Энди Брок

Ты мой или ничей

The Greek's Pleasurable Revenge © 2017 by Andrea Brock

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Глава 1

– Проблемы нам не нужны, Каланос.

Лукас сердито стряхнул руку с рукава своего темного костюма, прежде чем одарить ее обладателя ледяным взглядом.

– Проблемы? – Он внимательно посмотрел в лоснящееся от пота лицо мужчины средних лет, который тщетно пытался урезонить его. – А с чего ты взял, что от меня могут быть проблемы, Янис?

Мужчина отступил на шаг и оглянулся в поисках поддержки.

– Послушай, Каланос, это похороны моего отца, вот и все. Время отдать дань уважения.

– Ах да, дань уважения, – со злобным сарказмом процедил сквозь зубы Лукас. – Я так рад, что ты мне напомнил. Так вот почему тут полно народу. – Он окинул неприязненным взглядом небольшую группку людей у могилы. – Очень многие хотят «отдать дань уважения» столь достойному человеку.

– Это семейные похороны, вот и все. – Янис отвел глаза. – И тебе тут не место, Лукас.

– Нет? Ну тогда плохо дело!

Лукас и сам не горел желанием быть на этих похоронах. Он вообще не хотел, чтобы этого ужасного человека хоронили. У Лукаса на него были совсем другие планы. Ведь этот негодяй убил его отца. И по его воле Лукаса упекли в каталажку за преступление, которого он не совершал. Четыре с половиной года Лукас провел в одной из афинских тюрем в компании настоящих отбросов общества. У него было полно времени, чтобы разобраться в мельчайших деталях его предательства и – что еще хуже – предательства его отца.

Четыре с половиной года он вынашивал месть. И что в итоге? Ни-че-го!

Потому что виновник всех его несчастий, Аристотель Гианопулос, умер в тот самый день, когда Лукас вышел на свободу. Как знал!

И вот теперь Лукас наблюдает, как гроб медленно опускают в могилу, пока священник торжественно читает последнюю молитву. Его холодные глаза внимательно рассматривают круг скорбящих в черных одеждах. Он смотрит на каждого долго и пристально, так чтобы они почувствовали и заметили его присутствие, чтобы встревожились и переключили все внимание с покойного на него – на того, кто жив.

Рядом с ним нервно переминается с ноги на ногу Янис Гианопулос, то и дело обеспокоенно поглядывая на него. Сын Аристотеля от второго брака, он совершенно не интересует Лукаса. Его брат Кристос тоже здесь. А вот парочка деловых партнеров, бессменный адвокат Аристотеля и одна из его подружек – картинно вытирает слезы. Чуть в стороне стоят Петрос и Доркас – последние верноподданные Аристотеля, которые работали на него, сколько Лукас себя помнит. Глупцы.

Под изнуряющим полуденным солнцем на прекрасном греческом острове собрались морально искалеченные и сломленные люди, этакие осколки жизни Гианопулоса. Собрались, чтобы похоронить человека, который, без сомнения, так или иначе оказал пагубное влияние на их судьбы. Но Лукаса не волновали все эти люди. Все, кроме одного. Точнее, одной.

В конце концов он остановил на ней взгляд. Молодая, изящно сложенная женщина с белой лилией в руке стояла, склонив голову. Калиста Гианопулос. Келли. Дочь Аристотеля от третьего брака. Единственное хорошее, что этот подонок сделал за свою жизнь. По крайней мере, Лукас так думал. До тех пор, пока она тоже не предала его.

На мгновение Лукас позволил себе насладиться ее явным беспокойством. Конечно, он узнал ее сразу же, как только вклинился в эту трогательную сцену. Пройдя через небольшое кладбище, Лукас миновал неухоженную могилу, где нашел последнее пристанище его собственный отец, и, приблизившись к свежевырытой яме, с удовольствием ощутил волну тревоги, что докатилась до него со стороны группки скорбящих.

И панику, охватившую Калисту при его появлении, он заметил сразу же. Хотя лицо ее было прикрыто вуалью, Лукас не пропустил вспышку ужаса, мелькнувшего в ее зеленых глазах, и то, как она покачнулась, прежде чем смогла взять себя в руки, и опустила взгляд.

Сейчас он смотрел, как она склонила голову еще ниже, словно пытаясь спрятаться от него. Но спрятаться от него шансов не было. Ни единого.

«Посмотри на меня, Калиста».

Лукас вдруг осознал, что ужасно хочет, чтобы она подняла на него глаза и встретила его негодующий взгляд. Хочет, чтобы она чувствовала себя виноватой перед ним, хочет видеть, что ей стыдно, хочет, чтобы она ощутила всю силу его презрения.

Или все же какая-то его часть, совсем маленькая часть, надеется, что он ошибся?

Но глаза Калисты были прочно прикованы к разверстой могиле, словно она была готова прыгнуть туда вслед за усопшим отцом, только бы оказаться подальше от него, Лукаса. Но нет! Ей не сбежать. Может, Аристотель и умер, прежде чем Лукас свершил свою месть, но Калиста-то вот она – живая, и ей придется ответить за все.

Лукас, прищурившись, неотрывно смотрел на нее. Как же он в ней ошибался! За годы общения они подружились, как считал Лукас. Они чудесно проводили летние месяцы на острове Таласса – в частном раю, купленном их отцами, когда их компания «Г&К Шиппинг» заработала свой первый миллион. На острове, ставшем символом успеха и вечной дружбы Гианопулоса и Каланоса.

Лукас, который был старше Калисты на восемь лет, вспомнил ту одинокую малышку, родители которой развелись, едва она выросла из пеленок. Ее невротичная сумасбродка мать на каникулы отправляла ее из Англии на Талассу – совершенно одну. И там жалкая неуклюжая Калиста хвостом таскалась то за одним, то за другим сводным братом по всей роскошной резиденции Гианопулоса. Ее нежная кожа быстро краснела под жарким греческим солнцем, а нос усыпали конопушки.

Она ходила по пятам и за Лукасом, разыскивая его на половине острова, которая принадлежала Каланосам. Обычно она встречала его лодку, когда он возвращался с очередной рыбалки, или же, вскарабкавшись на скалы, наблюдала, как он ныряет и плещется в кристально чистой бирюзовой воде, а потом приставала с разговорами о том о сем.

Потом она превратилась в нескладного подростка. К тому времени она осталась без матери, и ее устроили в школу-интернат, однако на летние каникулы она продолжала приезжать на Талассу. Келли прятала роскошную рыжую шевелюру под соломенной шляпой, а личико – за страницами какого-нибудь модного романа. Сводные братья ее больше не интересовали и Лукас, похоже, тоже. Хотя порой, когда она, думая, что он не видит, бросала на него взгляд своих прекрасных зеленых глаз и краснела до корней волос, если вдруг ловила взгляд ответный.

В восемнадцать лет Келли внезапно преобразилась в восхитительную женщину – Калисту. И она буквально затащила Лукаса в постель. С технической точки зрения в постели они не были – улучив момент, обошлись диваном в гостиной.

Лукас понимал, что это было неправильно, но устоять, конечно, не смог. Она была слишком хороша и соблазнительна, а он – сильно удивлен и польщен тем, что она выбрала именно его, чтобы лишиться девственности. Но оказалось, что она коварно обманула его.

И вот настало время расплаты.

Калиста почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

О нет, пожалуйста! Только не Лукас… Не здесь, не сейчас. Но ошибки быть не могло: она узнала мужчину, сверлившего ее тяжелым взглядом с противоположного края могилы. Он здорово возмужал и раздался в плечах, его хорошо сшитый костюм сидел на нем как влитой, рукава плотно облегали внушительные бицепсы. Он стоял, скрестив на груди руки, всем видом давая понять, что уходить не собирается.

Калиста в панике опустила взгляд на могилу. Этого не может быть! Ведь Лукас Каланос сидит в тюрьме – отбывает наказание за соучастие в контрабанде оружия, которую организовал его отец, Ставрос, деловой партнер ее отца. И из-за этого преступного предприятия ее семья разорилась. Именно поэтому пять лет назад она уехала, отказавшись от своего грязного греческого наследства. Уехала, чтобы оказаться подальше от скандала, от склок между ее братьями, от отца, впавшего в алкогольную депрессию.

Но больше всего она хотела оказаться как можно дальше от Лукаса Каланоса – мужчины, который лишил ее девственности и разбил ее сердце. И оставил ей напоминание о себе – такое, от которого никуда не деться.

При мысли о маленькой дочурке губы Калисты задрожали. С Эффи все в порядке, она находится в полной безопасности дома, в Лондоне, и, возможно, прямо сейчас носится вокруг бедной Магды, ближайшей подруги Калисты, которая присматривает за крохой. Калиста торопилась домой, она не хотела оставаться здесь дольше, чем это необходимо, – пары дней хватит за глаза, чтобы завершить дела, подписать документы и навсегда уехать с этого острова.

Похоронная церемония почти завершилась. Священник призвал скорбящих присоединиться к последней молитве. Потом на крышку возложили цветы, и посыпались первые комья земли, ударявшиеся о полированное дерево с глухим стуком, от которого Калисту пробрала дрожь.

– Холодно? – Она ощутила крепкую хватку на своем локте. – Или так сильно расчувствовалась?

Он говорил на безупречном английском, хотя Калиста вполне неплохо понимала по-гречески. Лукас развернул ее к себе, держа так цепко, что вырваться не было никакой возможности, и угрожающе навис над ней, глядя сверху вниз.

– Лукас, пожалуйста… – Калиста заставила себя выдержать его жгучий взгляд, от которого ноги ее стали словно ватными.

Его непослушные темные кудри сменила короткая стрижка, из-за которой правильные черты его лица смотрелись более жесткими, линия скул, оттененная аккуратной щетиной, – более резкой. Но его глаза не изменились – темные, почти черные, завораживающие своей страстной выразительностью.

– Я приехала, чтобы похоронить папу, а не выслушивать твои оскорбления.

– О, поверь мне, любовь моя, что в плане оскорблений я даже не знаю, с чего начать. Настолько отвратителен был твой папаша.

Калиста судорожно сглотнула. Да, ее отца, конечно, не назовешь невинной овечкой. У него был весьма тяжелый характер, он здорово третировал ее маму, а некоторые его пристрастия окончательно и бесповоротно нарушили ее и без того хрупкое душевное равновесие. Откровенно говоря, именно он стал причиной ее передозировки. И тем не менее он был ее отцом.

– Буду благодарна, если ты перестанешь говорить о моем папе в таком тоне. И вряд ли ты вправе судить кого бы то ни было.

– Да неужели? – Темные брови поползли вверх в притворном удивлении. – И почему же?

– Ты сам прекрасно знаешь почему.

– О да. Ужасное преступление, в котором меня обвинили. Вот как раз об этом я и хотел поговорить с тобой.

– А я совсем не хочу говорить с тобой – об этом или о чем-то другом.

«Особенно о чем-то другом».

Холодная дрожь ужаса пробежала по ее позвоночнику при мысли о том, что может сделать Лукас, узнав об их дочери.

Вообще-то Калиста не собиралась скрывать рождение Эффи от Лукаса – по крайней мере, сначала. О своей беременности она узнала, будучи уже на пятом месяце, довольно долго считала, что виной тошноты, усталости и отсутствия месячных является стресс. Потому что ведь нельзя же забеременеть от первого и единственного в жизни секса, правда?

Разумеется, столь сильный стресс, который испытала Калиста, прежде чем узнала, что беременна, пошатнул бы здоровье человека куда более сильного, чем она. Внезапная смерть Ставроса, делового партнера и ближайшего друга ее отца, а потом ужасный скандал вокруг их компании, из-за которого бизнесу пришел конец. И в довершение всего – открытие, что Лукас причастен к контрабанде.

К тому времени, как она побывала у врача, Лукас уже ждал суда. А в день, когда она, одинокая и испуганная, попала в больницу на месяц раньше срока, чтобы пройти через мучительные роды, в которых ее поддерживала только акушерка, Лукасу вынесли приговор. Суд безоговорочно признал его виновным и дал восемь лет тюрьмы. И в день рождения дочери Калиста решила подождать, пока Лукас выйдет на свободу, и лишь потом рассказать ему об Эффи. Восемь лет казались целой вечностью. Временем достаточным, чтобы устроить свою жизнь в Англии, стать сильной и независимой. Вот так рождение малышки и осталось для Лукаса тайной.

И вот пришло время, когда Лукас должен узнать, что он отец. Это его право. Но только не прямо сейчас. Ей нужно подготовить себя – и Эффи. Она должна быть уверена, что он не причинит им вреда.

– Калиста, люди расходятся. – Неподалеку от нее, но на безопасном расстоянии от Лукаса Янис пытался привлечь ее внимание. – Они ждут, чтобы поговорить с нами.

– Расходятся? Так скоро? – скептически фыркнул Лукас. – А как же прощание с покойным? Как же тосты за великого человека?

– Лодки уже ждут, чтобы переправить всех желающих на материк. – Янис вытер пот со лба. – Лучше было бы и тебе туда отправиться.

Лукас расхохотался:

– Забавно, а я только что подумал то же самое о тебе.

– Ты принес разорение и позор нашей семье, Каланос, но Таласса – единственное имущество, которое отцу удалось сохранить. Сейчас ты владеешь половиной острова, но это ненадолго.

– Правда?

– Да. Мы намерены потребовать половину острова в качестве компенсации на причиненный нам твоим отцом ущерб. Наши адвокаты не сомневаются, что это дело мы выиграем. – Янис изо всех сил пытался говорить твердо и уверенно.

– Мы?

– Мы с братом. И Калиста, конечно.

При упоминании ее имени Лукас вдруг осознал, что обнимает Калисту за талию, и бросил на нее взгляд, полный такого омерзения, что у нее свело живот. Она и понятия не имеет, о чем толкует Янис. Она никогда не говорила с адвокатами ни о какой компенсации. Она вообще не хочет иметь никакого отношения к Талассе – ей не надо ни клочка этого острова, на который, как она полагает, она имеет право после смерти Аристотеля. И она не собирается бороться с Лукасом за его половину.

– Ну что ж, удачи. – Сузив глаза, Лукас отвернулся, давая понять, что этот разговор ему наскучил. – И кстати, нет. – Он снова повернулся к Янису и вперил в него гневный взгляд: – Вы должны бы знать, вы оба, что остров Таласса теперь принадлежит мне. Целиком.

– Да, конечно, – вмешался в разговор насквозь пропотевший Кристос, встав между Лукасом и Янисом. – Держишь нас за идиотов, Каланос? Ты же лжешь – это очевидно.

– Боюсь, что нет. – Лукас смахнул пылинку с рукава безупречно сшитого пиджака. – Я только удивлен, что ваши адвокаты вам не сообщили. Некоторое время назад я приобрел часть острова, которая принадлежала вашему папочке.

Лицо Кристоса побагровело, а Янис нашел в себе силы возразить:

– Это неправда! Аристотель никогда не продал бы тебе свою часть острова.

– А это и не потребовалось. Когда он и мой отец купили остров, они оформили собственность на своих жен. Трогательно, не находите? Или я наивен? Может быть, это была попытка уклониться от налогов? В любом случае это оказалось весьма удобно. Моя половина, разумеется, перешла ко мне после смерти моей матери – упокой, Господь, ее душу. Для того чтобы приобрести вашу половину, надо было только сделать первой жене Аристотеля предложение, от которого она не смогла отказаться. Даже передать вам не могу, как она обрадовалась. Особенно если учесть, что она и понятия не имела, что владеет половиной острова.

– Но ты же тогда сидел в тюрьме. Как тебе удалось провернуть это дело?

– Ты удивишься, такое дело возможно провернуть, если у тебя есть нужные связи на воле. – Лукас приподнял темную бровь. – Теперь я знаю, как можно найти человека для любого дела. Для абсолютно любого.

Янис заметно побледнел и повернулся к Калисте, словно ища у нее поддержки, но она лишь пожала плечами. Ей наплевать, кто владеет островом. Она просто хочет поскорее убраться отсюда.

Между тем Кристос, всегда больше полагавшийся на мускулы, нежели на мозги, сжал кулаки, демонстрируя свою злость и возмущение.

– Меня ты не напугаешь, Каланос! Я до тебя доберусь в любой момент!

– Я, кажется, слышал, что вас ждет лодка? – с преувеличенным равнодушием поинтересовался Лукас, буравя его ледяным взглядом.

Кристос было сделал шаг вперед, но Янис схватил его за руку и потащил в сторону, чтобы удержать от необдуманных поступков. Он резко повернулся и нечаянно наступил на зеленый брезент, покрывавший свежую землю у края могилы, ноги его заскользили, и оба брата чуть было не полетели в яму, но в последний момент сумели восстановить равновесие.

Янис снова потянул брата за рукав, стараясь спасти от унижения, удара в нос или от того и другого сразу.

– Ты еще пожалеешь об этом, Каланос! – прокричал через плечо разбушевавшийся Кристос, пока Янис упорно тащил его прочь, маневрируя между могилами. – Ты за это заплатишь!

Калиста в изумлении наблюдала, как удаляются ее сводные братья. Разве они не собирались провести на острове пару дней, чтобы разобраться с делами и подписать документы? Похоже, передумали. И кажется, их не волнует, что они оставили ее наедине с Лукасом. Да уж, каждый сам за себя. Или каждая… Но это вовсе не значит, что ее здесь что-то держит. Разве что этот устрашающий мужчина, который словно прирос к земле рядом с ней.

Она вдруг осознала, что до сих пор держит в руке лилию. Шагнув к могиле, Калиста разжала пальцы, цветок упал на гроб – ее последнее безмолвное «прощай» отцу. В горле встал ком. Не из-за отца – ее связь с ним всегда была какой-то тягостной, омраченной болью и страданиями. Просто Калиста понимала, что прощается не только с Аристотелем, но и с Талассой, со своим детством, со своим греческим наследством. Этот этап ее жизни завершился.

Она было развернулась, чтобы уйти, но тут же наткнулась на непреодолимую преграду – широкую крепкую грудь Лукаса. Поправив сумочку на плече, она попыталась его обойти.

– Если позволишь, мне пора.

– Куда это, например?

– Я уезжаю с острова вместе со всеми, разумеется. Оставаться здесь мне совершенно незачем.

– Ошибаешься. – Крепко ухватив Калисту за запястье, Лукас притянул ее к себе. – Ты, любимая, никуда не собираешься.

Калиста вздрогнула, ее охватила паника, она ощутила какой-то парализующий страх… Странно, но она не назвала бы это чувство совсем неприятным.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что сказал. У нас с тобой есть незавершенное дело. И ты не уедешь с Талассы, пока я не позволю.

– И что же, ты намерен держать меня в плену?

– Если понадобится – да.

– Не будь смешным!

Она старалась говорить жестко, твердо решив не тушеваться перед новым для нее – пугающе грозным Лукасом. Отстранившись, она многозначительно посмотрела на свое плененное запястье, и тогда он отпустил ее руку.

– И что же это за незавершенное дело? Как я уже сказала, нам не о чем говорить.

Произнося эту ложь, она так крепко сжала кулаки, что ногти впились ей в ладони. Но нет, она не станет сообщать ему об Эффи. Если бы он прознал о том, что у него есть дочь, он немедленно разрушил весь ее мир.

– Не говори мне, что ты забыла, Калиста. Потому что я-то ничего не забыл. Скажем так, образ твоего полуобнаженного тела на моем диване не покидал меня все эти годы. Возможно, я вызывал его в памяти куда чаще, чем должен был. Что поделать – так влияет на человека тюрьма. Приходится искать удовольствие где только можешь.

Келли вспыхнула, мысленно порадовавшись, что темная вуаль частично скрывает ее лицо. И тут же Лукас нежно, почти благоговейно приподнял и откинул назад тончайшую ткань. На мгновение Калисте показалось, что он хочет поцеловать ее, словно она этакая невеста в черном.

– Так гораздо лучше.

Он так жадно разглядывал ее, что у нее захватило дух. Каждая, буквально пропитанная тестостероном секунда казалась дольше предыдущей. Под его пристальным страстным взглядом ее кожу словно покалывало, а сердце бухало в груди, как барабан.

– Я и забыл, как ты прекрасна, Калиста.

Она с шумом выдохнула. После их весьма неприятного разговора она никак не ожидала от него комплиментов. Хотя этот комплимент прозвучал несколько угрожающе.

– Не могу передать, с каким нетерпением я ждал продолжения наших отношений. Ждал почти пять долгих лет.

Нет! Калиста с трудом подавила рыдание. Он же не думает, что она снова повторит свою катастрофическую ошибку?! Ее снова охватила паника, по спине пробежал ледяной озноб.

– Если ты вообразил, что я опять лягу с тобой в постель, Лукас, ты сильно ошибся.

– В постели… на диване или спиной к стене прямо здесь, у могилы твоего папочки, как пожелаешь. Мне все равно. Я хочу тебя, Калиста. И предупреждаю, если я чего-то хочу, я это получаю. Без вариантов.

Глава 2

Тревога исказила нежные черты лица Калисты…

Лукас не лукавил, когда сказал, что она прекрасна. Она стала даже красивее, чем была в ранней юности. С годами ее лицо стало более изящным, четче обозначились высокие скулы и твердый подбородок. Маленький прямой нос по-прежнему усеивали очаровательные конопушки, а ее губы… Все такие же – чуть припухшие, нежно-розовые… И очень соблазнительные – даже кривящиеся в презрительной гримаске.

И как только Аристотелю удалось произвести на свет такое восхитительное создание – уму непостижимо. Несомненно, Калиста похожа на свою мать, Диану, актрису и модель, чья красота привела ее к трагическому концу. Дочь унаследовала оттенок волос и кожи матери, но высокая длинноногая Диана была более хрупкого телосложения, Калиста же – миниатюрная, с большой грудью, тонкой талией, красиво очерченными женственными бедрами, по изгибу которых так и хотелось провести ладонью. Глядя на Калисту, Лукас ощутил мощнейший прилив желания и, повинуясь ему, провел по ее руке, наслаждаясь нежностью ее кожи.

– Пойдем. – Он решительно зашагал через кладбище, увлекая Калисту за собой и чувствуя себя при этом каким-то пещерным человеком.

– Лукас, перестань!

Ну уж нет. Ее протест только раззадорил его – он во что бы то ни стало приведет ее на свою виллу и уложит в свою постель. Он так долго этого ждал, что не позволит мимолетным сомнениям нарушить его планы. И уж конечно, ее возражения ему тоже не помешают.

– Лукас, прекрати, отпусти меня!

Они достигли небольшой рощицы за старой часовней, где он оставил свой мотоцикл. Встав так, что Калиста оказалась между ним и мотоциклом, Лукас наконец отпустил ее руку. Калиста отшатнулась, ее зеленые глаза полыхали гневом.

– Черт возьми, что за игру ты затеял?

– О нет, Калиста, я не играю с тобой. Вовсе нет.

– А что тогда? Что ты пытаешься доказать? Почему ведешь себя как… как какой-то ужасный бандит?

– Возможно, потому, что я им стал. – Он окинул ее тяжелым взглядом. – Возможно, именно это делают с человеком четыре с половиной года, проведенные в тюрьме.

Нервы Калисты натянулись до предела.

– Я вообще не понимаю, почему ты здесь. Тебе же дали восемь лет!

– Скостили срок за хорошее поведение. – Его глаза холодно блеснули. – Понимаешь ли, я был там настоящим пай-мальчиком. А теперь я намерен наверстать упущенное. Надеюсь, мое досрочное освобождение не расстроило тебя?

– Нисколько. Меня вообще не заботит, где ты и чем занимаешься.

– Отлично. Садись-ка на мой мотоцикл. Поедем на виллу «Елена».

– Нет, не поедем. Я никуда с тобой ехать не собираюсь.

– Зато я собираюсь. И очень надеюсь, что мы с тобой сделаем это без лишних затруднений.

И, быстро обхватив Калисту за талию, Лукас легко приподнял ее и без церемоний усадил на мотоцикл. Тонкая ткань платья соблазнительно обтянула ее бедра.

Лукас с трудом подавил прилив желания.

– Если ты меня сию же секунду не отпустишь, я закричу.

– Да кричи на здоровье. – Он нехорошо улыбнулся. – Мне без разницы. Твои дорогие братишки удрали с другими скорбящими. И теперь уже плывут к материку. Так что тебя никто не услышит.

Он заметил страх в ее глазах, однако она не пошевелилась. Гордость не позволяла ей закричать и тем самым доставить ему удовольствие. И это лишь усилило его восхищение – и возбуждение. На кожаном сиденье его мотоцикла Калиста смотрелась очень эротично – красиво изогнутая спина, ниспадающие на плечи роскошные тициановские волосы. Упавшая с головы траурная вуаль валялась у ее ног.

– Послушай… – Она заговорила примирительным тоном, явно решив сменить тактику. – Ну к чему вот это вот все?

– А ведь тебе так нравился этот мотоцикл, Келли. – Он намеренно называл ее уменьшительным именем, словно возвращая в их жаркое летнее прошлое. – Ты всегда была готова прокатиться на нем.

– Думаю, с тех пор мы оба повзрослели. – Калиста резко откинула назад свои рыжие волосы. – Я уж точно.

– С этим не поспоришь. – Лукас невесело хохотнул. – Помнится, в нашу последнюю встречу мы занимались кое-чем весьма взрослым.

Она снова вспыхнула, словно он напомнил ей о чем-то постыдном. Может, так оно и было.

– Что ж, уверяю тебя, это не повторится, несмотря на твои угрозы.

– Не угрозы, Калиста, а обещание.

– Знаешь, Лукас, ты весьма самоуверенный тип. – Ее изумрудные глаза гневно сверкнули. – Я тебе обещаю: то, что тогда между нами произошло, больше не повторится. Никогда.

– Нет? Ты в этом уверена?

– Абсолютно!

– Тогда давай-ка вернемся на мою виллу на пару часов, это ведь тебе никак не повредит? Или ты сама себе не веришь, а?

– Себе я верю, Лукас. А вот тебе – нет.

– Ах да. Совсем забыл! Я же записной злодей.

– Вот именно!

Что ж, надо отдать ей должное – с годами она научилась не тушеваться.

– Между нами ничего не произойдет, если ты сама не захочешь.

Вскочив на мотоцикл, Лукас повернул ключ в замке зажигания, покрепче взялся за руль и с удовольствием ощутил вибрацию своего ожившего механического зверя.

– На твоем месте я бы держался покрепче, – через плечо посоветовал он своей невольной пассажирке, повернул ручку газа, и мотоцикл взревел, словно подтверждая его слова.

Они рванули с места в карьер и понеслись прочь с кладбища, оставив его навеки упокоившихся обитателей с миром.

Они мчались вдоль скалистого побережья, испещренного одинокими утесами и живописными уединенными бухточками, перед ними разворачивались потрясающие греческие пейзажи. Щурясь от ярких бликов, игравших на морской воде, Калиста вдруг осознала, что ощущает вовсе не страх, а возбуждение. Она чувствовала себя по-настоящему живой, как никогда бодрой, и думала, как же хорошо вернуться на Талассу. И как сильно она скучала по этому райскому острову.

Она чуть-чуть подвинулась, устраиваясь удобнее, и тут же ощутила, что широкая спина Лукаса слегка взмокла от тепла ее груди, мышцы пресса напряжены под ее ладонями. По ее телу вдруг прошла опасная дрожь удовольствия от его близости. Оказывается, она скучала не только по острову… И это открытие здорово обеспокоило ее.

