Евгений Фролов

ТИГР

Охотник Вова родился в дебрях Большой Москвы, в деревне на Крымском валу. Здешние охотники споконвеку славились по всей необъятной Московской области, а при Вовином прадеде добрались сюда ходоки из мест и вовсе неслыханных — из Калуги — и предлагали тому, кто согласится уйти к ним на житье, несметные деньги — семнадцать чурмяновых мурыжек в год. Над чужаками смеялись: и одеты они были не по-людски — в двубортные тройки мехом наружу — и говорили, как басурмане — с цоканьем и присвистом, да и была охота забираться в края, куда и птице тридцать три года лететь! Короче, ушли ходоки ни с чем.

Вова, как и его предки, учился искусству охоты до той ночи, пока не прошел обряд пляски у священного Фрезерного Станка. Навсегда запомнились ему костры из прошлогоднего льда, ториевый частокол у кургана, где почил Станок легендарный родоначальник племени, и обжигающий глоток мужского напитка, настоянного на змеиных пупках. Но пуще того врезалось в память заветное слово, переданное вождем в страшной тайне: попкорн!

Утром Вову женили без особой пышности на десятке девушек с Трубной площади, и он навсегда перебрался в дом своих жен, чтобы стать Главным Охотником.

С тех пор промелькнуло триста лет, полных забот о благополучии деревни. Вова научился высшему искусству охоты: бить зверя так, чтобы тот оставался доволен. Не раз доводилось ему срывать аплодисменты полного зала подстреленных медведей и умирающих слонов. А как-то в антракте одна лисица даже прослезилась от избытка чувств и пыталась расплатиться кучей меди. Другой бы взял, но Вова работал не за деньги и потому с негодованием отказался.

Так жилось Вове все лучше и лучше.

Однако, как сказал великий Монтень: «Чистому праведнику подавай грязную лужу». Все казалось Вове, что не сделал он в жизни чего-то главного. Мысль эта жгла его и мучила так, что порой ночами вскакивал он и кричал с закрытыми глазами:

— Всегда готов! Сарынь!

К чему готов? — удивлялись домашние. Но не суждено было им узнать ответ, ибо сказано в Книгах Предначальных Времен: «Не твое собачье дело!».

А время шло и «Д» — день пришел, и «Ч» — час настал.

В тот год был невиданный урожай крокодилов. Они росли так густо, что женщины не успевали срезать черенки до открытия пасти. Пришлось подключиться мужчинам. А охотникам во главе с Вовой выпало ежеутренне вырубать перелезшие через околицу дикие вопли — работа нудная и однообразная. И поэтому когда из Марьиной рощи приплелся едва живой гонец с известием о тигре-людоеде, Вова не сомневаясь оставил за себя старейшего из охотников и, не спрося старосту, дернул на охоту.

С Трубной до Марьиной рощи, как известно, путь неблизкий. Больше месяца добирался Вова, насмерть загнал трех жилистых ездовых старух и все-таки опоздал. На какой-нибудь час-другой, потому что широкая — в полверсты — полоса голой земли там, где прошел тигр, все ещё дымилась. Присмотревшись, Вова увидел, как над горизонтом извивается чудовищная полосатая труба тигриного хвоста.

Сотворив Интегральное Уравнение Третьей Степени, что должно было обеспечить успех охоты, Вова двинулся по следу.

Тигр прошел Марьину рощу как раз по центру, там где — одна за другой располагались три Райкиных деревни. Теперь только от одной из них осталось кое-что, а именно банька, старая и темная от времени. Перед ней сидел окаменевший старик в белых подштанниках. Вряд ли он заметил, как Вова достал из заплечного мешка большую флягу, чтобы приготовить страшный Растворитель Реальности.

И началась погоня за тигром, которая должна была окончиться его гибелью, потому что Вова никогда не отступался от задуманного.

На третий день охотник настиг свою жертву. Тигр спал, примостившись в пойме речки, и вода клокотала в бухтах его спины. Металлический рев рамфоринхов, хватавших из его шерсти всякую паразитическую мелочь, терялся в громоподобном храпе.

Вове предстояла переправа и тяжкое восхождение. Он готовился до самого вечера.

