Домнина Ирина

Ход конем

Ирина Домнина

Ход конем

• ЛЮБИТЕЛЯМ ФАНТАСТИКИ •

Ирина ДОМНИНА.

ХОД КОНЕМ

В отличие от тебя я ощущаю время правильно. Ты видишьлишь ручеек, когда на самом деле перед тобою море. И настоящего нет - забудь, потому как время в постоянном движении и не линейно, как ты привык считать, а разносится во всех направлениях сразу Воспринять его цельно даже я не могу, но я хотя бы не зашорил глаза и не прусь в одну сторону, как вы, люди».

- Бредовый сон, - пробормотал Павел, разлепил веки и сел. - Нет, это был не сон. Первый рих именно так и сказал вчера: время у них движется как угодно, но только не так, как на Земле. Появляется то прошлое, то будущее. Настоящее - краткий миг, и оно могло быть таким, но что-то там все время случается в прошлом или будущем, и все опять не такое. Короче, полный кавардак. И кавардак больше всего не в моей, а в их головах. Вот, сижу. Разве я сижу не здесь и сейчас? Хотя… нас они запросто взяли, тепленькими. Ухватили и в темницу заточили. Так у кого кавардак?

Павел в который раз оглядел темницу. Просторные, слабо освещенные на период ночного сна апартаменты напичканы всем, о чем только может мечтать любитель сытой и комфортной жизни. Начиная с этого вот анатомического лежака, с которого и вставать-то не хочется.

Он взглянул на сопящего рядом Илью. Будить не стоит, а куда, собственно, спешить в этом стерильном зоопарке? Время тут все равно непонятное - прошлое сейчас или будущее? И надо признать; одно, но весьма веское подтверждение временным аномалиям есть - как только людей сюда зашвырнуло, наручные часы остановились сразу и у Ильи и у Павла.

Посмотрел на дверь в противоположной стене: уверен, открыта, как и вчера. Только куда бежать? С направлением для побега тут, как и со временем, полная чехарда.

Обреченно вздохнул, вспоминая тюремщика, помпезно назвавшегося - Первый рих. Всплыло, как тот убедительно бубнил вчера: «Почему тебя не удивляет, например, твой пес с его феноменальным нюхом? Для него мир тоже иной. Вечером он просто ласково уткнется в твои ладони и мгновенно поймет: что ты ел на завтрак, обед и ужин, в каких местах бывал за день. Знает даже, как мерзко пахнет кофе из автомата, что стоит на выходе из космопорта. Ты не помнишь, как пахнет этот кофе? Потому что ты равнодушен к дешевым напиткам и никогда его не пил? Вот видишь, пес знает о тебе даже больше, чем ты сам. Так почему ты не удивляешься его нюху, его особенному пониманию мира, но категорически не желаешь принять мое, иное, нежели твое, восприятие времени? Суть явлений ведь одна и крайне проста: каким ты мир воспринимаешь, таков он и есть. Для тебя, для меня, для пса - для всех. Мир таков, каким каждый его видит».

«Откуда он пса моего знает? - ввинтилась ворчливая тоска. - И время у них другое, и в душу, сволочи, без мыла влезли». Настроение сразу пропало, но тут зашевелился Илья.

Парень пружинисто сел, потянулся, смачно зевнул и только после этого раскрыл глаза.

- Давно не спишь? - просипел сонно. - Что там на завтрак сегодня? Давай поедим и пойдем.

Павел уже привык к манере молодого и шустрого собрата по несчастью начинать разговор с вопросов и не дожидаться на них ответа, поэтов молча ждал, когда тот выложит запас идей полностью.

- Я, кажется, кое-что понял. Пойдем сегодня северным коридором, покажу тебе - до чего вчера докопался, - Илья взрыхлил пятерней и без того лохматые темно-рыжие патлы, поднялся и решительно направился в центр комнаты, где на столе уже исходила ароматным парком утренняя риховская вкуснятина.

