встретились. И Захар потерял голову. Он даже собирался бросить все, чтобы остаться с ней. Бросить Зойку, оставить свое дело… Он тогда предупредил Жанну, что Патрик ведет игру против нее. Но Жанна отказалась ему верить, между ними снова пробежала черная кошка. И он остался с Зойкой.

— Целоваться не будем, — сказал он, приближаясь к ней.

— Конечно, нет. — Жанна подалась к нему и, чтобы остановиться, вытянула руку.

Но не остановился Захар. Он вплотную подошел к ней и поцеловал в щеку. Она отстранилась, но тут же притянулась к нему и подставила под поцелуй губы. И Захар начал тонуть.

В дверь постучали, и только это их остановило.

— Да! — Отстраняясь от Захара, Жанна нежно провела рукой по его плечу.

Дверь открылась, показалось смазливое личико секретарши.

— Жанна Геннадьевна, вы просили кофе, — сказала девушка.

Но кофе не было, видно, его еще не приготовили. Но зачем тогда это напоминание? Уж не для того ли, чтобы остановить Жанну? Она сама могла попросить об этом секретаршу…

— Мне минералки, — сказал Захар. И когда девушка исчезла, добавил: — После сладкого хорошо без сиропа.

— Где ты был такой умный? — с сарказмом спросила она, усаживаясь в кресло.

— Ты не поверила мне, а Патрик едва не убил твоего отца.

— А вы убили его самого.

— Это все домыслы, а есть факты. Патрик сделал на меня заказ.

— Киллер промахнулся. — Жанна провела пальцами по своему надбровью, в месте, где у Захара все еще угадывался шрам от соприкосновения с пулей.

— Меня пытались убить в больнице. После того, как ты меня спасла.

— Нет, — вспоминая, качнула головой Жанна.

— Патрика предупредили, он не понял.

— Я же просила его… Даже сказала, что прокляну… — Жанна спохватилась, резко глянула на него. — Патрика больше нет! И в этом виноват ты!

— Я тебя услышал, — кивнул он.

— Знаешь ты кто?

— Черствый бездушный пень.

— Да! — Она посмотрела на Захара как ребенок на отца, который наконец-то признался, что Дед Мороз — это все-таки выдумка.

— Хотел бы доказать, что это не так, но…

— Зойка?

В ответ Захар сдержанно вздохнул. Увы, но Зойка — это препятствие, которое не обойти. Как ни крути, а он любил ее. Тем более что Зойка не просто жена, а еще и друг, которого нельзя предать. Такой же друг, как Жак. И как все, на ком держится их система.

— А я Патрика люблю! — Жанна постаралась выглядеть убедительной, но Захар ей не поверил. — Он хоть и сволочь, но с ним столько связано…

Она махнула рукой, осаживая себя.

— Ты зачем звонила?

— Соскучилась… — Жанна сказала мягко, но повторила жестко: — Соскучилась! По мужчине!.. Познакомилась тут с одним!..

— Думаешь, мне это интересно?

— Ревнуешь? — спросила она.

И нарвалась на пристальный взгляд.

— Ревную! — резко ответил Захар.

— Тогда ты просто обязан за меня заступиться! — обрадовалась Жанна.

— Он тебя обидел?

— Он повел себя со мной как с какой-то дешевой шлюхой! — вспыхнула она. — Но дело не в этом.

— А в чем?

— В том, что наши с тобой интересы совпадают.

В дверь снова постучали, секретарша подала кофе и минералку.

— Я хочу отомстить Шустову, а ты хочешь его наказать, — сказала Жанна, когда закрылась дверь.

Она даже не глянула на кофе, но Захар сделал глоток из стакана.

— Это был Шустов?

— Я знаю, он отказался от ваших услуг.

— Так же как и от ваших… — усмехнулся Захар.

Он ничуть не удивлялся ее осведомленности. Если Ставр положил глаз на химический комбинат, то наверняка там у него уже работает стукачок.

— Да, но я не хочу впутывать в это дело отца… — Жанна поднялась, обошла Захара по кругу и приблизилась к нему со спины. — Я хочу впутать в это дело тебя.

— Ну, если наши интересы совпадают…

— Я хочу, чтобы у нас с тобой совпадало все.

Она склонилась над ним, обняла за плечи, уложив ладони ему на грудь. И щекой коснулась его уха. Захар захмелел от приятных ощущений.

— Это опасно.

— А мы разве не рождены для того, чтобы играть с огнем? — спросила Жанна, губами касаясь его уха.

Захар кивнул. Этот огонь уже клокотал в нем, сжигая их с Жанной хрупкую, как оказалось, идиллию.

— Плевать я хотела на Шустова, — прошептала она. — Но мы вместе сотрем его в порошок… Мы же вместе?

— Вместе. — Захар просто не мог ответить иначе.

Его закрутило, понесло. Жанна вдруг оказалась на столе, слабеющими пальцами нажала на кнопку интеркома.

— Меня нет, запри дверь…

Это было все, что она успела сказать секретарше перед тем, как остаться без юбки.

Захар должен был остановиться — ради Зойки, ради дружбы, на которой стояла их окропленная жертвенной кровью система, но страсть оказалась сильнее разума. Это не стало для него неожиданностью. Он же знал, на что шел…

* * *

Шулика замели за пьяную драку. Набухался, полез во двор к соседу выяснять отношения, приехал наряд. Сосед заявление подавать отказался, но Шулик до сих пор в кутузке. Не выпускают его, не хотят. Дорофей мог бы его выкупить, но Хруст запретил ему это делать.

Хруст велел устроить демонстрацию силы. И Дорофей привел к ментовке всех своих бойцов. Их уже полдюжины, и большая часть — пропитые рожи. Но держатся они все гордо. Как же, весь поселок под ними; все, кто должен, платят им дань. А заводских «быков» кто отоварил? Были тут недавно, подъехали крутые все, думали одной левой пацанов раскидать…

Честно говоря, Дорофей струхнул. Но бойцы Хруста не подвели. Они ударили со спины, заварилось такое месиво… Но в поселке подробностей не знают. В поселке уверены, что это Дорофей одержал свою очередную победу — в борьбе за светлое будущее невинно обесчещенной Любы.

А демонстрация силы нужна. Заводское начальство гонит на Дорофея, натравливает на него ментов. И если сейчас его с пацанами не повяжут, значит, менты реально их боятся. И не важно, что без Хруста здесь не обошлось. Главное — результат. Который уже выходит на крыльцо.

Шулик выходил из участка, довольный как слон.

— Братан! — Боров рванул к нему, раскинув руки.

Волосы у него немытые, нечесаные, глаза отечные, морда небритая, клетчатая рубаха сто лет нестиранная, а запашок — даже бомж позавидовать может. Если бы не это, он бы, возможно, мог сойти за крутого гангстера, встречающего своего друга-мафиози после долгой отсидки.

С Шуликом побратались все. И только Дорофей не спешил подходить к нему. Не нравился ему Шулик. И немытый Боров не произвел на него впечатления.

— Братуха! — Шулик сам подошел к нему, одну руку протянул для пожатия, другую отвел в сторону для того, чтобы обнять Дорофея.

Но нарвался на кулак. Дорофей со всей силы рубанул его в челюсть, и Шулик рухнул как подкошенный.

— Ты почему вчера нажрался? — Он спрашивал у Шулика, а смотрел на Борова, который вчера также надрался до свинячьего визга.

— А что, нельзя? — поднимаясь, буркнул Шулик.

— А что, можно?! — взвыл Дорофей. — Я же ясно сказал: нельзя! Чем ты слушал? Этим?

Он ударил Шулика кулаком в ухо — с размаха, плашмя. А когда он упал, дал пендаля.

— Или этим?

— Ну, не буду больше! — простонал Шулик.

— А ты будешь? — Дорофей резко надвинулся на Борова.

— Да нет, — опасливо покосился тот.

— А ты?

— Нет! — Частик пугливо отпрыгнул от Дорофея.

На очереди был Гашиш, но Дорофей увидел ментов, которые вышли полюбоваться зрелищем. И свернул свою лавочку.

Уходил он гордо расправив плечи и ноги откидывал важно — от колена. Менты должны были сейчас принять меры и задержать его как минимум за хулиганство. Но не решились они на это. Испугались. А если боятся, значит, уважают.

* * *

Деньги шли на Москву обычной дорогой — до аэропорта на машине, дальше самолетом. В то же примерно время, той же дорогой, но в обратном направлении на комбинат ехал отец. Такое вот условие задачи. И вопрос: если отец добрался до места нормально, то какая сука ограбила курьеров и увела деньги?..

— Сначала путепровод, затем Савелий с людьми, теперь вот четыреста пятнадцать тысяч… — Кадомцев говорил, а сам смотрел в окно, как будто видел где-то вдалеке место, где можно было найти работу после увольнения.

Но в той же стороне находится и город, в котором жил и орудовал Захар Байкалов.

— Нам выставили счет, приговорили к выплате, теперь вот высылают исполнительные листы. — Кадомцев набрался смелости и посмотрел отцу в глаза.

— Байкалов? — спокойно спросил отец. И щелкнул пальцами по столу, как будто сбивал неосторожно заползшего туда жучка-вредителя.

Он такой же рослый, как и Олег, но более объемный — из-за лишнего веса. Но живот пока не выпирает и второй подбородок еще только намечается.

— Больше некому, — пожал плечами Кадомцев.

— А Дорофеев? — Отец как-то странно посмотрел на сына.

— Ну, Савелий ездил разбираться с ним, — кивнул Олег.

— Из-за кого?

— Да это не важно…

— Эта «неважна» уже с твоей мамой познакомилась.

— Что?! — встрепенулся Олег.

— Предупредить приехала. Сказала, что с Дорофеевым шутки плохи. Но если она выйдет замуж за нашего сына… — Отец нарочно затянул паузу.

— Люба?

— А есть еще кто-то?

— Ну-у, как бы тебе сказать…

— Есть?.. Из-за нее тоже могут быть проблемы?

— Может, уже начались.

— Не понял.

— Не телефонный разговор, — выразительно глянув на Кадомцева, сказал Олег.

— Игнат Ильич.

Кадомцев понятливо кивнул, но на Олега глянул с чувством обиды. Но нюни он распускать не стал — степенно поднялся, с чувством собственного достоинства вышел из кабинета.

— Выкладывай.

— Ну, она просила не говорить…

— Кто она?

— Что такое «Алтанай-Банк», ты знаешь.

— Это очень опасные люди.

— Ее зовут Жанна, она дочь самого опасного человека. Дочь Ставра… Ну, тогда я не знал, кто она такая. И она не знала… Я молодой, она молодая, ну, проскочила искра…

— Зажглось?

— Да. Только она погаснуть не захотела. Я ей сделал ручкой, а она обиделась… Она там в банке на первых ролях, а у них там глаз на наш комбинат… В общем, Жанна обиделась. И теперь может мстить.

— Как?

— Если бы мы обратились в «Алтанай-Банк», то с нашими деньгами бы ничего не случилось.

— То есть ограбление — это предупреждение от банка?

— А вдруг?

— А Кадомцева ты зачем удалил? — Отец кивком показал на дверь.

— Никто не должен знать, что я спал с Жанной.

— Почему?

— Ей не нужна дурная слава.

— Ишь ты!

— Я не хочу усугублять.

— Люба, Жанна… Кто еще?

— А этого мало?

— За Любу давит какой-то Дорофей, за Жанной стоит Ставр… А Байкалов?

— Еще и Байкалов. Я ему в праве на охрану отказал, он запросил компенсацию…

— Да уж, заварил ты кашу, сынок. Расхлебывать не пытался?

— Как?

— Ну, с Любой понятно, там Дорофеев за ниточки дергает. С ним разберутся… С Байкаловым сложней… И Ставра с наскока не возьмешь… Они тут всеми корнями в землю вросли… В свою землю… А мы для них тут люди пришлые. Мы для них тут никто…

— Да, но за нами Москва. У тебя связи на уровне президента…

— Связи есть. И людей можно подключить. Но если мы объявим войну, комбинат встанет. Отключат нас от газа, и все… Может, лучше купим билеты Спортлото?

— Чтобы газ не отключили?

— Насколько я понял, Байкалов ничего сверхъестественного не требует.

— На двести процентов оплату поднял.

— С чего поднял? С убыточного мизера?.. Он себе в убыток завод охранял. И все спокойно было…

— Ну, если ты с ним договоришься, — пожал плечами Олег.

— Я?!

— Я на попятную не пойду.

— Ух ты!

— Я сказал слово, я обратно его не возьму! — Олег расправил плечи.

— Гордый?

— А это плохо?

— Ну хорошо, с Байкаловым я поговорю сам. А с Жанной будешь договариваться ты.

— Как?

— А как у вас там искра проскакивала, так и договоришься.

— А если она условие поставит? Все через «Алтанай-Банк»…

— Соглашайся. Но с отсрочкой. Как только отобьем кредиты через наш банк…

— Если отобьем.

— Отобьем. Но не скоро. А ты соглашайся сейчас.

— А если Жанна вдруг в Москву захочет? Ну, с мамой знакомиться…

— Сколько ей лет?

— Двадцать один год.

— Страшненькая?

— Красивая.

— Наркоманка?

— Да нет… А зачем ты спрашиваешь?

— Это не я, это мама спрашивает, — усмехнулся отец. — А ты думай своей головой. И сам решай, кого везти в Москву… Сейчас главное — договориться с «Алтанай-Банком». Поверь, с ним лучше дружить, чем воевать.

Олег озадаченно поскреб затылок. Жанна, конечно, не сахар, но и не горький перец с пустотой внутри. Неглупая и с характером, красивая и с изюминкой. И вкус у нее, и манеры… Но нет у него желания жениться — ни на ней, ни вообще. Да и она, насколько он понял, не стремилась к серьезным отношениям. Вдруг она шлюха, которой нравится сниматься и трахаться с приезжими в гостиницах? Может, это у нее фишка такая, от которой она ловит маниакальный кайф?

Но в любом случае отец прав. С Жанной нужно договариваться. Иначе нападения на инкассаторов могут стать обыденным явлением. И тогда им с отцом придется заключить с «Алтанай-Банком» кабальный договор, который может привести предприятие к финансовой катастрофе.

* * *

Дорофей мог гордиться собой. Его брали по всем правилам современной ментовской науки. Спецназовцы атаковали дом со всех сторон, когда он хватился, поздняк было метаться.

И повезли его не в участок, а в город, там и закрыли. А утром — на допрос.

— Что это? — следователь с желтушными глазами тыкал пальцем в его трудовую книжку.

Ее обнаружили на месте преступления и теперь предъявляли как вещественное доказательство.

— Там все написано.

— Против тебя написано!

Преступление серьезное — вооруженное ограбление, телесные повреждения, крупная сумма. Но Дорофей уже мог посмеиваться в кулак. Он знал, когда бомбанули курьеров с деньгами, поэтому можно было смело курить бамбук.

— А что там написано? Разбойники с большой дороги наняли меня к себе на работу?

— Разбойник с большой дороги потерял при налете собственную книжку.

— Где написано, что меня взяли на должность разбойника с большой дороги?

— Ты Ваньку здесь не валяй! — вздыбился следак.

— Какой Ванька? Меня Василием зовут! А Ванька из меня не выскакивал! И на большую дорогу не выпрыгивал!

— А где находился Василий в момент ограбления?

— Ну, наконец-то! — Дорофей облегченно вздохнул, откинулся на стуле, вынул из лежащей на столе пачки сигарету. — Можно?

Не дожидаясь разрешения, он щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся.

— Спасибо тебе, начальник! Ввек не забуду твою доброту! И даже извинений не потребую… Может, и попрошу… Может, и попрошу!.. Но не потребую!..

— Где? Вы? Были?.. — едва сдерживая злость, начал следователь.

— Алиби у меня, начальник, стопроцентное. В момент преступления, мой дорогой, я был возле нашего горновского участка. Дружбан у меня там в каталажке сидел, я его ждал. И вся наша родная поселковая милиция может это подтвердить.

— Ты в этом уверен? — заметно расстроился следователь.

— А ты Стрешневу позвони, он скажет.

— Значит, на месте преступления был кто-то из твоих бандитов.

— Какие бандиты, начальник? Банду мне пришить хочешь? Не выйдет!

— Ну, не бандиты… Друзья.

— Все мои друзья со мной были. Возле участка… Отпускай меня, начальник. Зачем тебе потом передо мной извиняться?

Следователь не знал что сказать. Он чувствовал себя полным кретином. И тешил себя надеждой, что Дорофей ему соврал. Он позвонил в Горновку, но не судьба…

Но как бы то ни было, трудовая книжка принадлежала Дорофею. И к гадалке не ходи, его подставили. Но кто? Ответ лежал на поверхности. Хруст организовал ограбление, а стрелки перевел на Дорофея. Кто-то из его бандитов забрался к нему в сарай, нашел там трудовую книжку и сбросил документ на месте преступления. Но злости на Хруста не было. Неспроста же он велел устроить демонстрацию силы возле участка. Хруст подставил Дорофея, но сам же и вывел его из-под удара. Чтобы и дальше использовать его в своей войне против комбината.

Но Дорофей будет дураком, если согласится и дальше подыгрывать ему. Но и отказываться нельзя… Вот и думай, как быть дальше?

* * *

Зойка с головой ушла в бизнес. Один бутик она уже открыла, на очереди второй, скоро презентация. Зойка вся в хлопотах, а Захар — в постели с другой женщиной. И такая тоска вдруг накатила, и обида надавила на грудь. За себя обида, за Зойку. Ему снова пришлось уходить из офиса через подземный ход, чтобы никто не видел. Взял такси, приехал к Жанне, кепку на глаза натянул, чтобы его вдруг не узнали. Это не любовные похождения, это позор на его голову.

Жанна вошла в спальню, грациозно повела плечами, скидывая халат. Фигура у нее, конечно… Ему всегда нравились девушки с большой красивой грудью, узким тазом и длинными ногами. Потому он и запал на Жанну. А у Зойки размер, стремящийся к нулю, но это нисколько не мешает ему любить ее. И в постели Зойка ничуть не хуже Жанны… Может, зря он изменил ей? И себе…

— А накурил! — Жанна замахала рукой, разгоняя дым от его сигареты.

Он затянулся до упора, посмотрел на сигарету воткнул ее в пепельницу, которая стояла на тумбочке.

— Усилитель кайфа.

— Тебе не хватает ощущений? — Жанна села к нему на бедра, коленями обжав бока.

Выпрямила спину, расправила плечи, выставляя напоказ свой роскошный бюст.

— С тобой — более чем… Но курить не брошу, — качнул головой он.

— Ну, хотя бы со мной не надо. — Жанна снова махнула рукой перед носом.

Захар усмехнулся, глядя на нее. Они еще даже жить вместе не начали, а она уже порядки устанавливает… А может, она и не собирается с ним жить. Возможно, ее вполне устраивают эти короткие встречи-наскоки.

— Да, я привыкла жить одна. — Она смотрела на него так, как будто прочла его мысли.

— И тебя это устраивает?

— Если ты будешь приходить, то да…

— А если я останусь?

— Ты не останешься, — качнула она головой.

— Почему?

— У тебя Зойка…

Она сползла с Захара, легла на бок, обняла его руку, крепко прижимаясь к ней. Казалось, она ищет защиты.

— Я не бычок на веревочке.

— Она тебя так просто не отдаст… Она мне уже угрожала. Сказала, что убьет. А ты знаешь, она может.

Захар промолчал. Зойка и ему говорила, что никому его не отдаст. А убить она могла…

— Знаешь, — вздохнула Жанна.

— Я могу объявить войну черту, дьяволу. Но я не могу объявить войну Зойке.

— А Зойка может объявить войну мне. И моему отцу… Мы с тобой взрослые люди, мы понимаем, что война — это не игрушка. Война — это смерть. А я хочу жить.

— Давай уедем. Спрячемся от всех.

Жанна приподнялась на локте и долго-долго смотрела на него.

— Нет, — наконец сказала она.

— Почему?

— Я же вижу, ты маешься. Ты сейчас и со мной, и с Зойкой… Ты уедешь со мной, но тебя будет тянуть к ней. Она тебя не отпустит…

— А ты отпустишь?

— Отпущу… Но ненадолго…

— На недельку, до второго, — усмехнулся он.

— На недельку, — кивнула она.

Захар пожал плечами, потянулся за сигаретами, взял одну.

— Мы же договорились, — сказала она.

Но Захар не остановился.

— Если раз в недельку, то можно.

Он-то думал, что Жанна готова ехать с ним на край света, терпеть лишения, но ей вовсе не хотелось ломать свой быт. Она здесь, в Алтанайске, — состоявшаяся женщина. Отец — банкир, и она сама в совете директоров. У нее своя квартира, в которой она не терпит чужих порядков, строится дом. Зачем она будет ломать свой удобный устроенный быт на тяготы и лишения?..

Но Захар Жанну осуждать не мог. Потому как сам не готов был броситься в омут с головой. Хотя бы из-за Зойки. Да и дело у него здесь свое. Есть и нерешенные проблемы, как, например, неувязка с химкомбинатом.

— Только не думай, что я тебя не люблю… — Жанна снова прижалась к его руке, на этот раз до дрожи в теле. — Просто как подумаю, какие щепки полетят… Я устала переживать за тебя, устала переживать за себя, а Зойка может взорвать ситуацию…

— Ситуацию могут взорвать и Шустовы со своей «Алхимией».

— Ну, их я как-то не боюсь.

— А зря. Александр Аркадьевич — мужчина серьезный. У него лапа в правительстве. Он может нам такую баню устроить…

— Пусть только попробует!

— Ну, я думаю, он не хочет пробовать, — усмехнулся Захар. — Завтра у меня с ним встреча.

— Да? — Жанна приподнялась на локте и нависла над ним.

— Даже не знаю, как быть с деньгами… Ну, если он на мировую пойдет.

Это была ее, Жанны, идея опустить Шустовых на деньги, но она вписывалась в цепочку неприятностей, которые должны были методично, раз за разом обрушиваться на комбинат. Захар согласился, Харитон все организовал, и курьеров ограбили. У одного сотрясение мозга, у другого перелом руки, но все живы, и это главное.

— Ну, ты же не собираешься возвращать ему деньги?

— Я должен буду их найти.

— У нас?

— А почему бы и нет?

— Намекну, что «Алтанай-Банк» имеет к этому отношение. Скажу, что с вами лучше не шутить.

— Намекни. Но деньги не возвращай. Это будет уже не намек, это будет заявление в милицию. Наедут из Москвы, насядут, отбивайся потом…

— А ты не хочешь отбиваться? — Захар резко повернулся, уложил Жанну на спину.

— А ты наседаешь? — улыбнулась она.

— Налегаю.

Времени у Захара оставалось все меньше, так почему бы не провести его с пользой? Тем более что следующая встреча через неделю… Да, пожалуй, это будет самым разумным решением проблемы. Если они с Жанной будут шифроваться, то Зойка ничего не узнает. А если начнет догадываться, им с Жанной придется сделать передышку. Ничего страшного, если после долгой разлуки последует новая встреча. Пусть будет редко, лишь бы было.

Глава 5

Ночной клуб еще только начинал свою работу. Людей мало, но большинство столиков уже забронировано, и в этом ничего удивительного. Клуб фешенебельный, все здесь на уровне, такой бы и в Москве пользовался спросом. Впрочем, Олег приехал сюда не развлекаться. Ему нужна Жанна, и он знал, где сегодня ее можно найти.

— Сюда нельзя!

Олег шел к лестнице, которая вела в директорский кабинет, а внушительного вида охранник шел ему наперерез.

— Мне можно, у меня договоренность.

Олег не сбавил скорость, и охранник просто не успел его перехватить. Зато его собственные телохранители встали у него на пути.

— Эй, я сейчас охрану подниму! — пригрозил парень.

Олега это не остановило. Он поднялся по лестнице, вошел в приемную и увидел дверь, за которой, судя по табличке, должен был скрываться директор.

Дверь была незапертой, Олег открыл ее и увидел мужчину, на коленях у которого сидела девушка с темно-русыми, как у Жанны волосами. Он сидел в кресле за приставным столом, а она ерзала на нем, целуя его в губы.

— Пардон!

Олег язвительно усмехнулся. Жанна — самая натуральная шлюха, что и требовалось доказать… Но как бы то ни было, нужно было идти на контакт.

Вчера отец встречался с Байкаловым и получил ответы на все свои вопросы. Да, взлом газопровода был диверсией, а случай с Савелием и его людьми — жесткой подставой. Про деньги он ничего не сказал, даже не намекнул. Возможно, за ограблением стоял «Алтанай-Банк» с его огромным опытом.

Байкалов дал обещание обеспечить комбинат надежной охраной, но плату за свои услуги повысил не в три, а в четыре раза. И отец поспешил заключить с ним договор, пока он не передумал. А теперь был его, Олега, выход. И Жанна у него в прицеле. Но ему вовсе не обязательно жениться на ней. Еще чего!..

Он закрыл дверь, повернулся к ней спиной и увидел Жанну. Она выходила из соседнего кабинета, на двери в который не было никакой вывески. Идеально уложенные волосы, спокойный дневной макияж, приталенный жакет в одном ансамбле с узкой юбкой. Костюм вроде бы и деловой, но смотрелась она в нем так, как будто на ней был вечерний наряд. На лице холодная мраморная маска.

— Что вы здесь делаете? — Жанна строго посмотрела на него, перевела взгляд на телохранителя, который входил в приемную.

— Ты что, не узнаешь меня? — удивился Олег.

— Желтов!

Из кабинета выскочил средних лет мужчина с белым пятном на шее. Растерянный, взлохмаченный, расправленный. Вслед за ним, отряхивая юбку, шла симпатичная, но мало чем похожая на Жанну девушка.

— Да, Жанна Геннадьевна!

— Почему здесь посторонние?

— Так я и сам хотел узнать… А вот и охрана!

В приемную входили крупноформатные вышибалы. И это при том, что Олег мог рассчитывать не на двух, а уже на одного телохранителя. Он представил, как его будут вышвыривать на улицу — мордой об асфальт, и ему стало не по себе.

— Жанна Геннадьевна, только не надо делать вид, что ваш банк не наезжал на наш комбинат! — в замешательстве выпалил Олег.

И, как оказалось, он подобрал нужные слова.

— Ваш комбинат? — удивленно повела бровью Жанна.

— И ваш банк, — кивнул он.

— Шустов? Олег Александрович?.. Ну конечно! — кисло удивилась она.

— У меня к вам пара насущных вопросов.

— Прошу! — Одной рукой Жанна открыла дверь в свой кабинет, а другой махнула, отправляя всех по своим места.

И пока Олег заходил в кабинет, успела с укором глянуть на Желтова.

— Сделала вид, что не узнала? — усмехнулся он, усаживаясь в кресло за приставным столом.

На кабинете не было вывески, но по размерам он чуть ли не в два раза превосходил директорский. Через окно открывался панорамный обзор клубного зала. У этого окна Жанна и встала.

— Кто наехал на ваш комбинат? — сухо спросила она.

— Ограбили наших курьеров…

— И ты подумал на меня?

— Ну, ваш банк уже пытался поставить нас в зависимость от себя.

— А почему ты пришел ко мне?

— Ну, все началось после того, как… — Олег нарочно запнулся, чтобы не озвучивать интимный факт в их отношениях.

— Все началось после того, как вы отказались от услуг «Горохраны».

— С «Горохраной» все уже улажено. Но насчет денег пока ничего не ясно.

— Ты хочешь, чтобы я созналась в том, чего не совершала? — усмехнулась Жанна.

— Нет, я просто хочу возобновить наши отношения.

Олег кивнул. Глядя на Жанну, он вдруг явственно осознал, что готов пожертвовать многим, лишь бы вернуться к ней в постель.

— Я не работаю над исправлением ошибок, — качнула головой она.

— Я работаю.

— Пожалуйста. Но не на моем рабочем месте.

— Так и будешь на меня дуться? — спросил Олег.

— Я не дуюсь, — Жанна глянула на него сурово, без обиды. — Я послала тебя на хрен.

— Грубая ты.

— Еще раз послать?

— А ведь мы бы могли договориться о сотрудничестве. Мы бы могли работать с вашим банком.

Жанна кивнула, села за стол и, пристально глядя на Олега, взяла визитку и бросила ему.

— Здесь телефон моего отца, звоните, предлагайте.

— Мне с твоим отцом не интересно.

— А мне не интересно с тобой.

— Раньше ты так не думала.

— Пошел на хрен! — Жанна в упор смотрела на него.

И не было похоже, что она вела игру, набивая себе цену. Она действительно не хотела его видеть. И посылала его в откровенно хамском тоне.

Олег не хотел уходить. Совсем недавно он заставлял себя идти к Жанне, представляя, как она растает от его слов и, размазывая сопли, бросится ему на шею. Он всерьез думал, как будет отбиваться от нее. А тут прямым текстом — в пешее эротическое…

Если Жанна хотела его заинтриговать и увлечь собой, то она этого добилась. Но ведь она этого не хотела. Она требовала, чтобы он убирался. И как бы он ни хотел остаться, он должен был уйти. Иначе она окончательно уничтожит его своим презрением.

* * *

Двадцать восемь «штук» от Шляхова, девятнадцать от Гармака: тетя Тоня конкретно раскошелилась — в страхе перед расправой. С цветочной торговли неплохо капнуло, с автосервиса взяли аванс… В общем, набежало неплохо.

Своей барахолки в поселке не было, пришлось ехать в город, а там такие развалы, у Дорофея аж слюнки потекли. Вот бы где подкормиться, но там своя «крыша». Там ему деньги можно было только тратить, а не зарабатывать.

А потратились они нехило. Дорофей сам приоделся, пацанам кожаные куртки подогнал, Борову и Шулику еще и джинсы купил. Со стволами проблему решили без денег. Обрез «берданки» у них, наган и два охотничьих ружья, не так уж это и плохо для небольшой банды. Конкурентов у них нет, отбиваться не от кого, а терпил гонять — самое то.

И с транспортом вопрос решился, поэтому к шашлычной подогнали на старой, но в хорошем состоянии «Волге». Митяй — пацан хилый, его место в шестом ряду, но машина принадлежит ему, поэтому он за рулем. И кожанка у него своя. И понты также собственного приготовления.

Арам вышел к ним, вытирая руки полотенцем. В глазах смятение. Боров, Шулик, Частик — пацаны смотрелись неслабо, а сам Дорофей выглядел круче них, всех вместе взятых. Как бы снова не наехали, не запросили слам. Сила за ними конкретная, городские армяне уже не канают.

— Здорово, Арам! — Митяй вылез вперед, первым подошел к шашлычнику, с небрежностью хозяина жизни пожал ему руку.

Дорофей обалдело глянул на оборзевшего пацана. Он ничего не сказал, но на Арама глянул как на зашкваренного и не подал ему руки. Надо было сначала боссу руку подавать, а потом уже с каким-то петушком здороваться.

— Шашлыка давай, килограмма три хватит, — сказал, глядя куда-то мимо Арама.

— Э-э… Жарить надо… — Шашлычник внимательно смотрел на Дорофея.

Он хотел знать, кто будет оплачивать банкет и его продолжение.

— Жарь. Пока тебя самого не отжарили.

А оплачивать банкет будет сам Арам. Дорофей не станет стричь с него купоны, но время от времени будет ужинать за счет заведения. И если Арам со своей крышей рыпнется, от шашлычной останется только пепел да сажа.

— Гы!.. — Оскалился Шулик. — И водочки холодной принеси.

— А запасная челюсть у тебя есть? — спросил Дорофей, резко глянув на него.

— Так бутылочку всего! — жалобно скривился Шулик.

— Ну, если одну…

Дорофей и сам хотел плеснуть под жабры. Большое дело сделал, пацанов прибарахлил. Кожа в куртках, правда, не фонтан, но лучше так, чем никак. Хоть на людей пацаны будут похожи…

— О, глянь какая!

Митяй, похоже, вошел во вкус. Он вел себя как расфуфыренный баклан. Увидев бабу в коротком платье, он сунул руки в брюки, развел ноги враскорячку и, выпятив свой передок, направился к ней. Заметив его, Люська не удержалась и покрутила пальцем у виска.

— Не понял! — возмущенно протянул Митяй.

Он рванул к ней, но Дорофей осадил его.

— Стоять, сявка! — рыкнул он.

Митяй остановился, и Дорофей влепил ему подзатыльник. Пацан не удержался на ногах и упал.

— В тачку давай и за мной.

Дорофей нагнал Люську, взял ее за руку.

— Ты куда?

— Домой! — протянула она, глянув на него с кокетливым удивлением.

— А подол чего короткий?

— Ну, не такой уж и короткий…

Дорофей кивнул. Тут не столько платье короткое, сколько ноги у Люськи соблазнительные. И туфли на высоком каблуке. Кардан, развал-схождение — все только в путь… Вот и спрашивается, какого лешего она шляется по центру без мужа?

— Подвезти? — спросил он, глядя на подъезжающую «Волгу».

— Ну подвези! — неожиданно согласилась Люська.

Митяй остановился, Дорофей открыл дверь, Люська юркнула в салон. Дорофей сел к ней и, как только машина тронулась, просунул руку между ее коленок.

— Ого! — с насмешливым возмущением глянула на него Люська.

— Я, межу прочим, срок отмотал за это «ого-го»! — Его рука нагло влезла к ней под самый подол.

— Я думала, за другое! — Она сжала ноги, но руку не отталкивала.

— За другое — первые три года. А за это — вторые!

— Ну, я тоже думаю, что шесть лет — это много, — кивнула Люська.

Ноги она не раздвинула, но взгляд затуманился.

— Много.

— Зато человеком стал…

— Да?

— С тобой еще можно на «ты»? — улыбнулась она.

— Ну, если только шепотом, — пошутил он.

Но Люська реально перешла на шепот.

— Поехали куда-нибудь. — И еще прижалась к нему.

Но ноги она раздвинула лишь после того, как машина остановилась под мостом, где их никто не смог бы увидеть с улицы. Правда, к ним повернулся Митяй и бессовестно уставился на ее коленки. Наверное, он решил, что Дорофей позволит ему присоединиться к сеансу.

— Вали отсюда, отрыжка! — гаркнул на него Дорофей.

И Митяя будто ветром выдуло из машины.

— Ты такой крутой, — прошептала Люська, забрасывая на него ногу.

— Ты меня ждала? — спросил он, стаскивая с нее трусики.

— Нет… Но сейчас жду.

Дорофей ухмыльнулся, расстегивая на себе новый ремень. Это раньше он был не пришей рукав, а сейчас его считают первым парнем на деревне, и все, кроме Люськи, должны обращаться к нему на «вы» и шепотом. Люська это уже признала, поэтому и раздвинулась под ним. Признает это и Хруст, когда Дорофей пошлет его к лешему. Не нужна ему никакая «крыша», он сам с усам и ни в чьих советах не нуждается. Тем более что Хруст еще торчит ему за подставу… Может, завалить его на фиг?

Дорофей засмеялся, мощным толчком задавая ритм. Если Люська так запросто отдается ему, то и сама фортуна ляжет под него безо всяких уговоров. И тогда ему будет любое море по колено…

* * *

Есть люди, которые ни в огне не горят, ни в воде не тонут. Отец — из них. Года еще не прошло с тех пор, как его истыкали ножом, а чуть погодя прострелили голову. Не успел выйти из комы, как обосновался в банке, навел порядок и продолжил путь в гору, который Жанна, увы, осилить не смогла.

— Завтра выходим на сделку с Горновским комбинатом. — Отец сидел в своем кресле и спокойно смотрел Жанне в глаза.

— И что?

— Олег Шустов приходил к тебе, предлагал варианты.

— Я отправила его к тебе.

— Что у тебя с ним?

— А что у меня с ним? — вскинулась Жанна.

Она не то чтобы жалела о своем глупом решении, которое опрокинуло ее в постель с этим пижоном. Не так уж и плохо все было. И, в принципе, не так уж страшно, если тайное станет явным. Более того, она даже благодарна Шустову за то, что разозлилась на него. Именно поэтому ее осенила блестящая идея, которая и стала поводом позвонить Захару. И помириться с ним.

Вчера Жанна снова встречалась с ним, поэтому сегодня упоминание о Шустове вызывает у нее оскомину.

— Где ты с ним пересеклась? Почему он за тобой бегает?

— Бегает?

— Он к тебе приходил, ты его отшила…

— Не нравится он мне.

— А Захар?

— Что Захар? — встрепенулась Жанна.

— Думаешь, я не знаю?

— Что ты знаешь?

— Не придуривайся!..

Жанна набрала в рот воздух и, надув щеки, выпустила его.

— Уфф!

Отец не знал, что у нее было с Шустовым. Это хорошо. Но ему стало известно, чем она занималась в клубе с Захаром. Это плохо. Секретутка Лика стукнула, больше некому… Возможно, отец установил за Жанной слежку. Это еще хуже.

— Ты что, ничего не понимаешь? У нас паритет с «Горохраной». Мы — им, они — нам. И все хорошо, все спокойно… А ты Зойку дразнишь!

— Она мужа моего заказала!

— Твой муж собирался убить меня! У Варвары меня поджидал!..

— Ну да, было дело… — кивнула Жанна. Она развалилась в кресле, забросила ногу за ногу. — А ты его на Захара перевел, чтобы он с ним в «русскую рулетку» сыграл…

— Ну, это было его решение.

— А может, и мне с Зойкой сыграть? Ну, кто застрелится, тому Захара не видать.

— Дура! — всколыхнулся отец.

— А что, вариант! — усмехнулась Жанна.

Раньше она обожала дразнить отца, но и сейчас иногда проклевывался острый язычок.

— Это тебе не шутки, — сдерживая себя, сказал отец.

— Думаешь, духу не хватит? — усмехнулась она.

Именно об этом и думал отец, но ему хватило ума не дразнить ее. Он знал ее характер, а Жанна действительно могла пойти на принцип и взяться за оружие.

Но хватит ли ей духу нажать на спуск, приставив ствол к своей голове? Да, характер у нее вздорный и на отчаянные поступки она способна, но выстрелить себе в голову… Это Захар смерти не боялся, и Патрик таким же был, а у нее большие планы на жизнь. Ей нравится быть дочерью Ставра, крутиться в его системе, делить рабочий день между банком и ночным клубом, а по вечерам возвращаться в свою уютную квартирку, где никто по ночам не курит в постели, не давит на мораль. Где не валяются по углам мужские носки, где все на местах, где легко и удобно жить. Единственное, чего ей не хватало в этой жизни, так это Захара. Но и этот вопрос решен. Да, они будут встречаться всего лишь раз в неделю, но его женщиной она будет ощущать себя ежесекундно. Может быть, настанет время, когда ей захочется большего, но пока что все нормально. Более того, она считает себя счастливой.

— Прекращай! — сдался отец.

— Что прекращай?

— Ты мой заместитель, ты ответственное лицо, ты не должна давать волю эмоциям.

— Победил! — Жанна подняла руки, объявляя о своей капитуляции.

— И еще ты должна знать, что я тебя очень люблю, — отец смотрел на нее с непроницаемым лицом, но голос звучал тепло.

— Добивать не надо! — улыбнулась она.

— Что у тебя с Шустовым?

— Ну, познакомились ненароком…

— Ты ему нравишься.

— Это он сам тебе сказал?

— Нет, отец… Я разговаривал с его отцом.

— И что?

— Я знаю, какая каша у тебя в голове, он знает, какая каша в голове у его сына.

— Хочешь накормить меня этой кашей?

— Не надо воротить нос от Олега. Он тебе не мальчик, ему двадцать шесть лет, очень перспективный молодой человек.

— И богатый.

— Ты даже не представляешь, какие планы и какие возможности у его отца.

— Плевать.

— Он тебе совсем не нравится?

— Ты что, меня сватаешь?

Отец хотел что-то сказать в гневном тоне, но передумал и схватился за телефонную трубку.

— Леночка, вызови ко мне Никодимова, — сказал он, выразительно глянув на нее.

Жанна, конечно, имела полное право присутствовать при его разговоре с начальником кредитного отдела, но ей лучше заняться своими делами. А дел у нее хватало. Только вот Олег в ее планы не входил.

* * *

Прокололся-таки Захар Байкалов, сдал себя с потрохами. Грабителей нашел, деньги у них отобрал. И вернул все до копейки…

— Кто ж ему поверит? — Олег засмеялся в трубку.

— Главное, что вернул, — сказал отец.

Он уже в Москве, в своих делах с головой, а Олегу тянуть лямку здесь. Производство набирает обороты, процесс нужно держать под контролем. Впрочем, он уже и не хочет уезжать. Не думал он, что Жанна его так заинтригует. До нервных колик хочется надеть уздечку на эту строптивую кобылку. Но торопить события нельзя. Жанна должна остыть, осмыслить произошедшее и пожалеть о своей глупости. Вот когда она изгрызет все ногти, тогда к ней можно и подъехать.

— А куда он денется? Сам заварил, сам и расхлебал.

— Ты с ним там больше не заваривайся. Он, в принципе, не опасный, берет в меру…

— Да где мне с ним чай заваривать? На чем?

— Ну, мало ли… Тут мама с тобой хочет поговорить.

Олег поговорил с мамой, положил трубку, вышел из дома — перед сном хорошо было бы побродить по берегу озера. Воздух здесь оригинальный — утром бодрит, а вечером усыпляет.

Время уже позднее, стемнело, но вдоль берега горят фонари. И только на пристани темно, а прогуляться по ней милое дело.

Пристань уходила в озеро метров на двадцать. Доска под ногами крепкая, не скользкая. Но все же Олег должен был почувствовать шаг приближающегося к нему человека. И он почувствовал, но в самый последний момент. Когда было уже поздно.

Он повернулся и увидел надвигающийся на него кулак. Сильный удар в челюсть сбил его с ног, он упал. И тут же на голову обрушилось что-то тяжелое.

Очнулся он в лодке. Он лежал на корме связанный по рукам и ногам, а на веслах сидел Дорофей. Олег не мог не узнать его. На носу сидел еще кто-то, но вряд ли это был Захар Байкалов. Хотя все возможно.

— Проснулся? — ухмыльнулся Дорофей.

Он греб неторопливо, может, потому весла в уключинах скрипели так тоскливо.

В ответ Олег мог только промычать, поскольку рот был заклеен пластырем.

— Проснулся… — Дорофей потянулся к нему, зацепился пальцами за краешек пластыря. — Кричать бесполезно, мы уже далеко.

Пластырь прилип крепко, поэтому отодрался через боль. Олег скривился, но даже не пискнул.

— Это не смешно, — сказал он.

— Так никто и не смеется.

— Я все знаю, ты работаешь на Байкалова, а мы заключили с ним договор. У тебя будут неприятности.

— А кто такой Байкалов?

Олег снова скривился, на этот раз причиной тому стала тупость собеседника.

— Ну, я слышал, он там в городе основной, — пожал плечами Дорофей.

— Байкалов давил на нас, а использовал тебя. Как будто это ты врезался в газопровод, как будто это ты избил мою охрану…

— И с инкассаторами нас подставили, — кивнул Дорофей.

— Это все Байкалов, и ты это знаешь…

— Не знаю.

— Значит, тебя использовали в темную.

— И что?

— А то, что мы с Байкаловым обо всем договорились.

— Ну да, был там один, подъезжал, грузил… — кивнул Дорофей. — На тебя двести штук нагрузил.

— Нет больше ничего, все претензии сняты…

— Кем сняты?

— Байкаловым!

— Так мне с Байкалова ничего не нужно, — мотнул головой Дорофей. — Пятьдесят штук в месяц ты обещал, а не Байкалов. Я жду, жду, а денег нет…

— Я же сказал, не надо уже ничего. Мы с Байкаловым уже все решили!