Стемнело, когда он столкнул на воду чугунный плот. Удивленные улитки плыли следом, хрюкая и помигивая красными глазами. В полузатопленной бамбуковой роще люто ворочалась семиглавая выпь. Рядом вынырнул большой сом и уставился на охотника взглядом конченого пьяницы. Вова свистнул его шестом между рогов, и сом, оглушительно хлопнув ушами по воде, отстал. На пушечный хлопок из тигриной шерсти отозвалась ночная птица.

Вова ещё пару раз подтолкнул плот и кожей ощутил, как на него легла исполинская тень.

У самого тигра течение стало сильнее. Пришлось работать шестом изо всех сил. Вова добрался до трехсаженных в обхвате шерстин, лежащих на воде, и перепрыгнул на одну из них. Что-то с треском шарахнулось и пустилось наутек.

По стволу он дошел до подшерстка и, вырубив себе небольшое убежище, как следует привязался: следовало ожидать утра.

Последнее, что он увидел перед сном, был запоздалый птеродактиль, промчавшийся мимо с жутким стоном:

— Fervet opus! Fervet opus!

— Pera, треклятая животина… — пробормотал Вова.

С рассветом он отправился в путь. Кроны тигриной шерсти почти не пропускали солнца, и внизу стоял полумрак. Земля под ногами охотника вздымалась и опадала в такт звериному дыханию.

С шерсти то и дело сыпались роговые чешуи. Душный запах, поднимавшийся из луж пота, выжимал слезу.

Вова упорно двигался вверх. Справа, там, где шерсть редела, на фоне сиреневого неба становились видны далекие снежные шапки позвоночного хребта. Чем выше поднимался охотник, тем больше холодел воздух, и рыжая лиственная шерсть предгорий сменилась черным хвойным мехом, а потом — желтыми альпийскими лугами.

К полудню второго дня он вышел к Начальному камню Великого Позвоночного Тракта. На камне темнели загадочные руны древнего заклинания: «Cool befor drinking». Под надписью в позе Бесконечного Ожидания сидел мудрый Андрогин с обнаженными правой грудью и левой ногой. Уставившись на Вову синим камнем бездонного мужского глаза, он повелел:

— Сядь! И внемли, чтобы дать ответ. Слушай внимательно. Думай упорно. Отвечай немедленно. Кто утром плывет по небу седым бабуином, днем отвечает на вопросы телезрителей, а вечером шундурляет смарглами?

— Тигр — ответил Вова не потому что отгадал загадку, а потому что только одно существо на свете он знал сейчас и мог вспомнить.

— Какая мудрость! — поразился Андрогин. — Впрочем, ответ неправильный. И все же я вынужден броситься в пропасть. А так как нет глубже пропасти, чем я сам, в себя я и брошусь.

Мужская половина Андрогина пропала с легким хлопком. Женская открыла антрацитовый глаз, лишенный белка, и с развязной ухмылкой спросила:

— Эй, господин хороший, не угостите ли даму бокалом диоксида свинца?

Но Вова уже шел дальше, устремив взгляд в просторы предгорных степей.

С полсотни верст ему не встречалась ни одна живая душа. Только ковыли под ветром шелестели на языке Тех, Кто Давно Ушел.

А потом охотник увидел жалкого нищего, который служил в местной администрации Живым Укором. Был он так стар, что губернатор давно уже предлагал ему более спокойную должность Душераздирающего Зрелища Невинно Убиенного. Старик упорно отказывался.

Нищий был одет в невообразимо потрепанный мундир маршала Второй Галактической Империи с бриллиантовыми пуговицами побольше отеля «Риц» каждая. Он ничего не сказал. Только встал и поплелся вслед за Вовой.

Они шли, и этому походу не было конца. Все восемь лун пролетали у них над головами: медлительный Энес и неугомонный Бенес, величавый Рес и торопливый Жес, мрачный Квинтер и ослепительно белый Финтер, маленькая юркая Раба и чудовищно раздутая рефракцией Жаба. Солнце проходило все двенадцать цветов и скрывалось на севере. Но ни Вова, ни его спутник не замечали этого.

