Наталья Александрова

Трам-парам, шерше ля фам

Начинало темнеть.

Марина прибавила шаг и нервно оглянулась: ей послышались чьи-то шаги за спиной.

Зря она пошла по этой тропинке через лес. Срезать захотела, пять минут сэкономить! Деревья шумели угрожающе где-то далеко вверху, вдали кричала незнакомая ночная птица.

Если на то пошло, зря она сорвалась в город. Но уж очень мерзко вел себя Виталий! Да что там, просто какой-то кошмар. Все же знакомы они почти полгода, и ей никак не могло прийти в голову, что он такой подлец.

Ей вообще не хотелось ехать с ним на эту дачу. Как чувствовала, что ничего хорошего из этой поездки не выйдет. Хозяев она не знала, да и никого из гостей тоже. Но Виталий сказал, что дача роскошная, в замечательном месте, и Марина поняла, что он твердо настроился на эту поездку и если она откажется, он найдет себе другую спутницу.

Сегодня с утра она проснулась в отвратительном настроении. Болела голова, всю ночь снились какие-то кошмары. Как будто она бежит по темному лесу и огромные ели хватают ее колючими лапами за ноги. Она спотыкается и падает лицом в мох. Пахнет прелой гнилью – не иначе там, подо мхом, гниет труп.

Она проснулась, явственно ощущая этот запах.

Первая мысль была не вставать, никуда не ездить, позвонить Витальке и отказаться. И пускай делает что хочет, пускай орет на нее – она просто повесит трубку и отключит телефон. Потом они помирятся, а если нет, то и черт с ним.

Но тут же ее поднял на ноги звонок матери. Той срочно требовалось пройтись по магазинам, потом навестить родственников, и все это в компании с Мариной.

– Мама, я не могу! – в панике закричала она. Представила этих теток и двоюродных племянников за столом с оливье и рыбой под маринадом. А еще ведь будут обязательный холодец и селедка под шубой, которую Марина ненавидит с детства.

Селедка решила дело в пользу Виталия. В конце концов, на даче хоть воздухом подышать можно.

Дача оказалась самая обыкновенная: бревенчатый дом без всяких удобств, даже туалет – обычная дощатая будка во дворе. Правда, в дом никто и не ходил, все тусовались на лужайке вокруг мангала, благо погода еще позволяла и день выдался на редкость теплый. Жарились шашлыки, на самодельном столе стояли многочисленные бутылки. Марина с Виталием приехали последними: сначала долго простояли на заправке, потом свернули не туда, за что он почему-то не уставал ругать именно Марину.

Гостей было человек десять плюс двое хозяев. Знакомых никого, и Марина слегка расстроилась: она не любила незнакомые компании. Хозяин, толстый грубоватый мужик, сыпал матерком, хлопал всех по плечу и обнимал женщин. Его жена, довольно невзрачная особа, сновала туда-сюда – что-то приносила, подавала, убирала.

– Верка! – орал хозяин. – Почему водка теплая? Вечно забываешь в холодильник поставить, такая-сякая!

И дальше примерно в том же духе. Жена на это ничего не отвечала, только опускала глаза.

Народ уже прилично выпил, и Виталий начал активно догонять. Стало ясно, что обратно они сегодня не поедут, заночуют здесь же, на даче. Хотя где здесь может поместиться столько народу, она не представляла. На сеновале разве что. Настроение испортилось окончательно: она терпеть не могла спать в чужом месте, да еще по-походному, без кровати и простыней. Ужасно противно было просыпаться, зная, что душ принять негде и надеть придется несвежее белье. Марина надулась и отошла подальше. Что толку сейчас ругаться, если он уже все решил.

Вдобавок ко всему стоило Витальке выпить, как из него поперло худшее, на что он был способен. Он быстро опьянел и принялся подкалывать присутствующих, ее в том числе.

Нельзя сказать, чтобы у него в трезвом состоянии был прекрасный характер. Вообще ее кавалер был человеком грубым, нагловатым, не интересовался ничем, кроме футбола и пива, частенько не мог обойтись без матерного слова и всех без исключения девушек называл телками. После еды он имел обыкновение долго ковырять в зубах зубочисткой, и никакие Маринины замечания не могли его остановить.

В сильном подпитии он становился невозможным – всех задирал, и Марине, когда она была рядом, доставалось больше всех. Эти его шуточки на грани хамства, эта мутная злоба в глазах. При всех он мог назвать ее дешевкой, а то и похлеще. Однажды в компании он ее ударил, после чего они не разговаривали две недели. Разглядывая синяк на щеке, Марина твердо решила, что пошлет его подальше. Этого еще не хватало – она ему не жена, они даже не живут вместе, так ради чего такое терпеть?

В тот раз он вымолил у нее прощение. Стоял на коленях и повторял, что не может без нее жить. Заваливал ее букетами, дорогими и безвкусными. Признался, что не может контролировать себя, когда выпьет, и клялся, что это больше не повторится. И правда, больше он на нее руку не поднимал, даже пить стал меньше.

Иногда Марина раздумывала, зачем он ей вообще нужен. Любви особой между ними не было, его привычки ее раздражали, на попытках сделать из него относительно приличного человека она давно поставила крест. В постели с ним тоже было скучно: после необременительного секса он, как правило, отворачивался к стене и засыпал. Ей и в голову не приходило рассматривать его как перспективного кандидата в мужья. Но она все тянула, не рвала с ним окончательно, потому что боялась одиночества. Конечно, у Виталия море недостатков. Но где найти того, у кого их нет?

«Куда подевались приличные молодые люди? – часто спрашивала ее мама, высоко поднимая плечи и картинно округляя глаза. – Вот в наше время…»

Марина давно научилась игнорировать такие провокационные вопросы. В конце концов, Виталик довольно хорошо зарабатывает, ездит на приличной машине, не скупится на мелкие подарки. А к олигархам вон очередь из суперкрасоток, и ей, Марине, в этой очереди нет места.

Но сейчас Виталий постепенно набирал обороты. Она отошла в дальний угол двора и оттуда наблюдала, как он пристает к гостям, то к одному, то к другому. Вот какой-то наголо бритый парень завелся, опустил голову, сузил глаза. А Виталя и в ус не дует.

Внезапно Марине захотелось, чтобы этот бритый от души дал Витальке в морду, может, хоть это его отрезвит. Но нет, вклинились хозяйка дачи Вера и брюнетка в красном. Та просто повисла на бритом: «Васенька», «Васенька». Васенька отвлекся, а Вера оттащила опасного гостя от греха подальше.

– Уйми своего урода! – бросила брюнетка Марине на бегу.

– Да я-то при чем? – Марина пожала плечами. – Сами разбирайтесь.

На душе, однако, было гадостно.

И как будто этого мало, среди гостей обнаружилась наглая кривоногая блондинка, у которой были на Виталия какие-то виды.

– Виталик! – заорала она, стоило им войти в калитку. – Солнце мое, как ты здесь оказался?

– Зайка! – Виталик сложил губы в ухмылке. – И ты здесь?

Марина тогда еще усмехнулась про себя: Виталька если и узнал блондинку, то имя ее точно не вспомнил. Сам же как-то ей признался, что зовет всех знакомых женщин зайками и кисами, чтобы не попасть впросак.

Блондинка, однако, ничуть не смутилась и решила добиться своего. На такую мелочь, как то, что Виталик приехал со своей девушкой, она не обратила внимания. Сейчас она как раз липла к нему, уселась на колени, визжала, щекотала за ушком и поглядывала на Марину хитро и нахально. Не то ей хотелось скандала с визгом и выдиранием волос, не то и правда запала на Виталю. Так или иначе, девица нарывалась.

К тому времени все уже были здорово навеселе, так что на наглую девку мало кто обращал внимание. Марина перехватила только злорадный взгляд брюнетки в красном – так, мол, тебе и надо, овца безмозглая, с ней, с брюнеткой, такой номер у девки бы не прошел, она за своего бритого Васеньку кому хочешь глаза выцарапает.

Марине было противно. Чтобы отвлечься, она стала помогать хозяйке дома. Гости насвинячили здорово, Вера с ног сбилась, стараясь привести все в относительный порядок.

Сейчас Марина вспомнила сцену, которую застала полчаса назад, и чуть не заплакала. Нет, за что ей такое?

Она не искала Виталия, а просто зашла в дом, потому что Вера попросила принести чайник и сахарницу. Кое-кого из гостей срочно требовалось отпоить крепким кофе. Марина плохо ориентировалась в незнакомом доме, вот и открыла случайно не ту дверь…

Виталий пыхтел, взгромоздившись на ту кривоногую стерву, а она довольно повизгивала. Услышав скрип двери, он оглянулся, увидел застывшую на пороге Марину и нагло ухмыльнулся. Казалось, он ничуть не расстроился, что она застала его с девкой, даже получил от этого дополнительное удовольствие.

– Довольна? – процедил он. – Сама виновата, нечего за мной следить! Ты мне пока не жена, и нечего смотреть на меня как на свою собственность. С кем хочу, с тем и трахаюсь.

– Козел! – выпалила Марина, пятясь. – Урод тряпочный! Можешь делать что хочешь и с кем хочешь, но чтобы ко мне больше не подходил! Я немедленно ухожу отсюда!

– Да куда ты уйдешь пешком, – выдохнул он презрительно. – Никуда не денешься!

– Скатертью дорожка, – пискнула кривоногая каракатица вслед.

Марина швырнула в них первое, что попалось под руку (тот самый чайник), с грохотом захлопнула дверь и вылетела на крыльцо.

Вера увидела ее лицо и не стала ни о чем спрашивать, видно, и так все поняла.

– Как отсюда добраться до города? – спросила Марина, кое-как справившись с голосом.

Вера посмотрела пристально и не стала ее отговаривать, поняла, что это бесполезно. Проводила до калитки, показала дорогу, которая ведет прямо к шоссе. Там можно сесть на рейсовый автобус.

– Автобус скоро будет, срежь через лесок, так выйдет быстрее. Поторопись, успеешь!

Было еще светло. Марина поборола желание проколоть на прощание шины у Виталькиного автомобиля и зашагала по дороге, не оглядываясь и стараясь ни о чем не думать.

С каждым шагом ей становилось не то чтобы легче, но как-то свободнее. Может, оно и к лучшему, что Виталька так распоясался. Теперь она окончательно и бесповоротно пошлет его подальше.

Марина вспомнила, как ее трясло в кафе, когда он долго ковырялся в зубах, а потом рассматривал то, что осталось на зубочистке, и вздохнула радостно. Уж этого она точно никогда больше не увидит.

От дороги отходила та самая тропинка, о которой говорила Вера, и Марина свернула на нее.

И вот теперь она идет через лес в сгущающихся сумерках, а тропинке все не видно конца.

Только что вокруг был редкий симпатичный пригородный лесок, а теперь он стал густым, темным и угрожающим. То ли она сбилась с дороги, то ли сумерки так преображают все вокруг. И ни души, как назло! Ничего страшного, внушала себе Марина, еще несколько минут, и она выйдет на шоссе, а там автобусная остановка. Автобус будет почти сразу, и совсем скоро она окажется дома. Да и чего она так испугалась? Это же не настоящий дикий лес, а всего лишь небольшая рощица. Самый опасный зверь, с которым здесь можно столкнуться, – кот, вышедший на ночную охоту.

Но память услужливо подбрасывала сегодняшний ночной кошмар – как она бежит по темному лесу и огромные ели стараются схватить ее колючими лапами. Стало еще хуже.

Кусты справа от дороги зашевелились.

Марина испуганно оглянулась и едва не потеряла сознание от страха: среди раздвинувшихся ветвей она увидела человеческое лицо. Но человеческое ли? Толстые вывернутые губы, заплывшие глаза, густая клочковатая борода, свалявшиеся, как войлок, грязные волосы… Одето это страшилище было в какую-то драную хламиду – не то халат, не то пальто.

Страшный человек выбрался на тропинку, протянул толстую руку с короткими кривыми пальцами и грязными обломанными ногтями и прохрипел:

– С-стой!

Марина вскрикнула, метнулась в сторону, увернулась и понеслась вперед, как заяц.

Он бежал за ней, тяжело топая, и кричал хрипло и угрожающе:

– С-стой! Не-не-не ходи! Пос-с-той! Н-не ходи туда!

– Ага, так я тебя и послушала, – пробормотала Марина, перепрыгивая через толстую корягу. – Ищи другую дуру!

Преследователь казался неуклюжим и тяжеловесным, но бежал на удивление быстро, так что расстояние между ними стремительно сокращалось. Марина слышала совсем близко его тяжелое дыхание. Еще немного, и он схватит ее…

О том, что за этим последует, не хотелось думать. Ужас накатывал мутной волной, ноги подкашивались, руки дрожали. Вот он настиг ее и схватил за руку. Другой рукой Марина толкнула его в грудь. Ветхая ткань треснула, показались красные полосы на теле. Он выпустил ее руку и принялся запахивать свою хламиду.

Теперь Марина побежала еще быстрее, из последних сил. В левом боку закололо, перед глазами поплыли цветные пятна…

Она дала себе слово, что, если уцелеет, если убежит от этого зверя в человеческом обличье, больше никогда, никогда не поедет за город в незнакомый дом! Если только уцелеет, она будет ходить с мамой к родственникам и целыми вечерами пить чай с баранками и вишневым вареньем.

Вдруг за спиной раздался странный шум. Она оглянулась. Страшный человек зацепился ногой за ту самую корягу, споткнулся и упал. Он тут же поднялся на четвереньки, протянул вперед руку и снова тоскливо, хрипло выкрикнул:

– Н-не ходи!

– Ага, сейчас! – выдохнула она.

Сердце колотилось, ноги подкашивались, но у нее появилась надежда.

Еще несколько шагов, и впереди замаячил просвет. Деревья расступились, Марина выбежала на обочину шоссе.

Увы, на остановке не было ни души, а из леса снова донесся топот: ее преследователь так и не угомонился.

И тут на шоссе засверкали спасительные огни фар.

Марина выскочила на дорогу, замахала, закричала.

Только бы эта машина остановилась! Только бы остановилась!

Она остановилась. Тормоза скрипнули, дверца приоткрылась, и мужской голос проговорил:

– Девушка, вам что, жить надоело?

Марину слепили фары, поэтому она плохо видела машину и водителя. Зато ясно разглядела на опушке своего страшного преследователя.

– Увезите меня, пожалуйста, – взмолилась она. – За мной гонится какой-то ненормальный!

– Где? – удивился водитель.

Марина снова взглянула туда, где только что видела бродягу, но там уже никого не было, только покачивались потревоженные ветки деревьев. А может, это ветер качал их.

– Он там, – бормотала Марина, вглядываясь в темноту, – он спрятался, но как только вы уедете…

– Так садитесь в машину, – кивнул шофер, – я подвезу.

– Господи, спасибо, спасибо вам! – Марина плюхнулась на переднее сиденье и прикрыла глаза.

Перед ней тут же возникло страшное лицо: вывернутые губы, маленькие заплывшие глаза, косматая борода…

Она со стоном открыла глаза.

Машина тронулась, набрала скорость.

– Вам куда нужно? – спросил водитель, не поворачивая головы. – Я вообще-то в город, так что могу высадить у метро.

– Спасибо! – со слезами в голосе воскликнула Марина. – Большое вам спасибо! Вы меня спасли, нет, на самом деле спасли! Вы просто не представляете, до чего я перепугалась.

Теперь, когда опасность была позади, ей вдруг захотелось выговориться.

– Представляете: иду через лес, вокруг ни души, и вдруг из чащи выходит такой ужасный тип. Просто чудовище!

– Что же вы поздно вечером, одна, через лес? – не то спросил, не то осудил водитель, по-прежнему не поворачивая головы.

Марина не видела его лица, зато видела руки, лежащие на руле, – большие, сильные, умелые руки уверенного в себе человека.

– Да так уж получилось, – проговорила она смущенно. – Поссорилась, понимаете, со своим парнем, нет, не подумайте, что по ерунде. Он такой мерзавец!.. Нет, конечно, если бы я знала, что там какой-то маньяк бродит по лесу, я бы как-нибудь дождалась утра…

Водитель хмыкнул. Марина вдруг подумала, что, наверное, выглядит ужасно. Неслась по лесу, падала – вон руки какие грязные. Но что это?

В руке ее оказалась зажата большая пуговица из серой пластмассы.

– Какая гадость! – Она отбросила пуговицу, как будто это была дохлая мышь. – Это я у того типа оторвала, когда он меня чуть не поймал.

– Теперь все позади, – сказал водитель. – Вы успокойтесь, после такого стресса, конечно, нелегко. Возьмите там сзади термос с чаем, это поможет.

Марина пригладила волосы и обтерла руки салфеткой, которую нашла в сумке. Вот интересно, как она сумку не потеряла от страха.

– Чайку попейте, потом губы подкрасите, – улыбнулся водитель.

– И то верно! – повеселела Марина.

Чай был крепким, очень сладким и пах как-то необычно. Марина выпила стаканчик и глубоко вздохнула. По всему телу разлилась приятная истома, голова слегка кружилась. Все позади, она вернется домой и выбросит из головы и того сумасшедшего из леса, и подлеца Витальку. Все к лучшему, как говорит мама. Может, судьба сделала ей неожиданный подарок в лице вот этого мужчины с такими сильными руками.

В салоне темно, она не видит его лица, но наверняка это совсем не такой человек, как Виталька. Машина дорогая, вон какой мягкий ход, в салоне просторно. Определенно, ей повезло встретить его на дороге.

Марина открыла глаза и огляделась.

– Я что, заснула?

– Покемарила полчасика, – усмехнулся водитель. – Ничего, зато успокоилась.

Марина прислушалась к себе. Покой и слабость – вот все, что она чувствовала сейчас. Машину тряхнуло, по стеклу стукнули ветки.

– А куда мы едем? – удивилась Марина. – Это, кажется, не шоссе.

– Объезд, – не поворачивая головы, ответил он, – там авария. Срезаем, чтобы не ждать.

Он вдруг затормозил и съехал на обочину.

– Кажется, колесо спустило.

Колесо так колесо. Марина удобнее устроилась на сиденье.

Водитель вышел из машины, обошел вокруг, присвистнул и протянул смущенно:

– Вы мне не поможете? Здесь нужно легонько кое-что подержать.

– Да, конечно. – Марина нехотя выскользнула, подошла к нему. Он стоял вполоборота, так что она по-прежнему не видела его лица.

– Что подержать? – спросила она с готовностью.

– Вот это. – Он повернулся к ней, но она так и не увидела его лица, потому что смотрела на руки.

Эти руки жили теперь отдельной жизнью, как будто были самостоятельным существом.

Опасным и хищным.

Сильные, большие, они потянулись к Марининому горлу.

– Что?.. Что вы?.. – забормотала она, не сводя глаз с его рук. – Зачем? За что?..

– За что, – переспросил он свистящим шепотом, – ты еще спрашиваешь? Все вы, бабы, одинаковые. Передавить вас всех!..

Марина отшатнулась. Она хотела снова бежать, как тогда через лес, но ноги больше не слушались, стали ватными, и она упала бы на дорогу, если бы сильные руки водителя не схватили. Вот эти руки уже на ее горле, вот они медленно неотвратимо сжимаются. Она извивалась в его руках, они вдвоем продвигались вдоль борта машины, и вот оба уже в свете включенных фар. Марина наконец увидела его лицо, лицо своего убийцы. Оно так и застыло в ее глазах.

Он еще долго сжимал ее горло, пока не убедился, что жизнь окончательно ушла из тела жертвы. Потом опустил ее на землю, достал из багажника простой дерюжный мешок и кое-как замотал труп. Перехватил тяжелый тюк и понес куда-то в глубину леса. Вернулся быстро, уже налегке. Включил сильный фонарь, тщательно осмотрел салон, сумку жертвы сунул в багажник под запаску. Вылил все, что оставалось в термосе, на землю, минут пять посидел в полной тишине, слушая шелест деревьев и далекий гудок электрички. Потом вздохнул и задним ходом выбрался с лесной дороги на шоссе.

Машина неслась по шоссе. В окнах мелькали удивительно красивые краснеющие клены, медно-желтые дубы, золотые березы. По мере удаления от города красного становилось все меньше: клены уступали место березам и осинам. Дальше пошли вечнозеленые ели и сосны, березы попадались все реже, да и те стояли почти совсем голые – как-никак машина двигалась на север.

– Роняет лес багряный свой убор, – рассеянно произнесла Надежда. Пояснила удивленно покосившемуся на нее водителю: – Пушкин. Александр Сергеевич!

– Ага, – хмыкнул тот и отвернулся.

Надежда вздохнула и подумала, что пора приступать к своим обязанностям.

– Мы не слишком быстро едем? – поинтересовалась она противным скрипучим голосом.

– Нормально, – пробурчал водитель, – сами же просили поторопиться.

– Я торопиться не просила! – возмутилась Надежда. – Я вообще тебя ни о чем никогда не просила. Мне тебя просить – нож острый! А только если уговаривались прибыть к двенадцати, опаздывать нехорошо. Люди подумают, что мы необязательные и безответственные, доверия нам не будет.

Водитель повернулся к ней, посмотрел выразительно: дескать, ни к чему здесь это «мы», каждый сам по себе, а если уж тебе взбрело в голову тащиться черт знает куда, я точно ни при чем, я свой выходной употребил бы с большей пользой.

– На дорогу смотри! – взвизгнула Надежда. – Кто на дорогу не смотрел и скорость превышал, вон где лежат! – Она кивнула на камень у дороги, накрытый старым выгоревшим венком.

– Типун вам на язык! – разозлился водитель. – Разве можно такое человеку за рулем говорить?

Надежда и сама поняла, что малость перегнула. Она поджала губы и замолчала.

Но ненадолго. Ехать молча не входило в ее планы. Тем более в салоне играла музыка, и сейчас водитель прибавил громкости.

Надежда тут же недовольно заерзала и демонстративно прижала пальцы к вискам.

– Нельзя выключить? Или хотя бы тише сделать, если уж никак без этого гвалта!

Водитель молча прикрутил громкость.

– Нет, не понимаю я вас, молодых, – снова завелась Надежда. – Вот что хорошего в этом вашем хеви метал? Где, скажи на милость, мелодия, приятная для слуха? Оглохнуть можно!

– Да никакой это не хеви метал, а ритм энд блюз, – искренне возмутился водитель. – Это надо совсем в музыке не разбираться, чтобы так перепутать!

– Ты на что это намекаешь? – обманчиво спокойно поинтересовалась Надежда. – Ты думаешь, если тебя в дом взяли и ты на дочери моей женился, так теперь можешь меня оскорблять? Говорила я Таньке, ох, говорила, чтобы не выходила за тебя. Только разве они матерей слушают? Своим умом живут – вот и получили теперь подарочек!

– Жениться надо на сироте! – Парень за рулем стукнул кулаком по рулю.

После этого он глянул на Надежду, и оба рассмеялись.

– Как, – спросила Надежда, вытирая выступившие слезы, – впечатляет?

– Отпад. – Водитель не стал кривить душой. – Если бы я был женат, тут же на развод подал! Вы же не теща, а противопехотная мина!

– Не видал ты настоящих тещ, – обиделась Надежда Николаевна. – И вообще, у нас с зятем Борисом полное взаимопонимание и нежная любовь.

– Это вы так думаете, – поддразнил водитель, – а если его послушать…

– Да мы вообще отдельно живем! Даже в разных городах.

– Лучше в разных странах, – серьезно сказал водитель. – Или вообще на разных континентах. Мы, допустим, в Европе, а теща – в Африке. Пускай там горилл каких-нибудь воспитывает.

– Вот как вы о нас думаете. – Надежда обиделась всерьез и замолчала.

Машина по-прежнему неслась вперед. От города отъехали уже далеко, так что не было ни пробок, ни светофоров. Вдоль дороги стоял настоящий сосновый бор, мелькнуло озеро, небольшая деревенька – и снова пошел лес.

Надежда скосила глаза на соседа. То, что они сейчас разыграли, было не более чем репетицией. Упаси бог, этот Артем вовсе ей не зять. Ее дочка Алена замужем за приличным человеком. Борис был моряком, потом без отрыва, так сказать, окончил какие-то юридические курсы и теперь служит на берегу. Так всем спокойнее и денег больше. Внучке Светке уже девятый год пошел. Вот только видит ее Надежда редко: живут они все в далеком Северодвинске. Но с зятем у них отношения самые добрые. Надежда его не пилит, слишком далеко, а он ей не хамит – по той же причине.

Нынешняя же ситуация совсем другая. Надежда снова сердито поглядела на Артема. Не завидует она его будущей теще, сразу видно: парень хамоватый и с гонором. Ишь, как косится, небось думает, что зря ему Вадим эту старуху навязал, он и сам бы управился. Ладно, это мы еще посмотрим, кто здесь главный.

История эта началась позавчера.

Нет, на самом деле все началось гораздо раньше, лет тридцать назад, когда в институт, где Надежда Николаевна Лебедева трудилась тогда старшим инженером, пришел новый сотрудник Вадим Окунев. Они работали вместе, домами, правда, не дружили, но отношения были неплохие. Надежда вообще была дамой очень общительной и отношения со всеми коллегами поддерживала дружеские.

Потом все разбрелись кто куда. Вадим уволился одним из первых, рискнул, ушел в бизнес. В то время он как раз развелся, был легок на подъем и не обременен семьей с малыми детьми и престарелыми родителями. Они с Надеждой потеряли связь и встретились случайно только три года назад. Она как раз переехала из своей однушки в квартиру мужа и нежданно-негаданно повстречала как-то утром мужчину с очаровательным рыжим кокером.

Ко всем рыжим животным Надежда относилась с нежностью, потому как у них с мужем был рыжий кот Бейсик. Кокер оказался забавным и общительным. Подбежал к Надежде познакомиться, она наклонилась его погладить, а когда выпрямилась, узнала в его хозяине своего бывшего коллегу.

Вадим слегка поправился, вид имел гладкий и солидный. Надежду узнал сразу и очень обрадовался, они даже обнялись. Выяснилось, что теперь они соседи. Опять-таки домами дружить не стали, но довольно часто встречались во дворе. Вадим даже подвозил ее пару раз до магазина и обратно. У него была своя фирма, какая конкретно, Надежда не уточняла. Дела наверняка шли неплохо, во всяком случае, машина у Вадима была недешевой. На вопрос о семейном положении он ответил, что был женат еще раз, но развелся пару лет назад, из чего Надежда сделала вывод, что сейчас он снова один. Не один, поправил Вадим, а с собакой. Кокера звали Сеней.

– Семен, значит? – уточнила Надежда.

– А вот и не угадала, – рассмеялся Вадим, – не Семен, а Сенека. Круто?

Вадим часто уезжал то в Москву по делам, то в Новосибирск, а то просто отдохнуть и развеяться. Когда его не было, Надежда видела во дворе кокера Сеню с какой-то молодой женщиной. Признаваться, что знакома с Сеней и его хозяином, она не спешила – еще сочтут, чего доброго, дворовой сплетницей. Какое ей, в конце концов, дело, с кем Вадим живет? Или не живет, а просто так роман крутит.

Позавчера они встретились снова. Надежда торопилась домой – проводить мужа в командировку в Москву, и тут кто-то рыжий бросился ей под ноги.

– Сенечка! – умилилась она.

Кокер радостно взвизгнул. Хозяин тоже кивнул Надежде, но как-то нерадостно.

– Ты что такой хмурый, Вадик? – с тревогой спросила Надежда. – Не заболел?

– Да нет, – он поморщился, – но, понимаешь, такое дело…

– Неприятности?

Надежда Николаевна задала вопрос по инерции и немедленно об этом пожалела.

Говорят, зануда – это человек, который на вопрос «как живешь» отвечает правду. Вадим, надо сказать, никогда занудой не был, но люди меняются. Не дай бог, начнет сейчас жаловаться на судьбу, на погоду, на поставщиков и правительство. Помочь Надежда все равно не сможет, а просто так слушать – времени совсем нет, нужно мужа собрать в дорогу. Хоть на три дня человек едет, и не в лес глухой, а в столицу, но надо и белье положить, и рубашку свежую, и еще разные мелочи вроде аптечки. Мужчина о таком, понятно, никогда не вспомнит.

– Да есть одна проблемка, – протянул Вадим и вдруг посмотрел на Надежду просветленным взглядом: – Слушай, Надя, а ведь ты могла бы мне помочь!

– Если прямо сейчас, то никак, – отрезала Надежда. – Муж в командировку уезжает, надо проводить.

– Можно тогда я к тебе вечерком загляну? Поговорить надо.

Казалось бы, что здесь такого? Зайдет человек на минутку, они выпьют чаю, поговорят. Но Надежда насторожилась.

Все дело было в бдительной соседке Антонине Васильевне. Большую часть времени та проводила дома, а если изредка и спускалась на улицу, то предпочитала отираться у подъезда.

Ходить далеко она не могла по причине преклонных лет, поэтому была полностью в курсе всех событий в доме. А уж жизнь обитателей своего подъезда Антонина Васильевна знала досконально. И щедро делилась этими знаниями с окружающими.

Надежда Николаевна представила, как завтра утром Антонина будет взахлеб рассказывать соседкам, как, не успев проводить мужа, она, Надежда, немедленно позвала постороннего мужчину. И как соседки мигом разнесут эту потрясающую новость не только по двору, но и по всему району. Что с того, что у Надежды репутация приличной замужней женщины и возраст, скажем так, не самый располагающий? Когда сплетницам такое мешало? И что самое ужасное, потом ведь не оправдаешься.

– Нет, – решительно сказала Надежда, – уж лучше я к тебе зайду.

Квартира у Вадима была большой, просторной и светлой, явно не так давно после дорогого ремонта. Две комнаты – спальня и кабинет. В той комнате, которую она мысленно назвала кабинетом, стояли письменный стол и компьютер. И еще там были полки с книгами, немного, правда. В другом углу – диван, два кресла и телевизор, стало быть, Вадим использует это пространство и как гостиную тоже. Ничто здесь не напоминало о присутствии женщины. В спальню Надежда, понятно, заглянуть постеснялась, а на кухню ее не приглашали.

Кабинет ей понравился: все просто и функционально. Она сама не очень любила статуэтки на полках и стены, увешанные фотографиями в рамках.

Впрочем, одна фотография здесь была. На столе в дизайнерской рамке стоял снимок – Вадим в компании довольно интересной женщины. Снимок был сделан лет десять назад, Вадим на нем моложе и изящнее. Женщина тоже была худенькой, да еще одета в обтягивающие лосины и трикотажную майку. И кепка такая, что козырек закрывает пол-лица. Волосы завязаны в хвост. Загорелая, подтянутая, одежда хоть и простая, но видно, что дорогая. На отдыхе они где-то – вон сзади на снимке горы виднеются.

– Кофе? – светски предложил Вадим.

– Упаси бог на ночь! – испугалась Надежда. – Я спать не буду!

– Тогда чаю, воды минеральной или, может, чего покрепче? – прищурился Вадим.

– Слушай, что ты как секретарша у маленького начальника передо мной стелешься? – рассердилась Надежда. – Говори, зачем звал.

– Почему у маленького начальника? – удивился Вадим.

– Потому что у большого начальника секретарша себе цену знает. Ей с посетителями любезничать не нужно, они сами перед ней заискивают.

– Вот за что я тебя, Надя, всегда уважал, – усмехнулся Вадим, – так это за точные формулировки. И за наблюдательность. Вижу, что ты не утратила эти качества с…

– С возрастом? – перебила Надежда. – Говори, не стесняйся. И выкладывай наконец, за каким бесом тебе вдруг понадобилась немолодая домохозяйка.

Цокая когтями по паркету, в комнату вошел кокер и запрыгнул на диван к Надежде.

– Это моя жена, – сказал Вадим и взял в руки фотографию.

– Которая? – съехидничала Надежда. – Первая, вторая или уже третья?

– Вторая, – спокойно ответил он. – А третьей пока нет, не исключено, что и не будет.

Он снова надолго замолчал.

– Слушай, – Надежда заерзала на диване, так что кокер Сеня, успевший задремать, удивленно поднял голову, – ты не мог бы изложить свою просьбу быстрее? У меня, понимаешь, дел много.

– У тебя муж уехал, какие дела, – начал было Вадим, но Надежда глянула на него грозно и начала уже подниматься с дивана. –   Ладно, – сдался Вадим. – Только я кое-что сначала объясню.

Он заходил по комнате.

– Мы прожили с Ланой шесть лет. Даже почти семь.

– А почему развелись? – не утерпела Надежда.

– Почему? – Вадим посмотрел на нее растерянно. – Знаешь, если честно, я и сам не знаю. В смысле, теперь не помню. А тогда, конечно, были какие-то причины. Характерами не сошлись, еще сын у нее от первого брака… У нее первый муж кинорежиссер, очень рано умер.

– А общих детей у вас не было?

– Не было. Она не хотела, а я не настаивал. Теперь жалею: были бы дети, мы не развелись бы. В общем, расстались мы по-хорошему. Имущество не делили, я у нее не был прописан, так что на машине и уехал. Она осталась с сыном. Мы перезванивались, иногда даже ходили куда-то вместе по старой памяти. – Вадим вздохнул, помолчал немного и продолжил: – Лето подошло, она уехала куда-то отдыхать. Мы к тому времени оформили развод, потому как мне нужно было эту квартиру купить – сама понимаешь, чтобы потом проблем не было. Я материну однушку продал, денег добавил, и вот, – он развел руками.

– Хорошая квартира, – одобрила Надежда.

– В общем, приезжает Лана из отпуска, вся светится. Я, говорит, замуж выхожу и уезжаю. Я так и сел. Куда, говорю, за границей жениха нашла, что ли? Нет, она смеется, ближе. Оказалось, отдыхала она у нас в области, познакомилась с мужиком и влюбилась. Мне, конечно, вроде обидно. Что, интересуюсь, за мужик? Оказалось, бывший мент, теперь бригада строителей у него, дома загородные строят. Как-то я насчет бывшего мента засомневался. Подумай, говорю, хорошенько, как бы потом не пришлось жалеть. А она и слышать ничего не желает – люблю, мол, его без памяти, если не он, то никто и никогда.

– Ничего себе, – поразилась Надежда. – А позволь спросить, лет тогда твоей бывшей жене было сколько?

– Слушай, восемь лет они женаты, плюс еще год… Сорок один, выходит, тогда был.

– Угу, – кивнула Надежда, – я почему спрашиваю: как-то не идет такое поведение сорокалетней женщине. Познакомилась, влюбилась с первого взгляда, замуж собралась… Не девочка вроде, надо серьезнее к замужеству относиться.

– Думаешь, я ей этого не говорил? – усмехнулся Вадим. – А она такая увлекающаяся натура. Обиделась, что я на возраст намекаю, и говорит, мол, такая у них с ментом этим страсть, такой секс – куда там молодым. Я, конечно, оскорбился: со мной, значит, ей плохо было? Хотя вроде жили мы в этом плане нескучно.

«Разве можно такое мужчине говорить? – Надежда хотела произнести это вслух, но вовремя прикусила язык. – Произнести такое – это же навсегда с ним рассориться».

– В общем, поговорили мы крупно, и я ушел. Делай, говорю, как знаешь, мы в разводе, я тебе никто, да и ты мне тоже. Но перед тем как окончательно расстаться, еще кое-что сделал. У нее была доля в моей фирме – так в свое время удобнее было из-за налогов. Так я денег занял и все ей честно выплатил. Думаю, мало ли что, потом с ментом связываться, хоть и бывшим, – себе дороже встанет.

– Умно поступил! – похвалила Надежда.

– Ага, я вообще умный и деловой, – скривился Вадим. – В общем, разошлись мы, как в море корабли, я и думать о ней забыл. Потом уже через некоторое время от общих знакомых узнал, что квартиру Лана оставила сыну, а сама переехала к мужу за город. Со временем построили они дом, большой, хороший, со всеми удобствами, как в городе. У нее сад, хозяйство, огород, хотя до этого полностью городская была женщина. Она ведь по специальности художник, Мухинское училище окончила.

– А где работала? – живо спросила Надежда. – Я к тому, что раз она за город уехала, стало быть, работу бросила?

– Да она работала так, от случая к случаю, – поморщился Вадим. – Что-то прикладное, дамское…

– Угу. – Надежда демонстративно посмотрела на часы. – И чего ты от меня-то хочешь?

– Вот наконец к делу подошли, – оживился Вадим. – Понимаешь, годы идут, я своими делами занят, о Лане ровным счетом ничего не знаю, она с подругами здешними отношения не поддерживает. А тут вдруг случайно встречаю ее у своей фирмы. Понятно, слово за слово, поговорили, в кафе посидели. Она тут и бухнула мне: развелась со своим ментом, теперь одна в загородном доме. Приезжай, говорит, воздухом подышишь. А дело было весной: все цветет, погода отличная. Вот я и поехал как-то в выходные.

«А зря», – подумала Надежда, и мысль эта немедленно отразилась на ее лице.

– Сам знаю, что зря, – вздохнул Вадим, – но это я потом понял. А тогда как-то закрутилось у нас, понял я, что привязан к ней и не нужно нам было разводиться. Она тоже была согласна.

В общем, пока такой расклад: приезжаю я к ней на выходные. Дом и правда отличный: все удобства, сад замечательный, цветы там разные, сирень тогда как раз цвела. Одно плохо, что муж ее бывший, в смысле пока не бывший, а настоящий, все время рядом крутится. У него тоже хозяйство большое, строитель ведь. Инструменты в сарае, машины две тут же в гараже. Сам живет в вагончике на краю поселка, но вечно на участке толчется. Мне вроде как неудобно – на чужом, так сказать, поле. А Лана только рукой машет, не переживай, мол, все образуется, дом будет мой, на мои деньги построен. И все ко мне льнет.

Так прокантовались мы лето, а хозяйство-то у нее большое. Она привыкла, что муж все делает, руки-то у него к этому делу приспособлены. Давай она меня потихоньку озадачивать – то подкрути, это привинти, здесь обвалилось, там прикопать нужно. А я ведь только на выходные приезжаю, а в будни работаю как вол. Мне бы отдохнуть, на диване поваляться… И потом, не люблю я эти сельские забавы. На шашлыки к друзьям приехать – всегда пожалуйста, а по дому вкалывать – увольте. Тем более что и дом чужой.

– Понимаю, – протянула Надежда.

– Потихоньку я стал делами отговариваться, раз даже наврал, что еду в командировку. А потом приезжаю уже осенью, а Лана мне и говорит: «Извини, дорогой, мы с Валерием решили снова сойтись. Поняли, что развод был ошибкой, и снова жить друг без друга не можем».

– Круто! – восхитилась Надежда. – А ты, значит, у нее был вроде подсадной утки. Она тебя из города выписала, чтобы менту своему бывшему досадить. Такой способ существует, но обычно его школьницы применяют – классе в седьмом, максимум в восьмом. Увидит мальчик, который ее бросил, что она гуляет с другим, и снова на нее внимание обратит. А чтобы взрослые люди так развлекались – это, знаешь, удивительно.

– Вот-вот, до меня тоже наконец дошло, что она меня просто использовала. И за что? Ничего я ей плохого не сделал, деньги все выплатил… Словом, поругались мы жутко, я дверью хлопнул и уехал. Еще на ворота плюнул в сердцах.

– Правильно, – осторожно заметила Надежда, рассудив, что дело на этом не закончилось.

– Это было в прошлом сентябре. А зимой звонит мне Лана, голос унылый, даже больной. Так, мол, и так, с мужем они окончательно расстались, она подает на развод, а пока дом выставили на продажу. Он ее бросил, она болеет, сидит одна в этом своем лесу, и даже нет сил дорожки от снега расчистить. И соседей никого, потому как зима снежная, машинам не проехать.

– А ты что?

– А я, знаешь, разозлился и говорю: иди ты в баню вместе со своим мужем, домом, садом и огородом. После того, как ты со мной поступила, я тебя видеть не хочу и знать не желаю. Иди, словом, куда подальше и больше не звони. И трубку бросил.

– Да, дела, – снова протянула Надежда, видя, что Вадим ждет ее реакции.

– Вот тебе и дела! – Вадим зло блеснул глазами. – А потом, знаешь, как-то меня совесть заела. Вдруг, думаю, она там и правда одна в холоде, да еще голодает? Но это уже потом, месяц прошел или два, дело к весне шло. Посмотрел я сайты продаж загородной недвижимости – в самом деле, их дом выставлен на продажу.

Потом как-то закрутился с делами и вот только недавно опомнился. У Ланы как раз был день рождения, и я решил позвонить. Не отвечает телефон, выключен. Второй раз то же, третий. У меня как раз сотрудница одна дом собралась покупать, я ей порекомендовал к Лане обратиться. Дом в самом деле хороший, уж я-то знаю. Съездили они с мужем, поглядели. Дом хороший, говорит, слов нет, только цену хозяин заломил несусветную, не стоит дом таких денег. А хозяйки, говорит, нет, в отъезде она, он один там распоряжается.

Куда еще она от хозяйства уехала? Звоню Ланиному сыну – где, мол, мать? Он, как обычно, отвечает по-хамски: понятия не имеет, он ей не сторож. Я по знакомым – никто ее не видел, никто ничего не знает. Заволновался я, понимаешь: вдруг что-то случилось? Если бы я ее подальше не послал…

– Совестливый ты наш, – улыбнулась Надежда.

– Теперь перехожу к делу. – Вадим остановился напротив Надежды.

Наконец-то!

– Надь, мне бы только узнать, что с Ланой все в порядке. Если уехала, почему никому не сказала? Уж сын-то должен знать. И почему телефон выключила?

– Может, не хочет, чтобы беспокоили, – неуверенно предположила Надежда.

– Ты понимаешь, я же обратился к оператору сотовой связи. Говорят, этот номер, Ланин, вообще не существует.

– Значит, номер изменила!

– Но зачем?

«Откуда мне знать, – с тоской подумала Надежда. – Судя по твоим же словам, женушка твоя бывшая та еще авантюристка. Может, еще какого-то мужчину нашла и к нему переехала».

– Почему не дождалась, пока дом продадут? – Вадим рассуждал вслух. – У нее ведь, кроме этого дома, ничего нет. Нельзя же в новую жизнь идти ни с чем.

Надежда Николаевна опустила глаза и решила, что надо тщательно следить за своим лицом: Вадим, оказывается, читает по нему, как по раскрытой книге.

– В общем, надо этот вопрос прояснить, – твердо сказал он и уселся рядом с Надеждой на диван. – И в этом ты мне можешь помочь.

– Это каким же образом? – встрепенулась она.

– А вот каким. С Ланиным мужем, сама понимаешь, у меня никакого разговора не получится. С сыном тоже не вышло, но он такой балбес, что и не знает ничего. Я попросил племянника, Артема, съездить туда – вроде как под видом покупателя, дом посмотреть. Только если парень один приедет дом покупать, кто же ему поверит? А вот если вдвоем…

– Да он небось мне в сыновья годится! – фыркнула Надежда.

– Угу. Спокойно можешь представиться его мамашей. А еще лучше тещей. Тещи, знаешь, любопытные, всюду шныряют, все им надо знать. Ты, Надя, женщина решительная и наблюдательная, опять же анализировать наблюдения умеешь быстро и толково, это я по прошлым временам помню. И теперь…

– А что теперь? – строго поинтересовалась Надежда Николаевна. – Что ты обо мне знаешь?

– Да уж знаю, – усмехнулся Вадим. – Знаю, что у тебя хобби – расследовать разные сомнительные случаи. Ничего ты не боишься и всюду суешь нос.

– Это кто же тебе такое сказал? – забеспокоилась Надежда.

У нее была одна забота – как бы о ее многочисленных расследованиях не узнал муж. К попыткам жены вмешаться во всякие криминальные события Сан Саныч относился резко негативно. Обычно спокойный и вежливый, в таких случаях он очень сердился, даже начинал кричать и ругаться. Пару раз Надежда видела его просто взбешенным. Наученная горьким опытом, она приняла решение ни о чем таком мужу не рассказывать, так спокойнее. И с тех пор тщательно следила, чтобы никакая информация этого рода до его ушей не дошла.

– Так откуда ты узнал? – Надежда уставилась на Вадима пронзительным прокурорским взором. – Признавайся, это во дворе тетки треплются?

– Ни боже мой! – он замахал руками. – Если честно, мне Милка сказала.

Милка была старинной Надеждиной приятельницей, тоже по прежней работе. С Милкой они поддерживали отношения, перезванивались, обменивались новостями об общих знакомых. Как выяснилось, Милка обменивалась новостями не только с Надеждой.

– Надя, – Вадим взял ее за руку, – помоги, пожалуйста! Это для меня очень важно! Времени много это не займет, Артем отвезет туда-обратно. Он парень молодой, неопытный, а ты своим орлиным взором сразу определишь, что не так. Мне бы только ниточку отыскать, куда Ланка могла деться.

– Ладно, – Надежда сдалась, – раз такое дело… Съезжу, конечно, гляну, что и как.

– Вот спасибо! – повеселел Вадим. – Так, значит, послезавтра, в субботу, Артем за тобой заедет часиков в десять.

– В субботу не смогу, – решительно сказала Надежда, – маму надо навестить. В воскресенье поедем.

И вот теперь они ехали смотреть дом, и Надежда успешно вживалась в роль тещи.

– Поворот! – нарушила она долгое молчание.

– Сам вижу, – процедил Артем, – нечего меня контролировать.

– Если вас не контролировать, вы черт знает что наворочаете. – Надежда снова вошла в роль, но тут машина подпрыгнула, влетела в выбоину, и заслуженная теща едва не прикусила язык. – Ты это нарочно, да? – всерьез рассвирепела она. – Слушай, я тебе не теща! Век бы такого зятя не видать! Если я из любезности согласилась с тобой поехать, это вовсе не значит…

– Спокойно, мама, не нервничайте, скоро приедем! – Наглый племянник Вадима стрельнул хитрыми глазами.

Проехали поселок, справа мелькнуло озеро.

– Красиво как! – оживилась Надежда. – Лес, церковь на том берегу…

Дальше нужно было ехать два километра по грунтовке. Осенние дожди успели размыть дорогу так, что Надежда сочла за лучшее сидеть молча.

Садоводство называлось «Перешеек», что Надежду не удивило: здесь, на Карельском перешейке, все так называется. Но дальше пошел уже полный абсурд. На большом щите у дороги показались три стрелки с надписями «Перешеек педиатрический», «Перешеек неврологический» и «Перешеек психиатрический».

– Круто! – восхитился Артем. – Вы не пугайтесь, это в свое время врачам дачные участки давали, вот так и назвали. Нам в психиатрический, третий поворот налево.

Сразу за поворотом обнаружилась огромная помойка.

– Н-да, – растерялась Надежда, – что-то мне здесь не нравится. Еще название это…

– Вы же не дом покупать приехали, – напомнил Артем.

Нужный дом стоял на окраине за добротным забором. На звонок ворота открылись автоматически, и машина въехала на участок.

Дом был хорош: высокий, выстроен с любовью и вкусом. Но первым делом Надежда восхитилась участком. Были здесь все еще зеленый газон, кусты, ягодные и декоративные, был огород, отделенный от остального участка крошечным плетнем с яркими крынками – это для красоты. А еще большая оранжерея, множество хозяйственных построек, круглая каменная башня с флюгером, какие Надежда видела в Прибалтике, только эта была раз в пятьдесят меньше. На клумбе полыхали поздние астры и георгины.

– Надо же, – восхитилась Надежда, – везде уже отцвели, а здесь такая красота!

– Мама, может, вы дом посмотрите? – окликнул ее Артем.

– И то верно. – Надежда сообразила, что отвлеклась на постороннее, и побежала к дому, где Артем уже разговаривал с хозяином.

Хозяин был мужчина крепкий, подтянутый и загорелый – физический труд на свежем воздухе способствует, да. Недавно подстрижен, аккуратно выбрит, одет в чистые синие джинсы и свитер известной фирмы с логотипом на кармашке. Лицо немного грубоватое, нос, губы как топором вырубленные, но все остальное вполне на уровне. Надежда мысленно поставила рядом с ним ту женщину с фотографии в доме Вадима и поняла, что рядом они смотрелись бы неплохо.

Представился хозяин просто Валерием, без отчества.

Молодится, поняла Надежда. Хотя ему об этом беспокоиться пока рано.

Изнутри дом казался еще просторнее, чем снаружи. Внизу были холл, кухня и столовая, наверх вела лестница с резными перилами.

– Сам делал, – усмехнулся хозяин, – вот этими руками.

В холле финский камин, по стенам развешаны рисунки, а над камином – большой пейзаж, разумеется, с садом.

– Какая красота! – Надежда Николаевна подошла ближе. – Кто же это рисовал?

– Это жена, – нехотя ответил хозяин. – Наверх пойдете? Там две спальни, еще балкон открытый.

– Замечательно! – бурно восторгалась Надежда, хотя пейзажик был так себе, обычная любительская акварелька. – У вашей жены большой талант!

Хозяин никак не отреагировал. Пошли наверх. Спальни были обставлены простой, но удобной и новой мебелью. Никаких бабушкиных продавленных диванов и столиков, изъеденных жучком. Пахло деревом, с балкона открывался вид на участок и дорогу. За ней было поле и вдалеке домики поселка. Спальню хозяев оживляли яркие занавески сложного кроя.

– Это ваша жена сама шила? – Надежда пощупала ткань.

– Вроде да. – От внимательных Надеждиных глаз не укрылось, что хозяин слегка поморщился.

– Очень красиво, – пробормотала Надежда.

Хозяин пошел вниз, Надежде с Артемом ничего не оставалось, как следовать за ним. Они выразительно переглянулись за его спиной, и Артем чуть заметно пожал плечами – дескать, ничего у вас не выйдет, а я умываю руки.

Но Надежду не так просто было сбить с намеченной цели.

Бодрой рысью она обежала весь первый этаж, отметила вполне современную кухню, попросилась в ванную. Там, закрывшись, тщательно исследовала содержимое шкафчиков. На виду стояла только мужская косметика: крем для бритья, лосьон, дорогая туалетная вода. И зубная щетка в стаканчике оказалась только одна, и мочалка, и банное полотенце. Халата вообще не было, никакого. Уехала хозяйка, это точно. Причем уехала надолго, потому что если бы на день или два, то халат висел бы на гвоздике, и полотенце тоже. Вот бы узнать, куда.

– А вот здесь веранда крытая, – нелюбезно встретил ее хозяин. – Летом можно окна открыть, тогда воздух свежий и света больше.

