Ольга Валентеева

ВРЕМЯ НЕ ЗНАЕТ ЖАЛОСТИ

Глава 1

Мы с подружками сидели на кухне, пили чай с пирожными и обсуждали минувшую неделю.

— Ой, Алька, ты такая выдумщица! Это же надо — залезть в деканат. А если бы кто увидел?

— Зато сюрприз удался, — ответила я.

Да, безрассудно, что тут скажешь. Меня часто посещают идеи, которые никогда бы не пришли в голову вменяемой девушке. Вот и получилось, что вчера я вместо того, чтобы готовиться в библиотеке к зачету по латыни, забралась в деканат. Причем с наилучшими побуждениями — оставить подарок ко дню рождения.

О моей несчастной любви не знал только глухой и слепой. Особенно после того, как я публично призналась в своих чувствах декану факультета иностранных языков, Артему Сергеевичу. Потом, правда, пришлось сказать, что сделала это на спор, но факт остается фактом: признание имело место. А вчера Артем отмечал тридцатый день рождения. Он был старше меня на восемь лет, но разве это имеет значение? Да плевать на все: и на то, что он — декан, а я — студентка. И на то, что под его руководством мне учиться еще год. И даже на то, что у него вроде как есть невеста. Или он сказал об этом, только чтобы меня отвадить? Не знаю. Но в деканат пробралась и подарок на столе оставила. Все равно догадается от кого.

Именно эту вылазку мы и обсуждали с Катькой и Вероникой. Дружили с детства, копались в одной песочнице, ходили в один садик, потом в школу. Факультеты, правда, выбрали разные. Я зубрила английский и французский, Катерина штудировала матанализ, а Ника — ландшафтный дизайн. К нашему счастью, все три факультета сосуществовали под крышей местного университета, и разъезжаться по разным уголкам страны не пришлось.

— Боюсь, скоро Тема от тебя шарахаться будет, как от чумной, — захихикала Вероника. — Он и так, когда тебя видит, норовит свернуть в аудиторию. Бедняжка.

Я отпила остывающий чай.

— Ты его еще пожалей. Бедный, несчастный… А меня тебе, значит, не жалко?

— Тебя? Нет. — Жестоко, зато откровенно. — Ты и святого выведешь, Аль.

— Прямо так и святого?

Я сначала нахмурилась, а потом захохотала вместе с подружками. Есть доля правды в их словах. Да что там доля? Целое ведро правды про меня, Александрину Верховину. Кто же еще об этом скажет, как не Ника с Катькой?

— И что теперь?

Ника стряхнула в жестяную банку сигаретный пепел. Сколько мы с Катериной ни пытались отучить ее от пагубной привычки, до сих пор ничего не вышло.

Я прикинулась валенком.

— А что теперь?

— С Артемом! Он ведь узнает, что ты там была. Не боишься, что выгонит?

— Не боюсь. — Я задумчиво накрутила русый локон на палец. — За что меня выгонять? Тем более на открытке подписи нет. На подарке — тоже. Подумаешь, ручка. Мало ли кто мог оставить? Та же Маргоша.

Маргошей звали секретаршу Артема. То есть, конечно, не Маргоша, а Маргарита Николаевна, но называть по имени-отчеству двадцатилетнюю девицу, которая слишком высоко задирала напудренный носик, язык не поворачивался.

— Эта ручка стоит половину ее зарплаты, — качнула головой Катерина. — Секретарша не стала бы так тратиться.

— Почему? Ради любимого шефа, — захихикала Ника. — Все мы видели, как она на него смотрит. А вообще, Алька, ты права. Не за что ему тебя выгонять. Пусть сначала докажет, что ты имеешь какое-то отношение к подарку.

Мы засиделись до поздней ночи. Жила я одна. Родители обитали на другом конце города и, стоило поступить в институт, подарили ключи от бабушкиной однушки. Не прошло и полугода, как я переехала. Не то чтобы мы не ладили с предками, но надоело все время отчитываться, куда я, с кем, надолго ли. А здесь — сама себе хозяйка. Хочу — иду гулять, хочу — зову гостей. Какое-то время мама наведывалась с проверками без предупреждения, затем успокоилась, и теперь чаще я навещала родителей, чем они меня.

Катька и Ника снимали квартиру, чтобы не добираться до универа через весь город. Поначалу мы хотели жить вместе — легче коммуналку оплачивать, но потом решили, что трое нас на одну комнату — перебор. Когда мы собираемся вместе, даже соседские коты норовят спрятаться. И девчонки сняли квартирку через улицу. Поэтому мы бегали друг к другу в любое время суток.

Проводив гостей, я быстренько умылась и улеглась спать. Но сразу уснуть не получилось — думала над тем, как Артем отреагирует на мой сюрприз. Глупо, конечно, надеяться на благодарность, но так хотелось! Может, он наконец поймет, что я и правда люблю его? Что это не дурацкие шутки. И не на спор, а на самом деле.

Как говорится, надежда умирает последней, поэтому ранним осенним утром я выпорхнула из подъезда в самом радужном настроении и полетела к зданию университета.

Всего десять минут — и вот она, обитель наук! Универ гордо носил статус государственного и считался самым престижным учебным заведением области. Вокруг всегда сновали толпы студентов. Кто-то шел на пары или спешил домой, кто-то вспомнил, что надо бы заглянуть в библиотеку, кто-то просто слонялся рядом, убивая свободное время.

Взглянула на стоянку — машина Темы была там. Значит, он уже в деканате. Может, именно в эту минуту разглядывает мой подарок. Я поспешила ко входу и почти у самой двери столкнулась с Артемом. Счастливым он не казался. Наоборот, всегда спокойный декан чуть ли не молнии метал.

— Верховина, — прошипел он, — снова твои шуточки?

Я покраснела и отвела взгляд. Вот он, момент истины!

— Верховина, я с кем разговариваю?

Декан говорил тихо, но казалось, будто он кричит на всю площадь. На нас начинали оборачиваться. Хотя, эка невидаль — отчитывают нерадивую студентку.

Я гордо задрала подбородок, стараясь казаться выше ростом.

— Это не шуточки. Это подарок.

— Да видел я твои подарочки знаешь где?

Артем вытащил из кармана коробочку с ручкой и бросил на землю, а потом припечатал сверху ботинком.

Несколько моих стипендий! Мечты, планы, надежды. Он растоптал их одним махом.

— И чтобы больше я о тебе не слышал, поняла? — гаркнул декан.

Я всхлипнула. Сама не хотела, я ведь не плакса, но слезы градом хлынули по лицу.

Щеки Артема начали багроветь:

— Верховина, прекрати немедленно! Только твоих истерик не хватало. Мало мне Алисы!

Так, значит, они с Алисой Владимировной встречаются? Обида превысила все возможные пределы. Что он нашел в этой кикиморе? Я снова всхлипнула и, не желая, чтобы кто-то видел мой позор, понеслась к автобусной остановке. К черту пары. Поеду к маме. Отсижусь там.

— Верховина! Александрина! — Артем побежал за мной. — Аля!

Не глядя по сторонам, я неслась через дорогу. Засигналили машины, а потом вдруг послышался скрежет и удар. Я замерла, боясь обернуться. Кто-то истошно закричал. Следующее, что увидела, — тело Артема, отброшенное на тротуар. Ноги вывернулись под неестественным углом, из уголка рта стекала кровь. Я не верила. Не хотела верить.

Бросилась к нему, выхватывая из сумочки телефон:

— Тема! «Скорая»? «Скорая», приезжайте быстрее! Авария!

Следующие два часа прошли, как в бреду. Артема увезли. Он еще дышал, но по лицам врачей я видела — ничего хорошего. Вместо родительского дома поехала в больницу. Со мной никто не стал разговаривать. Потом примчалась Алиса. Она кричала, кидалась на меня, обвиняла. Но я не слышала, что она говорит. Важнее было другое. Артем может умереть. И я виновата.

— Девушка, вам плохо? Может, укольчик сделать? — спросила сердобольная медсестра, вглядываясь в мое перекошенное лицо.

— Все хорошо, — словно робот, ответила я.

— Пойдем. — Она взяла меня за руку и увлекла в кабинет. — Вот, садись на кушеточку, деточка. Попей водички с капельками.

В руки ткнули стакан, остро пахнущий валерьянкой. Я залпом выпила, не почувствовав вкуса.

— Кто у тебя там?

Я впервые осмысленно взглянула на свою помощницу. Пожилая. Лет под семьдесят, наверное. Хотелось уткнуться ей в плечо и разреветься.

— Любимый, — выдохнула я. — Он из-за меня… Под машину…

И снова заревела. Слезы катились градом, а я все рассказывала, рассказывала. О том, что с первого курса его люблю. О том, как хотела поздравить с днем рождения. Как он обошелся с моим подарком. Как убежала, а он погнался за мной. Медсестра слушала не перебивая, пока слова не иссякли. А потом сжала мою руку:

— Скажи, деточка, ты так сильно его любишь?

Из ее голоса внезапно исчезли старческие нотки.

— Люблю, — закивала я. — Жить без него не могу.

— Я знаю, кто может помочь.

— Врач? — встрепенулась я. — Сколько надо денег? Или он не в нашем городе?

— Не врач, — вздохнула медсестра. — Но он вылечит твоего друга. Вот только цена, которую он требует, всегда слишком высока. Однажды он спас от смерти моего сына.

Я замерла.

— И во сколько вам это обошлось?

— Не могу сказать. Цена для каждого своя. Только подумай хорошенько. Назад дороги не будет.

— Кто он? Где его найти? — сама не заметила, как перешла на крик.

— Садись на пятый автобус и езжай до конечной. Там спросишь. Ищи клуб «Комета». Тебе нужен владелец.

— Как его зовут? — подскочила на ноги.

— Не знаю, деточка. Но все-таки сначала подумай. Иногда мне кажется, что он и не человек вовсе.

— Спасибо, — пробормотала я и выскочила в коридор.

В другую минуту я бы посмеялась над словами медсестры. Не человек. А кто тогда? Во всякую мистику я не верила. В магию — тем более. Скорее всего, у этого человека какие-то особенные связи, есть знакомые врачи. Надо только выяснить.

До автобусной остановки я летела, словно за мной гналась свора собак. Пару раз споткнулась так, что чуть не пропахала носом землю, но удержала равновесие и только ускорилась. Нужный автобус как раз отъезжал от остановки.

— Стойте! — завопила я, хотя следующий должен был прийти всего через десять минут. — Стойте!

Автобус тронулся, но затем замер.

— Спасибо!

Я влетела в салон. Сердце бешено билось, перед глазами потемнело. Нащупала в кармане мелочь и оплатила проезд, а затем плюхнулась на свободное сиденье и закрыла глаза. Десять остановок. Десять остановок отделяют меня от окраины города. В последний раз я была там лет пять назад, когда еще работал старый универмаг. Перед Новым годом в нем продавались самые красивые елочные игрушки. Потом универмаг закрыли, и с тех пор я перестала бывать в том районе.

Воспоминания. Хотелось думать о чем угодно, только не об Артеме, который сейчас умирает в больничной палате. О чем угодно. Пусть даже о елочных игрушках и универмаге, который тогда уже казался пережитком прошлого.

Неужели пять лет прошло? Да уж, правду говорят, время — как вода. Перед глазами снова возникло тело любимого. Нет, нельзя. Если сейчас сорвусь, не смогу помочь. Нужно держаться. Пять остановок. Люди выходят из автобуса, спешат по делам. Их жизнь продолжается, а где-то чья-то готовится оборваться. Три остановки. Вот дедушка сполз по ступенькам с рыночной сумкой. А молодая женщина, наоборот, вошла в автобус, чему-то улыбаясь.

Глаза защипало от слез. Нет, не плакать. Плачут только слабаки. Так всегда говорит Катька. Не она ли названивает так, что вибрацию телефона слышит, наверное, весь салон? Все равно. Не время отвечать.

Одна остановка. Я поднялась и повисла на поручнях у выхода. Одна остановка — и автобус повернет обратно, а я останусь искать клуб «Комета». А ведь еще день. Клуб может быть закрыт. Ничего, попрошу у сторожа телефон владельца. Скажу, что срочно.

Автобус остановился. Это с утра так холодно, или я продрогла? Осмотрелась по сторонам — почти ничего не изменилось. Только здание старого универмага разобрали, на его месте теперь пустырь.

Клуб «Комета»… Клуб «Комета»… Шла, повторяя про себя название. Никогда не слышала его раньше. Неудивительно, это не мой район, а бары и клубы растут, как грибы после дождя. «Комета». И, как назло, вокруг — никого. Дорогу не спросишь.

В конце улицы свернула налево и почти сразу увидела вывеску в темных тонах. Точно, закрыто. Подошла ближе, подергала, и вдруг ручка поддалась, а на пороге возник мужик метра в два ростом. Лысый, громадный. Истинный вышибала.

— Д-добрый день, — пробормотала, делая шаг назад.

— Привет. Тебе чего? — покосился на меня охранник.

— Мне бы хозяина, — пролепетала, чувствуя себя девочкой-пятиклассницей.

Не знаю, почему именно так. Может, потому, что приходилось смотреть на дядьку снизу вверх, задрав голову.

— Кто прислал?

Хорошо, хоть сразу не выгнал.

— Медсестра из центральной больницы. Не спросила, как зовут.

Ответ казался глупым. Еще более глупо искать надежду здесь, в богом забытом месте.

— А, Серафима. — Губы амбала расплылись в улыбке. — Так бы и сказала, что по делу. А то мычишь под нос. Входи. Спрошу, примут ли тебя.

Я шагнула в тепло зала и почувствовала, как глаза медленно лезут на лоб. Здесь жизнь кипела и бурлила. Музыка орала так сильно, что странно, почему ее не было слышно с улицы. Звукоизоляция, что ли? Но не она меня так поразила.

Единственное слово, которым можно было описать происходящее внутри — «оргия». На сцене крутилась обнаженная девица. Она выгибалась под такими углами, что я всерьез начала сомневаться, есть ли у нее кости. И уж лучше продолжать смотреть на девушку, чем на посетителей. Потому что я ханжой никогда не была, но когда увидела зал, щеки так и запылали.

На ближайшем диванчике восседали… возлежали мужчина и три девушки. Одна щеголяла только стрингами, две другие еще не успели раздеться догола. Девицы ласкали своего… спутника? Девушка в стрингах присосалась к его рту, как пиявка, словно душу хотела высосать. Две другие освобождали себя и мужчину от одежды. Хотя одежда и так мало что скрывала.

Я отвернулась и наткнулась на другую картину маслом. Если на первом диванчике была, так сказать, прелюдия, то на втором уже развлекались вовсю. Девушка выгибалась под таким же амбалом, как и тот, что встретил меня на входе. Она кричала и царапала его спину ногтями… когтями… когтищами, да.

Может, кого-то и возбудило бы происходящее, но я вуайеризмом не страдаю, поэтому повернулась к двери и принялась изучать высеченный на ней узор. Напоминало руны. Лучше уж разглядывать их, чем многоуважаемых клиентов этого многоуважаемого заведения.

На мое плечо опустилась лапища:

— Проходи.

Наконец-то! Охранник толкнул меня в узкий коридорчик. Темно, хоть глаз выколи. Но был свет в конце тоннеля. В смысле, приоткрытая дверь, из которой коридор хоть немного освещался.

Я пошла вперед, мечтая не переломать ноги. Слова медсестры начинали казаться бессовестной шуткой. А разве шутят над чужим горем? Но пустили же меня в этот странный клуб (полиции на него нет)? И сумасшедшей никто не назвал, и медсестру тут знает даже охрана. Странно. А если это ловушка? Если хозяин — маньяк какой…

На этой радужной мысли я шире распахнула дверь и перешагнула через порог.

Глава 2

— Здравствуй, Александрина. Зачем пожаловала?

Вопрос сбил меня с толку. Имени я охраннику не называла. Да и медсестре тоже. И потом, официально так… Александрина. Поэтому я уставилась на своего собеседника. И замерла. По коже побежали мурашки, словно в комнате резко похолодало. Нет, передо мной сидел не урод и не жуткий тип с листовки «Их разыскивает полиция». Просто парень. Старше меня, наверное, года на три. Но было в его облике что-то такое, что заставляло смотреть, не отрывая глаз. Он не обладал сногсшибательной внешностью или голливудской улыбкой. Бледное скуластое лицо, прямой нос, плотно сжатые губы, темные прямые волосы. А вот глаза… Серые, огромные. Они словно гипнотизировали, потому что я не могла пошевелиться.

Драгоценное время, отпущенное Артему, таяло, а я хлопала ресницами как дура и пялилась на незнакомого мужчину, потому что не пялиться не могла. И отмечала разом и черную рубашку, застегнутую на все пуговицы, и тонкую шею, и изящные пальцы, барабанящие по столу. Но в то же мгновение минуты словно перестали двигаться. Сердце будто прекратило стучать. Что со мной?

— Отомри! — Парень хлопнул в ладоши, я вздрогнула и очнулась. — Значит, за любимого просить пришла? Занятно. А ничего, что он тебя не любит?

От изумления чуть не плюхнулась на пол. Помог охранник, вовремя подвинувший стул и снова испарившийся.

— Кто вы?

Слова давались с трудом.

Собеседник пожал плечами.

— Разве это важно? Что такое имя? Набор звуков. Попытка ограничить, выделить, как-то определить из множества. Вот ты — Александрина. Изменится ли что-нибудь, если я начну называть тебя Оксаной? Юлией? Ты станешь другой?

— Н-нет…

Дар речи и не думал возвращаться.

— Значит, обойдемся без моего имени. По твоей вине Артем Сергеевич Глинский через пятнадцать минут скончается в отделении реанимации центральной городской больницы. Так?

Я тут же обрела способность двигаться и излагать мысли здраво.

— Через пятнадцать минут? Надо спешить! Пожалуйста, помогите! Медсестра Серафима сказала, что только вы можете это сделать. Я на все готова.

Собеседник приложил палец к губам:

— Тс-с… Меньше шума, больше дела. Не бросайся обещаниями, девочка. Их приходится выполнять.

— Мне все равно, только спасите Тему!

Я готова была на колени броситься, но что-то удерживало. Наверное, гордость.

— Допустим, — кивнул парень. — Допустим, я продлю линию жизни твоего возлюбленного. Но что буду с этого иметь?

Я вспомнила виденное в клубе. Вполне ясно, что это за заведение. И чего хочет сероглазый. Но Артем важнее. Поэтому я тихо ответила:

— Меня.

На секунду повисла тишина, затем комнату заполнил смех. Звонкий хохот. Возможный спаситель Темы хохотал так, что даже обидно стало. Я тут своей честью жертвую, а он…

Наконец странный тип прекратил смеяться.

— Послушай, куколка, мне твои прелести глубоко не интересны. Видал и краше. Подожди, придержи язык! — Это он заметил, что я вот-вот награжу его «лестным» эпитетом. — Ты можешь пригодиться. Видишь ли, мне часто приходится иметь дело… с людьми. Признаться честно, они безумно раздражают. Поэтому мне нужен посредник, который разбирался бы с этими смертными, их долгами, невыполнением обязательств. Будешь делать все, что я скажу. Отказываешься — Артем в ту же секунду умирает. Согласна?

Его слова казались бредом. Бредом больного человека, который, похоже, и человеком себя не считает. Как он собирается помогать Артему, если сидит здесь и болтает со мной? Но что я теряю? Если он врет, не придется выполнять обещание. Если говорит правду — я готова пожертвовать своим счастьем ради Артема.

— Согласна. Что надо сделать? Подписать договор кровью?

— Поцеловать меня.

И кто-то тут заливал, что я ему ни к чему.

— Это стандартный ритуал, — вмешался парень в поток моих мыслей, — своего рода печать.

Интересно, а Серафиму он тоже целовал? Точно маньяк. Придется подыграть.

— Ладно.

Он поднялся с кресла и в мгновение ока очутился рядом. Я встала, зажмурилась и потянулась к нему. Нелепо. Наши губы соприкоснулись. Все, что я ощутила, — холод. Такой, что захотелось сесть и разреветься. Холод окутывал плотным коконом. Перед глазами замелькали картинки. Вот я, совсем маленькая, на руках у мамы. Первый звонок. Первый поцелуй в девятом классе. Выпускной. Встреча с Артемом. Авария. Словно жизнь промелькнула перед глазами. А потом меня вытолкнули в реальный мир, и передо мной стоял этот жуткий тип, смотрел, как на бабочку, пришпиленную к картону.

Я шагнула назад, споткнулась о стул и полетела. Ухнула куда-то вниз. А когда открыла глаза — лежала в своей кровати. За окном светало, а противный будильник напоминал, что вот-вот начнутся пары.

Как же не хотелось вставать… Но пришлось выползти из-под теплого одеяла. И тут я вспомнила. Артем! Он же в больнице! Надо срочно узнать, как он. Стоп! Как я оказалась дома? Потеряла сознание в клубе — это я точно помню. Привезли домой? И оставили валяться в обмороке? Что за дичь?

Схватила мобильный и взглянула на дату. Да-а-а. Пора лечиться. Дата-то вчерашняя. Получается, что и авария, и Темка, и странный тип в клубе мне приснились? Вот дела. Даже дышать легче стало. Весело напевая, я умылась, позавтракала и выпорхнула из дома. Бывают же такие сны. Все как наяву. Но ничего страшного. Наверное, я так много думаю о Теме, что воображение не выдержало пыток.

Десять минут — и вот он, родной универ. Машина Темки на стоянке. И он сам, несущийся навстречу мне.

— Верховина, снова твои шуточки? — Глаза метали молнии. — Верховина, с кем я разговариваю?

Черт! Что за напасть? Во сне он говорил то же самое. А если сон вещий? Тогда я должна увести его от дороги. Обратно в универ. Да!

— Не пойму, о чем вы, Артем Сергеевич!

Прикинулась валенком, а сама засеменила к входной двери.

— О дурацком подарке у меня на столе.

— А с чего вы взяли, что он от меня? — округлила глаза я. — И вообще, с чего бы мне что-то вам дарить? Вроде до Нового года еще полтора месяца.

— День рождения у меня, — вздохнул Артем.

— О, поздравляю, — разулыбалась я. — Даже не знала. Всего вам хорошего! Здоровья, счастья, любви. Ну, я побежала?

— Иди, Верховина.

Декан потер виски, а я внеслась в универ как ошалелая. Подальше от дороги. Если он за мной не погонится, то и под машину не попадет.

Начались пары. А я все думала о странном сне. Неужели и правда вещий? Раньше такими не страдала. Но предупреждена — значит, как там говорят? Вооружена. Не терпелось рассказать о случившемся Катьке и Нике.

На обеденном перерыве поспешила в столовую. Девчонки уже заняли для нас стол и даже обед мне купили: салат, картошку пюре, чай и булочку.

Присела на стул.

— Привет.

Подруги сразу перешли на полушепот:

— Привет, Алька. Ну, как твой подарок?

— Да ничего. Я что покруче расскажу!

И в двух словах изложила вчерашний сон, а после — то, что случилось утром.

— Так что я убедила Артема, что подарок не от меня, и он пошел в универ, — закончила рассказ.

— Ну ты даешь! — первой выразилась Катя. — А что? Помните фильм «День сурка»? Кажется, герой постоянно возвращался во времени, чтобы исправить свои ошибки. Может, и тебе, Аля, дали такой шанс. Только предупредили во сне. Все-таки переходы во времени невозможны.

Я готова была согласиться, но стоило открыть рот, как зазвонил мобильный. Незнакомый номер.

— Алло, — ответила я.

— Здравствуй, Александрина, — зазвучал до дрожи знакомый голос. Я слышала его всего раз, но тут же узнала. — Как твой возлюбленный? Здоров?

— Да, — чуть слышно ответила я.

— Вот и отлично. Тогда жду, как и договаривались. Сегодня в восемь в клубе. Ян проводит, я его предупредил.

И связь оборвалась.

Я так и замерла за столиком. Катя и Ника говорили что-то, смеялись, но я их не слушала и не слышала. В голове молоточками стучал этот голос, холодный, как лед. «Сегодня в восемь в клубе». Вспомнила клуб, поежилась. Мерзкое место. Не хотелось идти туда снова. Но не выполнить обещание? Артем умрет. Я не сомневалась в этом. Ведь мой сероглазый помощник каким-то немыслимым образом повернул время вспять. Изменил прошлое. Кто даст гарантию, что он не умеет менять будущее?

Руки задрожали. Запоздало накатила волна страха. Кто он? С кем я связалась? Надо бежать!

— Алька, ты куда? — удержала меня Ника. — Даже не доела.

— Забыла… Кошелек забыла в аудитории. Еще умыкнет кто!

Я вырвалась и помчалась прочь. Глупая отговорка. Волосы на голове становились дыбом от одной мысли, что снова придется взглянуть в серые глаза. Кто он? Господи, кто? Точно! Надо расспросить Серафиму. Они давно знакомы. Значит, должна знать. Хотя бы догадываться. Схватила в раздевалке пальто и понеслась в больницу. Пару раз чуть не сбила с ног зазевавшихся прохожих. Но все, что крутилось в голове, — он. Я даже имени не знаю. Чем только думала?

Ворвалась в приемное отделение.

— Девушка, вы к кому? — остановила меня дежурная медсестра.

Я нацепила на лицо улыбку.

— Ой, извините! Вчера моего брата отсюда выписали. О нем так заботилась ваша сотрудница. Хотела поблагодарить.

Дежурная заулыбалась в ответ:

— Конечно. Кто вам нужен?

— Фамилии не знаю, а зовут Серафима. Пожилая такая, за шестьдесят.

— Серафима? Вы не ошиблись? — задумалась медсестра. — У нас такой нет. В возрасте только тетя Глаша и Евгения Андреевна. Может, уточните у брата, как точно зовут нашу коллегу?

— Да-да. Извините, сейчас ему позвоню.

Я выскользнула из больницы и плюхнулась на ближайшую скамейку. Нет Серафимы. Могли амбал ошибиться? Вряд ли. Да и сероглазый нормально отреагировал на имя. Взглянуть бы на тетю Глашу и Евгению. Но это покажется странным. И потом, сомневаюсь, чтобы кто-то из них оказался той самой Серафимой. Может, она в другом отделении работает и подменяла кого? Точно. Вот только как тогда ее найти? Не бегать же по многочисленным корпусам с воплями: «Кто знает Серафиму»?

Хотя в наше время базы сотрудников хранятся в Интернете.

Я достала телефон и отыскала нужный номер.

— Алло, Верховина, — ожил мобильник, — какими судьбами?

— Тимка, выручай, — затараторила я, — срочно нужно узнать, в каком отделении центральной больницы работает медсестра по имени Серафима.

— Айн момент, — ответил бывший одноклассник и защелкал клавишами.

Я терпеливо ждала. С Тимкой мы дружили в школе, а после выпускного стали общаться меньше. Поздравляли друг друга с днем рождения, на этом общение и заканчивалось. Но я знала: Тим — один из лучших компьютерщиков в городе. И хакнуть может любую систему. Еще не закончив универ, он уже устроился на работу в крупную фирму. И, насколько знаю, трудится успешно.

— Верховина, ты еще на связи?

— Да-да.

— Значит, слушай. Ни одной Серафимы в больницах нет. Не только в центральной, в остальных тоже. Я просмотрел всю медицинскую картотеку города. Единственная Серафима, которая работала в центральной больнице, скончалась десять лет назад.

— Сколько ей было лет? — ошеломленно спросила я.

— Сейчас, минутку. Шестьдесят девять.

— Понятно. Спасибо, Тимка. С меня шоколадка.

— Да ладно! Всегда рад помочь, — сказал Тим и отсоединился.

А я так и замерла с телефоном в руках. Умерла. Я разговаривала с призраком. Час от часу не легче. Как такое вообще могло случиться? Что происходит? Мысль о том, что вечером придется идти в клуб, казалась кошмарной. Сбежать? Найдет. Не сомневалась, что найдет, раз уж эта Серафима и после смерти продолжает ему служить. Да за что же мне это? Но я ведь получила, что хотела — Артем жив. Никакой аварии не было. Сероглазый выполнил свою часть сделки. Придется пойти к нему и узнать наконец, чего он хочет.

В универ я так и не вернулась. Вместо этого поплелась домой. В голове царил кавардак. Пыталась выбраться из него — не получалось. Итак, не сон. Не сон, чтоб он провалился!

От переизбытка чувств пнула валявшуюся на тротуаре жестянку. Это же надо — так вляпаться! Нет, я не жалела, что спасла Артема. И сделала бы это снова. Но… Его-то я спасла. А сама? Во что я превратила собственную жизнь? Узнаю вечером. Может, придется, как бедняжке Серафиме, заманивать доверчивых людей в сети сероглазого. Даже после смерти.

Время тянулось мучительно медленно. Хотя я была бы «за», если бы оно совсем остановилось. Тогда не придется идти в клуб. Но минуты не стоят на месте. В начале восьмого я села в автобус и уставилась в окно на темный город. В салон входили люди. Кто-то обсуждал работу, кто-то болтал по мобильному. Я мало обращала на них внимания. И в то же время не могла совсем не замечать.

Наконец автобус замер на конечной остановке. Шагнула в холодный вечерний воздух. Пустынно. Убьют — и тело не найдут. Захотелось поскорее очутиться в клубе, несмотря на то что там творилось. Ускорила шаг.

Наконец-то! Вечером надпись «Комета» переливалась неоновыми огоньками. Впрочем, это было единственное отличие. Ни музыки, ни многочисленных посетителей. Словно внутри и нет никого. Постучала. Дверь открылась, обрушивая на меня лавину звуков.

— А, это ты, крошка, — заулыбался амбал. — Я тебя жду. Проходи сразу к хозяину.

Ледяной страх коготками вцепился в спину. Я не могла заставить себя сделать шаг. Что за безумие?

— Эй, ты чего? — уставился на меня Ян. — Не дрейфь. Тут еще никого не съели.

И захохотал, отдавая должное собственной шутке. Не съели. Как же.

Стараясь унять сердцебиение, я все-таки вошла в зал. Там ничего не изменилось. Только на сцене вместо одной девицы отплясывали три. Их вид уже не смущал. Пусть родители думают, где их дочери коротают вечера. А у меня своих проблем хватает. И одна из них ждет в конце коридора.

Дверь в кабинет сероглазого снова была призывно распахнута. Я вошла в комнату и остановилась. Мой ночной кошмар сидел за столом и читал какие-то бумаги. Облик остался прежним. Только рубашка была другая, светло-серая.

— Добрый вечер, — пробормотала я, мечтая превратиться в незаметную букашку.

— Добрый, — не отвлекаясь от записей, ответил сероглазый. — Присядь. Что-нибудь выпьешь?

— Нет.

Опустилась на край кресла, теребя молнию на сумочке.

— Как знаешь.

Он наконец отложил бумаги и уставился на меня. Мерзкий холодок пробежал по коже. Я снова чувствовала себя кроликом перед удавом. Его глаза гипнотизировали, притягивали, лишали рассудка. Захотелось спрятаться от пронизывающего взгляда.

— Зачем я здесь?

— Что, уже забыла? — Едва заметная усмешка мелькнула на сжатых губах. — Ты обещала сделать все, что угодно, если я спасу твоего возлюбленного.

Постаралась загнать страх как можно дальше.

— Помню. И готова отвечать за свои слова.

— Отвечать, значит? — Он поднялся из-за стола и подошел ближе. — Хорошо, слушай. Сейчас я дам тебе папку. В ней — адрес и фотографии женщины. Ты должна съездить к ней и напомнить, что пришло время расплаты. Ее решение сообщишь мне по телефону.

— Не понимаю.

Я и правда ничего не понимала. Это что, мафия? Какие-то разборки?

В серых глазах мелькнула злость. Он вернулся на прежнее место.

— Ладно, разжую, как ребенку. Открывай папку. Видишь? Карина Ивановна Болотова, тридцать девять лет. Замужем, есть сын. Пять лет назад Карина попросила меня повернуть ее судьбу на путь материального благополучия. Сегодня ей нужно подписать важные документы. Ты пойдешь и напомнишь, что пора сделать окончательный выбор. Или то, что она получила, или благополучие ее семьи. Ответ передашь мне. Ясно?

Кивнула. Ситуация казалась дикой до абсурда. Чего он хочет? Чего добивается? Почему просто не позвонит Карине и не спросит?

— Вопросы есть?

— Есть. Раз уж мы работаем вместе, как вас зовут?

— Во-первых, можно на «ты», — серые глаза снова принялись ткать свой гипноз, — во-вторых, я, кажется, объяснил, как отношусь к именам. Но если для тебя так важно хоть как-то меня называть, выбирай сама.

Такого мне еще никто не предлагал.

— Я?!

— Ты, — кивнул хозяин клуба.

— А может, ты сам? — попыталась робко возразить я.

— Это тебе нужно имя. Не мне.

Вот упрямый!

— Хорошо.

Начала вспоминать вереницу мужских имен. Нужно что-то подходящее.

— Долго думаешь, быстрее!

Его голос сбивал с мыслей.

— Эдуард, — брякнула первое, что пришло в голову, — Эд.

— Как скажешь. Эд так Эд. — Он пожал плечами. — А теперь иди. Времени — до полуночи. Номер сохранила?

— Да.

— Вот и хорошо. Иди.

Я выбежала из клуба. Собиралась мчаться на автобусную остановку, но передо мной остановился автомобиль.

— Давай отвезу, — выглянул Ян. — Первое задание все-таки.

Пришлось сесть в машину. Уж лучше бы пешком прошлась, чем ехать с кем-то из свиты Эда. Но меня никто не спрашивал. Радовало одно — Ян не лез с разговорами. Снова просмотрела документы в папке. Карина была красивой блондинкой, выглядевшей куда моложе своих лет. И она, и ее семья казались счастливыми. Неудивительно, учитывая, что Карина владела сетью салонов красоты. Я чувствовала себя глупо. Как к ней подойти? Что сказать? Но задание надо выполнить. Господи, ну во что же я ввязалась?

Глава 3

Автомобиль несся по темным улицам. Я нервно сжимала и разжимала пальцы. Думала, еще немного — и разревусь. Кто такой Эд? Чего добивается? Что ждет эту женщину, Карину? А вдруг он мало того что гипнотизер, так еще и с мафией связан? Что делать? Сбежать? Намекнуть Карине, чтобы соглашалась на любые условия этого сумасшедшего? Мысли сменяли одна другую. Перепутались в такой клубок, что я не знала, как быть.

— Приехали, — обернулся Ян, а я все сидела, вжавшись в кресло. — Эй, Аля! Тебя ведь Аля зовут? Выползай. Карина в своем кабинете, скоро поедет на встречу. Надо успеть.

Вгляделась в окна высотки.

— Откуда ты знаешь, что она там?

— Поверь на слово, — оскалил Ян белоснежные зубы. — Я буду ждать. Не переживай, все когда-то случается впервые.

Я выскользнула в ночную прохладу и почувствовала себя одинокой маленькой девочкой. Стояла и смотрела на многоэтажку, подпирающую звездное небо. Этажи пестрели окнами, пытаясь разогнать тьму.

— Десятый этаж, сто пятый кабинет, — напутствовал Ян. — Поторопись, птичка.

Какая птичка? Но сил спорить не было. Надо пойти и выполнить поручение. Иначе… Артем умрет. Я не сомневалась в этом. Страшно. До дрожи в коленках.

Заставила себя сделать шаг, еще один. Вот так, уже лучше. На целых два шага приблизилась к цели. Вошла в холл. У лифта дремала бабулька-консьержка. Она даже не проснулась, когда я нажала кнопку вызова. Лифт с лязгом скользнул вниз. Неужели и тут не обошлось без Эда? Уж слишком крепко спит старушка. Дожилась, в любой неувязке ищу проявление его силы.

Вошла в лифт, нажала десятую кнопку. Сердце билось где-то в области шеи. Ноги подкашивались. Выбралась на нужном этаже и прижалась спиной к стене. Ужас. Волосы на голове шевелились от страха. Глаза тут же выцепили дверь с нужным номером. Еще пять шагов. И один бесконечно длинный разговор.

Постучала в двери. Тихо. Может, Ян ошибся? Но тонкий лучик надежды погас, когда на пороге появилась Карина. Гораздо более усталая, чем на фото. Хорошо одетая — я бы тоже не отказалась от белого брючного костюма и ботиночек на шпильке. Волосы уложены по-другому.

— Вы кто? — без приветствия поинтересовалась Болотова. — Приемные часы закончились. Давно.

— Я от… — А от кого, собственно? Для нее он — не Эд. — От хозяина клуба «Комета».

Блондинка побледнела. Синеву губ не скрывала даже помада. Что ж, по крайней мере, меня не объявят сумасшедшей.

— Входите. — Она отступила вглубь комнаты. — Только давайте быстро. У меня мало времени, важная встреча. Чего он хочет?

Я чуть растерялась. Откуда мне знать, чего он хочет?

— Просил напомнить о сделке. Сказал узнать ваш окончательный ответ. Что вы выбираете: деньги или благополучие семьи?

Карина тихо рассмеялась. Подошла к небольшому бару, вытащила бутылку вина, ловко извлекла крышку и налила в бокал рубиновую жидкость. Выпила и лишь тогда заговорила снова:

— Семья? А от нее что-то осталось? Я же не думала… Он всегда оказывается прав. Мне говорили, я не верила. Считала, муж не станет ревновать меня к успеху. А мы скандалим на ровном месте. Сын уехал, женился на какой-то курице. Брат меня знать не хочет. А вы говорите — семья.

Я забыла, как дышать. Ноги словно к полу приклеились — ни сбежать, ни подойти ближе.

— Передайте хозяину, что я не жалею о своем выборе, — пробормотала Карина, вертя в руках пустой бокал. — Да, есть вещи, которые не купишь за деньги. Но таких вещей все меньше. Тем меньше, чем больше денег у тебя в руках.

— Вы хорошо подумали? — отмерла я. Хотелось переубедить ее, но я не знала как.

— Конечно, — улыбнулась Карина мрачно, горько. — И хотите совет? Бесплатный. Бегите от него. Бегите, пока не поздно. Он знает все ваши тайные желания, пообещает вам весь мир и сдержит слово, а потом отберет самое ценное.

— Но вы выбрали… — пробормотала я.

— Потому что нечего терять. Мы с мужем и так на грани развода. Ну бросит он меня. И что с того? Сыночек прекратит общаться. Снова не беда. Я ко всему готова. А теперь мне пора. Уходите.

Я поплелась к двери. Уходить оказалось еще тяжелее, чем решиться выполнить поручение Эда. Чувствовала: что-то не так. Может произойти непоправимое. Но не хотела верить предчувствиям. Поручение выполнено. Дальше пусть разбирается Эд.

Ян, как и обещал, ждал внизу.

— Как прошло? — оскалился он.

— Отлично, — вздохнула я, доставая из кармана телефон. Вот он, неопознанный номер.

— Алло, — ответили почти сразу.

— Все сделано. Карина выбрала деньги.

— И не сомневался. — Голос Эда даже не дрогнул. — Ты справилась с заданием. Можешь ехать домой. Позвоню на днях. Конечно, о нашей встрече никто не должен знать.

— Хорошо. До звонка.

Вот бы он никогда не случился — этот звонок! Села в автомобиль и позволила Яну везти себя домой. Только подъезжая к родному подъезду, поняла, что не говорила адреса. Похоже, они знают обо мне все. Не сбежишь, не скроешься.

Выбралась из авто, кажется, даже не сказав «до свидания». Поднялась в квартирку, вошла в коридор. Я ведь ничего плохого не сделала? Это был просто разговор. Так откуда предчувствие беды? Если Эд и сделает что-то Карине — я тут ни при чем. Просто разговор.

Можно сколько угодно повторять это. Убеждать, что поговорить с человеком — не преступление. Но все равно мурашки бежали по коже от одного воспоминания об Эде и его задании.

Чтобы избавиться от горьких мыслей, решила принять ванну. Ничто так не расслабляет, как вода. Добавила пены с апельсиновым запахом, заколола волосы и нырнула в блаженное тепло. Жизнь сразу стала лучше. На самом деле, ничего страшного не произошло. Я же не деньги выбивала, просто передала предупреждение.

Захотелось спать. Стоило одеться и лечь в кровать, как провалилась в сон.

Снилось нечто тревожное. Непроглядная мгла. Себя видела со стороны — в тоненькой ночной рубашке, босиком. Я шла, оглядываясь по сторонам, словно ждала чего-то. Или кого-то. Впереди замаячила спина. Ночной гость обернулся, и я узнала Эда. Только он был сам на себя не похож. Левую часть лица покрывала вязь татуировки. Какие-то странные символы, не разобрать.

— Зачем пришла? Марш отсюда! — нахмурился он.

Оттолкнул меня, и я ухнула вниз. Открыла глаза — за окном давно рассвело. Даже во сне покоя нет.

Первое, что сделала, — отключила телефон. Не хотелось ни с кем разговаривать. В универ решила тоже не ходить. Голова раскалывалась. Даже любимый зеленый чай не помогал. Включила телевизор и бездумно переключала каналы. Остановилась, увидев заставку местных новостей. Сначала диктор рассказывал о волне краж в нашем городе, а потом я вдруг увидела фото Карины.

«Супруг владелицы сети салонов красоты „Дежавю“ Карины Болотовой скончался ночью от сердечного приступа…»

Дальше уже не слушала. Не помню, как оделась и выбежала из дома. Эд приложил к этому руку! Почему-то не возникло сомнений. Не задавала себе даже вопроса, как он это сделал. Отравил? А что, в передаче показывали, что есть яд, который невозможно выявить, потому что его действие похоже на сердечный приступ. Или это было в сериале? Какая разница?

Казалось, автобус тащится слишком медленно. Нужно увидеть Эда! Нужно понять, что происходит и во что я ввязалась. На фоне вчерашних событий даже мысль о благополучии Артема не казалась такой уж важной. Он все равно не смотрит в мою сторону, а мне некогда думать о нем. С такими-то проблемами.

К «Комете» я бежала так, что чуть не подвернула ногу. Затарабанила в двери. Показалось заспанное лицо Яна.

— Ты чего? — удивился он. — Сегодня не вызывали.

— Надо встретиться с хозяином!

Я готова была снести и такую махину, как Ян.

— Пойду доложу. Проходи.

Вошла в общий зал. Сегодня тут было на удивление пусто. Никаких оргий, никаких голых девиц. Но даже мысли не возникло присесть на один из этих диванчиков.

— Зачем пришла?

Обернулась. Эд стоял, прислонившись к колонне. Суровый, неживой. Словно на десять лет старше.

Я подлетела к нему, вглядываясь в глаза.

— Муж Карины умер. Почему?

— Сердечный приступ. — Ответ сочился равнодушием. — Если бы Карина отменила встречу и поехала домой к мужу, как знать — могла бы успеть вызвать «Скорую». Но она вернулась под утро. Слишком поздно.

— Ты бы мог предупредить! Я бы могла…

— Мы так и сделали. Она не послушала.

Я пыталась понять, что произошло. Что вообще происходит в моей жизни. Получается, Эд давал Карине шанс спасти близкого человека? Но тогда почему не сказал прямо? Почему подослал меня?

— Судьба — странная штука, — сказал Эд, проходя к бару.

Он снова казался самим собой. Строгий, безукоризненный. На губах — ни намека на улыбку. Белоснежная рубашка делала кожу еще бледнее.

Эд взял бокалы и налил вино. Один протянул мне. Взяла, словно под гипнозом, хоть и не собиралась пить.

— Есть несколько вариантов судьбы, — продолжил Эд. — Ты что-то получаешь, но чем-то жертвуешь. Кто знает, что бы ты получила, если бы отказалась от Артема. Вот Карина выбрала карьеру — и потеряла мужа.

— Но если бы я прямо сказала…

— Ты и сказала. Я предупреждал ее когда-то: невозможно получить все и сразу. Невозможно сразу двигаться на север и на юг. Давай поднимем бокалы за свободу выбора.

Я глотнула вино — сладкое, похожее на вишневое. По телу разлилось тепло. Вместе с ним откуда-то взялся покой. Присела на диванчик. Эд сел рядом. Не хотелось двигаться. Что со мной? Почему подчиняюсь ему?

— Даже если захочешь выбраться, я тебя не отпущу, — продолжал мой странный начальник. — Других вариантов нет. Можешь считать, тебя привела судьба.

— Какая судьба?

Собственный голос звучал глухо, словно чужой.

— Та самая. Достаточно капризная дама, хочу сказать. Может, когда-нибудь познакомлю.

— Кто ты? Кто ты, Эд?

— Никто. Пустота, которую вы заполняете делами, проблемами, спорами. Ты видела, сколько людей приходит сюда в поисках наслаждений? Все они что-то ищут, но не находят. А пустота только растет. Внутренняя. Она страшнее.

Мне нравилось слушать его голос. Когда прохладная ладонь прикоснулась к щеке, я не убрала голову. Наоборот, наслаждалась этой странной лаской. Как же сложно. Хотелось вырваться — и в то же время остаться. Потребовать не распускать руки — но разве это вязалось со словом «распускать»? Эд гладил меня по щеке, а я чуть ли не мурлыкала, как кошка. И больше не было дела до Карины с ее мужем. Она могла поехать домой. И все сложилось бы иначе. Но она выбрала другой путь. И чья это вина?

Или это Эду хотелось, чтобы я так думала?

И снова — провал в памяти. Очнулась дома, в своей постели. На столе — шоколадка и записка «Заедать стресс. Эд». С чего он взял, что я люблю шоколад? Но ведь люблю! Именно такой, черный с орехами. Сейчас, когда его не было рядом, страх снова накатил оглушающей волной. Не может быть! Все, что со мной случилось, — невозможно. И рассказать некому. Родители захотят написать заявление в полицию, решат, что Эд — какой-нибудь маньяк. А друзья могут и вовсе к психиатру послать. Нет, Катька и Ника, конечно, не станут, но в мыслях точно промелькнет.

Что мне со всем этим делать? Я слонялась по дому из угла в угол и думала, думала, думала. Ничего не приходило в голову. Спохватилась только, когда в двери позвонили. На пороге стояли Катя и Вероника.

— Алька! Ну слава Богу!

Они принялись меня обнимать, прижимать к себе, щебетать о том, какая я сволочь, телефон отключила, сама где-то пропала. Я впустила подружек в квартиру, но мысли были далеко. Словно спала — и никак не могла проснуться. Что со мной? Что не так? Почему моя жизнь вдруг превратилась в кошмарный сон?

Чувство вины вернулось. Я старалась гнать его прочь. Ничего не выходило. Сложнее всего было скрыть свое состояние от девчонок. Подруги весело щебетали, рассказывали о том, как провели сегодняшний день. Мы пили чай. А на душе скребли кошки, хотелось уткнуться носом в подушку и разрыдаться. Но приходилось сдерживаться. Я улыбалась, кивала и мечтала о моменте, когда смогу остаться наедине с шоколадкой, подаренной Эдом, и отдохнуть от всего мира.

Только в начале двенадцатого ночи я проводила подруг. В голове не осталось места для мыслей. Я жевала шоколад, смотрела слезливую мелодраму и думала о том, что со мной будет дальше. Запиликал телефон. Пришла смс: «Завтра в восемь, как всегда». Не надо было смотреть на номер, чтобы узнать звонившего. И только потом я вспомнила, что так и не включала мобильник.

Глава 4

— Павел Дмитриевич Коробов, — говорил Эд, протягивая новую папку, — малоизвестный актер. Приходил семь лет назад. Хотел, чтобы к нему вернулась жена. Подписал договор на любую расплату. Пришел его час. Главное, не делай глупостей. Напомнишь о договоре. Спросишь, так ли он предпочитает семью, как и раньше. Или что-то поменялось. Отзвонишься. Главное — никаких намеков и давления с твоей стороны. Иначе придется наказать. Поняла?

Я заторможенно кивнула. Ощущение, что вижу дурной сон и не могу проснуться, усиливалось с каждой минутой. Эд смотрел на меня, но словно не видел. Боялась его до дрожи в коленях. Хотелось спрятаться от этого рассеянного взгляда, вернуться в ту, старую жизнь, где не было мистики, не было ответственности за чужую жизнь.

Все равно чувствовала себя виноватой. Не могла отделаться от мысли, что должна что-то изменить. И в то же время понимала: Эд не даст самовольничать. Без зазрения совести лишит жизни Артема. Даже любовь померкла перед страхом. Да и любовь ли? Вспомнила лицо Артема, получившего мой подарок. Возможно, я перегнула палку, была слишком назойливой, угрожала его статусу… Но почему он так на меня смотрел? Авария заглушила боль разочарования. Теперь он жив, а я — в плену у странного типа, которого и человеком-то не назовешь.

— Что замерла? — прищурился Эд. — Забыла, как ходить?

— Мне страшно! — выпалила я.

— Глупости! — Он поднялся и прошелся по кабинету. — Страха не существует. Его придумали люди, которые не желают подвергать опасности свои никчемные жизни.

— Разве нет ничего, чего бы ты боялся?

Не знаю, зачем я с ним разговаривала. Надо развернуться, уйти, выполнить его поручение, а я вместо этого вела с Эдом философские беседы.

— Нет, — без промедления ответил он. — Я живу слишком долго, чтобы испытывать страх. Со временем ты поймешь. Если успеешь.

— Эд, скажи… та женщина, которая меня сюда направила… Серафима. Она мертва?

— С чего ты взяла?

Эд казался таким спокойным!

— Пыталась ее найти. В больнице она не работает, а в картотеке написано, что единственная Серафима умерла несколько лет назад.

Эд потер переносицу, пробормотал: «Надо же, как неприятно получилось», а затем гаркнул:

— Ян!

В дверях появилось лицо громилы.

— Да, хозяин?

— Что там с Серафимой? Александрина говорит, она мертва.

— М-м-м, ну да вроде. — Ян почесал затылок. — А что?

— Напомнить не мог? — Эд с угрозой взглянул на помощника. — Отпусти ее, пока я снова не забыл.

— Будет сделано, — ответил Ян и исчез.

А я почувствовала, что схожу с ума. Так просто. «Раз она умерла, отпусти ее, а то я забыл». Кадр из фильма ужасов. Или триллера. Что я здесь делаю? Что?

— Ты еще тут? — обернулся Эд, вспоминая о моем существовании. — Папка у тебя. Что сидим? Времени не так много.

Снова появился Ян.

— Хозяин, она отказывается уходить со службы. Хочет продлить контракт.

Эд вздохнул. Он выглядел усталым. А я тихонько пробиралась к выходу.

— Сказал — отпустить, — хмуро ответил хозяин. — И девчонку отвези, а то заблудится.

Я выскользнула следом за Яном. Голова кружилась, мысли выплясывали пасадобль. А Ян шел впереди, бормоча что-то под нос. Как он собирался отпускать Серафиму? Значит, Ян может общаться с мертвыми? Или это что-то иное?

Мне бы самой поговорить с Серафимой. После того, что я видела за последние дни, беседа с призраком не казалась такой уж страшной.

Села в машину. Открыла папку. Павел Дмитриевич оказался крепким на вид мужичонкой, чуть лысоватым, с приятными большими глазами и полными губами. Жена, дочь. Жил неподалеку от меня. Чему быть, тому не миновать.

Ян выругался.

— Что?

— Да Серафима эта, — ответил он. — Палкой не выгонишь бабку. Привязалась к нам. Может, пусть остается, думаю? Хозяин про нее все равно забудет. А бабулька пользу приносит. Вон, тебя нам привела.

— Ты можешь видеть духов?

Я мигом забыла о Коробове и переключилась на Серафиму.

— А что тут сложного? Меня хозяин научил. Главное — не бояться. Они сами пугливые. Могут потом и не явиться больше. Надо только пойти туда, где дух точно бывает — к нему домой, например, или на любимую работу. Сосредоточиться, позвать. Все, дело сделано. Я давно работаю с хозяином, привык.

Мне надо поговорить с Серафимой! Хорошо, Ян не торопился отправлять ее… куда? В ад или рай? На небо? В иной мир? Куда?

— Но как ты так быстро связался с Серафимой? — зацепилась я за его слова.

— Она раньше часто в клуб захаживала, когда помоложе была, — хохотнул Ян. — Все хозяину глазки строила. А что? Было, на что глянуть. Но хозяин людей не любит. Он вообще никого не любит.

— Но он же сам не человек?

Я по крупицам собирала такую ценную информацию.

— С какой стороны посмотреть. — Ян пожал громадными плечами. — Тело у него обыкновенное, только не стареет да не изнашивается. А так — человек как человек. Даже сердце бьется. Все, приехали, красавица. Тебя подождать?

— Нет, я рядом живу.

Нехотя выбралась из машины и замерла перед многоэтажкой. Автомобиль с ревом сорвался с места.

Дальше тянуть некуда. Я шагнула в подъезд, вызвала лифт и поехала на четвертый этаж. Чтобы справиться с волнением, начала мурлыкать под нос любимую песенку, но даже знакомые слова не желали всплывать в памяти из-за волнения. Чувствовала себя загнанной в угол. И как ни пыталась отвлечься — ничего не получалось.

Нужная дверь нашлась слишком быстро. Массивная, железная. Нажала кнопку звонка, и из-за двери зазвучала трель. Никто не открывал. Позвонила снова. И снова. Уже собиралась уходить, когда лязгнул замок и в проеме замер хозяин квартиры. Он явно весело проводил вечер, потому что запах перегара ударил в нос.

— Ты кто? — смерил меня Павел недовольным взглядом.

— Служба доставки, — соврала я.

— Ты не ошиблась? Что доставляешь-то?

Он отступил, и я протиснулась в квартиру. Почему-то Павел не вызывал у меня жалости. Было в нем нечто отталкивающее. Хотя я и не могла объяснить — что.

— Послания. Нужно передать, что время платить по счетам. Мой наниматель, — ну не могла, как Ян, называть Эда хозяином — поручил спросить, довольны ли вы итогами сделанного выбора или хотите что-то изменить.

Павел смотрел на меня, как на сумасшедшую, а я не могла подобрать слова. А потом он вспомнил.

— Тот парнишка! — Недюжинный кулак врезался в стену у моего плеча, и я попятилась. — Помню-помню. Думал, он подшутил надо мной. А вот оно как! Пойдем, красотка. Выпьем за новую жизнь.

Павел схватил меня за руку и потащил вглубь квартиры. Втолкнул в двери, и я очутилась на кухне. Здесь царил хаос грязная посуда, бутылки, запах портящейся еды и полного мусорного ведра. К горлу подкатила тошнота.

— Что морщишься, милая? — хохотнул Павел. — Вот как выглядит квартира счастливого семьянина. А ведь он предлагал мне! Предлагал роли, славу. А я: Катька, Катька. Заладил, как попугай. И где теперь Катька? Загорает с очередным хахалем?

Что ответить? Мне повезло — ни родители, ни близкие родственники не употребляли алкоголь. Но вот среди дворовых подружек имелись дочки подобных типов. Я бывала у них в гостях и иногда видела, в каком состоянии отцы или матери приходили домой. Неудивительно, что Катька сбежала от такого мужа. На фото Павел был куда приятнее, а в жизни оказался беспробудным пьяницей.

— Выпьем!

Передо мной плюхнулся стакан с водкой.

Павел пил с горла, закусывая соленым огурцом. Тошнота усилилась. Я попыталась поскорее справиться с заданием.

— Мне нужно спросить, каков ваш выбор теперь.

— Катька — шалава, — продолжил Павел, не слушая меня. — То «Пашенька, Пашенька». А только Пашенька без работы остался, так что? Руки в ноги — и тю-тю. Дочка, Машка, тоже хороша. Уехала в столицу, в институт, и носа не кажет. Такая же б…, как и ее мать.

Я поняла, что пора пробираться к выходу, но Павел схватил меня за руку:

— Вот у тебя муж есть, красотка?

— Есть, — на всякий случай заверила я.

— Ты ему изменяешь? — Пьяный взгляд впился в лицо.

— Нет.

— Молодец. А Катька всегда гуляла. Вот я и пошел к нему. За помощью. Он прямо сказал: не противься судьбе. А я: «Жить без нее не могу». Что ты думаешь? Вернулась, загульная. А парень тот сказал, что у нас есть несколько лет. И потом снова спросит. И плату возьмет — заберет то, от чего откажусь. Карьеру или жену. Я не поверил. Но вот ты пришла, девонька. Передай ему, знаешь что? Передай, что эта шлюха мне не нужна. Пусть валит к своим кавалерам. И Машку забирает. Я отказываюсь от нее.

— Постойте! — Мне вдруг стало не по себе, вспомнился муж Карины. — Ваша жена, конечно, не права, но она может погибнуть…

— Да пусть катится! — гаркнул Павел. — Хоть в лепешку расшибется! Провалится сквозь землю! Ненавижу ее, тварь!

Он дернул меня на себя. Я вырвалась и понеслась к двери. Вслед летела пьяная ругань. Что делать? Поехать к Эду, попытаться поговорить? Я должна знать, что будет с Павлом дальше. Не могу вот так — просто выйти из квартиры и забыть!

И зачем отпустила Яна? Достала из сумки телефон и набрала знакомый номер.

— Да, — после первого гудка ответил Эд.

— Надо пообщаться. Пришли Яна, — попросила я. — Жду у дома Павла.

— Хорошо.

Я замерла. Холодный ветер забирался под куртку. Скоро придут настоящие морозы. Лучше думать об этом, чем о недавнем разговоре. Но как бы ни хотелось, мысли плохо поддавались контролю. Надо что-то решать. Я так не смогу.

Рядом остановился автомобиль. Ян помахал рукой, и я нырнула на заднее сиденье.