Свернув с прибрежной трассы, Лукас направил мотоцикл по грунтовой дороге, что вела к вилле «Елена», и лихо остановился у главного входа, подняв вихрь пыли. Быстро спешившись, он подал Калисте руку, буквально стащил ее с мотоцикла и увлек в дом.

В доме все было так, как она помнила. Даже запах был ей знаком – какой-то одновременно уютный и беспокоящий. Она прошла вслед за Лукасом по прохладному коридору в просторную гостиную, занимавшую всю центральную часть виллы. Здесь было тихо и темно, пока Лукас не распахнул двойные двери на улицу и не поднял жалюзи, впустив в комнату потоки яркого солнечного света. Калиста заморгала. Перед ней открылась роскошная панорама Эгейского моря.

– Выпьешь? – Лукас взял из буфета два стакана и потянулся за графином с виски.

– Нет, спасибо.

– Не возражаешь, если я выпью? – Плеснув себе изрядную порцию, Лукас одним глотком осушил стакан и налил еще. Очевидно, ее разрешения он ждать и не собирался.

Калиста быстро обвела глазами хорошо знакомую ей комнату: белые стены, украшенные яркими местными картинами, простая деревянная мебель и белый мраморный пол. Ей всегда нравился этот дом. Куда больше, чем вилла ее семейства, поскольку Аристотель за годы увлечения разными женщинами, чтобы произвести впечатление, стремился продемонстрировать свое богатство, а не создать уют.

Вилла «Елена» же была гораздо более скромной, но при этом не лишенной современного комфорта. Здесь имелся прекрасный бассейн, пять спален, тренажерный зал, библиотека и даже вертолетная площадка, на которой Калиста заметила вертолет.

Так вот как он добрался сюда…

– Итак, что это за незаконченное дело? – Она решила взять инициативу в свои руки. – О чем ты хотел поговорить?

– Разговоры могут подождать. – Лукас остановился напротив Калисты, глядя в ее раскрасневшееся лицо. – В данный момент я куда больше заинтересован в действиях. Сейчас я хочу, чтобы ты поцеловала меня так, как тогда, когда мы были здесь с тобой в последний раз, любовь моя. Ты помнишь?

Калиста вдруг почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Конечно, она помнит. Она помнит каждое мгновение, каждую умопомрачительную деталь той встречи, что изменила всю ее жизнь. Все эти пять лет она жила воспоминаниями о той встрече – на праздновании ее восемнадцатилетия теплым июньским вечером…

Сдав все экзамены, Калиста покинула наконец опостылевшую школу, которую терпеть не могла, и намеревалась в полной мере насладиться несколькими неделями горячего греческого солнца, прежде чем вернуться в Великобританию и приступить к учебе в университете.

Она с нетерпением ждала той вечеринки, хотя на праздник были приглашены в основном деловые партнеры отца с их семьями, а не ее друзья. Лишь одного человека Калиста хотела видеть на своем празднике непременно – Лукаса. Для него она постаралась выпрямить свои буйные рыжие кудри, подвела глаза, накрасила губы и надела короткое шелковое платье изумрудного оттенка. Застегнув золотые босоножки на убийственно высоких каблуках, Калиста была готова во всеоружии встретить Лукаса.

Если бы он появился…

Сказать, что она была разочарована, значит не сказать ничего. Хрупкая надежда Калисты таяла с каждой новой группой гостей, в числе которых его не было. Казалось, на их виллу выплеснулось целое море людей. Все они смеялись, выпивали, танцевали…

В конце концов приехал отец Лукаса. Он пребывал в крайне возбужденном состоянии, разыскал Аристотеля и вызвал на приватный разговор. Спросить у него, приедет ли Лукас, у Калисты не было ни шанса. И она решила взять дело в свои руки. Для начала она сбежала и угнала машину. Или, скажем так, позаимствовала машину Ставроса, недальновидно оставившего ключ в замке зажигания. К тому моменту Калиста успела взять лишь несколько уроков вождения, так что прав у нее не было, но зато было непреодолимое желание встретиться с Лукасом, и мелочи ее не останавливали.

Каким-то чудом ей удалось преодолеть путь до виллы «Елена» по извилистой прибрежной дороге и не врезаться в утесы. После чего с бутылкой шампанского в руке и улыбкой победительницы на губах она ворвалась в дом и обнаружила Лукаса, с озабоченным видом вышагивающего по комнате. Он изумленно воззрился на нее.

– Келли! Ради всего святого, что ты здесь делаешь?

– Приехала к тебе, конечно. Сегодня мой день рождения, если ты забыл.

– Нет, не забыл. Поздравляю с днем рождения.

Слова он произнес, но в них не было тепла, как не было ни сопровождающего поцелуя или хотя бы объятий. Вместо этого он смотрел куда-то за ее плечо.

– Ты видела моего отца?

– Да, он приехал на праздник. И ты должен был приехать. Ты же обещал, Лукас!

– Он нормально выглядел?

– Да. А что?

– Он уехал в большой спешке и отказался сказать мне, что случилось.

– Ну, мне показалось, что он в порядке, – слукавила она, не подозревая о последствиях. – Он поболтал с папой. Он сказал мне съездить за тобой.

– И сам дал тебе ключи от машины? – Лукас был крайне озадачен.

Но Калиста не была в настроении болтать о Ставросе. Вплоть до этого момента она не была вполне уверена, для чего она здесь, но теперь внезапно поняла. Она хочет, чтобы Лукас занялся с ней любовью.

Калиста хорошо помнила его удивление, когда она бросилась к нему на шею и нечаянно здорово огрела его бутылкой шампанского по спине. Он наконец улыбнулся и сказал, чтобы она не глупила спьяну, но, взглянув ей в глаза, все понял… Она больше не была ребенком. И прекрасно знала, что делает. Что она желала его.

И все равно он сопротивлялся. Но она беззастенчиво прижалась к нему всем телом, отшвырнула шампанское на кресло и, запустив пальцы в его густые темные кудри, ощутила, что он просыпается в ответ на ее зов. А когда она наконец добралась до его губ, когда панику сменило желание, а потом и жаркая страсть, она уперлась спиной в диван, и дороги назад уже не стало.

И вот они снова здесь – в том же самом месте. И Калиста с ужасом поняла, что ее влечет к нему еще сильнее… Она желает его каждой клеточкой своего тела, совсем как той июньской ночью, несмотря на то что она знает о его преступлении и знает, кем он стал. Лукас теперь совсем не тот милый и очаровательный парень, в которого она влюбилась. Пропали его черные кудри, озорной блеск в глазах сменился мрачной решимостью, от которой по ее спине пробегал озноб.

И все равно она хочет его.

Все ее тело трепетало от желания отдаться ему. Он был слишком близко, и скрыться от его пронзительного горящего взгляда было невозможно.

– Конечно, я помню, – с трудом выдавила она, силясь взять себя в руки. – Но, поверь, я не хочу совершать ту же ошибку снова.

– Так то, что произошло, было ошибкой? Интересный выбор слова.

– Да… да. Именно так. – Румянец залил ее щеки.

– Потому что, видишь ли, я вовсе не считаю это ошибкой. – Он наклонился к ней ближе. – Я думаю, ты все спланировала тогда.

– О чем это ты? – прошептала она помертвевшими губами.

– А теперь пришло время претворить в жизнь мой план. Моя очередь соблазнить тебя.

– Нет, Лукас! Не будь смешным! – Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко.

– И знаешь что? Я очень, очень этого ждал.

Он вдруг впился губами в ее губы, запустив руку в ее волосы и держа за затылок, крепко прижал ее к себе. Шансов сбежать у нее не осталось. Даже если бы она захотела. Даже если бы ей удалось собрать всю волю в кулак, которая испарилась при первом же прикосновении его губ.

Его язык легко приоткрыл ее губы и продолжил вторжение. Это был властный, голодный, жадный поцелуй, вызванный обуревавшей его страстью, с которой он не мог совладать. Страстью бескомпромиссной, дикой, подавляющей волю. Противостоять которой невозможно.

И вопреки всему – вопреки неразберихе и хаосу в их жизнях – Калиста почувствовала, как она словно растворяется в блаженстве. Ее затопила жаркая истома, всю целиком, вплоть до самого центра страсти, пульсировавшего горячо, тяжело и неумолимо. А Лукас продолжал свое искусное наступление, заставляя ее льнуть к нему, содрогаясь от наслаждения, когда его рука, легко скользнув по ее ягодицам, продолжила свой путь к самому сокровенному месту, символизирующему полное подчинение и обладание.

Она тихонько застонала, но еще более страстный и глубокий поцелуй Лукаса подавил ее стон. Его властная горячая рука беспощадно прижала ее к его телу так, что она ощутила рвущуюся на волю мужскую силу. Если она и попыталась хоть слегка сопротивляться, то теперь целиком и полностью растворилась в очевидном доказательстве его возбуждения, и ее собственное тело немедленно откликнулось на его призыв мощным импульсом.

Крепко прижимая Калисту к себе, Лукас повлек ее куда-то, пока она не уперлась спиной в стену. Бежать было некуда. Да она никуда и не хотела бежать. Никуда, только в манящее темное царство власти Лукаса.

На секунду их глаза встретились, и у Калисты перехватило дыхание – таким пугающе диким вдруг показалось ей его красивое лицо. Но стоило его губам встретиться с ее губами, и она вновь стала не в состоянии думать ни о чем, утонув в пучине сексуального желания, в предвкушении утоления которого дрожало все ее тело.

Он обхватил руками ее бедра и приподнял их, и она немедленно обвила ногами его талию, стремясь оказаться как можно ближе к его жарко пульсирующей плоти. Он издал одобрительный рык или, возможно, победный… ей уже было все равно. Его рука нетерпеливо дернула ее платье, пальцы добрались до тончайшей ткани трусиков и того, что она скрывала, и он ощутил ее жар. Она нетерпеливо застонала от его прикосновения. Резко отпрянув от нее, он быстро сунул руку в карман пиджака, достал презерватив, зубами разорвал упаковку и одновременно скинул брюки, за ними последовали боксеры, затем он одним движением надел защиту и вновь прильнул к трепещущему телу Калисты. Закинул ее руки себе на шею, заставив крепко обхватить ее. Приподнял ее ноги, она обвила ими его талию, и он услышал, как стукнулись об пол ее упавшие туфли.

Он снова рванул ее трусики и коснулся ее, но уже не пальцами, даря ей обещание блаженства. И обещание это было выполнено. Секунду спустя он вошел в нее – неистово, глубоко и страстно, наполнив ее тело и душу неповторимым ощущением, которого она так ждала. И на несколько невероятных мгновений все в мире перестало для нее существовать. Ее стон удовольствия перешел в крик, который без слов требовал не останавливаться, двигаться все быстрее, сильнее и глубже, чтобы увлечь ее туда, куда она так боялась не попасть никогда.

И Лукас выполнил ее требование. Их тела двигались и двигались в унисон. И когда, не в состоянии больше сдерживаться, Калиста выкрикнула его имя, он зарычал, все его тело напряглось в сладкой судороге, и он зарылся лицом в копну ее роскошных волос.

Глава 3

Упершись ладонями в стену, Лукас словно заключил Калисту в клетку. Он не собирался отпускать ее на волю – пока нет. Дыхание его все еще было неровным, сердце бухало в груди, как молот. Он смотрел на нее сверху вниз, наблюдая, как она поправляет платье, словно пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Но кое-что произошло. Он свершил свою месть. Наконец-то его хитроумный план, над которым он работал так тщательно и так долго, увенчался успехом. Во имя справедливости.

По крайней мере, так он себя убеждал. Но, если честно, тот роковой вечер, что свел их вместе, стал для него навязчивой идеей – лежа бессонными ночами, он переживал его снова и снова. И образ Калисты, всплывавший в его воображении, к мести никакого отношения не имел. Он стал для Лукаса запретным наслаждением. Мягкие округлости ее груди, нежное прикосновение ее шелковистой кожи, ее свежий аромат и легкое дыхание… Память уводила его далеко прочь за тюремные стены в поистине прекрасное место.

Несчетное количество раз он мысленно путешествовал по всему ее телу, не обделяя вниманием ни единого изгиба. И его собственное тело реагировало соответственно, пока он прислушивался к храпу соседа по камере и проклинал ситуацию, в которой оказался.

И вот теперь он свободен. Он достиг своей цели. Ну так и почему же он не ощущает триумфа? Где удовлетворение, к которому он так стремился? Разве произошедшего недостаточно?

Сам по себе секс более чем оправдал возложенные на него надежды. Как и в первый раз, между ними была какая-то химия, был порыв, выводивший секс совсем на другой уровень, словно они были созданы для того, чтобы ублажать друг друга. Но не так легко и приятно, как друзья или нежные любовники, а как-то дико и даже драматично.

Он мог бы взять ее снова – прямо здесь и сейчас, – он чувствовал, что может. Он чувствовал, что может делать это снова и снова. Он может держать ее на своей вилле и пользоваться ею, пока ему не надоест. Чтобы потом выбросить из своей жизни. Разве не этого заслужила она своим предательским поступком?

Лукас уже почти решил, что это прекрасная идея, но вдруг взглянул на себя со стороны. Мужчина тридцати одного года от роду стоит со спущенными штанами. Стоит и грезит о женщине, которая находится опасно близко, заставляя его терять контроль над собой. Возможно, ему нужно отступить и как следует обдумать свои мотивы. И как можно скорее.

Поспешно стянув презерватив и выбросив его, он надел трусы и брюки и, отвернувшись, принялся застегивать ремень.

– Ну а теперь выпьешь? – поинтересовался он через плечо, не глядя на Калисту.

– Лукас?.. – вопросительно прошептала она. Так, словно обращалась к кому-то, с кем давно не виделась и кто сильно изменился за время разлуки. Настолько сильно, что она сомневается, он ли это вообще.

Держа в руках два стакана с виски, он повернулся к ней, мысленно готовясь увидеть, что его ждет. И она тут же вперила в него взгляд своих зеленых глаз, взгляд, в котором читались потрясение, смятение, боль и что-то еще. Лукас не взялся бы сказать, что именно.

Очевидно, он заставил ее чувствовать дискомфорт. Но разве не к этому он стремился?

Остановившись напротив нее, он подал ей стакан и заметил, что ее протянутая рука дрожит. Едва завладев стаканом, Калиста сделала большой глоток. Казалось, виски помогло ей прийти в себя – ее бледные щеки зарделись нежным румянцем.

– Да, Калиста? – саркастично отозвался Лукас вопросом на вопрос и заметил, как она вздрогнула.

– Что с тобой произошло?

– Дай-ка подумать… – Он притворно замялся, словно вспоминая. – А! Ложь, предательство, обман, смерть отца и… ну конечно! Еще – четыре с половиной года в афинской тюрьме.

Она покачала головой:

– Я понятия не имею, кто ты теперь такой, Лукас. А ты знаешь?

– Я-то? Может быть, тот, кто свел нас? – Он глотнул виски. – И еще тот, кому ты позволила прижать себя к стене и поиметь. Почему так случилось, как думаешь?

– Я… я не знаю.

– А еще ты сломалась при первом же моем прикосновении, ты явно не хотела, чтобы я останавливался, ты выкрикивала мое имя так, словно получала от меня именно то, чего так желала.

О да, теперь ему лучше – ведь Калиста получила наказание, которое заслужила.

– И ты все еще одета в траур по поводу кончины твоего любимого папочки. А ведь твое поведение едва ли пристало скорбящей дочери? А, Калиста?

– Не пристало. Такого больше не случится. Я сожалею о том, что произошло, уж поверь.

– Не сомневаюсь, что сожалеешь. Но это вовсе не значит, что такого больше не случится. – Ему хватило одного шага, чтобы приблизиться к ней вплотную. – Потому что оба мы с тобой знаем, Калиста, что я могу взять тебя когда и где захочу.

Он видел, что его жестокие слова больно ранят ее. Но эта боль заставила ее вспомнить о гордости и вызвала всплеск адреналина в ее крови.

– Так вот к чему это все было? – Калиста резко расправила плечи и возмущенно тряхнула огненными кудрями. – Ты притащил меня сюда, чтобы доказать, что можешь заняться со мной сексом в отместку за прошлое?

– Что-то вроде того.

Она открыла рот, чтобы ответить достойно, но сорвалась:

– Ты подлая, мерзкая тварь – вот ты кто! Отвратительный кусок…

– Да, да… – отмахнулся он со скучающим видом. – Я такой и даже еще хуже. Можешь называть меня как тебе угодно, если тебе от этого лучше, вот только это ничего не изменит. А знаешь, что еще хуже? – Он лениво оглядел ее разгневанное лицо. – Ты даже не сопротивлялась. Я предвкушал испытание, я ощущал азарт предстоящей борьбы, думал, что мне придется очень постараться, чтобы победить тебя. Но в результате все оказалось куда проще.

Калиста словно получила удар под дых. Слова Лукаса шокировали ее так, что у нее свело желудок, и ей пришлось опереться на удачно стоявший позади стул, чтобы не упасть. Сделав глубокий вдох, она попыталась взять себя в руки. Затем, окинув напоследок Лукаса уничтожающим взглядом, развернулась, чтобы уйти.

Лукас молниеносно метнулся к двери и загородил ей дорогу.

– Не так быстро.

– Я хочу уйти. Пожалуйста. – Голос ее звучал разгневанно и расстроенно одновременно.

– Нет. Уйдешь, когда я разрешу.

– Это часть твоего гениального плана? – с вызовом поинтересовалась Калиста, уперев руки в бока. – Удерживать меня здесь против моей воли? Словно арестантку? Так ты собираешься доказать, каким суровым мачо ты стал?

– Ты так думаешь? – Лукас окинул ее убийственным взглядом. – Мы оба знаем, что будет дальше. Ты в моей власти, Калиста. Можешь, конечно, притворяться, что ты разгневана, можешь изображать сопротивление. Но правда в том, что стоит мне пальцем тебя коснуться, и ты потеряешь волю. Ты будешь извиваться подо мной, сверху, снизу, ты будешь молить меня не останавливаться и будешь требовать все больше. Ну посмотри на себя! Ты жалкая, ну правда. Я тебе даже сочувствую.

Шлеп! Калиста изо всех сил врезала ему ладонью по щеке.

Лукас предвидел это. Он мог бы даже остановить ее. Долгое пребывание в компании с самыми жестокими в Греции преступниками обострило его инстинкты и научило просчитывать развитие ситуации. У Лукаса всегда была быстрая реакция, а теперь она стала молниеносной. Но он хотел прочувствовать гнев Калисты, хотел этого примитивного физического контакта, чтобы понять, что он задел ее по-настоящему. И он добился своего – жгучая боль от ее ладони заставила его сердце биться сильнее.

Он внимательно разглядывал ее: она стояла, вздернув подбородок, ее грудь, соблазнительно обтянутая черной тканью платья, бурно вздымалась, ее глаза полыхали диким зеленым огнем, словно она пребывала на грани безумия.

Казалось бы, он должен ликовать, ощущать триумф, но нет – его обуревали совсем иные чувства. Он жаждал вновь овладеть ее телом. А его единственная мысль была о том, как прекрасна эта женщина.

Он постоял молча, приходя в себя и ожидая, что она сделает дальше. Он почти хотел, чтобы она ударила его снова, тогда, схватив ее за запястье, он смог бы вновь войти в физический контакт с ней и посмотреть, к чему это приведет. Но вместо этого она безвольно уронила руку и опустила темные опахала ресниц. Ее нижняя губа задрожала.

– Применяешь насилие, Калиста? – Он глумливо хохотнул. – Раньше я за тобой этого не замечал.

– Не больше, чем ты того заслуживаешь.

– Нет? Может быть. Но если уж мы взялись говорить начистоту, то пора бы тебе взглянуть на себя.

Она вскинула голову и со страхом посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Ой, да ладно тебе, Калиста, не притворяйся. Ты же понимаешь, что я знаю.

– Знаешь… о чем?

Если у Лукаса и были еще сомнения о том, какую роль Калиста сыграла в его падении, то сейчас они отпали. На ее хорошеньком личике было написано: «Виновата», написано большими жирными буквами. Ее всю колотило, она поднесла трясущиеся руки ко рту, а ноги явно отказывались держать ее.

Он злобно рассмеялся:

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я это сказал?

– Лукас… я…

– Я скажу, если хочешь.

Отойдя от Калисты на пару шагов, Лукас повернулся к ней и буквально пригвоздил к месту осуждающим взглядом.

– Давай-ка вернемся в тот вечер, когда праздновали твое восемнадцатилетие. В тот вечер, когда мой отец узнал, что полиция обыскала одно из судов и нашла там оружие. И пока Ставрос был на вилле «Мелина», пытаясь выяснить, какого дьявола происходит, твой папаша подослал тебя развлечь меня. С чем ты справилась просто блестяще, должен тебе сказать. – Он замолчал, вздрогнув от отвращения. Потом продолжил: – Должно быть, Аристотель гордился тобой. Пока мой отец умирал от сердечного приступа, ты играла роль обольстительницы… пока люди искали вертолет, чтобы отправить его на материк, мы бились в агонии страсти. А когда вертолет все-таки нашли, было уже слишком поздно.

– Нет, Лукас. – Калиста закусила трясущиеся губы. – Все было совсем не так!

– О, все было именно так, Калиста. Прежде чем отец смог защитить себя и доказать свою невиновность, у него случился сердечный приступ, и он умер. Держу пари, Аристотель поверить не мог в такую удачу.

– То… то, что ты рассказал, просто ужасно…

– Да уж, это было ужасно, – с издевкой передразнил Калисту Лукас. – Он не только наживался на торговле оружием, но и, когда его поймали с поличным, подставил моего отца. Предал старого друга. Что может быть ужаснее.

– Нет! Я тебе не верю! – зарыдала Калиста. – Мой отец не причастен к контрабанде оружия. И он бы никогда не предал Ставроса.

– Ага, и, полагаю, он не причастен к моему аресту и к тому, что меня посадили на четыре с половиной года. – Лукас грубо расхохотался.

– Нет! Я не верю тебе. Как такое вообще было возможно?

– Вполне легко, как оказалось. У твоего отца были нечистые на руку друзья в высших кругах. Или, лучше сказать, в низших кругах?

– Нет! Это все твои выдумки!

– Не притворяйся, что ты не знала. – Лукас провел рукой по коротко стриженным волосам. – Не сомневаюсь, все эти годы ты старалась переосмыслить все ваши вероломные действия так, чтобы заглушить свою совесть и спокойно спать по ночам. Но суть в том, что ты предала меня. Ты продала свою невинность за мою вину.

Калиста отвернулась и направилась к открытым дверям на террасу. У нее не было сил смотреть на Лукаса – что ж, и неудивительно. А он не отрывал глаз от ее силуэта, темным пятном вырисовывавшегося на фоне лазурной синевы моря и неба. Он слушал шум крови в ушах, чувствовал тяжесть в груди… Нет, с Калистой он еще не закончил!

– Так что, любовь моя, как видишь, это был мой маленький реванш. Я отплатил тебе твоей же монетой.

Подойдя к ней, он положил ей руку на плечо и развернул к себе лицом, так чтобы она не могла избежать тяжелого взгляда его темных горящих глаз.

– Так скажи мне, Калиста, каково это – чувствовать, что тебя использовали?

Калиста, шокированная, попыталась проглотить вставший в горле ком. Сердце ее неистово колотилось, ладонь, соприкоснувшуюся с лицом Лукаса, жгло огнем. Она с трудом пыталась осмыслить все те ужасные вещи, о которых рассказал ей Лукас.

Ее отец занимался контрабандой оружия?! Он виновник смерти Ставроса и ареста Лукаса?! И Лукас считает, что она принимала участие в этом заговоре?!

Все это было чересчур. У нее вдруг закружилась голова. Но, по крайней мере, он не знает об Эффи…

Она провела дрожащей рукой по взмокшему лбу, убирая прилипшие к коже волосы. Ей надо поскорее обратно на виллу «Мелина», где она оставила свои вещи, а потом и на материк, чтобы оттуда улететь домой.

Она вышла на террасу, щурясь от яркого солнечного света, не имея понятия, попытается ли Лукас остановить ее. Она вообще не имела понятия, на что он способен. Только чувствовала, что он неотрывно следит за каждым ее движением.

– Нечего сказать, Калиста? – с издевкой осведомился он.

– Только то, что я ухожу, – бросила она через плечо.

– И никаких извинений, да? Никаких обещаний, что ты возместишь мне ущерб?

– Мне не за что извиняться. – Она развернулась на каблуках. – Ты сам должен отвечать за свои поступки.

– Ты что, не поняла ни слова из того, что я рассказал? – Он стоял прямо у нее за спиной, и его темная тень накрыла ее. – Или ты так глубоко погрязла во лжи, что сама в нее поверила? К контрабанде оружия я отношения не имею. И вообще, за весь этот позор в ответе один человек – твой отец, Аристотель Гианопулос.

– Нет! – Измученной Калисте проще было дать волю гневу, чем позволить себе поверить в эти страшные обвинения. Потому что в ее душе поселился червь сомнения…

– Да, Калиста.

– Но суд постановил… – Ее голос надломился. – Вина Ставроса была доказана… И твоя причастность тоже…

– Я же сказал тебе, что все было подстроено. Парочка продажных законников, особое распоряжение, спущенное в полицейский департамент сверху, подлог и несколько фальшивых свидетелей. Представь себе, за деньги можно купить что угодно. И все это – дело рук Аристотеля, через которые прошла уйма кровавых денег. Но он-то, конечно, вышел сухим из воды.

Калиста закрыла лицо руками. Она упорно не желала принять то, что весь этот ужас – правда, и отчаянно хотела защитить память отца. Но что-то в глазах Лукаса, какие-то ноты в его спокойном тоне не позволяли ей не верить ему.

– Отличное представление. – Лукас походил на большую кошку, готовящуюся нанести смертельный удар. – И так ты стараешься доказать мне, что ничего не знала?

– Да, Лукас, я не знала, – еле слышно прошелестела она, не отрывая ладоней от лица.

– К несчастью, факты говорят об обратном. – Он подошел к ней еще ближе. – Что привело тебя в ту ночь на виллу «Елена», если не приказ отца убрать меня с дороги?

– Я хотела увидеть тебя, вот и все. – Она отняла руки от лица, но глаз на Лукаса так и не подняла, чтобы не видеть его обвиняющего взгляда. – Это был мой день рождения, и я хотела провести его с тобой.

– Но почему, Калиста?

Между ними повисло молчание. Что ж, теперь можно сказать ему…

– Потому что я любила тебя, конечно, – почти беззвучно произнесла она. – Я была влюблена в тебя с тринадцати лет.

Лукас приподнял лицо Калисты за подбородок и заглянул в ее зеленые глаза в поисках правды.

– Но ты же была тогда совсем ребенком.

– В тот вечер я попыталась доказать тебе, что выросла. – Она сморгнула набежавшие слезы.

Лукас был явно удивлен и озадачен ее признанием. Сжав челюсти, он нахмурился.

– И ты думаешь, я в это поверю? – наконец мрачно спросил он. – Ты думаешь, что я поверю в такое случайное совпадение – ты явилась предложить мне себя именно тогда, когда мой отец и Аристотель повздорили?