— Да класть я хотел на твоего Байкалова! Не знаю я никакого Байкалова! Ты торчишь мне пятьдесят штук. Денег нет, а счетчик работает. Что будем делать?

Дорофей не налегал на весла, греб не спеша, но берег приближался стремительно. Олег видел, как из темноты выплывали силуэты прибрежных деревьев.

— Ну, хорошо, ты получишь деньги.

Олег терялся в догадках. Или Дорофей решил срубить деньгу в обход Байкалова, или алтанайская братва продолжала использовать его карту, наказывая руководство комбината за несговорчивость. Конфликт вроде бы улажен, но полмиллиона долларов неустойки не выплачено. Возможно, Байкалов решил отбить эти деньги через «алименты», обещанные Дорофею… Но в любом случае от выплаты отказываться нельзя. Нужно как в прошлый раз, сначала получить свободу, а потом уже нанести удар — на этот раз без малейшей пощады.

— Пятьдесят тысяч долларов? — спросил Дорофей.

— Пятьдесят тысяч.

— В месяц?

— В месяц.

Лодка с шумом врезалась в прибрежную отмель. Дорофей спрыгнул в воду, его напарник последовал за ним. Там же оказался и Олег. Один схватил его за ногу, другой за руки. Окунули в воду, вытащили на берег, бросили на землю.

Дорофей ушел к лодке, вернулся с топором, на глазах у Олега попробовал боек на остроту.

— Хорошо наточили. Ты даже не почувствуешь, — сказал он.

— Что не почувствую? — разволновался Олег.

— Ну, ты же в прошлый раз нас кинул. Мы тебя отпустили, а ты каких-то уродов подогнал… Мы тебя и сейчас отпустим, но твою руку в залог оставим.

— Руку?! — Олега вдруг бросило в жар.

— Ну, пока только кисть отрубим, — улыбнулся Дорофей.

И снова осторожно провел пальцем по лезвию.

— Я… Я привезу деньги!.. Честное слово!.. Пятьдесят штук!..

— Как только привезешь, так руку назад и получишь… — кивнул Дорофей.

Он положил топор на землю, склонился над Олегом. К нему присоединился его дружок. Вдвоем они развязали ему руки, одну той же веревкой пристегнули к туловищу, а другую положила на корягу. Олег сопротивлялся, но куда там…

— Ну, не надо! Не-ет!.. Я привезу! Честное слово!

Страшно представить, как можно жить с одной рукой. Он такой молодой, у него еще вся жизнь впереди, а его на инвалидность переведут. И даже пенсию назначат…

— А-а!

Топор врезался в корягу с коротким глухим звоном. Олег даже почувствовал холод бойка. Но с рукой ничего не произошло.

— За два месяца сразу привезешь? — спросил Дорофей.

— Да!

— Откуда привезешь?

— Ну, на комбинат надо ехать… Там касса, я возьму, потом верну…

— Касса сейчас не работает.

— У Кадомцева в сейфе есть. Он подъедет, я возьму…

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— А если обманешь?

— Да не обману!

— Может, тебе сразу башку отрубить? Тогда точно не обманешь, — ухмыльнулся Дорофей.

— Не надо!

— Давай так! Ты сейчас позвонишь Кадомцеву, скажешь, чтобы он ехал на завод. А когда он подъедет, скажешь, чтобы он взял деньги и привез… Я скажу куда… Если он попробует нас кинуть, мы отрубим тебе все что можно…

— Одну голову оставим! — хохотнул дружок Дорофея.

— Ноги к ней приделаем, и пойдешь людей смешить.

Бандиты заржали, а Олег вдруг перестал чувствовать свое тело. Только голову ощущал и ноги. Голову на ножках…

Он согласился, ему снова связали руки, но сняли путы с ног. И повели через лес. Посадили в машину, подвезли к заводу.

Олег сделал все как говорили. И Кадомцев не подвел. Директор подъехал на комбинат, взял деньги и один, без телохранителей, отправился выкупать Шустова.

Дорофей пересчитал деньги, удовлетворенно кивнул. Он глянул на отморозка, который стоял за спиной Кадомцева, тут же последовал удар в шею.

Кадомцев упал, а Дорофей навис над Олегом, который лежал на земле.

— Жить хочешь?

— Ну что за вопрос!

— Тогда молчок. Никому, ничего.

— Ну, вы же свое взяли…

— Молоток! Соображаешь!.. А стукнешь ментам, считай, покойник.

— Голова на ножках! — засмеялся бандит, стоявший за спиной у Дорофея.

— Ну все, живи.

Когда Кадомцев пришел в себя, отморозков уже и след простыл. Он развязал Олега, полез в машину за телефоном, чтобы звонить в милицию. Но Олег его остановил. В милицию нельзя, но про «Горохрану» Дорофей ничего не говорил.

Глава 6

Сто тысяч долларов — это не только деньги, но и удар по престижу. И повод для обвинения.

— Я знаю, Дорофей работал на тебя! Плясал под твою дудку! — кипятился молодой Шустов.

Захар слушал, никак не реагируя на его слова. Слушал, как будто речь шла о чем-то постороннем.

— И вчера он сплясал для тебя!.. Это ты!..

Захар вдруг пришел в движение, надвинулся на Шустова. Тот испуганно шарахнулся от него, но Захар и не собирался его бить. Одной рукой он поймал его за руку, а палец другой приложил к губам.

— Тсс! Слово не воробей!.. За слова убивают!..

— Но вы же обещали нам полную безопасность, — побледнел Кадомцев.

— Полная безопасность бывает на кладбище. Но вам туда рано, — сказал Захар.

— Надеюсь, — подавленно глянул на него Шустов.

— Если деньги действительно пропали, мы уменьшим плату за охрану.

— Как это — действительно? Ты думаешь, что мы тебя обманываем?

Захар промолчал. Он все сказал, и говорильню можно прекращать. Обстоятельства выяснены, преступник установлен, пора браться за дело.

— Мы не обманываем! — мотнул головой Шустов.

Захар едва заметно усмехнулся. Он не бандит, рэкетом не занимается, а деньги берет за реальные услуги. Но как ни крути, а живет он по бандитским понятиям. И если кто-то попытается его кинуть, он просто обязан будет спросить жестко.

Он ушел, не прощаясь. Машины подогнали прямо ко входу в административное здание.

«Горохрана» набросила сеть на весь Алтанайск, даже на Центральный округ, который контролировали бригады Ставра. Старый банкстер вынужден был подвинуться и отдать под охрану часть коммерческих объектов — в обмен на лояльность Захара. Чтобы его клиенты вдруг не отказались обслуживаться в «Алтанай-Банке». А клиентов у него — масса, потому и деньги в «Горохране» крутились немалые. Ушли в прошлое разбитые в хлам «семерки» и «девятки», с которых им приходилось начинать. Сейчас в эскорте у Захара два черных «Крузера» — одна машина под него, другая с охраной. Это к Жанне на свидание он ходил в одиночку, а официальный выезд должен быть солидным. К тому же Горновка — опасная зона. Если верить Шустову, Дорофей совсем не прост и умеет нападать. Два раза Шустова похищал, и это при том, что его охраняли.

Харитон подсел к нему на заднее сиденье.

— Ну что скажешь, Хруст? — язвительно спросил Захар.

— А что говорить? — вздохнул Харитон. — Отморозился Дорофей. Так на то он и отморозок…

— А почему отморозился? Может, от обиды?.. Ограбление на кого списали?

— А кто ему алиби организовал?

— Значит, он на такие тонкости не заморачивается.

— Да он по жизни отморозок!

— Да ты не колотись. К тебе претензий нет, — качнул головой Захар.

Да, Харитон обеспечил Дорофею прикрытие, помог ему подняться, но все это было сделано для того, чтобы списать на него наезд на химкомбинат. Проблему решили, Дорофея сняли с повестки дня, Харитон переключился на другие вопросы.

Единственное, что мог сделать Харитон, так это грохнуть Дорофея. Но «Горохрана» — не клуб наемных убийц, чтобы мочить людей почем зря. Все должно быть только по делу.

— А с Дорофеем… Сам знаешь, что нужно делать с псом, который укусил руку хозяина.

— Решим, — кивнул Харитон.

— Ты вроде бы от ментов его отмазывал.

— Да накатала там одна заяву. Мы подъехали, поговорили…

— Отговорите. Пусть и менты им занимаются. Ну и ты не зевай. Чем быстрей найдем деньги, тем лучше…

— Сделаем все.

Захар кивнул. Харитон облажался с Дорофеем, и это не первый его косяк. Он рулил охраной офиса, когда подъехал Мурза со своими отморозками. Никто не думал, что Мурза откроет огонь на поражение, а эта падла уложила четырех бойцов. А Харитон не смог остановить Мурзу, позволил бандитам уехать… Если он не решит сейчас вопрос с Дорофеем, Захар отправит его рядовым охранником на мясокомбинат. Пусть там с бычьем воюет…

* * *

Боец из Митяя как из говна пуля, но у него было два достоинства — своя машина и свободная хата, из окна которой виден был дом Дорофея. Губастый Врун стоял у окна, на шухере. А Дорофей полулежал на диване — почивал на лаврах.

Сто тысяч долларов — сумма большая, но дело не столько в деньгах, сколько в наезде на Шустова. Да и Кадомцеву досталось, он — директор комбината, большой человек. Одно его слово, и поселковые менты встанут на уши. Поэтому Дорофей и затаился. И все пацаны с ним. Боров, Шулик, Частик, Врун, Гашиш. Рожи у них, конечно, — гоблины отдыхают. Зато прикид ничего себе так, не стыдно на людях показаться. А скоро еще все круче будет. За сто «штук» столько всяких ништяков купить можно! Пару новеньких «девяток» можно будет взять или даже «десяток». И стволов неплохо было бы прикупить…

— Может, за пивком сгонять? — Шулик провел пальцем по горлу.

— Лучше водки взять, — усмехнулся Дорофей.

— Вот это дело!

— Похороним тебя — поминать будем.

— А че сразу похороним?..

— А на хрена мне в бригаде бухари нужны?

— А если душа просит? — угрюмо спросил Боров.

— Так вас никто не держит! Давайте обратно на помойку, там и бухайте. А мы тут без вас кировать будем. Да, Гашиш?

Гашиш ничего не сказал, но глянул на Дорофея, соглашаясь с ним. Выпить он был не дурак, но предпочитал взорвать косяк, отсюда и кличка. Но травой он не злоупотреблял: есть — хорошо, нет — ну и черт с ним. Может, потому и лицо не спитое. И мозги не совсем атрофированные. Спокойный, молчаливый, что скажут, сделает без слов. Не амбал, но из ружья стреляет четко.

— Да не, на помойку не надо… — качнул головой Боров. И вопросительно глянул на Гашиша. — Есть?

Тот качнул головой, глянув на Дорофея. Может, и была у него травка, но без разрешения он не даст.

— Тут какая-то движуха! — подал голос Врун.

Дорофей подошел к окну и увидел старенький джип, стоящий напротив его дома. Из машины выходили плотного телосложения парни. Черные пиджаки, черные водолазки, черные джинсы. Под пиджаками угадывались стволы в наплечных кобурах. Одного Дорофей узнал: пацан из команды Хруста, он помогал месить залетных москвичей.

Самого Хруста не было, и остальных «быков» Дорофей не знал, но и без того уже было ясно, откуда дует ветер. Если Хруст был человеком Байкалова, а тот держал «крышу» над комбинатом, то все понятно. Впрочем, Дорофей не строил иллюзий на чистое небо над головой. Он знал, на что шел. А шел он к новым высотам, и пусть Байкалов не пытается его остановить.

Двое остались возле машины, неторопливо, но цепко поглядывая по сторонам, двое подошли к калитке. К ним вышла Раюха.

Со старшей сестрой Дорофей жил не очень дружно. У нее семья, дети, а дом не резиновый. Еще и за больной матерью нужно было ухаживать… В общем, Раюха совсем не прочь была бы избавиться от брата. Но Раюха не знала, где он.

Раюха со страдальческим видом качала головой, отвечая на вопросы. Давала понять, как достал ее братец. Но на вопрос, как найти Дорофея, пожала плечами. Зато в дом впустила. Двое остались, двое вошли, но минут через пять вернулись.

— А если они к нам сюда ломанутся? — дрожащим голосом спросил Митяй.

— Кто поверит, что у меня в бригаде может быть чушок? — презрительно глянул на него Дорофей.

Митяй только с бабами герой, а в серьезных делах он полный ноль.

— Зачем ты так? — хлюпнул носом Митяй.

— Сопли подбери! И будь мужиком! — скривился Дорофей.

— Пока бабой не сделали, — ухмыльнулся Шулик.

Дорофей косо глянул на него. Во-первых, это ему решать, кого кем делать. А во-вторых, Шулику слово не давали.

— А что не так? — возмутился тот. — А то у вас там на зоне не петушили!

— И здесь будем… — кивнул Дорофей, глядя, как исчезает вдали джип с байкаловской братвой. — С тебя и начнем.

— А чего с меня? Я никого не лохматил, мне предъявлять нечего…

Сильный удар в челюсть сбил Шулика с ног. Вторым Дорофей пригвоздил его к полу. И пока Шулик приходил в себя, взял его на удушающий прием сзади.

Он душил Шулика и при этом смотрел на Борова, который мог заступиться за своего дружка.

— Кто-то еще в чем-то сомневается? — спросил он.

Боров ничего не сказал. И опустил голову. Остальные притихли. А Митяй и вовсе стал белым как полотно.

Шулик замотал головой, но Дорофей его не отпускал. Занесло Шулика на повороте, слетел он с правильной дороги — да на минное поле.

— А то вдруг кому-то что-то не нравится, говорите, — продолжая душить Шулика, сказал Дорофей.

— Да нет! Всем все нравится! — закивал Митяй. И тут же мотнул головой: — И не было никакого лохматого дела!.. Я же видел, как Люська сама полезла к тебе в штаны! Она сама хотела! И сейчас! И тогда!

— Всегда хотела! — осклабился Дорофей.

— Может, не надо? — Митяй протянул руку, пытаясь остановить его.

— Не надо.

Дорофей ослабил хватку, но было уже поздно. Шулик уже не дышал. И на пол упал с выпученными глазами и высунутым языком.

— Досвистелся, — дрогнувшим голосом сказал Частик.

— Зато бухать уже не хочет, — отряхивая руки, ухмыльнулся Дорофей.

— Да ему там нальют! — задрав глаза к небу, сказал Боров.

— В очередь станешь?

— Да нет, я лучше в сторонке постою.

— А кто в очередь?

Желающих присоединиться к Шулику не нашлось. Ну так Дорофей в том и не сомневался.

* * *

Жанна долго лежала на нем, остывая после кипения, затем легла на бок. Захар потянулся к тумбочке, взял сигарету.

— Можно? — спросил он.

— Нужно… После тебя всю неделю сигаретами пахнет. Хорошо, мне нравится… — пробормотала она.

— Ты мне так и не объяснила, чем тебя Шустов обидел, — сказал Захар, щелкнув зажигалкой.

— Я же сказала, он принял меня за дешевую шлюху… — встрепенулась Жанна. — А что?

— Где, когда?

— В дешевой гостинице со мной хотел… Как будто я дешевка… Ты хочешь об этом поговорить?

— Надо было ему хотелку отрубить, — усмехнулся Захар.

— Ну, ты же вроде уже решил с ним…

— А ему руку хотели отрубить.

— Кто хотел?

— Мы от него отстали, а Дорофей прессует. Сто штук зеленью с него снял, в счет алиментов: «Не будет денег, отрублю руку…»

— Надо было хотелку рубить. Чтобы наших девчонок не портил.

— Мне теперь с Дорофеем разбираться. — Захар глубоко затянулся и задержал дыхание.

Дорофей затаился, в Горновке не показывается. А вокруг поселка — лес, горы, там его так просто не найдешь. А искать надо. Искать, предъявлять, спрашивать…

— Зачем?

— Старший Шустов — человек серьезный, я ему безопасность обещал. А сынок ему нажаловался, как будто это я сто штук с него снял… — Захар повел рукой, отсекая разговор.

— Терпеть не могу ябед! — и в шутку, и всерьез сказала Жанна.

— А мне приходится терпеть…

Захар знал, кто такой Александр Шустов, поэтому не хотел портить с ним отношений. И с Дорофея он спросит чисто из уважения к нему. А на Олежека ему плевать с высокой колокольни… Даже если у них с Жанной что-то было. Этот сынок ему не соперник.

* * *

Ментовской «козел» подъезжал к дому с включенными мигалками, но без сирены. Из машины вышли двое — оба в бронежилетах, с автоматами. А навстречу им — бородатый дядя Леша со своим плешивым Трезором. Менты — к нему.

Дорофей не слышал, но догадывался, какой вопрос ему задали. И увидел, какой был ответ. Дядя Леша махнул рукой на Митяевский дом.

Менты переглянулись, позвали водителя и втроем рванули к дому.

— Дядя Леша, падла!.. Шухер!

Дорофею ничего не оставалось, как объявить тревогу.

Уйти можно было огородами, но пока добежишь до соседского забора, менты успеют израсходовать весь свой боезапас.

— Стоять!.. — Дорофей изменил решение и осадил пацанов. — Сюда все! И затихарились, пока я не крикну!

Сам он остался в одной комнате, а пацаны затаились в другой.

Менты взломали дверь, вломились в дом и увидели там спящего пьяным сном Дорофея. Им нужен был он, поэтому дом они обыскивать не стали, а набросились на него.

Одного Дорофей ударил ногой, другому напрыгнул на шею. Ментам пришлось наваливаться на него всей толпой, именно поэтому они стали легкой добычей для пацанов.

На ментов напали со спины. Их били табуретками, ружейными прикладами. Дорофей вязал им руки, мешая отбиваться. В конце концов их всех уложили на пол, связали.

Дорофей насел на лейтенанта с мясистым носом. Он видел его много раз, в том числе и до отсидки, но фамилию не знал. Да и сейчас это его не интересовало. Главное, что менты местные, не из города.

— Рассказывай! — Дорофей приставил к бритой голове ствол автомата и передернул затвор. — Кто нас ищет?

— Как это кто?.. — хлюпнул носом лейтенант. — Дело на тебя возбудили!

— Какое, на… дело?

— Герасова на тебя заявила!

— Ну, сука… Что еще?

— А этого мало?

— Кто такой Байкалов, знаешь?

— Ну, слышал…

— Он подъезжал? От него люди были?

— Ну, крутились какие-то…

— Крутились?

— Ну, Герасову, говорят, под охрану взяли.

— Говорят?

— Из «Горохраны» там, — кивнул худосочный сержант с большими оттопыренными ушами. — В форме, в брониках… Форма как у спецназа…

— А у ангелов на небесах знаешь какая форма? — спросил Дорофей. — Хочешь глянуть? Я отправлю!

— Не надо!

— А меня метелить надо? — Дорофей едва сдержался, чтобы не харкнуть кровью в сержанта.

Губу ему разбили, фингал под глазом надувается, щека разодрана, зуб после удара шатается.

— Так у нас приказ!

— Теперь я буду приказы отдавать! — заорал Дорофей. — Теперь вы на меня работать будете!

— Как это? — удивился лейтенант.

— А сейчас узнаешь! — Дорофей снова навел на него ствол и надавил на спусковой крючок.

— Буду! Буду! — задергался тот.

— Ну, тогда живи…

Дорофей опустил автомат и с жалостью глянул на него. Машинка отличная, и не хотелось бы с ней расставаться. Но, увы, стволы надо вернуть ментам. Более того, нужно еще и проплатить им — по тридцать серебреников каждому. Пусть проникнутся чувством долга к нему и его пацанам.

А может, лучше заглушить ментов? Их в землю, а стволы — себе. Но тогда им придется уходить в бега, а он должен оставаться хозяином на своей земле. Пусть байкаловские сами бегают от него…

* * *

Жанна вошла в кабинет без предупреждения. Зашла неторопливой, по-хозяйски уверенной походкой. И такой она была красивой…

— Жанна! — Олег взбудоражено поднялся ей навстречу, отодвинул кресло из-за приставного стола.

Она скупо улыбнулась, холодно кивнула.

— Кассиров своих привезла, — усаживаясь, сказала она.

— Ну да, ну да…

Действительно, договор между банком и комбинатом вступил в силу, теперь все расчеты через новую кассу. Инкассация тоже на совести «Алтанай-Банка». Сегодня должны были подъехать представители банка, но Олег как-то не подумал, что среди них может оказаться Жанна. А так он бы и в парикмахерскую сходил, и рубашку на новую сменить бы не помешало. Ну и одеколоном надо было бы погуще сбрызнуться.

— Ты мне не рад? — спросила она.

— Не рад?! С чего ты взяла?

— Какой-то ты… какой-то ты кислый… Или ты всегда такой?

— Да нет, не кислый… Просто дел много.

— Говорят, тебе член собирались отрубить? — запросто, как о чем-то будничном спросила Жанна.

— Э-э…

— Жаль, что не отрубили.

— Вообще-то руку…

— Правую?

— Почему правую?

— Ну, где там у тебя волосы между пальцами растут? — усмехнулась она.

— Издеваешься?.. Или заигрываешь?

— А как хочешь, так и думай.

— Я тебе ничего плохого не сделал.

— Ты же в Москву собирался.

— И долго ты будешь это помнить?

— Скоро забуду. Так же, как и тебя.

— И я бы тебя забыл. Если бы ты не пришла.

— А я вот взяла и пришла… Не рады вы, Олег Александрович, нашему сотрудничеству. Слухи распускаете.

— Какие слухи?

— Как будто мы вас ограбили. Сколько там у вас увели, четыреста тысяч?.. Так вот мы здесь ни при чем. И не надо своих людей против нас настраивать, а то наши сотрудники нервничают…

— Я не настраиваю.

— А еще сто тысяч с тебя сняли. Тоже на меня думаешь?.. Или на Байкалова?

— Очень хорошо у тебя получается, — хмыкнул Олег. — С больной головы на здоровую перекладывать. Навязали нам свои условия, а теперь ангелов невинных изображаете. А демон — это я?

— Демон — это я… Это же я с Любой переспала, а потом за дверь ее выставила, да?..

— А если мне с ней не понравилось? Думал, что понравится, а утром проснулся…

— Козел!

Жанна поднялась, направилась к выходу, но Олег рванул к ней, обогнал, перекрыл путь.

— С тобой так не было!.. С тобой все по-другому!..

— Сегодня вечером. В семь. В «Белом аисте». Там все расскажешь.

— «Белый аист» — это что, клуб, ресторан?

— Нет. Крематорий для грешников.

— И там можно будет покаяться?

Жанна улыбнулась уголком губ и, оттолкнув его плечом, вышла из кабинета. Он невольно потянулся за ней, как сухой лист за воздушным потоком.

Он знал массу причин, чтобы не жениться на Жанне. Да, она из состоятельной семьи, но отец ее — бандит. И муж был бандитом. Да и сама она пропиталась жестким духом криминальной среды. Она грубая, черствая, в ней есть что-то порочное. Но все эти отговорки меркли перед желанием, которое она вызывала. Глядя ей вслед, Олег понимал, что другой такой женщины в его жизни не будет. Он мог найти милую нежную красавицу, но в их отношениях никогда не будет той острой горчинки, которую могла дать Жанна. Никого он не захочет так сильно, как ее… Да никакая другая женщина ему и не нужна. Есть Жанна, и он должен костьми лечь, чтобы вымостить по ним дорогу к ней. А Жанна давала ему шанс. И он просто обязан был его использовать.

* * *

Шумовой автомат далек от совершенства, но выглядит внушительно. Особенно на фоне броника с реальным уровнем защиты. Если вдруг что, можно дать очередь, которая по своему звучанию ничем не отличается от боевой. Ну а если вдруг совсем припрет, есть служебно-боевой «Иж», этот ухудшенный, но вполне убойный аналог «ПМ». «Горохрана» — солидная структура, и Алик уважал себя за свою к ней причастность.

— Страшно мне, — качнула головой Антонина Михайловна.

— Всем страшно, — усмехнулся Алик. И кивком показал на своего напарника. Юра — натуральный шкаф, два метра высотой, в косую сажень шириной. Какой придурок рискнет наброситься на него? — И ему страшно. Да, Юра?

— Страшно. За тех, кто к нам сунется.

— А сунутся? — спросила Герасова.

Магазин у нее небольшой, но народу всегда много. Торговля бойкая, деньги крутятся приличные — есть за что бороться. Но сейчас почему-то в торговом зале пусто. Только хозяйка, продавщица за прилавком и два охранника с автоматами.

— Видел я ваших бакланов, — ухмыльнулся Юра. — Они только за водкой могут сунуться.

— Ну, водку они любят… Алкаши недоделанные!..

— Бегают сейчас где-нибудь, за белой горячкой гоняются, — засмеялся Алик.

И в этот момент дверь распахнулась, и в магазин ввалились сотрудники патрульно-постовой службы.

— Здорово, мужики! — улыбнулся Юра.

Он и сам когда-то служил в патрульно-постовой, но что-то не сложилось там. Зарплата, говорит, маленькая, а напряги большие. В «Горохране» полегче, и платят больше.

— Документы! — спросил угрюмый лейтенант с рыхлым носом и подбитым глазом.

— Какие документы?! — возмутился Алик. — Мы свидетеля охраняем! Вашу работу делаем!

— Не знаю ничего!

— Начальнику позвони, он в курсе! — заорал на лейтенанта Юра.

Но стоящий рядом с ним сержант вдруг ударил его автоматом в живот. И не прикладом ударил, а стволом — со всей силы. И даже броник не помог. Юра взвыл от боли, а старшина вырвал у него сигнальный автомат.

А лейтенант наставил на Алика пистолет.

— Поехали! К начальнику!

Их обезоружили, вывели из магазина.

— А я! — испуганно крикнула Герасова.

— Закройся! — буркнул лейтенант.

И непонятно было, то ли он советовал закрыть ей магазин, то ли рот.

* * *

Наряд лейтенанта Караськова отработал на «пять». Охранников вывезли из поселка, сгрузили на заброшенной ферме. В накладной расписаться не просили, обошлись без формальностей. И направились к своей машине.

— Эй, вас же всех посадят! — крикнул им вслед белобрысый парень с «мокрыми» глазами.

Частик ударил его с ноги.

— Сначала ты ляжешь, падла!

— Денис Андреевич, ну зачем же вы так? — подражая своему зоновскому начальнику отряда, насмешливо проговорил Дорофей. — Человек высказаться хочет… Говори! — заорал он и также ударил белобрысого ногой.

— Мужики, у вас проблемы будут, — пробормотал тот, пытаясь совладать с болью в ребрах.

— А ты чего молчишь? — Гашиш набросился на второго, на двухметрового громилу.

И ударил его прикладом ружья по затылку. Тот без чувств рухнул на загаженный навозом пол. Дорофей пожал плечами. Вроде бы здоровенный парень, а какой-то слабый. Тюфяк тюфяком.

— Живой? — спросил он.

Гашиш склонился над телом.

— Живой.

— Ну и хорошо… А то в следующий раз мочить будет некого. Если вы обратно сунетесь… Ты меня понял? — Дорофей схватил белобрысого, со всей силы сжав пальцами ему щеки.

— Да!

Дорофей оттолкнул охранника, и тот рухнул в коровье стойло.

— Что ты понял?

— Ну, нельзя здесь больше…

— Так Байкалову и передашь.

— Я на Байкалова не выхожу, у меня свой начальник.

— Выйдешь! И в рожу ему плюнешь! За то, что вас, козлов, подставил!.. Ты что, не знал, какая здесь у нас мафия?

— Ну, говорили… — Парень отвел в сторону глаза.

— Никто тебе ничего не говорил! Ты сам скажешь! Что мы крутые, скажешь! И что к нам сюда заходить нельзя!.. Вопросы?

— Я так и скажу!..

— И еще, кто такой Хруст?

— Хруст?!.. Не знаю… — Охранник отвел в сторону глаза.

— Братишка, пристрели его!

Гашиш кивнул, приставил к голове жертвы ружье.

— Сразу в два ствола! — оскалился Дорофей.

— Я скажу! Я знаю!.. — взвыл парень.

— Ну!

— На самом деле он Харитон…

— Кто такой?

— Ну, он у Захара за бригадира…

— И большая у него бригада?

— Ну, человек десять… Там пацаны конкретные…

— А ты не конкретный?

— Ну, мы чисто охрана, а Харитон, если что, и замочить может…

— Меня?! — вскинулся Дорофей.

— Да нет!.. Вообще!..

— А меня?!

— Ну, тебя ничем не возьмешь! — кивнул белобрысый.

Он готов был соглашаться с чем угодно, лишь бы его больше не били.

— Тьфу на тебя! — Дорофей презрительно скривился и харкнул ему в лицо.

Не конкретный он пацан, потому выше рядового охранника не поднялся. Потому и не взяли его в бригаду к Харитону. И Дорофею такой чмошник даром не нужен. Но для разовых поручений он сгодится. Ультиматум Байкалову передаст, это раз. И к тете Тоне съездит, это два. Если она не дура, то заберет свое заявление уже сегодня. А если мозгов нет, то можно смело стрелять ей в башку.

* * *

В клубе сейчас шумно, там гремит музыка и содрогается танцопол, а в ресторане тихо, спокойно. Но не скучно. Потому что с ним Жанна — красивая, невероятная. Глядя на нее, Олег точно знал, что влюбился. Но Жанна такая холодная, неприступная. И шампанское она употребляет маленькими глотками, не собираясь напиваться.

А тогда в номере они хорошо поддали. Выпили одну бутылку, заказали вторую, третью. Было весело. И Жанна даже не пыталась изображать неприступность… И зачем он тогда ляпнул, не подумав?

— Наш номер сегодня свободен, — осторожно сказал он.

— Ты узнавал? — Она улыбнулась, но где-то за горизонтом в глазах мелькнули молнии.

— Ну, на всякий случай.

— Зачем?

— Ну-у…

— Ты хочешь меня трахнуть? — резко спросила она, разрушая иллюзию благочинной светской беседы.

— Да, я хочу тебя трахнуть, — кивнул он, смело глядя ей в глаза.

Только так можно было пробить брешь в ее обороне, Олег чувствовал это нутром.

— Смело, — с оттенком одобрения, но скупо улыбнулась она.

И вдруг, взяв свой бокал, выплеснула ему в лицо шампанское.

— Божья роса, — улыбнулся он.

— Интересно.

— В эротических играх бывает и не такое.

— Я знаю, что такое эротические игры.

— И я знаю, что ты знаешь…

— Забудь, что тебе снилось.

— Это был сон?

— И он больше не повторится…

— А если я сделаю тебе предложение? — решился он.

Жанна вопросительно вскинула обе брови. Но в ее взгляде был и ответ. Если она правильно поняла Олега, то нет. А если он всего лишь хочет повторить пройденное, то пусть закатает губу.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. — На последнем слове у него вдруг запершило в горле, он закашлялся.

— А вдруг я соглашусь?

— Ты осчастливишь меня!

— Тебя трудно осчастливить, — усмехнулась Жанна.

— Почему это?

— Ты обладаешь удивительной способностью искать и находить приключения на жо… на жёсткое место.

— Например?

— Я слышала, ты попал на сто штук зеленым золотом.

— Слухи у вас тут со скоростью звука летают, — усмехнулся он.

— Да, но по закрытым каналам связи.

— Ну да, ну да… — Олег не должен был забывать, чья Жанна дочь.

Причем она активное звено в системе своего отца, и ей доступны закрытые каналы.

— И во всем у тебя виноват Захар. — Она язвительно скривила краешек губ.

— Ну, не то чтобы виноват… Но Дорофей — его человек. Инструмент воздействия…

— Инструмент, который вывалился из рук… Но виноват у тебя Захар.

— Ну да, Захар хороший, а я плохой… Рука руку моет?

— Рука, — кивнула она. — Руку.

— Вы с ним заодно против нас?

— А ты хочешь, чтобы мы были заодно с тобой, но друг против друга?

— Я хочу, чтобы вы оставили нас в покое.

— Я могу уйти прямо сейчас, — спокойно, с тихой угрозой в голосе сказала Жанна.

— Я не про тебя лично… — спохватился Олег. — Я про вашу мафию…

— Какая мафия?! — Она едва заметно выразила свое возмущение. — Мы с отцом в бизнесе, Захар нас охраняет. Где здесь мафия?

— А разве мафия не может быть банковской?

— А промышленной?.. Разве вы с отцом не стремитесь к монополии на рынке азотных удобрений?

— Ну, в какой-то степени…

— Монополия — это и есть мафия.

— Пока что меня интересует только один комбинат. Горновский. Отец хочет, чтобы я его возглавил, вырос на нем… Я здесь надолго.

— И тебе нужна страховка от проблем с местной мафией. Если я стану твоей девушкой, твой завод оставят в покое. Очень мудрое решение.

— Дело не в этом… — мотнул головой Олег.

— Но есть нюанс, — оборвала его Жанна. — Захар любит меня. И если ты женишься на мне, в твоей жизни снова начнется черная полоса.

— Захар?! — заметно растерялся он. — Любит тебя?!

— Ну что, делаешь мне предложение? — язвительно спросила она.

— Э-э…

У Олега не было слов, чтобы выразить свои чувства, зато в очередь выстроились вопросы. Что, если Захар мстил ему не только за отказ от охраны? Что, если он наказывал его за Жанну? Что, если он продолжает мстить? Что, если его «быки» уже ждут, когда Олег выйдет из ресторана и отправится домой? Его могут избить на улице вместе с охраной.

— Молодец. Настоящий бизнесмен должен избегать рисковых ситуаций, — язвительно усмехнулась Жанна. — Твой отец мог бы тобой гордиться.

— Так я не отказываюсь, — выдавил он.

— Так я тебе ничего и не предлагаю. И ничего у тебя не прошу… Ты жуй, жуй, очень полезно для пищеварения. Ты должен избегать риска заработать запор… — Жанна поднялась, выронила из руки салфетку.

И, не прощаясь, ушла. Олег понял, что совершит ошибку, если побежит за ней. Но и упускать Жанну тоже нельзя. Слишком хороша она для того, чтобы ее терять…

Глава 7

Бешеных псов отстреливают. Но стая в руки не дается, огрызается, брызжет отравленной слюной.

— Менты пацанов приняли, вывезли на ферму, а там Дорофей, — сказал Харитон. — Дорофей сказал, чтобы мы к нему больше не совались.

— А то что? — усмехнулся Захар.

— Ну, мы-то, конечно, сунемся…

— Значит, у Дорофея теперь менты на подхвате.

— Патрульно-постовая служба… А может, и вся ментовка.

— Ты же говорил, что Дорофей баклан голимый, только крыльями махать умеет.

— Машет крыльями, упорхнул куда-то. Я пацанов к нему отправил, стрелку хотел ему забить. Нет его нигде.

— Прячется. Значит, боится, — кивнул Захар. — Знает собака, чье мясо сожрала…

— Боится. И прячется. Но на дно не ложится. Кружит где-то вокруг Горновки. Ждет, пока все уляжется. А может, и на комбинат зубы точит. Взорвет там что-нибудь, весь город облаком накроет. А нам отвечать.

— Нам?

— Ну мы же с Дорофеем как бы заодно…

Захар кивнул. Тот же Шустов догадывается, кто стоял за аварией на газопроводе. И если вдруг рванет какой-то химический склад или еще что-то там, тень подозрения ляжет на Захара. А на химический взрыв отреагируют федералы, приедет спецгруппа из Москвы, и такая каша здесь заварится. За жабры возьмут и Дорофея, и Захара…

— Забей с Дорофеем стрелку, — в раздумье проговорил он. — Пусть вернет деньги. И снимет претензии с Шустова. Комбинат наш, и мы его ему не отдадим. А с Горновкой пусть делает что хочет…

— Ну, я тоже так думал, — расслабился Харитон.

— Если откажется, хрен с ним. Деньги оставь ему, предупреди насчет комбината, и в сторону. Как будто мы решили вопрос. Он успокоится, высунется. Тогда и бей.

— Я все понял, — кивнул Харитон.

— Делай что хочешь, но Дорофей не должен сунуться на завод.

Захар задумался. Может, ну его, этот химкомбинат, с его взрывоопасным производством? Объект дальний, проблемный, а навара с него не так уж и много. Особенно с учетом того, что придется снизить плату за охрану. Если обещал, слово нужно сдержать. Или отказаться от куска.

Но таких проблемных объектов у Захара много. Металлургический комбинат создал свою собственную службу безопасности, к автотранспортной фирме на Красноярской улице приклеился паразит по кличке Румяный, азербайджанцы цветочный рынок отдавать не хотят, на «Шанхае» цыгане беспредел творят — наркота, поножовщина… Проблем хватает, и если Захар не будет их решать, рано или поздно его сожрут те же цыгане и азербайджанцы. А есть еще щипачи, которые на рынке «Восточный» окопались, их травят, но пока без толку…

Нет, сдаваться нельзя. Захар просто не имел права прослыть слабаком. Да и желания такого не было.

* * *

Дорофей знал, с кем имеет дело, и он не мог рисковать. Поэтому с Харитоном он встретился в лесу, в месте, которое контролировалось его людьми. Снайперской винтовки у них не было, но Гашиш уверенно бил из ружья в глаз со ста метров. И если вдруг Харитон дернется, жакан снесет ему полбашки.

— Найди себе другого мальчика для битья! — сказал Дорофей, пристально глядя Харитону в глаза.

Тот держал взгляд, но чувствовалось, что это дается ему непросто.

Они стояли по центру небольшой поляны, разделенной сухим, давно уже упавшим деревом. С Дорофеем двое, и с Харитоном столько же. И если вдруг что-то случится, никто не услышит выстрелов. И не узнает мать, где похоронили сына.

— Я тебе сделал рекламу, — усмехнулся Харитон. — Все узнали, какой ты крутой.

— Серьезный человек в рекламе не нуждается, — жестко ответил Дорофей.

— Захар так не думает. Захар тоже с рекламы начинал. Народ о нем из газет узнал.

— Ну, значит, он газетный крутой! — ухмыльнулся Дорофей.

И глянул на Вруна, который стоял у него за спиной. Тот оскалился, обнажая коричневые с гнильцой зубы.

— Захар весь город под себя взял. И Горновский комбинат — его земля.

— Ну, пусть садится на свою газету и подруливает ко мне. Поговорим. Если обделается, будет чем подтереться…

Боров загоготал, реагируя на слова Дорофея.

— Ты для него не в уровень, — заметно разозлился Харитон.

— Ну, тогда комбинат — мой. И я буду с него снимать… Как ему такой уровень?

— Для таких, как ты, у него один уровень. Два метра под землей.

— Ты так не говори! — набычился Дорофей. — Сам сейчас ляжешь на этот уровень!

Он глянул в сторону, в которой затаился Гашиш с ружьем. И Харитон глянул туда же. А Гашиш не растерялся, пошевелил стволами — из кустов донесся зловещий шорох. Харитону стало явно не по себе.

— С тебя спросят за меня, за пацанов. На тебя объявят охоту, вас будут давить как затравленных волков.

— Пусть это скажет мне сам Захар.

— Не советую.

— Почему?

— Ведешь себя борзо. С Захаром так нельзя. Захар за это убивает.

В ответ Дорофей прыснул, схватился за живот и сдавленно хохотнул.

— Я тебя, наверное, к себе возьму. Будешь мне сказки на ночь рассказывать.

— Это не сказки. Это реальный расклад. Ты возвращаешь сто штук, забываешь дорогу на завод, и Горновка остается за тобой. Крышуй кого хочешь, только не беспредельничай.

— Нет.

— Хорошо подумай.

— Я подумал. И понял, что ты чмо! — презрительно скривился Дорофей.

— Вот это ты зря! — вскинулся Харитон.

— Борзо, да? Ну так давай, убивай меня!

— Всему свое время…

Дорофей снова схватился за живот, захохотал. И даже склонился в поясе, поворачиваясь к Харитону боком.

Одной рукой он выхватил из-за голенища сапога наган, а другой подал знак Гашишу. И тот не подвел — точным выстрелом снес одного «быка». А Дорофей выстрелил Харитону в голову. Тут же снова громыхнуло ружье, и упал второй «бык».

— Уходим!

Дорофей ничуть не сомневался в том, что где-то неподалеку ждут своего часа харитоновские бойцы. Окружения не было, и он знал, в какую сторону уходить.

И точно, из-за кустов ударили автоматы. Но Дорофей уже уносил ноги, его бойцы сломя голову бежали за ним.

— Ой! — простонал раненный в руку Частик.

Но скорости он не сбавил. Уходил своей дорогой и Гашиш. Все они встретились у машины, возле которой зайцем скакал Митяй.

У них «Волга», а у харитоновских — джипы, вместе с тем и неоспоримое преимущество. Но Дорофей предполагал, что им придется уходить от погони. Поэтому перекопал дорогу в самом узком месте. Через траншею вел мостик из нескольких коротких толстых досок.

Митяй не подвел. Он проехал через траншею, а Частик и Гашиш уложили доски на верхний багажник. Закреплять их не стали — свалятся с крыши, и ляд с ними. Главное, чтобы харитоновским не досталось.

* * *

Харитон в морге, Петля и Скрип в больнице. Петля в реанимации, в полном ауте. Скрип тоже в тяжелом состоянии, но с этим хоть можно говорить.

— Харитон с базара съехал… — Скрип говорил тяжело, его тянуло в сон — веки смыкались. — На Захара перевел…

Он плохо соображал и, казалось, не понимал, кто перед ним. И Захар слушал о себе в третьем лице.

— Захар борзых не любит, Захар сразу мочит… — продолжал Скрип. — Дорофей тельняшку рвать начал, давай, стреляй. А Харитон не стал… Тогда Дорофей сам… Он в натуре отмороженный…

— Харитон сказал, чтобы он с комбината слез?

— Сказал. Дорофей сказал «нет»… Сказал, что с Захаром хочет перетереть. А Харитон сказал, что Захар сразу мочит… Дорофей сказал, что с Захаром на стрелку хочет…

Сначала у Скрипа закрылись глаза, затем остановился язык. Пацан погрузился в обезболенный лекарствами сон. Впрочем, Захар услышал все что хотел.

— Ну и что будем делать? — уже в машине спросила Зойка.

— Харитон правильно сказал. За такие дела только мочить… Забью с Дорофеем стрелу, поговорю с ним… — Захар нажал на спусковой крючок воображаемого пистолета.

— С ума сошел?

— А у тебя есть варианты? — Захар тяжело глянул на Зойку.

— Да полно!.. Поднимем людей, обложим волков флажками. За каждую голову — премия!..

— Предлагаешь мне спрятаться за спинами людей? — Захар смотрел на жену чуть ли не враждебно.

— Кто ты, а кто Дорофей?

— А кто я?.. Пока Дорофей меня не боится, я никто!

Захар откинул голову назад и расслабленно закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен.

— Ну, никто так не думает, — Зойка обняла его за руку, прижалась к нему.

— Будут думать. Дорофей бросил мне вызов, я должен ответить.

— Я тебя не отпущу, — прошептала она, лбом ткнувшись ему в щеку.

Но Захар понимал, что это всего лишь слова. Зойка не бросит его, если он спрячется за спинами других, но уважать перестанет. Возможно даже, уйдет к Жаку, который спит и видит ее в своей постели. А Жак, он такой: перестанет уважать Захара, примет Зойку без всякого зазрения совести.

* * *

Захар действительно нереально крут, если его именем пугают даже отмороженных бандитов. Правда, Дорофей не очень-то его боялся. Да и Олега Захар пугал несильно. Во всяком случае, он не побоялся приехать к Жанне.