— Выглядишь скверно, — поделился наблюдениями охранник.

— И чувствую себя так же.

— Не дрейфь, привыкнешь.

Это «привыкнешь» прозвучало как колокол. Разве можно — привыкнуть? Это живые люди, со своими эмоциями и судьбами. Разве так просто отставить на второй план чью-то жизнь? Захотелось разреветься. И чем ближе мы приближались к клубу, тем сильнее становилось это желание. Поэтому в кабинет Эда я внеслась, взвинченная до предела.

Начальник, как всегда, сидел за столом и разбирал бумаги. Можно было подумать, что он — служащий какой-то затрапезной конторы, а не владелец пусть и не особо популярного, но заведения. Пишет, пишет, пишет.

Похоже, мое состояние Эд оценил с первого взгляда, потому что отодвинул листы и молча ждал, пока решу высказаться. И меня как прорвало.

— Что с ними будет? — уперлась руками в стол и нависла над Эдом: — Отвечай! С дочерью и женой Павла?

— Несчастный случай. После него Павел круто переменит свою жизнь, бросит пить и еще успеет сделать карьеру, пусть и не на сцене.

— Так просто? Ты говоришь, словно это ничего не значит — потерять семью. А представляешь, каково ему придется?

Эд улыбнулся. По коже пробежали мурашки.

— Он не один кого-то потеряет. — Эд поднялся из-за стола. — Каждый день чей-то жизненный путь обрывается. Почему меня должно это заботить? Я — не смерть. Не мне провожать их души в загробный мир. Я всего лишь предоставляю шанс. Кто-то им пользуется, кто-то — нет. Ты ведь не один раз в жизни делала выбор. Какую куклу купить, с кем пойти на выпускной, куда поступить учиться, в кого влюбиться. Я всего лишь сделал выбор осязаемым, ощутимым. А если бы я сказал, что не пойди ты на свидание с Лешкой Трофимовым в восьмом классе, он бы встретился в подворотне с бандой отморозков и стал инвалидом? Что тогда?

Я удивленно заморгала. Никогда и в мыслях такого не было.

— Что, правда? — переспросила, надеясь, что Эд шутит.

— Правда. Шел бы с тренировок, очутился не в то время не в том месте. Всего лишь выбор, да? И если бы ты отказалась с ним пойти, разве потом связывала бы себя с тем, что произошло?

— Нет, — призналась честно.

— То-то же. Вот и мне все равно. Я всего лишь сделал выбор для этих людей более понятным и ощутимым. Почему? Стало скучно. Год за годом, век за веком наблюдать за никчемными краткими жизнями. Надо как-то развлекаться.

— Но они же… умирают, — привела я последний аргумент.

— Так суждено. — Эд безразлично повел плечами. — Каждый свою судьбу выбирает сам. Просто не всегда задумывается, как именно.

— Не хочу! — взвыла я. — Не хочу толкать людей в пропасть. Отпусти меня.

Эд скрестил руки на груди:

— И не подумаю. Если хочешь, разорви контракт. Артем умрет, ты обретешь свободу. Вижу, твоя любовь стремительно тает, но совесть не позволит желать ему смерти. Подумай, что для тебя важнее — свобода или чужая жизнь. А теперь иди. Я от тебя устал.

Устал он! Моя истерика переросла в бешенство. Готова была на кусочки разорвать этого гада! Но Эд сделал знак, и в комнате появился Ян. Охранник сгреб меня в охапку и вытащил в коридор. Я упиралась, как могла. Кричала, царапалась, пиналась. Ничего не подействовало. Посадили в машину и отвезли домой.

Полвечера проплакала в прихожей — не было сил дойти до комнаты. Хотелось рвать волосы. Так легко и просто распоряжаться чужими судьбами?! Не выдержу. Просто не выдержу!

А ближе к полуночи в кармане запиликал телефон с очередным сообщением: «Жду послезавтра в восемь».

Глава 5

Проснулась от надоедливого звонка в двери. Захотелось выйти и раннего гостя об эти самые двери побить. Хотя разве раннего? Перевела взгляд на часы. Начало одиннадцатого. Давно пора встать. Побоище отменяется.

Выползла из кровати, провела расческой по волосам — мало ли кто там, еще испугается меня спросонья. Накинула халат и поползла к двери. Глянула в дверной глазок. Тимка! Где бы встретила — не узнала. Вытянулся, повзрослел. Поспешно провернула замок и упала в объятия. Сколько лет, сколько зим!

— Привет, Верховина.

Тимка глянул на меня, и я почувствовала, как алеют щеки. Не лучший вид — после истерики, неумытая, в халате.

— Привет-привет, — пробормотала в ответ. — Проходи, я сейчас.

И помчалась вглубь квартиры, приводить себя в порядок. Быстро поплескала в лицо водой, переоделась… Вроде стала похожа на человека. Тим терпеливо дожидался в гостиной.

— Разбудил? — спросил, когда появилась на пороге.

— Слегка. — Я плюхнулась рядом на диван. — Поздно легла, бывает. А как ты узнал, где я живу?

— Обижаешь, Алька. Чтоб я — да не знал? — рассмеялся нежданный гость. — А комп на что? Еще не разучился пользоваться. Извини, что свалился как снег на голову. Просто ты позвонила, и я вспомнил, что мне срочно нужен тот, кто хоть немного разбирается в английском. Инструкцию прислали к программуле, переводчик не берет. Поможешь?

Хотелось сказать, что мог бы и позвонить. Но я правда была рада его видеть. Хотя и удивительно — чего это он вдруг решил меня навестить.

— Помогу, конечно, — ответила я, разглядывая знакомого-незнакомого одноклассника. Помнила Тимошу низеньким полноватым юмористом с забавно оттопыренными ушами. Теперь уши скрылись за копной темно-русых волос, от полноты ничего не осталось, да и вытянулся как шпала. Только зеленые глазищи еще напоминали моего друга Тимошку.

Тим извлек из сумки ноутбук и водрузил на стол. В ближайшие полчаса я переводила длинную нудную инструкцию к программе, а он мешал. То анекдоты рассказывал, то одноклассников вспоминал. И работа, которая могла занять десять минут от силы, растянулась надолго.

Наконец с инструкцией было покончено. Тимоша успел сгонять на кухню и поставить чайник, так что можно было сесть и расслабиться с чашкой ароматного напитка.

— Ну, выкладывай, — неожиданно сказал Тим.

— Что? — замерла я.

— Во что впуталась. У тебя по телефону такой голос был, что я даже испугался. Заболел, что ли, кто?

— Нет, с чего ты взял?

Я глотнула обжигающий чай, закашлялась, зашипела. Вот так Тимка! Инструкцию ему перевести надо. А с другой стороны — даже приятно, что побеспокоился.

— Ты же медсестру искала какую-то, вот я и подумал, — ответил Тим. — Так что такое, Верховина? Отчисление? Несчастливая любовь? Мафия?

Я рассмеялась. Давно не смеялась так искренне. Хотя давно ли? С первой встречи с Эдом прошло не так много времени. При воспоминании об Эде сразу стало сложнее дышать. И Тим это заметил, придвинулся ближе, забрал из рук норовившую выскользнуть чашку. Нет, я не могла ему сказать. Хотела, но не могла. Опасно. Эд не человек. Доберется до кого угодно.

— Да так, пустяки, — отмахнулась, пытаясь по-быстрому сменить тему. — Возникли кое-какие проблемы, но уже все решилось, правда. Ты лучше о себе расскажи. Что ты, как ты. А то все обо мне да обо мне.

— Ну… — задумчиво протянул Тим. — Что я? Все тружусь на благо Родины. Или не совсем благо. Когда как. Ничего интересного. Недавно пошел на повышение, уже начальник отдела компьютерных технологий.

— Поздравляю!

— Спасибо. Слушай, мне пора, — придвинул Тим сумку с ноутбуком. — А вот назначение хотелось бы отметить. Сходишь со мной завтра в ресторан?

— Завтра? — Я вспомнила, что у меня другие, куда менее приятные планы. — С радостью бы, но…

Тим ущипнул меня за локоть, как в школе.

— Отказ не принимается. Завтра в семь за тобой заеду. Готовься, Верховина.

Можно было отговориться, убедить его, что смертельно занята, но вдруг решила — с чего я взяла, что Эд всесилен? Да, один раз он повернул время вспять. Утверждает, что бессмертен. Но могут же у меня быть свои дела, чтоб он провалился! Решено. Иду в ресторан. Хочет — пусть ищет меня весь вечер. И телефон не возьму.

Глупое решение, но в тот момент оно казалось совершенно правильным. Сомневаться я начала только следующим вечером, когда до прихода Тима оставалось часа два.

В ресторане не была давным-давно, поэтому к выходу готовилась основательно. Достала любимое коралловое платье, заколола волосы, подкрасила глаза и губы. На каблуках после привычных устойчивых ботинок было не совсем удобно, но плевала я на удобства! Вот только в груди ворочался противный червячок, напоминавший, что я связалась с опасной силой. И она не относится к числу особо терпеливых.

Раздавшийся звонок в дверь прервал мои метания. Улыбающийся Тим с букетом роз — что может быть приятнее? Забрала цветы, поставила в воду и вместе с Тимкой спустилась во двор. У подъезда ждал черный «Ауди». Надо же, Тимоша успел заработать на свою машину… Хотя недаром до начальника дослужился? Нырнула на переднее сиденье — в салоне пахло освежителем воздуха. Кажется, можжевельник.

Автомобиль понесся по улочкам в центр города. Хотелось расслабиться, но тугой комок в горле становился все ощутимее. В четверть восьмого мы вошли в ресторан «Олимп». Нас ждал уютный столик в углу. Приветливая официантка принесла меню. Тим рассказывал о поездке в Питер на какой-то там слет компьютерных гениев. А я дрожала от страха.

Бокал красного вина помог расслабиться. Эд ничего нам не сделает. Руки коротки. А Тим устроил прекрасный вечер. Не стоит его портить. Когда еще выпадет случай просто отдохнуть? Безумно хотелось рассказать Тиму правду, но понимала — нельзя. Не поверит, посчитает сумасшедшей — в лучшем случае. В худшем — вмешается, и я не смогу его защитить.

Постаралась забыть о ходе времени, но то и дело поглядывала на настенные часы. Без пяти восемь. Подали мясное блюдо с труднопроизносимым названием — я и не пыталась его запомнить, Тим насоветовал. Вкусно. Без двух минут… Наконец-то восемь… Точка невозврата пройдена. Сразу стало легче, захотелось смеяться. Тим, кажется, заметил перемену в моем настроении, но спрашивать не стал. И это радовало. Не хотелось портить момент.

— Знаешь, Аля, здорово, что ты мне тогда позвонила, — говорил он. — Сам давно не ужинал в дружеской компании. А на работе — одни акулы. В универе на заочку перевелся, с одногруппниками почти не общаюсь. Как-то душит все это. И тут — ты со своей медсестрой. Я сначала ушам не поверил. Ты — и с просьбой. Потом испугался. А теперь правда…

Речь Тима оборвалась на полуслове. Он замер с раскрытым ртом. И не только он. Официанты, посетители, даже вино, льющееся в бокал соседа по столику — замерло. Я медленно обернулась, холодея от ужаса. Эд шел от двери, похожий на черно-белую картинку: бледная кожа, темные, почти черные волосы, серебристо-серые глаза, тонкие бескровные губы, черная удлиненная распахнутая куртка, черная рубашка, брюки, ботинки. Я даже не слышала звука шагов, словно он двигался по воздуху. Слишком быстро. Что делать?

Эд замер передо мной, презрительно взглянул на Тима и холодно сказал:

— Опаздываешь.

— Я не твоя игрушка. У меня есть своя жизнь, — произнесла я заготовленную фразу. Единственное, что пришло на ум.

— Да? — Кажется, он удивился. — Помнится, ты заключила со мной сделку. Жизнь на жизнь. Или отменить?

Я подумала об Артеме. Если сейчас разорву сделку — стану убийцей. Он умрет по моей вине. Нет, нельзя.

— Чего ты хочешь? — спросила, ожидая чего угодно.

На стол опустилась папка.

— Задание. К утру нужен ответ. Так что заканчивай ужин и отправляйся работать. Ян будет ждать тебя, отвезет, куда надо.

Я выдохнула. Всего-то. Очередное задание. Ожидала как минимум бури.

— И еще, — продолжил Эд, — в следующий раз, когда решишь отвлечь меня от дел и заставить гоняться за тобой по городу, помни, что у этого желторотого парнишки, — он холодно взглянул на Тима, и мне стало жутко, — тоже есть несколько вариантов судьбы. И я могу сделать так, чтобы он оказался в ненужное время в ненужном месте. Приезжать лично не стоит, можешь позвонить. О следующей встрече сообщу. Надеюсь, не захочется проверять мое терпение еще раз.

Он развернулся и пошел к выходу. Стоило двери закрыться, как меня оглушили звуки голосов, смех, музыка.

— Аля? Что не так? — заволновался Тим.

— Все так! — Я схватила папку, надеясь, что приятель не станет задавать вопросов. — Прости, Тимош. Что-то плохо стало. Пойду, ладно? Спасибо за вечер, все замечательно. Звони, если что.

Не дожидаясь ответа Тима, я помчалась к выходу. Ян уже ждал, как и обещал Эд. Не поздоровавшись, забралась на сиденье, открыла папку. Студенческое общежитие. Плевать. На все и всех. Потому что перед глазами стояло лицо Эда с жутким, потусторонним выражением.

Пролистала страницы досье. Двадцатилетний парнишка. Хотел успешной карьеры. Выбор между нею и семьей. Банально и трагично. Повторяла себе: «Все равно. Все равно». Необходимо что-то сделать. Если не сейчас — то когда? Но страх сковывал руки, ноги. Как же надоело! Я даже темноты в детстве не боялась. Тогда почему теперь не могу справиться? Не рохля ведь. Да, Эд — не человек. Но должен же найтись способ разорвать сделку!

Я вылетела из авто и понеслась к пропускной. К моему удивлению, там было пусто. Дежурный словно испарился. Уверена, дело рук Эда. Каким-то образом он мог задержать ненужных свидетелей. Комната номер сто двенадцать.

Ступеньки замелькали под ногами. Если верить досье, Кононов Иван проживал с соседом. Только почему-то я была уверена, что никакого соседа в комнате не окажется. Поэтому громко постучала и замерла. Абсолютно пустой коридор. Запах побелки и пригоревшей пищи. В общежитиях вечный гомон и веселье. Только не здесь. Словно время замерло. Проклятый Эд!

Дверь не открывали. Пришлось дернуть ручку на себя. К моему удивлению, та поддалась, и я с криком ринулась в комнату. Мой «клиент» стоял на подоконнике и явно раздумывал над тем, а не прыгнуть ли с пятого этажа. Завидев меня, парнишка покачнулся, как в дешевых фильмах, чуть не полетел вниз уже вопреки своей воле, но удержался за створку окна.

— Ты кто такая?! — гаркнул он.

Я затормозила, хватая его за футболку и очень надеясь, что не придется учиться летать вместе с ним.

— Кононов Иван? — спросила, чтобы сгладить момент.

— Да, — растерянно произнес тот.

— Я от Эда. Тьфу ты. В общем, по делу. Слезай с подоконника, поговорим.

— Слезу, если ты меня отпустишь.

Парень по-прежнему держался за створку, а я — за него.

— Прыгать не будешь? — решила уточнить я.

— Теперь нет, — вздохнул он, и я все-таки отпустила футболку.

Иван действительно спустился на пол и уставился на меня.

— Ты по поводу сделки, я так понимаю? — спросил он.

Я кивнула.

— Хорошо. — Он прошелся по комнате. — Передай хозяину, что я передумал. Мне не нужна карьера. Да, у меня паршивая семья, но я — не такой, как они. И не предам своих близких. Что теперь с нами будет?

— Откуда мне знать? — пожала плечами. — Эд не посвящает меня в свои планы. Хочешь, позвоню ему прямо сейчас? Если пообещаешь не думать о прыжках с высоты. Могу тебя разочаровать — Эду и мертвые служат. Он никого так просто не отпускает.

Парень вытер вспотевший лоб. Он выглядел растерянным, подавленным, но больше не походил на смертника.

— Хорошо, звони. Передай, что мне все равно, что будет со мной, но семью пусть не трогает.

Я набрала знакомый номер. Трубку взяли сразу.

— Да.

Холодный, безучастный голос.

— Эд, я тут у Ивана. Он отказывается от того, что ты предлагал, и выбирает семью.

Повисло молчание, словно Эд обдумывал что-то. Я начала беспокоиться, когда мобильник снова ожил:

— Передай Ивану: выбор достоин уважения. И я его принимаю. Дальше он сделает нужный поворот сам.

Эд отсоединился.

— Что? — встревоженно спросил Иван.

— Ты свободен! — Я улыбнулась, даже легче стало. — Эд сказал, что ты свободен!

Напряжение исчезло из глаз парня. Он тоже улыбнулся:

— Спасибо.

— Да не за что, — махнула я рукой. — Хоть один нормальный человек попался. Ух, и напугал ты меня, Иван Кононов.

— А ты — меня. — Он сел в кресло. — Как тебя зовут, спасительница?

Чувствуя, что ноги отказываются служить верой и правдой, я заняла соседний стул.

— Александрина. Можно — Аля. Ты зачем прыгнуть решил?

— Я еще не решил, только думал. — В голубых глазах Кононова сверкнули смешинки. — Решил — если умру, он маме и сестре ничего не сделает. Хорошо, что ты пришла. Теперь понимаю, как это было глупо. Надо уметь отвечать за свои поступки, Аля.

Он прав. Надо уметь отвечать за свои поступки. Связалась с Эдом — нужно найти способ выпутаться. Только где его искать? Где?

— Ты тоже заключила с ним сделку, да? — догадался Ваня.

Я обреченно кивнула.

— Понятно. Слушай, Аля, я тут в оставшееся до часа «икс» время посетил одну дамочку. В известных кругах слывет хорошим специалистом в области черной магии. Думал, наш товарищ — демон. Так вот, не знаю, поможет тебе это или нет, но Эд — не демон. Дамочка не нашла в нем ни света, ни тьмы. Но и разорвать мою с ним связь не смогла — сказала, сил не хватит. Ты бы поискала. Может, кто и возьмется.

— Не выйдет. С ним так просто не справишься… — Я потерла виски. — Но спасибо за подсказку. Может, и правда пригодится. А ты в следующий раз думай, прежде чем соглашаться на бесплатный сыр. Пойду я.

Ваня не стал меня останавливать. Не уверена, что ему было приятно мое присутствие. Пока у него не появилось осознания, что смерть прошла стороной, но скоро появится. Вряд ли в этот момент он будет рад моему соседству.

Глава 6

Проснулась полной решимости. Нет, не сдамся. Что бы ни придумал мой противник — не сдамся. Ваня прав — надо искать способ. Кононову не повезло, но мне-то может повезти? Ради такого случая решила опять прогулять универ. Позвонила куратору, покашляла в трубку и получила отгул. То же самое проделала с подругами, чтобы не начали меня искать. Свободна как ветер!

Быстро умылась, позавтракала и села за компьютер. Что искать? «Магическая помощь». Представляю, сколько шарлатанов бродит на просторах Сети. Но если соврут, я сразу пойму. Мою ситуацию с Эдом так просто не угадаешь.

Почитала отзывы, выписала несколько номеров. Мне всегда твердили, что настоящие «бабки» в Интернете не сидят. Что ж, вот она, возможность проверить.

Зазвонил мобильный. Я даже испугалась, что это снова Эд, но звонил Тимка.

— Привет, — постаралась хрипеть как можно убедительнее.

— Алька, что с голосом? — забеспокоился Тим.

— Простыла. Лечусь.

— Помощь нужна? Лекарства привезти?

Вот уж этот Тим!

— Нет, уже все купили, привезли. — Одна ложь цеплялась за другую. — Не переживай, всего лишь простуда. Давай вечером созвонимся, ладно?

Тим попытался сопротивляться, но я быстро завершила разговор и положила трубку. Нет уж! Сегодня мне не до друзей и душещипательных бесед. Каждая минута на вес золота.

Посмотрела на номера. И кому позвонить? Взгляд остановился на одном — наверное, потому, что нашла его не на личном сайте экстрасенса, а в комментарии одной девушки. Девушка утверждала, что некая Олеся спасла ее от родового проклятия. И жила Олеся не в нашем городе, а в соседней деревушке. С нее и начну.

Трубку долго не брали. Уже не надеялась на ответ, когда услышала усталое «алло».

— Простите, вы Олеся?

— Да.

— Олеся, тут такое дело… Очень нужна ваша помощь. Можем встретиться?

— Ближайшие дни расписаны, могу принять только сегодня в четыре.

— Отлично! — обрадовалась я.

— Тогда пишите адрес.

Итак, повезет ли с первого раза? Посмотрела на часы — всего лишь начало одиннадцатого. До деревушки ехать час. Как раз есть время собраться и обдумать, что говорить знахарке. Сразу вываливать все про Эда не стану. Скажу, что жизнь не ладится, парень на любовь не отвечает — это же правда! Хотя стоит признать: об Артеме вспоминала только тогда, когда Эд угрожал его жизни. Если Олеся и правда что-то умеет, сама поймет, зачем я пришла.

Час протряслась в старенькой маршрутке и вышла на остановке «Бродиловка». Когда-то здесь находилась ферма, а при ней — небольшой зоопарк. Нас с классом возили туда на экскурсию. Затем ферма опустела, и теперь деревушка Бродиловка представляла собой одну улицу с рядом домишек — как старых, покосившихся от времени, так и новых, глядящих на мир тарелками спутниковых антенн.

Зато найти дом Олеси оказалось проще простого. Надо было всего лишь отойти от остановки метров на сто. У калитки на лавочке сидели несколько женщин. Увидав меня, поздоровались и снова вернулись к прерванному разговору. До назначенного времени оставалась еще четверть часа, поэтому я тоже примостилась на скамейку.

— Помогла Олеся куме, — вполголоса говорила грузная женщина в цветастой куртке. — Та пять лет забеременеть не могла, а тут и забеременела, и родила. Мальчишка такой хорошенький. Вот и я надумала.

Ее товарки покивали. Значит, кому-то Олеся и правда помогла.

— А у меня муж загулял, пить начал, — отозвалась другая. — Тоже как бабка пошептала. Теперь сама приехала, болячки одолели.

Калитка скрипнула.

— Кому на четыре назначено? — спросила щуплая женщина в черной юбке и теплой кофте.

Я поднялась со скамейки.

— Мне.

— Проходи.

Она зашагала к дому. Я двинулась следом. В доме пахло травами. Кажется, мятой. И мелиссой. И еще чем-то знакомым. Сняла в прихожей куртку и обувь. Мы с провожатой миновали маленький коридорчик и очутились в небольшой комнатке. На стене висели иконы. На столе стояли миска с водой и восковая свеча.

— Это вы — Олеся? — запоздало поняла я.

Женщина кивнула и села за стол, приглашая меня занять стул. Никогда бы не подумала, что она — знахарка. Хрупкая, молодая — вряд ли сорок исполнилось. Светлый платок прикрывал темные волосы. Карие глаза-бусинки буравили мое лицо.

Я кратко изложила версию о пошатнувшемся здоровье и безответном парне. Олеся взяла свечу. Вспыхнул фитиль. Знахарка наклонила свечу к миске и сквозь огонь смотрела на воду, словно могла что-то там разглядеть. Ее взгляд вдруг стал стеклянным, как при трансе. Мне было как-то не по себе. Боялась шелохнуться.

Вдруг свеча полетела в воду, а Олеся отшатнулась от меня, словно от прокаженной.

— Пошла вон, — сквозь зубы процедила она.

— Подождите. Что вы увидели?

Я подскочила со стула.

— Передай своему нанимателю, что я не стану помогать ни ему, ни его шавкам. Убирайся!

— Да погодите же вы! Я к вам поэтому и пришла. Мне надо от него избавиться. Точнее, не от него конкретно, а от нашего договора. Понимаете, тот парень, о котором я говорила…

— Вон! — завопила Олеся, закрывая лицо руками. — Вон отсюда!

Развернуться и уйти? Я села обратно на стул.

— Никуда не пойду, — заявила знахарке. — Простите, вижу, вам плохо. Но сначала ответьте на мой вопрос. Как мне разорвать связь с Эдом?

— Никак. — Олеся подняла побелевшее лицо. — Я против него бессильна.

— Да кто же он такой?

— Ты еще не поняла? Тот, с кем ты связалась, — само Время. Он был изгнан на Землю, в человеческое тело. Даже не знаю, можно ли его убить. Я ответила на твой вопрос. Уходи и не возвращайся. А скажешь ему, что виделась со мной, — прокляну.

В ее взгляде было столько ненависти, что я попятилась к двери. А потом побежала, не чуя ног. К счастью, маршрутка как раз стояла на остановке. Заскочила внутрь и успокоилась только тогда, когда Бродиловка осталась за спиной.

Время. Подозревала нечто подобное. Но подозревать и знать — разные вещи. Если Эд — повелитель времени, как с ним бороться? Тяжелое, словно камень, «никак» легло на грудь. Захотелось плакать, но я держала себя в руках. У кого-то должна быть сила с ним справиться. Вот только человека ли искать?

Голова гудела словно колокол. Вспомнила Ваню. Есть выход. Должен быть. Надо только сделать правильный выбор. Знать бы еще какой.

Вернулась домой в таком скверном настроении, что готова была крушить собственную квартиру. Олеся не захотела помочь? Черт с ней, разберусь сама. Теперь у меня есть зацепка. Эд — само время. Бог времени, получается? Сосланный в человеческое тело. Хотя он сказал, что не имеет отношения ни к чему божественному. Но в древности обожествляли все, чего не понимали. Да здравствует Википедия! На меня посыпался ворох имен: Янус, Хронос, Дагда, Эон… Последнее имя нравилось больше других. «Играющий ребенок на престоле», воплощение самой вечности. А что, похоже. За исключением ребенка. Почитала про Эона, про Хроноса. И правда, само время. Способов обезвредить не нашлось. Чтоб ему провалиться туда, откуда его прислали! Что же делать?

Прошлась по комнате, подумала. Заключить другую сделку? Перенаправить его силу. Например… Например, обменять жизнь Артема не на собственную, а на… чью? Кем я могу пожертвовать, не испытывая мук совести? В том-то и дело, что кандидатур — в количестве ноль. Голова гудела словно колокол. Почему? Почему я не могу позволить Артему последовать за его судьбой? Я не толкала его под машину. Да, мы поссорились, и он побежал за мной, но мог не бежать, а топать к своей даме сердца. Что делать?

Кажется, вопрос грозился надолго стать моим спутником. Я даже с подружками перестала общаться, превратившись в хмурое забитое существо. И это всего за неделю. Что будет, если пройдет месяц? Год? А если придется служить ему даже после смерти?

Телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть. А от имени, высветившегося на экране, тело покрылось липким потом.

— Алло, — заставила себя ответить спокойно.

— Мне скучно, — пожаловались с другого конца трубки. — Приезжай.

— С ума сошел? — сорвалось с языка прежде, чем подумала головой.

— И не собирался. Авто уже ждет, поторопись.

Захотелось запустить телефон в стену. А что? Хороший вариант. Скажу — украли. Потерялся. Испарился, в конце концов. Пока он меня найдет, пройдет время. Или не пройдет? Сложно сказать, когда само Время заявляет, что ему скучно, и жаждет видеть тебя.

Глянула в окно и подумала, что скоро у меня начнется аллергия на сам вид машины Яна. И на него самого. Натянула джинсы, мятый свитер, пару раз провела расческой по волосам — пусть не думает, что из-за него прихорашиваюсь. Схватила сумочку и спустилась по ступенькам. Дверца открылась, пропуская на переднее сиденье.

— Хозяин хандрит, — с мрачным видом произнес Ян, нажимая педаль газа.

— И чем мне это грозит?

— Сложно сказать… Когда он хандрит, ищет развлечений. Разных. Иногда играет со временем, создает всякие там петли, ловит в них какого-нибудь бедолагу и устраивает многократное повторение одного и того же дня. Иногда выбирается в город, но последний раз это случилось лет пять назад.

Что-то мне не понравилась перспектива. Позвать Эда на дискотеку, что ли? Чтобы не хандрил. А то запустит для меня личный ад…

Автомобиль остановился возле «Кометы». Я скользнула внутрь, надеясь, что выберусь оттуда живой и здоровой.

В этот раз — никакой музыки, никаких посетителей. Пустой зал и Эд за стойкой бармена. Настроение читалось у него на лице, как в раскрытой книге. Угрюмо сведенные брови, сжатые бескровные губы, пустые глаза.

— Явилась, — оценил он мое появление. — Садись, будем развлекаться.

Я бы не назвала это развлечением, но присела у барной стойки, наблюдая, как Эд натирает стаканы.

— Что будешь пить?

Вздрогнула от звука его голоса и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Колу.

— Хорошо. — Эд на минуту скрылся в подсобке и вернулся с запотевшей бутылкой. — Со льдом?

— Не стоит, у меня зачет на неделе, болеть нельзя.

— Не заболеешь, — оценил Эд перспективу. — Пятый билет, кстати. Учи.

Я сжала холодный стаканчик с колой. Вот оно как. Даже номер билета знает. И то, что возможность заболеть именно в этот день, равна нулю.

— Спасибо. Тяжело это — все знать о будущем?

Вопрос сорвался сам собой. Просто стало любопытно. А раз есть возможность — почему бы и нет?

— Далеко не все, — качнул головой Эд. — Только то, о чем хочу. В данный момент было интересно, не заболеешь ли ты от колы со льдом. Ответ — нет. Зачем рыться дальше? Какое мне дело, что будет с тобой через неделю или две? Каким мылом ты умываешься, какими духами пользуешься? Все это можно узнать, но нужно ли?

Пришлось согласиться:

— Не думаю.

— И весь вопрос.

Решила сменить тему.

— Зачем ты меня пригласил?

— Сказал же — мне скучно.

Эд вернулся к натиранию бокала.

— Так при чем тут я? Лучше бы позвал своих завсегдатаев, в клубе всегда так людно. Веселиться проще, когда много людей.

— Кто сказал, что мне бывает весело?

И правда, глупость сморозила. У Эда на лбу написано, что смеяться и радоваться он не способен. И если решил разделить со мной тоску, то лишь для того, чтобы не ему одному было плохо.

— И что мы будем делать? — попыталась я поддержать светскую беседу, допивая напиток.

— Гадать.

Эд оставил бокал и жестом заправского фокусника извлек из кармана старую колоду карт таро. Они казались воистину древними. Изображения почти стерлись, потускнели. Края разлохматились.

— Чьи они?

Не возникло и мысли, что карты принадлежат Эду.

— Моей сестры.

— Той, которая судьба? — припомнила я давний разговор.

— Ее.

Эд мешал карты, как заправский картежник. Но вместо того чтобы положить колоду вдоль руки, держал ее поперек ладони. Неужели удобно? Я следила за мелькающими картинками и пыталась уловить, что нарисовано. Не получалось, но неожиданно успокаивало, и ворох вопросов отступал, оставляя приятную усталость.

— Сними колоду.

Мельтешение неожиданно остановилось, и Эд подал мне карты. Сдвинула верхушку. На ощупь бумага была странно теплой. Или не бумага? Из чего они сделаны?

А Эд уже раскладывал таро по какому-то ему одному ведомому принципу. Жаль, я сама понимала так мало. Улавливала только общие образы.

— Вот ты, — он указал на девушку на перекрестке дорог. — Твоя судьба так же запутана. И выбор за тобой. Можешь пойти по одному пути, можешь — по другому. Это счастье — иметь возможность выбора, не находишь?

Голос гипнотизировал. Звучал, как колыбельная. Я кивнула в такт, не задумываясь над значением слов.

— А это — твой возлюбленный. — На карте мужчина висел головой вниз. — Как понимаешь, судьба не готовит для него ничего хорошего. Ты зря его не отпустила, Александрина. Бывают судьбы, которые лучше прервать, чтобы не мучить. Но здесь твой выбор сделан. Я подтолкнул его к другой дорожке. Придется пройти ее до конца.

— Не понимаю, — прошептала я.

— Тебе пока и не нужно. Просто слушай, раз я добрый. Вот, — жестом фокусника Эд опустил еще одну карту, на которой был мужчина, шагающий в пропасть, — твой друг. Ты вовлекла его в опасную игру, но его будущее открыто. Повезет — выберется. Поумнеет. Не повезет — упадет и разобьется. Так бывает. У каждого — свои испытания.

— А я?

— Что — ты?

— Что ждет меня? Ты все о других да о других…

Я оперлась локтями на стойку и завороженно смотрела на карты.

Еще три легли под моей. На одной парень и девушка пили из кубка, на второй рушилась башня, а на третьей восходило солнце, озаряя держащихся за руки детей.

— Ты не умеешь не любить. — Голос Эда звучал, словно издалека. — И будешь искать любви, а находить только рухнувшие иллюзии. Будешь светить, как это солнце, но только для тех, кто захочет согреться в твоих лучах. И никогда не заблудишься, потому что твердо знаешь, чего хочешь. Твоя жизнь никогда не станет прежней, Александрина. Хоть печалься, хоть радуйся. Но впереди — долгий путь. И вот к чему ты придешь.

Сердце, прорезанное тремя мечами. Я ахнула. В груди закололо.

— Три предательства, три разлуки, — сказал Эд. — Одна уже случилась, еще две впереди. Но помни — все меняется. Время сыпется, как песок сквозь пальцы. И никакие знахарки не смогут меня остановить. Никакие заговоры. Даже если бы мы не встретились — прошлого нет. Есть только время. И оно движется…

Глава 7

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Сон? Нет! Неужели я уснула в баре? Вот Эд, наверное, злится! А предсказания? Были ли они наяву? Или тоже привиделись? Голова раскалывалась. Не хотелось даже нос высовывать из-под одеяла. Поэтому нащупала телефон на тумбочке и решила для начала проверить почту и звонки. Ой, мамочки! Девчонки набирали меня несколько раз, а Тимка — ровно десять. Плюс смс: «Аля, все в порядке?»

Быстро настрочила ответ, мол, извини, рано легла спать, телефон был на беззвучном. Плохая отговорка, но лучше, чем никакой. Девчонкам написала то же самое. Надеюсь, не обиделись. А мысли уже мчались к вчерашнему вечеру. Что произошло на самом деле? Кажется, Эд не обещал мне ничего хорошего. Ах да! Еще и говорил, что я не умею не любить. Что скрывать? Похоже на правду. Из-за чего у меня такие неприятности? Правильно, любовь зла. Самое обидное, что чувства оказались обычным мыльным пузырем. Подул ветер — и ничего не осталось. Только сожаления и дамокловым мечом нависший контракт. И где была моя голова?

Пришлось выбираться из уютного кокона и тащиться в ванную. Из зеркала глянуло утомленное существо с нездоровым цветом кожи и синяками под глазами. Волосы торчали в разные стороны. Жуть. Увидишь — заикой станешь. Умылась, причесалась, натянула джинсы и футболку. Сидеть в четырех стенах снова казалось пыткой. Радовало одно — выходные. Ни сегодня, ни завтра — никаких пар. А прогуливать дальше — верный путь к отчислению, у нас прогульщиков не любят.

Звонок в двери нарушил утреннюю идиллию. И кого принесла нелегкая? На секунду сердце пропустило удар — вдруг Эд? Но потом подумала: а зачем ему приходить? Он мне не звонил. Захотел бы — мог связаться по телефону.

За порогом стоял Тим. Сразу стало легче дышать.

— Привет. — Я пропустила гостя в коридор. — Какими судьбами в наших краях?

— Шел мимо, решил проведать. — Тимоша разулся и снял куртку. — Вижу, тебе и правда лучше.

— Да. Проходи в зал, я пока поставлю чайник.

— Вот, это тебе…

В мои руки перекочевал пакет с фруктами. Надо же, какая забота! Я была за нее благодарна. Хорошо, конечно, жить одной, но иногда не хватает элементарного внимания. Чтобы кто-то принес фруктов, как сейчас. Переживал о твоем самочувствии. Но в то же время я боялась. Боялась, что Тим решит задержаться в моей жизни. А сейчас все, о чем я могла думать, — Эд и наш контракт, от которого необходимо избавиться.

Закипел чайник. Два пакетика перекочевали в чашки. Да, суррогат, но мне всегда лень пользоваться заварником. Поэтому подобрала наиболее приемлемый напиток из всех и не стала заморачиваться.

— Вот. — Я протянула Тиме дымящуюся чашку. — Спасибо, что зашел.

— Да не за что, — улыбнулся он. — Просто подумал, что раньше мы так дружили, а теперь почти не общаемся.

— Нехорошо, — рассмеялась я.

С Тимкой было легко и безопасно. Словно вернулась в школьные годы и не надо ни о чем беспокоиться. Рассказать бы об Эде. Тим бы помог найти ответ. Но подвергнуть опасности и его? Нет уж, хватит. Хватит с меня Артема.

Мы сидели и болтали ни о чем. На душе было хорошо и спокойно, как никогда. Даже не заметила, как прошло четыре часа. А когда Тим засобирался домой, вспомнила о времени. Надо же, иногда оно так быстро летит.

— Я позвоню, — пообещал Тимка напоследок. — Надеюсь, на этот раз ты возьмешь трубку, а то я себе такого напридумывал!

— Возьму, — пообещала я. — До встречи.

И — словно какое-то издевательство. Стоило запереть замок, как телефон зазвонил. Вот только звонил не Тим.

— Алло?

Холодок пробежал вдоль позвоночника, задержался в кончиках пальцев, мигом ставших ледяными.

— Собирайся. Форма одежды — вечернее платье. У тебя час, — отчеканил Эд и положил трубку.

Не поняла. При чем тут вечернее платье? Кто вообще сказал, что оно у меня есть? Никогда не была великосветской дамой. Нет, в гардеробе имеется несколько неплохих платьиц, но вечерними их можно назвать только с натяжкой. И куда он собирается меня везти? Что, на этот раз надо выяснить детали договора у какого-то олигарха?

Вместо того чтобы начать быстро собираться, я села на диван и обхватила голову. Да за что мне это? Эд даже не спрашивал, свободна ли я. Словно ему принадлежу. Почему я просто не пошлю его ко всем чертям? Плевать на Артема! Хочу жить своей жизнью, только своей.

Из глаз брызнули слезы. Хотелось биться в истерике, позвонить Эду, высказать все, что думаю. Но вместо этого я натянула первое попавшееся платье — фиолетовое с открытой спиной — и вышла из дома.

На этот раз за рулем был сам Эд. Холодный и спокойный, как всегда. Окинул меня презрительным взглядом и сказал только одно:

— Я так и знал.

Стало неуютно. Да, я — не красавица с обложек журналов. И что с того? Это не повод так смотреть!

Забралась на переднее сиденье, и автомобиль тут же рванул с места, а остановился у дизайнерского салона в центре города. Он что, на показ мод меня притащил?

— Пойдем, — бросил Эд, выбираясь из авто.

Я плелась следом, как собачонка на привязи. А вот девушки, к моему удивлению, провожали Эда взглядами. Очень даже заинтересованными. И так же неприязненно глядели на меня.

Внутри салона пахло цветами. Настроение сразу улучшилось — приятно почувствовать весну в середине осени.

Из подсобки выпорхнула хорошенькая блондиночка.

— Хозяин! Какая честь!

Еще одна его болонка?

— Мария, это Александрина. Через полчаса она должна выглядеть как королева.

Эд сел на красный диванчик, а Мария схватила меня за руку и потащила к ряду вешалок.

— Что предпочитаете? — щебетала она. — Трапецию? Классику? Длину в пол или миди? Бретельки? Открытые плечи? Закрытые?

Я не успевала отвечать, потому что одно платье в руках девушки сменяло другое. Даже не успевала их разглядеть, а она каким-то тайным образом уже видела, подойдет мне или нет. В итоге осталось всего три платья, которые Мария предложила незамедлительно примерить.

Первое, лазурного цвета, обтягивало грудь, а юбка опускалась до пола струящимися волнами. Красиво, что уж говорить. Второе, темно-сиреневое на тонких бретельках, делало фигуру такой хрупкой, что даже страшно. А в третье я влюбилась. Светло-синее, слегка сверкающее, тоже в пол. Примерила. Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Слишком утонченная, чтобы быть мною.

Насладиться эффектом в полной мере не дали. Мария увлекла меня в общий зал, где Эд спокойно пил кофе. Там уже ждали две девушки. Они усадили меня в кресло. Одна занялась волосами, а вторая — макияжем. Мария скрылась где-то, а затем вернулась с темно-синими туфельками на низкой шпильке, как раз моего размера.

Четверть часа спустя она хлопнула в ладоши:

— Готово!

Я взглянула в зеркало — и обмерла. И куда девались бледность, затравленность? Синяки под глазами? Волосы были собраны в высокую прическу, украшенную жемчужными шпильками. Легкие светло-зеленые тени делали глаза выразительнее. Бледно-розовая помада смотрелась на удивление насыщенно. А платье! В жизни не видела такой красоты.

— Хватит любоваться, — разрушил Эд очарование момента. — Опаздываем.

Он грубо схватил меня за руку и потащил к выходу. Захотелось расплакаться от обиды. Хоть бы что-нибудь сказал! Я уставилась в окно. Зачем меня так наряжать? Утереть кому-то нос? Что вообще происходит?

— Мы едем к моей сестре, — словно мои мысли прочитав, ответил Эд. — Будь осторожна, она злопамятна. При гостях зови меня, как и все, — хозяин.

Что за глупости? В жизни не стану так никого называть! Я не рабыня! Плакать захотелось еще больше. Останавливало только то, что испорчу макияж, а Эд все равно потащит меня с собой.

Я решила прояснить хоть что-нибудь.

— Зачем тебе нужно мое присутствие?

— Так принято. К Фортуне никто не ездит в одиночку.

Фортуне? Это богиня удачи которая? Или богиня судьбы… Эд говорил что-то о сестре-судьбе. Так неужели? Насколько помню, выражение «Фортуна переменчива» не сулит ничего хорошего. Значит, и правда злопамятна. Буду держаться поближе к Эду и молчать. Лучше решать дела с контрактами!

Автомобиль остановился слишком быстро, я даже не успела успокоиться. А перед нами уже высился двухэтажный особняк из белого камня. Из окон лилась музыка. Классика, и, кажется, играл живой оркестр. На этот раз Эд был галантен. Вышел из авто первым и подал мне руку. Я прикоснулась к его ледяным пальцам. По коже пробежали мурашки, но привычный Эд казался ближе, чем какая-то там богиня судьбы.

Мы пошли по широкой гравиевой дорожке. Автомобиль тут же отогнали — я даже не заметила, кто сел за руль. Зато стоило ступить на порог, как двери распахнулись, словно в сказочном фильме, и перед нами возникла самая красивая женщина из всех, кого я видела.

Высокая, выше меня на полголовы при моих метре семидесяти. Стройная, с пышной грудью и длинными ногами. А лицо! Словно вырезанное скульптором! Прямой нос, большие голубые глаза, полные губки, золотистые ангельские локоны. Чудо, а не девушка.

— Эонард! — радостно воскликнула она и повисла на шее Эда.

Тот поморщился и отстранился.

— Фортуна, — слишком холодно для брата ответил он, — прекрасно выглядишь.

— А ты — как всегда, — рассмеялась Судьба. — Такой же угрюмый и нелюдимый. Но что я вижу! Кто это дитя?

— Александрина. Смертная.

— Ах! — Фортуна прижала к щекам ладошки. — Какая жалость. Сочувствую, милочка. Но ничего, смертность — это не приговор. Проходите, гости уже в сборе. Чувствуйте себя как дома.

Я и так чувствовала себя, как на каторге. Голова кружилась. Слишком остро пахло духами. Хотелось немедленно уйти, но Эд провел меня через огромный холл в огромную гостиную. Там было больше людей, чем студентов потока на лекции. Они болтали. Кто — сидя на диванчиках, кто — расположившись у окон.

Как только мы появились в комнате, разговоры стихли, словно по мановению волшебной палочки. Вся толпа незнакомцев уставилась на нас. Эд сдержанно кивнул. Снова заиграла музыка и гости, кажется, вернулись к беседе. Но я чувствовала взгляды, словно проникающие под платье, под кожу. Кто они? Такие же бессмертные существа? Или просто приближенные Фортуны?

Рядом снова появилась хозяйка торжества.

— А вот и я! Эонард, милый, я так боялась, что ты не придешь!

— Я бы не пришел, но ты умеешь уговаривать, — сквозь зубы процедил Эд.

Наконец-то я узнала его настоящее имя! Хотя настоящее ли?

— Ой-ой-ой, — захихикала Фортуна. — Мой злобный старший братец. Совсем отгородился от мира. Разве тебе больше не хочется вернуться домой?

— Нет. — Эд прошел к свободному диванчику. — Александрина, присаживайся.

Я словно превратилась в статуэтку — села, распрямила плечи и замерла. Фортуна заняла место слева от брата, я — справа.

— У вас роман? — в лоб спросила сестрица.

На лице Эда не промелькнуло ни одной эмоции.

— Нет. Работа.

— Фи. — Фортуна скривила носик. — Работа. Все играешь со смертными? Не надоело?

— Нет.

— Да что ты заладил! — Девушка топнула ножкой, обутой в алую туфельку. — Нет, нет… С каждым разом становишься все больше похожим на свой символ! Тик-так, тик-так… И никаких других мелодий.

Эд молчал. Даже мне захотелось встряхнуть его за плечи. Фортуна ведь сестра ему. Ладно — я. Почему с ней-то так холодно?

— Хочу танцевать! — подскочила Фортуна. — Пригласи меня, братец.

— Я не один, — напомнил Эд.

— Александрина подождет. Правда же, милая?

Эд так на меня глянул, что я растерялась. Сказать «да» — и он меня уничтожит. Сказать «нет» — и обрести врага в лице Фортуны. Решила, что Эда я дольше знаю, да и контракт у нас… Я ему полезнее живая.

— Подожду.

Стоило словам сорваться с губ, как Фортуна схватила Эда за руки и заставила подняться с дивана. Оркестр заиграл вальс. Я бы наслаждалась музыкой, если бы не ситуация. А Фортуна опустила ладошки на плечи брата. Она улыбалась, Эд оставался безучастен.

До чего же красивая пара! И непохожая. В Эде не было ничего ангельского. Он казался куклой рядом с живой, прекрасной Фортуной. Зато двигался обворожительно. Хотелось смотреть и смотреть, как он вальсирует по комнате, увлекая за собой сестру. Для меня время замерло. Вот бы самой оказаться на ее месте…

Пришедшая мысль напугала. Я поспешила отвернуться. Эд словно почувствовал, потому что секунду спустя уже сидел рядом, а раздосадованная Фортуна танцевала с другим кавалером.

— Ты жесток с нею, — тихо сказала я.

— Ненавижу, — чуть слышно ответил Эд.

— За что?

Он промолчал. Да, странно ожидать ответа от того, кто никогда не опускается до объяснений. Пришлось смириться. Я заметила, что за Эдом следят, но наш диванчик обходят стороной.

С другой стороны, это даже радовало. Хотя на приеме и было полно людей, они казались странными. А если они такие, как Эд? Управляют определенными силами. Тогда сочувствие Фортуны по поводу моей смертности выглядит как нельзя кстати.

— Дорогие гости, прошу к столу, — раздался голосок хозяйки.

— Ничего не ешь и не пей, — шепнул Эд на ухо.

Вот тебе, приехали! И как я буду сидеть за столом? А главное — что скажу Фортуне?

— Почему? — решила все-таки задать мучающий вопрос.

Эд взглянул на меня так, что желание спрашивать исчезло. Мы миновали длинный коридор и очутились в просторном зале, через который протянулся стол, заставленный едой. Чего здесь только не было! Напитки, фрукты, мясо, птица, салаты. И много чего неведомого. Желудок требовательно заныл, но я помнила предостережение Эда. Надеюсь, он и правда серьезен, а не хочет выставить меня дурочкой.

Эд попытался сесть подальше от Фортуны, но не тут-то было.

— Эонард, милый, — она схватила его за руку и увлекла к своему месту во главе стола, — составь мне компанию. Я так редко тебя вижу!

Эд едва уловимо вздохнул. Я присела рядом. Нет уж, раз он просил ничего не есть, то и не буду. В конце концов, Эда я уже несколько недель знаю, а Фортуну вижу впервые в жизни.

Заиграла музыка, появились официанты.

— За именинницу! — поднял бокал мужчина, сидевший напротив.

— За именинницу! — подхватили гости.

Так у Фортуны день рождения? Как неловко получилось. Я даже ее не поздравила. Эд тоже — хорош гусь! Мог и предупредить. Но мой спутник оставался безучастен и едва пригубил вино из бокала. Я же только сделала вид, что пью.

Фортуна развеселилась. Так пленительно улыбалась, что любой бы попал в ее сети. Она то и дело пыталась заговорить с братом, но Эд отвечал односложно, а то и вовсе игнорировал вопрос. Почему же они не ладят?

— Александрина, милая, а ты отчего не кушаешь?

Оставив в покое брата, Фортуна обратилась ко мне, и я ляпнула первое, что пришло в голову:

— На диете, не ем после шести.

Фортуна удивленно захлопала ресницами, а затем залилась смехом.

— Ах, какая милая девочка! — Она хлопнула в ладоши. — Эон, милый, где ты их находишь? Одна твоя спутница прелестнее другой!

Мне даже стало обидно. Значит, спутниц у Эда было много? Хотя чему удивляться? Он сам сказал, что не может не посещать приемы Фортуны, а сюда нельзя приходить без спутницы. Приказав себе не злиться, я уставилась в пустую тарелку.

— Ну же, душенька, попробуй хоть что-нибудь! Куриное мясо под белым соусом особо удалось, — настаивала хозяйка.

— Спасибо, не могу, — отнекивалась я.

В какой-то момент лицо Фортуны изменилось. Она вскочила на ноги и воскликнула:

— Ах так! Отказ от еды — неуважение к хозяйке!

И куда делась молодая обворожительная красавица? На меня глядела морщинистая старуха. Худые, как у скелета, пальцы пытались вцепиться в платье. А в глазах полыхала такая злоба, что я забыла, как дышать.

— Хватит! — Эд резко поднялся и швырнул вилку на стол. Та жалобно звякнула. — Фортуна, сама знаешь, почему я не позволю Александрине прикоснуться к твоей пище. Хочешь, чтобы она потеряла голову и участвовала в общей оргии? Не дождешься! Аля, мы уходим.

— Фи, как грубо! — Фортуна снова сменила лик и поправила золотистые локоны. — Где твои манеры, Эонард? Ты так ничему и не научился.

— Как и ты.

Эд схватил меня за руку и потащил к двери.

Я ничего не понимала. Стало так жутко, что хотелось кричать. В доме словно похолодало. Он уже не казался приветливым и красивым. А в лицах гостей проступило что-то потустороннее. Я прижалась к Эду — единственному оплоту покоя в этом жутком месте.

Привратник распахнул двери, и мы очутились на свежем воздухе. Автомобиль уже ждал. Поскорее забралась на сиденье и пристегнула ремень безопасности, мечтая об одном — оказаться дома.

Эд сел за руль. Всю дорогу не проронил ни слова. Я заметила, что он едет к «Комете». Ничего, оттуда доберусь сама. Или Ян отвезет. Никогда не думала, что громила Ян начнет казаться мне милейшим человеком. Жутко!

Автомобиль остановился. Эд хлопнул дверцей и пошел к клубу, не дожидаясь меня. Засеменила следом. Даже на секунду не хотелось оставаться одной. Догнала Эда уже у входа. Едва подавила желание вцепиться в руку, забыв, как еще утром искала способ отделаться от ненавистного контракта.

Когда двери клуба закрылись за спиной, дышать стало легче. Внутри снова было на удивление пусто. От Эда веяло раздражением, хотя в его лице ничто не изменилось. Он сжал руку в кулак, махнул — и картины, висевшие на стенах, рухнули вниз. Зазвенели бутылки в баре. Такими темпами он не оставит от клуба камня на камне!

— Эд, ты что? — Знала, что сто раз пожалею, но все равно вмешалась. — Ничего ведь не случилось. Зачем злиться?

Хозяин «Кометы» замер, обернулся, словно недоумевая, что я здесь делаю. Нет, я ошиблась. В его глазах больше не было безразличия. Они пылали потусторонней яростью. И горе тому, кто заслужил этот взгляд.

— Эд?

И почему мне весь вечер хочется от кого-то сбежать? Вместо того чтобы нестись к выходу, я подошла к нему и опустила руки на плечи. Не хотелось оставлять все вот так.

— Убирайся, — процедил он.

— Извини, не могу. — И кто меня за язык тянул? — Послушай, понимаю, тебе неприятно общение с Фортуной. Ты злишься. Но зачем доводить себя до такого состояния? На тебе же лица нет.

Эд смотрел на меня, как на редкостную зверушку. Удивленно, словно впервые видел. Кажется, даже о ярости забыл.

— Что ты пытаешься сказать, человечка?

Слово «человечка» неприятно резануло слух, но я напомнила себе, что Эд слишком зол, чтобы подбирать слова.

— Ничего. — Я попыталась казаться беспечной. — Просто незачем принимать все так близко к сердцу. Ну, не заладился вечер. Бог с ним. Сколько их будет, таких вечеров? Может, пройдемся, а? Вот увидишь, не все так безнадежно.

— Ты в своем уме?

Резонный вопрос, учитывая, что я стою почти в обнимку с властелином времени и уговариваю его не нервничать. Но в минуты опасности я вообще плохо соображаю. История с Артемом — только доказательство.

Пожала плечами. А что ответить? Признаться в собственном безумии? Или в том, что боюсь до одури, когда он смотрит вот так, как минуту назад? Или в том, что хотела потанцевать с ним вместо Фортуны? Или в том, что не особо тянет уходить после всего, что я видела и слышала за вечер?

Эд устало вздохнул и убрал волосы со лба.

— Иди домой. Ян отвезет.

Я шагнула назад.

— Что случится, если попробовать еду Фортуны? — решила узнать напоследок.

— Не читала древние легенды, в которых герою запрещается есть в потустороннем мире, иначе не вернется назад? — Эд иронично прищурился. — Но все куда проще. Удача кружит голову. Всего лишь очередная оргия. Фортуна любит сбивать людей с толку. Утром они проснутся в своих постелях и ничего не вспомнят.

— Так они все-таки люди?

— Люди. Те, кого поцеловала удача. А теперь уходи. Созвонимся.

— До встречи.

Я пошла к выходу, заставляя себя не обернуться.

Ян ждал за дверью. Как знал, что я вот-вот выйду. Без лишних вопросов открыл дверцу. И уже на полпути к дому спросил:

— Опять не в духе?

— Не то слово, — качнула головой я. — Ты знаком с его сестрой?

— Сестрой? — В голосе охранника прозвучало удивление. — Нет, впервые о ней слышу.

— Считай, тебе повезло.

Час спустя, аккуратно повесив новое платье в шкаф и избавившись от макияжа, я лежала на кровати, смотрела в потолок и не могла уснуть. Накатила усталость, но она не приносила покоя. Слишком насыщенный вечер дал понять: на сердце у Эда не так спокойно, как кажется.

Я ощущала его эмоции. Гнев, усталость, желание оказаться подальше от дома Фортуны. Возможно, в нем больше от человека, чем я думала? Все это казалось странным. Но это не отменяет нашего контракта. И когда Эд позвонит, мне опять придется ломать чью-то жизнь.

Глава 8

Выходные закончились, и я вернулась на пары. Ника и Катя поохали надо мной — мол, бледная, как призрак. Убедила, что вполне здорова, и потекли привычные универские будни. Библиотека, решебники, учебники, конспекты. Лекции и практические. Но ловила себя на мысли, что все время жду звонка Эда. Непроизвольно, ненамеренно, — ждала. Когда-то читала о синдроме фантомного звонка, когда человеку чудится, что вибрирует мобильный. Читала — а теперь пережила. Проверяла телефон по десять раз в час. Заходила в ванную — и словно слышала звонок. Выбегала, но его не было. К концу недели тревога превратилась в растерянность. Эд так и не позвонил.

Радоваться бы и прыгать до потолка, вот только во время последней встречи он плохо себя чувствовал. И просто хотелось знать, что с ним все в порядке. Решилась и позвонила. Сама.

Сердце билось где-то в горле, пока ожидала ответа, но трубку никто не взял. А вырваться до пятницы не смогла. Зато решила — сразу после пар поеду в «Комету». Пусть посмеется надо мной, пусть выставит за дверь, но буду уверена, что Эд в норме.

Пары тянулись долго. Формулы английского прошедшего времени не желали выстраиваться в голове. А как они могли выстроиться, если мысленно прокручивала путь до клуба? Как войду туда, что скажу. Что ответит Эд.

Наконец, мучения подошли к концу. Наскоро попрощавшись с одногруппниками, помчалась к выходу — и чуть не сшибла с ног Артема. Что-то шевельнулось внутри: затаенная грусть о несбывшемся.

— Верховина, — дыхнул он мне в лицо.

Да он же пьян!

— Артем Сергеевич, дайте пройти, — попыталась вырваться я.

— Постой, Верховина. — Он вцепился в мою руку. — Куда же ты? Пропала, не звонишь, не пишешь. А я скучаю.

И так гадко это прозвучало! Было время, когда я бы жизнь отдала за эти слова, а сейчас противно стало слушать. Пьяный бред. Еще и прямо в универе.

— Отпустите, — приказала я.