Сейчас на веранде стояли плетеные кресла, на полу – яркий домотканый половичок, на стенах – забавные корни дерева. Один в форме чертика с рожками, другой был похож на северного оленя. Корешки были тщательно вычищены и покрыты лаком, а у оленя имелись еще и глаза – темно-лиловые бусины. Надежда Николаевна не стала и спрашивать, кто автор этих произведений, ясно, что Светлана.

Что ж, ничего особенного, но художественный вкус, несомненно, есть. Благодаря этим мелочам дом и правда не такой, как у всех.

– А это что? – Надежда даже зажмурилась.

Вместо столика на веранде стояло что-то очень знакомое. Конечно, это же нижняя часть старой швейной машинки «Зингер»! У самой Надежды такая была на даче, осталась от бабушки. Сделано в 1913 году.

Помнится, бабушка говорила, что и в приданое ей машинка отдана была не новой. Бабушки давно нет, а машинку Надежда с огромным трудом перевезла на дачу – чугунная станина была неподъемной. Но каково же было ее удивление, когда после всех переездов тщательно смазанная машинка продолжала шить! Нечего сказать, умели делать вещи в 1913 году.

Здесь фигурную нижнюю часть «Зингера» использовали как стол, а на столешнице было выложено целое мозаичное панно из синих, голубых, белых и лиловых кусочков стекла. Были здесь и бурное море, и темное небо, и страшный дракон, поднимающийся со дна морского.

– Потрясающе! – искренне восхитилась Надежда. – Неужели это тоже ваша жена?

– Заказали по ее рисунку, – выдавил хозяин, и в голосе его чуткая Надежда уловила недовольство. Интересно, к чему оно относится? Ему неприятно, что Надежда так восторгается работами его жены? Или просто противно о ней вспоминать, все же они развелись? Но куда она подевалась?

Из окна веранды был виден красивый куст – золотая листва и гроздья черных ягод, блестящих, как агаты. Надежда Николаевна, как давний садовод-любитель, узнала декоративную бузину. Она была бы не против посадить такой у себя, но ягоды у этой бузины ядовитые, и муж категорически запретил ей связываться с этим растением – не ровен час кот Бейсик вздумает сорвать листочек. Кот у них был немолодой, умный и осторожный, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Словом, на бузину муж наложил вето.

В доме больше было нечего делать, но Надежда не сдавалась. В саду она огляделась и заявила, что ей все нравится, но если они купят дом, на участке придется кое-что переделать. У нее, мол, двое внуков, нужна детская площадка, так что придется переносить огород или пересаживать кусты.

– Мне бы хотелось с женой вашей поговорить, – прямо обратилась она к хозяину. – Какая земля, что лучше сажать, чем удобрять. Она ведь садом занимается?

– Она сейчас в отъезде, – угрюмо ответил хозяин.

– А когда вернется?

Валерий сверкнул глазами, но наткнулся на такой же твердый взгляд Надежды, который давал понять: она не в гости приехала, не цветочками любоваться, а смотрит дом на предмет покупки. А поскольку цена очень даже кусается, Надежда имеет право на любые вопросы. Не собачью будку покупает.

– Вернется, – ответил Валерий мрачно, – точно не знаю когда, но вернется.

– Тогда мы еще раз приедем! – припечатала Надежда. – А сейчас едем, Артем, нам еще два дома смотреть.

Хозяин хмыкнул и даже не проводил их к выходу. Впрочем, ворота открывались автоматически.

– И чего людям не жилось? – вздохнула Надежда уже в машине. – Дом – полная чаша, удобства как в городе, красиво все так, никто не мешает, ни дети малые, ни старики ворчливые. Живи себе на свежем воздухе в тишине и покое…

– Это вы, Надежда Николаевна, из роли не вышли или всерьез так думаете? – с усмешкой спросил Артем.

– А вот кстати, – спохватилась Надежда, – ты куда это едешь?

– Как куда? К поселку, а потом на шоссе. И так уже сколько времени потеряли.

– Поворачивай, – велела Надежда специальным тещиным голосом.

– Куда еще?

– Делай, что говорю! Что за торопыга! – возмутилась Надежда. – Говорила я Ленке: подумай, хорошо подумай, прежде чем с этим вертопрахом расписываться. Так разве они матерей слушают?

– В прошлый раз вроде Танька была, – ехидно вставил Артем. – У вас что, дочерей много? Так я не многоженец, вы уж определитесь, на которой я женат.

– Болтун, – проворчала Надежда, не выходя из образа.

Остановились за два участка от дома неприветливого хозяина. Здесь не было автоматических ворот и вообще никакого забора не было. Участок окружали густые кусты. С дороги были видны большой огород, домик с трубой, откуда поднимался приветливый дымок. Рядом – свежий ленточный фундамент. Судя по его размерам, новый дом будет сооружением солидным.

В огороде копалась немолодая, но крепкая женщина – убирала старую ботву, вскапывала грядки к зиме.

К самому дому подъехать не удалось, дорога была перерыта – по всей видимости, прокладывали водопроводные трубы. Артем остановил машину, Надежда вышла и дальше пошла пешком.

Неожиданно рядом с ней раздвинулись кусты, и на дорогу выбралось жуткое создание.

Это был человек неопределенного возраста с толстыми вывернутыми губами и заплывшими глазами. Довершала дело густая клочковатая борода и свалявшиеся, как войлок, грязные волосы. Одето страшилище было в какую-то хламиду – не то халат, не то пальто.

Урод протянул к Надежде руки с грязными обломанными ногтями и прохрипел:

– С-стой, женщина! С-стой, послушай, чего с-скажу!

Надежда была не робкого десятка, но этот тип ее напугал. Она попятилась и уже хотела позорно бежать, но тут ее догнал Артем.

– А ну пошел вон! – рявкнул он на урода. – Вали отсюда, а то ноги пообломаю!

Урод испуганно вскрикнул, отпрыгнул, как заяц, и скрылся в кустах.

– Вечно вы, мама, суетесь куда не следует, – проворчал Артем. – Хорошо, я вовремя подошел.

– Да ничего бы он мне не сделал, – отмахнулась Надежда. – Подумаешь, юродивый какой-то.

Услышав их разговор, женщина, которая работала в огороде, подняла голову, приложила руку козырьком и взглянула на гостей.

– Здравствуйте! – Надежда помахала рукой. – Извините, у вас водички можно попить?

Хозяйка скрылась в доме и вынесла оттуда кружку. Надежда пока просочилась на участок – без приглашения, но калитки все равно не было.

– Что ж, хозяин-то, – тетка кивнула на красивый соседский дом, – и водой не напоил гостей?

– Да меня какой-то урод здесь напугал, то ли бомж, то ли ненормальный. Такой страшный, с бородой, в лохмотьях… Вот с перепугу пить и захотелось.

– Это Тимоша, – кивнула хозяйка, – дурачок здешний. Он не опасный, но непривычного человека напугать может. А вы Валерия знакомые?

– Да нет, – Надежда охотно подхватила нужную тему, – мы дом смотрели.

– Надумали? – прищурилась тетка. – За такую-то цену?

– Да я прямо не знаю, – протянула Надежда, – цена, конечно, ужас. Хотя дом красивый, участок ухоженный… А что он один, хозяйка-то где?

Как и предполагала Надежда Николаевна, тетка оживилась и придвинулась ближе.

– Развелись они, поэтому и дом продают, – начала она вполголоса.

– А что так?

– Ой, здесь такое было! – Теткины глаза заблестели. – Эти Павлюченки, они уже второй год так людей потешают. Развелись, он съехал вот туда, в самый конец, в вагончик. Она сразу из города бывшего мужа привезла – на готовенькое.

«Это я и без тебя знаю, – подумала Надежда Николаевна. – Ты бы мне что новенькое сказала».

– А к осени снова свелись! Весной приезжаю – опять разъехались! А только машина его все время здесь.

– А куда жена-то уехала? Где она теперь?

– Не знаю, – с сожалением ответила соседка, – вот чего не знаю, того не знаю. И никто не знает, я уже спрашивала. В среду я уехала с дачи – она была. Я мимо проходила, слышала, как она по телефону говорит. А в пятницу приезжаю – ее нет. Валерия спросила, где, мол, Света, она мне обещала луковицы тюльпанов махровых дать. Уехала, говорит, в город. Может, к сыну жить, раз дом они продают?

Надежда чуть было не ляпнула, что сын понятия не имеет, где мать. Ясно было, что эта соседка уж такая любопытная – если что-то было бы известно о Светлане, она бы знала.

– А последний раз когда вы ее видели?

– В среду, пятого. Я как раз в город ездила, чтобы пенсию получить, ее всегда шестого дают. А вам зачем? – Тетка глянула с подозрением.

Надежду спас Артем:

– Мама, может, хватит уже попусту болтать? Мы поедем или нет?

– Вот, – Надежда вздохнула, – все силы им отдаешь, а в ответ – сплошное хамство.

– У меня дома такой же сидит, – понимающе кивнула соседка. – На дачу свозить – не допросишься!

Артем мрачно смотрел на дорогу. Из-за его тяжелого молчания Надежда чувствовала себя неуютно. А еще не давала покоя какая-то смутно пробивающаяся мысль, не мысль даже, а ощущение, что она упустила что-то важное. Наконец, не выдержав молчания, она повернулась к Артему:

– А ты эту Светлану хорошо знал? Какая она была – спокойная или нервная и взбалмошная?

– Да как сказать. – Артем пожал плечами, скосил на нее глаза, фыркнул. – Не так, чтобы спокойная, как мамонт, но и не истеричка. Насколько я знаю, разошлись они интеллигентно, посуду не били.

Еще помолчали. Наконец Артем не выдержал:

– Много вам удалось разузнать?

Надежда уловила в этом вопросе типично мужское высокомерие и ответила сухо:

– Для первого раза достаточно.

– Надо же. – Он покачал головой. – А я думал, вы только цветочками интересовались.

– У каждого свои методы! – отрезала Надежда Николаевна.

Надо же, она тратит время на чужие, в общем-то, дела, а в ответ вместо благодарности только насмешки и недоверие. А у нее, между прочим, дома кот без присмотра и еще муж. Муж, правда, не дома, но тем не менее.

Вдруг Артем чертыхнулся и затормозил.

Впереди стояло несколько машин, рядом суетились встревоженные люди. Чуть дальше шоссе перегородила дорожно-патрульная служба, в стороне стояла машина с мигалкой.

– Только этого мне не хватало, – проворчал Артем, заглушая мотор. – Авария там, что ли? Теперь простоим минимум час, а у меня дел полно.

– У меня тоже, – добавила Надежда, но Артем взглянул на нее пренебрежительно, мол, у вас-то какие дела.

Надежда решила не реагировать и выбралась из машины. На ходу бросила Артему, что выяснит, что там случилось и когда можно будет ехать.

Дорогу перегораживал неловко развернувшийся «Камаз», рядом жался «Фольксваген» с разбитой фарой, а на земле лежали носилки с накрытым телом, у которых мрачно переговаривались несколько полицейских.

Чуть в стороне отдельной группой стояли штатские, наверное, пассажиры остановленных машин. В этой группе выделялась заплаканная женщина с лицом, покрытым пятнами. Даму успокаивал тщедушный лысоватый мужик, явно муж. Рядом, но несколько поодаль возвышалась крупная особа, весь вид которой выражал явное неодобрение. И еще то, что она к происходящему не имеет никакого отношения.

К ней-то Надежда и подошла.

– Не знаете, что здесь произошло?

– Ничего особенного, – фыркнула та.

– Как ничего? – Надежда взглянула на закрытые простыней носилки. – Как я понимаю, здесь авария, кто-то погиб.

– Да ничего подобного! Это наша Катя, как всегда, отличилась.

– Кто? – удивленно переспросила Надежда.

– Катя, – повторила дама, – моя неподражаемая невестка. – С этими словами она кивнула на ту, что всхлипывала.

– Невестка? – Надежда Николаевна устала от поездки и от препирательств с Артемом, поэтому до нее сейчас все доходило медленно.

– Именно, – особа покосилась, удивляясь ее непонятливости, – жена моего брата. Удивительные способности! Умеет притягивать неприятности, как громоотвод молнию.

– Не понимаю. – Надежда снова перевела взгляд на разбитую машину, на носилки. – При чем здесь ваша невестка?

– При том, что ей вздумалось пописать, и она не смогла дотерпеть до города. Павлик – это мой брат – всегда идет у нее на поводу. Он тут же остановился, Катя отправилась в лес, – Надеждина собеседница презрительно фыркнула, – и нет чтобы зайти за кустик! Кто ее здесь увидит? Но она, конечно, полезла в самую глухомань.

Катя углублялась в лес все дальше и дальше, и ей все казалось, что ее видно с шоссе. Наконец она зашла за густой куст можжевельника, сделала для верности еще шаг…

И провалилась в замаскированную валежником яму между корнями огромной ели.

Вскрикнула от неожиданности, огляделась, прикидывая, как отсюда выбраться, и тут увидела, что она в яме не одна.

Рядом с ней лежала молодая женщина в красном свитере.

В первую секунду Катя подумала, что та, как и она, провалилась в эту яму.

– Эй! – окликнула она незнакомку, но та не ответила и даже не пошевелилась.

В яме было темно, и Катя наклонилась, чтобы лучше разглядеть…

Наклоняясь, она поскользнулась на еловом корне и упала прямо на молчаливую соседку.

Теперь, когда она оказалась с ней нос к носу, она смогла как следует разглядеть лицо.

Лицо это было ужасно: опухшее, отвратительного сизо-багрового цвета, с выпученными глазами и вываленным языком.

Стоит ли добавлять, что незнакомка была холодна как лед.

Катя завопила, как пароходная сирена, и бросилась прочь.

О том, как ей удалось выбраться, история умалчивает. Сама она не смогла бы объяснить этого даже под пыткой.

Однако факт налицо. Катя вылетела из ямы, как пробка из бутылки шампанского, промчалась через лес и выскочила на шоссе.

Она бежала, не разбирая дороги и ничего не замечая на своем пути.

Не заметила и такую мелочь, как «Камаз» на шоссе. К счастью, водитель «Камаза» успел затормозить, но при этом его машину развернуло поперек, в бок врезался «Фольксваген», и движение оказалось перекрыто.

– Вот так это все и случилось, – закончила новая Надеждина знакомая. – Катерину привели в чувство, выслушали, нашли труп. Гаишник прошел по ее следам и вызвал полицию. Теперь мы все здесь застряли неизвестно на сколько! А все Катя. Забрела в лес, так смотри под ноги, можно ведь так навернуться, что и шею сломаешь. А если провалилась, так бери ноги в руки и выбирайся, не отвлекаясь на посторонние предметы.

– Это вы о трупе? – уточнила Надежда.

– Конечно! – раздраженно ответила та. – Труп, он и есть труп, ему все равно уже ничем не поможешь. Как говорится, не ты его положила, не тебе и разбираться.

– Но все-таки долг каждого гражданина – сообщить в полицию о найденном трупе.

– Ладно, – та вынуждена была нехотя согласиться, но последнее слово все же оставила за собой: – Но все же нет такого долга – бегать сломя голову и бросаться под «Камаз»!

Здесь Надежда не была готова спорить, а дама продолжила, что невестке ее, как всем дуракам, везет, отделалась легким испугом, еще и муж утешает. А они все теперь застряли надолго, еще и в полицию затаскают.

– Надо же, – вздохнула Надежда.

Ее взгляд как магнитом притягивало к носилкам.

Теперь она разглядела свисающую женскую руку. Рука была красивой формы, с маникюром, видно было, что не так давно ее обладательница была молодой, привлекательной…

Надежда мысленно одернула себя. Разыгравшаяся фантазия может далеко завести, в конце концов, этот труп не имеет к ней никакого отношения.

Тем не менее она предпочла переместиться ближе к полицейским.

Возле самых носилок стоял невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и ввалившимися глазами.

– Толик, – повернулся он к коллеге помладше, – сам здесь разберешься, оформишь документы, а у меня смена давно закончилась, и Маруся ждет.

– Закончилась так закончилась, – согласился тот. – Ждет так ждет. Только, Степаныч, добирайся сам, я тебе машину дать не могу. Сам понимаешь, мне с этим жмуриком разбираться.

Степаныч пригорюнился, сделал шаг в сторону, и тут Надежда неожиданно для себя самой выпалила:

– А вам в какую сторону?

– Мне в Сертолово, – ответил тот удивленно, – а что?

– Так это в сторону города! – обрадовалась Надежда. – Мы с зятем вас подвезем, нам по пути.

– Правда? – оживился Степаныч. – А ваш зять не будет возражать?

– Пусть только попробует!

Увидев Надежду с каким-то типом, Артем не очень удивился. Он уже понял, что от Надежды Николаевны можно ждать любых сюрпризов.

– Это… – начала она.

– Капитан Поползнев! – представился пожилой полицейский. – Можно просто Виктор Степанович.

– Мы подвезем Виктора Степановича до Сертолова, – заявила Надежда не терпящим возражений тоном.

Артем хотел что-то сказать, но перехватил ее взгляд и только тяжело вздохнул.

Дорожно-патрульная служба как раз закончила разбираться с аварией, «Камаз» сдал назад, и движение на шоссе восстановилось.

На этот раз Надежда села на заднее сиденье, рядом с Виктором Степановичем.

В пути она не теряла времени даром.

Для начала достала из сумки термос и предложила чашку горячего кофе:

– Выпейте, у вас такой усталый вид!

Собираясь утром в поездку, она, верная привычке бывшего советского человека рассчитывать только на собственные силы, приготовила термос с кофе и несколько бутербродов.

Капитан искренне поблагодарил, с явным удовольствием глотнул кофе и съел бутерброд, который Надежда умудрилась не скормить прожорливому Артему. Заморив червячка, страж порядка вступил в разговор.

– Вот что я вам хочу сказать, – проговорил он задушевно, обращаясь к Надежде Николаевне. – Будьте, это, осторожнее.

– Да я вроде всегда осторожна. – Надежда спрятала термос. – Дорогу перехожу исключительно на зеленый свет, автобус обхожу сзади, трамвай спереди…

– Да я вовсе не о том, – отмахнулся Степаныч, – я в другом смысле. Не ходите одна в безлюдных местах, не садитесь в машины к незнакомым людям. Вы женщина исключительно приятная, обидно будет, если с вами что случится.

– Спасибо за комплимент, – фыркнула Надежда, – но что конкретно вы имеете в виду?

– Только между нами, – капитан понизил голос и огляделся, как будто его кто-то мог подслушивать. – Строго между нами: в районе орудует маньяк!

– Что вы говорите? – восхитилась Надежда. – Самый настоящий маньяк? А я думала, они только в кино бывают. Или в Америке.

– Это у вас, – капитан нахмурился, – неправильное представление. Вы же слышали о Чикатило и насчет витебского маньяка наверняка в курсе. Нет, мы по этой части никому не уступаем! – В его голосе зазвучала странная гордость.

– Это все где-то далеко, – протянула Надежда.

– Очень опасное заблуждение! – возразил Виктор Степанович. – Многие люди думают, что трагедии и преступления происходят где-то далеко, и поэтому не соблюдают элементарные правила осторожности.

Надежда поняла, что капитан проводит так называемую профилактическую беседу, и решила перехватить инициативу.

– Так что вы говорите, – перебила она, – неужели здесь появился настоящий маньяк?

– Опять-таки между нами, – наклонился к ней Виктор Степанович. – Но да, появился. – Он недолго помолчал, наблюдая за ее реакцией, и продолжил: – Недавно мы обнаружили женский труп примерно трехнедельной давности. Почерк схожий: молодая женщина задушена, труп спрятан в лесу. Нашли, как и сейчас, по чистой случайности. Но здесь хотя бы труп имеется, а у меня еще четыре женщины по району пропали. Как говорится, без вести.

Артем поймал в зеркале взгляд странного пассажира и решил вмешаться:

– Что-то вы, товарищ капитан, тещу мою пугаете.

– Я не пугаю, – возразил Виктор Степанович, – я пока только предупреждаю.

– Спасибо, конечно, за предупреждение. – Надежда Николаевна приложила руку к сердцу. – Только вы же сказали, что этот ваш маньяк интересуется исключительно молодыми женщинами. Для меня он вряд ли представляет опасность.

– Да что вы такое говорите! – воскликнул капитан. – Вы еще вполне молодая и исключительно приятная…

Он смутился и замолчал.

Надежда услышала странный сдавленный звук, взглянула в зеркало и увидела давящегося от смеха «зятя». Послала ему через то же зеркало грозный взгляд, процедила:

– Это как мне вас понимать? Это вы меня пугаете или пытаетесь, грубо говоря, клеить? Кстати, передайте Марусе, чтобы пришила вам верхнюю пуговицу на рубашке, а то висит на одной нитке.

– Марусе? – Виктор Степанович изумился. – При чем здесь Маруся?

– Вам виднее. Вы же сказали, что она вас ждет.

– Но это же…

– Я вам не мешаю? – подал голос Артем. – Кстати, мы уже в Сертолове.

– Ой, правда! – спохватился капитан. – Мне на следующем перекрестке нужно выйти. – Он снова повернулся к Надежде: – Большое вам спасибо, очень выручили! Кстати, может быть, зайдете? Буквально на минутку! Я вам настоящий кофе сварю. – Он покосился на ее термос и окончательно смутился. – В том смысле, что ваш кофе тоже хорош, но все-таки…

Артем снова фыркнул, но тут же взял себя в руки.

– А что, Надежда Николаевна, не стесняйтесь! Отсюда уже городские автобусы ходят, доберетесь без проблем.

Надежда снова послала ему грозный взгляд и сухо проговорила:

– Нет уж, Виктор Степанович! Конечно, спасибо за предложение, но я очень занята, и потом у вас Маруся.

– Маруся? – капитан растерянно заморгал. – Да при чем здесь Маруся?

– Но как же? – возмутилась Надежда. – Интересно, как она отреагирует на появление незнакомой женщины?

– Нормально отреагирует, она у меня очень ласковая. – Виктор Степанович увидел странное выражение в глазах Надежды Николаевны и добавил: – Маруся – это кошечка моя.

– Ах, кошечка!

– А вы что подумали?

– Приехали! – Артем затормозил. – Что, Надежда Николаевна, остаетесь?

– Ни в коем случае! Едем в город!

– Сам Вадиму расскажешь или мне позвонить? – спросила Надежда, уже выходя у собственного подъезда.

– Да что рассказывать? – взорвался тот. – Как вы… как мы дурака валяли полдня? Ни черта не выяснили, только время потеряли.

Надежда хлопнула дверцей и, не прощаясь, пошла к подъезду. Этот противный парень полностью прав, поездка была зря. Но это не дает ему права так разговаривать с малознакомым человеком.

На следующее утро Надежда Николаевна встала очень недовольная собой. В самом деле, она проявила слабость, когда согласилась помочь Вадиму. А все ее страсть что-то расследовать, найти, выяснить до конца. Нужно было отказаться – вежливо, но твердо. Ладно, что сделано, то сделано, теперь у нее хотя бы есть полное право честно смотреть Вадиму в глаза. В конце концов, если так волнуется, пускай сам ищет свою бывшую.

Надежда повеселела и решила заняться хозяйством. Полила цветы, запустила стиральную машину. Дальше ей на глаза попался кухонный светильник.

Светильник этот давно не работал, что-то в нем сломалось. Муж пытался его починить, но не справился – поломка оказалась выше его компетенции. Проще всего было выбросить этот светильник и купить новый, но уж очень этот подходил к обоям.

Надежда решила, что пока работает стиральная машина, она успеет дойти до магазина, где этот светильник был куплен.

Магазин назывался «Все для дома», и там продавалось действительно практически все, что может понадобиться в доме: бра и торшеры, вешалки и крючки для полотенец, цветочные горшки и кашпо, коврики и занавески и еще море совершенно бесполезных предметов, используемых для украшения интерьера.

По магазину задумчиво слонялись женщины разного возраста. Особняком держались две беременные, одержимые инстинктом гнездования.

Надежда почувствовала себя крайне неуютно. Она прошла в отдел электротоваров, убедилась, что нужного ей светильника нет, и уже хотела покинуть магазин, как вдруг увидела что-то очень знакомое.

Это было настенное панно – горный пейзаж, составленный из кусочков разноцветного стекла.

Именно эти кусочки показались Надежде знакомыми. Да что там показались, они были точь-в-точь такими же, как те стеклышки, из которых была составлена мозаика на даче пропавшей жены Вадима Окунева.

Точно такие же полупрозрачные стекляшки густо-лилового, темно-синего и нежно-голубого оттенков плюс розовый и светло-зеленый.

Надежда подошла к панно. В голове у нее шевельнулась какая-то мысль, эта мысль еще не вполне определилась, но как раз в этот момент рядом остановилась молодая продавщица. Надежда повернулась к ней:

– А у вас нет такого же панно, только чтобы пейзаж был не горный, а морской? Понимаете, я очень боюсь высоты, у меня от одного вида гор голова кружится. А море, наоборот, очень люблю.

– Че-го? – протянула продавщица. – Другого нет, дама. Берите это, оно последнее.

– Но я же вам объясняю: мне не подходит горный пейзаж. От одного вида гор у меня кружится голова. А морские пейзажи, наоборот, очень успокаивают.

Рядом с Надеждой остановилась одна из покупательниц.

– Женщина, я вам скажу, где есть то, что вы ищете. Здесь рядом, за углом, мастерская, где делают такие вещи. У них и готовые панно есть, и на заказ сделают, что захотите, хоть море, хоть речку, хоть дубовую аллею. Там и дешевле будет, в магазине очень большая наценка.

– Ничего не большая! – фыркнула продавщица. – И нечего у нас свой товар рекламировать.

– Ничего не свой! – с готовностью огрызнулась покупательница. – Я вообще к той мастерской не имею отношения, просто помочь решила. Если у вас все равно нет…

Надежда под шумок выскользнула из магазина и хотела было повернуть к дому, но тут ее догнала та самая особа, что рекомендовала мастерскую.

– Вот хорошо, что вы далеко не ушли, а то я уже думала, что не догоню. Нет, но какая хамка! Как таких держат? А вон как раз та мастерская, которая вам нужна!

Она кивнула на неприметную дверь с табличкой «Мастерская художественного стекла, дерева и керамики «Золотые руки». Авторские подарки, предметы для интерьера».

Надежда Николаевна поблагодарила незнакомку и хотела улизнуть, но та стояла на месте и следила. Пришлось толкнуть дверь и зайти в мастерскую.

В длинном, ярко освещенном помещении стояли несколько столов, за которыми работали немолодые женщины в синих халатах. Кто-то рисовал, кто-то по этим рисункам выкладывал на деревянной основе панно из цветных стеклышек. Готовые к работе стеклышки лежали посреди стола в большой керамической чаше.

Ближе к дверям женщина моложе в строгой белой блузке, наверное, менеджер или попросту приемщица, говорила с заказчиком, высоким мужчиной в темно-синем пиджаке.

– Что вы мне подсовываете? – гремел он, потрясая готовым панно. – Вы за кого меня держите? Думаете, со мной можно шутки шутить?

– Никто с вами шутить не собирался! Что вы заказывали, то мы и сделали, – вяло оборонялась приемщица. – Качество отличное, авторская работа…

– Да мне на ваше качество начхать! – орал недовольный клиент. – Мне подарок нужно сделать старшему товарищу! Самому Михаилу Леонидовичу! Я вам что заказал?

– Что заказали, то и получили. Заказано панно с изображением автомобиля, один экземпляр.

– Вы меня за лоха, что ли, держите? – не унимался клиент. – Какой здесь автомобиль? Вы видите, какой здесь автомобиль?

– Какой? Инома-арка, – растерянно протянула приемщица.

– Инома-арка! – передразнил клиент. – Я вам заказывал «Ауди», а у вас здесь «Фольксваген-гольф»! Подарок, между прочим, не простому человеку, а самому Михаилу Леонидовичу! Что он скажет, если я ему какой-то зачуханный «Фольксваген» подарю? Что подумает? Что я его не уважаю? А какие выводы он из этого сделает? Такие выводы, что мало не покажется!

– Извините, – в разговор вклинилась худощавая женщина в серой вязаной кофте. – Вероника Артуровна…

Приемщица покосилась на нее и недовольно фыркнула:

– Людмила Митрофановна, вы же видите, что я занята! Видите же, что мне не до вас! Я с клиентом разговариваю!

– Так я как раз по поводу этого клиента. У него заказ номер двести сорок один дробь два, а вы ему выдали двести сорок два дробь один.

– Я лучше знаю, какой заказ выдавать! – огрызнулась приемщица. – Вы же видите, что мне не до вас. Вы же видите: клиент нервничает, волнуется…

– Ничего я не нервничаю! – рявкнул клиент. – И вовсе даже не волнуюсь! У меня вообще нет такой привычки! Это вы сейчас будете нервничать и волноваться, когда я вам в доступной форме обрисую, что вас ожидает в ближайшее время.

Вдруг он замолчал, заметил в руках у унылой Людмилы Митрофановны доску и уставился на нее.

– Это у вас что? – спросил он неожиданно спокойно.

– Заказ номер двести сорок один дробь два.

– Так вот же она, моя «Ауди»! – обрадовался клиент.

– Так вот я и говорю, – пробормотала, отходя, Людмила Митрофановна.

Клиент вырвал панно и стремительно покинул мастерскую.

– Людмила Митрофановна, что вы стоите? – повернулась к ней менеджер. – У вас что, работы нет? – Она включила любезную улыбку и обратилась к Надежде Николаевне: – Хотите сделать заказ? Могу предложить альбом с эскизами панно и витражей.

– Да? – в сомнении проговорила Надежда. – Вообще-то я хотела заказать не готовый рисунок, а вид из своего окна.

– Это тоже можно, только, сами понимаете, будет стоить дороже: индивидуальный заказ.

– Понимаю, – кивнула Надежда. – Еще хотелось бы панно по эскизу конкретного художника. Светлана Павлюченко, мне ее очень хвалили.

Надежда била наугад – просто вспомнила, что бывшая жена Вадима время от времени работала с прикладным искусством. Вполне вероятно, что и в этой мастерской, стекляшки-то те же самые.

– Что? – Лицо приемщицы вытянулось. – Такой у нас нет. И вообще, женщина, если хотите панно – заказывайте по готовому эскизу, у нас целый альбом. – Она выложила перед Надеждой толстый альбом в кожаной обложке: – Выбирайте, здесь на любой вкус. Ретро? Пожалуйста! Современные? Тоже полно!

Надежда принялась перелистывать альбом. Горы и моря, озера и реки, букеты и композиции из цветов, собачки и кошечки.

На ее счастье, в мастерскую вошла следующая клиентка, и дама за стойкой переключилась на нее.

Надежда отложила альбом, покосилась на приемщицу и неторопливо направилась в глубину мастерской. Шла она с вполне определенной целью – к той самой особе в вязаной кофте, которая уладила дело с нервным клиентом.

Конечно, Надежда не могла не заметить, как та насторожилась, услышав имя Светланы Павлюченко.

Завидев ее, дама в кофте опустила глаза и сделала вид, что поглощена работой. Но Надежда поставила вопрос ребром:

– Людмила Митрофановна, когда вы в последний раз видели Светлану?

– Светлану? – Та подняла глаза от рабочего стола. – Какую Светлану?

– Вы знаете, о ком я. Светлану Павлюченко.

– Ах, Светла-ану! – протянула та. – Да, она когда-то у нас работала, но я уже года два ее не видела. Да и раньше она не в штате была, а так, от случая к случаю. Делала для нас кое-какие эскизы панно или витражей.

– Значит, говорите, два года ее не видели? – Надежда в упор смотрела на собеседницу.

– Да, я же вам сказала! – ответила та и отвела глаза.

Неожиданно ей на помощь пришла приемщица:

– Людмила Митрофановна, – окликнула она из-за стойки, – подойдите, пожалуйста! Вот хотят сделать индивидуальный заказ.

Людмила встала, развела руками – мол, и хотела бы вам помочь, но сами видите – и направилась к заказчице.

Надежда проводила ее взглядом и невольно опустила глаза на то панно, над которым она работала.

Это был куст декоративной бузины: золотая листва и грозди черных ягод, блестящих, как антрацит.

Работа была не окончена. Сбоку лежал акварельный эскиз с тем же кустом, служивший образцом для панно.

Надежда Николаевна почувствовала знакомое покалывание у корней волос.

Так бывало всегда, когда интуиция говорила, нет, даже не говорила, а кричала в полный голос, что она наткнулась на что-то важное и вот-вот совершит прорыв в очередном расследовании.

Надежда еще раз внимательно взглянула на эскиз. Всякие сомнения отпали: тот самый куст, что она видела вчера в саду Светланы.

Кто-то, конечно, может сказать, что один куст нельзя отличить от другого. Нет, конечно, куст сирени отличается от жасминового, а жимолость не спутаешь с японской айвой. Но два куста одного вида перепутать легко. А вот и нет, так скажет только тот, кто ничего не понимает в садоводстве. Сказать так – все равно что заявить, что все китайцы на одно лицо. А ведь это совсем не так, актер Джеки Чан, к примеру, ничуть не похож на Мао Цзэдуна.

Надежда Николаевна к поверхностным людям не относилась. Она прекрасно знала, что каждое растение, как и каждый человек, имеет собственное лицо и собственную индивидуальность. Сомнений не оставалось: куст на рисунке тот самый, из Светланиного сада.

Что из этого следует?

Из этого следует, что Светлана Павлюченко совсем недавно была в мастерской. Не два года назад, как утверждает Людмила Митрофановна, и даже не год назад. Она была здесь в этом сентябре, потому что куст на рисунке уже начал желтеть. И ягоды в полной силе.

Почему же и Людмила Митрофановна, и хамоватая приемщица скрывают от Надежды этот факт?

Ответа на вопрос не было.

Надежда Николаевна убедилась, что на нее никто не смотрит, и взяла в руки эскиз.

Ничего нового при ближайшем рассмотрении она не обнаружила и машинально перевернула лист.

На обратной стороне синим карандашом было выведено семь цифр – наверняка номер телефона.

Не полагаясь на свою память, Надежда схватила со стола карандаш и записала номер прямо на левой ладони.

Она едва успела положить эскиз на стол. Людмила Митрофановна уже шла обратно и весьма подозрительно на нее смотрела.

– Извините, у меня работы много. Два года Светлану не видела, не знаю, чем она сейчас занимается.

Надежда сдержанно поблагодарила и покинула мастерскую.

Прямо напротив входа стояла легковая машина, из окна свешивался вылинявший флаг бело-голубой расцветки – водитель был болельщиком «Зенита».

При виде бело-голубых цветов Надежда мгновенно забыла о расследовании и вспомнила нечто куда более важное, а именно, что оставила включенной стиральную машину. Стирка давно закончилась, и белье в машине может полинять, как этот флаг!

Из головы сами собой вылетели подозрительный эскиз и пропавшая Светлана Павлюченко. Надежда помчалась домой.

К счастью, белье еще не полиняло.

Надежда вытащила его из машины, развесила, чтобы сохло, и решила, что имеет право немного отдохнуть и выпить чаю. Перед чаепитием она отправилась в ванную вымыть руки и тут увидела у себя на левой ладони полустертый номер.

К счастью, большая часть цифр сохранилась, по крайней мере, их можно было разобрать. Только последняя цифра вызывала сомнения – то ли тройка, то ли восьмерка.

Пожалуй, больше это походило на восьмерку, но Надежда долго проработала инженером и с тех пор сохранила привычку ничего не пропускать и последовательно отрабатывать все возможные варианты.

Она еще раз задумчиво взглянула на номер, взяла телефон и для начала набрала вариант с тройкой на конце.

Раздался мужской голос:

– Давно не тягал железо? Обычный тренажерный зал не для тебя? Не тушуйся, приходи к нам в клуб «Железный Дровосек». Не вешай трубку, твой звонок очень важен для нас!

Надежда Николаевна охнула и бросила трубку. Только дровосеков ей не хватало для полного счастья.

Нет, сюда Светлана вряд ли могла звонить.

Еще раз приглядевшись к номеру на ладони, Надежда уверилась, что последняя цифра все же восьмерка, и набрала второй вариант.

Снова ответил голос автомата.

Правда, на этот раз голос был женский.

– Вы позвонили в пансионат «Камешки», – бодро произнес голос в трубке. – Ваш звонок важен для нас! Если вы хотите ознакомиться с нашими услугами и ценами, нажмите «один», если хотите забронировать у нас номер, нажмите «два,» если хотите узнать, как до нас доехать, нажмите «три», если хотите задать вопрос, дождитесь ответа оператора.

Надежда нажала «три», в трубке раздался щелчок, и тот же бодрый голос сообщил, что пансионат «Камешки» расположен на тридцать пятом километре Выборгского шоссе и доехать до него можно на пригородном автобусе номер четыреста четыре или на маршрутном такси от метро «Проспект Просвещения».

Выслушав эту информацию, Надежда повесила трубку и задумалась.

Может, все объясняется очень просто? Допустим, Светлана устала от семейных сложностей и решила отдохнуть в загородном пансионате? Выключила мобильный, чтобы ее никто не беспокоил, и живет себе на лоне природы. Проверить это очень просто – съездить в этот пансионат и убедиться во всем собственными глазами.

– Вот еще, – проговорила она через минуту. – Что у меня, собственных дел нет?

На звук голоса в кухню вошел кот. Он посмотрел на хозяйку весьма неодобрительно – мол, до чего дошла, уже сама с собой разговариваешь! А все потому, что не уделяешь достаточно внимания своему коту. Если тебе выпало в жизни большое счастье и у тебя есть кот, надо же это ценить! Кота нужно баловать, заботиться о нем, кормить деликатесами…

– Нечего на меня так смотреть, – ответила ему Надежда.

Снова схватила телефон и набрала Вадима, чтобы рассказать о своих успехах, поделиться выводами и предположениями и ненавязчиво сообщить, что прекращает расследование и возвращается в лоно семьи. И хорошо, что вчера не стала звонить, сегодня можно порадовать хоть какими-то вестями. Пускай сам съездит в этот пансионат, отыщет там свою бывшую и убедится, что все с ней в порядке. А там уж они сами решат, что делать. Она, Надежда, в этом раскладе явно лишняя.

Вадим ответил сразу, но приглушенным голосом:

– Надя, я сейчас не могу говорить! Важный клиент.

– Вот так, – Надежда нажала отбой и взглянула на кота, – клиент, значит, важный, а я так себе. Сам же просил о помощи, сам уговаривал! Нет, все мужчины одинаковы!

Кот издевательски фыркнул и только что не повертел пальцем у виска.

А Надежда вдруг вскочила и бросилась одеваться для загородной поездки – джинсы, кроссовки, удобная ветровка.

Она снова почувствовала покалывание у корней волос и поняла, что не успокоится, пока не побывает в пансионате «Камушки».

По дороге ожил внутренний голос и принялся ее усиленно воспитывать. Надо сказать, отношения у Надежды Николаевны с внутренним голосом были весьма непростые. Голос был порядочный зануда. Он неустанно напоминал, что надо быть осторожнее, не лезть, куда не просят, и сидеть больше дома – так для здоровья и для хозяйства лучше.

Самое неприятное, что голос всегда давал правильные советы, но Надежда не всегда к ним прислушивалась и потом, попадая в сложную ситуацию, как правило, слышала неизменное: «Я же говорил! Я предупреждал!»

Иногда ей даже казалось, что это не голос, а муж застрял у нее в печенках, до того они с голосом были солидарны.

Сейчас внутренний голос был в своем репертуаре. Твердил, что Надежда снова лезет не в свое дело, что она никогда не повзрослеет, раз позволила поймать себя в примитивную ловушку. В самом деле, так ли уж Вадиму нужна была помощь? В конце концов, Светлана ему всего лишь бывшая жена, а если он к ней все еще что-то чувствует, то Надежда здесь при чем? Сам бы и искал эту беглянку. Но ему, видите ли, некогда, вот он и попросил Надежду. А если Светлана не хочет, чтобы ее искали? Явно ведь не хочет, иначе оставила хотя бы сыну свои координаты.

Словом, внутренний голос советовал это дело немедленно бросить.

– Ладно, съезжу в пансионат, и если ничего там не узнаю, больше шагу никуда не ступлю! – сказала Надежда и тут же испуганно оглянулась. Н-да, не сочли бы ненормальной, которая разговаривает сама с собой. К счастью, никто из окружающих ничего не заметил, а если кто и слышал ее слова, наверняка решил, что она беседует по мобильному.

Рейсовый автобус остановился у самых ворот пансионата.

Надежда Николаевна миновала ворота и оказалась в сосновом лесу, где среди деревьев там и тут виднелись огромные валуны, оставленные ледником. Наверное, именно им пансионат был обязан своим названием.

Среди сосен и камней были разбросаны небольшие уютные домики.

Надежда увидела стрелку «Главный корпус» и пошла по тропинке в указанном направлении.

Вскоре она оказалась перед двухэтажным зданием из светлого кирпича. Справа от двери висела табличка с названием пансионата и эмблемой – гранитный валун на фоне морского берега. На скамейке у входа две интеллигентные старушки подставили лица лучам осеннего солнышка.

Надежда замедлила шаг и невольно прислушалась к их разговору.

– А я считаю, Анна Филипповна, – настаивала старушка с розовыми волосами, – что Лев Михайлович – незрелая, инфантильная личность. Нет, он не готов к серьезным отношениям. С ним, Анна Филипповна, у вас нет никакого будущего.

– Это вы потому так говорите, Зинаида Васильевна, – возражала вторая, с голубыми волосами, – что он на вас не обращает внимания!

«Всюду жизнь», – подумала Надежда и вошла в дверь главного корпуса.

Она оказалась в просторном холле. В дальнем конце находилась стойка регистратуры.

На стене рядом со стойкой висела афиша, извещающая, что вечером в клубе будет лекция об освоении межпланетного пространства, а после нее – фильм «Звездные войны. Атака клонов».

У стойки Надежда увидела женщину примерно своего возраста с аккуратно уложенными темными волосами. При виде Надежды та заученно улыбнулась.

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна! Домик для вас готов, двенадцатый, на самом краю леса.

– Вы мне? – удивилась Надежда. – Вообще-то я не Наталья Сергеевна.

– Как, разве вы не Дроздовская? – Улыбка сползла с лица администраторши. – Разве это не вы вчера звонили?

– Нет, не я, – чистосердечно призналась Надежда Николаевна, – я по другому поводу. У вас отдыхает моя родственница, Светлана Павлюченко, я хотела бы ее повидать.

– Родственница? – недоверчиво протянула та, за стойкой.

Почему-то Надежда смутилась:

– Не совсем родственница, скорее знакомая.

– Как, вы сказали, фамилия? – Администратор застучала пальцами по клавишам. – Павленко?

– Павлюченко.

– Нет такой.

– Вы уверены? – разочарованно протянула Надежда.

– Абсолютно уверена, – сухо ответила администраторша.

Она явно не была настроена продолжать разговор. Надежда Николаевна вздохнула, пересекла холл в обратном направлении и вышла на улицу.

Старушки на скамье все еще выясняли отношения.

Надежда медленно двинулась в сторону шоссе и вдруг увидела на дорожке перед собой знакомую фигуру. Мужчина средних лет шел навстречу, доверительно беседуя на ходу с дамой в белом халате с эмблемой пансионата на кармашке.

Надежда пригляделась и попятилась. Точно, капитан Поползнев. Тот самый, которого они с Артемом вчера подвозили до Сертолова.

Она еще не успела забыть, как по пути он пытался неуклюже ухаживать, говорил комплименты и даже приглашал в гости, и сейчас юркнула за дерево, чтобы избежать всего этого снова. Нет, но надо же, этот капитан – тот еще ходок: вчера клеился к ней, сегодня окучивает сотрудницу пансионата…

Виктор Степанович с медсестрой приблизились к дереву, за которым пряталась Надежда, так что она невольно расслышала обрывок их разговора.

– А с кем из сотрудников она близко общалась? – допытывался Поползнев.

– Да, пожалуй, ни с кем, – отвечала сестра. – С кем ей общаться? Она молодая, а у нас персонал, вы же видите, в основном среднего возраста. У нее была одна забота – отработать смену и куда-нибудь закатиться со своим дружком. Погулять любила, да. Но что в этом плохого?

Надежда поняла, что капитан Поползнев здесь по работе, но попадаться ему на глаза по-прежнему не хотелось. Придется ведь объяснять, что она здесь делает.

– А кто из сотрудников видел ее последним? – продолжал он.

«О ком это он расспрашивает? – Надеждины мысли потекли в другую сторону. – Уж не разыскивает ли он параллельно со мной Светлану Павлюченко? Хотя нет, это он вроде о ком-то из местных».

Она насторожилась, чтобы не пропустить ответ, но в это время из-за кустов шиповника появился новый персонаж. Это был бодрый, жизнерадостный старичок в лиловом спортивном костюме китайского производства. Костюм этот был ему заметно велик, но старичок выступал с видом первого парня на деревне.

Увидев прячущуюся за деревом Надежду, он приосанился, поправил реденькие седые волосы и устремился к ней, слегка поскрипывая суставами.

– О, какие люди! – воскликнул он, приосанившись. – Вы здесь недавно? Всех здешних прелестниц я знаю, а вас, милая дама, прежде не встречал! Это досадное упущение необходимо исправить. Позвольте представиться: Лев Михайлович Мормышкин.

– Ах, тот самый Лев Михайлович, – понимающе протянула Надежда.

– Вы обо мне уже слышали? – Лев Михайлович горделиво задрал нос. Это неосторожное движение привело к тому, что у него чуть не выпала вставная челюсть, но он ловко подхватил ее на лету, вставил обратно и продолжил: – Ненеюсь, фы флыфали фолько луффее…

– Что? – не поняла Надежда.

Старичок поправил челюсть и повторил:

– Надеюсь, вы слышали обо мне только лучшее.

– Как сказать, – фыркнула она. – Я слышала, что вы, Лев Михайлович, незрелая, инфантильная личность, не готовая к серьезным отношениям. Согласитесь, в вашем возрасте это не очень лестная характеристика.

– Я знаю, откуда ветер дует! – воскликнул Лев Михайлович и встал в театральную позу. – Это все Зинаида Васильевна! Старая интриганка! Ревнивая, склочная особа! Она рассчитывала на мое внимание, но меня не интересуют ее перезрелые прелести! И вообще, до сих пор я не был готов связать себя узами брака, потому что не встретил женщину своей мечты. Но теперь, увидев вас…

«Только этого старого ловеласа мне не хватало», – подумала Надежда и стала медленно отступать в глубь лесопосадки. Краем глаза она заметила, что капитан Поползнев оглядывается: наверняка услышал их оживленный разговор. Еще немного, и он ее заметит, и тогда точно не избежать объяснений.

– Куда же вы, прекрасная незнакомка? – воскликнул Мормышкин и бросился за ней, как ястреб за кроликом. – Мы же с вами еще не поговорили об искусстве, о литературе!..

Надежда сделала обманное движение, проскользнула между двумя близко растущими соснами, нырнула в кусты можжевельника, выскочила на полянку, по дороге оцарапав руки, промчалась мимо уединенного домика, обогнула огромный гранитный валун, пробежала еще метров сто и остановилась, тяжело дыша.

Лев Михайлович безнадежно отстал, капитана Поползнева тоже не было видно. Она оказалась в дальнем углу территории. Здесь не было жилых домов, только впереди, за очередным валуном, виднелась хозяйственная постройка – то ли сарай, то ли летняя кухня.

Надежда перевела дыхание и двинулась вперед, но в это время сбоку, за кустами, послышались шаги.

Решив, что ее снова преследует старый греховодник, Надежда метнулась в сторону и спряталась за камнем.

Отсюда ей хорошо были видны сарай и утоптанная площадка перед ним.

Треск сучьев и шаги стали слышнее. Наконец из-за кустов появился человек.

Нет, это был не Лев Михайлович, а незнакомая особа в униформе пансионата. В руках у нее были судки с едой.

Надежда Николаевна хотела уже выйти из своего укрытия и спросить, как короче всего пройти к шоссе. Но особа вела себя как-то подозрительно, и Надежда передумала и решила еще немного за ней понаблюдать.

Дама с судками подошла к сараю, огляделась и постучала в окно условным стуком – три удара, пауза, два удара, пауза и снова три удара.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась женская фигура. Увы, разглядеть ее как следует Надежда из своего укрытия не могла.

– Обед тебе принесла, – проговорила особа в униформе. – Сегодня солянка сборная, котлеты с пюре и компот.

– Спасибо, – донесся приглушенный женский голос. – А она пока не появилась?

– Не знаю, – ответила та, первая, – сейчас зайду к Валентине и спрошу. Если она въехала, дам тебе знать.

Дверь сарая закрылась, особа в униформе ушла, а Надежда Николаевна задумалась.

Скорее всего, в сарае прячется Светлана Павлюченко. От кого – неизвестно, да Надежду это нисколько и не интересует. Ей только нужно убедиться, что Светлана жива и здорова, и сказать об этом Вадиму. А дальше пусть сам разбирается.

Надежда выбралась из своего укрытия, подобралась к сараю и постучала тем же условным стуком, что и женщина, которая принесла обед.

Из-за двери донеслось:

– Ты, что ли?

– Я, – ответила Надежда. В общем-то, она сказала чистую правду.

– А что вернулась-то? – спросили из-за двери. – Забыла что-нибудь?

– Открой, кое-что скажу.

Скрипнул засов, брякнула щеколда. Дверь приоткрылась.

На пороге стояла совсем незнакомая особа. Надежда сразу поняла, что перед ней не Светлана Павлюченко. Хотя она видела Светлану только на фотографии десятилетней давности, но даже за десять лет невозможно так измениться.

Светлана была худощавой, спортивной шатенкой довольно высокого роста, а эта оказалась невысокой полной блондинкой с круглым лицом. Допустим, пополнеть за десять лет можно, перекрасить волосы – вообще минутное дело. Но вот изменить рост медицина пока бессильна. Да и лицо было совсем другим.

– Ты кто? – выпалила блондинка и уставилась на Надежду.

– А ты кто? – ответила та вопросом на вопрос.

– А, поняла! – воскликнула блондинка с ненавистью. – Это она тебя подослала!

– Кто?

– Наталья. – Блондинка метнулась в сторону, что-то схватила, и в бок Надежде ткнулся холодный металлический предмет. – Руки вверх! – выпалила она, и сбоку от Надежды что-то щелкнуло.