Космическим путешественникам не привыкать, смолотили завтрак в три минуты. Как еда выглядит, из чего сделана, - в этом они, не сговариваясь, доверились рихам сразу. Не отравились с первой кормежки - значит, все «о'кей» по сравнению с ситуацией в целом. Еда - такая малость, главное - она есть.

Дверь из темницы, как и ожидалось, оказалась открытой, а коридор за ней, идеально выбеленный и хорошо освещенный, пуст. Пленники ускорили шаг в направлении северного коридора. Компас на наручных часах Ильи - один из немногих приборов, который тут бесперебойно работал. Хотя, кто знает, где у этой планеты настоящий север и планета ли это вообще. Пока что пленные земляне ничего еще и не видели, кроме длиннющих белоснежно сияющих чистотой коридоров да сотен дверей, почти всегда открытых и ведущих в основном в пустые непонятно для чего предназначенные помещения. Ну, иногда какие-то животные в комнатах встречались - зоопарк, одним словом.

Смотреть и сегодня в коридоре не на что, кроме как на задающего резвый темп ходьбы Илью. «Вот неуемный человек! Вчера целый день шлялись, лазейку искали. Найдешь тут… А рихи наверняка наблюдают, посмеиваются. И зачем на север? А впрочем, какая разница?»

Шагать, как понял Павел, не меньше часа, а раз уж с выбором направления он доверился Илье, то можно и дальше спокойно думать о своем. «Был ли у нас хоть какой-то, хоть малюсенький шанс не попасть в лапы рихов? Вряд ли, слишком умные заразы!»

Грузовой «Шмель» совершал обычный рейс на Луну. Павел - командир и главный пилот, Илья - пассажир, ответственный за груз и будущий штатный медик на ближайшие полгода для маленького лунного поселения. Задача простая - сели, разгрузились, загрузили лунный триониум, поменяли одного пассажира на парочку возвращенцев на Землю и - «адью», вполне рутинная работа.

Так должно было быть, но… примерно на полпути произошло странное замыкание, иначе не скажешь. Вначале заложило уши, тяжело заложило, колюче, все равно как песком засыпало. А потом сквозь этот песок прямо в мозг вонзился мерзкий заунывный писк. Павел вспомнил еще, как заорал от неожиданности, как пытался наладить свихнувшуюся связь хоть с Землей, хоть с Луной, хоть с чертом лысым. Но случилось все слишком внезапно - скачок какой-то, словно время и пространство, схлестнувшись одним полотнищем, вытряхнули людей из чрева «Шмеля» прямо в чистенькую и опрятненькую рихову темницу.

«И чего этим тощим от нас надо? Три дня держат, а зачем - непонятно. Как тараканы навьтасе. И ведь не спрашивают ничего, итак все про Землю знают, гады. Наоборот, сами про время без конца мусолят. В чем смысл? Мы должны научиться жить, как они? Вот так запросто, взять и научится гулять во времени?»

- Готов, командир? Пришли, - торжествующе, но почему-то шепотом проговорил Илья. - Не пугайся, тут что-то вроде конюшни у них.

Парень нырнул за дверь. Павел последовал за ним и даже удивиться не успел: на него сразу навалились шорохи от шин десятков, а то и сотни колес, вперемешку с глухими живыми всхрапами. Помещение оказалось огромным, но только на небольшом его участке, примерно в центре, вдоль каких-то кормушек сновали единым табуном диковинные животные.

Хорошо разглядеть Павел мог только ближних. В основном это были крупные, размером с земных коней, зверюги на четырех стройных ногах, на чем их сходство с земными лошадьми и заканчивалось. Длинная шерсть странных скакунов пестрила желтизной и всеми оттенками красного, а вытянутые бычьи морды не отличались изяществом.

Но больше всего Павла поразило то, как животные двигались. Каждое жило на собственной шестиколесной платформе. Именно жило. Животное перебирало конечностями, но выглядело это как бег белки в колесе, словно массивные широкие копыта и не касались пола платформы, а семенили в воздухе. Однако махина на колесах каким-то чудом подчинялась этим движениям и легко катилась куда требовалось.

И ведь никаких удерживающих животное на месте механизмов не видно, ни сбруи, ни ограждений. Есть только громоздкий синий, как будто из пласгика, ошейник на массивной шее каждого. Создавалось впечатление, что эти механические, явно искусственного происхождения платформы - естественное продолжение животных.

- Идем, - уверенно побежал к табуну Илья. - Я вчера одного опробовал. Видишь, у них в конце платформы выступ и держатель, как будто специально для нас, ну, то есть для рихов, для наездников, короче. И рассчитано даже, как по заказу, на двоих.

Первое же животное ярко-рыжего окраса позволило людям вскочить на выступающую узкую площадку. Видимо, Илья оказался прав - наличие пассажиров на платформе «хозяина» совсем не смущало. В руки удобно легли диковинные палки-держатели, а едва прикоснувшись к ним, Павел почувствовал ментальную связь даже как будто не с самим животным, а с его мускульной силой и с той частью его мозга, что отвечает за одно только я рост ое желание двигаться.

Павел посмотрел на Илью. Тот хитро щурился, и ясно читалось на его довольной роже торжество.

- Командуй, командир! - спокойно и уверенно предложил он. - Думаю, наш «конь» сам знает, где тут выход.

И Павел представил. Перед мысленным взором поплыли земные просторы, сочная трава, ясное летнее небо над головой и то, как он мчится по родным лугам на этом вот рыжем колесном коне.

И на его удивление - все сработало. Повозка дернулась и, весело шурша, понеслась из центра странной конюшни в сторону ближайшей стены. Распахнулись белоснежные ворота, и беглецы вырвались на свободу.

- Ага-га! Эге-гей! - заорали они. Целую вечность, ну, по меньшей мере

минуты три, им было совершенно все равно, что их ждет впереди, что вокруг совсем не зеленые луга и небо вовсе не земное. Так неожиданно рухнуло на них счастливое чувство свободы.

- Эге-гей! - все еще кричал Илья, когда Павел уже внимательно оглядывался по сторонам.

После трех дней шатания по безликим коридорам темницы нежданный простор, конечно, радовал, но совершенно чуждая человеческому взгляду картина несколько отрезвляла. Никакой зеленой травы не наблюдалось, вокруг один кирпично-красный песок с вкраплениями разнокалиберных бурых камней. Животное, которое с легкой подачи Ильи Павел тоже предпочел называть конем, без особого труда лавировало между валунами и легко находило заданную людьми дорогу на север. Еще можно было любоваться нежно-розовыми облаками над головой. Они густо впитывали в себя мощь неизвестного Солнца, но, по-видимому, были такие плотные, что никогда не пропускали его свет полностью. По меньшей мере такое создавалось впечатление. Но восхищаться чужими облаками быстро расхотелось.

- Почему именно на север? - спросил Павел.

Мерный шорох колес, легкий посвист ветра и даже редкие всхрапы коня не мешали им разговаривать.

- Думаю, наш «Шмель» там, - Илья посерьезнел, поджал губы и смотрел исключительно на круп коня.

- Ты не можешь этого знать.

- Я и не знаю, мне так кажется, - упрямо выцедил Илья.

- Ладно, хоть прокатимся, - легко, неожиданно для самого себя, согласился Павел, - все равно рихи вряд ли так просто отпустят нас. Подсмотрят наше будущее или вычислят там чего - из прошлого… сейчас уже, наверное, потешаются над нами.

- Что, им заняться больше нечем? - начал злиться Илья. - Вчера и позавчера Первый только после обеда приходил, значит, часок у нас точно есть. Ты что, «Шмеля» увидеть не хочешь?

- Хочу! - вдруг бесшабашно согласился Павел. - На север так на север!

Он плотнее слился сознанием с «конем», и они помчались еще быстрее. Примерно через полчаса лихой скачки беглецы очутились возле подножия большого холма.

- Тормози, командир, тормози! - заорал Илья.