— Постой. Давай проведем досуг вместе? — хихикнул он. — Не вырывайся, глупая. У меня есть винцо, конфетки.

Со всей дури наступила ему на ногу. Артем взвыл, а я рванула куда глаза глядят. Неслась так, что только мелькали плиточки пола. Выскочила за порог и побежала к остановке. В кои-то веки повезло — как раз подъехала нужная маршрутка. Прыгнула на ступеньки и только тогда смогла отдышаться. Ура!

Что случилось с Артемом? Вспомнились предупреждения Эда, что есть люди, в чьи судьбы лучше не вмешиваться. Но тогда не поняла значения его слов. А теперь… Теперь увидела, какой глупой и наивной была моя влюбленность. Я придумала себе образ — и влюбилась в него, потеряв реального человека.

Желание увидеть Эда усилилось. Возможно, даже рассказать ему об Артеме. О том, как бежала от него через весь университет. Может, что-то посоветует? Жаль Тему. Это ведь из-за меня он такой.

Маршрутка остановилась на конечной, и мною овладел страх. А что, если Эд не хочет меня видеть? Что, если я разочаровала его? Да, это освободит меня от жуткого контракта. С одной стороны. А с другой…

Ну, уже приехала. Поэтому собралась с духом и пошла к «Комете». Дверь оказалась заперта. Захотелось со всей дури ударить по ней ногой, но пожалела ботинки — почти новые, дорогущие. Постучала.

— Привет, красотка, — появилась в дверях голова Яна. — С чем пожаловала?

— Эд у себя?

Я постаралась обойти громилу, но безуспешно.

— А где ему быть? Только не один, а с компанией. Проходи.

На этот раз Ян не провел меня сразу в кабинет. И на этот раз в клубе не было пусто.

Я вошла в общий зал — и замерла. Казалось бы, давно должна привыкнуть. Масса незнакомых людей, топящих вечер в алкоголе. Ревущая музыка, группа полуголых девиц на сцене. Диванчики, занятые парочками. Кто-то пока целовался, кто-то самозабвенно срывал друг с друга одежду.

Повернула голову и наконец увидела Эда. Его диванчик тонул в сигаретном дыму. Рядом сидели три красотки. Как в голливудских фильмах: блондинка, брюнетка и рыжая. Из одежды на дамах остались только стринги. Трио льнуло к Эду. Брюнетка расстегивала рубашку, блондинка лезла целоваться, рыжая колдовала с ширинкой.

А во мне бушевали чувства, которых ну никак не ожидала. Хотелось подойти и врезать. Всем троим. Чтобы знали, как лапать чужих… партнеров. И Эду тоже, чтобы не позволял. Затем пришла обида: я беспокоилась, черт знает что себе напридумывала, а он… Я спокойно, с улыбкой направилась к диванчику, схватила рыжую за волосы и оттолкнула со словами:

— Пойди погуляй, подруга. И товарок забери.

Эд уставился на меня. Конечно, он не смутился. Легкая улыбка скользнула по губам и исчезла, словно почудилась.

— Александрина.

Он подвинулся, давая мне сесть.

— И тебе здравствуй. — Я заняла краешек дивана. — Вижу, не скучаешь. Что ж, рада. Пришла узнать, не нужно ли чего. Не потерял ли телефон. Или, может, злобный вирус сожрал мой номер?

И Эд рассмеялся. Тихо, почти беззвучно. Но не было того безразличия, к которому я привыкла. Его лицо стало более… живым? Потянулась к бледной щеке, провела пальцами по теплой коже. И что на меня нашло? Или это атмосфера заведения?

Эд осторожно убрал мою руку.

— Пожалеешь. А если серьезно — зачем приехала?

Я словно пришла в себя. Отпрянула, покраснела, огляделась… и покраснела еще больше. Что он обо мне подумал? Вряд ли что-то хорошее.

В уме попыталась быстро отыскать причину визита. И нашла — первую попавшуюся.

— Артем, — ляпнула я. — Приставал. Прямо в институте. Представь себе, напился и предлагал уединиться. Вино там, конфеты. Еле отвязался.

Эд нахмурился. Чувство близкой опасности словно повисло между нами.

— Но ничего страшного! — поторопилась я исправить ситуацию. — Убежала, как видишь. Вот, приехала к тебе. Спросить, можно ли ему помочь.

Лицо Эда снова превратилось в каменную маску.

— В чем? Быстрее пасть? Послушай, Александрина, я уже говорил держаться подальше от Артема. Ваши судьбы не должны соприкасаться. Он опасен. Если бы не наш контракт, я предпочел бы видеть его мертвым. Но мое слово нерушимо, значит, пока он будет жить. Вот только вмешиваться тебе не дам. Иначе пеняй на себя: жалеть Артема не буду.

Я кивнула. Больше своим мыслям, чем Эду. Тон меня напугал. Чем мне может угрожать Артем? Хотя после сегодняшнего поведения… Вряд ли удастся меня еще чем-нибудь удивить.

— Прогуляемся?

Почему-то желание побродить с Эдом по городу никуда не делось с нашей последней встречи.

На этот раз он согласился, поднялся с дивана и протянул руку:

— Ну давай.

Его ладонь казалась ледяной. Мы вышли из зала и почти добрались до двери, когда нас догнал Ян.

— Охрана нужна?

— Нет. Присмотри за клубом, — приказал Эд, и мы шагнули за порог.

Ветер усилился. Но мне было все равно. Главное, Эд согласился. Хотелось побродить под осенним небом и попытаться хоть немного разгадать этого человека. Пусть и не совсем человека.

Сначала шли молча. Эд даже не смотрел на меня, задумавшись о чем-то своем. Я же, как идиотка, косилась на него, ожидая слов. Поняв, что ждать нечего, сама взяла под руку.

— Ненавижу осень, — сказала первое, что пришло в голову.

— Раз не хочешь в тишине наслаждаться хорошим вечером, давай поговорим о чем-нибудь другом?

Эд даже не повернулся в мою сторону, но в голосе сквозила ирония.

— Давай. Может, расскажешь, как тебя занесло в человеческое тело?

Спросила — и тут же пожалела. Побоялась, что он развернется и уйдет. К моему удивлению, Эд ответил:

— Сослали за вмешательство в дела смертных. Сказали: раз они мне так интересны, стоит испытать на собственной шкуре, что такое человеческая жизнь.

— И что дальше?

Я затаила дыхание.

— А что могло быть? Очнулся на каком-то пустыре. Первое, что помню, — жуткое чувство тяжести от веса тела. Было непривычно вдыхать воздух, двигать руками и ногами. Столько глупых движений… — Эд говорил так, словно это ничего не значило, но я научилась не доверять его тону. — Сначала обрадовался. Было скучно в кругу таких же существ, как и я. Но радости быстро пришел конец. Оказалось, силы теперь тоже не те. Да, я по-прежнему могу видеть дороги каждого человека. Только влиять на них почти не способен. Мой мир стал слишком… ограниченным.

Эд замолчал. Недовольная складка пролегла между бровей. Он думал о чем-то неприятном, а я боялась вмешаться, потому что казалось: надавлю еще немного, и он уйдет.

— Знаешь, что самое худшее?

Он остановился и повернулся ко мне. Серебристо-серые глаза завораживали. Я тонула, и не было шанса выплыть.

— Что?

— Люди. Я был дураком. Глупым, даже наивным. Думал, смогу подружиться, узнать что-то новое, столько всего испытать! А им требовалась только моя сила. Сначала они обманывали, пытались извлечь выгоду из моих способностей. Я не понимал, что меня используют, и старался помочь. Потом понял. Разозлился. Направил способности против людей. И меня стали ненавидеть. Сотни раз пытались убить. Тогда я выяснил, что почти бессмертен. Почти — потому что никто не догадался изрубить мое тело на куски. А еще я узнал, что такое боль. Физическая и внутренняя. До сих пор не понимаю, какая хуже. Я ответил на твой вопрос, любопытная девчонка?

Молча кивнула. Теперь уже мне не хотелось разговаривать. Получается, раньше Эд был другим. И люди сами превратили его во врага.

Он ускорил шаг.

— Не торопись сочувствовать. Моя жизнь не так плоха. Я испытал все земные удовольствия, видел множество удивительных вещей. Гораздо больше, чем раньше. Встречался с интересными людьми. Правда, общение всегда сводилось к тому, что они пытались управлять мною либо убить. Но это уже мелочи. Ты замерзла. Давай вернемся.

Стало грустно. Промозглый ветер забирался под куртку. Голые ветви деревьев казались жуткими лапами, тянущимися к небу. Эд шел рядом — такой далекий, что хотелось рыдать. Но я не позволила себе понапрасну лить слезы.

— Со следующей недели вернешься к работе, — сказал он, когда мы остановились перед «Кометой». — Надеюсь, ты хорошо отдохнула, потому что дел предстоит много.

— Снова заставишь несчастных выбирать?

На душе заскребли кошки.

— Они уже выбрали. Поэтому — всего лишь узнать окончательный ответ.

Холодная ладонь прикоснулась к моей щеке. Я хотела высвободиться, но передумала. Зачем? Сама позвала.

— Можно один вопрос?

— Да.

Кивнула. Кажется, за этот вечер мы с Эдом наговорили больше, чем за все недели знакомства.

— Почему ты приехала? Я ведь дал тебе относительную свободу. Не звонил, не требовал работать. Почему? И не надо врать про Артема.

— Ну… — Я уставилась на носки ботинок, что-то запылились они. — Соскучилась. И переживала, как ты там, после разговора с Фортуной.

— Зря.

При упоминании сестры лицо Эда снова стало каменным. Что я такого сказала? Это ведь не табу. Мы оба были у нее в гостях. И он сам потребовал ответа.

— Нет, не зря! — даже обиделась я. — Ты был сам не свой, когда мы расстались. И вдруг пропал, не звонишь, не пишешь. Я места себе не находила. Все думала — вдруг с тобой что-то случилось.

— Что со мной могло случиться, Александрина?

— Не знаю! — Раздражение взяло верх. — Что угодно. Мало ли, кому понадобится твоя сила. Просто не могла дольше ждать. Все, и так наговорила лишнего. Возвращайся к своим девицам. Они там, наверное, разучили новые способы соблазнения, пока тебя не было.

— Ревновать — глупо.

— Не глупее, чем замирать от ненависти при имени сестры.

Эд развернулся и исчез за дверью клуба раньше, чем я успела понять, что случилось. Черт! Чтоб ему на месте провалиться! Для верности подергала ручку — заперто. Стукнула по створке ногой, отчего та жалобно запела. Ну и ладно! Параноик!

Гордо расправила плечи и пошла к остановке, надеясь, что хоть одна маршрутка будет в такой час. Но на полпути меня догнал автомобиль. Ветровое стекло опустилось, и высунулась лысая голова Яна:

— Приказано доставить домой в целости и сохранности, — ухмыльнулся он. — Так что залезай внутрь, красавица.

Решила не играть в оскорбленное достоинство: стемнело, пешком идти неохота. Поэтому забралась на заднее сиденье. В машине приятно пахло мужским одеколоном. Не Эда, Яна. Но запах мне нравился.

— Хозяин зол, — доверительно сообщил телохранитель. — Но зато не сидит, уставившись в одну точку. Спасибо.

— Было бы за что, — буркнула я. — Скажи, почему ты так ему предан?

— Долгая история и не для твоих ушек, — усмехнулся громила. — Но, может быть, как-нибудь расскажу. А пока желания нет.

Пришлось отступить. Смотрела в окно на проплывающий ночной город и думала об Эде. Почему он так разозлился? Ведь всего лишь хотела поговорить по душам. И вроде получалось. Из-за Фортуны? Так глупо! Неосторожным словом испортила прогулку.

Автомобиль остановился. Попрощалась с Яном и поспешила в подъезд. А у дверей ждал курьер с букетом цветов и запиской от Тима: «Ты пойдешь со мной на свидание?»

Глава 9

Сначала хотелось сказать Тиму «нет». Потом — «да». Потом мнение поменялось снова. И снова. Почему я сомневалась? Вспомнилась одна крайне неприятная сероглазая личность, выставившая меня за дверь. Никто не даст гарантии, что Эд не появится, стоит согласиться, и не утащит, как в прошлый раз. Эд может.

Вспомнился вчерашний разговор, и стало печально. Мы лишь приблизились к намеку на откровенность, и я все испортила. Но кто же знал? Нет, надо вести себя осторожнее, выбирать слова. Эд — не человек. Вот только, как оказалось, его слишком легко задеть. А потом невозможно успокоить. Надо же, властелин времени дуется на меня, как мальчишка.

Мысли сделали крутой кульбит и вернулись к Тиму. Согласиться на свидание? Внимание всегда приятно, как и цветы. Мы с Тимкой — хорошие друзья из разряда «видятся редко, но метко». Стоит ли что-то менять в наших отношениях? Или оставить как есть? Ему ведь не объяснишь, куда все время пропадаю. Да и не поймет. И пример Артема все еще перед глазами… Не прощу себе, если Тим пострадает. Но и не отвечать нельзя. Ох, устала.

Несмотря на поздний час, набрала номер Вероники.

— Александрина, ты ли это? — пропела подруга. — А я думала, ты совсем нас забыла.

— Ника, нужен совет. Меня приглашает на свидание умопомрачительный парень, но я его не люблю и встречаться не горю желанием. Что делать?

— Соглашаться, дуреха! — гаркнула подруга так, что уши заложило. — А вдруг это судьба? Отказать всегда успеешь. «Не сошлись характерами», то-се… Я его знаю?

— М-м, возможно. Спасибо, Ника, ты — золото. Пока.

И положила трубку раньше, чем подруга успела превратить разговор в допрос. Допроса все равно не избежать, но к нему стоит основательно подготовиться.

«Привет, Тим, — набрала сообщение, — спасибо за цветы. Согласна».

Ответ пришел мгновенно: «Завтра в полдень заеду».

«Хорошо», — напечатала я и отправила Тиму.

Значит, в полдень. Что ж, так и быть. Хоть развеюсь немного.

Приняла душ и легла в кровать. Вот только мысли снова и снова возвращались к Эду. Наверное, правду говорят, что людям нравится все непонятное. Так вот, он мне нравился. Хуже того — я начинала его жалеть. Особенно когда представляла, как он сутками сидит один в «Комете»… Ну почему один? У него там шикарные барышни… Это я тут одна-одинешенька. Тоже неверно. У меня подруги есть. И Тимка. Напридумывала себе всякого. Чуть ли не Рыцаря печального образа. А на самом деле… Хорошо бы держаться от Эда подальше.

Повернулась на другой бок и приказала себе спать. Спать, Аля. А не думать о серебристых глазах Эонарда. Имя-то какое…

Утро ушло на сборы. Давно не собиралась на свидания, поэтому с особым благоговением достала из шкафа все варианты наряда. На этот раз — не вечернего, как в ресторан, а дневного. Что мы имеем? Джинсы и кофты отметаем сразу. Взгляд зацепился за ярко-голубое платье с кружевным воротничком. Почему бы нет? Мне оно нравилось, а главное — было удобным и нарядным одновременно. Редкое сочетание. Волосы собрала в высокий хвост. Подкрасила глаза и губы. Вроде неплохо. Улыбнулась своему отражению — и затренькал дверной звонок. Тимка!

— Привет! — Сначала увидела еще один букет роз, затем — прятавшегося за ним Тима. — Классно выглядишь.

— Спасибо, — кокетливо улыбнулась я.

Быстро нашла вазу для цветов и выпорхнула из квартиры.

Настроение стремительно улучшалось, хотя, казалось бы, куда еще? Внизу ждал мотоцикл. Я тоскливо на него уставилась. Мог бы и предупредить…

— Может, переодеться? — спросила Тима.

— Зачем? Стесняешься?

Покосилась на подол платья. Вроде задираться не должен, а там кто его знает. Смело подошла к нашему сегодняшнему транспорту. Получила шлем. Подумав, перевязала хвост ниже. Так удобнее. Умостилась на мотоцикле и обхватила спину Тима руками.

А спустя несколько минут чуть не визжала от восторга. Мне нравилось! Нравилась скорость, ощущение защищенности от присутствия рядом Тима, рев мотора. А особенно — давно забытое ощущение свободы. Я не думала ни о чем! И ни о ком. Просто отдалась эмоциям. А когда мотоцикл остановился, чуть не завизжала второй раз — Тим привез меня в парк аттракционов. Не была здесь с выпускного. Рядом находилось кафе, в котором мы праздновали главный вечер в жизни, а рассвет встречали именно в этом парке, на американских горках.

— Кататься! — выкрикнула я и помчалась к кассе.

К моей радости, Тим купил целую пачку билетов, и ближайшие пять часов я каталась на всем, что бросалось в глаза — горки, сумасшедшие вертушки, маленькая гондола в лабиринте ужасов… Тим радовался так же, как и я. А потом мы купили сладкую вату. Вымазались ею, как два поросенка, и полезли в фонтан — мыть руки и лица.

— Фух! — Я плюхнулась на скамейку, вытирая салфетками мокрые руки. — Спасибо, Тимка. Давно так не веселилась.

— Как-нибудь повторим? — лукаво спросил он.

И как я могла отказаться? Пришлось пообещать, что обязательно. Вот только парк буквально через неделю закрывался на зиму. Ждать весны?

— Зачем же? — ответил Тим на мои сомнения. — В городе много интересных мест. Надоело торчать за компом. Надо все попробовать.

И я была полностью согласна.

Настроение поднялось. Все-таки хороший парень Тимка. С ним было так весело и комфортно, что не хотелось думать о чем-то еще. Я даже забыла про Эда. И не вспомнила бы, если бы не телефонный звонок.

«Он», — тут же отчеканило сердце.

Схватила трубку — нет, не он. Ника.

— Алло, — раздался громкий голос подруги, — ты дома?

— Да, — ответила, уже зная, чем это чревато.

— Тогда мы идем к тебе! Отпирай дверь.

Я поплелась в коридор. Как и думала, Катька с Вероникой уже толкались в подъезде. Давненько мы не собирались, с тех пор как познакомилась с Эдом.

Девчонки ворвались в дом, как два маленьких смерча.

— Привет, пропажа! Ну, рассказывай. Кто он?

— Вот так, с порога? — замерла я, пока подруги снимали куртки и ботинки.

— Нет, сначала в зал пройдем, — подвинула меня Катерина и прошествовала в комнату, служившую залом и спальней одновременно. А иногда и столовой. Девчонки достали из пакета двухлитровую бутылку колы, пакет с эклерами, наполнили чашки ершистым напитком.

— Теперь слушаем, — милостиво разрешила Катя.

Я плюхнулась на диван.

— А что слушать? С Тимкой гуляли. Помните, из нашего класса?

— Хакера, что ли? — округлились глаза девчонок.

— Ага, его. Мы случайно пересеклись, решили встретиться, пообщаться. Ничего такого.

— Ничего такого? — завопили подруги в унисон. — Алька, ты что! То по Артему сохла и слышать о других не хотела, то теперь с Тимкой гуляешь. А мы узнаем последними. Ну ты даешь!

Стоило признать: девчонки правы. Раньше между нами таких секретов не водилось. Теперь вот появились. И самым большим я просто не могла поделиться. Взяла чашку с колой и задумчиво уставилась в пустоту.

— Катьк, по-моему, она влюбилась. На этот раз серьезно, зуб даю, — прервал размышления голос Ники.

— А я о чем?! Эх, где наша Алька? Эту девчонку я не знаю.

— Да ладно вам! — Я залпом выпила колу. — Просто все так закрутилось… Сама не успеваю осознать, что происходит. Вот жила себе спокойно, а тут посыпалось на голову всякое…

— И что Тим? — не отставали подружки.

Пришлось рассказать в подробностях. И о прогулке, и о мотоцикле, и о парке аттракционов.

Девчонки только охали и ахали. Хотя у обеих была своя личная жизнь, не менее бурная. Вечер прошел так же весело, как и день. Вот она, свобода! Может, зря ездила к Эду? Не будила бы лихо, пока спало тихо. Но лихо уже разбужено и позвонит. Не сомневаюсь. Припомнились стальные серые глаза моего личного несчастья. Как бы сложилась жизнь, если бы Эд просто… исчез? Смирилась бы я? Или бросилась искать?

Эти вопросы занимали меня, пока ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть. А потом думала о Тиме. О том, как весело было сегодня. Почему нельзя просто взять — и влюбиться в самого лучшего? Почему снова ищу неприятности на свою голову? Нет, я не любила Эда, но и не могла сказать, что безразлична к нему. Как можно любить кого-то, кто не поддается пониманию? Кто все время ускользает и даже имени говорить не хотел?

Следующий день потратила на подготовку к парам. Стопки учебников, горы конспектов. Пора браться за учебу. Конец семестра неминуемо приближался, а задолженностей осталось много. Поэтому я штудировала записи и книги в надежде догнать уходящий поезд. И штудировала бы дальше, если бы ближе к девяти вечера не раздался звонок в дверь.

Снова девчонки? Глянула в дверной глазок Артем! Открывать сразу перехотелось.

— Что вам нужно?

Я приоткрыла дверь, предварительно набросив цепочку.

— Поговорить, — хмуро ответил декан. — О твоей успеваемости.

— На дому? Нет уж. Завтра в универе побеседуем. А теперь простите, время позднее. Вам лучше уйти.

От Артема пахло спиртным так, что защипало в носу. Дернула дверь на себя, но тот подставил ногу в дверной проем.

— Нет, мы поговорим, Александрина!

Он рванул дверь на себя. Цепочка звякнула и вылетела. По телу пробежали мурашки страха. Успокойся, Аля! Это всего лишь разговор. Ничего серьезного. Надо заставить его уйти.

Отступила, позволяя Артему ввалиться в коридор, но отходить от двери не собиралась.

— Разговаривать будем здесь. И быстро. Иначе позову соседей. Могу уверить, они никогда не дремлют.

— Хорошо, — кивнул Артем. — Александрина… Алечка. Я был не прав. С того дня… Дня моего рождения… Только о тебе и думаю. Пытаюсь выбросить из головы — не получается. Ты говорила, что любишь меня…

— Это была шутка, на спор.

Одна мысль о чувствах к этому человеку вызывала тошноту.

— Шутка, да. А я поверил. И с Алисой расстался. Бросила она меня, Аля. Так что теперь абсолютно свободен. И раз уж мы не безразличны друг другу.

— Говорю, это шутка была! — рявкнула я. — А теперь попрошу вас уйти. Или все в универе узнают, что ко мне приставал декан.

— Ты ничего никому не скажешь, — недобро улыбнулся Артем, — потому что иначе этот семестр не закончишь. Будь паинькой.

Он прижал меня к стене. Попыталась вырваться, но это было равносильно попытке сдвинуть гору. Жадные руки полезли под домашнее платье, к белью.

— Ну же, Алечка, не будь ледышкой, ты же умная девочка, — бормотал декан.

Я закричала. Пощечина обожгла щеку, другая рука зажала рот. Царапалась, кусалась, пыталась увернуться от поцелуев-укусов. В глазах потемнело. И вдруг напор исчез. Опустилась на пол, стараясь отдышаться. Постепенно возвращалась способность воспринимать окружающую реальность.

— Ты… — слышала, как сквозь вату, — запомни. Я никогда не повторяю дважды. Хоть один косой взгляд, один вздох в сторону Александрины — и будет так.

Артем заорал от боли. Я открыла глаза. Декан корчился на полу. Над ним стоял Эд. Спокойный и холодный, как всегда, но в глазах полыхало пламя ярости. Между его пальцами вилось нечто сверкающее, напоминавшее нить. Эд чуть сжал пальцы — и Артем захрипел.

— Эд, — заставила себя подняться с пола, — не надо.

— Не вмешивайся, — шикнул он. — Так что, ты меня понял, ничтожество?

— Понял, — просипел Артем.

— Ян!

В дверях появился телохранитель, хмуро глянул на распластанное на полу тело, подхватил и понес вон.

— Говорил быть осторожной? — Эонард повернулся ко мне. — Говорил не связываться? Что же ты такая глупая, Александрина?

— Он сам пришел, сказал… Я его не пускала… Он дверь…

Эмоции прорвали плотину. Я разревелась. Слезы катились нескончаемым потоком. А если бы Эд не пришел? Если бы… А-а-а!

— Тише, — обняли меня уверенные руки. — Я никому не позволю причинить тебе вред.

Уткнулась носом в рубашку, пахнущую ветром. Под ней медленно, гулко билось сердце. Человеческое, что бы ни говорил Эд. Он гладил меня по голове и молчал. А я вцепилась в него, словно в последний якорь, и рыдала, как никогда в жизни.

— Хватит. — Эд отстранился и протянул носовой платок. — Он тебя больше не потревожит. А если потревожит, уж прости, я аннулирую наш договор и оборву его нить.

— Не надо, — всхлипнула я. — Только не уходи. Посиди со мной.

Похоже, с такими просьбами к Эду еще не обращались, потому что выглядел он изумленно. Но потом кивнул и подтолкнул меня к ванной:

— Умойся. Я не уйду.

Холодная вода помогла успокоиться. Глянула в зеркало — и испугалась. На шее синели отпечатки пальцев Артема. Лицо покраснело и опухло от слез. Может, зря попросила Эда остаться? Хотя что он, зареванных девушек не видел? Приказала себе прекратить истерику. Все позади, ничего не случилось. А показаться еще большей дурой не хотелось.

Эд ждал в комнате. Сидел и смотрел в окно. Такой безразличный, что даже стало больно. Взглянул на меня — и снова отвернулся. Злится? Или ему просто все равно? Но он пришел. Приглядывал за мной после слов об Артеме.

Я села на диван и уставилась на него. Один вид этого уверенного и холодного парня успокаивал. Будем считать, принимаю врачебные процедуры. Только вместо релаксационной музыки или кино — Эд.

— Я что, картина в галерее?

Он чуть повернул голову.

— Ну-у… нет, — сказала я, но взгляда не отвела. — Просто ты такой спокойный… Мне тоже спокойнее становится. Спасибо, что пришел.

— Так и знал, что из всех вероятностей выберешь именно эту, — ответил Эд. — Ничему тебя жизнь не учит.

— Уже научила! — Глаза снова защипало, быстро взяла себя в руки. — Постелю тебе на диване, хорошо?

— Мне не нужен сон. Я здесь посижу. А ты спи.

Вздохнула и расстелила кровать. Опустила голову на подушку, так, чтобы видеть Эда, но он поднялся и выключил свет. Вот ведь! Силуэт все равно угадывался на фоне окна.

— Глаза закрой, — прозвучала команда из темноты.

Пришлось послушаться. От всех переживаний накатила такая усталость, что сама не заметила, как уснула.

Глава 10

Мое личное проклятие. Первая мысль, посетившая при пробуждении. Спать ему не нужно, как же! Эд спал, откинув голову на спинку кресла. Во сне лицо было безмятежным, но таким же холодным. Словно маска, которую страшно снять. Но мне было все равно. Я не боялась того, кто скрывается под нею. Можно ли бояться того, кто спас тебе жизнь? Будь он хоть трижды повелитель времени.

Осторожно поднялась с кровати и подошла ближе. Еле удержалась от соблазна притронуться, ощутить легкую прохладу кожи.

— И долго ты будешь на меня пялиться?

Эд открыл глаза и повернулся ко мне.

— Извини! — Жар хлынул на щеки. — Я… м-м-м… просто спросить хотела: завтракать будешь?

— Буду.

Похоже, Эд не поверил моему оправданию.

— Тогда я сейчас. Подожди минутку. Только скажи, чем питаются повелители времени?

Эд тихо засмеялся. Смех напомнил перезвоны серебряных колокольчиков и удивительно озарил обычно бесстрастное лицо. Я даже залюбовалась.

— Обычной человеческой пищей.

— Омлет подойдет?

— Вполне.

Я заставила себя уйти на кухню, подальше от странного парня, заставлявшего сердце колотиться как бешеное. Наверное, я сошла с ума. Это единственное логичное объяснение. У нас контракт. По этому контракту я заставляю людей делать выбор, который изменит их жизни. Возможно, будет стоить кому-то счастья или жизни. Но когда Эд улыбается, я забываю обо всем. Нет, это еще не любовь. Но уже не безразличие.

Чуть не пересолила омлет, но вовремя опомнилась. Не хватало еще, чтобы Эд считал меня неумехой. Добавила несколько ломтиков ветчины. Заварила чай, хотя обычно пью суррогат из пакетика.

— Ты на пары не опоздаешь?

Эд вовремя появился в дверях.

— Время еще есть. Садись.

Омлет на парадной тарелке смотрелся немного глупо. Представила, какой дурехой кажусь со стороны, и стало стыдно. Поэтому постаралась держать себя в руках и села рядом с Эдом, чинно отпивая глоточки чая.

— Почему не ешь? — поинтересовался гость.

— Не завтракаю обычно. После второй пары что-нибудь перекушу в столовой.

— Зачем тогда готовила?

— Для тебя…

Щеки снова закололо от прилива крови. Да что я как светофор, ей-богу! Даже с Артемом себя так не вела. Или вела?

— Не стоило, я бы перекусил в клубе. Но спасибо.

Эд доел омлет, выпил чай. И только тогда я побежала умываться, одеваться, маскировать синяки под воротом свитерка. Опоздаю! А первой парой теорфонетика. Игорь Иванович — суровый дядька, опоздавших не любит. А еще в универе ждет Артем… При этой мысли на душе стало горько. И страшно.

Эд вошел в комнату.

— Что замерла? Бери сумку, сгребай конспекты. Я довезу.

Автомобиль ждал внизу. Тот самый, на котором ездили к Фортуне. Я плюхнулась на переднее сиденье, прижала сумку с учебниками и тетрадками. Заревел мотор, и мы рванули к университету. Когда поворачивали за угол, заметила вытянувшиеся лица Кати и Ники. Они узнали меня! А за рулем-то явно не Тимка. Чувствую, второго этапа посиделок не миновать. И как представить Эда? Скажу, друг семьи. Привозил документы и предложил подбросить до универа. Хороший вариант!

— А можно подружек захватить? — попросила я.

— Нет.

— Ну нет — так нет…

Почему-то другого ответа и не ожидала. Но ради приличия спросила. Девчонкам-то придется топать до универа.

Автомобиль остановился.

— На днях позвоню, — сказал Эд вместо «до свидания».

— Буду ждать, — ответила я и поспешила на пары.

Стоило влететь в универ — и на пути тут же попался Артем. Я затормозила, чуть не выронив сумку, но он прошел мимо, не удостоив меня даже взглядом. Сразу стало легче дышать. Похоже, внушения Эда подействовали на все сто. По крайней мере, можно без страха передвигаться по коридорам.

— Аля, — догнали меня подруги. — Кто он?!

Сделала невинное лицо:

— Да так, мамин друг по работе. Передал деньги от родителей и предложил подвезти.

Девчонки разочарованно вздохнули.

— А мы-то думали… Но какой мужчина! — выразила Катя общую мысль. — Ладно, пойдем мы. Увидимся за завтраком.

Неудивительно, что в столовой говорили только про Эда. Девчонки не унимались, требовали подробностей биографии. Выдумывала на ходу, лишь бы отстали, мыслями возвращаясь в утро. Думать о вчерашнем вечере не хотелось. Гнала прочь мысль «а если бы Эд не появился». Он ведь пришел. И хотелось верить, что придет, если будет нужен. Каким бы он ни был.

Пары тянулись мучительно долго. Из универа я выползла, словно выжатый лимон. В душе разброд, в сердце ураган. Поэтому, когда меня окликнул мелодичный женский голос, подумала, что не ко мне обращаются.

— Аля! Александрина! Да постой же!

Я обернулась — и замерла. Ко мне спешила Фортуна. В обычных джинсах, ярко-бордовой курточке и кашемировом шарфике. Но даже простая одежда не могла скрыть ее красоту.

— Алечка, милая, какая встреча, — залепетала она, обнимая меня. — Хотя к чему лукавить? Я тебя ждала. Пойдем в кафешку, почирикаем. Я угощаю.

Хотела вежливо отказаться, но вспомнила, что Эд говорил о мстительности сестры. Она и проклясть может, с нее станется. Поэтому улыбнулась в ответ:

— Конечно, я не против. Только недолго, у меня еще встреча.

— Буквально пару минуточек!

Фортуна затрепетала ресницами, но я уже знала, какой опасный противник скрывается под видом роскошной куклы. Поэтому следила за каждым словом — своим и собеседницы.

Она увлекла меня к ближайшему кафе. Посетителей было немного. Рабочий день в самом разгаре, а студенты предпочитали места поскромнее. Прикинула содержимое кошелька — не хотелось быть должной.

— Что будешь кушать? — щебетала Фортуна. — Смотри, какие тут десерты. Обожаю десерты!

— Кофе и пирожное, — выбрала я самый скромный вариант.

— Что ты! Как можно так мало кушать! Учти, Эонарду не нравятся полуобморочные барышни. Может, фруктовый салатик? Или тортик? Взгляни, какие канапешки.

— Ну разве что салатик, — вздохнула я и попрощалась со львиной долей недельных финансов.

Фортуна заказала то же, что и я. Сразу становилось понятно, что мы сюда пришли не «канапешки кушать». И единственной точкой соприкосновения был Эд.

Минут пять его сестрица чирикала на совершенно посторонние темы. Погода, новая коллекция какого-то модельера, имени которого я не слышала, лучшие магазины. Скучный разговор, учитывая, что чувствовала себя как на иголках. Хотелось одного — поскорее сбежать.

Принесли заказ.

— Эонард — такой бука, — наконец заговорила Фортуна, помешивая кофе. — Носа ко мне не кажет. Раз в году выбирается. Разве так можно? Я ведь его семья. А он заперся в своем второсортном клубе со смертными. Еще и защиту выставил, чтобы никто из нас не мог туда попасть. Нас — имеется в виду бессмертных.

— А вас много? — осторожно уточнила я.

— Более чем. Только большинство моих друзей предпочитают не иметь дела с землянами. В нашем мире куда интереснее. Это вот Эонарду пожелалось узнать, как живут люди. Он вообще такой любопытный! Знаешь, за что он здесь?

— М-м-м, нет.

Мне не нравилось, куда вел разговор. Такие подробности я бы предпочла узнать от самого Эда.

— Похитил у отца кристалл портала на Землю. Сбежал. Никому не сказал, даже мне. Насилу нашли! И то только потому, что он применил силу. Насчет его силы ты хотя бы в курсе?

— Да, время.

— Именно. Люди, не будь дураки, быстро поняли, какой подарок им попался. Мы поначалу наблюдали, не вмешивались. Отец сказал: пусть сам почувствует, что такое человечество. А потом, когда Эонард отказался выполнять прихоти людей, они его убили. То есть пытались убить, конечно. И почти достигли цели. Отец ожидал, что брат сделает выводы, а он заупрямился. Вот папа и сослал Эонарда в человеческое тело, раз уж ему так люди интересны. Я, как ты понимаешь, здесь на другом положении. У меня свои обязанности — и маленькие шалости. Заодно за братцем приглядываю.

— Для чего ты все это рассказываешь? — прямо спросила я.

— Хочу предложить сделку. — Фортуна наклонилась чуть вперед. — Хотелось бы знать, чем занят братишка. Так как вход в клуб закрыт, для меня это невозможно. Может, станешь моими глазами и ушами? Обещаю, Эон ничего не узнает. А тебе — польза. Например, награжу поцелуем удачи — и учи на зачет всего один билет, он и попадется. Или в лотерею сыграй. Миллион не обещаю, но на несколько тысяч можешь рассчитывать.

— Прости, я не шпионка. Да, нас с Эонардом сложно назвать друзьями, но он пока меня не подводил. Поэтому твое предложение не для меня.

Я отодвинула чашку, положила на столик деньги за десерт и пошла к выходу.

«Ах ты, дрянная девчонка, — долетел в спину не голос, а будто мысли Фортуны, — тогда посмотрим, как ты проживешь с моим подарком».

Словно игла вонзилась под лопатку. Даже слезы выступили. Я обернулась — Фортуны уже не было за столиком. Конечно, ее исчезновения никто не заметил. Скверно. Кажется, я влипла. Надо было действовать умнее! Согласиться и рассказать Эду. Хотя результат был бы тот же. Чтоб ему! В ту же минуту споткнулась о порожек и носом пропахала асфальт.

— Девушка, вы в порядке? — подбежала одна из официанток.

— Да, да, все хорошо, — протараторила я, поднимаясь. — Оступилась.

— Пойдемте, я вас в туалет проведу.

Девушка увлекла меня обратно в кафе, и я поняла почему. Зеркало туалетной комнаты отразило неприглядную картину: разорванный рукав куртки, грязные джинсы, ссадина на лбу… Хорошо я приложилась. Битый час потратила, чтобы хоть немного скрыть следы происшествия. Заодно появилось время подумать. Что делать? Рассказать Эду про визит Фортуны или нет? Он разозлится… Решено, промолчу.

Легок на помине! Стоило подумать про Эда, как зазвонил мобильный.

— Алло, — выхватила я телефон из сумочки.

— Ты уже свободна? — спросил он без приветствия.

— Да, вполне.

— Тогда приезжай, есть дело.

Надо по дороге придумать объяснение моему внешнему виду. О том, чтобы идти домой переодеваться, и речи не шло — Эд ждать не станет. Поэтому заклеила завалявшимся пластырем ссадину на лбу, оттерла грязь с джинсов и поплелась к выходу. На этот раз осторожно переступила порожек и пошла к автобусной остановке.

До автобуса добралась без происшествий, но стоило заглянуть в сумку в поисках кошелька, поняла, что оставила его в туалетной комнате. Черт! А автобус уже ехал к следующей остановке. Вернуться? Денег там мало, только студенческий. Зайду на обратном пути. Или Яна попрошу подвезти. Может, отдадут? Нашла в кармане мелочь на проезд, а то кондуктор уже начал посматривать недобрым взглядом. Скорее бы попасть в «Комету».

Когда до клуба оставалось полторы остановки, автобус вдруг вздохнул, как большое животное, и замер.

— Дальше не поедем, — пять минут спустя объявил водитель, — поломка.

Немногочисленные пассажиры, ругаясь, потянулись к выходу. А я поняла, что проблемы только начинаются. Прокляла! Как пить дать. Выбралась из автобуса и поковыляла в сторону конечной остановки. Нога разболелась — не наступить, поэтому плелась как черепаха, надеясь хотя бы к вечеру добраться. Вот почему Эд не разозлится на меня за опоздание и не отправится навстречу? Я бы даже не обиделась за нагоняй.

Когда вдали замаячила нужная остановка, на ботинке отлетела подошва. Отлично! Теперь еще и босиком. Нагнулась оценить масштабы бедствия — и проезжающий мотоцикл окатил грязной водой. Откуда только взялась лужа? Дождь в последний раз лил дня три назад.

Ну, Фортуна! Доберусь до тебя! Будь хоть трижды богиня удачи!

Когда меня на пешеходном переходе чуть не сбил автомобиль, даже не придала этому значения. Подумаешь. Ничего нового. Вот если бы на голову свалился дракон или птеродактиль — вот это да.

Вместо птеродактиля на меня обрушились потоки воды. А вот и дождь! Причем с ясного неба. Хотя нет, вон ползет тучка и подозрительно громыхает. Пришлось ускориться. Что-то подсказывало: тучка окажется быстрее.

Когда впереди замаячила вывеска «Кометы», я возликовала. Но рано! Во-первых, грянул гром, а от вспышки молнии стало темно в глазах. Во-вторых, из подворотни на меня кинулась собака. Огромная лохматая псина. Я завопила что есть мочи и побежала к двери. Рванула на себя, сбила с ног ошарашенного Яна и помчалась в кабинет к Эду.

Даже стучать не стала. Схватилась за дверную ручку — ручка осталась в руке.

— Эд! — крикнула я. — Открой, пожалуйста!

Раздались неторопливые шаги. Можно подумать, меня здесь не ждут! Дверь открылась. Эд окинул живописную картину в виде меня оценивающим взглядом и выругался.

— Фортуна?

Я расстроенно кивнула и вжала голову в плечи. Авось пронесет. Эд взял меня за руку и провел в кабинет.

— Раздевайся, — скомандовал деловито.

— Отвернись, — насупилась я.

— Еще чего. Прости, Александрина, но твой внешний вид меньше всего располагает оценивать тебя как женщину. Раздевайся и иди за мной, провожу в ванную. Грязную одежду оставь здесь. Не хватало еще полы драить.

Полы? Можно подумать. Эд хоть раз в руках тряпку держал! Захотелось треснуть по чьей-то наглой голове выжившим ботинком. Но, учитывая, что яблоко от яблоньки… Гнев Эда мог нанести не меньше вреда, чем капризы его сестрицы. Поэтому ботинок отправился на пол вместе со своим напарником. Туда же легла заляпанная грязью куртка. Подумала — и оставила себе джинсы. Уж от них-то грязи не будет.

— Пойдем, — сказал Эд и свернул в коридор.

В этой части клуба я еще не была. Похоже, здесь обитал сам Эонард и, скорее всего, Ян, потому что, когда бы я ни пришла, охранник был на службе. Стерильно чистый коридор вел в такую же стерильную комнату-гостиную. Здесь не было ничего, что говорило бы о характере хозяина. Никаких книг, дисков, газет, фото в рамке. Только светло-серый диван, стенка с телевизором и компьютер в углу. Еще один коридочик — и мы очутились в ванной. Правда, размеры больше напоминали бассейн. Эд включил воду.

— Температуру отрегулируешь сама, — сказал он, открывая белый шкафчик. — Вот полотенце. Можешь брать мыло и шампунь. Жду в гостиной.

Сбросила остатки одежды и нырнула под воду. Тепло! Тело тут же защипало — сказывались падения. Протянула руку за шампунем с запахом морской свежести. И мыло с тем же ароматом. Эд любит море? Закрыла глаза, наслаждаясь купанием. Потянуло в сон. Надо выбираться, пока не уснула прямо здесь. Запоздало вспомнила, что из одежды у меня — только горстка тряпья на полу. Пришлось завернуться в полотенце.

Странно. Стоило переступить порог «Кометы» — и неудачи исчезли. Может, это действие той защиты, о которой говорила Фортуна?

Эд и правда ждал в гостиной. Сидел, словно мраморное изваяние. Захотелось подойти ближе, прикоснуться. Напомнила себе, что он как бы не человек. И мои чувства… Глупо все.

Он взглянул на меня.

— Так-то лучше. Ян ищет одежду, скоро вернется. Подождешь?

— А есть выбор?

Я села на противоположный край дивана.

— Фортуна. Чего она хотела?

Не «как ты себя чувствуешь, Аля», не «как ты до меня добралась». Его интересовала только Фортуна.

Решила не щадить его чувства, раз уж он не щадит мои.

— Чтобы я следила за тобой. А когда я отказалась…

— Прокляла?

— Видимо, да.

— Понятно. Отдохнешь — поедем к ней, пусть снимает. Иначе у тебя максимум дня три до момента, как проклятье заработает в полную силу.

Так это еще не полная? Чтоб ему… Я схватилась за голову. Во что ввязалась? На глаза навернулись слезы.

— Вот. — Передо мной возник стакан воды. — Не разводи сырость. Пока что не смертельно. Заартачится — заставлю.

Схватилась за стакан, как за соломинку. Ничего, Эд сказал — справимся, значит, справимся. В том, что он сдержит слово, не сомневалась. Захотелось спать. Зевнула раз, второй.

— Ладно, — смилостивился хозяин дома, — идем.

Меня провели в спальню — такую же светлую и безликую, как и все здесь. Большая кровать под теплым покрывалом, пара стульев, шкаф-купе, светильник на высокой ноге. И снова — ничего личного. Как же тебя понять, Эд? И возможно ли это?

— У тебя пара часов, не стоит затягивать, — сообщил Эд и вышел, закрыв за собой дверь.

Лучше бы остался.

Я нырнула под одеяло и опустила голову на подушку. В том, чья это комната, сомневаться не приходилось — от подушки едва уловимо пахло ветром. Зато стоило ощутить этот запах, как я тут же провалилась в сон, напоследок подумав, что не прочь проснуться, как утром: рядом с Эдом.

Глава 11

Сон прервался резко, словно кто-то выдернул меня из покоя забытья и вернул в реальный мир. Открыла глаза, вздохнула. Вспомнила о ссоре с Фортуной и неминуемом выяснении отношений.

— Долго будешь разлеживаться? Время идет, — послышался холодный голос.

Время-то идет. А вот тот, кто им управляет, сидит на кровати и смотрит на меня, как кот на мышку. Хотелось поскорее избавиться от этого неприятного ощущения, поэтому я поспешила собраться. Опыт подсказывал: ждать Эд не любит.

На стуле лежала одежда. С ценниками, только что из магазина. Скромные джинсы, футболка, курточка, ботинки на удобной подошве. Все сидело как влитое. И это почему-то не удивляло.

Мы вырвались из клуба так, словно за нами кто-то гнался. И, стоило переступить порог, я тут же подвернула ногу. Который раз за день.

— Начинается, — прошипел Эд, открывая дверцу автомобиля.

Я промолчала. Разговаривать с разъяренным Эонардом не хотелось. Вдруг тоже проклянет — что тогда делать? В том, что Эд близок к проклятию, сомневаться не приходилось — от него веяло жаром. Как от вулкана, который вот-вот готовится проснуться. Поэтому сработал инстинкт самосохранения: вжала голову в плечи, затаила дыхание и представила, что меня нет.

Долго представлять не получилось. Не проехали и половины пути, как машина заглохла.

— Выбирайся! — гаркнул Эд.

Я послушно вышла — автомобиль завелся. Села — снова заглох.

— Чтоб ты провалилась!

Эд так ударил ногой по боку авто, что осталась вмятина.

Хотелось сказать, чтобы не нервничал. Подумаешь, пройдемся полчасика. И ничего, что за полчасика я успею переломать руки и ноги. С кем не бывает? Вздохнула — и снова промолчала. Мы зашагали к дому Фортуны. Я то и дело спотыкалась, но не жаловалась. Ничего, потерплю. Лишь бы не бросил на полдороге.

Эд не выдержал первым. Остановился и поднял меня на руки. Я ойкнула, попыталась выбраться — не вышло. Держал он крепко. Люди оборачивались вслед, поэтому я спрятала лицо у него на плече. И чего пялятся? Завидуют, что не их на руках носят? Мне от этого, кстати, тоже не очень комфортно, потому что пару раз Эд чуть не упал. Но меня не выпустил.

Когда на горизонте показался знакомый дом, чуть не расплакалась от облегчения. Счастье-то какое! Но душа предчувствовала невообразимый скандал. Может, на улице подождать? Подумаешь, какой-нибудь кирпич на голову свалится…

Я глубже вдохнула и почувствовала себя улиткой, которой спрятаться бы, а негде. Радовало одно: меня поставили на ноги.

Эд постучал. Никто не ответил. Несколько раз позвонил, снова постучал и снова позвонил. Тишина. Наконец распахнулись двери, и к нам поспешила взволнованная радостная Фортуна.

— Ах, Эонард! — Она попыталась повиснуть на шее брата, да не удалось. — Что-то не так, милый?

— Ты спрашиваешь после того, как прокляла девушку под моей печатью?!

И как платье Фортуны не воспламенилось под этим взглядом?

— Ой, ты об Александрине? — Фортуна сделала вид, что только меня заметила. — Так она сама виновата. Обидела меня, оскорбила.

— Тем, что отказалась шпионить?

Эд теснил сестру вглубь дома.

— Шпионить? Фи, как некрасиво. Нет, милый. Ни о каком шпионаже и речи не идет. Я всего лишь подошла узнать, как у тебя дела. А она нагрубила. Я так расчувствовалась, что…

Фортуна достала из кармашка салфетку и промокнула глаза. Готовилась. Знала, что Эд приедет.

Захотелось вцепиться в холеное личико. Останавливало только присутствие Эда — стыдно при нем устраивать драку.

— Послушай, милая сестрица, — его лицо неуловимо изменилось, стало более хищным, и на мгновение показалось, что проступила та татуировка из моего сна, — у тебя десять минут, чтобы уничтожить проклятие. Либо выполняешь мою просьбу, либо…

— Что? — Фортуна глянула на него с плохо скрываемым вызовом и самодовольством.

— Вспомнишь, что такое мой гнев.

— А-ха-ха! — ответила она, сжимая кулачки. — Какие мы страшные! Только не забывай, милый, что я не слабее тебя. И еще неизвестно, кто из нас победит.

— Прошу по-хорошему.

— А я по-хорошему отвечаю: нет. Эта девка была непочтительна. Пусть расплачивается. А ты слишком очеловечился, раз принесся сюда и защищаешь ее с пеной у рта. Раньше бы и пальцем не пошевелил.

Может, все-таки врезать? Я все равно уже проклята, терять нечего.

Эд ухмыльнулся — недобро и жутко. Лицо стало потусторонним, неживым. Поднял руку, зашевелил пальцами, напомнив паука, плетущего паутину.

— Даю последний шанс-с-с, — растянул последнюю букву. — Или ты освобождаешь Александрину и забываешь о ее существовании, или… м-м-м… Я сотру тебя в порошок. Отправлю обратно к папочке.

— Хорошо! — взвизгнула Фортуна. — Сниму проклятие с твоей девки. Вот только это не изменит того, что она нам не ровня. Помни об этом, Эонард. И не вздумай к ней привязаться, даже как к питомцу. Людишки такие хрупкие. Будь ты хоть трижды властелином времени, если она умрет, ее не вернуть.

Эд улыбался одними уголками рта.

— И оттуда достану. Поторопись.

Фортуна прошептала что-то, дунула мне в лицо — и сразу стало легче, словно камень свалился с плеч. Как хорошо!

— Пойдем. — Эд дернул меня на себя.

— Остались бы на чай, — мило улыбнулась Фортуна, но глаза выдавали истинную сущность.

— В другой раз, сестрица, — Эд ни капли ей не уступал, — в следующем веке.

Он потащил меня на улицу. Ноги перестали заплетаться, дыхание выровнялось. Неужели обошлось без кровопролития? Сделала несколько судорожных вдохов. Это же надо — так вляпаться!

— Жить будешь? — как бы между прочим поинтересовался Эд.

— Постараюсь, — пообещала я.

— Отведу домой. Придется отложить работу, справлюсь сам.

Я благодарно кивнула. Ехать куда-то сейчас казалось непосильной задачей. Эд шел быстро, и я едва за ним поспевала. Зато когда двадцать минут спустя впереди показался мой дом, ощутила ни с чем не сравнимое счастье.

— В гости зайдешь? — спросила своего спасителя.

— Некогда. В следующий раз так просто не отделаешься. Будь осторожна.

— Обещаю!

Захотелось поцеловать его в щеку, но сдержала порыв. А то еще не так поймет.

Мы дошли до самого подъезда, когда я заметила Тима, ждущего на скамейке. И что самое паршивое — приятель тоже заметил меня и поднялся.

— Ну, до завтра, — скороговоркой пробормотала Эду и бросилась вперед.

Меня не остановили, но взгляд в спину прожигал, словно насквозь.

— Привет! — помахал рукой Тим. — А я тебя жду. Думаю, давно должна вернуться. Звонил, звонил. А потом трубку взяла незнакомая женщина и сказала, что нашла телефон. Вот, — достал он из кармана мою потерю. — И кошелек.

— Слава богу, — схватила я обретенное имущество. — Думала, пропало все. Давай угощу тебя чаем.

— С удовольствием.

Тим вошел в подъезд первым, а я на порожке обернулась. Эд стоял на том же месте и смотрел на нас. Махнула на прощание в закрывающуюся дверь.

Сердце было не на месте. Тим что-то рассказывал, поднимаясь по ступенькам, а мне хотелось остаться одной и обдумать все, что случилось в минувшие дни. А главное — понять, когда Эд успел стать таким важным в моей жизни.

Вспомнила слова Фортуны. «А потом, когда Эонард отказался выполнять их прихоти, они его убили. То есть пытались убить, конечно. И почти достигли цели».

Только сейчас до меня начал доходить страшный смысл ее слов. Неудивительно, что Эд так презирает человечество. Как поступила бы я, если бы меня сначала использовали, а потом захотели уничтожить? Вряд ли лучилась бы от счастья.

Голос Тима вырвал из водоворота мыслей:

— Аль?

— Да? — опомнилась я. — Извини, задумалась. День был насыщенный, устала немного.

— Тогда, может, я домой?

Тимка встревоженно вглядывался в мое лицо.

— Нет, проходи. — Я достала из сумочки ключ. — Отдохну с чашкой чая.

Разулась и прошла в квартиру. Возникло ощущение, что не была здесь сто лет. Как будто все вокруг — не мое, чужое. Но некогда предаваться рассуждениям. Быстро поставила чайник, достала из холодильника ореховый рулет. Хорошо, что Тим вернул телефон и кошелек. Иначе дела были бы плохи. Надо его отблагодарить.

Заварила чай и вернулась в комнату. Тим терпеливо ждал.

— Вот, угощайся. — Я оставила на столе нехитрый ужин. — Рассказывай. Как дела, как работа.

И Тим рассказывал. Я смеялась над шутками, кивала в ответ, но мыслями была очень далеко, и если бы кто-нибудь спросил, о чем мы говорили в тот вечер, вряд ли смогла ответить. Время пролетело незаметно. Тим засобирался домой.

— Слушай, Алька, — замер он на пороге, — давай сходим куда-нибудь? В прошлый раз было весело.

— Я не против. — Мы и правда отлично провели время. — Созвонимся?

— Да. Аль… Я тут подумал… В общем, как ты смотришь на то, чтобы встречаться со мной?

Я остолбенела. Никак не ожидала такого вопроса — застал врасплох.

— Можешь не отвечать сейчас, просто обдумай предложение, — попросил Тим. — Пока.

Я не успела что-то сказать. Тим закрыл дверь, а я так и осталась посреди прихожей в оцепенении. Встречаться с Тимом? Сама мысль казалась абсурдной. Тим мне нравился. Как человек, как друг. Не больше. Сердце говорило, что я должна быть рядом с Эдом. И тут же напоминало: Эд — не человек. Мы никогда не будем вместе. Он никого не сможет полюбить.

Тимка, наоборот — живой, настоящий. Неравнодушен ко мне. Мы отлично проводим время. Что еще нужно? Вот только найдется ли для него место в моей жизни, до краев заполненной Эдом? Быть рядом с ним — навлечь опасность. И почему-то казалось, что Эду не понравится мое согласие.

До чего же все сложно!

Полночи лежала и смотрела в потолок. Пыталась уснуть — и не могла заставить себя закрыть глаза. Вертелась с боку на бок. И только под утро пришел спасительный сон.

Впрочем, ненадолго. Будильник заставил подскочить с кровати и помчаться на пары. А там — суматоха, ответы, подготовка к зачетам и экзаменам. Преподаватели как сговорились: спрашивали на каждой паре. В итоге из универа я выбралась только в четыре и поползла в сторону дома. Телефонный звонок застал меня на полпути. Голос Эда вывел из спячки:

— Александрина, жду тебя, есть дело.

Ни приветствия, ни прощания. Только сухо по делу: приезжай, жду. И мне казалось, что Эд испытывает ко мне хотя бы минимальную симпатию? Развернулась и поплелась обратно, к автобусной остановке.

В «Комете» было многолюдно, но на этот раз — вполне прилично. Женщина на сцене пела грустную песню о несчастной любви. Посетители потягивали коктейли и слушали. Ян провел меня мимо, в кабинет. Эд стоял у окна и смотрел на хмурое небо.

— Ты долго.

Он не повернул головы.

— Пока доехала, — попыталась оправдаться я. — Тяжелый день.

— Бывает.

Он наконец развернулся. Холодный и безразличный. Как и всегда. Захотелось встряхнуть за плечи, вызвать хоть какие-то эмоции. Может, даже разозлить. Лишь бы не эта ледяная маска.

— Что за задание?

Постаралась не показывать, насколько уязвляет такое отношение.

— Поедем заключать договор.

Слова Эда пригвоздили к месту. Он что, предлагает мне вовлечь кого-то в его ловушку? Вспомнилась медсестра Серафима, посоветовавшая впервые приехать в клуб.

— Нет уж, без меня, — ответила поспешно.

— С тобой.

Эд явно не собирался отступать.

— Послушай, я не собираюсь дальше защищать Артема. От нашего контракта не отказываюсь, но хочу выбирать сама, что делать. Так вот — впутывать кого-то в неприятности не желаю.

— Думаешь, не смогу заставить?

Эд смотрел на меня свысока.

— Сможешь, не сомневаюсь. Но надеюсь, не станешь.

— Ошибаешься, — ответил он. — Хватит пререкаться. Идем.

Эд прошел к двери мимо меня. А я почувствовала себя пустым местом. Неужели мои слова и чувства вообще ничего не значат? Я — живой человек и имею право выбора. Но высказывать это пустой комнате показалось глупым. Пришлось догонять Эда. Он успел дойти до двери.

— Эд, — позвала я.

Никакого ответа. Схватила за рукав:

— Эд, чтоб тебя!

— Ты. Идешь. Со мной, — отчеканил он. — Или больше никогда не переступишь порог моего клуба. Выбирай.

Еще пару недель назад я бы с радостью сделала выбор. Не в пользу Эда. Но сейчас что-то изменилось. Страшно представить, что больше никогда его не увижу. А с другой стороны, если поеду с ним, смогу убедить кого-то не делать глупостей. Надо попробовать!

— Хорошо, едем, — сдалась я и ускорила шаг.

Глава 12

Автомобиль несся по улицам, а мне хотелось превратиться в дымку, исчезнуть, забыться. Все благие цели выветрились из головы, стоило дверце авто захлопнуться. Эд, конечно же, оставался спокоен. Ему нравились эти игры. Уверена: ему доставляет удовольствие раз за разом испытывать окружающих на прочность.