– Ты что, боевиков насмотрелась? – Надежда скосила глаза. Предмет, который уткнулся ей в бок, при ближайшем рассмотрении оказался феном с насадкой для крутых локонов. Надежда облегченно перевела дыхание и примирительно проговорила: – Убери, он у тебя все равно не заряжен. Честно тебе говорю: меня никто не подсылал, и никакую Наталью я вообще не знаю.

– Ага, так я тебе и поверила! – огрызнулась блондинка, но фен все же убрала. – Если тебя подослала не Наталья, – начала она после напряженной паузы, – тогда что ты здесь делаешь? Что вынюхиваешь?

– Ищу одну знакомую, – призналась Надежда. – Точнее, жену приятеля.

– Любовника? – обрадовалась блондинка.

– Ничего подобного! – возмутилась Надежда. – Просто старого знакомого, бывшего сослуживца.

– Так я тебе и поверила, – хмыкнула блондинка. – Стала бы ты искать какую-то постороннюю бабу. Нет, все-таки тебя Наталья подослала, ясен пень.

– Да говорю тебе, никто меня не подсылал, а Наталью твою я в глаза не видела. Вообще, кто это такая и почему ты ее так боишься?

– А вот это тебя не касается! – отрезала блондинка. – Если тебя не Наталья подослала, проваливай откуда пришла.

– Да больно ты мне нужна, – обиделась Надежда. – Немедленно ухожу! Только, это, ты ведь здесь давно, все ходы-выходы знаешь. Скажи, будь добра, как напрямую пройти к шоссе? Не хочу мимо главного корпуса идти.

– К шоссе? – Блондинка побледнела. – Ты собираешься одна идти через лес?

– Подумаешь, лес. – Надежда невозмутимо пожала плечами. – Это же не сибирская тайга, волки и медведи здесь не водятся.

– Ты что, ничего не знаешь? – Глаза у блондинки загорелись, как тормозные огни. Она поняла, что может сообщить Надежде потрясающую новость.

– Не знаю о чем?

– Здесь бродит маньяк-убийца! – выпалила блондинка.

– Что, серьезно?

– Еще бы несерьезно! Горничную одну здешнюю убил, Лизу Колюшкину.

– А, – сообразила Надежда, – вот почему здесь Виктор Степанович ошивается.

– Кто?

– Следователь один знакомый.

– Ладно, твои знакомые мужики меня не интересуют. Но через лес идти я тебе не советую.

Надежда не слишком сердечно распрощалась с нервной блондинкой и отправилась в обратный путь.

Она уже почти дошла до главного корпуса, когда кусты справа от тропинки неожиданно раздвинулись и оттуда выскочила очень странная особа.

Это была женщина в надвинутой на глаза кепке, в куртке с высоко поднятым воротником и в огромных черных очках, закрывавших все, что на лице осталось открытым.

Странная личность подскочила к Надежде, схватила ее за плечи и крикнула:

– Где она?

– Да что вы все, с ума посходили? – пробормотала Надежда. – Она, теперь ты… Ты, наверное, Наталья?

– Ага, знаешь, как меня зовут? Значит, ты и ее знаешь! Это ты ее прячешь? Говори сейчас же, где она! – И незнакомка встряхнула Надежду, как мешок с картошкой.

– Прекрати сейчас же! – Надежда оттолкнула странную особу. – Здесь работает полиция, между прочим, мой знакомый капитан Поползнев. Сейчас я его позову, и тебя задержат за хулиганство.

Наталья, тяжело дыша, отступила в сторону и прошипела, как разъяренная кобра:

– Мне плевать! Все равно я ее найду и за все посчитаюсь!

– Да что она тебе такое сделала? – изумилась Надежда.

– Что сделала? – Наталья огляделась, убедилась, что поблизости никого нет, и опустила воротник куртки, после чего сняла кепку и очки.

Надежда невольно ахнула: все лицо ее новой знакомой было какого-то удивительного зеленовато-бурого оттенка и вдобавок покрыто крупными волдырями.

– Видела? – процедила Наталья с ненавистью и снова подняла воротник и надела кепку. – И ты еще спрашиваешь, что она мне сделала! Да лучше бы она меня убила!

– Господи, – выдохнула Надежда, – но как это получилось? За что она тебя так?

– За что? – Наталья нервно рассмеялась, но смех быстро перешел в слезы. – Знаешь анекдот о женской дружбе?

– Это про змею и черепаху, что ли?

– Вот-вот. Вот и мы с Лялей были лучшими подругами. А она, прикинь, косметолог, я к ней два раза в месяц на процедуры ходила.

Она замолчала, всхлипнула и отвернулась.

– И что же случилось? – не отставала Надежда. – Какая кошка между вами пробежала? Постой, я сама догадаюсь. Мужчина? Вы его не поделили?

– Мужчина, – вздохнула Наталья, – только делить мы его не собирались. Дело было вот как.

Наталья была уже лет пять в разводе, и шансы создать новую семью с каждым годом таяли, как весенний снег. И вдруг совершенно случайно она зашла в книжный магазин на Литейном. Вообще-то она была не из тех, кто много читает, просто искала хорошую книгу по кулинарии в подарок знакомой. Пока рылась на полке, услышала английскую речь. Какой-то мужчина пытался добиться у продавщицы, есть ли в магазине путеводитель по Золотому кольцу. Продавщица смотрела на него тупо и явно не понимала ни слова. Наталья английский знала только в пределах школьной программы, но этого хватило. Она перевела вопрос, потом показала иностранцу полку с путеводителями и хотела уже уйти, но тот вдруг схватил ее за руку и стал что-то возбужденно говорить.

Сперва Наталья перепугалась, но иностранец был симпатичный и смотрел на нее так, как уже давно не смотрел ни один мужчина.

Наконец, кое-как мобилизовав школьные знания, она поняла, что он просит, нет, просто умоляет ее поужинать с ним в ресторане.

Он привел ее в один из лучших ресторанов города. В своем скромном костюме она чувствовала себя здесь нищенкой. Новый знакомый все время что-то говорил, она кое-как врубилась в его английский и наконец сообразила, почему он так на нее запал: оказывается, она удивительно похожа на его покойную жену, особенно этим чудесным цветом лица и нежно-розовым румянцем.

Цвет лица у Натальи действительно был хороший, главным образом благодаря регулярным усилиям подруги.

Тем временем Боб, так звали иностранца, продолжил планомерную атаку и к концу вечера сделал ей предложение руки и сердца.

А чтобы она не думала, что он какой-нибудь вертопрах, продемонстрировал фотографии своего замка и поместья.

Оказалось, что он настоящий английский лорд, какой-то немыслимо родовитый, и вдобавок владелец колоссальных угодий в самом центре Англии.

Фотографии Наталью доконали.

Все еще не до конца веря свалившемуся на нее счастью, она дала согласие.

Впрочем, проснувшись на следующее утро, она решила, что вчерашнее приключение ей просто пригрезилось.

Однако в десятом часу в дверь позвонили, и посыльный принес двести роз, к которым была прикреплена визитка с короной и именем баронета.

Это только так говорится – с именем. На самом деле на карточке было столько имен, титулов и фамилий, что в первый момент Наталья растерялась и решила, что это не один человек, а целая компания. Только по прошествии некоторого времени она сообразила, что Роберт Александр Уолтер Давенпорт, лорд Блэкуотер, виконт Фицмурзиг, четырнадцатый баронет Аберкромби – все это ее новый знакомый Боб, а вчерашнее предложение руки и сердца не сон, не шутка и не галлюцинация.

С этого дня началась подготовка к свадьбе.

Наталья составила список первоочередных, неотложных и наиважнейших дел, пришла в ужас и решила, что прежде всего нужно навестить лучшую подругу, поделиться радостью, а заодно провести комплекс косметических процедур. Раз уж на Боба такое впечатление произвел цвет ее лица, нужно сделать все возможное, чтобы этот цвет поддерживать и, если допустим такой каламбур, не ударить в грязь лицом.

Выслушав сногсшибательную новость, Ляля остолбенела.

Сначала она просто не поверила, но Наталья изложила такие детали и предъявила такие доказательства, что всякие сомнения отпали. Тогда на лице у Ляли появилось какое-то странное выражение. Наталье следовало бы обратить на это внимание, но она была так взволнована, что утратила не только свойственную большинству женщин интуицию, но и обыкновенный инстинкт самосохранения.

Подруга уложила Наталью в специальное кресло и, продолжая выспрашивать подробности романа с баронетом, начала наносить на ее лицо какой-то удивительно вонючий состав.

Наталья поинтересовалась, что это такое, и Ляля ответила, что это удивительная чудодейственная маска на основе яда индонезийской древесной лягушки и полового фермента мадагаскарского жука-плавунца, новое и весьма дорогостоящее слово в косметологии.

– После этой маски ты себя просто не узнаешь! – пообещала Ляля.

Голос ее показался Наталье странным, но она снова не придала этому значения и погрузилась в мечты о собственном будущем в роли виконтессы Фицмурзиг и четырнадцатой баронессы Аберкромби.

Это приятное состояние было прервано пощипыванием и покалыванием кожи лица.

– Лялька, ты маску не передержишь? – спросила Наталья, начиная испытывать легкое беспокойство.

– Нет-нет, все под контролем! – заверила подруга. – Главное, не шевелись, а то все испортишь.

Наталья послушно затихла, но пощипывание и покалывание становились все сильнее, к ним добавилось жжение, словом, мечтать о будущем стало как-то некомфортно.

Наконец Наталья не выдержала.

– Давай уже, смывай, – взмолилась она, – сил нет терпеть!

– Как знаешь, – ответила та. – Но лучше еще полчасика потерпеть, тогда эффект будет стопроцентным.

Однако и после того, как маска была смыта, жжение и зуд не прекратились.

– Ничего, – успокоила подруга, – так и должно быть. Через час все пройдет, и ты увидишь потрясающий эффект. Это просто чудо!

Наталья взглянула в зеркало.

Лицо стало ярко-розовым, как будто она только что вышла из парилки. Такое бывало с ней и прежде после косметических процедур, так что она и не подумала тревожиться, а просто отправилась домой – переваривать поздравления и напутствия подруги и готовиться к свадьбе.

Но чем ближе она подходила к дому, тем явственнее замечала, что встречные смотрят на нее в ужасе, многие переходят на другую сторону улицы. Одна старушка и вовсе принялась истово креститься и бормотать молитвы.

Жжение и зуд между тем не проходили, а только усиливались.

Наталья открыла входную дверь, бросилась к зеркалу и чуть не потеряла сознание от ужаса: из зеркала на нее смотрело чудовище с опухшей физиономией зеленого цвета, на которой проступили огромные нарывы.

С таким лицом можно без грима играть в фильме ужасов – что-нибудь жизнерадостное из жизни ходячих мертвецов.

Наталья не грохнулась в обморок только потому, что поняла: если немедленно не прибегнуть к медицинской помощи, процесс пойдет дальше и станет необратимым.

Ей удалось вызвать «Скорую», причем голос ее был таким, что медики примчались через десять минут.

Еще через полчаса ее привезли в ожоговое отделение. Врач, в руки которого она попала, повидал на своем веку немало, но даже он признался, что видел подобное только в книгах о применении отравляющих веществ кожно-нарывного действия на фронтах Первой мировой войны.

– Вы работаете на химическом предприятии? – поинтересовался он.

– Нет, мне всего лишь подруга сделала косметическую маску, – ответила Наталья сквозь зубы.

Остановить процесс удалось, но вернуть прежнее лицо врач не смог. Выпуская Наталью из больницы, он сказал, что теперь все зависит только от самого организма.

– Со временем пройдет, – ободрил он Наталью.

– Сколько же времени на это понадобится? – с тревогой спросила та.

– Месяца через три-четыре все стабилизируется, а через год лицо будет почти как раньше.

– Через год? – воскликнула Наталья в ужасе. – Почти как раньше? Значит, полностью кожа так и не восстановится?

– Чудес не бывает. – Врач сочувственно развел руками.

Выслушав эту трагическую историю, Надежда задала главный вопрос:

– А что Боб?

– Он звонил на мобильный все это время, но я не брала трубку! – с жаром воскликнула Наталья. – Ты же понимаешь: если бы я сказала, что нахожусь в больнице, он тут же примчался бы, а я никак не могла допустить, чтобы он увидел меня с таким лицом. Нет, пусть лучше думает, что я бессердечная, подлая и ветреная особа, не достойная его внимания.

Немного помолчали, и Наталья продолжила:

– Теперь ты понимаешь, почему я разыскиваю эту так называемую подругу? Она должна ответить за все! Как только я вышла из больницы, я кинулась к ней домой. Но она трусливо сбежала из квартиры! Понимала, чем закончится наша встреча. Соседи понятия не имели, куда она подевалась, телефон не отвечал. Но я не сдалась, провела настоящее расследование, проверила все ее контакты, кого-то запугала, кое-кого подкупила и выяснила, что она прячется в этом пансионате. Нет, теперь она от меня не уйдет! Так что лучше скажи, где она прячется.

– Нет уж, – Надежда попятилась, – я не хочу стать соучастницей убийства.

– Убийства? – повторила за ней Наталья, пробуя это слово на вкус. – Нет, убийство – слишком малая плата за то, что она сделала. Она не отделается так легко! Она должна почувствовать то, что чувствую я!

– Тогда тем более не могу тебе помочь.

– Ты ведь женщина, должна понять мои чувства! Мы, порядочные женщины, должны поддерживать друг друга! Мы должны выступать единым фронтом!

Чтобы усилить впечатление от своих слов, Наталья опустила воротник.

Ее обезображенное лицо сыграло роль последнего аргумента.

– Но ты ведь ее не убьешь?

– Что ты, это было бы слишком просто, – успокоила ее Наталья. – Я сделаю гораздо хуже. Знаешь, пока лежала там, в ожоговом отделении, всякого наслушалась и насмотрелась. Так вот, есть у меня один составчик…

– Ты плеснешь ей на лицо кислотой? – обмерла Надежда. – На это я тоже не согласна, это дело подсудное.

– Да не в лицо, а на руки, – тихо проговорила Наталья. – Ей даже больно не будет, не то что мне. Но кожа на руках станет грубой и шершавой, и ничем ее не смягчить. Сама посуди, кто пойдет к косметологу, который возит теркой по лицу? Считай, работу она потеряет, причем навсегда. А поскольку делать она больше ничего не умеет, ее возьмут разве что в дворники. Справедливо это, как считаешь? Прошу, помоги!

Надежда вздохнула и понизила голос:

– Конечно, я не знаю, где прячется твоя заклятая подруга, и не хочу быть замешана в историю с умышленным членовредительством. Но если ты пойдешь вот по этой тропинке, увидишь полянку, а на полянке сарай. Опять-таки я не знаю, как туда проникнуть, но знаешь такую мелодию? – Надежда постучала по стволу сосны – три удара, пауза, два удара, пауза и еще три удара.

Наталья все поняла, плотоядно улыбнулась и бросилась вперед.

Надежда проводила жертву косметологии долгим взглядом.

Наконец она решила, что бывшие подруги как-нибудь сами разберутся, и побрела в обратную сторону, раздумывая о результатах сегодняшней поездки.

Светлану она не нашла. Теперь у нее не было даже уверенности, что она как-то связана с этим пансионатом. Да, телефонный номер записан ее рукой, но это еще ни о чем не говорит.

С такими мыслями она приблизилась к главному корпусу и вдруг нос к носу столкнулась с Поползневым.

– Здрасте! – воскликнул капитан, останавливаясь. – А вы, уважаемая, что здесь делаете?

– Виктор Степанович? – Надежда изобразила искреннее удивление. – А вы как здесь?

– Я по работе, но уже как раз собираюсь домой.

– Да? – оживилась Надежда. – Если вы сегодня на машине, может, подвезете меня до Сертолова? Там больше автобусов останавливается.

– Конечно! – Капитан явно обрадовался. – Да я вас и до города могу довезти, если хотите.

Через несколько минут они уже катили в сторону города.

– А все же, что вы делали в пансионате? – поинтересовался капитан.

– Да так, – уклончиво ответила Надежда Николаевна. – Знакомую, знаете ли, навещала.

– Знакомую? – прищурился он. – Это какую же знакомую?

– Да вы все равно не знаете. – Надежда покосилась на него. – Это что, допрос?

– Да нет. – Капитан смутился и замолчал. Сегодня он был не так разговорчив, как вчера.

Впереди показалось строение, отдаленно напоминающее индейское национальное жилище. Над ним светилась вывеска «Кафе «Вигвам».

– Между прочим, я вас вчера обещал кофе угостить, – вспомнил Виктор Степанович.

«Начинается, – мысленно вздохнула Надежда. – Хотя пока он ведет себя вполне прилично. Правда, что ли, пойти с ним в кафе? Может, разговорится».

Ей хотелось выяснить, что Поползнев делал в пансионате и не связано ли это каким-то образом с исчезновением Светланы Павлюченко.

Капитан припарковался и вместе с Надеждой Николаевной вошел в «Вигвам».

Внутри было значительно просторнее, чем в настоящем вигваме. Вдоль стен стояли простые дощатые столы, на стенах висели луки, стрелы, небольшие топорики-томагавки с резными ручками и головные уборы из разноцветных перьев. К новым посетителям подошла смуглая официантка в костюме индейской скво – замшевые брюки с бахромой, такая же куртка, на ногах мокасины, темные волосы забраны в два хвоста и перехвачены кожаной лентой.

– Здравствуй, Быстрый Ручеек! – поприветствовал ее капитан.

– Здрасте, Виктор Степаныч! – ответила официантка с заметным акцентом – Ваше любимое место свободно.

Она проводила посетителей к дальнему столику, положила перед ними меню и удалилась.

– Что, она настоящая индейка? В смысле, и мама, и папа у нее индейцы?

– Нет, откуда им здесь взяться. Она из Якутии, учится на ветеринара, а здесь подрабатывает.

– Откуда тогда такое поэтичное имя?

– Да это она свое настоящее имя на русский перевела, иначе никто не мог выговорить. Закажете что-нибудь? У них меню интересное, взгляните. Вот, пожалуйста, оленья вырезка под брусничным соусом по рецепту племени гуронов.

– Что, повар индеец?

– Да нет, просто директор в детстве Фенимора Купера начитался. И вырезка не оленья, а телячья, но все равно вкусно.

– Нет уж, спасибо. Договорились выпить кофе, пусть так и будет.

Виктор Степанович подозвал скво и заказал два капучино и индейский пирог из лесных ягод.

Индейский пирог оказался обычным вишневым штруделем, но свежим и вкусным. Кофе тоже был сварен отлично. Быстрый Ручеек отошла, и Надежда уже собиралась приступить к расспросам, но Виктор Степанович ее опередил.

– Вы, Надежда Николаевна, конечно, человек взрослый и сами себе хозяйка, – начал он. – Но все же лучше бы вы ко мне прислушались.

– Это вы о чем? – не поняла Надежда.

– Я ведь вас вчера предупреждал, что у нас в районе неспокойно, а вы снова сюда приехали. Вчера хоть с зятем были, а сегодня вообще одна. Опасно это.

– Это вы о маньяке, что ли?

– О нем, – вздохнул капитан. – Говорил же вам, что еще одну его жертву нашли. Горничная из того пансионата, где мы с вами встретились.

– Лиза Колюшкина. – Надежда понимающе кивнула.

– Так вы знаете? – изумился Виктор Степанович.

– Слышала. В пансионате разговоры идут.

– Слышали, но не сделали никаких выводов. Это несерьезно, Надежда Николаевна!

– Да ладно вам, – миролюбиво проговорила Надежда. – Что это вы меня воспитывать вздумали?

Он вздохнул и опустил глаза.

– Может, я не хочу, чтобы вы стали следующей жертвой? Если бы вы ее видели, вы не относились бы к моим словам так легкомысленно. Она ведь три недели в лесу пролежала! Муравьи поработали и прочая живность, с трудом опознали…

Надежда представила это и невольно вздрогнула.

– И что, снова никаких зацепок?

– Практически никаких.

– И подозреваемых нет?

– Допросили мы парня, с которым у Лизы был роман, но у него алиби на время убийства. Он на эвакуаторе работает, как раз в это время был в другом конце района на вызове.

– А время смерти точно известно? – удивилась Надежда. – Вы же говорите, ее и опознали-то с трудом.

– Представьте себе, время смерти установили с точностью до получаса, – нехотя признался капитан. – Она с этим парнем, с Константином, договорилась встретиться после работы, сходить куда-то собирались…

По всему получается, что подсела девчонка в машину к маньяку, он завез ее в лес, а там задушил. Ох, девки! Никакого соображения, никакой осторожности!

Лиза Колюшкина была девушка начитанная. Правда, читала она не книги, в книгах, на ее взгляд, было слишком много букв, а журналы. Глянцевые журналы, которые толстой стопкой лежат в салонах красоты, а еще в модных магазинах и кафе.

Правда, жила Лиза не в большом городе, где салоны красоты и модные магазины на каждом углу. Она жила в поселке городского типа с выразительным названием Первоапрельское, где был всего один салон красоты «Колокольчик» и маленький парфюмерный магазин вовсе без названия, который содержала немолодая армянка Жанна. Но глянцевых журналов и в Первоапрельском имелось предостаточно, так что Лизе было что почитать. Вообще-то она их не читала, в основном разглядывала картинки и мечтала.

Она представляла себя на месте фотомоделей и героинь светской хроники.

Лиза воображала, что это она, а не Перис Хилтон спускается по трапу воздушного лайнера навстречу журналистам и поклонникам. Она, а не Виктория Бекхем загорает на собственной вилле в Канне. Она, а не Шерлиз Терон примеряет бриллиантовое колье потрясающей красоты. Она, а не Тина Канделаки перерезает шелковую ленточку, открывая новый торговый центр или кинотеатр.

По всему выходило, что она смотрелась бы на месте этих знаменитостей ничуть не хуже.

Правда, внешность у Лизы была самая заурядная, фигурка так себе, личико средненькое. Но если над ней поработают визажисты и парикмахеры, если она наденет платье от знаменитого кутюрье и бриллиантовое колье стоимостью несколько миллионов долларов, она будет очень и очень ничего.

Во всяком случае, именно в этом каждый день убеждали ее глянцевые журналы и ведущие телевизионных передач. «Ты лучшая, ты достойна всего!» – внушали они в один голос ей и миллионам таких, как она, невзрачных и необразованных девушек.

Со страниц журналов, с экрана телевизора ей рассказывали, как такая же простая девушка работала стюардессой и познакомилась с молодым миллионером, который вскоре стал миллиардером, владельцем яхт, замков и дворцов. Правда, потом они развелись, но муж купил бывшей стюардессе авиакомпанию, в которой она когда-то работала, и много других дорогих и приятных вещей.

Другая история была о том, как обыкновенная и довольно невзрачная девушка вошла в кабину лифта со знаменитым кинорежиссером, а вышла его женой, ведущей ток-шоу и автором кулинарных бестселлеров.

Лиза Колюшкина мечтала о такой же судьбоносной встрече.

Только бы столкнуться с богатым и знаменитым мужчиной, только бы встретиться с ним, а там уж она своего не упустит, сумеет очаровать, сумеет доказать, что она самая-самая!..

Но судьба была к Лизе жестока и никак не спешила дать ей такой шанс.

В их поселке городского типа олигархов и миллиардеров никогда не было, даже самый захудалый миллионер к ним не заезжал, а когда Лиза выбиралась в большой город, за покупками или развлечься, и там ей попадались исключительно автомеханики, водители такси, продавцы хозтоваров или в лучшем случае сотрудники частных охранных предприятий.

Работала Лиза горничной в пансионате «Камешки» и, само собой, мечтала о том, что в их пансионате неожиданно появится мужчина ее мечты. Но пансионат был захудалый, туда не ездили отдыхать не только банкиры и владельцы нефтяных приисков, но даже скромные риелторы или брокеры. В основном там проводили две-три недели нищие бюджетники, и те с женами. Или вовсе пенсионерки, получившие путевку бесплатно по линии собеса.

Лиза была уже готова снизить планку и согласиться на менеджера среднего звена, но даже они не встречались на ее пути.

Но вот однажды рядом с ней остановилась дорогая красивая машина. Кажется, «Мерседес». Возможно, даже «Ягуар».

– Девушка, вас подвезти? – донесся довольно приятный, хотя и немного гнусавый голос.

Сердце Лизы замерло на долгое мгновение, а потом забилось с небывалой силой.

Неужели это он, тот самый случай? Вернее, Случай с большой буквы «С», которого она ждала всю свою короткую жизнь? Неужели жестокая судьба наконец смилостивилась и послала ей за терпение и скромность мужчину ее мечты?

Она остановилась и медленно, с достоинством обернулась.

Лиза тысячу раз представляла себе эту встречу и тщательно отработала первый взгляд, который бросит на него – мужчину, посланного судьбой. Ведь первое впечатление – самое важное. Стоит ли добавлять, что первый взгляд должен сразить его наповал?

Она взглянула на водителя «Мерседеса» (или, возможно, «Ягуара») так, словно была Викторией Бекхем, Перес Хилтон и Тиной Канделаки в одном флаконе. Взглянула со сдержанным интересом и немного свысока.

Водитель ее не впечатлил – прыщавый, плохо постриженный, одет в китайские джинсы и турецкую куртку. Вдобавок под левым глазом у него был застарелый синяк, а на правой скуле – подсохшая ссадина. В общем, сразу видно: не олигарх.

Но машина!

– Так что, девушка, подвезти? – повторил он, и по интонации Лиза поняла, что третий раз предлагать он не станет.

Она согласилась. Уж очень захотелось посидеть на мягком сиденье, почувствовать запах дорогой кожи, бензина и денег.

Машина плавно тронулась, Лиза прикрыла глаза и представила, что мчится по скоростному шоссе А-4 в Канн или в Сен-Тропе, где ее ждут собственная пятидесятиметровая яхта и беломраморная вилла.

Но нет, в конце пути ее ждали не яхта и не вилла, а продавленная койка в однокомнатной квартире на втором этаже блочного дома в поселке городского типа Первоапрельское.

Ее принц оказался обычным сотрудником автосервиса, а дорогая машина, «Мерседес» или даже «Ягуар», принадлежала, как нетрудно догадаться, клиенту. Принц просто проверял ее на ходу после ремонта.

Автосервис, где работал Константин, находился на международной трассе «Скандинавия», так что у них довольно часто ремонтировали дорогие машины, на которых он тайком от хозяина катал знакомых девушек.

Это и решило Лизину судьбу.

Она стала встречаться с Константином. Разумеется, не ради его прыщавой физиономии, не ради еженедельных походов в кафе «Вигвам» или в пиццерию «Мама Лючия», где по субботам играла незамысловатая, но все же живая музыка. И уж тем более не ради скучного потного секса после пиццерии. Все было только ради тех восхитительных минут, когда он вез ее по шоссе в очередном «Мерседесе», или «Ауди», или на худой конец «Фольксвагене», и Лиза, прикрыв глаза, мечтала о другой жизни – богатой и увлекательной. Той самой, которую видела на страницах глянцевых журналов.

В ту пятницу они с Константином снова договорились пойти в «Маму Лючию».

Лиза освободилась раньше, дошла до шоссе и остановилась в укромном месте, чтобы не сталкиваться с персоналом «Камешков».

Сюда в половине восьмого за ней должен был заехать Константин.

В половине восьмого он, конечно, не появился, но Лиза не особенно расстроилась. Хозяин часто задерживал Костю минут на двадцать, а то и на полчаса.

Мимо то и дело проносились машины, но сложность была в том, что она не знала, на какой сегодня приедет ее принц, ведь он, как всегда, появится на машине клиента.

Это было для Лизы главным удовольствием, можно сказать, еженедельной лотереей. Удовольствием было гадать, на чем он прокатит ее на этот раз. На респектабельной «Тойоте»? На элегантном «Лексусе»? На мощном «Лендровере»? А может, ей повезет, и это будет шикарный «Порше Кайен»?

Когда Константин не появился и в восемь, Лиза начала сердиться.

Наступали сумерки, стало холодать. Она проводила взглядом очередную машину, плотнее запахнула нарядную курточку (китайскую, но очень симпатичную, в стразах и пайетках), достала мобильник и набрала Костин номер.

Он не любил, когда она звонила ему, говорил, что это из-за хозяина, но она-то догадывалась, в чем настоящая причина: Косте казалось, что так она предъявляет на него какие-то права и слишком натягивает поводок.

Лиза не была особенно умной и в мужской психологии не разбиралась. Все свои познания в этой области она черпала из тех же глянцевых журналов, где наряду с советами косметолога, рецептами салатов и астрологическими прогнозами регулярно появлялись рекомендации психолога. Основы обращения с мужчинами там излагались на уровне дрессировки собак, а главных методов было два – натянуть поводок или ослабить.

Итак, она набрала Костин номер и услышала до боли знакомое: «Телефон абонента в настоящее время выключен или находится вне зоны действия сети».

Лиза выругалась и завертела головой. Наверняка снова забыл зарядить мобильник!

Оставалось только ждать. Нет, еще, конечно, можно было плюнуть на Константина и отправиться домой.

Но тогда выходило, что она зря нарядилась и причесалась…

Она уже здорово замерзла и поминала Костю последними словами, как вдруг рядом плавно затормозила большая дорогая машина.

Марку она в темноте не разглядела, но машина, вне всяких сомнений, была первый класс.

Лиза подошла к передней дверце.

– Костя, наконец-то! Где ты застрял? Я уже замерзла!

Но из машины на нее смотрел не Константин. Незнакомое лицо, хотя, надо признать, куда симпатичнее, чем у Лизиного приятеля. Этот человек явно был старше, основательнее, солиднее. Видно, что уверенно стоит на ногах.

– Это вы ждете Константина? – Голос у него оказался приятный, бархатистый. – Он попросил меня заехать за вами.

– А вы кто, клиент автосервиса? – живо поинтересовалась Лиза. Она знала, что нельзя садиться в машину к незнакомым.

– Да, он чинил мне машину, – подтвердил мужчина за рулем. – Потом его отправили с эвакуатором к Лебяжьему. Он не хотел ехать, но хозяин заставил. Костя звонил вам, не дозвонился…

– Чего это он не дозвонился? – возмутилась Лиза. – У меня телефон включен!

– Вот уж не знаю. – Он пожал плечами. – Словом, он попросил меня заехать за вами и отвезти…

– В «Лючию»?

– Да-да, в пиццерию «Мама Лючия». Вы его там подождете, он уже скоро освободится.

– Ладно, там хоть тепло! – согласилась Лиза и юркнула на переднее сиденье.

Водитель больше не был незнакомцем, он знал Костю, знал, куда они собираются, а главное – сидел за рулем дорогой престижной машины. Чем черт не шутит, может быть, эта случайная встреча перерастет в нечто большее и этот человек окажется мужчиной ее мечты? Может, судьба после многочисленных неудач все же преподнесет ей такой подарок?

Машина плавно тронулась с места.

Лиза расслабилась, откинулась на мягкую кожу сиденья и полузакрыла глаза. Теперь она не видела лицо водителя, видела только его руки – большие, умелые руки уверенного в себе человека.

На какое-то мгновение она представила, что это ее муж, крупный бизнесмен, и они едут в свой загородный дом. Да, она согласна не на виллу в Канне, не на океанскую яхту, а на просторный загородный дом где-нибудь здесь, на Карельском перешейке, если, конечно, разделит этот дом с таким вот сильным, решительным человеком.

Она так размечталась, что перешла границу между мечтой и реальностью и проговорила спокойным, расслабленным голосом, каким жена в западных фильмах обращается к мужу:

– Дорогой, ты не мог бы включить печку? Я все никак не согреюсь.

Он удивленно покосился на нее, но ответил так же спокойно, как будто принял правила игры:

– Конечно, сейчас будет теплее.

Повернул регулятор обогрева, заодно включил тихую музыку.

– Согрелась? – спросил он заботливо. – А то выпей чаю, вон термос на заднем сиденье.

Лиза почувствовала, что озноб никак не проходит. Не простудиться бы.

Она протянула руку, нашла на заднем сиденье термос.

Чай был какой-то необычный, с ароматом душистых трав, и очень сладкий.

Лиза выпила стаканчик и снова откинулась на сиденье. Голова приятно кружилась. Она сама не заметила, как задремала.

Проснулась она внезапно, как от толчка.

За окнами было уже темно, но не это ее удивило.

Судя по тряске, они ехали не по шоссе, а по разбитой грунтовке или по проселку.

– Эй, а куда это мы заехали? – оживилась Лиза.

– Объезд это, – ответил водитель, не поворачивая головы. – На шоссе авария, вот я и свернул, чтобы не ждать. – Он вдруг чертыхнулся и затормозил. – Кажется, колесо спустило. Пойду гляну.

Он выбрался из машины, он обошел ее сзади и позвал Лизу:

– Выйди-ка, поможешь мне немножко.

Лиза скорчила недовольную гримасу: не хотелось выходить из образа жены богатого человека. Не к лицу такой женщине стоять рядом с сердитым мужчиной, подавать ему инструменты и слушать его ворчание. Если на то пошло, и ему не к лицу возиться с колесом, это должны делать люди более простые, такие как Костик. При мысли о Костике в Лизиной затуманенной голове немного прояснилось, и она осознала, что они стоят на проселочной дороге, а вокруг лес, и даже не слышно машин на шоссе.

– Ты идешь? – снова позвал водитель, и в его голосе Лиза услышала странное нетерпение, как будто человек ждал чего-то очень долго, и вот это событие уже близко, а тут какое-то досадное мелкое препятствие, и человек готов сделать что угодно, только чтобы это препятствие устранить.

Лиза наконец испугалась – но как-то лениво, не спеша. Движения ее были замедлены, хотелось откинуться на мягком сиденье и заснуть. Что это с ней, с какой стати она так расклеилась? Не пила ведь ничего.

«Чай! – осенило ее. – Что-то такое он подмешал в чай. Снотворное? Наркотик?»

Дурман прошел.

– Иду уже, – ответила она, – ремень заело.

Судя по голосу, он стоял у заднего правого колеса. Лиза скользнула со своего места на водительское и тихонько приоткрыла дверцу. Вокруг стоял лес, освещаемый полной луной, оранжевой, как спелый апельсин. В ее неровном свете Лиза увидела дорогу и по бокам заросшие густой травой канавы. Она закусила губу и кубарем скатилась в канаву. Руки и колени обожгла ледяная вода, но Лизе было не до этого.

– Куда? – Он услышал шум и был уже возле дверцы. Лиза на четвереньках вскарабкалась по склону канавы и бросилась в лес.

– Стой! – заорал он. – Стой, сука!

«Он кричит, – поняла Лиза, – значит, не боится, что его услышат. Здесь никого нет».

Она неслась, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу. Преследователь с размаху перепрыгнул канаву, но не удержался и упал в грязь. Это дало Лизе некоторую фору. Правда, она не сообразила, что нарядная китайская курточка с блестящим рисунком на спине прекрасно видна в свете луны. Очень скоро она ощутила за спиной тяжелое дыханье. Из последних сил Лиза рванула вперед, но нога подвернулась, и она с размаху шлепнулась на землю. Эти проклятые каблуки!

И тотчас же сзади на нее навалилось тяжелое мужское тело.

– С-сука, – бормотал он.

– Пусти! – прошипела Лиза. – Пусти, гад!

Она чудом вывернулась и вскочила, но он не дал ей убежать и схватил за шею. Она бестолково замахала руками, смазала его по уху, а потом длинные наращенные ногти впились ему в щеку. Было больно, но он не отпускал тонкую шею жертвы, и ее руки безвольно опустились вдоль тела. Широко раскрытые глаза смотрели на убийцу, и в них отражалась полная луна, оранжевая, как спелый апельсин.

– Сука, – негромко сказал он и отбросил от себя мертвое тело. – Всех вас давить.

Постоял немного, выравнивая дыхание, потом огляделся, что-то прикинул и поднял тело. Пришлось вернуться к машине, оттуда он пошел в другую сторону и скоро нашел место, которое приметил раньше. Ветром выворотило с корнями огромную ель, так что с дороги никто не увидел бы ничего, даже если бы на дороге сейчас кто-то был. Оставалось присыпать тело палой листвой и закидать ветками.

Он вернулся к машине, оглядел салон и вылил на землю содержимое термоса. Увидел в зеркале, что царапина все еще кровоточит, снова выругался и поднял повыше воротник куртки.

Разумеется, от капитана Поползнева Надежда ничего этого не узнала. Капитан и сам был не в курсе. Сейчас он сидел, помешивая остывший кофе, и думал о своем. Судя по выражению лица, думы были нерадостными. Надежда решила его подбодрить:

– Но вы же работаете по этому делу. Труп нашли, опознали быстро.

– Да как нашли-то? – с досадой отозвался капитан. – Собака у одного проезжающего сбежала. Он съехал на обочину, чтобы с женой поменяться местами, а она сзади сидела. Дверь открыли, собака и рванула – молодой кобель, непослушный. Кричали-кричали, звали, свистели, потом поехали по дороге этой проселочной, не бросать же пса. Вдруг слышат: он воет. Хозяин пошел на вой, а пес сидит возле трупа вырытого и воет. Чуть не сбесился.

– Ужас какой, – вздохнула Надежда.

– Вот, а поскольку она у нас в пропавших без вести числилась, опознали быстро: Лизавета Колюшкина.

– Все странно, – заговорила Надежда, отодвигая пустую чашку. – Вроде по вашим рассказам девушка была не совсем дурочка, понимала, как себя вести. Парень у нее был… Или, может, она кого другого завела? И поделилась с кем-нибудь, похвасталась.

– Да спрашивал я, – уныло ответил Поползнев. – Девка, говорят, была не то чтобы совсем безбашенная, но на работе не надрывалась. Вечно с ней проблемы: то опоздает, то на полдня отпросится, то пропуск потеряет.

– Зачем ей пропуск? У них что, секретный объект? – удивилась Надежда.

– Да нет, конечно. Но это не совсем пропуск, а карточка такая – замки открывать.

– Электронный ключ? – Надежда Николаевна проявила осведомленность.

– Ага, у них в главном корпусе все новое, современные эти штуки.

«Не замечала», – подумала Надежда.

– Вот карточки эти именные выдают горничным, чтобы уборку делать в номерах. А Лизавета эта, растеряха, не тем будь помянута, потеряла эту самую карточку. Конечно, скандал: вдруг кто посторонний найдет – это же можно все номера вскрыть и отдыхающих обворовать. В общем, начальство ругается, всем морока – карточки эти перекодировать, Лизавете – строгий выговор и премии лишили. Такие дела. А вскоре она и пропала. Во вторник, четвертого сентября, последний раз видели живой. Она с теткой жила, так, когда ночевать не пришла, та подумала, что она у Костьки своего осталась. Бывало так, и не раз, тетка уже и ругать ее перестала. А когда в среду Лизавета на работу не вышла, тут всерьез стали ее искать. У Константина, парня ее, алиби: вернулся поздно ночью, Лизу не видел. Так и пропала с концами. Вот теперь нашли. – Виктор Степаныч тяжко вздохнул.

– Разозлилась на парня своего, что опоздал, и подсела в чужую машину, – поддакнула Надежда. – Надеюсь, вы меня с этой Лизой не сравниваете? У меня все же голова варит.

Поползнев посмотрел на нее с легкой обидой, и Надежда поскорее перевела разговор на другое:

– А с той девушкой, что вчера нашли, тоже ничего не выяснилось?

– Нет пока. Не оставляет он никаких следов – ни документов, ни чего другого, чтобы можно было личность идентифицировать. – Капитан помолчал. – Маньяки, они ведь хитрые очень. И осторожные. Это только в фильмах маньяк в глубине души хочет, чтобы его поймали, и дает полиции разные подсказки. Да он же не дурак! Зачем ему подставляться? Ничего не было на трупе, только самая простая одежды – свитер, джинсы. Но труп свежий. Отпечатки, само собой, сняли. Пропустим, конечно, через базу, но если ни в чем не была замешана, так и отпечатков ее нет.

– Так ее же искать станут! Девушка была приличная…

– Вы откуда знаете? – удивился капитан. – Хотя ваша правда. Не наркоманка, не пьянчужка, не шалава какая-нибудь, этих сразу видно. Но не наша, городская, так что и искать будут в городе. И вообще, заявление у родственников о пропаже, – он загнул три пальца, – только завтра примут, так по закону полагается.

– Так они еще ничего не знают? – Надежда поежилась и посмотрела на часы. – Ох, время-то как бежит!

– Поедем, – согласился Поползнев, – у меня тоже дела. В последний раз прошу вас, дорогая моя, будьте осторожны! Потому как никаких гарантий, что маньяк этот остановится. Если уж у человека мания – это на всю жизнь. Может затаиться, схорониться на время, а потом снова начнет.

– Почему вы так думаете? – Надежда прищурилась и отняла руку, которую капитан в пылу разговора взял и забыл отпустить.

– А потому, – Поползнев понизил голос, – что просмотрел я старые дела. Примерно лет восемь назад тоже такие случаи были. Тоже два женских трупа задушенных – и никаких зацепок. Вот так, дорогая моя. Так и висят эти трупы.

Надежда сердечно распрощалась с капитаном, который подвез ее к кольцу маршрутки, передала привет кошке Марусе, после чего забралась в пустой салон и задумалась. Капитан, конечно, человек неплохой, но разговор вышел совершенно бесполезный. Само собой, она получила кое-какую информацию, но лишнюю, не относящуюся к ее делу. В голове мелькнула было какая-то мысль, но как раз в это время в маршрутку влез толстый дядька, увешанный пакетами, и наступил Надежде на ногу. Она вскрикнула, дядька стал многословно просить прощения, и мысль ушла.

К тому времени, когда маршрутка доехала до ее дома, Надежда Николаевна приняла твердое решение – прекратить поиски Светланы Павлюченко. Как говорится, главное не победа, а участие. Уговорил ее Вадим помочь, она честно сделала все, о чем он просил, и не ее вина, что не вышло.

«Даже то, о чем не просил, – тут же ехидно вмешался внутренний голос. – Перевыполнила, можно сказать, план».

Да, вовсе не ее вина, продолжала думать Надежда, не отвлекаясь на перепалку с внутренним голосом, что ничего важного она так и не выяснила. Значит, по месту прописки Светлана Павлюченко не проживает. Муж говорит: уехала. А куда – молчит, как партизан. Темнит, словом. С другой стороны, он не обязан посвящать первую встречную в семейные дела. А что соседка ничего не знает – так это тоже правильно, Надежда сразу определила, что тетка та еще сплетница, мигом любую информацию разнесет – не отмоешься потом.

Теперь насчет пансионата «Камешки».

Судя по всему, нет там Светланы. А что телефон пансионата Надежда нашла на обороте ее рисунка, так это ни о чем не говорит. Мало ли для чего Светлана его записала. Может, хотела на работу устроиться или отдохнуть потом, после развода.

В общем, надо закругляться. Вадиму, конечно, насчет пансионата стоит сказать, может сам туда съездить. Но Надежда ему звонить больше не станет. Ему нужно – пускай сам побеспокоится. Вот так вот.

С этими благими мыслями Надежда Николаевна попросила водителя остановить у магазина и купила фруктов, овощей и банку кошачьего корма для Бейсика.

Дальше события разворачивались непредсказуемо.

В собственном дворе Надежда Николаевна была немедленно атакована кокером Сеней. Тот с размаху бросился на нее и завизжал.

– Дорогой, – умилилась Надежда и почесала кокера за ушами.

Потом она разогнулась и столкнулась нос к носу с молодой особой, которая выгуливала кокера в отсутствие хозяина.

– Здравствуйте! – сказала Надежда. Нарываться на знакомство она не собиралась, но промолчать было неудобно.

– Вас-то мне и надо! – вроде даже обрадовалась девица. Надежде, правда, не понравился ее фамильярный тон.

И вообще, воспитанные люди вначале здороваются. Надежда Николаевна пригляделась к приятельнице Вадима внимательнее.

Ничего особенного – девица как девица, не слишком молоденькая, но для Вадима вполне. Несколько вульгарная: макияж боевой, пальтецо короткое, сапоги-ботфорты, волосы закручены в модную кичку, на шее яркий шарфик – в общем, все как у всех, ничего экстраординарного.

– Вы что-то хотели? – улыбнулась Надежда.

– Хотела? – прошипела девица. – Да, хотела. Чтобы ты отвязалась от моего навсегда!

Любезная улыбка сползла с лица Надежды Николаевны.

– Вы это о чем? – выдавила она.

– Не придуривайся! – скривилась девица. – Захаживаешь к нему на огонек? В твои-то годы! Ты, тетя, давно на себя в зеркало смотрела?

Злить Надежду не следовало. Человеком она была воспитанным и выдержанным, но постоять за себя умела. В данном случае следовало действовать быстро и решительно, пока девица не стала орать. Невдалеке как раз нарисовалась Антонина Васильевна – уши в трубочку. Слух у нее отличный, даром что телевизор каждый вечер орет так, что весь подъезд слышит.

– Сбавьте-ка обороты, голубушка, – мягко посоветовала девице Надежда. – Мы с вами не знакомы, водку вместе не пили. Сами говорите, что я вам в тетки гожусь. Так имейте уважение к моему возрасту, обращайтесь на «вы».

– Очень надо! – фыркнула девица.

«Дура», – поняла Надежда.

– Вот вы сказали «мой», – вела дальше Надежда, – и что это значит? Кем вам приходится Вадим Алексеевич? Мужем?

Она прекрасно помнила, как Вадим сказал, что дважды был женат и третьего раза не будет. И поморщился при этом.

– Не твое собачье дело! – рявкнула девица, и тут же кокер Сеня отозвался на знакомое слово звонким лаем.

– Тебе велели с собачкой гулять, так и гуляй, – вполголоса, но твердо сказала Надежда, – а в дела Вадима не вмешивайся. И не ори во дворе, не позорь приличного человека, а то вон кумушки только и ждут скандала. – Она мотнула головой в сторону Антонины.

Девица с трудом, но сообразила, что нарываться на ссору не в ее интересах, и Вадим, если узнает, по головке не погладит. Пробормотала уж вовсе неприличное ругательство, резко дернула Сеню за ошейник, так, что тот взвизгнул, и пошла к подъезду.

С вполне объяснимым злорадством Надежда наблюдала, как в запале девица не заметила, что шелковый шарфик соскользнул и висит на плече. Так, еще несколько шагов, и шарфик упал, вдобавок Сеня прошелся по нему грязными лапами. Девица достала ключи и нагнулась за шарфиком. Кокер бросился ей под ноги, она споткнулась, выронила ключи. Подобрала их и грязную тряпку, бывшую недавно шарфом ручной работы, другой рукой дернула собаку за уши. Надежду передернуло, а несчастный Сеня заорал на весь двор.

– Дрянь какая! – не выдержала Надежда.

Она оглянулась на дворовую общественность в лице Антонины Васильевны и двух общительных старух. Те наблюдали за мучениями кокера молча. На их лицах застыло то самое неповторимое выражение, какое бывает у девчонок в средней группе детского сада: «Все будет рассказано!»

Надежда вернулась домой в дурном настроении. А кому приятно, когда на тебя набрасываются и обзывают неприличными словами? Тем более ни за что. Надежда жаждала мести.

Чтобы успокоиться, она занялась мелкими домашними делами, и через некоторое время план сложился.

«Ты, милая, меня еще не знаешь, – мысленно обращалась она к девице. – Твое хамство тебе еще ой как аукнется!»

Нужно найти Светлану. Недаром Вадим так за нее переживает. Стало быть, как только Светлана появится на горизонте, противная девица мигом получит от ворот поворот. Не станет больше мучить кокера и хамить Надежде. Возможно, даже поймет, что с людьми нужно говорить вежливо, а иначе приличный человек вряд ли возьмет замуж. Пускай Надежда в этом вопросе несколько несовременна, но мнение менять не собирается.

Итак, что она может предпринять? Разве что попытаться поговорить с сыном Светланы, как его, Ильей. Адрес у нее есть, Вадим дал на всякий случай. Но это завтра.

Вечер прошел спокойно в обществе кота. Вадим не звонил, наверное, уехал в командировку.

Надежда Николаевна надавила кнопку звонка и надела лицо жизнерадостной тетушки, которая приехала навестить любимого племянника.

Она не представляла, как сможет втереться в доверие к сыну Светланы, но решила, что начнет игру, а дальше будет полагаться на удачу и интуицию.

Дверь открылась.

На пороге стоял сутулый длинноволосый субъект, настолько худой, что почти не отбрасывал тени. Да, по такому можно изучать скелет человека.

Надежда было открыла рот, чтобы представиться и сказать о цели визита, но ходячий скелет ее опередил. Он сложил руки в молитвенном жесте, тут же уронил их вдоль тела в полном бессилии, после чего в отчаянии схватился за голову.

– Что же вы так долго? – воскликнул он трагически. – Он умирает! Скорее, скорее, может быть, его еще можно спасти!

Надежда не понимала решительно ничего, но решила не задавать лишних вопросов.

Несомненно, тощий субъект был сыном Светланы Павлюченко. Он был на нее очень похож, но все ее достоинства оказались в нем доведены до абсурда и превратились в недостатки. Светлана была худощавой и стройной – ее сын был тощим до безобразия. У Светланы были красивые длинные волосы – у Ильи волосы тоже были длинные, но давно не мытые, отчего напоминали неаппетитные сосульки. У Светланы были большие выразительные глаза – у сына они тоже были большими и темными, но из-за крайней худобы казались темными провалами, из которых на Надежду смотрело само отчаяние.

– Пойдемте же скорее к нему, – простонал Илья, схватил Надежду за руку и потащил ее в глубину квартиры. Она вяло сопротивлялась и оглядывалась, пытаясь понять главное о квартире и ее хозяине.

Основное впечатление было таким: в квартире обитает одинокий мужчина, который совершенно не заботится о чистоте и порядке. Повсюду разбросана обувь, на полу комья пыли, посреди прихожей валяется грязный носок. Ни одна женщина не запустила бы квартиру до такой степени.

Кроме того, было здесь кое-что, весьма знакомое Надежде.

На всех углах, у дверей и на других заметных местах обои были разодраны и свисали неаппетитными клочьями.

Это говорило о присутствии невоспитанного, зловредного и избалованного кота.