Стемнело, когда нищий заплакал горькими старческими слезами и принялся бормотать. Конечно, твердил он, убить Тигра дураков хватит, а вот думал ли охотник, каково быть нежным и ранимым зверем, который если и может спасти этот мир от хаоса, так только убийством, бессмысленным, лишенным дрянных человеческих категорий, а потому совершенным в своей наглости и безнаказанности, и почему, собственно, надо за это убивать кого-то, когда охотнику следовало бы убить себя и своих сородичей, ведь это они сделали поступки Тигра чудовищными и безнравственными, с людей и спрос.

Но Вова молчал как каменный и не останавливался на ночлег. Так они шли под заунывные причитания старца, пока земля у них под ногами не стала ритмично вздрагивать, указуя на близость тигриного сердца.

И лишь только солнце взошло на западе, Вова открыл флягу и вылил её содержимое — напомним: чудовищный Растворитель Реальности — прямиком на тигриную кожу.

И тотчас же у ног его разверзлась пропасть, из которой к небу ударил десятипарсековый фонтан голубой крови.

Вова смеялся, но его смех был неслышен в реве сияющей влаги, как были неслышны шаги Живого Укора, подкравшегося со спины. Он толкнул охотника, и Вова полетел вглубь тигриного тела.

И там, в правом предсердии он обнаружил самого Тигра, очень бледного и явно встревоженного, но, тем не менее, одетого в хороший костюм от Валентино и с чашкой коллекционной арабики в крепко сжатой лапе.

— Ну вот и вы, — с облегчением констатировал зверь и даже улыбнулся, хотя зрачки его пульсировали от боли. — Перед тем, как совершить церемонию приведения к присяге, я хотел бы узнать: зачем вы это сделали?

— В смысле? — не понял Вова.

— Зачем вы решили занять мое место?

Вова изумленно молчал.

— Ах вот как, — догадался Тигр. — Вас даже не предупредили. Ну что ж, теперь это не имеет значения. Я наполовину мертв. Я стремительно умираю, и этого не изменить. От всей души поздравляю вас.

Тигр встал. Вова тоже.

— С прибытием, дорогой Владимир, в этот весьма своеобразный сад Гесперид. Вы удивлены? Не отрицайте. Древние считали, что небо следует удерживать, и посылали сюда Атлантов. На боевое, так сказать, дежурство. Впоследствии оказалось, что небо чересчур прочно и настоятельно нуждается в раскачивании. Чем и занимался до сегодняшнего дня Ваш покорный слуга. Иными словами я персонифицированная энтропия. Я нарушаю физические законы. К примеру, когда вы бросаете монету, она падает то орлом, то решкой. Однако если вмешиваюсь я, монета выпадает аравийским шейхом в соку собственного верблюда, — Тигр самодовольно улыбнулся. — Засим — присяга. Повторяйте за мной. Я, Имярек, вступая в должность Вселенского Тигра, обязуюсь: систематически вести работу по разрушению причинно-следственных…

— Нет! — отшатнулся Вова.

— Понимаю, — прочувствованно сказал Тигр. — Но ваш отказ ничего не меняет. Захотите уйти — нажмите красную кнопку.

В тот же миг Тигр исчез, а Вова ощутил себя Тигром.

Он видел на множество миров и времен во все стороны, чувствовал в себе исполинскую силу, но нигде не видел вожделенной Красной Кнопки.

И прошли века Брахмы, прежде чем он понял, что Красной Кнопкой он в силах сделать все что угодно.

Тогда он сделал кнопкой то, что осталось от вселенной, из которой он был родом. И мгновенно нажал её.

С тех пор он жил в самом центре Москвы. Той гнусной и омерзительной, забитой автомобилями и бандитами Москвы, чье непотребное состояние было логически предопределенным следствием деятельности человечества в отсутствие Тигров.

Окна его квартиры выходили на зоопарк, и ночами он слышал, как стонут пленные звери. Особенно явственно доносилось рычание тигра. И как-то ночью Владимир Львович перелез забор и открыл тигриную вольеру.

Утром его нашли на дорожке зоопарка без головы. А тигра выследили и пристрелили только к вечеру…

Content

Евгений Фролов
ТИГР