Странный, непостижимый, пугающий. Почему я вспоминала об этом, только когда дело касалось заданий? И ведь сама же возвращалась снова и снова.

Даже не сразу заметила, что мы прибыли. На этот раз — обычная блочная пятиэтажка. В подъезде полумрак. В голове — каша из обрывков мыслей. И страх. Немного подзабытый на фоне случившегося с Фортуной и Артемом.

Мы поднимались по ступенькам. Безмолвный провожатый впереди, я — на два шага позади. Пятый этаж Обычная серая дверь. Неприятный звук звонка.

Открыли не сразу. Сначала за дверью послышались крики и ругань. Затем лязгнул замок, и на пороге появился парень моих лет, растрепанный, в застиранной футболке и спортивных штанах. На щеке багровел синяк. Видно, недавно подрался. А запах из квартиры доносился такой, что чуть не обратил меня в бегство.

— Тебе кого?

Парень смерил Эда недобрым взглядом.

— Кирилл Игнатов, правильно?

— Ну?

Я чувствовала себя пустым местом. Эд оставался невозмутимым.

— Можно войти?

— Попытайся, — хмыкнул парнишка и зашагал вглубь квартиры.

Эд двинулся следом. Мне пришлось тоже переступить порог этого притона. Язык не поворачивался назвать жилище Кирилла иначе. Внутри смешалось амбре из кошачьей мочи, перегара и сырости. Коммунальная квартира, что ли? Захламленный коридор, несколько дверей. Кирилл прошел в дальнюю. Минимум мебели. Кровать, застеленная тонким одеялом. Столик, стул, тумбочка со старым телевизором.

Негусто. Кирилл сел на кровать. Эд указал мне на стул, а сам замер у окна.

— Вы кто вообще? — запоздало поинтересовался хозяин комнаты.

— Кирилл Игнатов, двадцать четыре года, — заговорил Эд, — безработный, институт бросил после смерти родителей. Квартиру продал, чтобы оплатить киллера.

— Полиция, что ли? — подскочил Кирилл.

— Сядь, — приказал Эд, и парень послушался, словно кролик перед удавом. — Я к тебе с предложением. Могу исполнить твою просьбу и забрать жизнь Никодимова Игоря Станиславовича, заказчика убийства твоего отца.

Глаза у Кирилла стали словно блюдца. Огромные, синие. Из них исчезла муть. Нет, парень не прост. Не из тех, кто опустился на дно жизни.

— Сколько? — спросил он.

— Год жизни, — ответил Эд.

— Всего лишь год? — Кирилл тихо засмеялся. — И я увижу, как сдохнет эта тварь?

— Не лично, в новостях.

— Идет. Где расписаться?

— Достаточно рукопожатия.

— Подождите! — Я вспомнила, что тоже имею право голоса. — Кирилл, а вы уверены, что этот Никодимов виноват? У вас есть доказательства?

— Он виноват, — кивнул Эд.

— Но разве стоит платить своей жизнью, чтобы он умер? Подумайте, Кирилл. Целый год! Мало ли, что этот год мог изменить. Может, вы бы передумали мстить. Или…

— Твоя девушка много говорит, — сказал Кирилл Эду. — Я согласен на любые условия. Только чтобы его не стало. Эта мразь не заслуживает права на существование.

Парни пожали руки. А мне хотелось плакать навзрыд. Я знала, что Эд ничего не делает просто так. Зачем ему год жизни этого человека? Что он задумал?

— Идем, — сказал Эд, увлекая меня к двери.

— Когда ждать результата? — окликнул его Игнатов.

— Через два дня. Если не передумаешь. Я пришлю ее, она спросит. Скажешь «да», и Никодимов умрет в ту же секунду.

Меня протащили по коридору в подъезд. Я вырывалась, но Эд не обращал на это ни малейшего внимания. Просто шел вперед. Несгибаемый, холодный, безразличный. Зачем я снова в это ввязалась? Что теперь будет?

— Подожди! — Стоило выйти на улицу, я вырвалась. — Год жизни. Почему? Что будет с Кириллом, если он не передумает?

— Ты уверена, что хочешь знать?

Эд остановился, глядя на меня так пристально, что мурашки пробежали по спине.

— Уверена! Эд, пожалуйста…

— Он умрет. На следующий день после Никодимова. Год и три дня — вот, сколько ему осталось. Отними год — поймешь. А зачем мне его дни… Чтобы подарить кому-нибудь. Я ведь управляю только временем, не жизнью и смертью. Могу приплюсовать немного. Но не всем. И не всегда.

— Нет, так нельзя, — упиралась я. — Год жизни! Эд, разорви сделку. Мало ли, что может измениться.

— Не разорву. Да, он умрет. Но будет счастлив. Пусть лишь мгновение. Тебе не кажется, что попытки лишить Игнатова мести совсем не милосердны? Как бы ты поступила на его месте?

— Согласилась бы, — признала я, на мгновение представив, что кто-то забрал моих близких.

— Вот и он согласился. Теперь тебе останется только спросить, изменилось ли его решение. Хотя уверен, сделка не будет разорвана.

Оставалось только сесть в автомобиль и позволить Эду отвезти меня домой. Душили слезы, как и каждый раз после работы. И в то же время я понимала, что Эд прав. Кто я такая, чтобы вмешиваться? Что могу изменить? Да и надо ли? Вот только месть… Кого она делала счастливым?

Неудивительно, что из авто я вышла с красным носом и слезящимися глазами. И еще менее удивительно, что у дома меня ждал Тим. Это становится традицией — я приезжаю с Эдом, а Тимка ждет меня на лавочке у подъезда. В другое время я бы посмеялась. Но не сейчас.

— Завтра позвонишь Игнатову, — Эд протянул карточку с номером телефона, — передашь мне ответ.

— Почему не спросишь лично?

Я шмыгнула носом.

— Так положено. Мне нужны посредники, лица незаинтересованные. Не всегда, конечно, но… Долго объяснять. В общем, перезвонишь.

— Эд…

— Тебя ждут. — Он указал на Тима. — Ухажер?

— Мой парень, — зачем-то ляпнула я и с удивлением заметила, как в серых глазах сверкнули стальные искры, чтобы мгновение спустя исчезнуть. Показалось?

— Иди, — с нажимом произнес Эд. — Только за своими увлечениями не забудь о делах.

Фраза резанула по сердцу ножом. Зачем я сказала, что Тимка — мой парень? Эд может использовать глупую фразу против нас. Раньше он контролировал меня с помощью Артема. А если теперь за Тимку возьмется?

— Я пошутила, — промямлила запоздало.

Эд кивнул, дождался, пока выйду, и автомобиль сорвался с места. А я побрела к Тиму.

— Опять друг семьи? — хмуро спросил он, даже не поздоровавшись.

— Да. — Не было сил придумывать отговорки. — Давно ждешь?

— Нет, только пришел. Поужинаем вместе?

— Прости, Тим. Не сегодня. Сессия скоро, готовлюсь. На зомби стала похожа. Давай в другой раз, а?

— Ну давай, — сдался Тимка. — Хоть на чай пригласишь?

Я почувствовала себя виноватой.

— Конечно. Пойдем.

Тимка сделал вид, что все хорошо. Я тоже старалась не показывать настроения, но все равно между нами царила натянутость. Мы разговаривали на отвлеченные темы, избегали смотреть друг другу в глаза.

— Как зовут друга семьи? — внезапно спросил Тим, и я даже вздрогнула.

— Эдуард. А что?

— Ничего. Где он работает?

— Это имеет значение? — Я постаралась казаться беззаботной. — Мы вроде как о твоей работе говорили. С чего вдруг на Эда перешли?

Тимка демонстративно пожал плечами.

— Да так, просто интересно стало. Раньше не замечал этого типа.

— Мы с тобой почти не общались, — напомнила я.

— И давно Эдуард у нас — друг семьи?

— Тим, ты что, ревнуешь? — попыталась обратить все в шутку.

— А если так, то что?

И я снова не знала, что сказать. Смотрела в недоумении. Вроде бы согласия на какие-то отношения не давала. Да, гуляли вместе. Да, он предложил встречаться. Но я пока ничего не ответила! Хотя разве запретишь кому-то ревновать?

— Слушай, завтра рано вставать, — сказала сущую правду, — и день предстоит нелегкий. Давай ты поедешь домой, а через пару дней встретимся?

Тим не ответил. Поднялся с дивана и пошел к двери. На сердце стало мерзко. Это я виновата! Обнадежила парня, а теперь морочу ему голову. И ведь не люблю! Да, мне приятно с ним общаться, проводить время. Но сердце не замирает и не пускается затем галопом, как когда я вижу Эда.

Мне никогда не стать парой повелителю времени. Вот только врать себе тоже не буду — Эд занял место в моей душе. Пусть никогда и не ответит на мои чувства.

— Увидимся, — буркнул Тим, закрывая дверь, а я вернулась в комнату и обессиленно опустилась на диван. Вот что делать? Обижать Тима не хочется. Он заслуживает честности. Но честность предполагает раскрыть тайну Эда, а это невозможно. Что теперь? Как все запуталось…

Несмотря на катастрофическую усталость, не спала почти всю ночь. Думала о Тиме, об Эде. О почти незнакомом Кирилле, который решил обменять жизнь на месть. О себе, такой глупой и наивной. Полагала, смогу что-то изменить, кого-то спасти, а не способна помочь даже себе самой. Эх, Алька, как же ты вляпалась!

Сон пришел только под утро. Звонок будильника заставил подняться тело, но разум продолжал дремать. На автопилоте я добралась до универа, написала контрольную по теорграмматике, выслушала две лекции, плохо вникая в смысл. А потом вспомнила, что надо позвонить Кириллу. Нужно вернуться домой и найти карточку с номером. Но вместо этого я села на скамейку в сквере и задумалась. Эд утверждал, что месть сделает Кирилла счастливым. Даже сумел убедить меня, что это так. Но жертвовать жизнью, чтобы кого-то наказать? Раз Игорь Никодимов умрет, значит, это не противоречит его судьбе. А если так — то он может умереть и сам, без вмешательства Кирилла.

Мысль плотно засела в мозгу. И вместо того, чтобы вернуться домой и выполнить поручение Эда, я помчалась домой к Кириллу Игнатову. На этот раз не замечала ни жуткого состояния подъезда, ни запаха кошачьей мочи. Нажала кнопку звонка. Раз, другой. На третий открыла толстая тетка в грязном халате с бигуди на голове.

— Че надо? — дыхнула перегаром.

— Я к Кириллу Игнатову, — протараторила, подвигая женщину и пробираясь в квартиру.

— Тю! Та к Кирюхе один звонок. Че три раза-то звонила, дурында?

Но я уже не слушала. Постучала в двери комнаты и, не дождавшись ответа, вошла.

Кирилл спал. Не раздеваясь, на неразобранной кровати. Люди с грязной совестью так крепко не спят. По крайней мере, мне всегда так казалось. А ведь он собирается, пусть косвенно, убить человека. Вдаваться в вопрос о том, каково это — убить убийцу — не хотелось даже мысленно. Поэтому я села на стул возле кровати и негромко кашлянула. Ноль реакции. Кашлянула еще раз, теперь громче. Потрясла Кирилла за плечо, и только тогда он подскочил, будто призрака увидел.

— Ты? — с облегчением выдохнул парень. — Я думал, позвонишь.

— Решила лично, — растерялась я под пронзительным взглядом карих глаз. — Просто… Хотела спросить: ты хорошо подумал?

— Лучше некуда, — подтвердил Кирилл.

— Послушай, целый год… А если бы у тебя всего год оставался? Что тогда?

— Ничего бы не изменилось, — упрямо ответил Игнатов. — Я давно решил. Если бы не появился твой дружок, сам бы все сделал. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год. Можно сказать, он упростил мне задачу. Поэтому не надо рассказывать, какое я дерьмо. И так знаю. Передай: все в силе. Жду новостей.

Я не знала, что сказать и надо ли вообще говорить. Осознавала, что не имею права учить его жизни. Это он потерял семью, а не я. И он может… Или не может? Запуталась.

— Иди, — сказал Кирилл, напоминая, что я уже с минуту пялюсь в пустоту.

— Пожалуйста, подумай еще раз. Это же твоя жизнь, — попыталась напоследок.

— Подумал. И решил. Иди.

На сердце висел камень размером с дом. Я поднялась и пошла к двери. На пороге обернулась — Кирилл опять лег и закрыл глаза. Он выглядел довольным. Даже слишком, учитывая, что умрет через пару дней. Я ведь ему намекнула. Эд, чтоб тебя! Разве так можно?

Крепла странная уверенность, что Кирилл долго будет являться ко мне во сне. Как укор, что я помогла втянуть его в это и стала причиной гибели. Вырвалась из затхлого подъезда на улицу и набрала Эду сообщение: «Все в силе». Слышать его не хотелось. Видеть — тем более. Не хотелось вообще ничего, только биться лбом о ближайшее дерево. Я поплелась домой. Долго сидела в ванной и всхлипывала. И решила, что больше не пойду в «Комету». Не смогу. Пусть Эд сам проворачивает свои сделки. Еще одни такие «переговоры» — и на моем рассудке можно ставить крест.

А утром в первом же выпуске новостей увидела, что Игорь Никодимов погиб в автомобильной катастрофе.

Глава 13

Ситуация казалась знакомой до боли — не хотелось подниматься с дивана, ехать куда-то, что-то делать. Снова безбожно прогуливала пары. Главное, чтобы не выгнали. В груди возникло чувство, что я уже стою на краю. Мысли отплясывали сумбурный канкан. В горле пересохло. Я напоминала себе пустыню — выжженную, безлюдную, бездушную. Темнота внутри. Пустота. Горечь.

Интересно, Кирилл еще жив? Вряд ли. Отключила телефон, телевизор, Интернет. Не хочу знать. Не хочу ощущать вину. Чувствовать себя убийцей. Могла ли отговорить? Нет. Старалась — и не получилось. Горько, обидно, страшно. И никуда не деться, потому что крепнет уверенность: не смогу забыть.

Раздался звонок в дверь. Перевернулась на другой бок, укрылась одеялом с головой. Нет меня, в универе. Пары кончились? Ну и что. В библиотеке задержалась.

Звонивший не успокаивался. Мелькнула мысль, что это Эд, но он бы просто попал в комнату. Эд ни с кем особо не церемонится. Значит, кто-то другой. С чего вообще решили, что я дома? Звонок утих. Подошла к окну и стала ждать, кто же выйдет из подъезда. Никто не выходил. Ждет под дверью? Точно Тима. Больше некому. Снова позвонили. Пришлось идти открывать.

— Привет, Тим, — сказала как ни в чем не бывало. — А ты не знал, что, если дверь не открывают, значит, дома никого нет?

— Это срочно, я бы все равно дождался.

Тим подвинул меня, словно статуэтку, и вошел в квартиру. Вот наглость! Я даже ожила немного и поспешила за ним.

— Тим, что стряслось? — На место шока пришел испуг. — На тебе лица нет!

Тимка сел на диван и плюхнул на стол тонкую папку. Стало не по себе. Я дотронулась до пластиковой обложки.

— Читай! — скомандовал он.

— Что здесь?

Взяла папку. Документы на автомобиль. Тот самый, на котором приезжал Эд. Точнее, копии, конечно. Зарегистрирован на Яна Юрьевича Филтона.

— К чему это? — спросила спокойно, хотя внутри все бушевало от злости. Ну зачем Тим вмешался? Зачем?

— К тому, что я знаю, кому принадлежит авто. Яну Филтону. Там и фото есть. Не похож на друга семьи.

Отложила папку, даже не взглянув на остальные бумаги.

— Тимка, что за новости? Я и так знаю, что машина — Яна. К чему приносить документы?

Тим, похоже, растерялся. Он ожидал смущения, шока или чего-то подобного, но никак не спокойствия. А я старалась держать себя в руках.

— Значит, так, — сказала холодно, — я не давала согласия с тобой встречаться. Теперь и не дам, потому что меня не устраивает тотальная слежка. Сама буду выбирать, с кем общаться, а с кем — нет. Эд — мой друг. И мне все равно, на кого зарегистрировано его авто. Слышишь? Ты не имеешь права что-то вынюхивать про моих друзей.

Тим поднялся и пошел к двери.

— Да пошла ты, — обернулся на пороге.

Послышался хлопок и щелчок замка. А я все сидела, не в силах пошевелиться. Да что за день такой? Мало мне Эда с его заданиями! Мало гибели Кирилла! Еще и Тимка. Папку не забрал. В ней ожидаемо оказалось фото Яна, и даже его биография. Достаточно скудная, стоит признать. Школа, училище по специальности «автомеханик», работа в СТО. Никаких упоминаний о «Комете» или Эде. Холост, детей нет. Почему-то казалось, что биография написана специально для официальных лиц. Слишком мало фактов.

Меня начинало трясти. Не потому, что Тим привез эту «сверхважную» информацию. Нет. Тим копает под Эда. Если Эонард узнает, Тиму конец. Вспомнился Кирилл. Точнее, и не забывался вовсе. Что делать? Покрутила телефон. Включила. С десяток пропущенных. Из них шесть — Тима. Три — девчонки. И один — от Эда. Странно, что не стал дозваниваться другими способами. Наверное, решил дать мне время. Смешно! Нестерпимо захотелось услышать его голос. Нажала кнопку вызова.

— Александрина? — ответили почти сразу.

— Мне плохо, — всхлипнула я.

— Ян выехал. Собирайся и приезжай, — сказал Эд и отключился. Никаких лишних вопросов. Да я и не стала бы спорить. Быстро переоделась в джинсы и кофту, накинула куртку и спустилась на первый этаж.

Автомобиль уже ждал.

— Привет, — помахал рукой Ян. — Выглядишь неважно.

Я села рядом.

— Спасибо за комплимент.

— Зато честно. Что стряслось? Может, кому врезать?

— Нет, спасибо. Сама кому хочешь врежу. Устала.

— Понимаю, — хохотнул Ян.

Автомобиль помчался к «Комете». Чем ближе мы подъезжали к Эду, тем спокойнее становилось. Да, я никогда не забуду того, во что он меня впутал. Но и не видеть его — выше моих сил. Это как привыкание, зависимость, необходимость. Видеть, слышать, знать, что он рядом.

— Приехали. — Ян распахнул дверцу с моей стороны. — Эд у себя.

Он уже даже не считал нужным провожать меня. Я обошла стороной шумную зону отдыха, свернула в коридор и постучала в знакомую дверь. Открыла даже раньше, чем раздался ответ. Эд сидел в кресле. Ждал? Наверное, потому что перед ним не было привычных документов. Зато напротив стола стояло еще одно кресло.

— Здравствуй.

Я села и сразу почувствовала себя лучше. Эд здесь. Значит, ничего не случится.

— Ты опять отключила телефон. — Эд, казалось, констатировал факт.

— Отключила, — кивнула. — Плохо себя чувствовала после последнего дела. Эд, я больше не буду принимать участие в заключении контрактов. Это выше моих сил.

— Ультиматум? — стальной испытывающий взгляд.

— Просьба, — вздохнула я. — Послушай…

— Нет, послушай лучше ты. — Эонард поднялся и подошел ко мне. — Не хочешь — не надо. Заставлять не буду. Но ты должна понимать, что судьба не зависит от твоего вмешательства. И даже от моего. Ты смотришь на меня… как на кого-то всесильного, а это не так. Сейчас я — человек. Время может быть и другом, и врагом. Не будь тебя, сделка все равно бы состоялась. А если нет — убийца остался безнаказанным. Но суть одна: парень был обречен.

— Я — не ты, — качнула головой.

— Думаешь, мне легко?

С удивлением взглянула на Эда. Никогда над этим не задумывалась. Что он чувствует, заключая сделки?

— Зачем? Зачем ты это делаешь? Скажи правду, — попросила я.

— Зачем? — Эд присел на подлокотник моего кресла. — Чтобы дать возможность выбора. Я уже говорил как-то… Мое вмешательство может пройти незаметно, но так они сами, пусть на мгновение, берут судьбу в свои руки.

— А зачет это лично тебе?

— Хочу понять… — Эд едва уловимо вздохнул, — понять людей. Иногда мне кажется, что все ваши поступки бессмысленны. Вы словно играете в игры, а не живете. И мне недоступно…

— Сидя в четырех стенах, ничего не поймешь. — Я едва уловимо сжала его руку. — Все эти твои сделки… Они раскрывают только гнилое нутро. Оно у каждого есть. Больше, меньше. Но если поставить вопрос ребром, каждым движет личный интерес. Хочешь понять — общайся с людьми.

— Для этого и создан клуб. Частично.

Эд казался задумчивым. Хотела бы я знать, что у него на душе.

— Ты говорил другое.

— Я много чего говорю.

— Клуб — тоже не то. Сюда приходят очень специфические люди. А обычные…

— А обычные пытались меня отравить, сжечь, зарезать. Что еще? Да много чего, в принципе. — Эд поднялся и вернулся на место. — Нет, Александрина. Я здесь уже давно. И видел многих людей. Единственный, кто попытался спасти меня, — Ян. Поэтому он и здесь. Уже второй век.

Ого! Ничего себе!

— Ты можешь наделять бессмертием?

— Нет-нет. — Эд покачал головой. — Он мертв. Почти. Его физическое тело. Это нечто другое. Как Серафима.

— Призрак? — не унималась я.

— Энергия, которую я держу с сохранением личности. Тип сделки. А ты любопытна сегодня.

— А я всегда такая! — Надо же, Эду удалось вернуть меня из депрессии. — Зачем ты звонил?

— Вот за этим.

Эд посмотрел на что-то за моей спиной. Я обернулась и приросла к стулу. В дверях стоял Кирилл. Получите номер… Что за шутки? Я уже смирилась, оплакала… Точнее, не смирилась, но оплакала, а тут — он.

— Эд? — обернулась к виновнику неразберихи. — Он жив?

— Не совсем, — с легкой усмешкой ответил Эонард. — Клиническая смерть. Есть у вас такое понятие. Пока тело в больнице под капельницами, имеем вот это.

В душе поднималось негодование. А я уже поверила! А он…

Эд перебил поток самоедства:

— Александрина, выслушай, а потом разводи сырость. Мы с Кириллом заключили еще одну сделку. Год он работает на меня — и если пожелает, я найду способ продлить ему жизнь.

— Работает в таком виде?

Забыв про вежливость, ткнула пальцем в призрака. Или не призрака?

Еще один кивок. Но это — шанс. Значит, выскажу Эду все, что о нем думаю, немного позднее. А пока придержу эмоции и выслушаю.

— И чем он будет заниматься? — поинтересовалась как бы между прочим.

— А можно не говорить обо мне в третьем лице в моем присутствии? — прищурился Кирилл.

— Можно. Эд, это не снимает вопроса.

Запоздалое смущение прорвалось в душу. Почувствовала, как вспыхнули щеки. И правда, что это я? Если Кирилл одной ногой на том свете, это не значит, что он не воспринимает мои слова. Стыдно-то как!

А Эда, похоже, ничто не смущало, потому что он спокойно ответил:

— Отныне обязанность Кирилла — твоя охрана. У меня много работы. Я не могу находиться с тобой круглосуточно, поэтому Кирилл будет присматривать и, если не сможет разобраться сам, позовет меня.

— Так, подождите! — замахала я руками. — То есть ты предлагаешь, чтобы Кирилл бродил за мной двадцать четыре часа в сутки? Ты в своем уме? У меня вообще-то личная жизнь есть!

— То-то твоя личная жизнь крутится вокруг моего клуба! — съехидничал Эд.

Черт! Тимка уже и сюда добрался? Надо его остановить, пока не поздно.

— Эд, он…

— Не надо объяснений, — грубо прервали меня. — Пока он не переходит границы, будет жить. Нет — извини, жалеть не стану. Мне некогда тратить время на зарвавшихся мальчишек.

Как же уговорить Тимку оставить Эда в покое? Как? Потому что Эд только с виду спокоен, а в глазах — тьма. Убьет и не задумается.

— На сегодня все, можешь идти, — милостиво разрешил повелитель времени.

А я закипала от злости.

— Знаешь что? — оперлась руками на стол. — Хватит решать за меня! Мне не нужна нянька. И мне не нравится, когда ты с недоброй усмешкой говоришь о моих друзьях. Когда решаешь за меня. Поэтому я ухожу одна. Никаких Кириллов! Никакой слежки!

— Кириллу лучше умереть? Получается, у меня нет для него работы, — спокойно, как ни в чем не бывало, произнес Эд.

Умеет загнать в угол, зараза сероглазая! Какой уровень коварства! И далеко не цензурные мысли в голове. Знает, что я не оставлю кого-то умирать. Нет Артема — используем Кирилла. Заметил мое сострадание и привязал. Как собачонку, честное слово.

— Пойдем! — гаркнула на Кирилла и вынеслась за дверь. Не стала оборачиваться, чтобы проверить, идет ли парень за мной. Ему надо — пусть и топает.

На выходе меня догнал Ян.

— Подвезти?

— Нет! — рявкнула я. — Сама доберусь.

И от всей души хлопнула дверью клуба. Откуда только взялось столько злости? Готова была стены крушить. Зачем вообще приехала? Зарекалась же держаться подальше от клуба, от сероглазого манипулятора, от вопросов вечности и времени. Все! Хватит! Теперь еще придется терпеть незнакомого парня в своей квартире. Обернулась — никого. Заблудился, что ли? Отстал?

— Кирилл? — тихо позвала я.

— Что?

Игнатов тут же материализовался рядом.

— Тьфу ты! — воскликнула в сердцах. — Так и заикой стать можно. Стоп. Ты что, невидимым можешь быть?

— Вообще-то мое физическое тело при смерти, — напомнил Кирилл. — И, по сути, меня тут нет.

— С ума сойти!

Я развернулась и ускорила шаг. Это что получается? Буду жить с призраком? Нет, не призраком, он живой. Почти. Тогда кем? Сущностью? Да, так лучше звучит. Но от этого не легче. Зачем мне этот страж? От Фортуны он не защитит — силенки не те. А во все другие неприятности меня втягивает исключительно Эд. Хотя… с Фортуной тоже он меня познакомил. Ух!

Влетела в квартиру, заперла двери. Итак, планы на будущее. Первое — поговорить с Тимкой еще раз, чтобы понял, как опасно связываться с Эдом. Второе — разобраться с самим Эдом. Только когда успокоюсь или ненароком укорочу его вечную жизнь. И третье — Кирилл. С этим-то что делать? Я видела Игнатова два раза в жизни. Оба из них — с фингалом и в полувменяемом состоянии. Сейчас хоть следы побоев исчезли, парень как парень, бледноватый только. Но разве это — недостаток для несостоявшегося трупа?

— Кирилл!

— Ну чего тебе?

Вон, даже призрак смотрит с осуждением. А ведь еще и часа не прошло, как мне его… вручили?

Я села на диван.

— Давай внесем ясность. Мне охрана ни к чему. Точнее, меня не устроит, если ты будешь повсюду за мной таскаться. Поэтому здесь можешь делать, что хочешь. В пределах разумного, конечно. Но в мою жизнь не вмешивайся. В ней и так полнейший хаос. Тебе спать где-то надо?

— Желательно. Но не спать, а просто отдыхать, чтобы пополнить запас энергии, — кивнул Кирилл.

Не помешает допросить Кирилла насчет потустороннего мира.

— Ладно. Еда?

— Не надо.

— Уже плюс. А скажи, ты тут… как человек? Или…

— Или. Говорю же: пока сам не разобрался, но тело мое — в больнице. Я его чувствую. Оно тянет назад. — Кирилл присел на стул. — Еще не привык.

Возник не очень корректный вопрос:

— А как… ты чуть не умер?

— Покушение на убийство. Никодимов нанял людей раньше, чем сдох. А заказ есть заказ. Хотя, может, они и не знали, что заказчик на тот свет отправился. Вряд ли он действовал напрямую.

Кирилл казался спокойным, но я ощущала, что эмоции рвут его на части. Надо дать парню время успокоиться. И мне тоже, иначе я совершу что-то непоправимое. Тихо, Аля. Эд, конечно, бездушная скотина, только это не повод так нервничать. Отдохну, а потом подумаю здраво. Стоит порадоваться, что муки совести по поводу смерти Кирилла отменяются. У него есть шанс выжить. На каких условиях — узнаю утром. Теперь у нас очень много времени для общения.

Глава 14

Пунктом первым в моей программе стоял серьезный разговор с Тимкой. Но чтобы побеседовать с ним с глазу на глаз, необходимо избавиться от личного приведения. А оно не желало испаряться, получив от Эда четкий приказ повсюду следовать за мной. И Кирилл следовал.

Когда я утром открыла глаза, парня не было. Только обрадовалась — быстренько приняла душ, позавтракала, начала одеваться — как он материализовался посреди комнаты. С вопросом, сколько у меня пар.

Я завопила на высокой ноте, прикрылась кофточкой и запустила в наглеца подушкой. Нет, это же надо удумать! Теперь не то что в душ, а в «тайную» комнату не сходишь. И об этом тоже надо побеседовать. Только не с Тимом, а с Эдом.

Впрочем, на Эда у меня имелись собственные планы. Что-то затронул в душе наш последний разговор. И я собиралась проверить одну теорию… Которая до конца не оформилась в голове, но вырисовывалась куда четче, чем выяснение отношений с Тимом. Поэтому передвинула Эда на первое место.

Все пары меня не покидало ощущение чужого присутствия. Я знала, что Кирилл где-то здесь. Слушает, наблюдает. А когда парень на зачете по английскому шепнул мне на ухо правильный ответ, я чуть не подпрыгнула и готова была сквозь землю провалиться. Никогда не чувствовала себя глупее.

Сразу после пар поспешила домой.

— Оставайся на кухне, — приказала Кириллу, а сама углубилась в недра шкафа.

Что бы такое надеть? Выбор пал на темно-синюю юбку до колена и любимую бирюзовую кофточку с мелкими бусинками. Так, наряд на вечер готов! Вымыла голову, уложила волосы, сменила удобные ботинки на сапожки на высоком каблуке.

— Кирилл, мы уходим, — заглянула я на кухню.

— Ты не обедала, — ответил телохранитель.

Он сидел на подоконнике и листал газету.

— Ничего, поужинаю с Эдом.

Я накинула куртку и позвонила Яну с просьбой меня забрать. Прежде чем мы спустились, авто стояло у подъезда.

— Тебе повезло, куколка, — помахал из окна громила, — был неподалеку. Садись.

Обернулась — Кирилл снова исчез. Ненавижу, когда он так делает! За один день успел утомить. И поговорить не получилось. Показалось, что куда важнее внести ясность в другие дела. С другим парнем. Может, тогда и с Тимом разбираться не придется. Вот от Кирилла отделаться не получится. С этим придется смириться.

Вчерашняя злость на Эда отступила. Он ведь просто хотел меня защитить. А я набросилась на него. Было за что, конечно. Но…

Нырнула в двери клуба. На сцене прилично одетая певица исполняла джаз. Никаких полуголых тел. Вполне респектабельные мужчины и женщины пили и общались. Видно, у хозяина не то настроение. Попыталась найти среди них Эда — и не нашла. Значит, опять роется в бумагах. Поэтому свернула в знакомый коридор и постучала в дверь.

— Я занят, — раздался ответ.

— Это срочно.

Я вошла в кабинет.

Как и ожидалось, Эд перебирал бумаги и заносил данные в ноутбук. Не чужды повелителям времени достижения техники.

— Какая неожиданность, — хмыкнул Эд, не поднимая глаз. — Не та ли это девушка, которая вчера сбежала отсюда так, словно за ней демоны гнались?

— Она самая. — Присела на кресло, радуясь, что у Эда настроение лучше, чем накануне. — Очень занят?

— Очень.

— Прямо очень-очень?

— Александрина, что тебе нужно? Скажи прямо.

Эд закрыл ноутбук и уставился на меня.

— Есть предложение, — сказала я и сама поразилась своей смелости. — Тебе оно не понравится, но не спеши отказываться. Обещаю: если согласишься, не буду требовать, чтобы ты убрал охрану.

Я и так не требовала бы. Но лучше ему об этом не знать. Оставалось надеяться, что он не читает мысли.

— Уже интригует.

Эд смотрел так пристально, что я засомневалась.

— М-м-м… Прогуляйся со мной?

— И все?

Льдисто-серые глаза гипнотизировали.

— И все. Пойдем развлекаться. Только не так, как в твоем клубе. По-другому. Согласен?

— Зачем?

— Эд, — собралась с мыслями, чтобы не спугнуть, — ты говорил, что не можешь понять людей. А я ответила, что ты их совсем не знаешь. Но сейчас ты тоже человек, пусть и с иной силой. Хочу показать, как мы живем. Не здесь, по придуманным тобой правилам, а там, за стенами клуба.

Эд молчал. Я уже боялась, что он и говорить не захочет, но он сказал:

— Глупо. Ты забыла мой ответ. Я слишком долго общаюсь с людьми. Самыми разными. Меня ничем не удивишь.

— Пожалуйста! — Я состроила глазки кота из Шрека. — Всего один вечер. Не захочешь — больше просить не буду.

— Ладно, — вздохнул Эд, словно смиряясь с неизбежностью, и обратился в пустоту: — Кирилл, жди пока здесь, я сам присмотрю.

Блин! Я и забыла, что Кирилл рядом. Наверное, считает меня полной дурой. Кажется, снова покраснела. Ну что за дурная реакция организма? Да, я пригласила на свидание самого Эонарда. И он согласился, между прочим. Чего стыдиться?

Уверенно взяла Эда под руку и потащила к двери. Хорошо, хоть во время прогулки с нами не будет третьего лишнего.

В течение дня я долго думала, куда пригласить Эда. Клубы вычеркнула сразу — он на них насмотрелся на примере «Кометы» и вряд ли обрадуется, если предложу посетить нечто подобное. Постепенно в голове созрел план. Вспомнилось, как Тимка водил меня на аттракционы. Мне ведь понравилось! Значит, нужно нечто подобное. Но парк закрыт до весны. Что остается?

— Автомобиль брать? — спросил Эд.

— Да, возьми, оставим на парковке. Едем в центр, к магазину «Норд».

Эд только удивленно на меня посмотрел. Хотя бы удивления я от него добилась! Не знаю, какая муха меня укусила, но эта муха с самого утра требовала, чтобы я попыталась расшевелить ледяного принца, который вышагивал рядом.

— Ты сегодня странная, — сказал Эд, когда мы выехали на шоссе.

— Возможно. Просто захотелось немного отдохнуть. Ты тоже постоянно в работе. Кстати, над чем так упорно трудишься?

— У меня несколько предприятий, они приносят доход, — ответил Эд. — Контролирую их работу. И так, по мелочам… Ничего секретного. Александрина, признайся, что задумала.

— Увидишь, — пообещала я.

Конечно, я не собиралась тащить Эда в магазин, хотя в «Норде» бывали неплохие распродажи. Вместо этого увлекла его в сторону старого сада. Удивительное место. Там всегда тишина и покой, но при этом никогда не бывает скучно. А главная аллея упиралась в развлекательный комплекс. Он-то и был моей целью.

Мы свернули на длинную дорожку. Солнце уже село, и город тонул в полумраке. Фонари в виде цветочных бутонов рассеивали затаившиеся тени. Мы медленно брели вперед. Хотелось взять Эда за руку, но не рискнула. Он казался слишком строгим в своем черном полупальто и таких же черных джинсах. Только виднеющийся ворот рубашки был светлым. Сама тьма. Я тихо хихикнула.

— Что? — обернулся Эд.

— Ничего, — улыбнулась в ответ. — Просто вечер хороший.

— Такой же, как все, — сказал спутник, снова погружаясь в свои мысли. Нет, так не пойдет! Раз уж я решилась вытащить его «в свет», будем узнавать друг друга поближе.

— Ты любишь кино?

— Мы идем в кинотеатр?

— Нет. Не совсем. Ты плохо знаешь эту часть города?

— Вообще не знаю. Только проезжал мимо.

— Так что насчет фильмов?

— Не смотрю.

Я даже не удивилась. Наверное, если смотрит, то только новости.

— А книги? Книги читаешь?

Эд кивнул.

— Какие?

— Александрина, слишком много вопросов, — предупредил он.

— И ни на один ты не дал ответа, — вздохнула я. — Ладно, прогуляемся молча.

Впереди замаячило трехэтажное здание центра «Виктория». Оно переливалось огнями. На пороге толпились посетители — здесь всегда многолюдно. Эд поморщился. Я уже успела понять, что такие скопления людей раздражают его. «Комета» — единственное исключение. Хотя исключение ли? Я всего раз или два видела Эда среди гостей. А чаще он, как и говорил, оставался сторонним наблюдателем. Но за жизнью мало наблюдать. Ею нужно… жить.

Увлекла Эда в сторону, к лабиринту. Милое местечко, которое обожали дети и парочки. Дети носились среди скульптур жутких монстров, а парочки, спрятавшись в глубинах запутанных ходов, самозабвенно целовались. Но я не планировала ни того, ни другого. Просто развлечься.

— Что это за место? — спросил Эд, разглядывая вход с картинами из ужастиков.

— Лабиринт смерти, — ответила я, направляясь к кассе.

Впрочем, до кассы дойти не успела.

— Плачу я, — остановил меня холодный голос, с которым очень не хотелось спорить. Эд опустил мне в ладонь билет. — Не знал, что тебя привлекают подобные развлечения.

— Это весело!

Мы оказались у входа. Внутри царил полумрак. Доносилась заунывная музыка. В отдалении слышались возгласы тех, кто начал прохождение раньше нас.

— Вот карта, — указала Эду на большое панно. — Она висит только здесь, а дальше — лабиринт с чудовищами. Запоминай.

Он так сосредоточенно уставился на карту, что даже стало смешно. Но я сдержалась. Еще уйдет. И так до сих пор не верилось, что уговорила Эда прогуляться.

— Готово.

Он оторвался от плана лабиринта. Это было сказано настолько серьезно, что я отвернулась, скрывая улыбку.

— Что-то не так? — Серые глаза пытались проникнуть в душу.

— Все отлично.

Я схватила Эда за руку и потащила вглубь лабиринта.

— Не туда, — остановил он на полпути. — В другую сторону.

И свернул в едва приметный проход. Ничего себе! Я его даже не заметила. Из ниоткуда вынырнула фигура в белом балахоне. Раньше, чем я успела предупредить, что это всего лишь муляж, Эд выверенным движением убрал меня за спину и прочертил рукой какой-то знак. Фигура замедлилась. Я сама словно плыла в вязком мареве.

— Эд, — схватила его за рукав, — это всего лишь игра, аттракцион! Он не настоящий.

Губы слушались с трудом. Но вдруг время потекло в привычном темпе.

— Ты в своем уме? — обернулся Эонард. — Я применил против него силу.

— Прости, — поспешила я исправить ситуацию. — Не подумала, что ты так воспримешь. Ты что, никогда аттракционов не видел?

В ответ получила что-то невнятное вроде: «Делать мне нечего», а затем меня потащили дальше. Я едва успевала шевелить ногами.

— Помедленнее, — взмолилась уже на первом повороте.

Эд замедлил шаг. За следующим углом нас ждал зеленый монстр. Он вылетел так внезапно, что я даже вскрикнула, а ладонь спутника, зажатая в моей, вздрогнула. Эд все еще пытался обороняться. Хоть теперь и знал, что не от кого.

— Глупое человеческое развлечение, — нахмурился он.

— Почему? — Я остановилась. — Весело же.

— Тебе страшно. Чего в этом веселого?

Эд развернулся ко мне и замер в ожидании ответа.

— Да, страшно. Но я же знаю, что ничего плохого не случится. Можно бояться в свое удовольствие и смеяться над собственными страхами. Расслабься. Здесь нам ничего не угрожает. Относись проще.

Эд закусил губу, но промолчал. Зря я его сюда потащила. Он во всем видел подвох. В любой момент ожидал нападения. Вид его напряженной спины вгонял меня в уныние. Не так я себе все представляла.

Догнала своего спутника, обхватила сзади руками, прижалась щекой к спине. Эд не вырывался, не пытался разорвать контакт. А я слушала, как бьется его сердце. Медленнее, спокойнее.

— Может, уже отпустишь? — спросил он минуту спустя.

Я нехотя расцепила руки. Но своего добилась — он успокоился. Мы шли рядом, отбиваясь от налетевшей паутины или стайки летучих мышей. Только из-за памяти Эда выбрались из лабиринта слишком быстро — он четко вывел нас к выходу.

И вот куда его вести?

— А знаешь что? — Я замерла посреди центра. — Пойдем-ка… есть мороженое.

— Ты голодная, что ли? — изогнул бровь Эд.

— Ну да!

Вспомнила, что за весь день едва ли притронулась к еде.

— Тогда мороженым не наешься.

— Так я просто… В общем, идем! — потащила Эда к небольшой кафешке. Надо взять тайм-аут и обдумать, в каком русле продолжать встречу. Пока съем три шарика лакомства — как раз надумаю.

Эд сел за столик и уставился в меню. Он хоть иногда улыбается? Пару раз замечала тень улыбки на его лице. Захотелось прикоснуться, стать ближе. Приказала себе занять мысли чем-нибудь другим. Пока что.

— Выбрали? — подошла к нам официантка.

— Да, — кивнул Эд. — Ваше фирменное блюдо, две порции. Салат с морепродуктами, два пирожных и… точно, мороженое. Сколько шариков? — это уже замершей в изумлении мне.

— Три, — пролепетала я.

— Три, — повторил Эд. — Мне и ей.

— Минуточку…

Официантка унеслась выполнять заказ.

— Ну и кто из нас голоден? — спросила я.

— Оба, — ответил Эд, разглядывая обстановку кафешки. — У меня сегодня и правда много работы.

Даже стыдно стало, что отвлекла от важных дел. Но не хотел бы — не соглашался. Поэтому приказала душевным порывам молчать. Заказ принесли быстро. Фирменное блюдо оказалось сочетанием нескольких сортов мяса с нежным соусом и рисовым гарниром. Вкусно. Я даже не думала, что так голодна. И салат понравился. А вот на мороженое места в желудке уже не хватало. Эд ел молча, думая о чем-то своем. Да, не подозревают посетители кафе, с кем ужинают под одной крышей.

— Наелась? — спросил он, заметив, что я отодвинула полупустую вазочку с десертом.

— Да.

— Продолжим?

Эд расплатился за ужин. Мы вышли в общий зал.

— Что дальше? — спросил он.

— Выбирай, — ответила я, предоставляя спутнику полную свободу действий.

Зря я это сделала. Потому что оказалось, что Эду, на самом деле, интересно все. Да, его любопытство скрывалось под маской напускного безразличия, но за ближайшие два часа не было ни одного развлечения, которое бы мы не посетили, или хотя бы не взглянули вблизи, что это. Конечно, за исключением совсем детских. Мне пришлось дуть огромные мыльные пузыри, пробираться по веревочным лестницам, стрелять в тире. И наблюдать, как Эд с легкостью поражает мишени. Закончился наш рейд у дверей кинотеатра.

— Кажется, ты хотела посмотреть фильм?

— Если ты не против, — спокойно ответила я, хотя в глубине души кричала «да!».

— Хорошо, пойдем.

Все, что нужно, — удержать Эда рядом на полтора часа фильма. Не глядя выбрала фантастический боевик — мужчины такое любят, да и сама к фантастике не равнодушна.

Мы устроились в уютном маленьком кинозале. Погас свет. Замелькали первые кадры. Я осторожно сжала пальцы Эда. Тот не забрал руки. Вместо того чтобы проникнуться фильмом, украдкой изучала его профиль. И почему меня так тянет к нему? Настолько сильно, что теряю остатки разума, а ведь никогда не считала себя дурой. Понимала, что Эд опасен. Что мы — не пара. Что нам нельзя быть вместе. И в то же время не могла запретить себе думать о нем. Час за часом, минута за минутой.

— Ты не смотришь?

Эд обернулся ко мне.

— Смотрю.

Я резко отвернулась. Не хватало еще, чтобы он ушел. А он может.

До конца фильма смотрела на экран. А потом нехотя поднялась и поплелась к выходу.

— Домой? — спросил Эд.

— Домой, — вздохнула я.

Мы быстро добрались до стоянки авто. Всю дорогу до дома мой мучитель молчал. Холодный, не доступный, безразличный. Почему я не влюбилась в кого-то другого? А в том, что влюбилась, сомнений не оставалось.

Автомобиль замер у подъезда. К счастью, на этот раз Тим не поджидал меня на скамейке. Эд вышел, чтобы проводить до двери.

— Позвоню в конце недели, — сказал он. — Пока не особо много времени. Не сможешь дозвониться — скажи Кириллу, он быстро передаст.

— Хорошо, — вздохнула я.

— Ты чем-то расстроена?

— Нет, — солгала, не глядя в глаза.

— Александрина, что не так…

Эх, уже выставила себя дурой — терять нечего. Я потянулась к нему и поцеловала. Поначалу Эд не ответил на поцелуй. Но потом лед его губ начал плавиться. А я словно пила — и не могла напиться. Он перехватил инициативу. Целовал, как в последний раз. В ушах звенели колокольчики. Я боялась пошевелиться, даже дышать.

Эд отстранился.

— Чтобы я тебя поцеловал, не обязательно было четыре часа таскать меня по развлекательному центру, — сказал он с усмешкой.

Я не ответила. Не знала, что сказать. Развернулась и пошла к дому. Разве ему объяснишь, что все, что он говорит о человечестве в целом, почему-то больно ранит меня? Что я хотела вырвать его хоть на миг из той раковины, куда он забрался, забаррикадировался, забыв обо всем мире?

В Эде не было ненависти к людям. Только страх. Да, именно страх еще одной ошибки. Но жизнь — это не клуб «Комета». Это прогулки, развлечения, кино. И многое-многое другое. Почему он не хочет этого видеть? Почему закрылся от мира? Он ведь человек сейчас, пусть ему и доступно больше, чем любому из нас. И я не хочу, чтобы он думал обо мне так же, как обо всем мире.

На месте эйфории образовалась пустота и горечь. Слезы навернулись на глаза. Зачем я вообще потащила его на свидание? Для него это — лишь глупая затея. Разве не видно?

С трудом попала ключом в замок.

Кирилл материализовался в прихожей. Быстро Эд его прислал.

— Ты расстроена?

— Какой наблюдательный, — ответила я, стараясь скрыть слезы.

— Кто тебя обидел? — не унимался приставленный телохранитель.

— Жизнь меня обидела. Умом, — ответила я и пронеслась в комнату, захлопнув за собой дверь.

К счастью, Кирилл не пошел за мной. Я слышала, как включился маленький телевизор на кухне. Как же все запуталось! Хотела понять, что чувствую к Эду. Поняла. И теперь жалею. Лучше было не знать.

Глава 15

Утро не внесло ясности в мысли. Наоборот, поселило больший разброд. Не радовало даже то, что студентам дали свободный день на подготовку к экзамену и можно было остаться дома. Я сидела на кухне, обложившись конспектами, и меланхолично перемешивала сахар в чашке чая. Вместо лексикологии в голове мелькали обрывки вчерашнего вечера. Выставила себя идиоткой. Снова. Любовь зла, да?

Голос Кирилла на мгновение вывел из оцепенения:

— Сахар уже давно растворился.

— Что ты говоришь? — вздрогнула я. — Ах да…

Парень сидел напротив, битый час наблюдая мою борьбу с конспектом. Сначала заинтересованно, потом скучающе, и вот теперь — жалостливо.

— Помочь?

— Ты разбираешься в лексикологии?

Я захлопнула тетрадь и обхватила голову руками.

— Немного. Наверное, хуже, чем ты. Я не на инязе учился.

И все-таки я дура. Бесчувственная дура. Иначе не назвать. Сижу тут, горюю по любви и лексикологии. А передо мной — человек, который пару дней назад чуть не умер и заключил сделку с Эдом, чтобы выжить. У него ведь была своя жизнь. Да, отвратительная, судя по тому, как и где мы встретились, но — своя. И тут на его голову свалились мы. А вместо того чтобы спросить, все ли в порядке, я сижу тут над конспектом и сокрушаюсь о неудачных отношениях.

— Помоги.

Я решила начать с малого и пододвинула конспект. Минут десять спустя поняла, что «немного» для Кирилла — понятие растяжимое. В лексикологии он разбирался отлично, объяснял доходчиво и так, что я схватывала на лету. Ничего себе!

— Где ты учился? — в изумлении спросила я.

— Международные отношения, — ответил Игнатов. — Чуть-чуть не доучился. Но английский — это больше хобби. Мне когда-то нравилось учить иностранные языки. В другой жизни.

И как бы ненавязчиво и аккуратно узнать об этой «другой жизни»?

— Что ты так на меня смотришь? Спрашивай уже, — сказал Кирилл, и стало совсем неловко.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — усмехнулся он. — Нет, на самом деле неплохо. Бывало и хуже. А так — никакого дискомфорта. Голова не болит, и это радует.

— А почему ты… не доучился? — цеплялась хоть за что-то, чтобы не бередить раны.

— Бросил. Последний курс оставался. Но родители погибли, и я понял, что универ мне не нужен. Не могу сидеть на парах, вникать в очередную дребедень. И тогда я написал заявление на академотпуск. На год. Вот очнусь — и вернусь к учебе. Если очнусь, конечно.

— Эд держит слово.

— Это я уже понял. Он-то держит, но если я не смогу тебя защитить? Я даже не знаю, как буду это делать. Набью кому-то морду? Или просто появлюсь из ниоткуда, и обидчик заработает инфаркт? И кто вообще тебе угрожает? Если такие, как Эд, — что я против них? Объяснишь?

— Если бы я сама знала! У нас с Эдом тоже сделка. Он спас жизнь парню, которого я любила, и теперь мы вместе работаем, если это можно так назвать.

— А где парень? — поинтересовался Кирилл.

— Мы не встречались. Просто нравился. И получилось, что из-за меня попал под машину. Но когда Эд ему помог, оказалось, что между нами ничего не может быть. Мы слишком разные. Жаль, не поняла этого раньше.

— И ты влюбилась в Эда, — подытожил Кирилл.

Вот так просто? Это что, настолько очевидно?

— Да, — решила, что отрицать бессмысленно. — Но он — повелитель времени, а я — студентка иняза. Что между нами может быть?

Кирилл пожал плечами. Он казался куда более довольным жизнью, чем… при жизни, собственно.

— Не жалеешь? — спросила я.

— Нет. — Парень понял вопрос правильно. — Но знаешь, в чем весь прикол? Легче не стало. Только хуже. Раньше я жил ради мести. А зачем жить теперь? Вот только когда Эд предложил шанс сбежать от смерти, я испугался. Боюсь ее, понимаешь? И ухватился за соломинку. Это как нырнул под воду — и вынырнул, а мог остаться на дне. Ты была права. То, что Никодимов мертв, ничего не изменило. Но, с другой стороны, я и правда не жалею.

Вопросов осталось много. Почему Кирилл жил в коммуналке, если очевидно, что деньги у его семьи были? Что произошло с родителями? Какой он вообще — человек, с которым приходится проводить большую часть дня? Но я оставила их при себе. Выясню как-нибудь потом. Когда он привыкнет.

Раздался звонок в двери, спасая меня от неловкого молчания.

— Я буду здесь, — сказал Кирилл.

Я прикрыла кухонную дверь и пошла открывать. Тимка. Снова. И снова на взводе.

— Привет.

Он старался казаться спокойным. Я впустила его в коридор.

— Привет. С чем на этот раз пожаловал? Очередное досье?

Прошла в комнату, не дожидаясь ответа. Нам давно надо поговорить. И почему не сейчас?

Тим сел на диван. Он заметно нервничал. Что еще ему удалось раскопать?

— Послушай, Алька, — начал он, собравшись с мыслями, — можешь меня потом выгнать, только выслушай сначала.

— Хорошо, — кивнула я, уже зная, о ком пойдет речь.

— Я тут поскреб немного по сусекам. Есть инфа… В общем… Аля, с кем ты связалась? Твой Эд — как призрак. Я видел его и знаю, что ему принадлежит клуб «Комета», но внутрь меня не пустили. Это не помешало навести справки. И никакого Эда в них нет. Он не связан с клубом, хотя точно является владельцем. Его нет в базах жителей города. Я просмотрел всех мужчин с таким именем. Аля, этот человек опасен. Вам нельзя видеться.

— А теперь ты послушай, — вздохнула я. — Ты прав, Эд опасен. Но это тебе нельзя показываться рядом с «Кометой». Они тебя заметили и просили предупредить, что увидят еще раз — и домой ты не вернешься. Поверь, я знаю, о чем говорю. Эд не станет жалеть. Поэтому, пожалуйста, Тимка, не вмешивайся! Мне он ничего не сделает. А вот тебе — может. Я не хочу бояться за тебя. Прошу.

— Алечка, — Тим подвинулся ближе, — если он бандит, я найду на него управу, у меня есть связи. Если шантажирует тебя…

— Да не бандит он! — начала закипать я.

— А кто? Аля, объясни!

— Он — не чел…

— Приветик. — Кирилл появился в дверях и, позевывая, плюхнулся на кровать. — Прости, сестричка, надоело ждать, пока вы начирикаетесь. Это твой ухажер?

— Мой школьный друг, Тимоша, — представила гостя.

— Кир, Алькин двоюродный брат. — Кирилл помахал рукой. — Приятно. А я думал, нового жениха нашла. То-то тетя бы обрадовалась.

Тим сверлил Кирилла взглядом. Он хотел продолжить разговор, а я поняла, что чуть не проболталась. Спасибо Кириллу, спас. Как вовремя он вошел! Подслушивал, наверное. Но почему-то это не злило. Наоборот, сейчас — порадовало.

— Аль, я, конечно, ничего не имею против твоего школьного друга, — как ни в чем не бывало говорил Кирилл, — но ты, кажется, к лексикологии готовишься. Экзамен завтра. Вылетишь из универа — плакаться не прибегай.

— Ты прав, — подыграла я. — Тим, извини, у меня и правда завтра экзамен. Только день на подготовку. Давай в другой раз, хорошо? И выполни мою просьбу, пожалуйста.

— Ничего, я позвоню.

Тим поднялся с дивана. Он быстро оделся и вышел, а я вернулась в комнату и плюхнулась на его место.

— Спасибо, — сказала Кириллу.

— Обращайтесь, — рассмеялся призрак. — Люблю отваживать чужих ухажеров. Аль, ты аккуратнее. Раскроешь тайну Эда — вам обоим не поздоровится. Только он, в отличие от тебя, бессмертен. А тебе может попасть.

— Ты прав, — вздохнула я. — Просто Тимка давит на меня, давит. А я не знаю, как уговорить его оставить Эда в покое. Тим ревнует. Хочет, чтобы я с ним встречалась.

— А ты любишь другого. Как романтишно, — дурачился Кир. — Думаю, Тим не отстанет. Предупреди Эда. На всякий случай.

Сердце кольнуло недоброе предчувствие.

— Он и так знает. Ладно, пора возвращаться к конспекту. А то и правда выгонят. Давай, охранник. Помогай.

Мы уселись за стол и продолжили разбирать записи.

За этим ужасно приятным и полезным делом пролетело несколько часов. Голова гудела от информации. Спину и шею сводило от боли. Но, стоит признать, за день я продвинулась в лексикологии больше, чем за полгода. Кир был отличным учителем. А главное — не злился, что его ученица не понимает все с первого раза.

Наконец последний лист конспекта пал перед нашей настойчивостью. Я уронила голову на руки и блаженно вздохнула. Все! Теперь перекусить бы. Везет Киру — не чувствует голода. Заставила себя подняться, открыла холодильник — мышь повесилась. Из съестного — полпачки сливочного масла и пустая банка майонеза. Дожилась!

— Я в магазин. — Чувство голода возобладало над усталостью. — Пойдешь?

— Естественно. Как-никак, головой за тебя отвечаю.

Быстро переоделась, накинула куртку и выскользнула в ночную темень. Кирилл шел рядом. Так было спокойнее. Разные вещи — видеть и знать. Оказалось, видеть Кирилла куда лучше, чем просто знать, что он поблизости.

К счастью, магазин располагался через дорогу. Небольшой круглосуточный мини-маркет. Я быстро пробежалась вдоль полок, схватила колбасу, сыр, батон, десяток яиц, кое-какие приправы и уже шла к кассе, когда дорогу перегородил парень. Я узнала его за секунду. Ваня Кононов. Тот самый, которому помешала сигануть из окна. Который смог противостоять предложению Эда.

— Привет, — улыбнулся он.

— Привет.

— Есть минутка? Надо поговорить.

— Найдется.

— Тогда жду на улице.

Ваня расплатился и вышел из магазина. Я немного дополнила список покупок и выскользнула следом. Кирилл, заметив, что с кем-то разговариваю, держался чуть поодаль. Но я видела его силуэт в тусклом свете фонаря.

— Слушай, давно хотел с тобой увидеться, — затарахтел Ваня.

Он выглядел куда лучше, чем при нашей последней встрече. Похоже, и правда справился. Молодец.

— Рада, что ты в порядке, — искренне сказала я.

— Ты очень помогла мне. И… я хочу отдать долг. Знаю, на Эда никто не работает добровольно. Но нашел тех, кто поможет. Есть такое общество, «Кассиопея». Вроде как клуб по интересам, но на самом деле интерес у них один. Тот, кто играет нашими судьбами. Если захочешь разорвать договор, обратись к ним. Это на Краснофлотской.