Собственный кот Надежды, Бейсик, тоже время от времени порывался драть обои когтями, но она пресекала подобные попытки самовыражения с помощью подручных средств, таких как тапки или свернутая в трубочку газета. Эта война длилась годами, и ни одна сторона не могла провозгласить себя победителем. Беда Надежды Николаевны заключалась в том, что муж категорически возражал против телесных наказаний, так что в его присутствии Бейсик мог драть обои безнаказанно.

Что ж, ее догадка немедленно подтвердилась.

Илья втащил ее на кухню, и она увидела огромного раскормленного котяру, который возлежал на мягком матрасике у холодильника. Кот смотрел на обоих страдальчески и громко стонал.

– Он так мучается! – воскликнул Илья и схватился за сердце. – Второй день ничего не ест. А обычно у него такой замечательный аппетит!.. Сделайте же что-нибудь, он же умрет от истощения!

– От истощения вряд ли. – Надежда прикинула, что кот весит никак не меньше десяти-двенадцати килограммов. – Как зовут?

– Илья.

– Да не вас! Как зовут больного?

– Васенька.

– Василий, значит. Хорошее имя, – одобрила Надежда.

– Нет, не Василий. – Илья отчего-то обиделся. – Васисуалий!

– Тоже неплохо. А что он ел?

– То же, что обычно. – Он развел руками. – Сухой кошачий корм два раза в день. Специальный, для пожилых котов. Ему уже девять лет, для кота это зрелый возраст.

– И больше ничего? В промежутке между кормлениями не перекусывает?

– Совсем немножко, – смутился Илья. – Когда я ем, он так выразительно смотрит, что просто невозможно устоять. Что-нибудь ему даю – половинку котлеты, кусок колбасы, сосиску.

– Колбаса, сосиски. – Надежда неодобрительно покачала головой. – Это очень вредно и для людей, и для кошек! Неизвестно еще, что в них кладут. Котлеты тоже небось готовые?

– «Телячьи аппетитные», – признался Илья.

При этих словах кот страдальчески взглянул на хозяина и испустил мучительный стон.

– Видите, как он страдает? – Илья схватился за голову. – Сделайте же что-нибудь!

– Значит, перекусывает? – Надежда продолжала допрос: – Сколько раз в день?

– Сколько я сам ем. Раза три.

– Это все?

Илья смутился и понизил голос, словно не хотел позорить кота:

– Знаете, иногда бывает, он что-то стащит без спроса. Так, из спортивного интереса.

– Знаю. – Надежда Николаевна вздохнула – вспомнила, как Бейсик стащил с соседского балкона огромную замороженную треску и какие у них обоих после этого были проблемы: у кота – с желудком, у самой Надежды – с соседями.

– Я его за это не ругаю, – добавил Илья. – Все же какая-то физическая активность, почти охота.

– И что была за охота в последний раз?

– Кажется, это была сосиска, – признался Илья понуро. – Или две. Точно не больше трех.

– В целлофане? – строго спросила Надежда.

– Возможно.

– Так что же вы после этого хотите? Целлофан, молодой человек, очень вреден для желудка, даже кошачьего.

– Что, ничего нельзя поделать? – Илья схватился за голову. – Васенька погибнет?

– Это не обязательно. – Надежда огляделась, увидела свисающее с батареи большое полотенце, схватила его и ловко набросила на кота.

Опыт борьбы с Бейсиком научил, как обезопасить себя от острых кошачьих когтей, вдобавок из-за болезни Васисуалий был не в лучшей спортивной форме, так что Надежда без особого труда завернула его в полотенце и принялась круговыми движениями массировать тугой кошачий живот.

Из свертка доносилось душераздирающее мяуканье.

Илья побледнел и схватился за сердце.

– Что вы с ним делаете? – проблеял он. – Ему же больно!

Он попытался оттеснить Надежду, но она оттолкнула его локтем и продолжила экзекуцию.

– Садистка! – верещал Илья. – Убийца в белом халате!

Надежда продолжала процедуру.

Вдруг кот резко мяукнул, выскользнул и, пошатываясь, поплелся в сторону туалета.

Несколько минут оттуда доносились характерные звуки. Илья прислушивался, и на его лице сменяли друг друга отчаяние и вера в лучшее. Наконец наступила тишина.

– Убирать за ним сами будете! – строго подытожила Надежда.

– Конечно! – Илья бросился в туалет. Вернулся он весьма смущенный: – Вы правы. Это был целлофан.

Следом бодро трусил Васисуалий. Первым делом он подошел к холодильнику, потерся об него и громко мяукнул, выразительно глядя на хозяина.

– Васенька, дорогой, сейчас я тебе что-нибудь дам!..

– Только не сосиски! – остановила его Надежда. – И вообще, ему сейчас не мешает сутки поголодать.

– Сутки? – перепугался Илья. – Он и так ослабел, смотрите, еле держится на ногах!

– Это от избыточного веса. Ладно, дайте ему немного сухого корма.

Васисуалий аппетитно захрустел кормом, Илья просиял умиленно и повернулся к Надежде:

– Я вам так благодарен, так благодарен! Вы спасли Васеньку, а тем самым и меня. Если с ним что-то случится, я не переживу! Я ваш вечный должник!

Он достал из кармана бумажник и продолжил уже не так патетически:

– Сколько я вам должен?

– Нисколько.

– Как это? – Илья растерялся. – Я вас вызвал, это ваша работа, а всякая работа должна быть оплачена, мы не при коммунизме живем. И потом, вы работаете в частной ветеринарной клинике, с вас там спросят деньги.

– Дело в том, Илья, что я вовсе не ветеринар, – призналась Надежда. – Просто у меня у самой есть кот, и я научилась с ним обращаться. Рада, что смогла помочь вашему Васисуалию, но я не собираюсь брать за это деньги.

– Вы не ветеринар? – От удивления он отступил на шаг. – Ничего не понимаю! А кто же вы?

До этого момента все шло хорошо, обстоятельства складывались благоприятно для Надежды Николаевны. Но вот пришла минута, когда нужно было ответить на прямой вопрос.

Сказать правду? Признаться, что она знакомая Вадима и что именно он, Вадим, попросил ее выяснить, не знает ли он, куда девалась его мать?

Но Вадим честно предупредил, что с Ильей у него плохие отношения: сын Светланы не желает с ним говорить, особенно о своей матери.

– Так кто же вы? – с нажимом повторил Илья.

– Людмила Митрофановна, – ляпнула Надежда неожиданно для себя самой. – Из мастерской художественного стекла. Ваша мама у нас немного подрабатывала – делала эскизы для панно и витражей.

На лице Ильи сменяли друг друга растерянность и благодарность.

– Да, – наконец кивнул он, – мама вас как-то упоминала.

Надежда перевела дыхание и продолжила:

– Так вот, не так давно она к нам заходила и сказала, что развелась с мужем, продает дом и возвращается в город. И что ей теперь нужна работа.

– Так она же и так у вас работала.

– Да что там она работала. Так, от случая к случаю, два-три эскиза в месяц, и платили за это копейки. Это больше для души и чтобы квалификацию не потерять. Пока была замужем, могла себе позволить такую, с позволения сказать, работу. А теперь вопрос встал остро, нужно куда-то устроиться по-настоящему. Вот вы, Илья, кем работаете, что в будний день дома?

– Я программист. Работаю удаленно, в офис хожу один-два раза в неделю.

– Вам хорошо, конечно, на дорогу время не тратите, и с начальством опять же реже контачите, и Васисуалий под присмотром. А Светлане нужна была постоянная работа, и, конечно, чтобы зарплата приличная. Хозяйка мастерской ей отказала, время, мол, трудное, заказов мало, так что новых людей мы брать не можем. Вот ваша мама и ушла ни с чем.

Чувствовалось, что подозрительность Ильи понемногу уступает место доверию.

– А я потом говорила с одной знакомой, – вдохновенно врала Надежда, – которая работает в крупной архитектурной мастерской, и оказалось, что им как раз нужен художник по стеклу. Светлане это очень бы подошло, и зарплата приличная.

– Угу.

– Я как услышала, сразу позвонила ей, а у нее телефон не отвечает. И на другой день не отвечает, и на третий. На четвертый я уже забеспокоилась. Позвонила мужу ее, Валерию, но он как-то уклончиво отвечает, дескать, в отъезде она. А с чего вдруг в отъезде, когда такое положение – развод и прочее? Главное, такая работа хорошая подвернулась, прямо для нее. Как бы не упустить!

Надежда перевела дыхание, сделала театральную паузу и закончила:

– Вот я и решила к вам зайти. Если уж кто все о ней знает, так это родной сын.

Надежда замолчала, ожидая его реакции.

Если он знает, где мать, скажет, мол, оставьте телефон, я передам. Тогда она может со спокойной совестью уходить и успокоить Вадима. Но если и сын не знает…

– Даже не знаю, что вам сказать, – протянул Илья. – Понимаете, я сам ее давно не видел…

Васисуалий оторвался от трапезы, подошел к Надежде и благодарно потерся о ее ноги. При этом очень выразительно посмотрел на хозяина.

Это решило дело.

– Да что я, в самом деле. – Илья даже покраснел, до того устыдился. – Вы для меня так много сделали, спасли Васеньку, а я с вами, как с чужим человеком!.. Да, заходила мама…

– Когда?

– Недели три назад. И как-то, знаете, странно себя вела. Очень просила, чтобы я никому не говорил, что она была здесь. И вообще, если кто-то будет о ней расспрашивать, чтобы ничего не говорил. Никому и ничего.

Илья замолчал, но Надежда заметила, что у него еще что-то вертится на языке. Она не стала его торопить. Оказалось, что это правильная тактика.

– Вот еще что странно, – проговорил Илья после паузы. – Она ведь ко мне не просто так приходила. Она принесла часы и просила узнать о них что можно.

– Часы? – удивилась Надежда. – Какие часы? При чем здесь какие-то часы?

– Я и сам удивился, – признался Илья. – Часы швейцарские, золотые, очень дорогие. Конечно, я спросил, откуда они у нее.

– Может, муж подарил? – сказанула Надежда, не подумав.

– Этот козел? – Илья взглянул на нее, как на ненормальную.

Это прозвучало с таким отвращением, что Надежда пожалела, что сказала лишнее.

– Вроде он человек не бедный, – протянула она неуверенно.

– Может, и не бедный, – проворчал Илья, – но все же не настолько богатый, чтобы покупать часы за миллион.

– За ско-олько? – Надежда Николаевна подумала, что ослышалась.

– Двенадцать тысяч евро, – кивнул Илья, – около миллиона рублей. Я по каталогу фирмы посмотрел. Но дело даже не в этом. Этот ее Валерий – жмот еще тот, он деньги может потратить только на дом или на машину, в смысле на то, что он считает полезным. А часы или украшения для него вещи бесполезные, пустая трата денег. Нет, такие часы он бы маме ни за что не купил, жаба задушит.

До Надежды стало доходить, что не только с Вадимом у Ильи плохие отношения. Все ясно, он ненавидит всех мужей своей матери, и это здорово осложняет ему жизнь.

– Так откуда у нее эти часы? – Она постаралась вернуть разговор в более конструктивное русло.

– Понятия не имею. – Илья пожал плечами. – Она так и не сказала, попросила только выяснить, что это за часы и кому они были проданы.

– А разве это можно выяснить?

На этот раз Илья взглянул на нее как на наивное дитя.

– Выяснить можно все, – заявил он авторитетно. – Хорошо, почти все. У таких дорогих часов всегда есть собственный номер. Само собой, я в два счета выяснил, где они были проданы. Магазин швейцарских часов «Точное время» на Малой Садовой. Дальше дело техники: зашел в компьютер этого магазина, отследил продажу и выяснил имя покупателя.

– А как это удалось? Там что, при покупке требуют документы?

– Какая вы смешная! – хмыкнул Илья. – Вы что же, думаете, люди такие дорогие покупки оплачивают наличными? Тогда пришлось бы с собой чемодан денег носить.

– Да, конечно, карточкой, – смутилась Надежда.

– А если карточкой, значит, выяснить имя владельца карточки – секундное дело.

– Для профессионала – наверное.

– А я кто? – усмехнулся Илья. – В общем, мама записала имя покупателя, номер телефона и ушла. С тех пор я ее не видел.

– Странно, – протянула Надежда. – Может, она эти часы где-нибудь нашла и хотела вернуть владельцу?

– Ага, у себя в огороде, – подхватил Илья.

Надежда снова почувствовала покалывание у корней волос. Отчего-то ей показалось важным выяснить, что это за часы и как они оказались у Светланы. Украла она их, что ли? Так вроде не похоже, приличная женщина. Опять же никуда не ходила, не ездила, сидела у себя за забором, цветочки-кустики поливала… И потом, если бы украла, тогда уж наверняка знала бы, у кого. А она ведь специально сына просила выяснить, чьи это часы.

– Часы красивые? – рассеянно поинтересовалась Надежда.

– Да вот, поглядите. – Илья сделал приглашающий жест и прошел в комнату.

В прихожую выходило несколько дверей. Надежда прикинула в уме и решила, что квартира двухкомнатная. Ясно, что Светлане после развода здесь места не будет, да еще сынуля такую помойку развел.

В комнате Ильи, как ни странно, было приличнее. На столе дорогой компьютер, сам стол чистый – ни пылинки. Еще здесь стояли стул и разложенный диван, наскоро прикрытый пледом. Плед, само собой, в кошачьей шерсти, а занавески на окнах исполосованы когтями.

– Распустили вы Васисуалия, – вздохнула Надежда. – Занавески драть – это уже перебор.

Илья не отозвался. Надежда оглядела стены, на которых вместо картин висели афиши. Особенно привлекла ее одна, черная с красным, с французской надписью поперек.

«Жан Бордо» – разобрала Надежда. Там были еще какие-то слова, мельче, наверное, название фильма или спектакля.

– Смотрите сюда, вот часы! – Илья пробежал пальцами по клавиатуре.

Надежда вгляделась и охнула. Часы и правда были изумительные: золото мягкого розовато-персикового оттенка, овальный циферблат и довольно широкий ажурный браслет.

– Просто кружева золотые! – искренне восхитилась она.

– Все женщина одинаковые, – грустно заметил Илья.

– А что такого? – Надежда орлиным взором углядела под фотографией несколько строчек текста и подошла ближе, но Илья быстро свернул картинку, так что на экране вместо часов возник Васисуалий, с самым невинным видом нюхающий цветок в горшке.

– Какой все-таки он у вас красавец! – подольстила Надежда.

В этот момент из кухни послышался грохот, как будто рухнула стена, затем зазвенела посуда и раздался звук падающего тела.

– Васенька! – завопил Илья и бросился на помощь.

Надежда открыла свернутое окно. Вот они, часы. Номер производителя, адрес магазина «Точное время». Дальше шло имя того, кто их купил: Андрей Анатольевич Беркутов, Ленинградская область, Выборгский район, Цвелодубовская волость, поселок Солнечная Поляна.

Послышались шаги, и на пороге возник Илья с котом на руках. Васисуалий был сама невинность.

– Он уронил шкафчик с посудой, – умильно сообщил Илья.

– С чем вас и поздравляю. – Надежда послала ему в ответ такой же невинный взгляд, как у Васисуалия. Она как раз успела свернуть окно, так что теперь кот мог любоваться собственным портретом на мониторе. – Что ж, позвольте откланяться. Васисуалий, не ешь сосиски в целлофане!

На прощанье Илья дал ей свой номер телефона – мало ли, вдруг что насчет работы для матери прояснится.

На обратном пути Надежда Николаевна ужасно мучилась. Она пыталась вспомнить, откуда ей знакомо название коттеджного поселка Солнечная Поляна.

Все, кто достиг определенного возраста, знают, какое это мучение – пытаться что-то вспомнить. Это даже хуже, чем тесные сапоги.

Кажется, вот, вот сейчас, вот оно уже всплывает в памяти… И снова исчезает в глубине, вильнув хвостом, как рыба. Ужас, какая пытка.

Из-за этой мучительной борьбы с надвигающимися возрастными изменениями Надежда едва не забыла, что в доме нет хлеба. Зашла в магазин, взяла тележку и тут вспомнила, что сахар тоже заканчивается. Да и оливкового масла стоит прикупить. А поскольку хлебный отдел находился в конце торгового зала, по пути она набросала в тележку еще мясо, рыбу, овощи, кое-что из бакалеи и бытовой химии.

Когда содержимое тележки переместилось в сумки и пакеты, поднять покупки удалось с большим трудом.

В прихожей хозяйку встретил Бейсик. Он зевал, потягивался, наконец, пошатываясь, подошел к хозяйке и потерся о ее ноги.

– Ох, лентяй! – укоризненно проговорила Надежда. В этот момент она балансировала на одной ноге, а другую пыталась всунуть в тапку. – Небось целый день проспал! И нечего зевать, лучше бы помог сумки до кухни дотащить.

Тут Бейсик обратил внимание на сумки, и его сонливость как рукой сняло.

Он почувствовал божественный запах свежей рыбы, громко мяукнул и нырнул в сумку с головой. Снаружи остался только рыжий хвост, который раскачивался, как хризантема на клумбе.

– Ты что себе позволяешь! – возмутилась Надежда. – Прямо на моих глазах! Совсем обнаглел!

Она схватила так и не надетую тапку, пару раз огрела распоясавшегося кота, вытряхнула его из сумки, не обращая внимания на протестное мяуканье, с боем пробилась на кухню, затолкала спасенную рыбу в морозилку и только тогда перевела дыхание.

Нет, только попыталась перевести. После напряжения всех моральных и физических сил у нее неожиданно заболела поясница.

В этом, конечно, не было ничего удивительного: она только что дотащила тяжеленные сумки и вдобавок выдержала настоящее сражение с котом.

Надежда Николаевна охнула, плюхнулась на стул и страдальческим голосом воскликнула:

– Тамара!

Тамарой звали массажистку, которая спасала ее от болей в спине и пояснице. Надо сказать, Тамарины услуги стоили недешево, и Надежда позволяла их себе не чаще раза в месяц. В последнее время попасть на прием к Тамаре стало совсем непросто. Она нашла нескольких богатых клиенток, которых обслуживала на дому, прежних же своих клиенток принимала только в порядке одолжения, в самом крайнем случае и после долгих уговоров.

– Тамара! – повторила Надежда Николаевна, и неожиданно ее лицо просветлело: она вспомнила, что именно от Тамары слышала о поселке Солнечная Поляна. В этом самом поселке обитала одна из ее новых богатых клиенток.

Дело в том, что Тамара, как любая уважающая себя массажистка, парикмахер или косметолог, во время работы безостановочно молола языком. Она считала, что это входит в сеанс массажа в качестве бесплатного приложения. Причем говорила она исключительно о своих клиентах, главным образом о нюансах их личной жизни и материальном положении.

Само собой, то, что знала Тамара, быстро становилось достоянием широкой общественности. Все знали, к примеру, что одна ее клиентка купила виллу в Испании, что от ее дочери ушел второй муж, а сама эта мадам завела молодого любовника.

Надежда Николаевна такую болтливость не одобряла и сама во время сеансов старалась не говорить лишнего. Но сейчас именно Тамара могла послужить бесценным источником информации.

Надежда так обрадовалась, что победила склероз, что даже забыла о боли в пояснице. Но без этой боли нечего было рассчитывать на Тамарину благосклонность, и Надежда набрала номер массажистки и снова страдальчески скривилась и громко застонала.

– Алле, – раздался в трубке хрипловатый голос, – ты, что ли, Александра Ивановна? Ты чего стонешь? Тебе что, счет из стоматологии принесли?

– Нет, это Надежда Лебедева. – Надежда испустила особенно мучительный стон. – Тамарочка, выручай! Поясница болит – сил нет! Глаза на лоб лезут!

– Надя? – Тамара на секунду умолкла. – Что, здорово прихватило?

– Просто ужас! На стенку лезу!

– Прямо даже не знаю, что с тобой делать. Ладно, ты моя старая клиентка, так и быть, приезжай. До шести я свободна.

Через час Надежда Николаевна уже лежала на массажном столе, а Тамара разминала ее многострадальную спину.

– Ну и спина, – ворчала она, склонившись над Надеждой, – просто каменная! Можно ли так себя запускать? Надо же заботиться о себе!..

– Так ты же сейчас простых людей не очень-то принимаешь, все больше к этим своим випам ездишь, в эту Сонную Лощину. – Надежда запустила пробный камень.

– Не Сонную Лощину, а Солнечную Поляну. – Массажистка легко заглотила наживку. – А что ты думаешь? Если мне Римма Михайловна, которая в Солнечной Поляне, за один сеанс платит столько, сколько вы за целую неделю! И массировать ее одно удовольствие. Спина мягкая, расслабленная – как будто тесто месишь.

– Конечно, будешь расслабленная, – обиженно пропыхтела Надежда. – Она небось и в бассейне поплавает, и в сауне попарится, и уж точно сумки тяжелые из магазина не таскает…

Тамара почувствовала, что переборщила.

– Не думай, Надя, у них, у богатых, тоже не все гладко. Своих, знаешь, проблем хватает.

– Да какие у них проблемы? Куда загорать поехать – на Канары или на Мальдивы? Или какую новую машину купить – «Порше» или «Ауди»?

– Нет, ты не права. Это только кажется, что у них все хорошо, а как поближе узнаешь, так иногда прямо посочувствуешь. Вот, к примеру, с прислугой у них постоянные проблемы. Ты не представляешь, Надя, как сейчас трудно приличную прислугу найти!

– Где уж нам уж, – фыркнула Надежда.

– А что ты думаешь? – продолжала Тамара, никак не отреагировав на сарказм. – Мне Римма Михайловна сколько раз жаловалась. Чтобы честная, работящая и более-менее воспитанная – это никакими силами не найти. Как говорится, днем с фонарем не отыщешь.

«Жаловалась она тебе, ага, – подумала Надежда. – Ты-то сама кто для нее, если не прислуга?»

Но вслух она ничего подобного не сказала. Она себе не враг ссориться с такой хорошей массажисткой. Чтобы направить разговор в нужное русло, Надежда подбросила другую реплику:

– Так они, наверное, не с улицы прислугу берут, а через специальное агентство.

– Ага, через агентство, «Арина Родионовна» называется, – поддакнула Тамара. – Так и в агентстве нарваться можно. Думаешь, в этом агентстве людей как следует проверяют?

– Что, Римма твоя нарывалась?

– Римма – нет, врать не буду, ее на кривой козе не объедешь. А вот у соседки ее был случай… Кстати, знаешь, кто эта соседка? – Тамара сделала эффектную паузу.

– Откуда мне знать!

– Алиса Лиходеева! – Тамара даже разрумянилась от гордости.

– Лиходеева? – Надежда лихорадочно пыталась вспомнить, откуда ей знакома эта фамилия.

– Вот именно! Дочка Степана Лиходеева.

Да, конечно. Того самого импозантного актера, прославившегося в ролях интеллигентных генералов и задушевных следователей. Красивый был мужчина, что говорить. И жена его, актриса, жива еще. И дочка у них была, Алиса, они ее с малых лет всюду водили…

– Она, Алиса, и сама в театре играет. – Тамара продолжала просвещать клиентку. – Не очень, знаешь, удачно, на вторых ролях. Зато замуж вышла за богатого и крутого, так что все у нее есть. Но вот с прислугой она нарвалась по полной программе.

– Обворовали? – догадалась Надежда Николаевна.

– Еще как обворовали, – подтвердила Тамара с непонятным энтузиазмом. – Девчонка, горничная, сбежала и прихватила вещей – страшное дело. Одних шуб три штуки – из норвежской лисы, из стриженой норки и еще какую-то особенную, из аргентинского суслика. Драгоценностей уйму, сервиз фарфоровый саксонский на двадцать четыре персоны, серебро столовое антикварное, часы швейцарские номерные из розового золота…

– Она что, грузовик подгоняла? – невинно поинтересовалась Надежда Николаевна.

– Какой грузовик? – удивилась Тамара.

– А как, если столько вещей унесла? Три шубы, сервиз на двадцать четыре персоны, столовое серебро… Это все и в чемодан не поместится. А у них там, в коттеджном поселке, охрана. Ты сама говорила: минут десять у шлагбаума держат, все допытываются, куда и к кому.

– Ты мне не веришь, что ли? – От возмущения Тамара даже прекратила массировать ее спину. – Я лишнего никогда не болтаю! Если я что говорю, значит, так оно и есть.

– Да нет, я ничего такого, – стушевалась Надежда Николаевна, – просто к слову. Вещей как-то много.

– У них там столько всего, что и не заметят! – Тамара снова принялась месить Надеждину поясницу. – Ладно, может, там было меньше вещей, но до меня уже в таком виде дошло. Сама понимаешь, я с этой Алисой о краже не говорила, мне Риммина кухарка Анна Петровна все рассказывает. После сеанса всегда меня чаем поит, ватрушки у нее такие вкусные…

Надежда подумала, что масштаб кражи, конечно, преувеличен, но дыма без огня не бывает. Собственно, до аргентинского суслика ей дела нет. Главное, что в перечне украденного фигурируют швейцарские номерные часы из розового золота.

– А эта Алиса, она за Беркутовым замужем? – осторожно спросила Надежда.

– А ты откуда знаешь? – Тамара больно ткнула в какую-то точку в пояснице.

– В журнале прочитала, когда в парикмахерской была, – простонала Надежда. – Откуда мы мудрости набираемся? Ясное дело, из дамских журналов.

– Точно, он самый. Раз все знаешь, зачем спрашиваешь?

Тамара терпеть не могла, когда ее перебивают или узнают что-нибудь не от нее.

Все сходится, поняла Надежда. Этот Беркутов купил часы для жены.

– И как, поймали эту горничную? – уже совсем равнодушным голосом спросила она.

Тамара дулась еще целую минуту, но ей так хотелось продолжить увлекательный разговор, что она решила временно забыть обиду.

– Какое там, – вздохнула она с деланым сочувствием. – В полицию, конечно, сообщили, но только горничная эта пропала. Как сквозь землю провалилась.

Надо же, Светлана Павлюченко, которая каким-то образом причастна к истории с часами, тоже бесследно исчезла. Тут у Надежды в голове всплыла еще одна мысль. Капитан Поползнев, попивая кофеек, обмолвился, что несчастная Лиза Колюшкина погибла в ночь со вторника на среду, пятое сентября. От соседки Светланы Надя знала, что ту последний раз видели в среду утром, тоже пятого сентября.

– Надежда, ты что дергаешься? – возмутилась Тамара. – Я так работать не могу!

– Прости, Томочка, – повинилась она, – вдруг так кольнуло…

– Скоро легче станет, – хмыкнула Тамара, – я застой в мышцах размяла.

– Значит, пропали вещички-то, – снова начала Надежда. – Верно ты говоришь: богатые тоже плачут.

– И не говори! – обрадованно подхватила Тамара. – Анна Петровна говорит, мол, Алиса страшно расстроилась. Особенно из-за часов – подарок мужа на пятую годовщину свадьбы!

«Все сходится», – уверилась Надежда.

– Плохая примета – дарить часы, – заметила она. – Часы время отсчитывают, стало быть, хочет поскорее жену извести или расстаться.

– Да ты что? – изумилась Тамара. – А я и не знала. Так, выходит, к лучшему, что часы пропали? Михаленку этому еще и спасибо надо сказать?

– Какому Михаленку?

– У горничной той, воровки, фамилия Михаленок. Катька Михаленок.

– Я смотрю, ты и правда полностью в курсе их жизни.

– Ага, они же нас за людей не считают, выбалтывают все подряд. – Тамара не заметила, что начала сама себе противоречить. – Застала эту Катьку хозяйка в тот момент, когда она драгоценности ее мерила, представляешь? Для нее куплены, что ли? Конечно, Алиса разозлилась и вытолкала ее из дома. Не сама, понятно, охрану вызвала. Те быстро Катькины вещички в чемодан покидали и выставили ее за шлагбаум. Иди, мол, на все четыре стороны. Хоть до утра пешком топай.

– А дело поздно было?

– Да уж наверное. Но тепло и светло, лето все-таки на дворе. Катька и пошла себе. И так далеко ушла, что до сих пор не найдут. Вместе с часами.

После этих слов от разглаживания и разминания Тамара перешла к глубокому массажу, и Надежде стало не до разговоров.

Домой она притащилась совершенно без сил. Нет, само собой, Тамара свое дело знает: спина больше не доставляла Надежде никаких неприятных ощущений. Кот, на ее удивление, проявил понимание и не мешался под ногами. Надежда заварила себе свежий чай и уселась на кухне поразмышлять.

Итак, совершенно случайно судьба столкнула ее на дороге с капитаном Поползневым. От него она узнала, что в районе, где проживала Светлана Павлюченко, давно орудует серийный маньяк – душит молодых женщин, которые по глупости или легкомыслию садятся к нему в машину. Найдены уже две жертвы, в пропавших числятся еще несколько человек, капитан врать не станет.

Надежда отхлебнула чай и развернула конфету. Сегодня она потеряла много сил во время массажа и имеет полное право поддержать организм сладким.

На первый взгляд, что общего может быть у Светланы Павлюченко с жертвами маньяка? Она не слишком молода, и хоть по рассказам бывшего мужа выходило, что не чужда некоторого авантюризма, вряд ли она стала бы садиться в машину к незнакомому мужчине, да еще поздно вечером. Опять же муж не поднял тревогу: в отъезде, вернется, как только, так сразу. Сын ее видел живой-здоровой, правда, встревоженной и сильно расстроенной. Понятное дело, развод кого угодно доведет до нервного срыва, тем более такой, как у Светланы, долгий и муторный.

Настораживали, однако, два совпадения – часы и даты.

– Займемся часами, – сказала Надежда вслух и развернула еще одну конфету: нужно же стимулировать работу мозга.

Итак, украденные у Алисы Беркутовой часы каким-то образом попали к Светлане. Часы украла пустая и вороватая горничная Катька Михаленок. Полиция ее не нашла, несмотря на то что Катьку прислало кадровое агентство, стало быть, имелся ее адрес и все паспортные данные. И ведь у нее должны были быть рекомендации!

Хорошо, положим, полиция не очень-то искала пропавшую горничную. Проверили по месту прописки – нет, и ладно.

– Нужно идти в агентство по найму прислуги, – сказала Надежда появившемуся на кухне коту, – и там на месте выяснить, что за птица эта Катя Михаленок.

И развернула третью конфету. Всем известно, что шоколад снимает стресс, в нем много эндорфинов.

Кот посмотрел осуждающе, Надежда потянулась за следующей конфетой и увидела, что вазочка пуста. Усилием воли она убедила себя, что с стрессом покончено.

Капитан Поползнев спустился на первый этаж к экспертам.

Старший эксперт Мухоморов сидел, уставившись в микроскоп, и напевал популярную в годы его детства песенку:

Раз дощечка, два дощечка, будет лесенка, Раз словечко, два словечко, будет песенка…

– Раз словечко, два словечко, будет протокол вскрытия, – поправил его капитан. – Кстати, Мухоморов, как у вас с той женщиной, которую нашли в лесу возле шоссе? Есть какие-нибудь зацепки?

– Чего-чего, а зацепок, Степаныч, до черта. Ее тащили через кусты, на одежде и кожных покровах царапины от веток. Только тебе, Степаныч, от этих зацепок ни жарко, ни холодно.

– Кончай умничать, Мухоморов, – разозлился капитан. – Ты же понимаешь, что я интересуюсь насчет следов и улик.

– А вот если насчет следов и улик, так этого там не густо. Опытный человек действовал, следов почти не оставил.

– Почти? – Капитан ухватился за главное слово. – Значит, все же что-то есть?

– Только эта пуговица. – Мухоморов протянул прозрачный пакетик, в котором лежала большая серая пуговица. – То ли от халата, то ли от пальто. В складках одежды нашли. Даже не знаю, поможет она тебе или нет.

– Все лучше, чем ничего. – Поползнев насупился и спрятал пуговицу в карман.

Он вернулся в кабинет, положил пакет с пуговицей на стол и мрачно уставился на него.

Неожиданно резко зазвонил телефон.

– Быстро ко мне, Поползнев! – рявкнула трубка голосом начальника отделения полковника Западалова.

Капитан вздохнул, повесил трубку и поплелся к начальнику. Ясно, как тот станет его песочить, что до сих пор нет никаких подвижек в деле серийного убийцы.

Однако полковник об убийце даже не вспомнил. Он был красный, на щеках ходили тяжелые желваки.

– Поползнев! – прорычал он, когда капитан вошел в кабинет. – Ты что так долго шел?

Ответить Виктор Степанович не успел, но полковник, похоже, и не ждал ответ.

– Садоводство «Психическое» на твоем участке?

– Имеете в виду «Перешеек психиатрический»?

– Я имею то, что имею! – еще больше разозлился начальник. – А ты, Поползнев, не к словам придирайся, а по делу отвечай!

– На моем, – неохотно признал Виктор Степанович.

Из опыта общения с начальством он знал, что такой вопрос не предвещает ничего хорошего.

– А если на твоем, так отправляйся туда сию минуту! Какой-то урод, понимаешь, у тебя на свободе разгуливает и приличных людей пугает. Давай разберись. Урода изловить и немедленно доставить в отделение! – И полковник демонстративно уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Виктор Степанович вздохнул, вышел из кабинета начальника и завернул к дежурной по отделению капитану Слезкиной, которая всегда была в курсе последних событий.

– Вера, – он заглянул в глаза дежурной, – из-за чего шеф так разошелся? Что там, в «Психиатрическом», стряслось? Насчет урода какого-то он говорил.

Слезкина не подвела и быстро ввела капитана в курс дела.

В этот день в садоводство «Перешеек психиатрический» приехала некая Мария Сергеевна Синелобова. Явилась она в гости к своей старинной приятельнице и как раз шла от автобусной остановки, когда из кустов на дорогу выскочил какой-то ужасный тип – опухший, до самых глаз заросший густой клочковатой бородой и одетый в длинную хламиду.

Тип с угрожающим видом подскочил к гражданке Синелобовой, размахивая руками и бормоча что-то нечленораздельное.

Мария Сергеевна вскрикнула и упала в обморок.

На ее счастье, мимо на мотороллере проезжал председатель садоводческого кооператива Копытин. Он отогнал урода, привел в чувство мадам Синелобову и доставил ее к подруге. Подруга отпоила ее настойкой пустырника и смородиновой наливкой собственного производства. Однако Мария Сергеевна еще долго тряслась, заикалась и нервно оглядывалась: за каждым кустом ей мерещилось опухшее лицо, заросшее клочковатой бородой.

– Столько шума из-за такой мелочи? – не поверил Виктор Степанович. – Знаю я этого типа. Безобидный бомж, слоняется по садоводству, народ его подкармливает, как кота бездомного. С чего вдруг полковник сам не свой?

– А с того, – ответила Слезкина, которая, как обычно, все знала, – с того, что эта Синелобова – родная теща одного о-очень важного человека! – Она подняла глаза к потолку, давая понять, на каких недосягаемых высотах обитает зять Марии Сергеевны. – Она зятю же нажаловалась, а тот позвонил полковнику и устроил выволочку. Так что, Виктор Степанович, если не хочешь неприятностей на свою голову, доставь этого бомжа как можно скорее!

– Понятно, – протянул Виктор Степанович и в самом скверном настроении направился к себе.

Настроение было скверным, потому что вместо расследования серьезных преступлений сейчас нужно было нестись по приказу начальства и заниматься бессмысленным делом.

В кабинете Поползнева сидел молодой сотрудник Вася Пузырьков.

Вася недавно окончил юридическую академию и жаждал окунуться в работу. Он мечтал о погонях, перестрелках, головоломных расследованиях, ночных засадах и задержании особо опасных преступников, но ему подсовывали только оформление бесчисленных протоколов, отчетов и прочих бумаг плюс профилактическую работу с местными алкоголиками.

– Виктор Степанович! – выпалил Вася и вскочил. – У вас какая-то операция запланирована?

Поползнев сообразил, что самое время переложить на широкие Васины плечи неприятное поручение.

– Ага, операция! – оживился он. – Опасного преступника надо брать! Но у меня, понимаешь, другое важное дело нарисовалось. Может, ты сам этого преступника возьмешь и доставишь сюда?

– Опасного преступника? – Васины глаза загорелись. – А он просто опасный или особо опасный?

– Это еще предстоит установить в ходе следствия.

– Я готов! – счастливо выпалил Вася. – Куда ехать?

– В садоводство «Перешеек психиатрический». По дороге подхватишь участкового Килькина, он тебе поможет найти этого преступника и провести задержание. Задержишь – немедленно доставляй сюда.

– Слушаюсь! – выпалил Вася и бросился к дверям.

В дверях он задержался, повернулся к Виктору Степановичу и спросил с надеждой:

– А если со мной что-то случится, меня наградят… посмертно?

– Непременно! – успокоил его Поползнев. – Только смотри: одна нога здесь, а другая там!

Едва за Васей захлопнулась дверь, Поползнев сосредоточился на главном – деле серийного убийцы.

В деле не было никаких зацепок и никаких улик, если не считать пластмассовую пуговицу, найденную у очередной жертвы.

Поползнев достал пуговицу из пакетика и уставился на нее.

Н-да, пуговица совершенно не вписывалась в картину преступления. Она была оторвана от старушечьего пальто или от старого халата. Нет, что-то здесь не то.

Виктор Степанович отложил пуговицу и принялся рисовать на бумаге квадраты и стрелки. Он видел, что так делают детективы в кино, и надеялся, что это поможет привести в порядок мысли и ухватиться за какую-то зацепку, которая приведет к убийце.

Не помогало.

Он встал и принялся ходить взад-вперед по кабинету.

Время шло, а мысли не появлялись.

Вдруг в коридоре раздался шум, послышались приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел сияющий Вася Пузырьков, волоча за собой упирающегося бомжа в наручниках. Бомж был косматый, давно не мытый. В комнате сразу стало нечем дышать.

– Вот, – радостно выпалил Вася, – особо опасный преступник доставлен! Сопротивления при задержании не оказал!

– Это хорошо.

Поползнев открыл форточку и подошел к бомжу. Тот трясся, моргал и бормотал что-то невнятное.

– Молодец, Пузырьков! – Василий Степанович свободной рукой похлопал Васю по плечу. В другой руке он держал злополучную пуговицу.

В дверях кабинета появился местный остряк Метелкин:

– Что, мужики, говорят, вы какого-то особо опасного взяли?

– Так точно! – радостно подтвердил Пузырьков, не замечая насмешки.

– Вижу, – солидно кивнул Метелкин, – точнее, чую. Действительно, особо опасный, и главный его поражающий фактор – это запах.

Пузырьков наконец почувствовал издевку. Он хотел даже что-то ответить, но вдруг замер и уставился в пространство широко открытыми голубыми глазами.

– Что это у вас, Виктор Степанович? – проговорил он наконец севшим от волнения голосом.

– Где? – Поползнев проследил за Васиным взглядом и понял, что тот смотрит на пуговицу. – Ах это! Это улика, Вася. Пуговица с места преступления.

– Так ведь это… – Вася снова от волнения онемел и перевел взгляд на хламиду бомжа.

Василий Степанович тоже вгляделся в это бесформенное одеяние, застегнутое на две серые пуговицы. Третьей пуговицы не было, на ее месте болталась нитка.

Сама пуговица была в руке Поползнева.

Да, эта пуговица была как две капли воды похожа на те, с хламиды бомжа.

– Так ведь это… – повторил Вася и сияющими глазами уставился на капитана. – Значит, вы… мы задержали того самого серийного убийцу?

– Ничего это не значит, – помрачнел Поползнев.

Метелкин незаметно исчез.

– Как же не значит? – беспокойно забормотал Вася. – Вот пуговица с места преступления, она совпадает…

– Не торопись с выводами. – Виктор Степанович попытался урезонить новичка.

– Я не тороплюсь, – бормотал Вася, – но это же улика. Надо провести экспертизу…

Тут на столе Поползнева снова зазвонил телефон.

На этот раз голос начальства был куда более приветливым.

– Ко мне, Поползнев! – приказал полковник.

Да, теперь он смотрел почти дружески.

– Вот, Поползнев, – он кивнул капитану на стул, – видишь, что бывает, если в точности выполнять распоряжения начальства, конкретно мои?

– А? – не понял капитан. – Я выполняю…

– Не всегда! – Полковник погрозил пальцем, но без суровости. – Не всегда выполняешь, Поползнев. А ведь начальство, оно зря ничего не делает. Вот я тебе приказал доставить из садоводства этого урода, и что обнаружилось?

– Что?

– Не скромничай, Поползнев! – Полковник снова погрозил пальцем. – Мы с тобой оба знаем что. Обнаружилось, что мы с тобой совместными усилиями раскрыли дело серийного убийцы. А это, Поползнев, не кот начхал, это на государственную награду тянет! В смысле мне на награду, а тебе, возможно, достанется премия в размере месячного оклада. Или благодарность в приказе.

– Как? – Виктор Степанович удивленно заморгал.

– Что ты, Поползнев, заладил, как попугай, «что» да «как»! Не знаешь, какие бывают премии?

– Вообще-то забыл, – согласился Виктор Степанович. – Но я спрашиваю насчет дела серийного убийцы. Разве оно раскрыто?

– Ты, Поползнев, дурака-то не изображай, – посуровел полковник. – У меня свои источники информации. Я в курсе, что у задержанного сегодня бомжа обнаружены такие же пуговицы, как найденная на месте преступления.

«Ох уж этот Метелкин», – подумал капитан, но вслух сказал другое:

– Экспертиза пока не проведена.

– Так проведи быстрее! Только мне и без всякой экспертизы ясно, что пуговица та самая, а значит, задержанный бомж и есть серийный убийца, который наводит ужас на весь район.

– Сомневаюсь, – протянул капитан неуверенно. – Не похож он на убийцу. И потом, он в этом садоводстве который год ошивается, его там каждая собака знает. Безобидный он. Разве что видом может напугать незнакомого человека.

– Сомневаешься? – рявкнул полковник и привстал, чтобы обрушиться на него сверху. – А ты не сомневайся! У нас улика на руках, а он, видите ли, сомневается! Твое дело, Поползнев, не сомневаться, а культурно провести задержание и грамотно оформить протокол. Сомневается он!

Выплеснув гнев, полковник несколько успокоился и проговорил примирительно:

– Ты, Поползнев, опытный сотрудник, так что должен знать, что внешность преступника всегда обманчива. Говоришь, все считают его безобидным? Вот так он и втирается в доверие к жертвам. Вотрется – и убьет.

– Но как же так? – гнул свою линию Поползнев. – У нас трупы по разным местам разбросаны, на значительном отдалении один от другого. Значит, убийца пользовался транспортным средством, скорее всего автомобилем. А у этого бомжа какой автомобиль?

Полковник снова посуровел:

– Трудно с тобой, Поползнев. Не понимаешь хорошего отношения со стороны начальства! Я тебе ясно намекнул насчет премии в размере месячного оклада или благодарности в приказе, а ты не понимаешь! Иди, Поползнев, и обдумай свой образ этих, как их, мыслей.

В самом отвратительном настроении капитан Поползнев вернулся к себе в кабинет. Картина, которую он там застал, расстроила его еще больше.

Задержанный Васей бомж, пригорюнившись, сидел на стуле перед столом капитана, за столом же поместился Вася Пузырьков, весь светящийся от энтузиазма и трудового рвения, и молодым звонким голосом орал:

– Ты смотри, смотри на дело своих рук! Ты глаза не прячь! Хватило смелости совершить преступление, так имей смелость ответить за него по всей строгости закона!

Бомж в ответ только невнятно бормотал, как закипающий чайник.

– Это что здесь происходит? – поинтересовался Поползнев, подходя к столу.

– Извините, Виктор Степанович! – Вася вскочил, залился румянцем. – Извините, занял ваше рабочее место. Но я хотел в интересах дела…

– Да сиди, раз в интересах дела, – уныло махнул Поползнев. – Я уж насиделся, все части тела себе отсидел. А что это за беседа у вас?

– Да вот, хотел воздействовать на психологию преступника, пока, так сказать, железо горячо, не отходя от кассы, как нам преподаватель на втором курсе говорил… – Вася кивнул на разложенные на столе фотографии.

Это были снимки с места преступления – того самого, где была найдена последняя жертва. На одной особенно выразительной фотографии лицо несчастной было дано крупным планом. По щеке убитой полз муравей.

– И как, подействовало? – хмыкнул Поползнев.

– Пока нет, – вздохнул Вася. – Упорный бандюга.

– Ты вроде уже не на втором курсе, – негромко протянул капитан.

Но Вася, судя по всему, не расслышал. Он снова повернулся к бомжу:

– Смотри, смотри, гад, что ты наделал!

Неожиданно несчастный перестал бормотать, схватился за голову и вполне отчетливо проговорил:

– Говорил я ей: не надо туда ходить. Говорил, говорил, говорил. – И снова тот же невнятный лепет.

– Ага! – возликовал Вася. – Значит, признаешь, что видел потерпевшую и говорил с ней? А если видел, значит, имел возможность убить!

Бомж продолжал бормотать.

Вася вскочил из-за стола, схватил Виктора Степановича за пуговицу и зашептал ему на ухо:

– А давайте мы с вами разыграем хорошего и плохого следователя! Нам преподаватель на третьем курсе говорил, и в кино часто показывают… Я, раз уже начал, буду плохой, а вы хороший.

– Вася, ты не на третьем курсе, – устало поморщился Поползнев. – И никого разыгрывать мы не будем, здесь у нас не кино, а реальное преступление.

Вася расстроился и отпустил пуговицу капитана. Но тут же на лице его снова вспыхнул энтузиазм:

– Тогда надо сравнить частицы грунта на его халате с частицами на месте преступления. Если они совпадут, будет еще одна улика. У экспертов есть частицы с места преступления?

– Были, – вздохнул капитан.

– Что значит были? – удивился Вася. – Куда могли деться улики?

– Лежали на столе, а уборщица подумала, что это простой мусор…

– Так я сейчас сгоняю на место преступления и возьму другие пробы грунта! – вызвался Вася. – Мне на мотоцикле это раз плюнуть! Одна нога здесь…

Виктор Степанович не стал его останавливать. Пускай съездит, хоть под ногами путаться не будет. Глядишь, обдует ветерком, и энтузиазма поубавится.

Подследственный вдруг поднял глаза на Васю и отчетливо проговорил:

– Не езди!

– Чего? – Вася в изумлении уставился на бомжа.

– Не езди, не езди, не езди! – зачастил тот. – Нельзя тебе туда, нельзя, нельзя!

Дальше снова началось бессмысленное хлопотливое бормотание, переходящее в бульканье.

– Ага, – воскликнул Вася, – не хочет, чтобы я ехал! Понимает, что грунт с места преступления его окончательно изобличит. Так вот, я непременно поеду!

Вася скрылся за дверью. Бомж закрыл лицо руками.

– Поехал, не послушался. И она не послушалась, а ведь Тимоша говорил: нельзя туда ходить…

– А почему ей нельзя было туда ходить? – с интересом спросил Поползнев.

Бомж отнял руки от лица.

– Нельзя потому что! Потому что нельзя! Потому что Тимоша знает, когда нельзя!

– Да откуда ты знаешь?

– Тимоша знает!

– Ох, доиграешься, – вздохнул Поползнев.

Он хотел уже вызвать охрану и отправить подследственного в камеру, но в это время дверь открылась, и, гремя ведром, на пороге возникла уборщица Неонила Матвеевна. Неонила работала в отделении с незапамятных времен, все сотрудники ее побаивались и называли почему-то Муравеевной.

– Ты куда, Муравеевна! – возмутился Поползнев. – Не видишь, что ли, я допрос провожу особо опасного преступника?

– Чего? – Уборщица поставила ведро на пол и взяла швабру на караул, как винтовку. – Это Тимоша особо опасный? Да его все садоводство знает как облупленного! Он мухи не обидит!

– Мухи, может, не обидит, – не стал спорить Поползнев. – А женщину молодую убил, судя по имеющимся уликам. Причем с крайней жестокостью и особым цинизмом.

– Улики, – проворчала уборщица и плеснула на пол так, чтобы нарочно попасть в ботинок капитана. – Вам бы все улики! А человека хорошего обидеть вам ничего не стоит. Он же как дитя невинное! Его все садоводство жалеет, подкармливает. Он ведь, Тимоша-то, исключительно через доброту свою пострадал.

– Как это? – спросил капитан, выливая воду из ботинка.

– А очень просто. Собаку пожалел.

Муравеевна снова поставила ведро, стала в позу памятника и принялась рассказывать.

Тимофей Курослепов работал водителем в транспортной фирме. Был он человек работящий, непьющий, незлобивый и покладистый, чем беззастенчиво пользовались сослуживцы и начальство. Он всегда соглашался подменить другого шофера, выйти на работу в выходной или даже в праздник, за что его дружно ругали жена и теща.

Жена и теща ему попались крайне боевитые и скандальные. Каждому известно, что обычно так и бывает: у скандального мужа жена покладистая, у покладистого – скандальная. Наверное, действует закон сообщающихся сосудов.

Надо сказать, Тимофею в этом смысле повезло особенно.

Теща и жена были необыкновенно похожи – обе рыжие, приземистые, громкоголосые, крепкие, так что время от времени Тимофей их даже путал и не мог сразу сообразить, на которой именно он женат. Иногда ему казалось, что сразу на обеих.

И обе непрерывно пилили Тимофея.

– Приличные мужчины непременно с работы что-нибудь несут, – начинала жена. – Вот Николай Антипович вчера принес десять кило цыплят мороженых. Сразу видно: человек хозяйственный.

– А ведь он хотел на тебе жениться! – подхватывала теща. – Жила бы сейчас, как у Христа за пазухой! И что ты за него не пошла?

– Дура была, – коротко и самокритично отвечала жена.

Тимофей к таким разговорам привык и старался никак не реагировать, поскольку любой его ответ вызывал только новую волну недовольства.

Однажды он ехал по Выборгскому шоссе с грузом мороженой рыбы, как вдруг на дорогу перед ним выбежала сорвавшаяся с поводка собака.

Тимоша попытался ее объехать.

Дело было зимой, дорога обледенела, Тимофей не справился с управлением, и машина свалилась в кювет.

Собака убежала как ни в чем не бывало.

Жители соседней деревни увидели аварию и поспешили к шоссе. Первым делом они растащили по домам рыбу и только после этого вызвали полицию и «Скорую».

Несчастный Тимофей пролежал без помощи больше часа. Когда его все же доставили в больницу, выяснилось, что он получил тяжелое повреждение мозга.

Врачи долго боролись за его жизнь и здоровье. Жизнь спасли, а со здоровьем получилось не очень удачно.