Олег позвонил ей, и она согласилась пообедать с ним в маленьком, но уютном кафе. Олег не пожалел денег, и кафе закрыли на спецобслуживание. В зале только он и Жанна.

— Мне все равно, что там у тебя с Захаром… — начал Олег.

Он пытался выбросить Жанну из головы, но его хватило только на день-два. А потом потянуло к ней с невыносимой силой… Он даже не представлял, что мужчину к женщине может так тянуть. И всегда усмехался, когда ему рассказывали о безрассудной любви.

Он уже не мог без Жанны. И уже не важно, то ли она сама его околдовала, то ли отец сглазил, когда завел разговор об особых с ней отношениях.

— Мне не все равно. — Жанна держалась невозмутимо, но смотрела прямо ему в глаза. — Захар любит меня. А я люблю Захара.

— Да? — растерялся Олег.

— Время от времени мы с ним встречаемся. И спим.

— Э-э… А со мной?..

— С тобой ничего не было… А если было, то назло Захару…

— Ты меня убила.

— Вдруг ты и на самом деле решил на мне жениться…

— Решил!

— Ты должен все знать.

— Ну, я же тебе нравлюсь…

— Не выпрашивай, — усмехнулась она.

Жанна отталкивала его от себя, но тем сильнее становилось ее притяжение.

— Я не выпрашиваю… Просто я помню, как мы с тобой.

— Вспомни, как вы с Любой.

— Ты ревнуешь?

— Я?! Ревную?! — Жанна едва не рассмеялась ему в лицо. — Нет, я просто предлагаю тебе жениться на Любе… Она, говорят, ждет от тебя ребенка.

— Может, и ждет, но не от меня.

— Да, но алименты платить тебе, — усмехнулась она. — Сколько там, пятьдесят тысяч?

— Не будет Любы, Дорофей придумает что-то другое.

— Дорофей придумал Любу. Она святая, а ты — бес-искуситель. Это не мешает тебе в работе?

Жанна ущипнула за воспаленное место. Рабочие из Горновки всерьез считали Олега насильником и бросали на него косые взгляды. Он с ними не контактировал, все вопросы с персоналом решал Кадомцев, но когда-нибудь Олег займет директорское кресло. И будет руководить людьми, которые ничуть его не уважают.

— Я не собираюсь жениться на ней.

— Жестоко. Люди тебя не поймут.

— Я же знаю, ты издеваешься.

— И я тебя не понимаю.

— Давай, давай, посыпай меня пеплом!

— Тебе нужно уехать, — совершенно серьезно сказала Жанна. — Это в Москве ты можешь делать все что угодно, а здесь тебя никто не понимает.

— Это не смешно.

— У твоего отца есть и другие заводы.

— Да, но ты есть только здесь.

— Это мой мир, и тебе в нем не место.

Жанна даже не пыталась дать ему шанс, но именно это и сводило с ума.

— Какой здесь мир? Криминальный?.. Кем был твой муж? А кто Захар?.. Он еще и женатый!..

— Это не твое дело! — отрезала Жанна.

— Хорошо, я уеду отсюда… Но только вместе с тобой! — заявил Олег.

— Со мной?

— Ты выйдешь за меня замуж, и мы уедем в Москву. Там у меня своя квартира, большая, с видом на Кремль.

— Я не выйду за тебя замуж. — Жанна смотрела на него, и казалось, ее губы вот-вот изогнутся в ехидной ухмылке.

— Я делаю тебе предложение! — Олег суетливо достал из кармана футляр с перстнем.

— Нет!

Жанна фактически плевала ему в лицо, и Олег должен был сдать назад. Но его будто заклинило. Он помнил, как они были вместе, как она любила его в постели. И ее «нет» при всей своей убедительности казалось фальшивкой.

— Вот!

Он открыл футляр, показал кольцо с бриллиантом. Дорогое, очень дорогое, но ему ничуть не жаль потраченных денег.

Жанна едва глянула на кольцо, но благосклонная улыбка все же тронула ее губы.

— Я же сказала, что у Захара будут к тебе претензии, — сказала она. — Возможно, он тебя убьет.

— Лучше он пусть убьет меня с тобой, чем я умру без тебя.

— Ты псих?

Олег кивнул. Да, он действительно тронулся умом. Иначе бы он себя так не вел.

— Тебя надо лечить.

— Есть только один врач. Его зовут Жанна.

— Ты такой смешной, — не тепло, но уже и не холодно улыбнулась она.

— Я на тебе помешался!

— Ну хорошо, я подумаю…

Жанна еще не сдалась, но уже задумалась о капитуляции. Олег облегченно вздохнул. Характер она свой показала, высмеяла его в ответ на свою обиду. А теперь можно и под венец. В конце концов, он идеальная для нее партия: и богат, и хорош собой. Конечно же, она это понимает. Поэтому никуда не денется.

* * *

Жанна распалилась не на шутку. Захар пытался вырвать у нее инициативу, но в конце концов сдался, и сам поплыл бревном по течению. А Жанна оторвалась на всю катушку.

— Ты как будто в последний раз.

Она лежала на спине — разряженная и ублаженная, — а Захар смотрел на нее сверху вниз, опираясь на свой локоть.

— Может быть, я выхожу замуж, — не открывая глаз, сказала она.

— За кого?

— А если за тебя? — Она распахнула глаза и с улыбкой, но остро посмотрела на него.

— Вообще-то, я женат…

— Тогда за Шустова.

— За кого?!

— Он сделал мне предложение, я обещала подумать.

Захар лег на спину и нащупал взглядом точку на потолке. Опорную точку, которая могла помочь ему закрепиться и не свалиться с кровати.

— Добить меня решили?

— Добить?.. Это ты про Дорофея?

— Я не могу его найти. Я не могу с него спросить.

Дорофей, падла, все понимал, поэтому продолжал скрываться в лесу. Захар предложил ему стрелку, но отморозок не отозвался. Зато стало известно, что к нему в лес ушли еще двое из поселка. А возможно, их было гораздо больше. Возможно, Дорофей укреплял свою банду, чтобы нанести удар по Захару. Он уже показал, что не хочет быть жертвой. И мало не покажется, если Дорофей станет охотником. Может, он и придурок, но просчитывать свои ходы и делать четкие шаги умел. Убийство Харитона это еще раз доказало…

— Может, плохо ищешь?

— Днем с огнем.

— А меня Шустов нашел… Я сказала, что ты его убьешь, а он не испугался.

— Я его не убью, — качнул головой Захар.

Жанна подскочила как ужаленная, сама нависла над ним.

— Почему это?

— Я не Ирод и с младенцами не воюю…

— Видел бы ты его младенца!

Захар глянул на Жанну резко, косо, как будто серпом взмахнул.

— Я, между прочим, свободная девушка!

Захар закрыл глаза и уложил руки на живот.

— Свободы тебе и счастья!

— Он спал со мной и ты его не убьешь?

Захар задумался. Да, Жанна ему дорога, но ведь он сам выпустил ее из рук. Она примкнула к Патрику, и он воспринял это как должное. И если у них было с Шустовым, то ничего страшного… Может, он и любил Жанну, но не считал ее своей собственностью. Другое дело — Зойка. Он бы пришиб любого, с кем бы она закрутила.

И Жанна могла спросить про Зойку — для сравнения. Поэтому Захар и вынужден был сгустить краски.

— Нет. Но излишества отрежу.

— А я оплачу операцию по смене пола… — усмехнулась Жанна. — Кстати, из него бы вышла красивая девушка.

Захар глянул на нее вопросительно и с подозрением.

— Из тебя бы красавица не вышла… Но как мужик ты бомба!.. А он так, петарда…

— Если ты выходишь за него, я ухожу, — сказал он.

Захар поднялся, сел на край дивана. Жанна потянулась за ним, обняла его за шею, грудью прижимаясь к спине.

— Я не хочу за него замуж.

— Тогда о нем больше ни слова.

— Шустов мог бы жениться на Любе. Тогда Дорофей не сможет получать за нее алименты.

— Я же сказал.

— Что, и пошутить нельзя?

— Не до шуток.

— Неужели там все так серьезно?

— Я не могу найти этого урода.

— Может, его надо как-то выманить?

— Как?

— Ну, не знаю… Но можно подумать…

— Думай. А мне уже пора.

Захар мог бы задержаться еще на часик, но что-то потянуло назад. Он не ревновал Жанну, но это ее признание о случае с Шустовым расстроило его. И отпала охота идти на второй заход…

Но и прощаться с Жанной он не собирался. Как бы то ни было, он любит ее. И обязательно к ней вернется. Даже Зойка, если вдруг что, его не остановит.

* * *

Олег чувствовал себя лошадью, которую понесло. Закусил удила и во весь опор — в пропасть. Спасти его могла только Жанна. И она сказала «да».

— А я знал! Знал! — Он улыбался как дурачок.

И одолевала его не душевная, а какая-то истерическая радость.

— Но я не хочу знакомится с твоими родителями, — сказала Жанна.

— Почему? — Олег с подозрением глянула на нее.

Неужели она знала, какой тяжелый характер у его мамы, как трудно будет переваривать ее вздорно-эпатажную манеру поведения?

— Не хочу быть твоей невестой.

— А женой?

— Если только сразу женой.

— Чтобы им нечего было сказать? — улыбнулся Олег.

— Чтобы им нечего было сказать, — кивнула она, принимая подсказку.

— Сначала кольцо, потом свадьба…

— У меня уже так было, — кивнула Жанна.

— Так было?

— Мой отец лежал в коме, и мой жених мог занять его место, лишь став его зятем.

— Я понимаю, — отозвался он.

— Не понимаешь, — мило улыбнулась Жанна. И ничуть не меняясь в лице, уколола его: — Тебе никогда не занять место моего отца.

— Так я и не стремлюсь… Я займу место своего отца.

— Ну так что, сначала загс, а потом в Москву?

— Да, конечно! — Олег был готов на все что угодно, лишь бы заполучить Жанну.

* * *

В небе облака, в глазах леса и горы, в ушах звон от выстрелов, а в руках автомат.

— Четкая машинка. — Дорофей готов был расцеловать свой автомат.

Он служил в армии и умел стрелять из автомата. Первые две-три пули в очереди у него ложились в цель кучно, а потом шло рассеивание. Но так он и не дурак, чтобы лупить длинными очередями. Патронов у них много, но экономия должна быть экономной. Закончатся — взять будет негде. Опять ехать в тридевятую даль, искать тридесятого короля оружейного бизнеса. В этот раз им повезло, смогли прикупить конкретный арсенал — там и автоматы, и пистолеты, и даже пара снайперских винтовок. Все это влетело в копеечку, но дело даже не в этом. Запросто можно было нарваться на ментов и загреметь под монастырь.

— А мне можно? — спросил Митяй.

— Попробуешь? — Гашиш любовно провел рукой по снайперскому прицелу на «драгунке».

С винтовкой у Дорофея клеилось как-то не очень. Попадания были, но не хватало стабильности, зато Гашиш бил только в «яблочко». И у Каверьяна неплохо получалось.

Каверьян и Дольник вообще находка для команды. Не алкаши, шабашили до недавнего времени только в путь. Спортом когда-то реально занимались. Фактурные пацаны, любо-дорого посмотреть, ведут себя без всяких закидонов: сказали — сделали без вопросов. И дело уже отработали — вышли по наводке на продавца, закупили партию стволов. Понимали, на что шли, но страха не было.

С машинами было попроще. Дорофей взял сразу два слегка подержанных «уазика», доверенность на первый оформили на Каверьяна, второй — на Дольника. Теперь у них три машины — на восемь человек. Впрочем, «Волга» и Митяй как бы не в счет. Не выдержала машина раздолбанных лесных дорог, реально легла на пузо. И Митяй ходит как тень козла Гамлета. Пацаны уже кучу патронов отстреляли, а он только-только очнулся.

— Ну можно — кивнул Митяй.

— Можно, — ухмыльнулся Дорофей. — Мишенью будешь.

— Кто мишенью?

— Ну не я же… Или ты меня хочешь поставить? — возмутился Дорофей.

— Я?! — шуганулся Митяй. — Не хочу я.

— А чего ты хочешь?

— Ну, пальнуть пару раз.

— И домой?

— А можно?

За полторы недели они сделали круг в штуку километров, раздобыли стволы, обзавелись нормальным транспортом и вернулись обратно. И всю дорогу Митяй хныкал себе в жилетку; страдал бедняга, рвался домой, как будто кто-то заставлял его выходить на большую дорогу. Сам напросился.

— Можно. В гробу… Музыка за наш счет.

Митяй протяжно вздохнул, опустил голову и повернулся к Дорофею спиной.

— Я не понял! — возмущенно протянул Дорофей. — А ну, к барьеру!

— К какому барьеру? — буркнул Митяй.

— Ну, ты, в натуре, тупой!.. Бегом давай! Бегом! Домой!

Дорофей дал ему пинка, и Митяй побежал — сначала медленно, трусцой, затем как рванул.

— Ну, чего стоим?

Дорофей первым выпустил в него короткую очередь. Красиво выстрелил, от бедра, но мимо. Выстрелил и Боров, но Митяй продолжал бежать.

Дорофей прицелился и выстрелил одновременно с Частиком. Гашиш вскинул винтовку, но именно в этот момент Митяй вдруг исчез из вида.

— Твою мать!

Ну все правильно, сразу за кустом начинался овраг, который, углубляясь, тянулся до самой реки.

— Бегом!

Толпа рванула за Митяем, но тот не хотел терять взятую фору. Дорофей бежал за ним, а силы покидали его. Но первым выдохся Боров. Он бухнулся на землю, с жадностью набрал в легкие воздух и резко выдохнул.

— Все!

— Что все? — заорал на него Дорофей.

Он делал вид, что еще мог бежать, но при этом еле держался на ногах. Но держался, не падал.

— Хана пацану! Волки сожрут!

Место действительно глухое. Волков здесь много, и опасны они в любое время года.

— Сожрут, — кивнул Каверьян.

Судя по его виду, он мог пробежать еще столько же, но Дорофей не видел в нем особого желания догонять Митяя.

— И фамилию не спросят. — И Дольник не рвался в погоню.

— А мы обратно дорогу найдем? — спросил Частик, с хрипом выдыхая воздух вместе с легкими.

— Да найдем, — неуверенно пожал плечами Гашиш.

— Я вам дам! — вскинулся Дорофей.

В душе похолодело от дурного предчувствия. А вдруг заблудились?.. И предчувствие не обмануло. Они сбились с обратного пути, заплутали.

И только под утро, голодные и усталые, они вернулись в лагерь. Только тогда Дорофей перестал проклинать Митяя. Если уж он заблудился, то Митяй и подавно сгинет в горах.

Глава 8

Марш Мендельсона играл только в душе, но так громко, что захватывало дух. Жанна согласилась стать его женой, Олег надел ей кольцо на палец, администратор пожелала им всех благ, и церемония закончилась. А новая жизнь началась.

Свидетелей не было: Жанна не захотела, а Олегу было все равно. Он даже телохранителей с собой не взял. И все для того, чтобы произвести на Жанну впечатление. Пусть знает, что Олег не боится какого-то там Захара.

Он получил Жанну в жены и повез ее к себе домой. На пальце обручальное кольцо, в кармане паспорт со свежим штампом. Все так непривычно и волнительно…

Но чем дальше они отъезжали от загса, тем шире открывались глаза.

Это, конечно, хорошо, что сегодня его ждет чудесная ночь с Жанной. Она такая красивая, такая желанная; его встряхнет изнутри, когда он разденет ее и уложит на кровать. Он взорвется от сильных чувств, когда сольется с ней в едином порыве… Но разве обязательно было жениться, чтобы заняться с ней сексом? Ясно же, что Жанна взяла его хитростью. Нащупала в нем слабину, зацепилась за нее и накрутила на свою катушку. А Олег и рад был идти за ней, как бычок на веревочке.

Вот и спрашивается: что скажут родители? Отец посмеется, мама покрутит пальцем у виска.

— Что-то ты загрустил, — заметила Жанна.

— Да нет, все хорошо…

Он глянул на нее в поисках утешения, но его ждало разочарование. Жанна была в белом платье, но почему оно такое короткое? Ноги у нее красивые, не вопрос, но почему в этом вроде как свадебном платье она выглядит как проститутка?.. И почему она отдалась ему в первый же день знакомства?.. И как он мог позволить ей манипулировать собой?

Шоры с тихим шелестом сползали с глаз. Олег почувствовал себя одураченным. Сначала Жанна околдовала его, затем женила на себе…

— Я так и знала, — усмехнулась она.

— Что ты знала? — раздраженно отозвался он.

— Что тебя надолго не хватит.

— Почему не хватит?

— Потому что ты несерьезный.

— Я несерьезный?

— Для тебя жизнь как игра. Тебя захватил процесс, ты дошел до финала, сорвал банк. И потерял интерес. Все как в компьютерной игре.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Олег.

Похоже, Жанна права. Азарт и жажда победы над ней овладели его сознанием, лишили разума. Но финал пройден, эйфория спала, и Жанна уже не вдохновляет.

А ведь он действительно дошел до финала именно в загсе, а не на брачном ложе. И все потому, что с Жанной у него уже однажды было…

— Неужели все так плохо? — спросила она, внимательно глядя на него.

— Кто говорит, что плохо? Все хорошо. — Олег мотнул головой, стряхивая с себя хандру.

И даже улыбнулся. Действительно, а что такого страшного произошло? Разве Жанна превратилась в лягушку? Нет, она все такая же красивая и сексуальная. И отец у нее — фигура первой величины. Отец совсем не против такого брака, и мама быстро успокоится. А если нет, Жанна такая, что быстро обломает ее…

— Предлагаю тебе пройти игру заново. Но на более высоком уровне.

— Это как?

— Сначала перезагружаешься, а потом снова бегаешь за мной, предлагаешь мне руку и сердце, ну а потом женишься, все такое…

— Перезагрузка — это развод?

— А ты что, против?

— Ну, это, в принципе, несложно, — пожал плечами Олег.

— Ты не против? — еще больше возмутилась Жанна.

— А более сложный уровень — это как? Ты будешь сопротивляться еще дольше? — усмехнулся он, уловив фальшь в ее возмущении.

— И еще Захар подтянется, — усмехнулась она. — Чтобы помешать нашему счастью.

— А на этом уровне его не было?

— Так я и замуж за тебя не выходила.

— Ну да, конечно…

Жанна протянула ему открытый паспорт, ткнула пальцем в штамп.

— И что? — не понял он.

— Зарегистрирован брак с Шустовым Олегом Александровичем.

— Все правильно.

— Останови машину?

— Зачем?

— Так надо. Останови.

— Ты меня заинтриговала.

Он снизил скорость, прижался к обочине, остановил машину. И Жанна открыла паспорт с лицевой стороны.

Олег не поверил своим глазам. С фотографии на него смотрела Люба. Он схватил паспорт, пролистал его. Ростокина Любовь Степановна, семьдесят шестого года рождения, место регистрации, все такое…

— Это что такое?

— Тебе же говорила мама: не ходи в загс без свидетелей. В загсе там акулы, в загсе там гориллы… Но поверь, там даже злые крокодилы стоят за справедливость. И все они хотели, чтобы ты женился на обиженной девочке.

— Ты что, меня кинула? — шалея от злости, проговорил Олег.

— Паспорт верни! — Жанна вырвала у него корочки, сунула в свою сумочку.

— А свидетельство о браке?.. — Он вынул свой паспорт, глянул в штамп, а там снова Ростокина. — Ты хоть понимаешь, что такое не прощается! — взревел Олег.

— Я же сказала тебе, что не выйду за тебя замуж. Что здесь непонятного?

— Какая же ты!..

Олег дернулся, как будто собирался ударить Жанну.

— А вот руки распускать не советую.

— Ну ты и дрянь!

— Да нет, это ты хотел прогнуть мафию. А мафия не сдается! — оскорбительно засмеялась она.

— Все это фикция! — Он тряхнул своим паспортом.

— Ну давай, дерзай, перезагружайся. Как разведешься, сразу ко мне. Может, я к этому времени надумаю выйти за тебя… В общем, если осилишь этот уровень, стану твоей женой. Если нет, то на фиг ты мне такой нужен! — засмеялась она.

— Ну ты и… — Олег едва сдержался, чтобы не оскорбить Жанну.

— Это не я сука, это ты козел… Я же сказала тебе, что люблю Захара. Почему ты такой тупой?

— Заткнись!

— Слюной не брызгай! — презрительно скривилась она.

И, открыв дверь, вышла из машины. И пересела в «Мерседес», который подъехал к ней. «Шестисотый» «Мерседес», два джипа с охраной. Но Олег не испугался заорать на Жанну.

— Сука! — заорал он.

Но Жанна никак не реагировала. Потому что не слышала его.

Олег рванул обратно к загсу, но там его ждала закрытая дверь. Тогда он отправился в прокуратуру, даже дошел до дежурного, но повернул назад. У Ставра все схвачено, заявлению хода не дадут. Зато пресса поднимет шум, весь город узнает, как Жанна восстановила справедливость, женив наглого московского мажора на бедной, обиженной им девушке.

Нет, спасение из этой ситуации нужно искать через развод. Самый быстрый вариант, если Люба согласится подать заявление. А если нет, его все равно рано или поздно разведут…

* * *

Шакалы рыскали по поселку в поисках волчьей стаи. Смешно. И совсем не страшно. Дорофей знал, что его ищут захаровские, но даже и не думал скрываться. И сразу рванул к своему дому.

Оба «уазика» были с открытым верхом, пацаны с автоматами, все крутые, грозные. И если бы Дорофея в доме ждала засада, он бы перестрелял всех. Но дома были только мать, сестра с мужем. Пока он разговаривал, пацаны побывали у Митяя, но его там не нашли.

— Ох, сынок, сынок! — качала головой мама, взяв Дорофея за руку.

— А что сынок? Сынок человеком стал! Которого боятся и уважают! Или нет? — Он резко глянул на свояка, и тот отвел в сторону глаза.

И боялся его Сашка, и уважал. А ведь было время, когда он открывал пасть на него только в путь.

— А с городскими мы разберемся, — пообещал Дорофей.

— Что это у тебя? — мама чуть не расплакалась, глядя на свисающий с плеча автомат.

— Калькулятор. Для окончательных расчетов. В мою пользу. Когда спросят за меня, так и скажите.

— А ведь спросят, — пронзительно глянула на него Раюха.

— И тебе не хворать, сестренка.

Дорофей вернулся к машине, окинул взглядом улицу. Спокойно все, захаровских не видать. А жаль. Хотел бы он опробовать в бою свой автомат.

— Куда? — спросил Каверьян.

— На дискотеку! — хохотнул Дорофей.

А было бы неплохо выехать на танцплощадку на «уазах», дать очередь из автомата. Но Дорофей на это не пойдет. Он серьезный человек, а не какой-то баклан с дешевыми понтами.

— Дисков нет, — сказал Боров. — Только рожки.

— Прокрутим пару рожков, — засмеялся Каверьян.

— Может, лучше поставить пару палочек? — у самого себя спросил Дорофей.

Действительно, почему бы не заглянуть на огонек к гражданке Шляховой? С мужа пора уже снять монету, а с нее — пробу.

Было уже темно, когда они подъехали к дому Шляхова. Костя вышел из сарая с топором в руках.

— Не понял! — Дорофей направил на него ствол автомата.

От страха Шляхов просел в коленях, топор вывалился у него из руки.

— Бабки подготовил?

— Так сказали, что не надо…

— Кто сказал?! — Дорофей удивленно вскинул брови и глянул на дом, в котором должна была находиться Люська.

Уж не для того ли она отдалась ему в машине, чтобы освободить мужа? Если да, то Шляхов полнейшее ничтожество, которое не жалко пристрелить.

— Так это, из милиции приезжали… Сказали, что не надо платить…

— Менты сказали?

— Ну да, менты…

— Им и не плати. А нам давай, отстегивай.

— Так нет у меня сейчас.

— Тебе сарай поджечь или гранату бросить?

— Не надо бросать!

Дверь открылась, на крыльцо вышла Люська. Халатик на ней типа шелковый. Вроде бы и не короткий, но распахивается на раз-два.

— Ой! — Глянув на Дорофея, она изобразила испуг и подалась обратно в дом.

— Стоять! — гаркнул он.

И Люська застыла как вкопанная.

— Не надо, говоришь, бросать?.. А вот бросим!.. Если бабок не будет!..

Дорофей рванул к Люське, сгреб ее в охапку и забросил на плечо.

— Завтра привезем, на деньги обменяем, — сказал он и понес бабу к машине.

— Эй! — Костя бросился за ними, но Каверьян срубил его ударом в голову.

А Дольник добавил ногой.

Люська для приличия сопротивлялась, била Дорофея кулаками по спине, но для него это как для говна — муха.

Он сгрузил бабу в машину, сел рядом. Каверьян запрыгнул за руль, Боров стал моститься на переднее сиденье, но Дорофей отправил его в другую машину. Он бы и Каверьяна прогнал, если бы машина могла ездить сама, без водителя.

Машина была без верха, а на улице кое-где горели фонари. Люську могли увидеть соседи, поэтому она так испугалась, когда Дорофей всунул ей руку между ног.

— Не здесь!

— А где?

— Где, где… Нигде!.. Я думала, что мы с тобой любовники, — с кокетливым недовольством проговорила Люська.

— Ну, я не против.

— А за деньгами зачем приехал?

Дорофей крякнул в кулак, офигевающе глянув на бабу. Все-таки неспроста она отдалась ему в прошлый раз.

— А я вам сразу отменить не могу… Тут за каждый раз нужно скидывать… За каждый раз по проценту…

— А вперед нельзя?

— Мне больше нравится сзади…

— Я не в том смысле.

— Мне больше нравится животный секс. Такой, где нет никакого смысла, — ухмыльнулся он.

— Смысл должен быть… — вздохнула Люська. — Вон Любка замуж за Шустова вышла.

— Любка?! За Шустова?! — Для Дорофея это было новостью.

— Паспорт показывала, там печать… Сказала, что не зря в Москву ездила. Родители, говорит, разрешение дали…

— Алименты все равно придется выплачивать, — ухмыльнулся Дорофей.

— Какие алименты?

Дорофей промолчал. Не было у него желания что-то рассказывать. А вот Любке надо будет все объяснить. Чтобы она передала Шустову пару ласковых от него. А то вдруг он правда подумает, что алименты отменяются.

* * *

Люба чувствовала себя королевой. На празднике дураков. Ленка на диване сидит, Катька, Ритку нелегкая принесла. Сидят, слушают небылицы, которые приходится плести для них.

Не была Люба в загсе, не расписывалась с Олегом. Это все какая-то Жанна из Алтанайска. Подъехала, сказала, что хочет помочь. Забрала она пустой паспорт, а вернула с печатью.

Шустов, правда, тоже был. Подъехал, объяснил, что Люба стала жертвой чудовищной провокации, и потребовал развода. Люба так и не уяснила, о какой провокации шла речь, но четко поняла, что разводиться ни в коем случае нельзя. Зря она, что ли, провела ночь с Олегом? А потом еще и с охранником по его же вине согрешила. Да и Жанна сказала, что сдаваться ни в коем случае нельзя.

Олег пообещал ей большие проблемы и уехал. А к Любе пожаловали подружки. Что там да как. Вопросы веселые, а глаза такие завидущие…

— Олег сказал, что свадьба на острове будет, — сказала она.

— На каком острове? — спросила Ленка.

— На необитаемом! На каком еще!.. Будем только мы с Олегом! И аборигены!

— Аборигены?

— Папуасы!.. Белые папуасы.

— Папуасы белыми не бывают! — Ленка обрадовалась так, как будто, уличив Любу в домыслах, она лишила ее необитаемого острова.

— Так в том-то и фишка! Они все белыми будут, русскими. А их ваксой намажут. Ну, потом все пойдут купаться голышом и все станут белыми.

— А почему голышом? — спросила Ленка.

— Ну ты и дура! — толкнула ее Катька. — Если не голышом, то не все отмоется… А меня намажут ваксой?

В окно постучали, да так сильно, что задребезжали стекла.

— Кто это? — встрепенулась Ритка.

— Ваксу привезли! — засмеялась Катька.

Девчонки могли острить сколько угодно, а во двор пришлось выходить Любе. Там она нос к носу столкнулась с Дорофеем. Однажды он уже пытался помочь ей. Может, и сейчас поможет — вернуть блудного мужа?

* * *

Олег ничего не понимал. Он принял меры, окружил себя охраной. Три бойца в одной только смене. И где они? Почему Дорофей заходит к нему в спальню как к себе домой? Еще и со снайперской винтовкой… Или это сон в рассветный час?

— Подъем! — громыхнул Дорофей.

И, направив на него ствол, передернул затвор.

— Принимай поздравления, молодой!

Олег закрыл глаза. Это не сон, но и реальностью появление Дорофея не назовешь. А если это и реальность, то какая-то запредельная. Это же просто проклятие какое-то! Третий раз подряд Дорофей появляется перед ним как полный хозяин положения. Сейчас он не связывает, не бьет, но у него «СВД». И прямо сейчас он может убить… Олегу ничего не оставалось, как смириться с неизбежностью.

Дорофей подошел к кровати, схватился за край одеяла и сорвал его с Олега.

— Эй, не понял, а где молодая?

— Нет ее здесь. — Олег открыл глаза и с кислым видом глянул на него.

— А где она?

— Нет ее. И не будет…

Олег поднялся, с опаской поглядывая на Дорофея, потянулся к шортам.

— А женился зачем?

— Ты сам знаешь, как меня женили!

— Как?

— Знаешь!.. Это же ты наших инкассаторов ограбил!

— Алиби у меня, — ухмыльнулся Дорофей.

— Алиби… — осторожно передразнил его Олег. — Вот скажи, зачем ты сейчас пришел? Что тебе нужно?

— Ты на моей сестре женился. А выкуп не заплатил.

Что-то в этом роде Олег и думал услышать. Не ошибся.

— Ну конечно!

— Будешь платить. По сто тысяч в месяц.

— Я худею, дорогая редакция!

— А если разведешься с Любкой, будешь платить по двести штук. За обиду.

— Сто тысяч я уже заплатил.

Олег понимал, что спорить бесполезно. И к Захару за помощью обращаться никак нельзя. Это все равно, что просить волка взять под охрану овечью отару. Это все Захар и замутил. Не может он простить Олега, продолжает давить. На пару с Жанной. А Дорофей у них на подхвате. Сначала они сто штук с него сняли, теперь вот Любу подсунули, чисто приколоться, а заодно и ставку в два раза поднять.

А Олег с Кадомцевым еще гадали, кто инкассаторов ограбил — Захар или Жанна. И тот, оказывается, это сделал, и другая. Сговор у них, деловой и любовный. А Олега угораздило сунуть голову в это осиное гнездо. Вот теперь и расплачивайся…

— Месяц уже заканчивается, — напомнил Дорофей.

— Я за два месяца заплатил, — парировал Олег.

— Мы же до ста штук подняли.

— Это сейчас…

— Я к тебе через неделю зайду. За деньгами… Если кинешь, я тебя из-под земли достану. И пристрелю.

Дорофей уложил винтовку на предплечье правой руки и любовно погладил ее левой. А винтовка снайперская, такая издалека достанет. И если уж Дорофей безо всяких для себя проблем выходит к Олегу на расстояние удара, с дистанции выстрела он возьмет его тем более…

— Ты меня понял.

— Понял, — кивнул Олег.

Понял он, что ему пора уносить ноги в Москву. Нет здесь никакой безопасности, есть только бандитский беспредел. С которым нужно заканчивать. Но этим пусть занимается отец. Он купил здесь завод. И он дал понять, что не прочь видеть Жанну женой Олега. Вот пусть сам все и расхлебывает. А чтобы жизнь ему медом не казалось, Олег привезет домой молодую жену. И расскажет маме, что его женили на Любе по беспределу. Пусть она намылит голову отцу. Пусть он сам едет сюда и разбирается с оборзевшим криминалом.

Дорофей исчез, а Олег вышел из дома и увидел своих охранников. Они лежали на лужайке, как огурцы на грядке. Все связаны, у всех заклеены рты. И все они взывали к Олегу, но он не стал развязывать их. Пусть полежат, подумают. Как им дальше без работы жить, подумают. А он собирается в Москву. Хватит с него!..

* * *

Яркая глуповатая улыбка, ямочки на щеках, тело — кровь с молоком. Такая вот она, Люба Ростокина.

— Да, подъезжал вчера, — кивнула она. — Сказал, что в обиду меня не даст.

Захар знал, зачем подъехал к Любе. Это все из-за Дорофея, который провел рейд по Горновке — дома побывал, данника своего навестил, увел у него жену. И еще переговорил с Любой, которая имела все права на фамилию Шустовых.

Захар бросил на Горновку все свободные силы. Возможно, Дорофей где-то здесь, если так, то его можно найти. И выкурить. А потом уже и пулю в лоб.

Заложница его беспокоила мало. Пусть менты этим занимаются. А вот с Любой интересно было поговорить. И девка она сама по себе занимательная, и еще он знал, кто подогнал ей такое счастье.

— Дорофей сказал? — спросил Жак.

Мощный парень, разухабистый, неунывающий. Он тоже здесь. Еще и Зойка может подъехать.

— Василий… Ну да, Дорофей, — кивнула Люба.

— А кто тебя обижает? — спросил Жак и безо всякого зазрения совести заглянул в ложбинку между пышными полубюстиями.

Захар усмехнулся, глянув на него. Жак бабник еще тот. Ну и Люба хороша. Сарафан у нее дрянной, зато декольте — только держись. Может, она мужа ждет?

— Ну, никто… Ну мало ли… — Люба с интересом глянула на Жака.

— Брат, не смущай замужних дам. — Захар взял девушку под локоток и развернул к себе.

— Ну, я не то чтобы замужняя… — Люба неохотно отвела взгляд от Жака. — Но Дорофей сказал, что поговорит с Олегом…

— Чтобы не обижал?

— Ну, чтобы не разводился…

— А что взамен? — спросил Жак.

Люба зарделась, повернулась к нему, с кокетливым смущением глянула на него.

— Нет, он ко мне не приставал! Честное слово!

— А когда он с Олегом собирался поговорить? — спросил Захар.

— Ну, сказал, что скоро…

— Может, уже? — Захар вопросительно глянул на Жака.

Тот кивнул, соглашаясь с такой возможностью.

— Ехать надо.

Захар глянул на свою группу сопровождения. Ситуация серьезная, поэтому с ним полудюжина бойцов, все с оружием. И с Жаком четверо. Плюс патрули, которые уже рыскали по поселку в поисках Дорофея. Конечно же, он сможет выделить людей для того, чтобы организовать засаду на ближних подступах к Олегу Шустову.

— Это кто к нам? — Жак смотрел на «пятый» «БМВ», который вырулил из-за поворота прямо на них.

Такая машина была у Жанны, но, как правило, она ездила на более престижном «Мерседесе» и с охраной. Но, возможно, сегодня она решила обойтись без сопровождения. Чтобы повидаться со своей «крестницей».

Телохранители заметно напряглись, двое из них направили стволы пистолетов-пулеметов на машину.

— Спокойно, — сказал Захар.

Но полный отбой тревоге он дал только после того, как увидел Жанну.

Она остановилась, вышла из машины. Как всегда красивая, с лисьей грацией в движениях и таким же хищным очарованием во взгляде. Вооруженные люди, казалось, ничуть ее не смущали.

— И что здесь у нас такое? — спросила она, глядя на Жака.

И подошла она сначала к нему. И щеку для поцелуя подставила. А Жак не удержался, с удовольствием чмокнул ее. И даже провел рукой по талии.

И Захару она позволила себя поцеловать, но подала это как великое одолжение.

— Дорофей у нас тут к тебе в кумовья набивается, — сказал Захар.

— Дорофей? — Жанна удивленно повела бровью, но глянула не на него, а на Жака. — А почему в кумовья?

Она делала все правильно. Конспирация в их положении вещь далеко не лишняя… Но почему тогда Захар ощутил укол ревности? Его же не должна возмущать мысль, что у Жанны может появиться кто-то другой.

— А потому что шефство над Любой взял, — усмехнулся Жак. — Не хочет, чтобы она с Олегом разводилась.

— Я знала, что так и будет… — Жанна торжествующе глянула на Захара.

Люба — карась, Дорофей — щука. И у Захара есть возможность поймать его на живца. Возможность, которую предоставила Жанна.

— Тогда почему ты здесь без охраны? — спросил Захар.

— Зачем?.. — заметно растерялась она. — Ну, с Любой поговорить.

— О чем?

— Это что, допрос? — возмутилась Жанна.

И в это время из-за поворота выехал серебристый «Мерседес». Вот только Зойки здесь не хватало.

Зойка отказывалась от охраны, Захар настаивал, но смог настоять только на водителе. Он отдал ей чуть ли не лучшего из своих бойцов. Антон и в рукопашном бою дока, и стреляет как профи.

Антон вышел из машины, но Зойка не стала ждать, когда он откроет заднюю дверь. Она вышла, на ходу вонзив в Жанну взгляд.

— Зоя свет Ильинична! — Жак готов был ее расцеловать, поднять на руки, закружить, но Зойка едва глянула на него.

— Что она здесь делает? — Она спрашивала у Захара, но резала взглядом Жанну.

— Тпрр!.. — Жак бережно обнял Зойку за плечи. — Жанна приехала к подружке.

Захар промолчал, но кивком показал на Любу, у которой, похоже, кругом шла голова. Столько людей, столько дорогих машин, и она в центре этого столпотворения.

— А я что, должна оправдываться? — возмущенно спросила Жанна.

— Нет, ты просто должна рассказать, как женила Шустова на этой прекрасной особе! — отстав от Зойки, Жак тут же приклеился к Любе.

Он обнял ее за талию, а она приклеилась к нему с немой просьбой во взгляде. Она хотела, чтобы Жак оградил ее от шумной толпы. Ну, и чтобы покрепче обнял…

— Я не для того их женила, чтобы ты их разводил, — усмехнулась Жанна.

— А для чего? — напористо спросила Зойка.

— Чтобы ты спросила! — огрызнулась Жанна.

— А это у нас что такое? — спросил Жак, глядя на подъезжающий к месту черный «Мерседес».

— Жених едет! А ты невесту похищаешь! — засмеялась Жанна.

Жак мягко оттолкнул от себя Любу и вопросительно глянул на Захара. Он в ответ лишь усмехнулся. Пусть делает что хочет, лишь бы только к Зойке руки не тянул. И к Жанне.

«Мерседес» подъезжал медленно, с опаской. Машину вел Олег Шустов. В какой-то момент он остановился, порываясь включить заднюю скорость. Но Захар уже смотрел на него и качал головой. Не надо уезжать, глупо это. И опасно.

Шустов остановил машину рядом с «Мерседесом» Зойки, неуверенно вышел.

— Ты чего-то боишься? — спросил Захар.

— Ну, как бы тебе сказать… — сказал он, с укором глянув на Жанну.

— Не бойся, мы лоха из тебя делать не будем, — усмехнулась Жанна.

Шустов обиженно дернулся, но Жанну это, похоже, лишь развеселило.

— Поигрались и будет… Хочешь, прямо сейчас разведем тебя с Любой? — спросила она.

Она улыбалась, но вопрос прозвучал как бы всерьез.

— А как же Дорофей?

— Дорофей тоже сыграет, — сказал Захар, пристально глядя на него. — В ящик.

— Он же с вами, — мотнул головой Шустов.

Он посмотрел на Жанну, перевел взгляд на Захара.

— Может, кто-нибудь мне скажет, что здесь происходит? — спросила Зойка.

— Все в сборе, — кивнул Захар. — Не хватает только Дорофея.

— Позовем? — усмехнулся Жак. — Или сам придет?

— Это не шутка. — Захар сканировал взглядом пространство перед собой.

Чутье подсказывало, что мысль о Дорофее пришла неспроста. Если тучи скапливаются, то рано или поздно грянет гром. Как бы не наскочил Дорофей со своей кавалерией. Говорят, у него автоматы появились. Видно, отоварился где-то…

И точно, за штакетным забором дома напротив мелькнул чей-то силуэт. Захар сфокусировал взгляд и заметил сидящего за кустом человека. Который метился в него из автомата.

— Ложись! — заорал он.

Жанна стояла где-то в стороне — до нее не дотянуться. Зато Зойка под рукой. Ее Захар и сгреб за собой, падая на землю. И в тот же мог застучали автоматы. Две пули выбили камушки у него перед глазами. А ведь могли тюкнуться в голову.

Захар не испугался, выхватил пистолет. Но еще раньше огонь открыли Пляс и Николас. У них «Узи», оружие настолько же серьезное, насколько и запрещенное. Стволы у них были наготове, но главное — пацаны не растерялись и открыли огонь, не кланяясь земле. И этим снизили интенсивность вражеского огня. А чуть погодя к ним присоединились остальные, в том числе и Захар. Но Пляс поймал пулю в грудь, а Николас в живот. И оба они выпали из обоймы.

Но и отморозки вышли из боя. Захар рванул за ними, увлекая за собой пацанов. Не мог он сейчас оставаться за спинами своих телохранителей. Не так он воспитан…

Глава 9

Трассирующие пули, как бешеные светлячки, летели в лицо, казалось, от них нет спасения. И непонятно, каким чудом Олег остался невредимым.

Огонь прекратился, братва рванула за стрелками, а Олег стал подниматься.

— Спасибо! — сказала Жанна.

Он удивленно глянул на нее. Оказывается, все это время он лежал на ней. Более того, закрывал своим телом… Да, кажется, падая, он автоматически толкнул ее под себя. Сам не понял, как это произошло. Но произошло же!.. Он герой!

— Да ладно.

Он смотрел, как Захар и его люди бегут к дому, откуда по ним били автоматы. Послышались пистолетные выстрелы, но Олега это почему-то не испугало. Ну да, он же герой.

Взгляд упал на парня, который лежал на земле, держась за живот. Рядом, раскинув руки, лежал еще один. Один еще жив, другой уже дошел… Вот когда Олегу стало не по себе. Ведь он тоже мог лежать сейчас на земле и остывать под жаркими солнечными лучами.

— Мамочки! — донеслось сзади.

Олег обернулся и увидел Любу. Она лежала на животе, а на спине у нее алело пятно крови. Девушка пыталась подняться, но тело отказывалось ее слушаться.

— Твою мать!

Жанна подскочила к Любе, резким движением повернула на бок, провела рукой по груди.

— Блин, думала навылет!

Олег плохо соображал. Какая разница, навылет пуля прошла или нет? Валить отсюда надо, пока снова не началось.

— Ну, чего застыл? — хлестко глянула на него Жанна. — Давай в машину!

Он сначала повернул к своему «мерсу», только затем понял, к чему его призывала Жанна. Он взял Любу на руки, оторвал ее от земли. Весу в ней ровно столько же, сколько и глупости. У Олега хрустнуло в пояснице, когда он разгибался. Но на ногах он удержался и Любу до машины донес.

Жанна помогла ему запихнуть Любу на заднее сиденье. Сама села вперед, но тут же, просунув свой пышный бюст в зазор между креслами, потянулась к аптечке, которая лежала под задним стеклом.

А Олег резко сдал назад и, едва не сбив бегущего к ним зеваку, развернул машину. Он ехал за Любой, чтобы увезти ее с собой в Москву. Но, видно, не судьба. Он оставит ее в больнице, а сам домой — хватит с него приключений на жёсткий диск!

— Да тише ты!

Жанна уже лежала в проходе между сиденьями, навалившись на Любу. Олег глянул в ее сторону и увидел зад, затянутый в эластичные джинсы. Не удержался и от всей души шлепнул ее по заднице.

— Ты что делаешь? — взвыла она.

— Дура! — заорал он.

Жанна попробовала подняться, но не смогла. А Олег снова замахнулся.

— Только попробуй! — В ее голосе звучали угрожающие нотки.

Но там же угадывался страх. И даже мольба.

— Ну ты же попробовала!

Он обеими руками взялся за руль. А Жанна молча, в испуге уползла назад. Там и затихла. Только слышно было, как шелестит обертка бинта.

— Тут уже недалеко! — сказал Олег.

Он знал, где находится поселковая больница, еще три-четыре минуты, и они будут на месте.

— Куда недалеко? В город давай!

— А довезем?

В поселке больница вроде бы неплохая, во всяком случае, небольшое здание выглядело современно. Но какой там персонал, какое оборудование… Возможно, там и хирурга-то нет.

— Как ты там? — спросила Жанна.

Люба что-то прохрипела в ответ.

— Довезем!

Хотел бы Олег надеяться на это. Люба ему не нужна, но вдовцом он оставаться не хотел.

* * *

Давно Захар не чувствовал себя бараном. Возглавляющим стадо таких же винторогих остолопов. Он сам не догадался окружить квартал, чтобы перекрыть Дорофею путь, и никто не подсказал ему. Все как бараны ломанулись за ним. Бегом. Хотя могли бы и на машинах.

Захар и сам бежал за Дорофеем — через труп, через дворы, через огороды к дому, во дворе которого стояли «уазы».

Мало того, что Дорофей ушел, так он еще и открыл огонь по своим преследователям. Хорошо, Захар предугадал этот момент и дал команду залечь.

— Там наш пост на выезде, — сказал Жак.

Захар кивнул с таким видом, как будто не сомневался в своих людях, на которых мог нарваться Дорофей.

— Никуда эта падла не денется.

Захар подозвал к себе Ромула, забрал у него рацию, связался с одним постом, другим. Оказалось, что все не так плохо, как могло показаться. Все уже на ушах, все в действии. Да и Захар не ударил в грязь лицом. Он и опасность заметил, и тревогу поднял. И людей повел на пули, рискуя своей жизнью. К тому же одного отморозка они замочили. В малиннике лежит, в небо смотрит. Надо бы глаза ему закрыть.

Он повернул назад и увидел Зойку. Она стремительно приближалась к нему, раскинув руки. В какой-то момент он подумал, что Зойка собирается влепить ему пощечину — за Жанну. Но Зойка обняла его и поцеловала в губы.

Захар улыбнулся. Он мог гордиться собой — за то, что закрыл своим телом Зойку. А она могла гордиться собой — из-за того, что Захар спасал ее, а не Жанну…

Но улыбка тут же сошла с губ. Кстати, а где Жанна? Почему она не с ними, почему с Шустовым?.. Или с ней что-то случилось?

* * *

Боров должен был открыть огонь, а он открыл рот. И прозевал пулю, которая вышибла ему мозги. На Частика это произвело впечатление, у него не выдержали нервы, и он рванул к машине. Все бы ничего, но дрогнул и сам Дорофей. И тоже побежал. А все за ним.

Но, по-любому, виноват Частик.

— Какого хрена когти рвал? — Дорофей с размаху влепил в него взгляд.

Он и сам лажанул. Надо было взять снайперскую винтовку, Гашиш бы устроил кровавую баню. Но не было при себе «СВД», пришлось из автоматов…

— Так все рванули!..

— Козел! — Дорофей мог бы пристрелить его прямо сейчас.

Но каждый человек на счету. Захаровские сейчас на каждом шагу, просто Дорофею везло. Они укрылись в доме у дяди Славы. Им бы там и переждать облаву, а они заметили, как у Любкиного дома скирдуется братва. И Захар там был, и телки какие-то центровые подтянулись. Базар-вокзал пошел… Ну не смог Дорофей удержаться, вывел пацанов на огневую позицию. Жаль, внезапная атака не удалась. Но все равно народу положили… Правда, потом убегать пришлось. Но ничего, машины уже в пути. И поселок остался позади. Впереди лес и спасение… Вернутся на базу, нажрутся — Борова помянут. Он это дело любил.

— Дорофей! — заорал Каверьян.

И в этот момент из придорожных кустов ударили автоматы. Каверьян пригнулся, машину повело в сторону, но с дороги она не сошла. И Дольник удержал управление.

Дорофей тоже поклонился пулям, может, поэтому его лишь слегка чиркнуло по спине. Обожгло и отпустило. Зато Частик завалился на бок с простреленной башкой.

Дорофей глянул назад, увидел выбегающих из кустов людей. И открыл огонь. Попал — не попал, но стрелять перестали. А «уазы» продолжали трястись по ухабам.

* * *

Жанна не ошиблась. К тому времени, как они добрались до места, Люба потеряла сознание. Но не жизнь. В приемном покое Олег сунул на лапу дежурному врачу, и процесс значительно ускорился. Любу увезли на каталке в хирургическое отделение.

Олег отправился за ней, а Жанна последовала за ним. Там уже раскошелилась она — и хирургу подмазала, и анестезиологу. Причем делала это со знанием дела.

— Предлагаю выпить кофе, — сказала она.

— Я не видел здесь кафе, — пожал плечами Олег.

— Я живу здесь недалеко. Через десять минут будем.

— Что ты задумала? — Он резко глянул на нее.

От неожиданности она вздрогнула. И тут же угрожающе нахмурила брови. Но молния из глаз, как бывало в таких случаях, не выскочила.

— Ничего я не задумала. — И в голосе не было злости. Зато звучала простая человеческая обида. — С чего ты взял?

— Действительно, с чего? — Олег скривил губы в саркастической ухмылке. — Ты же у нас исчадие рая!

— Ну, извини, — Жанна глянула куда-то в сторону.

— Извини! — передразнил ее Олег.

Жанна отвернулась от него и молча направилась к выходу. Сделав пару шагов, она подняла правую руку, растопырила пальцы и стала сжимать их в кулак. Средний палец складывался медленней всех. И непонятно, то ли случайно так вышло, то ли, увлекая Олега за собой, Жанна показала ему «фак».

* * *

Частик уже находился на полпути к лучшему миру, а Врун все еще дергал ногами. Пуля попала ему под левую лопатку, но сердце почему-то не хотело останавливаться.

— В больницу его надо, — сказал Дольник.

— Где здесь больница? — Дорофей обвел взглядом пространство вокруг себя.

Лес, горы, река шумит. А больницы нигде не видать.

— Ну, ехать надо.

Машины на ходу, оружие на месте. Можно взять один «УАЗ» и на нем рвануть в соседний район, огнем сметая все на ходу. Но это долго. Да и опасно.

— Не довезем, — качнул головой Каверьян.

— Золотые слова, — вздохнул Дорофей.

И нажал на спусковой крючок. Вздрогнули все, в том числе и Врун. Но всех отпустило, а Врун так больше и не шевельнулся.

Дольник оторопело глянул на Дорофея.

— Кому-то что-то не нравится?

— Все правильно, — поворачиваясь к Дорофею спиной, сказал Каверьян.

— Ну да, не жилец. — Гашиш кивком показал на труп.

Дорофей тяжело хлопнул его рукой по плечу.

— Он умер, чтобы мы дальше жили, — сказал он.

И сам же с собой согласился. Они сделали сегодня главное: показали Захару и его уродам, что связываться с ними опасно для жизни. Это сегодня они воевали на своей земле, а завтра будут бить врага на их территории.

— Мы за тебя отомстим, брат, — обращаясь к покойнику, пообещал Дорофей.

Он обязан отомстить за Вруна. Чтобы снять с себя вину за его смерть. И чтобы расчистить для себя жизненное пространство. Не всю же жизнь прятаться по лесам…

* * *

Жанна помнила, как в нее стреляли джиновские отморозки. Зимой это было, во дворе больницы. Патрик тогда закрыл ее своим телом… И еще она помнила, как отблагодарила его чуть погодя. Это был не секс, а это было какое-то сумасшествие.

А сегодня ее закрыл собою Олег. Подмял ее под себя, как это когда-то сделал Патрик. Может, потому и щелкнуло что-то в глубине сознания. Так вдруг захотелось отблагодарить его. И она даже не прокляла его, когда он влепил ей ладонью по заднице. Более того, на какой-то миг она почувствовала себя пришпоренной лошадкой.

Жанна открыла дверь, провела Олега в свою квартиру. И, закрыв за ним дверь, хлопнула в ладоши.

— Аслан! Казбек! Абрек! Выходим!

Олег сошел с лица, правая щека у него нервно дернулась.

— Ты что, шуток не понимаешь? — засмеялась она.

— Это не шутки! Это у тебя крыша съезжает!

— Тсс!.. — Глядя ему в глаза, Жанна приложила палец к его губам. — Это шоковая терапия… Теперь ты не должен меня бояться.

— Идиотка!

Жанна решила не обижаться. Да и желания такого не было. Тем более что она действительно повела себя как последняя дура.

— Не боишься! — улыбнулась она.

— Ты обещала кофе. — Олег медленно надвинулся на нее, пристально, с нажимом глядя в глаза.

— Может, чего покрепче?

— Нет.

— Почему?

— У меня жена при смерти.

— Да ну!

— А что смешного? — Он смотрел на нее серьезно, с осуждением.

— Ну, ты же собирался развестись…

— Все изменилось.

Олег повернулся к двери, повернул защелку. Жанна вдруг поняла, что взвоет от тоски, если он вдруг уйдет. Захар закрыл собой Зойку, и он остается с ней. А Олег должен остаться с ней…

— Эй! Кофе подано!

Олег закрыл дверь и, не глянув на Жанну, прямым ходом прошел на кухню. И откуда он, интересно, знал, где что в ее квартире находится?

— За мной следили? — спросила она, когда он сел за барную стойку.

— Это ты о чем?

— Ты знаешь, какая у меня квартира. И где какая комната.

— У меня точно такая же…

— Ну нет! — Жанна просто не могла в это поверить.

— Ну, не совсем такая, но почти…

— Тебя это не удивляет.

— Удивляет.

— Незаметно.

— Где кофе подано? — грубо спросил он.

Жанна засыпала в кофеварку молотого зерна, налила молока, запустила процесс.

— А за Любу не переживай, ничего с ней не случится.

Олег небрежно кивнул. И небрежность эта была адресована ей, а не Любе. Жанна разозлилась и, чтобы успокоиться, достала из бара бутылку «Мартеля».

— Тебе не предлагаю, — сказала она.

Олег должен был спросить почему, но он равнодушно молчал.

Жанна выпила, закусила шоколадной конфеткой. А подав Олегу кофе, полезла в холодильник. На скорую руку настрогала сыра, колбасы. И хлеба нарезала.

— Кусок в горло не лезет, — качнул головой он.

— Это от страха, — уколола его Жанна.

— Такое ощущение, как будто в гадюшнике побывал. Питоны, кобры…

— Это ты о ком?

— Да Захар твой на питона похож. И дружок его…

— А кобра кто?

— Ну, и эта, которая на тебя наехала…

— Зойка. Жена Захара… Только она не кобра. Она гадюка… А Захар да, Захар на питона похож, — в раздумье кивнула Жанна. — Хватка у него железная…

Она не хотела быть коброй, но не злилась. Как ни крути, а Олег в чем-то прав. Жак, он, конечно, милый, а Захар совсем не кровожадный, даже добродушный, но находиться рядом с ними — занятие не для слабонервных. Энергетика у них мощная, разрушающая. Нужно быть по-настоящему сильной личностью, чтобы держаться с ними на равных.

— Да я уже понял… Ко мне сегодня Дорофей приходил. Сказал, что выкуп за Любу будет брать. По сто тысяч в месяц… Это же ваша с Захаром затея? — в язвительном тоне спросил Олег.

Какое-то время Жанна оторопело смотрела на него, осознавая, что словами его не переубедишь. Дорофей не мог быть с ними заодно, потому что стрелял сегодня в них. Но ведь мог произойти сбой в механизме, Дорофей мог просто отбиться от рук. Так Олег и скажет. И еще Любу ей припомнит.

Она взяла чистый стакан, наполнила его на два пальца и поставила перед ним.

— Выпей и успокойся.

— Да я спокоен.

— Мы действительно наломали дров. Но лично я даю тебе обещание, что больше не будут тебя жалить… Кобра может превратиться в милую наивную лисичку, — кокетливо улыбнулась она.

Но Олег не захотел принять намек.

— А Захар?

— Вы заключили с ним договор, он его ни разу не нарушил. Отвечаю.

— Знали бы вы, как меня от вас от всех тошнит! — скривился Олег.

Несколько секунд Жанна смотрела ему в глаза, как очковая кобра, готовая к броску. После чего влепила ему пощечину. И тут же поцеловала его в губы.

Олег не хотел принять поцелуй, и она поняла это еще до того, как он оттолкнул ее. Она сама отстранилась от него. И подлила в стакан.

— Выпей. И сбрось истерику.

— Это истерика? — спросил он.

Жанна кивнула, соглашаясь с ним. И поднесла стакан к его губам.

— Пей!

Он кивнул, взял стакан, поднес его ко рту. И она сделала несколько глотков из своего хайбола. После чего поцеловала его в губы. И когда он поплыл по ее течению, сама оттолкнулась от него.

— Успокоился?

— Я не могу тебе доверять, — качнул головой он.

— Тогда уходи, — вздохнула она.

— И уйду.

Олег поднялся, кивнул в знак благодарности за гостеприимство и направился к выходу.

— Стой!

Он остановился, она подошла к нему, мягко взяла его за плечи. Он сам повернулся к ней, и она снова поцеловала его в губы. Но тут же оттолкнула его.

— А теперь пошел вон! — не зло, но жестко сказала она.

Олег кивнул, повернулся. И через силу заставил себя уйти. Жанна останавливать его не стала. Нельзя быть навязчивой, особенно с ним. И он понимал, что с Жанной нельзя давать слабину и становиться телком на привязи. Он уходил, но с каждым шагом в нем крепло желание вернуться. И она чувствовала это.

* * *

Настроение ни к черту. Пляс и Николас в реанимации, выживут они или нет, пока не известно. Еще трое ранены легко. А Дорофей ушел. Их обстреляли на выезде из города, но сделали это так бестолково…

Захар выпил до дна, закурил. Виски — недурственный напиток. Но водка лучше. Тем лучше, что пьют ее на радостях. А вискарем хорошо глушить тоску.

Зойка подошла бесшумно, встала сзади. Ее пальцы нежно примяли шейные мышцы, пришли в движение.

— Я звонила в больницу, Пляс пришел в себя.

— Хорошо.

— И Люба будет жить.

— Девчонку жаль.

Захар захмелел от приятных ощущений, но Зойка вдруг ущипнула его. И уколола языком.

— Зачем Жанна женила Шустова на Любе?

— Он предложил ей руку и сердце, она отказалась. Он стал настаивать, она решила его проучить.

— Зачем?

— Спроси у нее.

— Нормальный парень, могла бы выйти замуж… Или у нее кто-то есть?

— Это не ко мне.

— Я позавчера заезжала к тебе, где ты был?

— Давай я не буду отвечать на глупые вопросы.

— Если я узнаю, что ты спишь с Жанной… — Зойка запнулась.

— Не узнаешь.

— Ты хорошо шифруешься?

— Сама отвечай на свои глупые вопросы.

— Я пытаюсь…

— Давай разгребемся с Дорофеем, а потом пытайся сколько хочешь, — скривился Захар.

— Разберешься с Дорофеем, сразу же появится другой геморрой… Например, я от тебя уйду… К Жаку…

— Умеешь ты присесть на голову! — встрепенулся он.

— Ты не простишь этого ни ему, ни мне…

— Ты уже уходишь? — Захар внимательно посмотрел на Зойку.

— Нет. Но если ты крутишь с Жанной и если я об этом узнаю…

— Ищешь повод?

— Я ищу повод?! Это я пропадаю непонятно где? — возмущенно протянула она.

— Достала! — Захар бухнулся на диван, потянулся к бутылке.

— Я тебя предупредила!

Зойка ушла, но тут же вернулась и забралась на него. Обвила руками шею, обжала коленями его бедра, полы халатика разошлись.

— Может, ну ее к черту, эту Жанну? — спросила она.

Захар не захотел с ней соглашаться, но игру принял. И распахнул полы своего халата. Раз уж она запрыгнула на него, пусть перебирается на луку седла. И галопом, галопом…

* * *

Люба лежала на животе. Ей распахали спину, доставая пулю и зашивая легкое, теперь она будет лежать так, пока рана не подживет.

Она лежала и с тоской смотрела на Олега. Она не хлюпала носом, не морщила лоб, но из глаз текли слезы.

— Я знаю, ты сегодня с Жанной спал, — тихо сказала она.

Олег качнул головой. Не спал он с Жанной сегодня. Хотя и была такая возможность. Лед в ее душе тронулся, и она потянулась к нему. И даже два раза поцеловала в губы. Он мог бы сгрести ее в охапку, бросить на кровать, и она бы уступила. Но лучше не тропиться. У них снова игра, но на более высоком уровне, и, чтобы ее пройти, нужно быть похитрей. И поумней. Никаких больше телячьих нежностей и ослиных восторгов.

— Ты и сейчас о ней думаешь, — вздохнула Люба.

— Что-то я тебя не понимаю. — Он удивленно глянул на нее. — Ты что, ревнуешь?

— Конечно, я твоя жена.

— Тебе не кажется… — Олег запнулся, не стал выговаривать ей.

А было за что. Слишком далеко Люба зашла. Аж до самой Москвы. Это ж надо было додуматься — к родителям домой заявиться. А теперь она еще в наглую присваивает право быть его женой. И даже плакать не стесняется…

Олег мог бы высказать ей все и уйти, но не стал этого делать. Плохо ей, реально плохо, нужно пожалеть девчонку. Да и шефство он над ней взял. Привез в больницу, организовал качественное лечение… Но значит ли это, что он теперь должен был на ней жениться? Вряд ли. Но проведать он Любу пришел. И еще придет.

— Ты еще просто не знаешь, как тебе будет со мной хорошо, — сказала она.

— А ты знаешь?

— Я в этом уверена!.. — встрепенулась она.

— Тише, тише… — Он взял ее за руку.

— Я пылинки с тебя буду сдувать!

— Еще что?

Этот вопрос застал ее врасплох. Не думала она, что ему понадобится перечень возможных услуг.

— Что еще?! — Нервно задумалась она. — Я очень вкусно готовлю!

— Еще.

— Ну, в доме у нас все будет сиять и блестеть… А каких я тебе детей нарожаю! — просияла Люба.

— От кого?

— Как это — от кого? — простонала она.

— Ну, ты не рассказала, как здорово у нас будет в постели. А какие могут быть дети без постели?

— Ну, будет здорово… — кивнула она.

— Давай ты подумаешь, а завтра расскажешь. Ну, как там надо… Вдруг мне понравится.

— Понравится!

— Все, все!..

Олег легонько похлопал ее по заднему месту, попрощался и вышел. А в коридоре столкнулся с Жанной.

— Привет! — ярко улыбнулась она.

И плавно пошла на сближение, подставляя ему щеку. И Олег повелся, поцеловал ее. А щека у нее такая нежная, гладкая. И запах головокружительный…

— Ты к Любе? — спросил он.

— Ну а к кому еще?

— Лучше не надо.

— Почему?

— Она тебя заколебает. Ревнует она. Думает, что эту ночь мы с тобой провели вместе. Заманает вопросами.

— А как она себя чувствует?

— Лучше бы она чувствовала себя плохо, — шутливо улыбнулся он.

— Понятно… Я тогда в следующий раз зайду… Как насчет кофе? — спросила она, как ни в чем не бывало взяв Олега под руку.

— У тебя?

— Ну, можно и в банке… У нас там тревога.

— Что такое?

— Гарант Конституции сделал заявление. Дефолта, сказал, не будет.

— А вам нужен дефолт?

— Нет. Но дефолт будет. Если президент сказал «нет», значит, будет «да». И аж по самое некуда.

— Ну, может быть. Положение в экономике — труба дело…

— Может, отец твой что-то знает.

— Я же говорю, труба все ближе…

— Рубль вылетит в трубу.

— В трубу гиперинфляции, — кивнул Олег.

Они вышли из больницы, Жанна глянула в сторону, где стояла две машины — черные «БМВ» седьмой модели. Возле машин стояли два внушительных на вид типа. Один остался, а другой, посматривая по сторонам, направился к ним. Это был телохранитель Жанны.

А телохранители Олега тенью следовали за ними. Это вчера его понесло в Горновку без охраны, которую он собирался уволить. Больше он рисковать не хотел, поэтому пришлось вернуть провинившихся в строй.

Двое шли за ним, двое стояли у машины сопровождения. Но в безопасности Олег себя не чувствовал. Дорофей просто какой-то заговоренный — появляется из ниоткуда, ставит в позу… Может, он и сейчас где-то рядом.

— Ко мне? — спросил он.

— Ну, если мужчина приглашает, — улыбнулась она.

Водитель открыл перед ними заднюю дверь, Олег подал руку Жанне, помог ей, сел сам.

— У нас в основном кредиты в рублях, — сказал он. — Если вдруг что, нам будет только легче.

— А мы даем кредиты в долларах…

— Поэтому нам ваш банк не подходит…

— Что-то не хочется говорить о делах, — сказала Жанна.

— Взаимно.

— Тогда едем на кофе, — улыбнулась она.

И назвала водителю свой адрес, а Олег дал команду ехать.

— Значит, эту ночь мы провели вместе, — тихо, в раздумье проговорила Жанна.

Она совсем рядом, их колени соприкасались. Ее голос звучал так волнительно, а запах пьянил и пробуждал животные инстинкты.

— Люба ошиблась. А про другую ночь она просто не знает.

— И я уже подзабыла, — загадочно улыбнулась Жанна.

Он уловил энергию сжатия в ее теле. Казалось, она вот-вот повернется к Олегу, обнимет его и закроет ему рот поцелуем. Но Жана за всю дорогу даже голову к нему не повернула.

Но стоило им только переступить порог ее квартиры, как она с силой толкнула его, прижимая к стене.

— А ты знаешь, я ведь по тебе соскучилась, — сказала она, затуманенно глядя на него.

— Я тоже.

Он просунул руки под ее жакет, пальцы скользнули под нижний срез шелковой рубашки.

— Руки! — тихо, но с напором сказала она.

Олег напрягся, хотел убрать руки, но Жанна сжала их локтями.

— Руки. Глубже…

Она сама скинула жакет. А когда он расстегнул рубашку, взяла его за голову и заставила носом ткнуться в ложбинку между ее роскошными грудями. Там он и пропал…

Глава 10

Хорошее не может быть дешевым. Именно поэтому суммы в счетах за услуги радовали глаз. Не меньше радовал глаза и маленький кулончик, сверкающий из глубины в лощине между хранилищами женской души. Грудь у Маши — у-ух.

— Еще здесь, и все.

Жак подписывал счета, секретарша стояла рядом, склоняясь над ним. Ее красивые наманикюренные пальчики листали страницы, подставляя документы на подпись. И ее грудь просто лезла в глаза. Но, конечно же, Жака это ничуть не раздражало. И работа не утомляла. Каждая подпись — это деньги в карман.

Если предприятия оплатят охрану вовремя и в полном объеме, он сорвет большой куш. А куда они денутся? Альтернативы у них нет: или «Запад-Охрана», или проблемы со стороны криминального мира. А там или блатная кодла Зубастого, или банда Темного, промышляющая грабежами, рэкетом и наркотой. Есть еще Сальник со своими отморозками, этот крышует таксистов, дербанит дальнобойщиков, разносит сифилис и триппер через своих проституток. Эти ребята совсем не прочь поднять все, что плохо лежит. И откажись Жак от того же лакокрасочного завода, на следующий же день Зубастый сядет на шею его владельцу. А сейчас там полный порядок. Посты работают в круглосуточном режиме, группа быстрого реагирования на шухере и, если что, помчит как на пожар. А ребятки там суровые, сначала стреляют, а потом уже думают…

— Все, — сказала она, складывая документы в папку.

— Мы еще даже не начинали, — усмехнулся Жак, плотно уложив ладонь на ее крутую и по-девичьи тугую задницу.

— Иван Игоревич!

Маша еще не успела отстраниться, когда дверь открылась, и в кабинет вошла Алиса. Яркая, как фотовспышка, острая, как жгучий перец, стройная, как идеал модельной внешности. Да и одевалась она — хоть сейчас на подиум. Или на панель…

— Я вам не помешала? — язвительно спросила она.

— Так мы еще и не начинали, — весело улыбнулся он. — Но если хочешь присоединиться, можешь закрыть дверь…

Алиса сверкнула взглядом, глянув на Машу.

— Свободна!

Маша глянула на нее, давая понять, что ничуть не обязана подчиняться. Но все же направилась к двери. Не в той она должности, чтобы провоцировать семейные скандалы.

— Я так понимаю, объяснять ты мне ничего не собираешься? — с капризной злостью спросила она.

— Нет, — качнул головой Жак.

Маша работает у него уже третий месяц. За это время он успел к ней полностью охладеть. Была медовая неделя, кипение страстей, а потом все прошло. И со всеми другими так. Да и с Алисой давно уже нет прежней остроты.

Бабник он по своей сути, женщины для него как электромагнит для болтика. Маша создала напряжение в клеммах, магнит заработал, и Жак просто не смог устоять. Да он, в общем-то, и не пытался. А зачем? Алиса знает с кем живет, и если она его не бросает, значит, ее все устраивает. Значит, он может гулять и дальше.

— Кобель!

— Я стараюсь держать себя в руках, — сказал он, повернув голову к окну.

В принципе, он мог бы завязать. Или хотя бы резко ограничить себя в сладком. Но Алиса не та женщина, ради которой он готов был идти на жертвы. Вот если бы Зойка его за собой позвала… Вот с ней бы он точно изменился.

— Лучше бы ты в руках держал.

— Чего пришла?

— Да так, мимо проезжала, — вздохнула Алиса.

— Машка — пройденный этап, от нее уже не вставляет. Но я мог быть с другой. Ты могла бы помешать. — Он посмотрел на нее спокойно, но прямо в глаза.

— Обидно.

— А ты закрой глаза. И голову в песок. Как будто ничего нет.

— Какой же ты!

— Я тебя не держу. Если что-то не устраивает, скатертью направо.

Алиса молча вздохнула, поднялась и направилась к выходу. Возле двери остановилась, повернулась к нему.

— Я тебя люблю.

Жак кивнул. Объяснения приняты и зачтены. А любит она его на самом деле или нет — это пусть остается на ее совести.

Раньше она Захара любила, к нему клеилась. А когда поняла, что с ним без вариантов, переключилась на Жака. Потому что с ним круто: у него и статус, и деньги. Машины, дом — все как у серьезных людей. Ей это нравится, поэтому она готова терпеть его измены. Пусть терпит. Пусть и дальше живет с ним. Он не против. С ней удобно, с ней тепло, а в постели еще и горячо. Пожара там нет, но горит и не тухнет. Где он еще найдет такую бабу, которая умеет поддерживать огонь в домашнем очаге?.. Если только Зойку. Но Зойка — несбыточная мечта.

Или, может быть, не все так безнадежно?

Алиса ушла, но Жак смотрел ей вслед рассеянно, отстраненно. Он думал о Зойке, которая когда-то была для него другом. В их большой и шумной компании Зойка была на правах пацана, как женщину ее просто не воспринимали всерьез. А она уже тогда заглядывалась и на Жака, и на Захара. А потом Жак ушел в армию и застрял там на долгих пять лет.

В последний свой отпуск он пригласил Зойку к себе домой, они крепко выпили, а утром проснулись в одной постели. Но очень скоро Жак переключился на другую девчонку, и Зойка не смогла его простить. Захар откинулся с зоны, она примкнула к нему, и теперь они вместе как штык и винтовка. Жак вернулся домой, узнал о выборе, который сделала Зойка, и смирился с этим. Но вскоре понял, что Зойка нужна ему как воздух. И попытался вернуть ее. Но у Зойки характер как орешек в бронированной скорлупе. Захар загулял с Жанной, но даже это ее не сломало. Были моменты, когда она и готова была сдаться, но всякий раз останавливалась, иногда на самом краю пропасти.

Зато Жак понял, что Зойка хочет его. Не меньше, чем Захара. А может, и любит его. И однажды ему выпал реальный шанс вернуть Зойку. Захар снова соблазнился на Жанну, Зойка об этом узнала. Тогда Жак сам позвонил Захару и объяснил ситуацию. Или он резко тормозит с Жанной, или все летит в тартарары. Он тогда всерьез готов был бороться за Зойку, но Захар вернулся к ней, и они снова не разлей вода.

Жак уже не раз пожалел о том своем давнем благородном поступке. Не надо было ему предупреждать Захара, стоило бы подтолкнуть ситуацию к разрыву. Зойка бы ушла к нему, он бы ее принял, и плевать на последствия. Война так война. Тем более что Захар давно уже готов к ней. Он хоть сейчас мог заявить о своей независимости от «Горохраны».

Он давно шел к такому решению. С тех пор как Захар поверил в дезу о том, что Жак собирается его убить. Не должен он был в это верить, но увы. С тех пор в их отношениях трещина — пока еще маленькая, незаметная. Но Зойка могла спровоцировать настоящий разлом. И вряд ли на этот раз Жак откажется от обострения.

* * *

Долго доллар стоял на месте. Как поезд, который гоняли по станции из одного тупика в другой. Но вот его поставили на прямую, подцепили к нему локомотив фирмы «Дефолт», и началось. Поезд тронулся медленно, с легким толчком и неторопливо пошел на разгон. Еще чуть-чуть — и понесется с курьерской скоростью, только успевай трупы из-под колес убирать.

А трупы будут. По банковской системе нанесен страшный удар, пошла игра на выживание, и отец прекрасно это понимает. Интенсивность денежного оборота снижается, проблемы с валютной наличностью — обычное дело, уже пошли отказы от возврата долларовых кредитов, и если долги не выбивать, последует цепная реакция с громким обвалом в пропасть. Есть еще и рублевые кредиты, если их будут возвращать на прежних условиях, то банк получит убытки. И чтобы этого не случилось, придется работать с клиентами, убеждать их в том, что долги нужно возвращать не по законам, а по понятиям. А у отца есть и желание, и возможности. Вслух он об этом не говорит, но Жанна все понимает.

— Как там у тебя с Шустовым?

Вслух он говорит другое. И свой вопрос он задал неспроста. Старший Шустов человек важный, у него связи в Москве, и отец не прочь был бы к ним присосаться.

— А как у меня с Шустовым?

С Олегом у нее все хорошо, но как-то не было желания впускать отца в свою личную жизнь. Тем более с корыстными целями.

— На ком ты его там женила?

— Ну, не на мужике же, на бабе…

— Баба эта в больнице. И Олег к ней повадился.

— Ну и к ней тоже, — нахмурилась Жанна.

Олег действительно навещал Любу, но, как правило, заезжал к ней по пути к Жанне. И все равно ей не нравились эти визиты в больницу. Как бы он не привязался к этой шалавистой простушке… Это раньше Жанна не возражала против ее счастья с московским мажором. Но вдруг все резко изменилось…

— И к тебе тоже.

— Мог бы и промолчать, — поморщилась Жанна.

— Молчал. Даже когда в тебя горновские отморозки стреляли, молчал.

— Все-то ты знаешь. Все-то тебя боятся. Также как и Захара. А отморозки живут себе…

— Захар ждет. Когда они жир наберут. И обленятся. Тогда можно и на бойню… Ты с ним еще встречаешься?

— Папа!

Жанна понимала, что отец держит ее под наблюдением. И ему совсем не обязательно нанимать под это дело шпионов, достаточно снимать информацию с ее телохранителей. И с консьержки в ее доме. Но все равно не надо разрушать иллюзию независимости, которую она баюкала как мать — капризного ребенка.

— Я знаю твой вздорный характер. Я знаю эти твои взбрыки. Знаю. И терплю… Терплю и молчу. А сейчас вот говорю: не спугни Олега. Ты сама все поняла. Ты сама к нему пришла. Поэтому я тебя не заставляю, а просто прошу: не спугни свое счастье.

— Счастье?

— А где ты еще такого найдешь?..

— Ну-у…

Что ни говори, а отец прав. Если не считать Захара, альтернативы Олегу не было. Особенно после того, как он закрыл Жанну собой от пули.

— Закрой вопрос с Захаром. И устрой свою личную жизнь. В конце концов, ты не девочка.

— Я вдова, — совсем не весело усмехнулась Жанна.

— Тем более…

Отец поднялся, подошел к Жанне, мягко взял ее за плечи, поцеловал в темечко.

— Ты все, что у меня есть… — стесняясь собственной сентиментальности, тихо сказал отец. — Будь счастливой. И береги себя.

— А ты береги маму, — кивнула она.

— Договорились.

У отца была любовница. Раньше он бывал у нее только днем, а с весны стал оставаться на ночь. И это Жанну настораживало. Как бы Варвара сына ему не родила, не привязала к себе брачными узами. Тогда он окончательно уйдет из семьи… А он уже и без того крепко привязан к ней. Не зря же он смог простить ее за измену.

— Или я возьму грех на душу…

— Я же сказал, что не оставлю маму.

Жанна кивнула, давая понять, что хочет верить ему.

А с Варварой она, если что, разберется по-взрослому. Отец простил эту дрянь, она — ни за что и никогда.

Это ведь из-за нее погиб Патрик. Варвара совратила его, натравила на отца, спрятала его у себя под диваном. И если бы не Захар, отец бы попал в ловушку. Патрик бы убил его… Отец не хочет ничего слушать. Варвара, как он считает, сама стала жертвой коварного умысла. И виновата она лишь в том, что спала с Патриком. За это отец ее простил. А надо было пулю в лоб… Что ж, если Варвара попробует захапать отца с концами, Жанна исправит его же ошибку.

Об этом она думала всю дорогу домой. И в квартиру входила под впечатлением от своих будущих разборок. А в квартире — Захар. Сидит в кресле, пьет кофе.

— Какого?! — От неожиданности у Жанны похолодело в коленках.

— Разве у меня не должно быть ключей? — спросил он с иронией человека, уверенного в своей исключительности.

— Ну, ты же Захар, — вроде бы всерьез, но с язвительной ноткой в голосе отозвалась она.

Захар подошел к ней, поцеловал. Он метил в губы, а она подставила щеку.

— У тебя кто-то есть? — Он спросил тихо, но Жанна вздрогнула так, как будто у нее над ухом выстрелил пистолет.

— Кто у меня есть?

— Вот и я спрашиваю — кто.

— Никого.

— Так и запишем, — усмехнулся Захар. — Шустов — никто и зовут его никак.

— Ты сам во всем виноват.

— А ты звала меня к себе? Раз в неделю — это твой вариант.

— Дело не в том… Вспомни, в Горновке, ты закрыл от пули Зойку, а не меня.

— Если бы ты стояла рядом, я закрыл бы и тебя.

— Ты обо мне даже не подумал. А Шустов подумал. Он закрыл меня своим телом… И я это оценила…

— Когда он должен к тебе приехать?

— Ну-у…

Жанна медленно кивнула. Да, Олег должен приехать сегодня. Даже в больницу заезжать не станет, сразу к ней. Может, он уже поднимается по лестнице.

— Я хочу с ним поговорить.

— Не надо с ним… Он ни в чем перед тобой не виноват.

— Ты говорила ему про меня?

— А почему я должна была про тебя говорить? Кто ты мне? — резко спросила Жанна.

— Уже никто? — Захар глянул на нее как подсудимый на судью, зло, но с вынужденным смирением. Как будто приговор выслушал.

— Ну, извини, — поморщилась Жанна.

Она любила Захара и понимала, что переборщила. И жаль его стало. Но сейчас она хотела только одного. Чтобы он исчез.

— «Ну извини»?

— Ты тоже мне так говорил. Когда к Зойке уходил.

— Не помню.

— Так и было, — кивнула она.

— Отомстить решила?

— Ничего я не решила. Просто изменила свое отношение. К Олегу.

— И ко мне?

— Дело не в тебе. Дело во мне. Я не могу спать сразу с двумя…

В дверь позвонили, Захар встрепенулся, повел носом, как волк, учуявший запах жертвы.

— Только попробуй тронь его!

Олег не забывал о Дорофее, поэтому без охраны не ездил. Было кому за него заступиться. Но его телохранители казались такими жалкими перед разъяренным Захаром.

— А если попробую?

— Хорошо. Если ты его прогонишь, ты останешься со мной?

Захар повернулся к ней и пристально посмотрел в глаза.

— Останусь.

— А Зойка?

— Что будет, то будет.

Жанна кивнула и направилась к двери. Она не хотела, чтобы Олега обидели, но все же она хотела посмотреть, как поведет себя Захар.

Она даже не глянула на экран: настолько была уверена в том, что к ней пожаловал Олег. Поэтому появление Зойки застало ее врасплох. И вид у нее был, как у бабы, которую застукали в постели с чужим мужем.

— Ну как оно, ворованное жрать? — спросила Зойка, переступая через порог.

Не разуваясь, она прошла в каминный зал, где у окна стоял Захар.

— Ну как оно, крыс жарить? — выплеснула она.

— Не было ничего! — мотнула головой Жанна.

— А тебя не спрашивают! — Зойка стояла к ней спиной и в упор смотрела на Захара.

Но тот и не думал оправдываться.

— Я ее люблю.

— Мы же договорились.

— Прости.

— Нет.

Захар опустил голову виновато, но с чувством собственного достоинства. Зойка резко повернулась к Жанне.

— Твоя взяла!

— Ну, я не знаю… — Жанна растерянно глянула на Захара.

Она вдруг поняла, что Зойка уходит от него. А значит, он мог остаться с ней. Но у нее уже были планы на Олега. Да и не хотелось уподобляться попрошайке, которая тащит в дом брошенные вещи.

— Жанна выходит замуж за Шустова, — сказал вдруг Захар. — У нее теперь своя жизнь.

Жанна пожала плечами. Он сделал правильный ход, но ей вовсе не хотелось его за это благодарить.

— Пошли.

Захар неторопливо, но быстро направился к выходу. Зойка сначала посторонилась, затем пошла за ним. Но в дверях остановилась и глянула на Жанну испепеляющим взглядом.

Жанна вздыбилась. В конце концов, она не дешевка, чтобы какая-то сука брызгала бешеной слюной у нее в доме. Но ничего не сказала, только приготовилась выплеснуть злобу, если Зойка не уймется.

Но Зойка ушла, громко хлопнув дверью. А Жанна прижалась к стене и закрыла глаза. Это не жизнь, а какой-то дурдом. Может, ну его все к черту? Может, нужно бросить все и уехать вместе с Олегом в Москву?.. Или хотя бы на курорт. В конце концов, лето на дворе, а она еще даже ни разу не загорала на солнце.

* * *

Никогда еще Захар не завидовал мужикам, которые не изменяют своим женам. А тут вдруг накатило. Уж лучше выйти на дуэль с Патриком, чем попасть под Зойкин пулеметный взгляд. Она расстреляла его в упор, но Александром Матросовым он себя не чувствовал. Какое уж тут геройство?..

А в машине Зойка взорвала гранату.

— Как вор, через подземный ход, на такси… — презрительно усмехнулась она, разгоняя «Мерседес».

Захар промолчал. Увы, но ему нечем было крыть. Действительно, он отправился к Жанне проверенным маршрутом. И попал как индюк — в суп. А ведь крутым себя считал. Когда открывал дверь в ее квартиру дубликатом ключа. И даже сигнализацию смог отключить… Зато сейчас он чувствовал себя мокрой курицей.

— Что, нечего сказать?

— Я уже сказал.

— Что ты сказал?

— Прости.

— Нет!

Захар пожал плечами. Нет так нет. Вымаливать прощение он не будет. Зойку это лишь еще больше разозлит. Сама успокоится.

— Значит, Жанна выходит замуж за Шустова?

— Все к тому идет, — Захар почему-то в том не сомневался.

Жанну как будто подменили после того случая в Горновке, когда Дорофей устроил беспредел со стрельбой. Она увлеклась Шустовым, перестала звонить Захару. Он все понимал и должен был ее отпустить, но в нем взыграла гордость. И он отправился к ней…

А отпустить ее надо. Если у них, конечно, с Шустовым всерьез. А почему нет? Жанна пришла в себя после убийства Патрика, ей снова хочется вдыхать жизнь полной грудью. И ей уже тесно в рамках, в которые она сама себя поставила. Ей мало быть с Захаром раз в неделю, мужчина нужен ей целиком и полностью. Или Захар, или кто-то другой, не менее достойный. А тут Шустов подвернулся. И вдруг повел себя как мужик…

— Ты неудачник, Байкалов! — усмехнулась Зойка. — Бабы тебя бросают, отморозки тебя не боятся.

Это был удар ниже пояса, но Захару ничего не оставалось, как терпеть, сжав зубы. Он виноват перед Зойкой… К тому же он любит ее. И уважает…

— Вот и скажи, зачем ты мне такой нужен?

Захар продолжал молчать.

— Можно я вытру о тебя ноги? — ехидно спросила она.

— Останови машину.

Зойка даже не снизила скорость. Но язык прикусила.

Они приехали домой, и она закрылась в спальне. Захар сам приготовил ужин, позвал ее, но Зойка не отзывалась. Он постучал в дверь сильней.

— Эй!

Никакой реакции. Как будто в комнате никого не было. А если действительно там ни одной живой души?

Захар ударил в дверь, выбив хлипкий замок. Зойка сидела в кресле с бутылкой в руке и смотрела на него пьяным глазами.

— Ты от скромности не умрешь, — ухмыльнулась она. — Думаешь, я за тебя в петлю полезу? Ха-ха-ха!

— Ужинать пошли.

— Ты руки после своей сучки не мыл. Там столько всякой заразы, — скривилась Зойка.

Захар ничего не сказал. Закрыл дверь и пошел на кухню, прихватив по пути пачку сигарет и бутылку виски. Он ждал Зойку, но она так и не появилась.

Из кухни он переместился в зал, там умостился перед телевизором, поставил на журнальный столик недопитую бутылку. И заснул сразу же, как только она опустела.

Проснулся он посреди ночи. На жестянку подоконника в похоронном ритме скапывала дождевая вода, на экране телевизора нудно пищала настроечная таблица. Зойки рядом не было.

Он поднялся, прошел в спальню. Зойка лежала на кровати поверх покрывала, в одежде. На полу перед тумбочкой стояла пустая бутылка. Казалось, она крепко спала. Захар сел на кровать.

— Пошел вон! — прошипела она.

Он кивнул, поднялся, повернулся спиной. Он уже был в дверях, когда почувствовал опасное движение. Чутье заставило его нагнуться, и вовремя. Бутылка пролетела над головой, ударилась в дверной косяк, упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.

Захар лишь пожал плечами. Чем бы обиженная жена ни тешилась, лишь бы не уходила.

* * *

Кофе некрепкий, сахара почти нет. Жак с ироничной насмешкой глянул на Машу. Или она вымещала на нем свою обиду на Алису, или намекала на пресную сущность их с ней отношений. Может, снова огонька захотела, а дровишек Жак не подкидывает.

— Я добрый начальник. Поэтому я тебя убивать не стану, — весело сказал он. — Я тебя по голому месту отшлепаю. С особым пристрастием.

— Ага, счас! — как-то не очень убедительно возмутилась она.

— И счас, — кивнул он. — И прямо здесь.

Жак поднялся, подошел к ней, прижал к приставному столу. Маша приставила кулачки к его груди. А он двумя руками задрал ей юбку. А под ней стринги, возбуждающие опции обнажены.