— Спасибо, — кивнула. — Вряд ли пригодится, но буду иметь в виду.

— Это тебе спасибо, что отговорила, — ответил Ваня. — Удачи! Пока.

Он зашагал прочь и вскоре растворился в темноте. А я так и стояла, глядя вслед.

— Кто это был? — Кирилл тут же оказался рядом.

— Знакомый. — Я свернула к пешеходному переходу. — Один из клиентов Эда.

Задумалась, много ли слышал Кирилл. Хотя я ведь не сделала ничего предосудительного. Да и Ваня тоже. Он просто искал способ избавиться от власти Времени и, возможно, нашел. Но меня мало это интересовало. Не собираюсь натравливать на Эда какое-то жуткое общество. Сами разберемся.

Наскоро поужинав, упала в кровать и даже не уснула — отключилась, словно кто-то нажал кнопку «выкл». А вместо будильника, который, конечно же, не поставила, меня будил Кирилл. Вовремя! Часы показывали начало седьмого. Дальше — забег по квартире, душ, конспекты под мышку и — в универ. Если бы не Кир, опоздала бы. А преподаватель не терпел опозданий.

Зато сдавать пошла в числе первых, и — о чудо! — получила «отлично»! Вылетела из универа, словно птичка, готовая расцеловать всех и каждого. За спиной выросли крылья, в душе пели флейты. И никто не мог испортить чудесного настроения, даже Артем, попавшийся по дороге.

— Спасибо, — шепнула невидимке, зная, что Кирилл все равно слышит.

— Да не за что, — хмыкнула пустота.

Радость хотелось с кем-нибудь разделить. Сначала думала поехать к Эду. Но у него много работы. Отвлекать? И разозлиться может. Нет, лучше собрать девичник! Сотню лет не сидела с подругами. Позвонила Катьке, та обещала захватить Нику. По пути накупила вкусняшек.

Вот только какой девичник, когда в квартире Кир? Эта мысль заставила затормозить.

— Кирилл, а ты сегодня вечером погулять не хочешь? — начала я издалека.

— В смысле?

Парень очутился рядом, убедившись, что в узком переулке нас никто не видит.

— Просто погулять. Навестить… м… друзей. Просто ко мне подружки придут. Девичьи секреты, знаешь ли. Не для мужских ушей.

— Сяду на кухне и не буду слушать, — пообещал Кирилл.

— Нет, это не то. Я все равно буду знать, что ты в квартире. Ну неужели ты ни по кому не скучаешь?

Кир отвернулся. Явно затронула тему, которую не стоило затрагивать. Но уже поздно.

— Хорошо. Пройдусь, но недолго. Мне нельзя оставлять тебя одну.

Я повисла у него на шее.

— Ты — чудо! Прости, если обидела. Не хотела, правда.

— Все в порядке, — ответил Кирилл, хоть я и не поверила. — Во сколько придут подруги?

— В шесть.

— Вернусь с восемь. Незаметно. Просто знай.

— Договорились.

Настроение повысилось еще больше, и я, напевая под нос, поспешила домой готовиться к девичнику.

Глава 16

К нашей маленькой вечеринке я готовилась тщательно, как никогда. Даже укладку сделала, не обращая внимания на насмешливый взгляд Кирилла. В глубине души кольнуло любопытство — куда он пойдет. Но у него ведь должно быть личное пространство. И у меня — тоже.

Ровно в шесть мой соглядатай исчез, а на пороге появились Катя, Ника и бутылка красного вина. Я достала бокалы, пригласила за стол. И наконец-то расслабилась. Как же хорошо просто сидеть с подругами и ни о чем не думать! Мы пили, ели, смеялись. Смотрели музыкальный канал. Как и положено двадцатилетним девчонкам, решившим провести вечер своей компанией.

Пробило семь. Эх, жаль, что через час Кир вернется. Не буду чувствовать себя так уютно.

— Алька, наконец-то в гости позвала, — говорила Ника. — А то мы думали, обиделась на что. Или парня завела. Признавайся!

— Скорее, второе, — рассмеялась я. — Только он об этом пока не подозревает.

— Ух ты! И кто он?

Девчонки придвинулись ближе.

— Страшная тайна, — ответила я. — Серьезно, не могу пока рассказать. Мы еще не встречаемся, хотя очень бы хотелось.

Мигнула лампочка под потолком. Раз, другой.

— Что такое? — напряглась Ника.

— Наверное, напряжение шалит. Сами знаете, часто бывает.

Я не придала этому значения, пока разом не погасли все лампочки в квартире. В окно пробивался свет фонаря. Прищурилась, стараясь поскорее привыкнуть к темноте.

— Сейчас фонарик принесу, — сказала подругам.

Но никто не ответил.

— Ника? Катя?

— Мы здесь, — раздалось у самого уха, и ледяные пальцы сомкнулись на шее. Попыталась закричать, и не смогла выдавить ни звука. Кир! Кирюша, где ты? Зачем я вообще его отправила? Помогите! Эд!

Мысли проносились в голове со скоростью света. Со всей силы ударила ногой по ступне — Кати или Ники? Меня выпустили, и я бросилась бежать к двери. Надо выбраться на улицу, позвать на помощь. Скорее!

— Не уйдеш-ш-шь… — На входе замерла Катя, неестественно изогнув шею. — Иди сюда, подружка. Поиграем-м-м.

Я пронзительно закричала. Показалось, что закричала, потому что из горла вырвался хрип. Подруги обрушились на меня, сбили с ног, впечатали в пол.

И вдруг раздался оглушительный, нечеловеческий визг. Оба тела зависли над землей. Зажегся свет. Я увидела черные ботинки и темные джинсы. И, кажется, потеряла сознание.

Медленно приходила в себя. Перед глазами плыли радужные круги, а голоса раздавались, как сквозь вату.

— Убью, тварь! — рычал один. — По стенке размажу!

Эд. Кто же еще? Только Эонард может угрожать кому-то смертью вместо того, чтобы помочь мне поскорее прийти в норму.

— Она сама попросила…

Это уже Кирилл. Стоп! Так это он Кирилла убивает?

Неведомая сила мигом поставила меня на ноги. Придерживаясь за стеночку, поползла в коридор. А там… Кирилл сидел на полу, прижавшись спиной к стене, а над ним навис Эд. Лицо, обычно ничего не выражавшее, искажала ярость. Глаза пылали, губы сжались в прямую линию.

— Она. Могла. Умереть, — отчеканило мое наваждение.

— Я понимаю.

— Ни черта ты не понимаешь! — взвился Эд. — Ты не выполнил условий договора. Пеняй на себя.

Он сделал рукой знак — и я бросилась наперерез, отталкивая Эда и закрывая Кирилла своим телом.

— Прекрати немедленно! — закричала, хотя, скорее, зашипела на Эонарда. — Кир не виноват. Я хотела посидеть с подружками. А чужие уши, еще и мужские — сам понимаешь!

— Не понимаю, — холодно процедил Эд.

— Я заставила его уйти. Заставила!

— Это не меняет дела, — упрямо качнул головой Эонард. — Единственная причина, по которой он еще жив, — твоя безопасность. И что я вижу? Вместо того чтобы защищать тебя, он шляется по бабам. А тебя чуть не убили эти твари.

— Что с девочками? — У меня похолодели пальцы. — Эд, только не говори…

— Живы. Отправил домой. Ничего не вспомнят. Их тела захватили — думаю, ты уже поняла.

— Фортуна?

— Нет. Сестрица такого не умеет. Но у меня много родственников, которые почему-то думают, что ты сделала меня уязвимым, стала моим слабым местом. А если бы я не успел, Аля? Если бы не оказался поблизости? Что тогда?

— Но ты всегда успеваешь, — улыбнулась я, поднимаясь с пола и обнимая Эда. Тот замер, словно тело превратилось в мрамор. — Я знаю, что мне ничего не угрожает рядом с тобой.

— Глупая. — Эд отвернулся. — Ладно, на первый раз прощу этого щенка. Но еще раз проворонит — верну в его тело. Только это не значит, что наказания не будет.

Прежде чем успела хоть слово сказать, Эд сжал кулак. Кирилл вскрикнул и скорчился от боли. Он стискивал зубы, стараясь не кричать. Не получалось. Крик превратился в сдавленный рык.

— Пусти его! — вцепилась в руку Эда. Тот разжал пальцы. Кир замер, старясь отдышаться.

— Всего лишь напоминание, как приятно сейчас твоему телу, — ледяным тоном сказал Эд, словно перестав меня замечать. — Помни, где окажешься, если с головы Александрины упадет хоть один волос, а тебя не будет рядом. Запомнил?

Кир молчал.

— Не слышу ответа.

Эд приподнял парня за подбородок, чтобы смотреть в глаза.

— Да, — выдохнул Кирилл, сжигая Эда взглядом, полным ненависти. Но того мало интересовало чужое отношение.

— Вот и отлично. Александрина, тебе лучше прилечь.

Горло сжалось. Как я могла забыть? Как? Ведь передо мной — не человек, а древнее, бездушное существо. Захочет — отправит Кирилла на тот свет. Захочет — спасет. Жутко! Как же жутко! Я затряслась от плохо сдерживаемых рыданий.

— Не бойся, — тут же обвились вокруг плеч знакомые руки. — Тебе ничего не грозит. Все позади.

Я вырвалась, убежала в комнату, упала лицом в подушку и разревелась. Ревела так, что сводило скулы и пекло глаза. Ну почему? Почему Эд такой? Почему из всех парней мира меня угораздило влюбиться в него? Он ведь чудовище! Он — не человек. Моя жизнь превратилась в ад, а я все стараюсь изменить Эда. Что делать? Выскажу ему все — он убьет Кирилла. Потому что тот станет не нужен, а от бесполезных Эд избавляется.

— Тебе плохо? — Эонард сел на кровать. — Александрина, я не могу обещать, что этого не повторится…

— Дело не в нападении, — ответила, не оборачиваясь. — А в тебе. Почему ты такой? Будь ты смертным, понимал бы, какую боль причиняешь. Но разве тебе объяснишь? Как можно объяснить, что такое жизнь, тому, кому не грозит смерть?

Эд молча встал и ушел.

Я обидела его? Задела? Я все порчу!

Хлопнула дверь.

— Аля, ты в порядке? — это уже Кир.

— Нет, не в порядке! — взвыла я, бросаясь ему на шею. — Кир, миленький, прости. Я не хотела, чтобы так получилось. Чтобы тебе досталось из-за меня. Обещаю, что буду осмотрительной.

— Глупое обещание, — улыбнулся Кирилл, и я поняла, что все уже в порядке. — Сам виноват. Кто мне мешал тайком вернуться? Но Эд… Не думал, что он может впасть в такую ярость. Между вами что-то есть?

— Ничего, — буркнула я, отодвигаясь. — Работа.

Кир промолчал, хотя по глазам видела — не поверил ни на грамм. Пусть так Я пока сама ничего не понимаю.

Внутри все переворачивалось. Снова и снова. С ног на голову и обратно. Куда спрятаться от боли? Всего за один вечер подвергла опасности подруг, навлекла неприятности на Кирилла, обидела Эда. Что я за человек такой? Почему это происходит именно со мной? До жути хотелось увидеть Эда. Чтобы он снова пообещал, что все будет хорошо. Но теперь он и видеть меня не захочет. Самое страшное, что я сама не могу определиться, кто он для меня. Монстр, который решил поиграть моей жизнью? Друг? Спаситель? Любимый? Кто, чтоб ему провалиться?

Я лежала и смотрела в потолок. Слезы высохли. Осталась пустота. За что Эда так ненавидят его родные, что он от каждого ожидает подвоха? Что делать? Как попросить прощения? Кто пытался меня убить? Господи, да что же это такое…

В двери тихо постучали. Я была не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать. К тому же стучать мог только Кир, а перед ним я тоже чувствовала себя виноватой. Что же я натворила…

Парень не дождался ответа и вошел в комнату.

— Аль, хватит заниматься самобичеванием. Ничего не случилось. Будет нам урок.

Я отрешенно кивнула. Он прав. Будет нам урок. Обоим. Что нужно опасаться даже собственной тени, иначе можно лишиться жизни. А если бы Эд не успел? Он случайно оказался поблизости, понадеявшись на Кирилла. Меня бы убили. И Кира тоже. Только уже сам Эд.

— Ты любишь его, да?

Кир сел на стул рядом с диваном.

— Да.

Решила, что хотя бы в этом не стоит лгать себе. Я люблю Эонарда. Пусть он будет трижды чудовищем и четырежды потусторонней силой.

— Тогда позвони. Скажи, что была не права. Он ведь хотел тебя защитить.

— Вряд ли Эд захочет разговаривать… — Повернулась на бок, чтобы лучше видеть Кира. — Я наговорила лишнего.

— Со всеми бывает. Просто позвони. Пока еще не поздно.

Кир протянул мобильный и вышел. Я слышала, как хлопнула кухонная дверь. Набрала знакомый номер. Полетели гудки. Трубку никто не брал. Перезвонила. Нет, Эд, тебе придется поговорить со мной. Потому что я не позволю вот так просто вычеркнуть меня из жизни. За вторым разом последовал третий. Наконец, трубку взяли. Но в динамике царило молчание.

— Эд, ты меня слышишь? — тихо спросила я, стараясь сдержать слезы.

Тишина. Но абонент на связи.

— Эд, я была не права. Наговорила глупостей. Знаю, ты хотел помочь, а я… Прости.

Мне так никто и не ответил.

— Ты хоть слушаешь?

Я отчаялась услышать знакомый голос.

— Да.

Просто и кратко, без лишних эмоций. И вот что на это сказать? Он до такой степени не хочет со мной разговаривать? Я чуть не разревелась, но взяла себя в руки. Раз не кладет трубку, это уже хорошо. Значит, есть шанс, что не все потеряно.

— Приедешь? — спросила без особой надежды.

— Если хочешь.

Я не поверила своим ушам.

— Хочу.

Раздался дверной звонок. Я чуть не подпрыгнула. На бегу глянула в зеркало — кошмар! Ночью увидишь — испугаешься. Но на прихорашивания нет времени. Почти не удивило, как быстро Эд добрался до моей двери. Время может все.

Распахнула двери — и вдруг почувствовала, что падаю, споткнувшись о порог. А приземлилась в знакомые объятия.

— Ты неосторожна, Александрина, — заметило мое персональное наваждение, возвращая меня на ноги.

— Как всегда.

Я рассмеялась, а на глазах выступили слезы. Захотелось прижаться к Эду, вдохнуть едва уловимый запах свежести, всегда исходящий от его одежды. Но руки, так бережно удерживавшие меня, разжались.

— Ты хотела поговорить, — напомнил гость.

— Да, — пропустила его в квартиру. — Проходи.

Эд присел на диван. Молча ждал, пока я заговорю. А мне хотелось просто сидеть рядом. Но боялась показаться глупой. Хотя куда уж больше?

— Послушай, я… — осторожно обхватила ладошкой его руку, — благодарна, что ты помог. И то, что сказала потом… Не должна была говорить.

— Нет, ты была права, — Эд качнул головой. — Я не боюсь смерти и не понимаю, почему так боитесь ее вы. Потому что я — не человек. Точнее, не всегда был им. Но ты забыла, что и меня можно убить или заставить страдать. Поэтому твой упрек несправедлив.

— Просто было страшно… — Я опустила голову ему на плечо. — Мало того что меня чуть не придушили подруги, так еще и ты напал на Кира. Не пугай меня так больше.

— Постараюсь, но не обещаю. Зависит не от меня.

От одного его присутствия по телу плыли волны покоя. Я погружалась в дрему, зная, что ничего не случится. Что могу довериться этому жуткому человеку со стальными глазами. Каким бы страшным он ни казался, Эд никогда не причинит мне вреда.

Глава 17

Я проснулась от ощущения тепла и покоя, как и всегда, когда Эд находился поблизости. Открыла глаза. Он стоял у окна и смотрел на город. Лучи восходящего солнца озаряли лицо, делая его по-неземному спокойным. В такие минуты не приходилось сомневаться в том, как мало в Эонарде человеческого. И в то же время — как много. Вот он разглядывает что-то, привлекшее внимание, и взгляд становится более живым, открытым. Можно представить, что это — птица или кошка. Вряд ли человек. Эд не любит людей.

А затем снова — пустота, отстраненность. Холодные лучи светила на белой коже. Внутри вспыхивает желание отогреть, отвлечь от угрюмых мыслей, которые заставляют высокий лоб хмуриться.

Я выскользнула из тепла одеяла, тихонько подошла к Эду и обняла со спины. Он чуть обернулся, но ничего не сказал, снова вернувшись к картине за окном. Не знаю, сколько мы так стояли. Больше всего на свете хотелось не разрывать объятий. Слишком редкая минута покоя для нас обоих.

— Замерзнешь, — первым высвободился Эд. — Не стой босиком на полу.

— Мне не холодно, — попыталась сопротивляться я, но сразу поняла: бесполезно. С ногами забралась на кровать. — Как твои дела? Разобрался?

— Почти.

Эд сел на диван напротив.

— Тогда вечером сходим куда-нибудь? Кафе или концерт? Или просто погулять?

— «Просто погулять» мне нравится больше. — Губы Эда тронула едва заметная улыбка. — Скажи, Александрина, почему ты так настойчиво пытаешься вывести меня в свет?

— Ну… — Я даже растерялась. Сказать правду? Еще обидится. Солгать? Поймет. — Знаешь, я… просто думаю, что тебе стоит увидеть, каким стал мир. Сидя в четырех стенах, пропускаешь много интересного. Время ведь идет.

— В данный момент время сидит перед тобой и слушает, зачем ему общаться со смертными.

Это попытка пошутить? Я улыбнулась. Хорошо, не отказался сразу. И не вылетел из квартиры, хлопнув дверью. А мог бы.

— Ну так что, встретимся вечером? — вернулась я к своему вопросу.

— Да, — просто ответил Эд. — А теперь прости, мне пора. Раз уж вечер ты забираешь, придется работать весь день.

В груди сразу заныло, словно он уже ушел. Подскочила с кровати, покорно сунула ноги в тапки и подбежала к нему.

— А завтрак?

— Нет, спасибо. — Глаза Эда лучились, как зимнее солнце за окном. — Мне правда пора.

Я проводила его до двери. Больше всего хотелось вцепиться в одежду, не отпустить. Но понимала — нужно ехать. Есть какие-то фирмы, которыми он занят. Есть договора со «смертными», о которых я не хотела вспоминать. И некий мир, о котором имела лишь отдаленное понятие. Другое измерение, где живут такие, как Эон и Фортуна. В котором для меня никогда не будет места.

Мы попрощались, и я поплелась на кухню заваривать чай. Кирилл нашелся там же — за моим ноутбуком. Стоило войти, закрыл страницу и захлопнул крышку. Можно подумать, я не загляну в журнал, если станет интересно, что он искал. Но я привыкла уважать чужое пространство, поэтому не стала задавать вопросов, а просто плюхнула чайник на плиту.

— Ушел?

— Ушел, — кивнула я, присаживаясь к столу.

— Помирились?

— Вроде бы. Поможешь с последним экзаменом?

— Попытаюсь. Когда сдавать?

— В среду, так что время есть.

А потом — каникулы и Новый год. Новый год! Как я могла забыть? Праздник на носу. А у меня даже планов никаких. В чем встречать? Что готовить? Кого пригласить? Или поехать к родителям? Конечно, хочется быть с Эдом, но он вряд ли отмечает человеческие праздники. И потом, что ему какой-то год, когда у него есть вечность?

Выпила чай, притащила конспекты. С Киром дело шло быстрее и веселее. Жаль, что он не закончил универ — получился бы хороший специалист. О том, что случилось накануне, старалась не думать. Поэтому когда позвонила Катька, чуть не разревелась, но заставила себя говорить так, словно ничего не произошло. Кто мог завладеть их телами? Почему-то казалось, Эд отыщет ответ. Но разве расскажет мне?

Около полудня отодвинула стопку тетрадей и упала лицом в стол:

— Все, не могу больше!

— Перерыв — полчаса, — сообщил мой мучитель. — А потом — вперед, на баррикады.

Лучший способ скоротать перерыв в учебе — поспать. Я едва доплелась до кровати. Ломило спину и плечи, а в голове плясали самбу сумасшедшие тараканы. Стоило телу соприкоснуться с поверхностью, как я уснула.

Сон не был похож на другие. Слишком явственно все ощущалось. Как тогда, когда видела Эонарда с вязью татуировки на лице. Я шла по длинному коридору без дверей. Было холодно. Воздух, вязкий, как густой туман, обволакивал тело. Единственная дверь отыскалась в конце коридора. Не стала стучать — просто толкнула створку и очутилась в большом зале. Наверное, в таких когда-то проводили балы.

Зеркальный потолок и стены отразили множество моих изображений. Массивные золотые подсвечники с электрическими свечами напоминали, что за окнами — двадцать первый век.

Я обернулась. Двери больше не было. Только пустой зал. Или уже не пустой?

Ко мне приближался мужчина. Высокая фигура словно вылепилась из тумана. Худощавый, но в его поступи, осанке, движениях чувствовалась сила. Льдистые голубые глаза. Бесстрастное бледное лицо, прямые светлые волосы, доходящие почти до плеч. Так мог бы выглядеть Кай в плену у Снежной Королевы. Белоснежная рубашка и синие джинсы завершали образ. Видение замерло в шаге от меня и склонило голову набок.

— Так вот ты какая, — раздался мягкий, обволакивающий голос, — Александрина. Спасибо, что заглянула на огонек.

— Кто ты?

Губы едва слушались.

— Пока — никто. Тебе не надо знать моего имени. Просто передай Эонарду одну вещь. Он больше не сможет прятаться. Я приду за ним. И заставлю вернуться домой.

Я открыла глаза, судорожно вдохнула и села. Что это было? Кто? Тело сковал страх. Нет — леденящий душу ужас. Даже Эда я никогда так не боялась.

— Хватит спать, пора учиться, — заглянул в комнату Кир. — Аля, что с тобой? Ты в порядке?

— Да, дурной сон, — пробормотала я, а внутри все переворачивалось. — Дай минутку. Сейчас приду.

Кир исчез, а я еле сдерживалась, чтобы немедленно не позвонить Эду. Кто-то из его родственников? А если тот самый, что пытался убить меня накануне? Или они все действуют отдельно? Что делать? Что значит — заставит Эда вернуться? Эд ведь говорил, что его изгнали.

Нет, нельзя звонить. Эд примчится, наделает глупостей. Лучше промолчать. Так будет правильно. Или намекнуть? Что же делать?

Я так увлеклась своими терзаниями, что не запомнила почти ничего из того, что говорил Кир. Мы сидели на кухне, он объяснял понятия из конспекта, а я думала об Эде и странном парне из моего сна. Страшный! Кошмарный! Других эпитетов не находилось. Казалось, что сердце остановится, когда на него смотрела. Почему с Эдом не так? Они ведь из одного… измерения? И зачем ему Эд?

— Бесполезно. — Кир захлопнул конспект. — Ты вообще слушаешь?

— Пытаюсь, — признала я. — Не получается. Давай, наверное, завтра. Мы сегодня с Эдом еще погулять договаривались.

— Погулять — это серьезно, — улыбнулся Кир. Надо признать, с его появлением в моей тесной квартирке стало веселее. — Значит, у меня появится свободный вечер. Эд же не захочет, чтобы я подглядывал.

— Куда-то пойдешь?

Кир пожал плечами. Значит, пойдет, но говорить не хочет. О своей жизни он вообще ничего не рассказывал. Только какие-то обрывки. А ведь давно хотела погуглить, что пишут об Игнатовых.

Оставив Кира на кухне, перебралась в комнату. К свиданию приготовилась быстро — натянула джинсы, свитер. Все равно мы будем просто бродить по городу. Куртку накину — и хорошо. Потом открыла ноут и набрала в поисковой строке «Кирилл Игнатов».

От обилия ссылок разбежались глаза. «Наследник корпорации „Септима“ тратит отцовские деньги», «Кирилл Игнатов попал в полицию за драку в клубе», «Убийство семьи Игнатовых. Сын — единственный свидетель».

Я открывала все подряд, читала. В голове царила невообразимая каша из информации. Конечно, не стоит верить всему, что пишут в Интернете. Но из массы самых разных статей выделила следующее. Кирилл Игнатов — единственный наследник многомиллионной корпорации «Септима», которая специализируется на фармакологии. Куча связей с заграничными инвесторами, лидирующее место на рынке. О Кире писали многое. Что меняет девушек, тусит с городской элитой, много тратит.

Довольно часто Кир попадал в переделки. То нос кому-то сломает, то машину разобьет. Все закончилось убийством его родителей. Автомобиль расстреляли. Мать погибла на месте, отец — в больнице. Кир был на заднем сиденье, его по какой-то счастливой случайности лишь слегка задело.

А затем Кирилл Игнатов исчез. Не появлялся в университете, продал родительскую квартиру. Почему у Кира возникли проблемы с деньгами? Скорее всего, еще не вступил в наследство. А квартиру тогда как продал? Хотя я не юрист. Там, наверное, свои тонкости. Но Кир исчез, и «Септиму» возглавил партнер отца, некто Ярослав Дубровин. Кира искала полиция. Не нашла. Зато Эонард нашел. И предложил возможность отомстить.

Мне стало не по себе. Я заглянула на кухню. Кир, напевая под нос, мыл посуду. Оставалось позавидовать силе духа. Он все-таки решил жить, хотя почти сдался. Тот парень, который уже несколько дней сопровождает меня повсюду, никак не походил на того, с кем я встретилась в компании Эда.

Кир оторвался от своего занятия.

— Что-то хотела?

— Нет.

Я отвернулась и сбежала с кухни.

И все-таки это страшно. Можно понять, почему Кир связался с Эдом. А вот как ему хватает сил улыбаться — нет.

Глянула на часы. Опаздываю! Эд, скорее всего, уже ждет. Быстро расчесалась, подкрасила губы и вылетела на лестничную площадку, как раз чтобы столкнуться нос к носу со своим возлюбленным. Понадеялась, что не выгляжу запыхавшейся и глупой.

— Привет!

— Добрый вечер, Александрина, — ответило мое наваждение. — Идем?

— Да.

Я взяла Эда под руку. Он не сопротивлялся. Словно так и надо.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор. Хорошо, зимой нет вездесущих бабулек на скамейках. А то меня бы записали в ряды пропащих девиц с жуткой репутацией. Улыбнулась собственным мыслям. Как всегда в присутствии Эда, настроение стремительно улучшалось. Сон показался большой глупостью. Мало ли, что привидится? Учитывая, что все мои дни заняты мыслями об Эде, неудивительно, что он мне снится.

— Куда идем? — спросил Эонард.

— Куда угодно. Может, до ближайшего сквера? Там сейчас тихо и безлюдно.

Губы Эда дрогнули в легкой улыбке:

— Если бы ты не была со мной, я бы сказал, что ты ищешь неприятности на свою голову.

Как же хорошо просто идти рядом и не думать ни о чем!

— Неприятности меня любят! Ой, снег пошел!

Первые белые крупицы закружились в воздухе. Подружки всегда считали меня ненормальной из-за того, что обожаю зиму. Особенно когда все кругом белое и пушистое.

— Все-таки середина декабря, — философски заметил Эд. — Будь сейчас июль, тогда бы я удивился.

— Бука!

Я осмелела настолько, что чмокнула его в щеку. И, к моей радости, Эд не отстранился. Наоборот, притянул меня к себе и поцеловал, губы были холодными, как этот снег. И в то же время — обжигающими. Я пила — и не могла напиться. Из головы исчезли все мысли, словно во вселенной остались я — и этот непонятный, пугающий, но бесконечно любимый парень.

— Неприятности любят тебя, — усмехнулся он, отстраняясь. — Не замерзла?

Я замотала головой, а потом раскинула руки и закружилась под падающим снегом. Снежинки оседали на волосы, куртку, засыпали дорожки родного города. Меня остановили сильные руки.

— Ты так любишь жизнь, что даже странно.

— Я просто счастлива сейчас! — смутилась от своего порыва и отвела взгляд. — А ты? Ты счастлив?

— Возможно, — уклончиво ответил спутник.

Хорошего настроения сразу поубавилось. Неужели ему плохо со мной? Может, кажусь надоедливой девчонкой? Эд видел столько людей, столько стран и городов… Что могу ему дать я? Совсем обычная, даже наивная. Любовь? Разве его никогда не любили? И он сам… разве не знает, что это за чувство?

— Ты снова придумываешь себе проблемы, Александрина, — вывел меня из задумчивости любимый голос. — Не ищи того, чего нет. И продолжай радоваться тому, что есть.

Я кивнула и спрятала лицо в его полупальто, прижимаясь всем телом. И правда глупая. Если Эд здесь — значит, ему хочется бродить со мной под снежным ночным небом. Иначе не пришел бы.

— Здравая мысль, — ответили мне.

Опять!

«Кыш из моих мыслей», — подумала я.

— Как скажешь.

Эд улыбнулся, и мне стало теплее.

Мы шли по скверу, разговаривая обо всякой ерунде. Точнее, говорила я, а Эд терпеливо слушал. Наверное, со стороны мы казались странными: холодный, невозмутимый, но такой притягательный мужчина и растрепанная девчонка, размахивающая руками и пытающаяся привлечь его внимание.

Но прохожих встречалось ничтожно мало. И я могла быть собой, не думая о том, как выгляжу.

— Время позднее, пора возвращаться, — наконец сказал Эонард.

— Нет! — Отпустить его казалось верхом невозможности. — Пожалуйста, давай еще погуляем.

— Ты замерзла, Аля. В другой раз.

Эд остался непреклонен. Развернулся и пошел к моему дому. Вот что за человек! Пришлось догонять. До самого дома я молчала. Эд завел меня в подъезд и проводил до двери.

— Спасибо за прогулку, — сказал он. — Не дуйся. Тебе не идет.

— Не буду, — вздохнула я. — Когда увидимся?

— Приезжай завтра вечером за заданием.

Слова Эда пригвоздили к месту. Я уже и забыла о нашем странном контракте. И о том, что он заставляет меня вмешиваться в чужие судьбы, с которыми сам играет, как кошка с клубком.

— Хорошо. Часов в восемь буду.

— До завтра? — Стальные глаза смотрели в самую душу.

Я кивнула и вставила ключ в замочную скважину.

— Ты снова злишься, — Эд развернул меня к себе, — и я не понимаю почему.

— Я уже говорила, что не хочу причинять вред. Мне тяжело. Я — не ты.

— Но договора никто не отменял, а я не могу все делать сам. Если хочешь, можем его разорвать. Только тогда — прости — вряд ли увидимся снова.

— Почему? Почему мы не можем просто общаться? Гулять, встречаться, как нормальные…

— Люди, — перебил Эд.

— Люди, — повторила я.

— Да потому что я — не человек. Сколько раз повторить, чтобы ты запомнила и поняла? Я живу не первую сотню лет. И не могу смотреть на мир с той же заинтересованностью и наивностью, что и ты. Мы никогда не сможем просто встречаться, как ты сказала. Потому что срок твоей жизни для меня — мгновение. Я не хочу оставаться один.

Его слова припечатали меня к полу. Стояла словно оглушенная. Эд сказал, что нам никогда не быть вместе. И что я себе придумала? Для него это все — лишь сиюминутное увлечение. Что-то интересное. Пока. Надоем — и он отмахнется от меня, как от назойливой мухи.

— Аля, ты меня слушала, но не услышала, — печально заметил Эонард. — Жду вечером. До завтра.

Он развернулся и пошел прочь. А я осталась у двери. Внутри все переворачивалось. Почему? Почему он так жесток со мной? С собой, в конце концов? Что делать?

Провернула ключ и вошла в прихожую. Хотелось сползти на пол, обхватить себя руками и разрыдаться, но вместо этого переоделась и включила телевизор.

— Вернулась? — появился передо мной Кир. — А что такая несчастная? Вроде на свидание ходила. Не на каторгу.

— Он сказал — мы никогда не сможем быть вместе, — хлюпнула носом я.

— И что с того? Это не повод расстраиваться. Знаешь мудрую фразу? «Никогда не говори никогда». Хотя лучше Эд и правда оставил бы тебя в покое.

— Я люблю его.

— Люби. Он же не запрещает. Или расстанься с ним раз и навсегда.

— Ни за что! — воскликнула я.

И вдруг поняла, что не хочу расставаться. Даже если продолжатся задания, даже если буду видеть его раз в неделю, месяц. Я просто хочу быть рядом.

— Тогда не ной, — ответил Кир. — Иди, умывайся, рева-корова. Ужин готов. Остынет скоро.

Я поплелась в ванную. Кир прав. Какой он вообще молодец. Сама не поняла бы себя лучше. Хорошо, когда есть пусть не друзья, но приятели, которые могут сказать правду в глаза. Что бы ни имел в виду Эд, я хочу быть с ним.

А значит, буду.

Глава 18

Утром я проснулась и поняла, что причин для грусти нет. Кир прав. Все, что мне нужно, — прекратить надеяться на большее и радоваться сегодняшнему дню. Эд не говорил, что не хочет меня видеть. Сказал только, что не готов к чему-то более серьезному в наших отношениях. Что ж, не буду на него давить. И вечером поеду в «Комету». Давненько туда не наведывалась. Даже соскучилась. Только хотелось надеяться, что обойдется без очередной оргии.

Ровно в семь я оделась и вышла из дома. Киру пришлось следовать за мной невидимой тенью. Парень, разгуливающий в футболке при температуре минус десять, кому угодно покажется странным. А мужской одежды в доме не нашлось.

Его присутствие успокаивало. Хорошо, что новое задание Кир будет выполнять со мной. Пусть и в качестве сопровождающего. Одной — страшно.

Но чем ближе подходила к «Комеге», тем сильнее билось сердце. Как Эд примет меня после вчерашней размолвки? Может, злится? Или наоборот, сделает вид, что ничего не случилось? А если решит разорвать контракт?

В двери кабинета я стучала со смешанным чувством предвкушения и страха. Даже за день успела соскучиться, но с другой стороны — боялась, что меня выставят, не дав и слова сказать. Хотя я совершала куда большие проступки, чем неосторожные слова, и Эд делал вид, что ничего не случилось. Можно ли сейчас на это надеяться?

— Входи, Александрина, — послышался ответ, и по телу пробежали мурашки.

Сердце забилось быстрее. Я перешагнула порог, чувствуя себя то ли школьницей, которую вызвали к директору, то ли сумасшедшей, сунувшей голову в пасть волка. Или просто бестолковой влюбленной девчонкой.

Эд стоял у окна. Слишком строгий и серьезный. Злится? Или не хочет давать повода к продолжению разговора.

— Папка на столе, — сказал он, даже не повернув головы.

Ну и ладно! Я прошла мимо, гордо подняв нос, и забрала папку. Что тут у нас? Дарья Климчук. Тридцать девять лет, в разводе, детей нет. Потребовала у Эда богатого мужика. Теперь надо узнать, что для нее важнее: он или племянница, которую дамочка хочет забрать из детского дома. Потому что кандидат на такое не согласится. Можно подумать, Эд сам не может с ней поговорить. Хочет дать шанс? Надеется, что я пойму ее как женщина? Или это он из вредности?

Взглянула на стену молчания по имени Эонард — нет, не из вредности. Просто решил напомнить, кто я и кто он. Ладно, что уж там. Поеду к Дарье.

— Отзвонюсь, — сказала напоследок и вышла в коридор.

Душила обида. На него, на себя. Глупая! Решила влюбить в себя властелина времени. И забыла, что интересна ему только как смертная, объект для наблюдения. Насмотрелся, сделал выводы, отправил работать.

У входа в клуб ждал Ян.

— Приказано отвезти, — развел руками.

— Хорошо. — Пришлось согласиться, потому что идти было далеко. — Отвези — и можешь не ждать. Домой сама доберусь.

Пока ехали к месту назначения, передумала сотню способов заставить Эда увидеть во мне не куклу, а девушку. Получалось с трудом. Сколько у него было таких, как я? Безнадежно.

Ян заметил мой подавленный вид.

— Ты бы лучше в суть дела вникла.

— А что там вникать? — Я снова раскрыла папку. — Женщина хотела обеспеченной жизни, а теперь придется выбирать: то ли самой кататься как сыр в масле, то ли позаботиться о дочери сестры. Мне кажется, я и так знаю, что она выберет.

— Не решай за других, Аля, — ответил Ян. — Эд не послал бы тебя просто так. Он ничего не делает просто так. Никогда.

— Я заметила, — фыркнула я, но не язвительно, а как-то устало.

Автомобиль остановился, только Ян не торопился открывать дверь.

— Послушай, — обернулся ко мне, — Эд, конечно, парень странный. И иногда тяжело понять причины его поступков. Просто знай, что ему не все равно, что будет с тобой, с этой женщиной, с остальными. Безразличие — маска. Он надеется, что ты докажешь той, к кому приехала, что надо сделать правильный выбор.

Смысл его слов казался крайне далеким.

— Хорошо, постараюсь.

Автомобиль помчался прочь, подняв ворох листьев. А я зашагала к обычной девятиэтажке. И не скажешь, что в ней может проживать женщина с богатым ухажером. Либо не такой богатый, либо для него эти отношения ничего не значат. Поднялась без лифта на третий этаж и очутилась перед железной дверью. Нажала кнопку звонка. Никто не ответил. Ее нет дома? Повторила еще пару раз.

— Иду, — раздался звонкий голос, и на пороге появилась хозяйка квартиры — в халатике и с полотенцем на голове. Хотя хозяйка ли? Потому что этой девушке не дашь больше тридцати.

— Дарья Климчук?

— Да, а вы кто?

Дарья поправила полотенце, норовившее соскользнуть на пол.

— Я по поводу вашего договора с… вы сами знаете с кем.

В который раз пронаблюдала, как лицо собеседника покидают краски.

— Что, уже пора? — прошептала Даша, пропуская меня в прихожую.

— Пора, — кивнула я. — Найдется пара минут поговорить?

Сняла ботинки и прошла в гостиную. Очень милую, даже кокетливую. Привлекло внимание большое зеркало. Обычно такие вешают в спальнях, но у Дарьи оно очень удачно вписалось в интерьер. Диван, застеленный пушистым светлым пледом. Уютное большое кресло — всегда о таком мечтала. Круглый стеклянный столик, букет роз в вазе. Полка с книгами — в основном любовными романами. Уже по этой комнате можно сказать, что передо мной — довольно романтичный человек, который больше всего хочет счастья в личной жизни.

Я села в кресло, а Дарья засуетилась вокруг, предлагая чай или кофе.

— Нет, спасибо. Мне нужно всего лишь узнать ответ. Кого вы выбираете: ухажера или племянницу?

Дарья плюхнулась на диван и безнадежно сдавила руками виски. На мгновение показалось, что она сейчас расплачется, но девушка глубоко вдохнула — и успокоилась. Хотя бы внешне.

— Я не хочу терять Коленьку, — ответила она. — Мы собираемся пожениться. А если удочерю Кристину, он сказал, что свадьбы не будет. Знаю, что поступаю крайне плохо. У Кристинки больше никого нет по нашей линии, а с родственниками ее папы я и знакома не была. Но Коля…

— Подождите, — перебила Дашу я, — вы же должны понимать — это все напускное. Сила того, с кем подписан контракт. И ваш Коля… Если бы он вас любил, то понял бы и не стал мешать. А наоборот, поддержал бы.

— Я тоже думала об этом, — кивнула Дарья. — Столько раз думала! Но он — мечта всей жизни. Понимаете? Вы же девушка, должны понять.

Еще бы! Вспомнила свою «мечту всей жизни», и стало тоскливо. Захотелось поскорее закончить разговор.

— Ваш ответ? — спросила без особой надежды.

— Ответ? — прищурилась Дарья. — Сдохни, тварь!

Она кинулась на меня, повалила с кресла и вцепилась в горло. Да что ж все так хотят меня придушить? Но пальцы быстро разжались, и тело девушки впечаталось в стену.

— Аля, ты в порядке?

Кир осторожно поднял меня на ноги.

— Да, ка…

Я прервалась на полуслове, потому что Дарья поднялась и снова пошла на нас. В лице не было ничего человеческого. Глаза стали полностью черными. Ногти удлинились и загнулись наподобие птичьих. Кир закрыл меня спиной. Он атаковал первым — метнулся к девушке, всего минуту назад такой хрупкой, а сейчас — непобедимой. Откинул ее, но вместо того чтобы упасть, Дарья поднялась в воздухе, вздернула руки, и тело моего защитника окутало черное переливающееся облако.

— Марш отсюда! — гаркнула Даша мужским голосом, и Кир исчез.

Я отступила и чуть не упала, запнувшись о кресло.

— Тише, не бойся, — оскалилась хозяйка квартиры. — Мы всего лишь пойдем в гости. Ты же любишь ходить по гостям, малышка?

Отрицательно замотала головой, пытаясь придумать, как проскользнуть к двери. Эд! Эонард!

Но прежде чем получить хоть какой-то ответ, я вдруг упала. Спать… как хочется спать… Никогда не думала, что можно ощущать, как сон баюкает тебя, словно на волнах. Волшебные ощущения. Умиротворение, покой. Тепло. И нежелание возвращаться. Зачем, если хорошо и так? Мне ничего не снилось. Я просто плыла по реке сновидений и наслаждалась неведомыми ощущениями.

Запоздало поняла, что в темноте кто-то есть. Этого оказалось достаточно, чтобы глубоко вдохнуть и открыть глаза. Стоп! Где это я? Попыталась пошевелиться — и поняла, что не могу. Не слушались ни руки, ни ноги. Единственное, что двигалось — шея, и я смогла повернуть голову влево. Оказалось, лежу на громадной кровати, застеленной белоснежной простыней, в совершенно незнакомой комнате. Как такое могло получиться? Я ведь была у Дарьи, разговаривала с ней.

— Леди проснулась? — прозвучал бархатистый мужской голос, и чужие пальцы прикоснулись к щеке.

Я повернулась вправо и увидела того, кого считала своим сном и вымыслом. Того, о ком так и не сказала Эду.

— Непослушная девочка, — пожурил меня блондин.

Совсем такой, как во сне. С идеальным, но чуждым этому миру лицом и колкой, холодной улыбкой.

— Отпустите, — потребовала у похитителя, осознавая, что никто не станет меня слушать. Если бы хотели отпустить — не стали бы и похищать.

— И глупая к тому же, — вздохнул мужчина. — И что Эон в тебе нашел?

— Ничего. Мы общаемся в пределах контракта, — солгала ему и себе. — Вы с ним — родственники?

— В какой-то степени, — кивнул похититель. — У нас один отец, но разные матери.

— Значит, ты тоже…

— Бог? — захохотал тот.

— Человек из другого измерения, — поморщилась я.

Ну и самомнение.

— Да, — осекся блондин.

«Выкать» расхотелось. Велика честь.

— Может, представишься?

— Какое из моих имен назвать? — спросил мужчина.

Его дыхание пахло мятой. Странно. Может, любит мятные конфеты? Но сама его близость неприятна. Страшна. Нет, не так. Я была в ужасе и хотела только одного — очутиться дома, желательно с Эдом. Уверена, он уже ищет меня.

— В вашем мире я больше известен как Гипнос, — не дождавшись ответа, похититель ответил за меня. — Но ты можешь называть меня Лесс. Так привычнее.

— Хорошо. Лесс так Лесс. — В душе царил такой раздрай, что я забыла об осторожности и вела себя почти бесстрашно. И глупо. Поэтому даже присутствие повелителя снов воспринимала как должное. — Что тебе нужно, Лесс?

— Чтобы сюда пришел мой брат. И затем вернулся со мной домой.

— Он говорил, что изгнан, — напомнила я.

— А что он сделал, чтобы изгнание закончилось? — склонился надо мной мучитель. — Отказался от человечества? Понял, как был не прав? Эонард упорствует в своих заблуждениях. И пусть бы упорствовал, но он нужен мне дома, а не здесь.

Захотелось треснуть мерзавца чем-нибудь тяжелым. Вообще обнаружилась странная реакция на стресс. Видно, задания Эда закалили меня, и теперь я заглушала страх бравадой.

— При чем тут я? — спросила, глядя в льдистые глаза.

— А при том, милая, — пальцы Лесса прошлись по подбородку, и я поежилась от неприятных ощущений, — что надо всего лишь доказать ему, какими подлыми бывают людишки.

— Он знает, — вздохнула я, закрывая глаза.

От этого лица начинало мутить.

— Да, но не сталкивался с предательством той, кто ему не безразличен. Прости, милая. Сегодня тебе придется побыть актрисой в моем спектакле. Правда, безмолвной марионеткой, но и марионетки играют свою роль в представлении.

Руки Лесса скользнули вниз, расстегивая кофточку.

— Ты сбрендил? — Я попыталась приподняться. Ничего не получилось, а Лесс уже освобождал меня от джинсов. — Пусти немедленно! Я кричать буду!

— А сейчас молчишь, можно подумать, — ни на секунду не отвлекся похититель. — Не бойся, милая. Как женщина ты мне глубоко безразлична. Всего лишь средство для достижения цели.

Он шепнул что-то на незнакомом языке, и я поняла, что не могу говорить. Мразь! Сволочь! Все вежливые выражения остались за бортом. В душе бурлила ненависть. Ненавижу таких, как он. Тех, кто использует других людей, а сам — просто безликий ноль.

— Он идет! — обрадованно заявил Лесс. — Ты бы видела! А впрочем…

Прохладные пальцы коснулись лба, и я увидела…

Эд шел вдоль длинной узкой улочки. Кажется, мы на окраине города. Не припомню этот район. Брезжил рассвет, озаряя одинокую фигуру. Вокруг Эда взметались столбы пыли, окутывая силуэт. Волосы развевались, как от ветра. А лицо… Когда я смогла разглядеть его лицо, искаженное яростью, даже начала раздумывать, а не убьет ли он нас обоих. Нечеловеческий лик, бледный, словно вырезанный из мрамора.

Захотелось прикоснуться, прогнать ярость из любимых глаз, убедить, что со мной все хорошо. Но вместо этого ощутила, как меня обнимает чужой мужчина. Как чьи-то руки шарят по телу. Очнулась снова в той же комнате. Затопило отвращение — к себе, к Лессу. Ненавижу! Выберусь — сама уничтожу гада!

Дверь отлетела в сторону, пропуская моего спасителя. Я всей душой потянулась к нему — а тело осталось на кровати в чужих объятиях. Эд взглянул на нас. Закусил губу. По правой щеке и лбу разлилась вязь татуировки. Она взялась, словно из ниоткуда. А Лесс делал вид, что не замечает его, и продолжал меня целовать.

— А, вот и гости, — наконец обернулся к Эду. — Прости, милая Аля, тебе придется подождать.

Змеей соскользнул с кровати и замер перед Эдом. Я наблюдала за ними с таким ужасом, что готова была лишиться сознания.

— Лессандр, — безэмоциональный, чужой голос.

— Эонард. — Блондин отвесил поклон. — Рад приветствовать тебя в моем временном жилище.

— Не знал, что ты здесь. — Эд словно забыл о моем существовании. И я страшилась минуты, когда вспомнит. — Зачем пришел?

— Решил узнать, за что ты так любишь землю, — прошипел Лесс. — И даже кое-что понял. Тут неплохие любовницы.

Взмах руки Эда — и Лесс отлетел к стене. Но вместо того чтобы обороняться, рассмеялся, как сумасшедший.

— Она и правда тебе не безразлична, — сквозь хохот пробормотал он. — Мой брат влюбился в смертную! Дурной вкус, Эонард. Когда Фортуна рассказала о твоем новом увлечении, я думал, она красавица. А оказалось — серая мышка.

Обидно! Но еще больше — страшно.

— Закрой рот, — процедил Эд. — Или ты немедленно отпустишь Александрину, или вернешься в наш мир быстрее, чем планировал.

— Как ми-ило, — протянул Лесс. — Ты так ее защищаешь! Но что против меня тот мальчишка, которого ты к ней приставил? Да и сам ты уже не в той форме. Хотя… сегодня я добрый. И даже верну мышку. С одним условием. Даю неделю на раздумья. Или возвращаешься домой, или кто-то может пострадать. Кто-то, дорогой тебе.

И Лесс… растаял в воздухе. Кажется, сумасшествие приблизилось к моему несчастному рассудку.

А я осталась лицом к лицу с разъяренным властелином времени. Оцепенение постепенно проходило, осталось только легкое головокружение. Но я почти не думала о нем, а с замиранием сердца следила, как Эд приближается к кровати. Безмолвный, холодный, чужой. Это было страшнее всех Гипносов, вместе взятых. А когда он склонился надо мной, чуть с ума не сошла, понимая, что пощады ждать неоткуда.

— Жива? — безразлично спросил он.

— Д-да. Кажется. — Голос дрожал.

— Хорошо. Одевайся, уходим.

Я осторожно сползла с кровати, натянула джинсы, застегнула кофту, пригладила волосы. Страх змеей скользил по позвоночнику, но я старалась казаться спокойной, чтобы Эд даже не заподозрил, чего мне стоит этот покой. Он дождался, пока застегну последнюю пуговку, и пошел вперед — вот так, безмолвно, безразлично. Лишь раз обернулся убедиться, что иду за ним.

Мы миновали улочку, увиденную с помощью Лесса. Безлюдно, мрачно. И когда за поворотом замаячил знакомый автомобиль, обрадовалась ему, как родному. Без приглашения забралась на заднее сиденье, свернулась клубочком и поняла, как устала. Завелся двигатель. Его урчание убаюкивало, и всю дорогу я спала, только уже обычным сном, а не навязанным силой.

Проснулась от того, что меня куда-то несли. Открыла глаза — и уткнулась носом в рубашку Эда. «Комета». Счастье-то какое! Мы миновали коридор, кабинет и, наконец, добрались до спальни. Меня осторожно опустили на кровать. Видимо, убийство отложили на потом. Поэтому я закрыла глаза и постаралась дышать ровно, чтобы Эд не догадался о моем пробуждении.

— Не притворяйся. — Пришлось отставить хитрости и взглянуть Эду в лицо. Он выглядел усталым. Наверное, впервые за все время, что его знала.

— Ладно. — Села и протянула руку — прикоснуться, успокоить. Эд отшатнулся, как от прокаженной. — Послушай…

— Нет, это ты послушай, Александрина. Прости, что навлек на тебя опасность. Больше такого не случится. Отдыхай, потом Ян отвезет тебя домой, и ты забудешь обо мне, продолжишь привычную жизнь. Прощай.

— Ты с ума сошел? — Возможность разлуки выбила дыхание из легких. — Я, конечно, все понимаю! Ты злишься, думаешь неизвестно о чем. Только есть одна мелочь. Ты забыл, что я — живой человек. У меня есть свое мнение и отношение ко всему происходящему. Если бы хотела уйти, я бы это сделала. Не смей решать за меня!

Эд замер, вглядываясь в мое лицо, словно впервые видел. А я так злилась, что готова была кусаться и царапаться, но ни шагу не сделать из спальни.

— Ты странная, — заметил он.

— Кто бы говорил! — гаркнула, откидываясь на подушку. — Надоели. Один похищает, чтобы поговорить. Другой спасает, а потом выгоняет. Вы там все такие чокнутые, в вашей… Как хоть называется то место, где живете? Не Олимп, надеюсь?

— Нет, не Олимп. — Эд тихо засмеялся. — Дилария. Наша страна. И — нет, мы не все такие. Хотя есть, как видишь, исключения.

— И много у тебя братьев?

Поняла, что убивать или выгонять меня не будут, поэтому приподнялась и постаралась придвинуться к Эду.

Эд снова помрачнел.

— Много. Сестер тоже.

— Выдал бы список, чтобы я знала, с кем имею дело.

Все-таки удалось устроиться рядом с ним. Я опустила голову на теплое плечо. Представляю, что за мысли бродят в этой глупой голове. Решила внести ясность.

— Послушай… Ты ни в чем не виноват. Да и со мной все в порядке. Но то, что ты видел…

Эд сжал кулаки. Похоже, даже не осознавая, что делает. Я опустила ладонь на его руку.

— Не злись. Ты же понимаешь, что между мной и твоим братом ничего не было?

Молчание.

— Эд? Не уходи от ответа. Он хотел тебя позлить, ему это удалось. И все.

— По-твоему, то, что он тебя лапал, это «и все»?

В стальных глазах сверкнула молния ярости. Невыносимый! Похоже, Эд меня слушал — но не слышал. Я потянулась к нему, коснулась губами губ. Ожидала, что он отстранится и сбежит. Не тут-то было!

Эд сгреб меня в охапку и откинул на кровать. Целовал так, словно не видел целый век. Страстно, обжигающе. Казалось, дай ему волю — и этот поцелуй поглотит мою душу. Но вместо того чтобы отстраниться, я крепче обняла Эда, прижимая к себе.

Его руки забрались под кофту. Это казалось настолько правильным, насколько чуждым было касание Гипноса. Я хотела быть с этим парнем. Всегда. До конца своих дней. И плевать на его родственников, силу, странные занятия.

Губы спустились ниже, на шею. Я рискнула и стащила с него рубашку. Прикосновения к его коже словно били током. Безумие, от которого невозможно и не хочется излечиться. Притяжение, пламя. Мои джинсы полетели на пол. Тело горело от ласки. В висках стучало. Я зарылась пальцами в его волосы. Казалось, остановись он сейчас — и умру.

Никогда в жизни не желала никого так, как его. Никогда в жизни не испытывала подобного. Комната вокруг нас исчезла, а мне было плевать. Существовали только мы двое. Я цеплялась за Эда, как за последний шанс на спасение. Не целовала его, а впивалась в губы, плечи, грудь. Словно завтра никогда не наступит. А почувствовав его внутри себя, полностью отдалась ощущению счастья. Желанного, недоступного — и вдруг оказавшегося близким.

Мир рассыпался разноцветными звездами. Когда пришла в себя, мы снова находились в спальне «Кометы». Эд лежал рядом — растрепанный, такой родной и… живой. Не было больше властелина времени. Был парень, которого люблю, с которым хочется разделить не миг, а вечность.

— Люблю тебя, — прижалась к нему, вдохнула запах кожи.

Эд молчал. Похоже, мне никогда не дождаться признания в любви. Ну и не надо. Хватит того, что мы вместе. Он не отталкивает меня, не сбегает.

— Ты переезжаешь сюда, — сказал Эонард, поднялся с кровати и скрылся за дверью ванной.

Ну и как это называть? Переезжаю? Сюда? А меня спросить? Скользнула в ванную за ним. Эд включил душ. Вода струилась по его телу, пробуждая во мне желание прикоснуться. Я забралась к нему. Единоличник.

Эд улыбнулся и ничего не сказал. Зато у меня в голове вертелось так много слов, что не могла собрать их вместе. Большая часть была не совсем приличной. Остальные сводились к тому, что я не собираюсь менять место жительства и не позволю решать за себя. Но я приберегла их до возвращения в спальню.

Закуталась в пушистый халат и забралась в постель. А вот Эд потянулся к скомканной рубашке. Еще чего!

— И куда ты собрался? — поинтересовалась самым невинным тоном.

— В кабинет, — не ожидая подвоха, ответил он.

— Я к тебе не перееду.

— Переедешь.

Эд придирчиво рассмотрел рубашку и полез в шкаф за другой.

— Кто тебе сказал?

— Я.

Нет, он невыносим! Ладно, я тоже не лыком шита. Сняла халат и начала одеваться.

— И куда ты собралась? — повторил Эд мой вопрос.

— Домой, — пожала плечами. — Скучно у тебя, знаешь ли. Ты весь в работе. Еще и слушаешь только себя. А у меня экзамен на носу. Готовиться нужно. Кир… Эд, а где Кир?

Вот я свинья! Думала только о себе. Но Кир ведь не мог умереть, он и так почти…

— В своем теле, — ответил Эонард. — И — нет, я пока не буду возвращать его. Сам о тебе позабочусь. А ему стоит отдохнуть.

Не стала перечить. Возможно, Эд и прав. Кир пострадал из-за меня. Он жив. Надо съездить в больницу и узнать, в каком он состоянии. Пусть пока отдохнет. Вряд ли это приятно — существовать почти как призрак.

— Позови Яна, пусть меня отвезет. Сумочка у Дарьи осталась, — пожаловалась я.

— Твоя сумка ждет в кабинете. Но ты ее не получишь, потому что сейчас переоденешься обратно и ляжешь спать. А вечером Ян отвезет тебя собрать вещи.

С одной стороны, я безумно хотела жить с Эдом. Засыпать и просыпаться рядом с ним. С другой — во мне говорила гордость. И упрямство. Никому не позволю решать за меня! Даже тому, кого люблю. Но сил на сопротивление не осталось. Ничего, вечером Ян все равно отвезет меня домой. Буду действовать по обстоятельствам.

Поэтому я послушно разделась и легла в кровать. Надо отдохнуть. Чтобы оказать достойное сопротивление.

Глава 19

Родной дом казался чужим. Словно это не я вышла отсюда накануне вечером, чтобы убедить некую Дарью не принимать опрометчивых решений. И не я попала в плен к Лессу. И не я теперь могу жить в таких пустых и безликих комнатах клуба «Комета». Нет, не хочу. Не хочу, чтобы мной управляли. Если бы Эд осторожно спросил, соглашусь ли переехать, конечно, я бы согласилась не раздумывая. Потому что каждую минуту вдали от него так или иначе о нем думала. И хотела быть рядом, наблюдать за ним, чувствовать постоянное присутствие. Особенно после сегодняшней ночи.

Но Эд не спрашивал, а приказывал. При таких условиях я не собиралась становиться его пешкой. Я — живой человек. У меня есть чувства, эмоции, планы. И в эти планы не входит подчинение властелину времени.