– Если бы помощь была оказана сразу, – сказал жене (или теще) Тимофея хирург Александр Васильевич, – все бы обошлось. Но пока он попал в больницу, в мозгу успели произойти необратимые изменения, так что сами понимаете… – И хирург развел руками.

– Так что, он теперь совсем дураком стал? – уточнила жена (или теща). – У него и раньше-то мозгов почти не было.

– Не все еще потеряно. Если обеспечить хороший уход, покой, полноценное питание…

– И кто, интересно, все это ему обеспечит? – Жена (или теща) медленно наливалась злобой.

– Обычно это делают близкие.

– Нет у него никаких близких! – отрезала жена (кажется, это все-таки была она). – Он, дурак, собаку пожалел. Вот пускай теперь эта собака о нем и заботится, а мне о себе заботиться надо. – С этими словами она удалилась.

Словом, к тому времени, когда Тимофея выписали, оказалось, что жена оформила развод, и в его квартире теперь живет хозяйственный и домовитый Николай Антипович.

Замки на двери Николай Антипович поменял, а его брат, сержант полиции, провел с Тимофеем профилактическую беседу, в ходе которой дал понять, что если Тимофей будет докучать молодой семье, то он, сержант, вышибет ему остатки мозгов.

Хотя с мозгами у Тимофея и без того было не очень, предупреждению он внял и отправился в садоводство «Перешеек психиатрический», где у него имелся маленький садовый домик.

Правда, выяснилось, что домик жена Тимофея успела продать заезжему таджику, который уже поселился там с восемнадцатью родственниками, но Тимофея пустила в сарайчик сердобольная соседка. Так он с тех пор и обитает в садоводстве – исключительно за счет доброты соседей.

– И никогда не обидит даже мухи! – закончила Муравеевна.

– Все когда-нибудь случается впервые, – вздохнул Виктор Степанович.

В этот момент дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге возник Метелкин.

– Сидишь? – Он как-то странно взглянул на Поползнева. – Сидишь и ничего не знаешь?

– А что я должен знать? – сухо поинтересовался Виктор Степанович. Метелкина он недолюбливал и не ждал от него ничего хорошего.

– Это ты послал Пузырькова на Выборгское шоссе?

– Допустим, я. – Поползнев не стал вдаваться в подробности и объяснять, что Вася сам, по собственной инициативе отправился на место преступления. – А что случилось?

– А то случилось, что разбился твой Пузырьков! Только что из дорожно-патрульной службы звонили.

– Как разбился? – Виктор Степанович побледнел.

– Не знаешь, как люди разбиваются? Мотоцикл – очень опасный транспорт.

– Но хоть не насмерть? Жив остался?

– Вроде жив. Ребра поломал и голову сильно ушиб.

Метелкин вышел из кабинета и прихватил бомжа, чтобы отвести его в камеру. Муравеевна, ругаясь, потащилась за ними.

А Виктор Степанович задумался.

Если бы он удержал Васю, ничего бы не случилось. Но он его не удержал. Еще подумал: пусть едет куда хочет, лишь бы под ногами не болтался.

Значит, это он виноват в том, что случилось.

Но не только это беспокоило капитана Полознева.

Почему бомж Тимоша так разволновался, когда услышал, что Вася собирается ехать на место преступления? Почему пытался его остановить и все повторял: «Нельзя тебе туда ехать, нельзя, нельзя…» Как будто знал, чем закончится эта поездка.

Или правда знал?

На следующее утро Надежда Николаевна привела себя в порядок, оделась поприличнее, взяла дорогую итальянскую сумку и надушилась модными французскими духами, которые ей привезла приятельница из Парижа. Кто их знает в этом агентстве, может, у них сплошь ВИП-клиентура.

В Интернете ничего важного для расследования она не почерпнула – только адрес и три номера телефонов. И сухой текст: «Агентство по найму прислуги «Арина Родионовна» предоставляет хорошо обученных горничных, дипломированных нянь и гувернанток, а также водителей, садовников и кухарок».

Надежда, конечно, удивилась, почему такой нужный в доме человек, как кухарка, идет на последнем месте. Вообще сайт агентства не произвел на нее впечатления. Н-да, пожалели владельцы денег на рекламу, стало быть, дела не так уж хороши.

Офис, кстати, тоже находился не в центре, а на Черной речке, причем от метро еще добрых две остановки.

Надежда Николаевна прошла эти две остановки пешком. Погода была неплохая: неяркое осеннее солнышко робко золотило листья, и вода в речке казалось не черной, а синей, потому что в ней отражалось небо.

Агентство занимало второй этаж небольшого бизнес-центра. Здание было не новое, из стекла и металла, а переделанное из старого особнячка. Надежда оглядела наспех подкрашенные стены, старые водосточные трубы и приободрилась. Маловероятно, что здесь выбирают себе прислугу олигархи.

Она придала лицу уверенное выражение и не спеша поднялась по лестнице.

Да, она не ошиблась. Приемная представляла собой довольно большое помещение, куда выходило несколько дверей. В одном углу на простых пластмассовых стульях сидели несколько женщин, молодых и постарше, в другом не было никого.

– Вы по какому вопросу? – не поднимая головы, спросила девушка у входа.

Волосы у нее были сколоты огромной пластмассовой заколкой в виде краба. Краб выглядел так натурально, что Надежда попятилась.

– Так по какому вопросу? – девица подняла голову и смотрела теперь на Надежду слегка выпученными, как у краба, глазами. – Если насчет работы…

– Я похожа на горничную или кухарку? – Надежда надменно подняла бровь.

– Не очень. Если вы насчет найма прислуги…

– Вот именно, – смягчилась Надежда.

– Тогда вам к Алине Сергеевне. – Девица махнула рукой в сторону пустого угла.

На одной из дверей Надежда заметила табличку «Ст. менеджер Кораблева А. С.». К другой был прикноплен обычный листок бумаги с надписью «Менеджер Семилатова А. С.».

Надежда помедлила и оглянулась на девицу, но та уже снова опустила голову, предоставив отвечать на вопросы своему крабу. Надежда махнула рукой и дернула первую дверь.

Старшего менеджера Кораблевой на рабочем месте не оказалось, дверь была заперта. Надежда не очень огорчилась и вошла во второй кабинет. Сидевшая за столом молодая яркая брюнетка приветствовала ее не слишком любезно.

– Видите ли, в чем дело, Алина Сергеевна… – начала Надежда, усаживаясь.

– Вовсе я не Алина Сергеевна, – перебила брюнетка и показала глазами, чтобы Надежда не рассиживалась, а шла в соседний кабинет.

– Но на двери ваши инициалы, А. С., – пробормотала Надежда.

– И что? – возмутилась брюнетка. – Она Алина Сергеевна, а я Алия Султановна, вот!

– Возможно, именно вы сумеете мне помочь. – Надежде вовсе не улыбалось торчать под дверью запертого кабинета. Там даже табуретки завалящей нет!

Нет, определенно это агентство ей не нравилось.

Тут в кабинет заглянула женщина средних лет. Была она какая-то неспокойная – глаза нехорошо блестят, волосы растрепаны.

– Алина Сергеевна, к вам клиент! – обрадовалась брюнетка.

– Видите ли, в чем дело, Алина Сергеевна, – начала Надежда в другом кабинете, – мне нужна сиделка…

– Боюсь, мы не сможем вам помочь. – Алина не дала ей договорить. – Сиделки не совсем наш профиль. Обратитесь в медицинское учреждение, там этим занимаются.

«Что они все время перебивают? – удивилась Надежда. – Как-то странно ведут бизнес, вроде очередь из клиентов не стоит».

– Видите ли, ваше агентство рекомендовала мне Римма Михайловна. Та, что живет в Солнечной Поляне.

– Ах, Римма Михайловна! – расцвела Алина. – Конечно, друзья Риммы Михайловны – наши друзья. Мы непременно сделаем все, чтобы вам помочь.

– Да, собственно, ничего сложного. Моя свекровь еще вполне бодра, только на улицу не выходит. Живет пока отдельно, скучает. Все, что касается быта, мы решили: к ней приходит женщина для уборки, продукты приносят на дом. Муж поговаривает о том, чтобы забрать ее к нам, а я…

Обеих Надеждиных свекровей, от первого и второго мужей, давно не было на свете, так что она могла спокойно нести все, что придет в голову.

– Понятно, – улыбнулась Алина Сергеевна, – вам нужна компаньонка для свекрови.

– Вот-вот. Посидеть, поговорить, обсудить сериал, выпить чайку. Вы понимаете.

«Выслушивать целый день ворчание и придирки вздорной старухи, – глазами добавила Алина Сергеевна, – бегать по ее мелким поручениям, в общем, быть девочкой для битья».

«Примерно так». – Надежда опустила глаза.

– Обязательно что-нибудь подберем! – заверила ее Алина.

– Только вы понимаете, – замялась Надежда, – свекровь – женщина обеспеченная. В квартире имеется кое-какой антиквариат, картины. Не слишком ценные, но все же.

– Что вы, мы набираем персонал исключительно по рекомендации! Вот здесь у меня, – Алина кивнула на экран компьютера, – полная база данных. Приходит человек, говорит, что ищет работу, к примеру, садовника. И приносит характеристику с предыдущего места работы. Мы на слово не верим, обязательно звоним, поинтересуемся. Бывает, конечно, что хозяева им недовольны, так на то и проверка.

«Сладко поешь», – подумала Надежда, вспомнив историю обокраденных Беркутовых.

Алина Сергеевна уловила Надеждины сомнения и пригласила ее к компьютеру.

– Вот смотрите, к примеру, Иванова Галина. Галина искала работу горничной, предоставила рекомендации от банкира Яблокова. Звоню туда с проверкой, мне отвечает экономка, что да, Галина действительно работала у них, все было в порядке, а теперь банкир с женой уехали за границу, и столько прислуги в доме не нужно, поэтому ее уволили. Или вот Илюхина Наталья Ивановна.

– А что это внизу за буквы РС? – спросила глазастая Надежда.

– Это значит, что кандидата рекомендует наш сотрудник, – охотно объяснила Алина. – Такое мы тоже практикуем.

– По знакомству, значит, – усмехнулась Надежда.

Алина нахмурилась и отвернула экран.

– Мы обязательно вам поможем.

Без зазрения совести Надежда дала Алине вместо своего номера телефон салона красоты. Там недавно сменилась хозяйка, и теперь ходить туда стало невозможно: все прежние мастера уволились.

И только Надежда приподнялась, чтобы уходить, как в приемной раздался шум от падения стульев, и сразу следом визг и крики. Алина помертвела и бросилась из кабинета.

Надежда же плюхнулась обратно на свое место и наблюдала за дальнейшими событиями, так сказать, из зрительного зала.

Ситуация разворачивалась не слишком красивая. В центре скандала была плотная ухоженная блондинка прилично за сорок. Сейчас блондинка была накалена до предела. Волосы ее стояли дыбом, глаза едва не вылезали из орбит, на пальто не хватало двух пуговиц.

– Я вас выведу на чистую воду! – вопила она. – Нет, я вам устрою веселую жизнь!

Блондинку хватала за руки девица с крабом, в дверь испуганно заглядывал пожилой охранник с первого этажа.

– Да отвали ты! – Блондинка наугад махнула ногой и попала девице острым каблуком по коленке. Та охнула и села на пол. Охранник благоразумно отступил, и тогда Алина Сергеевна мужественно приняла удар на себя.

– Анна Самсоновна, мы же все выяснили! Инцидент исчерпан!

– Что мы выяснили? – заорала блондинка. – Что у вас не агентство по найму прислуги, а форменный бордель? На девках ваших пробы негде ставить! Да я сейчас сама ими займусь! Я у вас быстро порядок наведу, вы меня еще не знаете!

Она вытащила из кармана баллончик, на котором были нарисованы череп и кости, и шагнула к двум-трем нерасторопным искательницам работы: остальные уже успели испариться. Девушки с визгом разлетелись в стороны.

Надежда Николаевна осознала, что теряет время, и ринулась к компьютеру.

Она провела курсором до буквы «М» и нашла фамилию Михаленок. Ага, вот та самая Катерина Михаленок, адрес, номер паспорта, ищет работу в загородном доме с проживанием. Внизу, после значка РС, имя того, кто рекомендует, – Елена Андреевна Семушкина.

Надежда осторожно выглянула в приемную. Драка была в самом разгаре. Разъяренная блондинка гонялась за девицами-соискательницами с баллончиком, в воздухе сильно пахло кокосом. Алина Сергеевна изловчилась и подставила блондинке подножку. Та с грохотом свалилась на пол. Пришедший в себя охранник навалился сверху. Сообразив, что все при деле, Надежда одним прыжком оказалась у соседней двери и сорвала листок с именем. Так и есть, под листком была старая табличка: «Менеджер Семушкина Елена Андреевна».

Нынешняя хозяйка кабинета, та самая яркая брюнетка, спокойно пила чай с печеньем, никак не реагируя на скандал за дверью.

– Присаживайтесь, – сказала она, увидев Надежду, – они теперь надолго.

– Часто у вас такое творится? – Надежда с опаской кивнула в сторону коридора.

– Да нет, это Черепицына, она ненормальная, – равнодушно ответила та. – Или муж ненормальный, все время на горничных западает. Фишка у него такая – чтобы обязательно с каждой горничной хоть раз переспать. Другие хозяйки на это внимания не обращают, а эта каждый раз заводится, как будто ее ограбили. Девчонку выгоняет с мордобоем, сюда заявляется, орать начинает.

– У нее же баллончик с кислотой, она и изувечить может!

– Да нет, – с досадой отмахнулась брюнетка, – там спрей от летающих насекомых. Противно, конечно, но не смертельно. И ведь в последний раз такую страхолюдину ей подобрали – во сне увидишь, не проснешься! И снова то же самое.

– А муж? Ему здорово попадает?

– Что вы! – брюнетка искренне удивилась. – Он же ее содержит, она против слова не скажет.

– Да, тяжелый случай, – согласилась Надежда. – Припоминаю, нечто подобное случилось у нас на работе. Давно, конечно, дело было, но история интересная. Работала одна у нас, тоже, кстати, Анной звали. Муж, двое детей, квартира – все как у всех. Задумали они ремонт делать. Пригласили двух малярш из специального агентства. Одних, понятно, в квартире не оставишь, все-таки люди посторонние. Опять же, нужно помочь девушкам – розетку, к примеру, выкрутить или шкаф передвинуть. Аня оставляла мужа, он даже отпуск специально взял. Сделали ремонт, она довольная такая, нас всех обещала пригласить вроде как на новоселье. Но все тянет, тянет. Потом на работу стала заплаканная приходить. Мы, конечно, прижали ее к стенке. Она раскололась: муж завел роман с маляршей. Такая любовь, что просто до развода.

– С ума сойти! – фыркнула брюнетка и пододвинула к Надежде блюдечко с печеньем.

– Пока мы судили-рядили, время прошло, Анин муж опомнился, решил семью не бросать. Она простила – куда деваться? Живут дальше. Проходит года три или четыре – снова пора ремонт делать. Снова вызывают маляров – приходит семейная пара.

– Уже легче, – кивнула Алия.

– Ага, – Надежда захрустела печеньем, – Аня тоже так рассудила. И можете себе представить: просчиталась! Анькин муженек умудрился снова закрутить с маляршей. У нее муж был пьющий, поработал два дня и ушел в глубокий загул. Тут-то они и развернулись. Приходит Анна домой как-то пораньше – и берет их, как говорится, тепленькими.

– Развелась? – деловито поинтересовалась брюнетка.

– Да нет. Отлупила ту бабу и выперла в чем есть из квартиры. Нажаловалась в агентство по ремонту, бабу с работы выгнали, еще и муж побил, когда проспался. А этот, Анькин-то, как огурчик, вроде как он ни при чем.

– Все мужики козлы, – авторитетно заявила брюнетка.

– Точно! Но проходит еще три года, и снова пора потолок белить и обои клеить. Анна детей на дачу оправила, взяла на работе три недели за свой счет. Сама, говорит, все сделаю, надоело с его бабами воевать. И пошло. Сначала у себя ремонт сделала, потом у мамы, потом у свекрови, а потом институт закрыли, нас всех уволили. Анна собрала бригаду и давай калымить.

Одним словом, сейчас у нее солидная фирма – ремонт, оборудование, сантехника и прочее. Двадцать бригад, любой ремонт, хоть евро, хоть специализированный, хоть в офисе, хоть в жилом фонде, и в новых домах, и в старых. Дети выросли, каждому по квартире купила, сама дом загородный достроила.

– А муж?

– А муж сидит дома тише воды, ниже травы. Она его еще утешает: не бойся, говорит, не выброшу, все же столько лет прожили. Может, вашей Черепицыной самой квартиру убирать? Будет при деле, опять же энергия лишняя уйдет…

– А что, – оживилась брюнетка, – это мысль. Вроде там поутихло, можете выходить.

– Подожду пока. Алия… можно вас так называть?

– Угу. Так вы не насчет найма прислуги?

– Правильно догадались, – улыбнулась Надежда, – не буду ходить вокруг да около. Мне нужны координаты вашей предшественницы Елены Семушкиной.

– Ленки? А зачем?

– Затем, – веско сказала Надежда, – что мне очень нужно с ней поговорить.

– Понимаю. – Алия смотрела на Надежду Николаевну с предвкушением.

Так ребенок смотрит на коробку, которую ему принесли на день рождения: что там за подарок?

– Вы жена? – спросила Алия.

– Ага, – ответила Надежда чистую правду.

– Я так примерно и думала, – вздохнула Алия, но не тяжело, а с облегчением. – Говорила я Ленке, что не все так просто в жизни, а она…

– А она небось ответила, что вы просто завидуете, так? – Надежда действовала исключительно по наитию и не ошиблась.

– Точно! – обрадовалась Алия. – Понимаете, ходит вся такая таинственная и молчит. Недолго, конечно, держалась, проболталась, что любовник завелся. Серьезный человек, не мальчишка какой-нибудь, обеспеченный. Жениться на ней собирается. Тут уж я усомнилась. Так, говорю, сразу и жениться?

– А она? – Надежда придвинулась ближе.

– Она говорит: у него сейчас период тяжелый, он с женой разводится, поэтому с ней на людях показываться ему нельзя, а то жена пронюхает и обдерет при разводе как липку.

– Угу, – мрачно кивнула Надежда, входя в роль.

– Мы-то, конечно, думали, что врет мужик. Они все так говорят – что жена при смерти и он ее бросить не может… Ох, простите!

– Ничего-ничего, милая, продолжай, – проскрипела зубами Надежда.

– А тут история приключилась нехорошая, – помрачнела Алия. – Девчонка, которую Ленка привела в агентство, обокрала хозяев и скрылась в неизвестном направлении.

– Как же она такого непроверенного человека рекомендовала?

– Да как, – Алия пожала плечами, – она эту девицу и не знала совсем. Кто-то их познакомил в ночном клубе, та говорит, мол, ищу работу с проживанием, сама в области прописана, денег нет квартиру снимать. Ленка и взялась за это дело.

– За деньги? – нахмурилась Надежда.

– Да какие там деньги, – Алия махнула рукой, – с Катьки этой и взять было нечего. Так, посидели они в недорогом ресторанчике, вот и вся благодарность.

«Ни за что не буду в это агентство обращаться, – подумала Надежда. – И всем знакомым отсоветую».

– Конечно, скандал, хозяйка приехала, стала орать. Алина, ясное дело, сразу на Ленку стрелки перевела. Хозяйка орет: «Увольняйся к чертовой матери без выходного пособия!» А Ленка ей в ответ: «В гробу я видала ваше агентство! Я замуж выхожу!» И уволилась. Но замуж, как я вижу, не вышла, – ехидно закончила Алия.

– Верно, – подтвердила Надежда и принялась вдохновенно сочинять: – Муженек мой, вовсе, кстати, не бывший, совсем изоврался. Разводимся мы, как же. Да я тебя умоляю! Он этой Ленке, я так понимаю, наобещал турусы на колесах, а она и губу раскатала…

Надежда почувствовала приступ вдохновения. Попросту говоря, ее несло, и яркие детали сами приходили в голову:

– Имущество у нас общее, дом на меня записан, фирма – пополам, так что после развода ему мало что достанется. С нуля начинать – возраст не тот. Да он и сам ничего менять не хочет. Хочу с ней откровенно поговорить, чтобы не рассчитывала ни на что. А без денег-то зачем он ей? А я к нему привыкла, все-таки столько лет вместе. Так что давай адрес и все телефоны. Я бы могла сама ее найти, но это дело хлопотное. Сколько в нашем городе может быть Семушкиных?

Надежда совершенно правильно угадала, что Алия мечтает подгадить бывшей подруге, поэтому адрес получила без труда.

В приемной к тому времени все устаканилось, мадам Черепицыну выдворили, девица с крабом бинтовала коленку, а Алина Сергеевна умывалась в туалете. Надежда Николаевна спокойно прошла к выходу.

Елена Семушкина жила на другом краю города – от метро Купчино на автобусе три остановки. Надежда задумалась было, стоит ли ей тащиться в такую даль. Елена могла ничего о Катьке и не знать. Победило врожденное желание все и всегда доводить до конца.

Погода между тем испортилась. Небо затянуло серой осенней хмарью, пошел нудный дождик. Надежда раскрыла зонтик и бодро устремилась к метро.

Позвонил муж, спросил, как у нее дела, сказал, что соскучился и что задерживается в Москве еще на два дня. Надежда Николаевна отвечала невпопад, занятая своими мыслями, так что муж строго спросил, дома ли она. Надежда хотела ответить, что дома, но тут некстати вмешался голос из репродуктора:

– Граждане пассажиры, будьте внимательны, не садитесь на ступеньки эскалатора, не подкладывайте пальцы под поручень, держите детей за руки!

Пришлось наврать, что едет к зубному: зуб некстати разболелся. Муж забеспокоился, стал давать советы. Надежда заслушалась и едва не слетела с эскалатора.

В Купчине светило солнце. Вот что значит большой город: на одном краю погожий, почти летний денек, а на другом в это время может идти снег (случаи бывали).

Елена Семушкина жила в стандартной пятиэтажной хрущобе. Этих пятиэтажек понаставлено здесь было ужас сколько. Кое-где между ними сумели затесаться новые дома, а еще фитнес-клубы и торговые центры на месте бывших детских садиков. Надежда совершенно запуталась, разыскивая нужный корпус, решила махнуть рукой на конспирацию и обратилась к дворничихе, которая копалась у помойных баков. В конце концов, главное – найти Елену Семушкину, а уж как с ней говорить, она решит по ходу дела.

– Скажите, где дом пятнадцать, корпус пять? Вот этот? – крикнула она.

– Нет, этот четвертый, за ним шестой, а пятый вон стоит, торцом. – Дворничиха с радостью бросила свое занятие и подошла к Надежде. – А вам какая квартира нужна?

– Семнадцатая, – ляпнула Надежда с ходу.

– Ах, семнадцатая? – Дворничиха поглядела на нее пристально. – Ну-ну.

– А что случилось? – Надежда попятилась. – Что не так с семнадцатой квартирой?

– А вам ничего не сказали насчет прежней хозяйки?

– Да нет. А что с ней?

Вместо ответа дворничиха поманила Надежду за собой. Они обошли помойку, двинулись вдоль забора и оказались в чудном уголке с клумбой и скамейкой, аккуратно выкрашенной желтой краской. Между зелеными листьями торчал колпачок садового гномика. Надежда шла за дворничихой без опасения, хотя некстати оживший внутренний голос кричал, что нужно срочно делать отсюда ноги.

– Присаживайтесь, – дворничиха светски кивнула на скамейку, – поговорим.

– У вас здесь прямо уголок отдыха, – польстила ей Надежда.

– Да, старалась, – заулыбалась дворничиха. – А насчет квартиры этой, семнадцатой, я вам так скажу: ни за что ее не покупайте.

– Но в чем дело? – напряглась Надежда.

– Вы, верно, для дочки покупаете?

– А почему вы так подумали? – Надежда Николаевна сама терпеть не могла, когда отвечают вопросом на вопрос, но сейчас решила тянуть время.

– Да что секретного-то? – Дворничиха пожала плечами. – Квартирка маленькая, район у нас непрестижный, дом простой. А вы, я вижу, женщина приличная, одеты хорошо. По вам видно, что с жильем у вас полный порядок – уж не меньше трехкомнатной в центре!

– Не совсем в центре, – улыбнулась Надежда, – но в приличном районе. А вы очень наблюдательны.

– Работа такая, – польщенно ответила дворничиха, – положено все замечать. Дворнику без этого никак нельзя. Так, стало быть, дочку хотите отселить?

– Сын женится. – Надежда снова принялась врать. – Вот решили пополам с теми родителями квартиру молодым купить.

– Ни в коем случае, – дворничиха замахала руками, – только не семнадцатую! Нехорошо там. Убийство там случилось. – Она понизила голос.

– Как? – непритворно испугалась Надежда.

– Убили хозяйку, Ленку, значит. Задушили прямо в собственной кровати.

– Господи! Да кто же такое сотворил?

– Тут вот какое дело. Мать у Ленки умерла, давно еще, отец снова женился. Не поладили они с мачехой. И то сказать, Ленка – девка норовистая, лишний раз не промолчит, у той тоже характер оказался боевой. Короче, отцу надоело, что бабы день и ночь собачатся, он поднатужился и купил Ленке эту квартиру. Дескать, живи своим умом, знать тебя больше не желаю.

– Даже не знаю, кто здесь прав, – пробормотала Надежда.

– Вот так. Парни, конечно, к ней ходили. Внизу Варвара Степановна живет, так она вечно жаловалась, даже участкового вызывала. А потом, с прошлой весны, стал захаживать к ней один такой… В возрасте, с виду под пятьдесят.

«Все сходится, – подумала Надежда. – Алия то же самое говорила насчет любовника».

– А Ленка раньше-то всегда во дворе остановится, поболтает, а теперь проскакивает быстренько, вдоль стеночки, и все молчком, слова не скажет. А потом пропала. Два дня ее нет, неделю. Как вторая неделя пошла, Варвара Степановна стала жаловаться на запах. Она вечно скандалит, вначале никто и не слушал, а потом и другие соседи тоже почувствовали. И Ленки нет, не появляется. Стали искать Ленкиных родных – с трудом нашли. А у отца и ключей от квартиры нет. Но такой дух пошел по всей лестнице, что он говорит: вскрывайте.

– Ужас какой. – Надежда прижала руки к сердцу.

– Ужас потом был, когда в квартиру вошли, – кивнула дворничиха. – Я женщина непьющая, но в тот вечер напилась, честно признаюсь. Это такой кошмар был – не описать. Полиция уже потом сказала, что задушили ее. Любовник постарался.

– А откуда известно, что любовник? – встрепенулась Надежда. У нее в голове, само собой, немедленно всплыл неизвестный маньяк, который душит несчастных женщин и прячет потом трупы.

– А кто же еще, – дворничиха пожала плечами, – если она в постели голая лежала?

– Не дай бог никому такой смерти. Нашли его?

– Да как его найдешь? – вздохнула дворничиха. – Его и в лицо-то толком никто не разглядел. Машину он ставил в стороне, во двор на своих двоих заходил. Проскользнет тихонько, и все. Шифровался, в общем, как Штирлиц. Мы думали, от жены мужик прячется, дело житейское. А оказалось вон что.

Надежда в душе бурно обрадовалась, что не оставила в агентстве свои координаты: могли быть неприятности.

– А потом, как увезли Ленку, мачеха ее приезжает через три дня и ко мне, – продолжила дворничиха, помолчав. – Попросила в квартире убрать. Почему бы не убрать, деньги всегда нужны. Сговорились мы с ней, только я измучилась, пока все там выскребла. Уже и не рада была, что согласилась. А эта зараза ни копейки не прибавила, еще и обвинила меня, что какие-то цацки Ленкины пропали. Что у нее было-то!..

– Нехорошо, – согласилась Надежда.

– Теперь вот всех предупреждаю, чтобы не покупали квартиру. Мыслимое ли дело – начинать семейную жизнь там, где человека убили! И вам говорю: не покупайте.

– Не буду. – Надежда поднялась со скамейки. – У меня здесь встреча с агентом, я специально пришла пораньше, чтобы все осмотреть. Хорошо, что вас встретила.

– Вот именно, – загордилась дворничиха. – А я приличного человека сразу вижу. Вот и другой женщине, которая до вас приходила, тоже отсоветовала. Не так уж много у них покупателей, вот только вы и она. А две недели вообще никого не было.

– А приходила такая полная, щеки красные, волосы рыжие вьющиеся? – с замиранием сердца спросила Надежда. – Так это сватья моя будущая, мы с ней вместе квартиры ищем…

Если бы на месте дворничихи были Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро или, скажем, Анастасия Каменская, они сразу разгадали бы незамысловатый Надеждин маневр. Все детективы прекрасно знают, как ведут себя свидетели на допросах. Если человек хочет подыграть преступнику, он описывает его внешность наоборот: толстого назовет тонким, лысого – волосатым и так далее. Но простодушная дворничиха ничего такого не заподозрила.

– Да нет, – махнула она рукой, – совсем не та. Эта худенькая такая, симпатичная, волосы гладко сколоты, одета просто. Со спины посмотришь – прямо девочка, а по лицу видать, что за сорок. Это она мне посоветовала в этот уголок хосту посадить. Здесь тень всегда, солнце редко заглядывает, она и говорит: не бойтесь, это растение тень любит, я в этом разбираюсь.

Точно, это Светлана, сообразила Надежда, внешность совпадает. Опять же в растениях хорошо разбирается. Интересно, что она здесь делала?

– Наверное, болеет чем-то, – продолжала дворничиха. – Сердцем, должно быть, потому как услышала об убийстве и села на скамейку, вся белая. Я уже хотела «Скорую» вызывать, но она отдышалась и говорит: «Не надо, я пойду». Очень впечатлительная женщина, я уже и не рада была, что язык распустила. Все спрашивала насчет того мужика, любовника. «Как же вы, – говорит, – такая наблюдательная, его описать не можете?» А что я? Один раз идет он, а я лестницу мою – нос к носу, считай, столкнулись. Только я глаза раскрыла, а он как закашляет. И морду скорее прикрыл. «Какой, – хрипит, – дрянью полы моешь, горло дерет!» «Зато микробов, – говорю, – хлорка всех изведет». Он к Ленке в квартиру сразу юркнул, так и не получилось у меня ничего увидеть. – Дворничиха обиженно покачала головой. – Вот на этом месте та женщина и сомлела. Потом, конечно, очухалась. Тут кстати Егорыч ехал, я его попросила ее взять.

Надежда Николаевна задумалась. Светлана была здесь две недели назад. Стало быть, никуда она не уехала, а если уехала, то вернулась. Или потом уехала. Или не хочет, чтобы ее беспокоили, поэтому и не дает о себе знать.

– А кто это – Егорыч? – встрепенулась она.

– Живет здесь у нас один такой, извозом подрабатывает. Вон он как раз с обеда выезжает. – Она кивнула на потрепанные красные «Жигули».

– Пойду я, – поднялась Надежда. – Спасибо вам за разговор, хорошо, что просветили. Я и раньше сомневалась, а теперь точно эту квартиру не куплю.

Дворничиха вдруг сорвалась с места и оглушительно заорала:

– Егорыч! Возьми вон даму до метро!

Машина остановилась.

– Тебе, Семеновна, только гудком заводским работать, – хмыкнул водитель.

Мужик как мужик – невзрачное помятое лицо и на нем врожденное недоверие ко всем окружающим.

– Куда едем? – Он скосил на Надежду оценивающий взгляд. – Правда, что ли, до метро?

Надежда замешкалась. Нужно было понять, как вести себя с этим человеком и какую легенду ему преподнести.

– Долго думать будем? – проворчал водитель. – У меня время не казенное, мне деньги за простой не платят. Или едем, или выходите.

Надежда назвала свой адрес. Водитель нахмурился:

– Это же через весь город пилить! А сейчас еще пробки. Меньше чем за тысячу не поеду.

– Тысяча? – удивилась Надежда. – Не многовато ли будет?

– Если вам дорого, поезжайте на метро. Я человек занятой, мое время денег стоит. Бензин, опять же, ужас как подорожал. Как хотите, меньше тысячи никак нельзя.

– Ладно, – согласилась Надежда. – Раз вы такой занятой, не буду ходить вокруг да около. У меня к вам сугубо деловое предложение. Две недели назад вы подсадили здесь женщину. Худенькая такая, в светлой курточке.

– Допустим. – Водитель смотрел на нее выжидающе.

– Вы меня сейчас отвезете туда же, куда возили ее, а я вам заплачу полторы тысячи. По рукам?

Надежда решила, что компенсацию за расследование обязательно стребует с Вадима.

– Две, – нашелся водила. – У меня память плохая, за полторы не вспомню, куда ее вез.

– А за тысячу семьсот?

Не то чтобы ей было жаль Вадимовых денег. Но если она заплатит не торгуясь, этот человек может принять ее за никчемную личность, и тогда ему ничего не будет стоить ее обмануть. Судя по внешнему виду, дядька тот еще пройдоха.

– За тысячу восемьсот точно вспомню. – Водитель выжал сцепление.

– Ладно уж, – вздохнула Надежда.

Они выехали на Московский проспект, проехали мимо парка Победы и Электросилы. У Московских ворот водитель сбавил скорость и начал оглядываться.

– Вроде это где-то здесь, – пробормотал он себе под нос, но так, чтобы Надежда расслышала. – Или следующий поворот?

– Что, память отказала? – недовольно спросила Надежда. – Мы договорились: если не довезете до того места, денег не будет.

– Да довезу, довезу, – проворчал водитель. – Ишь, какая прыткая! – Он достал из бардачка яркую листовку. – Вот она тоже не знала, где сворачивать, по этой бумажке искала, здесь план проезда есть. – Он самодовольно улыбнулся. – Потом она бумажку уронила, а я подобрал. Я никогда ничего не выбрасываю, мало ли, пригодится. Вот и пригодилось.

Листовка извещала о рекламной акции духов «Евдокия», которую фирма «Белый слон» проводила две недели назад в ресторане «Трапезная» на Тележной улице.

Снизу, под текстом, действительно был план проезда к ресторану.

Водитель подкатил к стеклянным дверям и остановился:

– Вот здесь я ее и высадил, на этом самом месте.

Надежда расплатилась и вошла в ресторан.

В дверях ее остановил метрдотель. Оглядел с ног до головы, выставил, как ей показалось, крайне невысокую оценку, после чего заметно поскучнел и спросил:

– Вы одна?

– В каком смысле? – Надежда завертела головой. – Вообще-то я замужем…

– Ваше семейное положение меня не интересует. Я спрашиваю, вам нужен столик на одну персону или вы кого-то ждете?

– Ах, вот вы о чем! – Надежда улыбнулась. – Вообще-то я по другому поводу. Мне нужно поговорить с вашим администратором.

– С Софьей Андреевной? – Метрдотель еще больше поскучнел. – По этому коридору, вторая дверь слева.

Надежда вошла в дверь с табличкой «Для персонала», прошла по коридору и толкнула темную резную дверь.

За дверью находился скромно обставленный кабинет. Посредине за строгим офисным столом сидела дама лет сорока пяти и разбирала бумаги. Две детали несколько выпадали из деловой обстановки: фотография на столе в фарфоровой рамочке и нежный аромат цветочных духов, который витал в воздухе. Синий флакончик необычной формы Надежда заметила здесь же, рядом с фотографией. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы связать этот флакончик с витающим в комнате ароматом.

– Софья Андреевна? – спросила Надежда, подходя к столу.

– Да, это я. – Хозяйка кабинета подняла глаза на посетительницу. – Вы из общества потребителей? Мы ведь с вами договаривались на половину шестого.

– Нет, я не из общества потребителей и даже не из санэпидстанции. Я по личному делу. – С этими словами Надежда без приглашения уселась в гостевое кресло.

– По личному? – удивилась дама. – Слушаю вас.

– Не знаю, с чего начать, – протянула Надежда.

– Начните с начала. – Софья Андреевна выразительно посмотрела на часы.

Надежда придвинулась ближе к столу и скользнула глазами по фото в рамочке. На снимке была симпатичная девушка лет восемнадцати с широко расставленными серыми глазами – наверняка дочь Софьи Андреевны. Надежда мгновенно сообразила, какая тактика здесь подойдет.

– У меня есть дочь, – проговорила она со вздохом.

Взгляд Софьи Андреевны потеплел.

– Сколько вашей?

– Двадцать пять, – ответила Надежда. – Но вы же понимаете, это все равно ребенок. Ребенок – это навсегда. Это пожизненная каторга. Сначала детские болезни, потом школьные проблемы, потом переходный возраст, потом поступление в институт, потом диплом. Думаешь: вот окончит институт, устроится на работу, и можно будет вздохнуть спокойно. Так ведь ничего подобного! Кажется, она никогда не повзрослеет. Приходится контролировать каждый ее шаг. Дети, они же такие несобранные! Все забывают, все теряют. Да она просто умрет с голоду, если я не буду ей вовремя подставлять еду!

– Как я вас понимаю. – Софья Андреевна покосилась на фотографию дочери, но тут же спохватилась: – Но я чем вам могу помочь?

– Сейчас я все объясню. – Надежда перевела дыхание, придвинулась еще ближе и проговорила доверительно: – Две недели назад моя дочь была в вашем ресторане. У вас здесь проходила презентация каких-то духов.

– Да, духи «Евдокия», – подтвердила Софья Андреевна и старательно обошла взглядом синий флакончик.

– «Евдокия»? – Надежда сдвинула брови. – Согласитесь, довольно странное название для духов.

– Как, вы не знаете? – удивилась Софья Андреевна. – Евдокия – это популярная певица, исполняет музыку в стиле кантри. Сейчас вот запустила собственную парфюмерную линию, и презентация проходила в нашем ресторане. Раз ваша дочь была на этой презентации, вы должны знать.

– Она мне о своей работе ничего не рассказывает, – вздохнула Надежда.

– Да, они все такие! – согласилась Софья и снова покосилась на фотографию. – Ваша дочь работает в рекламной компании, которая проводила презентацию?

– Нет, она журналист, сотрудничает с несколькими журналами для женщин.

– Да, журналистов здесь было много. Так что же с ней случилось? – Софья Андреевна попыталась вернуть Надежду к теме разговора.

– Представляете, эта растяпа потеряла у вас свою визитницу! После этой презентации она улетела на Канары и вдруг вчера, в полпервого ночи звонит мне оттуда….

Надежда говорила быстро и сбивчиво, чтобы Софья Андреевна не заметила нестыковок в выдуманной на ходу истории.

– Видите ли, ей там срочно понадобилась одна визитка. Пришлось мне бросить все дела и ехать на поиски. Хорошо хоть, она вспомнила, где потеряла эту визитницу.

– Вы свою дочь не вините, – проговорила Софья Андреевна, – здесь в тот день бог знает что творилось, настоящий сумасшедший дом. Кого-то из гостей вовремя не встретили, и они уехали в другой ресторан. Посадочных мест не хватило, но и те, что были, перепутали, посадили рядом заклятых врагов. С меню тоже были накладки: одному крупному инвестору из бывших уголовников, очень религиозному человеку, подали мясной салат в пост, телеведущей, у которой аллергия на рыбу, – волованы с форелью, от которых она опухла, как подушка. Но и это еще не все. Представляете, эти организаторы умудрились пригласить фотомодель, с которой сейчас живет бывший муж Евдокии, так что две дивы разодрались.

– Как же так получилось? – опешила Надежда.

– Уверяю вас, мы здесь совершенно ни при чем! – воскликнула Софья Андреевна. – Все, что зависело от ресторана, было сделано на высшем уровне. У нас прекрасный коллектив, а шеф-повар – лауреат международного конкурса! – Она перевела дыхание и продолжила: – Это сотрудница компании «Белый слон», которая отвечала за презентацию, все перепутала! В конце концов, директор сам взял все в свои руки, кое-как разрулил. Потом, когда все закончилось, он пришел ко мне в кабинет, выпил полбутылки коньяка и стал жаловаться на жизнь. Говорил, что найти толкового сотрудника сейчас просто невозможно. Раньше у него работала очень хорошая девушка, которая проводила такие презентации без сучка и задоринки, но она пропала, и вместо нее взяли эту идиотку. У нее диплом известной бизнес-школы и отличные рекомендации, но как дошло до дела – ничего не умеет.

– Пропала? – Надежда услышала это слово и сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая свежий след. – Говорите, та сотрудница пропала? Что значит – пропала? Как это может быть? Ведь человек не иголка.

– Можете себе представить, она действительно пропала. Это такая жуткая история. – Софья Андреевна доверительно понизила голос и перегнулась через стол. – Представляете, в пятницу ушла с работы в обычное время, а в понедельник не появилась. Директор, может, и не стал бы ничего предпринимать, но тут как раз нужно было готовить очередную презентацию. Он звонит той сотруднице на мобильный, а она не отвечает. Тогда он звонит ее родственникам – а они ее тоже с пятницы не видели. В общем, обратились в полицию, а там еще не сразу приняли заявление. Мол, девушка молодая, могла с кем-то познакомиться…

– Да, – кивнула Надежда со знанием дела, – пока три дня не пройдет, заявление не принимают. Да и потом не сразу.

– Вот-вот! Только через две недели ее начали всерьез искать. Почти сразу выяснили, что ее машина в автосервисе на Выборгском шоссе.

– На Выборгском? – машинально переспросила Надежда.

История становилась все интереснее.

– Вот именно, на Выборгском. Потом оказалось, что она звонила со своего мобильного в автосервис, вызвала эвакуатор. Эвакуатор приехал через час, машину увезли в мастерскую, но хозяйка так и не появилась…

– Извините, – перебила Надежда, – а откуда вы все это знаете в таких подробностях?

– Вы мне что, не верите? – обиделась Софья Андреевна. – Это, между прочим, мне все директор рекламной фирмы рассказал. Я же вам говорю: сидел здесь, у меня в кабинете, выпил полбутылки коньяка и захотел выговориться. Но если вам не интересно…

– Нет, мне очень интересно! – выпалила Надежда. – Продолжайте, пожалуйста!

– А если интересно, тогда не перебивайте. В общем, полиция примерно восстановила ход событий. Эта девушка, Лидия, не то у кого-то гостила на даче, не то у нее там своя дача. Как бы там ни было, по дороге у нее заглохла машина. Она вызвала эвакуатор, а сама, скорее всего, подсела к кому-то. Больше ее никто не видел.

– И это все, что полиция выяснила? – разочарованно протянула Надежда. – Не густо.

– А что вы хотите? – пожала плечами Софья Андреевна. – В год в стране без вести пропадает тридцать тысяч человек, можете себе представить?

– Никогда нельзя садиться в машину к незнакомому человеку. – Надежда подвела итог беседы.

– Вот-вот. Но мы с вами это понимаем, а дочкам нашим объяснять что-то бесполезно.

– Это точно, – вздохнула Надежда. – Ладно, я, пожалуй, пойду.

– Как пойдете, – удивилась та, – а визитница?

– Ах да! – Надежда мысленно отругала себя за то, что успела забыть свою легенду. – А что, она нашлась?

– Сами здесь поглядите. – Софья Андреевна выдвинула ящик стола. – Я сюда складываю все, что теряют наши гости. На всякий случай, вдруг кто-то придет разыскивать, вот как вы, например. Вы не представляете, чего только мы не находим, особенно после корпоративов! А та презентация, на которой была ваша дочка, просто побила все рекорды.

Надежда Николаевна обошла в стол и заглянула в ящик.

Действительно, чего здесь только не было.

Зажигалки и пачки сигарет, записные книжки и блокноты. Целая груда косметики: губная помада, тушь для ресниц и прочее. Несколько флакончиков духов, дезодорантов и лака для ногтей. Гигиенические прокладки и колготки в нераспечатанных пакетах. Расчески, маникюрные ножницы и пилочки. Самые разные заколки для волос и даже бельевая прищепка. Два мобильных телефона, несколько косметичек и уйма самых разных визитных карточек, россыпью и в визитницах.

– Что, и за телефонами не пришли? – удивилась Надежда.

– Можете себе представить! – Софья Андреевна развела руками. – Надо бы посмотреть по списку номеров и установить хозяев, но все руки не доходят. В конце концов, если хозяева не беспокоятся, мне что, больше всех надо? Так как, нашли дочкину визитницу?

Надежда сделала вид, что разглядывает визитницы в ящике, и наконец проговорила:

– Нет, ее здесь точно нет. Наверное, где-то в другом месте посеяла, растяпа.

– Наверное, – сухо подтвердила Софья Андреевна. – Все, что теряют у нас, здесь. У нас персонал честный, ничего не пропадает.

Надежда вышла из ресторана в задумчивости.

Думала она вот о чем.

Двигаясь по следу пропавшей Светланы Павлюченко, она снова и снова натыкалась на пропавших женщин, причем все они, за исключением несчастной Ленки, задушенной в собственной постели, пропали на Карельском перешейке, неподалеку от Выборгского шоссе. По крайней мере, были как-то связаны с этим районом. Лиза Колюшкина работала в пансионате и жила поблизости. У самой Светланы был там дом. Последний, самый, если можно так выразиться, свежий труп нашли у шоссе благодаря невезучей пассажирке Кате, которой приспичило в туалет. Девушка из рекламной фирмы тоже исчезла там. Кстати, что она там делала? Ехала с дачи, да, конечно, ведь дело было летом…

Надежда Николаевна попыталась внушить себе, что судьба этой девушки ее совершенно не касается, что Вадим попросил ее разузнать только, куда пропала его бывшая жена. С этим расследованием тоже давно пора завязывать, вот только знакомое покалывание в корнях волос не дает покоя.

Она подошла к Московским воротам и хотела перейти проспект, но на светофоре горели красные буквы «Стойте». Законопослушная Надежда остановилась.

Над проспектом колыхалась на ветру рекламная растяжка.

«Нужна реклама? Иди в фирму «Белый слон»! Все виды рекламных услуг по самым привлекательным ценам».

Внизу был адрес: Цветочная улица, дом четыре.

Неожиданно для себя самой Надежда развернулась и пошла назад.

«Куда это ты направилась? – проснулся этот зануда внутренний голос. – Ты вроде собиралась домой?»

– А я и поеду домой, – вслух ответила ему Надежда. – Вот только взгляну на эту фирму и тут же поеду.

Шедшая навстречу старушка испуганно взглянула на нее.

Что это она вдруг, удивилась Надежда. Это раньше человека, который разговаривает сам с собой, могли принять за сумасшедшего, а сейчас у каждого второго телефон с гарнитурой.

Она свернула с Московского проспекта на Лиговский и через несколько минут оказалась на Цветочной улице. Под номером четыре значилось современное здание из стекла и металла – самый обычный офисный центр.

Надежда вошла в гостеприимно распахнувшуюся дверь.

В просторном холле она остановилась перед списком фирм и уже даже нашла компанию «Белый слон», как вдруг у нее за спиной раздался мелодичный голос:

– Надежда Никола-аевна!

В первый момент Надежда решила, что это к ней не относится. В самом деле, имя и отчество у нее достаточно распространенные, а из знакомых здесь, кажется, никто не работает. Но тот же мелодичный голос пропел:

– На-адя! Ле-ебедева!

На этот раз сомневаться не приходилось, и Надежда повернулась.

Окликала ее миловидная женщина средних лет, которая сидела за столиком с театральными билетами.

Надежда Николаевна ее сразу узнала. Конечно, это Ольга Львовна, особа, которая всю жизнь занималась распространением театральных билетов.

В советские времена театральные билеты, как и все остальное, были дефицитом. Не всякие, конечно, но билетов в лучшие театры на самые знаменитые постановки было не достать. Лучшие театры со временем менялись – то лидировал Театр Комедии, то Большой Драматический, то Ленсовета. Но в целом ситуация была стабильной: дефицит есть дефицит.

Настоящие театралы, само собой, умели проникать всюду, и помогали им распространители билетов. Они продавали дефицитные билеты с нагрузкой. К примеру, если хочешь пойти на «Историю лошади» в БДТ, будь любезен купить в придачу билеты на концерт песни и пляски Ханты-Мансийского автономного округа или на выступление чтеца-декламатора с поэтической программой «Партия – наш рулевой».

Театралы относились к нагрузке как к неизбежному злу. Ненужные билеты выбрасывали или дарили тугой на ухо родственнице, которой все равно, что происходит на сцене, лишь бы место было удобное и соседи спокойные.

Так вот, Ольга Львовна принадлежала к славному племени распространителей театральных билетов и курсировала между несколькими НИИ, поскольку именно там, в среде научно-технической интеллигенции, в советские времена главным образом и обитали настоящие театралы.

Посещения Ольги Львовны были четко расписаны по дням недели. По понедельникам она торговала билетами в Институте технической физики, по вторникам – в Институте физической техники, по средам – в Институте коленных лопаток, а по четвергам добиралась до того НИИ, в котором трудилась Надежда Николаевна. Ольга Львовна ставила свой раскладной столик у проходной, и к ней тут же выстраивалась очередь записных театралок среднего возраста.

Очередь двигалась медленно, поскольку Ольга Львовна считала своим долгом рассказать каждому о главных новинках сезона, а еще поделиться сенсационными новостями из жизни знаменитых актеров и режиссеров. Она была уверена, что таким образом продвигает культуру в массы.

Прочие театралки не роптали по причине врожденной интеллигентности, а также в надежде на то, что скоро подойдет их очередь и они тоже получат причитающуюся каждой порцию новостей культурной жизни.

Надежда Николаевна не принадлежала к записным театралкам, но время от времени пользовалась услугами Ольги Львовны и успела с ней довольно близко познакомиться.

В новые времена Ольга Львовна пропала, а сотрудникам НИИ стало не до культурной жизни. Одни бросились в бурное море частного предпринимательства, другие едва сводили концы с концами.

Но трудные времена прошли, жизнь понемногу наладилась, и люди снова стали ходить в театры. Надежда к тому времени уже не работала в НИИ, но через старых знакомых до нее доходили слухи, что Ольга Львовна по-прежнему занимается распространением билетов.

Сегодня она в этом убедилась лично.

Надежда осмотрела старую знакомую и, ничуть не кривя душой, просияла:

– Выглядишь хорошо. Главное – по тебе видно, что жизнью довольна.

Действительно, Ольга Львовна буквально светилась.