– Знаешь что, Лукас? – Калиста тяжело вздохнула. – Мне абсолютно все равно, поверишь ли ты.

Развернувшись, она пошла через террасу, намереваясь обойти виллу кругом и направиться по дороге к дому. Может, даже ей повезет, и она встретит Петроса на его старенькой машинке. А нет – дойдет и пешком. Лишь бы не стоять здесь и не препираться с Лукасом.

Однако она успела сделать всего пару шагов, когда Лукас догнал ее и загородил дорогу, словно неприступная стена.

– Не так быстро. Я с тобой еще не закончил.

– Ну а я с тобой закончила.

– Ты же не думаешь, что я так просто куплюсь на твое трогательное «потому что я любила тебя», правда?

Калисту всю передернуло от его жестокости.

– Любила, Лукас. В прошедшем времени. Теперь я тебя ненавижу до глубины души.

– Это уже лучше. Мы наконец добрались до истины. И кстати, я знаю, почему ты так отчаянно торопишься убраться отсюда, сбежать в свой уютный маленький мирок, который ты создала для себя в Англии. Вина, Калиста. Не важно, что ты говоришь, как стараешься вилять, твоя вина написана у тебя на лице.

Он был, конечно, прав, говоря о ее вине. Она чувствовала себя виноватой. Вот только не в том, о чем он говорил. И даже не в том, что попалась на его удочку и занималась с ним сексом. Эффи. И реальные обстоятельства той судьбоносной ночи. Она виновата в том, что у Лукаса есть дочь и он о ней ничего не знает. Да, она должна рассказать ему. Но не здесь и не сейчас. Сейчас у нее не достанет сил.

– Возможно, ты ошибаешься, глядя на мое лицо. Я чувствую не вину, а стыд.

– Вина, стыд – называй это как тебе нравится. Как бы то ни было, я хочу насладиться тем, как ты ответишь за свои поступки.

– О да. Я не могу игнорировать то, что между нами произошло, как бы ни старалась. Мне стыдно, Лукас, стыдно за то, что я позволила тебе прикоснуться ко мне и изнасиловать меня.

– Ха! – Он издал грубый смешок. – Так я изнасиловал тебя, да? До или после того, как ты извивалась и кричала от удовольствия?

– Я ненавижу тебя, Лукас!

– Да, да, ты уже говорила. Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя? Потому что мне на это наплевать.

Его глаза опасно сощурились, словно ему в голову пришла очередная идея. Калисту вновь захлестнула волна паники.

– Или ты так отчаянно стремишься уйти, свалив всю вину на меня, по какой-то другой причине? – Голос его прозвучал резко, как лезвие бритвы. – Ты с кем-то встречаешься? Да? У тебя есть парень, любовник?

В воздухе повисла тишина. Солнце палило нещадно, было очень душно и жарко. А от вопроса Лукаса у Калисты и вовсе случился приступ удушья.

– В любом случае это не твое дело, – с деланым пренебрежением ответила она и помотала головой, словно пытаясь освободиться от невидимой хватки, сдавившей ее горло.

Лукас схватил ее за запястье и крепко сжал.

– Ладно. – Она попыталась вырвать руку, но тщетно. – У меня нет любовника, Лукас.

– Что тогда? Говори, Калиста. По глазам вижу – ты что-то скрываешь.

Она помедлила. Что ж, видно, время пришло. Деваться было некуда.

– У меня нет любовника, Лукас. – Слова не шли с языка, и ей пришлось буквально выдавливать их из себя, чтобы сказать правду, которую она так долго и тщательно скрывала. – Но у меня есть ребенок.

– Ребенок? – Он резко отпустил ее руку, словно она вдруг налилась невыносимой тяжестью. – У тебя есть ребенок?

– Да. – Калиста наблюдала, как от шока красивое лицо Лукаса исказилось в жесткой гримасе. – Дочь четырех с половиной лет.

Она замолчала и судорожно сделала глубокий вдох, словно он мог оказаться последним. Ну и…

– И у тебя тоже, Лукас.

Глава 4

Лукас смотрел на Калисту, застыв в ужасе. Этого не может быть! Хотя, конечно, может. Они ведь занимались сексом – и сказать по правде, сексом без защиты. Так это неудивительно: тогда он был так поражен столь неожиданным поворотом событий, что ни о какой защите и помыслить не успел. И не думал с тех пор.

Он попытался обуздать эмоции и мыслить логически. Калиста, как выяснилось, искусный манипулятор. Так откуда ему знать, что она теперь говорит правду? Возможно, никакой дочери у нее нет или эта дочь вовсе не от него?

Но как бы он ни хотел верить в ту или иную из этих версий – никакая не была правдой, – правда была написана на лице Калисты. Она явно чувствовала себя из рук вон плохо – побелела как полотно.

– Присядь-ка. – Он придвинул металлический стул и силком усадил ее прежде, чем она успела свалиться в бассейн. – Позволь мне расставить точки над «i». Ты говоришь, что я отец твоего ребенка?

– Да… – с большим трудом выдавила Калиста.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Ты был в тюрьме, Лукас.

– Думаешь, я не знаю об этом?! – гневно прорычал он, сжимая кулаки. Калиста вздрогнула. – Но это не повод не сообщить мне о том, что я стал отцом!

– Я думала, что лучше подождать… когда ты выйдешь.

– Да неужели?! Лучше для кого?

Калиста опустила голову.

– Кто еще об этом знает? Твоя семья? Аристотель знал? Уверен, он просто млел от счастья, став дедом моего ребенка.

– Я не говорила ему. Я не сказала никому. Лукас надеялся, что это правда, к счастью для Калисты.

– И как же зовут мою дочь?

– Эффи.

– Эффи? – ворчливо переспросил он.

– Уменьшительное от Ефимии.

– И где же она сейчас?

– Дома, в Англии.

– Она знает обо мне?

Лукас бомбил Калисту вопросами, не замечая, что она вздрагивает и сжимается от каждого из них.

– Я сказала ей, что ты живешь в другой стране. Очень далеко для того, чтобы навещать ее.

– Что ж, надо это исправить, как считаешь? Лукас провел рукой по волосам и задумчиво посмотрел на бирюзовую гладь бассейна, прежде чем снова взглянуть на склоненную голову Калисты. Он принял решение.

– Я хочу увидеть ее. Как можно скорее. Я хочу привезти свою дочь сюда – немедленно.

– Что? – ошарашенно переспросила Калиста. – У меня есть самолет. – Лукас взглянул на часы. – Он будет здесь к вечеру.

– Сегодня? Ты серьезно думаешь, что мы полетим в Англию, заберем Эффи и вернемся с ней сюда? Вот так просто?

– Нет.

– Ну слава богу…

– Ты никуда не полетишь. Ты будешь здесь, я пригляжу за тобой. А мои люди в целости и сохранности привезут моего ребенка ко мне.

– Это нелепо! – в панике выкрикнула она. – Эффи всего четыре года! Она не может одна лететь на самолете.

– Мои люди о ней позаботятся.

– Нет! Она же испугается! Я не позволю!

– Я не спрашиваю твоего разрешения, Калиста, – прорычал Лукас. – По твоей милости я уже провел четыре с половиной года вдали от дочери. И больше терять времени я не намерен.

– Подумай хотя бы об Эффи! – Паника Калисты нарастала. – Пожалуйста! Она никогда не летала на самолете. Такое далекое путешествие, да еще с чужими людьми, будет для нее травматично. Ты же не знаешь, насколько она… ранима.

– Ты права. – На лице Калисты появилось облегчение, но Лукас, помедлив мгновение, вонзил нож еще глубже. – Я не знаю, какая она. – Калиста сразу поняла, к чему он клонит, и выражение облегчения снова сменилось паникой. – И кто же в этом виноват?

Калиста опустила глаза, но тут же вскинулась – ей в голову пришла спасительная мысль.

– Эффи не может уехать за границу, у нее нет паспорта.

– Опять изворачиваешься, Калиста? Потому что если…

– Нет, это правда.

– Ладно. – Лукас лихорадочно размышлял, сопоставляя фрагменты полученной информации. – Тогда мы полетим в Англию вместе, и ты познакомишь меня с дочерью сама. – Он поймал полный ужаса взгляд Калисты. – Мой самолет будет готов через час.

Несмотря на все старания Лукаса, добраться до дома Калисты в Лондоне им удалось только к утру следующего дня. Путешествие получилось раздражающе долгим. Вывезти Калисту с Талассы на материк на вертолете удалось без проблем, однако частному самолету Лукаса перед вылетом пришлось пройти несколько проверок на безопасность.

Подъезжая к дому Калисты на арендованной в аэропорту машине, Лукас внимательно смотрел в окно. Что ж, вполне прилично – трехэтажные викторианские особнячки на тихой узкой улочке.

Калиста рылась в сумке в поисках ключей. За все путешествие она почти не разговаривала с Лукасом – ни во время долгого ожидания в афинском аэропорту, ни в течение ночного перелета до Лондона. Но его это не беспокоило. Ему надо было как следует поразмыслить над своим ошеломляющим открытием. И постараться понять, как себя вести дальше.

– Мы должны войти тихо. Эффи еще спит. И Магда тоже.

Он вошел вслед за Калистой в прихожую, где обнаружились детский велосипед, самокат и куча неразобранной почты.

– Идем за мной, мы живем наверху.

– Тебе принадлежит не весь дом?

– Мне не принадлежит даже его часть, Лукас, – прошипела Калиста через плечо, поднимаясь по лестнице. – Я арендую квартиру. И это я смогла лишь потому, что за жилье мы платим пополам с Магдой.

Лукас ничего не ответил. Если она думает, что он ее пожалеет, то очень ошибается. К тому же он с досадой поймал себя на том, что засмотрелся на ее упругие округлые ягодицы, соблазнительно обтянутые узкими джинсами.

– Мы пришли.

Повернув ключ в замке, Калиста открыла дверь и включила свет в узком коридоре. Провела его в кухню. Там они несколько секунд постояли, молча глядя друг на друга. Лукас вдруг почувствовал себя ужасно крупным в маленькой, но уютной и чистенькой квартирке Калисты.

– Кэл? – раздался из коридора тихий заспанный голос. – Это ты?

– Да, – шепотом ответила Калиста и повернулась к Лукасу: – Мне надо поговорить с Магдой. Если хочешь, сделай себе кофе или еще что-нибудь.

Она открыла буфет, быстро извлекла оттуда банку растворимого кофе, сунула ему в руки и указала на чайник на плитке.

– Только не шуми.

Лукас налил в чайник воды и, дожидаясь, пока она закипит, смотрел в окно на лондонские крыши, обсиженные голубями. Еще двадцать четыре часа назад он даже не представлял, что окажется здесь.

– Привет.

Детский голосок заставил его обернуться. В дверях, внимательно глядя на него зелеными еще сонными глазами, стояла темноволосая кудрявая девчушка.

Его дочь.

– Ты кто? – с любопытством осведомилась она.

– Лукас. Лукас Каланос. – Он шагнул было вперед, протягивая руку, но тут же опустил ее, почувствовав себя довольно глупо.

– А я Эффи.

– Э-э-э… да, я знаю.

– Это сокращенно от Ефимия. – Решив, что неожиданный гость не очень-то общителен, Эффи решила взять инициативу в свои руки. – Мне четыре с половиной года. А тебе сколько?

– Мне… э-э-э… тридцать один.

Эффи не моргая смотрела на него, словно пораженная таким почтенным возрастом.

– Моей маме двадцать три и Магде тоже. Но Магда старше мамы, потому что у нее день рождения раньше.

– Ясно. Э-э-э… хочешь пойти к маме?

– Я не могу, глупый. Мама уехала в Грецию, чтобы проститься с дедушкой. Я с ним никогда не встречалась. Он умер. Хочешь сок?

Забравшись на стул, малышка открыла холодильник. Пока она искала сок, в кухню вернулась Калиста.

– Эффи!

– Мамочка! – Резко захлопнув дверь холодильника, девочка бросилась к матери, запрыгнула к ней на руки и крепко обняла. – Ты вернулась! Я так сильно скучала!

– Я тоже, милая.

– Я вела себя молодцом. Спроси у Магды!

– Даже не сомневаюсь.

Поцеловав дочь в макушку, Калиста опустила ее на пол и взяла за руку.

– Я вижу, вы с Лукасом уже познакомились.

– Да. Ему тридцать один год.

– Да. – Калиста бросила на Лукаса быстрый взгляд. – Думаю, тебе интересно знать, что он здесь делает.

– Может быть, он потерялся? – предположила Эффи.

– Нет, Эффи, он не потерялся. Он приехал познакомиться с тобой.

– О! – Малышка посмотрела на Лукаса с возросшим интересом.

– Дело в том, Эффи… мы должны тебе кое-что сказать… Иди-ка сюда, сядь ко мне на колени.

Калиста села на стул и взяла на руки Эффи. Малютка обвила ручкой шею Калисты и прижалась к ней всем телом, облаченным в пижамку. Они вместе были словно единое целое. При других обстоятельствах Лукас смотрел бы на них с удовольствием. Но сейчас он чувствовал себя совсем чужим. И это выводило его из себя.

– Лукас приехал сюда, чтобы сказать тебе…

Зеленые глаза Эффи внимательно смотрели то на Лукаса, то на Калисту.

– Дело в том… что… мы хотим тебе сказать…

– Я твой папа, Ефимия.

Голос Лукаса прозвучал в маленькой кухне словно громовой раскат. Глаза Эффи расширились от удивления. Калиста прижала девочку к себе еще крепче. Она явно была рассержена.

– Лукас!

– Что? – Он резко поднялся и выпрямился во весь рост. – Малышка должна знать.

Лукас был решительно настроен взять ситуацию под контроль, и, похоже, ему это удалось. Калиста, прижимая к себе Эффи, слегка раскачивалась, словно пыталась успокоить и защитить ребенка. Однако Эффи упрямо старалась вырваться из ее объятий. Наконец ей это удалось. Неотрывно глядя на Лукаса, она заправила за уши волосы – точно так же, как это обычно делала Калиста, и от этого сходства у него перехватило дыхание.

– Мама, он говорит правду?

– Да, милая. Это правда. Я хотела сказать тебе об этом как-нибудь помягче. Но да, Лукас твой папа.

– Он будет жить здесь с нами и Магдой?

– Нет! – хором ответили Калиста и Лукас.

– Лукас живет в Греции – там, куда я ездила.

– Он жил с моим умершим дедушкой?

– Что-то вроде того…

– А ему тоже грустно от того, что дедушка умер?

– Знаешь что… почему бы тебе не пойти и не переодеться? А потом мы вместе позавтракаем и обо всем поговорим. Хорошо?

Эффи молча вышла из кухни, и Калиста тут же, сердито сверкая глазами, напустилась на Лукаса:

– Ты что себе позволяешь? Мы же договорились, что сообщим ей как-нибудь аккуратно, и вдруг ты выкладываешь ей все без предупреждения!

– Это ты так решила. Мы и без того слишком долго тянули.

– Слишком долго? Да вы познакомились всего пару минут назад!

– Как бы то ни было, дело сделано. По-моему, с ней все в порядке.

– Тебе ли это не знать, да?

– Я знаю, что она должна знать правду. Ты и так долго обманывала ее.

– Я ее не обманывала. Я ее защищала!

– Ой, вот только не надо этого! Единственный человек, которого ты защищала, – ты сама. Пора ребенку узнать о ценностях, которые не завязаны на лжи.

– Как ты смеешь критиковать, как я воспитываю свою дочь?!

– Она и моя дочь, Калиста, не забывай.

– А вот и я!

В дверях появилась Эффи. На ней была полосатая футболка, розовая юбочка и красные туфельки.

– Отлично, милая, – с улыбкой повернулась к дочке Калиста. – Что хочешь на завтрак?

– У меня идея получше.

Лукас внезапно отчаянно захотел выбраться из душной маленькой квартиры.

– Почему бы мне не сводить вас куда-нибудь позавтракать?

– О-о! – Глаза Эффи удивленно засияли. – А можно мне пончик?

– Конечно, сколько хочешь.

Не веря своему счастью, малышка посмотрела на маму. Калиста молчала, глядя на дочку с широкой улыбкой.

Лукас выпятил грудь. Первый раунд за ним. И пончики, само собой. Это, конечно, не бог весть какая победа, но все-таки приятно.

– Быстрее! Быстрее!

Калиста наблюдала, как Лукас катает на карусели Эффи в небольшом парке, через который лежал их путь. Малышка запрокинула голову и закрыла глаза от удовольствия, ее темные кудрявые волосы развевались за ее спиной.

Завтрак был съеден на открытой веранде в кафе в Гайд-парке. Место выбрала Эффи. Ее привлекла близость детской игровой площадки и пруда с лодками – и то и другое она очень любила. Пока Эффи доблестно расправлялась с двумя с половиной пончиками, Лукас молча с самодовольным видом наблюдал за ней, ожидая реакции Калисты, однако та сохраняла спокойствие. Она не собиралась вступать в мелочные свары, особенно если речь не шла о жизненно важных вещах.

Калиста сделала глоток из третьей по счету чашки кофе. Все это было так странно, что трудно было поверить в реальность происходящего. Они втроем в лондонском парке, Лукас познакомился с Эффи, а та, в свою очередь, обрела отца. Калиста наконец-то избавилась от своего тягостного секрета, который мучил ее так долго. Но Калиста не чувствовала долгожданного облегчения. Вместо этого ее терзал страх, и чем дальше – тем сильнее.

Лукас уже не тот веселый, легкий в общении парень, в которого она влюбилась. Он стал совсем другим человеком. Холодным, расчетливым, жестоким. Человеком, который не остановится ни перед чем, чтобы заполучить то, чего хочет.

Карусель остановилась, чтобы на нее смог забраться маленький мальчик. И Калиста заметила, как мама малыша – или, возможно, няня, – глядя на Лукаса, наклонилась к нему, что-то сказала и звонко рассмеялась, запрокинув голову. А потом услышала командный голосок Эффи, которая сказала мальчику:

– Ты должен держаться крепко, мой папа очень сильно и быстро раскручивает.

«Мой папа…» Неужели Эффи так быстро приняла его? И если так, почему ей, Калисте, легче совсем не стало?

Несколько минут спустя Эффи подбежала к ней, блестя глазами, а следом подошел и мальчик.

– Можно мне покататься с горки с Ноем? Пожалуйста.

– Хорошо, иди. Я посмотрю отсюда.

Когда дети убежали, Калиста взглянула на женщину, сопровождавшую Ноя, – на ее лице читалось явное разочарование. Они с Лукасом обменялись вежливыми улыбками, и женщина пошла за детьми.

– Еще кофе? – Лукас повернулся, чтобы подозвать официантку.

– Нет, спасибо. Нам пора бы уже идти.

– У тебя есть планы на день, да? – саркастично осведомился он, заказав себе эспрессо.

– И что, если так? – приняла вызов Калиста. – Мы с Эффи живем своей жизнью, знаешь ли. И у нас все хорошо. Я делаю все, что в моих силах, чтобы она была счастливой и ни в чем не нуждалась.

– Кроме отца, конечно. – Лукас сдобрил кофе сахаром и поднес чашку к губам. Калиста нахмурилась. – К счастью, я здесь, так что дело поправимо.

– Что ж, может, и так. – Калиста поджала губы. – Вот только не думай, что ты можешь запросто ворваться в нашу жизнь и изменить ее. Эффи счастлива.

Медленно поставив чашку на блюдце, Лукас поднял на Калисту тяжелый взгляд.

– Чем скорее ты осознаешь, кто тут играет первую скрипку, тем будет лучше для всех нас.

– Первую скрипку играю я. – Калиста почувствовала, как на нее накатывает волна возмущения и одновременно паники. – Во всем, что касается Эффи, принимаю решения я.

– Ой-ой. Больше нет, дорогуша.

С колотящимся до боли в груди сердцем Калиста повернулась и увидела, как Эффи неистово машет им руками, стоя на вершине горки. Калиста помахала ей в ответ, и Эффи указала на Лукаса.

– Эффи хочет, чтобы ты тоже помахал и посмотрел, как она скатится, – процедила она сквозь зубы.

Лукас поднял руку, и Эффи устремилась с горки вниз.

– Так что же, твоя жизнь так хорошо устроена и обеспечена? – поинтересовался Лукас, снова повернувшись к Калисте.

– Я тебе уже сказала – у нас с Эффи обычная нормальная жизнь.

– Расскажи мне о ней. Ты работаешь? Эффи ходит в школу?

– Эффи только закончила подготовительный класс. Я скоро закончу образование.

– По какому же профилю?

– Последние три года я училась на медсестру.

– На медсестру? – с неподдельным удивлением переспросил он.

– Да. – Почувствовав твердую почву, Калиста расправила плечи. Она гордилась своей специальностью. – Учиться и заботиться об Эффи одновременно было непросто, но, к счастью, я познакомилась с Магдой. Мы учимся на одном курсе. Она здорово мне помогает. Не знаю, что бы я без нее делала.

– И где ты работаешь? В больнице?

– Пока нет. Как только получу сертификат, смогу работать по специальности. Я рассчитываю начать работать в сентябре, как раз когда Эффи пойдет в школу.

– А Греция? Таласса? Эффи же там никогда не была?

– Не была.

– И почему же?

– Потому что в этом нет необходимости. Греция больше не часть моей жизни. Я бы туда и не возвращалась, если бы не похороны отца.

– Но ты дала дочери греческое имя?

– Ну да. – Калиста и сама себе не смогла бы ответить, почему сделала именно так. Почувствовала, что так будет правильно – и все. – Просто это красивое имя.

– Чушь. Ты же наполовину гречанка… А Ефимия на три четверти. В вас обеих течет греческая кровь. И это делает тебя тем, кто ты есть. Ты действительно веришь, что можешь так легко избавиться от этого?

– Ну… нет, но…

– Греция всегда будет частью твоей жизни, хочешь ты этого или нет. Греция – неотъемлемая часть Эффи. И я намерен в этом убедиться.

Его холодное лицо было абсолютно спокойным. По спине Калисты пробежала ледяная дрожь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что больше не намерен оставаться в стороне от жизни дочери. Я собираюсь взять Эффи с собой на Талассу.

– Нет! Нет, Лукас, ты не можешь…

– Да, Калиста, могу. Либо она поедет одна, либо с тобой. Выбирай. В любом случае моя дочь вернется со мной на Талассу.

Глава 5

Едва винт вертолета остановился, Лукас отстегнул ремень безопасности. Меньше чем через сутки по его настоянию они вернулись на виллу «Елена». Лукас победил.

Разумеется, Калиста не могла допустить, чтобы Эффи отправилась на Талассу без нее, – это даже в голову ей не пришло. Она попыталась убедить Лукаса, что они приедут чуть позже, а он, если хочет, может побыть в Лондоне, чтобы узнать дочь получше. Но он и слушать ее не стал. Даже последний козырь Калисты – отсутствие у Эффи паспорта – был побит: документ удалось оформить без проволочек.

Она посмотрела на дочку, спящую у нее на руках. Путешествие на Талассу получается долгим и утомительным, особенно если человеку всего четыре года и он возбужден до предела. Неудивительно, что к концу поездки малышку сморил сон. Она умостилась у матери на коленях и закрыла глазки еще до того, как вертолет взлетел с материка.

Лукас повернулся к ним, взгляд его был безучастным и деловитым.

– Я приказал Петросу и Доркас подготовить дом к нашему приезду. Полагаю, Эффи сразу же отправится в постель?

Калиста кивнула.

– Да, она очень устала.

Петрос и Доркас… Они что же, теперь работают на Лукаса? Как такое могло произойти? И как, интересно, они воспримут тот факт, что у нее с Лукасом общий ребенок? Ребенок, которого она столько скрывала и о котором ни слова не сказала родственникам даже на похоронах отца.

Калиста знала эту пару давно. За все долгие летние месяцы, что она провела на острове, Доркас трогательно заботилась о ней, заменив мать. Эти двое были единственными постоянными работниками на вилле «Мелина». Из-за вспыльчивого характера Аристотеля в течение многих лет служители на вилле менялись довольно часто. В конце концов там остались только Петрос и Доркас.

Калиста отстегнула ремень безопасности – свой и Эффи, стараясь не разбудить ее. Лукас открыл дверь вертолета.

– Давай ее мне.

Он протянул к девочке свои сильные руки, чтобы забрать ее у Калисты, и та с неохотой передала ему дочь, затем вышла из вертолета сама. Она заметила, что Эффи крепко вцепилась в отца и заморгала сонными глазками, пока он нес ее к ярко освещенной вилле.

Передняя дверь распахнулась, на пороге появилась Доркас и всплеснула руками при виде Лукаса, Эффи и Калисты.

– Входите, входите, вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия.

– Добрый вечер, Доркас. – Калиста почувствовала себя неловко, вот так, с бухты-барахты, появившись на пороге дома с ребенком, о котором не знал никто, даже Аристотель.

Но Доркас немедленно заключила ее в теплые объятия, и она тут же почувствовала, что от беспокойства не осталось и следа.

– Ах, какая ты плохая девочка, – заговорила по-английски Доркас, расцеловав ее в обе щеки. – Не рассказывала, что у тебя такая красивая дочка. У тебя и Лукаса! Кто бы мог подумать?!

Закрыв за ними дверь, Доркас повела их внутрь, попутно давая ценные указания мужу, который, поздоровавшись с Лукасом, с любопытством стал разглядывать спящую Эффи. Когда же Петрос повернулся к Калисте, его лицо осветила широкая улыбка.

– Мы переделали одну из спален в комнату для маленькой Эффи. Петрос выкрасил стены в розовый цвет, да, Петрос? Малышке понравится.

Петрос закивал с нескрываемой гордостью. Но Калиста вновь почувствовала растущее беспокойство. Детская? Это как-то… тревожит. Словно они останутся тут навсегда.

– Спасибо, Петрос. – Подавив страх, Калиста потянулась, чтобы забрать Эффи из рук Лукаса. – Покажи мне, пожалуйста, где ее комната, Доркас, я уложу ее в постель.

– Конечно. Пойдем.

Проводив Калисту до комнаты, Доркас распахнула перед ней дверь. Когда-то здесь была гостевая с довольно скромной обстановкой. Теперь же она превратилась в уютную детскую с бело-розовой мебелью, бело-розовыми же полосатыми занавесками и стенами, украшенными изображениями фей и принцесс из мультфильмов Диснея.

– Тебе нравится? – прошептала довольная Доркас.

– Очень мило. Но как вам удалось преобразить комнату так быстро?

– Лукас велел не терять времени. Сказал, что все должно быть готово к вашему приезду. Так что Петрос вызвал небольшую команду дизайнеров с материка. Лукас хочет, чтобы у его дочери было все самое лучшее.

Да неужели? Неловкость Калисты немедленно переросла в нечто похожее на панику.

Вместе с Доркас они раздели Эффи и уложили в постель, пристроили рядом ее любимого медвежонка и подоткнули одеяло. Все это время Доркас не переставая шепотом восторгалась Эффи: ах, какая красивая девочка, прямо как ее мама, только с темными, как у папы, кудрями. Калиста закрыла жалюзи и, чуть не силком вытащив Доркас из детской, тихонько прикрыла за собой дверь.

– Так вы теперь здесь работаете, Доркас? Ты и Петрос? – Калиста все еще с трудом могла поверить в это, и ей нужно было узнать подробности.

– Да. Лукас сказал, что ему бы хотелось, чтобы мы остались работать у него.

– И вы согласились? Я имею в виду, после всего, что произошло?

– Конечно, дорогая моя. Мы с Петросом знаем Лукаса давным-давно, с тех пор как он был еще малышом. И мы никогда не верили в то, что он совершил преступление.

– Правда? – Калиста испытующе посмотрела в добродушное лицо женщины. – Тогда мой отец… это значит, что… вы подозревали, что он к этому причастен?

– Подозревать кого-то – не наше дело, милая. Господь забрал его, и теперь правосудие в Его руках.

Калиста сглотнула ком в горле.

– И теперь вы живете здесь? На вилле «Елена»?

– Нет, к счастью. Лукас сказал, что мы можем оставаться на вилле «Мелина» сколько пожелаем. Даже навсегда. – В ее голосе отчетливо слышалось облегчение. – Он сказал, что этот дом наш. – Вдруг женщина беспокойно встрепенулась. – Ох, прости, Калиста. Это же твой дом. Я спросила Лукаса, уверен ли он, что не хочет сделать «Мелину» своим семейным домом. Но он ответил, что нет, что вы будете жить на вилле «Елена».

Кровь застыла в жилах Калисты.

– Что он сказал, Доркас? Кто будет жить на вилле «Елена»?

– Вы все – ты, Лукас и милая маленькая Эффи, конечно. Мы с Петросом так счастливы за вас. На Талассе снова есть семья – и не просто семья, а объединившая семьи Каланос и Гианопулос. Мы об этом столько мечтали. Подумать только, что Эффи вырастет…

Однако выслушивать восторги Доркас дальше Калиста больше не могла – так громко стучала кровь у нее в ушах. Внезапно на нее накатила такая сильная волна дурноты, что у нее подкосились ноги.

Так, значит, они с Эффи приехали на Талассу не просто погостить несколько дней или пару недель, на что, собственно, дала согласие Калиста. Лукас планирует, что они останутся здесь навсегда. Нет, не они, а Эффи! Очевидно, что Лукаса вовсе не интересует, что ей, Калисте, нравится, а что нет. Он хочет забрать у нее Эффи!

Решительным шагом, расправив плечи, Калиста направилась в гостиную, готовая сражаться за дочь. Однако Лукас, хотя и заметил, что она в ярости, встретил ее с безразличным спокойствием.

– Все в порядке?

– Нет! – гневно выплюнула Калиста. – Все совсем не в порядке!

Петрос, накрывавший стол у окна, замер со столовым ножом в руках и поднял на нее обеспокоенный взгляд.

– Прошу прощения. Не понравилась комната?

– Нет, то есть да, Петрос, комната мне очень понравилась.

– Малышка? Ей не понравилось?

– Эффи спит, но уверена, она будет в восторге, когда проснется утром.

– Хорошо. – Успокоенный, Петрос вернулся к столу.

– Думаю, Калиста пытается сказать, Петрос, что очень вам благодарна – тебе и Доркас – за то, что вы сумели сделать такую красоту за столь короткий срок. – Лукас взглянул на Калисту, приподняв темную бровь.

Она могла бы ударить его – стереть с его лица это самодовольное выражение одной тяжелой пощечиной. Однако это она уже пробовала и потерпела фиаско. Кроме того, потеряла контроль над собой окончательно, а он, напротив, каким-то образом лишь стал еще больше спокоен и непроницаем.

– Нам это было в радость, да, Петрос? – Из кухни вернулась Доркас, неся в руках форму для запекания. – А теперь садитесь-ка за стол. Уверена, что вы ужасно проголодались.

Калиста переводила взгляд с Лукаса на Доркас и обратно, мысль о том, что она останется с Лукасом наедине, вдруг привела ее в ужас.

– А вы с Петросом не присоединитесь к нам?

– Мы с Петросом? Бог мой, нет, конечно! О чем вы только думаете, мисс Калиста?! – Доркас рассмеялась. – Я приготовила это специально для вас с Лукасом. Чтобы вы поужинали здесь вдвоем… по-семейному.

– Спасибо, Доркас. Уверен, это очень вкусно, – мягко прервал ее Лукас. – Теперь вы с Петросом можете идти, вы и так много для нас сделали. У нас с Калистой все будет в порядке. Да, Калиста?

– Конечно, – процедила сквозь зубы Калиста. Но едва дверь за пожилой парой закрылась, она без промедлений пошла в атаку: – Будь добр, объясни мне, какого черта здесь происходит?!

Откупорив бутылку вина, Лукас быстро взглянул на Калисту, затем налил напиток в бокалы и протянул один ей.

– Происходит?.. – Он разложил еду – Доркас приготовила мусаку – и поставил тарелку перед Калистой. – А я и понятия не имею, что здесь что-то происходит. Пожалуйста, присаживайся.

Калиста плюхнулась на стул.

– Почему Доркас с Петросом думают, что мы будем жить здесь как семья? Что ты им сказал?

Лукас отломил кусочек мусаки, положил в рот, прожевал, проглотил и лишь потом ответил:

– Думаю, Доркас сама так решила. Она очень впечатлительная натура.

– Вот что, Лукас. Ты должен сказать ей все как есть. Скажи, что мы с Эффи здесь просто в гостях. Что скоро мы вернемся в Англию.

– Вообще-то я имел в виду нашу с тобой ситуацию. Похоже, Доркас решила, что мы пара. Это вполне понятная ошибка, особенно для такой романтической натуры.

– Что ж, да, очевидно, что она ошиблась.

– Ты что же, так ничего и не съешь? – Лукас махнул вилкой в сторону ее тарелки. – Это очень вкусно. Твой отец сильно поправился на стряпне Доркас.

Ну уж дудки! Она не попадется на эту удочку!

– Так кто ей скажет? Ты или я? О том, что мы здесь не останемся.

– Можешь сказать ей что хочешь, Калиста. Ты вольна уехать, как только пожелаешь. Это меня не интересует. Но вот Эффи останется здесь, со мной. Так долго, как пожелаю я.

– Нет!

– Да, Калиста.

– Но мы так не договаривались. Речь шла о том, что мы погостим здесь несколько дней. И ты согласился.

– Правда? – Лукас спокойно продолжал есть. – Возможно, я немножко схитрил. И не надо так удивляться. Ты ведь в таких делах не новичок.

– Это нечестно!

– Нечестно вовсе не это, Калиста. То, что мой отец умер от сердечного приступа, – было не честно, провести в тюрьме четыре с половиной года – было нечестно, скрывать от меня дочь – было нечестно. Но я намерен восстановить баланс. С этого момента все будет только по-моему. На чиная с того, что Эффи останется на Талассе со мной.

– Нет, ты не можешь втягивать Эффи в свои разборки со мной и моим отцом.

– Я не собираюсь ни во что втягивать Эффи. Наоборот. Я хочу наладить с ней связь, стать частью ее жизни.

– Но ты не можешь вот так просто держать ее здесь!

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что могу. Мы, конечно, можем пойти сложным путем, если хочешь – адвокаты, суды, предписания, – но на твоем месте я бы не стал затевать тяжбу со мной. Потому что я выиграю. Уверяю тебя. Не сомневаюсь, что нет нужды напоминать тебе, что мы в Греции, а Эффи на три четверти гречанка.

– А я не сомневаюсь, что нет нужды напоминать тебе, что ты сидел в тюрьме за контрабанду оружия! – выпалила Калиста и тут же пожалела об этих словах.

Лукас потемнел лицом от гнева, и у Калисты от страха свело живот.

– Нет, Калиста, – понизив голос, ответил он. – Напоминать мне об этом нужды нет. И поверь, я очищу свое имя. В то же время у меня есть деньги и связи. И пытаться бороться со мной глупо. Уверен, греческие власти положительно ответят на мое ходатайство об опеке.

– Ходатайство об опеке? – Калиста едва не лиши лась чувств. – Ты собираешься бороться за опекунство над Эффи?

– Может быть… Я пока не решил. – Лукас отхлебнул вина из бокала. – Все зависит от…

– От чего? – Калиста впала в панику, голос ее сорвался.

– От тебя. От того, как ты себя будешь вести. Если будешь упорствовать, мешать мне, то не оставишь мне выбора.

– А ты чего ожидаешь? Что я вот так запросто отдам тебе мою дочь? Соглашусь на все твои требования и условия без лишних вопросов? Позволю тебе творить все, что ты захочешь?

– Ну… Если ты предлагаешь…

– Я ничего не предлагаю!

– Нет? – Он медленно облизал губы. – Жалко. Потому что, если ты позволишь мне творить все, что я пожелаю, гарантирую – ты получишь удовольствие.

– Прекрати, Лукас.

– И я тоже, конечно. Потому что, несмотря на то, что произошло, несмотря на то, кто ты есть, я все еще хочу тебя.

– Ну а я тебя не хочу! – чересчур поспешно и страстно выпалила Калиста.

– Нет? Конечно, не хочешь. – Однако высокомерная ухмылка Лукаса ясно говорила, что горячему заявлению Калисты он не верит.

Калиста не нашла слов для достойного ответа, кроме того, высказавшись, она рискнула бы ухудшить ситуацию.

– В общем, предлагаю следующее. Ты позволишь Эффи остаться здесь, примешь то, что я имею право общаться с ней так же, как и ты, на том мы и успокоимся. Никаких судов и тяжб – по крайней мере, пока. Просто цивилизованное соглашение между нами.

Калиста прикусила трясущуюся губу. Она понимала, что вступать с Лукасом в борьбу чрезвычайно опасно. У нее не было и тени сомнений, что его угроза затащить ее в суд и добиться опеки над Эффи – отнюдь не пустые слова. И он, скорее всего, победит.

– Похоже, выбора у меня нет, – с тяжелым сердцем признала она.

Лукас пожал плечами.

– Но я не брошу Эффи здесь одну. Если останется она, останусь и я.

– Как хочешь.

– Прекрасно. – Она сделала глубокий вдох. – Мы поживем у тебя некоторое время. Но в сентябре Эффи должна идти в школу, поэтому мы вернемся в Англию.

– Я рад, что ты вняла доводам разума.

Лукас медленно оглядел ее разгоряченное лицо, потом его взгляд переместился на ее шею и грудь, вздымавшуюся под голубой майкой. Под его взглядом Калиста вдруг почувствовала, как ее соски твердеют, и, чтобы прикрыть их, торопливо скрестила на груди руки. Заметив это, Лукас изогнул темную бровь и лениво протянул:

– Кто знает? Может, все сложится не так уж и плохо. Может, мы сможем найти интересные способы, чтобы развлечь друг друга.

– Я здесь исключительно из-за Эффи. И только. Это ясно?

– Кристально ясно. Но, к несчастью для тебя, я вижу тебя насквозь. – Его губы изогнулись в саркастической усмешке. – И знаешь, что я вижу? Женщину, подавляющую свое сексуальное желание. Женщину, которая знает, что проиграла, потому что в глубине души страстно желает меня.

– Ты ошибаешься, Лукас Каланос. Ты просто-напросто наглый тщеславный субъект.

– Неужели? – Лукас склонил голову набок, глаза его, темные как ночь, блестели. – Она может обманывать себя, но его ей не одурачить. Несмотря на ее горячие уверения, что он для нее пустое место, тело Калисты явно считает иначе. Она это знает. И ее это бесит так же сильно, как она его жаждет.

Он взял бутылку вина, потянулся было, чтобы наполнить бокал Калисты, но она помотала головой, поэтому он налил только себе. Его глаза остановились на стене, у которой всего пару дней назад они занимались любовью. Нет, сексом. Это был быстрый, бурный, фантастический секс.

Тогда он был охвачен таким сильным желанием, что едва соображал, что делает. Однако ожидаемого удовлетворения не получил. Вместо этого он почувствовал отвращение. Не из-за Калисты, не из-за того, что они делали, – нет. Просто он хотел большего… гораздо большего. Неутоленный голод терзал его изнутри, превращаясь в опасное наваждение. Ему было отвратительно то, как он повел себя. Его мотивы и надуманные оправдания…

Лукас сделал глоток вина, пытаясь найти разумное объяснение этому внезапному приступу совести. За несколько лет, проведенных без женщины, Лукас изголодался. И только он получил возможность вести жизнь, о которой мечтал, как угодил в ловушку мисс Гианопулос. Мало того, Лукас вдруг с удивлением осознал, что малышка Эффи уже успела покорить его сердце. Он был готов делать для нее все – защищать ее, заботиться о ней. Он был твердо намерен стать частью ее жизни. Вот только что, черт побери, ему делать с ее матерью?

Глава 6

– Просыпайся, соня!

Калиста открыла глаза и увидела дочурку, карабкающуюся на ее кровать. В руке она держала недоеденный симит – бублик, обсыпанный семенами кунжута, которые теперь усеивали и ее пижаму.

– Пора вставать!

Калиста притянула к себе Эффи и вдохнула ее уютный детский запах.

– Доброе утро, милая. Хорошо спала?

– Да, – ответила Эффи, нетерпеливо ёрзая в объятиях матери. – Ты должна поторопиться. У нас полно дел.

Калиста, взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что проспала довольно долго – глубоким, словно наркотическим, сном, который позволил ее мозгу отдохнуть и восстановиться. Но вот она снова оказалась лицом к лицу с весьма неприятной реальностью: она согласилась остаться на Талассе с Эффи, по крайней мере на ближайшее будущее.

– Мама, давай скорее. Мы собираемся на папину яхту.

Закрыв глаза, Калиста мысленно застонала, потом снова открыла их и увидела взволнованное лицо дочки.

День на яхте Лукаса – это все, что ей нужно. Лукас страстно любит ходить под парусом – и свое дорогое хобби он сумел превратить в высокодоходный бизнес, инвестировав в парк роскошных яхт и сдавая их в аренду. Большая часть его бизнеса была сосредоточена на материке, но у берегов Талассы всегда были пришвартованы несколько прекрасных судов. И юная Калиста обожала любоваться ими, когда они, сверкая в лучах солнца, покачивались на лазурной воде.

Она любила наблюдать за Лукасом, который был по-настоящему счастлив, лишь стоя босиком на палубе яхты или управляя парусами, когда ветер трепал его темные кудри и соленые брызги обдавали лицо. Она знала, что большим роскошным судам он предпочитает простые маленькие яхты, – как-то он сказал ей, что, управляя легкими суденышками, он чувствует себя ближе к морю, более живым.

– Быстрее, ма-а! Одевайся же!

Сделав глубокий вдох, Калиста откинула одеяло и уже спустила было ноги с кровати, но вдруг остановилась. Она представила Лукаса – улыбающегося и расслабленного, с сияющими глазами, предвкушающего целый день в море. И образ этот не шел у нее из головы. Он выглядел таким настоящим, душевным. Свободным…

И эту свободу у него отобрали…

Комкая в руках простыню, Калиста напряженно сидела, пытаясь успокоиться. Впервые она подумала о том, каково ему пришлось. Он был отрезан от мира, лишен солнца и моря, бушующих волн и свистящего ветра. Лишен свободы на четыре с половиной года… Должно быть, они стали для него настоящей пыткой. Он чувствовал бы себя ужасно, даже если бы был виновен. Но знать, что ты отбываешь наказание из-за ложного обвинения, – это сущий кошмар…

– Мама! – Эффи схватила ее за руки и потянула, пытаясь поднять на ноги. – Папа нас ждет.

Прикрыв глаза от яркого солнца, Калиста наблюдала, как дочурка плещется в море. Лукас и Эффи несколько удалились от яхты, но инстинктивно Калиста верила, что с Лукасом малышка в безопасности. Эффи еще не умела плавать, этому Калисте предстояло научить ее, однако мысль о муниципальном лондонском бассейне не вызывала у нее энтузиазма. Теперь пара ярких надувных нарукавников держала Эффи на плаву, а Лукас, подстраховывая ее, терпеливо объяснял, как двигать ножками, чтобы плыть и получались брызги.

– Отлично! – Его голос громко разносился над водой. – А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты доплыть до меня.

Недалеко оттолкнув девочку, Лукас повернулся и стал смотреть, как она барахтается, бешено дрыгая ногами, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние.

– Ты это сделала! – Он поймал малышку, подбросил ее вверх, так что она завизжала от восторга, а потом бережно доставил к яхте.

Калиста торопливо оторвалась от книги.

– Видела, мам?

Яхта закачалась, когда Эффи и Лукас взобрались на борт.

– Я плыла сама!

– Это великолепно, дорогая. – Калиста закрыла и отложила книгу, демонстрируя, что теперь инициатива принадлежит ей. Поднялась на ноги. – А теперь пойдем – надо обсушиться.

Подскочив к матери, Эффи прижалась прохладным мокрым тельцем к ее разогретой солнцем коже, и у той сразу побежали мурашки. Калиста чувствовала, что Лукас в это время рассматривает каждый сантиметр ее полуобнаженного тела. Аккуратно сняв с тонких ручек Эффи мокрые нарукавники, Калиста собралась с духом и направилась в каюту. Однако Лукас преградил ей дорогу.

– Прошу прощения.

Она попыталась протиснуться мимо него, но он не двинулся с места, не оставив ей выбора, кроме как поднять на него глаза и завороженно уставиться на его великолепное мускулистое тело. Чего он и добивался.

Одетый лишь в обтягивающие черные плавки, не оставлявшие простора для воображения, он стоял перед ней этаким воплощением мужественности – высокий, загорелый, с отличной рельефной мускулатурой. Сверкающие капли воды скаты вались по его бронзовой коже, по завиткам волос на груди, по длинным красивым ногам и падали на деревянную палубу. Калиста сглотнула. Она уже и так успела полюбоваться им, когда он картинно нырнул в море и подплыл к корме, чтобы помочь Эффи спус титься в воду. И этого было более чем достаточно, чтобы пульс Калисты участился. А уж эта столь откровенная демонстрация мужественности грозила вызвать у нее перевозбуждение. Собрав остатки воли в кулак, она вздернула подбородок и, миновав Лукаса, повела Эффи в прохладную каюту.

– В следующий раз я буду плавать без нарукавников. – Клацая зубами, Эффи завернулась в большое полотенце. – Папа говорит, я быстро учусь.

– Не сомневаюсь. – Вытерев темные кудри дочери, Калиста легонько чмокнула ее в нос. – Кстати, тебе вовсе не обязательно называть его папой. Нет, если ты хочешь, конечно… но если тебе кажется, что для этого еще рановато, называй его просто Лукасом.

– Все нормально, мне нравится звать его папой. Он говорит, что греческие дети называют своих пап bampas. Смешно, да? – Девочка хихикнула, забавно сморщив маленький носик. – А «да» по-гречески «nai». – Эффи все хихикала, пока Калиста натягивала на нее сухую одежду. – Тоже забавно. Папа говорит, я должна выучить все греческие слова – тогда я смогу говорить с кем угодно.

– Да, да, конечно. – Калиста старалась скрыть раздражение. – Но ты не должна будешь говорить по-гречески, когда мы вернемся в Лондон, так ведь?

– Думаю, нет. Хотя мне здесь нравится. – Эффи зевнула и принялась наматывать темный локон на пальчик.

– Да, на каникулах тут здорово, – не унималась Калиста. – Но и домой вернуться будет хорошо. Держу пари, Магда скучает по нас.

– Хм… – Эффи задумчиво кивнула. – А может, и она сюда приедет?

– Не думаю, милая. А теперь не хочешь немного поспать?

К ее удивлению, малышка кивнула. Калиста взяла ее на руки, отнесла к кровати и осторожно уложила. Глаза Эффи почти сразу же закрылись. Оглядевшись, Калиста подумала, что лучше бы остаться в каюте, чем вернуться на палубу и снова оказаться лицом к лицу с Лукасом. Но это было бы трусливо, а ведь она не трусиха. Поэтому она не спеша поднялась и вышла на солнце.

Сидя на корточках к ней спиной, Лукас на носу лодки возился с веревками. Услышав шаги Калисты, он обернулся:

– С Эффи все в порядке?

– Да. Она спит. Должно быть, слишком много свежего воздуха, вот ее и сморило, – со смехом предположила она.

– Свежего воздуха для ребенка слишком много не бывает.

Калиста сжала губы. А он, конечно, эксперт по детям. С деланым равнодушием она смотрела, как он легко поднялся и направился к ней.

– Хочешь чего-нибудь? – Он открыл переносной холодильник. – Перекусить? Пива?

– Нет, спасибо. – Она уже успела пожалеть о выпитом раньше бокале холодного белого вина. От такой жары ее голова слегка «поплыла». – Я лучше посижу в теньке и почитаю.

– Как хочешь.

Удобно устроившись в тени на подушках, Калиста стала читать роман. Она услышала, как Лукас открыл пиво, подняла глаза и увидела, что он с бутылкой в одной руке неспешно идет по палубе к корме. Вода негромко шлепала по бортам яхты, покачивая ее. Над ними, крича, пролетела чайка. Калиста закрыла глаза…

Лукас уселся на подушки рядом с Калистой. Она мирно спала, прядь рыжих волос лежала на приоткрытых губах и легко трепетала от ее дыхания. Он неторопливо оглядел Калисту с головы до ног, задержав взгляд на груди, прикрытой лишь изумрудно-зеленой тканью купальника.

У Лукаса пересохло в горле. Соблазн провести пальцами по ее нежной коже был так велик, что устоять было очень трудно. Или, может, коснуться ее языком. Потом развязать тесемки купальника и снять его, чтобы ощутить тепло ее упругой груди… Желание, охватившее его, было сильным до боли.

Он быстро отвел глаза и стал смотреть в морскую даль на туманный горизонт. Он знал, что, передумав, может заполучить любую женщину, какую пожелает. Так зачем он себя мучает неутоленным желанием рядом с этой женщиной? Каким образом Калисте удалось завладеть им так, что все его тело жаждет ее… жаждет неутолимо? И почему другие женщины вдруг перестали интересовать его? Совсем. Конечно, он был ее первым любовником. Может быть, это объясняет его нелепую одержимость? Он никогда не забудет того, что произошло между ними, того, что никогда не повторится. Она была такой страстной, такой возбужденной, такой убедительной. Все эти годы он говорил себе, что она искусно притворялась. Но теперь… Теперь он уже не был так уверен. Теперь, когда он заглянул в ее глубокие зеленые глаза и увидел многое – гнев, боль, страх, непокорность. Но не предательство. И когда он рассказал ей о том, что сделал Аристотель, она выглядела опустошенной, уничтоженной.

Лукас провел рукой по влажным волосам и, прищурившись, стал наблюдать за белыми парусами проходившего в отдалении судна. Ему надо было отвлечься, чтобы прекратить анализировать прошлое и задуматься о будущем. О будущем, главной фигурой которого стала его дочь. Потому что Эффи – настоящее чудо. Ему до сих пор было сложно поверить, что он вдруг оказался отцом. И несомненно, Эффи особенная. Он чувствует радость каждый раз, когда смотрит на нее… каждый раз, когда думает о ней.

Услышав, что Калиста пошевелилась, Лукас повернулся к ней. Она открыла свои зеленые глаза. Он был достаточно близко, чтобы заметить промелькнувший в них блеск желания, потом страх и, наконец, возмущение.

– Лукас! – Она резко поднялась и откинула с лица волосы. – Ты меня напугал. Что ты тут делаешь вообще? Зачем наблюдаешь за мной?

– Просто наслаждаюсь видом.

– Ну конечно…

Калиста сама не знала, какой Лукас пугал ее больше – жесткий и мстительный, каким он предстал перед ней на похоронах, или саркастичный и наглый, бесцеремонно глазеющий на нее, как теперь.

Ни тот ни другой не напоминали ей того Лукаса, которого она знала прежде. Того, в которого она влюбилась. И все же она его видела. Таким он становился рядом с Эффи – нежным, терпеливым. Таким она видела его сегодня за штурвалом яхты – он бросил на нее озорной сияющий взгляд и подарил неожиданную улыбку. Они быстро шли по ветру, и он откровенно наслаждался тем, что делал.

Калиста почувствовала, как под пристальным взглядом Лукаса все ее тело начало покалывать от нарастающего желания. Она должна прекратить это немедленно!

– В холодильнике есть вода?

– Конечно.

Легко поднявшись, Лукас достал бутылку минеральной воды и подал Калисте. Она сделала несколько больших глотков, потом осмотрела себя. Надо же… Даже в тени ее кожа стало ярко-розовой – она так легко обгорает, что это просто смешно. Хорошо, что Эффи не унаследовала ее белокожесть. Она была смуглянкой, почти как отец – лишь немного светлее.

Утолив жажду и почувствовав бодрость, Калиста поднялась на ноги.

– Пойду проведаю Эффи.

– Не надо. Я уже был у нее. Она еще спит.

– Ладно. – Калиста снова села на подушки.

В голосе Лукаса прозвучала холодная непреклонность, словно он ожидал вызова от Калисты. Пару секунд он смотрел ей в глаза, затем растянулся на подушках рядом, улегшись на бок и подперев голову рукой.

Чтобы оценить, как великолепно он выглядит, Калисте хватило одного быстрого взгляда искоса – большего она себе не позволила. Нет уж, она не доставит ему удовольствия, с вожделением разглядывая его красивое загорелое тело. Потому что именно этого он и добивался.

Калиста подтянула колени к груди и обхватила их руками. Чем более откровенной была демонстрация Лукаса, тем больше ей хотелось спрятать от него свое тело. Несколько весьма напряженных секунд Лукас хранил молчание и не двигался. Сексуальное напряжение между ними, которое Лукас так старательно провоцировал, все нарастало. И бороться с ним, по мнению Калисты, можно было лишь одним способом – верным, хотя и очень болезненным.

Она прочистила горло.

– Лукас… я тут все думала… – Она нервно поерзала на шезлонге, заставив себя встретить прямо его пристальный взгляд. – То, что ты рассказал о моем отце, – правда? То, что он заправлял контрабандой оружия?

– Да, Калиста, это правда. – Он внимательно смотрел ей в лицо, казалось, что он читает ее мысли и видит буквально насквозь.

– А Ставрос к этому не имел никакого отношения, так?

– Абсолютно никакого.

– И ты тоже?

Ответом ей был легкий наклон головы и блеск его бездонных черных глаз.

– Мне так жаль, Лукас… – еле слышно прошептала она, сгорая от стыда.

– Жаль? – повторил он. – Едва ли слово «жаль» подходит к тому, что произошло.

– Может, и нет, но…

– Меня лишили свободы, мое имя смешали с грязью, мою жизнь разрушили.

– Конечно, сожалением ничего не исправить…

– Моего отца убили.

Это заявление заставило Калисту поднять голову.

– Это не так. – Она подняла волосы с шеи, стараясь остыть и успокоиться. – У Ставроса было слабое сердце – так говорится в официальном заключении о вскрытии. Он мог умереть в любой момент.

– И умер после того, как сильно повздорил с Аристотелем.

– И все же…

– Продолжаешь защищать его, Калиста? Этого монстра, который был твоим отцом?

– Нет…

– Потому что в этом случае, полагаю, тебе стоит открыть глаза пошире и как следует посмотреть на человека, который произвел тебя на свет.

– Я не хочу. Мне это не нужно.

– Потому что если бы ты это сделала, то увидела бы, каким мерзким существом он был.

– Я знаю, что он делал ужасные вещи, Лукас.

Калиста закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы. Признавать вину отца было мучительно больно, но она знала, что должна сделать это, прежде чем сможет двигаться дальше. Прежде чем сможет взглянуть на Лукаса, который застыл рядом с ней, напоминая бронзовую статую какого-то греческого бога. Но ведь она не в ответе за преступления Аристотеля. Несмотря на то что думает об этом Лукас, она не совершила ничего плохого. И она должна убедить его в этом.

Сделав глубокий вдох, она отняла руки от лица и увидела, что Лукас с непроницаемым видом пристально смотрит на нее.

– Клянусь тебе, я понятия не имела о том, что он затевает. Ты должен поверить мне.

– Ладно. – Помолчав, Лукас легонько пожал плечами. – Я тебе верю.

– Хорошо. Тогда признай, что я не участвовала в заговоре.

– Пусть так, раз ты говоришь.

– Именно так. – Калиста поднялась, расправила плечи. Пора бы ему простить ее, но, очевидно, этого не произошло. – Как бы то ни было, я не виновата в преступлениях отца.

– Нет, не виновата. Но ты виновата в том, что предала меня.

– Нет, я же сказала тебе…

Лукас предупреждающе поднял руку, требуя, чтобы Калиста замолчала.

– Ты поверила в то, что рассказал тебе отец, без вопросов. Ты поверила в то, что я причастен к преступлению, даже не поговорив со мной. Вот о каком предательстве я толкую.

– Я ошиблась, теперь я это знаю. – Калиста прикусила губу. – Прости, что не поверила тебе.

– Я не нуждаюсь в твоих никчемных извинениях! – внезапно с горечью и гневом выкрикнул Лукас, сверля ее взглядом. – И меня не волнует, что ты думаешь обо мне сейчас. Ты до сих пор этого не поняла, да? Твой отец в ответе за то, что меня посадили в тюрьму, но, поверив в его ложь, ты лишила меня права знать, что я сам стал отцом. Ты украла у меня четыре с половиной года жизни Эффи. – Он с отвращением покачал головой. – И если бы мы не встретились на похоронах, если бы я не вырвал у тебя признание, то до сих пор не знал бы о ее существовании.

– Нет! Я рассказала бы тебе. Я собиралась рассказать.

– Правда? И когда же? Когда ей исполнилось бы восемнадцать? Двадцать один?

– Я должна думать об Эффи прежде всего. О том, что лучше для нее.

– И ты решила, что для нее лучше не знать своего отца? – В его голосе звучало откровенное презрение. – Благодарю тебя за это, Калиста.

Калиста отчаянно искала, что противопоставить его презрению.

– К твоему сведению, в последние пять лет моя жизнь тоже была не сахар.

– Да что ты? – Теперь Лукас смотрел на нее с нескрываемой неприязнью. – Может, ты делила камеру с конченым отморозком, который готов был вцепиться тебе в горло за несколько граммов табака?

– Нет, но…

– Выходила на улицу всего на час в день, чтобы маршировать вокруг тюремного двора? Может, любое твое движение записывала камера слежения?

– Нет, конечно нет.

– Тогда не смей говорить мне, что тебе тоже пришлось нелегко.

– Я не могу изменить прошлое, Лукас! – зарыдала она, снедаемая стыдом. – Я не знаю, что еще сказать тебе.

– Ничего. Тебе нечего сказать. – Он помолчал. – Но кое-что ты можешь сделать.

Подавшись вперед, он вытянул руку и провел пальцем по ее губам. Калиста почувствовала, что сердце ее сбилось с ритма, глаза ее расширились, когда он приблизил свое лицо вплотную к ее лицу.

– Ты можешь кое-что сделать, чтобы начать заглаживать свою вину передо мной…

Глава 7

Лукас навис над Калистой в нескольких сантиметрах, держась на руках и упираясь в шезлонг пальцами ног. От его сильного тела исходило тепло, от его дыхания трепетали ее ресницы, его губы легонько коснулись ее, и от этой близости Калисту словно пронзило электрическим током. Одного малого прикосновения хватило ему, чтобы разжечь ее страсть, чтобы заставить ее изнемогать от желания. Согнув локти, Лукас опустился на нее и впился в ее губы жадным поцелуем – нежным, но в то же время властным, не оставляющим сомнений в том, кто играет главную партию в их любовном дуэте.

Несколько секунд Калиста пыталась сопротивляться, плотно сомкнув губы. Но это было бесполезно, и они оба это знали. С покорностью побежденного она расслабилась, и Лукас, издав низкий довольный рык, продолжил наступление глубоким настойчивым поцелуем. Знакомое безумие страсти охватило обоих. Калиста запустила пальцы ему в волосы, провела ими по его голове и сплела их на затылке. Подсунув одну руку ей под спину, Лукас перевернулся так, что Калиста оказалась сверху. Поцелуй их становился все жарче и неистовее. Тонкая ткань их купальных костюмов грозила буквально расплавиться от жара их тел. Поднявшись на одной руке, другой Калиста провела по его мускулистой груди, потом ниже, пока не добралась до плавок, скрывавших его возбужденную плоть. Лукас вздрогнул и вдруг, сгорая от желания, рванул тесемки ее бикини – сначала бюстгальтера, потом трусиков.

– Боже, Калиста… – выдохнул он ей в плечо. – Только посмотри, что ты со мной делаешь.

И снова его губы приникли к ее губам, его пальцы ласкали ее обнаженные ягодицы, все дальше углубляясь в ложбинку между ними, пока не добрались до самого жаркого места, которое жаждало его больше всего.

– Мне мало тебя, – простонал он, почти не отрываясь от ее губ. – Мне всегда будет мало тебя…

И что это было – угроза или обещание? Калиста не знала, да это ее и не волновало. Ее единственной мыслью было, что она жаждет Лукаса так сильно, что вот-вот взорвется.

Однако им нельзя быть такими безрассудными. В каюте спит Эффи. Они должны помнить об этом и действовать осмотрительно.

И словно в ответ на ее опасения оба услышали голосок малышки:

– Мама-а-а-а!

Моментально оторвавшись от Лукаса, Калиста торопливо оглядела себя: верх купальника болтается на шее, а трусики лоскутками висят между ног.

– Иду, милая, подожди минутку!

Поспешно приведя в порядок трусики и натянув треугольнички бикини на грудь, все еще напряженную от желания, Калиста взглянула на Лукаса и обнаружила, что он неотрывно следит за каждым ее движением. В его темных глазах все еще были видны отблески страсти, однако он быст ро поднялся, отыскал и натянул шорты, чтобы скрыть эрекцию. И как раз вовремя. Секундой позже из каюты показалась взлохмаченная головка Эффи, которая, моргая от яркого солнца, карабкалась по лестнице на палубу.

– Вот вы где. – Эффи с любопытством переводила взгляд с одного на другого. – Я не поняла, где я, когда проснулась.

– Правда, милая? – Калиста обняла дочурку. – Все в порядке, мы еще на яхте.

– Теперь я это знаю! – досадливо закатив глазки, сообщила она. Потом ее хорошенькое личико осветила улыбка. – А можно еще поплавать?

– Гм… Да, конечно, почему бы и нет. На этот раз я пойду с тобой. – Мысль окунуться в прохладную воду вдруг показалась Калисте очень заманчивой.

– Вау! И папа тоже?

– Может, и поплаваю чуть-чуть. – Лукас подошел к Калисте со спины, положил руку ей на плечо и, склонившись к самому ее уху, прошептал: – Продолжение следует, мисс Гианопулос.

Калиста судорожно сглотнула, но, к счастью, Эффи, крепко державшая ее за руку, избавила ее от необходимости что-либо отвечать.

Развалившись в офисном кресле, Лукас закинул руки за голову. Он проработал в офисе всю вторую половину дня и нуждался в отдыхе, однако за время его отсутствия дел накопилось предостаточно, и все требовали его внимания. Его компания по аренде яхт класса люкс «Блю скай чартерс» процветала. Его сотрудники остались ему верны, и, хотя бизнес не развивался, как мог и должен был, не выпади Лукас из обоймы на несколько лет, концерн работал весьма успешно. Лукас полагал, что ему повезло (если, конечно, можно так выразиться, учитывая обстоятельства), что власти не наложили лапу на его дело – компания никак не была связана с пресловутой «Г&К Шиппинг», замешанной в скандале. Однако Лукас намеревался и этот концерн поставить на ноги в память об отце. Он уже распорядился выкупить семь супертанкеров. Это еще, конечно, не флотилия из восемнадцати мощных судов, принадлежавшая Арис тотелю Гианопулосу, но все же начало было неплохим. Кроме того, он был намерен очистить свое имя, а что еще важнее – имя своего отца. Он хотел, чтобы мир узнал, кто на самом деле в ответе за контрабанду оружия. Кто настоящий виновник всей этой заварухи.

Наклонившись вперед, Лукас захлопнул ноутбук. На вилле, утопавшей в лучах заходящего солнца, было тихо и спокойно. И даже слишком, по мнению Лукаса. Прошло чуть больше недели с тех пор, как они втроем вернулись на виллу «Елена», и он привык к тому, что поблизости всегда находятся Эффи и Калиста. Ему нравилось слышать топот ножек Эффи по мраморному полу, ее заливистый смех. И даже поглощенный делами, он невольно прислушивался к их голосам. Вот и сейчас он ждал звуков, возвещающих об их возвращении с пляжа.

После обеда Калиста заглянула к нему, чтобы сообщить, что они с Эффи отправляются на прогулку к расположенной неподалеку от виллы маленькой песчаной бухте. По ее словам и тону было очевидно, что его не приглашают. Конечно, Лукаса это не остановило бы, если бы он захотел к ним присоединиться, но ему надо было работать.

Лукас взглянул на часы. Почти шесть вечера. Он подумал, что им пора бы уже вернуться, хотя и знал, что, как только приходит пора отправляться домой, Эффи всегда просит побыть на пляже еще. Видеть, как Эффи очарована Талассой, доставляло Лукасу огромное удовольствие – хотя бы потому, что это не нравилось ее матери. С одной стороны, Калиста была счастлива, приятно проводя время с дочкой, но с другой – она постоянно напоминала себе и ему, что они здесь ненадолго и скоро придет пора возвращаться в Лондон. Что ж, там видно будет. Планы Лукаса пока были смутными, но, как только он определится, Калисте придется подчиниться. Одно было совершенно точно: с Эффи расставаться он не намерен. Даже если для этого придется укротить ее упрямую огненноволосую мать. Хотя «укротить» – неподходящее слово. Лукас вовсе не хотел укрощать Калисту. Ему нравилась ее дикая непокорность, ее глаза, полыхавшие зеленым огнем, когда она бросала на него взгляд, ее непослушные волосы, обрамлявшие лицо, ее презрительно раздувающиеся ноздри и упрямо вздернутый подбородок. Она приводила его в бешенство, но его все равно почему-то тянуло к ней как магнитом. Такой всепоглощающей страсти Лукас не испытывал еще никогда.

Этим утром для Калисты пришло несколько писем. В основном от женщины, с которой она делила квартиру. Почту доставил с материка на виллу Петрос, а еще он привез большую куклу с длинными светлыми волосами, упакованную в красивую коробку, и с гордостью вручил ее Эффи – это был подарок от него и Доркас. Девочка очень вежливо поблагодарила его, хотя, как заметил Лукас, с некоторым недоверием. Когда старик ушел, она принялась распаковывать куклу, а Лукас наблюдал за Калистой. Она быстро перебрала конверты, вскрыла лишь один, вытащила и бегло прочла письмо, потом сунула его обратно в конверт.

– Что-нибудь интересное? – полюбопытствовал он, заметив напряженное выражение ее лица.

– Не особенно. – Калиста сделала глоток кофе. – Это от адвоката моего отца. Завещание будет оглашено двадцать восьмого.

– То есть завтра?

Взглянув на телефон, она проверила дату.

– Гм… да.

– Ты поедешь?

– Нет. Его офис в Афинах. Кроме того, я не желаю ничего в наследство от отца. Тем более теперь, когда я узнала правду. – Калиста опустила глаза, нервно теребя уголок конверта. Лукас с удивлением осознал, что не чувствует удовлетворения от того, что наконец раскрыл ей глаза. Вместо этого у него почему-то защемило сердце. – Пусть сводные братья поделят между собой все его грязные трофеи.

– Без твоего официального отказа с твоей подписью они этого сделать не смогут. Полагаю, тебе все же следует съездить в Афины и использовать возможность обрубить все концы. Тогда, возможно, ты сможешь жить дальше спокойно.

– А я полагаю, что тебе стоит прекратить корчить из себя психолога и заняться собственными делами.

Лукас ожидал, что его накроет волна гнева. Обычно он никому не спускал с рук такого обращения. Обычно он заставлял обидчиков расплачиваться за свои слова. Но грубость Калисты просто показала ему, что она сильно переживает из-за происходящего. И он вдруг почувствовал облегчение.

– Нервничаешь?

– Нет. Просто не надо указывать мне, что я должна делать и чего не должна. Большое спасибо.

– Ладно, что ж. Но, возможно, все же ты воспользуешься удобным случаем. У меня тоже есть дела в Афинах. Можем съездить туда завтра… а переночуем у меня на квартире.

– Нет, – отрезала Калиста. – Для Эффи это будет слишком утомительно.

– Тогда, может, Эффи останется здесь? – как можно более спокойно и легко предложил он. – Уверен, Доркас и Петрос с удовольствием за ней присмотрят.

– О, мамочка, пожалуйста, – умоляюще протянула Эффи, оторвавшись от игры с куклой и подняв на Калисту большие зеленые глаза. – Можно я останусь с Доркас и Петросом? Пожа-алуйста!

– Я не знаю… – Калиста судорожно искала подходящую отговорку. – Возможно, им слишком хлопотно оставаться с тобой на ночь.

– О, они согласятся. И кстати, со мной не будет хлопот. Я даже смогу помочь Доркас печь печенье kouloulou.

– Koulourakia, – поправила дочурку Калиста, произнеся по слогам название греческого масляного печенья, до которого Эффи была большая охотница.

– Да, точно. Ну можно, мамочка?

– Может быть. Поговорим от этом попозже.

Лукас мысленно улыбнулся. Благодаря его прекрасной дочурке все могло сложиться именно так, как он того хотел.

И вот теперь вышел из пустого дома на террасу и остановился, прикрыв глаза от солнца. Вдали он мог различить знакомый звонкий голосок, который все приближался. Вскоре в поле зрения показались мать и дочь. На Калисте было цветное парео, обернутое вокруг бедер, в руках она несла пляжную сумку и сумку-холодильник. Эффи отважно сражалась с огромным надувным крокодилом размером чуть ли не в два раза больше ее, хлопавшего ее по бокам из-за свежего морского бриза. Наблюдая за их приближением, Лукас неожиданно для себя осознал, как ему приятно смотреть на них.

– Какого черта он здесь делает?

Оба сводных брата Калисты вскочили, едва она и Лукас вошли в офис адвоката. Она почувствовала, как Лукас за ее спиной буквально одеревенел.

– Ему здесь делать нечего! Калиста, пусть он уйдет! – потребовал Кристос.

– Кристос, сядь, – с деланым спокойствием бросила Калиста, усаживаясь на стул. – Лукас просто сопровождает меня.

– Полагаю, он жаждет удостовериться, что сильно напакостил нам, – не унимался Кристос, тараща глаза. – Что пустил коту под хвост все наше наследство. Паршивый обманщик…

– Зачем он тебе здесь, Калиста? – прервал брата Янис, услышав сердитое сопение Лукаса, которое свидетельствовало о том, что, если Кристос немедленно не уймется, ему грозят серьезные неприятности.

На самом деле Калиста вовсе не хотела, чтобы Лукас присутствовал при оглашении завещания, но как-то так вышло, что отделаться от него ей не удалось. Сначала он настоял на том, чтобы открыть ей входную дверь, потом проводил до лифта, потом поднялся, чтобы удостовериться, что она выйдет на нужном этаже. В общем, так он и пришел за ней в адвокатский офис.

– Почему бы вам всем не присесть? – предложил мистер Петридис, семейный адвокат Гианопулосов, которому стукнуло уже, наверное, лет восемьдесят, ясно давая понять, что ему некогда выслушивать их склоки. – Оглашение завещания не займет много времени. Для удобства Калисты я буду говорить по-английски, если никто не против.

– Давайте уже начнем.

Кристос и Янис снова уселись на свои места, Лукас устроился на стуле рядом с Калистой.

Прочистив горло, мистер Петридис начал медленно зачитывать документ. Калиста попыталась сосредоточиться, однако это было крайне сложно, учитывая, что рядом сидел Лукас, излучавший такую сильную враждебность по отношению к братьям Гианопулос, что ее хватило бы, чтобы стереть с лица земли небольшое государство. Может, он затевает очередной скандал? Зачем он увязался за ней сюда? Она вдруг подумала: а не заманил ли он ее сюда обманом, чтобы свести их всех вместе? А если так, то зачем? Что ж, будь что будет…

В офисе было тесно и душно, мысли Калисты разбредались. Она надеялась, что с Эффи все хорошо, хотя на самом деле в этом даже не сомневалась. Доркас и Петрос пришли в восторг от того, что малышку оставят на их попечении на целые сутки. Так что все они трое простились с ней и Лукасом с радостью. Ночевать старики, разумеется, будут на вилле «Елена» – Лукас был категорически против, чтобы его дочь хотя бы приближалась к бывшему дому Аристотеля.

Сама же Калиста внезапно согласилась остановиться в афинской квартире Лукаса. Раньше ей здесь бывать не доводилось. Будучи подростком, она старалась даже не думать об этом месте, представляя всех женщин, которых привечал там Лукас. В воображении ей виделось этакое холостяцкое гнездышко – черные шелковые простыни, свисающие со спинки кровати наручники и все такое… Не то чтобы Лукас когда-то давал ей повод так думать. Свою личную жизнь он предпочитал не афишировать. Но это вовсе не значило, что ее у него не было. Калиста была уверена лишь в одном: этой ночью она будет достаточно осторожной, чтобы не оказаться на этих самых черных шелковых простынях.

Всю неделю, с тех самых пор, как Лукас поцеловал ее на яхте, она никак не могла прийти в себя. Он был так соблазнителен, что при нем ее речь становилась невнятной, поступь неверной, а внутри все словно превращалось в желе. Так что она старалась держаться от него подальше, избегая оставаться с ним наедине, в чем ей здорово помогала Эффи. Вечерами же, уложив малышку в постель, она углублялась в чтение либо тоже ложилась спать.

К ее удивлению, Лукас не доставал ее своим вниманием. Он вел себя как настоящий джентльмен. Не делая ни малейших попыток уговорить ее посидеть на террасе или прогуляться под звездами, казалось, он был только рад тому, что она уходит, вежливо желал ей доброй ночи и погружался в работу на ноутбуке.

Калиста сказала себе, что это облегчение. Очевидно, он забыл, что пообещал ей шепотом на ушко на яхте. Он решил прекратить соблазнять ее и оставить в покое. Однако дни шли, и ее облегчение неожиданно превратилось в разочарование, а потом у нее зародились сомнения. Его джентльменское поведение стало казаться больше похожим на равнодушие, чем на уважение. И вопреки себе, желая ему спокойной ночи, Калиста обнаружила, что смотрит на него несколько дольше, чем следует, ловит ответный взгляд его черных глаз и перебирает пальцами пряди своих рыжих волос, что вполне можно было бы истолковать как призыв. Однако все это не срабатывало. В ответ Лукас лишь одаривал ее своей дерзкой усмешкой, заставив почувствовать себя глупо взволнованной. На том она и ретировалась в свою комнату.

– Итак, вы нас собрали, чтобы сообщить, что мы не получим абсолютно ничего?! – Гневный голос Кристоса вернул Калисту к реальности.

Мистер Петридис взглянул на него поверх очков.

– Я говорю, что те немногие деньги, что остались после Аристотеля, следует разделить между его кредиторами.

– А Таласса? – встрял Янис. – Ее мы тоже теряем?

– Остров Таласса здесь не упоминается. – Мистер Петридис полистал бумаги, лежавшие перед ним на столе. – По моему разумению, он был собственностью первой жены вашего отца, а потом его продали. Мистеру Каланосу.

– Да как ты… – Кристос вскочил было на ноги, но Янис предусмотрительно заставил его вновь опуститься на стул.

– Так это правда? – С обреченным лицом Янис повернулся к Лукасу.

– Как я и сказал, – ледяным тоном подтвердил тот.

– Так зачем мы здесь, черт побери? – Кристос возмущенно воззрился на мистера Петридиса. – Чтобы нас унизили? Чтобы этот проходимец мог позлорадствовать, как ловко обвел нас вокруг пальца?

– Нет, Кристос. – Пожилой адвокат, казалось, постарел еще сильнее прямо на глазах. – Причина, по которой я собрал вас здесь сегодня, в том, что я хочу вам кое-что рассказать. Я никогда не сомневался, что придет время, и вы узнаете правду о вашем отце. – Он откинулся на спинку кресла, по его телу прошла дрожь. – Все эти годы я молчал, считая, что так храню верность вашему отцу, но теперь я думаю, что это была просто-напросто трусость. Как бы то ни было, ситуация изменилась. Мне диагностировали неизлечимое заболевание. И я хочу облегчить душу перед смертью.

– Ох… мне так жаль, мистер Петридис. – Потянувшись вперед, Калиста взяла старика за руку, но он отнял ее и сложил ладони на коленях.

– Я не достоин вашей симпатии, Калиста. Понимаете, я скрывал информацию – от вас и от полиции. Мне жаль, что я вынужден вам все это говорить… – Он устремил подслеповатые слезящиеся глаза на трех потомков Аристотеля Гианопулоса. – Но я уверен, что за контрабанду оружия в ответе ваш отец, а не Ставрос Каланос.

– Нет! Это ложь! – Кристос вновь вскочил, брызгая слюной. – Он тебе заплатил, чтобы ты это сказал, не так ли? – Он ткнул пальцем в сторону Лукаса. – Это все подлый заговор!

Старик адвокат печально покачал головой.

– Я не посвящен в детали сделок вашего отца, но с некоторых пор у меня появились подозрения. Подозрения, с которыми мне следовало обратиться к властям. Теперь я готов все рассказать полиции. Лукас… – Он с трудом поднялся. – Какая удача, что сегодня ты оказался здесь. Потому что я могу принести тебе свои извинения лично. – Он с трудом подковылял к Лукасу. – Я не прошу у тебя прощения, потому что не достоин его. Но я хочу выразить мое глубочайшее сожаление, что не осмеливался заговорить до сегодняшнего дня. Из-за чего ты был невинно осужден и имя твоего отца было замарано грязью.

Лукас медленно встал. Воздух в кабинете вдруг словно сгустился и стал еще более жарким. Мистер Петридис протянул вперед трясущуюся руку, и, секунду помедлив, Лукас сделал то же. Старик крепко схватил протянутую ладонь и накрыл другой рукой.

– Благодарю тебя, сынок. Это гораздо больше, чем я заслуживаю. Не сомневайся, я прямо сейчас…

– Минуточку! – встрял Янис. – Петридис, вы сказали всего лишь о своих подозрениях. Вам надо хорошенько подумать, прежде чем выдвигать такие необоснованные обвинения.

– В любом случае этому старому дураку никто не поверит! – прорычал Кристос.

– Это правда, – четко и громко произнесла Калиста. – Вы оба должны это знать. Наш отец был преступником. А не Ставрос и не Лукас.

– А тебе-то откуда это знать?

– Мне все рассказал Лукас, и я ему верю.

– Ну и дура! – злобно выплюнул Кристос, повернувшись к ней. – Мы все прекрасно знаем, как ты сохла по своему драгоценному Лукасу с тех самых пор, как ходить научилась. Он тебе скажет, что черное – это белое, и ты поверишь ему.

– Хватит. – Лукас встал рядом с Калистой и положил руку на спинку ее стула. – Вам обоим пора научиться уважать свою сестру.

– Уважать? – хохотнул Кристос. – Ты считаешь, что я должен уважать вот это? – Он грубо ткнул пальцем в сторону Калисты. – Это жалкое рыжее существо, которое всегда было никчемным паразитом?!

– Что ты сказал? – с ужасающим спокойствием тихо переспросил Лукас.

– Даже ее собственная мать отказалась от нее. Сплавляла ее на Талассу каждое лето, пока в конце концов не убила себя. Калисте следует быть повнимательнее – безумие, возможно, передается по наследству.

– Кристос! – Янис схватил брата за руку и потянул прочь.

Но Лукас был уже рядом. Сжав шею Кристоса пальцами, он приблизил свое грозное лицо вплотную к потной физиономии жертвы. На секунду он легко приподнял его, и ноги Кристоса беспомощно заболтались в воздухе. От страха он перестал видеть и что-либо соображать. Калиста выкрикнула имя Лукаса, Янис попытался вырвать брата из железной хватки Лукаса, схватив за полу пиджака.

– Оставь его, Лукас! – Не на шутку опасаясь за жизнь сводного брата, Калиста попыталась втиснуться между ними. – Он того не стоит!

Лукас помедлил, издав низкий угрожающий рык, от которого на мгновение кровь застыла в жилах Калисты, потом неохотно опустил Кристоса на пол. Калиста видела, что он пытается успокоиться, но от кипящего гнева у него раздуваются ноздри и взбухают вены на шее.

Зацепив пальцами галстук Кристоса, Лукас подтянул его к себе, сверля взглядом, полным отвращения.

– Никогда не смей говорить так о Калисте.

Кристос только хрюкнул в ответ.

– А теперь извинись. – Отпустив галстук Кристоса, Лукас схватил его за плечи и толкнул к Калисте.

– Все нормально. Это ерунда… – начала было она.

– Нет, не ерунда! – От яростного голоса Лукаса стены офиса, казалось, дрогнули. – Этот ублюдок извинится. Немедленно.

– Прости, ладно? – не отрывая взгляда от своих ботинок, затравленно прогундосил Кристос.

– Нет, не так. Смотри сестре в глаза. Возьми свои слова обратно и попроси прощения как следует.

– Я не должен был так говорить. – Под грозным взглядом Лукаса Кристос едва ворочал языком. – Я приношу свои извинения.

– Садись. – Толкнув Кристоса на стул, Лукас повернулся к Янису: – А теперь ты.

Янис сопротивляться не стал и сделал то, что велели.

– Настало время вам обоим кое-что уяснить. Во-первых, ваш отец – бессовестный негодяй и преступник, лжец, предавший моего отца и подставивший меня. Во-вторых, если я еще хоть раз услышу, что вы говорите гадости о вашей сестре, я за себя не отвечаю. Это ясно?

Братья дружно кивнули.

– Только из уважения к Калисте я не буду продолжать. Но это не значит, что я не хочу. – Лукас вперил в Кристоса уничтожающий взгляд. – Потому что, уж поверьте, вышвырнуть вас обоих отсюда за шкирку доставило бы мне несказанное удовольствие. Вы не заслуживаете такой сестры, как Калиста. Она смелая, сильная и честная. А уж мозгов у нее куда больше, чем у вас обоих, вместе взятых идиотов. И вот третье, – он замолчал и бросил быстрый взгляд на Калисту, – что вам надо знать. Я с гордостью сообщаю, что Калиста – мать моего ребенка.

Янис и Кристос в унисон разинули рот при этом удивительном известии.

– Да, у нас есть дочь. И однажды она унаследует мое состояние, продолжит мое дело. Настанет день, когда она возглавит империю Каланосов. И поверьте, – он пристально посмотрел на братьев холодным взглядом, – больше я никогда и никому не позволю разрушить мою семью.

Глава 8

Лукас достал из бара бутылку бренди и открыл ее.

– Стаканчик на ночь?

– Гм… пожалуй, почему нет?

Калиста взяла у него стакан, пригубила напиток, и приятное тепло окутало ее горло.

Они приехали к Лукасу, поужинав в маленьком семейном ресторанчике, затаившемся в лабиринте афинских переулков. Они сидели под открытым небом за столиком, таким маленьким, что их колени то и дело соприкасались. Калиста наконец блаженно расслабилась после драмы, разыгравшейся в офисе мистера Петридиса. Еда была вкусной, теплый воздух благоухал жасмином и цветами апельсина, небо цвета индиго радовало глаз россыпью звезд, так что Калиста неожиданно для себя позабыла обо всех проблемах и просто наслаждалась вечером в компании Лукаса. И это было несложно, поскольку он был обаятелен, забавен и очень мил.

Теперь, однако, Калиста стала подозревать, что все вот-вот изменится. Стараясь оттянуть неизбежное, она огляделась и заметила:

– Красивая у тебя квартира.

– Спасибо. – Лукас подошел и стал сбоку от нее. – Хотя не пойму, чего тут удивительного.

– Прости! – рассмеялась Калиста. – Просто я представляла ее немного иначе.

– И что же ты представляла, позволь спросить?

– Ой, нет, лучше не надо.

– Дай подумать… Черная кожаная мебель и широкоэкранный телевизор?

– Что-то вроде того.

– А еще водяной матрас и шелковые простыни? Игрушки для интимных забав?

Калиста вспыхнула. Он что, читает ее мысли? Или просто она мыслит стереотипами?

– Ты имеешь в виду, что я во всем ошиблась? – парировала она в попытке скрыть смущение.

– Разыграй свои карты правильно и чуть позже все увидишь сама.

Калиста сглотнула. Все это она уже проходила.

Она отошла от Лукаса в центр комнаты.

– Мне нравится эта картина. Это оригинал? – Она указала на яркий портрет на стене.

– Несомненно. Меня интересует современная живопись. И кроме того, это хорошее вложение. Но ни одна картина из моей коллекции не сравнится с этим. – Он нажал выключатель, и шторы разошлись, открыв панораму за окном. – Что думаешь?

У Калисты захватило дух. Перед ними, сверкая огнями, раскинулись Афины, а в отдалении над городом возвышался Акрополь, горделиво вырисовываясь на фоне ночного неба.

– Какое великолепие!

– А отсюда вид еще лучше. – Лукас пересек комнату и открыл стеклянные двери, ведущие на балкон.

Действительно, вид был волшебным. Откинув голову, Калиста позволила ночи захватить себя в плен, упиваясь невероятной магией момента.

Легкое движение за спиной заставило ее оглянуться. Лукас стоял позади и смотрел на нее, склонив голову набок. Указал на два изящных кованых стула:

– Присядем?

– Конечно, почему бы и нет?

– Итак… – Лукас снова впился в нее своими бездонными черными глазами. – Похоже, твои дорогие братцы наконец-то узнали правду о вашем отце.

Калиста поморщилась:

– Они не «мои дорогие братцы». Я не хочу их больше видеть.

– Полностью с тобой солидарен. – Он вдруг посуровел и сузил глаза. – Если Кристос посмеет еще хоть раз такое говорить о тебе, клянусь, я за себя не отвечаю.

Калиста увидела, что его кулаки сжались.

– Я до сих пор не могу понять, как мне удалось удержаться, чтобы не убить его на месте.

– Ты проявил недюжинную выдержку, – рискнула улыбнуться она.

– За это я бы с радостью отправился на пожизненное заключение.

– Ну уж нет. – Ее улыбка мгновенно погасла. – Он того не стоит.

Лукас усмехнулся:

– Это точно.

– В любом случае спасибо, что заступился за меня. – Калиста поспешила увести разговор от больной темы тюремного заключения.

– Все в порядке. Я сказал, что действительно думаю.

– Спасибо. Я это очень ценю. – Она вдруг беспомощно оглянулась, пытаясь найти твердую почву. – Ты сказал, что Эффи унаследует твой бизнес… Не рановато об этом думать?

Лукас пожал плечами:

– Не вредно дать им понять, что династия Каланосов процветает.

– Гм… – От этой темы Калисте было не по себе, но она решила не нарушать хрупкого перемирия между ними, затеяв спор.

– Должен признать, что я всегда считал, что эта парочка клоунов знает всю правду об Аристотеле, – продолжил Лукас. – Но, увидев их изумленные лица сегодня, засомневался.

– Думаю, отец всем нам лгал. – Калиста с тревогой взглянула на него. – Мне ужасно жаль, Лукас.

В ответ тот покачал головой.

– Давай заключим перемирие – по крайней мере, на сегодняшний вечер. Не будем об этом.

Она согласно кивнула. Если бы была ее воля, она об этом больше вообще не говорила. Она похоронила бы все это омерзительное дело так глубоко, что потребовался бы ядерный взрыв, чтобы извлечь его на свет божий. Но Лукас намерен обелить имя своего отца, и теперь, видимо, сможет сделать это с помощью Петридиса, у которого есть доказательства невиновности Каланосов. Все должны узнать, что Аристотель был негодяем. Это справедливо. Но это не значит, что ей от этого легче. Он ведь все равно ее отец… и дедушка Эффи.

С большой неохотой она все же заставила себя задать мучивший ее вопрос.

– И что ты намерен теперь делать? – Она поставила свой стакан на стол между ними. – Когда публично объявишь об Аристотеле?

– Когда буду готов. Знаешь, как говорят? Месть – блюдо, которое надо подавать холодным.

Калиста вздрогнула.

– Что ж, буду признательна, если предупредишь меня заранее о своих намерениях.

– Пытаешься прикрыть спину, Калиста?

– Нет! – не сдержавшись, вспылила она и вскинула голову, тряхнув копной рыжих волос. – Я прошу предупредить меня, чтобы я подготовилась сама и убедилась, что Эффи защищена от всей этой шумихи.

– Позволь тебя заверить, что спокойствие и безопасность Эффи для меня всегда в приоритете.

– О, ну что ж, спасибо… – Калиста сникла. Она понятия не имела, что он подразумевает под своим заявлением.

– Кстати, об Эффи. Хочу кое о чем поговорить с тобой.

Вот теперь она по-настоящему разволновалась. Если он опять собирается говорить о своих родительских правах, она готова сражаться.

– Да? – Ее зеленые глаза полыхнули недобрым огнем. – И о чем же?

Лукас не спешил с ответом. Реакция Калисты его вовсе не напугала, казалось, он даже наслаждается ее тревогой. Взяв стакан, он глотнул бренди.

– Просто я понял, что не воздал тебе по заслугам.

– По заслугам за что? – Калиста смотрела на него с недоумением.

– За то, что так замечательно воспитала нашу дочь.

– О-о… – выдохнула она.

– Очевидно, что Эффи счастливый, развитый и вообще исключительный ребенок. Ты проделала большую работу.

– Что ж, спасибо на добром слове. – Неожиданно для себя Калиста вспыхнула.

– Я вижу, что и ты очень умная, – с улыбкой заметил он. – Хотя я подозреваю, что это она унаследовала от меня.

– Разумеется, – поддержала игру Калиста, – а еще скромность и сдержанность.

Их глаза встретились, и напряжение между ними исчезло, однако его заменило нечто куда более опасное.

– А давай за это выпьем, – блестя глазами, предложил Лукас. – За Эффи, нашу особенную маленькую девочку.

Они чокнулись. Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, только вот не могла взять в толк почему.

– И за будущее, конечно, – не сводя с нее глаз, продолжил тост Лукас. – Каким бы оно ни было.

Завороженная его магнетическим взглядом, Калиста стремительно теряла способность ясно мыслить. Ей надо убираться отсюда. Срочно.

– Ну… – Она наигранно потянулась. – Уже поздно. Пожалуй, я пойду в постель.

Она ждала от Лукаса каких-нибудь слов или действий. Сказать по правде, она ждала, что он ее остановит. Но он молчал, пристально глядя на нее, и этот его взгляд обжигал ее и будил каждую клеточку ее тела. Она же, не двигаясь, зачарованно наблюдала, как он делает глоток бренди, не спуская глаз с ее пылающего лица.

– В общем, доброй ночи. – Калиста поднялась и развернулась, намереваясь уйти, однако ноги предательски отказались служить ей, и она замерла, уже стоя к Лукасу спиной. Он вдруг рассмеялся – этим своим высокомерным смешком, – и она стремительно развернулась к нему, готовая принять вызов.

Но все вышло иначе. Лукас каким-то образом оказался рядом с ней. А его руки… они были везде. Погладив ее лопатки, стали опускаться ниже, ниже и вот уже обвили талию и притянули к себе. А потом он откинул с ее лица волосы и заставил замереть поцелуем. И какой это был поцелуй! Голодный, одержимый, мастерский – от него все тело Калисты словно прошила стремительная молния, пробудив неутолимую страсть. В ту же секунду она пылко ответила на этот поцелуй, прильнув к Лукасу всем телом. Шансов сбежать не осталось.

– В постель, говоришь?

Подхватив Калисту на руки, Лукас быстро перенес ее в спальню и бережно положил на огромную кровать.

– Никуда не уходи!

Его команда прозвучала очень сексуально, заставив ее содрогнуться всем телом. Однако слова были лишними: Калиста никуда не собиралась. Затаив дыхание, она наблюдала, как он раздевается. Вот он расстегнул несколько пуговиц на рубашке и быстро стянул ее через голову. Дальше изба вился от джинсов и боксеров… И вот он уже стоит перед ней, совершенно обнаженный. Стоит победоносно, горделиво красуясь своей мужской силой. Калиста оглядела его с головы до ног. И от этого великолепного вида у нее пересохло во рту.

Но любоваться пришлось недолго. Лукас в мгновение ока оказался на кровати. Стоя над Калистой на коленях, он принялся нетерпеливо стягивать бретельки платья с ее плеч, затем его ловкие пальцы нащупали молнию у нее на спине, а она изогнулась, чтобы ему было легче расстегнуть ее. Потом подняла руки, и они сообща избавили ее от платья. Затем пришла очередь бюстгальтера…

Избавившись от оков одежды, Лукас и Калиста рухнули на кровать, их тела сплелись, губы слились в страстном поцелуе. Задыхаясь, она попыталась чуть сдержать его напор, но он позволил ей сделать всего один глоток воздуха и продолжил свое неудержимое наступление. Его рука нащупала ее трусики и сдвинула их в сторону, чтобы добраться наконец до вожделенного. Калиста застонала и запрокинула голову, наслаждаясь его прикосновениями. Ей было так хорошо! Слишком хорошо… Все было до смешного просто – чтобы довести ее до экстаза, ему хватило бы нескольких движений пальцами. Перед этим мужчиной она была абсолютно беззащитна. Ведь это Лукас – единственный мужчина, которого она желала. Единст венный мужчина, которого она любила.

Она почти дошла до пика, когда Лукас вдруг остановился и стянул с нее трусики. Калиста потянулась было, чтобы вернуть его, чтобы прижаться к нему всем своим алчущим телом снова. Однако Лукас задумал иное. Раздвинув ее колени, он устроился между ее ног, одарил многообещающим взглядом и опустил голову.

– Лукас…

Она не знала, что сказать, да это и не имело смысла, потому что в это мгновение его язык начал творить чудеса, и ее буквально парализовало от удовольствия, близкого к эйфории. Волна наслаждения охватила все ее тело, добравшись до каждого нервного окончания, и закружила в сладостном вихре…

– Хорошо? – Лукас поднял голову и самодовольно посмотрел на нее.

Ответ ее был красноречив: она лишь схватила его за голову и вернула в исходную позицию. Он не может остановиться сейчас!

– Я так понимаю, ответ – да, – приглушенно пробормотал он и продолжил творить чудеса. Он лизал, смаковал и ласкал именно там, где было нужно, то усиливая, то ослабляя давление. Он словно падал куда-то за грань…

Поднявшись, Лукас смотрел на Калисту. Она лежала на спине, обессиленная, расслабленная. Да, он может собой гордиться! Он сделал это для нее. Она была так прекрасна: глаза закрыты, кремовая кожа словно мерцает в мягком полумраке спальни, рыжие волосы разметались по подушке, отбрасывая на ткань золотистые блики. И Лукас почувствовал, что желает Калисту неистово, неудержимо – так сильно, что это даже несколько шокировало его самого.

Наклонившись вперед, он нежно поцеловал ее в губы, и она неохотно открыла глаза. Вытянувшись рядом с ней, он подсунул одну руку ей под спину и приподнял так, что она перекатилась к нему на грудь. Глаза ее блестели, обещающе глядя на него…

Усадив ее так, как он хотел, нет, так, как ему было жизненно необходимо, он наконец сделал то, чего так страстно желал. Он вошел в нее, и она издала вздох удовольствия, который музыкой отозвался у него в ушах. Они задвигались в едином ритме, наращивая скорость, отдаваясь друг другу целиком и полностью. Лукас с гордостью ощущал ее столь очевидную ответную страсть. Калиста выгнулась, принимая его глубже, выгнулась так, что ее рыжие волосы почти достали до талии. И вот наконец они оба достигли экстаза, прокричав имена друг друга.

Глава 9

Как только остров Таласса показался на горизонте, Калиста ощутила душевный подъем. Она дождаться не могла, когда снова увидит Эффи. Хотя они и расстались всего двадцать четыре часа назад, она безумно соскучилась по дочке. Но это не все. Вопреки всем несчастьям Таласса была для Калисты особенным местом. И хорошим, и удручающим – ведь каких-то две недели назад она приехала сюда на похороны отца, приехала в последний раз, не собираясь возвращаться сюда вновь никогда. Но с тех пор многое изменилось. Все изменилось.

С ней случился Лукас.

Прошлая ночь была просто потрясающей. Такой ночи она не представляла в самых смелых своих фантазиях. Их взаимное влечение было невероятным, сильнейшим, на грани возможного. Словно все, что происходило между ними до сих пор – боль, гнев, тайны, – все это превратилось в чистейшую, ничем не замутненную страсть, захватившую их обоих без остатка.

Первое, что она увидела, проснувшись этим утром, был Лукас, очень серьезно смотревший на нее. Едва она открыла глаза, он наклонился, нежно поцеловал ее в губы и сообщил, что им уже пора вставать. Однако она успела заметить, как он смотрел – отстраненно, загадочно. И вдруг осознала, что очень опрометчиво она отдалась ему вся целиком, без остатка – не только физически, но и духовно, понимая, однако, что он не разделит ее чувства. Калиста печально призналась себе, что поступила очень и очень глупо.

Они позавтракали в маленьком кафе. Пока они ели йогурт, щедро сдобренный медом, фигами и орехами, Лукас сообщил ей, что у него в Афинах есть дело, которое требует его присутствия в городе несколько дней, и предложил составить ему компанию. Для чего ему была нужна ее компания, не оставляло сомнений, что подтвердил его красноречивый взгляд. Однако Калиста, сделав над собой героическое усилие, отказалась. Она должна была поскорее вернуться к Эффи. Останься она вдали от дочери еще на одну ночь, она бы чувствовала себя неуютно, хотя и не сомневалась, что малышка прекрасно проводит время с Доркас и Петросом. И к тому же она и так слишком далеко зашла с этим мужчиной.

Лукас предоставил ей одну из своих яхт, чтобы она добралась до Талассы, в комплекте с двумя греческими богами. По крайней мере, они сами себя таковыми считали. Загорелые, атлетически сложенные, Нико и Тави сновали по яхте, ловко управляясь с канатами и парусами. Не то чтобы полуобнаженные красавцы сильно заинтересовали Калисту, Лукасу конкурентами они точно не были, однако их компания была ей приятна. И хотя они были примерно одного с ней возраста, Калисте они казались совсем мальчиками. Она и себя чувствовала совсем юной.

– Мисс Гианопулос, смотрите! – позвал ее Нико. – Дельфины! Они плывут сюда!

Калиста взглянула, куда он указывал, и увидела большую стаю дельфинов, быстро приближавшихся к яхте. Всего несколько мгновений – и они окружили их суденышко. Стремительно несясь по волнам, дельфины то и дело грациозно выпрыгивали из воды. Зрелище было невероятно красивым и настолько волнительным, что Калиста едва сумела справиться с подступившими слезами. Дельфины сопровождают их на пути к дому!

Но Таласса для нее не дом, мысленно напомнила себе Калиста и приказала немедленно взять себя в руки. Таласса для нее не дом и никогда им не станет. Она должна помнить об этом. Прошлая ночь была потрясающе прекрасной, однако их взаимоотношения с Лукасом она не изменила.

Как он сказал? «Давай заключим перемирие – по крайней мере, на сегодняшний вечер». Да, это его слова. И как же глупо было с ее стороны пропустить их мимо ушей!

Прибыв на виллу «Елена», Калиста убедилась, что Эффи прекрасно проводит время в заботливой компании Доркас и Петроса. Она, конечно, очень обрадовалась возвращению матери, но после первых восторженных приветствий поинтересовалась, где же Лукас.

– А когда же вернется папа?

Они сидели во дворе за длинным деревянным столом в густой тени виноградных лоз. Доркас приготовила для всех, включая Нико и Тави, вкусный поздний обед, который молодые люди уплетали с поистине зверским аппетитом. За едой много болтали и смеялись, но было очевидно, что Эффи скучает по отцу.

– Я же сказала, милая, он вернется через несколько дней.

– Через сколько дней? – Эффи испытующе смотрела на мать огромными зелеными глазами, позабыв о еде.

– Точно не знаю. Возможно, через неделю.

Эффи недовольно выпятила нижнюю губу.

– О, я вижу, ты сильно скучаешь по своему баба. – Наклонившись через стол, Нико потрепал Эффи по макушке, пытаясь развеселить. – Знаешь, что я скажу тебе, малышка? Мы с Тави прокатим тебя на яхте и покажем дельфинов. Хочешь?

Эффи с энтузиазмом закивала.

– Договорились! Мы пробудем тут пару дней и здорово повеселимся.

Нико бросил на Калисту быстрый озорной взгляд, который она проигнорировала. Теперь, когда они были на суше, волшебство моря, захватившее ее на яхте, исчезло. И ей вовсе не хотелось, чтобы эти молодые адонисы подумали о ней что-нибудь не то. Но, с другой стороны, что плохого в том, если она проведет некоторое время в их компании? Так что, если Нико и Тави желают немножко развлечь ее и Эффи, почему бы и нет?

– Сколько дней еще осталось?

Калиста оторвалась от телефона, на котором просматривала предложения о работе медсестрой, – она хотела начать работать с сентября, так что пора было брать быка за рога.

– Сколько дней осталось до чего, милая? – Она могла бы и не спрашивать, конечно, потому что прекрасно знала, о чем интересуется дочь. Этот вопрос интересовал и ее саму.

– До того, как папа вернется, – с легким раздражением пояснила Эффи.

– Гм… точно не знаю.

Калиста снова опустила глаза на телефон. Проверила почту. Ничего. Уже девять дней от Лукаса ни слуху ни духу… Она с досадой бросила телефон на диван.

– Что ж, мы и без папы неплохо проводим время, правда? – Голос прозвучал неестественно бодро, она и сама это понимала. И разумеется, Эффи она не убедила – в ответ та лишь сморщила носик.

– Наверное… Но с папой было бы куда лучше.

Калиста подавила вздох. Она изо всех сил старалась сохранять бодрый вид перед Эффи, но внутри у нее клокотали боль и гнев. Два-три дня – такой срок назвал Лукас, когда они расставались в Афинах. Всего несколько дел, которые надо завершить. А в результате он бросил их уже больше чем на неделю, и при этом ни слова, ни полслова о том, когда он планирует вернуться, – это было непростительно. Это ведь он настоял на том, чтобы она привезла Эффи на Талассу, и вот теперь он их игнорирует, бросил на произвол судьбы, и неизвестно, когда он собирается почтить их своим присутствием снова.

С каждым днем, отмеченным его молчанием, Калиста все больше склонялась к тому, что им с Эффи надо собрать вещи и отправиться восвояси в Лондон. Однако почему-то она медлила. При одном взгляде на личико Эффи ее решимость испарялась. Малышка должна снова встретиться с отцом. За столь короткое время Лукасу каким-то магическим образом удалось завоевать полное доверие и симпатию малышки, она его обожала. И было бы жестоко увезти ее вот так, ни с того ни с сего, без веской причины. Она не могла наказывать дочь за то, из-за чего так болело ее сердце.

А оно болело, и еще как! Болело так, словно кто-то добрался до него и сдавил жестокой хваткой, от которой невозможно освободиться. А хуже всего было то, что виновата в этом она сама. Хотя она и не желала признаться самой себе – она украдкой урвала восхитительную ночь с Лукасом и в своем воображении превратила ее в то, чем она не была и чем никогда не станет. В начало настоящих отношений. И она ненавидела себя и свое глупое разбитое сердце за непростительную слепоту, недальновидность и невнимательность. Потому что именно об этом и сказал Лукас. Новый Лукас. Холодный, расчетливый и очень жестокий. И как же она защитила себя от этого человека? Упала прямо ему в руки – вот как. Поощрив его заняться с ней любовью, шепча его имя во время ласк и выкрикивая во время оргазма. И тем самым открыв ему свои чувства.

Она с горечью и сожалением подумала о сообщении, которое отправила ему с яхты по пути на Талассу, когда пребывала в радужном настроении. Она поблагодарила Лукаса за восхитительную ночь. Да-да, именно поблагодарила. И добавила поцелуйчики. И еще улыбающуюся рожицу. При мысли об этом у нее скрутило живот.

Теперь ей надо как-то перестать зацикливаться на своем глупом поведении и двигаться дальше. Ей надо быть сильной. Надо избавиться от глупых мечтаний и вести себя как здравомыслящий взрослый человек, каковым она и была. До тех пор, пока Лукас не разбил ей сердце. Она не может сбежать. Она должна его встретить лицом к лицу, когда он наконец вернется, и дать ему ясно понять, что произошедшее между ними ничего для нее не значит. Точно так же, как и для него.

– Пора спать, милая. – Калиста обняла Эффи обеими руками и с нежностью прижала к себе.

– Ой… ну нет, еще не пора, – вяло запротестовала малышка, зевая. Свежий воздух и солнце утомили ее за день. – Я надеюсь, папа приедет завтра. И я покажу ему свою коллекцию ракушек.

– Конечно. Уверена, ему понравится твоя коллекция. Но папа очень занят, ты же понимаешь. У него много работы.

– Знаю… он мне говорил… – Эффи снова зевнула. – Он покупает большие корабли. По-настоящему большие, которые могут плавать по океану и перевозить много разных вещей для других людей.

Интересно. Для Калисты это было новостью. Она и понятия не имела, что он уже снова взялся за постройку своей судовой империи. Хотя она не удивлена. Ведь восстановление семейного бизнеса – главное дело Лукаса. Он прирожденный бизнесмен, умный и успешный.

– А еще он сказал что-нибудь? – как бы невзначай поинтересовалась Калиста. Она понимала, что вытягивать из дочери информацию нехорошо, но любопытство взяло верх.

– Ну… да. – Эффи улеглась на бок и, положив подбородок на локоть, посмотрела в глаза матери. – Но это секрет.

– Надо же. Ну тогда лучше ничего не говори. – Калиста погладила Эффи по голове, выдерживая паузу. Она-то знала, что Эффи пока далеко не мастер хранить секреты. Так что надо просто немного подождать.

– Если я скажу тебе, пообещай, что не расскажешь никому больше.

– Обещаю.

– Ну вот… – Эффи уселась так, чтобы оказаться лицом к лицу с Калистой, и, восторженно блестя глазами, продолжила: – Следующий большой корабль, который папа купит, он назовет моим именем!

– В самом деле?

– Да. Он сказал, что назовет его «Ефимия». Это же мое полное имя, а не Эффи.

– Это очень здорово!

– Да! – Эффи принялась наматывать на пальчики локон материнских волос. – Это ведь, наверное, очень трудно – покупать большие корабли. Вот почему папа так долго занят.

– Может быть. – Калиста снова прижала дочурку к себе. – Пойдем-ка спать.

Она донесла на руках Эффи до ее комнаты, опустила на пол и отослала в ванную чистить зубы. Ожидая возвращения малышки, Калиста присела на кровать и, рассеянно взглянув на прикроватный столик, увидела на нем коробочку, которой раньше не замечала. Взяв коробочку в руки, она открыла ее. От того, что она увидела внутри, ее словно током ударило.

– Что это такое, Эффи?! – воскликнула она, и голос ее перекрыл шум льющейся из крана воды и шуршание зубной щетки.

Эффи тут же вышла из ванной с зубной щеткой в руке.

– А, это… Просто немного папиных волос.

Калиста помолчала, стараясь успокоиться, потом снова взглянула на локон темных волос, лежавший в коробочке.

– И зачем тебе папины волосы?

– Мы с ним обменялись. Он отрезал и дал мне немного своих волос, а я дала ему своих. Папа мне помог, потому что ножницы очень острые.

Эффи вернулась в ванную и поставила зубную щетку в стаканчик.

– Ой! – Калиста увидела в зеркале отражение растерянного лица дочери. – Это ведь тоже был секрет.

– Все в порядке, дорогая. – Каким-то непостижимым образом Калисте удалось говорить спокойно и ровно, но все ее тело начало потихоньку колотить, руки затряслись от осознания того, что сделал Лукас.

– Да ты не волнуйся, мамочка. – Прежде чем лечь в постель, Эффи поцеловала Калисту в щеку. – Это ведь просто немного волос, а у меня-то их много.

– Конечно, милая, много.

Поцеловав дочь в ответ, Калиста уложила ее и потихоньку вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

Вернувшись в гостиную, она села на диван, схватила одну из подушек и прижала ее ко рту, чтобы не дать истошному крику вырваться наружу.

Лукас поправил микрофон на гарнитуре, ожидая разрешения на взлет. Настроения ждать у него не было совершенно. Получив наконец разрешение, он быстро щелкнул тумблерами на приборной панели и поднял вертолет в воздух.

Две недели в Афинах утомили Лукаса. Но зато на Талассу он возвращался с четко оформившимися планами на будущее. В этих планах Калиста будет играть по его правилам. А он будет контролировать соблюдение этих правил – очень и очень дотошно, руководствуясь велениями мозга, а не предательского тела.

Ночь, которую он провел с ней – несколько часов самозабвенного, упоительного секса, – казалась теперь чем-то далеким. Чем-то, что произошло с другим человеком. Потому что это не Лукас, а кто-то другой раз за разом наслаждался податливым страстным телом Калисты, то шепча, то выкрикивая в экстазе ее имя. Все это было очень опасно, потому что делало беззащитным. Ему следует быть умнее.

На следующий день на деловой встрече, ведя переговоры о покупке грузового судна, стоившего несколько миллионов долларов, Лукас наслаждался своей решительностью, властью и напором. Это судно принадлежало компании «Г&К Шиппинг» до ее разорения, и Лукас очень хотел выкупить его. Выкупить и назвать в честь дочери. «Ефимия».

Когда телефон сигнализировал о текстовом сообщении от Калисты, Лукас быстро прочел его и улыбнулся. Он позвонит ей позже. Когда у него будут хорошие новости для Эффи.

Сделка была успешно заключена, и они обменивались рукопожатиями с генеральным директором конкурирующей компании, когда их беседа приняла не очень приятный оборот.

– Так это правда? – испытующе глядя на Лукаса, поинтересовался Георгиос Пападакис. – Ты намерен выкупить весь ваш старый флот?

Лукас кивнул. Его не удивило, что Пападакис в курсе его планов, – он из них секрета не делал. Корабельная индустрия – отрасль узкая, в ней все друг друга знают, это сплоченный круг предпринимателей, которые знают друг о друге все или почти все.

– Да.

– Что ж, я восхищен твоим упорством, юноша. Однако купить корабли – одно дело, другое – найти партнеров, которые станут доверять Каланосу. Ведь ты и твой отец участвовали в скандальном деле.

– К вашему сведению, – Лукас изо всех сил старался сдержать гнев, – я и мой отец абсолютно невиновны. Контрабандой оружия занимался Аристотель Гианопулос. И очень скоро я смогу это доказать.

– Неужели? – Лукас отметил, что Пападакис не особенно удивился. – И как же ты собираешься это сделать?

– У меня свои источники. И чем дальше, тем больше появляется доказательств.

И это было не голословное утверждение. В добавок к признанию старого адвоката этим утром появилась новая информация. Полиции удалось накрыть крупный южноафриканский наркокартель, и во время расследования выяснилось, что именно эта преступная организация являлась получателем оружия, которое нелегально перевозилось на судне, принадлежавшем «Г&К Шиппинг». Эта поставка была последним делом, которое удалось провернуть Аристотелю.

Лукас как раз собирался слетать в Боливию, чтобы выяснить как можно больше подробностей. Он не знал, как много времени займет эта поездка, но его это не волновало. Он должен был довести дело до конца.

– Интересно… А дочь Гианопулоса как связана с твоим делом?

– Калиста Гианопулос здесь ни при чем!

– Нет? А я слышал как раз обратное, – возразил Пападакис. – Должен признать, что я удивлен. Я считал, что она тоже причастна, особенно учитывая то, что ты сказал. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Так в этом все дело, а, Каланос? Или тут что-то еще? – Глаза старика маслено блеснули. – Попался в ловушку ее женских чар?

– Нет!

– О, ты был бы не первым, кого очаровала эта сирена, не сомневайся. Эта девушка – сама красота, я тебе скажу. Но вот тебе совет: будь с ней поосторожнее. Доверять любому из семейства Гианопулос рискованно. Если ты собираешься разоблачить ее отца, осмелюсь предположить, что Калиста будет спасать свою шкуру всеми правдами и неправдами.

– Я не нуждаюсь в ваших предостережениях, Пападакис, – для пущей убедительности повысил голос Лукас. – Я уже сказал, между мной и Калистой ничего нет.

– Если не брать в расчет маленькую девочку, конечно.

Лукас замер. Так он и про Эффи тоже знает!

– Ефимия? – Пападакис указал на бумаги, лежавшие между ними на столе, где было указано новое название корабля, приобретенного Лукасом. – Тут не надо быть гением, чтобы сложить два и два. Так династия Каланосов – Гианопулосов возрождается из пепла?

– Нет! – Сердитый рык Лукаса эхом отозвался от стен комнаты. – Семья Гианопулосов здесь ни при чем. – Это будет новая династия. Династия Каланосов.

Пападакис многозначительно посмотрел на Лукаса.

– Тебе ведь придется признать, что эта девочка – внучка Гианопулоса.

– Но она моя дочь! – Лукас вскочил, гневно сверкая глазами на старика. – А это значит, что ее фамилия Каланос! Вот все, что вам надо знать. Вам и всем остальным.

– Как скажешь. – Пападакис поднялся и дружески похлопал Лукаса по спине. – Я бы посоветовал тебе удостовериться, что все законно. Абсолютно все. По моему опыту, смешивать дело и удовольствие чревато разрушительными последствиями.

Лукас знал, что старик прав. Он вдруг вспомнил недавнее поведение Калисты. Эти ее напоминания о том, что Аристотель был дедом Эффи. Разговоры о том, как бы обнародованная правда о нем не повредила Эффи. Что ж, Ставрос Каланос тоже был дедом Эффи. Только вот Калиста об этом почему-то забыла. Не пыталась ли она все это время манипулировать им, чтобы он молчал о злодеяниях ее отца? Чтобы оставил всю вину на их семье? Не потому ли она провела с ним ту ночь?

Он вспомнил о ее недавнем сообщении и вдруг ужасно разозлился. На все эти ее благодарности за восхитительную ночь, поцелуйчики и улыбающиеся рожицы. Она его за дурака, что ли, держит?

Удалив сообщение, он нащупал в кармане маленький пакетик с локоном Эффи. И если прежде он сомневался и чувствовал себя виноватым за то, что собирался сделать, то осознание коварства Калисты развеяло все его сомнения.

И если ему требовались дополнительные доказательства того, что Калиста предала его, то неприятное утреннее происшествие стало вполне убедительным свидетельством ее вины.

Проведя десять трудных дней в Боливии, Лукас вернулся в Афины рано утром усталый, но довольный – он раздобыл информацию, которая была так нужна ему. Прежде чем вернуться на Талассу, он решил нанести неожиданный визит в компанию «Блю скай чартерс». Он уже собирался войти в офис, но его остановили громкие голоса, раздававшиеся из-за двери:

– У тебя нет ни единого шанса, парень. Такая крошка, как Калиста Гианопулос, на тебя даже не взглянула бы дважды.

Лукас замер, держась за ручку двери.

– О, ты так думаешь? Я тебе говорю, в тот день на яхте она явно давала мне зеленый свет.

– Размечтался!

– Не стоит недооценивать обаяния Тави, мой друг. Оно никогда не подводит.

– Да, конечно. Если уж на то пошло, она запала на меня. Взять хотя бы это ее «А не можешь мне показать хотя бы несколько узлов?». Подозреваю, ее интересовало нечто большее, чем мои навыки вязания морских узлов.

– Тогда, возможно, нам стоит заключить пари. Кто первый получит от Калисты поцелуй, тот и сорвет куш.

Трясясь от гнева, Лукас рывком распахнул дверь офиса, грохнув ею об стену. Нико и Тави вскочили. Лукас чуть подождал, пока с глаз спадет красная пелена, наблюдая, как парни, потея и краснея, стараются прийти в себя от его бурного и неожиданного появления. Затем объявил – четко и категорично:

– Вы уволены! Оба! Вон отсюда!

И даже теперь, в вертолете над Эгейским морем, приближаясь к Талассе, Лукас все еще испыты вал неукротимый гнев, который укрепил его решимость.

Калиста Гианопулос показала свою истинную суть и совершенно пала в его глазах. Все наконец встало на свои места. И теперь она узнает, каков на самом деле он, Лукас.

Глава 10

Шум приземляющегося вертолета заставил сердце Калисты сжаться. Он вернулся. Быстро захлопнув книгу и отложив ее в сторону, Калиста встала посреди комнаты, уперев руки в бока. Но минуты шли, а Лукас все не появлялся, она принялась ходить туда-сюда по комнате, нервно теребя легкую ткань своего сарафана трясущимися руками и чувствуя, как неуклонно поднимается ее кровяное давление.

– Kalispera, – холодно бросил он, наконец появившись, не обращая внимания на ее встревоженный взгляд, прошел на кухню и налил себе стакан воды. Затем огляделся. – Где Эффи?

– Ее здесь нет, – выдавила Калиста.

– Это я вижу. – Поставив стакан на журнальный столик, Лукас приблизился к Калисте. – И где же она?

– Не важно, где она. Куда важнее, где, черт возьми, был ты столько времени?

– Соскучилась, да? – Он расправил свои широкие плечи и принял расслабленную позу. Однако в его взгляде не было и намека на расслабленность. Лукас смотрел на Калисту жестко, сердито, оценивающе.

– Ты себе льстишь, Лукас. – Калиста отвела от него взгляд и сделала несколько шагов в сторону. Он стоял слишком уж близко. – Было бы неплохо, если бы ты сказал нам, когда собирался вернуться. Просто из элементарной порядочности.

– Элементарной порядочностью я никогда особо не страдал.

– Это точно. – Она снова устремила на него обеспокоенный взгляд своих изумрудно-зеленых глаз. – Мне стоило бы понять это раньше.

Он самодовольно улыбнулся, словно наслаждаясь игрой, которую затеял с Калистой.

– Ну что ж, я вижу, ты рада моему возвращению. – Он огляделся. – Так где, ты сказала, Эффи?

– Я не говорила. – Калиста почувствовала, как краска прилила к ее лицу и шее. – Но раз уж тебя это так интересует, она на вилле «Мелина». Доркас пригласила ее на чай. А Петрос потом привезет ее.

– Интересно… – Лукас в один шаг преодолел разделявшее их расстояние, с вожделением глядя на Калисту. – Так мы одни.

– Да. И очень кстати.

– Еще интереснее. – Наклонившись, он взял локон ее рыжих волос и принялся наматывать на палец, не отрывая глаз от ее лица. – Что же ты задумала, Калиста?

– Я скажу тебе, что я задумала. – Гневно мотнув головой, Калиста освободила волосы. – Давай для начала поговорим о том, что ты сделал пару недель назад.

– Мои дела тебя не касаются, любимая.

– Нет? Значит, ничто из того, что ты сделал, меня не касается?

– Именно так.

– В таком случае ты лжец, Лукас Каланос.

– Прошу прощения? – Ноздри Лукаса раздувались, а голос стал ледяным. – Как ты меня назвала?

– Лжецом. – Сердце Калисты сковал страх, однако она решительно продолжала, она зашла слишком далеко, чтобы остановиться. – Потому что ты им и являешься.

– Я бы рекомендовал тебе взять свои слова обратно, Калиста. Ты ступила на опасную почву.

– Ну уж нет. – Она вошла в раж и о последствиях уже не думала.

– Тогда, возможно, я должен разъяснить тебе кое-что. Просто поразительно, что ты назвала меня лжецом. Ты, которая скрывала от меня существование дочери четыре с половиной года. Ты, которая не сказала бы мне о ней, если бы я не выудил из тебя правду. И ты еще имеешь наглость сомневаться в моей честности.

– То, что я не сказала тебе об Эффи, совсем другое дело. Даже сравнивать нечего.

– Ты солгала мне, умолчав, Калиста. А это едва ли не хуже, чем врать мне в лицо. Да нет, хуже! Это трусость. Так что даже не пытайся оправдываться.

– Я оправдываться и не собираюсь.

– И раз уж мы заговорили о лжецах, почему бы нам не поболтать и о твоем отце? Поистине великом лжеце.

– Ни мой отец, ни я тут ни при чем! – яростно возразила Калиста. – Я говорю о том, что ты решил за моей спиной сделать тест на отцовство и для этого отрезал локон волос Эффи.

Лукас молчал, с недобрым прищуром пристально глядя на нее.

– Да, я все знаю! – торжествующе продолжала Калиста. – Так что не трудись отрицать это.

– С чего ты взяла, что я буду отрицать? – Лукас сложил руки на груди.

– Так ты признаешь это?

– Да, это правда, я сделал ДНК-тест на отцовство. Это свершившийся факт.

– Как и то, что ты позабыл сказать об этом мне?

Он равнодушно пожал плечами.

– Солгал, умолчав, – повторила его слова Калиста. – Это ведь твое выражение.

Лукас возмущенно закричал:

– Предпринять шаги, чтобы установить правовые взаимоотношения с моей собственной дочерью, не идет ни в какое сравнение с тем, что сотворила со мной твоя семейка!

– Правовые взаимоотношения? – по слогам повторила Калиста. – И что еще это значит? Ты сомневался в том, что Эффи твоя дочь?

Она бомбардировала его обвиняющими вопросами, в глубине души очень надеясь, что права. Потому что альтернатива была куда хуже. Ночной кошмар, который преследовал ее с тех пор, как она узнала о том, что он отрезал локон Эффи.

– Совсем напротив, – резко ответил Лукас. – У меня никогда не было сомнений в том, что Эффи моя дочь.

Калисту накрыл приступ паники: колени ее задрожали, голос сорвался.

– Тогда зачем? Зачем ты сделал тест на отцовство, заранее зная результат?

Зловещая улыбка заиграла на его губах.

– Ты ведь умненькая девочка, Калиста. Уверен, можешь сообразить. Но если хочешь, чтобы я сказал это вслух, – ладно, скажу. Чтобы взять дочь под свою полную опеку, я должен доказать свое отцовство. И первым шагом станет мое имя, внесенное в ее свидетельство о рождении.

Калисту затрясло. Она, конечно, могла бы напомнить Лукасу, что была не в том положении, чтобы просить его пойти с ней в ЗАГС, чтобы вписать его имя в свидетельство о рождении Эффи. Но все ее мысли сейчас были о другом.

– А второй шаг? – Она надеялась, что голос ее звучит спокойно, хотя сердце ее готово было выпрыгнуть из груди от страха и тревоги.

– Второй шаг? – Лукас задумчиво взялся рукой за подбородок. – Думаю, ты и сама прекрасно знаешь. Шаг второй – добиться полной опеки над дочерью.

– Нет! – Волна ужаса накрыла ее, словно черная пелена. Калиста бросилась на Лукаса с кулаками и заколотила его в грудь. – Никогда! – задыхаясь, прокричала она, но ее дикое неистовство разбивалось о непоколебимую стену, которую напоминала широкая грудь Лукаса.

Он даже не пошевелился, чтобы остановить ее, выдержав неожиданное нападение с невозмутимым спокойствием, что привело ее в еще большую ярость и одновременно в отчаяние. С разметавшимися волосами, вне себя от гнева, Калиста занесла было руку для удара, но Лукас с быстротой молнии схватил ее за оба запястья и опустил ее руки вниз.

– О, нет-нет, ты этого не сделаешь, – прорычал он. – Ты уже как-то ударила меня по лицу. Больше этого не повторится.

– Оставь меня! Пусти! – Калиста попыталась вырваться, но Лукас лишь крепче сжал ее руки. Секунду он молча смотрел на нее, потом резко притянул к себе и завел ее руки ей за спину. Потом склонился и прошептал прямо в ухо: – Я тебя отпущу, когда захочу.

Калиста напрягла все мускулы, сердце ее неистово колотилось, кровь шумела в ушах. И снова она ощутила лихорадочно пульсировавшую связь между ними, такую сильную и горячую, что игнорировать ее было просто невозможно. Лукас покорил ее сердце и ее душу. Она любила Лукаса. И сейчас это казалось самой жестокой участью из всех возможных.

Ослабив хватку, Лукас склонил голову, чтобы видеть лицо Калисты, откинул прядь волос с ее щеки и провел по ней тыльной стороной ладони. Калиста закрыла глаза. Она чувствовала его легкое дыхание на своих губах, предвещавшее поцелуй.

Неимоверным усилием вернув контроль над собственным телом, она резко оттолкнула Лукаса.

– Ты можешь думать, что вся власть в твоих руках. Что твои деньги и знакомства помогут тебе получить опеку над Эффи. – Она смахнула прилипшие к губам волосы. – Но ты ошибаешься. Я никогда не позволю тебе отобрать у меня дочь. Никогда. – Голос ее надломился, в нем звучали боль и гнев, горечь и сожаление. – Я скорее умру, чем потеряю своего ребенка.

Отступив на несколько шагов, Калиста отважно подняла на Лукаса сверкающие от ярости глаза, однако чувствовала она себя при этом, как никогда, слабой и беззащитной.

– Не слишком ли мы мелодраматичны, а?

Вновь приблизившись к Калисте, Лукас положил руку ей на плечо, однако она резко сбросила ее, развернулась на каблуках и решительно направилась вон из комнаты. Идя в свою спальню, она слышала, как он следует за ней по коридору, но даже не обернулась – ей совсем не хотелось видеть, как он стоит, прислонившись к дверному косяку и наблюдает за каждым ее движением. Она торопливо опустошила ящики комода и побросала все их содержимое на кровать, потом стащила с плечиков всю висевшую в гардеробе одежду. Достала чемодан и принялась запихивать в него вещи.

– Могу я спросить, что это ты делаешь?

– Мог бы и сам догадаться, Лукас, ты же умненький парень, – передразнила она его и скрылась в ванной комнате, чтобы собрать туалетные принадлежности. Потом вернулась и побросала их в чемодан. – По-моему, это совершенно очевидно. Я уезжаю.

– Уезжаешь? – Оттолкнувшись плечом от дверного косяка, он приблизился к ней. – Или сбегаешь?

– Называй как нравится. – Прошествовав мимо Лукаса, Калиста направилась в смежную комнату, спальню Эффи, и принялась за вещи дочери. – На случай, если ты сомневаешься, скажу, что Эффи поедет со мной, разумеется.

Она не представляла, как выберется с острова прямо сейчас, но ярость гнала ее вперед, не позволяя остановиться. Прежде чем случится непоправимое и она снова останется совершенно без сил к сопротивлению.

– Бегство ничего не даст тебе, Калиста. Думаю, тебе следует это знать.

– Совсем наоборот! Мы с Эффи окажемся подальше от тебя. Сейчас это для нас важнее всего.

– Правда? И почему же, Калиста? – Он встал прямо за ней, отрезав дорогу к бегству. – Почему ты так стремишься оказаться подальше от меня?

– Потому что ты беспринципный, бессовестный негодяй – вот почему. Потому что ты собираешься отобрать у меня дочь. Потому что…

Лукас прервал ее возмущенную тираду, взяв ее за подбородок так, чтобы она не могла отвести взгляд от его жгуче-черных, пристально и жестко смотревших на нее глаз. Калиста почувствовала, как по коже прошел мороз, она вся напряглась, но глаз не опустила.

– Потому что что? Давай, Калиста, скажи это.

– Потому что… Потому что я ненавижу тебя!

– Ненависть – очень сильное слово, любовь моя.

Лукас нежно провел пальцем по ее губам, словно призывая к молчанию. Это легкое прикосновение обожгло ее как огнем, заставив приоткрыть рот и издать глубокий вздох. Лукас тут же наклонился и поцеловал ее, и поцелуй этот мгновенно лишил ее защиты…

– Привет! – Неожиданно раздавшийся голосок дочери моментально вернул Калисту к реальности, и она бросилась прочь из спальни.

Лукасу ничего не оставалось, как смотреть ей вслед с отчаянием, борясь с охватившими его страстью и бессильной яростью, которые доводили его до безумия и были неотъемлемой частью его отношений с Калистой. Если, конечно, это можно было назвать отношениями.

– Привет, милая, – услышал он голос Калисты, прозвучавший, по его мнению, слишком сладко и фальшиво. – Хорошо провела вечер?

– Папочка здесь? – нетерпеливо перебила ее воркование Эффи. – Там его вертолет!

– Да, он вернулся. Но дело в том…

– Эффи! Привет. – Лукас вошел в гостиную, и Эффи незамедлительно бросилась в его распростертые объятия.

– Ура! Ты вернулся! – Обхватив его ручонками за шею, малышка с нежностью прижалась к нему. – Почему тебя так долго не было?

– Пришлось много работать.

– А ты купил мой корабль?

– Да.

– Как здорово! Когда я могу посмотреть на него?

– Милая, дело в том… – попыталась встрять Калиста, но тщетно.

– Я постараюсь устроить тебе экскурсию как можно скорее.

– Но вряд ли очень скоро. – Решительно взяв инициативу в свои руки, Калиста забрала Эффи у Лукаса и усадила к себе на колени, обхватив руками. – Потому что наши планы изменились, Эффи. Мы возвращаемся в Англию.

– О-о… – огорченно и разочарованно протянула девочка. – Но почему?

– Потому что нам нужно домой.

– Но почему? Мне здесь так нравится!

– Не сомневаюсь, что нравится. Но каникулы заканчиваются, они не могут длиться вечно.

Эффи капризно выпятила нижнюю губу.

– А папа с нами поедет?

– Нет, не поедет.

Под испытующим взглядом больших зеленых глаз дочери внутри Лукаса что-то дрогнуло.

– Почему нет?

– Потому что папа живет здесь, ты же знаешь. – Калиста посмотрела на дочь и почувствовала, что ее терпению и спокойствию приходит конец. – Я уже упаковала наши вещи, так что если Петрос будет любезен отвезти нас в порт…

– Папа просто не хочет ехать с нами! Ведь так, папа?

Теперь на него устремили взгляд две пары зеленых глаз – одни смотрели умоляюще, другие сверкали от гнева.

– Ты должна слушаться маму, – твердо произнес Лукас и заметил мелькнувшее в глазах Калисты удивление, прежде чем она с облегчением выдохнула. – Ну же, малышка. – Лукас обнял ее и прижал к себе. – Не грусти. Мы увидимся снова очень-очень скоро.

– Обещаешь? – пробормотала Эффи, уткнувшись ему в грудь.

– Обещаю. А теперь ты должна идти с мамой, но мы будем снова вместе, не успеешь оглянуться.

Лукас спустил Эффи с рук и легонько подтолкнул в сторону Калисты. Глаза их снова встретились.

– Хочешь, я доставлю вас на материк на вертолете?

– Нет, спасибо, – резко бросила Калиста.

– Как хочешь. – Однако Лукас тут же обратился к Петросу: – Петрос, пожалуйста, узнай, есть ли сейчас в порту судно, которое сможет доставить Калисту и мою дочь на материк.

– Да, – с готовностью кивнул старик.

– Пойдем, Эффи. – Обняв дочь за плечи, Калиста повлекла ее за собой к выходу. – Ой, чемоданы… – Она растерянно оглянулась.

– Позволь-ка мне. – Лукас быстро сбегал в спальню Калисты, взял два чемодана, вернулся с ними к машине Петроса и погрузил их в багажник. Подождал, пока Калиста пристегнет Эффи ремнем безопасности, потом наклонился и обнял дочь.

– Не забудь, дорогая моя дочурка, мы увидимся очень скоро.

Эффи, с полными слез глазами, кивнула, и Лукас, выпрямившись, повернулся к стоявшей за его спиной Калисте, которая с явным беспокойством ждала, пока он закроет дверь машины.

– Калиста, – кивнул он ей на прощание.

– До свидания, Лукас, – торжествующе ответила та.

– До скорой встречи, – наклонившись, проговорил ей в самое ухо Лукас. – Очень скоро я приеду, чтобы обсудить условия и уладить формальности.

– Что ж, ты только потеряешь время, – гордо вскинув голову и тряхнув огненной шевелюрой, заверила его Калиста. – Обсуждать нам нечего. Эффи моя дочь, и она останется со мной.

– Тогда найди хорошего адвоката, Калиста. Он тебе понадобится.

На этом он захлопнул дверь и постучал по крыше машины, просигналив Петросу отправляться.

Вернувшись на виллу, Лукас закрыл за собой дверь и огляделся. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя так одиноко.

Глава 11

– Надень это, мамочка. – Эффи указала на академическую шапочку, лежавшую на коленях Калисты.

Они направлялись на церемонию вручения дипломов, и этого события Эффи ждала с большим нетерпением. Калиста медлила.

– Ну давай, – не унималась девочка. – Тогда все увидят, что у тебя сегодня особенный день.

– Хорошо. – Калиста улыбнулась дочурке и выполнила ее просьбу – нацепила на голову дурацкую шапочку с болтающейся кисточкой. – Теперь довольна?

Эффи кивнула и отвернулась к окну такси. Калиста же принялась разглядывать профиль дочки. Счастье Эффи значило для нее больше, чем что-либо еще, и сердце ее болело от того, какой притихшей была малышка все эти три недели после их отъезда с Талассы. Она готова была нарядиться на церемонию даже в костюм клоуна, если бы огромные башмаки и красный нос заставили дочурку улыбнуться. Но она прекрасно знала, что единственная вещь, способная воодушевить Эффи, – возвращение к отцу.

Внезапный скрип тормозов оторвал ее от мрачных размышлений, вернув к реальности, сразу же последовал сильный толчок, который швырнул их вперед на ремни безопасности.

– Что случилось, мамочка?

– Не знаю, дорогая. – Калиста с тревогой смотрела на дочь. – С тобой все нормально?

– Да, я в порядке. – Эффи выглянула в окно такси. – Но вон там человек… я думаю, он мертв.

Проследив направление ее взгляда, Калиста увидела юношу, лежавшего на дороге. Она быстро отстегнулась.

– Уверена, что он жив. Сиди здесь, Эффи. Я посмотрю, чем могу помочь ему.

Девочка молча кивнула, и Калиста, выбравшись из машины, бросилась к лежавшему мужчине. Тот был без сознания, на вывернутой вбок голове все еще был надет шлем, из серьезной раны на ноге обильно текла кровь, рядом валялся искореженный обломок мотоцикла. Она наклонилась, приложила пальцы к его шее. Пульс был очень слабым.

– Я его не видел! – сказал водитель. – Он появился из ниоткуда! Я не мог его объехать.

– Вызывайте скорую, – твердо скомандовала Калиста, на разбирательства времени не было.

Вокруг начали собираться зеваки, движение на улице за ними застопорилось, водители, не видевшие произошедшего, принялись нетерпеливо сигналить.

– Кто-нибудь умеет оказывать первую помощь?

Тишина.

– Вы. – Калиста указала на интеллигентного вида мужчину, стоявшего с краю толпы. – Идите сюда, поможете мне.

Тот послушно шагнул вперед.

– А вы… вы врач, мисс?

– Я медсестра. – Она скинула академическую шапочку, стащила с себя мантию и сунула ее мужчине. – Порвите. Надо остановить кровь.

Она снова склонилась над пострадавшим. И как раз вовремя – глаза его закатились. Нет! Она не позволит ему умереть. Просто не может!

Схватив полоску ткани, которую подал ее помощник поневоле, она туго затянула ее вокруг бедра пострадавшего, затем, расстегнув молнию на его кожаной куртке, принялась проводить сердечно-легочную реанимацию, вкладывая в эту процедуру все силы.

Минута шла за минутой, она не прекращала попыток заставить работать сердце мужчины, не обращая внимания ни на что вокруг, отказываясь остановиться и сдаться, несмотря на то что руки ее болели от напряжения, а дышать становилось все труднее. Наконец она услышала приближающееся завывание сирены «скорой».

Лукас нетерпеливо жал на кнопку звонка в квартиру Калисты, играя желваками от раздражения. Либо она игнорирует сигнал, либо ее нет дома. Или, что еще хуже, она снова сбежала вместе с Эффи.

Конечно, разумно было бы предупредить их о своем приезде. Но он был не в состоянии мыслить здраво, когда дело касалось Калисты. Кроме того, он хотел сделать сюрприз Эффи.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла Магда.

– Я ищу Калисту. Она здесь? А моя дочь?

– Нет. Они уже уехали.

– Уехали? – При этом слове в его сердце закрался страх. Мысленно Лукас уже выследил их, отыскал и вернул туда, где им и полагалось быть. К нему.

– Ну да, на церемонию вручения дипломов.

Только тут Лукас заметил, что Магда одета в мантию. Девушка махнула рукой в сторону дороги.

– А вот и мое такси. Калиста уехала раньше, потому что хотела…

– Это не важно.

Резко прервав Магду, Лукас потащил ее к такси, быстро усадил, плюхнулся на сиденье сам и захлопнул дверь. Он уже было открыл рот, чтобы назвать таксисту адрес, но вдруг понял, что не имеет представления, куда им ехать.

– Поезжайте, куда она скажет. – Он указал на Магду. – И побыстрее.

Но быстро не получилось. Минут через десять они застряли в глухой пробке.

– Похоже, несчастный случай, – обернулся к пассажирам водитель. – Быстрее пешком доберетесь.

Черт побери! Сунув таксисту деньги, Лукас схватил Магду за руку и потащил за собой из машины.

– Дорогу знаешь? – спросил Лукас, стараясь перекричать сирену «скорой».

– Еще бы! Я же там три года проучилась.

– Тогда чего мы ждем? Веди!

– Как он, доктор Лортон? – вскочила Калиста, когда к ней подошел врач отделения реанимации.

– Вне опасности. – Он обнял ее рукой за плечи. – Отличная работа, сестра Гианопулос.

– А его нога?

– Он в операционной. Доктор Дьюснап прекрасный хирург, он сохранит ему ногу.

– О, слава богу.

– Калиста, вы спасли жизнь этому молодому человеку. Твоя мама… – врач присел, обращаясь к Эффи, которая сидела и раскрашивала картинку, которую кто-то из персонала больницы разыскал для нее, – настоящий герой.

Девочка улыбнулась.

– Жаль, что вам пришлось пропустить церемонию вручения дипломов. – Доктор Лортон поднялся, глядя на Калисту.

– О, ничего страшного. По крайней мере, мантия очень пригодилась.

– И это было еще интереснее, – вступила в беседу Эффи. – Я прокатилась на переднем сиденье «скорой помощи» и вообще.

Калиста с нежностью обняла дочь. Она очень надеялась, что этот несчастный случай не слишком травмировал малышку.

На место происшествия приехала «скорая» из той самой больницы, где она проходила практику, так что прибывшие парамедики были ей знакомы. Отказавшись оставить пациента, Калиста присоединилась к бригаде и поехала вместе с ними в больницу. Все равно в таком виде на церемонию ехать было нельзя – вся одежда ее была в беспорядке да еще перепачкана кровью. Кроме того, в суматохе она забыла в такси свою сумку, в результате оставшись без денег, телефона и ключей от квартиры.

Она позвонила в таксомоторную компанию, и ей, конечно, пообещали привезти ее вещи прямо в больницу, а она тем временем приняла душ и переоделась, – благо в ее шкафчике нашлась чистая одежда, – оставив Эффи под присмотром персонала больницы. Малышка, судя по ее довольному виду, прекрасно проводила время.

– Думаю, я стану медсестрой, когда вырасту, – вернувшись к раскрашиванию, сообщила Эффи. – Или судоходным магнатом.

– Ух ты! – Доктор Лортон с изумленной улыбкой взглянул на Калисту.

Та натянуто улыбнулась в ответ.

– Да, как мой папа.

Терпение Лукаса было на исходе. Ему казалось, что он просидел тут уже много часов, наблюдая за бесконечной вереницей выпускников, которые всходили на сцену, получали свои регалии, пожимали руки, улыбались и уходили. А хуже всего было то, что Калисты он так и не нашел. У сцены стояла Магда в ожидании своего выхода. Дипломы получал выпуск Калисты. Так где же она сама, черт побери?

– Калиста Гианопулос!

Тишина, шепот, шуршание бумаги, а затем на сцену пригласили следующего студента.

Лукас поднялся. Сначала направился в конец зала, потом обратно – к ожидающим своего выхода студентам. Где же Калиста? Почему она вдруг исчезла? Неужели каким-то образом узнала, что он приехал? Он огляделся, внимательно рассматривая окружающих. Ну как, как же он упустил ее?

– Магда Жединак!

Лукас бросился к ступеням на сцену, по которым под аплодисменты других студентов спустилась Магда, и бесцеремонно оттащил ее в сторону.

– Где она, Магда?

– Я не знаю! – Выходя с Лукасом из зала, Магда смотрела на него с неподдельной тревогой. – Сама не понимаю. Они с Эффи уехали чуть раньше меня… то есть нас. Я написала ей сообщение, а в ответ тишина.

– Так напиши еще, – потребовал он, не упомянув, что уже и сам оставил на телефоне Калисты кучу сообщений.

Магда выудила из-под мантии телефон и взглянула на экран:

– Одно сообщение, но не от Калисты.

Лукас нахмурился.

– Ой, это от нее! Но с чужого телефона. Произошел несчастный случай… они с Эффи в больнице.

– В какой больнице?! – Его накрыла черная волна паники.

– Э-э-э… Святого Георга. Она просит не волноваться. С ними…

Но прежде чем девушка успела закончить фразу, Лукас бросился к выходу, вызывая недоуменные взгляды окружающих.

– Долго мы еще тут будем?

– Нет, не долго. Как только привезут мою сумку, мы сможем уехать. А сейчас отойди-ка от дверей.

Пребывание в больнице утратило новизну для Эффи, ей стало скучно, и она развлекалась тем, что заставляла открываться и закрываться автоматические двери у регистрационной стойки.

– Он здесь!

Подняв голову на радостный крик Эффи, Калиста увидела, что та скачет, изо всех сил размахивая руками.

– Смотри! Смотри же! Папа! Это папа!

Калиста вдруг почувствовала, что все вокруг закачалось. Лукас? Не может этого быть! Нет, действительно, вот он идет прямо к ним. Такой решительный и такой красивый…

Словно в замедленной съемке Калиста наблюдала, как он быстро оглядел Эффи с ног до головы, и на его губах появилась улыбка облегчения, смягчившая суровые черты, он подхватил малышку на руки и поцеловал ее в лоб. Потом повернулся и устремил взгляд на нее.

– Калиста, что произошло? Ты в порядке?

Она вдруг осознала, что стоит, вцепившись рукой в спинку стула.

– Да, я в порядке.

– А Эффи?

– Она тоже в порядке. Мы обе… в порядке.

– Тогда что вы здесь делаете? – Опустив Эффи на пол, он присел рядом с Калистой и обнял ее за плечи.

– Могу спросить тебя о том же.

– Ради бога, Калиста. – Он испытующе смотрел ей в лицо. – Что произошло? Магда сказала – несчастный случай.

– Мотоциклист, – с готовностью попыталась объяснить Эффи. – Мама спасла ему жизнь.

– Но вы-то не пострадали?

Калиста покачала головой.

– Слава богу.

– Наше такси его сбило. Ты сказал, что говорил с Магдой?

– Да. На церемонии вручения дипломов.

– Ты был с Магдой на церемонии? – Недоумение Калисты все росло, а мозг ее отказывался соображать.

– Нет… то есть да…

– А здесь ты что делаешь?

– Приехал искать тебя, конечно.

– Ах, ну да… – Калиста пыталась собраться с мыслями. – Могу я узнать зачем? – с деланым спокойствием поинтересовалась она, хотя в душе ее бушевал ураган противоречивых чувств.

На несколько показавшихся ей вечностью секунд между ними повисло молчание. Не отрывая взгляда от ее лица, он положил черную кожаную папку, которую держал в руках, на соседний стул.

– Вот зачем. – Он вдруг обнял ее, крепко прижал к себе и поцеловал ее в губы – страстно и очень нежно.

Глава 12

– Она уже спит. – Выйдя из комнаты Эффи, Калиста приняла от Лукаса бокал шампанского и присела на диван. – Сильно устала сегодня.

– Неудивительно. – Магда пристроилась рядом с ней. – Судя по ее рассказу, день у нее удался на славу! М-м-м… вкусно, – протянула она, сделав глоток из бокала. – Спасибо, Лукас.

– На здоровье. Предлагаю тост. – Его низкий глубокий голос, казалось, заполнил всю маленькую комнату.

– О, прекрасная мысль, – проворковала Магда, выпрямившись и подняв бокал.

– За двух новоиспеченных медсестер. Пусть ваша карьера будет долгой и успешной.

– Спасибо. Выпьем же за это!

Все трое звонко соприкоснулись бокалами.

– И конечно, за Калисту.

– Да! За Келли! За нашу героиню!

Они снова чокнулись, и Магда крепко обняла подругу. Потом обернулась и, увидев, как смотрит на Калисту Лукас, слегка закашлялась.

– Знаете что? Пожалуй, мне стоит прогуляться.

– Нет, не надо! – в отчаянии ухватилась за подругу Калиста.

– На самом деле, Магда, – прервал их Лукас, – я хотел попросить об услуге. Не побудешь вечером с Эффи, чтобы мы с Калистой смогли сходить поужинать?

– Конечно. С удовольствием! – улыбнулась Магда.

Калиста бросила на Магду уничтожающий взгляд. Она что, нарочно? Неужели не ясно, что одна только мысль о том, чтобы остаться с Лукасом наедине, приводит ее в ужас?

– Вот и отлично. – Лукас поставил бокал на стол, взял пиджак. – Мне нужно сделать пару вещей. Заеду за тобой через час. Можешь пока переодеться. Нам ведь есть что отпраздновать сегодня.

Они сидели в дорогом французском ресторане в Мейфэре, который Лукас выбрал, рассчитывая побеседовать в уединении. Калиста выглядела спокойной, но на самом деле нервы ее были напряжены до предела, она в любой момент готова была броситься в бой. Лукас же переживал тяжелую внутреннюю борьбу, захватившую его с самого прибытия в Лондон и мешавшую тому, что он намеревался сделать. Намеревался, но понимал, что не сможет. Никогда не сможет забрать Эффи у Калисты. Эта идея была просто дикой – с самого начала. Эффи и Калиста – единое целое, связанное навеки любовью и теплом. И он хочет стать частью этого целого, а не разрушать его. Вопрос в том, как этого добиться? Это и так непросто, а тут еще при виде ее, такой соблазнительной и прекрасной, его мысли пришли в полный беспорядок.

Короткое золотистое коктейльное платье подчеркивало все манящие изгибы ее великолепной фигуры и призывно мерцало при любом ее движении. Волосы она собрала в небрежный пучок на затылке, обнажив шею, а несколько непослушных рыжих локонов обрамляли нежного фарфорового оттенка лицо. Восхитительная и вместе с тем беспощадная Калиста… Она стала для него своего рода наркотиком – опасным и таким соблазнительным.

Лукас сделал глоток красного вина.

– Сегодня ты заставила нашу дочь гордиться тобой.

– Да. – Калиста позволила себе улыбнуться. – Надеюсь, что все эти драматические события не навредили ей… что у нее не будет ночных кошмаров из-за пережитого. – Она взглянула на наручные часы. – Я должна вернуться не очень поздно по возможности.

– С Эффи все будет хорошо, – твердо сказал он. Нет уж, он не позволит ей ускользнуть вот так! – Нам надо кое-что обсудить.

– Ладно. Говори. Но предупреждаю, Лукас, если ты снова об опеке над Эффи…

– Нет. Я решил не претендовать на опеку над Эффи.

– Правда? – с облегчением переспросила она. – И что же заставило тебя передумать?

– Мне пришло на ум гораздо лучшее решение. Вы с Эффи переедете ко мне, и мы вместе будем жить в Греции.

– Нет, Лукас!

– Я подумал, что в Афинах нам будет вполне комфортно, – продолжал Лукас, словно не услышав ее возражений. – Хотя я готов рассмотреть и любое другое место, если только оно будет не слишком далеко от Талассы.

– Ты меня не слушаешь! Мы с Эффи никуда не поедем. Мы останемся в Англии.

– Ты сама сможешь выбрать нам дом, какой тебе понравится. Для Эффи мы найдем самую лучшую школу.

Он изо всех сил сдерживал неумолимо растущие в нем гнев и раздражение.

– Я сказала: нет.

– У тебя будет все, что захочешь.

– Все, кроме свободы, – едва слышно проговорила Калиста.

Несколько секунд оба молча смотрели друг на друга, чувствуя горечь, гнев и что-то еще… То, что, как обычно, они контролировали с огромным трудом.

– Думаю, ты едва ли находишься в положении, позволяющем тебе говорить о потере свободы, – ядовито заметил Лукас.

– Нет. И ты никогда не позволишь мне забыть об этом, так ведь? – Калиста нервно скомкала в руке салфетку. – Вот зачем все это ты затеял, да, Лукас? Все пытаешься заставить меня заплатить за грехи моего отца, отняв у меня Эффи.

– Черт побери, Калиста! Твой отец здесь совершенно ни при чем. Эффи – часть моей жизни. Моей жизни! Не только твоей – и не важно, нравится тебе это или нет. Можешь ты это понять? Я стараюсь найти решение, которое устроит нас обоих!

– Требуя, чтобы мы переехали в Грецию? Посадив меня и Эффи в золотую клетку?

– Разве такое я предложил?

– А разве нет? Тогда объясни мне, как все будет.

Лукас набрал в грудь воздух, собирая остатки терпения.

– У тебя будет своя жизнь. Свои друзья. Захочешь работать медсестрой – нет проблем.

– О, премного благодарна!

Лукас заиграл желваками. Калиста окончательно вывела его из себя.

Наклонившись вперед, он накрыл ее ледяные руки своими ладонями и свирепо уставился на нее.

– На твоем месте, любовь моя, я был бы посговорчивее.

– Или что?

«Или я заставлю тебя заплатить!» – билось у него в голове, а перед мысленным взором мелькали картины расплаты. Обнаженная Калиста на нем, под ним, перед ним… Выкрикивает его имя в экстазе, умоляя не останавливаться. Он готов был взять ее немедленно, прямо здесь, на столе, среди дорогого хрусталя и китайского фарфора, нимало не заботясь о зрителях вокруг. Она совершенно свела его с ума.

На секунду он закрыл глаза, сопротивляясь этому безумию.

– Или можешь пожалеть.

Это прозвучало жалко и беспомощно по сравнению с тем, что он хотел бы ответить. Но ему помешал некстати подошедший с заказом официант.

Минуты шли. Лукас ел стейк, Калиста ковыряла вилкой рыбу.

– И как ты себе это представляешь? – внезапно тихо спросила она.

– Что представляю?..

– Ну… – Она отодвинула тарелку. – Ты сказал, что у меня будут собственные друзья. Это могут быть друзья-мужчины?

При этих словах каждый мускул тела Лукаса напрягся, на лбу вздулась жила от едва сдерживаемого гнева.

– Ну конечно нет. – Калиста победно усмехнулась. – Это было бы слишком. В то время как ты будешь… дружить с кем захочешь и когда захочешь. Меняя женщин как перчатки. Чудесно!

– Тебя это волнует?

– Нет, меня это не волнует, – скрепя сердце солгала она. – Но для Эффи это было бы чертовски неприятно.

– А если я пообещаю, что никаких других женщин не будет?

– Не обещай того, что выполнить не сможешь, Лукас.

– Уж не сомневайся… – Он сделал паузу, подбирая подходящие слова. – Если мы будем жить вместе, в моей постели не будет женщин.

– Да уж конечно.

– Кроме тебя, конечно.

– Меня? – Она вспыхнула.

– Да, тебя, Калиста. Тебя вполне достаточно, чтобы удовлетворить мои сексуальные потребности.

– Твоя самонадеянность просто поразительна! – возмутилась она, гневно сверкая зелеными глазами. – С чего ты взял, что я буду ублажать тебя в постели?!

– Потому что ты уже побывала в ней, и я чувствовал, как твои ногти впивались в мою спину, слышал, как ты кричала мое имя, – безжалостно ответил он. – Ты можешь отрицать это, можешь строить из себя неприступную Снежную королеву, но оба мы прекрасно знаем правду. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. И это желание невозможно контролировать.

– Ты льстишь себе. Я прекрасно контролирую себя. Всегда.

– Так, как тогда – после похорон твоего отца? Или в моей квартире в Афинах? Или даже в больнице, когда я поцеловал тебя? Грош цена такому контролю.

– Знаешь что, Лукас? – Калиста швырнула на стол салфетку и встала. – Я ухожу.

– Нет, не уходишь.

Его голос прозвучал так уверенно и властно, что Калиста села на место. Лукас взял бокал, сделал большой глоток вина, давая себе время успокоиться.

– Можешь уйти, когда услышишь то, что я хочу сказать.

– Я услышала достаточно, спасибо.

– Нет. Еще нет. – Он опустил взгляд на свой бокал, повертел его в пальцах раз, другой. – Не так давно ты сказала, что любила меня.

– И что?

– И это привело меня к удивительному выводу. – Он поднял на нее глаза. Калиста неотрывно смотрела на него, с недоумением ожидая продолжения. – Я понял, Калиста Гианопулос… – он с трудом сглотнул, – что ты любишь меня до сих пор.

Глава 13

От стыда и унижения Калиста вспыхнула. Глупая женщина! Он все знал! Что ж, очевидно, что она проиграла… Калиста потянулась за сумочкой. Теперь она может уйти, и Лукас ничего не скажет и не сделает, чтобы остановить ее. Шваркнув стулом об пол, она отодвинула его от стола и с трудом поднялась на ватные ноги. Где-то в глубине ее души теплилась надежда, что он все же остановит ее. Но нет…

Калиста, словно сомнамбула, пошла между столиками, все еще ожидая, что вот-вот Лукас догонит ее и схватит за руку. Напрасно… Она вышла из ресторана, спустилась с крыльца и пошла по тротуару.

Моросил дождь. Мокрые лондонские улицы отражали оранжевые ночные огни. Калиста свернула направо, не понимая, куда именно идет, лишь бы оказаться подальше от Лукаса. Однако то и дело она оглядывалась через плечо проверить, не идет ли он за ней. И, не увидев его, чувствовала одновременно облегчение и абсурдное разочарование. Она прошла через парк Святого Джеймса к набережной, где, наконец, остановилась и в изнеможении прислонилась к стене, тяжело дыша.

Перед ней Темза лениво несла свои темные воды, щедро украшенные танцующими отражениями ярких ночных огней. По реке неторопливо курсировали прогулочные катера, сновали по своим делам небольшие суденышки. Никому и дела не было до ее несчастий.

Лукас наблюдал за Калистой, укрывшись за деревом метрах в двадцати от нее. Следить за ней было проще простого: с огненными волосами и в золотистом платье она была словно светлячок во тьме. Да и вообще, ему не важно было, насколько кругом темно или насколько сильно запружены людьми улицы, ее он заметит и почувствует всегда и везде. Даже с закрытыми глазами. Потому что Калиста для него – свет маяка. Он ею околдован, загипнотизирован. Он полностью во власти ее чар…

Калиста зябко поежилась, мелкий дождь успел основательно намочить ее, вода струйками стекала по обнаженной коже. Пора было ловить такси и ехать домой.

– Калиста?

С изумленным вздохом она резко повернулась и тут же оказалась в крепких объятиях Лукаса.

– Ты совсем промокла. – Лукас укутал ее в свой пиджак.

– Зачем ты преследуешь меня? – Она сделала вялую попытку освободиться, но слишком устала, чтобы сопротивляться.

Лукас рассмеялся.

– Ну ты же не думала всерьез, что я позволю тебе уйти? – Он нежно провел ладонью по ее мокрым кудрям. – Я никогда не позволю тебе уйти.

Калиста не моргая смотрела на Лукаса, чувствуя, как от его слов по всему телу разливается так хорошо знакомая ей сладостная истома.

– И что я думаю по этому поводу, значения не имеет?

– Ни в коем случае. – Он наклонился и легко коснулся губами ее губ. – С этого момента ты будешь делать только так, как я скажу.

– Да неужели? – хрипло прошептала Калиста.

– Да, именно так. Во-первых, я хочу получить четкий ответ на вопрос, который я не успел задать тебе в ресторане. Ты любишь меня, Калиста?

Помедлив секунду, она тихо ответила:

– Да.

– А теперь скажи это, – потребовал Лукас.

– Я люблю тебя, Лукас. – Да и что толку было отрицать? – Хотела бы, чтобы это было не так, но…

– Что ж, пока мне все нравится.

– Лукас, это не смешно.

– А я и не смеюсь. Вообще, когда речь идет о нас с тобой, я серьезен, как никогда в своей жизни.

– Нет никаких «нас с тобой».

– Теперь есть. – Его черные глаза сияли. – Должен признать, я боялся, что этого не будет. Я мог бы заставить вас с Эффи переехать в Грецию и жить там со мной. Я знал, что на это у меня достанет сил и власти. Но это было не важно. Потому что я знал, что никогда не смогу заставить тебя полюбить меня.

– Тебе не нужно было бы меня заставлять.

– Теперь-то я это знаю. И я благодарю Бога за то, что это произошло.

– Лукас…

– Нет, выслушай меня, Калиста. – Он на секунду замолчал, лицо его посерьезнело. – Я хочу, чтобы мы стали мужем и женой.

– Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? – словно громом пораженная, выдохнула Калиста.

– Ты что, шокирована?

– Да! Я в шоке. И нет! Этому никогда не бывать.

– Почему? Ты же призналась, что любишь меня. Мы оба любим Эффи. Что нам мешает пожениться?

Калиста уставилась себе под ноги, изо всех сил стараясь не разреветься.

– Чтобы построить настоящие отношения… чтобы стать настоящей парой… надо, чтобы оба любили друг друга. А не кто-то один…

Лукас оглядел с головы до ног ее поникшую фигурку. И тут вдруг вся его напускная гордость улетучилась. Он с легкостью принял то, в чем боялся признаться даже себе самому. Он любит Калисту. Любит по-настоящему.

– Если дело в любви, то для нашего брака препятствий нет.

Калиста смотрела на него непонимающим взглядом.

– Я хочу сказать… – Он досадливо потер подбородок. – Хочу сказать, что…

– Да?

– Калиста. – Лукас сделал глубокий вдох. – Ты самая упрямая, бесчувственная и самая безумно восхитительная женщина. Я люблю тебя всем сердцем.

С минуту они молчали, глядя друг на друга. Он – выжидающе, она – пораженно.

– Нет, – наконец выдохнула Калиста. – Не может быть.

– Да, Калиста, люблю.

– Это всего лишь слова. – Она отвернулась и уставилась на темную молчаливую реку, словно пытаясь найти в ней ответ. – Это часть твоего плана. Ты просто обманываешь меня. Говоришь то, что я хочу услышать. А может быть, у тебя просто временное помутнение рассудка.

– По-твоему, я несколько повредился умом от любви к тебе? – усмехнулся он.

– Да… нет. Я не знаю. Может быть…

– Тогда я действительно болен.

Он улыбнулся ей так открыто и искренне, что она не удержалась от слабой ответной улыбки. Но ему этого было недостаточно, поэтому он ждал, склонив голову, чуть приподняв брови и пристально глядя на нее. И через несколько секунд был вознагражден широкой сердечной улыбкой, которая так нравилась ему.

– Я люблю тебя, Калиста. Веришь ты в это или нет. Хочешь того или нет.

– О, Лукас!

– И больше всего на свете хочу жениться на тебе. – Он преклонил перед ней колено, взял ее руки и приложил к своей груди. – Калиста Гианопулос, сделаешь ли ты мне честь стать моей женой?

Калиста смотрела на него сияющими от счастья и любви глазами, не в силах сдержать слез.

– Да, Лукас Каланос, – наконец ответила она дрогнувшим голосом, и слезы неудержимо хлынули из ее глаз.

Лукас поднялся, обнял ее и нежно поцеловал в губы.

Домой они отправились лишь утром, проведя ночь в отеле Лукаса. Ночь, полную любви и страс ти. Они любили друг друга снова и снова и никак не могли насытиться, в перерывах умудрившись кое-как привести себя в порядок.

– Мы не можем больше заставлять Магду ждать. И кстати, Эффи тоже нас ждет. Скорее бы сообщить ей, что мы поженимся! – Калиста одарила Лукаса быстрым поцелуем.

– Думаешь, она обрадуется?

– Обрадуется? Да она будет вне себя от счастья! Она обожает тебя, Лукас. Совсем как свою мамочку. И конечно, она ведь будет подружкой невесты.

Лукас вдруг посерьезнел.

– И чем я заслужил вас обеих? Каким же я был глупцом, Калиста! Пытался изменить тебя, вместо того, чтобы любить, поддавшись мстительному гневу. Все это время я не осознавал, как сильно люблю тебя.

– Неудивительно после того, что сделал с тобой мой отец. И после того, что я сделала.

– Нет, не ты, Калиста. Ты ни в чем не виновата. Я сам выдумал эту историю, не поверив, что ты пришла ко мне той ночью просто потому, что хотела меня.

– Я не просто хотела тебя – я любила тебя. Но не могла признаться. Гордость мешала мне.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Калиста вдруг прикусила губу.

– Так, в чем проблема?

– Я все думала о моем отце…

– О… вот уж о ком мне совсем думать не хочется.

– Но мы должны. – Калиста ощутила растущую тревогу. – Ты ведь все еще намерен придать огласке его дело, ведь так?

Лукас покачал головой, подошел к столу, взял папку с документами и протянул ей.

– Вот. Это тебе.

– Что это?

– Доказательства причастности Аристотеля к контрабанде оружия. Делай с ними что сочтешь нужным. Хочешь – сожги, хочешь – порви. Прошлое теперь не важно, важно лишь наше будущее. Твое, мое и Эффи. Прекрасное будущее, о котором только можно мечтать.

– О боже… – Калиста смотрела на ненавистную папку в своей руке. Конечно, ей хотелось уничтожить эти бумаги, но она знала, что не может этого сделать. Уничтожив доказательства, не уничтожишь прошлое. Нет, как это ни больно, она не сможет жить, храня эту позорную тайну. – Я отнесу это в полицию.

– Калиста, ты не обязана это делать.

– Обязана.

– Пожалуйста, прежде хорошенько подумай о последствиях. Они будут крайне неприятными.

– Знаю. Но ты и твой отец понесли наказание за преступления моего отца. Настало время открыть правду.

– Ты уверена?

– Конечно, уверена. Так я докажу свою преданность тебе… и твоему отцу. Семье Каланосов. Ведь очень скоро я возьму вашу фамилию. И Эффи тоже. Возможно, обнародовав горькую правду, я наконец избавлюсь от чувства вины и смогу дальше жить спокойно.

Они поцеловались.

– Ты очень храбрая, Калиста, ты это знаешь?

– Я не храбрая. Просто делаю то, что должна.

– Я буду рядом. И не позволю никому обвинять тебя.

– Ты и я против целого мира, да?

– Нет. Ты и Эффи – вот мой мир. Это все, чего я хочу, и все, о чем просил бы… Кроме, может быть…

– Кроме чего? Продолжай.

– Может быть, сестрички или братика для Эффи. Или обоих… Начать можем прямо сейчас.

Рассмеявшись, Калиста с трудом оторвала взгляд от его лучившихся счастьем черных глаз.

– Я так люблю тебя, Лукас. Очень-очень!

– И я люблю тебя, Калиста. И хочу провести с тобой рядом всю свою жизнь.

– Я тоже, Лукас. Я тоже…

Content

Энди Брок
Ты мой или ничей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13