Бродила из комнаты в комнату, бездумно складывая вещи в сумку. Ян ждал внизу. Как бы выбраться из дома так, чтобы он не заметил? У него, в отличие от Эда, сверхспособностей нет, кроме удлинившейся жизни. А дом-то мой. Я знаю его как пять пальцев.

Черной двери в подъезде не было. Зато вспомнила, что не так давно поднималась на крышу, впускала рабочих. И там есть узкая дощечка между домами. Если пройти по ней, попаду на крышу соседнего дома и смогу спуститься в подъезд. Если, конечно, он будет открыт.

Закинула сумку на плечо. Если побег удастся, то и думать нечего сюда вернуться. Спрячусь у родителей. Скажу, затеяла ремонт. Или просто соскучилась и хочу провести каникулы с ними. Это правда. Не помню, когда в последний раз виделась с папой и мамой.

Конечно, Эд найдет меня и там, но не рискнет уводить из-под носа близких.

«А если рискнет? — подумалось мне. — Остановил же он время в ресторане, где ужинали с Тимкой».

Тогда буду сопротивляться. И объясню одному наглому самовлюбленному типу, что не позволю управлять моей жизнью вместо меня.

Выскользнула в подъезд. Здесь было тихо — соседи разъехались на работу. Только в одной из квартир глухо работал телевизор. Ступеньки замелькали под ногами. Боялась одного — что Ян решит узнать, почему так долго копаюсь, и поднимется раньше, чем успею сбежать.

Поднялась по лесенке и толкнула крышку люка. Та поддалась — мы ее не запирали. Оставалось надеяться, что соседи — тоже. Порыв ледяного ветра ударил в лицо. Я поежилась. Да уж, не та погода, чтобы по крышам бегать. На мгновение затея показалась до невозможного глупой, но я приказала голосу разума молчать. Справлюсь. Так надо.

К моему счастью, спасительная дощечка оказалась на месте. Вот только она намокла от снега, а сорваться с девятого этажа не хотелось. Что делать? Рискнуть? Или пойти на попятную и признать поражение? А если… Если просто спрятаться, пока Ян не уедет? Это ведь тоже вариант!

Огляделась. На крыше особо не спрячешься. Но здесь есть каморка, где хранился рабочий инструмент. Можно туда забраться.

Подошла к краю крыши — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ян входит в подъезд. Пора! Забилась в каморку. Он точно кинется искать. Надо просто пересидеть. Внутри пахло пылью и сыростью. Не самое лучшее место для игры в прятки. Может, стоило заставить гордость помолчать и просто переехать к Эду?

Раздались шаги. Я затаила дыхание. Быстро же Ян додумался, что, кроме крыши, тут идти некуда. Дверь дрогнула. Что?

— Глупо, Александрина, — раздался голос Эда. — Если тебе так противна сама мысль жить со мной под одной крышей, могла сказать раньше.

— Не противна! — Открыла глаза, чтобы встретится со взглядом, полным осуждения. — Но ты меня не спрашивал. Хочу переехать, не хочу…

— И ты не хочешь?

— Хочу, но не так.

Сама поняла, насколько глупо получилось, только идти на попятную не желала.

— И что мне сделать? Стать на колено и предложить руку и сердце? — Эд скептически изогнул бровь. — Прости, брак не входит в мои планы. Ну что, остаешься здесь? Или сейчас мы берем твои вещи и едем в «Комету»?

— «Здесь» — на крыше или в квартире? — решила я уточнить на всякий случай.

— На крыше. Только учти: уходя, я запру люк.

— Шантажист, — вздохнула, подавая Эду руку.

Он помог выбраться и теперь стоял передо мной — красивый, холодный. Недовольный…

Ждать меня никто не стал. Эд развернулся и пошел к выходу. А я посеменила следом, как собачонка на привязи. Зачем понадобилось устраивать этот концерт? Да, поступила глупо. Странно, что он вообще пришел за мной. Мог оставить мерзнуть на крыше и люк запереть, чтобы неповадно было.

Но Эд спустился по лесенке сам и протянул мне руку. Я слезла с чердака, захватила сумку и поплелась за ним. А Ян — предатель. Неужели надо сразу звонить хозяину? Не мог решить вопрос по-другому? Поискать меня часа два, к примеру. Может, за это время я бы решилась перейти по дощечке!

— Выбрось глупые мысли из головы, — скомандовал Эд.

— Прекрати в них копаться! Мне некомфортно, — рыкнула я.

— Зато комфортно сидеть в грязной каморке на крыше. У тебя странные вкусы, Александрина. Но о них, как известно, не спорят. В клубе приведешь себя в порядок.

Захотелось треснуть его пару раз. Надо же быть такой ледышкой! Но вместо этого догнала Эда и пошла рядом. С другой стороны, он заботится обо мне, пусть и перегибает палку. И эта забота мне нравится.

Ян ждал снаружи. Увидел меня, улыбнулся и помахал рукой. Кивнул хозяину и сел в авто. Эд, похоже, прибыл по воздуху. Или разрывая время и пространство. В общем, я понятия не имела, как он так делал — оказывался в моей комнате, жизни, мыслях.

Мы забрались на заднее сиденье. Я продолжала злиться, но придвинулась к Эду. Холодно, замерзла. Пусть хоть греет, раз не может вести себя как человек. Опустила голову ему на плечо. Эд не отодвинулся. Вот и хорошо. Мерный рокот двигателя убаюкивал. Пока мы доехали до «Кометы», я была такой сонной, словно и не спала вовсе.

В клубе — темно и тихо. Надо же, никаких привычных оргий. И как Эд вообще терпит подобное рядом? Вспомнила, как застала его в зале с незнакомыми девицами. Черт, начинаю ревновать. Запоздалая реакция.

Снова покосилась на Эда. Интересно, что он во мне нашел? Никогда не была слишком высокого мнения о себе. Не дурнушка, но и не красавица. Учусь хорошо, но не великая умница. Характер вздорный. Вон, на глупости способна. А он терпит. Пошел за мной, вернул в клуб. Спас от Лесса.

От воспоминания о блондине с льдистым взглядом сжалось сердце. Что ему нужно? Просто показать Эду, что он здесь? Или озвучить условия — и все? Неделя на раздумья… Неделя! А если Эд решит уйти? Вернуться туда, откуда прибыл?

А я тут гонки устраиваю! Вцепилась в его руку, словно он собирался уйти прямо сейчас.

— Аля?

Он чуть повернул голову, открывая дверь в коридор.

— Ты же не уйдешь? Не послушаешь Лесса? — спросила, заглядывая в глаза.

— Нет. — Едва заметная улыбка скользнула по губам. — Я не могу. Лесс просто этого не понимает.

— Мне страшно.

Эд обнял меня за плечи и привлек к себе. Я прижалась к нему, вцепилась, как утопающий в спасательный круг. Он меня защищает! А я! Гордость разыгрываю. Нет, так не пойдет.

— Я правда хочу с тобой жить здесь, — сказала куда-то в область шеи. — Прости за это представление.

— Я не злюсь.

Отстранилась, чтобы взглянуть в лицо. Не злился. Наоборот, смотрел как на ребенка. С нежностью. Впервые видела у Эда такой взгляд. Замерла, боясь спугнуть. Потянулась к губам. И растворилась в ласке поцелуя. Хотелось вечность стоять вот так, утопая в родных объятиях. Никаких спасательных кругов! Тону!

— Ты сегодня странная, — заметил Эд, когда мы все-таки дошли до комнаты. — Лесс напугал тебя?

— Только тем, что ты можешь уйти, — ответила я, закидывая сумку в полупустой шкаф.

Потом разберу. Заодно полюбуюсь на гардероб Эда, когда он оставит меня одну.

— Сказал же — не уйду. — Эд сел на кровать и наблюдал за моими действиями. — Только давай немного внесем ясность. Клуб — мой. Ты не вмешиваешься в его дела, даже если тебе не нравится то, что там происходит.

— Не понимаю, зачем он тебе. Сто раз думала — но все равно не понимаю, — признала я.

— Говорил же — это часть работы. Сюда приходят информаторы, люди, с которыми можно заключить договоры. И потом, я просто наблюдаю за человечеством. Хотя уже объяснял тебе. Почему не можешь просто принять?

Села рядом. Пальцы тут же привычно оплели чужую ладонь. Почему не могу принять? Потому что дикий разврат клуба не вяжется с человеком, которого я люблю. Возможно, сам он прошел через все, что может дать этот мир. Но я видела только его нынешнего. И любила. И верила, что он тоже любит, пусть и не желает об этом говорить.

— Сегодня отдохни. У тебя ведь еще один экзамен, правильно? — уточнил Эд.

Я кивнула. А мой репетитор сейчас где-то между жизнью и смертью, хотя Эд и называет это отдыхом. Но доверюсь Эду. Тому, что он все-таки говорит правду.

— Как будешь праздновать Новый год? — спросила я.

— Странный вопрос, — заметил Эд. — Иногда мне настолько непонятен ход твоих мыслей, что я не могу удержаться и начинаю их читать. Здесь. Где же еще?

— Хочешь, пойдем к моим родителям? Они будут рады. И я тоже.

В какой-то миг показалось, что Эд от меня сбежит. Потому что в его взгляде появилось то ли непонимание, то ли недовольство. Но он ответил:

— Хорошо. К родителям — так к родителям. Только это не значит…

— Что между нами серьезные отношения. Я помню, — перебила, пока он не наговорил глупостей, а я опять не обиделась. — Ты опять весь день будешь работать?

— Да. А если будешь вредничать, то и всю ночь.

От мысли о его объятиях по телу прокатилась волна жара. А от воспоминаний о минувшей ночи почему-то смутилась.

— Вернусь к обеду, — пообещал Эд прежде, чем разобралась в собственных эмоциях, и вышел из спальни.

Села на кровать. И вот чем заняться? Перечитать конспект? Без Кира учеба внезапно показалась ужасно скучной. Прошлась по комнате. Хоть бы телевизор был. Надо озадачить Эда вопросом пополнения количества бытовой техники. Раз уж я живу с ним. Или не в той комнате нахожусь? Прогуляться по коридорам, что ли? Главное — не столкнуться с посетителями клуба. Не самая лучшая компания, стоит сказать.

Решила для начала разобрать вещи, потому что отпускать меня никто не собирался. И — что уж там — я тоже не собиралась никого отпускать. Открыла шкаф в надежде изучить содержимое. Пусто. Только пара футболок и джинсы. Где остальное? Или Эд решил сменить комнату, раз уж я тут поживу? Развесила свой нехитрый скарб. Конспекты и учебники отправились на стол. Захотелось внести хоть какой-то хаос в стерильную безликость комнаты. Но увы, на все ушло не больше получаса.

Вымыла голову. Посидела на кровати. Посмотрела в стену. Не выдержала и вышла в коридор. Из него вело еще несколько дверей. Где-то здесь живет Ян. Главное — не вломиться к нему, получится неприлично. Поэтому прежде, чем открыть какую-то дверь, я осторожно стучала.

Первая вела в гостиную. О, радость! Телевизор у Эда все-таки был. Огромный, на полстены. Тут же нашелся ноутбук. Вот только и эта комната казалась необжитой. Словно Эд здесь не появлялся. Пошла дальше. Обнаружила столовую, к которой примыкала кухня, гардеробную — увы, шкафы были заперты. Пара дверей не поддалась, да и я особо не старалась их взломать. Скучно!

Вернулась в гостиную, включила телевизор. Щелкала пультом, переключая каналы. В новостях — один негатив. Кого-то убили, кого-то ограбили. С экономикой все плохо, с уровнем жизни еще хуже. Мрак! Хороших фильмов тоже не было. Да я тут скоро взвою! Дома устроила бы стирку — много вещей накопилось. Потом позвонила бы девчонкам — так и не решилась снова встретиться с ними после случившегося. Устроили бы посиделки. Дозубрила бы конспект, в конце концов. А сейчас не хотелось не то что учиться, а просто вставать с дивана. Все вокруг казалось холодным и чужим.

Прошла в спальню, подумала немного, переоделась в летние джинсы и кофточку и отправилась в клуб. За пару часов помещение ожило. Загорелся свет. За стойкой появился бармен. Пока занята была лишь пара диванчиков, но становилось ясно, что скоро появится уйма народу.

Присела к барной стойке.

— Что будете пить, Александрина? — спросил бармен, высокий рыжеволосый парень.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — удивилась я.

Бармен не собирался создавать тайны на пустом месте.

— Хозяин приказал слушаться вас, как его самого, и приглядывать, чтобы никто не обидел. Меня Андрей зовут.

— Очень приятно, — кивнула я. — Налей апельсинового сока.

Получив желанный стаканчик, повернулась к залу. Пока здесь не происходило ничего предосудительного. За одним из столиков сидела юная пара. На диванчике расположилась компания из четырех человек Они разговаривали о чем-то своем, не обращая на меня внимания.

— К вечеру будет яблоку негде упасть, — заметил Андрей. — Сегодня выступает местная знаменитость, мы зовем его Джин. А на самом деле — Костя Рыбников. Поет классно. Когда он на сцене, здесь всегда многолюдно.

— Угу, — отозвалась я.

Надо же! Послушаю, если получится. Люблю музыку. Пару лет даже посещала музыкальную школу. Но этим талантом Бог обидел, поэтому занятия бросила и выбрала иностранные языки.

— Вы где-то работаете? Учитесь? — спрашивал бармен.

— Учусь на филологическом.

— Мы так удивились, когда хозяин сказал, что вы будете жить здесь. Мы сами все приходяще-уходящие. Только Ян постоянно.

По глазам Андрея видела — жаждет узнать, понимаю ли я, где и с кем оказалась. Но я не собиралась отвечать. Пусть Эд сам занимается своими сотрудниками.

— Мне пора, — поднялась на ноги я. — Вечером загляну.

— Тогда до вечера. — Бармен жизнерадостно улыбнулся.

Вернулась в спальню — и вовремя. Не прошло и десяти минут, как вошел Эд. Он выглядел серьезным и сосредоточенным.

— Пойдем обедать, — сказал отрывисто. — Стол накрыт.

Я прошла в уже знакомую столовую. Нет, не так представляла себе нашу совместную жизнь! Не скажу, что вообще ее представляла, но все же… Совместный обед — это, конечно, хорошо, но я жаждала хоть каких-то чувств. А Эд молчал. Поглощал пищу, словно робот, будто я должна быть довольна, что вообще ем с ним за одним столом.

Сразу после обеда ушел, оставив меня в одиночестве. Ни поцелуя, ни намека на нежность. Я начинала злиться. Вместо того чтобы засесть за учебу, выудила из сумки лучшее платье, в котором ходила с Эдом на свидание, накрутила волосы так кстати захваченной плойкой, сделала макияж. Отражение в зеркале порадовало. Словно и не было ужасов минувших дней.

Когда звуки музыки из клуба стали громче, обула любимые туфельки и прошла в общий зал. К моему счастью, на этот раз публика собралась приличная. Впрочем, я этого и ожидала, учитывая, что будет выступать Джин. Значит, придут любители хорошей музыки. Либо фанатки Джина.

Бармен заметил меня и приветливо помахал рукой. Он был прав — людей оказалось столько, что пожелай я отыскать свободный столик, не смогла бы. Пробралась сквозь толпу и присела у бара.

— Ты все-таки пришла.

Андрей решил, что вторая встреча — уже повод перейти на «ты».

— Да. Надоело одной сидеть, — пожаловалась я. — А ты так расписывал вашего певца, что решила взглянуть лично.

— И правильно. Думаю, тебе понравится. Как твое сокращенное имя? Саша?

— Нет, Аля. И где ваша знаменитость?

— Будет с минуты на минуту. Он никогда не опаздывает. Сказал, будет в семь — значит, ровно в семь и начнет. Коктейль?

— Слабоалкогольный.

Я решила, что не повредит немного отвлечься.

Коктейль превзошел все ожидания. Чуть сладковатый вкус с лимонными нотками приятно щекотал горло, а настроение медленно поползло вверх.

— Повторить? — заботливо предложил Андрей.

— Нет, спасибо.

Подумала, что тогда Эд меня на порог не пустит. Да и терять голову не хотелось. Я пила крайне редко, и не время начинать.

Внезапно зал окутал полумрак. Освещенной осталась только сцена. Я повернулась, чтобы наблюдать за выступлением. Сцену заволокла легкая дымка, и из нее выступил… самый красивый парень, которого я когда-либо видела. Высокий, стройный, точно дружный со спортзалом. Платиновый блондин с бездонными голубыми глазами — везет мне на блондинов в последнее время.

А когда Джин запел, я осознала, что сижу с разинутым ртом. Впрочем, как и большинство гостей в зале. Он пел так, что откликалась каждая струнка души. Звенела, ныла, дрожала. В жизни не слышала голоса лучше.

Певец не смотрел в зал. Он жил в своей музыке. Растворялся в ней. Иногда казалось, что сама его фигура подергивается дымкой и становится слегка размытой. Может, тоже кто-то из родственников или одномирян Эда? Человек не может так петь.

Песня закончилась. Я снова обрела способность двигаться. Ровно до той минуты, когда снова зазвучала музыка. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Джин спустился со сцены, объявив, что ему надо отдохнуть. Он направился к бару. Кто-то из посетителей попытался задержать певца, но Джин ловко увернулся и на ходу ответил, что сейчас не желает общаться.

Шел прямиком к бару.

— Привет, — махнул рукой Андрею. — Мне как всегда.

Тут же получил виски со льдом — и вдруг заметил меня.

— Здравствуй, куколка, — улыбнулся весело. — Ты почему не со всеми?

— Это — девушка хозяина, — буркнул Андрей.

В глазах Джина зажегся интерес.

— Даже так? Ну-ну. Какое милое создание. И как только ледышка Эонард сумел увлечь это очарование?

Почувствовала себя неуютно. Джин разглядывал меня, как диковинную зверушку. Захотелось уйти, но что-то останавливало. Словно ноги не слушались. И я была вынуждена сидеть у барной стойки столько, сколько захочется моему собеседнику.

— Послушай, куколка, а как ты смотришь на то, чтобы сменить бойфренда?

Вот почему? Почему талантливые люди всегда такие высокомерные? Или это мне везет на выскочек?

— Интересно, что скажет Эд, когда узнает о твоем предложении? — ответила я.

Джин тут же помрачнел. Связываться с Эдом ему не хотелось. Проще было липнуть ко мне и пытаться заворожить.

— Аля, что ты здесь делаешь?

Легок на помине! Эд стоял за спиной Джина — грозный, как сам Зевс. И уж точно недовольный компанией, в которой меня нашел.

— Решила послушать музыку. Вот только не ожидала, что певец захочет отбить меня у парня.

— Эон, это не то, что ты думаешь. — Джин отчаянно замахал руками. — Я всего лишь хотел познакомиться. Андрей сказал, вы вместе. Я бы не…

— Исчезни, — холодно скомандовал Эонард.

— Что? Но я же еще…

— Я сказал, исчезни! — гаркнул Эд, и ближайшие несколько светильников погасли.

Хлопнула входная дверь, словно от сильного порыва ветра. Я моргнула — и Джин действительно исчез. Разочарованно оглядывались посетители. Но вместо того чтобы извиниться перед ними, Эд схватил меня за руку и потащил прочь. Я не успевала. Туфли норовили остаться на полу.

— Помедленнее! — пыталась вырваться я.

— Обойдешься. — Эд распахнул дверь спальни, затолкнул меня внутрь и так хлопнул дверной створкой, что штукатурка посыпалась. — Вот скажи, Александрина, я разрешал бродить по клубу?

— А что ты предлагаешь? — взвилась я. — Сидеть и смотреть в стену? Я — живой человек. Мне нужно общаться. Почему я не могла пойти послушать музыку?

— И соблазнить певца.

— Он сам кого хочешь соблазнит! — ляпнула я и осеклась.

Не самое удачное выражение. Глаза Эда потемнели, напоминая пасмурное небо перед грозой. Захотелось спрятаться за кровать.

— Что ж, я тебя понял. — Эонард пошел к двери.

— Что ты понял? — бросилась за ним, заставила обернуться. — Что ты понял, я спрашиваю? Научись меня слушать! Я говорила, что мне тут одиноко.

— И ты нашла Джина.

— При чем тут Джин? Он просто прилип ко мне как репейник. Я не о нем.

— А я — о нем. Послушай, Аля, если ты хочешь выбрать другого мужчину…

— О, господи! — Я упала на кровать. — Эд, ты меня в могилу сведешь. Повторяю еще раз — мне не нужен Джин! Мне нужен ты. И только ты. Но тебе на это, похоже, наплевать, потому что запираешь меня в четырех стенах, а сам идешь работать. Что прикажешь делать?

— Предлагаешь стать твоим личным клоуном?

Треснуть его, что ли?

— Даже если и так? — с вызовом взглянула в его глаза.

— Не собираюсь.

Дверь захлопнулась за его спиной. Вот и приехали. Не успела дня с ним прожить, а уже скандалы. Ну почему? Почему из всех людей мира мы выбрали друг друга? Слезы обиды обожгли глаза. Я уткнулась носом в подушку и разревелась. Чтоб он провалился, этот Джин! И клуб вместе с ним! Ничего не хочу. Домой хочу. Или к Эду. Но Эд теперь злится, а я… я просто ему не нужна.

Глава 20

Часы тикали. Тик-так. Тик-так. Слишком медленно. Хотелось, чтобы поскорее рассвело, так как уснуть я не смогла. Лежала и думала об Эде. Почему у нас ничего не получается? В чем причина? Или в ком? Безумная усталость накатывала волнами. Что делать? Пойти к нему? Нет. Это Эд мне нагрубил. Приревновал к какому-то парню и устроил сцену. С одной стороны, ревнует — значит, не безразлична. С другой — сколько можно терпеть его выходки? Эонард не понимает, что своим поведением убивает меня. Невыносимо…

Скрипнула дверь. Я тут же закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Сплю. И даже не отреагирую. Пусть он ложится рядом, прикасается губами к плечу. Я сплю, что тут не ясно?

Голос зазвучал из темноты:

— Аля, не притворяйся. Я очень стараюсь не читать твои мысли, но их так много!

Я попыталась отодвинуться. Чужие руки тут же обхватили меня и придвинули к себе. И что тут скажешь? Обернулась, вдохнула привычный запах. Так пахнет морозный день. Или свежий утренний воздух.

— Злишься на меня? — Эд словно разговаривал сам с собой. — Не злись. Я не хотел тебя обидеть. Но ты могла спросить…

— Разрешения? — отодвинулась, заглянула в глаза. — Эд, я не твоя собственность. И устала это повторять. Мне не нужен хозяин. Мне нужен равный, любимый, родной. Которому не безразлично мое мнение и присутствие в его жизни. А ты ведешь себя так, словно купил меня.

— Аля, ты не понимаешь… — В голосе Эда звучала усталость.

— Да, не понимаю, — подтвердила тихо.

— Я — не человек.

— Ошибаешься. Сейчас ты именно человек. Но живешь, как некое высшее создание. Оглянись вокруг, Эд. Это не твой мир. Тут другие законы и правила. Тебе не скрыться от них за стенами клуба.

— До твоего появления я успешно справлялся, — хмыкнул он. — А теперь… Даже не знаю. Ты стала моей слабостью, Аля.

— Расстанемся? — спросила в лоб.

— Ни за что!

Эд прижал меня к себе, мягко, нежно поцеловал. Я пыталась сохранить крупицы разума, прогнать, высказать все, что думаю, но вместо этого тянулась навстречу его рукам, губам. Теряла голову. Выгибалась всем телом, позволяя ласкать и подчинять меня. Сейчас рядом был живой человек, а не хмурый властелин времени. И я любила этого человека. Готова была провести рядом с ним не то что жизнь — вечность.

Рассвет постепенно разгонял сумрак комнаты. Я лениво потянулась. Думала, просплю до обеда, но только начало светать — открыла глаза. Эда рядом не было. Ожидаемо, что уж там. Спать совсем не хотелось. Поднялась, приняла душ, оделась и вынырнула в коридор. Тихонько дошла до дверей кабинета. Из-под двери лился свет. Постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Эд, как всегда, по уши зарылся в бумаги.

— Не спится?

— Нет. — Я присела в кресло. — Давно хотела спросить. Почему ты не пользуешься ноутбуком? Там проще работать с информацией.

Эд отложил ручку.

— Не могу привыкнуть. Видишь, я даже старомоден в некоторых вещах. Легче перебирать листы. Все просто и понятно. Это не значит, что я не умею пользоваться компьютером. Просто не хочу.

— Я заметила, что техники тут немного. Помочь?

Эд, кажется, удивился. Но выудил из-под вороха бумаг белую папку и протянул:

— Картотека. Разложи в алфавитном порядке по фамилиям.

Я забрала папку и углубилась в работу. Ожидала увидеть что-то вроде каталога его странных договоров, но все оказалось куда прозаичнее. Заказы для фирмы по продаже автомобилей. Какое авто откуда доставлено, заказчик, стоимость. Не ожидала, что Эд торгует машинами.

Когда закончила с первой папкой, получила вторую. Затем — третью. Монотонная работа. Но было приятно хотя бы так участвовать в жизни Эда.

— Готова к экзамену? — неожиданно спросил он.

— Ну да, — кивнула, не особо вслушиваясь в вопрос.

— Я тебя отвезу. И потом заберу.

— Не нужно, — поторопилась ответить. — Доберусь на автобусе. У тебя и так дел много.

— Дела подождут, — тут же посуровел голос Эда, и я опустила голову. Сложно спорить, когда хочется просто согласиться. — А теперь пойдем завтракать. После завтрака я вернусь к работе, а ты — к подготовке. Не хочу, чтобы из-за переезда тебя отчислили.

Оставалось подчиниться. Чего не сделаешь ради мира с любимым?

Утро экзаменационного дня выдалось ветреным. Не спала до полуночи — перечитывала конспекты, переживала, беспокоилась. Не хватало Кира. Даже не подозревала, что он так помогал. Успокоиться бы…

Эд не вмешивался в подготовку. Только заставил лечь спать, убедив, что иначе утром ничего не вспомню. Как всегда, был прав. Утром я проснулась пусть и нервная, но отдохнувшая. Быстренько оделась и плюхнулась в привычный салон авто. Эд ни о чем не спрашивал, ничего не говорил. Временами мне казалось, что его вообще нет. Но кто-то же машину ведет! Наверное, не хотел меня сбивать с мысли. Или просто не желал разговаривать. Лишь когда автомобиль остановился у здания университета, вызывая зависть прохожих, обернулся, поцеловал и сказал:

— Удачи. Заберу в полдень.

Я выбралась на зимний холод — и сразу захотелось нырнуть обратно, в спасительное тепло. Но вместо этого натянуто улыбнулась своему водителю и зашагала к универу, надеясь не упасть на скользких плитках. Сердце билось, словно бешеное. На пороге обернулась — Эд стоял у авто и смотрел мне вслед. Помахала и скрылась за дверью.

— Аля! — тут же подлетели подруги. — Мы тебя битый час ждем! Где пропала? Трубку не берешь. Дома нет. Уже думали полицию вызвать.

— Все хорошо, — отвечала на ходу, — переехала к своему парню.

— Ничего себе! — оживились девчонки. — После экзамена идем в кафе, расскажешь.

— Извините, не получится, — перебила я. — Эд меня заберет, и поедем домой.

— Вот блин! — фыркнула Катя. — Совсем о нас забыла!

— Простите, — пыталась оправдаться я. — Но Эд очень ревнивый. Дай волю, от всех меня отгородит.

Девчонки повздыхали и оставили меня у дверей экзаменационного кабинета. Не прошло и пяти минут, как нас пригласили внутрь. На ближайшие часы я забыла и об Эде, и о подругах, и обо всем белом свете. К счастью, знала выпавший билет как свои пять пальцев. Но волновалась так, что даже заговариваться начала. Тем не менее заветное «отлично» украсило зачетку, и я, довольная и счастливая, побежала в холл. До полудня оставалось двадцать минут. Зная пунктуальность Эда, села на диванчик и терпеливо подождала до двенадцати. Затем распахнула дверь, ожидая увидеть знакомое авто. Его не было.

Попыталась взять себя в руки. Подумаешь, опоздал немного. С кем не бывает? Возможно, образовались какие-то проблемы или дела. Неожиданный клиент. Внутренний голос подсказывал, что в таком случае он прислал бы Яна. Но мало ли? Ян нужен в клубе.

А часы показывали уже половину первого. Я бросилась к остановке. Весь путь до «Кометы» сердце то замирало в груди, то билось так быстро, что становилось тяжело дышать. Что произошло? Что могло случиться с властелином времени? Некстати вспомнился Лессандр. До назначенного срока еще два дня. Но если он появился раньше?

Если, если, если… Миллионы маленьких «если» жалили, словно рой ос. Только бы с Эдом все было в порядке! Я бы простила жуткий характер, ревность. Постоянную загруженность работой. Все, что угодно. Лишь бы оказался жив и здоров.

Вылетела из автобуса и понеслась к клубу. Сапоги заскользили, упала, спину пронзила боль. Ничего, надо встать. Подумаешь — шлепнулась немного. Поднялась и побежала дальше, даже не отряхнув снег с одежды.

Еще один поворот! Двери клуба распахнуты настежь… Я замерла, не в силах войти. Эд, где ты? Перешагнула порог, медленно, как в замедленной съемке. Заглянула в общий зал. Только пара перевернутых столов говорила о том, что здесь что-то произошло. Ни капли крови. Ни следа борьбы, кроме этих двух немых свидетелей.

Свернула в коридор. И застыла. Стены были покрыты слоем копоти, словно тут бушевало пламя. Но — ни запаха гари, ни следов на засыпанном пеплом полу.

Дверь кабинета Эда была слегка приоткрыта. В груди закололо. Я толкнула створку и вошла.

Полный разгром. Перевернутая мебель, разбросанные по полу бумаги, разломанный стол. Кем надо быть, чтобы устроить такое? Ответ напрашивался один — Лессандром. По какой-то причине выбрал время, когда меня не будет в клубе. Но как он снял защиту, которую не могли сломать веками? Или просто плохо пытались, опасаясь гнева Эда? И если здесь был Лесс — где тогда сам Эд?

Лессандр хотел забрать брата в свой мир… От этой мысли заныли виски. Если Эд там, он не вернется.

Я вихрем промчалась по коридору, открывая все двери. Все до одной. Ворвалась в нашу спальню — и замерла. Эд лежал на полу. Грудь тяжело вздымалась и опадала. Глаза были плотно закрыты.

— Эд! — кинулась к нему, прикоснулась к щекам, темным от гари, коснулась губами лба. Он весь горел. Нужен врач! А какой врач, если Эд — не совсем человек? Видимых ран тоже нет. Рубашка грязная, разорванная, но без следов крови. Он словно… спал?

Лессандр. Его рук дело. Сомнений не осталось. Видимо, Эд заставил его отступить, до последнего боролся с заклятием, но не выдержал. Пол холодный, надо перетащить Эонарда на кровать. Но мне одной это не под силу.

Стащила одеяло с кровати, застелила пол и попыталась передвинуть туда Эда. После многочисленных попыток удалось. Эд, борись! Ты нужен мне, милый.

Слезы обожгли глаза. Присела и опустила его голову себе на колени. Эд тяжело вздохнул. Все еще сражается с заклятием? Или что это такое? Эд, милый, пожалуйста!

Я бессильно плакала. Слезы не желали останавливаться. И какими глупыми казались сейчас все наши ссоры! Почему я не могла просто быть с любимым человеком? Зачем требовалось выяснять отношения? Нам было отпущено так мало. Эд, прошу! Прошу тебя!

Заметила, что у него в руке зажат какой-то предмет. Попыталась высвободить из крепко стиснутых пальцев. Эд не желал с ним расставаться, но я поняла — ключи от машины. После сражения с Лессом он попытался уехать ко мне. Дура! Какая же я эгоистичная дура! К чему мне его признания? Хватит и поступков. Но нет, нужно было больше.

А теперь оставалось сидеть и ждать. Потому что никто не сможет помочь. Даже если на земле есть лекари нужного уровня, я о них не знаю. Обратиться к Фортуне? Нет. Она будет только рада, если Эд исчезнет из этого мира. Тогда к кому? Куда идти? На что надеяться? Или просто… ждать?

Запретила себе паниковать. Раз Эд до сих пор жив, значит, борется. Значит, обязательно победит. Никто не сможет его уничтожить. Нужно просто подождать. Побыть с ним, пока он справится. И верить, что получится.

Тикали настенные часы. Раньше я вообще не замечала их стука, а теперь он превратился в наваждение. Тик-так, тик-так. Безумие. Боль. Ужас. Тик-так. За окнами стемнело. Я заметила это лишь потому, что стала хуже видеть Эда. Поднялась, зажгла свет, чтобы не упустить ни малейших изменений в его состоянии. Поняла, что сидела в куртке. Сняла ее, чтобы не мешала, и вернулась к Эду. Ему что-то снилось. Он метался по одеялу.

Стащила с кровати подушку и второе одеяло. Легла рядом, укутала нас в кокон и прижалась к Эду. Вот так. Он успокоился и придвинулся ближе. Обняла, чтобы чувствовать каждый вдох. В мыслях царил разлад. Плохо понимала, что происходит и как долго.

Кажется, я согрелась и уснула. А проснулась оттого, что мой пациент попытался высвободиться из объятий. Открыла глаза. Эд смотрел на меня. Сталь его взгляда помутнела. Лицо было белым как мел. Но он пришел в себя!

— Почему ты спишь на полу? — хриплый, едва различимый голос.

— Ничего лучше не мог спросить? — кинулась к нему на шею, заливая слезами рубашку. Ревела, как никогда в жизни. А Эд молча гладил меня по спине, дожидаясь, пока прекратится истерика.

Наконец удалось взять себя в руки. Всхлипы прекратились. Я только втягивала воздух носом.

— Ты напугал меня! — высказывала все, что накопилось на душе. — Я чуть с ума не сошла! Разве так можно? Что вообще произошло?

— Слишком много вопросов. — Эд прижал меня и поцеловал. — Я тут. Никуда не делся. Что еще тебе нужно?

— Чтобы ты поднялся и перелег на кровать, — вздохнула я. — На полу холодно.

— Прости, пока не смогу. — Эд говорил так, словно это было само собой разумеющееся. — Слишком много сил потратил.

— Это Лесс?

— Лесс. Кто же еще. Надоело ждать, и братец решил действовать. — Эонард гладил меня по голове, как маленькую девочку. — Пробрался в клуб и неожиданно напал. Как видишь, я победил. На этот раз. Он отправился зализывать раны, долго не покажется.

— А где Ян? Его тоже нигде нет.

— Лесс разрушил мою привязку. Ян в другом мире. Там, где и положено быть.

— Значит, он… умер?

Я не могла себе представить, что больше никогда не увижу громилу Яна.

— Нет. Он давно мертв. Просто переместился туда, куда должен. Не стоит грустить. Смерть — это не конец, Аля. Всего лишь переход из одного состояния в другое. Прыжок между мирами, если хочешь.

Я верила, но легче не становилось. Ян! Как же так? Почему?

— Он защищал меня, — ответил Эд на невысказанный вопрос. — Но Лесс сильнее. Даже в нашем мире мало равных ему, поэтому Ян был обречен. На этом все. Как твой экзамен?

Буднично, словно ничего не случилось. Словно он не потерял друга. И не оказался на грани жизни и смерти.

— Сдала, — ответила, высвобождаясь из объятий. — Только не ожидала, что за это время тебя попытаются убить. Что ж, сделала выводы. И теперь тебя не оставлю. Ни на минутку. Тем более что у меня каникулы.

Эд тихо засмеялся. Хриплый, болезненный смех. Но мне становилось легче. Он жив и будет жить. Значит, мы справимся. Даже если Лессандр вернется. Даже если притащится кто-то еще. У нас просто нет другого выхода.

Глава 21

Дни текли медленно, как кисель. Клуб «Комета» временно закрыл двери. Незадачливые посетители то и дело появлялись перед ним — и уходили ни с чем.

Эд постепенно приходил в себя. Он потратил слишком много сил и теперь большую часть времени спал, а я сидела рядом, боясь отлучиться и на минуту. Казалось, оставь одного — и он исчезнет. Растворится в дымке тумана. Зато сейчас Эонард забыл про язвительность и холодность. Позволил себе стать простым человеком со своими слабостями. Мы могли подолгу болтать о всяких пустяках, смотреть телевизор — оказывается, он даже работал! Эд отпускал шуточки по поводу последних новостей и рассказывал истории из прошлого века.

И я чувствовала себя счастливой. Казалось, ничто и никогда не разрушит моего счастья. И даже была втайне благодарна Лессу за дни блаженного покоя.

Мы выбрались из клуба, только когда закончились продукты. Да и подарки надо купить — до Нового года оставалось дня три. Эд, как всегда, сел за руль, а я пристроилась рядышком и уставилась на зимний пейзаж за окном. Надо же, сколько снега! Я пропустила момент, когда город оделся в белое, словно невеста. Как красиво!

— О чем ты думаешь с таким выражением лица? — спросил Эд, отвлекая от вида из окна.

— А ты до сих пор не прочитал? — улыбнулась я.

— Обещал же не читать твои мысли. По возможности, — ответил мой спутник.

Я удивлялась, как он вообще мог появиться в моей жизни — спокойный, уверенный, в светло-сером пальто, почти такого же цвета, как его удивительные глаза.

— Дырку во мне прожжешь, — усмехнулся Эд. — И зачем я согласился ходить с тобой по магазинам?

— Потому что боишься отпускать меня одну. Останавливай, начнем с подарков.

От идеи провести Новый год с моими родителями Эд не отказался. Наоборот, целых два часа безропотно помогал мне выбирать сувениры для мамы, папы, двоюродной сестры с мужем и их маленькой дочки. Даже для родительской таксы Дафны.

А потом тащил до авто неподъемные сумки, а я скользила за ним, вцепившись в пальто. Возле «Кометы» снег никто не чистил — сразу сказывалось отсутствие четкого руководства Яна, и боль кольнула сердце. Но я запретила себе грустить. Эду без него приходилось куда сложнее.

Эд почти дошел до двери, когда в голову пришла сумасбродная идея. Я набрала в ладоши побольше снега и запустила в парня. Тот обернулся — вовремя, чтобы поймать второй снежок.

— Ах, так! — воскликнул Эд. — Ну, держись!

В меня полетел комочек снега. Я отскочила — и атаковала противника. Угомонились мы минут десять спустя, мокрые, все в снегу, но бесконечно счастливые. Взглянула на наручные часы — надо же! Не десять, а всего одну.

— Ты что, замедлил время? — спросила Эда.

— Я не специально, — пожал тот плечами, стараясь отряхнуться от снега. — Просто не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

— Так, может, тебе еще снега за шиворот насыпать? — поинтересовалась я.

— Нет уж, спасибо, — ответил мой любимый и распахнул двери клуба. — Теперь — пить горячий чай и обсыхать. Не хочу объяснять твоим родителям, почему их дочь празднует Новый год с красным носом.

И почему ему всегда не оставаться таким? Я была бы абсолютно счастлива. Но нет! Эд вспоминал, что он — властелин времени. И только вопрос того самого времени, когда наш маленький рай превратится в привычные будни.

Тридцать первого декабря мы проснулись поздно. Обычно новогодняя кутерьма захлестывала меня с головой, и с самого утра я носилась по дому, готовилась, вертелась на кухне, выбирала наряд на вечер. А сейчас лениво лежала в кровати рядом с мужчиной, с которым хотелось провести всю жизнь, и ленилась высунуть из-под одеяла даже пальчики.

— Вставай, соня. — Эд с улыбкой наблюдал, как борюсь со сном. — Иначе мы приедем к твоим родителям ровно в полночь.

— Вместо Деда Мороза и Снегурочки, — захихикала я, пытаясь стащить с него одеяло.

— Главное, чтобы не вместо трех призраков Рождества. В нашем случае — двух.

Эд позволил мне забрать одеяло и поднялся с кровати. Я укуталась по самые уши и закрыла глаза. Слышала, как льется вода в душе. Эд прав, надо вставать и ехать к маме и папе. Признаться честно, было страшновато знакомить его с родителями. Просто войти в родительский дом и сказать: «Знакомьтесь, это мой парень». Любимый. Единственный. Самый лучший. Что они скажут? Сможет ли Эд с ними поладить?

— Не беспокойся, я буду милашкой, — появился в дверях Эд. — От тебя за километр веет тревогой. Заварил чай, иди завтракать.

Я все-таки выбралась из кровати, накинула халатик и пошлепала на кухню. Чай пах травами. Сонливость сняло как рукой. Эд наблюдал, как я мечусь по дому, умываясь, одеваясь, собирая подарки. Он сам всего лишь натянул джинсы, темно-серый свитер — и на этом сборы закончились. Почему со мной всегда так? Копаюсь, копаюсь. Толкусь на одном месте.

Эд не выдержал, забрал пакеты с подарками и отнес в машину.

— Если через пять минут не будешь готова, то же самое ждет и тебя, — пообещал он.

Ровно через пять минут меня тащили к автомобилю, а я вопила, что даже губы не накрасила. Эду было все равно.

— Можно подумать, родителям есть дело до твоей помады, — сказал он, садясь за руль. — Уверяю, они будут смотреть только на меня.

Вот это уж точно… Впервые в жизни веду кавалера домой. Мама, когда узнала, засыпала меня вопросами: кто? откуда? кем работает? сколько лет? Я изворачивалась, как могла. Представляю, если бы сказала маме: «Познакомься, это Эонард. Он не из нашего мира, ему лет так триста, а может, больше. Он управляет временем и зарабатывает договорами, исполняя заветные желания людей и проверяя их на прочность. Еще торгует машинами. В качестве хобби. И содержит клуб, где иногда проходят оргии. Очень милый парень, тебе понравится».

Представляю лицо мамы. А папа бы после этого посадил меня под замок и не выпустил до скончания мира.

Привычный путь, который казался таким долгим, пролетел за мгновение. Я показывала Эду дорогу, но он словно знал все сам. И остановил авто точно у нужного подъезда. Вытащил меня, затем пакеты. И подтолкнул к двери с кодовым замком.

— Эх, была не была, — сказала вслух и набрала код.

Щелкнул замок, впуская нас в тепло подъезда. Мы поднялись на третий этаж Я глубоко вдохнула и нажала кнопку дверного звонка.

— Иду! — раздался мамин голос. Дверь распахнулась — и я замерла с раскрытым ртом. Это я-то собиралась и готовилась? Мама даже платье новое купила! Покрасила волосы, сделала прическу, хотя обычно встречала Новый год в халате.

— Привет, мам, — начала заготовленную речь, но продолжить мне не дали.

— Ой, а вы, наверное, Эд? — узрела мама моего спутника, оттеснила меня и кинулась к «жертве». — Много о вас слышала от Алечки. Анна Николаевна, можно Аня. Проходите, что же вы стоите?

Эд немного опешил от такого натиска. Сразу видно — никогда не знакомился с родителями своих девушек.

— Вадик! — крикнула мама в глубину квартиры. — Алька приехала.

Из спальни появился папа. В новой рубашке, наглаженных брюках. Он что, так до вечера собирается ходить? От духоты с ума сойти можно.

— Вадим Иванович, — протянул руку Эду, — Алин папа.

— Эонард.

Похоже, Эд совсем перестал понимать, что происходит.

— Вы не русский? — подозрительно спросил папа.

— М-м-м… Не совсем, — подобрал Эд лучшую из возможных характеристик. — Но очень давно здесь живу.

— Вадик, ты что, в самом деле? — зашипела мама. — Какая разница? Эд, вы проходите, пожалуйста, в зал. Присаживайтесь.

В зале витал запах еловой хвои. Прямо как в детстве. Не хватало только аромата мандаринов. Сразу же почувствовался праздник. Я сжала ладонь Эда. Он улыбнулся. Сказка.

По телевизору показывали фильм «Чародеи». Всегда его обожала! Уставилась в экран, оставив Эда на растерзание родителям. Но он и правда держался милашкой. Улыбался маме, поддакивал папе. Хотя я понимала, что ему непросто. Не привык к такому натиску.

— Алечка, помоги мне на кухне, — попросила мама.

Я поднялась и поплелась за ней, предчувствуя допрос. И почти не ошиблась.

— Доча, ты где его нашла? — налетела на меня мама, стоило закрыться кухонной двери. — Держись за этого парня руками и ногами! Если не выйдешь за него замуж, ты мне не дочь!

— Мам, мы не думаем о браке, — попыталась осадить ее пыл. — У Эда много работы, он постоянно занят…

— Ничего. Гражданский брак — тоже брак. Девочки проговорились, что ты с ним живешь?

Вот тебе и девочки!

— Ага, — буркнула под нос.

— Молодчина! Смотри, не упусти. Корми вкусно, характер свой боевой спрячь. Хотя бы до свадьбы. А то ты у меня девочка бедовая.

Знала бы мама, кого в дом привела ее бедовая девочка. Что бы сказала? Но пока родители были в восторге.

Через час приехала моя двоюродная сестра Даша с мужем Сережей. Ее дочка Лиза с визгом носилась по квартире за таксой. Даша разговаривала с мамой, а косилась на Эда. Тот улыбался во все тридцать два. Я на всякий случай села к нему поближе — постоянная улыбка на лице всегда холодного Эонарда пугала похлеще ярости.

Но бури не последовало. Ровно в полночь наши бокалы со звоном соединились, и я загадала желание — никогда с ним не расставаться.

Глава 22

Весь день первого января мы провели у родителей. Эд вел себя безукоризненно — улыбался маме, соглашался с папой, не протестовал, когда моя племянница залезла к нему на руки и принялась рассказывать о чем-то важном только для детей. Я его не узнавала и не знала, удивляться или радоваться. Казалось, сказка не закончится никогда. Но наступает время, когда карета превращается в тыкву. Для меня оно настало в восемь вечера, когда мы попрощались с родными, и автомобиль Эда покатил к клубу. Я дремала на заднем сиденье. Ворох эмоций и впечатлений принес приятную усталость. Эд молчал — он и так превысил лимит болтливости на год вперед.

Когда мы добрались до клуба, я почти спала. Почувствовала, как меня бережно достают из машины и несут. Сопротивляться и не думала. Прижалась щекой к плечу Эда и довольно сопела. А проснулась, когда стрелки близились к полуночи. Эд дремал рядом. Он стащил с меня уличную одежду и завернул в халат. От этой ненавязчивой заботы по телу растекалось тепло. Я осторожно прикоснулась к его щеке. Мой. Безумие какое-то. Почему мы вместе? Почему любим друг друга? Мы даже принадлежим к разным мирам. Но я знала одно — больше никогда и никуда его не отпущу. Любимого, вредного, единственного на свете.

Утром проснулась удивительно отдохнувшая и бодрая. Из коридора доносился запах кофе. Наскоро умылась и поспешила на кухню. Эд сидел за столом. Перед ним стояла почти пустая чашка. Хотела было спросить, где моя порция, но Эонард был таким сосредоточенным, что желание шутить исчезло.

— Что случилось? — примостилась рядышком.

— Ничего. — Эд залпом допил кофе. — Хотел поговорить, но боюсь, ты неправильно меня поймешь.

В голове тут же пронеслась вереница мыслей. Хочет бросить? Я его чем-то обидела? У нас неприятности? Что?

— Аля, завтра клуб снова начинает работу, и у меня будет много дел, — спокойно, размеренно начал Эд. — Я не смогу уделять тебе столько внимания, сколько ты заслуживаешь. А у тебя каникулы. Мне бы не хотелось, чтобы ты провела их в четырех стенах.

— Эд, о чем ты? Я с трудом понимаю… — пыталась найти смысл в его словах. Раньше Эда не волновало, что сижу одна, пока он работает. — Тебе снова угрожает опасность?

— Нет, Лесс так быстро не оправится, — поспешил заверить любимый. — Просто работа. Но и к себе возвращаться нельзя — ты живешь одна. Слишком легкая добыча для моих недоброжелателей.

— Что тогда? Отправишь меня на Гоа? — постаралась улыбнуться. Вышло жалко, наверное.

— Хочу, чтобы ты до конца каникул пожила у родителей. Приставлю Кира, если желаешь.

— С Киром я и тут могу посидеть. Мне не будет скучно! — попыталась сопротивляться я.

Быстро же я ему надоела!

Эд и не думал менять решение:

— Аля, это всего на две недели. Что плохого в том, что ты погостишь у мамы с папой? А как только начнутся занятия, вернешься сюда. Уверяю, то, что ты успела придумать — по глазам вижу, успела — глупости. Это всего лишь необходимость.

— Почему ты меня выгоняешь? — не удержалась от вопроса.

— Не выгоняю! — Эд начинал злиться. Поняла это по прищуренному взгляду и побелевшим губам. — Хорошо, хочешь начистоту? Надо поработать. Но когда ты рядом, невозможно сосредоточиться. Мне тоже нужно время, чтобы раскачаться после отдыха. Поэтому прошу — всего на две недели.

— Хорошо. — Я постаралась не показать, насколько обижена. — Две недели — и ни дня больше. Мы не будем видеться?

— Будем, — поспешил успокоить Эд. — Просто ненадолго. Ну так что, вернуть Кира?

— Да.

Я очень соскучилась, но Эду говорить не стала. Во-первых, начнет ревновать. Во-вторых, какая ему разница? Мы и месяца не прожили вместе, а он уже выставляет меня за дверь. От обиды перехватило горло.

— Тогда собери вещи и позвони маме, а я пока призову его.

Едва удержалась, чтобы не хлопнуть дверью. Почему все так? Почему выгоняет? Мешаю? От меня одни проблемы! Хорошо, нужно отдохнуть от меня пару недель — пусть так. Наверное, Эд не привык находиться с кем-то под одной крышей настолько долго. И его работа опять-таки.

Запретила себе плакать. Просто швыряла вещи в сумку. Если мама увидит меня с покрасневшими глазами, замучает расспросами.

В двери постучали.

— Эд? — обернулась я.

Хотя с чего бы ему стучать?

— Нет, Кир.

Приятель замер в дверном проеме. Как же долго мы не виделись!

— Привет! — обняла его, в который раз поражаясь, насколько материальным он кажется. — Как ты?

— Нормально. Немного отдохнул, подумал о жизни… — Кир задорно улыбнулся. — Слышал, предстоит пожить у твоих родителей? Очень любопытно на них взглянуть.

— Да чего любопытного? — вздохнула я. — Эд просто от меня устал.

— Не говори глупостей. — Кир забрал у меня сумку и заставил сесть на кровать. — Аль, тебе пора бы привыкнуть, что Эд ничего не делает просто так. Если просит две недельки пожить у мамы с папой, значит, это необходимо. Ты позднее сама поймешь зачем.

— Ты прав. Но от этого не легче. Созвонюсь с мамой, скажу, что Эд в командировке, а мне одиноко одной.

Другой версии как-то не возникло. Мама быстро раскусила бы мою ложь. Поэтому я набрала знакомый номер, дождалась бодрого «алло» и выложила свою версию. Мама, кажется, обрадовалась. Все-таки мы виделись редко. Может, и правда стоит побыть с родными.

— Готова?

Эд вошел в спальню, как только положила трубку. Даже показалось, что он специально подслушивал. Но, скорее, это только мое воображение.

— Готова, — ответила, стараясь скрыть боль. — Ты хоть звони.

— Обязательно!

Эд улыбнулся и привлек меня, нежно целуя. Кир демонстративно кашлянул и отвернулся к окну.

— Ладно, идем, — высвободилась я из объятий. — А то передумаю.

Кир подхватил мою сумку, и мы пошли к двери. Всю дорогу к родительскому дому я едва сдерживала слезы. А грядущие две недели разлуки, пусть и непостоянной, казались адом. Когда автомобиль остановился за пару дворов от нужного, Эд приказал:

— Если что — немедленно звони.

Я растерянно кивнула. Мы с Киром поплелись к дому, а Эд стоял и смотрел нам вслед.

Внутри разливалась пустота. Мы не увидимся две недели. Две чертовски долгие, беспросветные недели. Эд, конечно, говорил, что мы будем встречаться, но я не поверила. Раз он выставил меня за дверь, значит, есть причина. Значит, никаких встреч.

Мама не стала задавать лишних вопросов, хоть по глазам видела — они так и крутились на языке. Они с папой тихо перешептывались, когда думали, что не замечаю. Я замечала — и молчала. Кир поначалу пытался развеять мою грусть, но быстро понял, что он тут бессилен, и большую часть времени оставался невидимым для меня.

До следующего утра я ждала звонка Эда. Не дождалась. Позвонила сама, уверенная, что он не ответит. Когда в трубке раздалось «алло», даже не знала, что сказать.

— Аля? — встревоженно переспросил Эд. — Что-то случилось?

— Нет, просто хотела услышать твой голос, — еле сдерживалась, чтобы не разреветься. — Что делаешь?

— Работаю.

Сухо, без эмоций. Что он ожидал услышать? Что мне кто-то угрожает? Или я умираю? А раз жива и здорова, разговаривать не о чем.

— Я соскучилась, — попыталась завязать хоть какую-то беседу.

— И я.

— Пока?

— Хорошего дня, Александрина.

Короткий гудок Абонент завершил звонок Телефон полетел в стену. Ни за что ему больше не позвоню! Ни за что! Подняла ни в чем не повинный аппарат и отключила. Не хочу никого видеть и слышать. Пусть у Кира спрашивает, все ли со мной в порядке. А вот так «привет-привет», «пока-пока» — мне не нужно!

Это были самые долгие дни в моей жизни. Безумно хотелось включить телефон, набрать номер Эда. Сказать, что он козел, баран, кто угодно! Что я скучаю. Что почти ненавижу его.

— Аля, это глупо, — увещевал Кир, сидя рядом на кровати. — Эд уже неделю не может до тебя дозвониться. Думаешь, ему легко?

— Хотел бы — приехал, — безэмоционально отвечала я.

— Он занят.

— Я тоже. Мы с мамой идем за покупками. Потом встречаюсь с девчонками. Потом смотрю телевизор. И ложусь спать. Чем не занятость?

Кир замолкал, глядя в стену. Но я была благодарна уже за то, что он рядом. Хоть Эд и не оставил ему особого выбора. Кир стал для меня другом. Тем самым, с которым и море по колено. Если бы не он, я бы просто сошла с ума.

Вторую неделю я жила ожиданием встречи. Раздумывала о том, что скажу Эду. Наверное, просто не буду с ним разговаривать. Дня три, чтобы знал. Мелькнула даже мысль не возвращаться в клуб. Но понимала — не смогу. Он позовет — и снова приеду. А еще меня убивала неизвестность. А вдруг что-то случилось? Вдруг Эд снова рискует собой? И просто не хочет меня вмешивать. Он может, он такой.

Еле сдерживалась, чтобы не зачеркивать дни в календаре. Это попахивало психиатрией. Почему я так зациклена на Эде? Почему не могу и дня прожить, не вспомнив о нем? Почему?

Но назначенный час приближался. До второго семестра оставалось два дня. Два дня до встречи с Эдом. Я не сомневалась, что он приедет — Эд всегда держал слово. Слезы исчезли. Не хотела, чтобы он видел меня с опухшей физиономией. Даже мама заметила, что у меня улучшилось настроение. Мама — женщина, ее не обманешь. Включила мобильный. Пятьдесят два пропущенных! Из них пятьдесят — от Эда. Еле удержалась от звонка. Ничего, пусть он мучается так же, как и я. Эд тоже не перезванивал — обиделся, наверное. Поделом. Не будет бросать меня одну.

В субботу я с утра убежала по магазинам. В кармане лежал целый список покупок — яблоки, апельсины, макароны, хлеб, томатная паста и многое другое. Бродила по супермаркету, выбирая продукты.

Кир ходил следом. В человеческом виде, если можно так сказать, потому что иначе не смог бы помочь с сумками. Я думала об Эде. О том, что совсем скоро задам ему главный вопрос: что случилось? Почему на две недели он от меня избавился? Расплатилась и уже шла к выходу, когда в кармане завибрировал телефон.

— Алло, мам, — ответила я. — Что-то еще нужно докупить?

— Аля, доченька, — расслышала через рыдания.

Сердце замерло.

— Мама, что случилось?

Хотелось закричать, но голос оказался хриплым и чужим.

— Папы больше нет, Алечка. Инсульт.

— Что?

Я поискала руками точку опоры. Если бы Кир не подхватил, села бы на пол. Но он держал крепко.

— Приезжай скорее, — едва различала голос мамы.

Ехать? Да, мне нужно ехать. Но не домой, нет. Мне надо в клуб, в «Комету», к Эду. Он может помочь. Может повернуть время вспять, сделать так, чтобы папа был жив. Я бросила легонький пакет, который держала в руке, и помчалась к остановке такси.

— Аля, стой! — долетел в спину голос Кира. — Да стой же!

Он изловчился и схватил меня. Я вырывалась, пиналась, но он не сдавался.

— Мне надо к Эду, — твердила, как заклинание. — Мне надо.

Киру пришлось меня выпустить. Прыгнула в ближайшее такси, назвала адрес клуба. Сердце колотилось о ребра так, словно хотело выпрыгнуть. Я не осознавала, что происходит. Где я сейчас, с кем. В груди разверзлась пустыня. Медленно! Почему так медленно?

Наконец такси остановилось. Кинула таксисту три сотни и, не дожидаясь сдачи, помчалась к клубу. Дернула на себя дверь — открыто. Внутри музыка и свет. Но мне не туда, а в коридор, в кабинет к Эду.