– Еще бы, Надя, – охотно ответила она, – у меня же внучка родилась! Я только теперь поняла, в чем смысл жизни. Поняла, зачем я жила, зачем дочку рожала. Вот затем, чтобы она мне теперь родила эту лапочку! Ты представляешь, она вот такая малюсенькая, а у нее уже все есть: ножки, ручки, носик. И уже улыбается! Представляешь, тянет ко мне свои крошечные ручки и улыбается!

Тут Ольга Львовна спохватилась, что говорит только о своем:

– Но ты, Надя, тоже хорошо выглядишь. Лицо свежее, глаза живые. Недавно в отпуске была?

– А я, Оля, теперь всегда в отпуске. Меня муж забрал с работы.

– Так это же замечательно! Значит, свободного времени много, можешь в театр ходить. Ты не представляешь, сколько появилось интересных театров!

Она показала разложенные на столике афишки и затараторила:

– Вот, например, «Средний театр», новое слово в искусстве. Удивительный режиссер! Раньше он занимался чем-то криминальным – то ли наперсточником был, то ли домушником, но сейчас полностью завязал с криминалом и ушел на сцену. В его постановках сразу видно глубокое знание темных сторон человеческой натуры. Он потрясающе поставил «Рассказ о семи повешенных» и «Преступление и наказание». Разумеется, все осовременил, перенес в наши дни. Сонечка Мармеладова у него валютная проститутка, Свидригайлов – депутат Госдумы, Раскольников – элитный киллер, старуху-процентщицу он убивает не по собственному почину, а по поручению международного наркокартеля…

– Знаешь, я к криминалу как-то не очень, – попыталась отступить Надежда. – Мне бы что-нибудь более позитивное.

– Нет проблем! – Ольга выхватила из своей колоды следующую афишку: – Пожалуйста, «Этот театр»!

– Этот лучше, – согласилась Надежда. – А как он называется?

– Так и называется – «Этот театр». Спектакли исключительно позитивные, а все актеры во время действия ходят на руках. Этим они хотят сказать, что в наши дни все перевернуто с ног на голову.

Ольга Львовна собиралась продолжить, но в этот момент к ней подошла молодая особа с волосами, выкрашенными в черный и ядовито-розовый.

– Что тебе, Анфиса? – спросила она.

– Мне бы что-нибудь из жизни покойников, – протянула девица. – Кладбища, морг – что-то такое.

– Вот «Рассказ о семи повешенных», – Ольга показала афишку, – я как раз сейчас рассказывала об этом спектакле. Очень хорошая постановка!

– Да видела я этот спектакль! – надулась девица. – Сплошной позитив, прямо противно!

– Тогда вот на концерт сходи. Группа «Расчленители», некро-рок. Знаешь, у них есть хит «Цвета побежалости»?

– О, круто! – оживилась любительница кладбищ. – Только, Ольга Львовна, на них билеты дорогие, а у меня сейчас денег нет. Можно я вам послезавтра отдам?

– Нет, – отрезала Ольга. – Сама говоришь, что билеты дорогие, я не могу их без денег держать. Ты, может, передумаешь, а мне что прикажешь, из своего кармана их оплачивать?

– Я не передумаю, Олечка Львовна, пожалуйста! Послезавтра точно принесу!

– Нет, нет и нет. Я не так богата, чтобы за всех из своего кармана платить. Вон Лида, начальница твоя, уговорила меня, я ей дала без оплаты дорогущие билеты на аргентинского тенора. Она клялась, что в понедельник принесет, и что? В понедельник я прихожу за деньгами, а Лиды нет как нет. Между прочим, солидная, ответственная девушка была, не чета тебе.

– Ладно, – разочарованно протянула девица, – может, займу у кого-нибудь. – Она уныло поплелась к лестнице.

– Это другое дело, – проговорила ей вслед Ольга Львовна и повернулась к Надежде: – О чем это мы говорили? Ой, Надя, а что у тебя с лицом? Ты как будто привидение увидела.

– Да нет, не привидение. Слушай, ты вот сейчас говорила насчет Лиды, которая билеты на аргентинского певца не выкупила…

– Говорила, – кивнула Ольга Львовна, – а что?

– Это Лида из компании «Белый слон»?

– Да, Лида Осетрова. А почему она тебя интересует?

– Подожди. Ты знаешь, как она пропала?

– Да уж знаю. – Ольга вздохнула. – Ужасная история! Машина заглохла, вызвала эвакуатор, и все, больше ее никто не видел. А мне, главное, билеты выкупай!..

– Да, прокатилась девушка на выходные, отдохнула, – покачала головой Надежда Николаевна.

– Да вовсе она не отдыхать ездила, – возразила Ольга.

– Не отдыхать? – Надежда насторожилась.

– Конечно, нет. Ездила со строителем договариваться, деньги ему отвозила.

– С каким строителем?

– Надя, ты не знаешь, какие бывают строители? Он этот, как это называется, прораб, у него своя бригада. Лидиным родителям нужно было на даче что-то переделать – то ли открытую террасу зашить, то ли, наоборот, расшить, то ли второй этаж пристроить. Вот она и ездила на выходных к строителям, которые за это взялись. Родители у нее пожилые, она все на себе тянет. Мама ее с ребенком Лидиным сидит, а она работает. Муж бывший такой урод оказался: уехал куда-то, и никаких тебе алиментов.

– А ты-то откуда все это знаешь? – удивилась Надежда. – Ты с этой Лидой дружила?

– Да нет, не то чтобы дружила, просто я ей сама этого строителя порекомендовала. И потом, она мне потому и не отдала тогда деньги за билеты, что он, прораб этот, ей в пятницу позвонил и сказал, чтобы срочно привезла деньги на стройматериалы, иначе у него работа встанет и бригада перейдет на другой объект, так что, если она сейчас деньги не привезет, все надолго застопорится…

Надежда Николаевна едва успевала следить за этой сбивчивой речью.

– Так она, Лида, ко мне после обеда подошла и попросила билеты дать в долг. Денег, мол, впритык, только на прораба хватит. А на этот концерт она очень хотела пойти. Понимаешь, у нее появился новый знакомый, очень интересный человек, она хотела произвести на него впечатление. Представь, даже волосы перекрасила! Всю жизнь была блондинкой, а тут вдруг пришла ярко-рыжая, я ее сперва даже не узнала. Но ей шло, такая была радостная, веселая…

Ольга Львовна сделала эффектную паузу и взглянула на Надежду, чтобы убедиться, что та оценила глубину и масштаб перемен, на которые решилась Лида ради своего знакомого.

– Так вот, этот ее новый знакомый увлекается оперной музыкой, поэтому она и хотела пойти с ним на этот концерт. Я, конечно, ей билеты дала, вошла в положение. А в итоге пришлось мне из своего кармана за эти билеты платить, а они, между прочим, дорогущие. После этого раза я поклялась, что больше никому не дам в долг!..

– Как человек может пропасть среди бела дня? – недоумевала Надежда. – Или она ночью возвращалась?

– Да что ты, какое ночью! Она туда ехала с деньгами, торопилась своего прораба застать. Думаю, ее из-за денег убили.

«Сомневаюсь. Похоже на нашего маньяка», – подумала Надежда.

Ольга вдруг замолчала и удивленно взглянула на нее:

– Надя, а почему ты про Лиду спрашиваешь? Ты что, ее знала?

– Да нет. – Надежда решила сменить тему: – А что, тот прораб, к которому Лида ездила, действительно толковый? Ты сама с ним дело имела?

– Да, очень толковый! – оживилась Ольга Львовна. – Такую беседку мне построил – загляденье! В японском стиле. И мостик к ней ведет – закачаешься! Помнишь фильм «Мемуары гейши»? Вот прямо как там! Помнишь мостик, на котором гейша прощается с самураем? А главное, Надя, представляешь: совершенно непьющий!

– Кто, самурай? – Надежда окончательно потеряла нить.

– Какой самурай? Прораб! Совсем не пьет, буквально в рот не берет. Даже рабочие у него непьющие. В наше время это такая редкость. А тебе что, строители нужны?

– Да надо, понимаешь, кое-что на даче перестроить. А тот мастер, к которому я раньше обращалась, как раз запил. Может, дашь координаты этого прораба?

– Конечно, сейчас запишу. – Ольга вырвала листок из блокнота и начала писать.

В этот момент к ее столику подошла компания женщин, и все разом загалдели:

– Ольга Львовна, вы мне принесли билеты на Фоменко?

– Ольга Львовна, у вас есть на Киркорова?

– Ольга Львовна, куда сводить на этих выходных двенадцатилетнего оболтуса?

– Ко мне родственники из провинции приезжают, что посоветуете?

– Девочки, девочки, не все сразу! Сейчас разберемся, кому на Фоменко, кому на Киркорова, кому для провинциальных родственников. – Ольга сунула Надежде записку и виновато улыбнулась: – Извини, Надя, сама видишь. Созвонимся как-нибудь.

– Да-да, конечно.

Надежда спрятала записку в карман и вышла из бизнес-центра. После разговора с Ольгой смысла подниматься в «Белый слон» не было. Вряд ли она там узнала бы больше.

К северу от Петербурга, на Карельском перешейке, разбросаны многие сотни лесных озер необыкновенной красоты. Когда-то возле некоторых здесь были пионерлагеря, пансионаты, профсоюзные базы отдыха и немногочисленные дачные поселки. Другие и в советское время были окружены густым смешанным лесом, так что на их берега выходили только ошалевшие от весны лоси и заблудившиеся грибники.

Но с началом рыночной эры земля на Карельском перешейке фантастически подорожала, а все, что дорого стоит, быстро находит хозяина. К нашему времени все участки рядом с озерами давно перешли в частное владение. Там, где раньше можно было выйти на живописный озерный берег, полюбоваться пейзажем, устроить пикник и даже выкупаться, теперь дороги перегорожены шлагбаумами с грозным предупреждением: «Частная территория, проход и проезд запрещены».

Особо недоверчивые, кто сумеет объехать или обойти шлагбаум, метров через пятьдесят непременно уткнутся в глухую железобетонную стену пятиметровой высоты, из-за которой доносятся остервенелый собачий лай, оглушительные звуки шансона и слова из тех, что в приличном обществе не принято произносить вслух.

Как и другие озера на Карельском перешейке, Гладышевское озеро в последнее десятилетие спряталось от посторонних глаз за глухими заборами индивидуальных владений. Только один прибрежный участок недалеко от впадения в озеро речки Гладышевки еще пустует.

Пустует он не по причине недостаточной живописности, с этим все в полном порядке. Просто место какое-то несчастливое.

Еще в начале 1990-х этот участок приобрел бизнесмен X, сколотивший начальный капитал на торговле куриными окорочками.

Бизнесмен уже мечтал, как выстроит на живописном берегу роскошный трехэтажный особняк из красного кирпича, окружит его бетонной стеной и заживет за этой стеной счастливой полноценной жизнью. Он даже приступил к строительству своего светлого будущего, а именно вырыл котлован под будущий особняк. Но человек предполагает, а судьба располагает. Деловые интересы бизнесмена X по чистой случайности пересеклись с интересами криминального авторитета Закадычного, который имел дурную привычку решать финансовые проблемы с помощью огнестрельного оружия.

В итоге бизнесмен X вместо прибрежной усадьбы переселился на Серафимовское кладбище, а его безутешная вдова продала участок у Гладышевского озера патриотически настроенному бизнесмену Y, который сделал начальный капитал на торговле импортными компьютерами.

Некоторое время новый хозяин был занят более насущными проблемами, чем загородное строительство. Наконец у него нашлось свободное время, он посетил купленный участок, пришел в восторг от красоты озера и решил, что непременно возведет на своей земле замечательный двухэтажный дом из экологически чистого финского бруса. Дом должен был быть в русском стиле, с резным коньком и расписными наличниками под хохлому. Еще бизнесмен Y собирался построить собственный причал для ладей и челнов, окружить все это патриотическое великолепие высоким металлическим забором с орнаментом из колючей проволоки и вот тогда-то наконец зажить жизнью нового помещика. Он даже нанял архитектора для работы над проектом будущей усадьбы и расширил котлован, который не соответствовал его грандиозным планам.

Но снова вмешалась судьба в лице крупного городского чиновника, с которым незадачливый бизнесмен не сумел вовремя договориться, в результате чего вместо нового загородного дома переехал в окрестности Нижнего Тагила, где вскоре освоил перспективную профессию оператора деревообрабатывающего станка. Жена Y оказалась в стесненных обстоятельствах и продала участок у озера предпринимателю Z, который сделал начальный капитал на торговле строительными материалами.

Бизнесмен Z был настроен не так патриотически. Он любил зеленый чай, суши, восточные единоборства и прочую экзотику.

Об участке на Гладышевском озере уже шла нехорошая молва, поэтому цена его несколько снизилась. Новый владелец не был человеком суеверным. Он рассудил, что, поскольку строительные материалы обходятся ему дешево, он может выстроить на берегу озера нечто фантастическое – настоящую японскую усадьбу, включающую несколько одноэтажных коттеджей из канадской лиственницы, домик для чайной церемонии, сад камней, а также буддийский пейзажный парк с гротами и искусственным водопадом. Для начала он расчистил заросший кустами котлован и выписал из Японии архитектора и по совместительству мастера чайной церемонии.

Но, как мы уже говорили, человек предполагает, а судьба располагает. Причем это касается не только патриотов, но даже любителей восточных единоборств.

Одна могущественная бизнес-структура осуществила рейдерский захват и отняла у любителя японской экзотики весь его бизнес. Сам он перебрался в Таиланд, где на последние деньги приобрел маленький домик на берегу моря и серьезно занялся йогой и дзен-буддизмом.

А невезучий участок путем сложных взаимозачетов достался одной темной личности по имени Вовчик.

Чем именно занимался Вовчик, доподлинно неизвестно. Сам он называл себя человеком свободной профессии, однако деньги у него водились, и как только их завелось достаточно много, Вовчик решил вложить их в загородную недвижимость.

Первым делом он нанял опытного белорусского подрядчика и поручил ему привести в порядок участок на берегу озера и подготовить его для будущего строительства.

Белорусский подрядчик, по обыкновению всех современных подрядчиков, нанял за полцены бойкого армянского прораба и поручил ему ту же самую работу.

Прораб, как водится, нанял за четверть цены бригаду запуганных таджикских гастарбайтеров и поручил им для начала расчистить котлован под фундамент.

Ранним утром в конце сентября прораб привез гастарбайтеров на объект и поставил перед ними задачу. Сам он русским языком владел не очень, бригадир Змиетдин владел им еще хуже, остальные рабочие знали по-русски только два слова, и оба непечатные, поэтому инструктаж длился довольно долго. Наконец гастарбайтеры поняли задачу и приступили к ее выполнению, а прораб отправился на другой объект, где трудилась такая же таджикская бригада.

Змиетдин раздал лопаты, рабочие спустились в котлован и приступили к расчистке. Однако стоило одному из них махнуть лопатой пару раз, как он на что-то наткнулся.

При ближайшем рассмотрении это что-то оказалось человеческим телом.

Точнее, трупом, который пребывал в таком состоянии, что ничего человеческого в нем уже не осталось.

Таджик охнул и позвал Змиетдина.

Тот тоже охнул и схватился за голову.

– Смотри, дядя Змиетдин, – сказал землекоп по-таджикски. – Баба, однако.

– Почем ты знаешь, что баба? – спросил бригадир, приглядываясь к покойнику.

– Нутром чую! – отозвался рабочий. – Я два года дома не был, бабу под землей чую!

– Если ты ее под землей чуешь, зачем тогда откапывал?

– Однако полиция звать надо, – гнул свое землекоп.

Змиетдин задумался.

Звать полицию ему категорически не хотелось. Всякие столкновения с правоохранительными органами в лучшем случае заканчивались для него потерей денег, а в худшем… О худшем не хотелось даже думать.

Первой мыслью несчастного Змиетдина было закопать ее глубже и сказать односельчанам, что они ничего не видели. Правда, он вовремя вспомнил, как один его соотечественник именно так поступил с найденным трупом. Позже этот труп случайно нашли, и несчастного гастарбайтера посадили за убийство, которого он, понятно, не совершал.

Поэтому осторожный Змиетдин решил связаться с прорабом и переложить на него всю тяжесть ответственности.

Он позвонил прорабу по мобильному и сказал замогильным голосом:

– Однако приезжай обратно, мы тут баба нашли!

– Некогда мне, – отрезал прораб. – И я вам велел котлован расчищать, а не с бабами развлекаться!

– С этим баба нельзя развлекаться, – возразил Змиетдин. – Он, однако, мертвый совсем. Совсем, совсем мертвый.

Прораб наконец понял, что случилось что-то серьезное, и примчался на объект. Увидев труп, он пришел в ужас.

Прораб был человеком опытным, и весь его прежний опыт говорил о том, что вызывать полицию не стоит. Ничего хорошего из этого не выйдет, будут одни сплошные неприятности и головная боль. Даже если убийство неизвестной не повесят на его бригаду, строительные работы обязательно приостановят, сроки будут сорваны, а значит, хозяин ничего не заплатит.

С другой стороны, если предъявить труп сейчас, можно убедить представителей власти, что это полуразложившееся тело лежит в котловане не меньше двух-трех месяцев, а значит, ни он, ни его бригада не имеют к этому никакого отношения. Если же труп найдут еще через несколько месяцев, точно определить время смерти будет невозможно. Тогда и он, и рабочие запросто могут попасть в число подозреваемых.

Несчастный прораб так глубоко задумался, что не заметил, как в окне башни над забором соседнего участка блеснули два ослепительных солнечных зайчика.

Цецилия Борисовна, теща бизнесмена Воротилова, поднесла к глазам бинокль.

Цецилия Борисовна жила в загородном доме Воротилова круглый год. Дом был просторный, со всеми мыслимыми удобствами, включая русскую баню, финскую сауну, турецкую парную и японскую баню фурако, которая вообще-то не баня, а кедровая бочка с горячей водой. В доме у Воротилова имелась прислуга, от кухарки и садовника до собственного массажиста, готовая по первому требованию выполнить любой каприз хозяйской тещи. Цецилия Борисовна, тем не менее, считала, что находится в ссылке или даже в одиночном заключении.

Дело в том, что она была дамой с активной жизненной позицией, проще говоря, обожала совать нос в чужие дела, а в загородном доме ей совершенно негде было развернуться. Именно из-за активной позиции Воротилов загнал тещу на Карельский перешеек – после того, как два или три раза едва не потерял большие контракты и здорово испортил отношения с крупным чиновником городской администрации.

Цецилия Борисовна пыталась призвать на помощь дочь, но та почти все время находилась в астрале, и мелкие земные проблемы ее нисколько не интересовали.

В итоге сосланная на край земли Цецилия Борисовна ужасно скучала и проводила долгие часы на башне особняка, как средневековая принцесса, наблюдая в бинокль за жизнью соседей.

Комнату в башне она назвала своей светелкой и на стену повесила картину Сурикова «Меншиков в Березове», намекая тем самым на свое положение политической ссыльной. Когда кто-то из немногочисленных гостей сказал ей, что у нее очень хорошая копия, Цецилия ответила, что это вовсе не копия, копия давно висит в Третьяковке, а у нее как раз самый что ни на есть подлинник кисти Сурикова.

Итак, Цецилия Борисовна от скуки наблюдала за тем, что происходит на соседних участках. К ее глубокому огорчению, большая часть этих участков была скрыта за глухими заборами, а то, что удавалось разглядеть, не представляло особого интереса.

Ближе всех находился невезучий участок, на котором вовсе никто не жил. Правда, в последнее время там наметилось некоторое оживление, видно, снова сменился владелец. Наконец сегодня утром там появилась бригада рабочих.

Не прошло и получаса, как у них что-то произошло. Рабочие оставили лопаты и сгрудились в дальнем углу котлована.

Цецилия Борисовна подкрутила колесико бинокля, пытаясь разглядеть, что они там нашли, но бессовестные строители толпились и закрывали своими телами подозрительный объект.

Наконец появился вызванный бригадиром прораб, остальные отошли в сторону, и Цецилия смогла разглядеть неизвестный предмет.

Она не сразу поняла, что это такое, а когда наконец сообразила, реденькие волосики, аккуратно уложенные приезжавшим из города парикмахером, встали дыбом.

– Труп, – прошептала Цецилия, припав к окулярам бинокля. – Чтоб мне провалиться, труп! Говорила же я, что от этих гастарбайтеров будут одни неприятности!

Тот несомненный факт, что труп был не первой свежести, а бригада таджиков появилась на участке всего час назад, ничуть Цецилию Борисовну не смущал. Активная жизненная позиция требовала своего. Молчать Цецилия не могла и позвонила в полицию.

– Полиция? Говорит Цецилия Борисовна из коттеджного поселка «Кувшинки»! – Голос тещи миллионера дрожал от волнения. – Да-да, который на Гладышевском озере. Хочу сообщить об убийстве. Именно, об убийстве! На соседнем участке труп. Да, я совершенно уверена, я видела этот труп собственными глазами! Там работает бригада строителей, так вот, я не сомневаюсь, что они к этому причастны!

Услышав, что полиция уже выезжает, Цецилия успокоилась, бросила удовлетворенный взгляд на Меншикова и снова вооружилась биноклем, чтобы следить за развитием событий.

Разумеется, прораб не мог видеть Цецилию Борисовну и вообще не подозревал о ее существовании, иначе, несомненно, выбрал бы другую линию поведения. Подумав примерно минуту, он рассудил так же, как до него бригадир гастарбайтеров, и решил переложить груз принятия решения на плечи хозяина участка. В конце концов, земля принадлежит ему, а значит, и все, что на ней находится, включая котлован и труп. Телефон хозяина ему дал подрядчик на случай экстренных обстоятельств и велел не беспокоить того по ерунде. Но труп в котловане трудно назвать ерундой.

– Ты кто такой? – спросил Вовчик, услышав в трубке прораба. До сих пор он имел дело только с подрядчиком.

Путаясь от волнения в русских словах, прораб кое-как объяснил, кто он, и попросил Вовчика как можно скорее приехать. Он не хотел по телефону говорить о трупе, поэтому обрисовал ситуацию весьма уклончиво.

– Тут мы один такой вещь нашли. – Он таинственно понизил голос. – Один такой интересный вещь. Вам приехать надо, чтобы на этот вещь посмотреть. Прямо сейчас приехать.

– Что за вещь? – разозлился Вовчик. – Что, до завтра подождать твоя вещь не может?

– Нет, никак не может! – всполошился прораб. – Это такой вещь, вай, очень плохой вещь!

Не столько слова, сколько интонация убедила Вовчика, и уже через час он подъехал к несчастливому участку.

– Давай показывай свою вещь, – велел он вышедшему навстречу прорабу.

Тот молча подвел его к котловану.

Несколько минут Вовчик молча рассматривал покойницу. Потом еще несколько громко и изобретательно матерился. Выплеснув таким образом переполнявшие его чувства, он наконец стал способен мыслить конструктивно.

– Где, так твою и разэтак, ты ее откопал? – поинтересовался он у прораба.

– Здэсь откопал, – честно признался тот, – в котлован откопал. Не я откопал, рабочие откопал.

– Ты никому не говорил? – задал Вовчик следующий жизненно важный вопрос.

– Никому! – Прораб приложил руку к сердцу. – Ни один живая душа!

– Так закопай на фиг туда, где она раньше лежала. И вообще зарой этот фундамент! Новый рыть будем, на другом месте!

В этот самый момент к котловану подкатили две забрызганные грязью машины, и оттуда высыпали люди в штатском и в форме.

– Всем оставаться на местах! – выкрикнул старший группы и спрыгнул в котлован. – Где здесь у вас труп?

– Значит, ни один живая душа? – прошипел Вовчик.

– Ни один, клянусь! – Прораб сделал круглые глаза. – Не знаю, как они узнал.

– Отставить разговоры! – рявкнул все тот же полицейский. – А ну колитесь, кто эту бабу укокошил?

Вовчик и прораб замерли. От взгляда Вовчика, казалось, можно было прикуривать.

– Лучше сразу признавайтесь, все равно я из вас всю правду выбью! – кричал полицейский.

В котлован тем временем спустился еще один полицейский – невысокий человек лет пятидесяти с усталым лицом.

– Что здесь? – спросил он старшего группы.

– Труп, Степаныч, – хмыкнул старший, который, возможно, вовсе и не был старшим. – Вот колю этих гавриков по свежим следам. Сам знаешь: железо надо ковать, не отходя от кассы.

– По свежим следам, говоришь? – Капитан Поползнев склонился над телом. – Какие же они свежие? Они, Метелкин, уже так воняют, что хоть нос затыкай. Н-да, по всему выходит, что это нашего маньяка работа.

– Почему ты так думаешь, Степаныч? – Метелкин невольно понизил голос.

– Почерк! – авторитетно ответил Виктор Степанович и повернулся к высокому мужчине с кожаным чемоданчиком. – Скажи, Леонид Иваныч, когда примерно ее убили?

Старший эксперт Леонид Иванович Мухоморов очень не любил слово «примерно».

– Ты же знаешь, Виктор Степанович, состояние трупа зависит от многих факторов: от температуры, от состава почвы, от микрофлоры и еще много от чего. Точный ответ смогу дать только после вскрытия.

– Ты меня, Мухоморов, своими факторами не пугай, – не унимался капитан, – я уж пуганый. Приблизительно скажи, будь другом! Плюс-минус трамвайная остановка.

– Если плюс-минус остановка, пожалуйста: она убита от трех до пяти месяцев назад.

– Ага, значит, примерно в мае – июне. – Поползнев задумался. Потом он попросил у Мухоморова пару резиновых перчаток, надел их, наклонился над трупом и что-то осторожно потянул.

– Как ты можешь к ней прикасаться, – поморщился брезгливый Метелкин. – Оставь ты это экспертам, они привычные.

Виктор Степанович выразительно молчал. Метелкин подошел ближе:

– Что там у тебя?

На ладони капитана лежал небольшой золотой медальон.

На круглой золотой пластинке были выгравированы буквы «И» и «Э».

– Повезло, – Метелкин завистливо облизнулся, – можно сказать, почти паспорт нашел! Теперь личность убитой установить ничего не стоит. Осталось просмотреть список пропавших женщин и найти подходящие инициалы.

– Знаешь, как моя бабушка в таких случаях говорила? – нахмурился Поползнев.

– Откуда мне знать? – фыркнул Метелкин. – Я, Степаныч, вообще первый раз слышу, что у тебя была бабушка!

– Вот интересно, у кого же не было бабушек? Мы, Метелкин, не цыплята инкубаторские. У каждого родители были, а значит, и бабушки…

– Ох зануда, Степаныч. Понял я, понял! Так что же говорила в таких случаях твоя бабушка?

– А бабушка говорила: не спеши сказать «гоп», пока не перескочишь. Вот когда найдем пропавшую женщину с такими инициалами, тогда и будем говорить…

– Да ладно тебе! – отмахнулся Метелкин. – Найдем, никуда не денется. Главное, инициалы редкие, буква «Э» мало у кого встречается.

Надежда торопилась от метро к своему дому. Снова пошел дождь, но она так задумалась, что забыла раскрыть зонт.

Это что же получается? Она, Надежда, идет по следам Светланы Павлюченко. А та почему-то разыскивает женщин, которые пропали. Ладно, не совсем так, несчастная Лена Семушкина никуда не делась, просто пролежала у себя дома две недели, ужас какой! Но эта Лидия точно пропала. Небось если спросить капитана Поползнева, Лидия Осетрова найдется в списке не обнаруженных жертв маньяка.

Дальше мысли Надежды перескочили на Вадима. Что-то он долгонько не дает о себе знать.

Она не успела достать ключ, как дверь подъезда распахнулась и сладкий голос Антонины Васильевны пропел:

– Надя! А ты что такая мокрая? Зонтик забыла?

«А ты-то куда в такой ливень тащишься? – подумала Надежда. – Не сидится тебе дома».

Мысль эта немедленно отразилась на ее лице, и Антонина тут же ее прочла.

– Что-то мужа твоего я давно не видела. – Она поджала губы. – Он, часом, не болен?

– В командировке, – сухо ответила Надежда, подавила порыв послать Антонину подальше и скорее протиснулась к лифту.

Кот ее не встретил, и она покаянно подумала, что примет все его справедливые упреки. В самом деле, что это за хозяйка – пропадает где-то целыми днями, не накормит лишний раз, ласкового слова животному не скажет.

Надежда сбросила туфли и побрела по квартире в поисках кота. Он нашелся в гостиной – спокойно спал на диване, уютно завернувшись в плед. В квартире еще не топили, так что Бейсик чувствовал себя некомфортно. Он с негодованием фыркнул и отвернулся, потому что руки у Надежды были холодными, и вообще он не любил, когда хватают и сажают на колени.

– И ты, Бейсик! – сказала Надежда с интонацией Гая Юлия Цезаря и пошла на кухню. Исследовала холодильник – в наличии были только сырые продукты. Надежда поджарила яичницу и съела ее под укоризненным взглядом кота. Само собой, стоило ему услышать, что холодильник открывается, как он немедленно оказался на кухне.

Там ее и застал телефонный звонок.

– Надя, я вернулся! – сказал Вадим.

– С чем тебя и поздравляю, – холодно ответила Надежда.

Не было ни малейшего желания начинать долгий разговор. Во-первых, она устала от беготни, во-вторых, некстати вспомнила, как по-хамски вела себя с ней пассия Вадима.

– Как твои успехи? – спросил Вадим.

Надежда мгновенно напряглась. Спросил мимоходом, почти равнодушно, как взрослые спрашивают маленьких детей, как, мол, учишься, помогаешь ли маме, кем хочешь стать. Еще бы по головке погладил и конфетку дал.

– В каком смысле? – Надежда постаралась произнести это как можно спокойнее.

– Мы же договорились… – Кажется, он слегка растерялся.

– А разве Артем тебе не доложил о проделанной работе?

– Надя, – решительно сказал Вадим, – понимаю, что мешаю тебе, но для меня очень важно найти Светлану! Артем – шалопай, подозреваю, он тебе не слишком помог, но ты ведь всегда умела отличить важное от несущественного. Артем сказал, что ваша поездка была напрасной. Но я ни за что не поверю, что у тебя нет никаких зацепок.

«Правильно мыслит, – удовлетворенно подумала Надежда. – Надо же, вроде мы с ним не дружили близко, а оказывается, он так хорошо успел меня изучить».

– Одно могу тебе сказать, – ответила она, тщательно подбирая слова. – Мне удалось выяснить, что твоя бывшая жена жива и здорова. Была, во всяком случае, жива и здорова две недели назад.

– Это он тебе сказал, муж? – Надежда воочию увидела, как Вадим встрепенулся и оживился.

– Ты же знаешь, что нет, – отчеканила она. – Артем присутствовал при нашей беседе.

– Тогда как же ты выяснила?

– По телефону долго рассказывать.

– Надь, ты не зайдешь вечером? – Теперь Вадим откровенно заискивал.

– Ни за что! – вспыхнула Надежда. – Имей в виду, что твоя… Уж не знаю, кем она тебе приходится, только она очень болезненно это воспринимает. Мне, знаешь, скандалы с мордобоем во дворе не нужны.

– Мне тоже, – согласился Вадим. – Ладно, не волнуйся, я ее приструню.

– Я не волнуюсь, – сухо ответила Надежда, – меня это просто не интересует. – И тут же наябедничала: – Она и Сеню бьет, все видели.

Надежда ожидала, что Вадим сейчас взорвется, но тот, похоже, не обратил на ее слова должного внимания.

– Тогда, – он помедлил, – ты не могла бы прийти завтра на ланч? Там и поговорим.

«А что, – подумала Надежда, – можно и пойти. Будем надеяться, что его мымра нас не увидит».

Условились на час дня в итальянском ресторане на Казанской улице – недалеко от офиса Вадима.

Все утро Надежда прилежно занималась домашним хозяйством, не отвлекаясь на телефонные звонки и посторонние мысли.

Ресторан назывался просто и незамысловато, «Спагетти», и занимал два небольших уютных зала на втором этаже торгового центра. Надежда пришла чуть позже, Вадим ждал ее за дальним столиком. Выглядел он неважно – под глазами мешки, а сами глаза красные, как у невыспавшегося кролика.

– Ты не болен? – участливо спросила она. Что он не слишком увлекается спиртным, ей было известно наверняка.

– Да нет, просто устал с этой поездкой. Все дела, дела…

– В Москву ездил?

– Угу. – Он уткнулся в меню.

– Вот и Саша мой в Москве задерживается, – вздохнула Надежда и спохватилась, что отнимает у человека время.

Они сделали заказ: Вадим – спагетти с грибами, Надежда – рыбу и суфле из брокколи.

– Итак? – Он отложил меню. – Я же вижу, у тебя есть что сказать.

– Понимаешь, – Надежда набрала воздух и решила начать от печки, – там, в загородном доме Светланы, я увидела швейную машинку Зингер…

Неожиданно раздался резкий звонок – она едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Извини. – Вадим вытащил из кармана мобильник. – Да! – резко проговорил он в трубку. – Почему не успел? А мне какое дело, что у тебя проблемы! Сам их решай, мне своих хватает! Не нужно никаких оправданий, я их слушать не желаю!

Он нажал отбой и тихонько чертыхнулся. Лицо его было хмурым. Надежда подумала, что ее муж никогда не разговаривает так с подчиненными, во всяком случае, ей очень хотелось в это верить. С другой стороны, она же не знает, чем Вадим занимается. Возможно, в его бизнесе так принято.

Симпатичная официантка принесла приборы и бутылку минеральной воды. Вадиму она улыбнулась как старому знакомому, но он не ответил на улыбку.

– Так что? – Он потер переносицу. – Что там у Светланы?

– Понимаешь, ее муж сказал, что она в отъезде. И он не знает, когда вернется.

– Это я уже слышал, – нетерпеливо бросил Вадим, – но что…

Снова его прервал резкий звонок, и опять Надежда вздрогнула. На этот раз Вадим не попросил прощения и стал мрачнее тучи, когда увидел на дисплее имя того, кто звонит.

Он ответил. Голос на том конце был мужской, низкий, выбрасывал слова скупо, но даже Надежде было ясно, что собеседник Вадима очень недоволен.

– Да, я все понял, – кивнул Вадим со спокойным достоинством, но Надежда видела, что рука его сжала столовый нож так, что побелели пальцы.

«Ох и нервное дело этот бизнес!» – подумала она.

– Не сомневаюсь, что решу этот вопрос в ближайшее время, – сказал Вадим и отключил телефон.

Когда он поднял глаза на Надежду, она едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, до того колючий у него был взгляд. Впрочем, он тут же опомнился и смягчился.

– Извини, Надя, совсем заработался. – Он улыбнулся одними губами. – Так что Светлана?

– Добрый день! – раздался женский голос рядом.

Надежда обернулась и слегка улыбнулась двум дамам, проходившим мимо. Одна, симпатичная брюнетка, была постарше, вторая – совсем юная, вертлявая, с хвостиком на затылке, делающим ее похожей на любопытного мышонка. Брюнетка приветливо кивнула, мышка бросила на нее любопытный взгляд. Вадим мотнул головой и пробормотал что-то, смутно напоминающее приветствие.

– Из твоей фирмы? – спросила Надежда, но он даже не ответил.

Принесли заказ. Рыба выглядела весьма впечатляюще.

– Я была у Ильи, – сказала Надежда, повинуясь нетерпеливому взгляду Вадима, – он сказал, что мать заходила к нему и просила ее не искать и не тревожить. Не хочет, сказала, никого видеть, и координат своих ему не оставила.

– И это все, что ты можешь мне сказать? – Вадим недобро сдвинул брови.

– Не все, – согласилась Надежда, прикидывая про себя, как бы побыстрее изложить Вадиму всю собранную информацию, на долгий рассказ у него явно нет времени. Да и ей неохота распинаться, когда их все время прерывают. –   Она показала ему золотые часы… – и снова прервал ее телефонный звонок.

На этот раз Надежда привыкла и даже не выронила изо рта кусок рыбы. Вадим же дернулся, как будто ему вылили за шиворот стакан ледяной воды. Телефон он взял осторожно, как раскаленный камень или ядовитое насекомое.

– Да! Кто? Ах, слушаю вас, Земфира Мамедовна! – Надежда ясно видела, что Вадим изо всех сил старается казаться любезным, но это плохо ему удается.

Чтобы не нервировать человека понапрасну, она поскорее уткнулась в тарелку.

– Как не пришли деньги? – воскликнул Вадим. – Не может быть, мы вчера перевели!

Неизвестно, поверила ли Вадиму незнакомая Земфира Мамедовна, но Надежда, сидя напротив, явно видела, что Вадим врет.

– Я тут в командировку уезжал, – разливался он соловьем, – так что, возможно… распоряжение оставлял, но пока сам не проследишь… вы же знаете, с персоналом прямо беда… никто не хочет работать… знаю, что сроки, дорогая вы моя, знаю… сегодня же… вот прямо сейчас… очень обяжете… буду благодарен… да-да…

«Ишь, как его разбирает, – с неудовольствием подумала Надежда, – прямо мелким бесом рассыпается…»

– Стерва… – пробормотал Вадим тихо, отключив телефон, но Надежда его услышала и сделала вид, что ничего не произошло. И только было она собралась продолжить рассказ, как увидела, что Вадим, торопясь, снова нажимает кнопки мобильника.

«Да что же это такое! – рассвирепела Надежда. – Зачем он тогда меня звал, если так занят?»

– Ну? – спросил Вадим в трубку, – И что?

Пока он слушал ответ, лицо его становилось каменным.

– Ты соображаешь, что это значит? – страшным голосом спросил он, – Как это – нет денег? Они же обещали…

Надежде захотелось немедленно спрятаться под стол. А лучше оказаться отсюда как можно дальше.

«Вот что ты тут делаешь? – завел волынку ее внутренний голос. – Вот за каким чертом ты согласилась на эту авантюру? У тебя что, своих собственных дел мало?»

«Да я же не хотела ничего плохого, – против обыкновения Надежда была с голосом почти согласна. – Вадим попросил помочь, что мне, трудно, что ли…»

«Ох, Надежда, горбатого могила исправит», – грустно констатировал голос, и у Надежды не хватило духу огрызнуться, чтобы не каркал и пошел к черту.

– Черт! – прошипел между тем Вадим. – Жди там, я еду!

Он вскочил с места и наткнулся на изумленный взгляд Надежды.

– Извини, Надя, – пробормотал он и бросил на стол деньги, – мне срочно нужно ехать, я тебе вечером позвоню, договорим.

– Но если ты сейчас так занят… – протянула Надежда, – это можно отложить…

– Мне крайне важно, чтобы ты нашла Светлану! – перебил Вадим. – Продолжай поиски!

Он отвернулся и убежал, прежде чем Надежда успела что-то сказать.

«Вот еще новости, – она пожала плечами, – ишь, раскомандовался, приказы раздает, как старшина новобранцам!»

Потом она оглянулась и перехватила взгляды двух женщин, та, похожая на мышку, смотрела очень внимательно. Надежда сделала независимое лицо, неспешно доела рыбу и даже подобрала корочкой остатки соуса, уж очень было вкусно.

Подошла та самая приветливая официантка, чтобы убрать тарелки.

– Тут хватит на кофе? – Надежда показала на брошенные Вадимом деньги. – Если не хватит, я добавлю.

– Хватит и на десерт, – улыбнулась девушка.

«И на том спасибо», – подумала Надежда.

Чтобы избавиться от неприятного чувства после разговора с Вадимом, Надежда заказала тирамису и капучино. Гулять так гулять!

Допивая вкуснейший кофе, она краем глаза видела, что дамы посматривают на нее и перешептываются. Особенно старается та, что с хвостиком, брюнетка же машет рукой и шикает на нее – неудобно, мол, не пялься на незнакомого человека. Надежда сердечно поблагодарила улыбчивую официантку и завернула по дороге в туалет, чтобы накрасить губы, без каковой процедуры редко какая женщина отважится выйти на люди.

Сушилка не работала, и Надежда сунулась в кабинку за туалетной бумагой. Да так и застряла там, потому что отворилась дверь и в туалет вошли те самые две женщины. Надежда мгновенно повернула защелку и затаилась. Она сама не смогла бы объяснить, отчего спряталась – скорей всего не хотелось вступать в разговор. Уж больно алчно смотрела на нее «мышка», тут уж не избежать вопросов – кто вы Вадиму, да откуда его знаете? Слишком свежи были воспоминания о стычке во дворе с хамской девицей, и Надежда решила не рисковать.

– И кто же это такая? – послышался голос «мышки». – Зачем она ему нужна? Из налоговой, что ли?

– В налоговой я всех знаю, – возразила брюнетка, – и вообще, если бы у них был деловой ланч, он бы не сбежал так поспешно.

«Точно!» – Надежда отдала дань проницательности брюнетки.

– Мечется наш начальничек… – злорадно заметила «мышка», – вчера на меня наорал, сегодня утром – на Таньку Евсюкову, кофе, видите ли, холодный она ему подала. Чуть, говорит, чашкой не запустил!

– Неприятности у него, кто-то сильно наехал… – брюнетка понизила голос, – вчера Мамедовна из банка звонила, деньги какие-то там не то пропали, не то не перевели их…

– А деньги большие? – встрепенулась «мышка».

– Большие, – строго ответила брюнетка, давая понять, что по этому вопросу она больше ничего не скажет.

– Вроде девки сплетничали, что Ангелина Васильевна увольняется… – осторожно начала «мышка». – Ты в курсе?

– М-м-м… – произнесла брюнетка, из чего Надежда сделала вывод, что брюнетка в курсе, и не только этого.

– Где же она место главбуха найдет? – не унималась «мышка». – А ты не на ее ли должность метишь?

– Я себе не враг! – категорически сказала брюнетка. – Я буду тоже место искать…

– Да, на фирме полный раздрай. Что-то у шефа стряслось, он прямо бешеный.

– В Москву зачем-то ездил…

– Да в какую Москву? – рассмеялась «мышка». – В Париж он летал!

– Ты точно знаешь?

– Ага, Танька ему билеты заказывала. Только она просила никому не говорить…

Надежда Николаевна подумала, что Вадиму хорошо бы «мышку» уволить – от таких сотрудников один вред, болтают много, а толку от них… Очевидно, брюнетка подумала то же самое, потому что рявкнула на «мышку»:

– Пойдем мы наконец? Обед давно закончился!

Надежда выждала три минуты и осторожно вышла из кабинки. Она узнала интересные вещи. Оказывается, у Вадима крупные неприятности на работе. Уж если главный бухгалтер увольняется, стало быть, дела у фирмы плохи. Оттого Вадим такой дерганый.

Надежда задумчиво шла по улице. Но вот что интересно, если дела приняли такой скверный оборот, то зачем Вадиму срочно нужно отыскать бывшую жену?

«Что-то тут не то…» – решила Надежда и убрала эту мысль подальше, как хозяйка убирает на верхнюю полку шкафа не слишком идущую ей кофточку. Потом, мол, решу, что с ней делать – либо волосы перекрашу, тогда может пойдет, либо соседке отдам…

Оказалось, что Виктор Степанович не зря вспомнил свою мудрую бабушку. Просмотрев список женщин, пропавших за последнее время в Петербурге и области, он не нашел среди них ни одной с подходящими инициалами. Буква «И» встречалась – в списке были две Ирины и даже одна Илона, но ни отчества, ни фамилии, начинающейся на «Э», не было ни у одной женщины.

Капитан Поползнев мог бы сказать «этого-то я и боялся», но не стал, потому что это ничуть бы его не успокоило.

Зато, просматривая полученные из городского управления материалы по пропавшим женщинам, он выяснил, что последнюю по времени жертву, ту, чей труп нашли в кустах возле Выборгского шоссе, опознали родственники как Марину Галкину, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Был допрошен приятель Галкиной, некто Коростылев, с которым Марина ездила за город в те роковые выходные. Коростылев рассказал, что поссорился с Мариной и та, психанув, отправилась одна в город, куда не добралась, по дороге став жертвой убийцы.

Показания Коростылева подтвердили несколько человек, гостившие в тот день на даче.

Виктор Степанович выяснил из отчета, что дело было в хорошо знакомом ему садоводстве «Перешеек психиатрический», и решил заехать в это садоводство и оглядеться на месте, да заодно поговорить с хозяевами дачи.

Приехав на место, он направился в правление садоводства, чтобы узнать, где находится нужная ему дача и что представляют собой ее хозяева.

Правление размещалось в маленьком бревенчатом домике на две комнаты, одну занимал председатель Владимир Прохорович Копытин, во второй комнате находилась бухгалтерия.

На пороге правления сидела суровая старуха в черной мужской шляпе, с клюкой в руке. Увидев капитана, она перегородила ему дорогу своей клюкой и строго проговорила:

– Куда это ты, молодой человек, разогнался? Подождать придется! За мной Бронислава Семеновна занимала, а ты, молодой человек, уже за ней будешь!

– Я по другому делу, – возразил Поползнев и попытался обойти строгую старуху. Ему польстило, что его назвали молодым человеком, но терять времени он не мог.

– По какому еще другому? Тут, молодой человек, у всех одно дело – взносы заплатить! Бухгалтер, она только раз в неделю принимает, так что всем успеть надо!

– Да мне не взносы! Из полиции я! – И Виктор Степанович предъявил старухе свое удостоверение.

Она неспешно надела очки, внимательно изучила удостоверение и убрала клюку:

– Раз из полиции, проходи, молодой человек! Давно пора вывести их на чистую воду! Неизвестно, на что они наши взносы тратят…

Капитан не стал вдаваться в объяснения и вошел в прихожую. На двери председательского кабинета висел замок, вторая дверь была распахнута, и Виктор Степанович увидел за столом женщину лет шестидесяти в металлических очках, видимо, бухгалтера, а перед ней – рослого представительного старика в полосатой тельняшке, с густой гривой седых волос.

– Ну что же вы, Николай Арнольдович, – отчитывала старика бухгалтер. – Вы же профессор, образованный человек, а простых вещей не понимаете! В этой графе нужно расход энергии указывать, а вот в этой – показания счетчика…

– Извините, Нинель Спартаковна, – гремел профессор, – я ведь доктор медицинских наук, а не экономических! Для меня эти ваши бумажки – папуасская грамота!

– Просто запомните. А вы по какому вопросу? – Она воззрилась на Виктора Степановича поверх очков.

– Я из полиции. – Капитан издали показал удостоверение.

– Из полиции? – Глаза бухгалтерши забегали. – А Владимира Прохоровича сегодня не будет…

– Тогда с вами поговорю.

– Так я пойду? – Профессор двинулся к выходу.

– Идите уже, идите, Николай Арнольдович! – отмахнулась бухгалтерша. – Видите, не до вас.

Профессор хотел было уйти, но у двери спохватился:

– Нинель Спартаковна, а как все-таки насчет газа? Когда нас будут подключать?

Бухгалтер вскочила и замахала на него руками:

– Идите, я вам сказала! Приходите, когда Владимир Прохорович вернется.

Профессор пошел прочь, недовольно бормоча:

– Кто его знает, когда он вернется…

Бухгалтер проводила его взглядом и повернулась к капитану.

– Вы, значит, из полиции? А я-то при чем? Я недавно работаю, я всех здешних дел не знаю. Это вам с председателем нужно разговаривать, с Владимиром Прохоровичем. Вот он вернется, вы тогда с ним и поговорите…

– Да у меня самые простые вопросы, – успокоил ее капитан. – Мне нужно только узнать, где находится дача Гвоздикиных и что они собой представляют.

– Ах, Гвоздикиных! – воскликнула бухгалтер с заметным облегчением. – Это очень просто, с этим я вам помогу. – Она говорила, одновременно перекладывая папки на своем столе. – Значит, дача их на углу Садовой улицы и второй линии.

– И не на углу вовсе, – раздался от двери скрипучий въедливый голос. – На углу Астровых дача, а Гвоздикины уже рядом с ними, второй, значит, дом от угла!

Виктор Степанович оглянулся. На пороге стояла та самая старуха с клюкой, которая не пускала его в правление.

– Анна Тимофеевна, немедленно покиньте помещение! – неприязненно проговорила бухгалтер. – Вы видите, у нас серьезный разговор с товарищем из органов.

– Давно пора! – огрызнулась старуха, но все же скрылась за дверью и прикрыла ее за собой.

– Значит, второй дом от угла, – продолжила бухгалтер. – А какие люди… так-то к ним претензий немного, взносы платят всегда своевременно, правда, сын их иногда компании шумные собирает, соседи жаловались. Но недоимок за ними не числится… – И она, в подтверждение своих слов, продемонстрировала капитану раскрытую бухгалтерскую книгу: – Вот, видите, все оплачивали свое– временно…

Виктор Степанович уставился на страницу так, как будто увидел там привидение или знаменитого маньяка-убийцу Чикатило.

– Что это? – проговорил он, обретя наконец голос и тыча пальцем в раскрытую страницу.

– Где? – удивленно переспросила Нинель Спартаковна. – Ах это? Это запись о погашении взносов и об оплате электроэнергии… А что, вам кажется, что слишком много? Но размеры взносов у нас утверждает общее собрание… тут же на все должно хватить – и на дороги, и на охрану, и на уборку мусора…

– А мусор не убирают! – снова раздался из-за двери скрипучий голос въедливой старухи. – Деньги берут страшные, а мусор все лето лежит неубранный!

– Анна Тимофеевна, да уймитесь наконец! – крикнула бухгалтер в сторону двери. – Уймитесь, а то я вас от воды отключу!

Она снова повернулась к капитану и обиженным голосом проговорила:

– Что касается взносов, так я могу отчитаться! Уборка мусора идет отдельной графой…

– Да я не о взносах! – перебил ее Поползнев. – Вот это что такое? Вот в этой графе?

– Это? – бухгалтер растерянно уставилась на страницу. – Это подпись бухгалтера… это прежняя еще бухгалтер, Инга Генриховна… она тут до меня работала…

– Инга Генриховна? – переспросил Поползнев. – А фамилия у нее имеется?

– Фамилия ее была Эрнст. Она была из поволжских немцев.

– Эрнст! – зачарованно повторил капитан. – Конечно!

В той графе, на которую он так удивленно смотрел, стояли две буквы, написанные изящным летящим почерком – «И» и «Э». Те же буквы, что на медальоне убитой женщины.

– Значит, говорите, до вас она здесь бухгалтером работала? – проговорил Поползнев, оторвавшись наконец от поразивших его букв. – А что с ней случилось?

– Умерла Инга Генриховна! – вздохнула женщина. – Совсем еще молодая женщина была…

– Молодая? – переспросил Виктор Степанович.

– Ну да, ей еще и пятидесяти не было!

– Пятидесяти? – переспросил капитан. – Странно… и потом – вы сказали, умерла? Умерла – или пропала?

– То есть как – пропала? – удивилась бухгалтер. – Человек – не иголка, чтобы пропадать! Умерла, после тяжелой болезни, как в газетах пишут. Всего три месяца проболела, прямо сгорела…

– Вы уверены?

– Еще как уверена! Я и на похоронах ее была, мне как раз на похоронах Владимир Прохорович и предложил бухгалтером работать. Я ведь до того, как на пенсию вышла, бухгалтером в жилконторе работала, и здесь, в садоводстве, в ревизионной комиссии, так что для меня эта работа знакомая. Конечно, деньги небольшие платят, можно сказать, на голом энтузиазме, но кому-то ведь надо это делать, правда? – Она бросила на капитана быстрый оценивающий взгляд – поверил ли он в ее бескорыстие.

Капитан ответил незамутненным взором – мол, поверил. Его в данный момент беспокоило совсем другое.

– А семья у нее была? – осведомился он. – Муж, дети…

– Мужа точно не было, – мгновенно сообщила женщина. – Не знаю уж, умер он или так разошлись, только даже на похоронах не было. А была у нее дочка, Оля…

Виктор Степанович снова насторожился.

– Ольга, говорите? А фамилия у нее такая же, как у матери – Эрнст?

– Ой, боюсь вам наврать… – бухгалтер задумалась. – Нет, кажется, другая у нее была фамилия. Наверное, по отцу. Но это вам тоже лучше у Владимира Прохоровича узнать, он про нее все знает. Ольга ведь она такая… – женщина неодобрительно поджала губы. – Трудная, а если попросту – непутевая, чтобы хуже не сказать. Матери не слушалась, в грош ее не ставила. С парнями шлялась, и всякое такое… так вот, как Инга Генриховна умерла, Владимир Прохорович, видно, подумал, что Ольга совсем с пути собьется. Разговаривал с ней много раз, видно, хотел ее к порядку приучить, да только зря. Если мать родная не смогла с ней ничего поделать, так уж куда постороннему человеку… а потом она вообще сюда ездить перестала, дача пустая стоит.

– И давно? – спросил капитан.

– Что – давно?

– Ездить сюда давно Ольга перестала? Когда примерно вы ее последний раз видели?

– Когда? – женщина задумалась. – А вот когда у нас общее собрание было… в июле… выходит, месяца два назад. Тогда я ее как раз последний раз видела. Она после собрания с Владимиром Прохоровичем разговаривала, и, видно, поссорились, он такой расстроенный вернулся.

– Спасибо. – Поползнев расползся в улыбке. – Вы мне очень помогли.

Бухгалтер вздохнула с явным облегчением и вдруг схватила какую-то папку:

– Постойте-ка, я их платежки посмотрю, может, там есть ее фамилия…

Виктор Степанович задержался на пороге.

Женщина открыла папку, нашла какую-то страницу и важно поправила очки.

– Вот тут Ольга последний раз за электричество платила, тут подпись ее стоит… неразборчиво как-то. То ли Острожина, то ли Островская…

Капитан тоже взглянул на подпись, но она и правда была неразборчивой. Зато в этой же платежке он нашел городской адрес покойной Инги Эрнст и ее непутевой дочери – улица Профессора Лифшица, дом сорок, квартира двадцать четыре.

На всякий случай он записал этот адрес, еще раз поблагодарил Нинель Спартаковну и покинул правление садоводства под пристальным взглядом бдительной старухи с клюкой.

Снова муж позвонил Надежде, когда она была в метро. Сказал, что точно возвращается послезавтра, уже и билет купил. Надежда для приличия заныла:

– Как ты долго… Я соскучилась…

Затем мысли ее приняли сугубо хозяйственный оборот, она забежала в пару магазинов и дома прошлась по квартире, окинув ее критическим взглядом. Вроде бы все было в порядке, перед приездом мужа только пропылесосить и приготовить вкусный ужин.

Она подмела в прихожей и убрала в шкаф лишние вещи, чтобы не болтались на вешалке.

И тут из кармана куртки выпала скомканная бумажка.

Тут же на кухне материализовался Бейсик и в эффектном прыжке закогтил бумажку, как будто это была упитанная мышь.

– Бейсик, ты что – впал в детство? – проговорила Надежда. – Ты взрослый, солидный кот, а охотишься на бумажку, как трехмесячный котенок! Возьми себя в лапы!

Бейсик виновато взглянул на хозяйку и неспешно удалился под диван, откуда следил за Надеждой изумрудными глазами.

Надежда подняла бумажку и собралась уже отправить ее в мусорное ведро, но на всякий случай предварительно развернула. Она проверяла каждую подозрительную бумажку с тех пор, как год назад по рассеянности выкинула листок, на котором был записан телефон стоматолога. Тогда ей пришлось полчаса разбирать на полу содержимое мусорного ведра.

Развернув бумажку, Надежда увидела на ней номер мобильного телефона, под которым незнакомым почерком было написано:

«Строитель Валерий».

– Что это за строитель? – пробормотала она в недоумении. – Почерк вроде не мой, и не Сашин…

И тут она вспомнила, что эту бумажку дала ей распространительница театральных билетов Ольга Львовна. И что она записала на этом листке телефон того строителя, к которому ездила пропавшая два месяца назад Лидия, сотрудница рекламной фирмы «Белый слон».

Надежда еще раз перечитала записку.

«Строитель Валерий».

Это словосочетание определенно что-то ей говорило.

Надежда наморщила лоб, мучительно пытаясь вспомнить, что именно.

Бейсик вышел из-под дивана, мелодично мурлыкнул, вскочил на соседний стул и принялся намывать мордочку.

И тут Надежда вспомнила. Ведь муж загадочно пропавшей Светланы Павлюченко работает строителем, и зовут его Валерий!

Надежда удивленно уставилась на бумажку с номером телефона.

Опять совпадение? Не слишком ли много совпадений в этом деле?

Светлана Павлюченко зачем-то записала телефонный номер пансионата «Камешки». И, как выяснилось, горничная из этого пансионата Лиза Колюшкина незадолго до того найдена убитой возле Выборгского шоссе.

К Светлане каким-то образом попали золотые часы. И оказалось, что Катя Михаленок, которая украла эти часы у своей хозяйки, бесследно исчезла примерно месяц назад, и последний раз ее видели на Карельском перешейке.

Светлана приезжала к ресторану, где фирма «Белый слон» проводила презентацию духов. А примерно за два месяца до того сотрудница этой рекламной фирмы Лида Осетрова тоже бесследно пропала, причем тоже на Выборгском шоссе. И мало того – теперь выясняется, что Лида в день своего исчезновения собиралась встретиться не с кем иным, как с мужем Светланы…

Или все же не с ним?

Может быть, это все же совпадение? Мало ли строителей на Карельском перешейке, и наверняка среди них не один с именем Валерий… это имя почему-то особенно популярно среди строителей и сотрудников автосервиса…

Повинуясь мгновенному порыву, Надежда схватила мобильный телефон и набрала номер, записанный на листке. Она решила, что только послушает голос этого строителя, чтобы понять – тот ли это Валерий, с которым она встречалась по просьбе Вадима?

Бейсик как-то странно взглянул на нее и снова сбежал под диван, как будто хотел дать ей понять, что не одобряет ее действия и не хочет иметь к ним никакого отношения.

И тут Надежда опомнилась.

Что она делает?

Разве можно звонить подозрительному человеку со своего собственного мобильного? Ведь он тут же определит ее номер!

Она уже хотела отключиться, но не успела. В трубке раздался низкий, чуть хрипловатый голос:

– Я вас слушаю!

– Валерий? – пропищала Надежда чужим высоким голосом.

Она с первого раза не узнала голос своего собеседника и решила еще немного поговорить, чтобы окончательно укрепить или, наоборот, развеять свои подозрения насчет Валерия. Тем более что, повесив сейчас трубку, только увеличила бы его собственные подозрения.

– Ну да, я Валерий.

Он или не он? Надежда никак не могла решить, похож ли голос в трубке на Валерия Павлюченко. Ну да, низкий и чуть хрипловатый, но такие голоса у каждого второго мужчины, так что полной уверенности у нее не было. Она решила продолжить свою рискованную игру.

– Валерий! – проговорила она тем же высоким, фальшиво оживленным голосом, – Я вам звоню по поводу работы. Мне нужно перестроить дом, утеплить, обить сайдингом, заменить деревянные окна на стеклопакеты и еще кое-что. Вы ведь занимаетесь такими работами?

– Занимаюсь… – ответил он осторожно.

Надежда внимательно вслушивалась в его голос, но все еще не была полностью уверена.

– А кто вам дал мой телефон? – осведомился строитель после небольшой паузы.

– Лида Осетрова… – выпалила Надежда. – Она в рекламной фирме работает…

– Какая Лида?

– Ну как же, она говорила, что вы у ее родителей дом строили, правда, это давно было, месяца два назад…

– А, это такая рыженькая! – вспомнил мужчина.

– Ну да, – с облегчением проговорила Надежда. – Так как, возьметесь за работу?

– Почему нет? Я сейчас как раз заканчиваю один объект, через неделю освобожусь и могу приступить. А где у вас дача?

– В садоводстве «Перешеек педиатрический», – выдала Надежда первое название, которое пришло ей на память.

– А, ну это место я хорошо знаю!

Он или не он? Надежда все еще не могла полностью отделаться от сомнений.

– Да, вот еще что! – заторопилась она. – Вы со своими рабочими во время ремонта будете жить в моем доме или где-то еще? Понимаете, мои соседи будут недовольны, если в доме поселятся посторонние. Одно дело, если вы будете только работать, а другое…

– Не волнуйтесь, – перебил ее Валерий. – Я сам живу совсем близко, а для рабочих ставлю временный вагончик.

«Живет совсем близко! – подумала Надежда. – Точно, это он, Валерий Павлюченко! Тот живет в садоводстве «Перешеек психиатрический», это действительно рядом…»

– А где ваш дом в садоводстве? – спросил вдруг Валерий.

Надежде показалось, что в его голосе появились какие-то настороженные ноты. Она растерялась и выдала первое, что пришло в голову:

– На самом краю, возле леса… на перекрестке двух дорог…

– А, на перекрестке первой линии и Лесной улицы? – догадался строитель.

– Да-да, верно! – подтвердила Надежда, радуясь, что выпуталась.

Но радовалась она рано.

– Так это такой зеленый домик с красной крышей? – продолжал допытываться дотошный строитель.

– Ну да, зеленый… – неуверенно согласилась Надежда.

Ей снова показалось, что голос Валерия звучит подозрительно.

– Значит, вы Анатолия Сергеевича соседка.

– Ага… – подтвердила Надежда и поспешила свернуть ставший опасным разговор: – Значит, вы примерно через неделю заканчиваете? Я тогда вам позвоню во вторник… – и повесила трубку, пока Валерий не задал ей еще какой-нибудь каверзный вопрос.

Бейсик снова вышел из-под дивана и потянулся, по очереди отставив задние лапы.

Надежда рассеянно уставилась на него и проговорила:

– И что же мы имеем в результате этого разговора, Бейсик?

Кот фыркнул, давая ей понять, что лично он ничего не имеет, хотя не отказался бы от кусочка рыбы или, на худой конец, курицы.

– Какие у тебя однообразные и низменные интересы! – возмутилась Надежда. – Подождешь, ветеринар сказал, что у тебя лишний вес и перекусывать между едой тебе вредно!

Она отвернулась от кота и попыталась привести в порядок свои разбегающиеся мысли.

Теперь, после этого телефонного разговора, она была уверена, что звонила Валерию Павлюченко. Имя, профессия, место жительства совпадали, да и голос был очень похож. И еще… еще ее что-то зацепило во время этого разговора. Валерий сказал что-то очень важное, но вот что?

Вначале она старалась опознать его голос, а под конец разговора – выпутаться из ловушки, в которую сама же и угодила, ответить на каверзные вопросы Валерия, в результате не очень внимательно слушала его. А ведь он сказал что-то действительно важное…

Она еще немного помучилась и наконец решила, что склероз сильнее ее, и сдалась. Вместо того чтобы вспоминать слова Валерия, она стала приводить в порядок имеющиеся в ее распоряжении факты.

Что же она выяснила?

Что Лидия Осетрова в тот день, когда она пропала, должна была встретиться с Валерием Павлюченко, жена которого, Светлана, тоже исчезла в неизвестном направлении. Но, в отличие от Лидии, Светлана после своего исчезновения снова возникла, правда, дома не появилась и с мужем не связалась, зато стала наводить справки о нескольких женщинах, которые пропали или были убиты…

Бейсик подошел к ней и принялся тереться об ноги, одновременно умильно заглядывая в глаза. Надежда встала и сделала несколько неуверенных шагов.

Внезапно она осознала себя стоящей возле открытого холодильника. В руке у нее была тарелка с ветчиной, и один большой кусок она уже протягивала коту…

– Бейсик, скотина! – воскликнула она возмущенно, провожая взглядом ветчину. – Ты что – освоил гипноз?

Кот скромно промолчал. То есть ответить он не мог в любом случае, потому что за обе щеки уписывал ветчину.

Внезапно сильно заломило в висках, и Надежда прилегла на диван в гостиной, чего, надо сказать, старалась никогда не делать. С чего это она будет валяться среди бела дня? Но на сердце опустилась вдруг такая тяжесть, что Надежда едва могла дышать.

– Что такое? – недоумевала она. – Бейсик, поди сюда!

Кот явился немедленно и лег под бок, и мурлыкал исправно, и терся пушистой щекой. Все знают, что коты очень помогают улучшить самочувствие, даже могут снизить давление.

Отлежавшись, Надежда встала и поглядела на себя в зеркало. Вид был бледноватый. Так, ну ладно, спишем на расшалившиеся нервы. Но вообще-то неплохо забросить на время свои изыскания и привести себя в порядок. К примеру, давно пора сделать маникюр.

Эту мысль Надежда додумывала, уже мечась по квартире в поисках телефона.

– Девочки! – взмолилась она, услышав ответ из салона. – Как бы мне к Тане попасть?

– Сейчас спрошу! – весело прощебетал голосок, и через минуту Надежду обнадежили, что у Тани будет окно и она возьмет свою постоянную клиентку без записи.

– Вот так вот! – повеселела Надежда и помчалась в салон красоты, выбросив из головы все посторонние мысли.

– Надежда Николаевна, я через двадцать минут освобожусь! – сказала Танечка, выглянув в холл. – Вы пока журнальчик полистайте.

Надежда машинально взяла со столика яркий глянцевый журнал.

Она никогда не увлекалась таким чтением, если, конечно, можно назвать чтением бездумное перелистывание страниц с глянцевыми фотографиями, но этот журнал был чуть интереснее прочих. Здесь тоже была масса фотографий, но не тех «светских персонажей», которые заполняют экраны и страницы бульварных изданий, а актеров старого французского и итальянского кино, знаменитых режиссеров неореализма и французской «новой волны».

Перелистывая журнал, Надежда Николаевна вдруг удивленно уставилась на одну страницу. Здесь была помещена фотография красно-черной киноафиши.

Где она совсем недавно видела точно такую же афишу?

Ну да, конечно же!

Она вспомнила запущенную квартиру Ильи, сына Светланы Павлюченко. Именно эта афиша висела у него на стене, на самом почетном месте, рядом с портретом Стива Джобса. Висела наверху, чтобы паршивец Васисуалий не дотянулся до нее своими когтями.

Надежда прочитала подпись под фотографией.

«Афиша фильма Ивана Бородина «Красный сентябрь».

На самой афише имя режиссера звучало совсем иначе – Жан Бордо.

Ну да, сообразила Надежда, Жан – это Иван по-французски, а фамилию наверняка сократили, чтобы ее легче было запомнить французским зрителям…

Бородин!

Надежда полезла в портмоне, чтобы проверить свою догадку, и нашла там листок, на котором Илья записал свой телефон. И ее догадка тут же подтвердилась – под семизначным номером было написано кривым неаккуратным почерком:

«Илья Бородин».

Так вот почему эта афиша висела в его комнате!

Иван Бородин – отец Ильи, первый муж Светланы! Ну да, Вадим вроде упомянул, что ее первый муж был режиссером. Правда, он не говорил, что тот работал во Франции, но это вполне понятно – наверняка он испытывал ревность к успехам своего предшественника, а может, он просто не знал о такой детали его биографии…

Заинтересовавшись судьбой и личностью первого мужа Светланы, Надежда прочитала статью.

Называлась статья просто и эффектно – «Русский Годар».

Из этой статьи Надежда узнала, что Иван Бородин в молодости поменял много профессий, от матроса рыболовецкого сейнера до электрика в провинциальном Доме культуры. Разумеется, здесь же были помещены чудом сохранившиеся черно-белые фотографии мрачного рослого парня с густыми сросшимися бровями – в матросской робе, в ватнике и кепке с лихо заломленным козырьком.

Потом он перебрался в Ленинград и поступил на сценарно-режиссерские курсы. Это кажется невероятным, но в те времена его могли принять туда как представителя рабочего класса.

На этих курсах Иван познакомился с преподававшим там маститым режиссером и актером Степаном Лиходеевым. Мэтр проникся дружескими чувствами к талантливому провинциалу, он даже ввел его в свой дом. Для подтверждения этого интересного факта на странице была помещена фотография, запечатлевшая дружескую компанию – Лиходеев с дочерью Алисой и Бородин с женой. Имя жены не было названо, видимо, автор статьи его не знал, но Надежда, приглядевшись к снимку, узнала в молодой худощавой женщине с короткой стрижкой пропавшую жену Вадима Светлану. Светлана стояла рядом с совсем юной Алисой Лиходеевой, и выглядели они настоящими подругами.

Сценарно-режиссерские курсы Бородин закончил с блеском, снял нашумевший короткометражный фильм, о котором много говорили в кинематографических кругах.

Видимо, со времен своей бурной молодости Иван сохранил сложный неуживчивый характер. Поссорившись с кем-то из больших начальников тогдашнего кино, он уехал за границу. Познакомился с крупным французским продюсером, тот поверил в талант никому не известного русского режиссера, и Иван на деньги француза снял свой единственный полнометражный фильм (тот самый, с красно-черной афишей). В то время все русское было в моде, и фильм «Красный сентябрь» имел шумный, хотя и недолгий успех, критики назвали режиссера русским Годаром и прочили ему большое будущее. Что бывает редко, фильм был популярен не только у критиков, но и у публики, и собрал большую кассу. Между прочим, и сам режиссер заработал неплохие по тем временам деньги.

Но неуживчивый характер Бородина снова проявился: он поссорился со своим французским продюсером и вернулся в Россию. Здесь его встретили с распростертыми объятиями, еще бы – успех во Франции, можно сказать, звезда европейского кинематографа!

Однако сразу же по возвращении Бородина вызвали в скромный кабинет в здании управления КГБ.

Здесь невзрачный чиновник предложил режиссеру, как тогда говорили, добровольно-принудительно сдать в бюджет заработанную во Франции валюту.

Бородин снова проявил свой крутой характер. Он прямым текстом послал своего собеседника в известном направлении и наотрез отказался отдать честно заработанные деньги.

– Ты их заработал? – якобы сказал он невзрачному комитетчику. – Нет? Так нечего и зариться на чужое! Попробуй, отними их у меня! Они лежат во Франции, и ты хрен до них доберешься! Только через мой труп!

– Это можно, – пригрозил ему чиновник.

Тем не менее из кабинета его выпустили, но его карьера в кино на этом завершилась. Бородина не принимали на работу ни в один театр, ему не давали снимать кино, а через несколько месяцев после бурного разговора угроза невзрачного чиновника осуществилась. Иван Бородин был сбит машиной с забрызганными грязью номерами, которая скрылась с места аварии. Режиссер умер, не приходя в сознание.

Прямых доказательств причастности к этой смерти КГБ, конечно, не было, но умные люди поняли намек, и после этого случая кое-кто стал сговорчивее.

Впрочем, Иван Бородин совсем немного не дожил до перестройки. КГБ утратил прежние незыблемые позиции, железный занавес проржавел и рухнул, и вскоре на российский видеорынок попали первые кассеты с фильмом Жана Бордо «Красный сентябрь». Но зрители, которым довелось посмотреть этот фильм, не знали, что автором его является русский режиссер Иван Бородин.

На этой щемящей ноте статья закончилась.

Надежда вернулась на предыдущую страницу и еще раз внимательно разглядела фотографию, где рядом стояли Степан Лиходеев с дочерью и Иван Бородин с женой.

Надежда воровато оглянулась по сторонам и вырвала из журнала нужную страницу, и когда убирала ее, аккуратно сложенную в сумочку, еще раз поглядела на фотографию.

Алиса Лиходеева и Светлана Бородина стояли рядом, и по их взглядам, по их улыбками Надежда ясно поняла, что между ними существовала настоящая дружба.

И тут у нее шевельнулась неожиданная мысль.

Что, если эта дружба сохранилась до сегодняшнего дня? Или возобновилась, когда Светлана нашла украденные у Алисы часы и встретилась со своей давней подругой…

Надежда не успела додумать эту мысль до конца, потому что дверь салона открылась, и из нее вышли парикмахер Марина с клиенткой.

Клиентка эта была полная женщина средних лет, с волосами удивительного ярко-рыжего оттенка. Остановившись возле большого зеркала, она в очередной раз уставилась на свое отражение, прикоснулась к волосам и проговорила с сомнением:

– Не знаю, не слишком ли ярко? Как-то мне непривычно… не старит ли меня этот цвет?

– Что вы, Варвара Игоревна! – защебетала Марина. – Наоборот, вы так посвежели! Этот цвет удивительно вам идет и подходит к сезону. Этот цвет так и называется – «золотая осень»…

– Золотая? – недоверчиво переспросила клиентка. – А по-моему, просто рыжая…

– Варвара Игоревна, нужно экспериментировать со своей внешностью! – убеждала ее Марина. – Вы походите с такой головой, а если не понравится – мы ее перекрасим…

– Надежда Николаевна, заходите, я освободилась! – Это в холл выглянула Танечка.

– Ой! – воскликнула Надежда, переменившись в лице, и уставилась на перекрашенную клиентку. – Ой! Извини, Танечка, как-нибудь в другой раз!

– Как в другой? – опешила Татьяна. – Мы же договорились. Вы же так просили, я расписание свое изменила…

– Ой, нет, Танечка, прости, дорогая! Просто я вспомнила, что у меня дома утюг не выключен! – И Надежда опрометью выскочила из салона красоты.

Она сбежала не потому, что дома ждал перегретый утюг. А потому, что замечательный радикальный цвет «золотая осень», в который выкрасили неизвестную женщину, был причиной внезапно охватившего ее волнения.

Увидев рыжие волосы Марининой клиентки, Надежда внезапно вспомнила свой телефонный разговор с Валерием Павлюченко.

Она поняла, что именно в этом разговоре так ее насторожило.

Когда Надежда сказала Валерию, что узнала его телефон у Лиды Осетровой, он переспросил:

– Это какая Лида? Такая рыженькая?

Но ведь Лида выкрасила волосы в рыжий цвет буквально накануне своей роковой поездки! До этого она была пепельной блондинкой, именно так сказала Надежде Ольга Львовна, а уж она никогда не ошибется в том, что касается женской внешности! Перекрасилась и билеты дорогие купила, на концерт собиралась с интересным человеком идти!

И что это значит?

Это значит, что Валерий Павлюченко видел Лидию в те выходные, хотя в полиции заявил, что они не встретились и она пропала, не доехав до него.

Зачем он солгал?

Лидия везла ему деньги. Денег при ней не нашли. Может быть, это Валерий убил ее и ограбил?

Но ему не было смысла отбирать у нее эти деньги, она и так собиралась их ему отдать.

Тогда в чем же дело?

Надежда чувствовала, что ответ совсем рядом, что она уже владеет всей необходимой информацией, осталось только ее осмыслить, сложить из осколков узор.

И вдруг картина перед ней прояснилась, как будто запотевшее стекло протерли чистой тканью. Все ее осколки, фрагменты сложились, как по мановению волшебной палочки.

Все детали, все факты нашли в ней свое место.

И телефон пансионата «Камешки», записанный Светланой на листке, и ее поездка в ресторан «Трапезная», где незадолго до того проводила презентацию рекламная фирма «Белый слон», и поиски владельца украденных часов, и странная оговорка Валерия…

Валерий убил Лидию. Но убил ее не из-за денег. Он убил ее потому, что хотел убить, потому что испытывает болезненную тягу к убийству. И кроме нее, он убил еще многих женщин – несчастную, безалаберную Катьку Михаленок, и Лизу Колюшкину, и ту женщину, чей труп нашли в яме возле шоссе, и Лену Семушкину из агентства по найму прислуги, и, возможно, еще многих и многих, чьи трупы еще не найдены и, возможно, никогда не будут найдены.

Это он, Валерий – тот маньяк-убийца, которого безуспешно разыскивает капитан Поползнев! Все сходится!

Надежда схватила телефон и поспешно набрала номер капитана, чтобы сообщить ему о своем сенсационном открытии.

Но равнодушный голос оператора ответил ей, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Вот так всегда, – в сердцах проговорила Надежда. – Когда мужчина нужен, он всегда находится вне зоны действия! И приходится выкручиваться своими силами!

Но тут она опомнилась, перевела дыхание и поняла, что звонить капитану рано. Что у нее нет ничего, кроме догадок. Никаких улик, никаких доказательств. С такими данными капитан пошлет ее подальше и будет совершенно прав.

В самом деле, что она может ему предъявить? Да ничего конкретного, кроме бессвязного повествования. Капитан на службе и на слово ей не поверит, тем более что она уже наврала ему насчет своего семейного положения. Нет, без неопровержимых улик к нему соваться не стоит.

Но тут же Надежда поняла, у кого эти улики есть.

Наверняка Светлана Павлюченко нашла что-то, указывающее на страшное хобби ее мужа. Что-то вызвало ее подозрение, и она начала собственное расследование. По ходу этого расследования ее подозрение превратилось в уверенность, она поняла, с каким чудовищем живет под одной крышей. И еще она поняла, что муж не оставит ее в живых, и решила спрятаться.

Но вот где?

И тут Надежду осенило. Она поняла, где прячется Светлана.

Она вспомнила фотографию в глянцевом журнале – рядом стоят две подруги, две красивые женщины. Ну да, вот они… Правда, Алиса на несколько лет моложе Светланы, но какое это имеет значение?

Во всяком случае, охраняемый коттеджный поселок – достаточно надежное место, чтобы спрятаться от свихнувшегося мужа… Может, и раздружились дамы в последнее время, статус у них теперь разный, однако в трудную минуту можно к старой подруге обратиться, раз уж жизнь снова столкнула.

И Надежда Николаевна поняла, что должна ехать в поселок «Солнечная поляна», чтобы отыскать там Светлану. А уж если ее там нет, тогда полный крах…

На следующее утро на маршрутном автобусе Надежда доехала до развилки, откуда начиналась дорога в «Солнечную поляну». Здесь она стала дожидаться попутного транспорта.

Мимо нее одна за другой проехали в сторону поселка три дорогущие иномарки – Надежда узнала «Мерседес» по треугольной звездочке и «Ягуар» по серебряной фигурке хищника на капоте, третья машина была незнакомая, но явно очень дорогая.

Ни одна из этих машин, разумеется, не остановилась подобрать Надежду.

Однако она не успела расстроиться: на дороге показался небольшой грузовичок с надписью «Продукты» на борту. Грузовичок остановился, дверца приоткрылась, оттуда выглянул мужичок с пышными светлыми усами и проговорил:

– Ты еще долго думать будешь? Садись, что ли! Тебе ведь в «Солнечную поляну»?

Надежда поблагодарила и села на переднее сиденье рядом с водителем.

– Давно стоишь? – спросил водитель, покосившись на Надежду.

– Не то чтобы очень… но три машины до вас мимо проехали, ни одна не остановилась.

– А ты как думаешь? Мы для них не люди, а так – пустое место! Они мимо тебя проезжают, будто ты куст или дерево. Если бы не я, так бы ты до вечера и простояла!

– Спасибо вам большое, – проговорила Надежда, чувствуя, что он набивается на благодарность.

– Мы, простые люди, должны друг другу помогать! – авторитетно произнес водитель. – А что-то я тебя раньше здесь не видел. Новенькая, что ли?

– Да, меня из агентства прислали, – осторожно сообщила Надежда.

Ей не хотелось вступать в длительные разговоры, чтобы не ляпнуть лишнего.

– А к кому? – поинтересовался мужчина.

– К Беркутовым.

– А, это к Лиходеевым, значит! Их тут все по старой памяти Лиходеевыми называют, – пояснил водитель. – Хозяйка-то, Алиса Степановна, дочка Степана Лиходеева…

– Того самого? – переспросила Надежда, умело разыграв удивление.

– Того! – с гордостью подтвердил водитель, как будто на него тоже ложился отблеск славы знаменитого в прошлом актера и режиссера.

– Надо же, а я и не знала! – протянула Надежда, чтобы доставить собеседнику удовольствие.

За разговором они подъехали к шлагбауму.

– Вот она, «Солнечная поляна»! – сообщил водитель.

Из небольшой будки вышел пузатый мужчина в камуфляже, лениво потягиваясь, подошел к машине.

– Здоров, Петрович! – проговорил, увидев водителя. – Что привез?

– Что обычно – сметанку, творожок, молочко свежее, – елейным голосом ответил водитель. – Ты же знаешь, Рома, что я вожу!

– Угостил бы творожком! – Охранник облизнулся.

– Заплати – угощу!

Видимо, обмен этими репликами вошел у них в привычку, стал своего рода ритуалом, потому что ни тот, ни другой не вкладывали в свои слова никаких эмоций, и охранник ничуть не обиделся на отказ.

– А это ты кого везешь? – спросил он, взглянув на Надежду.

– К Лиходеевым из агентства, – сообщил водитель. – Долго нас будешь держать? Ты же знаешь, Рома, у меня товар скоропортящийся!

– Ладно, проезжай!

Шлагбаум поднялся, и машина въехала на территорию поселка.

– Вот в этом доме живут твои Лиходеевы! – сообщил водитель, притормозив возле ворот, за которыми виднелась высокая черепичная крыша. – Только ты в главные ворота не суйся, не положено. Для нашего брата имеется отдельная калитка, с задней стороны.

– Да уж знаю, не первый год замужем! – бойко ответила Надежда и вышла из машины.

Вообще-то она сильно трусила. Если поймают – спокойно могут в полицию сдать. Или охрана отметелит. Этот Рома вон какой здоровый…

Грузовичок скрылся за поворотом дороги, а Надежда пошла вдоль высокого забора.

Вскоре она действительно заметила неприметную калитку и направилась к ней. В это время из зарослей черноплодной рябины вынырнул высокий сутулый мужчина лет сорока с излишне красным лицом. Подойдя к калитке одновременно с Надеждой, он подозрительно уставился на нее.

– Дамочка, – проговорил он сиплым срывающимся голосом, – а вы куда это направляетесь?

Прежде чем ответить, Надежда внимательно осмотрела мужчину.

Как уже сказано, он отличался излишне бодрым цветом лица, на котором особенно ярко пламенел крупный бугристый нос.

«Пьет! – уверенно подумала Надежда. – Определенно пьет!»

В пользу этого предположения говорил и сиплый голос незнакомца, и несколько суетливые движения, а также некий удлиненный предмет, вырисовывающийся в заднем кармане штанов и подозрительно напоминающий бутылку.

– Из агентства меня прислали, – бойко сообщила Надежда. – К Беркутовым. Это ведь Беркутовых дом?

– Кто говорит – Беркутовых, кто – Лиходеевых, – проговорил мужчина, открывая калитку. – Ежели из агентства – заходи, тебе к домоправительнице нужно, к Эльвире Петровне. А ты по какой части будешь – кухарка, что ли, или насчет уборки?

– Я насчет сада, – ответила Надежда, войдя в калитку и оглядывая участок.

Она ответила именно так, поскольку на профессиональную кухарку явно не тянула, а в садовых растениях хоть немного разбиралась и могла бы ответить на какие-то вопросы.

Мужчина, который стоял к ней спиной, закрывая калитку, резко обернулся и уставился на Надежду мрачно и удивленно.

– Как – насчет сада? – проговорил он после небольшой паузы. – У них же я садом занимаюсь!

Надежда поняла, что совершила ошибку, но отступать было поздно.

– А я-то при чем? – она пожала плечами. – Я человек маленький, мне сказали – я и поехала!

– Да я к тебе не в претензии! – просипел мужчина. – Это все Эльвира, зараза! Напела хозяйке! Говорит, я пью! А разве же я пью? Так, немножко выпиваю, а кто же не выпивает? Вот скажи, разве есть кто-то, кто не выпивает? – Он взглянул на Надежду в ожидании поддержки, та в ответ неопределенно фыркнула. –   Застала она меня пару раз немного выпивши, не спорю, – продолжал садовник. – Так я же у себя был, в сторожке! Разве я там кому мешаю? Вот скажи, мешаю я там кому? – он снова взглянул на Надежду.

– Не знаю, – протянула та.

– Не знаешь!.. – передразнил ее садовник. – А не знаешь, так и не говори! – Он махнул рукой и удалился в сторону крошечного садового домика, больше напоминающего собачью будку.

Надежда перевела дыхание: наконец она осталась одна и могла заняться поисками Светланы.

На участке Беркутовых находился большой дом в стиле швейцарского шале, с крутой черепичной крышей и просторной крытой террасой, уютный гостевой домик, расположенный возле забора, и еще несколько садовых и служебных построек. Наибольший интерес у Надежды вызвал гостевой дом, и она решила именно с него начать свои поиски.

Подойдя к этому дому, она заглянула в окно.

Отсюда была видна кухня. В доме явно кто-то был – на плите стояла медная кофейная турка, рядом на тарелочке лежал бутерброд. Однако самого обитателя видно не было.

Надежда перешла к следующему окну. За этим окном была гостиная, в камине горел огонь, на полу перед ним лежал пушистый ковер, но людей и здесь не было.

Тогда Надежда подкралась к двери, осторожно толкнула ее.

Дверь чуть слышно скрипнула. Надежда просочилась внутрь и оказалась в просторной прихожей. На вешалке справа от двери висела яркая куртка, а над ней – кепка-бейсболка…

Точно такая же кепка была на Светлане Павлюченко на той фотографии, которую Надежде показывал Вадим. Разумеется, это была другая кепка, ведь та фотография была сделана десять лет назад, но Светлана сохраняла верность избранному стилю.

Значит, она…

Надежда не успела додумать эту мысль, потому что на ее голову обрушился неожиданный удар, и она рухнула на пол.

Впрочем, если она и потеряла сознание, то на какую-то долю секунды.

Почти сразу она осознала, что лежит на дощатом полу, а над ней стоит высокая худощавая женщина со сковородкой в руке.

– Ты кто? – спросила эта женщина, и снова замахнулась сковородкой.

Надежда села, привалившись спиной к стене, и проговорила, потирая ушибленную голову:

– Разве можно, не разобравшись, сковородкой по голове! Хорошо, что сковородка тефлоновая, а если бы бабушкина чугунная? Так и укокошить можно!

– А нечего было высматривать да вынюхивать! Я еще раз спрашиваю, кто ты такая! – повторила женщина, состроив зверскую рожу.

– Светлана, не горячитесь и опустите сковородку! – попросила Надежда. – Это меня нервирует. Я вас так долго искала не для того, чтобы получить сотрясение мозга.

– Кто ты такая? – повторила Светлана. – Откуда ты знаешь мое имя? Зачем ты меня искала и как нашла?

– Не слишком ли много вопросов? – взмолилась Надежда, с трудом поднимаясь на ноги. – Особенно если учесть, что у меня в голове все путается после твоего удара!

– Кончай болтать! – рявкнула Светлана.

– Так мне молчать или отвечать на вопросы? Если можно, я начну с последнего. Я вас – или тебя, раз уж ты мне тыкаешь – искала по просьбе твоего бывшего мужа Вадима.

– Вадима? – удивленно переспросила Светлана. – А ему-то что понадобилось?

– Вот это интересный вопрос! – протянула Надежда. – Он мне сказал, что просто беспокоится о тебе, хочет убедиться, что с тобой все в порядке, но у меня появились какие-то сомнения.

– А почему это он к тебе обратился с такой странной просьбой? – недоверчиво спросила Светлана. – На частного детектива ты вроде бы не похожа…

– Ой, это долгий разговор! – Надежда вздохнула. – В общем, пока я тебя искала, я кое-что поняла. Поняла, от кого ты прячешься…

– Да? – сухо перебила ее Светлана. – И от кого же?

– Ты кое-что узнала про Валерия…

Внезапно за спиной у Надежды раздалось несколько громких хлопков.

Надежда резко обернулась.

В дверях стоял Валерий Павлюченко. Он хлопал в ладоши, криво улыбаясь. Надежда обмерла. Она видела Валерия второй раз в жизни и сразу его узнала. Та же самая крепкая подтянутая фигура, тот же самый свитер, только вот глаза… Раньше в глазах не было ничего необычного, только чуть мрачноватый взгляд слегка исподлобья, Надежда сочла это тогда за следствие развода. Теперь же в глазах Валерия горел ровный злобный огонь.

– Браво, браво! – проговорил он насмешливо. – Если бы у меня была шляпа, я бы снял ее перед вами. Для женщины, скажем так, средних лет вы провели просто блестящее расследование. Сначала я даже хотел вас остановить – после того, как случайно выдал себя в разговоре…

– Это вы насчет рыжих волос Лидии? – уточнила Надежда, а Светлана при упоминании этого имени вздрогнула.

– Привела… – прошипела она, – привела, сволочь… Что я тебе сделала?

Надежда поникла головой. И в самом деле, что она наделала! Ведь этот гад шел по ее следам, ведь говорил же ей капитан Поползнев, что маньяки очень хитрые… А она не придумала ничего лучше, чем звонить Валерию с собственного мобильника!

– Он меня вычислил… – пробормотала она.

– Конечно! – осклабился Валерий. – Я сразу понял, где подвох. Еще врать вздумала про то, где у нее дача. Да я в этом садоводстве каждый пень знаю, каждую тропинку! Я пробил твой номер мобильного телефона – есть у меня одна знакомая, – узнал, кто ты и где живешь, но потом решил проследить и выяснить, что тебе известно. Мне оставалось только следить за твоими перемещениями по тому же мобильнику, и ты, тетя, меня не подвели! Даже не ожидал такого подарочка – нашла женушку мою беглую! Это уж просто праздник какой-то!

Надежда молчала, придавленная стыдом. Светлана окаменела на месте.

– Все, комедия окончена. – Маньяк шагнул к Надежде и достал из кармана электрошокер.

Надежда попятилась, споткнулась о край половика и упала.

При этом она не сильно ушиблась, но ее многострадальная голова еще не отошла от удара сковородкой. В ней зазвенели колокола, и все вокруг поплыло по кругу, как будто Надежда ехала на карусели. Надежда закатила глаза и сделала вид, что потеряла сознание.

– До чего слабые женщины пошли, – проговорил, склонившись над ней, Валерий. – Все же возраст сказывается. Нечего было лезть в серьезные дела, старая кошелка!

Он ткнул Надежду носком ботинка, было очень больно, но Надежда никак этого не показала, и ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Отрубилась! Разберусь с ней позже! – Валерий выпрямился и подошел к Светлане: – А сейчас, милая, мы с тобой немного развлечемся! Помнишь, как мы чудно развлекались в ту прошлую нашу зиму?

– Ты – чертов садист и ублюдок! – бросила ему в лицо Светлана, отступая. – Я больше не позволю тебе пальцем ко мне прикоснуться! Убийца!

– Не позволишь? – прошипел Валерий. – А это мы сейчас посмотрим!

Он схватил женщину за локти, резко встряхнул ее и бросил на стул. Затем вытащил из кармана моток веревки и в считаные секунды связал Светлану по рукам и по ногам.

Надежда едва не вскочила, чтобы вмешаться, но вовремя сдержалась, сообразив, что не сможет справиться с убийцей и лучше выждать более подходящий момент. Она осталась лежать в прихожей, а Светлану Валерий перетащил в гостиную. Но в этом домике все было маленькое, так что Надежде прекрасно видны были действующие лица этой трагедии. Точнее, не трагедии, а хоррора.

– Значит, не позволишь? – Валерий подошел к Светлане, наклонился над ней и пристально, внимательно оглядел. – Да куда ты денешься!

– Садист! – повторила Светлана с ненавистью. – Чертов убийца! Я тебя не боюсь!

– Ну-ну… – Валерий медленным движением вытащил из кармана складной нож, выщелкнул лезвие и поднес его к лицу Светланы. – Знаешь, а ведь это – самый приятный момент. Когда ты полностью в моей власти, но еще жива, и я могу выбрать, что с тобой сделать… располосовать лицо или отрезать для начала пальцы, по одному – сначала мизинец, потом безымянный… Вот ты называешь меня убийцей, а тебе никогда не приходило в голову, что убийцей сделала меня ты?

– Я? – невольно переспросила Светлана. – Что ты мелешь?

– Да-да, именно ты! – выдохнул ей в лицо Валерий. – Пока мы с тобой так славно развлекались, мне этого вполне хватало, и я не гонялся за другими женщинами!

– Развлекались? – вскрикнула Светлана. – Это ты называешь развлечениями? Скотина! В ту зиму я вечно ходила в синяках, мне приходилось носить темные очки, чтобы люди их не видели! Ты бил меня солдатским ремнем, гасил об меня окурки… Я не могла больше выносить твои издевательства!

– Мне это нужно! – выкрикнул Валерий. – Нужно, нужно! Что тут непонятного? А ты… ты могла бы немного потерпеть ради нашей любви! Когда любишь, нужно не только брать, но и давать!

– Любовь? Какая может быть любовь между нормальной женщиной и садистом! Я и так долго терпела, слишком долго! Нужно было бросить тебя еще тогда, в первый раз, когда ты поднял на меня руку!

– Не смей называть меня ненормальным! – выкрикнул Валерий. – Не смей, слышишь?

Надежде плохо было видно его лицо, зато голос она слышала отлично. И не узнавала его. Прежде это был голос сильного крупного мужчины – низкий, звучный. Теперь же Валерий говорил срывающимся высоким голосом и даже пустил пару раз петуха.

Он перевел дыхание и заговорил снова:

– Пока ты не ушла, я держал себя в руках. А потом… мне нужен был кто-то, я ведь – нормальный молодой мужчина…

– Это ты-то нормальный? – бросила Светлана.

– Да, я нормальный! – рявкнул Валерий. – Я нашел женщину, но она… она не поняла меня, начала кричать, сопротивляться. И тогда я решил, что так даже лучше. Я задушил ее… ты не представляешь, какое это чувство! Чувство власти, чувство свободы!

– Да уж, мне такое точно не понять!

– Кроме того, таким образом я послужил справедливости, – продолжал Валерий.

– Что? – удивленно воскликнула Светлана. – Справедливости? О чем ты говоришь?

– Высшей справедливости! – повторил Валерий. – Ведь все вы, бабы, – стервы, мерзкие, подлые эгоистки! Избавляя мир от вас, я делаю его только лучше!

Он на мгновение замолчал, но слова буквально рвались из его груди, душили его, и он продолжил:

– После того первого раза я почувствовал облегчение. Какое-то время я мог нормально жить и работать, но потом… потом я почувствовал, что мне нужно еще. Это было такое мучительное, такое изнуряющее чувство… как болезнь, как наркотическая ломка. И тогда я нашел следующую девку. Второй раз все получилось еще проще… мне приходилось делать это примерно раз в месяц…

Надежда в ужасе слушала исповедь маньяка и лихорадочно искала выход. Стараясь ни одним движением не выдать себя, она скосила глаза и оглядывала помещение в поисках чего-нибудь, что могло послужить оружием. Но ничего подходящего не было, только пластмассовое ведро и швабра стояли в двух шагах от нее – видимо, не так давно в домике побывала уборщица. Надежда представила, что нападет на маньяка, вооружившись ведром и шваброй, и подумала, что продержится не больше секунды. Она снова прислушалась к словам Валерия.

– Когда ты догадалась? – спросил он, склонившись над Светланой.

– Когда нашла твой тайник в гараже. Все эти вещи… ты что-то брал у каждой убитой женщины?

– Ну конечно, – Валерий усмехнулся. – По-моему, это естественно… я сентиментален, как все люди! Мне хотелось сохранить что-то на память о тех, с кем я был близок…

– Близок? Ты называешь это близостью?

– Конечно, это близость! Разве может быть большая близость, чем у того, кто умирает, с тем, кто дарует ему смерть? – Он вытянул вперед большие сильные руки, и Надежда вздрогнула, представив, как он душил этими руками несчастных молодых женщин. –   Кроме того… – Валерий хихикнул. – Разве ты не заметила, какие вещи я подбирал? – Он заговорил вдруг тоненьким, детским голосом:

В этой маленькой корзинке Есть помада и духи, Ленты, кружева, ботинки – Что угодно для души!..

У одной женщины я взял духи, у другой – помаду, у третьей – ленту для волос… у четвертой хотел взять что-то кружевное, но не успел, и тогда взял часы, у них такой ажурный браслет, прямо настоящее кружево… конечно, это нечистая работа, но история меня простит… Да, вот еще что… – он вынул из кармана какую-то маленькую вещь и бросил на стол, – нужно туда положить…

– Да ты совсем ненормальный! – проговорила Светлана.

– Ладно, хватит болтать! – перебил ее Валерий. – Пора начинать…

Надежда снова взглянула на ведро… и увидела рядом с ним пластиковую бутылку с моющим средством. Как-то она такое покупала – в рекламе говорят, что всех микробов убивает, стоит дорого, а на самом деле – самая обычная хлорка…

Хлорка!

Надежда вспомнила разговор с дворничихой в том доме, где жила несчастная Лена Семушкина, одна из жертв Валерия. Та тетка сказала ей, что у Ленкиного любовника была аллергия на хлорку. Ну да, закрыл лицо, захрипел… Оттого и Светлана побледнела тогда, потому что точно узнала своего муженька.

А что, если попробовать… все равно других вариантов нет, а Валерий уже собирается перейти от разговоров к делу!

Надежда снова скосила глаза на маньяка. Он навис над Светланой, сжимая в руке нож, и не видел больше ничего вокруг, и уж, во всяком случае, забыл о самом существовании Надежды. Тогда она бесшумно перекатилась на бок, протянула руку, схватила флакон с моющим средством и сорвала с него колпачок. Подниматься на ноги было некогда, да и тяжело, она подползла поближе, встала на колени и из этого неудобного положения брызнула хлорной струей в лицо маньяку.

Тот выронил нож, закашлялся, схватился за лицо и завертелся на месте, как раненый медведь. Из груди его вырывалось хриплое дыхание, перемежаясь со стонами.

Надежда вскочила, подобрала валявшуюся в дальнем углу печально запомнившуюся ей сковороду, схватила ее обеими руками и ударила Валерия по голове, вложив в этот удар всю ненависть к садисту и убийце и всю собственную жажду жизни.

Это сочетание придало ей небывалые силы, и удар получился что надо. Сковородка, хоть и тефлоновая, оказалась весьма тяжелой.

Валерий хрипло вскрикнул и без сознания рухнул на пол.

– Это тебе за «старую кошелку»! – добавила Надежда мстительно.

Не теряя времени, она подскочила к Светлане и ножом маньяка разрезала ее веревки. Затем совместными усилиями они в две минуты увязали бесчувственного маньяка, как полукопченый окорок, да еще и привязали его к ножке дивана.

Закончив это нелегкое дело, женщины сели (Надежда – на стул, Светлана – на подоконник) и переглянулись.

– И что нам теперь с ним делать? – проговорила Светлана, разминая затекшие руки.

– А вот теперь-то я знаю, что делать! – уверенно заявила Надежда, вынимая свой мобильник.

Она набрала номер капитана Поползнева.

Капитан явно ей обрадовался.

– А, Надежда Николаевна! Давненько мы с вами не виделись! Как поживаете?

– Извините, Виктор Степанович, – перебила его Надежда. – Сейчас не до разговоров. Приезжайте немедленно!

– Вообще-то я на работе, – замялся капитан. – Вот если часов в шесть, тогда я с удовольствием.

– Да что вы себе вообразили! – возмутилась Надежда, – Я вас вовсе не на свидание приглашаю! Это, между прочим, напрямую касается вашей работы! Приезжайте как можно скорее в коттеджный поселок «Солнечная поляна» и получите под расписку своего маньяка! Он тут у нас лежит связанный!

– Что?! – переспросил капитан. – Как?! Вы шутите? Надежда Николаевна, я на работе, тут как раз еще один труп нашли!

– Очень хорошо! – перебила Надежда. – То есть не то, что труп, а то, что нашли. И вы, если поспешите, тоже найдете маньяка. Виктор Степанович, что мне, по ноль два звонить, что ли?

Поползнев наконец уразумел, что Надежда настроена весьма серьезно, и сказал, что будет через полчаса. За это время Надежда успела умыться, почистить одежду, кое-как разгрести гребешком волосы и накрасить губы. Пыталась она привести в порядок и Светлану, но та только отмахивалась и сидела на подоконнике, закрыв лицо руками. Между делом Надежда поглядывала на маньяка и, когда он зашевелился, погрозила ему сковородкой.

Капитан не обманул: через полчаса он уже сигналил перед воротами дома Беркутовых (или Лиходеевых), а еще через пять минут изумленная домоправительница Эльвира Петровна привела его в гостевой дом. За ним молча вышагивали трое здоровенных плечистых парней в камуфляже – группа захвата.

– Ну-с, и где у вас тут маньяк-убийца? – проговорил с порога Виктор Степанович, несколько недоверчиво оглядывая помещение.

– Вот, – односложно ответила Надежда, показав на связанного Валерия, – это ее муж, бывший. Она свидетель, я тоже. Он нас убить пытался. К счастью, неудачно.

– И что? – вмешался один из омоновцев. – Как я погляжу, вы тут и без нас управились, тетеньки…

– Я тебе покажу – тетеньки! – мгновенно разъярилась Надежда. – Расхаживают тут при полном параде, оружием обвешанные, за обездвиженным преступником – и то вчетвером прибыли! Мы, две слабые женщины, сами его упаковали, а он еще насмехается!

– Тихо-тихо! – вступил в разговор Поползнев. – Разберемся.

– Вот доказательства, – тихо сказала Светлана и протянула капитану дамскую косметичку. Обычную косметичку из дешевого материала в сиреневый цветочек, довольно потрепанную.

Капитан раскрыл ее и высыпал на стол четыре предмета. Был там тюбик помады, знакомый уже Надежде флакончик духов синего стекла «Евдокия», обычная голубая ленточка для волос и золотые часы – по виду те самые, розового золота, с ажурным браслетом.

– Вот, это еще туда же добавить нужно… – Светлана показала на маленький ключик с брелоком в виде пары крошечных ботиночек из серой замши, что валялся на столе.

– Господи! – Надежда вспомнила детскую считалочку. – В этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки – что угодно для души… Мамочка моя!

– Это не мое! – Маньяк очухался и теперь извивался на полу и дико вращал глазами. – Это они мне подсунули! Не докажете ничего!

– Как сказать… – Поползнев подошел ближе и посмотрел на руки маньяка, – последний труп-то свежий мы нашли. Эксперты следы на шее сравнят с ручками твоими. По виду они совпадают… – Он повернулся к Надежде. – Опять же, опознали девушку. Она, понимаете, гостила тут у одних, да с парнем своим поссорилась, тоже тот еще мерзавец. Ну и пошла одна через лес на автобус. А на дороге-то этот ее и подхватил, – он снова уставился на маньяка, – так что списочек у меня имеется, что у Марины этой с собой было в сумочке. И там прямо сказано: ключ с таким-то брелоком. Это у нее на работе документы какие-то положено в ящик запирать. А ты поленился ключик-то снять. Или не до того было… Вот так-то.

– Да вы еще посмотрите, – Светлана взяла косметичку и отогнула внутренний порвавшийся край.

– Оп-па! – обрадовался Поползнев, вынимая карточку, на которой Надежда увидала фотографию невзрачной лупоглазой девицы и надпись «Колюшкина Елизавета, горничная, пансионат «Камешки».

– Это же надо, – откровенно веселился капитан. – Девчонка эта, Лизка, вечно этот электронный ключ теряла. Вот и засунула его поглубже. Как говорится, подальше положишь – поближе возьмешь. Ну что, гражданин Павлюченко, – капитан стал серьезным, – вы задержаны с поличным. Берите его, ребята! Вас тоже с собой прихватим! – повернулся он к женщинам. – Там показания снимем.

– Я не могу, – едва слышно проговорила Светлана. – Я сейчас умру…

– Товарищ капитан, – заныла Надежда. – Виктор Степанович, дорогой! Сил у нас нету, он же нас едва не убил! У меня голова гудит, может, вообще сотрясения мозга, а у нее стресс. Отпустите нас пока, потом с показаниями разберемся.

– Да с меня начальство за это голову снимет! – замахал руками Поползнев. – Ай, ладно, под мою ответственность. Но чтобы по первому слову явились!

– Всегда! – Надежда выкатила глаза, как солдат на плацу.

Капитан был настолько любезен, что приказал доставить их до дома Светланы на машине.

– Вот, – Светлана обвела рукой сад и дом, – так мы и жили.

– Неплохо жили, – согласилась Надежда, – да я ведь тут уже была, все видела.

Они прошли в дом, где Надежда развила бурную деятельность. Она нашла в буфете банку растворимого кофе и пачку сухарей, все продукты, что были в холодильнике, оказались безнадежно испорченными.

– Как я уехала три недели назад, так он сюда и не заглядывал, – констатировала Светлана.

– Не отвлекайся, – Надежда уже разливала кофе по чашкам, – давай рассказывай, как тебя угораздило за маньяка замуж выйти.

– Он таким не был, – слабо возразила Светлана, – это он только в последнее время с катушек сошел.

– Ага, как же. – Надежда решила говорить, как есть, без умолчаний и экивоков. – Капитан говорил, что было два таких же похожих убийства восемь лет назад, соображаешь, к чему клоню? А потом он на тебе женился и успокоился. Может, у него цикл такой – восемь лет?

– Да не знаю я! – с досадой ответила Светлана. – Я ведь как познакомилась с ним – сразу влюбилась! Такой большой, сильный… бесхитростный. Открытый, весь на виду.

– Угу, – заметила Надежда скептически.

– А мне сорок стукнуло, – продолжала Светлана. – Чего еще ждать-то? В постели опять же… такая страсть, как в кино. Только по-настоящему. И поначалу хорошо мы жили, врать не буду. Дом строили, с нуля начинали, все вместе. Он работал много, и дома все делал. И так хорошо нам вдвоем было… Я, конечно, плохая мать, Илью бросила. Денег иногда ему подбрасывала, а так навещала редко.

– Ничего, он парень неплохой, кота любит… – вставила Надежда.

– А потом как подменили человека, – вздохнула Светлана. – Нервный стал, дерганый, не своим голосом разговаривает, грубит. Однажды прямо в ярость пришел, да и избил меня в кровь. Что делать? Я завелась, конечно, думаю, такое раз простишь – будет каждый день лупить. Все, говорю, развод. Он согласился, переехал на дальний участок в вагончик. А я решила ему отомстить, пригласила Вадима пожить.

– И это я знаю, – кивнула Надежда.

Светлана покосилась удивленно, но продолжала:

– Тут я, конечно, глупость совершила, нехорошо так делать, людьми манипулировать. Однако помогло, мужчины ведь как дети, самолюбие у них большую роль играет. В общем, приходит ко мне Валерий – так и так, я не прав был, прости, что руку на тебя поднял, клянусь, что такое больше не повторится.

– И ты поверила? – скривилась Надежда.

– А что мне делать было? – огрызнулась Светлана. – Я того и добивалась, чтобы он прочувствовал. А он, оказывается, нарочно вернулся, чтобы мне мстить. Значит, как прошла осень и все дачники уехали, так он и показал мне небо в алмазах. Измывался как хотел, вот, смотри… – Она закатала рукав свитера, и Надежда едва не вскрикнула.

Чуть выше тонкого запястья вся кожа была в ожогах от сигарет.

– После этого он ушел, я сама его на коленях просила. Но приезжал раз в неделю – инструменты у него тут, техника строительная… А я каждый раз от страха умираю – будет бить или не будет. В общем, весна прошла, потом летом поуспокоился он.

– Ага, девушек душить начал, – кивнула Надежда.

– А мы дом на продажу выставили. Мне квартиру покупать нужно, а он половину денег требует – по закону положено.

В общем, за такую цену дом не продается, я точно решила, что на зиму тут одна не останусь – хоть к Илье, но уеду. И тут как-то приходит он поздно вечером весь в крови. Я, конечно, сделала вид, что сплю, а сама подглядела. Рубашку поменял, умылся, смотрю – лицо у него все исполосовано. Ясное дело – подрался с кем-то. А он на себя в зеркало смотрит и ругается страшно. И так по смыслу поняла я, что он с женщиной боролся. А он почувствовал, наверное, что я смотрю, оглянулся и так наверх зыркнул, что я со страха на месте чуть не умерла. Такими глазами смотрел – ну ничего человеческого! Думала даже бежать, а как мимо него проскочить? Не прыгать же со второго этажа…

А он, слышу, выпил, там бутылка коньяка в буфете стояла, посидел немного, потом в гараж пошел, что-то понес. Я в окно смотрю – долго он там копался, потом вернулся с пустыми руками. Сел на диван, руки вперед вытянул, а они дрожат. Потом усмехнулся так мерзко и стал руки сжимать, как будто кого-то душит, представляешь?

– Не представляю, – честно ответила Надежда.

– Ага, меня до сих пор жуть берет. А тогда слухи про маньяка уже вовсю ходили, мы ведь тут постоянно живем, слышали, что девушки пропадают. И тут как стукнуло меня – неужто, думаю, он и есть маньяк? Отгоняю от себя мысль эту, а перед глазами его лицо страшное. Улыбается так криво и руки сжимает…

– Выпей еще кофейку, – жалостливо сказала Надежда, – поддержи силы…

– В общем, он внизу на диване спать лег, а я до утра наверху протряслась, – продолжала Светлана. – Утром рано он уехал, а я себе говорю: так жить нельзя! Надо раз и навсегда правду выяснить!

Пошла в гараж, едва по досочкам его не разобрала, но нашла тайник. А в тайнике та самая косметичка. А в ней – духи, помада дешевая, часы золотые дорогущие и ленточка копеечная. Сразу видно, что не одной женщине все это принадлежало. Ощупала я косметичку, да и обнаружила в ней карточку. Нашла в Интернете телефон того пансионата, позвонила. Нет, говорят Колюшкиной, на работу не вышла, хотя должна была. Я упросила дать мне домашний телефон, там тетка волнуется – пропала, говорит, с концами, никто не знает, куда делась. Тут я поняла, что дело нечисто. И еще одну вещь уразумела: как узнает Валерий, что я его захоронку нашла – так сразу меня убьет, чтобы свидетелей не было. А он непременно узнает, раз я в гараже все перевернула.

В полицию идти? С чем? С этими цацками, что в косметичке? И потом, у него там знакомые остались, он ведь раньше в органах работал.

– Да уж, – вздохнула Надежда.

– В общем, собрала я вещички и рванула отсюда на поезде в город. Пришла к Илье, показала ему часы…

– Я в курсе, – вставила Надежда.

– А как узнала, чьи это часы, так и обмерла. Неужто, думаю, он и Алиску убил? А мы с Алисой давно знакомы были, когда я с первым мужем жила… Он…

– Да знаю я все, ты не отвлекайся!

– Как-то много ты про меня знаешь… – удивилась Светлана. – Это Вадим наболтал?

– Вот про это как раз он ничего не говорил, – заметила Надежда, – а у Ильи твоего я была. Хороший парень, и кот у него замечательный, только ест много…

– Кто – Илья? – поразилась Светлана. – Да он худой, как велосипед!

– Да я про кота…

– Ну да… В общем, позвонила я Алисе, убедилась, что с ней все в порядке. Встретились мы, она обрадовалась даже, я сказала, что с мужем развожусь, она сама предложила у нее пожить в домике для гостей. Никто, говорит, тебя не потревожит. А мне только этого и надо. Между делом расспросила я Алису насчет часов, только ей их не показала. Она и выложила все, как ее горничная обокрала, а потом пропала, как в воду канула… Выяснила я, откуда эта Катя к ним попала, позвонила в агентство, выяснила адрес подружки ее…

– Лены Семушкиной…

– Господи, Надя, если ты все знаешь, зачем я тебе это рассказываю! – возмутилась Светлана.

– Приехала ты к ней поговорить и узнала, что Лену убили почти сразу после того, как Катька пропала, так?

– Так…

– И там от дворничихи услышала про то, что любовник Ленин от хлорки задыхался.

– Точно, Валерий здоров как бык, только на хлорку реагирует, может даже задохнуться… Тогда я поняла, что он всех их убил.

– Я так думаю, Лена послала его Катьку увезти, когда ее ночью из «Солнечной поляны» выгнали. А он не удержался и придушил девчонку. Потом пришлось и любовницу убить, чтобы не выдала. А вот зачем ты на презентацию духов «Евдокия» пошла?

– Я флакончик такой нашла в косметичке. Ну и случайно сунули мне листовку в магазине… Потолкалась я на этой презентации, послушала разговоры и узнала, что новая менеджер вместо Лиды, которая погибла, – пропала без вести. И вспомнила я эту Лиду, она ведь заезжала как-то к нам в начале лета, о работе с Валерием договаривалась. В общем, все сошлось, собрала я доказательства, и куда с ними? Думала, думала – и открылась Алисе. Она и говорит, что с мужем уезжает на неделю, а как приедет – найдем ходы к большому начальству, чтобы Валерку по знакомству не отмазали тут у нас.

А ты, говорит, пока сиди тихо. Я и сидела, от скуки записала все в тетрадочку… А тут ты…

– Извини, – Надежда вздохнула, – я ведь хотела как лучше. То есть меня Вадим попросил, я думала, что он тебя любит…

– Он? – Светлана даже привстала с места. – Да он никого, кроме себя, не любит! А уж меня-то после того случая, когда я его так использовала, просто ненавидит!

– Да? – усомнилась Надежда, – Он про тебя плохого ничего не говорил. Сказал – волнуется очень, как ты там, ты пропала, вестей о себе не подаешь… Мне бы, говорит, только узнать, что с ней все в порядке, а то душа не на месте…

– Так и сказал про душу? – прищурилась Светлана.

– Примерно в таком духе. Я, во всяком случае, именно так поняла. Ты не думай, я не очень люблю в чужие дела вмешиваться (здесь Надежда слегка покривила душой), но он так просил тебя найти… Слушай, а отчего вы с ним развелись? Он мне так и не ответил…

– Скучно с ним было, – подумав, сказала Светлана, – вот до того скучно… И вроде бы человек неплохой – не ругались мы с ним никогда, не ссорились, грубого слова он мне за шесть лет не сказал, а такая с ним скука… и днем, и ночью… Не жадный, денег мне давал, правда, я на себя у него не просила, сама зарабатывала… Вот с Ильей он так и не смог общего языка найти, вечно его шпынял. Правда, у Ильи тогда такой возраст был трудный…

Я, когда с Валерием познакомилась, потому и не стала их вместе сводить, чтобы ссор и скандалов не было, стали мы дом за городом строить.

В общем, с первым мужем мы недолго жили, я совсем молоденькой за него вышла, ничего в жизни не понимала. Он весь в творчестве, характер был неуживчивый, резкий… Потом осталась одна с ребенком на руках, долго бедствовала, потом Вадим подвернулся. Симпатичный, деньги кое-какие у него были. Я потому и за Валерия сразу вышла, что показалось мне – встретила наконец своего, единственного… А оно вон как обернулось… Не везет мне с мужиками!

– Не ной, – сурово оборвала ее Надежда, – все могло еще хуже быть. А так ты жива, здорова, маньяка этого поймали. Давай лучше проясним вопрос, для чего ты Вадиму понадобилась? Что-то мне подсказывает, что не все здесь так просто. Позвони ему.

– До того ли мне теперь? – вяло отмахнулась Светлана.

– Звони! – сурово приказала Надежда. – Это важно!

Светлана послушно взялась за трубку.

– Про меня не упоминай… – вполголоса бормотала Надежда, – скажи, что от Ильи узнала, что он тебя искал. Вообще поменьше говори, побольше слушай…

Светлана отмахнулась – сама, мол, знаю.

– Вадим? – спросила она холодно-отстраненным голосом, когда ей ответили. – Это Светлана. Мне передали, что ты меня разыскивал и очень волновался… Да, дорогой, со мной все в полном порядке, так что не надо беспокоиться, свои проблемы я улажу сама… Уже уладила… Встретиться? Зачем? Слушай, я очень занята. Срочно? Вадим, ну какие у нас могу быть срочные дела? Мы с тобой не виделись почти год… Пока не скажешь зачем, я не собираюсь с тобой встречаться! Документы? Какие документы? Господи, неужели это так срочно?

При слове «документы» Надежда навострила уши и теперь написала прямо на столе: «Завтра, ресторан «Спагетти», в 14.00».

Светлана без возражений назвала Вадиму координаты.

– Ну и зачем я туда попрусь? – спросила она устало.

– Не ты, а мы, – поправила Надежда, – и не в два, а в час. Ты вот что скажи, о каких документах шла речь? Ты что-то подписывала раньше?

– Ну да, еще давно, когда у него имущество кое-какое на меня записано было… а потом, как мы развелись, он мне деньги выплатил, все честно.

– Много денег? – скептически спросила Надежда.

– Не очень… но все же… И знаешь, он все наврал, что за меня волновался, он ни капельки не обрадовался. То есть обрадовался, но не тому, что я жива.

– Ты ему для чего-то очень нужна, – кивнула Надежда, – и завтра мы это узнаем.

Раздался звонок – это к воротам подъехала полицейская машина.

– Дамы, – сказал вошедший капитан Поползнев, – вам от всего нашего коллектива большая благодарность. Такое дело раскрыть помогли! Долго вас не задержу, быстренько управимся. А потом следователь вас вызовет, там уж будете подробно разговаривать…

Надежда правильно уловила его голодный взгляд и налила кофе. Капитан кофе выпил, сказал, что рассиживаться ему некогда, и быстро дал подписать нужные бумаги.

– Как там, он дает показания? – осторожно спросила Надежда, несмотря на то что Светлана страдальчески морщилась и потирала виски.

– Раскололся, – капитан отчего-то вздохнул, – взялись за него мы здорово. Признал убийства. Места обещал показать, где еще двоих зарыл.

– Катерину Михаленок и Лидию Осетрову, – вставила Надежда.

И, заметив, что Поползнев удивленно поднял брови, быстро спросила:

– А отчего же вы, Виктор Степанович, такой смурной? Что не так?

– Ох, Надежда Николаевна, вы прямо как рентгеновские лучи, насквозь видите! – заметил капитан, и Надежда не поняла, можно ли считать это комплиментом. – Правильно заметили, есть одна закавыка. Не признает он одно убийство – той женщины, что мы в котловане нашли. Эту, говорит, не трогал, на участке том никогда не был. Начальство, конечно, и слушать ничего не хочет – почерк тот же, кто, как не маньяк? А я вот что-то засомневался. Ну, какая ему разница? Какой смысл упираться? Одним убийством больше, одним меньше…

Светлана вздрогнула и зябко обхватила себя руками за плечи.

– А ведь и верно… – медленно проговорила Надежда, – не сходится что-то… Убийств-то было пять… в этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки – что угодно для души.

– Он тоже эту считалочку все бормочет… – капитан глядел пристально.

– Он все делал по плану, ему очень важно было собрать все мелочи по этой считалке, понимаете? Бзик у него такой, навязчивая идея.

Она быстро написала на листке пять фамилий и проставила возле каждой ту вещицу, что лежала в косметичке.

– Вот видите, а эта, что в котловане нашли, явно тут лишняя…

– Я-то с вами согласен, но вот как это начальству изложить? – закручинился Поползнев. – Не могу же я им эту вашу считалочку рассказывать. Они меня в лучшем случае на смех поднимут.

– Слушайте, может, вы уже пойдете? – взмолилась Светлана. – У меня сил никаких нет!

– Ладно, – согласилась Надежда, – значит, завтра жду тебя в том ресторане…

– Уж простите, Надежда Николаевна, снова на работу еду, никак вас до дома доставить не смогу, – каялся капитан Поползнев.

– Ничего, сейчас еще не поздно, и на маршрутке доеду, – отмахнулась Надежда.

В машине произошел с ней конфуз. Как только села она на переднее сиденье, так и заснула мертвым сном – сказалось нервное напряжение. Так что Поползнев едва растолкал ее на кольце маршрутки. Она осоловело хлопала глазами и даже не попрощалась.

Очухавшись на подъезде к городу, Надежда устыдилась своего невежливого поведения, а потом подумала, что все к лучшему, поскольку капитан так и не успел спросить, каким боком она оказалась замешана в это дело и почему знает о нем так много.

Вернувшись в свой кабинет, Виктор Степанович достал присланный из городского управления список пропавших за последнее время женщин.

И в этом списке снова нашел Ольгу Остудину, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, до своего исчезновения проживавшую по адресу улица Профессора Лифшица, дом сорок, квартира двадцать четыре.

– Вот оно как! – Поползнев удовлетворенно потер руки. – Все сходится!

– Ты что, Степаныч, сам с собой разговариваешь? – спросил его беззвучно появившийся в дверях Метелкин.

– Это я так, мысли вслух, – смутился капитан. – Вроде установил личность той жертвы, что мы в котловане на стройплощадке нашли. Помнишь, той, у которой медальон был на шее. – И он рассказал коллеге о своей поездке в садоводство и о том, к какому результату привел разговор с бухгалтером Нинелью Спартаковной.

– Так что теперь Павлюченко не сможет от этого трупа откреститься, – подвел он итог. – Ольга эта в том же садоводстве бывала, где он жил, так что прямая связь с жертвой просматривается…

– Погоди, Степаныч, – перебил его Метелкин, усаживаясь на свободный стул. – Это, конечно, хорошо, но ты же знаешь, по правилам нужно, чтобы жертву эту кто-то официально опознал. До тех пор нельзя считать ее личность окончательно установленной.

– Ох, правда! – огорчился Поползнев. – Только кто же ее может опознать? Близких родственников у нее не осталось, а пока дальних найдем – столько времени пройдет…

– Порядок есть порядок.

– А я знаю, кто ее опознает! – оживился вдруг Виктор Степанович. – Бухгалтерша говорила, что после смерти матери председатель садоводства с ней часто общался, наставлял на путь истинный. Вот его и пригласим для опознания!

Он нашел номер мобильного телефона председателя и тут же позвонил ему. Владимир Прохорович находился неподалеку, в Рощине, решал какие-то вопросы в местной администрации и обещал, как только освободится, зайти в отделение для опознания.

Поползнев удовлетворенно отложил трубку и взглянул на Метелкина, который все еще сидел в его кабинете.

– А ты что? Спросить что-то хочешь, или так?

– Я тебе, Степаныч, напомнить хочу, что у нас сидит тот бомж, которого взяли по подозрению в убийстве. Срок задержания истек, нужно или предъявлять ему обвинение, или отпустить.

– Ох ты! – Поползнев схватился за голову. – А я про него и забыл! – Он вскочил из-за стола и побежал на первый этаж, где находилась камера предварительного заключения.

Дежурный прапорщик открыл камеру, Виктор Степанович заглянул в нее и недоуменно оглянулся на прапорщика:

– Да это же не тот! Куда ты того бомжа дел?

В камере сидел чистенький, аккуратно подстриженный мужчина лет сорока в потертом, но довольно чистом пиджачке, который был ему немного коротковат. Мужчина этот с сосредоточенным видом вязал что-то бесформенное пластмассовым крючком.

– Это он и есть, – подтвердил прапорщик, – Курослепов Тимофей. Просто над ним уборщица наша шефство взяла – постригла его, отмыла, одежку поприличнее из дому принесла…

– Уборщица? – удивленно переспросил Виктор Степанович.

– Она, Муравеевна… то есть Неонила Матвеевна, – подтвердил прапорщик.

– Надо же, – восхитился Поползнев. – Вот что можно с человеком сделать с помощью мыла и ножниц! Просто заново родился. И спокойный такой…

– Насчет того, что он спокойный, – это результат правильного лечения, – раздался рядом довольный голос.

Виктор Степанович обернулся и увидел старшего эксперта Мухоморова.

– Я его сразу после задержания осмотрел, – продолжил эксперт. – И определил, что у него в результате стресса развился реактивный психоз с циклоидными отклонениями…

– Леонид Иваныч, не мучь меня своими умными словами! – взмолился Поползнев. – У меня от них зубы болеть начинают! Объясни как-нибудь попроще!

– Можно и попроще, – согласился эксперт. – Я ему даю хорошее успокоительное, кроме того, подключил трудотерапию, и как видишь, результат налицо. Кроме того, его здесь немножко подкормили, что тоже не вредно.

Бывший бомж оторвался от своего вязания и обратился к эксперту:

– Смотрите, что у меня получается – шарфик!

– Очень хорошо, Тимоша! – похвалил его Мухоморов. – Когда довяжешь, подари его Неониле Матвеевне!

– Что же теперь с ним будет? – пригорюнился Поползнев. – Мы же не можем его дольше держать, время закончилось, а если его сейчас выпустить, он снова в бомжа превратится…

– Нет, – успокоил его эксперт. – У меня друг в больнице есть, в Зеленогорске, он обещал его к себе истопником взять, при кухне. Будет там у него и комната своя, и прокормят его, и друг мой продолжит лечение. И лекарства нужные будут, и трудотерапия. А где-нибудь через год в приличных условиях он придет в нормальное состояние и сможет вернуться к обычной жизни.

– Вот это отлично! – обрадовался Виктор Степанович. – Сейчас мы его с дежурной машиной в Зеленогорск отправим!

Он расписался в бумагах и вывел Тимофея из камеры.

Они шли по коридору первого этажа, как вдруг навстречу им попался крупный мужчина с коротко стриженными седоватыми волосами, в котором капитан Поползнев узнал председателя садоводства Владимира Прохоровича.

– Владимир Прохорович! – окликнул его капитан. – Это я вам звонил. Вы пока проходите в мой кабинет, я вернусь буквально через пять минут и отведу вас в морг на опознание.

Председатель кивнул и пошел к лестнице.

Виктор Степанович повернулся к Тимоше.

С ним творилось что-то непонятное: Курослепов был бледен, как бумага, дрожал мелкой дрожью и бормотал что-то невнятное.

– Ну вот, недолго он на человека был похож! – огорчился Поползнев.

– Не понимаю, что с ним! – озадаченно проговорил Мухоморов. – Такое впечатление, что он снова перенес стресс… Что могло на него так подействовать?

Виктор Степанович прислушался к Тимошиному бормотанию и разобрал в нем отдельные слова:

– Зачем тебе… зачем тебе столько денег? Ну ладно, заплачу я, заплачу… пойдем по той дорожке, так ближе будет…

– А куда это он смотрит? – Эксперт проследил за взглядом Тимоши.

Он смотрел вслед Владимиру Прохоровичу.

– Интере-есно… – протянул Поползнев и пристально взглянул на Курослепова: – Тимоша, а Тимоша, ты кого так испугался?

Тот закусил губу, отступил к стене и снова забормотал:

– Тимоша умный, Тимоша будет молчать, и Тимошу никто не тронет… Вот она не молчала, говорила ему про деньги, и не вернулась…ушла с ним в лесок и не вернулась… Тимоша ей говорил – не ходи, да разве Тимошу кто-нибудь слушает?

– А кто она-то? – доверительным голосом произнес Виктор Степанович.

– О… Оля… – отозвался Тимофей, – Оля – она хорошая, она Тимоше яблоко дала… жалко Олю, он ее увел в лес… – и он снова задрожал мелкой дрожью, слова его стали неразборчивы.

Виктор Степанович переглянулся с Мухоморовым. Эксперт задумался, потом его глаза заблестели, и он заглянул в маленькую комнатку под лестницей.

В этой комнатке уборщица Неонила Матвеевна, известная всему личному составу отделения как Муравеевна, держала свой нехитрый хозяйственный инвентарь, здесь же она и отдыхала. В данный момент она пила чай с ванильными сухарями. Мухоморов вполголоса переговорил с ней, уборщица кивнула. Тогда Виктор Степанович привел в кладовку дрожащего от страха Тимошу.

– Что ты, что ты, родненький. – Неонила Матвеевна погладила бомжа по голове. – Не бойся, здесь тебя никто не обидит!

Тимофей всхлипнул, как ребенок, и задышал спокойнее.

– Кого же ты так испугался? – спросила Муравеевна заботливо.

– Пре… председателя! – прошептал Тимоша, покосившись на дверь. – Он Олю обидел, он и меня обидеть может!

– Обидел? – негромко, стараясь не напугать бомжа, спросил Виктор Степанович. – А как он ее обидел?

– Он ее через лес повел… – зашептал Курослепов. – Тимоша ей говорил – не ходи, а она не послушалась… тогда Тимоша побежал следом, добежал до дороги, но выходить не стал – Тимоша умный! Тимоша из-за кустов смотрел! Тимоша все видел!

– И что же ты такое видел? – мягко переспросил Поползнев.

– Все видел! Председатель Олю в багажник клал, как будто она мешок! А Оля не мешок, Оля хорошая! Она Тимоше яблоко дала…

– Может, тебе показалось? – спросил Виктор Степанович. – Может, это не председатель был?

– Тимоше ничего не показалось! – обиженно забормотал бомж. – Тимоша умный, Тимоша все видел! Председатель Олю в багажник положил, в машину сел и уехал…

– М-да… – протянул Виктор Степанович, переглянувшись с Мухоморовым. – Интересная история! Особенно если учесть, что как раз это убийство Павлюченко на себя не берет. Только, боюсь, Тимошины показания недорого стоят, а никаких других доказательств у нас нет. Да и потом – какие могут быть у председателя мотивы, чтобы убивать непутевую девчонку?

Вдруг Тимоша снова оживился и проговорил вполголоса:

– Тимоша умный! Тимоша никому не сказал, и перчатку никому не показал, Тимоша ее как следует спрятал…

– Перчатку? – насторожился Поползнев, – Какую перчатку?

– Которую председатель потерял. Машина уехала, а перчатка осталась. Тимоша ее подобрал и спрятал…

– И куда же ты ее спрятал? – невинным голосом поинтересовался Поползнев. – Ты, наверное, не помнишь?

– А ты никому не скажешь, дяденька? – Бомж опасливо огляделся.

– Никому! – пообещал капитан.

– Тимоша ее хорошо спрятал… под крыльцо правления…

Виктор Степанович Поползнев вошел в свой кабинет.

Перед его рабочим столом сидел насупленный председатель садоводства.

– Сколько можно! – проговорил он недовольно, взглянув на часы. – Вы сказали, что придете через пять минут, а я вас уже почти час дожидаюсь! Я ведь, между прочим, тоже занятый человек! Пойдемте, взгляну на этот труп и поеду по своим делам.

– Сейчас, Владимир Прохорович, еще несколько минут! – Поползнев сел за стол и пододвинул к себе папку. – Вы вообще-то человек крепкий? Дело в том, что зрелище это не для слабонервных…

– Я же не кисейная барышня, – отмахнулся председатель. – Конечно, задушенная женщина – неприятное зрелище, но уж в обморок не упаду.

– А кто вам сказал, что она задушена? – хмыкнул капитан. – Мы об этом никому не сообщали в интересах следствия.

– Не знаю, наверное, слышал от кого-то. – Председатель поморщился. – Что вы к словам цепляетесь? В чем, интересно, вы меня подозреваете?

– В убийстве, – спокойно проговорил Поползнев.

– Что?! – председатель вскочил из-за стола, побагровел. – Да вы что такое говорите? Вы что себе позволяете? Думаете, если вы в полиции работаете, так на вас и управы не найти? Найдем, будьте спокойны!

– Вы мне что, угрожаете? – холодно процедил капитан.

– Нет, я просто сорвался, извините, – председатель сел и понизил голос. – Но согласитесь, кто угодно растеряется от такого беспочвенного обвинения! Тем более что убийцу вы уже задержали, он во всем признался…

– Вот на это вы и рассчитывали, Владимир Прохорович, – вздохнул капитан. – Что среди нескольких убийств ваше затеряется, мы спишем его на того же маньяка. Убийством больше, убийством меньше – не все ли ему равно? Именно так вы рассуждали?

– Нет, но это просто глупо! – забормотал председатель, – У вас же нет никаких улик!

– А вот тут вы ошибаетесь! – Поползнев снял трубку, сказал кому-то: – Ну что, вернулся Кубышкин? Пусть идет прямо ко мне в кабинет!

Через минуту в дверь кабинета постучали, и тотчас вошел высокий краснощекий прапорщик.

– Нашел, Кубышкин? – осведомился Виктор Степанович.

– Так точно! – прапорщик положил на стол пакет.

– Что это? – спросил председатель, пытаясь казаться спокойным.

– А вы как думаете? – Поползнев следил за каждым его движением, за выражением лица.

– А мне это совсем неинтересно! – отрезал председатель, но глаза выдавали его, то и дело возвращаясь к пакету.

– Нет, Владимир Прохорович, вам интересно! Вам очень интересно! Вы думаете – не перчатка ли здесь?

– Ка… какая перчатка? – переспросил председатель дрожащим голосом.

– Та самая, которую вы потеряли на том месте, где убили Ольгу. Одна из двух перчаток, в которых вы ее душили. Вы ведь потом спохватились, вернулись на то место, все там перерыли, но не нашли эту перчатку.

– Ерунда, полный бред! – бормотал председатель. – Да бога ради, зачем мне было убивать эту шалаву?

– А вот про это нам сейчас расскажет мой коллега!

Дверь кабинета снова открылась, и вошел мужчина лет тридцати в хорошо сшитом костюме.

– Позвольте вас познакомить, – начал Поползнев. – Это Андрей Андреевич Соколов из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а это…

– А этого господина я хорошо знаю, – вступил в разговор Соколов. – Несколько лет слежу за его успехами! Конечно, такие мелочи, как спекуляция земельными участками и нецелевое использование членских взносов, меня не очень интересовали, но когда рядом с его садоводством начали прокладывать линию газопровода, тут началась уже крупная игра. Дело в том, что эта линия должна была пройти под железной дорогой, а в этом месте, как вы понимаете, проходит железнодорожная ветка, связывающая Петербург с Финляндией, по которой ходят скоростные поезда. Чтобы проложить трубу, движение нужно было на какое-то время остановить. Железнодорожники заупрямились или запросили слишком большие деньги, и вдруг ситуация как-то сама собой разрешилась. Не расскажете нам, как это произошло, Владимир Прохорович? – Соколов пристально взглянул на председателя.

– Откуда мне знать? – Председатель хмуро смотрел перед собой. – Я ко всему этому не имею никакого отношения… ни к газу, ни к железной дороге…

– К железной дороге, может быть, и не имеете, а к газу – самое прямое! – Соколов повысил голос. – Вы, Владимир Прохорович, тайно договорились с представителями компании, которая проводила газопровод, и эта ветка была проведена в обход железной дороги по территории вашего садоводства. Труба была проложена под землей, со стороны ничего не заметно. Чтобы у членов садоводческого товарищества не возникало никаких вопросов, вы объяснили, что ведутся работы по газификации садоводства. Кстати, вы действительно подключились к магистральной трубе, и со временем кое-кто из садоводов получит газ. За отдельные деньги, конечно. Потом вы продали эти участки, так что еще раз получили за них деньги. Правда, теперь ничего не подозревающие садоводы строят свои дома и выращивают помидоры прямо на газовой трубе.

– Это ваши домыслы! – вяло возразил председатель. Он был бледен, на лбу выступили капли пота.

– Что вы, – усмехнулся Соколов, – газовая труба не иголка в стоге сена, найти ее ничего не стоит. И вообще, мне ваше признание не нужно, все это я и так знаю. Единственное, чего я не знаю точно, – это сколько вам заплатила газовая компания. Расскажите, удовлетворите мое любопытство! Здесь ведь дело серьезное, миллионами пахнет.

Председатель молчал.

Тут в разговор вступил капитан Поползнев.

– Вот теперь, Владимир Прохорович, вы не будете говорить, что у вас не было мотива для убийства Ольги Остудиной! Ведь Ольга была дочерью бухгалтера садоводческого товарищества Инги Эрнст. А у Инги Генриховны наверняка были на вас какие-то компрометирующие материалы. Думаю, она хранила их на всякий случай, чтобы подстраховаться. А после смерти Инги Генриховны дочь нашла эти материалы и решила на них подзаработать… правильно я излагаю, Владимир Прохорович?

Председатель позеленел, губы его тряслись.

– Она… Ольга шантажировала меня… угрожала мне разоблачением… Что мне оставалось делать? Я пробовал с ней договориться… она требовала слишком много, но главное, я понял, что даже если заплачу – она будет требовать еще и еще… вы же знаете, шантажисты никогда не останавливаются, пока…

– Пока их не остановит смерть, – закончил за него Поползнев. – А тут был такой удачный момент – все говорили о маньяке, который душит женщин, нашли уже несколько трупов, так что вы не сомневались, что это убийство спишут на того же маньяка.

– Ну да… – бормотал председатель. – Она поставила меня в безвыходное положение… мне ничего не оставалось… и все прошло бы удачно, если бы не эта дурацкая перчатка…

Он схватил со стола пакет, разорвал его. На стол выпала кожаная мужская перчатка. Совершенно новая перчатка.

– Но это… это не моя перчатка! – изумленно проговорил председатель.

– Правильно – не ваша, – подтвердил Виктор Степанович. – Вашу, должно быть, кто-то нашел и выбросил. Все-таки с момента убийства прошло довольно много времени. А я просто попросил положить в пакет любую перчатку…

Председатель запрокинул голову и завыл, как раненый зверь.

Вскоре в этом вое проступили отдельные слова:

– Гад… обманул… поймал…

– Отведите его в камеру, – приказал Виктор Степанович.

– Не знаю, зачем мы сюда пришли… – проговорила Светлана, оглядев полупустой зал ресторана.

Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем вчера, – подкрасилась, закрутила волосы на затылке, одета была хоть и просто, но видно, что вещи дорогие, фирменные.

– Зато я знаю! – отрезала Надежда и уверенно заняла тот же столик, за которым прошлый раз сидела с Вадимом.

Ее расчет оправдался: к их столику подошла та же самая симпатичная официантка, что и прошлый раз.

– Здравствуйте! – обратилась к ней Надежда. – Вы меня помните?

– Конечно, – девушка приветливо улыбнулась. – Вы были здесь недавно с Вадимом Алексеевичем. Заказывали запеченную рыбу и суфле из брокколи.

– Точно, – Надежда в ответ тоже улыбнулась. – Рыба, кстати, была превосходная.

– Сегодня нашему повару особенно удалась форель, фаршированная морепродуктами! – посоветовала девушка.

– Давайте мне эту форель, а тебе, – Надежда повернулась к своей спутнице, – очень рекомендую попробовать рыбу с брокколи.

Официантка приняла заказ и удалилась.

– Зачем мы сюда пришли? – повторила Светлана, оглядывая зал, который постепенно заполнялся посетителями. Видимо, в соседних офисах начался обеденный перерыв.

– Хотя бы вкусно пообедаем, – улыбнулась Надежда.

И тут на пороге появилась знакомая ей симпатичная брюнетка – та, что была здесь прошлый раз с похожей на мышку девушкой. Только сегодня она была с другой спутницей – солидной женщиной лет сорока пяти в модных очках и строгом офисном костюме.

К столику вернулась официантка, принесла минеральную воду и приборы.

– Извините, – обратилась к ней Надежда, – вы, случайно, не знаете, кто эта женщина вон за тем столиком у окна? Вон та шатенка в очках и зеленом костюме.

– Случайно знаю. – Официантка снова улыбнулась. – Это Ангелина Васильевна, главный бухгалтер из компании Вадима Алексеевича. Я ведь у них работала, прежде чем сюда перешла, так что всех там знаю.

– На ловца и зверь, – пробормотала Надежда, выразительно переглянувшись со Светланой.

– Да нет, она вовсе не зверь! – возразила официантка, расслышав ее реплику. – Нормальная тетка, немного скучная, но она ведь бухгалтер… Ваша форель будет готова через десять минут.

Как только официантка отошла, Надежда вытащила Светлану из-за столика и повела ее через зал к сотрудницам Вадима. Подойдя к их столу, она проговорила:

– Вы позволите к вам подсесть?

– А что, вам не хватило места? – сухо осведомилась шатенка.

– Нет, свободных мест достаточно, но мы хотели поговорить с вами, Ангелина Васильевна.

– А мы разве знакомы? – Шатенка подняла брови.

– Это знакомая Вадима Алексеевича, – сообщила ей спутница. – Я видела ее с ним.

– Вот как? – взгляд Ангелины ничуть не потеплел, но, тем не менее, она процедила: – Садитесь!

Надежда опустилась на свободное место и глазами показала на Светлану:

– А это жена Вадима Алексеевича. Вообще-то бывшая жена. Светлана Бородина.

– Вот как? – повторила шатенка, но на этот раз в ее глазах загорелся неподдельный интерес. – Светлана Анатольевна?

– Ага, значит, вы кое-что о ней знаете! – оживилась Надежда.

– Еще бы мне не знать… – начала Ангелина Васильевна, но тут же умолкла.

– Раз уж вы начали – может, договорите до конца?

– Не знаю, о чем вы. – Ангелина сняла очки и принялась тщательно протирать их салфеткой.

Наверняка чтобы выиграть время, чтобы понять, что нам известно, подумала Надежда.

– Знаете, – предложила она, – давайте раскроем карты. Вы ведь все равно собираетесь увольняться из этой фирмы.

– Откуда… – шатенка бросила быстрый взгляд на свою спутницу и едва заметно нахмурилась.

– Не будем уточнять, откуда мне это известно, но это факт. И еще один факт – что у вас в фирме дела сейчас идут очень плохо. И, тем не менее, в такой напряженный момент Вадим Алексеевич крайне заинтересован в том, чтобы найти свою жену. Свою бывшую жену. Причем у меня сложилось впечатление, что интерес этот – чисто деловой. И еще – он только что ездил по делам во Францию, причем очень не хотел, чтобы эта информация куда-нибудь просочилась. Так вот, если сложить вместе все эти факты, можно сделать очень интересные выводы…

– Можно, – кивнула Ангелина Васильевна. – А, черт с ним! Я действительно увольняюсь, так что могу позволить себе напоследок сказать правду…

Она повернулась к Светлане:

– Светлана Анатольевна, Вадим разыскивал вас, потому что у него закончилась доверенность. Ему непременно нужно подписать у вас новую, и как можно скорее.

– Доверенность? – удивленно переспросила Светлана. – Какая доверенность?

– Вы не помните? Десять лет назад вы подписали документ, которым доверили ему распоряжаться средствами на вашем счете в крупном французском банке. Насколько я знаю, вы унаследовали этот счет от своего первого мужа…

– Ну да, – подтвердила Светлана. – Мы тогда с Вадимом ездили во Францию, с нами встречался адвокат, который вел дела моего первого мужа, Ивана. Я по-французски совсем не говорю, а Вадим учился во французской школе и довольно свободно владеет языком. Так что он за меня вел все переговоры…

– Это очень неразумно! – строго проговорила Ангелина Васильевна.

Светлана взглянула на нее растерянно:

– Может быть, но я верила ему. По крайней мере, тогда верила. Он сказал, что лучше будет, если я подпишу эту доверенность. Хотя бы потому, что он владеет языком, а я нет, и мне будет трудно разбираться во всяких юридических тонкостях. Да и, кроме того, ему очень удобно будет иметь счет за границей, чтобы вести дела с иностранными партнерами. В то время бизнесменам из России не очень охотно открывали счета в европейских банках. А денег на том счете было не так уж много…

– Это он так вам сказал? – переспросила Ангелина. – Ну-ну… я, конечно, не знаю всех подробностей, но слышала, что ваш первый муж получал отчисления от проката за свой фильм, от продажи видеокассет и дисков, а это немалые деньги. В общем, с тех пор Вадим по доверенности пользовался этим счетом, расплачивался этими средствами со своими иностранными партнерами, на него же ему переводили деньги за выполненные контракты. Так ему было удобнее, чтобы избежать двойного налогообложения и вообще минимизировать налоги. Но в результате основная часть его средств фактически принадлежит вам…

– Мне? – недоверчиво воскликнула Светлана. – Но он ведь мой муж, то есть был моим мужем все эти годы, значит, все наше имущество считается совместным…

– Вовсе нет! Этот счет вам принадлежал до брака с Вадимом, значит – это ваше личное имущество, Вадим не имеет к нему отношения и пользуется им исключительно по доверенности. И вот сейчас срок действия этой доверенности завершился, а у него как раз подошло время больших платежей, а главное – на него наехали серьезные структуры, чтобы сохранить бизнес, ему нужно откупиться, а денег на это нет, только на том французском счете… на вашем счете, Светлана Анатольевна!

– Интересное кино, – хмыкнула Надежда. – Хотя что-то такое я и предполагала. А о какой сумме речь? Много ли денег на том французском счете?

Ангелина Васильевна секунду подумала, закусила губу и что-то написала на салфетке. Потом пододвинула эту салфетку к Светлане. Надежда тоже заглянула в нее и увидела цифру с шестью нулями.

– Ничего себе! – проговорила она, когда снова обрела дар речи. – Это в евро?

– Разумеется, – подтвердила Ангелина, – Франция же находится в еврозоне.

– Ничего себе! – повторила Надежда.

– Спасибо вам, Ангелина Васильевна, – Светлана с благодарностью взглянула на собеседницу. – Вы мне открыли глаза!

– Всегда готова помочь! – ответила та. – Должна же быть женская солидарность!

Она немного смутилась и добавила:

– Может, вы обо мне когда-нибудь вспомните…

Надежда со Светланой еще раз поблагодарили ее и вернулись за свой столик. Надежда молчала, очень недовольная собой. Кому приятно узнать, что тебя обманывали, прикрываясь старой дружбой, просто использовали в грязном деле! И как у нее не хватило мозгов сообразить, что Артем, этот хамоватый парень, ни за что не поехал бы за город просто так, чтобы угодить дяде! Явно Вадим сказал ему, что дело пахнет большими деньгами! И обещал небось заплатить. И только она, Надежда, помчалась по следу Светланы, как собака-ищейка. Та хоть за еду работает… Другу решила помочь. Да никогда они с Вадимом не дружили!

К столику подошла официантка с тарелками. Светлана остановила ее и попросила:

– Принесите нам бутылку хорошего вина!

– Очень советую «Пино Гриджио»! – оживилась девушка. – К рыбе оно замечательно подходит!

– Я считаю, у нас есть повод! – сказала Светлана, когда официантка отошла.

– И даже не один! – поддержала ее Надежда. – Маньяка обезвредили, с Вадимом разобрались…

– Как мне все-таки не везло с мужьями, – вздохнула Светлана. – Валерий – моя большая ошибка, я была ослеплена страстью, но Вадим… Как я его не смогла разглядеть? Надо же, какой мерзавец! Выделил мне при разводе какие-то гроши, а сам, оказывается, прихватил миллионы. И ладно бы, только меня обокрал, но Илью, моего сына… Он никогда не помогал ему деньгами, считал каждую копейку, а ведь Илья имел право на наследство отца.

– Жмот бессовестный, теперь ты восстановишь историческую справедливость! – подвела итог Надежда. – Лети в Париж, как только сможешь. Илью с собой возьми, уж английским-то он точно владеет, в его профессии без этого нельзя. Там на месте во всем разберетесь.

Тут Светлана подняла голову и плотно сжала губы. В дверях стоял Вадим. Он увидел Светлану и помахал рукой, потом перевел взгляд на Надежду, и глаза его изумленно раскрылись.

Вадим растерянно пересек зал и подошел к ним. Две женщины смотрели на него молча, и под их взглядами он постепенно съеживался, как спущенный воздушный шарик.

– Здравствуй, Лана… – пробормотал Вадим, – мне… мне очень нужно с тобой поговорить…

– О чем? – тихо спросила Светлана и встала. – О том, как ты обокрал меня и моего сына? Пошел вон, мерзавец!

И она залепила бывшему мужу пощечину. Вадим выглядел так жалко, что Надежда даже отвернулась, едва дождавшись, чтобы он ушел.

Официантка принесла запотевшую бутылку, разлила по бокалам золотистое вино.

– Чтобы все было хорошо! За тебя! – Надежда подняла бокал.

– За нас! – поправила ее Светлана.

Прошло несколько дней, и Надежду вызвали на допрос к следователю. Она порадовалась, что муж после командировки быстро окунулся в работу, так что она вполне может успеть смотаться туда-сюда, и он ничего не узнает.

Следователь попался спокойный, невъедливый, каверзных вопросов не задавал, и разобрались они с Надеждой быстро. Зато потом перехватил ее капитан Поползнев.

– Надежда Николаевна, слушаю вас внимательно! – Он сопроводил свои слова улыбкой, но было ясно, что настроен капитан весьма серьезно.

Надежда поглядела ему в глаза и честно рассказала в подробностях все свои приключения, начиная со встречи с Вадимом в собственном дворе.

– Стало быть, зятя у вас нету? – спросил Поползнев.

– Почему – нету? Есть, только не тот, а хороший. И внучка есть, ей уже девятый год пошел… Они в Северодвинске живут. И… муж тоже есть.

– Вот как? – напряженным голосом спросил Поползнев.

– Виктор Степанович, голубчик, ну простите, что голову вам морочила! – взмолилась Надежда. – Никогда себе такого не позволяла, но тут думала для пользы дела…

– Ну что вы, Надежда Николаевна, – грустно сказал капитан, – вы передо мной не виноваты… Это все жизнь. Невезучий я человек. Чуть только понравится женщина симпатичная, оказывается, она уже замужем. Ладно, будем с Марусей век коротать… Все равно я перед вами в долгу – такое дело помогли раскрыть!

Надежда выскочила из его кабинета и перевела дух. Скорей бы домой добраться, пока муж не вернулся. Она заторопилась и в конце коридора налетела на какую-то женщину в темных очках.

– Ты? – вскрикнули они одновременно.

Надежда с трудом, но узнала в женщине ту самую Наталью, с которой встретились они в пансионате «Камешки», когда она, Надежда, искала там Светлану Павлюченко, которой, надо сказать, там и не было никогда.

Прошло полторы недели, и Наталья выглядела теперь получше. Исчезли прыщи и яркие следы от ожогов, Наталья умело пользовалась косметикой, и хоть видно было, что кожа не в порядке, смотреть на лицо можно было без ужаса. Наталья не носила теперь кепки, только оставила темные очки.

У Надежды всегда был зоркий глаз, а Наталья ее узнала легко.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Надежда.

– Ох, – Наталья повесила голову, – неприятности у меня. Как говорится, не одно, так другое…

Они отошли к окну.

– Понимаешь, тогда, когда ты меня к Ляльке направила, стыдно сказать, жутко мы разодрались. Просто не знаю, что на меня нашло, руку я ей сломала, случайно, конечно, но все же…

– Мало ей еще! – Надежда вспомнила грустную историю Натальи. – Сколько она тебе гадостей сделала!

– Да, но забрали нас в полицию, дело открыли. Как опомнилась я – говорю ей: забери заявление, решим дело миром. Уговорила вроде, а следователь – ни в какую. Не хочет, понимаешь, закрывать дело. Не положено, говорит, раз уже в производстве. Говорит, что в суд передавать будет, сраму-то…

– А твой этот… как его, лорд британский, не проявлялся?

– Да нет, уехал… да бог с ним, какой-то он был ненастоящий. В жизни ведь сказок не бывает… – Наталья опустила голову.

– Слушай… – Надежда загадочно блеснула глазами, – а ведь я тебе помогу! Вот ты иди сейчас в тот кабинет, спросишь капитана Поползнева, – зашептала Надежда, – скажешь, что ты от Надежды Николаевны. И расскажешь ему все, как есть, честно. И еще передай ему, что долг платежом красен, запомнила?

– И он поможет? – недоверчиво спросила Наталья.

– Обязательно поможет! – заверила ее Надежда. – И все у тебя будет хорошо, он мужчина одинокий, небалованный… а ты кошек любишь?

– Люблю, – удивилась Наталья. – А к чему это?

– Там узнаешь! Вперед, и удачи тебе во всем!

Content

Наталья Александрова
Трам-парам, шерше ля фам