— Здесь и сейчас? — Взгляд ее затуманился.

— Здесь и сейчас.

— И при открытой двери?

— Ну, если тебя устраивает публичная порка…

— Не устраивает.

— Ну хорошо…

Жак подошел к двери, но закрыть ее не успел. Она вдруг распахнулась, и он вздрогнул от неожиданности. Неужели снова Алиса?

Но на него насмешливо смотрела Зойка. Она уже заметила, как Маша оправляет юбку, пытаясь изобразить невинный вид.

— Это у тебя до или после обеда? — спросила Зойка.

— Вместо.

— Худеешь?

— Уже.

— Может, впустишь?.. Или мне позже зайти?

— Заходи, конечно! — Жак махнул рукой, отсылая секретаршу обратно в приемную.

Зойка зашла в кабинет. Маша мышкой прошмыгнула мимо нее, Зойка проводила ее насмешливым взглядом.

— Такие булочки, а ты без обеда… Или уже?

Жак окинул Зойку раздевающим взглядом. Стиль у нее деловой: пиджачок, водолазка, юбка средней длинны, но заужена до возбуждающего неприличия. И стильные полусапожки на высоком каблуке.

— У тебя не хуже.

— Что не хуже?

— Булочки.

— Да у тебя разыгрался аппетит…

Он с ухмылкой кивнул. Да, кайф Зойка ему обломала, а возбуждение осталось. Но сама-то она такая аппетитная.

— Ты не вовремя.

— Позвать эту?

— Я сам.

Он вышел в приемную, отправил Машу на обед и закрыл за ней дверь. Закрыл он и кабинет.

— Ты меня пугаешь, — Зойка смотрела на него настороженно.

Но страха в ее глазах он не видел. И это его ничуть не удивляло. Она давно хотела его… Всегда хотела…

— Ты не должна была приходить.

Он прижал ее к столу, и ей ничего не оставалось, как сесть на него.

— Я должна принимать это как неизбежность?

— И принять, — кивнул он, нащупав молнию на ее юбке. — И понять.

Жак только что прижимал к столу Машу, но разве она его возбудила? Так, обычный перепад напряжения. А с Зойкой он поймал в себя шаровую молнию. Могло хватить одного неосторожного движения, чтобы грянул разряд. А он еще даже юбку не снял.

— А не испугаешься? — Она оттянула назад голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Уже страшно. — Он замер в страхе пошевелиться.

Никогда еще с ним такого не было. Даже с ней, с Зойкой. Видно, накопилось в нем…

— Захар тебя не убьет.

— При чем здесь Захар?.. Ты как атомная бомба, еще не взорвалась, но уже облучила. Глянь, я еще не свечусь от радиации?

— Балабол.

— А от возбуждения?

— Отвали!

Зойка оттолкнула его, но не сильно. И даже как будто испугалась. Вдруг он действительно отойдет, и ей придется слезть со стола не солоно хлебавши.

— Ты сама во всем виновата!

Он поцеловал ее в губы, и она ослабла в его объятиях. Но радоваться рано. Зойка в любой момент могла опомниться и вырваться.

Но Зойка не вырывалась. И даже подмахнула бедрами, помогая снять юбку и все, что под ней. И чуть ли не до боли сжала коленями его бока. А уловив направляющий момент, сама натолкнулась на него. Но финиш случился на самом старте. Все-таки рванула шаровая молния. А шарахнуло так, что у Жака отнялись ноги. Он навалился на Зойку, вжал в нее всю свою лихорадочную дрожь. И она поняла, что происходит. И сама завибрировала, ногтями царапая его спину. Никогда ему еще не было так хорошо.

* * *

Жанна вошла в спальню в мини-бикини, в босоножках на высоком каблуке. Модельная походка, шаг от обнаженного бедра, грудь в тонких полосках лифчика колышется так соблазнительно.

Она остановилась, лифчик бабочкой спорхнул с нее и перелетел на Олега.

— Лови намек!

— Тонкий намек? — глянув на лифчик, сказал он.

— На толстые тропические обстоятельства.

— А прочему тропические?

— Блин! Ну не тупи! — Жанна едва не топнула ногой, чуть ли не умоляюще глядя на него.

— Море, пальмы, песок?

— Да! И страстные амазонки! — Жанна запрыгнула на него, засмеялась и замахнулась рукой, сжимая в ней воображаемый кинжал. Или копье.

— Ну, было бы неплохо, — пожал плечами Олег.

Ситуация в стране напряженная, финансовый кризис бьет и в хвост, и в гриву. Продажи удобрений практически остановились, резко встал вопрос о сокращении персонала. Но Кадомцев на месте, он рулит уверенной рукой. Олег сейчас ему больше мешает, чем помогает. А у Жанны за штурвалом отец. И небо точно не упадет на землю, если судьба вдруг забросит их на пару недель на какой-нибудь необитаемый остров.

А как же Люба? Она в больнице, рана заживает плохо, ей больно. Она будет страдать здесь, а он — развлекаться там…

— Кто же ездит в тропики со своей амазонкой? — улыбнулся он.

— А я не твоя!.. Но ты меня украдешь!

— Ну, если так…

В конце концов, почему он должен переживать за Любу? Как только она поправится, он возьмет у нее заявление на развод. И женится на Жанне. Наверное…

— Ты будешь моей пальмой, — сказала она, заерзав на нем. — А я буду на тебя вскарабкиваться.

— Какой, банановой или кокосовой?

— Гибридной. И банановой, и кокосовой… Кажется, я уже на самом верху… Держи меня крепче!

Олег улыбнулся, сжимая объятия. С Жанной не соскучишься… Да, пожалуй, он женится на ней.

Глава 11

Никогда Зойка не похожа была на ведьму, а тут вдруг осатанела. Взгляд хищный, завораживающий, ощущение такое, как будто на Захара смотрел весь потусторонний мир.

— Я от тебя ухожу.

Захару вдруг показалось, что где-то рядом вспорхнула летучая мышь и мяукнул кот.

— Не простишь? — с угасающей надеждой спросил он.

— Я же предупреждала, что уйду. А ты не понял. Или не поверил.

— К Жаку?

— К Жаку… Мы уже с ним все решили.

— Что решили?

— Я живу с ним, а на тебя наплевать.

— Кому наплевать? — вскинулся Захар.

Одно дело Зойка, и совсем другое — Жак. Она может говорить что угодно, потому как баба, а Жак за свои слова обязан ответить.

— Мне наплевать… А Жак… Жак тебя предупреждал. Но ты не понял…

— Ты с ним спала?

— Да, было. Сегодня.

— Ты предала меня! — взвился Захар.

Он все понимал. Да, Зойка его предупреждала. И Жак, было дело, взывал к его благоразумию. Зойка могла обидеться, уйти… Но переспать с Жаком! Раздвинуть перед ним ноги! А этот урод не сдержался…

— Ничего другого я от тебя не ожидала, — язвительно усмехнулась Зойка.

— И Жак меня предал.

— Ты сказал свое слово, — хищно сощурилась Зойка.

— Это война? — хлестко спросил Захар.

— Ты хочешь?

— Жак пошел против меня.

— Ты хочешь.

— Убирайся! — Захар смотрел на Зойку как на врага.

Случилось то, чего она сама же и боялась. И Жак не хотел этого, потому как война с Захаром не входила в его планы. Но ведь случилось. И Захар просто обязан был принять меры. Иначе его будут считать слабаком. А Жак на этом сыграет. Объявит Захара рогоносцем, а потом попросит уйти, как неудачника, которому не место на самом верху.

И еще Жак мог нанести удар в спину. Он умел это делать, причем без подготовки, но четко и быстро. Приговорил человека, узнал, где он живет, и сразу же на штурм… Возможно, он уже где-то рядом.

И Захар тоже мог нанести такой же удар. Причем также собственной рукой. Но сможет ли он опередить Жака?.. Да и подло это, бить в спину.

Но вопрос решать надо. А Зойка уже уходит — с гордо поднятой головой.

— Стоять!

Зойка услышала его, но, прежде чем остановиться, прошла метр-два. И повернулась к нему нехотя.

— Что такое?

— Ты моя жена.

— Мы разведемся.

— Возможно, я дам тебе развод завтра.

— Что это значит? — Она заинтригованно повела бровью.

— Значит.

Раненный Скрип рассказал, как Харитон представлял стрелку между Захаром и Дорофеем. Захар должен был застрелить его чуть ли не с ходу. Возможно, именно этого братва от него и ждала. Но Дорофей на стрелку не явился, а догнать его Захар не смог. И в этом, конечно же, увидели признак слабости. А тут еще Зойка хвостом вильнула. О Дорофее пока придется забыть, зато Жак предоставил Захару возможность поправить свой пошатнувшийся авторитет. Братва должна знать, что Захар крут и не боится смерти.

— Ресторан «Венеция». Завтра в полдень я жду Жака там.

— А при чем здесь развод?

— Мы будем крутить «русскую рулетку».

Зойка хотела сказать «нет», но слово застряло у нее в горле. Она хотела качнуть головой, но у нее заклинили мышцы. Она потрясенно смотрела на Захара.

— Я не хочу воевать с Жаком, — чеканил он. — Я не хочу ломать систему. Поэтому мы будем с ним стреляться. Это единственный выход из ситуации…

— Но кто-то из вас умрет, — выдавила она.

— Может, и умрет, — кивнул Захар. — Но умрет с честью. А кому повезет больше, тот будет жить. С тобой. И рулить всей нашей системой.

— Если тебе не повезет, я стану вдовой.

Он кивнул.

— А если повезет?.. Ты примешь меня обратно?

— Один раз я смогу тебя простить, — кивнул он.

— А я захочу к тебе вернуться?

— Завтра. Ресторан «Венеция».

— Я не вернусь к тебе, — Зойка еще только думала, но уже отрицающе мотнула головой.

— Завтра. В полдень.

— Ты псих!

— Завтра.

Зойка хотела сказать что-то еще, но эмоции захлестнули ее, и она выскочила из кабинета.

* * *

Свершилось! Жак вырвал добычу из рук пиратского капитана и поднял бунт на корабле. Он еще не знал, чем все это закончится, но Алиса уже не нужна ему.

— Ты знала, что рано или поздно это произойдет, — сказал он, стараясь не смотреть на Алису.

Он предложил ей исчезнуть из его жизни и объяснил почему. Но Алиса не хотела уходить.

— Но это нечестно! — Она смотрела на него, взывая к пощаде.

— Я знаю.

— Но почему?

— Сейчас приедет Зоя. И я не хочу, чтобы она тебе это объясняла.

— Сволочь!

— Собирайся.

Жак вышел из комнаты, спустился в каминный зал. Из окна увидел, как охранник открывает ворота. Во двор въехал серебристый «мерин». А вот и Зойка!

Он вышел к ней во двор. У нее должны быть вещи, нужно помочь занести в дом чемоданы.

Зойка вышла из машины с сигаретой в руке. Дверь захлопнулась одновременно с щелчком зажигалки.

— Ну что скажешь? — улыбнулся он.

— Я должна была это предполагать.

— О чем это ты?

— Ты готов к войне с Захаром?

— Ну, не хотелось бы доводить дело до греха. Но ты же знаешь, ради тебя я готов на все.

Сколько раз у Жака так было: переспал с женщиной, и тут же наступала блокировка или, по меньшей мере, торможение чувств. А с Зойкой все было как надо. Он хочет ее снова. И еще, и каждый день… И эта тяга не ослабнет, он точно это знал.

— Войны не будет.

— Захар сдался? — усмехнулся Жак.

— Ну ты же на это не надеялся? — Зойка удивленно глянула на него.

— А вдруг?

— Он забил тебе стрелку. Но разговора не будет. Вы будете просто стреляться.

— Стреляться?!

— Вспомни, как Патрик и Захар стрелялись из-за Жанны.

Жаку вдруг стало не по себе. Он прокручивал в голове разные варианты противостояния с Захаром, но дуэль ни разу не пришла ему на ум.

— Романтично.

— Тогда я смогла их остановить. А сейчас нет.

— И не надо, — выдавил из себя Жак.

— Тогда стрелялись из-за Жанны. Сейчас вы будете стреляться из-за меня.

Жак внимательно смотрел на Зойку. Вряд ли ее радовал предложенный Захаром вариант, но и волосы на себе она рвать не станет. Ведь отношения будут выясняться из-за нее. И жить она будет. С победителем. А ей и с Жаком хорошо, и с Захаром… Но разве мог он ее осуждать? Он сам набросился на нее, как голодный волк на кролика…

— Если, конечно, ты согласен.

— Согласен.

— Захар готов меня простить. Может, я просто вернусь к нему? И все будет как прежде.

— Как прежде уже не будет. И я тебя ему не отдам, — качнул головой Жак. — Мы будем стреляться.

Сначала Зойка спутала их с Захаром отношения, а затем связала все в гордиев узел. Который только рубить…

— Ты уверен?

— А давай сегодня напьемся… И сломаем кровать, — улыбнулся Жак.

Возможно, завтра он умрет. Но есть еще сегодня, и его нужно провести в полное свое удовольствие. И водка будет, и банька, и веничек в бадейке — до самого утра. А завтра будет похмелье. Но судьбе все равно, будут у него трястись руки или нет. И меткий глаз в этой дуэли совсем не нужен…

* * *

Голова гудит как чугунный колокол после удара. И гул в ней, и пустота, только мысль покачивается, стукаясь о стенки, как колокольное било. И не мысль даже, а вопрос: жить или не жить?

А если не жить, то и черт с ним. Зойка с другим, а Жанна умотала со своей новой любовью куда-то на юга. И никому Захар не нужен. А значит, жизнь не удалась.

Но в то же время он мог найти себе другую женщину. И влюбиться в нее до беспамятства. Так, чтобы забыть и Зойку, и Жанну. Но для этого он должен сегодня выжить… Да, он хочет жить. И дальше делать свое дело…

Но тогда к нему может вернуться Зойка… Неужели он действительно сможет ее простить? Ведь это из-за нее погибнет Жак. А если он погибнет, Захар снова будет считать его своим другом. Если не сказать — братом…

Захар вынул из холодильника бутылку холодного пива, наполнил кружку и выпил до дна. Пиво заполнит пустоту в голове, и это поможет ему сосредоточиться на острие текущего момента.

После пива ему действительно полегчало. Захар глянул на часы. Половина двенадцатого. Да, пора ехать.

Он ночевал сегодня в офисе. Здесь же он искупался, выбрился, надел чистое белье и костюм, в котором хоть в гроб ложись. Отсюда его и увезут. Возможно, в последний путь.

Умирать не хотелось, но вешать нос нельзя. Из кабинета Захар вышел с улыбкой в душе. Пусть подчиненные видят, что ему ничуть не страшно.

Он сел в одну машину, телохранители в другую. Захар кивнул. Охрана ему нужна. А то вдруг убьют раньше времени?

В машине ему вдруг стало душно. Но узел галстука он лишь ослабил. А то снимет, потом забудет надеть, и Жак будет думать, что его колотило и бросало в жар со страха.

Они выехали за ворота, и Захар увидел Алису, которая стояла у пропускного пункта. Охранник показывал ей на машину. Алиса махнула рукой, привлекая к себе внимание.

Захар велел водителю остановиться. Алиса жила с Жаком, и если она здесь, значит, случилось что-то из ряда вон. Возможно, она пришла предупредить его об опасности. Однажды она уже спасла ему жизнь таким образом. И когда он умирал от кровопотери в подвале у Мурзы, спасла. А еще Мурза, облив его керосином, поджег его, но Алиса потушила пламя своей шубой…

Он мог бы поговорить с Алисой в машине, но его потянуло на свежий воздух.

Захар вышел из машины и строго, но без какой бы то ни было злости глянул на девушку.

— Привет! — смущенно улыбнулась она.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, кивнув ей в знак приветствия.

И он не преувеличивал. Волосы у нее роскошные, с легкой сексуальной рыжинкой, глаза большие, глубокие — с томным зеленым огоньком в них. И одета она дорого, со вкусом. Чувствовалось, что Жак баловал ее.

— Не все это ценят, — сказала Алиса, глянув куда-то в сторону.

Захар проследил за ее взглядом. Районный участок электросетей там за железобетонным забором, шлагбаум вместо ворот, проходная. А неподалеку от ворот старый «зилок» с фургоном. Все спокойно, никаких движений.

— Жаловаться пришла? — глянув на Алису, спросил он.

— На Жака?

Она снова глянула в сторону «ЗИЛа». И Захар повернул голову за ней.

— Что там?

— Да мужик там какой-то странный, в будку залез… Шапочка на нем шерстяная… Вроде бы не холодно, чтобы такую носить…

Захар заметил, как приоткрылось окошко в фургоне. И увидел что-то похожее на ствол винтовки.

Но не успел он подать сигнал тревоги, как среагировал телохранитель. Он резко прошел на сближение с ним, закрывая его своим телом.

Послышался звук выстрела, телохранитель дернулся, из его глаза выплеснулась кровавая жижа.

Телохранитель падал на Захара, надо было обнять его, чтобы закрыться мертвым телом. Но Захар поймал его, чтобы уложить на землю. А другие телохранители не успевали к нему.

Захар почувствовал сильный удар в плечо и простреливающую боль в ребре. Перед глазами поплыло. Он попытался устоять на ногах, но его потянуло вниз. Еще и телохранители накинулись на него, уложили на землю.

А «ЗИЛ» стронулся с места, на малой скорости, но уверенно снес шлагбаум и въехал на территорию электросетей. Киллеры сами загоняли себя в западню. Захар подумал об этом, теряя сознание.

* * *

Ушицы бы сейчас из осетра, стерлядки бы «по-царски» отведать. И винца бы холодненького вдоволь. Но нельзя. Вот-вот должен был появиться Захар. Тогда подадут совсем другое блюдо. «Мозги по-гусарски». Кто его осилит, тому и обедать. Если, конечно, аппетит не пропадет…

— Захар сам во всем виноват. Не надо было ему с Жанной, — сказала Зойка.

Она бодрилась все утро, а к обеду ее развезло. Еще чуть-чуть и сопли хлынут. Не хочет она, чтобы они стрелялись. Не хочет никого терять, ни Жака, ни Захара.

— И я виноват, — кивнул Жак. — Не должен был тебя принимать.

— И ты виноват, — легко согласилась она.

— Но я не раскаиваюсь…

— Может, надо?

— Надо. Решить, кто из нас виновен больше. И кому сегодня умирать.

В ресторан вошел Рапс. Нос у него большой, острый, движения неторопливые, но напористые. Ощущение такое, как будто крейсер «Аврора» на таран идет.

Рапс находился на вершине их пирамиды. За ним служба безопасности в масштабах всей «Горохраны», фактически он — такой же второй человек после Захара, как и сам Жак. Он стоял у истоков, более того, это была его идея — организовать охранное предприятие и сделать на этом гешефт.

Рапс подошел к столу, сурово посмотрел на Жака, перевел взгляд на Зойку. И, не здороваясь, сел, широко положив локти на стол.

— И что это значит, брат? — недовольно повел бровью Жак.

— В Захара стреляли.

— Что?! — взвилась Зойка.

Она не собиралась важничать и умничать, изображая из себя крутую леди. Она вскочила со своего места, схватила Рапса за руку.

— Он жив?

— Жив. Пуля прострелила руку и застряла между ребрами.

— В какой он больнице?

— В первую повезли…

Зойка кивнула и рванула к двери. Но вдруг остановилась, будто молнией пронзенная, и повернулась к Жаку.

— Ты? — выстрелила она.

— Нет! — Он ошалело глянул на нее.

Также посмотрел и на Рапса. Не заказывал он Захара, и не надо на него думать.

— А кто? — спросил Рапс.

— Ты на меня думаешь? — Жак вскочил, потянулся к Рапсу через стол.

Он мог бы схватить его за грудки, если бы не сдержал себя. Сжав кулаки, вернулся на место. Шумно выдохнул воздух, провел предплечьем по лбу. На кого еще мог думать Рапс, если не на него? Зачем доверять свою жизнь злодейке-судьбе, когда можно положиться на киллера?..

— А на кого еще думать?

— Это не я! — мотнул головой Жак. — Матерью клянусь, что не я!

— А кто?

— Кто знал, что у нас тут заварушка? Кто мог воспользоваться моментом?

— Ну, мы не афишировали… Но информация могла уйти, — пожал плечами Рапс, глядя на Жака все так же с подозрением.

— Ты же помнишь, как Патрик пытался меня подставить.

— Помню, — кивнул Рапс. — Алиса должна была сделать Захару укол…

— Я с Алисой потом сошелся, если ты на меня валишь…

— Я знаю, как все было. Просто Алиса с Захаром уехала. Ну, в больницу…

— Алиса?

— Она киллера засекла, Захар через нее узнал… Если бы не она…

— Алиса, Алиса…

Жак кусал губы, вспоминая вчерашний разговор с Алисой. Она уходила со скандалом, сказала, что Жак сильно пожалеет. Может, это она заказала игру?

— Может, Захара не собирались убивать? Может, просто ранить?.. Ну, чтобы меня подставить… Алиса про меня ничего не говорила?

— Стреляли на поражение. Сначала Винсона убили, потом уже в Захара… Если бы хотели пугнуть, больше бы не стреляли. Там промахнуться, как два пальца в кисель…

— Ну, тогда не знаю…

Прошлое у Алисы довольно-таки темное, но сейчас она ни с кем подозрительным не контактировала. Жак знал это точно. И покушение она организовать не могла. Во всяком случае, за столь короткое время.

— Там тщательно все спланировали, — сказал Рапс. — Киллеры в электросеть ушли, за ними пошли, а они через забор. Там их уже машина ждала. Все по уму сделали…

— За сутки такое можно организовать?

— Ну, под нашей луной все возможно.

— Это не я.

— Но все будут думать на тебя.

— Черт!

— И все будут думать, что ты струсил.

— Говоришь, ушли киллеры…

— Ушли… — кивнул Рапс. — Машина осталась, менты уже в работе. Ну, и наши подключатся…

— Я смотрю, ты уже в меня включился… — озлобленно скривился Жак. — Я ведь найду этих уродов! И ты увидишь, что это не я… Как ты мне потом в глаза смотреть будешь?

Но Рапс выдержал его взгляд, больше того, сам надавил.

— Ты найди. А как я тебе в глаза буду смотреть, это уже мое дело.

— Значит, менты, говоришь, работают?

Жак поднялся и, вытолкнув из-под себя кресло, рванул к выходу. Не в том настроении Рапс, чтобы выяснять у него мелочи. Нужно ехать на место и там уже приниматься за дело. Можно простимулировать ментов, чтобы они не блуждали по кругу как сонные мухи. Это во-вторых. А во-первых, Жак подключит к делу всех своих спецов. И сам возглавит процесс. А что ему еще оставалось делать?

* * *

Захар видел себя сверху. Видел себя в мутной, размывающей дымке. Он лежал на койке, рядом с ним сидел ангел в белом. Он смотрел на себя, но чувствовал свое тело. Которое не хотело ему повиноваться. Но вдруг потянуло к самому себе.

Видение пропало, сознание ухнуло в ночное штормящее море, но вдруг на небе вспыхнуло солнце, наступил штиль. И перед глазами всплыла мачта с двумя парусами. Белая шапочка — верхний парус, халат — нижний… Перед ним сидела Алиса. И покачивалась в мерцающей дымке, как бригантина на волне.

— Я что, воскрес? — спросил он, но не услышал свой голос.

Алиса улыбнулась, вопросительно кивнула снизу-вверх.

— Я живой?

На этот раз он догадался напрячь голосовые связки. Это далось ему с трудом, да и язык во рту казался чересчур тяжелым. И еще трубка во рту мешала говорить.

— Живой.

— Жить буду?

— Там ничего серьезного. Был болевой шок, потом наркоз…

— А этих, которые в будке, взяли?

— Не знаю. Может быть.

— Спать хочу…

Он закрыл глаза, и снова оказался в ночи. Но море уже спокойное, небо звездное.

А потом рассвело, и он увидел русалку на выступающем из воды рифе. Сначала он открыл глаза и только затем узнал в ней Зойку. Она сидела в изголовье и крепко держала его за руку.

— А где Алиса?

— А я тебя не устраиваю? — обиженно спросила она.

Захар попробовал пошевелить правой рукой, но она не хотела его слушаться. Но тогда почему он смог сжать в кулак левую руку?.. Ну да, ему же прострелили правый бицепс.

— Где Жак?

— Не знаю… Я как узнала, сразу к тебе…

— Скажи, что я сейчас не смогу нажать на спусковой… Когда смогу, тогда пусть приходит.

— Не надо никуда нажимать! — мотнула головой Зойка. — Все, хватит! Пошутили, и будет!

— Это не шутки.

— Да! Но дошутились!.. Все, я возвращаюсь к тебе!

— Да?

— Нам нужно найти урода, который тебя заказал.

— Возвращайся к Жаку. А ко мне вернешься потом. Когда я его застрелю…

— Ну я же сказала, хватит! — Зойка тряхнула раскрытыми ладонями, как будто сбрызгивала с них воду.

— Или он, или я. Без вариантов.

— А если это он тебя заказал? — спросила она.

— Ты знаешь?

— Нет. Если бы я знала, я бы сказала… Но я же могла не знать!

— Он заказал?

— Не знаю… Жак говорит, что нет… Но я не могу ему верить!

— А я не могу верить тебе.

— Ты?! Не можешь верить мне?! — ошеломленно протянула Зойка.

— Ты меня предала.

— Сначала ты предал меня!

— Это другое…

Жанна не была их общим другом, и на ней не держалось общее… Захар закрыл глаза. Он устал говорить, ему нужен был покой, и вовсе не хотелось думать, развивать мысль. Потом, все потом…

* * *

Сигарета сгорела чуть ли не до фильтра, но майор Крыжалов продолжал тянуть в себя. И щурился, чтобы дым не лез в глаза.

— А что я могу сказать? — Он вскинул голову, выдул в потолок дым. — Отпечатков пальцев нет, оружия тоже нет. Даже гильзу подобрали. И ушли чисто, никто ничего не видел…

— Я в курсе, — кивнул Жак.

Он еще летом организовал свое частное розыскное агентство, все эти люди уже в действии. Все службы в работе. Да он и сам не раз прошел по маршруту, которым ушли киллеры. Его люди опросили всех, кто мог видеть этих ублюдков, и свидетели нашлись. Их было трое, но все были в перчатках, в масках, и еще у них была сумка, в которой они уносили орудие преступления.

А вот машину никто не видел. Она стояла в безлюдном месте за гаражами, от нее остались только следы на земле. Но по протекторам колес номер автомобиля не вычислишь.

Розыск идет уже вторые сутки, а толку ноль.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— У меня есть люди, у вас есть отпечатки пальцев.

— Я же сказал, нет отпечатков…

— А я слышал, что есть.

— Есть. Водителя пальчики и его сменщика. Но у них алиби. Да и машина в угоне была…

— Кто такие?

— Я же сказал, алиби у них. И машина в угоне…

— Я же все равно узнаю, — набычился Жак.

— Это тупиковая ветвь. Но я смотрю, тебе все равно, в каком направлении двигаться, — едко усмехнулся Крыжалов, пристально глядя на него. — Лишь бы двигаться, да?

— Это ты о чем?

— Да говорят, вы с Байкаловым гусарить собирались…

— И?

— Кому было выгодно, чтобы Байкалов до рулетки не дожил?

— Я не стану с тобой об этом говорить, — сквозь зубы процедил Жак.

— Я же знаю, это ты Ахова убил.

— Свои фантазии держи при себе.

— И в Патрикеева ты стрелял… Я, Стройнов, про тебя столько всего знаю…

— Я знаю одно место, — зловещим тоном сказал Жак, надавив на Крыжалова взглядом. — Туда свозят всех, кто слишком много знает…

Крыжалов понял, что речь идет о кладбище, но не смог сохранить хорошую мину и сошел с лица.

— Но тебя там нет. А почему? Потому что на самом деле ты ничего не знаешь, — ухмыльнулся Жак. — Ты живешь догадками. Из вчерашнего дня. А в сегодняшнем дне ты мышей не ловишь. Вот и скажи, кому ты такой нужен?.. На пенсию пойдешь, ко мне в охрану не просись.

Он поднялся, расправил плечи, повернул к выходу.

— Ну хорошо, записывай.

Жак остановился, но не развернулся.

— Одного фамилия Крохин, у другого… сейчас скажу…

— Глотов.

— Нет, не Глотов…

— Глотов к тебе подойдет. Ему все расскажешь.

Жак и хотел получить информацию из первых рук, но так не хотелось возвращаться к разговору. Вдруг не сдержится, вдруг набьет Крыжалову морду. Он готов был порвать на части всех, кто подозревает его в покушении на своего друга.

* * *

Правая рука обрела подвижность, пальцы слушались плохо, но спусковой крючок им уже по силам. И рана в грудной клетке не беспокоила. Там реально ничего страшного. Сначала пулю затормозило плечо, затем ребро, в которое она стукнулась. Далеко она не пошла, жизненно важные органы не повредила. Вставать с постели, конечно, рано, но Захар все равно уже на ногах. И больную руку качает.

А тут вдруг врач как назло в палату зашел.

— Захар Афанасьевич!.. Это что у вас?

Его возмутило то, что Захар стоял у кровати. А испугал револьвер в руке.

— Эспандер, — усмехнулся Захар и нажал на спуск.

Послышался холостой щелчок, но врач вздрогнул и от этого. Захара это позабавило, но не рассмешило.

— Не бойтесь, барабан пустой.

— Да уж, игры у вас, я вам скажу…

— Какие игры? — Захар спросил спокойно, но глянул на врача резко.

И тот поспешил отвести глаза. А чуть погодя и вовсе исчез. Похоже, уже вся больница знала, что Захар Байкалов собрался стреляться с Жаком. Узнать бы, кто слухи распускает, да распускало вырвать вместе с гландами.

Врач ушел, но тут же появилась Зойка. Захар сделал вид, что не заметил ее. И нажал на спуск. У Зойки нервы железные, она не вздрогнула, но на револьвер в его руке глянула косо.

— Зачем это?

— Где Жак? — спросил он и снова щелкнул пистолетом.

— Ну, он же не может к тебе прийти.

— Почему?

— Ну, ты же думаешь на него…

— У меня нет доказательств.

— Ну, ты же не прокуратура… — Зойка кивком показала на револьвер.

— Я не прокуратура, — Захар снова нажал на спуск, демонстрируя свои возможности. — Но Жаку предъявлять не стану… Пусть приходит, будем решать вопрос.

Револьвер снова щелкнул, и в этот раз Зойка вздрогнула. Представив, как чья-то голова избавляется от мозгов.

— Может, не надо?

— Уходи.

— Захар, ну давай не будем…

— Уходи! — более жестко повторил он. — И без Жака не возвращайся.

— Захар…

— Я сказал!

Захар вложил во взгляд всю свою силу, и только тогда Зойка ушла. Опустив голову.

Глава 12

Зойка как в воду канула, ни слуху ни духу. И на звонки не отзывается. Жак не выдержал и приехал к ней домой. Туда, где она жила с Захаром.

Но Зойка даже во двор его впускать не захотела. Хорошо, хоть за калитку вышла. Рядом с ней встал охранник, он смотрел на Жака с подозрением. И осуждением. Одно дело заказать Захара из-за власти, и совсем другое — из-за страха перед поединком.

Жак подал знак, и его телохранители разошлись по машинам. Но Зойка своего Антона не отсылала. И он понимал почему. Местность открытая, в любой момент могли появиться «торпеды».

— Может, все-таки во двор зайдем?

— Может, лучше в больницу? — спросила Зойка.

— К Захару? Не с чем. Я еще не знаю, кто в него стрелял. Как только найду козла…

— Он тебя не подозревает. Он просто хочет, чтобы ты застрелился.

— Просто?! — оторопел Жак.

— Или ты, или он.

— А его уже выписали?

— Прямо в больнице. Там у них кровь — обычное дело.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Он же ранен…

— На спуск нажать сможет.

— Я так не могу.

Жак не отлынивал от поединка и готов был довести начатое до конца. Но не сейчас.

— Струсил? — язвительно спросила Зойка.

— Не струсил… Но боюсь. Если вдруг… Если вдруг я того, то не смогу отмазаться. И покушение спишут на меня. И черти будут плясать над моей могилой. Оно мне надо?.. Сначала я найду тех, кто стрелял в Захара… Докажу, что это не я…

Зойка думала не долго.

— Доказывай… А пока не докажешь, меня больше не ищи. До свидания!

Жак и мигнуть не успел, как она скрылась за калиткой. А в кармане у него запиликал мобильник. Звонил Марио.

— Жак, тут это, Глотов по Крохину пробил. У него двоюродный брат в Горновке живет.

— И что?

— А кто у нас там в Горновке?

— Дорофей?

— Это, за Крохиным уже выехали. Тут с ним по-любому нужно говорить.

— Давайте его ко мне!

Жак сел в машину и велел ехать в офис. Уж очень хотелось узнать, что к похищению «ЗиЛа» причастны горновские отморозки. И как можно скорее взять Дорофея за жабры, чтобы вытрясти из него всю требуху. А ведь этот беспредельщик действительно мог нанести удар по Захару. Осень уже наступила, скоро холода начнутся, а он все в горах прячется. А перебраться на зимние квартиры мешает Захар. Не станет его, и волна спадет. Тогда и в Горновку можно будет вернуться, и на комбинат наехать… Да, у Дорофея был резон.

* * *

Кирпич цельный, прочный, ни единой трещинки. А Вадик лбом в него, и на две половины. Дорофей видел такое только в кино, а в жизни как-то не приходилось.

— Не хреново! — поощрительно кивнул он.

Вадик улыбнулся, но взгляд вдруг поплыл, его самого повело в сторону. Дольник шагнул к нему, но Дорофей осадил его. Пусть Вадик сам держит равновесие. Если упадет, на кой он ему такой нужен.

Вадик сам отправил себя в нокдаун. Сам же себя оттуда и вытащил.

— Ну, стрелять ты умеешь, — сказал Дорофей.

— Да не вопрос!

— ВДВ — это, конечно, круто…

Дорофей усмехнулся. Видел он «быков», которые должны были охранять Захара. Там из них каждый второй в десантуре служил. А толку?.. Захар в больнице. Если выживет, все равно дорогу в Горновку забудет.

— Будешь Вэдэвадиком! — решил Дорофей.

— Ну, можно! — расплылся Вадик.

Дорофей по-прежнему держал базу в лесу, но в Горновке появлялся. И все здесь трепетали перед ним. А там, где слава, там и пополнение. Сегодня вот Вадик подтянулся со своей дубовой башкой.

— Мы тебя сегодня в тыл к врагу высадим, — сказал Дорофей.

— Это как? — напрягся Вадик.

— «Языка» захватишь.

— Гы!..

— Если менты заметут, на пятилетку загремишь. И это как минимум.

— Ну, не страшно, — пожал плечами парень.

— Ну, тогда в путь!

Вэдэвадик не облажался. Он перескочил через забор частного дома, с одного удара отбил у гавкучего Звонка желание кусаться. Со второго — снес Костю Шляхова. И притащил в машину Люську.

— Ну и зачем это все? — отряхиваясь, обиженно спросила она.

Дешевый махровый халат на ней, длинный, до пят, но Дорофей все равно возбудился.

— Сказал бы, я бы сама пришла… Даже не накрасилась.

— Да пацана в деле хотел посмотреть. Он же тебя похитил, а это срок. Не испугался.

— А если бы он изнасиловал меня? За это тоже срок дают.

Дорофей просунул руку под полу халата, провел ею вверх до упора по всему промежью.

— Насиловать тебя здесь могу только я.

— Так я не возражаю, — пожала плечами Люська.

— А надо возражать!

— Ну тогда: «Помогите, насилуют!»

— Поехали!

Каверьян кивнул, сорвал машину с места и помчал по кочкам. Очень скоро по ним поскакала и Люська.

* * *

Мужик оказался на удивление крепким орешком. Марио пробил ему в живот, Крохин едва не родил от боли. Но на знакомый вопрос последовал такой же знакомый ответ:

— Да не подходил ко мне Юрка! Не просил за машину!

— Может, ты просто забыл? — Марио снова надел на руку кожаную перчатку.

— До погоди ты, — осадил его Жак.

Он внимательно смотрел на мужика. Возраст уже к сорока годам приближается, обручальное кольцо на пальце, значит, семья есть. С чего бы это ему верность какому-то отморозку хранить?.. А может, его двоюродный брат Юра Каверьянов действительно не просил у него машину? Ведь и такое может быть.

— А он нормальный, этот твой Юрка? — спросил Жак.

— В смысле? — покосился на него Крохин.

— Ну, может, психованный?

— Да нет, нормальный. Спокойный… Даже когда футбол по телеку идет, спокойный. Он футбол любит. И знает. За Горновку когда-то играл…

— А кто психованный? — внимательно глядя на мужика, спросил Жак.

— В смысле — кто?

— Ну, кто к тебе с Юркой подходил?

— А кто ко мне подходил? — Мужик инстинктивно отвел взгляд, как это делают, когда врут.

— Ну, может, Дорофей?.. Он реально отмороженный. Чуть что не так, сразу стрелять. И автомат у него есть, да?

— Ну, может быть.

— Значит, был Дорофей?

— Да не было.

— Детей у тебя сколько?

— Ну, трое…

— Старшему сколько?

— Старшей… — Крохин запнулся и опустил голову.

— А чего ты испугался?.. Думаешь, мы тронем твою девчонку?

— Да нет, — мужик сказал одно, думая совсем о другом.

— Это Дорофей срок за изнасилование мотал, а я в это время в Чечне воевал, бандитов бил. Разве я могу изнасиловать твою девочку?

— Ну, если в Чечне… — буркнул Крохин и еще ниже опустил голову.

— А если бы на зоне? За изнасилование? — напирал Жак.

— Не надо мою Ксюху трогать! — Крохин умоляюще глянул на него.

— Тсс! Спокойно!.. Давай по порядку. Откуда ты знаешь, что у Дорофея срок за изнасилование был?

— Я знаю?! — встрепенулся мужик.

— Знаешь.

— Нет!

— Я с тобой по-хорошему, а ты ведешь себя как подлец… Если мы Дорофея не остановим, он еще кого-нибудь изнасилует. И убьет. И это будет на твоей совести. Ты меня понимаешь?

— Но я не знаю никакого Дорофея! — простонал Крохин, приложив к груди полусжатые кулаки.

Жак выразительно глянул на Марио.

— Скажи там, пусть готовят труповозку. И в кочегарку позвони, чтобы печку там посильней, чтобы дотла все выгорело.

— Понял.

— Мы твою дочь не тронем, — сказал Жак. — Мы тебя убьем. А твоя дочка потом сама на панель выйдет. С голодухи… Не веришь?

— Ну, хорошо, был у меня Юрка!.. И Дорофей был!..

— Машину в угон просили?

— Да.

— Зачем?

— Ну, это я сейчас узнал.

— Ну, спасибо тебе за информацию, мужик… Тебя сейчас в милицию отвезут. И ты подробно там все расскажешь: как, что, когда?

— Э-э… Но-о… — Крохин сначала протянул к Жаку руку, а потом ею же шлепнул себя по лбу.

— Да ты не переживай, Дорофею недолго осталось. Завтра его уже не будет.

— Ну, я не знаю…

— А дом твой на охрану мы возьмем прямо сегодня. Бесплатно. Договорились?

— А если вдруг?..

— Если вдруг, мы тебя бесплатно кремируем…

— Ну хорошо!

— Ну вот и чудненько! — улыбнулся Жак.

Не было у него никакого желания помогать Крыжалову, но сейчас ему как никогда раньше нужно было содействие милиции. Нужно было официально привязать Дорофея к покушению на Захара.

Но и этого мало. Надо было повязать и самого Дорофея. Уж ребята постараются довести его до кондиции, выбьют из него признание. Ну а там уже и менты подключатся…

Но чтобы снять шкуру с медведя, его сначала нужно убить. А он где-то в горах, и взять его будет непросто. Но Жак обязательно что-нибудь придумает.

* * *

В палатке хорошо, но в землянке все-таки лучше. У Дорофея отдельные апартаменты. Сруб три на четыре, стены обшиты струганой доской, пол деревянный, не земляной. Печка-буржуйка горит как надо, не дымит, не коптит. Люська, правда, искрит, когда ее кочегаришь, огонь в ней просто воет. Но так это же в кайф!

Так с ней хорошо, что и отпускать не хочется.

— Знаешь, а ведь я тебя украл, — сказал Дорофей, обнимая ее за плечи.

Они лежали в постели, ему хотелось еще, а она рвалась домой, в Горновку.

— Я домой хочу, — заканючила она.

— А что там у тебя дома? Детей нет… Дети у тебя со мной будут…

— Муж там.

— А на кой ты ему штопаная-перештопаная нужна?

— Да ну тебя!

Люська толкнула его локтем, поднялась, потянулась за халатом.

— Он же знает, что я к тебе приштопался.

— Любит он меня… Да и в баньку хочу…

— С ним?

— Вообще.

— С ним!

— Вообще-то, он мой муж.

Дорофей снял со стены автомат, передернул затвор.

— Уже нет!

— Не сходи с ума!..

Дорофей пожал плечами, глядя на Люську. Не так уж она и хороша собой, как хотелось бы. Есть бабы куда лучше. Может, она и возбуждает его только до тех пор, пока чужая. Пока она боится его, как разбойника, от которого нет спасения. Как насильника… А она боится. И он чувствует этот страх. Который ее же и возбуждает.

А если он женится на ней, если она почувствует над ним власть, острота момента сойдет на нет. А без горчинки она станет пресной, скучной…

Дорофей вернул автомат на место, лег.

— Значит, с мужем в баньку пойдешь?

— Вообще.

— Я к вам зайду…

— Зачем? — с укором глянула на него Люська.

— От налогов освобождать буду.

— Он и так знает, что мы с тобой… А на глазах у него не надо, — скривилась она.

— На глазах у него? С тобой?.. Да ты, я смотрю, извращенка! — засмеялся он.

— Я?!

— Ну, ты, конечно, можешь на глазах у него. Пока я буду с ним говорить. О наших общих делах. Я вот думаю в долю к нему войти. Вместе будем спирт закупать, водку делать, в Алтанайске толкать…

— В Алтанайске там и без нас уже все забито.

Дорофей хлопнул рукой по автомату.

— Места на кладбище там забиты. Для особо непонятливых.

Действительно, почему бы не заняться водочным бизнесом? Золотая жила, если разобраться. Это верно, лучшие места на сбыте уже заняты, но можно устроить большой передел. Будет шоу, будут трупы…

— Ну, не знаю, — пожала плечами Люська.

— А это не твое дело — знать. Твое дело давать.

Дорофей сгреб ее в охапку, опрокинул на кровать и распахнул полы халата. Сначала он встанет с ней на лыжи, а потом уже отвезет домой.

* * *

Хочешь найти человека — собери о нем информацию. Тщательно разложи факты из жизни по полочкам, найди в них точки соприкосновения, вычерти кривую, которая и выведет на финишную прямую.

На Дорофея заводили дело о вымогательстве, заявление подала гражданка Герасова. Ее охраняли сотрудники «Горохраны», которых замели купленные менты. Наряд лейтенанта Караськова сдал охранников бандитам, Дорофей закошмарил пацанов и отправил их к Захару с ультиматумом.

Лейтенант Караськов — факт, заброшенная ферма — полочка. На эту ферму мента и доставили.

— Вы хоть понимаете, что вам за это будет? — Мужик с мясистым носом оглядывался по сторонам в поисках пугливой души.

Но бойцы Жака, окружив его, стояли с каменными лицами. И сам Жак ничуть его не боялся.

— А тебе что будет, бандитская «шестерка»? — спросил Жак.

— Кто «шестерка»?

— Помнишь, как ты на эту ферму пацанов наших привез?

— Не помню.

— И они не помнят. Потому что нет их. Дорофей убил.

— Да нет, не убил, — передернулся Караськов.

— Убил. И ты будешь отвечать. По всей строгости закона.

— К-какого закона?

— Ты все правильно понял, мусор, — кивнул Жак. — Здесь тебя, в навозе, и закопаем. Живьем.

— Да нет.

— Где Дорофей?

— Да я откуда знаю? — Караськов шлепнул о грудь одной ладонью, тут же приложил к ней другую.

Жак повернул голову и пристально глянул на Кенаря.

— Глянь, яма там готова?

Парень молча кивнул, повернулся к нему спиной.

— Да, пару крыс надо поймать, — вслед ему бросил Жак.

Кенарь остановился, кивнул, не оборачиваясь, и продолжил путь.

— Знаешь, зачем крысы? — спросил Жак, с убийственным спокойствием глядя на мужика.

— Ну не знаю я, где Дорофей!

— Мы их с тобой рядом положим. Они когда жрать захотят, с тебя начнут. А чтобы ты сразу не сдох, мы трубку вкопаем, через нее будешь дышать. И крыс кормить…

— Ну, он где-то в горах прячется… За досками, говорят, приезжал, что-то там себе построил.

— Куда приезжал?

— Ну, брал у кого-то…

— У кого?

— Не знаю… Знаю только, что он Зернова искал…

— Кто такой Зернов?

— Ну, Митяй его кличка. Я так понял, он у них в банде был. Он от них сбежал, Дорофей его найти не может. Мы искали, тоже не нашли. Даже засаду в доме ставили, без толку…

— В каком доме?

— Ну, он с Дорофеем на одной улице живет.

— Адрес?

Караськов расклеился, из него потекло, но так другого Жак и не ожидал.

Он выпытал из Караськова все что возможно. Плюс к тому Жак владел информацией о людях, которых Дорофей смог заманить к себе в банду. Но никого из них Караськов не искал. Только какой-то Митяй сбежал от Дорофея. К тому же на Лесной улице жила сестра Дорофея. Может быть, этот урод сейчас находился у него.

Жак обработал мента и, когда тот дошел до кондиции, отпустил его. А сам отправился на Лесную улицу.

— С кого начнем? — спросил он в машине, в раздумье глядя на Кенаря.

— Так это, сестру в оборот надо брать.

— А Караськов говорил, что из окон Митяя виден дом Дорофея. Может, он там в этом доме сидит, за своим домом пасет?

— Понял.

Жак знал, как Дорофей может уходить огородами, поэтому к дому Зернова подкрадывались через соседский участок. Кенарь не подвел. Он сработал чисто, без выстрелов. Только вместо щуки поймал пескаря.

К Жаку привели худосочного паренька с быстрыми испуганным глазками. Он чем-то напоминал ужа, обколотого снотворным. Страшно Митяю, страх сковывал его, но все равно казалось, что он вот-вот упадет на землю и начнет извиваться, как уж на сковородке.

— Ты Митяй?

— Я ни в кого не стрелял! И никого не убивал! — Парень предобморочно закатил глаза.

— Почему Дорофей тебя ищет?

— А я ему сказал, что не хочу больше!

Жак взглядом показал на машину, и Митяя втолкнули на заднее сиденье. Жак сел рядом.

Митяй понял все правильно. Сел, сомкнув ноги, ладошки положил на коленки.

— Значит, вспомнила бабка, что когда-то была девкой?

— Я правда никого не убивал… Дорофей меня к себе взял, потому что у меня машина была. «Волга»… А я дурак…

— Крутым захотел стать?

Митяй вздохнул, опуская голову.

— Стал?

— Дорофей все на себя тянет… Смотрю, идет одна, ну, думаю, подойду. А он как увидел — и сам к ней… А-а! — Митяй обреченно махнул рукой.

— Что — а?

— Ну, сам ее в машину затащил… Я потом узнал, что он из-за этой Люськи срок мотал.

— За изнасилование?

— Ну да… Стокгольмский синдром.

— Это ты о чем?

— Ну, это когда жертва влюбляется в своего мучителя. Ну что-то типа того.

— И эта Люська влюбилась в Дорофея?

— Да там в машине такое пыхтелово стояло! Я думал, они мне машину перевернут…

— Так, может, он ее насиловал?

— Да нет, она его любовницей стала. Он к ней потом приезжал. Она к нему выйдет, они в машине закроются и давай…

— А знаешь, где она живет?

— Ну, знаю…

— А где Дорофей живет, знаешь?

— Ну, там у них база в лесу…

— Где?

— Так я когда от них сбежал? Скоро месяц будет… Их тут постреляли за это время… Они там уже сто раз стоянку сменили…

— А откуда ты знаешь, что сменили? Может, их всех постреляли?

— Да видел я их, подъезжали они тут… Ко мне в дом зашли… Дорофей еще сказал, что кишки мне выпустит, если найдет… Я у тетки был, думал, волна спала, вернулся… Думал завтра обратно уйти…

— Зачем тебе куда-то уходить? Найдем Дорофея, решим с ним. И живи себе нормально… Если найти его поможешь.

— Ну, можно у Люськи засаду поставить. Она баба справная, он к ней часто ездил.

Жак пожал плечами. Не верил он, что Дорофея можно взять на мягком, но в его положении нужно было цепляться за любую возможность.

* * *

К Люськиному дому подъехали на двух машинах. Можно было бы обойтись и одной, но Дорофею требовался размах. Костя должен был увидеть, что Дорофей никого не боится. В том числе и его самого.

Но выходить не торопились. Дорофей смотрел из машины на дом, за которым, возможно, скрывалась опасность. А Каверьян смотрел в другую сторону, и у него автомат наготове.

— Поздно уже, — сказал Дорофей. — Может, я заночую у вас?.. Мужа в погреб спать отправим.

— Не смешно, — угрюмо буркнула Люська.

— А чего так?

— Тебе хорошо говорить, а мне выслушивай.

— Так, может, я с тобой?

Дорофей всерьез решил заняться совместным с Костей бизнесом, но сейчас не время обсуждать этот вопрос. Пусть сначала устаканится все. Захаровские сейчас на ушах должны стоять, сюда, в Горновку, их могло задуть уже сейчас. Может, они уже в засаде, ждут, когда Дорофей появится?

— Ну ты же сказал, в следующий раз…

— В следующий раз на баньку меня позовешь… Давай!

Дорофей открыл дверь, Люська вышла из машины.

— Стой!

— Чего? — поежилась она.

Сентябрь месяц, ночи холодные, иногда с заморозками. Но все равно собаки должны гавкать. Брешут какие-то в отдалении, но Люськиного пса не слыхать. А собаку назвали Звонком не спроста.

— Что-то твоего Звонка не слышно? Что это с ним?

— Ну, может, он не слышит нас…

— А ты поближе подойди.

— Ну хорошо.

Люська кивнула, пошла, Дорофей осторожно направился за ней. Он шел, внимательно всматриваясь в пространство за штакетным забором. Собаки не слышно, свет в окнах не включался. И даже под козырьком над крыльцом свет не горел. А ведь Шляхов должен был ждать Люську. А как машины подъехали, он слышал. Если ждал.

Где-то в глубине двора или даже в огороде загавкал Звонок. Учуял людей, залился лаем. Но не бежит, потому что посажен на короткую цепь.

— А почему так далеко? — спросил Дорофей.

— Не знаю.

Проблесковые маячки уже крутились у него в голове, а тут еще и тревожная сирена в душе взвыла.

— Давай куда-нибудь! — тихо, напористо сказал он, толкая Люську в сторону.

А сам он сдал назад, махнул рукой, чтобы стоящие у машин пацаны глянули назад. И вместе с тем заметил бегущих к ним из темноты людей. Они заходили с тыла. И со стороны дома послышался подозрительный шум. Скрипнула дверь, послышался топот ног.

— Атас!

Дорофей рванул к машине, скидывая с плеча автомат. Каверьян и Вэдэвадик сообразили раньше всех. Они развернулись и открыли огонь, поливая свинцом кишащую тенями темноту. К ним присоединился еще кто-то, то ли Гашиш, то ли Дольник. И тоже ударил из автомата. Но в другую сторону.

* * *

Не думал Жак, что Дорофей попадется в ловушку. Шляхов уверял его, что Люська окончательно скурвилась и перебралась к Дорофею в лес, но Жак все же расставил людей. И капкан сработал.

Дорофея взяли в клещи. Шесть человек заходили к нему с одной стороны дороги, четверо с другой. И сам Жак не собирался оставаться в стороне. В руках у него пистолет-пулемет с глушителем, а стрелять он умеет.

А стрелять придется. Дорофей учуял опасность, рванул к машине. Более того, его бойцы уже открыли огонь. И сам Дорофей вскинул автомат. Сейчас Кенарь откроет калитку и попадет под огонь.

Жак поймал Дорофея в прицел, стал выжимать слабину на спусковом крючке. Но Дорофей выстрелил раньше.

Он стрелял навскидку, веером. Но одна пуля влетела в окно, ударилась о боковину проема. И в тот же миг Жак почувствовал сильный удар в голову. Яркая вспышка тут же утонула в гудящей темноте…

* * *

Каверьяна срубили наглухо, Вэдэвадику пуля разворотила живот. Досталось и самому Дорофею. Пуля задела плечо. А еще пришлось оставить одну машину и уходить на другой.

Но, главное, ушли. «Уазик» с ревом взлетел на крутой подъем. Поселок остался далеко позади, вокруг темнота. А на заднем сиденье стонет Вэдэвадик. Спасти его могла только срочная операция, да и то не факт.

— Братан, мы за тебя отомстим, — сказал Дорофей.

— Шляхов, падла, — выразительно глянув на него, сказал Гашиш. — Пристрелим как собаку.

Он все понимал, поэтому поддержал Дорофея.

— Да мне-то что… — сквозь зубы процедил Вэдэвадик.

— Гашиш, там у тебя ничего обезболивающего нет?

Гашиш кивнул, обвил руку вокруг шеи Вэдэвадика и перекрыл ему кислород. И когда тот затих, сказал:

— Отмучился.

— А когда мы отмучаемся? — спросил Дольник.

— Не понял, — косо глянул на него Дорофей.

— Да жопа какая-то над головой! Обтекать не успеваем.

— Ну, ты же говоришь, что двоих уложил… И Гашиш двоих…

Дорофей вряд ли в кого-то попал, но заставил залечь тех, кто шел к ним со стороны дома. Во всяком случае, стрелять оттуда стали уже после того, как их «УАЗ» тронулся с места.

— И что?

— Это захаровские, они больше не сунутся.

— Менты сунутся! Солдат нагонят, леса прочесывать будут!..

— Еще дальше уйдем.

Дорофей потерял двоих бойцов. Это не просто потеря, а, считай, катастрофа. Гашиш и Дольник с ним, но пацаны уже на пределе. Есть еще Уголек и Сантик. Пацаны вроде бы ничего, но в реальном деле не проверенные. И планы у них конкретные — стричь купоны с поселкового бизнеса и в ус не дуть. Но захотят ли они уходить еще дальше в лес, тем более в зиму? Могут и слинять, пока еще не поздно. И Гашиш с Дольником могут взбунтоваться.

— А когда волна уляжется, вернемся, — ухмыльнулся Дольник.

— Ты двоих сегодня положил, — сказал Дорофей.

— Да сунутся захаровские к нам, сунутся. Не оставят они нас в покое…

— И этих двоих они тебе не простят… И Захара не простят… Ни тебе не простят, ни Гашишу…

— Не простят, — согласился Гашиш.

— Выбора у нас нет. Но есть дорога. Вперед.

— Вверх. В жопу, которая над головой, — ухмыльнулся Дольник. — Или мы уже там?

— Там захаровские. Снова им болт на всю резьбу! — нервно хохотнул Дорофей.

— А нам-то что с этого? — не унимался Дольник.

— А то, что мы для них теперь нечистая сила! Они нас теперь как огня будут бояться.

— Ага, днем с огнем!..

— Витя, давай ты сначала успокоишься. А потом извинишься за свой гнилой базар. — Дорофей передернул затвор автомата. — И мы выпьем с тобой за мир и дружбу.

Он мог бы пристрелить этого паникера. Но тогда с кем он останется? К тому же Дольник за рулем, а машина едет быстро.

— Ну, может быть, — буркнул парень.

— Может, лучше пыхнем?

Гашиш просунул между сиденьями руку, в которой держал папиросу с анашой. Дорофей кивнул. Он бы сейчас и от герыча не отказался.

Глава 13

Жак лежал в той же палате, на той же койке, на которой когда-то блуждал между жизнью и смертью Ставр. И он также был в коме. Пуля отрикошетила от стены возле самой головы, удар был почти такой же сильный, как при прямом выстреле. Единственно, что пуля пробила черепную кость плашмя и лишь слегка задела мозг. Но не факт, что Жак выживет.

Захар стоял в палате и смотрел на друга. Он знал, что произошло. Жак пытался взять Дорофея за жабры, чтобы тот сознался в покушении на Захара. Но ему не повезло. Дорофей снова извернулся и ушел. Как будто сам дьявол покровительствовал ему. Жак при смерти, двое в морге, один в тяжелом состоянии, двое ранены легко…

Дверь открылась, Захар недовольно нахмурился. Он же просил никого не впускать в палату, даже врача.

Но в палату вошел Ставр. Захар удивленно глянул на него.

— Не помешал? — спросил он.

Захар медленно качнул головой. Он мог бы отреагировать и помягче, но так уж сложилось, что со Ставром у них сухо и холодно. Ни войны, ни мира.

— Не переживай, место здесь счастливое.

— Вы меня успокоили, — без всякой насмешки сказал Захар.

— Как у тебя здоровье?

— Завтра выписываюсь.

— Я так понял, Дорофей ушел.

— Ушел.

— Заговоренный он какой-то.

— Заговоренный.

— Трудно с такими дело иметь? — усмехнулся Ставр.

Захар глянул на него удивленно и с готовностью принять вызов.

— И мне с тобой трудно было… Ты для меня был таким же Дорофеем…

— Это вы к чему, Геннадий Лукьянович?

Захар помнил, как вступился за свою сестру, которую обидел Ставр. У Дорофея хотя бы банда, а Захар был тогда один как перст. Но ничего, вышел на Ставра, взял его за горло, занес над ним нож. Если бы не Жанна, он бы точно грохнул его… Ставр натравил на него всю свою свору, обложил Захара флажками, пришлось скрываться. А потом наносить ответный удар. И Жак ему в этом очень помог. Жак, Зойка, Рапс, Рамон, Лукич… С них начиналось охранное агентство. А стартовый капитал они взяли у Ставра. Ограбив его инкассаторов.

Ставр догадался, кто взял кассу, но было уже поздно предъявлять. Захар и Жак взяли под себя Восточный и Западный районы, с ними уже можно было только на «вы»… Одним словом, у Ставра были причины испытывать перед Захаром страх, близкий к суеверному. А если не страх, то что-то в этом роде. Возможно, Ставр на это и намекал.

— Да вот, говорю, ситуация изменилась. Ты остепенился. И ты уже не отморожен.

Они фактически поделили город со Ставром. Им с Жаком охрана, Ставру — экономика и финансы. Они держат бизнес под своим зонтиком, а Ставр — под своим банком. И «Алтанай-Банк» зависит от «Горохраны». Если Захар надавит на подконтрольных бизнесменов, они просто отвернутся от Ставра. Но Захар не давил, поэтому он получил сытные куски под охрану в Центральном округе. Поэтому и нет войны со Ставром. Да она никому и не нужна. Деньги любят тишину.

— Я никогда не был отморозком.

— Ну, конечно.

— Хотите об этом поговорить? — спросил Захар, предостерегающе глянув на Ставра.

— Я хотел бы поговорить о Дорофее. Он отморожен на всю голову. Ему прет фарт… Он очень опасен.

— Похоже на то, — кивнул Захар.

— С ним нужно кончать.

— Это всего лишь вопрос времени.

— Прежде всего меня интересует Горновский комбинат.

Захар кивнул, но ничего не сказал. Он знал, какой у Ставра интерес к этому объекту. Просто не хотелось говорить о Жанне.

— Я знаю, Дорофей — твой проект, — сказал Ставр.

— Неудачный.

— И теперь этот проект давит на Олега Шустова с одной стороны.

— Моего интереса там нет.

— А ты можешь надавить на него с другой.

— Зачем? — Захар повернул к Ставру голову и спокойно, но пристально посмотрел ему в глаза.

— Ты знаешь зачем.

Ставр выдержал его взгляд, но инициативу потерял.

— Я люблю Жанну, — тихо сказал Захар. — Но я не собираюсь стоять у нее на пути. Если она сделала свой выбор, то счастья ей и удачи.

— Слова не юноши, но мужа.

— И жена у меня есть.

— Ну да… — Ставр не удержался, повел глазами в сторону Жака.

Конечно же, этот старый хрыч уже в курсе, какой сыр-бор разгорелся между Захаром и Жаком. Возможно, он жалеет о том, что дуэли не было и Захар не застрелился.

— Давай так: я не лезу в ваши семейные дела. Вы не лезете в мои.

— Договорились, — легко согласился Ставр.

— И Горновский комбинат под моей охраной. Это значит, что с моей стороны Олегу Шустову ничего не угрожает.

— А со стороны Дорофея?

— Мы работаем над этим вопросом.

— Егор Денисович спрашивает, интересуется… — Ставр нарочно не стал договаривать.

Захар сам должен был понять и оценить остроту вопроса. И это было совсем не трудно. Он знал, кто такой Егор Денисович. И даже принял живое участие в предвыборной гонке, которая вознесла Посыхова в кресло городского главы.

Ставр проталкивал на этот пост своего кандидата, а сестра Захара была любовницей другого претендента. И Ставр жестко наехал на Лилю. За что едва не поплатился своей жизнью… Посыхов, конечно же, знал, кто такой Захар. И вряд ли он питает к нему теплые чувства. Зато Ставр держит мэра за фаберже.

— Убийством моих людей занимается милиция, — сказал Захар.

— Есть предложение активизировать розыск, — Ставр внимательно смотрел на него.

— Я не против.

— Возможно, ты сам захочешь взять этого отморозка. — Ставр выразительно глянул на Жака.

Да, Захар очень хотел, чтобы Дорофея взяли его люди. Только тогда его месть можно будет считать полной.

— Хочу. Но еще больше я хочу, чтобы с ним закрыли вопрос. Не важно кто.

— Тогда, если ты не против, подключусь и я, — сказал Ставр.

И Захар уловил каверзные нотки в его голосе. Ставр преследовал свой личный интерес. Он совсем не прочь был выдать Жанну за Шустова, отсюда и повышенный интерес к химическому комбинату. Отсюда и столь рьяное желание уничтожить Дорофея. Но в то же время Ставр очень хотел умыть Захара. Поэтому фактически бросал ему вызов. Кто первым возьмет Дорофея, тот и на коне…

В ответ Захар лишь усмехнулся. Он по-любому будет рвать и метать, лишь бы поскорее найти Дорофея. А если Ставр опередит его, значит, не судьба…

* * *

Сердце бьется, воздух в легкие поступает, жизнь в теле поддерживается. Но молчит Жак как покойник. Хоть бы одна черточка на лице дрогнула.

— Ну и как мне теперь быть? — спросила Зоя.

Она поняла, что переборщила с Жаком. Можно даже сказать, ошиблась. С Жаком, конечно, здорово, но теперь Зоя точно знала, что не любит его. Думала, да, а оказалось — нет. Это было всего лишь животное влечение. Так же сильно она хотела и Захара. Но его она еще и любила…

Зоя готова была оставить Жака и вернуться к Захару, но вдруг эта катастрофа в Горновке. И все, теперь она не может отвернуться от Жака. А так хочется быть рядом с Захаром…

Дверь открылась, и в палату вошла Алиса.

— Какого черта? — резко спросила Зоя.

— Вообще-то, Жак мой муж, — нахмурилась Алиса.

Зоя удивленно вскинула брови.

— Гражданский.

— Ты его предала.

— Я?! Я предала Жака?!

— Зачем ты поехала к Захару?

— Ну, он должен был знать…

— О чем? О том, что мы с Жаком отвернулись от него?

— А вы от него отвернулись? — как-то не очень удивилась Алиса.

Зоя не исключала, что эта рыжая хитрозадость подслушивала их с Жаком разговор.

— Ты предала Жака. И мне с тобой не о чем разговаривать.

— И что, я не могу за ним ухаживать?

— За Захаром ухаживать интересней? — усмехнулась Зоя.

Алиса хотела что-то сказать в язвительном тоне, но сдержалась. Вовремя осознала, чем это для нее может закончиться, и прикусила язык.

— Исчезни!

Алиса пожала плечами. А уходила она нехотя. Но ушла. И с заметным облегчением. Действительно, зачем ей полумертвый Жак, если есть живой и более могущественный Захар?.. А Зоя так считать не имела права. Хватит того, что, по факту, она изменила Захару. Изменила, предала. И если она предаст Жака, никто и никогда ей это не простит.

Она остается с Жаком. И терпеливо будет ждать, когда он выйдет из комы. Или умрет… А в это время Алиса будет крутить хвостом перед Захаром. А он мужик, ему надо…

В палату к Захару она не вошла, а влетела — как ведьма на метле. Осмотрелась — Алисы нигде не было.

— Где эта сучка?

Захар приложил палец к губам, с чугунной невозмутимостью глядя на нее.

— Алиса тебя до добра не доведет! — остывая, сказала она.

Захар усмехнулся и молча подкрутил пальцами воображаемый фитилек на такой же воображаемой лампе. Он предлагал Зое успокоиться.

— И, вообще, почему она здесь крутится? Никто ее на работу не нанимал.

— Я попросил.

— Зачем?

— А если она мой ангел-хранитель?

— Это ты так пошутил?

— Но ты не переживай, я ей не доверяю.

— И правильно делаешь.

— Я женщинам больше не доверяю, — качнул головой Захар.

— Та-ак!

— Я знаю, что ты хочешь сказать. — Захар закрыл глаза, давая понять, что этот разговор ему в тягость. — Я сам во всем виноват, и ты хотела меня проучить. Все правильно. Но я тебе больше не верю.

— И как мы теперь будем жить?

— Ты ушла к Жаку. Ты остаешься с ним.

— Это ты так решил?

— А я в чем-то не прав? — Захар удивленно и с укором вскинул брови.

— Это не ты так решил! Это мое решение!.. — Зоя едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой.

— Я очень уважаю твое решение, — Захар смотрел на нее серьезно, но его взгляд, попадая в душу, разлетался на мелкие смешарики.

Он смеялся над ней, и она это чувствовала. Поэтому выходила из себя.

— Это ты во всем виноват!

— В чем?

— Ты собирался стреляться с Жаком. А он хотел оправдаться перед тобой. Поэтому спешил. Поэтому нарвался на пулю.

— Я ни в чем перед ним не виноват. И не надо на меня давить.

— Я остаюсь с Жаком! И я подниму его на ноги!

Зоя говорила правильные вещи, она сама понимала это. Но в то же время она чувствовала себя дурой, которая несет какую-то околесицу.

— Присядь.

Захар сдвинулся на кровати, провел рукой по одеялу.

— Ну хорошо…

Она почувствовала себя ребенком, который, сгоряча наговорив отцу обидных глупостей, ощутил в себе острую потребность повиниться перед ним, оправдаться. Пусть он обнимет ее, утешит, защитит. Пусть Захар опять возьмет ее под свое крылышко.

Зоя села на край кровати, Захар взял ее за руку, и она легла рядом с ним. Он ничуть не возмутился.

— Тебе нужно успокоиться, — сказал он.

— Я спокойна как удав. — Зоя закрыла глаза.

— Ты правильно все сказала. Ты не имеешь права отказаться от Жака.

— И не думаю.

Она действительно собиралась твердо стоять на своем решении. Но почему плакать хочется так, как будто под ногами мягко?

— Потом, когда он оклемается, ты сможешь вернуться ко мне.

— А если он умрет?

Зоя не хотела улыбаться, но губы сами по себе растянулись в улыбке. Нет, она против того, чтобы Жак умирал. Но она за то, чтобы вернуться к Захару.

— Тогда мы похороним тебя вместе с ним.

Зоя вздрогнула, резко повернулась к нему. Она так хотела увидеть шутливую улыбку на его лице, но Захар воплощал собой саму серьезность.

— Шутки у тебя сегодня дурацкие.

— И тогда к тебе не останется никаких претензий.

— А сейчас есть претензии?

— Есть. Не будем говорить, что ты меня предала. Но ты стала яблоком раздора между мной и Жаком. — Захар поднялся, подошел к окну. — Ты не можешь больше работать в «Горохране».

— Ты меня увольняешь? — Зоя вскочила с кровати, но тут же замерла как вкопанная.

— Да.

— И что мне делать?

— Как что? У тебя бизнес. Доллар перешел на галоп, продажи падают. Кому заниматься этим, как не тебе?

— Я тебе больше не нужна.

— Если подашь на развод, я все подпишу.

— Я подам?!

— Я все сказал.

Захар смотрел на нее непроницаемо спокойным взглядом. Как будто и не было никаких переживаний на душе. А они были! Зоя чувствовала это. И еще она видела свой шанс в его отношении к их браку. Он не собирался подавать на развод. Что ж, и она будет держаться за этот спасательный круг двумя руками.

* * *

«Урал» с брезентовым тентом шел навстречу натужно, шумно. А дорога узкая, разъехаться на ней непросто. Может, потому грузовик и остановился.

И Дольник остановил «УАЗ», более того, сдал назад. А из грузовика горохом посыпались солдаты. Из кабины выскочил офицер. Дорофей видел, как он замахал руками, загоняя служивых обратно в кузов. В погоню надо, а не дорогу перекрывать.

Дольник развернул машину, набрал скорость. Дорога ухабистая, трясет как тральщик на минном поле, но за подвески Дорофей не переживал. Сейчас бы ноги унести.

— Я же говорил, что вояк нагонят, прочесывать будут! — хныкающим тоном простонал Дольник.

— Возьми себя в руки! — зыркнул на него Дорофей.

— Нормально все, — сказал Гашиш. — Не догонят нас.

— А впереди что? Может, уже все, на, перекрыто!

— Отстреливаться будем! Да, Сантик? — Дорофей развернулся и глянул на широколицего парня с выпирающей нижней челюстью.

— Ага! — Сантик глуповато улыбнулся и снял с предохранителя свой автомат.

Уголек промолчал. Он был поумней и поосторожней. И не очень-то верил Дорофею с его радужными планами на будущее. Но почему-то не ушел, хотя и была такая возможность. Надо бы его кровью замазать, пока не поздно.

Но где взять эту кровь? Не вступать же в перестрелку с солдатами?

Очень скоро дорогу перекрыли какие-то люди в камуфляже и с охотничьими ружьями. Увидев машину, они рассыпались по кустам и приготовились стрелять.

— Давай назад! — заорал Дорофей.

Но Дольник и без того уже сбавлял скорость. Им повезло: дорога позволяла развернуться.

Но пока они совершали маневр, охотники бежали к ним. А в стволах у них наверняка жаканы. И стрелять они, конечно же, умели.

— Тормози!.. Уголек! Сантик!

Дорофей выскочил из машины, Уголек и Сантик — за ним.

— Давай!

Дорофей дал длинную очередь из автомата. Уголек и Сантик поддали жару. Охотники попадали в страхе словить пулю. Не похоже было, что кого-то задело.

— Уходим!

Дорофей запрыгнул в машину, Уголек и Сантик — за ним. Дольник стремительно набрал скорость.

— Молоток, Уголек! Наглухо козла завалил! — восторженно протянул Дорофей.

— Завалил?! — разволновался пацан.

— Там из башки кровь фонтаном!

— Да нет!

— Я видел! — поддержал Дорофея Гашиш.

— Да у меня ствол куда-то в сторону повело…

— Это у Сантика повело!.. Сантик в ногу зарядил.

— Да? — обрадовался Сантик.

— Может, в ногу, может, в башку, — ухмыльнулся Дорофей. — Кто там разбираться будет? Всем нам вышка!

— Как вышка?! — Казалось, до Уголька только сейчас стало доходить, в какое дерьмо он вляпался.

— Да ты не бойся, тебе лоб зеленкой намажут. Чтобы пуля инфекцию не занесла.

— А мне? — Сантик наморщил лоб, глянув на Дорофея.

— А тебе нет. У тебя и без того мозги стерильные.

Сантик реально завис в раздумье. А Дорофей реально переключился на дорогу. Хотел бы он замарать Уголька по-настоящему. Но ну его на фиг встречаться с кем-то на большой дороге. Со всех сторон их окружили, сейчас главное — вырваться из капкана. А там уж им обязательно представится случай пролить кровь. С деньгами у них совсем туго, а как Дорофей может называться атаманом, если у него нету золотого запаса?

* * *

Захар открыл шкаф, грустно усмехнулся, вздохнул. Ему вовсе не обязательно покидать кабинет через запасной выход. Можно просто сесть в машину и отправиться на Краснопартизанскую улицу к Жанне. И никакая Зойка его не остановит. Права морального не имеет. Но нет и самой Жанны. С Шустовым она уехала. Может, в жаркие страны, может, в Москву к его родителям. А может, и там побывают, и сям. В любом случае, Захар в пролете.

Он закрыл шкаф, подошел к окну. Дождь на улице, ветер. Температура с каждым днем все ниже, а доллар все выше. И некогда ему страдать по бабам. Дел выше крыши. На новые договора с клиентами выходить надо — с учетом инфляционной обстановки. А дело это сложное. Покупательная способность у населения резко упала, бизнес в застое, доходов нет, с чего платить? Все в «минусе», и никто не признается, что вышел в «плюс» или хотя бы остался при своем. Приходится искать, выявлять этих счастливчиков. И доказывать, что слон не может быть верблюдом…

И Дорофея надо искать. Ушел он от облавы, ушел далеко. Ни слуху о нем, ни духу. Может, в ад к своим покровителям на зимовку отправился, до весны. Работа идет, его ищут, но пока без толку. А Жак до сих пор в коме. Почти две недели прошло, и никакого улучшения. Впрочем, и без ухудшения. Хотя, казалось бы, хуже некуда.

На столе зашелестела рация.

— Захар Афанасьевич, тут к вам Алиса, — доложил начальник караула.

— На машине?

— На такси.

— Пропускай.

Захар вспомнил, как выходил к Алисе из машины. На свежий воздух ему вдруг захотелось. Вышел, а она спасла его от выстрела.

А если бы не вышел, что было бы? Проехали бы мимо «ЗИЛа» с фургоном, и вся недолга. И не пришлось бы Алисе спасать его… А может, и не спасала она его. Может, нарочно под выстрел подставляла… Но Дорофей и Алиса — это два совершенно несовместимых понятия. К тому же рано или поздно Захар появился бы на контрольно-пропускном пункте. Там бы его и сняли… Нет, не стоит опасаться Алису.

Он вышел из штаба, направился к проходной. Алиса шла к нему навстречу. В изящном плаще, под зонтиком, слышно было, как стучат каблучки. И улыбка теплая, взгляд весенний. Все-таки есть в рыжих свое солнечное очарование. Да и не такая уж она и рыжая. Волосы медовые, кожа матовая, без веснушек.

— А ты куда? — спросила она.

— Ну, ты же без машины…

Он развернулся и направился к штабу. Алиса поднесла к нему зонт.

— Дождь, а ты без головы. Волосы намокнут, простынешь.

— И что?

— А у меня задание. От Игоря Михайловича. Посмотреть, как ты тут без лечения.

Захар усмехнулся в ус. Игорь Михайлович был его лечащим врачом, и вряд ли он поручал Алисе специальное задание. Наверняка это предлог, чтобы прийти к нему.

— Почему без лечения? А перевязки?

— А как ты бережешь себя? С непокрытой головой ходишь, а тебе сейчас нельзя простужаться.

Они зашли в здание, Захар провел ее в свой кабинет, поставил чайник.

— Голову надо высушить!

Она провела рукой по его волосам. Прикосновение теплое, волнующее.

— Ни фена, ни губной помады, — усмехнулся он.

— Я это уже поняла.

Она продолжала лохматить его волосы, чтобы они скорее высохли. Захар начал хмелеть от ощущений. Но Алиса вдруг спохватилась, испугано убрала руку.

— Я не кусаюсь, — усмехнулся он.

— А Зоя?

В ответ Захар тихонько цокнул языком. Зоя устроила ему бойкот. Взяла себя в руки, набралась терпения и закрылась в своей раковине. Бизнесом занимается, Жака навещает, а к нему ни ногой. И живет у Жака в доме.

— Она у вас такая грозная.

— У нас?

— Ну, извини, если не так сказала, — смутилась Алиса и мягко провела пальцами по его предплечью.

— Может, и у нас…

— Жак помешался на ней.

— Я уже не против.

— Уже?

— Не сыпь мне соль на рану.

— Извини. Я женщина, любопытство — моя слабость.

Алиса снова коснулась его пальцами. На этот раз она руку не убрала.

— Хочешь знать, что будет?

— Хочу.

— А как будет?

— Как?

— Никак, — Захар посмотрел на нее глаза в глаза.

— Что значит — никак?

— Ты красивая, и я тебя хочу.

— Ну, ты мог бы об этом не говорить, — зажеманилась Алиса. — Я бы и сама все поняла.

— Вдруг наши желания совпадают?

— Хорошие желания не могут не совпасть.

— А если ко мне вернется Зоя… Ты же не хочешь остаться за бортом?

— А она вернется? — нахмурилась Алиса.

— Судьба — штука серьезная, от нее не уйдешь… Ты девушка, которую не захочется бросать. А придется. И тебе будет больно, и мне…

— Ты не в бровь режешь, а в глаз, — в замешательстве проговорила она.

— Еще не режу. А придется.

— Ну, ты, наверное, не так меня понял…

— Да? Значит, я вел себя как дурак. Извини. — Захар смотрел на Алису, всем видом давая понять, что ничуть не сомневается в ее намерениях и в своей правоте.

— Мне, наверное, не надо было приходить к тебе.

— Так ты и не приходила. Я распоряжусь, тебя отвезут куда скажешь.

— Хорошо.

— И если вдруг какие-то проблемы, всегда обращайся. Рад буду помочь.

— Тогда я пойду? — Алиса не хотела уходить.

И Захар не хотел ее отпускать. Было бы неплохо отправиться с ней куда-нибудь в ресторан, уютно посидеть и затем провести вместе ночь. Но при этом в его взгляде не было ничего такого, за что Алиса могла бы схватиться, удержаться на плаву. И она ушла.

* * *

Дождь, дождь, дождь. Все залило, ногу некуда поставить: лужи вокруг. А машина, как назло, сломалась. Сцепление надо новое где-то доставать. Дольник поставит, он умеет. Но сцепление нужно искать, поэтому они здесь, в этом залитом дождями городишке. Одно утешает: их самих здесь не ищут.

Более того, на них даже не обращают внимания. Дорофей с Дольником уже подходили к магазину, когда появился крутой серебристый «БМВ». Машина могла бы сбавить ход, но не тут-то было. Иномарка на скорости пронеслась мимо них, колесо с разгону влетело в лужу, тут же ударило второе. Дорофея и Дольника окатило водой с ног до головы. Только тогда машина остановилась — метрах в пяти от них. Водителю нужно было в магазин.

— Урод! — крикнул Дольник.

Водитель остановился, развернулся к ним, и Дорофей увидел его искривленное злобой лицо. А парень сбитый, широкоплечий, в его движениях чувствовалась мощь. Нос у него примятый, как у боксера. А под кожаной курткой у него, возможно, скрывался ствол.

— Ты что-то сказал?

У Дорофея пистолет был точно. И Дольник подкован. И еще неплохо было бы снять нервное напряжение. Если скидывать по пятнадцать процентов на каждый выстрел, к тому времени, как опустеет обойма, от стресса не останется и следа.

— Глаза разуй! — заорал Дольник.

— Че ты сказал? — парень с боксерским носом рванул к ним.

И в этот момент из машины вышла крашеная блондинка. Не красавица, остроносая, под пудрой прыщи. Но смотрелась она эффектно. Короткая курточка, джинсы в обтяжку, полусапожки на шпильках. А шмотки не из дешевых, даже издалека угадывалась фирма. Ноги длинные, сексуальные… Она заулыбалась, глядя на своего кавалера. Ей захотелось зрелища, в котором Дорофей и Дольник будут жертвами. И зонтик достала, чтобы не мокнуть под дождем.

Дорофей посмотрел на нее, перевел взгляд на парня, который пер на них как бык. Людей вокруг нет, всех смыло дождем. Да и не страшно, если их увидят. В брезентовых куртках они, головы под капюшонами.

— Вешайся, мурло! — Парень раскинул руки, собираясь замахнуться для удара.

Нащупав рукоять пистолета, Дорофей заметил вспышку восторга в глазах крашеной. Сейчас ее парень ударит Дольника, и ей станет еще веселей. А двери в машину открыты. И двигатель заведен.

Водитель замахнулся, а Дорофей выхватил пистолет. И тут же выстрелил ему в грудь.

Парень остановился, подался назад, опуская руки. В глазах дико заорал страх перед смертью. Парень еще не упал, а Дорофей выстрелил еще раз.

— В багажник давай! — гаркнул он.

И рванул к блондинке, которая, обомлев от ужаса, пыталась задом втолкнуться в машину. Пыталась, но не могла, потому что в пояснице заклинило. Не получалось у ее согнуться в поясе: возможно, двигательные рефлексы отказали.

Дорофей помог ей согнуться. Он ударил ее раскрытой ладонью по лицу, и она, сложившись пополам, ввалилась в салон.

Пока она приходила в себя, Дорофей помог Дольнику сунуть труп в багажник. Там стояли две сумки, пришлось их перебросить в салон. Вдруг там деньги, а их кровью зальет.

Дольник запрыгнул за руль, а Дорофей затолкал блондинку на заднее сиденье. И, закрыв за собой дверь, схватил ее за шею.

— Знакомиться будем?

— Бу-бу-будем…

Машина тронулась с места, развернулась на пятачке перед магазином. Мотор урчал тихо, плотно. Хороший звук, мощный. Ход мягкий, напористый.

— Как зовут?

— Рита… Вы бы меня отпустили.

— А то что?

— Ну, отец если узнает…

— А кто у тебя отец?

— Ну, он в Челябе большой человек…

— В законе?

— Ну нет!.. Но с ворами он в очень хороших отношениях!

— А грохнули мы кого?

— Вы что, убили Славика? — захныкала Рита.

— У вас что, любовь?

— Любовь! — всхлипнула она.

— Тогда не плачь. Скоро ты к нему присоединишься. И будет вам счастье.

— Вы меня убьете? — От страха девушка дернулась.

Но это лишь развеселило Дорофея.

— Ну, если ты и нам подаришь по кусочку счастья. — Он раздвинул ей ноги, надавил пальцами на стык внутренних швов на джинсах.

— Не надо!.. Отец вам заплатит!

— Сколько? — Дорофей не убрал, но остановил шаловливый палец.

— Много.

— Сто штук зеленью!

— Договорились!

Дорофей убрал похотливую руку.

— А разве этот вопрос ты решаешь?

— Ну, отец заплатит за меня любые деньги, — кивнула Рита.

— А у него есть сто штук?

— Есть.

— А двести?

— Ну-у…

— А триста?

— Ну, это как отец решит…

— А сто штук мы можем получить сразу?

— Ну, не знаю…

— Ты видела эти сто штук?

— Нет.

Дорофей втиснул руку между ее ног и резко сжал кулак.

— Да! — задергалась она.

— Что, да?

— Есть деньги! Есть!

— Где?

— Дома.

— Где — дома?

— В сейфе!.. Отец может сразу вам сто тысяч выплатить.

— А дома у нас — это где?

— Я позвоню отцу, он подъедет, подвезет.

— Я спросил: где у нас ключ от дома, в котором деньги лежат? — засмеялся Дорофей.

Глупо было бы доверять свою судьбу слепой удаче. Звонить отцу, ждать, когда он примет решение по своей дочери, обратится за содействием в милицию. Это все так долго и опасно. Уж лучше взять удачу в свои руки. Бойцы у Дорофея есть, оружие не заржавело. Почему бы им самим не навестить отца глупой дочери, а заодно глянуть, что там в сейфе?..

Глава 14

Сначала пальмы на Сейшелах, затем вешалка в Москве. Вешалка от слова «вешаться». Мать у Олега — просто жесть. Надежда Игнатьевна приняла Жанну хорошо, зубы ей не показывала, но вопросами задолбала. Как, что, почему?.. Особенно ее волновало, почему погиб Патрик. За Любу так не спрашивала. Уж не написано ли у Жанны на роду быть черной вдовой? Если так, то Олег очень рискует… А то, что Олег до сих пор женат на какой-то там Любе, так это так, мелочи… Еще неизвестно, что Надежда Игнатьевна за глаза про Жанну наговорила. А наговорила. Что-то перестал Олег заводить разговоры о свадьбе. А в Алтанайске первым же делом отправился на комбинат. Там и заночевал. Как будто ему в Алтанайске негде жить.

— Сегодня-то будешь? — Жанна тоже собиралась на работу.

В банке побывать, в клубе глянуть, как дела. Отец говорит, что проблем выше крыши, но катастрофы не случилось. И банк ушел в «минус», и клуб, и весь бизнес, но средняя температура ниже критического уровня не упала. Народ потихоньку оправляется от шока. И оправится, тут и к гадалке не ходи. Народ в России к потрясениям привычный.

— Да, конечно! — бодро, но как будто отстраненно отозвался Олег.

Он разговаривал с Жанной, но думал о чем-то своем. В принципе, понять его можно. И у них там на комбинате ситуация такая же сложная, как и везде. Александр Аркадьевич очень переживает за свой бизнес. Проектов у него много, тяжесть большая, а финансовые тросы ослабли, как бы не сорвался груз. Как бы не обанкротиться.

— Жду!

В дверь позвонили. Жанна глянула на экран домофона, увидела двух крепких парней. Один Лева, другой — совершено незнакомый парень. Вроде бы симпатичный на внешность. Черты лица вроде бы правильные, но жесткие, с брутальным налетом. Такие типажи ей нравились, но сколько их таких интересных снаружи, но мелких изнутри. А она одна-единственная и неповторимая. И если уж строить свою судьбу, то с принцем. А охранники ушли в прошлое, вместе с Патриком.

Жанна вышла из квартиры, Лева поздоровался, сдержанно улыбнулся. И его напарник так же поприветствовал ее кивком головы. Жанна прошлась по нему взглядом и уловила исходящее от него излучение. Уловила, приняла и ощутила приятную теплую тяжесть внизу живота. Что-то подобное она испытывала с Захаром. И немного с Патриком. Но никогда с Олегом.

Но с Олегом хорошо. В постели он изобретателен и неутомим. К тому же секс для нее не самое главное… Хотя и далеко не последнее.

Жанна остановилась и, не оборачиваясь, спросила:

— А новичка как зовут?

— Артем.

Она кивнула и продолжила путь. Всем своим видом давая понять, что потеряла к Артему интерес. Да она, в общем-то, и не воспламенялась. Так, захотелось вдруг узнать его имя, и все…

Ее привезли в банк, Жанна поднялась к отцу в кабинет. Она виделась с ним вчера, в аэропорту, но разговор шел о том о сем, но не о главном.

— Как там Олег? — спросил отец.

— Весь в работе, — усаживаясь в кресло, бросила она.

— Это хорошо… А у тебя с ним как?

— Ну, если замуж позовет, выйду, — пожала плечами Жанна.

— А он что, не зовет? — нахмурился отец.

— Зовет. Но не очень громко.

— Это от страха… Дураки женятся рано. А кому хочется оставаться в дураках?

— Ты ему еще это скажи.

— Ну нет конечно.

— Как у нас тут обстановка на фронтах?

— На каких фронтах?

— В том числе и на криминальных. — Жанна улыбнулась так, как будто разговор шел о каком-то пустяке.

Хотя на самом деле где-то в душе мяукнула мартовская кошка. Криминальный фронт — это Захар, эта заноза, от которой она и хотела, но не могла избавиться. Сколько раз она думала о нем под шум океанской волны. И жалела о том, что променяла его на Олега…

— В наших окопах все тихо, а по ту линию проблемы… — Отец внимательно смотрел ей в глаза.

— Что такое? — заметно напряглась она.

Неужели с Захаром что-то случилось?

— А ты не в курсе?

— Нет, — сказала она.

Но отец не слушал дочь, он искал ответ в ее глазах.

— На Захара покушались.

— Он жив?

— А ты не знаешь?

— Мы с ним даже не созваниваемся…

— Это хорошо… Он-то жив, а Жак на моей койке.

— Что значит — на твоей?

— А где я в коме лежал? И он сейчас там, в коме…

— У вас что, война была? — возмущенно спросила Жанна.

Мало того, что отец ввязался в заварушку с захаровской братвой, так он еще и ей ничего не сказал.

— Была война. С Дорофеем.

— С кем?

— Он и в Захара стрелял, и в Жака.

— Этот отморозок?

— Тем он и опасен.

— И где он сейчас?

— В бегах… Облаву на него устроили, ушел. Везучий как черт.

— Олег его боится.

Олег не жаловался на Дорофея, более того, рассказывал о нем в ироничном ключе. Но Жанна чувствовала его суеверный перед ним страх. Он и охраной себя окружал, и сам пытался держать нос по ветру, но Дорофей обыгрывал его в легкую — как по очкам, так и по деньгам. Что ж, Жанна могла его утешить. Оказывается, Дорофей обставил не только его… Если, конечно, Олег ничего не знает. А он мог узнать. От отца, который держит руку на пульсе событий. Может, и знал. Но не сказал. Потому что не хотел говорить с ней про Захара…

— Дорофей сюда не сунется, — сказал отец. — Тут против него каждый камень.

— Ну, будем надеяться.

— А не надо надеяться. Нужно просто усилить охрану… И не думать об этом отморозке. Тем более что без него проблем хватает.

— Например?

Отец нахмурил брови, кашлянул в кулак и расправил плечи. Он давал понять, что впереди Жанну ждет актуальный, но скучный разговор на тему: «Если ли жизнь в банковских активах?» Что ж, она готова к этому. Хватит отдыхать, пора заняться настоящим делом.

* * *

Люба похудела, осунулась. Худоба эта ее не красила. Единственно, что глаза стали больше прежнего. Красивые глаза, и печаль в ней глубокая как море. Но там на дне целый мир — из разноцветных рыб, ракушек, водорослей и кораллов.

Люба прохаживалась по палате, когда он вошел. Походка тяжелая, шаткая, но в любом случае это уже прогресс.

А палата у нее отдельная. И лечение проплачено. А как Олег мог не позаботиться о собственной жене? Не все же знают, что брак у них фиктивный.

— Привет!

И его вдруг потянуло к ней. Так вдруг захотелось поцеловать ее в щеку. В знак приветствия, понятное дело.

Олег потянулся к Любе, она почувствовала это, подалась назад. Ее качнуло, она стала падать, он подставил руку, обнял ее, поддержал.

— Что-то ноги плохо держат.

Она отстранилась, села на кровать.

— Но держат… Я говорил с врачом, дела на поправку идут.

— В санаторий, сказали, ехать надо, — грустно улыбнулась Люба.

— Съездишь. Путевка за мой счет.

— Ну, это хорошо… А ты как съездил?

— Нормально… В Москве был, мама про тебя спрашивала…

— Заявление написать надо? — спросила она.

— Ну, мама не просила, — улыбнулся он.

— А ты?

— А куда торопиться? — пожал плечами Олег.

Мама, конечно, не хотела, чтобы Люба оставалась его женой. Но и на разводе не настаивала. И на брак с Жанной не настраивала. Вроде бы она и не имела ничего против Жанны, но не настраивала… Мама у него, конечно, женщина своеобразная, но так ведь и он не рвался под венец. Жанна устраивала его во всех отношениях, но свадьбу он не торопил.

— Нас быстро разведут… — вздохнула Люба. — А мне станет грустно. И одиноко.

— Это потому что ты в больнице. И осень за окном.

— Да… Как там Жанна?

— Ей не грустно, — улыбнулся Олег.

— Хоть кому-то хорошо… Дорофей, говорят, таких дров наломал…

— Говорят, — кивнул Олег.

Он знал обо всех подвигах этого неугомонного беспредельщика. И ему становилось не по себе от мысли, что Дорофей снова может вернуться. Он даже готов был платить, лишь бы только не встречаться с ним на узкой дорожке.

— Отец сказал, что убьет его, если он за деньгами вдруг придет, — сказала Люба.

— Не один он этого хочет.

— Спасибо вам с Жанной, что спасли… — Из ее глаз вдруг потекли слезы.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Олег.

— Нет! — встрепенулась она.

— Будешь плакать — уйду. И больше не приду.

— А если не буду? — спросила Люба, с надеждой глядя на него.

— Так я еще и не ухожу, — улыбнулся он.

Да и не хотелось уходить. Соскучился он по Любе, что ли?

— Как там на комбинате дела? — спросила она.

— Ну, не сахар…

— Еще сокращение, говорят, будет.

— Вряд ли.

Ситуация на мировом рынке сложная, спрос на удобрение снизился не только в России. А предложение большое, во многих странах вынуждены были ввести антидемпинговые пошлины на российские удобрения. Но сейчас доллар в разы поднялся в цене, даже с учетом таких пошлин товар продавать очень выгодно. И на внутреннем рынке намечается большой сдвиг, проталкивается решение о субсидиях для сельхозпроизводителей на минеральные удобрения, о компенсациях за уже приобретенный товар. Причем льготными будут только российские удобрения. Да и какой может быть импорт, когда отечественный товар гораздо дешевле?

Из-за дорогого импорта российское сельское хозяйство обретет второе дыхание. А это увеличение спроса на удобрение… Так что не так все плохо. Уже скоро комбинат ждет рост производства.

— Наша тетя Катя очень переживает.

— Все нормально будет. И с тетей Катей, и со всеми…

Олег не раз уже задумывался о том, что комбинат дает работу людям, держит на плаву целый поселок, но только сейчас он по-настоящему почувствовал пульс народа — через переживания какой-то там тети Кати. Да и Люба неспроста завела этот разговор. Все переживали, а Олег должен утешать. Более того, он должен увеличить производство, вернуть на место попавших под сокращение рабочих, поднять людям зарплату. Рядом с Жанной он об этом не думал…

* * *

Не так страшен зверь, как азиатская овчарка. Но и на нее нашлась управа. Гашиш уложил пса точным выстрелом из пистолета с пластиковой бутылкой вместо глушителя. А Дорофей его подстраховал, добив уже агонизирующую овчарку. Дальше — проще.

Дом у господина Кракова охранялся собакой. Была еще тревожная кнопка, с помощью которой можно было вызвать группу немедленного реагирования из частной охранной компании. И Дорофей не должен был позволить хозяину дома нажать на эту кнопку.

Ключи от дома забрали у Риты. Основная дверь была заперта на внутренний засов, зато запасной вход открылся без проблем.

Дом у Кракова большой, каменный, полы крепкие, паркет уложен намертво — ни одна досочка не скрипнула под ногами у Дорофея. И в спальню он зашел, не разбудив хозяев.

Брелок с тревожной кнопкой лежал на тумбочке, Дорофей смахнул его. Только тогда Краков открыл глаза. И уставился на Дорофея.

— Тсс! — палец левой руки Дорофей приложил к губам, а с правой — ударил.

Голова у Кракова большая, репа откормленная, кость крепкая. Боль от удара прострелила руку до самой ключицы. Но тем не менее Краков ушел в нокаут.

А с его женой справился Уголек. Влепил ей пощечину, чтобы не орала, уложил на живот, заломил руки за спину.

Связали и Кракова.

— Чего вы хотите? — проклиная себя за халатность, спросил терпила.

Краков занимался контрабандой: сигареты, спиртное, сильнодействующие лекарства. На этом деле он очень хорошо поднялся, поэтому мог позволить себе серьезную охрану. А понадеялся на «авось» и на крепкий высокий забор с колючей проволокой… Впрочем, Дорофей мог бы утешить мужика. Он мог бы сказать, что против него бессильна любая охрана. Но как-то глупо хвастаться в час ночи…

— Дочь вернуть хотим.

— Риту?! Она с вами?

— С нами. Надувной куклой будет.

— Что?

— Надувать, говорю, ее будем. Если сейф не откроешь.

Рита рассказала про сейф все, что знала. Осталось узнать только код, который Краков держал в секрете от дочери.

— Какой сейф?

— Мохнатый!..

Он схватил Кракова за руки, потянул за собой. Уголек и Дольник присоединились к нему, а Гашиш остался следить за бабой.

Кракова затащили в кабинет, Дорофей отодвинул шкаф, за которым действительно находился сейф — намертво вмурованный в стену, с бронированной дверцей.

— Теперь ты веришь, что Рита у нас? — спросил Дорофей.

— Она вам рассказала?

— А куда ей деваться? Тут одно из двух: или рассказать, или на круг… Ты бы что выбрал?

— Ну, вы же нет…

— Нет. Но будет да. Если не назовешь цифры.

— Но я не могу назвать…

— Будем хороводить, пока твоя Рита не отдаст концы. И останешься ты, мужик, без дочери…

— А если ее нет у вас?

Дорофей глянул на Дольника, тот подошел к телефону, набрал номер. Мобильник Риты был уже включен, Сантик передал ей трубу. А Дольник передал трубку Кракову.

— Рита!

Рита просила, умоляла спасти ее, в конце концов отцовское сердце дрогнуло. Краков согласился назвать заветные цифры.

— Рита сказала, что договорилась с вами. — Он смотрел на Дорофея, умоляя о пощаде. — Сто тысяч долларов!

— Сто тысяч и возьмем.

Краков сказал код, Дорофей вскрыл сейф, а там деньги — пачка на пачке, и все в стодолларовых купюрах.

— Да здесь миллионы! — взвыл от восторга Уголек.

Но проза жизни оказалась куда скромней, чем хотелось бы. Пачек было чуть больше сорока, а не сто или даже двести. Но у Дорофея и от этого пошла кругом голова. Он сгреб в сумку всю долларовую наличность. Туда же отправились и «котлетки» с тысячными купюрами. Рубли не могли быть лишними.

— Но вы же обещали!

— Здесь ровно сто тысяч… марсианских долларов!.. Уходим!

Дорофею не нравился провод, от замка входящий в стену. Хорошо, если это всего лишь электропитание. А если это связь с пультом охраны? Где-то он слышал про хитрые коды, которые, открывая замок, подают еще и сигнал об опасности. Хитрые коды, но не обманные. Какой может быть обман, если добыча уже в руках?.. Если, конечно, деньги не фальшивые. Может, это контрабанда такая…

Впрочем, некогда уже было выяснять происхождение денег. Дорофей достал пистолет и направил его на Кракова. Он всем своим видом давал понять, что выстрелит. Краков зажмурил глаза.

— Не-ет!

— Заявишь в ментовку, точно грохну! — на ходу крикнул Дорофей.

Не успели они выйти из дома, как за воротами послышался шум. Подъехала машина, открылась калитка, но к этому времени Дорофей был уж глубоко в темноте. Забор не стал для них препятствием, путь к машине не занял много времени. И Сантик с Ритой был на месте.

Дорофей с ходу достал нож, размахнулся, будто собирался ударить Риту, но всего лишь срезал веревки с ее ног. А руки развязывать не стал. И кляп изо рта не вытащил.

— Будешь языком трепать, мы еще встретимся.

Дорофей вытащил Риту из машины, столкнул на землю. И пока она поднималась, занял свое место.

— Рвем на Москву! — нарочно громко сказал он.

Рита, конечно же, молчать не станет, она расскажет все. И про Москву не забудет.

Но Дорофей туда не собирается. Он возвращается в Алтанайск. Чтобы снова поставить там всех на уши. И очень скоро его именем будут пугать не только детей, но и взрослых.

* * *

Жак лежал с открытыми глазами. Лицо каменное, взгляд неподвижный, тело безжизненное.

— Жак! — Зоя не знала, что и думать.

То ли Жак умер, то ли пришел в себя.

— Жак, ты меня слышишь? — Она взяла его за руку.

Но Жак даже не шелохнулся. И взгляд как был, так и остался стеклянным. Но почему тогда на мониторе пульсирует линия жизни? Почему считывается пульс?

— Жак, если ты меня разыгрываешь, я тебя знать не знаю.

Взгляд вдруг ожил, щека дернулась, губы тронула улыбка.

— Жак, ты скотина!

Жак попытался улыбнуться еще шире, но по лицу пробежала судорога, и глаза закрылись. А линия жизни пошла на затухание.

— Врача! — заорала Зоя.

Дверь открылась, в палату вбежала медсестра, тут же появился врач. Зою выставили из палаты, и она опустилась на скамью, на которой только что сидел охранник.

Минут через пять из палаты вышел врач — худой, измученный после ночной смены, небритый.

— Все!

Сердце ухнуло в груди, проваливаясь куда-то вниз. Но душа разлетелась на две половины, и сердце устремилось к самим пяткам.

— Будет жить! — улыбнулся врач.

Сердце встало на место, в мир перед глазами вернулись цветные краски. Но так вдруг захотелось задушить доктора.

— Сегодня что, день клоуна? — спросила Зоя.

— Наверное, — озадаченно глянув на нее, кивнул врач.

Он сам понял, что перегнул палку.

— Или это Жак попросил?

— Он еще не может просить… Еще не может говорить…

Зоя качнула головой, не соглашаясь с врачом. Она знала, в каком состоянии вышел из комы Ставр. Он сразу же заговорил… Впрочем, у всех все по-разному.

* * *

Жак лежал с закрытыми глазами, он ничего не видел и не слышал, но в чертах его лица уже теплилась жизнь.

— Он спит, — тихо сказала Зойка.

— Пусть. — Захар обнял ее за плечи и прижал к себе.

Но Зойка вдруг отстранилась от него.

— Не надо.

Захар глянул на нее с пониманием. Но его щека при этом вдруг нервно дернулась. Да, он все понимал, но почему-то на душе стало больно. Как будто шуруп в нее вкрутили.

— Я была первой, кого увидел Жак.

— И что?

— Теперь я точно не могу быть с тобой.

— А я когда пришел в себя, увидел Алису. Но почему-то она не со мной. Хотя и могла бы.

— Уходи! — Зойка показала взглядом на дверь.

И тут же посмотрела на Жака. Он мог слышать их, и она не решилась сказать, что уже может вернуться к Захару.

Захар кивнул и, выходя из палаты, повел головой, показывая, что ждет Зойку в коридоре.

Но Зойка к нему не вышла. Он ждал, но Зойка не появлялась. Она не хотела с ним говорить, она и не думала обнадеживать его. Неужели она действительно собиралась остаться с Жаком?

* * *

Олег сидел на койке, рядом с ним Люба. Они не обнималась, но ее голова покоилась у него на плече. Олег что-то оживленно говорил, улыбаясь, сам себе приятный, а она с умилением слушала. В этом положении Жанна их и застукала. Только почему-то Олег не вскочил не задергался, как вор, застуканный на месте преступления. Напрягся, разволновался, но не вскочил.

— Картина Репина «Сладкая парочка».

— Ну, мне пора.

Олег повел плечом, дождался, когда Люба отлипнет от него, только тогда поднялся.

— Куда пора? — хищно сощурилась Жанна.

— Вот только ревновать меня не надо, — усмехнулся он.

— К жене ревновать, — уточнила Люба.

И вид у нее был, как будто она собиралась показать ей язык. А у Жанны возникло ощущение, как будто ее предали.

Видно, в Горновке воздух такой нехороший. Сначала она лишает человека чувства благодарности, а потом заставляет предавать. Захар Дорофея в люди вывел, и чем это для него обернулось? И Люба такая же. Вот уже и зубы Жанне показывает.

— И как ты женой стала, не подскажешь? — спросила Жанна.

— Кстати, нехорошо вышло, — качнул головой Олег. — Я тебе доверился, а ты меня обманула.

Жанна кивнула. И он такой же. Она пошла ему навстречу, стала его женщиной, а он тут с этой…

— Я пошутила.

— Так и мы с Любой тут шутили, — усмехнулся он.

— Ну-ну, шутите и дальше… Только учти, ей нельзя на спине лежать.

Жанна резко повернулась, открыла дверь.

— Мы не такие! — донеслось вслед.

Снова Люба голос подала. Видно, почувствовала поддержку со стороны Олега, осмелела.

Жанна вышла в коридор, тут же рядом с ней оказался Артем. Она глянула на него с усмешкой обиженной женщины. Брутальный он парень, и было бы неплохо наказать с ним Олега. Ей бы понравилось…

Но хватило нескольких шагов, чтобы ее отпустило. Нет, с телохранителем она спать не станет. Как она сможет подниматься по жизни, если перестанет уважать себя?

Она вышла в холл с одной стороны, а с другой вдруг появился Захар. В сопровождении двух телохранителей. Вот и как объяснить эту встречу?

— Ты это нарочно? — останавливаясь, спросила она.

— Поздороваться с тобой захотел, — не моргнув глазом, ответил он.

— Да?

— Здравствуй, Жанна. — Захар не злился, но улыбнулся одними губами.

И продолжил путь с таким видом, как будто Жанна вдруг перестала для него существовать. Он свернул к лестнице, вышел за дверь. Жанна поняла, что он реально уходит. Но так быть не должно!

— Эй, куда ты?

Но Захар даже не остановился. Ну да, «Эй!» это не для него.

— Захар, постой!

Он остановился, повернулся к ней.

— Может, поговорим?

— У тебя прекрасный загар, — с веселой иронией заметил он.

— Есть одно прекрасное место. Могу порекомендовать.

— Прекрасная рекомендация от прекрасной женщины? Я хотел бы выслушать ее в прекрасном ресторане.

— Ну, если ты меня приглашаешь?

— Да, конечно.

Захар, казалось, ничуть не сомневался в том, что ему нужно это свидание с Жанной. Только вот радости в глазах почему-то не было.

* * *

Зойка так и не вышла из палаты. А Захар не стал ее звать. Пусть поступает как знает. Как ей велит совесть… А если совесть велит ей остаться с Жаком, то и черт с ней!

— Захар, ты о чем все время думаешь? — Жанна смотрела на него так, как будто собиралась щелкнуть пальцами перед его лицом.

Он приглашал ее в ресторан, а они оказались в уютном кафе. Зал небольшой, но в нем только один столик. Только он, только Жанна. Иногда появляется официант… Только почему-то нет ощущения романтики. Это все из-за Зойки.

— Я же сказал, что Жак из комы не вышел.

— И я сказала, что все будет хорошо… Мой отец вон уже бегает. По бабам, — усмехнулась она.

— И Жак будет бегать, — кивнул он.

А начнет он с Зойки. И виноват в этом будет Захар. Зойка просилась к нему, а его вдруг пробило на какие-то принципы. Более того, он даже не искал встреч с Зойкой. Знал, что Жак в коме, и не ревновал. А тут вдруг проняло…

— Все вы, мужики, одинаковые, — вроде бы в шутку, но совсем не весело сказала Жанна.

— Природа — штука жестокая, так в раскоряку поставить может…

— Если природа мешает, ее можно отрезать, — усмехнулась Жанна.

— За что?

— За то, что ты ко мне бегаешь, — загадочно улыбнулась она.

— Уже отбегал.

— Шустов был ошибкой.

— Да, я в нем ошибся, — усмехнулся Захар. — Думал, он полный лох, а он оставил меня в дураках.

— Я в нем ошиблась. — Жанна смотрела ему в глаза.

— Сочувствую.

— И это все, что ты можешь сказать?

— Наверное, не хватает слов. Возможно, ты увезла их на Сейшелы.

— А может, их забрала Зойка? Когда уходила к Жаку.

Это был удар под дых. Но Захар не разозлился. Жанне он мог простить многое. Даже Шустова… Потому что любил ее. Но любил не как собственник, а как вор. Встречаясь с ней, он крал ее у Патрика. Встречаясь с ней, он крал себя у Зойки. Может, потому он и не мог относиться к этой любви всерьез…

— Я потерял многое, — кивнул он.

— Рано или поздно это должно было произойти, — сказала Жанна.

Захар вопросительно повел бровью.

— Мы же не просто так сегодня встретились… И Зойка ушла не просто так…

— Ушла. И я потерял многое… — повторил Захар. — Но я многое и нашел.

— Меня?

— Себя.

— Сегодня ты нашел меня. А я сегодня нашла тебя, — Жанна придала своему голосу особое звучание, наводящее на мысль о таинстве их встречи.

— Олег тебе изменил? — Захар смотрел ей в глаза — на всю глубину души.

И что-то там в этой глубине дрогнуло.

— Дело не в этом… Дело в том, что я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — кивнул он.

— И что нам мешает быть вместе?

— Мешает.

— Зойка?

Захар качнул головой. Вне всякого, Зойка стояла у них на пути с самого начала. Она и сейчас — камень преткновения. Но дело не только в этом.

— Мы с тобой два «минуса», — сказал он. — И мы с тобой притягиваемся только для того, чтобы оттолкнуться.

— Это все слова! — Жанна напористо смотрела на него.

— Не знаю, — пожал плечами он.

Захар с тоской вспоминал то время, когда он жил с Зойкой, а встречался с Жанной. Именно тогда его жизнь обрела гармонию. Не совсем утратив при этом смысл.

Но это было неправильно, нечестно, именно поэтому он потерял Зойку.

— Что ты не знаешь?

— Не знаю… Знаю только, что я должен вернуть Зойку. — Захар вжал в стол кулаки, как будто собирался подняться.

— А как же я?

— Ты взялась из ниоткуда. И ведешь меня в никуда, — качнул головой он.

— Я все поняла. — Жанна опустила голову и грустно глянула на него исподлобья. — Ты меня раскусил. Олег действительно сделал мне больно… А ты у нас объедки с чужого стола не поднимаешь.

Захар удивленно глянул на нее. Да, он действительно не хотел становиться громоотводом в их с Шустовым ссоре. Но как Жанна могла сравнить себя с объедками?

— Больше так не говори, — сказал он.

— Но мне действительно плохо без тебя.

— Мне тоже.

— Поехали к тебе… А завтра оттолкнемся…

— На раз в неделю? — усмехнулся он.

Жанна смотрела на него, не отводя глаз.

— Не хочу с этим соглашаться, но это самый лучший для меня вариант… Я чувствовала себя свободной. И нужной. А сейчас вокруг меня пустота… И всегда будет пусто. Если не будет тебя…

— Твой лучший вариант — это неправильно.

— А мы с тобой живем правильно?.. Ты бандит… И я знаю, чем занимается мой отец… И чем занимаюсь я… Вчера в больницу привезли человека. С проломленным черепом. Он не хотел отдавать долги… Это все неправильно… Может, потому и счастье у нас неправильное…

— Может быть.

— Поехали к тебе.

Захар кивнул, будто соглашаясь. Но тут же медленно поднялся.

— Мы обязательно притянемся. Чтобы потом оттолкнуться… — так же медленно проговорил он. — Но только после того, как Зойка вернется ко мне.

Захар не был уверен в том, что сможет изменить Зойке после того, как они снова будут вместе. Но и с Жанной переспать назло ей он не мог. Это будет нечестно. И по отношению к Зойке. И по отношению к самой Жанне.

Глава 15

Поражения опускают, победы окрыляют. И не важно, какой счет, важно, в каком настроении ведешь игру. А настроение у Дорофея боевое. И пацаны уже не чувствуют себя неудачниками. Правда, и к большим высотам они не рвутся, им бы ползать где-нибудь вдали от опасных мест и жить, ни в чем себе не отказывая. А чтобы так жить, нужны деньги. Их Дорофей им и обещает.

Но Шустов нужен ему не только для того, чтобы сорвать с него куш. Он нужен ему для самоутверждения. Если Дорофей снова сделает его, о нем снова заговорят. И бояться его будут как огня. И бояться будут больше, чем какого-то там Захара. А там, где страх, там и деньги…

Но Шустова так просто не взять, с ним телохранители. «Мерседес» под ним, «Ленд Крузер» в сопровождении. Дорофей не боится, просто он понимает, что нужно вести себя осторожно. Да он, в общем-то, и не лезет на рожон.

Машина у них не вызывающая, подержанный «Опель», купленный по доверенности. Автоматы с ними, но в тайнике. У каждого пистолет, особенно он необходим Дольнику. Он за рулем, его может остановить гаишник. И если мент вдруг поведет себя подозрительно, попросит выйти из машины, Дольнику придется стрелять. Он к этому готов… Но лучше обойтись без пальбы.

«Мерседес», а за ним и джип свернули в сторону города. Дольник сбавил скорость. Ни к чему приближаться к эскорту близко. Вот когда машины пересекут городскую черту, тогда нужно будет идти на сближение.

Дольник думал точно так же, но чуть не словил ворону. В городе «Мерседес» вдруг исчез. Но переживали они напрасно. Эскорт все-таки настигли — возле городской больницы. Машины въехали на охраняемую территорию, а перед «Опелем» опустился шлагбаум. Дольник не ругался, он просто вышел из машины и сунул охраннику сотенную купюру.

Шустов зашел в больницу с парадного входа, а Дорофей велел подъехать к запасному. Он знал эту больницу, когда-то лежал здесь с переломом ноги.

Но, как оказалось, его решение было ошибочным. Запасной ход охранялся, и он едва не нарвался на парня в униформе.

— Мужчина! — донеслось из сумрака.

Но Дорофей сделал вид, что не заметил охранника. А тот не стал его догонять. Но ведь он мог встать у Дорофея на пути, если бы не отлучился в сортир. Или по какой-то другой надобности.

Дорофей не выпячивал наружу свою уголовную сущность. На голове у него модельная стрижка, улыбчивое выражение лица смягчало жесткие черты, щеки выбриты, запах одеколона. И не куртка на нем кожаная, а кашемировое щеголеватое полупальто. Потому Дорофей и рискнул зайти в больницу. Очень хотелось глянуть, кого навещает Шустов. Может, к Захару подъехал? Мало ли, может, этот недоумок до сих пор на излечении. Было бы неплохо добить его.

Дорофей проходил мимо служебного помещения. Дверь приоткрыта, внутри никого, на рогатой вешалке у входа — белый халат и шапочка. Дорофей пожал плечами, остановился, свернул влево, снял с вешалки халат, надел шапочку. В кармане халата он обнаружил марлевую повязку.

— Хм!

Он мог бы обойтись и без халата, но ведь здорово, когда удача сама идет в руки.

Он не знал, в какое отделение идет Шустов, но надеялся найти его по охране. Там, где «быки» на веревочке, там будет и он.

В холле на третьем этаже он обнаружил сразу две охранные свиты. Одна сопровождала Шустова, а другая — роскошную длинноногую телку.

— Опять к своей Любочке? — язвительно спросила девушка.

Дорофей вспомнил ее. Эта фифа стояла у Любкиного дома. Она там была, Захар, Шустов подъехал… И еще он знал, как и почему Любка стала женой Шустова. Он бегал за банкирской дочкой, а та прикололась над ним, и штамп в паспорт получила Любка… А банкирская дочь — это круто!

— Она, между прочим, моя жена.

— И только попробуй развестись с ней!

Шустов и Жанна были так увлечены ссорой, что не заметили обходящего их «быков» Дорофея. А он прошел в отделение, остановился, щелкнул пальцами, будто о чем-то вспомнил. И повернул назад. И едва не нарвался на Шустова, который пер на него, о чем-то зло думая. Пришлось посторониться, пропустить и его и свиту.

Но Жанну Дорофей догнать успел. Она занимала место в черном «БМВ». Один телохранитель садился за руль, другой — устраивался рядом. К Жанне никто не подсаживался. Значит, она одна на заднем сиденье. Значит, с ней всего два «быка». Не так уж это и много.

«БМВ» вот-вот должен был тронуться с места, а Дорофею нужно еще обойти здание, чтобы добраться до своей машины. Он спешил, но на бег не переходил. Если вдруг Жанна уйдет, он просто откажется от нее. Значит, не судьба. А если она и дальше будет идти к нему в руки, то грех будет упустить эту золотую рыбку.

Если Жанна уйдет, он просто вернется к Шустову. Он уже знает, в каком отделении лежит Любка, знает, где искать ее мужа… Неужели у них любовь? Неужели Шустов всерьез воспринял угрозу Дорофея и боится разводиться с ней?

Он подошел к «Опелю», открыл дверь.

— Эй, мужик, ты куда?! — возмущенно спросил Сантик.

— Гланды тебе вырывать! — срывая маску, засмеялся Дорофей.

— Через выхлопную трубу! — засмеялся Гашиш.

— Погнали! — Дорофей хлопнул дверью.

— Куда? — Дольник сначала стронул машину, затем спросил.

— За банкирской дочкой… Там такая фифа! На «лимон» как минимум тянет!

Дорофей думал, что ему придется догонять «бумер» Жанны, но машина стояла на прежнем месте. Увидел он и саму Жанну, она разговаривала с другой, не менее роскошной красоткой, за которой стояли два «быка» в черных куртках. И эта с охраной. Это что, в Алтанайске тема такая пошла — без телохранителей ни шагу?..

* * *

Взгляд у Зойки строгий, выражение лица сосредоточенное, но ей не хватало уверенности в себе, чтобы производить подавляющее впечатление. И еще в ней не было язвительности, желания уколоть, досадить. Даже при том, что Жанна вызвала ее на откровенный разговор.

— Если я теперь с Жаком, это не значит, что Захар свободен.

— Да, я что-то слышала про собаку на сене, — усмехнулась Жанна.

— Дело не в собаке, дело в сене. Это наше сено, Захара, мое и Жака. А ты из другого коровника. — Зойка глянула на ее телохранителей. — У вас там свои быки.

Жанна могла бы сказать, что две системы, которые представляет Захар, с одной стороны, и она — с другой, могли бы объединиться. Но глупо говорить об этом, если Захар не хочет быть с ней. Зойка у него в голове, одна только Зойка. А Жанна лишняя… И Олегу она больше не нужна. Обидно. До боли обидно. И руки опускаются…

Да она, в общем-то, и не стучится в закрытую дверь. Более того, решила порвать с Олегом. Для этого и пришла к Любе. Но поговорила с ним самим. А не успела сесть в машину, как подъехала Зойка… Не надо было к ней выходить. Незачем было заводить разговор о Захаре. А раз уж это произошло, пора закругляться.

— Привет коровам! — усмехнулась Жанна и повернулась к Зойке спиной.

Но та в ответ промолчала. И не уколола в спину. Хотя и могла отвесить пару ласковых про быков.

Жанна вернулась в машину, Лева и Артем заняли свои места.

— В банк? — спросил Лева.

— Домой, — махнула рукой Жанна.

Встреча с Олегом вывела ее из себя, а разговор с Зойкой окончательно выбил из колеи. Ничего не хочется делать. Да и незачем. Банком управляют отец и его заместитель, в клубе толковый распорядитель. По большому, она там и не нужна… Нигде не нужна. Никому не нужна. Только самой себе. Но самой себе лучше принадлежать дома, в полном одиночестве. Принять ванную, расслабиться, открыть бутылочку вина, лечь в теплую постель перед телевизором.

Можно было бы позвать на огонек Артема. Он хорош, его энергетика заводит. Но нет желания ради него рушить свой уютный мирок, на который она настроилась. Вот если бы с Захаром…

Да, это действительно самый лучший вариант — встречаться с ним раз в неделю. И знать, что Захар любит и ждет. Быть нужной ему и чувствовать себя свободной… А Олег пусть проваливает к черту! Вместе со своей мамочкой!..

Лева подвез ее к дому, Артем проводил до дверей.

— Нам быть здесь или как? — Голос его прозвучал официально сухо, но взгляд увлажнился.

Похоже, он догадывался, что Жанну влечет к нему. И даже не прочь был бы замутить с ней. Но этот номер не пройдет. Не по Сеньке шапка. Не по мышке норка…

Все, никаких больше экспериментов. Это не она никому не нужна, это ей не хочется ни с кем. Захар не хочет с ней жить, но Жанна ему нужна. И они будут встречаться. Раз в неделю. Он уже принял эту мысль, осталось осознать ее как неизбежность. Так же, как Жанна это уже осознала…

— У тебя девушка есть? — Она приложила к его груди обе ладони.

И заглянула ему в глаза.

— Э-э… Нет…

Жанна усмехнулась. Была у него подружка, но он готов был отказаться от нее прямо сейчас. Тьфу!..

— Езжай к ней. Вы мне сегодня не нужны. А завтра утром как штык.

День еще не закончился, вечер не начался, и ей могла понадобиться охрана. Не должна была Жанна отпускать Артема, но так ей вдруг захотелось кого-нибудь послать. Как это сделал с ней Захар. Сначала обнадежить, а потом послать…

Она прошла в квартиру, из окна на кухне глянула вниз и увидела, как Артем садится в машину.

Жанна приготовила кофе, открыла холодильник, вынула из пластиковой коробки маленькие профитроли. Одно пирожное она могла себе позволить. А два — это слишком. Одиночество — это, может, и хорошо, но превращаться в корову с большим выменем никак нельзя. Тот же Захар и смотреть на нее не захочет.

Жанна снова глянула в окно. «БМВ» не было. Она пожала плечами. Может, Лева решил, что Жанна отпустила и его?.. Ну, ничего страшного, если так.

Она приняла ванну, напарилась, разомлела. И бухнулась в постель, а когда стала замерзать, с удовольствием забралась под одеяло. И стала медленно засыпать.

За окнами было уже темно, когда она проснулась. И что-то уже не хотелось лежать в постели. Хандра вдруг прошла, одиночество перестало тяготить. В конце концов, она совсем еще молодая, и нечего изображать из себя старую деву, привыкающую к одиночеству. В клуб нужно идти. Для начала закрыться в своем кабинете с видом на зал, проникнуться настроением. А если вдруг потянет на танцпол, то можно дать волю своим чувствам.

Жанна потянулась за телефоном, чтобы позвонить Артему, но трубку так и не взяла. Раньше надо было думать, когда отпускала его. Да и зачем ей телохранители? Чего ей бояться? Да и пешком ей идти не придется. Двор дома охраняется, машина ждет своего часа на крытой стоянке, куда посторонний не зайдет. Села да поехала. А в клубе своя охрана, и вся — в ее подчинении.

Жанна привела себя в порядок, оделась, спустилась вниз. Машина на месте, двигатель завелся с пол-оборота. Охранник поднял шлагбаум.

До клуба оставалось совсем чуть-чуть, когда ее вдруг подрезала какая-то иномарка. Водитель явно был из породы дебилов, которые считают себя великими асами. И если бы Жанна вовремя притормозила, он бы проскочил и не стукнулся с ней. А потом бы упивался своей способностью вписываться в тесное пространство с точностью до миллиметра. Но Жанна не успела притормозить, и послышался стук, с каким одна машина соприкоснулась с другой.

Иномарка остановилась, нажала на тормоза и Жанна. Из машины вышел парень с испуганным лицом. Прикладывая ладони к груди, он смотрел на Жанну, взглядом умоляя ее не злиться. Да она и не собиралась выходить из себя. Сейчас въедет ему кулаком в переносицу, и никаких проблем.

Она вышла из машины, направилась к парню. Но из «Опеля» вдруг выскочил какой-то здоровяк, набросился на нее. Пришел в движение и водитель.

Здоровяк сгреб Жанну в охапку, водитель присоединился к нему. Ее запихнули на заднее сиденье, а там какой-то утырок. Он схватил ее за шею, взял на удушающий прием, и Жанна очень скоро поняла, что ей не вырваться.

Водитель вернулся на место. Его дружок подсел к Жанне, поджав ее со своей стороны. Она оказалась в клещах — не вырваться. Утырок сунул руку ей под куртку, сначала обшарил бока, возможно, в поисках оружия. А затем облапал грудь.

— У-ух! — шалея от ощущений, протянул он.

Жанна укусила его за руку, и тот больно ударил ее ладонью по носу. А машина уже мчалась по дороге.

Сидящий рядом с водителем тип копался в ее сумочке.

— Ну вы, уроды, и попали! — закричала она.

Нос пульсировал от боли, распухал. Что-то захлюпало в нем — то ли кровь, то ли сопли.

— Попала ты, дура! — Тип с переднего кресла развернулся к ней лицом и окатил насмешливо-торжествующим взглядом.

— Мой отец вас уроет!

— А сколько там у него в банке денег? Хватит, чтобы мы с головой в них зарылись?

— В банке?!.. Мой отец — Ставр!

— Что-то знакомое, — озадачился тип.

— Вы даже не представляете, что с вами будет!

— А разве Ставр банкир?

— Банкир. И не только! — Жанна засмеялась.

Она уже поняла, что стала жертвой спланированного похищения. Но, видно, эти придурки не совсем уяснили, с кем имеют дело. Для них она — дочь обыкновенного банкира, с которой можно срубить бабла.

— Ставр такой же крутой, как Захар, да? — спросил тип.

— Такой же! Даже круче!.. И убивает он не сразу…

— А Захар, говорят, убивает сразу. На стрелке. Бац, и сразу в лоб! Из пистолета… Слышали мы эти сказки!

— Отец не стреляет, отец режет. На мелкие части. Режет и солью посыпает.

— Я смотрю, тебя это заводит… Хорошо, нарубим тебя на кусочки. И замаринуем.

— А потом нажарим… — ухмыльнулся сидящий справа утырок. — Или сначала отжарим?

— Сейчас вы меня отвезете к моей машине, и я никому ничего не скажу. У вас есть ровно пять минут!..

— У нас есть ровно столько времени, сколько мы дадим Ставру на раздумье. Завтра утром он привезет нам «лимон» зеленью, и ты вернешься к нему.

— Он привезет, — кивнула Жанна.

— Вот и хорошо.

— Но потом у вас земля будет гореть под ногами. Он вас из-под земли достанет.

— А Дорофея он уже достал? — ухмыльнулся кадр с переднего сиденья.

— При чем здесь Дорофей?

— А при том, что со мной хрен кто справится.

— С тобой? — Жанне и без того было не по себе, а стало еще страшней.

Она знала, с каким успехом отец гонялся за Дорофеем. И у Захара ничего не вышло…

— Я видел тебя рядом с Любкой… Это мы ее задели?

— Вы, — кивнула Жанна.

Да, это был Дорофей. Только он и мог ее видеть рядом с Любой в тот момент, когда раздались выстрелы. Он мог видеть и его отморозки, которые находились рядом с ним.

— Не хотели, но так вышло…

— Зачем вы вернулись?

— За деньгами. Которые торчит нам твой отец. Миллион долларов.

— Ну, хорошо, вы получите эти деньги, — сказала Жанна.

Она снова вспомнила, чья дочь. Но не для того, чтобы пугать, а чтобы думать. Было время, когда она фактически управляла всей системой отца, когда ей подчинялась братва. Она не слабая и не трусливая, просто нужно взять себя в руки. И включить голову.

— Вот и хорошо, — ухмыльнулся Дорофей.

— Если вы будете относиться ко мне по-человечески, — сказала она.

— Мы не будем тебя жарить, — кивнул он.

— И лапать меня не нужно! — Жанна толкнула утырка, чья рука лежала у нее на внешней стороне бедра.

— Позвонишь отцу, скажешь, что ты у нас в руках.

— Трубка у меня в сумке.

— Не торопись, еще успеешь…

Она посмотрела на парня, который сидел слева от нее. Тот зашевелился, в руках у него появилась наволочка, которая тут же оказалась на голове у Жанны.

Но Жанна не унывала. Она обязательно что-нибудь придумает и выкрутится из этой скотской ситуации.

* * *

Жанна не отзывалась на звонки. А ночью Ставр узнал, что найдена ее машина. С подбитым крылом. И открытой дверью. Менты уже в работе, ищут свидетелей. Но надежды на них мало. Да и в любом случае нужно подключаться самому. Он уже поднял на ноги всех кого можно.

— Почему вас не было с Жанной? — спросил Ставр, уронив на Леву тяжелый взгляд.

— Ну, она сказала, что мы свободны. — Парень опустил голову.

— Ты где был? — Ставр перевел взгляд на Артема.

Тот ничего не сказал, но голову опустил еще ниже, чем Лева.

— Жанну похитили. Для вас это приговор.

В ответ молчание. Как знак согласия. И головы повинные. Как будто для того, чтобы их меч не сек.

— Прощайте.

Ставр глянул на Микулу, и тот понимающе кивнул. Он все сделает. И Лева, и Артем будут наказаны — в назидание остальным. Наказаны и закопаны… А как по-другому?

Леву и Артема увели. И Микула ушел, но вскоре появился.

— Брит подъехал, — сказал он.

— Сюда его давай.

Бригада у Брита боевая, и без дела она в последнее время не сидела. Слишком уж много должников у банка появилось, пацаны работали на износ. Но придется бросить все и заняться Жанной.

Микула повернулся, чтобы уйти, но Ставр его остановил.

— И еще, организуйте мне встречу с Захаром.

— Когда?

— Как только, так сразу.

Ставр не знал, кто похитил Жанну. Но предположения были. Это мог быть Захар. Или его жена, которая терпеть не могла Жанну. Зойка баба непростая, ей палец в рот не клади. Если она с Патриком смогла решить, то и Жанна ей по зубам…

* * *

Пальмы росли прямо из воды. Кроны пышные, широкие, под ними одна сплошная тень — в виде окружности. А по центру этого большого круга другой, маленький. И в нем Жанна — в мини-бикини. Она лежала на высоком, в форме шезлонга матрасе. Место рядом с ней было свободным, и она жестами призывала Захара занять его.

Он в раздумье качал головой. И хотел он к ней, но Зойка держала его за ноги. Нужно было оттолкнуть ее, но Захар не мог на это решиться. Тогда Жанна провела пальцами по своей груди, и лифчик вдруг исчез. В этот момент на столе зазвонил телефон, и Захар вдруг оказался в своем кабинете. На диване. А телефон продолжал звонить. Пришлось подниматься.

Свет он включать не стал: и без того можно было считать время с циферблата часов. Половина пятого утра. Какому там не спится в рань глухую?.. Что, если Зойка? Может, соскучилась? Эта мысль взбодрила Захара. И вместе с тем вызвала легкое чувство вины. Он ведь мог во сне оттолкнуть ее ногой.

Но звонил Рапс.

— Захар, с тобой Ставр хочет встретиться.

— Когда?

— Прямо сейчас. Место за тобой.

— Что-то я не понял.

— Жанну похитили.

— Теперь понял… Погоди, как это похитили? Кто?

— Ну, может, Ставр на тебя думает?

— Может, и думает, — кивнул Захар.

Шарики в голове бодро крутили ролики, вопросы выстраивались в ряд, под ними всплывали ответы.

— Не должен он так думать… Давай я к нему домой подъеду.

— Уверен?

— Жду.

Захар хорошо знал, чем может закончиться такой визит на закрытую территорию. Можно приехать к Ставру, там навсегда и остаться. Закопают где-нибудь глубоко под землей. Или в фундамент зальют. Может, он там гостевой дом строит.

* * *

Захар появился с рассветом. Взгляд серьезный, на поверхности тревога, но в глубине — ледяное спокойствие. Или он ничуть не переживал за Жанну, или не сомневался в том, что с ней все будет хорошо. А равнодушие объяснялось двумя причинами: или Жанна у него, или ему больше нет до нее дела.

— Ну, здравствуй! Уважил старика! — Ставр улыбнулся ему тепло, как родному.

Вид у него был такой, как будто сын к нему вернулся — блудный, но любимый. Но при этом Ставр ему руки не подал. Да и Захар к нему не тянулся.

— Я не похищал Жанну.

Захар сел на стул и принял раскрепощенную, но не вызывающую позу.

— А мог?

— Не вижу смысла.

Ставр качнул головой. Он знал, что Жанна рассталась с Олегом: не сложилось у них. Она снова свободна, и если бы Захар хотел, он мог бы занять освободившееся место. Во всяком случае, ему не надо было похищать Жанну…

— А твоя жена?

— Вы же знаете, что мы не живем вместе.

— Ну, мало ли…

— Я понимаю, Жанна в опасности, вы на измене, но давайте больше не будем валить с больного на здоровое… Вы звонили Шустову? — не давая ответить на одно, спросил о другом Захар.

— Шустов не мог.

— Мог Дорофей.

— Дорофей?!.. — нахмурился Ставр. — У него претензии к Шустову… У него претензии к тебе…

— Мне он претензии не предъявлял. А насчет Шустова не знаю. Может, Дорофей уже вернулся. Может, он уже насел на Шустова…

— Олег его боится, — кивнул Ставр. — Очень боится… Он мог и промолчать…

Дорофей мог выставить Шустову счет с условием, чтобы он никому ничего не говорил. Чтобы не поднимал волну на голову Дорофея. Шустов платит, а взамен ему — мир без дружбы. И волки сыты, и овец не режут…

— Звоните, узнавайте.

— Ну, это само собой…

— Если вам нужна моя помощь, не вопрос. Перекрыть дороги, выставить оцепление, сколько людей нужно, столько и берите.

— Возьму, — не стал отказываться Ставр.

— Я пришлю человека, все взаимодействие через него.

— Я понимаю, Жанна тебе не чужая…

— Жанна мне как родная, — холодно сказал Захар. — И я сделаю все, чтобы ее найти… Еще вопросы будут?

Ставр покачал головой. Вопросы у него, конечно, были, но Захар не осел, его подгонять не надо. Он сам пробьет ситуацию, сделает выводы. И если вдруг под подозрение попадет его жена, сам поставит перед ней вопрос… Не надо подгонять Захара, но из виду его упускать нельзя.

* * *

Дом кирпичный, котел не запускается: газа нет. Но есть электричество, а калориферы купить не проблема. И камин в зале горит хорошо, жарко. Так что жить можно.

Только вот Жанне здесь не нравится.

— Что это за дом такой?

Жанна сначала провела рукой по стене, обращая внимание на сырость, затем стукнула по ней кулаком, и в месте удара посыпалась штукатурка.

— Ты это, вредительством не занимайся, — качнул головой Дорофей.

— Это не вредительство, это констатация… Дерьмовый у вас дом. Сколько лет его не топили?

— Если тебе нечем заняться, займись сексом, — ухмыльнулся он. — Можешь со мной.

— Могу и с тобой, — кивнула она. — Если заслужишь.

— Водки принести?

— Ну, если не в службу…

— В службу, — осклабился он.

— Выслуживаешься?

— А вдруг заслужу? — Он изобразил движением рук старт лыжника.

— Вам хороший дом нужен. Со всеми условиями.

— С девочками.

— И девочки будут… — кивнула она, не отводя от него глаз. — За деньги. Которые вы получите от моего отца. Вы просили миллион, а получите три. Вам два, один — мне.

— Не понял.

— Ты думаешь, я люблю своего отца? Да я терпеть его ненавижу! И если есть возможность его наказать… Скажу больше, я сама хотела себя похитить. Чтобы снять с него три лимона… Больше он дать не сможет. Больше просто нет.

— Ну, больше и не надо.

— Давай заключим договор! Мы разводим моего отца, получаем деньги, я забираю свою долю. Но не ухожу. И вас не отпускаю…

— Да ну!

— А зачем нам расставаться? — Жанна подошла к нему, обвила руками его шею и охмуряюще посмотрела в глаза.

Из такого положения она запросто могла ударить его коленкой в пах, но Дорофей не боялся. Шансов сбежать у Жанны все равно не будет. Дверь за его спиной закрыта на ключ. И если вдруг Жанна сумеет его достать и открыть дверь, на пути у нее успеет встать Сантик. С автоматом.

— У меня большие планы на будущее. Отцу осталось недолго, его место под солнцем отойдет по наследству мне. Но это место еще нужно удержать. Это будет нетрудно, если со мной будет сам Дорофей.

— Отцу осталось недолго?

Конечно же, он знал, кто такой Ставр, слышал о нем. Там и криминал, и бизнес. Нелегко Жанне придется, если вдруг отца не станет. Без волков ей со своими шакалами не справиться. И Дорофей мог бы помочь ей. Чтобы со временем занять место Ставра. Как ни крути, а именно к большой власти он и стремился. Это недалеким нужны только деньги, а ему нужен весь город.

— Да, и поэтому он не хочет воевать с Захаром, — кивнула Жанна.

— А надо?

— Конечно. Тут или он, или мы… Может быть, он? — Она оттолкнулась от Дорофея, подошла к окну, к которому с другой его стороны липла решетка.

— Почему он? — завороженно спросил Дорофей.

— А что ты с ним сможешь сделать? — Жанна повернулась к нему и удивленно вскинула брови.

— А то ты не знаешь, кто в него стрелял.

— Но не убил же.

— За мной осталось право на вторую попытку.

— И то верно, — улыбнулась она.

— Если надо.

— Ну, Захара пока трогать не надо. Захар не мешает занять место отца…

— А кто мешает?

— Ну, я не думаю, что их нужно убивать. Если братва узнает, что за мной сам Дорофей…

Жанна взяла паузу и Дорофей повелся на этот ход.

— Сам Дорофей?! — с глупым восторгом переспросил он.

— Тебя даже мой отец боится… — улыбнулась она. — И Захар… Знаешь, кто такой Жак?..

— Допустим…

— Второй после Захара человек. Так вот он только недавно из комы вышел. Ты его подстрелил. В Горновке. Вы тогда столько народу положили… Думаешь, вас ищут? Нет. Хотят! Но страшно.

Дорофей польщенно улыбнулся. Именно это признание он мечтал услышать. Тем более от такой красотки, как Жанна.

— А тебе страшно?

Он подошел к ней, обнял за талию и усадил на подоконник. Она не хотела раздвигать ноги, но Дорофей с силой вжался в нее, заставляя их развести.

— Страшно.

— Давай?

— Обязательно… — Жанна сама вжалась в него, но тут же оттолкнула. — Но не сейчас.

— А когда?

— Когда я получу свой миллион…

— Это долго, — мотнул головой он.

— Долго?.. Давай телефон, я позвоню отцу, деньги подвезут уже завтра.

— Ты в этом уверена?

— Подвезут сюда… Но нас здесь быть не должно. Мы будем наблюдать со стороны. И если не заметим опасности, заберем деньги.

— Да, надо наблюдать со стороны, — кивнул Дорофей.

Он и не собирался подставляться. И хитрый план у него будет. Но сначала нужно промариновать Ставра. Не надо спешить. Пусть он поволнуется за дочь, пусть созреет, чтобы упасть яблочком — на тарелочку с голубой каемочкой. А торопиться им некуда. Дом этот находится далеко от города, в безопасном месте. С продуктами у них все путем, дрова есть, а если вдруг появится хозяин, они легко с ним договорятся. С баблом у них без проблем. Да и патроны еще не закончились…

— Мы нужны друг другу. — Жанна снова подошла к нему, положила руки ему на плечи.

Но стоило ему сделать встречное движение, как она оттолкнула его.

— Но сейчас мне нужно побыть одной.

— Есть хочешь? — спросил он.

— Да, было бы неплохо.

— Сейчас.

Он повернулся к Жанне спиной, сунул руку в карман, чтобы достать ключ, но вдруг резко повернулся к ней. И увидел коварную улыбку на ее губах. Она смотрела на него как кидала — на лоха.

— А ты сука! — хищно сощурился он.

Ну конечно же, Жанна втиралась к нему в доверие вовсе не потому, чтобы поиметь со своего отца. Она хотела стать своей, чтобы затем ударить в спину.

— О чем это ты?

Дорофей смотрел на Жанну и видел искреннее удивление в ее глазах. Но верить он ей уже не мог.

— Я не дам себя обмануть, — качнул головой он. — И если вдруг… Тебе лучше не знать, что с тобой будет. Тебе не понравится…

Он открыл дверь, переступил порог.

— А может, и понравится! — глумливо ухмыльнулся он.

Стоящий за дверью Сантик вопросительно глянул на него. Он готов был наказать Жанну прямо сейчас. Но Дорофей качнул головой. Нет, Жанну он не тронет. Хотя бы потому, что ему понравилась ее идея. Почему бы не подчинить ее себе, почему бы не сделать эту хитрую сучку своим орудием в борьбе за власть? Врет она, что Ставру осталось недолго. Но разве Дорофей не мог сократить ему жизнь? Разве не мог убрать всех, кто мешает Жанне занять место своего отца?.. Он многое может. А Жанна может многое ему дать. И если помножить одно «много» на другое, можно получить оглушительный результат.

Глава 16

Город на ушах, дороги перекрыты, но, похоже, поздно пить «Боржоми». Ни слуху о Жанне, ни духу. Может, и не похищал ее никто. Может, она просто встряла в конфликт с кем-то из крутых…

Захар хорошо помнил, как познакомился с Жанной. Он лежал в больнице после своей первой встречи со Ставром. Избили его тогда в хлам, но не меньше пострадал и парень, который имел неосторожность нагрубить Жанне. Она избила его, он попал в больницу, ее забрали в милицию, там обязали извиниться перед потерпевшим. И она пришла в палату, где лежал Захар… И вчера она могла наброситься с кулаками на виновника аварии. А тот, недолго думая, вломил ей от всей души. И увез с места преступления, чтобы не попасть потом под раздачу. Может, в реку ее скинул, может, закопал…

Захар сидел за столом, обхватив голову руками. Он казнил себя за ту дичь, которую не так давно подал на ужин Жанне. Она хотела его, звала к себе, а он прогнал ей какую-то чушь. Вот как только Зойка к нему вернется, так сразу… Ну не осел!..

В дверь постучали, появился дежурный. К Захару пожаловал майор Крыжалов.

— Давай его сюда!

Захар просто не мог усидеть на месте. Он поднялся из-за стола, и в этот момент появился Крыжалов.

— Интересно знать, кто на Жанну наехал? — Майор с ходу достал козырь, но карту не открыл.

— Говори! — Захар глянул на него жестко, напористо, но чуть ли не с мольбой.

Не надо прелюдий, не нужно условий. Если ему что-то нужно взамен, Захар сделает все, что в его силах. Но все просьбы потом…

— Ну, точно уверенности нет… Но есть свидетель, он видел водителя машины, в которую врезалась Жанна.

— Кто?

— За достоверность не ручаюсь, но парень похож на Дольникова. Из банды Дорофея.

— Все-таки Дорофей! — Захар поднял руку, чтобы ударить кулаком по столу.

И он бы шарахнул, если бы сидел. А он стоял, и наклоняться не было никакого желания.

— Это еще не все. Две недели назад в Челябинске произошло ограбление. Бандиты похитили дочь богатого бизнесмена, но выкуп требовать не стали. Они сами пришли за выкупом, к нему домой. И выгрузили из сейфа все деньги…

— Дорофей?

— И Дольников, — кивнул Крыжалов.

— И за Жанну выкуп не требуют.

— Ну, я не думаю, что Дорофей сунется к Ставру…

— А вдруг?..

— А может, и сунется… Там у них автоматы…

— Сам скажешь Ставру?

— А зачем оно мне?.. — пожал плечами Крыжалов. — У меня интерес на Восточном районе.

— Говори.

— Кафе «Кипарис» открылось, там твои люди приходили…

— Нет проблем.

Крыжалов деньгами не брал, но крышевал кое-какой бизнес. На многое не претендовал: пельменную под свою опеку взял, магазин, теперь вот кафе.

— Жак, говорят, уже в себя пришел, — сказал Крыжалов.

— Пришел. А что?

— Он с самого начала Дорофея подозревал. Ну, в покушении на тебя. Подсказал ход, я дал информацию, он вышел на Дорофея. И нашел его… Поговори с ним, у него может быть информация.

— Какая информация?

— Кто там в банде у Дорофея, у кого и где какие родственники, знакомые…

— Удивил ежа голой жопой!.. Есть у нас все. Все адреса пробили.

— Может, не все. Может, не всех…

— Ну, с Жаком я, конечно, поговорю, — кивнул Захар.

Но прежде чем отправиться в больницу, он снарядил группу в Горновку. Задача простая, но вместе с тем и сложная, учитывая фартовость Дорофея и его способность появляться в неожиданных местах. Еще раз пройтись по адресам, где мог появиться Дорофей, опросить людей, выявить всех, кто ушел к нему в банду. Может, он еще кого-то к себе взял…

В палату к Жаку он заходил с невольным замиранием. Судя по выразительному взгляду охранника, Жак был не один, а с женщиной. Наверняка с Зойкой. И Захар не хотел видеть ее в объятиях Жака…

Но в изголовье кровати сидела Алиса. Жак полулежал, а она чистила мандарин и подавала ему дольки. Он мог делать это и сам, но ему нравилось, что Алиса его кормит.

Жак увидел Захара, улыбка сошла с его лица. И Алиса поднялась со своего места, смущенно глядя на него. Захар мог рассказать Жаку, как она искала пристанища у него под одеялом.

Жаку Захар пожал руку, а с Алисой поздоровался кивком головы.

— Нам бы поговорить, — сказал он, выразительно глянув на нее.

Алиса кивнула, направилась к выходу.

— Далеко не уходи, — бросил ей вслед Жак.

— А как же Зойка? — спросил Захар, когда за Алисой закрылась дверь.

— Вот только не надо! — скривился Жак.

— Что такое?

— Да ничего… Зачем пришел?

В его поведении не было враждебности, но и дружелюбия в нем не проклевывалось. Сидел где-то цыпленок внутри яйца, но еще не было у него сил, чтобы пробить клювом скорлупу. Но попытки уже просматривались.

— Крыжалов приходил. Рассказал, как ты на Дорофея вышел.

— Вышел. И узнал, кто в тебя стрелял… Но это ничего не значит.

— Да?

— И Зойка… Зойка со мной, потому что так надо… Да и Алиса…

— Что Алиса?

— Нельзя было так с ней… Потому и пулю словил… Не должен был, а словил… Но это ничего не значит… Револьвер принес?

— Как только Жанну найду, так сразу.

— Где найдешь?

— Дорофей и до нее добрался.

— Я в шоке.

— Ты его искал. Ты его нашел. И я его должен найти.

— Найди. И убей.

— Мне нужно знать о нем все, что знаешь ты.

— Мне кажется, ты его найдешь.

— Даже не сомневайся.

— С Зойкой нехорошо вышло… И она мне нужна…

— Об этом потом.

— Но Зойка вся в тебе… Улыбается мне, а думает о тебе… Да и с Алисой нельзя было так… Есть в ней что-то такое… Не меньше, чем в Зойке. Ну, если разобраться…

— Это ты ей скажешь. А мне нужно спешить, — качнул головой Захар.

— Куда? Смерть свою искать?

— Ты меня не напугаешь.

— Да я не пугаю. Я думаю… Может, Дорофей наша рулетка?.. Я вот не смог… Вдруг ты сможешь!

— Смогу.

— Тогда Зойка твоя.

Захар удивленно повел бровью и замер в раздумье.

— Что не так? — спросил Жак.

— Ньютону яблоко, говорят, на голову упало… С тобой посложней, — усмехнулся Захар. — Тебя пулей накрыло. Но идею ты родил…

— В муках, — улыбнулся Жак.

— Я кручу барабан.

— Ты должен убить эту мразь.

— И Зойка моя.

— И Зойка твоя.

— И Жанна.

— Э-э… — оторопел Жак.

— На самом деле все очень сложно.

— Ну да, ну да…

— Мне нужен Дорофей. Сначала нужно решить с ним, потом все остальное.

— Кенарь знает больше, чем я. Но, может быть, меньше, чем ты, — пожал плечами Жак.

— Кенарь.

— Не хочу терять Зойку… И не могу пожелать тебе удачи.

— Все равно к черту!

— Ну, тогда ни пуха тебе, брат!

Жак протянул Захару руку и пожал ее со всей силой, на которую только был способен.

Захар попрощался с Жаком, вышел из палаты и в коридоре увидел Алису. Она стояла, поджав губы и глядя куда-то в сторону. Захар остановился, пристально посмотрел на нее, и она опустила голову. Хитрая она, эта лиса Алиса. Но ему нечего было ей сказать. У женщин свое понятие о счастье. Да и мужчины в этом отношении далеки от святости.

А на выходе из отделения Захар увидел Зойку. Она шла к Жаку, с грустью думая о чем-то своем. Увидев его, она встрепенулась изнутри, остановилась. Захар смотрел на нее вопросительно и с надеждой, как будто хотел знать, с кем она хочет быть, с ним или с Жаком. Но при этом лишь слегка замедлил шаг.

— Захар! — Зойка потянулась к нему.

Но это не остановило его. И он прошел мимо, ничего не сказав.

Да и незачем что-то говорить, пока крутится рулетка. Вот как только он разберется с Дорофеем, так и вернется к Зойке. И к ней вернется, и к вопросу, который их разлучил…

* * *

Отопительные батареи сушат воздух, его приходится увлажнять, чтобы легче было дышать. Калорифер сушит воздух еще сильней, но сейчас это «плюс», но никак не «минус». И все из-за сырости, которой пропитаны пол, стены, потолок. Дом заброшенный, зимой отапливать его было некому, отсюда и проблемы. Но сейчас это логово Дорофея, а Жанна здесь пленница. Ее пока не трогают. Но это пока…

Дверь открылась, в комнату зашел Дорофей. С подносом в руках. А там жареный картофель на тарелке, чай в стаканах, горка хлеба. Но Жанну больше заинтересовала схема, по которой он зашел в помещение.

— Кушать подано — можно жрать, — ухмыльнулся Дорофей.

Сначала он поставил поднос на стол, затем вернулся к двери, закрыл ее, достал из кармана ключ, вставил его в замочную скважину и провернул по часовой стрелке. Все, путь к отступлению закрыт. Но какое-то время он был открыт.

Жанна не слышала, как он подходил к двери. Но после того, как он открыл ее извне, прошло несколько секунд. Это Дорофей брал поднос перед тем, как внести его в комнату. Отчего возникла такая заминка? А от того, что в комнате, откуда заходил Дорофей, никого не было. И некому было открыть дверь. Людей у него немного, а дом приходится постоянно охранять, поэтому все они задействованы в карауле. Одни спят, другие несут службу, а Дорофей еще и ухаживает за Жанной…

— Картошечка? — Она изобразила радость и даже потерла одной ладошкой о другую.

— Ага, помню, в сорок третьем под Курском стояли… — в шутку проговорил Дорофей.

— Ну как же, помню. Мы с тобой в соседнем полку служили…

— Помню. Как ты полковнику стелила… — усмехнулся он. — Ноги на ночь мыла.

— Ты меня с кем-то путаешь.

— А генералу стелить будешь?

— А кто должен стать генералом?

Жанна так удачно начала свою игру, Дорофей повелся на ее предложение, но в конце концов учуял подвох. И оставил ее в дураках. Но само предложение пришлось ему по вкусу. Действительно, почему бы ему не разыграть карту с дочерью Ставра?.. Была у него мысль подняться над жизнью за счет Жанны, потому он ее и не трогал. И козлов своих в огород к ней не запускал. И все для того, чтобы не стать ей заклятым врагом.

— А чем я тебе не нравлюсь?

— Ну, фортуна тебя любит, — окинув его взглядом, кивнула Жанна.

И на внешность он не совсем урод. Лицо средней дефективности, какое-никакое стремление следить за своей внешностью. Он даже зубы чистил, как это ни удивительно. И одежда на нем опрятная, причем не самая дешевая.

— И это все, что ты можешь сказать?

— А от мужчины больше ничего не требуется. Там, на вершинах жизни, свое сияние. И женщины ценят его больше, чем красоту… Мой отец далеко не красавец, да и возраст у него, а видел бы ты его любовницу…

— Ну, я себе уже любовницу выбрал, — ухмыльнулся Дорофей.

— Я не буду твоей любовницей. — Жанна смело посмотрела ему в глаза. — Или женой, или никак.

— А в жены пойдешь?

— Все зависит от тебя.

— Решим вопрос с твоим наследством, зачистим город от Захара…

— Почему бы и нет?

— Умеешь ты косы заплетать. Даже жаль, что я не могу тебе верить.

— А ты поверь.

— Хорошо, я тебе поверил. Но спать ты будешь здесь. И никакой тебе свободы.

— Я все понимаю, — кивнула она.

— Но если мы с тобой закрепим наш союз… — Дорофей выразительно глянул на кровать.

— Какой союз? Союз шлюхи и разбойника?.. Это не союз. Да и я не шлюха… Нет, дорогой, все должно быть серьезно. Очень серьезно.

— Обсудим?

Дорофей достал из-под свитера бутылку водки.

— Споить меня хочешь. Понимаю.

— Только учти, никто не должен знать. У нас тут сухой закон…

— Это хорошо, — кивнула она. — Это очень хорошо. Там, где сухой закон, там серьезные люди, с которыми можно и нужно иметь дело… Только давай в другой раз?

— Уверена?

— Ну, от ста грамм я бы не отказалась…

Дорофей кивнул, выплеснул прямо на пол чай из одного стакана, откупорил бутылку. Он наполнил один стакан, потянулся к другому, чтобы вылить из него чай, но Жанна помешала ему.

— А чем я буду запивать?.. И вообще, я не хочу тебя видеть.

— Но у нас же мир и дружба.

— Вот когда станешь генералом, тогда за дружбой и приходи.

Жанна поднялась и вроде как в шутку толкнула Дорофея в плечо. Он поддался ее настроению и не стал обострять. Поднялся, открыл ключом дверь и ушел. Жанна будто невзначай бросила взгляд в соседнюю комнату. Там никого не было. Что, если у нее все-таки есть возможность сбежать отсюда?..

* * *

Кенарь пожал плечами. Он пробил все возможные варианты по адресам, которые так или иначе имели отношение к отморозкам Дорофея.

— Ну, может, их там не было раньше, а сейчас, может, появились. Они же не сидят на месте. Галопом по Европам… Раком по буеракам…

— Если появились, найдем, — просматривая список адресов, сказал Захар.

— Можно еще один адресок вписать, — сказал Кенарь.

— Чей?

— Ну, там не совсем адрес… В смысле, адрес, но там никто не живет…

— Где никто не живет?

— Поселок Ершиха, тетка Уголькова. Пацаны ездили, говорили с ней, она сказала, что там дом какой-то заброшенный есть. Какой-то цеховик еще при Союзе построил, а потом куда-то пропал. А дом, говорит, неплохой…

— Ершиха?

— Ну, далековато…

— Дальше положишь, ближе возьмешь, — Захар вопросительно глянул на Рапса.

Тот сначала мотнул головой. Но, немного подумав, пожал плечами. Затем снова мотнул головой. Но Захар уже принял решение.

— Едем в Ершиху, — сказал он.

Не сказать, что его кольнуло предчувствие, но, по-любому, с чего-то надо было начинать. А рейд по адресам он должен был возглавить лично. Как это в свое время сделал Жак. Который и нашел Дорофея.

И Захар найдет этого ублюдка. Но сможет ли он повернуть колесо фортуны в свою сторону? Может, рулетка крутнется против него?

* * *

Сто грамм облегчили восприятие, стало легче дышать. А потом потянуло в сон. Жанна закрыла глаза и отключилась. Проснулась только утром. И так захотелось повторить вчера начатое. Но завтрак подал бандит, которого звали Сантиком. Жанна только глянула на него, и поняла, что просить его о чем-то бесполезно. Вроде и не похож он внешне на клинического идиота, но взгляд у него более чем глупый. И в глазах грязная похоть. Если бы не запрет, он бы точно полез на Жанну. А если у него что-то попросить, он точно потребует оплаты за услугу. Еще и навяжет эту плату…

Не рискнула она попросить у него водки. Но и на прорыв не пошла. Потому как поднос он занес, едва только открылась дверь. Значит, кто-то ее открыл. И этот кто-то мог ее остановить.

А обед ей подал сам Дорофей. И дверь он открыл не сразу. Открыл, вернулся за подносом, переступил порог. А Жанна уже тут как тут. И водки ей хотелось попросить, и бежать надо. Как бы все совместить это в одном?

— Выпить есть? — весело спросила она.

— Принесу, — кивнул Дорофей.

— Я сама!

Она выбила поднос у него из рук, но направила обед не в пустоту, а Дорофею в морду. И пока он давился супом, ударила его ногой в живот. У нее было время, чтобы вложить в этот удар всю свою силу, и она этим воспользовалась. От боли Дорофей сложился вдвое. Но что за полноценный обед без добавки? Жанна подпрыгнула и ударила его коленкой в голову.

Дорофей еще не упал, а она выскочила из комнаты, метнулась к выходу. И некому было ее остановить. Обуваться некогда, да и сапог ее нигде не было видно. Зато на глаза попались старые калоши, большие, минимум сорок третьего размера. Но лучше бежать в таких лаптях, чем босиком.

А куда бежать, она знала. И двор она изучила, наблюдая из окна, и направление, которое вело к спасению, разгадала. Забор низкий, калитка открытая, за ней грунтовая дорога, дальше — поле, за ним лес. Она побежала по дороге вправо.

И каково же было ее удивление, когда эта дорога завела ее в тупик. Перед ней за высоким забором стоял недостроенный дом. Вот тебе и спасительное направление!.. Но в обход забора через вербняк тянулась едва заметная тропка.

Жанна свернула на тропку, спустилась вниз с дороги, нога вдруг провалилась по щиколотку в холодную воду, но это не могло ее остановить.

Она могла бежать и быстрей, но калоши все норовили слететь с ноги, а иногда и спадали. Приходилось останавливаться.

Зато Дорофею бежать ничего не мешало. Она услышала треск ломаемых веток, обернулась и увидел это чудовище, которое неслось за ней. Ее страшила лютая злоба в его глазах, но еще больше испугал автомат в руках.

— Стой, сука!

Жанна не останавливалась, но Дорофей продолжал бежать. Калоша в очередной раз слетела с ноги, но с этим пришлось смириться. Жанна продолжала бежать, но в ногу вдруг вонзилось что-то острое.

Жанна упала, села, обжала пальцами больную ступню. А Дорофей подходил к ней. С уха у него свисала макаронина, но Жанну это ничуть не насмешило. Более того, ей вдруг захотелось зарыдать от обиды и отчаяния.

— Ну вот и приехали! — ощерился он.

И скинув автомат с плеча, направил на нее ствол.

— Не надо! — Ей вовсе не хотелось умирать.

— А то что?.. Папой пугать будешь? — хохотнул он, опуская автомат стволом вниз.

— Ну хорошо, хорошо, твоя взяла. Я буду послушной, — сбивчиво проговорила Жанна.

Но Дорофей не слушал ее.

— Может, Захаром напугаешь?

Жанна вдруг заметила движение за спиной у Дорофея, но это ее не обнадежило. Как раз наоборот. Это могли бежать его сообщники. Место здесь глухое, людей нет. Да они, в общем-то, и не боятся никого.

— Не надо Захаром пугать.

Но к Дорофею приближался враг, а не друг. Жанна ахнула, увидев Захара. Он переходил с бега на шаг, но руку, в которой у него был пистолет, не поднимал.

Дорофей повернулся к нему, но, увидев пистолет в его руке, не рискнул поднимать автомат.

— И откуда мы такие взялись?

— А ты еще не понял? — усмехнулся Захар. — Все, накрылась твоя лавочка. Только ты один остался.

— Поговорим?

Захар осторожно приподнял ствол пистолета. Жанна заметила, как его палец лег на спусковой крючок.

— О чем?

— Значит, поговорим… А Хруст говорил, что ты стреляешь сразу.

Жанна вздрогнула, увидев, с какой стремительностью Захар наводит на Дорофея пистолет. И тут же прозвучал выстрел. И все произошло так быстро, что Жанна не успела вздрогнуть второй раз.

Дорофей упал, раскинув руки. Упал на спину, с распахнутыми настежь глазами. Из дырки во лбу вышел, как показалось Жанне, какой-то дымок. Или это пуля остывала, или душа покидала тело… Хотя какая у этого урода могла быть душа?

— Вот и все, — едко усмехнулся Захар.

Жанна подалась к нему, открыла рот, чтобы поблагодарить его.

— Зойка моя, — сказал он.

И только затем посмотрел на Жанну. И улыбнулся он ей тепло, приветливо. Но Жанна слышала его слова, он не мог ее обмануть.

— Что ты сказал?

— А что я сказал? — Он удивленно-вопросительно повел бровью.

— Зойка твоя?

— Зойка?!.. Что у тебя с ногой?

Жанна удивилась, почувствовав боль. В ноге колючка, больно, а она только сейчас обратила на это внимание. И то с подсказки Захара. И все из-за Зойки…

Да, Захар говорил, что ему нужно вернуть Зойку. Из-за нее он отверг Жанну. Но сейчас-то он принадлежал ей. Потому что убил Дорофея не из-за Зойки, а из-за нее.

А он убил Дорофея. Убил человека. Но это не преступление. Преступление в том, что ему нужна Зойка.

— Что ты сказал про Зойку?

— Да, Зойка теперь моя…

Захар склонился над ней, снял носок, осмотрел рану, полез за носовым носком.

— А я?

— И ты моя.

— Да пошел ты знаешь куда?.. Козел! — забилась в истерике Жанна.

Захар посмотрел ей в глаза и вдруг влепил пощечину. Жанна ошеломленно уставилась на него. Но Захар лишь усмехнулся и крепко поцеловал ее в губы. И сразу же боль в ноге прошла. И тело оторвалось от земли. Но это не крылья за спиной выросла, это Захар поднял ее на руки.

— Поцелуй меня! — потребовала она.

— Обязательно, — кивнул он.

Но не поцеловал. И ускорил ход. Жанна обняла его за шею и положила голову на плечо. Она любила этого человека. И очень жалела о том, что Захар не принадлежит ей одной. Но сейчас он только с ней. И так хотелось продлить этот момент…

* * *

Захар не разговаривает с отморозками, Захар сразу стреляет. И кто придумал такую чушь?.. Впрочем, Захар сам в этом виноват. Был один урод, который на стрелке послал его на три буквы, пришлось его пристрелить… А сегодня Захар пристрелил Дорофея. Просто поднял руку, просто нажал на курок, и нет человека…

Он должен был сделать это. И марку свою он не мог уронить. И за Жака отомстить, и за себя. И в рулетку он сыграл… Но на душе камень. И нужен был растворитель, чтобы убрать эту тяжесть или хотя бы уменьшить его.

— Ты же сегодня ночуешь у меня? — спросила Жанна, прижимаясь к нему.

Машина стремительно шла по шоссе в сторону Алтанайска.

Захар и хотел возглавить штурм дома, в котором засел Дорофей, но он как чувствовал, что этот волчара попробует уйти запасным ходом. Поэтому с двумя своими телохранителями попробовал перекрыть ему возможный путь отступления. Но немного не угадал. Дорофей пошел другим путем. Но Захар увидел его, пошел за ним, догнал. И поставил точку в его истории.

— Я сегодня ночую.

Да, было бы неплохо провести ночь в уютной квартирке у Жанны. Забраться с ней в джакузи, плотно принять на грудь, закрутить в пьяном угаре карусель. Сама душа требовала этого.

— С Зойкой?

— Ты сегодня ночуешь у отца.

— Кто тебе такое сказал?

— Он просил.

— Да мне все равно!..

— Тсс!..

Он повернулся к Жанне, поцеловал ее в губы, и она обмякла в его объятиях.

С Зойкой он собирался поговорить сегодня же. Дело сделано, пора ставить вопрос ребром. И если Зойка пойдет к нему, если он простит ее, уже сегодня они будут вместе. Но именно поэтому он должен будет выполнить свое обещание, данное Жанне. Как только Зойка к нему вернется, так он вступит в свои права на Жанну.

— Захар! — донеслось с переднего сиденья.

Машина притормаживала. Захар оторвался от Жанны, и увидел три черные иномарки, которые перегораживали дорогу. Увидел и Ставра, который стоял, поджидая его.

— Твой отец боится, что я тебя украду, — усмехнулся Захар.

— А давай назад!

— Нельзя.

— Почему?

— Протокол.

— Какой еще протокол?

— Бандитский.

Захар вышел из машины, помог выбраться Жанне. Он направился к Ставру, она захромала, и пришлось взять ее на руки.

Ставр не остался на месте, рванул к ним. Сблизился, забрал у Захара Жанну.

— Девочка моя!

— Эй, ты чего?

Жанна соскочила с его рук.

— Ну что ты? — обиженно глянул на нее Ставр.

— Я тебе не пушинка. И ты не Геракл! — Жанна обняла отца, обвив руками его шею.

Ставр благодарно улыбнулся, глянув на Захара. А Жанна будто почувствовала, что он хочет перекинуться с ним словами, отстранилась, встала к нему под руку.

— Спасибо тебе.

— Все-таки я нашел зверя, — усмехнулся Захар.

Как можно было забыть, с каким рвением Ставр взялся за розыск Дорофея? Хотел умыть Захара, но умылся сам. Слезами дочери. Но, к счастью, Дорофей оказался не совсем сволочью, он не стал глумиться над Жанной. Во всяком случае, она пыталась убедить в этом Захара.

— Это не ты его нашел, это Жанна тебя звала, — глянув на дочь, сказал Ставр.

— Звала, — кивнула Жанна.

— Да, я слышал ее, — для красного словца сказал Захар.

— Может, это судьба?

Захар внимательно глянул на Ставра. Сейчас перед ним стоял отец, который желал счастья для своей дочери. Счастья с ним, с Захаром… А ведь когда-то он готов был убить его, лишь бы они с Жанной не были вместе. Но даже реку можно повернуть вспять…

— Нам нужно всем успокоиться, — сказал Захар.

Он кивнул Ставру в знак прощания. А поворачиваясь боком к Жанне, влюбленно глянул на нее. Но пошел не к ней, а к Зойке. Сначала надо было решить с ней.

Он вернулся в машину и велел заехать в ближайший магазин. Ему срочно требовался растворитель.

* * *

Жак чувствовал себя извращенцем-испытателем. И все из-за своего извращенного отношения к женщинам. В свое время он бросил Зойку ради другой, а потом, потеряв ее, страдал и пытался вернуть. Даже пошел на конфликт с Захаром. А сейчас его неудержимо тянуло к Алисе. Раньше просто тянуло, а сейчас неудержимо… Неужели, чтобы испытать чувства к женщине, нужно сначала бросить ее? Если с ним так и есть, то нужно лечиться. Для начала осознать свой порок…

Да, он извращенец. Но уже не испытатель. Хватит экспериментов над собой. И над другими.

— Я говорила с Лебедевой, она берет меня в штат. Буду твоей персональной медсестрой, — нежно улыбнулась Алиса.

— А обязательно в штат? — спросил Жак.

— Но ты же не все время здесь будешь. Тебя домой выпишут. На постельный режим. Под мой присмотр.

— Скорей бы.

Жак чувствовал себя неплохо, голова соображала, тело слушалось, но вялость в движениях, заторможенность в реакциях мешали ему чувствовать себя полноценным организмом. Да и голова часто болела, кружилась. Но ведь это все пройдет.

Дверь открылась, в палату вошел Захар. Алиса поднялась с кровати, вежливо улыбнулась ему. А Захар пьяно ей подмигнул.

— Есть повод? — Жак щелкнул себя пальцами по горлу.

— За упокой, — кивнул Захар.

Его слегка повело в сторону, но он тут же восстановил равновесие.

— Дорофей?

— Хотел уйти. Но не ушел.

Язык у него заплетался. И хотя Жак достаточно легко разбирал слова, ясно было, что Захар порядком надрался.

— А Жанна?

— Дома.

— Нормально все?

— Нормально… Зойка где?

— Тоже дома… Тебя ждет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Захар улыбнулся, нацелил на Жака указательный палец и, ничего не сказав, сжал руку в кулак. И вышел из палаты.

* * *

Вечер за окнами, темно. В палате тихо, спокойно. И врачи не достают. Да к ним с Любой так просто и не зайдешь: охрана.

Олег лежал на койке, Люба рядом, жмется к нему.

— Ты правда не будешь со мной разводиться? — спросила она.

— Разведусь. Если будешь доставать, — усмехнулся он.

— Молчу, молчу.

Дверь вдруг открылась. Олег нахмурился. Какого черта?

В палату вошел Захар. Строгий, с каменным лицом, непоколебимый как глыба. Олег поднялся, подошел к нему. Захар молча протянул руку, он ее пожал.

— Можешь спать спокойно, — глянув на Любу, сказал Захар. — Дорофей — все. И деньги тебе вернут.

— Ну, это хорошо.

Захар молча усмехнулся. Если хорошо, то и рыпаться не надо. Комбинат на охране, договор в действии, если вдруг какие проблемы, телефон Захара всегда под рукой.

Захар ушел, и только тогда Олег почувствовал запах перегара. Оказывается, Захар был пьян. Причем крепко. Но по нему это не было заметно. Не человек — скала…

* * *

Мужчина должен уметь прощать любимую женщину. Даже если для этого ему нужно будет вскарабкаться на высокую скалу — ночью, в дождь и состоянии алкогольного опьянения.

Но, видимо, именно этого ждала от Захара Зойка. А он чувствовал за собой вину. Надо было остановиться в больнице, когда она его звала. А он не остановился. Он продолжил путь и уехал за Жанной.

А Зойка уехала на Кукуй-гору. И если он не хочет ее потерять, то нужно лезть вверх, карабкаться.

А ветер разыгрался не на шутку, то в спину пнет, то в бок ударит. Или жменю дождя в лицо швырнет. Но хуже всего, когда он влезет между грудью и каменной стеной; затаится, напряжется и толкнет в бездну.

Но ничего, для Захара это восхождение не первое. Пиджак, правда, на нем, а не ветровка, и лакированные туфли с жесткой тонкой подошвой скользят по камням. Так ведь и на перегонки с эхом сверху-вниз немудрено сгонять.

Но наконец-то рука нащупала знакомый выступ на самом верху. И в этот момент из-под ноги выскочил камушек, тут же ветер толкнул в грудь. Захара потянуло вниз, рука соскользнула, и сила тяжести сгребла его в охапку.

И вдруг кто-то схватил его за руку, резко потянул вверх. Это была Зойка. Но сила у нее женская, надолго не хватит. Захар воспользовался возможностью остановиться, свободной рукой нащупать выступ. Нашла хлипкую опору и нога. А Зойка поднатужилась и еще раз дернула его на себя. И когда он обрел прочную опору под ногами, обессиленно упала рядом с ним.

— Ты что, пьяный? — спросила она.

— От любви.

— К Жанне.

— Разве я шел к Жанне?

— Ты не шел… Ты баран!

— Да?

— Горный козел!

— Мы с Жаком стрелялись.

— Не ври. Он мне только что звонил. Сказал, что у тебя не все дома.

— Почему не все. Уже все… А с Жаком мы все решили. Дорофея сделал я.

— И спас Жанну.

— Жанну… Ты же не станешь ее убивать.

— Если я ее убью, она все равно воскреснет… Она неубиваемая! — Возмущение захлестнуло Зойкой, приподняло над Захаром.

— В нашем доме Жанны быть не должно.

Захар поднялся, побрел к дому, возле которого горел свет.

Строителей уже не было. Они поставили фундамент, возвели сруб под крышу. К лету дом даст усадку, и тогда можно вставлять двери, окна, отделывать изнутри. И бревна нужно будет повторно переконопатить…

Окна вставлены были только в одной комнате. И дверь здесь была — дешевая, филенчатая. Полы настелены кое-как, но кровать стояла плотно. Под потолком горела электрическая лампочка, на окне какая-то тряпка. Но неустроенность эта временная. И мебель здесь дорогая будет, и парчовые шторы. Все будет. Если они с Зойкой будут и дальше этого хотеть.

— Здесь должна быть только ты, — сказал он.

— С тобой.

— Ну а с кем еще?..

— Прости меня, дуру! — Зойка порывисто прильнула к нему, обняла.

— Ты использовала свое право на ошибку, — усмехнулся он.

— Больше не буду.

Он ждал, когда Зойка снова скажет ему про Жанну, про то, что ее не должно быть в этой жизни. Но Зойка молчала. То ли она не хотела о ней думать, то ли оставляла за ним право налево…

* * *

Жизнь как флюгер: то в одну сторону, то в другую. От самой себя противно. Но Алиса сделала свой выбор. И Жак сам в этом виноват. Не надо было ее бросать. И Захар вообразил себя богом…

— Да, Захар убил Дорофея, — сказала она человеку, который лежал рядом с ней.

Или с которым она лежала сама.

— Где труп?

— Ну, где-то закопали.

— Где? Кто?

— Не знаю.

— Узнай.

Алиса кивнула. Она не хотела стучать на Жака, на Захара, но ее флюгер крепко заклинило в том направлении, которое задал Виталий. И не спрыгнуть с его крючка.

Тошно ей от самой себя. Но стреляться она не станет. И вешаться тоже… Жак сам во всем виноват…

* * *

Жанна выглядела на все сто. А чувство к ней добавляло еще столько же. Захару она казалась просто неотразимой. А эта ее чарующая улыбка пьянила кровь, путала сознание.

— Как нога? — спросил он.

— А как ноги? — улыбнулась она.

— Нет слов.

Ноги у нее красивые. И удлиненные шпильками на сапогах. А если она могла ходить на высоком каблуке, то с ногой у нее все в порядке.

— Я соскучилась, — сказала она, обласкав его взглядом.

— Я тоже.

Захар не хотел, чтобы об их встрече знала Зойка. Поэтому они встретились в дальнем уголке городского парка, где даже летом было мало людей. А сейчас только дворник метет листву где-то вдалеке. Отсюда можно было прогуляться по аллее, зайти в небольшой ресторан. Ну а потом…

— Но я сильная.

— Не сомневаюсь.

— Я справлюсь, — сказала она, с осенней грустью глядя на него.

— С чем?

— Ты больше не приходи, не надо.

— Не понял.

— Не надо насиловать себя… Не надо насиловать меня…

— Но мы же решили…

— Это не решение, это компромисс. Который устраивает нас обоих. Но это неправильно… И это не для меня…

— Не для тебя, — кивнул, соглашаясь Захар.

— Или все, или ничего.

— Королевский вариант.

— А чем я хуже королевы? — вроде бы в шутку, но больше всерьез спросила Жанна.

— Ты лучше.

— Я лучше всех, — кивнула она. — И когда-нибудь ты это поймешь.

Жанна подалась к нему, поцеловала в губы и тут же оттолкнулась.

— Прощай!

Она уходила, а он стоял как истукан и смотрел ей вслед. Да, она королева. Да, она лучшая… Но не мог он бросить Зойку. Не мог!.. Вот и как ему теперь быть?

(Продолжение следует)

Content

Владимир Колычев
Не возжелай

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16