Я даже не постучала. Просто распахнула двери и ворвалась в кабинет. И поняла — Эд меня ждал. Он стоял у окна и смотрел на падающий снег. Но я давно научилась видеть больше за его масками.

— Эд, мне нужна помощь! — кинулась к нему. — Папа… Умер. Помоги! Пожалуйста!

Эонард обернулся. В его взгляде читалась боль.

— Прости, Александрина. Я не могу, — хмуро ответил он.

— Что? Ты шутишь? — схватила его за руки. — Эд, ты не понимаешь! Это же мой папа!

— Я все понимаю, Аля, — он обнял меня за плечи, — но и ты пойми. Я не властен над человеческой жизнью.

— Не ври! — Я вырвалась и шагнула назад. — Тогда, с Темой, ты смог его вернуть, отмотал время назад. И с другими людьми. Почему сейчас не хочешь?

— У Артема были другие варианты пути. Я всего лишь заменил один на другой. А у твоего отца других путей нет. Его жизнь должна была оборваться сегодня. В любом случае. Прими это.

Не хочу принимать! Я захлебывалась от слез, колотила его кулаками по груди. Он не сопротивлялся.

— Ты просто не хочешь! — выкрикнула в лицо. — Потому что мне нечего тебе дать. Ты и так все получил — сердце, тело, душу. Почему ты не сказал мне сразу? Ты ведь знал! Знал и отправил меня к родителям. Зачем? Чтобы я… попрощалась?

Я села на пол, обхватила себя руками и завыла. Мир превратился в мешанину блеклых красок. Замер в мертвой точке. Ничего не изменить. Эд не собирается помогать. Почему? Что я сделала не так? За что он со мной? Ненавижу!

— Ненавижу! — закричала так громко, как только могла. — Ненавижу тебя! Ты… Ты… Не смей больше ко мне приближаться!

Вынеслась из клуба и побежала к автобусной остановке. Надо домой, к маме. Пусть это будет сон! Пожалуйста, только сон!

Но нет, это была реальность. В которой я потеряла отца, а тот, кто мог помочь, просто смотрел, как ухожу навсегда.

Глава 23

Последующие дни превратились в ад. Позднее я с трудом могла вспомнить, где была и что делала. Сначала были слезы. Потом закончились и они. Пришла пустота, в которой не было ничего и никого. Первую неделю я жила с мамой, а затем поняла, что не могу видеть комнаты, знакомые с детства, с которыми связано столько воспоминаний, и понимать, что папы больше нет. Что он никогда не придет, не подшутит надо мной, не спросит, как дела.

Не выдержала, сбежала. С мамой осталась сестра, а я заперлась в своей квартирке и не выходила за ее пределы. Еду покупал Кир. Единственный, кто сидел со мной дни и ночи напролет. Единственный, кто пытался вывести меня из жуткого состояния безразличия. Я просила, умоляла уйти, но Кир оставался. Иногда начинала обвинять его, что он здесь только по приказу Эда. Он не отнекивался. Просто сидел рядом и молчал. А потом я долго плакала у него на плече и спрашивала себя, что бы я делала, если бы Кира не было рядом.

Я наконец-то поняла его жгучее желание наказать убийцу родителей, пусть даже ценой жизни. А мне некого было винить. Кроме одного существа. Эда. Он не захотел помочь. Мог, но не захотел. Почему? Ведь был же с ним Ян — годами, веками. Была та медсестра из больницы. Почему? Эд поступил жестоко. Он всегда так поступал. Почему? Почему из всех людей на свете я выбрала того, кто может только причинять боль?

Иногда ночами, когда я не различала грани между сном и явью, мне казалось, что Эд подходит к кровати, присаживается на краешек, гладит меня по голове и молчит. Иногда я ощущала прохладу его губ. Но когда открывала глаза — его не было. Был Кир, тихий и печальный. Отключенный мобильный. Короткие звонки родным, чтобы убедиться, что с ними все в порядке — и снова отбой.

Единственное, что запомнилось, — визит Тимки. Он пришел после девяти дней. Звонил в двери до одурения, пока я не открыла. Кира как раз не было — ушел пополнить наши запасы, пока я не умерла с голоду.

— Аля. — Тим ворвался в квартиру, принося морозную свежесть. — Аль, я только узнал. Прости, что не раньше…

Он сгреб меня в охапку, и я разревелась. Во весь голос, навзрыд. Кричала что-то — потом не помнила что. Тим усадил меня на диван, обнимал за плечи и уговаривал, как маленькую, что все будет хорошо. А я вторила, что не будет, никогда не будет, потому что Эд отказался помочь. Тимка сказал, что никто не может воскрешать мертвых. Но я была уверена: Эд может. Он помог Артему, он всесилен. Тимка смотрел на меня, как на сумасшедшую. В те дни я, наверное, и была сумасшедшей.

Потом пришел Кир. И заставил Тима уйти.

— Аля, — тряс он меня за плечи, — Аля, чего хотел этот тип?

Но разве я его слышала? Я отходила от истерики и понимала, что мне стало легче. Хоть немного, но легче.

Утром голова напоминала осиное гнездо. Осы гудели, жалили, почему-то рычали. Но вернулась способность мыслить здраво. И мне не понравилось то, что я помнила. Первым делом привела себя в порядок. Отражение в зеркале пугало, потому что на меня глядело всклокоченное существо с синяками под глазами, спутанными волосами и странным цветом лица. Когда девушка в зеркале начала хоть немного напоминать меня настоящую, оделась и собрала сумку. Занятия в универе шли полным ходом. Меня так просто отчислят.

Кир появился в дверях комнаты.

— Рад видеть, что тебе лучше.

— Не особо лучше, — пробормотала я. — Но надо как-то… жить.

— Первая здравая мысль за две недели. Ты в универ?

— Да, попытаюсь немного поучиться, — заторможенно кивнула.

— Вот и отлично. Если что, я рядом. Зови.

Было важно знать, что он действительно рядом. В отличие от тех, кто забыл о моем существовании. В отличие от Эда. Странно. То до сумасшествия хотелось его увидеть, то, наоборот, не видеть никогда.

На парах я, конечно, почти ничего не слушала. Мысли были далеко. Постоянно ловила на себе чужие взгляды — сочувствующие, заинтересованные, любопытные. Чужое горе почему-то многих привлекает. Но какое мне дело? После занятий поплелась к дому. Пешком. Хотелось просто идти по улице, смотреть на истоптанный снег и ни о чем не думать. Хуже всего получалось именно последнее — не думать.

Дома разделась как машина и нырнула в тепло своей гостиной-спальни. Кир тут же оказался рядом.

— Ты молодец, — ласково потрепал меня по волосам. — Поверь, время лечит.

— В моем случае — калечит. — Где-то слышала такую фразу. Где и когда?

— Не злись, — вздохнул Кир. — Думаешь, ему легче?

— Ему-то? — В сердце опять всколыхнулась ненависть. — Ему легче. Он, в отличие от меня, никого не терял. И никого не любит. Потому что он — не человек.

— Эд любит тебя, — безуспешно пытался достучаться до меня Кир. — Рано или поздно ты его поймешь.

— Никогда не пойму и никогда не прощу, — отвернулась от Кира. — Можно тебя попросить? Прогуляйся немного. Хочу побыть одна. Только не так, как всегда — исчез, а сам тут.

— Ладно.

Кир пошел к двери, чтобы я видела, как он ее за собой запирает. Можно подумать, через стены пройти не может. Все-таки почти призрак. Почти… Даже его Эд держит в этом мире. Помогает кому угодно, только не мне.

Прошла на кухню и заварила чай. Крепкий, горький. Вкус напоминал, что я еще жива. Есть не хотелось, только пить. Когда раздался звонок в дверь, подумала, что Кир вернулся слишком быстро. Но на пороге стоял Тим.

— А, это ты, — впустила его в коридор. — Проходи. Извини, у меня такой бардак.

— Тебе лучше?

Тимка внимательно вглядывался в лицо, словно надеялся прочесть ответ.

— Лучше, — кивнула я. — Хотя бы помню месяц и день.

— Аль, я поговорить хотел.

Тим сел на незастеленный диван, и мне стало стыдно. Во что превратилась моя квартира? Присела рядышком.

— Слушаю.

— Ты вчера говорила… много странного. Я тут наткнулся на одну занятную вещицу. Думаю, тебе бы пригодилась. Защищает от злых духов.

Даже улыбнулась. Тимка что, решил меня от духов защищать? Нет, Тимочка, все куда сложнее. Но руку за подарком протянула. Не обижать же человека.

В ладонь опустился небольшой медальон. Он переливался, словно на солнце. Удивительная вещь. Я любовалась играющими на крышке бликами. Интересно, что внутри? Щелкнула замочком — и ослепла от яркого света. Сильно заболела голова. Мгновение спустя я уже ничего не видела и не слышала.

Эонард

Никогда еще быстротечные земные дни не казались мне такими длинными. Словно вместо двадцати четырех часов в них вдруг стало сотни, тысячи. Бесконечная пытка — сидеть и считать минуты. Потому что ничего другого я не мог. В клубе бурлила жизнь. Я нанял нового управляющего, одного из старых должников, и он вовсю взялся за работу. Мне же не хотелось никого видеть.

Одиночество. Такое глупое человеческое слово. Пять слогов, одиннадцать букв. А оказалось, в него можно заключить весь мир. Никогда не задумывался, что оно обозначает. Как и другие эмоции. Радость, грусть. Когда я впервые очутился в человеческом теле, думал, сойду с ума от водоворота ощущений. Потом привык, научился контролировать — и забыл о них. А сейчас вдруг вспомнил, что чувства — есть. Что для людей нормально злиться, надеяться, обижаться, любить.

Любить… Никогда не понимал, как можно настолько потерять голову. Со стороны любовь напоминала болезнь, умопомешательство. Ян говорил, что люди счастливы, когда влюблены. Он солгал. Я не чувствовал себя счастливым. Наоборот. Это груз, который давит и давит на плечи. Камень, с которым приходится преодолевать барьеры и преграды. Хочется крушить и ломать. Потом вдруг приходит апатия, и весь мир кажется блеклым пятном на лике вечности. Невообразимо глупо. Невозможно выбраться из водоворота. Меня затягивает на дно. Впервые за сотни лет.

Почему? Почему это случилось со мной? Очеловечился? Потерял силу? Нет, сила осталась при мне. Пусть слабая, едва ощутимая, но — моя. Как я мог подпустить кого-то так близко? Странная девчонка, которая снова и снова крушила барьеры. Как я ни пытался отгородиться — не смог. Наши судьбы связаны. Смотаны в тугой клубок.

Александрина. Аля. Алька. От одной мысли о ней учащается пульс. Я привык видеть ее рядом. Привык, что в любой момент можно прикоснуться, дотянуться. А теперь она ненавидит меня, и внутри — пустота. Я думал, что познал все границы тьмы.

Я ошибался.

Осталось только сидеть в кабинете и смотреть в потолок. Пару минут назад ушел Кир — приходил с отчетом. Але плохо. Я пытался сделать с этим хоть что-нибудь. Тянул на себя ее боль. Но как же я слаб в этом теле! Если бы только она меня поняла. Что я не всесилен. Я всего лишь… маг, от силы которого остались одни ошметки. Да, кажется, именно такое слово принято в человеческом мире. Хотя как меня только ни называли — колдуном, проклятым… демоном.

Как никогда хотелось домой. Этот мир потерял последние краски. Много столетий назад казалось, что Земля прекрасна. Я стремился сюда, желал прикоснуться. А когда стал человеком, понял: планета — это ее жители. А люди — жестокие твари, которыми управляют жадность, гнев, похоть. Были и другие. Но — мало. Слишком мало. И они уходили. Так быстро.

Аля права — я не знаю, что такое смерть. Не пойму этого «никогда». Потому что есть другие миры. И между ними — коридоры. Когда-то они были открыты для меня, а сейчас — заперты. Я сам заперт в бессмертном теле, которое тем не менее способно чувствовать боль. И, как оказалось, любить.

Мне нужна Александрина. Как воздух. Как вода. Я бы сделал все, чтобы забрать себе ее слезы. Но когда мы остаемся наедине, начинаю нести такие глупости… Потому что не умею любить. Люблю — и не понимаю, что со мной происходит. Нелепо.

Ее отсутствие ощущается физически. Как голод или жажда. Аля, Алька, Александрина. Я зову, но кто меня услышит?

По коридору прошуршали шаги. Я узнал их, но боялся себе признаться, чтобы не испытывать боли ошибки. Аля?

В двери постучали. Постарался изгнать с лица вселенскую скорбь. Подвинул первую попавшуюся папку. Так, что тут у нас?

— Кто там? — спросил как можно спокойнее.

— Я.

Аля! Еле удержался, чтобы не броситься к двери, словно какой-нибудь человеческий подросток.

— Входи.

Она переступила порог. Бледная, похудевшая. Захотелось сгрести ее в охапку и никогда не отпускать. Вдыхать запах кожи, волос. Целовать, как в последний раз. Но я только спросил:

— Зачем пришла?

— Поговорить.

Аля подошла ближе, обошла стол и остановилась рядом. Я поднялся, чтобы смотреть ей в глаза.

— Слушаю тебя.

Проклянет? Скажет, что ненавидит? Снова потребует вернуть отца? Прочесть бы ее мысли, но клялся ведь этого не делать!

— Я люблю тебя. — Прохладная ладонь коснулась щеки. Я подался вперед. — Люблю, но… Знаешь, Эд, когда я впервые тебя увидела, испугалась. Потом испуг прошел. Пришло… понимание. Что ты — не человек и глупо ожидать человеческих поступков. Мне было тебя жаль. Видела, как тебе одиноко. Ты закрылся в клубе, зарылся в бумагах. Отгородился от мира. И развлекался тем, что играл чужими жизнями.

— Не играл, а предлагал пути. Лучшие, чем у них были, — впервые попытался оправдаться я.

— Мне не предложил.

— Предложил бы, если мог. Аля, милая, я бы все для тебя сделал. Но я — не бог. Я не умею создавать пути сам.

— Ты просто не хочешь.

Ну вот, снова. Да когда же она меня услышит? Аля, Алечка. Но я молчал. Когда я рядом с ней, слов всегда не хватает. И от этого еще больнее.

— Я поняла одно, — Аля избегала смотреть мне в глаза, — ты никогда не станешь человеком. Как бы мы оба этого ни хотели. Поэтому пришла попрощаться.

Мир разлетелся на сотню осколков. В груди разрасталось жжение, словно пламя уничтожало все на своем пути. Больно!

— Хочу, чтобы у тебя что-то осталось на память. — Она расстегнула цепочку. — Вот, это мне подарил друг. А я отдам тебе.

Прохладный металл скользнул на шею. Что-то не так. А в следующую секунду горло сдавило, как удавкой. Попытался вырваться, отшвырнуть кулон. Ничего не вышло. Он сжимался все сильнее. Воздуха не хватало. Кажется, я звал Алю, но вырывался хрип. Кто ей это дал? Или она сама…

Попытался дотянуться — в последний раз. Собрал все силы, качнулся, прижался. Она, кажется, что-то кричала в ответ. Ощутил ее руки, обвивающие мои плечи.

И понял, что такое человеческая смерть.

Аля

Я спала и видела странный сон. Как будто прихожу в клуб к Эду. Здесь много людей, но меня никто не замечает. Проскальзываю в кабинет и говорю страшные вещи. Совсем не то, что думаю. А он смотрит с такой болью, что в реальности я бы обняла его крепко-крепко и никогда не отпустила.

Говорила, что не хочу его видеть. Откуда-то взялся кулон, подаренный Тимкой. А ведь я его даже не примеряла. Кажется. Надела украшение на шею Эду. Странный сон…

А потом поняла, что не сплю. Ощущение реальности вернулось, словно вынырнула из воды на воздух. А с ним — страх, ужас. Эд задыхался. Цепочка сжалась, впилась ему в горло. Кинулась к нему, постаралась расстегнуть, разорвать — не получалось. Он обнял меня. Так обнимают на прощание. Нет, не пущу! Никуда не путцу, только не его! Звала так, что сорвала голос.

Помогите! Да помогите же кто-нибудь!

И вдруг Эд исчез. Только что стоял рядом — и ничего не осталось. Меня трясло как в лихорадке.

— Эд! — закричала так, что дрогнули стены. — Эонард!

Где-то играла музыка. Доносился смех. Эд! Эд, миленький, пожалуйста, не надо! На полу что-то лежало. Я наклонилась и подняла карту таро, теплую на ощупь — сердце, пронзенное тремя мечами. Три предательства, три разлуки. Артем, Тим, Эд. Только не Эд предал меня, это я его предала. Я убила!

Хотела заплакать, закричать. Но не было ни слез, ни голоса. Опустила карту в карман. Нет, он не умер. Эд бессмертен. Уверена, он сейчас там, в своем мире. Где его все ненавидят, откуда моего любимого выгнали на Землю. А если он жив — я его найду.

Глава 24

Мир превратился в ад, из которого не было ни малейшего шанса выбраться. Бейся головой о стены, рви на себе волосы — ничего не изменится. Надо действовать.

Первое, на что хватило ума, — найти Тима и узнать, откуда взялся кулон. Я не знала его новый адрес, поэтому перерыла все возможные справочники прежде, чем нашла: Вишневая, десять. Название-то какое! Для дома этого предателя. Иначе, как предателем, его назвать не могла. Как только прошел первый шок и ужас, помчалась туда.

Обычная серая девятиэтажка. Думала, хакеры получают больше. Никакой охраны, даже консьержки. Поднялась на лифте на пятый этаж и позвонила в двери. Тишина. Захотелось пнуть дверь ногой. Достала из кармана мобильный и набрала Тима. Мелодия играла в квартире. Либо оставил дома телефон, либо он там, но не открывает.

Послышались шаги. Еще раз нажала на дверной звонок.

— Аля? — с ноткой недоверия.

— Аля, — кивнула глазку. — Открывай скорее, я замерзла.

Щелкнула задвижка. Я нырнула в квартиру.

— Алька! — Очевидно, Тим спал, но выглядел удивленным и счастливым. — Проходи. Давай курточку, повешу. Вон тапки. Извини, размер не твой. Здесь редко бывают гости.

Я старалась казаться дружелюбной. Тот случай, когда ключевое слово — старалась. Не вцепиться в лицо, не закатить истерику. А просто и мило улыбаться.

Квартира была хорошая. Со свежим ремонтом, высокими потолками, светлыми стенами. Но я сюда пришла не обстановку разглядывать.

— Чаю? — суетился Тим. — Холодно сегодня, да?

— Да. Крещенские морозы, — поморщилась я.

Вроде и Крещение прошло, а морозы остались.

— Сейчас заварю такой чай — закачаешься! Знакомый из Лондона привез. Вкуснотища!

Тим унесся на кухню, а я засомневалась. Это мог быть не старый приятель. Кто-то, надевший его личину. Но потом вспомнила карту. Три предательства. Три. Он виноват.

Тим вернулся с двумя чашками, затем сбегал за заварником и чайником. Словно я — желанная гостья. А ведь мы с ним почти встречались. Может, и правда меня любит? Только это никогда не имело значения. Мне нужен Эд. Я дышать без него не могу. Жить — не могу.

Смотрела, как кипяток льется в чашку. С удовольствием плеснула бы его в лицо Тиму. Если бы была уверена.

— Тим, — сделала большой глоток, чуть не обожгла язык, зато успокоилась, — помнишь, ты на днях подарил кулончик? Такой красивый. У Катьки день рождения скоро. Хочу похожий подарить. Где покупал?

— Рад, что тебе понравился. — Тимка отвел взгляд. — Его на заказ делали.

— Адрес или телефончик?

— Прости, не осталось.

— Что-то ты темнишь, Тимочка. — Я отставила чашку. — Твой подарок лишил меня любимого человека. Поэтому лучше скажи, где ты его взял. И, возможно, я тебя когда-нибудь прощу.

Во мне словно жил другой человек. И он требовал расплаты. Я осаждала его снова и снова, но ничего не помогало. Что со мной? Это из-за Эда? Или есть иные причины? Главное — сдержаться, не переступить черту.

— Аля, ты должна понять… — Тим тоже отставил чашку и опустил голову. — Я люблю тебя. И все, что сделал, — только чтобы защитить. Ты не знаешь, с кем связалась. А я узнал.

— И с кем же?

Я постаралась пропустить мимо ушей его слова о любви.

— Твой Эд — не человек, как ты и говорила. Монстр, чудовище. Сущность из другого мира.

— Думаешь, я не знала?

Тим округлил глаза.

— Только есть одно «но», Тим. — Я смотрела на нас словно со стороны. — Я люблю Эда. Он для меня все. Да, я его оттолкнула. Глупая была, не поняла. Теперь понимаю. Но уже поздно. Хотя это не значит, что сдамся. Просто скажи, где взял кулон.

— Есть такое общество. «Кассиопея». Там встретил парня по имени Лесс. Он и дал кулон.

— Как ты вообще на них вышел?

— Не знаю, — пожал плечами Тим. — Словно кто-то подсказал. Знаешь, так бывает. Думаешь о чем-то, думаешь, а потом бац! — и вот он, ответ. А что случилось? Кулон подействовал?

Я встала и пошла к двери. Побоялась, что устрою безобразный скандал, вцеплюсь в лицо. Поведу себя как истеричка, которой стала в последнее время. Нет, ничего этого больше не будет. Никаких слез и истерик. Надо найти Эда, потому что… надо. Если для этого придется поехать в «Кассиопею» — поеду. Перевернуть мир — переверну. Стоп! «Кассиопея»! Не о ней ли говорил Ваня? Про общество на Краснофлотской, которое стремится уничтожить Эда? Надо их навестить. Но самой?

Как же не хватало Кира! С той минуты, как Эд исчез, я не могла его дозваться. И догадывалась почему. Нет Эда — нет контракта. А если нет контракта, Кир… Господи, не дай ему умереть!

Я знала, в какой больнице находится физическое тело друга. Сначала хотела позвонить, но потом поняла — надо ехать. Только решила начать с Тима, отложить неизбежность на потом. С Тимом все выяснила. И теперь поймала такси, чтобы добраться на другой конец города, в частную клинику. Которую, как догадывалась, оплатил Эд, потому что Кир успел профукать все, что можно.

Такси ехало невыносимо медленно. Или наоборот, слишком быстро. Я должна знать, что случилось с Киром. И не желаю этого знать. За окнами плыл город — серый, угрюмый, чужой. Где-то там рушились и создавались жизни. А я сидела здесь, в душном салоне, и боялась услышать, что мой единственный друг мертв. Больше чем друг. Брат. Человек, который разделил со мной весь ужас последних дней. Ему самому требовалась помощь и поддержка. Но вместо этого он постоянно поддерживал меня. Кир, братишка, родной. У него никого не осталось на этом свете, и он не жаловался. Нашел в себе силы жить.

Полчаса спустя я входила в больничный холл. Высади меня таксист где-то за городом — я бы не заметила, потому что думала только о Кире. А сейчас не замечала, как выглядит место, где оказалась. Подошла к дежурной в светло-голубом халатике.

— Добрый вечер. Простите, очень нужно узнать о состоянии Кирилла Игнатова.

— Игнатова? — Дежурная сместила на нос совиные очки. — А вы кто ему будете?

— Сестра. Двоюродная. Только что приехала. Долгое время с ним связи не было, а потом узнала, что в него стреляли, — врала как по нотам. И когда только научилась? — Скажите, как он?

— Документы, — потребовала медсестра.

Я протянула паспорт. Сестра-то двоюродная. Что там можно найти?

— А, меня о вас предупреждали. — Прищуренный взгляд стал мягче. — Только поздно уже, приходите завтра.

— Я только с самолета! Пожалуйста! — надавила на жалость я.

— Ну хорошо, — вздохнула та. — Тем более новости хорошие. Очнулся ваш Игнатов. Доктора только руками разводят. Говорят, быстро идет на поправку. Скоро выпишут. Редкий случай. Обычно после комы знаете, сколько восстанавливаются? Если вообще восстанавливаются.

Сердце радостно застучало.

— А можно его увидеть? Одним глазочком!

— Эх, молодежь… Ладно. Раз уж тот парень лично о тебе предупреждал, пойдем.

«Тот парень». Эд. Он был здесь, позаботился, чтобы я, если что, смогла увидеть Кирилла. Все предусмотрел.

Мы поднялись на второй этаж Целый ряд палат, за каждой из которых — боль и страх, чьи-то надежды и мечты о выздоровлении. Всегда ненавидела больницы, но сейчас здесь ждал тот, кто мне дорог. И я должна быть рядом.

— Ненадолго, — предупредила дежурная, указывая на палату под номером «восемнадцать». — Пять минут, не больше. Я предупрежу девчонок.

— Конечно, — заверила ее и нырнула в палату.

Здесь стояла только одна койка. Кир лежал, закрыв глаза. Бледный как мел. Исхудавший. Но живой. И будет жить, потому что Эд обещал. Я присела на стул возле койки. Скользнула взглядом по трубкам, тянувшимся к телу Кира, показателям приборов. Погладила по плечу.

Он открыл глаза. И вдруг улыбнулся — устало, одними уголками губ.

— Алька, это ты, — прошептал едва слышно. — Тяжело, Аль. Так тяжело.

— Я знаю, — прикоснулась к коротко остриженным волосам. — Ничего, Кирюш. Пройдет. Скоро поправишься, бегать будешь. Врачи говорят, быстро идешь на поправку.

— А Эд? Год же еще не прошел.

— Эд вернулся в свой мир, — отвела взгляд. — Но я его найду. Обязательно. Ты отдыхай, Кир.

— Ты еще придешь? — вцепился в мою руку парень.

— Конечно. Каждый день буду приходить. Спрошу завтра у врача, что тебе можно. Куплю что-нибудь вкусненькое. А то ты долго на одних уколах не протянешь. Прорвемся.

Кир едва заметно кивнул и закрыл глаза. Устал. Я поднялась и тихо вышла. На сердце стало легче. Кир со мной. Уже не так страшно. Вдвоем мы точно справимся. Скорее бы он выздоровел!

Если бы не позднее время, поехала бы в «Кассиопею» сразу из больницы. Но кто там будет сейчас? Надо вернуться домой. И в то же время — не хотелось. В «Комету»? Как там все без Эда? Надо проследить до его возвращения.

То, что Эонард вернется, я даже мысленно не ставила под сомнение. Села на автобус и поехала к клубу. Скользнула в знакомый проулок. Темнота и пустота не пугали. Не так, как пустота внутри меня. Постучала в двери. Так хотелось бы увидеть Яна!

Незнакомый мужчина в ярко-красной рубашке появился на пороге.

— Добрый вечер. Александрина, как я понимаю?

Удивилась, откуда он меня знает.

— Да…

— У меня распоряжение насчет вас. Проходите. Меня, кстати, Игнат зовут.

Игнат. Какое редкое имя. Я прошла за новым управляющим. Почему-то не возникло сомнений в его должности, раз уж он заменил Яна. Игнат провел меня в знакомый коридор, но не к Эду, а в другой кабинет, где я ни разу не была. Самый простой. Стол, офисные стулья, компьютер, даже кондиционер. Ничего внеземного.

Присела на стул, а Игнат занял место за столом.

— Хозяин нанял меня недавно, — заговорил он, нажимая невидимый потайной рычаг и открывая ящик стола. — Говорил, если исчезнет, я должен встретиться с вами и передать бумаги. Вот. — Передо мной опустилась объемная папка. — Здесь — завещание Яна, на которого все было записано, свидетельство о его смерти и документы на банковские счета. Наши юристы ускорят процедуру вступления в наследство. Счета уже на ваше имя.

Я слушала — и не понимала. Что происходит? Какие счета? Или Эд знал, что так будет? Вряд ли. Скорее всего, продумывал такой вариант после нападения Лессандра. Был уверен, что брат не отступит. И Лесс не отступил. Просто отправил Эда в их мир моими руками. Но зачем мне все это наследство? Я не умею управлять компаниями, клубами и что там еще у Эда было… Продать? Не смогу. Рука не поднимется — это не мое. И я виновата, что Эда тут нет.

— Аля? — Игнат заметил мой отсутствующий взгляд. — Вы не переживайте, я пока займусь клубом, в фирмах тоже работают профессионалы. Вам нужно только вступить в наследство. Постепенно втянетесь, уверяю. Есть еще счет на лечение некоего Кирилла Игнатова. Знаете такого?

— Конечно!

И тут Эд позаботился. Понимал ведь, что Кирилла обобрали до нитки, пока он пытался отомстить убийце родителей. Эд… Как же мне его не хватало! Я чуть не расплакалась, но здесь и сейчас надо быть сильной.

— Я вступлю в наследство, — ответила Игнату. — Когда нужно встретиться с юристами?

— Давайте завтра с утра. Сможете?

— Смогу, — кивнула я, раздумывая, как совместить юристов и «Кассиопею». — Только давайте лучше в полдень.

— Хорошо, как скажете. Бумаги оставите здесь?

— Пока да. — Не было ни сил, ни желания вникать в документы. — Завтра в двенадцать буду в клубе. До встречи.

— До свидания.

Игнат проводил меня до двери. Мороз усилился. Я подышала на замерзшие руки.

— Давайте отвезем вас домой, — предложил управляющий.

— Не стоит, — качнула головой, но он подозвал какого-то парнишку и приказал отвезти меня, куда захочу. Это было кстати, потому что я с ног падала от усталости. Чуть не уснула прямо в авто. Дома наскоро отзвонилась маме, узнала, как у нее дела, и бухнулась на диван, даже не раздеваясь.

Мне снился сон. Такой реальный, хоть и понимала, что сплю. Эд стоял напротив меня. Не такой, каким я его знала. В лице появилось нечто внеземное. Словно разом исчезли эмоции, и осталась только холодная маска. Щеку украшала знакомая татуировка. Он смотрел на меня — и словно не видел.

— Эд! — кинулась к нему — и натолкнулась на преграду. Судя на ощупь — стекло. Попыталась разбить — не получилось. — Эонард!

Не докричаться. Эд поднялся и обернулся к двери. Это комната? Да, за его спиной виднелась комната. Очень необычная. Высокие стены, потолок, словно в старых замках. Много холодного света из узких высоких окон. К нему кто-то пришел. Мужчина. По земным меркам — лет пятидесяти-шестидесяти. Но там не Земля.

Мужчина что-то говорил. Я не слышала слов, но догадывалась, что передо мной — отец Эда. Они не были сильно похожи внешне. Только взгляд — холодный, стальной. Мужчина злился. Я видела это по сведенным бровям, гневному изгибу губ. А Эд улыбался — гордо, с вызовом. Он ведь не должен был возвращаться домой. Не имел права. Наверное, ему там непросто…

Мужчина вышел, от досады хлопнув дверью, а Эд вернулся к преграде между нами. Он устал. Я видела отражение усталости в его взгляде, движениях. Прислонился лбом к стеклу. Что это может быть? Зеркало?

— Аля, что же ты наделала?

Я не услышала его голос. Скорее, прочитала по губам. По щекам градом покатились слезы. Кричала в ответ, но не докричаться… А потом — проснулась.

Подушка была мокрой от слез. Тело ныло из-за неудобного положения. А внутри окрепла уверенность — ему там плохо. Я должна найти способ вернуть Эда. Как угодно. Любой ценой.

Глава 25

Всего восемь, а я уже стояла на Краснофлотской. Впервые за долгое время надела наручные часы — почему-то казалось, что так я ближе к Эду. Их мерное тиканье успокаивало. Вдохнула, выдохнула — и дернула дверь нужного дома. Заперто. Может, рано еще, не открылись?

Разглядела дверь — вывеска маленькая, куцая. Часов работы нет. Просто «Кассиопея». Подергала — нет, не открывается.

— Эй, милочка, если тебе в «Кассиопею», то съехали они, вчера еще. Или даже позавчера! — окрикнул прохожий.

— Как — уехали? — развернулась к нему. — Куда?

— Мне почем знать? Мебель вывезли — и все. Только, детка, оно и к лучшему. Мутные тут творились дела. Так что иди отсюда, ничего не найдешь.

Мужчина пошел дальше, а я так и осталась перед закрытой дверью. Выехали! Они выехали! Что делать? Оборвалась ниточка, которая могла вывести к Эду.

Ничего, не время сдаваться. Нужно просто искать дальше. Снова и снова, пока не получу результат. Куда ехать? До встречи с юристами полно времени. Кто еще может знать, где Эд и как туда попасть? Фортуна! Ненормальная сестрица Эда! Вот уж с кем не хотелось видеться, но ради Эонарда — что угодно.

Снова автобус. Знакомый двухэтажный особняк, похожий на сказочный замок. Только на этот раз никто не торопился навстречу. Замерла у ворот и нажала кнопку. Тишина. Нажала снова. Только не говорите, что Фортуна выехала, стоило Эону вернуться домой!

Но нет — створки дрогнули, пропуская меня во двор. Фортуна стояла рядом — величественная и невыносимо прекрасная. Но я помнила, что скрывается за этой красотой.

— Александрина, дорогая! — Похоже, повелительница судеб в хорошем настроении. — Какой неожиданный и приятный визит. Входи.

Входить почему-то перехотелось. Но я шагнула вперед. Не время трусить.

Фортуна увлекла меня в дом. Как и впервые, я поразилась его великолепию. Но сейчас чувствовала иное. Несмотря на красивую мебель, уютом здесь и не пахло. Сестра Эона пригласила меня в гостиную. Я присела на белоснежный диван, а хозяйка дома заняла кресло напротив.

— Итак, милая Александрина, что привело тебя ко мне? — улыбнулась она улыбкой голодной акулы.

— Ищу Эонарда, — решила сразу говорить прямо.

— Эонарда, значит… — Фортуна поправила выбившийся локон. — Видишь ли, дитя, не буду лгать, что не знаю, где сейчас Эон. Знаю, конечно. Он дома. Я проведала его там. Мы пообщались на тему того, как именно мой любимый брат вернулся в закрытый для него мир. Оказалось, что одна глупая девчонка надела ему на шею амулет Лессандра. Кто бы это мог быть?

— Я.

Заставила себя смотреть в глаза Фортуне. Что скрывать? Ей и так все известно.

— Ты. Так с чего ты взяла, дорогая, что Эон хочет тебя видеть? Ты ведь, по сути, убила его для этого мира. Да, Эонард бессмертен. Но это не значит, что переход стал для него, как бы сказать… безболезненным. К тому же в нашем мире его не ждал никто, кроме Лесса.

— А зачем Лессандру возвращение Эона? — задала я вопрос, который долгое время не давал покоя.

— Зачем? Ему так хочется, — заливисто рассмеялась Фортуна. — На самом деле, Эон и Лесс всегда были близки. И вместе затеяли не одну каверзу. Вот только любви к другим измерениям Лессандр никогда не разделял. И когда Эона сослали на Землю, общение между братьями переросло во вражду. Лесс думает, стоит Эду вернуться — они снова станут друзьями. Но ведь это не так. Правда, Аля? Есть еще причины. Но они уже никак не касаются Земли. Эонард силен, Лесс — тоже. Вдвоем им многое подвластно.

— Эд не станет ему помогать, — тихо сказала я.

— Сейчас — нет, потому что догадывается, кто стоит за его возвращением. Но рано или поздно воспоминания Эона о Земле исчезнут. И о тебе тоже. Тогда, дорогая, он может принять совсем другое решение.

Я слушала Фортуну — и не хотела ей верить. Эд забудет обо мне? Нет, такого не может быть! Эд меня любит.

— Вижу, ты сомневаешься, — вздохнула Фортуна. — Но в нашем мире все по-другому. И память — иная. Поэтому, Александрина, тебе его не вернуть. Никогда. Не судьба. А теперь прости, спешу на встречу.

Я поднялась и пошла к двери. Фортуна лгала. Уверенность крепла с каждой минутой. Лгала, но ни за что не станет помогать. Потому что, как и Лесс, считает, что Эонарду не место на Земле.

Горечь на сердце разрасталась как снежный ком. Эд там совсем один. Родные не задумываются о том, чего он хочет. Имеют значения только их собственные желания. И пусть Фортуна сколько угодно говорит, что я до него не доберусь, но ведь как-то они проникают на Землю? Значит, путь есть. Нужно просто его найти.

Увы, сказать легче, чем сделать. Ближайшие несколько часов я провела в компании юристов. Они выкладывали кипы бумаг, давали подписывать то один договор, то другой. В голове кипело и бурлило. Мысли плавились. Хотелось одного — сбежать как можно дальше. Я чувствовала себя не просто выжатым лимоном, а лимоном, который выжали, а потом хорошенько потоптали. И это только первый этап переоформления имущества Эда на меня.

После встречи с юристами — в больницу к Кириллу. После больницы — к маме. Потом — домой.

Как в записанном кинофильме, каждый день походил на предыдущий. Я искала шаманов, экстрасенсов, встречалась с гадалками. Некоторые обещали помочь. Другие сразу крутили пальцем у виска. Заглянула даже в деревеньку, где была когда-то, но там меня и на порог не пустили. За клубом и фирмами надо было присматривать.

Разговаривала с управляющими, консультантами, подписывала бумаги. А почти ночью вваливалась в больницу — меня уже каждая медсестра знала в лицо. Поднималась в палату к Киру и хотя бы час проводила с ним. Друг выздоравливал. Пусть медленно, но прогнозы врачей были положительными. Вот только от него самого словно осталась тень. Теперь я шутила, убеждала, что все будет в порядке. А Кир слушал, соглашался — и отворачивался к стене.

Что делать? Вопрос не давал покоя. Что со всем этим делать? Изредка снился Эд — все так же, отражением в зеркале. Чаще всего он был один. Бродил по комнате, думал. Реже — с другими людьми. Или не людьми? Я кричала, пыталась дозваться, но он не слышал. Наступало невыносимое утро. Но я держалась. Ради Эда. Ради Кира.

Стояли первые дни марта, когда мне наконец-то разрешили забрать Кира из больницы. Снег растаял рано, и впервые за долгое время выглянуло солнышко. Я приехала в больницу к девяти, чтобы еще раз переговорить с врачом. Доктор, Вячеслав Михайлович, очень сильно нам помог. О таких говорят — мастер своего дела.

Я внимательно слушала последние наставления.

— Запомните, Александрина. Раз в неделю — на обследование. Лекарственный курс не прекращать месяц как минимум, посмотрим по состоянию. Больше бывать на свежем воздухе. И — положительные эмоции. В этом — главная проблема.

— Да, знаю, — кивнула доктору. — Мы говорили об этом не раз.

— Что ж, тогда можете ехать.

Я ворвалась в палату Кира. Накануне вдруг вспомнила, что его вещей у меня нет. Помчалась в магазин, подобрала несколько штанов и футболок на свой вкус. Отвезла в больницу, надеясь угадать с размером. Угадала. От Кира остались кожа да кости. Он сидел на койке и смотрел в окно. Волосы отросли, спутались. Под глазами залегли тени.

— Привет, Кирюш, — нацепила на лицо улыбку, хоть хотелось выть. — Как самочувствие?

Кир даже на меня не взглянул.

— Как всегда.

— Понятно. Ну, скоро будет лучше. Идем, нас ждет машина.

Машина — единственное из имущества Эда, чем позволяла себе пользоваться. Водить не умела, поэтому пришлось нанять водителя. И теперь Игорь Иванович возил меня по всему городу, чтобы успевала между универом, клубом, юристами, шаманами и больницей. В универе, впрочем, я бывала все реже. И подозревала, что скоро меня отчислят.

Всю дорогу несла какой-то вздор. По крайней мере, мне так казалось. О том, что профессор Разумов не принял зачет. Что нужно писать огромную монографию. Что девчонки требуют отпраздновать с ними Восьмое марта. Кир слушал, но в разговор особо не вступал. Ничего, я ему такую встряску устрою! Мигом про печали забудет.

Наконец автомобиль остановился у моего дома.

— Вас подождать, Александрина Вадимовна? — спросил водитель, привыкший, что я весь день в разъездах.

— Нет, на сегодня можете быть свободны, я остаюсь дома. Идем, Кир.

Открыла дверцу и выскользнула из салона. В голове уже вертелись мысли о том, что готовить на ужин, учитывая, что Кир вообще от еды отказывается.

Обернулась к Кириллу — и увидела, как за его спиной останавливается черный автомобиль. Раздался выстрел.

Я очнулась, сидя на земле. Кир тряс меня за плечи, что-то говорил. В ушах звенело. Так, Кир — живой. В кого тогда стреляли? В меня, что ли?

— Аля!

Кажется, Кир отчаялся до меня докричаться, потому что щеку обожгла пощечина. И вернулась память.

Когда я услышала выстрел, время словно потекло медленнее. Превратилось в вязкий кисель. Я кинулась к Кириллу, сбила его с ног, а затем пуля полетела обратно. И ранила стрелявшего. Поэтому Игорь Иванович сейчас вызывал полицию, а Кир пытался вытрясти из меня хоть слово. Завыла сирена. Полиции, затем — «Скорой помощи».

Оказалось, киллера ранило. Не смертельно, но достаточно, чтобы помешать нас убить.

Когда нападавшего увезли на «Скорой», к нам подошел пожилой мужчина.

— Майор Старов. А вы?..

— Игнатов Кирилл Валерьевич. — Кир принял огонь на себя. — Аля, мои документы у тебя?

Протянула майору восстановленный паспорт Кира. И свой заодно.

— Что произошло?

Старов записал что-то и вернул паспорта.

— Меня пытались убить, — слишком спокойно для потенциального покойника ответил Кир. Я уже чуть волосы на себе не рвала. — Но оружие не сработало, и пуля попала в самого стрелка. Не знаю почему. Мы услышали выстрел, упали на землю. А потом оказалось, что ранен он сам.

Майор продолжил задавать вопросы. Да уж, чем объяснить, что ранение у киллера — пулевое? Сказать: «Понимаете, тут время немного затормозило, а потом пуля назад ка-а-ак полетит! И — буме!»

Глупо! Сознание цеплялось за какую-то неоформившуюся мысль. Но какую? Стоп! Время замедлилось! Время! Эд здесь?

Я оглянулась. Никого. Но он мог спрятаться, уйти. Или есть способ повлиять из его мира на наш? И Эд наблюдает за мной? Немедленно одернула куртку, отряхнула брюки. Не хватало еще, чтобы Эд увидел, в каком я состоянии. В душе разгоралась надежда.

Кир продолжал вешать лапшу на уши полицейскому. Оставалось надеяться, что посадить убийцу важнее, чем узнать, откуда у него пулевое ранение. Наконец нас оставили в покое. Я отпустила Игоря Ивановича. Автомобиль уехал, а мы с Киром так и стояли у подъезда.

— И кто это был? — первой отмерла я.

— Думаю, тот же, что и осенью, — ответил Кир. — Деньги заплачены. Я — живой. Или кто-то из прикарманивших отцовское имущество. Это более вероятно. Может, Никодимов действовал не один. Откуда мне знать?

— Ты так спокойно об этом говоришь, — поморщилась я.

— А как еще? — Кир потер переносицу. — Устал бояться. Там, в больнице, все время думал: а что дальше? Дома у меня нет, образования — нет, работы — нет. Что делать, Аля?

— Жить, — вздохнула я.

— Вот именно. Жить. Прости, что трепал тебе нервы. Постараюсь больше этого не делать.

— Не говори глупостей, — сжала я руки Кира. — Все будет хорошо. Идем домой?

Мы поднялись по лестнице. Щелкнул замок, пропуская нас в безопасное тепло квартиры. Безопасное. Меня начало трясти. Так сильно, что пришлось опереться спиной на стену. Кир тут же бросился ко мне.

— Аля, Алечка, ты чего? — осторожно потормошил за плечи. — Все хорошо, мы живы. Убийцу арестовали, узнают, кто меня заказал. Ну!

— Надоело, — заплакала я, размазывая слезы по щекам. — Сначала Эд исчез, теперь ты чуть не погиб. Не могу! Не могу так больше!

Кир потащил меня в комнату, усадил на диван, сбегал на кухню за водой. А меня колотило так, что чуть не билась в конвульсиях. Залпом выпила воду. Стало легче.

— Время, — сообщила перепуганному Киру, — время там остановилось. Я не поняла, как такое возможно.

— Но Эда здесь нет? — уточнил Кир.

— Нет, конечно. Я сама…

И я снова зарыдала. Уже давно рассказала Кириллу, что произошло. Но тогда не плакала. А вот сейчас… Становлюсь истеричкой. И такие перепады настроения — постоянно.

— Аль, ты здорова? — Прохладные пальцы Кира прикоснулись ко лбу. — Вроде жара нет.

— В порядке, — вытерла слезы, только больше их размазывая. — Зато ты уже не напоминаешь статую отчаяния.

Кир улыбнулся. Сразу стало легче. Он сел рядом, погладил по плечу. Всегда хотела, чтобы у меня был старший брат. Кажется, наконец-то получила.

— Знаешь, призраком проще, — снова заговорил он. — Не нужно бояться. Только за тебя. А мне-то что? Меня нельзя было ранить, убить. Не было вопроса «что дальше?». Весь этот месяц я только и делал, что думал. Думал, думал. Казалось, с ума сойду. Эд обещал забрать мою память о жизни вне тела, так сказать. Но не успел. Знал, что это будет непросто.

— Ты зря беспокоишься. — Переключившись на чужие проблемы, мигом забыла о своих. — Жить будешь тут, у меня места хватит. Захочешь — восстановишься в своем универе. Главное, чтобы меня тебе на пару не выгнали. Мне на голову теперь свалились клуб, фирмы. Так что недостатка в работе нет. И зарплата приличная, я узнавала. Надо только узнать, кому ты так мешаешь. И понять, что сегодня произошло.

Казалось, Кир успокоился. И перестал походить на призрака. Выругал меня за беспорядок в квартире и заброшенные пары. Заставил сходить в магазин за продуктами. Рвался со мной, но я боялась выпускать его за пределы дома. Хандрить было некогда.

Вечером я впервые не чувствовала одиночества. Кирилл расположился на диване и листал свежую газету. А я спокойно уснула, зная, что рядом есть близкий человек И снова провалилась в коридор. Уже знала, куда он ведет. Побежала вперед, чтобы поскорее добраться до зеркала. Прикоснулась к холодной поверхности стекла.

Эд был в комнате не один. Рядом сидела Фортуна. Она выглядела иначе, чем в нашем мире. Распущенные волосы опускались почти до пола. На щеке также проглядывала вязь татуировки, только бледной, почти незаметной. Она что-то рассказывала Эду. Я снова не слышала. Видела только, как мрачнеет его лицо. Фортуна, наоборот, смеялась. Я читала торжество в ее глазах. Эд закричал на нее, указывая на дверь. Девушка подскочила легко, как бабочка, и выпорхнула из комнаты. Эонард развернулся к зеркалу. Подошел ближе.

— Будь ты проклят, Эон, — долетел едва слышный звук.

Его кулаки опустились на стекло, разбивая вдребезги. Нет!

Единственная связь между нами исчезла… Но во сне не было сил плакать. Вместо этого убедилась — мне сегодня помог не Эонард. Тогда кто?

Глава 26

Проснулась с дикой головной болью. На щеках еще не высохли слезы. Зато с кухни доносилась музыка — Кир включил радио. Я не одна. Какое счастье! Вспомнила, что нам с Киром предстоит визит в полицию. Надо вставать. Но стоило подняться на ноги, как подкатила тошнота. Плюхнулась обратно на кровать и закрыла глаза.

— Аль, завтракать будешь? — заглянул в комнату Кир. — Алька, что с тобой?

— Ничего, — заставила себя улыбнуться. — Просто голова закружилась. И сон такой тяжелый снился. Эд. Не выспалась совсем.

Кир смотрел на меня с плохо скрываемой тревогой.

— Тогда отдыхай. Кофе принести? Или чая?

— Чая, зеленого. Там в банке.

Кирилл исчез, а я откинулась на подушку. Надо взять себя в руки. Киру и так непросто. Не хватало еще, чтобы за меня беспокоился. Он едва начал приходить в себя после больницы.

Опустила ноги на пол. Посидела. Вроде стало легче. Потащилась в кухню, к Кириллу. Тот успел заварить чай. К чаю прилагались гренки. И что бы я без него делала?

— Спасибо, — плюхнулась на стул. — Хоть позавтракаю по-человечески. А то вечно времени нет. Сейчас съездим в полицию, потом в универ загляну. Написала заявление на индивидуальный график, надо задания забрать. А вечером отдохнем. Как тебе такой план?

— Неплохо. — Кир пожал плечами. — Я бы прогулялся, а то стены осточертели. Но пока полиция не даст добро, не буду подвергать тебя опасности. Лучше посмотрим телик.

— Согласна.

Вечер дома казался чем-то нереальным. Вчера было не до отдыха, извелась от нервов. Сегодня надо восполнить.

В ванной попыталась вернуть лицу человеческий вид. Старательно замазала синяки под глазами, соорудила высокий хвост. Ну вот, похожа на девушку, а не на восставшего зомби! Кир успел одеться и сидел в гостиной. Через десять минут отзвонился Игорь Иванович — он ждал нас внизу.

Кир заметно нервничал. Понятно, что переступить порог подъезда и выбраться в мир, где кто-то решительно хочет тебя убить — сложно. Мне тоже непросто. Сжала холодную ладонь Кира. Ничего, прорвемся.

В отделении полиции нас развели по разным комнатам. Около часа задавали вопросы. Кем прихожусь Киру? Как познакомились? Что думаю о вчерашнем покушении? Сложнее всего было ответить, как же мы познакомились, потому что правда звучала невероятно. Меня бы после такого отправили в психиатрическую лечебницу. Сказала, что встретились случайно, разговорились. И начали дружить. Что ничего не знаю о его семье, кроме того, что их убили и пытались убить Кира.

Я и правда мало что знала. Кир никогда об этом не говорил, а я не поднимала тему. Только то, что когда-то нарыла в Интернете.

Потом пришлось еще два часа ждать Кира. В участке было так душно, что снова закружилась голова. Я поспешила выйти на улицу. Холодный воздух привел в себя. Переутомление, наверное. Повернула голову — и замерла.

По улице шла девушка в бальном платье. Легкая, невесомая, она босиком шагала по мостовой. Нет, над мостовой, потому что маленькие изящные ножки не касались асфальта. Я схожу с ума? Поспешила к своему видению.

— Эй, кто вы?

Побоялась, что призрак растает, но девушка обернулась. Кукольное личико, обрамленное каштановыми волосами, выражало удивление.

— Ты меня видишь? Но ты же человек, правда?

— Человек, — кивнула я. — А ты?

— Здесь, на Земле, я предпочитаю имя Илифия. Можно просто Фия.

— «На Земле»? — Я вцепилась в ее руку. — Ты из другого измерения?

— Ну конечно, глупая, — звонко рассмеялась Фия. — Вижу, ты знаешь о нашем существовании.

— Да!

Я почти кричала, но вдруг вспомнила, что кругом люди. Огляделась — на нас просто не обращали внимания. Фия отвела глаза, не иначе.

— Зачем так кричать-то? — потерла ушки соотечественница Эона. — Я слышу.

— Илифия, миленькая, — сжала ее ладошки, — я кого только не спрашивала! Мне надо попасть в ваш мир. Скажи, можно ли это сделать?

Фия казалась доброжелательной. Ей, в отличие от Фортуны, не за что было меня ненавидеть.

— Нет.

Ответ прозвучал как приговор.

— Нет? Фия, но как же так?

— Подожди, — остановила меня девушка. — Ты не сможешь открыть переход. Он, — тоненький пальчик указал на мой живот, — сможет.

— Что? — не поняла намека я.

— Так ты не знаешь? — Фия всплеснула руками. — Как мило! Я люблю приносить хорошие новости. Ты скоро станешь мамочкой. А кто у нас папочка, дай взгляну?

Ладошка прикоснулась к моему животу. Я даже сквозь куртку почувствовала тепло. А слова Илифии не укладывались в голове. Я? Беременна? Быть такого не может!

— Ого! — Щеки Фии заалели. — Вот так дела! Эонард знает?

Я отрицательно покачала головой.

— Глупая, конечно, не знает. — Фия разговаривала сама с собой. — Если даже мамочка впервые слышит. Так вот, милая, твой малыш уже проявлял силу?

Вспомнила вчерашний день. Теперь все понятно!

— Да. — Губы плохо слушались. — Вчера впервые.

— Какой сильный! — засюсюкала Фия. — Не обращай внимания, это просто моя сила — я помогаю беременным. То-то ты меня увидела. О чем я? Ах да. Твой сынок может открыть переход. Слышала, Эон вернулся домой?

Сынок? Я уже потеряла нить ее рассуждений, поэтому просто кивнула.

— Ясненько, хотим порадовать папочку.

— Сможешь помочь?

— Смогу. Но не здесь и не сейчас. Вечером, у тебя дома. Адрес не надо, сама найду. Удачи, мамочка! Береги сына.

И она растаяла прежде, чем я успела сказать хоть слово.

— Аля! — В дверях участка появился Кир. — Аль, ты куда пропала?

— Тебя ждала, решила воздухом подышать. Ну, что сказали?

— Они задержали заказчика. Я его опознал. Это дядя Ярослав, папин зам.

Я тихо выругалась. Предают всегда самые близкие. Но Кир держался молодцом. И поняла — он подозревал. Не мог доказать, но подозрения были, что Никодимов не в одиночку собирался прикарманить компанию Игнатовых.

— Хорошо, что его арестовали, — сказала я, чтобы прервать молчание. — Знаешь, не хочу в универ. Поехали домой?

Кир был только за. Полчаса спустя мы высадились у подъезда, поднялись в квартиру. Кирилл молчал. Я тоже не лезла с разговорами. Не давала покоя Фия и ее слова. Неужели правда? И понимала — правда. Сын Эда. Я беременна. Какой срок? Два месяца? В голове не укладывалось. Да, была задержка, но за навалившимися проблемами я и думать о ней забыла.

— Аля, что не так?

Вопрос Кира застал врасплох. Я поняла, что сижу на кровати и смотрю в стену. Наверное, уже давно, потому что Кир выглядел встревоженным.

— Узнала кое-что… — Я подбирала слова. — Случайно узнала, пока ты на допросе был. В общем, я жду ребенка от Эда. И пока понятия не имею, что с этим делать.

Кир прищурился, привычным жестом потер переносицу. В бытность призраком не замечала у него такой привычки, вместе с телом вернулась.

— А что тут думать? — спокойно сказал он. — Родишь. Так это малыш вчера нас спас?

— Он, — прижала руку к животу.

Спасибо, маленький. Спасибо, родной. Как же дотянуться до твоего папы?

— Значит, тоже будет крутить временем. Как бы дать знать Эду?

Спокойствие Кира передалось и мне. Правда, что я нервничаю? Рожу. Все женщины через это проходят. Я не сама. У меня мама есть, Кир. Жаль, папа не дожил… Справимся! Только бы увидеть Эда. Чтобы хотя бы знал.

Фия возникла из воздуха прямо посреди комнаты. Гораздо раньше, чем обещала.

— Привет!

— Это еще кто? — отшатнулся Кирилл.

— Илифия, моя новая подруга. Она — из мира Эда и поможет с ним встретиться.

— Не тебе, — погрозила пальчиком девушка. — Твоему сыночку. Но сначала уделишь пару минут? Молодой человек, подождите в другой комнате. У нас девичьи тайны.

Кир взглянул на меня, убедился, что все в порядке, и пошел на кухню. А Фия уселась на диван.

— Послушай, милая, — заворковала она, — я помогу твоему сыночку открыть портал. Он ведь принадлежит нашему миру. Сможет. Но семья Эонарда — это отдельный разговор. Особенно его папочка. Понимаешь, девочка, в нашем мире крайне редко рождаются дети. Если родные Эона узнают, что у тебя будет дитя, они сделают все, чтобы забрать его.

— Ни за что, — инстинктивно прикрыла руками живот я.

— Конечно-конечно. Я защищаю будущих мамочек, поэтому сделаю для тебя заслон. Он не даст разглядеть силу малыша. Но будет действовать недолго. Да тебе и нельзя у нас задерживаться. Не выдержишь. Двенадцать часов. Ни минуткой больше. И я возвращаю вас на Землю.

— Договорились.

Я готова жизнь отдать за возможность увидеться с Эдом. Обнять и попросить прощения. И сказать, что у него будет сын.

— Вот и ладненько, — улыбнулась Фия. — Теперь еще кое-что. Я редко бываю в вашем мире, поэтому слушай и запоминай. Твой малыш особенный. Если его сила проявилась еще в утробе матери, он станет куда сильнее своего отца. У нас другой срок беременности — семь месяцев. Для вашего мира это мало, но ты не пугайся. Роды будут тяжелыми. Накануне я спущусь к тебе и сделаю все как надо. В больницу тебе нельзя. Выйдут из строя все приборы, рядом с которыми окажешься. Да и врачи поймут, что с ребенком что-то не так. Сами справимся. Правда?

Я молчала. Откуда мне знать, справлюсь или нет? Как-то не думала о беременности.

— Понимаю, надо привыкнуть к этой мысли. Но — потом. А сейчас дай мне руку и попроси сына вывести вас к папе. Твоего друга на кухне я предупрежу. И расскажу кое-что полезное. Через двенадцать часов вернусь за тобой.

Я сжала ладонь Илифии.

«Сынок, — позвала мысленно, — сыночек».

Ответ пришел — волной тепла по телу.

«Солнышко, мне надо поговорить с твоим папой. Помоги, пожалуйста. Открой переход».

Сначала ничего не происходило. Я уже начала сомневаться, получилось ли. Но затем ощущение ладошки Фии исчезло. Открыла глаза — я стояла в комнате Эонарда. Она была пуста.