Павел мысленно отпустил поводья, и повозка послушно остановилась. Теперь он заметил, что холм, к которому они все это время приближались, не просто так выглядит темной махиной. По его склону редко, но густыми клочьями рассеяна низкая буро-малиновая трава.

Павел спрыгнул с повозки на землю, после резвой езды с шуршанием колес и шумом ветра в ушах сделалось невероятно тихо. А шустрый Илья вдруг переместился по платформе, протянул руки к шее животного и надавил на подобие кнопки на ошейнике. Павел и ахнуть не успел, как пластиковый обруч легко распался надвое и тяжело рухнул на пол платформы. Илья соскочил на землю, благоразумно отбежав на несколько метров от повозки.

- «Шмель» должен быть там, за холмом, - радостно сообщил он, махнул не глядя рукой, блестя при этом восторженным взглядом.

А риховский конь между тем мощно оттолкнулся от платформы и громадиной, развевающей рыжими космами, скакнул вперед. На людей он даже не оглянулся. Вытянул тяжелую тупую морду, прохрипел нечто победное и ринулся прочь по холму.

- Зачем ты отпустил его? Рихам не понравится. Откуда ты знаешь, что за холмом «Шмель»? - подступил Павел к Илье.

- Не злись, командир. Я до сих пор не был уверен. И это… трудно парой слов объяснить. Знаешь, как-то моя матушка заметила странную вещь, нелогичную с точки зрения науки: если в раковине оставить воду, то из закрытого крана таки упадет та последняя капля, что упорно в нем держалась. Вода притягивается к воде, так матушка решила. Рихи живут странно - факт. То ныряют в прошлое, то в будущее, чего-то там черпают, чего-то меняют, говорят, что когда мы, люди, научимся этому, тоже станем мудрее. И не знаю, командир, я, наверное, кактакапля, сорвался и поймал чуток от их умения, - Илья вдруг смущенно насупился, но упрямо продолжил: - Мне как будто пригрезился вчера этотрыжий, - кивнулвсторонуускакавшего коня, - и этот холм, и «Шмель» за ним.

- Так чего мы стоим? - Павел решительно начал взбираться на вершину холма.

- Ага. Наверно, у нас уже не так много времени, - просипел, тяжело дыша, быстро поравнявшийся с ним Илья.

Они упорно пробирались к вершине, так быстро, как только могли. Павлу казалось, что воздух делается все горячей и уже обжигает легкие. Но вот и она, вершина, и захватывающая дух панорама. Впереди чернеют в дымчато-розовом мареве бесчисленные холмы, почти горы, а перед ними огромная песчаная пустошь и совсем близко па пей - «Шмель». Одинокий, отражающий поли рованным боком чужие розовые облака, их родной «Шмель».

В ушах свистануло, панорама перед глазами дрогнула и все… Вокруг белые стены темницы, беглецы снова там, где и должны быть.

- Сволочи! - громко ругнулся Илья. Парень рухнул на лежак, лицом вниз, бесполезно молотя его кулаками.

От обеденного стола потянулся приятный запах, свет в центре комнаты усилился, как бы приглашая к обеду. Но Павел и не взглянул в сторону еды, сел на свою постель. Исход путешествия был, конечно, известен, но Павлу стало жалко Илью, захотелось как-то утешить парня.

- Слышь, а ты зачем коня-то отпустил? Илья повернулся к Павлу.

- Понимаешь, я видел. Я действительно видел, как мы подъезжаем на этом чертовом коне к «Шмелю», и там нас, хлоп, - вертают сюда. Я подумал, что если нарушу ход вещей, то, может, что-нибудь собьется у них во времени и мы сможем хотя бы прикоснуться к «Шмелю». Идиот, да? - мрачно подытожил он.

До сих пор горевшие азартом глаза парня потухли, даже растрепанные рыжие патлы теперь не придавали лицу обычной беспечности. Ответить Павел не успел, в комнате, как всегда внезапно, возник Первый рих.

Несмотря на недружелюбные взгляды, он невозмутимо устроился в риховском кресле - единственном предмете интерьера, не предназначенном для людей. Сиденье было слишком высоким и узким, удобным исключительно для двухметрового и худющего Первого риха. Огромные темно-серые глаза на тонком и бледном, словно выбеленном, лице тюремщика, как обычно, печально лучились. И по-человечески понятного выражения в лице не было, но Павлу казалось, что рих вот-вот заплачет.

- Оглица цивилизации должен просить у вас прощения, люди, - бесстрастно выложил он. - Вы оказались не так уж и глупы. Хоть и живете в элементарном плоском течении времени, сегодня вы сумели преподнести нам урок.

- Да неужели? - взвился, резко садясь на постели, Илья. - Подопытные кролики смогли прыгнуть выше головы?

- Помолчи, - процедил, осаждая приятеля, Павел.

- Верно, - кивнул на нервный выпад Ильи Первый рих, и Павел был готов поклясться, что уловил тень насмешки на бесчувственном лице. - Леве, которого вы почему-то решили именовать конем, - редкое вымирающее животное этой планеты. Когда-то мы были столь же самонадеянны и глупы, как вы, люди. Мы почти погубили эту планету. Теперь вот пытаемся восстановить. Вы сами могли убедиться - тут уже вполне сносный воздух, начала даже расти кое-какая трава. Беда в том, что биосистема восстанавливается слишком медленно. Трава, так необходимая левсам для жизни, крайне плохо приживается и гибнет в конце каждого сезона, и даже коррекция прошлого не облегчает задачу, будущее остается все еще зыбким. А тут, внезапно, - ваш «ход конем».

- Что, нельзя было отпускать? - выдохнул нетерпеливый Илья.

- Отпускать было глупо, - согласился Первый рих. - Вы бы хоть на копыта его взглянули. Левсы на свободе - весьма агрессивные животные. Зверь, если бы оказался не в духе, попросту затоптал бы вас. Но в итоге нам всем повезло. Аналитики заглянули в эту ветвь времени и обнаружили в будущем одну важную деталь. Там, где зверь поел траву на холме, она перестала гибнуть; напротив, вдвое быстрее пошла в рост. Оказалось, существует некий симбиоз между животными и травой. Поедая сочный верх, левс стимулирует разрастание корней, и даже слюна его благотворно воздействует на растения, срезанные листья не сохнут, а словно заживляются ею. И все это, конечно, лишь маленький, но очень важный фрагмент в возвращении планеты к жизни. Так что, да, Илья задал верный вопрос. Кролики прыгнули выше головы и теперь уже не вполне кролики для нас.

Павел предпочел проигнорировать сомнительные нотки в голосе риха.

- Так это значит?…

- Ты правильно подумал. Мы отпускаем вас домой.

- Домой? Когда? - ввернулся Илья, как заноза.

- Да хоть сейчас.

- Сейчас! Сейчас! - решительно ухватился за удачу парень.

- Погоди, - успел вклиниться Павел.

«Эх, что же быстро-то так! Что же, что же… ах, вот…»

- Все время хотел спросить, почему ты назвался Первым?

- Я всего лишь первый рих, которого ты встретил.

- Значит, когда-нибудь будут и другие?

- Когда-нибудь? - рих споткнулся, вопрос будто смутил его. - Не знаю, я теперь думаю, что время относительно вас, людей, не столь уж предсказуемо и иногда даже справедливо линейно.

В ушах коротко свистнуло. Глаза ничего не успели уловить, а тело почувствовать, как люди очутились в «Шмеле», кажется, в том самом месте и в той минуте, из которых их выдернули рихи. Приятели переглянулись. Взгляд Ильи отчего-то сделался грустным.

Зато Павел зычно хохотнул:

- Не вешай нос, пассажир, каникулы закончились. По курсу у кроликов снова Луна!

- Угу, Луна, - рассеянно согласился Илья.

«Наука и жизнь" № 9, 2017.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

19.03.2018

Content

Домнина Ирина Ход конем

Ирина Домнина Ход конем

ХОД КОНЕМ