Первое, что ощутила, — растерянность. Так привыкла видеть его во сне именно здесь, что сначала не поняла, куда идти и что делать. Просто открыть дверь и шагнуть в коридор? Или куда она там ведет… Глупо. Там может стоять стража. Возьмут под белые ручки — и в темницу. Почему-то казалось, что в другом мире обязательно должна быть темница. Как в средневековых романах.

Для начала решила успокоиться и оглядеться. Пока что не заметила разительных отличий от Земли, кроме архитектуры. Очень высокие потолки. Смотришь — и голова кружится. И краски — словно более тусклые. Нет привычных ярких цветов. Все серое и невзрачное. Защемило сердце. Хотелось развернуться и нырнуть обратно, но я не за тем пришла. Я пришла за Эдом.

Послышались шаги. Ноги среагировали раньше, чем голова, — прыгнула в шкаф. Одежда пахла пылью, и я еле сдержалась, чтоб не расчихаться. Попыталась разглядеть в щелку, кто там пришел. И узнала. Лессандр. Холодный, спокойный, бездушный. Он присел на стул и замер в ожидании. Ждет Эда? Я тоже подожду. Душновато, конечно. Но терпимо. Еле избавилась от желания немедленно вцепиться Лессу в лицо. Нет, Аля! Надо держать себя в руках. И неважно, что он — скотина. Тимке голову задурил, меня заставил изгнать Эда в эту дыру. Потом рассчитаемся. Я сегодня добрая, всех прощаю.

Сын послал успокаивающую волну тепла. Я начинала привыкать к его соседству. К тому, что уже никогда не буду одна. Что уже сейчас могу с ним общаться.

Дверь хлопнула. Я припала к щелке и забыла, как дышать. Эонард! Весь в черном, собранный, привычно серьезный. Мой! Если бы не Лесс, уже бы кинулась ему на шею. А вот Лесса хотелось приложить чем-нибудь тяжелым. И чем дальше, тем сильнее.

— А, Лессандр, — услышала любимый голос. — Зачем пришел?

— Узнать, как ты тут. Что отец?

— Да ничего. — Эд сел напротив. — Ты же знаешь, мы не можем разговаривать спокойно.

— Да уж, знаю. — Лесс сверкнул кривой улыбкой. — Ничего, поладите. И твои земные приключения навсегда исчезнут из памяти. Ведь дома лучше, правда, Эон?

— Пока не решил, — устало прикрыл глаза Эд. — Сложно привыкнуть. Тут все другое. Но мне все чаще кажется, что это был просто сон.

— Правильно, просто сон. — Я едва уловила мгновение, когда Лесс тенью скользнул к Эду и опустил руки ему на голову. — А сны тают с рассветом, Эон. Отпусти тот мир, он тебе не нужен.

Каюсь, не выдержала! Вылетела из шкафа, словно фурия, и оттолкнула Лессандра от Эда.

— Ты, мерзкая скотина! — гаркнула в лицо врагу.

— Александрина! — Лесс заулыбался так, словно только меня и ждал. — А я уже беспокоиться начал. Столько времени прошло, от тебя ни слуху ни духу. Мы с Эоном скучали. Правда, братец?

Эд молчал. Я обернулась, взглянула в его глаза — и замерла. Безразличие. Ничего, кроме безразличия. Так смотрят на незнакомого человека, а не на любимую девушку. Да, Эд не говорил мне прямо, что любит, но я знала! А сейчас мы стояли, словно чужие.

— Кто это, Лесс? Одна из твоих подружек? — спросил он.

Что? Что он говорит?

— Да нет, из твоих, — ухмыльнулся Лессандр. — Вы какое-то время общались на Земле.

Эд шагнул ближе, вгляделся в мое лицо.

— Извини, я тебя не помню.

Слова ранили больнее ножа. Я замерла, не зная, что ответить. Как? Как такое могло случиться? Всего месяц — и он забыл обо мне. Словно и не знал никогда.

— Что ты сделал? — кинулась к Лессу. — Признавайся! Твоих рук дело!

— Не совсем, — поправил он меня. — Эон очень хотел забыть. Поэтому — забыл. Уж не знаю, чем ты его так огорчила.

В голове воцарилась пустота. Вакуум. Что могло произойти? Да, это я отправила его сюда. Но помнил же он обо мне этот месяц! Я видела, слышала. Догадывалась. Почему теперь?

— Эд, милый, — протянула руки. — Посмотри на меня. Это же я, Аля.

Эонард молчал. Во взгляде читалось непонимание. Мы — чужие друг другу? По щекам покатились слезы.

— Не плачь. — Он осторожно взял меня за руку. — Если ты с Земли, тебе надо вернуться домой. Прости, если чем-то обидел.

— Ничем не обидел, — сжала я его ладонь. — Это я во всем виновата. Но я так просто не сдамся! Лессандр, немедленно верни ему память!

— С какой это стати? — Блондин наблюдал за нами, как за диковинными зверьками. — Назови причину, по которой я должен это сделать, Александрина.

— Мы любим друг друга.

О главной причине предпочла умолчать.

— Любите… Хорошо. — Лесс подошел ближе. — Я могу помочь, пока он не забыл Землю окончательно. Вот только есть одно маленькое «но». Эон почти утратил свои воспоминания. Все — и плохие, и хорошие. От них осталось совсем мало. Ты захочешь провести его через земной ад… снова?

Я отшатнулась. Что он имел в виду? Вспомнились скупые рассказы Эда о том, как он оказался в нашем мире. О предательствах, разочарованиях, попытках его уничтожить. Капля в море, которой он решил поделиться со мной. И теперь он обо всем забыл. Заставить его вспомнить — значит, заставить снова пережить. Пойду ли я на это? Имею ли право? Я уже причинила ему боль, когда предала, не смогла защитить.

— Сомневаешься?

Лесс торжествовал. Я читала это в льдистых, безжизненных глазах существа, не знающего жалости. Существа, которое собиралось вовлечь Эда в свои неизвестные игры.

— Подождите, — вмешался Эд, — почему вы решаете мою судьбу так, словно меня здесь нет?

Я покраснела. И правда, какое право я имею решать за него? Эд предпочел избавиться от своих воспоминаний. Забыть меня. Никогда не знать. Истерика рвалась наружу, но я из последних сил держала себя в руках.

— Потому что эта девица, — Лесс указал на меня, — считает тебя своей собственностью. Уж не знаю, что ты ей наобещал. Видишь, даже сюда за тобой подалась. Интересно, каким образом, но это уже другой вопрос.

Эд переводил взгляд с меня на Лесса. Собранный, сосредоточенный. Любимый, родной. Я даже не могла его обнять. Хоть и желала этого больше всего на свете.

— Допустим, — снова заговорил он. — Допустим, мы знали друг друга на Земле. Зачем ты пришла за мной сюда?

— Я люблю тебя. — Слезы снова покатились по щекам. — Ты не помнишь, но мы же любили друг друга. Как ты мог забыть?

— Я? Любил тебя?

Во взгляде Эда читалось сомнение. И оно резало сердце в клочья.

— Да, — ответила, глядя в глаза.

— Тогда докажи. Я хочу вспомнить. Пытаюсь, но что-то мешает. Как заслон стоит. А за ним — пустота, тьма.

— Браво! — Лесс захлопал в ладоши. — Только мой брат мог решиться на такую глупость. Эд, не далее как вчера ты умолял нас забрать твою память. Сегодня уже готов снова ее вернуть, лишь бы утешить глупую девчонку, с которой провел пару ночей. Ты непостоянен, брат мой!

— Я. Хочу. Знать.

Голос Эда звенел сталью. А я боялась. Меня трясло.

— Хорошо, — кивнул Лесс. — Аля, он твой. Помогать не буду, и не надейся. Разве что слегка.

И снова занял свой наблюдательный пост, словно зритель в концертном зале. Но мне было плевать на Лессандра. Мне нужен и важен только Эд. Он не понимал, на что соглашается. Зато я понимала. И знала, что будет больно. Если бы не ребенок, который должен был совсем скоро появиться на свет, я бы ушла. Эд заслужил покой. Заслужил нормальную жизнь в своем мире, жизнь без горя и разочарований. Но он — отец моего сына. Человек, которого мы оба любим. Который нам нужен.

Я шагнула к Эду, обняла. Понятия не имела, что делать дальше. Просто уткнулась лицом в рубашку, вдохнула родной запах, ощутила идущее от него тепло.

«Помоги», — мысленно попросила сына.

И вдруг ощутила, что падаю. Пытаюсь вцепиться во что-то, а мир вокруг меня засасывает, словно в воронку. Перед глазами мелькали лица. Некоторые я узнавала — Лессандр, Фортуна, отец Эона. Словно видела вместе с Эдом. Когда это было? Сколько веков назад? Эд наблюдал за Землей. Часами. Отец запрещал ему вмешиваться, кричал, наказывал, только все было зря. Какое-то помещение, толпы людей. И голос: «Изгнан, пока не осознаешь своей ошибки».

Не осознал. Вокруг — мой мир. Поняла это по ярким краскам, запахам, звукам. Счастье. Меня заполняло счастье. А потом — растерянность. Что делать? Как быть? Эд ничего не знал об этом мире. Все интересно, все ново. Он доверился людям. Ему казалось, что они — самые занятные существа из всех, что он видел. Но волшебство быстро закончилось. Я испытывала боль вместе с ним. Меня ненавидели, предавали, пытали. Множество раз пытались убить. Я кричала, плакала, вырывалась. Только все сильнее прижималась к Эду, чтобы он знал — я рядом. А потом время потекло, как река. Одни и те же лица, одни и те же стены. И холод, лютый холод внутри. Вот она я. Маленькая, похожая на нахохлившегося воробушка. Умоляю спасти Артема. Эду странно это слышать. Он давно уже никого не спасает. У него просят власти, денег, силы. И так редко — защиты другого существа. Он хочет видеть меня снова. Наблюдает, греется моим теплом. Привыкает, все время ищет взглядом. Любит. Я физически ощущала его любовь, страх перед будущим и легкий отголосок надежды. А потом — снова боль разлуки и непонимания. Счастье от моего появления, гибель для нашего мира. Тьма, отчаяние. И желание забыть.

Мир обрел ясность. Я прижималась к Эду, не сдерживая слез. Он тяжело дышал, словно бегом преодолел огромное расстояние. На лбу выступила испарина. И смотрел на меня так, что стало страшно.

— Аля, — холодно, будто камешек покатился с горы.

— Я пришла за тобой, родной, — прошептала так, чтобы слышал только он. — Прости. Прости меня. Это все он.

Обернулась к Лессу. Тот развел руками — мол, грешен, каюсь. Эд, похоже, и так обо всем догадывался, потому что не удивился. Только крепче обнял.

— Ты зря пришла, — заговорил снова. — Тебе здесь не место.

— Не зря. — Ах, если бы мы были наедине! — Я не уйду без тебя.

— Меня не отпустят. — Эд по-прежнему смотрел холодно, но я научилась не верить его маскам. — Но спасибо, что попыталась.

— Я открою проход, я сумею, — настаивала на своем.

— Ты сможешь уйти. Я — нет.

Эд повторял, словно маленькой. А я не верила. Понимала, что ни за что его здесь не оставлю. Особенно после того, как разделила всю его долгую жизнь. Страшную, темную, беспросветную.

— Эд прав, милая Александрина, — вмешался Лесс. — Ты не сможешь увести его. Хотя, без сомнения, все это очень занятно.

— Почему? — спросила прямо.

— Допустим, потому, что я уже сообщил отцу о твоем появлении, и он идет сюда.

— Мразь, — прошипел Эд.

— Тише, братец. Не кипятись. Вы с батюшкой и в спокойном состоянии плохо ладите. Что будет в неспокойном?

В коридоре раздались шаги. Эд придвинул меня ближе. Я дрожала как осиновый листок, мечтая только, чтобы не отпустил. Дверь открылась, и я оказалась лицом к лицу с суровым мужчиной из моих снов — отцом Эонарда.

Глава 27

Все слышали выражение «душа ушла в пятки». Я тоже много раз слышала, но никогда не чувствовала, кроме той минуты, когда отец Эона смерил меня ледяным взглядом. Готова была провалиться сквозь пол, но Эд сжал мои пальцы. Прохлада его ладони возвращала ощущение реальности. Почему сейчас? Почему у нас не оказалось хотя бы минуты наедине? Я бы успела сказать главное.

— Это еще кто? — Голос владыки, потому что назвать его иначе язык не поворачивался, загремел от негодования. — Откуда здесь человечка?

— Я пришла за Эонардом, — набралась храбрости. — Я — его невеста.

И пусть попробует возразить!

— Невеста, значит? — Мужчина прищурился. — Меня зовут Феон. Я — отец Эонарда. И впервые слышу, что мой сын собрался жениться. Еще и на человеке. Эон, это правда?

Я затаила дыхание. Вспомнить-то он вспомнил, но почти не выказал радости. Хотя Эд всегда сдержанно проявлял чувства.

— Да.

Ответ произвел эффект неразорвавшейся бомбы. Брови Феона полезли вверх, лицо исказилось. Какое-то мгновение мне казалось, что он сотрет нас в порошок. Прямо здесь и сейчас. Обоих. И если бы Эд не стоял рядом, я бы трусливо позвала Фию или малыша, чтобы помогли вернуться домой. Немедленно.

Но потом владыка вдруг заулыбался — хитро так, недобро.

— Занятно, — проговорил он. — Что ж, годы на Земле дали результат. Но как ты сюда попала, девочка?

— Мне помогли, — решила не выдавать своих помощников. — Имена не спрашивайте, все равно не скажу.

— А ты храбрая. Хорошо, обойдемся без имен. Потому что важнее то, что ты вообще переступила порог нашего мира. Зачем?

— Я уже ответила, — отвела взгляд. — Мне нужен Эд. Я люблю его. И знаю, что он не хочет здесь находиться.

— А не ты ли помогла ему вернуться в наш мир? — поинтересовался возможный свекр.

— Против своей воли!

Сильнее сжала руку Эда, чтобы он понял — это правда.

Сам Эд молчал. И я терялась в догадках почему. Не разделял моих чувств? Но во время возврата воспоминаний я ощущала его любовь, нежелание возвращаться в родной мир, ненависть к тем, кто нас разлучил. Это не могло быть ложью. А еще я не верила благодушной улыбке папаши Эда. И понимала, что мне несдобровать.

— Хорошо, — кивнул владыка, а мне захотелось спросить, что же здесь такого хорошего. Но я сдержалась. — Как тебя зовут, глупая девочка?

— Александрина.

Не такая уж я и глупая.

— Александрина… А ты что скажешь, Эонард? Хочешь вернуться на Землю вместе с этой девочкой? Только учти — твоя сила будет практически равна нулю. Будешь жить обычной жизнью. Человеческой жизнью, Эон.

Сердце замерло. Я ждала ответа. И боялась его, понимая, что слишком мало могу предложить взамен. Здесь он — почти что божество. А на Земле потеряет все, что у него есть. Нет, я не могу требовать такого. Это нечестно, неправильно.

— Да, я хочу вернуться.

Кажется, снова начала дышать. Вдох — выдох. Кислород наполнил легкие. Он хочет вернуться. Хочет быть со мной.

— Допустим.

Вот так просто? Владыка нас отпустит?

— Тогда вот мои условия. Я изучал историю Земли, Александрина. В особенности ваш фольклор. Есть легенда, в которой влюбленному приходится отыскать свою половинку среди десятка других. Сможешь узнать моего сына среди его братьев — так и быть, дам вам шанс. Призрачный, стоит признать, но — шанс. Ошибешься — в ту же секунду окажешься в своем мире. И вы больше никогда не встретитесь. Ты поклянешься не искать пути в наш мир и не тревожить наш покой.

Сказки? Владыка другого измерения читал земные сказки? Что за глупости? Но времени удивляться или раздумывать не было.

— Да, готова. Лучше такой шанс, чем никакого.

Конечно, у меня не было уверенности, что смогу узнать Эона. Что нам дадут уйти, если окажусь права. Но нужно попытаться. Иначе зачем я тогда пришла?

«Все будет в порядке», — прозвучал в голове чужой голос.

Эд снова за мои мысли взялся!

«Аля, дай ответ. Ты все еще любишь меня? Фортуна сказала, ты теперь с Киром».

Вот дурак! Я стою в его мире, пытаюсь вытащить его отсюда, а он спрашивает о Кире и о словах Фортуны!

«Люблю. И буду любить. Сколько жить буду», — отправила ответ, пока успела. Потому что в следующую минуту нас рассоединили. Меня увлек за собой владыка, а Эд остался в комнате. Мы миновали длинный коридор без дверей, такой же серый и унылый, как и все вокруг. С каждым шагом становилось труднее дышать. Но я держалась. И говорила сыну, что все будет хорошо, надо только узнать папу и забрать с собой. От моего малыша шли волны тепла. Он поддерживал меня, окутывал ощущением покоя. Сколько времени осталось до того, как Илифия вернет меня в наш мир? Я должна успеть и вернуться не одна.

Коридор уперся в дверь. Владыка распахнул ее, и мы очутились в огромном зале. Он напоминал храм — потолок терялся в вышине, образуя купол. Серые дымчатые стены. Клочья тумана, которые, казалось, можно пощупать. От этой картины веяло величественностью — и беспросветностью. Хотелось сжаться, превратиться в маленькую точку, чтобы никто не мог ненароком раздавить.

Мы с Эдом расстались пару минут назад, а я уже физически ощущала его отсутствие. Хотелось вернуть, прижаться, почувствовать себя в безопасности. Рядом с Эдом всегда казалось, что неприятности обойдут стороной. Что он справится с любой проблемой. А сейчас справляться должна я, чтобы вытащить его отсюда. Чтобы никто не смел нас разлучить.

Владыка сел на кресло с высокой спинкой — чем не трон? Я замерла перед ним. Стало холодно. Так холодно, что, казалось, заговори — пойдет пар.

— Все еще хочешь пройти испытание? — поинтересовался будущий родственник.

— Да.

А сама подумала, что ради Эда — все, что угодно.

— Тогда внесите зеркала.

Зеркала? Что за шутки? Я его что, по отражению узнавать буду? Затея показалась глупой.

— Перед тобой — отражения силы моих сыновей и дочерей, — пояснил Феон. — Ты должна определить принадлежащую Эду. К тебе выйдет тот, чью силу ты изберешь. Но предупреждаю — не все мои дети одинаково… безопасны.

Я задрожала. Нервы. Здравый смысл подсказывал, что шанс угадать из тридцати зеркал одно ничтожно мал.

Для начала я прошлась между ними, словно в зеркальном коридоре. Протянула ладошку к одному, другому. Отовсюду веяло холодом. Никто не торопился откликаться на зов.

«Эд, — повторяла мысленно. — Эд, пожалуйста, если можешь, дай хоть какой-то знак».

Но знака не было. Только беспросветная игра отражений. Казалось, шагни ближе — и заблудишься в этом бесконечном лабиринте.

Как узнать его? Как увести с собой?

«Сынок, — позвала своего малыша, — у тебя ведь такая же сила, как у папы. Давай отыщем подобную».

И снова пошла вдоль зеркал. Но на этот раз энергия отличалась. Покалывание, сильный холод, легкое тепло. Скорее всего, зависело от степени доброжелательности владельца. И вдруг ладони словно обдало жаром. Нашла? Или это — обладатель какой-то огненной силы?

Но сын утверждал, что именно эта энергия принадлежит его отцу.

— Я сделала выбор, — повернулась к владыке. — Вот в этом зеркале находится слепок силы Эонарда.

— Ну так позови его, — ухмыльнулся Феон.

Ошиблась? Не может быть! Хотя от Феона всего можно ожидать.

— Выйди ко мне! — позвала громко, чувствуя себя героиней не сказки, а фильма ужасов.

Зеркало померкло, превращаясь в дверь. Она распахнулась — и я попала в объятия Эда. Неужели? У меня начиналась истерика. Уткнулась в его плечо и тихо рассмеялась.

— Аля, ты в порядке? — встревоженно спросил он.

— П-почти, — пробормотала сквозь приступ смеха, на смену которому по щекам покатились слезы. Я рыдала захлебываясь, а Эд гладил меня по голове и шептал что-то успокаивающее.

— Молодец, девочка, — поднялся с кресла Феон. — Что ж, в кои-то веки сын сделал достойный выбор. Так и быть, можете идти. Вам откроют проход.

— Я бы так не спешила.

Дверь в комнату распахнулась, пропуская Фортуну. Вспомнила, что она наговорила обо мне Эду. Никак не уймется! Фортуна прошла мимо, прошелестев подолом алого платья, и остановилась перед отцом.

— Есть что сказать, Эринния? — спросил Феон.

Вот как ее зовут на самом деле. Эринния. Красиво. Жаль, имя досталось такой злюке. Я не ожидала от нее ничего хорошего. Наоборот, внутренне подготовилась к худшему.

— Есть, папа, — поправила она светлые локоны. — Все дело в том… — выдержала театральную паузу, — что Александрина беременна. От Эонарда, конечно же.

Наши с Эдом взгляды встретились — и мир перестал существовать. Неверие, надежда, счастье. Целая гамма чувств.

— Аля, это правда? — спросил он.

Я кивнула. И взвизгнула, потому что Эд подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Поставь, поставь меня немедленно! — пыталась угомонить этого сумасшедшего, но кто слушал? Наконец Эд вспомнил, что мы не одни, и мои ноги коснулись земли.

Я обернулась к Феону. Он смотрел на меня так, как смотрят на диковинную бабочку, приколотую к картону в чьей-либо коллекции. Со смесью жалости и любопытства. Мне стало не по себе. Прижалась к Эду. Я отвоевала право забрать его на Землю! Но что-то подсказывало, что владыка готов все переиначить.

— Мои поздравления, — улыбнулся он, хищно и неприятно. — Что ж, это меняет дело. Конечно, дражайшая Александрина, мы примем тебя в нашу семью. Но на Землю ты не вернешься. Моему внуку нечего там делать. Или внучке?

— Внуку, — ответила я. — Только, боюсь, ваша идея ему не понравится.

— Малыш уже проявлял силу?

Феон подошел ближе, а я отступила за спину Эда.

— Пока нет. — Решила, что безопаснее солгать. — Но я чувствую его эмоции, и он не хочет тут оставаться.

Сын был полностью со мной согласен.

— Прости, но у вас нет выбора, — сказал Феон. — Либо вы остаетесь здесь вместе с Эдом добровольно, либо все равно остаетесь, но я применю силу.

С Эдом я бы жила где угодно, если бы речь шла только обо мне. Но что-то подсказывало — ребенку тут не место. Я видела, что Эд несчастен в этом мире. И не хотела, чтобы та же участь постигла нашего сына.

— Нет.

Глаза Феона сузились, напоминая змеиные.

— Неосмотрительно, — проговорил владыка. — Но я даю сутки на размышления. Потом жду ответа. Готова ли жить здесь добровольно, или мне придется применить силу. Не к тебе, конечно. Ты — будущая мать. А к отцу того, кого ты носишь под сердцем.

Мне было страшно. Так страшно, что я почти не чувствовала рук Эда, когда он увлек меня прочь из зала. За нами двинулись двое мужчин. Стражники? Надсмотрщики. Они провели нас обратно до комнаты Эда. Эон закрыл дверь, отрезая нас от них.

— Алечка, — наконец-то сжал меня в объятиях. — Александрина.

Я обняла его, стараясь не разрыдаться. А всегда посмеивалась, когда мне рассказывали, как быстро меняется настроение во время беременности. Сейчас испытывала все на себе.

Не хотелось его отпускать. Не хотелось, чтобы этот миг прерывался. Мы наконец-то были вместе, но я понимала, что в любую минуту можем расстаться навсегда. Эд! Эон, Эонард.

— Аля, тебе не стоило приходить, — шептал он, гладя меня по голове. — Ты же знала о ребенке. Знала — и подвергла его опасности.

— Ты бы забыл меня. — Я отстранилась, вглядываясь в любимое лицо. — Это жестоко, Эд. Просто взять и вычеркнуть из памяти.

— Мне было больно.

Из глаз Эда исчезла привычная сталь. Ее заменила бесконечная нежность. И я готова была простить все на свете, лишь бы вытащить его отсюда. Да, он натворил много ошибок. Даже со мной, не говоря уже о других. Но после того, как я увидела этот мир, поняла — я ни за что не оставлю здесь Эда. И никогда не позволю чудовищам, которые называют себя его семьей, заполучить нашего ребенка.

— Как ты сюда попала?

Первые эмоции схлынули, к нам постепенно возвращалась способность мыслить здраво.

— Помогла одна девушка, Илифия, — ответила я.

— Фия? — Кажется, Эд удивился. — Ах да. Она же помогает беременным. Хорошая девочка.

— Не из твоей семьи, я полагаю?

— Не из моей, — усмехнулся Эонард, — иначе она бы не выжила. Слишком мягкая. Что ж, тогда я могу быть спокоен. Фия вытащит тебя отсюда. Как долго?

Я сделала вид, что не понимаю вопрос.

— Аля, сколько времени у нас осталось?

Эд приблизился ко мне. Я ощущала его дыхание.

— Думаю, часов шесть, — набралась смелости для ответа. — Но не уверена. Здесь время течет по-другому.

— Значит, меньше. — Эд кивнул какой-то своей мысли.

Нечестно. Он может узнать, о чем я думаю, а я не могу. Но иногда хочется. Особенно в такие минуты, как эта. Я только догадывалась, что он выискивает способ вытащить нас отсюда. Вместе, потому что боится, что я не уйду одна. И правильно боится.

Прижалась к Эонарду и закрыла глаза. После бури эмоций, захлестнувшей последние месяцы, а особенно — дни, было необходимо хотя бы несколько минут отдохнуть. Почувствовать, что Эд рядом. Что не нужно гнаться за ним, ловить, цепляться, а можно просто успокоиться и передать ему право решать.

— Что там на Земле?

Ловко же он сменил тему.

— А что на Земле? — ответила, задумчиво вырисовывая пальцем узоры на его ладони. — Кира выписали, он переехал ко мне пару дней назад. Помогает, как может. Ждет там, наверное. Начинается весна.

— Уже весна? Долго меня не было. Я тут потерял счет времени.

Страшно слышать от властелина времени. Но я улыбнулась. Раз уж предстоит сразиться с целым миром, привычным для Эда, пусть лучше мгновения перед битвой будут такими.

— Ничего, нагонишь. Как будем выбираться?

— Ты — с Фией. Я — как придется. Постараюсь вместе с вами.

— Хотелось бы большей определенности, — хмыкнула я.

Эд замолчал. Не надеется вырваться?

— Просто чтобы ты знал, — решила расставить все точки над «ё», — я без тебя никуда не пойду. Ни с Фией, ни с кем-либо другим. Либо вместе, либо никак.

— Это глупо, Аля, — нахмурился Эд. — Ты должна думать о нашем сыне.

— О нем и думаю. Хочешь, чтобы он рос без тебя? И как он научится справляться со своей силой? Я ничего в этом не смыслю. Он уже сейчас очень сильный, так Фия сказала. Он уже останавливал время.

— Что? — Похоже, у Эда сегодня день сюрпризов. — Рановато.

Я пожала плечами. Малыш нервничал. Ему не нравилось настроение отца. Мне тоже. Сколько знаю Эда, он никого не слушает и всегда поступает по-своему. И это пугало больше, чем угрожавшая опасность.

— Эд, опиши хоть один способ, как ты можешь выбраться, — попросила я, стараясь сохранять спокойствие. — Или мы с сыном останемся здесь.

— Один способ? — Эонард улыбнулся. — Просто пробить границу миров. Тебя устроит?

— Не особо. Звучит бредово.

— Александрина, послушай меня. — Лицо Эонарда снова стало серьезным. — Если я вдруг не выберусь, тебе нельзя оставаться дома. За тобой придут. Как только окажешься на Земле, немедленно собирай вещи и переезжай в клуб. Перед нашей… последней встречей я обновил защиту. Никто из моего мира не сможет туда войти, кроме меня самого. Игнату можно доверять, у нас были общие дела, и он никогда не подводил. Хочешь — забирай с собой Кира, раз уж вы так сдружились.

Да, слова Фортуны не давали Эду покоя. Я улыбнулась, прикоснулась к его щеке. Властелин времени ревнует простую смертную?

— Только с тобой.

А теперь пусть думает. Я прижалась к Эду, закрыла глаза и замолчала. Он отрешенно перебирал пряди моих волос. И я была уверена — любимый найдет выход. Если не ради меня, так ради нашего ребенка.

Его присутствие успокаивало. Сама не заметила, как уснула. А проснулась от того, что Эд легонько тряс меня за плечо:

— Аля, Фия открывает портал.

Подскочила на ноги. Закружилась голова. Если бы Эд вовремя не подхватил, упала бы. Где же портал?

— Не я один его чувствую.

Лицо Эда было настолько хмурым, что я испугалась. Татуировка проступила четче. Если бы я его не любила, то бежала бы в ужасе.

Словно в подтверждение его слов дверь дрогнула.

— Эд? — вцепилась в него.

— Аля, как только откроется портал, прыгай. Я задержу их — и приду.

— Нет, — сильнее сжала пальцы. — Никуда не пойду!

— Аля, прошу тебя! Как я могу сражаться, когда ты рядом? Все, о чем буду думать, — о вашей безопасности.

Я отступила. Эд прав. Надо защитить малыша. Теперь, когда Эд знает, что я беременна, он обязательно к нам прорвется.

Дверь упала. В комнату ворвался целый отряд — человек десять, не меньше. Эд обернулся на миг — убедиться, что послушалась. Его зрачки изменили форму. Теперь в глазах переливались песочные часы.

Кто-то попытался дотянуться до нас. Эд что-то сказал отрывисто на непонятном языке, и первый ряд охранников замер, словно статуи. Появилась и начала расширяться точка портала, но я не могла думать о ней. Смотрела только на Эда и его сокрушительную силу. По комнате будто пронесся вихрь. Погасли светильники, но и в полутьме я видела, как с пальцев Эда срываются сгустки энергии. Между нами и врагами возник щит.

Вот только количество нападавших увеличилось. Где было десять — стало тридцать, и они все прибывали. Щит Эда дрожал под ударами их силы. Временами комната будто вязла в тумане. Я слабо осознавала, что он замедляет время. Затем оно, наоборот, ускорялось.

— Аля, сюда! — донеслось из портала.

— Эд! — крикнула я.

— Иди, я за тобой, — донеслось в ответ.

Очередная волна замедления пронеслась по комнате, давая мне пару секунд, чтобы шагнуть в переход. И я шагнула. Вот только позднее не могла вспомнить, как это случилось. Словно внутренний голос скомандовал. Ощущение полета — и я оказалась в своей комнате. Надо мной склонились Фия и Кир.

— Аля, ты в порядке? — слышала, как сквозь вату.

— Эд. Где он? — Во рту пересохло. Я едва могла говорить. — Он обещал!

— Алечка, милая, по переходу прошла только ты.

В глазах Фии читалась жалость.

— Нет! — кинулась к ней. — Открывай обратно. Они убьют Эонарда!

— Не могу. — Илифия отстранилась. — Я не такая сильная. И тебе больше нельзя в наш мир. Это навредит малышу. Прости, Аля. Я уверена, Эд не сдастся и обязательно придет за вами.

Я уже не слушала. Меня захлестнула истерика. Кричала что-то. Кир прижал меня к себе и держал, пока рыдания не перешли в тихие всхлипы. Сын тоже пытался успокоить, но я понимала, что Фия права: ему тяжело дался этот переход. Нет, я должна быть сильной за нас двоих. А Эд не сдастся и обязательно найдет способ. Он обещал.

— Хорошо, — вытерла слезы. — Нет времени плакать. Надо ехать в клуб. Кир, помоги собрать вещи, я не могу.

— Вот это правильно, — засуетилась Фия, вынимая из шкафа мою одежду. — Я тоже помогу. Надо уехать как можно скорее, пока Эд не дает им прорваться за тобой.

Запоздало поняла, что Фия права — счет идет на минуты. Они знают о ребенке и придут за мной. Позвонила Игорю Ивановичу и вихрем пронеслась по квартире. Смела в сумку все, что попалось под руку. Внизу засигналил автомобиль — мой водитель жил недалеко.

— Идем, — потащила Кира к двери.

— Я сама перемещусь, — заверила Фия.

Сбежала по лестнице, оставив сумку Киру. Автомобиль тронулся с места. Чувство тревоги росло, затапливало с головой. Нет, нас не оставят в покое! Ощущение чужой силы сводило с ума. До двери клуба неслась так, словно за мной гнались демоны. Влетела внутрь, дождалась Кира и закрыла замок.

— Аля? — встретил меня удивленный Игнат.

— На сегодня закрыто, — скомандовала ему. — И теперь я буду жить здесь.

Стоит отдать Игнату должное — он ни о чем не спрашивал. Просто запер двери на засов. Я на ватных ногах дошла до спальни Эда — и потеряла сознание.

Глава 28

В себя приходила тяжело. Сухость во рту усилилась. Пыталась открыть глаза — и не могла. Где Эд? Единственный интересовавший меня вопрос. Я то проваливалась в сон, то возвращалась в привычный мир. Но и во сне не было покоя. Я видела комнату Эда — перевернутую вверх дном. В ней — никого. Пустота. Где он? Что с ним сделали? Как его вернуть? Вопросы прокручивались в голове, словно на пленке. Не хватало воздуха. Я задыхалась, ко мне склонялся кто-то. Кир? Фия? Нет, Фия не могла появиться в клубе, она из мира Эда, не войдет. Но мне слышался именно ее голос. Илифия успокаивала, уговаривала.

— Ну же, Алечка, выпей, будь хорошей девочкой.

В рот лилась жидкость. Судя по вкусу — травяной чай.

Я глотала — и снова засыпала. А потом вдруг проснулась и поняла, что вернулась в этот мир.

— Когда она очнется?

Это Кир.

— Скоро, как только малыш полностью успокоится. — Нет, не показалось. Фия здесь. — Я не смогу долго оставаться. Тебе придется следить, чтобы Аля делала все как надо. Иначе есть риск. Это редкость, чтобы смертная родила ребенка от парня из нашего мира. Хорошо, что на Земле Эон был скорее человеком. Иначе она бы погибла, давая сыну жизнь.

— Ты уверена, что все будет в порядке?

— Уверена, — звонко ответила Фия. — Аля сильная, справится. А теперь мне пора. Вот рецепт чая. Вот — слова для медитации. Ей нужно усиливать связь с малышом. Вот — успокаивающий отвар, на всякий случай. Я появлюсь через два месяца.

— Подожди, — потянулась к Фие.

— Ой, Алечка! — Она склонилась надо мной. — Как ты, милая?

— Хорошо. Где Эд?

— Постараюсь узнать, — ответила моя помощница. — Только, боюсь, по головке меня там не погладят. Сложно не понять, кто открыл портал.

— Оставайся здесь.

Не хотелось, чтобы у Илифии были неприятности из-за меня.

— Не могу, дорогая. Мой мир — там. Твой — тут. Но через два месяца жди. Посмотрю, как ребеночек. А пока поставила еще один заслон, чтобы не отследили. И — прости, Алечка. Твоя квартира сгорела. Лучше пусть думают, что ты умерла. Не беспокойся, Кир позвонил твоей маме, сказал, что все хорошо. У нашего мира мало связи с вашим. Теперь главное — чтобы твою энергию не уловили, а об этом я позаботилась.

— Стоп! — резко села. — Если в вашем мире не будут знать, что я жива, то Эд тоже…

Фия и Кир переглянулись. По-моему, об этом моя помощница не подумала.

— Я поговорю с ним, обещаю, — заверила меня. — Если это возможно. Ты отдыхай, Алечка, и ни о чем не беспокойся. Увидимся.

Фия дунула мне в лицо — и захотелось спать. Зачем?

С этим вопросом я и уснула. А во сне искала Эда. И не могла найти. Но вдруг увидела его — не в комнате, а в главном зале. Вокруг было много людей. Все кричали, а затем вошел Феон. Подошел к Эду и сказал что-то. Я всего на мгновение увидела, как исказилось от боли любимое лицо, — и проснулась.

Он знает. Думает, я мертва. Это была первая мысль после пробуждения. А если я мертва — ему незачем возвращаться.

Ближайшие месяцы превратились в персональный ад. Я сходила с ума, лезла на стену. Хотелось то смеяться, то плакать. А еще я боялась. Безумно боялась выходить в город. Пусть Фия и обещала мне заслон. Кир силой вытаскивал меня на улицу, чтобы я чуть-чуть подышала воздухом. К маме ездила только на авто, перебежками добиралась до подъезда и за дверью знакомой квартиры старалась отдышаться так, словно пробежала марафон. В институте оформила академический отпуск, потому что от мысли, что придется находиться на виду, начинала задыхаться. Я сходила с ума — и ничего не могла сделать. Если бы не Кир, ни за что бы не справилась.

Кир постоянно был рядом. Словно у него не было своей жизни. Следил, чтобы я пила чай Фии. Тащил гулять. Заставлял часами медитировать. Поначалу я не обращала внимания на то, что он постоянно со мной. Потом, когда первая боль утихла, испугалась. Испугалась, что он мог в меня влюбиться, и решила поговорить по душам.

Кир как раз вернулся из полиции — приближался суд, продолжались допросы. Мне не нравилось видеть его таким угрюмым и сосредоточенным. Пока он находился рядом, всегда улыбался. Но стоило упустить из виду — и уходил в себя, думал о чем-то.

Я сидела на кухне с чашкой Фииного чая. Поначалу его вкус жутко раздражал, а потом вдруг привыкла и втянулась.

— Привет. — Кир опустил на стол пакеты из супермаркета. — Решил закупиться немного, раз уж все равно ездил в город.

— Спасибо. — Сунула нос в пакет и с радостью извлекла апельсины. — Это мне?

— Ему. — Кир указал на мой заметно округлившийся живот. — Витамины, все такое. А то ты уже на призрака похожа. Сидишь тут целыми днями.

— Не начинай, — наморщила нос. — Со мной все хорошо.

— Ага, так я и поверил. — Кир открыл холодильник и начал размещать там наши запасы. — Молока купил, пей. Творог.

Я наблюдала за ним и набиралась смелости. А затем спросила:

— Кир, тебе не надоело сидеть тут со мной?

Пакет молока замер у него в руках.

— Нет, — отрывисто ответил Кирилл и продолжил свое занятие.

Очень многословно! Но я не собиралась сдаваться. И так долго думала, как сказать.

— Нет? — вроде бы ослышалась. — Кирюш, ты и так все время мне помогаешь. Выбрался бы куда-нибудь, отдохнул. В клуб там или кино. Познакомился с кем-нибудь.

Холодильник захлопнулся. Кир сел напротив, и от его пристального взгляда мне сразу стало дурно.

— Я тебе так надоел? — поинтересовался спокойно.

— С чего ты взял? — возмутилась я больше для вида, чем на самом деле. — Просто я не дурочка, понимаю, что у тебя есть своя жизнь, желания, мечты, в конце концов. А ты сидишь в четырех стенах со мной и на всем этом ставишь крест. Это неправильно. Я очень тебе благодарна, правда, но…

— Аля, что случилось? — перебил Кир. — Я тебя обидел? Почему ты не хочешь меня видеть?

— Что за глупости? — Теперь я и правда начинала злиться. — Ты меня вообще слушаешь? Не хочу тебя привязывать к себе. Это неправильно. Я вообще Эда люблю.

— Стоп. — Кир улыбнулся. — Ты что, решила, что я в тебя влюблен? Так могу разочаровать, Александрина. Я тебя люблю, конечно, но как сестру. Не больше.

С сердца словно камень свалился. Он в меня не влюблен! Как здорово!

— Тогда почему ты здесь?

— Аля, тебе беременность не идет на пользу. — Кир качнул головой. — Задаешь странные вопросы. Я даже догадаться не могу, что за мысли бродят у тебя в голове. Я здесь, потому что ты мой друг. Потому что ты заботилась обо мне, когда я лежал в больнице, и всем было плевать, сдохну я или выживу. Потому, что именно ты выбила мою жизнь у Эда, в конце концов. Я не такая свинья, чтобы бросить тебя одну. И если ты так хочешь, чтобы я куда-то отправился, тебе придется идти вместе со мной.

— Ну нет…

Я уткнулась в чашку.

— А если честно, — Кир отвел взгляд, — я тоже боюсь. Эд ведь почему-то назначил срок — год. Он ничего не делал просто так. Значит, этот год мне лучше быть осторожным и держаться подальше от прошлой жизни.

А вот об этом я не подумала! Зациклилась на себе и как-то упустила, что у Кира тоже полно проблем. Он прав, последние события затуманили мне мозги.

— Прости. — Я почувствовала себя виноватой настолько, что даже слезы на глазах выступили. — Вечно я о себе. Еще и Фии нет. А вдруг они ей навредили? Вдруг уничтожили? Или заточили куда-нибудь? Уже не два месяца прошло, а четыре. Мне рожать скоро. А ее нет. Что делать?

— «Скорую» вызову, родишь, — спокойно ответил Кир.

И вот что на это скажешь? Почувствовала толчок в животике — малыш был с ним полностью согласен. Мужчины.

— Нет, нельзя «Скорую», — вспомнила о родственниках Эда. — Это меня Фия скрыла. А сын? Феон может его найти. Рожать надо здесь.

— Если Фия не вернется, поищем врача, который принимает роды на дому. Но я почему-то уверен, что она придет. Может, за ней следят? Или решила пока не рисковать. Не переживай раньше времени, Аля. Все образуется.

На все у Кира есть свой ответ. Но я и правда немного успокоилась. Даже чаю себе подлила. Настроение вернулось — вместе с разговорчивостью. Кир же посчитал, что выяснение отношений завершено, потому что вернулся к холодильнику.

— Кирюш, — позвала я.

— Что?

Он не стал оборачиваться, выкладывая покупки.

— Если задуматься, я ничего о тебе не знаю.

— Аль, ты в своем уме? — обернулся друг через плечо. — Что тебе надо знать? Мы с тобой почти полгода под одной крышей живем.

— Ну… Например, у тебя была девушка? До того, как попал в больницу.

— Была, — кивнул Кирилл.

— И где она сейчас?

— Замужем.

Ну вот кто меня за язык тянул? Я бы на месте Кира уже сбежала. Он сложил пакет и убрал его в специальный ящик, который я отвела для мелочовки.

— Извини, задаю глупые вопросы…

Решила, что лучше молчать.

Кир плеснул себе кофе.

— Да ничего страшного. Я переболел. Мы расстались до того, как я чуть не умер. Когда у меня все было. А потом, когда погибли родители, она поняла, что рядом со мной ловить нечего, и предложила остаться друзьями. А я сказал, что только за. Соврал, конечно. Я ее любил. Наивный был, наверное.

Я пожала плечами. Что тут скажешь? Успокаивать — глупо. Хотя, судя по выражению лица, не до конца Кир «переболел».

— Дура она, такого парня потеряла! — Я подскочила со стула. — Пойду, помедитирую. А вечером давай прогуляемся? Надо же как-то жить.

— Давай. — Лицо Кира прояснилось. — Лето, тепло, хорошо. А мы дома сидим.

Я улыбнулась в ответ — и позорно сбежала, оставив Кира наедине с разбуженными демонами прошлого. Опять натворила глупостей. Умудряюсь из дома не выходить и в то же время делать что-нибудь абсурдное. Кир считал, что это все беременность. А я начинала подозревать, что сама виновата. Пора взрослеть.

В такие минуты мне остро не хватало Эда. Его не хватало всегда, но иногда — просто до крика. После того раза он перестал мне сниться. Будто прервалась ниточка, державшая нашу связь. Как он там? Знает, что я все еще жду? Добралась ли до него Фия? Любимый мой… А если не знает? Эта мысль пугала сильнее остальных. Потому что убивала иллюзию надежды, что рано или поздно Эд вернется.

Последние два месяца беременности промелькнули быстро, хоть дни и напоминали друг друга, как братья-близнецы. Клуб, редкие визиты к маме, еще более редкие прогулки с Киром. Книги, фильмы. Кир все заметнее нервничал. Однажды нашла в мусорном ведре визитку врача-акушера — как и обещал, друг искал варианты. А я не могла дождаться. На последних месяцах медитация Фии творила чудеса. Я научилась слышать своего сына, чувствовать, чего он хочет. Чем доволен, чем — нет. И уже сейчас поняла, что он станет копией своего отца. И внешне, и внутренне. Многие девушки на форумах, куда я заглядывала, жаловались, что девять месяцев ходили беременными, а ребенок на них не похож ни капли. Я, наоборот, жаждала, чтобы сын был похож на Эда.

О самом Эде старалась не думать. Выстроила план и уцепилась за него. Да, сейчас мы не можем быть вместе. Но сын повзрослеет. И сможет открыть переход между мирами. Рано или поздно. Главное, чтобы за это время Эд меня не забыл. Не отдал сердце другой. Достойной его, а не какой-то смертной.

Хотя «какой-то смертной» я быть переставала. Стоило порезать палец — порез затягивался на глазах. Не было даже мелких проблем со здоровьем, исключая перепады настроения. Но ведь это не болезнь. Волосы, раньше самые обычные, отрастали так быстро и пышно, что ломались расчески.

Стояла середина июля. Такая жаркая и удушающая, что хотелось распахнуть все окна. Но я сдерживалась, потому что чувствовала: еще день-два, и малыш появится на свет. А внешний мир для него опасен. Там много желающих завладеть его силой. Пока сын не может себя защитить, защищать его буду я. Хотя и потом — тоже.

Мы с Игнатом проверяли счета клуба. Даже без Эда «Комета» продолжала приносить доход, которого хватало, как некоторые говорят, «на хлеб с маслицем». Кира отправила к маме — передать деньги, чтобы оплатить путевку на море. Между моей мамой и Киром установилась такая дружба, что я даже завидовала. Так и знала, что она тайно мечтала о сыне. Иногда возникало ощущение, что он с ней проводит времени больше, чем я.

В дела клуба вмешивалась редко, полностью полагаясь на Игната. Но раз в месяц мы обязательно проверяли бумаги, я подписывала договоры. Игнат старался постепенно ввести меня в курс дел, и постепенно я и правда увлеклась. Вот и в тот вечер он раскладывал передо мной бумаги. Жара плавила мозги, лишала способности думать. Я обмахивалась самодельным веером из альбомного листа. Специально не включала кондиционер — не хватало еще простудиться. Игнат мужественно страдал вместе со мной. А кипа документов все не уменьшалась.

— Хватит! — Я не выдержала первой. — Давай продолжим завтра. Иначе наделаю ошибок.

— Как скажешь, — кивнул управляющий. — Утром буду у тебя.

— Лучше в обед, — взглянула на часы.

Уже шесть? Только стрелки вели себя странно. Секундная вдруг ускорила ход, а затем, наоборот, замедлилась. Хорошо же меня приложило.

— До завтра, Александрина.

Игнат собрал документы и вышел, а я откинулась на спинку кресла, не сводя взгляда с часов. С чего бы они? Но стрелки угомонились. Показалось, наверное. Или сын играет. Хотя после того раза с Киром он почти не проявлял силу времени.

Ухватилась за стол, чтобы подняться с кресла — стала такая неповоротливая! — и вдруг живот пронзила боль. Первая мысль — что-то не так. Вторая — что, сейчас? Но боль исчезла так же внезапно, как появилась. Пользуясь передышкой, дотопала до телефона и набрала Кира.

— Аль, я уже еду, — расслышала сквозь шум дороги. — Что-то купить?

— Ага. Валерьянку. Два пузырька.

— Зачем? — удивился собеседник.

— Кажется, ты скоро станешь крестным папой.

— Алька!

Боль вернулась, и я выронила телефон. Чтоб ему! Хоть бы до спальни добраться. Нарастала паника. Фия говорила, что все будет сложно. Но не так же! Эд, чтоб ты провалился, где ты, когда нужен?

Потащилась по коридору, как улитка. Распахнула двери, упала на кровать и закрыла глаза. Вроде стало лучше. Жаль, что побеспокоила Кира. Он за рулем все-таки. Будет лететь теперь.

Я не ошиблась в предположениях, потому что десять минут спустя Кир ворвался в комнату.

— Ты как? — подлетел ко мне.

— Нормально, насколько это возможно. — Попыталась улыбнуться, но получилось плохо. — Звони своему врачу.

— Не придется.

Воздух стал более плотным. Фия! И трех лет не прошло! Посланница другого мира склонилась надо мной, провела рукой вдоль тела, и стало легче. Я успокоилась, паника отступила. А Фия уже выпроводила Кира за дверь и отдавала какие-то команды. Я не вслушивалась в их смысл. Внимание привлекли электронные часы. Цифры замигали и пошли вспять. Значит, не показалось.

Фия тоже заметила странное явление.

— Начинается. Сила высвобождается. Не бойся, Алечка. Все будет хорошо. Я немного притуплю ощущения, ладно? Ты же на меня не обидишься?

Стало так больно, что я бы не обиделась, даже если Фия для «притупления ощущений» приложила бы меня чем-нибудь тяжелым.

— Слишком быстро, — пробормотала акушерка.

— Где… ты… была, — выговорила сквозь зубы.

— Прости, Алечка. Возникли проблемы.

Фия суетилась, доставала из чемоданчика полотенца и травы. Затем ловко стащила с меня домашнее платье, достала откуда-то кисточку и начала выводить на животе странный символ, похожий на татуировку на щеке Эда.

— Эд? — задала самый главный вопрос.

— Мы виделись. — Фия отвернулась к чемоданчику, но я подозревала, что она просто захотела спрятать лицо.

— Он в порядке? — приподнялась на подушках.

— Да, Алечка. В порядке. Он сильный, справится.

— С чем?

— Со всем. А теперь — позволь мне закончить.

В воздухе поплыл странный травяной запах. Он уносил меня куда-то далеко. В другие миры. Поэтому когда потолок вдруг начал менять цвет, я даже не удивилась. И когда увидела окружающее — тоже. А уж парня за столом узнала бы среди миллионов других.

— Эд, — позвала тихо.

Он обернулся. И не увидел меня, потому что вздохнул и снова уставился в какую-то книгу. Эд изменился. Из его облика исчезла человечность. Нет, внешне он остался человеком. Но черты лица исказились, словно истончились. А глаза… в них была пустота и тьма. Я подошла ближе — мне казалось, что подошла. На самом деле оставалась в своем мире.

— Эд, — опустила призрачную руку ему на плечо.

Он вздрогнул и снова повернулся, но не увидел. Только слышит? Хорошо, что я могу его видеть. Эд выглядел усталым. Захотелось обнять, прижать к себе и никогда не отпускать.

— Ты нужен мне. На Земле, — сказала вслух, надеясь, что смогу достучаться.

— Аля? Где ты? — Эд подскочил так, что стул со стуком упал.

— В клубе. Я жду.

Меня рвануло назад. Так резко, что из горла вырвался крик. Больно! Мамочки! Спальня в клубе вертелась, словно в рулетке. А я лежала в центре. Фия что-то говорила, убеждала, но я не слышала. Эд. Мне нужен Эд. Не только мне — нашему сыну, который творил такое, что пол и потолок менялись местами. Я не понимала, где нахожусь и что со мной. Боль то прибывала, то отступала.

— Эд! — кричала в пустоту. — Эонард!

— Аля, что ты делаешь! Они тебя найдут! — достучалась до меня Фия, но мне было все равно.

— Эонард!

— Иду, — прошелестело откуда-то.

Перед глазами потемнело. Умираю. Протянула руку, пытаясь дотянуться до того, кто был не просто за сотни километров, а за сотни миров — и сжала родные пальцы. Послышался плач ребенка. Мой сын? Наш сын.

Сознание поглотила тьма.

Как же не хотелось просыпаться! Я плыла в прохладных речных водах. Тело обнимали ласковые волны. Покой и умиротворение. Так хорошо, как давно уже не было в реальном мире. Не вернусь. Ни за что не вернусь. Мне и тут хорошо, уютно, как дома.

И вдруг расслышала голос, незнакомый — и в то же время знакомый до дрожи:

— Мамочка! Мама, где ты?

Мамочка? Это ко мне, что ли? Попыталась приподняться, но ничего не вышло. Река не собиралась меня отпускать.

К этому голосу присоединился второй:

— Аля, ты не заставишь меня пройти через твою смерть еще раз! Это жестоко!

Эд? Меня ждет Эд. И наш малыш.

— Мама, держись. Я дотянусь.

Я не могла его слышать. Моему сыну пара минут от роду. Но — слышала. И ощущала, как он тащит меня отсюда, из этой воды, вдруг ставшей черной и враждебной. Я хочу выбраться! Меня ждут!

Глубоко вдохнула — и открыла глаза. Надо мной склонились Фия и Эонард. Эд! Он здесь, мне не привиделось.

— Аля! О, боги… — Эд рухнул на стул, обхватывая голову руками. — Ты напугала меня, девочка.

— А ты — меня. — Собственный голос казался хрипом. — Полгода, Эд. Я ждала.

— Мне сказали, ты умерла.

Он снова склонился ко мне, привнося в лето запах морозной свежести.

— Я знаю. — Обняла его, прижала к себе. — Как ты пришел?

— Вы с сыном открыли портал. Это было опасно, Александрина. Никогда не смей делать так снова!

Как всегда. Отчитывает, как маленькую. А я уже сама мама.

— Наш сын? — обернулась к Фие.

— Уснул, — ответила она. — С ним Кир. Ты болела три дня, Аля. Чуть не погибла.

Три дня! А ребенок? Кто о нем заботился эти дни? Кормил, купал? Чуть не подскочила с кровати, но тело не пожелало двигаться.

— Лежи! — Эд обхватил за плечи, и я затихла. — Все хорошо. Малыш пока питается моей энергией. Он ведь не человек. Фия за ним присматривает. Да и без нее нянек хватает.

В голосе Эда прозвучало недовольство. По-прежнему ревнует? Теперь уже не меня, а сына.

— Люблю тебя, — прошептала своему личному магу.

— И я люблю тебя, Аля. — Эд коснулся губ легким поцелуем. — Только не делай так больше. Я же бессмертен, не смогу даже погибнуть с тобой.

— И хорошо.

С ужасом представила, что было бы с Эдом при известии о моей смерти, будь он человеком. Нет уж! Пусть остается кем есть.

— Эгоистка, — вздохнул повелитель времени. — Отдыхай. Я рядом.

Покорно закрыла глаза. Эд действительно рядом. Со мной. Да, его родственники теперь знают, что в семье пополнение. И что я жива. Но пока Эд здесь, я уверена, что никто не сможет нам навредить. Никогда.

Эпилог

Сынишка мирно сопел под боком. Такой красивый и родной, что дух захватывало. Я боялась к нему прикоснуться. И завидовала Фие, которая ловко управлялась с малышом. Что неудивительно, учитывая ее опыт. А за дверью разгорался нешуточный скандал.

— А я тебе говорю, это мой сын, и я назову его, как захочу! — гаркнул Эд.

— Подумай своей головой, папаша! — это уже Кир. — Ему на Земле жить. А с таким именем учителя в школе язык сломают! Ты где его вообще взял?

— Придумал. — Эд уже шипел от ярости. — В нашем мире имена не повторяются.

— Придумал он! Ты не в вашем мире. И твой сын — тоже. Расти ему здесь. Хоть бы у Али спросил. Может, у нее есть свое мнение на этот счет.

— У нас сына называет отец, — не сдавался Эд.

Да что за имя он там придумал?

— А дочь? — ехидно поинтересовался Кир.

— И дочь тоже. Хорошо, спросим Алю, — сдался мой возлюбленный. — Как только проснется.

— Можно подумать, она спит, когда ты так вопишь!

Правильно Кир сказал. Зато сынишка спал как ни в чем не бывало. Он вообще рядом с Эдом моментально успокаивался — стоило папочке появиться в радиусе ста метров. А я его час уложить не могла. Наша ментальная связь пока ослабла, но даже так я чувствовала волны недовольства. И кто тут мать? А кто ребенок?

Дверь приоткрылась. Мое сероглазое наваждение замерло на пороге.

— Проходи, — прошептала я. — Только тихо.

За Эдом потянулся Кир. Такой же любопытный!

— Аля, надо поговорить, — громким шепотом сообщил Эд.

— А то я не слышала, — притворно вздохнула.

На самом деле я не могла надышатся нашей близостью. Его присутствием. Словно с ума сошла от любви к двум главным мужчинам в моей жизни. — И как зовут нашего сына?

— Альгедар.

— Что? — Подумала, что ослышалась.

— В переводе с нашего языка — «подарок Али», — пояснил новоиспеченный отец.

— Красиво, — согласилась я. — Ладно, пусть будет Альгедар. А в свидетельстве о рождении запишем Алешей.

Сын открыл глаза — с таким же стальным оттенком, как у папы. А еще говорят, что у всех младенцев цвет глаз одинаковый. С нашим не так.

— Альгедар, — повторила я. И получила от малыша волну тепла. — Знаешь, Эд, а ему нравится.

— Еще бы!

Мне показалось, Эд едва удерживается, чтобы не показать Киру язык. Странно видеть его счастливым. Странно — и до безумия приятно.

Поманила Эда пальчиком, чтобы не тревожить сына. Он наклонился.

— Люблю тебя, — прошептала тихо-тихо.

— И я тебя.

Повелитель времени улыбнулся. И я поняла, что готова жизнь отдать, лишь бы мои мальчишки всегда улыбались.

Content

Ольга Валентеева
ВРЕМЯ НЕ ЗНАЕТ ЖАЛОСТИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог