Мамлеева Наталья Ринатовна

Любовь по закону подлости

«ЛЮБОВЬ ПО ЗАКОНУ ПОДЛОСТИ»

Мамлеева Наталья

Глава 1

«Конфьери^1 всех рас и возрастов, пляшите! Можно сказать, что сегодня на вашей улице перевернулся не просто грузомобиль с пряниками, а целый шаттл со сладостями! Холостяк, мультимиллиардер и при этом невероятно привлекательный мужчина решил жениться!» — прямо так, большими заглавными буквами начинались все статьи сегодня в поисковых системах.

Я даже подумала, что кто-то взломал интросеть, раз одно и то же на всех сайтах и во всех блогах. Не может же быть, чтобы весь Хоэр разом сошел с ума? Оказалось, может. И виной тому вышеупомянутый миллиардер.

Фотоснимок был смазанным, и уже сейчас я бы его не вспомнила — и так память на лица и имена была отвратительная, что часто создавало проблемы в моей профессии. Я даже не стала смотреть его имя и род занятий, настолько была уверена, что кто-нибудь позвонит мне и обо всем непременно доложит. Может, вовсе отключить лукмобильник, чтобы сегодня никто не отвлекал? Нет, это не вариант, тогда со мной не сможет связаться начальство в случае изменения планов.

Отложив лукмобильник^2 в сторону, я вновь взяла в руки кипу бумаг и продолжила изучение рабочего материала следующей программы. До эфира оставалось меньше суток, а карту Дикоморья, куда мы завтра отправимся, необходимо было изучить досконально. Это еще одна причина, почему мне сегодня не хотелось интересоваться светскими новостями — просто не было времени.

Не прошло и двадцати минут, как меня отвлек входящий вызов. Усмехнувшись своей проницательности, я взяла в руки лукмобильник, который внешне представлял собой пудреницу в форме ракушки, и приняла вызов. Экран отобразил моего друга и коллегу по работе, являвшегося оператором, — Лика Шестрова.

Лик был пепельным блондином с зелеными глазами и вечно торчавшими в разные стороны волосами из-за привычки проводить пятерней по волосам. Природа его не обделила, но и он приложил немало усилий для поддержания внешнего вида. Шестров обладал высоким ростом, косой саженью в плечах и при этом обольстительной белозубой улыбкой, которую часто использовал, когда нам выпадал «реверс». Я его считала незаменимым товарищем, но никогда бы не призналась в этом ему.

С Ликом мы познакомились на последнем курсе, куда его перевели из университета на другом конце Хоэра. Как-то неожиданно сплотились, и позже вместе отправились на собеседование, когда «Реверс против аверса» был на начальной стадии разработки. Отбор был не из легких, но по результатам я стала ведущей, а он — оператором.

— Йолина Зеалейн, — официально, как он начинал всегда, если имел сверхважные новости, начал друг, — ты не представляешь, что я тебе сейчас расскажу!

Я сдержала улыбку и нарочито медленно приподняла бровь, зная, что если Лик начал беседу, то его не остановит даже цунами. Мой оператор был еще более болтлив, чем я, и он мог бы быть успешным ведущим, если бы не его явная любовь к видеосъемке.

Шестров, выдержав театральную паузу, восторженно сообщил:

— Демио Диксандри решил жениться!

Будто этот Демио ему как минимум родной брат! Или он поспорил на кучу тирлингов, что тот женится!

— Лик, учитывая, что этой новостью пестрит вся интросеть, откуда в твоем голосе столько благоговения, словно сообщаешь эксклюзив? Я уже видела заголовки, но сегодня у меня совершенно нет времени, чтобы уделять его неизвестному миллиардеру, поэтому я постаралась скорее закрыть все ссылки, дабы не перегружать свой мозг лишней информацией. Может, поговорим об этом при удобном случае, после съемок? Я ведь даже не знаю, кто такой этот Демио.

Запоздало поняла, что последнее предложения я зря добавила.

— Брось, Йолина! Как ты можешь не знать? — скептически спросил друг, и я пожала плечами, мол, все в этой жизни бывает. — Серьезно не знаешь? Ну конечно, местность тебя интересует намного больше тех, кто её населяет.

— Именно, — не стала отрицать я. — Открывать и узнавать все новые и новые места многим интересней, чем открывать для себя людей. Местность не разочарует, а люди — увы! — да. И чем старше я становлюсь, тем это разочарование горше.

— Неужели тебе совсем-совсем не интересно, кто такой Демио Диксандри? — сощурившись, спросил оператор.

Я перекинула толстую косу светлых волос на правое плечо, сдула со лба длинную челку и наградила друга скептическим взглядом. Разумеется, я знала, кто такой Демио Диксандри — наследник целой династии артефактников, которые основали компанию «Диксандри-Арт». Именно им принадлежит разработка первого лукмобильника, да и другие новшества обычно имеют происхождение из их компании.

Но как о личности я о нем ничего не знала. Теперь понятно, почему снимки были смазаны — половина интросети принадлежит ему, он легко может очистить её от ненужных оповещений, как и заполнить важными ему новостями, например, о его «помолвке».

Лик со вздохом решил поделиться со мной сокровенной информацией с таким видом, будто я об этом его умоляла:

— Ты же наверняка знаешь компанию «Диксандри-Арт»? Вспомнила? Вот и хорошо. Сегодня Демио объявил о конкурсе невест. Есть, конечно, подозрение, что объявление дала его мама, как и устроила конкурс, все-таки Диксандри уже за полтинник, но не в этом дело.

Мужчина в самом расцвете сил. В этом возрасте, что одаренные, что простые смертные выглядят одинаково, только срок жизни все равно различный — сто двадцать лет против трех столетий магов.

Хотя надо думать, что Диксандри маг. Его семья известные артефактники, не мог же у них родиться неодаренный наследник?

— Ну и в чем же дело? — поторопила я друга.

Лик не успокоится, пока не преподнесет все информацию так, как угодно ему. Меня же поджимало время, кипа бумаг о Дикоморье по-прежнему лежала на столе, изученная только наполовину.

— Дело в том, — продолжил Лик, — что в ближайший месяц будет проходить отбор для конкурса невест, и ты не представляешь, сколько уже за сегодняшнее утро после объявления пришло заявок! Каждой невесте положен гонорар в сто миллионов тирлингов, ну а главный приз — брачный контракт с самым завидным холостяком современности!

Обалдеть, вот это деньги! За сто лет, работая ведущей в нашем престижном телевизионном шоу, мне столько не заработать!

Совладав с фантазией, которая бурно разыгралась в направлении потенциальных покупок на эти деньги, спросила:

— Лик, я безмерно рада за будущих миллионерш, но меня это каким боком касается?

Друг замолчал, как-то хитро поглядывая на меня. Начиная догадываться о причине, я хранила молчание и ожидала его ответа.

— Йолина, а ты не хочешь побыть невестой? — всё-таки спросил он, и я искренне расхохоталась.

— Лик, ты сошел с ума!

— Йолин, я же не прошу тебя становиться его женой, а лишь временно побыть невестой! Столько денег! А я буду твоим личным оператором и буду снимать твои интервью на публику.

— Мой дорогой меркантильный друг, — подавшись вперед, лилейным голосом начала я, — ты знаешь, что в подобном шоу уже все подстроено? Все места раскуплены если не за деньги, то по знакомству. Да и я уверена, чтобы быть даже потенциальной невестой, нужна така-а-ая родословная с перечнем всех наград, что я не попаду даже в четверть отборочного тура.

Моя мама была простой домработницей, так и не вышедшей замуж и не обладающей магическим даром. Я подозревала, что моим отцом является кто-то из бывших нанимателей, богатый, умный и магически одаренный человек, раз дар передался и мне. У меня был даже список имен потенциальных отцов, который я сожгла еще в переходном возрасте. Меньше знаешь — уверенней ходишь по улицам.

Отсутствие отца было тяжелым бременем, но не смертельным. После школы я поступила в престижный университет, который окончила не с отличием, но вполне приемлемо, нашла любимую работу и сняла небольшую уютную квартиру. Мне не на что было жаловаться.

— Йолин, ты же красивая девушка, да еще и умная! Неужели не веришь в собственные силы? Уверен, что отбор будет честным и ты сможешь пройти! — расхваливал меня Лик.

Я повернулась к зеркалу, улыбнувшись своему отражению. Тонкие дуги бровей, расположенные высоко над большими раскосыми глазами цвета вешнего океана, делали из меня будто вечно удивленную девушку. Круглые щеки со слабо проглядываемыми скулами придавали лицу форму «сердца», которое я обычно называла менее мягко — колобок.

Нет, я была худенькой и стройной, всегда держала спину прямо, но вот моё лицо действительно не утратило некоторую детскость. Несколько веснушек на носу я обычно тушировала, а пухлые губы подкрашивала розовым блеском. Если еще и светло-коричневые ресницы красить черной тушью, то вполне можно считаться красивой.

Именно «считаться», а не быть таковой.

— Лик, не заливайся пухыхлой^3! Участвовать в такой самодеятельности я не буду! Несказанно рада за потенциальных невест, хоть мне и жаль самого Демио, раз он может жениться только по итогам конкурса. Но в этом унижении я участвовать не буду. Ты прости меня, но бороться за мужчину — ниже моего достоинства. Я отношусь к тем консервативным клушам, которые считают, что именно мужчина должен добиваться руки и сердца избранницы, а не наоборот. Все, Лик, я отключаюсь. Вылет уже утром, а я не выучила карту местности.

Друг хотел еще что-то сказать, но я оборвала связь и положила на стеклянный столик перед собой лукмобильник. Подумав, еще и выключила его. Сто миллионов тирлингов большие деньги, мне такие суммы не светят, но пока мне хватает и того, чего я зарабатываю в «Реверс против аверса».

Собственно, моя работа мне нравится. Это программа знакомит своих зрителей с достопримечательностями и местами отдыха на всем Хоэре. Есть двое ведущих, которые кидают монету. Если выпал аверс, то тебе выдается безлимитная карточка и ты обследуешь новую местность, как какой-нибудь миллионер. Если реверс, то тебе выдается сто тирлингов и ты на них существуешь два дня, показывая зрителям достопримечательности и заодно развлекаясь.

Повторюсь, я люблю свою работу. Так к чему мне принудительно участвовать в таком фарсе, как конкурс невест самого завидного жениха Хоэра? Если с его деньгами за него не хотят выходить замуж свободные конфьери, тут одно из двух: либо дурак, либо домашний садист. Хотя может быть и все вместе.

В общем, не для меня это! Не для меня!

Следующий день обещал подарить массу впечатлений. Я уже прибыла в воздушный порт, откуда отбывают шаттлы, и сейчас, катя за собой чемодан на колесиках и напевая под нос веселую ретро-песню, оглядывалась по сторонам в поисках съемочной команды.

Одета я была в муслиновое платье без рукавов с пышной юбкой ниже колена и квадратным воротом насыщенного зеленого цвета. Все украшение были белого цвета: крупные бусы, шляпа с широкими полями, тонкие короткие перчатки и носки, надетые под красные туфли. Наша мода была эпохой ярких цветов.

Первым меня заметил Лик. Друг махнул рукой, подзывая меня к себе, и я направилась к нему и остальной съемочной команде. Здесь же была и Сельена — моя коллега, с которой мы кидаем монетку. Она пришла к нам только месяц назад, после того, как её предшественница ушла в декретный отпуск.

Яркая брюнетка выше меня на полголовы с вызывающим макияжем и презрительным взглядом серых глаз, которым она окидывала окружающих. Надо признать, свою работу она любила, и её глаза загорались всякий раз, когда она рассказывала об истории того или иного города, поэтому в глубине души я её уважала. Где-то очень в глубине.

— Зеалейн, опаздываешь! — прикрикнул на меня пузатый начальник, конфьер Лакшри, подпрыгнув и прищелкнув каблуками сапог.

Уважаемый конфьер был продюсером, отвечал практически за все, начиная от сбора информации и заканчивая подбором персонала. Можно сказать, он собственноручно раскрутил этот проект, сделав его одним из самых любимых у зрителей. Процесс съемки он контролировал лично, заранее ездил на место и скрупулезно собирал с помощниками по крупицам нужную информацию.

Сегодня он был одет схоже с Ликом — темные штаны, клетчатые рубашки с широкими воротниками и мягкие ботинки. Сверху обязательно был надет жилет — у руководителя удлиненный, а у Лика — короткий, выгодно подчеркивающий узкую талию. Помимо этого конфьер Лакшри был увешан амулетами и золотыми украшениями, которыми он очень гордился и говорил, что безопасность превыше всего.

Отвечать начальнику не было смысла. Его хлебом не корми, дай поворчать. В полном составе мы сели в частный обтекаемой формы шаттл и приготовились к трехчасовому полету, за время которого успеем обсудить некоторые рабочие детали. Салон был секционирован на четыре части, каждая из которых проглядывалась, имела столик и мягкие кожаные кресла. Мы с Ликом, Сельеной и вторым оператором заняли одну из секций.

Шаттл темно-синего цвета поднялся в небо, ускорившись. Летал он, как и современные летмобили, за счет резонанса трех камней, производимых на магических предприятиях. Открыта данная возможность была относительно недавно, семь столетий назад, незадолго до того, как была разработана интросеть и лукмобильники. До этого пользовались переговорными артефактами с возможностью только голосовой связи.

— Все вы видели объявление о конкурсе невест для наследника «Диксандри-Арт»? — спросила Сельена, переглянувшись с нами.

— Разве это могло оставить равнодушным кого-нибудь в Хоэре? — с усмешкой отозвался второй оператор, Джэнли. — Это же скандал! Где это видано, чтобы девушки сражались за сердце мужчины, даже такого, как Демио Диксандри?

— А мне нравится идея, — отозвалась Сельена. — За таких мужчин, как он, стоит бороться. Я бы очень хотела побыть его невестой хотя бы на неделю!

— Конечно, сто миллионов тирлингов очень соблазнительная сумма, — вставила я, откинувшись на спинку кресла, и взяла в руки документы, чтобы просмотреть их еще раз.

— Дело даже не в сумме! Представляешь, какая слава ожидает этих претенденток? — с благоговением спросила ведущая и мечтательно закрыла глаза.

— А я согласен с Сельеной, — неожиданно высказался конфьер Лакшри, проходящий мимо. — Для нашего шоу было бы крайне желательно, если бы кто-то из вас хотя бы попробовал себя в качестве ведущей на это шоу, не говоря уже об участии. Но нам не светит даже этого. Туда набираются ведущие со стажем работы от тридцати лет.

На этой печальной ноте тема себя исчерпала, поэтому мы смогли поговорить о работе.

Спустя три часа мы высадились в Дикоморье — невероятной гористой местности, расположенной на берегу Данского залива. Многочисленные отели, которые здесь располагались, были одно— двухэтажными с соломенной крышей и тонкими стенами. Единственное, от чего здесь нужно было защищаться, это от легкого морского бриза и редкого дождя.

Настоящий рай для туристов!

Гордые горы, покрытые зеленым покрывалом растительности, контрастировали с темно-синим морем, плескавшимся на берег. Оно словно хотело быть ближе к своим высоким и могучим соседям.

Мы стояли на возвышении, где находилась парковочная площадка, и отсюда открывался чудесный вид на берег, море и горы. Я достала лукмобильник, открыла крышку, в которую была встроена камера, и сделала несколько снимков. Позже выложу их в своем блоге.

Конфьер Лакшри отдал последние распоряжения, и мы начали спускаться по широкой лестнице вниз, где неровными рядами расположились бунгало. Тот, кто сегодня возьмет «реверс» пойдет в горы, исследовать храмы и пещеры и ночевать в лесах, а тот, кому достанется аверс, будет наслаждаться водным парком, морем, сладостями и прочими дарами современности.

Бунгало, которое было нанято для съемок, было двухэтажным с просторным холлом. Я выбрала себе комнату на первом этаже, имевшую все необходимое из мебели — стол, кровать и шкаф. Бросив чемодан на кровать, я открыла его, но разбирать не стала: съемки должны были начаться с минуты на минуту.

В дверь постучались, и в комнату вошел конфьер Лакшри. Он положил на стул чехол с брендовыми вещами и улыбнулся.

— Йолина, надень это по просьбе инвесторов.

— Разумеется. Спасибо, — откликнулась я, и конфьер кивнул, оставив меня в одиночестве.

Переодевшись для съемки в принесенные вещи, я вышла в холл. Сегодняшним нарядом оказались широкие брюки цвета хаки с объемными карманами, темная футболка и кроссовки фирмы «Лакрас», принадлежащей знаменитому модельеру Юдинову. Разумеется, все с эмблемами производителя. Одежда была практичная, разработанная специально для активного отдыха. Волосы я заплела в косу, лишь несколько коротких прядей обрамляли лицо. Было у меня предчувствие, что плутать мне следующие два дня по горам.

Лик уже ждал меня с увесистым съемочным оборудованием и рюкзаком, набитым необходимыми для него вещами. Наверняка, и куртка у него есть, а мне по контракту нельзя. Так что к лесам и горам он был готов, отчего я усмехнулась, и друг бросил на меня грозный взгляд.

— Вот только попробуй вновь реверс выкинуть! И я перейду работать с Сельеной — она хотя бы везучая!

— Лик, мой дорогой наивный друг, — пропела я, поравнявшись с ним, — кто же тебя отпустит? К тому же, реверс намного веселее. Трудности закаляют и объединяют.

— Да, но иногда хочется и в шелках походить. — Шестров поморщился, и мы направились вслед за остальной съемочной группой к берегу моря, где и должна была проходить жеребьевка.

Мы с Сельеной встали рядом, и она положила себе на ладонь крупную, но легкую монету. Привычно поздоровавшись со зрителями и сказав, где мы на этот раз и что будем исследовать, я толкнула ладонь Сельены вверх. Монета подлетела, ненадолго зависнув в воздухе (она была зачарована), и упала на белый песок.

Объектив приблизился. Мы с Сельной нагнулись и одновременно выдохнули, она — облегченно, я — устало. Но у меня не было времени грустить, поэтому, счастливо улыбнувшись камере, подхватила монетку и известила зрителей:

— Реверс!

Далее речь подхватила Сельена, обменявшись со мной улыбками.

— Итак, уважаемые почитатели нашей скромной, но захватывающей программы, я должна с прискорбием сообщить вам, что у меня выпала возможность… остаться на этом чудесном пляже, залитым солнцем и облюбованном легким приятным бризом!

— Ну а мне, — продолжила я, — придется подниматься в горы со сто тирлинговой купюрой в кармане, на которую я рассчитываю приобрести на ближайшем рынке все необходимое.

Отсюда мы с Сельеной направились в центр городка, чтобы закупиться. Мы беседовали друг с другом и зрителями, рассказывая об истории этого курорта и легендах, ходивших в этих краях. В эфир попадут не все части, позже оператор и режиссер будут монтировать видео, где-то ускоряя темп, а где-то вырезая целые куски.

Несмотря на нашу неприязнь, мы с Сельеной хорошо смотрелись в кадре на контрасте. В центре городка мы с ней разошлись: я отправилась на рынок с выданной карточкой на сто тирлингов, а коллега — в фешенебельный торговый центр.

— Что нам может понадобиться в лесу в горах? Безусловно, это кристаллы-аккумуляторы энергии, ведь для моей техники необходима поддержка, а пользоваться кристаллами своего оператора я не могу. О, вот магическое огниво, — озвучивала я свои действия, — его мы тоже возьмем. К счастью, я надела вполне удобные спортивные кроссовки популярного бренда «Лакрас», ожидая, что мне выпадет реверс, поэтому переодеваться не придется, за счет чего мы сэкономим деньги. Ночью в лесу будет темно, и если будет что-то интересное, я не смогу этого увидеть. Чтобы ты советовал взять с собой, Лик?

Я подошла к прилавку с фонарями, работающими за счет энергии магических зарядов, заключенных в батареях. Я могла бы зажечь и магический светильник, но и это было запрещено контрактом.

Выбрав себе два фонаря, один ручной, а второй с обручем для головы, я отправилась дальше, остановившись возле плащей. На спальный мешок у меня не было бы денег, а вот плащ я себе могла позволить приобрести.

Купив еды в дешевом кафетерии (кстати, о нем мы и рассказали потенциальным туристам-зрителям) и не забыв прокомментировать свои действия, я направилась к первой станции, где на земмобилях с огромными колесами можно было подняться в горы. За транспорт я отдала последние деньги, сожалея на камеру, что обратно придется спускаться пешком.

Водители оказались веселыми ребятами, мы обменялись парочкой забавных фраз, я отказалась от любезного приглашения на свидание, и мы с Ликом залезли в земмобили. Перекрикиваясь и горланя с местными жителями старую-старую песню — буквально сингл этого края — мы доехали до точки высадки.

— О, запомните этот момент: еще чуть-чуть и мы покорим горы! — пафосно воскликнула я.

— А через пару часов горы покорят нас, — за кадром добавил Лик.

— Зато это покорение будет на лоне природы, — ответила я, показав язык на камеру. — Лик, за мной!

Естественно, у моего оператора не было выбора, и он послушно направился следом.

Чтобы мы случайно не потерялись и всегда имели связь, у нас в ушах были маленькие переговорные устройства, рассчитанные на небольшой радиус действия, но зато не нуждающиеся в наличии интросети, что в горах было решающим фактором.

Репортаж шел хорошо. Мы посетили храм богини Нюквы — повелительницы рек, озер и морей, потом отправились на бриллиантовое озеро, которое за счет рыб, источающих особые ферменты, было со сверкающей гладью. Уже ближе к вечеру мы смогли увидеть исходящее от озера сияние, которое было видно в лунном свете.

Была про это озеро особая легенда. Мол, сколько камней с берега соберешь, столько и любовников будет. Обычно девушки забирали с собой по одному-два камня в качестве сувенира, но сегодня мне предстояло увидеть поистине впечатляющую веру в чудеса!

Одна женщина с уверенным выражением лица тащила с озера две сумки с камнями, кряхтя, но продолжая свой поход к земмобилям! Удивление людей быстро сменилось заразительным хохотом, но женщина отринула весь интерес к себе — конечно, ведь скоро у неё будет столько любовников, пора привыкать к всеобщему вниманию!

Думаю, передача на этой неделе будет пользоваться популярностью, не говоря уже о притоке туристов в Дикоморье. Вообще администрация всячески поощряла нашу деятельность, за их счет мы и имели “золотую” карточку, которая в этот раз была у Сельены.

— Где ночевать будем? — задал животрепещущий вопрос Лик, когда на горы опустилась мгла. — Знаешь, что самое обидное? Ты-то ведущая, лишения для тебя оправданы, но причем тут бедный не в чем неповинный оператор?

У этого оператора хотя бы есть куртка! И этот оператор получает хорошие деньги. Но спорить я не стала, так как у Лика неожиданно обнаружился и тонкий плед для меня. Натаскав вместе хвороста, мы зажгли костер и смастерили лежаки из хвойных веток, чтобы не замерзнуть. Вновь вспомнив недобрыми словами контракт, по которому я не могла пользоваться магией, я все же поставила перед сном магическую защиту от млекопитающих и земноводных, чтобы ночью не было нежданных гостей. Думаю, начальство об этом не узнает, а безопасность — превыше всего!

Базовый магический курс я прошла в школьном возрасте, те самые обязательные десять лет обучения. В магические академии поступали только те, кто хотел связать свою жизнь с магией, мне же и журналистом быть достаточно. Да и чтобы получить те деньги, которые получают маги, нужно сначала финансово вложиться, а на тот момент я не располагала такими средствами. Может, в дальнейшем, и пойду в магакадемию, но не сейчас.

Над костром на камеру я рассказала легенду, которую услышала сегодня на рынке от продавца, приукрасив ее, и мы с Ликом поели, поставили камеру в фоновый режим, при котором снимались только движимые объекты, и легли спать.

Глава 2

Проснулась я от шороха. Рядом с защитным куполом нерешительно замер мелкий вислоухий грызун с длинными задними лапами — ширшунчик. Он принюхивался, но не подходил.

Я уже собиралась ложиться обратно, когда заметила странный мерцающий зеленоватый свет, исходящий из соседнего холма. Там пещера? Подбежав к камере и по дороге толкнув Лика, я посмотрела в объектив и приблизила изображение.

Действительно, пещера! Светло-зеленый свет сочился из неё, словно там проводились какие-то шаманские ритуалы. Неужели нам сегодня удастся отснять еще что-нибудь интересное?!

Сон как рукой сняло. Рядом встал Лик и, пошатываясь, пошел к ближайшим кустам. Я быстренько собрала наши вещи. Оператор, вернувшись и оглядев нашу стоянку, удивленно моргнул, протер глаза и спросил:

— Йолина, а что ты делаешь? Два часа ночи! Пощади!

— Лик, смотри! — Я мотнула головой в сторону зеленоватого свечения.

Шестров еще раз моргнул и приник к объективу, а потом присвистнул и осоловело глянул на меня.

— Йолин, нам надо торопиться!

Это я знала и без него. Поправив на плече сумку с продовольствием, я установила на голове обруч с одним фонариком, а второй отдала оператору. Лик включил вторую камеру небольшого размера, снимающую видео более низкого качества, и установил на неё фонарик.

— Слава мелким грызунам, шебаршащим ночью возле нашего лагеря! — воскликнула я, не забывая комментировать для зрителей. — Благодаря их настойчивости я проснулась и увидела занимательную картину. Лик, приблизь-ка вон ту пещеру. Вы это тоже видите? Что может быть спрятано в недрах Дикоморья? Может, здесь властвуют древние шаманы, чья магия давно запрещена? Думаю, приехав на курорт, вы тоже сможете насладиться его загадочностью!

Говорить и бежать было тяжело, поэтому я больше молчала, смотря под ноги, чтобы не споткнуться. Сердце бешено колотилось в предвкушении нового приключения. Мы с Ликом шли на свет, перепрыгивая черед поваленные деревья, кочки и коряги.

Когда мы уже оказались ближе к пещере, то оставили тут продовольствие, увесистую камеру и рюкзак Лика, чтобы продолжить путь налегке. Теперь нам пришлось подниматься вверх по узкой тропе метров тридцать, прежде чем мы оказались недалеко от входа.

Я огляделась и схватилась за горное деревце, росшее через щель в скале, и посмотрела вниз. Скинув с дороги камень, проследила, как он скрылся в темноте ночи. Мы достаточно высоко и один неверный шаг может стоить нам жизни. Отринув страхи, я посмотрела на Лика, и мы украдкой заглянули в пещеру.

— Странно, тут совершенно тихо, — прошептала и нахмурилась. — Пещера не похожа на обитаемую, вся заросла мхом.

Свет стал тускнеть, но все равно отчетливо виден. Жаль, что темно, так бы, может, смогли разглядеть какие-то следы, а так — зелень и темнота. Кто же там включил лампады? Или кто магичит?

На самом деле страх требовал отступить, но любопытство и азарт толкали на сумасшедшие поступки. Мой оператор по духу был не меньший авантюрист, чем я, поэтому сейчас лишь подтолкнул меня в спину, призывая идти вперед.

— Вот так всегда! Как в пещеру к грызлоухам^4, так дамы, а как в депутаты — мужчины!

— Не факт, что там будут грызлоухи, — заметил друг, подсвечивая путь. — Не думаешь же ты, что там целое звериное семейство шаманит вокруг костра зеленого цвета, пританцовывая с бубнами?

Представив подобную картину, я хихикнула и уже смелее двинулась вперед. Остановившись у входа, я осторожно заглянула внутрь, ожидая увидеть всё, что угодно, но меня постигло разочарование. Внутри никого не было. Пещера уходила недрами вглубь скалы, и свет исходил оттуда.

— Пока здесь никого нет. Пойдем дальше, — сказала я и обратилась к потенциальным зрителям: — А сейчас мы познакомимся с местными обитателями, которых, видимо, поймать можно только ночью. И надеюсь, это действительно будут не грызлоухи.

Мы пробрались дальше. Следующий арочный проход заканчивался ступеньками. Мы с Ликом переглянулись.

— Говорил тебе, что здесь нет грызлоухов, — с усмешкой отозвался оператор. — Вряд ли они бы выложили здесь ступеньки.

— Однако пляшущая у костра с бубнами звериная семья всё же свежа в моем воображении, — призналась я, и мы ступили дальше, освещая себе путь фонарями.

В голове вертелись вопросы. Кому нужно было так оборудовать пещеру и почему о ней раньше никто не слышал? Что мы встретим в конце туннеля и чем для нас это обернется? Стены коридора, по которому мы шли, были расписаны неизвестными мне иероглифами. Мы часто останавливались, чтобы Лик успел все отснять, а я — прокомментировать увиденное.

Я могла лишь предполагать значение письмен. Иногда встречались символы, изучаемые в магических школах на уроках древности. Здесь говорилось что-то о силе вечной любви и споре богов. В общем-то, все вполне стандартно и ничего нового, но сама суть повествования ускользала от меня, разбитая неизвестными иероглифами.

— Йолин, что-то мне это не нравится, — признался коллега.

Коридор казался действительно бесконечным. Письмена повторялись. Выхода уже не было видно, но зеленый свет продолжал манить к себе любопытных журналистов.

— Именно с этих слов и начинаются настоящие приключения, — возразила я и упрямо пошла вперед.

— ...которые заканчиваются на больничной койке или в морге на столе некромантов, — закончил за меня друг, и я даже вздрогнула, сбившись с шага.

— Не упоминай их всуе! Тем более в такой жуткой атмосфере, — пожурила я друга, подсвечивая фонариком путь.

Почему здесь не сделали нормальное освещение, раз пещера когда-то была обитаема и даже так виртуозно расписана? Даже ступени не скрошились. Неужели это место было зачаровано от старения?

Мы миновали основной коридор, и вышли в округлую комнату. Снова письмена, множество неизвестных иероглифом и жестокие картины смерти. Повеяло загробным холодом. Я сглотнула, проведя рукой по одной из карикатур, изображающую слепую девушку, держащуюся за свое горло, будто она была убита собственным горем и пыталась сдержать истошный крик. Все это переставало мне нравится, и даже любопытство отступало. Всякому озорству есть предел.

— Пойдем-ка отсюда, Лик, и вызовем археологов, — предложила я.

Друг был полностью со мной согласен. Но не успел он и обернуться, как позади него «закрылся» проход — просто зарос ветвями. Мы оба бросились назад. Лик отложил камеру на пол, и мы вместе пытались руками отодрать ветки, но все бесполезно. Те сплелись намертво.

Мне это все окончательно не нравится. К черту контракт, нужно спасать свою жизнь. Я попыталась призвать элементаля огня, которого усмирила еще в школьные годы, но не почувствовала никакого отклика. Магия в этом месте была глуха, словно мы попали в «мешок». Это очень и очень плохо.

Лик без труда понял мою заминку, вздохнул и вновь поднял камеру с земли, включив её. Нарочито радостным тоном, который явно выдавал мою истерику, я сказала:

— Дорогие зрители, поздравляю, мы влипли! Вы-то по ту сторону экрана, когда будете смотреть смонтированный материал, уже не будете переживать за наши души, но вот сейчас нам очень страшно! В потусторонний мир отправляться не хочется, но если мы все же останемся тут, то я требую поднять мой труп какому-нибудь некроманту и рассказать мне, что за чертовщина тут творилась! Ну или я поведаю тайну некроманту, если мне все же удастся что-то узнать и не выжить.

— Йолин, не шути так. У меня от твоих слов мурашки по телу, брр. — Лик поморщился и перевел камеру вперед, на единственный оставшийся проход.

Если выбора нет, то нужно идти дальше. Тщательно просканировав письмена на стенах, мы все-таки прошли в проход и вновь двинулись по коридорам, еще более темным, так как зеленый свет истончался, словно конечная точка нашего путешествия все ближе.

— Интересно, кто здесь проходил до нас? Даже паутины нет, словно долгое время это место было магически законсервировано, — констатировал Лик.

Эти мысли посещали и меня, но я не хотела пугать друга. Сейчас я уже не считала такой хорошей идеей отправиться в эту пещеру, но зеленый свет все еще исходил из глубины. Он был явно магического происхождения, раз прошел через все коридоры, привлекая внимание ночных посетителей.

Пройдя очередной коридор, мы оказались в тупиковой комнате с глиняными статуями по стенам и сундуками. Внутри сундуков лежала оловянная и деревянная посуда, а статуи представляли собой изображения богини Нюквы. Головы статуй венчали трехзубчатые короны, а из одежды были только ракушки, которыми и были выложены купальные костюмы.

Центром комнаты было растущие из-под земли дерево, чьи ветви плелись по неровному потолку, а корни бугрились по полу и закрывали люк. Я подошла ближе, дотронувшись до коры. Шероховатая поверхность царапнула нежную кожу, я прикрыла глаза, сосредоточившись на дереве. Я хотела проверить возраст этого места, но магические потоки по-прежнему не отзывались.

Должно быть, пещере не менее двадцати тысяч лет, если судить по древности письма. Но я не историк, поэтому не могу сказать точные цифры. С помощью магии бы узнала, но здесь я бессильна.

Разочарованно вздохнув, я попыталась отступить назад и вскрикнула, почувствовав, как один надземный корень ожил и оплел мою лодыжку. Лик, бросив камеру, кинулся было ко мне, но споткнулся о еще один корень. Ветвь прочно обвила его запястья, и оператор выругался сквозь зубы. Я судорожно пыталась освободить свою лодыжку и призвать магию, но в обоих делах не достигла успеха. Дерево же ожило. Оно будто скрутилось по спирали, сдвигая свои корни в сторону и образуя под собой проход.

— Нет-нет, пожалуйста, — прошептала я и полетела вниз, в открывшийся люк.

— Йолина! — крикнул Лик.

Его руки чудесным образом освободились, но друг не успел схватить меня за запястье. Корни вновь сошлись, отрезая нас друг от друга. Ойкнув, я больно приземлилась на пятую точку. Здесь была кромешная тьма, с трудом освещаемая небольшим фонарем у меня на голове. Магия здесь по-прежнему не работала.

— Йолина! Йолина! Ты там? Ты меня слышишь? Ответить можешь?! Ответь же! — орал мне в ухо через переговорное устройство оператор.

Ветвистый проход отрезал от меня даже звуки. Я попыталась успокоиться и первым делом поднялась на ноги, ощупав тело на предмет повреждений.

— Лик, я тут! Со мной все в порядке! — откликнулась я и огляделась. Вновь бесконечный коридор, в конце которого задребезжал ненавистный зеленый свет. — Кажется, обратного пути нет, только вперед. Лик, жди меня тут и держись на связи.

— Тебе нельзя далеко отходить от меня, иначе устройство перестанет работать! Йолина, никуда не уходи. Я сейчас попытаюсь поймать интросеть и дозвониться в службу спасения.

Я не ответила, но была благодарна другу. М-да, интересная у нас в этот раз передача выйдет! Лишь бы только дожить до её эфира…

Меня изрядно потряхивало от страха, но сидеть на месте сложа руки я не имело смысла. Зеленый свет, в конце концов, должен куда-то меня привести. Может, пещера пронизывает скалу настежь, тогда мне удастся выйти с другой стороны? Там в итоге должна работать магия, а с ней я уже не погибну. Хочется в это верить.

— Лик, ну как с наладкой связи? — полюбопытствовала я, медленно пробираясь по коридору вглубь. Зеленый свет становился ярче.

— Здесь вообще нет интросети. Я сбрасываю экстренный вызов, но на время его доставки уйдет несколько часов.

— Жаль, — вздохнула и я и проворчала под негромкий смех оператора: — И поесть с собой ничего нет. Шоколадка бы определенно сделала меня счастливее.

Коридор зримо начал сужаться, последние пять метров я проходила на четвереньках. Зеленый свет, слепящий глаза, не давал мне увидеть ничего впереди, поэтому я ползла слепым котенком, пока не вывалилась на каменный пол, разодрав «лакрасовские» брюки на голени.

В нос попала пыль и мне пришлось откашляться, прежде чем я поднялась на ноги и огляделась. Я стояла на пролете, лестница которого вела вниз, в огромный зал метров пятнадцать высотой. Здесь даже журчала вода, выливающаяся из фонтанов в форме кувшинов. У противоположной стены высилась статуя Нюквы от пола до потолка. И теперь я точно знала, что это тупик. Именно здесь была конечная точка ночного путешествия.

Здесь было светло, мягкий зеленый свет опутывал пространство, и было непонятно, откуда он льется. Он просто отражается от журчащей в фонтанах воды и разносится по всей комнате. Я спустилась по лестнице, остановившись в центре, и покрутилась вокруг своей оси, оглядывая все, от пола до потолка, примечая каждую мелочь. Здесь уже письмен не было, лишь нетронутое временем великолепие.

— Уау!

— Что там? — полюбопытствовал друг, и я достала из кармана почти бесполезный в этой пещере лукмобильник.

— Здесь круто, Лик, зря ты сюда не провалился, — хихикнула я и сделала несколько магоснимков на лукмобильник. — О, нет, зарядка садится, а аккумуляторы остались на привале! Эх, еды нет, аккумуляторов нет, пропаду я здесь, Лик.

— Не нагнетай, — раздраженно отозвался друг, — и ищи выход. Я переживаю, Йолина, тут творится что-то странное.

— Магия всегда странная вещь, — наставительно сообщила я. — Особенно когда она заблокирована, как здесь.

Раз выхода нет, стоит хотя бы исследовать это место. Сначала прошла к фонтанам и попробовала воду. Убедившись, что она чистая, отпила, утолив жажду, и только потом подошла к Нюкве. Статуя была вырезана из цельного камня, поэтому на ней было множество выступов. В глазах вместо зрачков огромные изумруды, в носу — кольцо-серьга, волосы распущены и каскадом спускаются по плечам. По легенде у неё они были бирюзово-зеленого цвета.

И тут над её головой я заметила небольшой горизонтальный люк. Что это? Неужели выход? Не помня себя, я подбежала к статуе и осмотрела её. Вскарабкаться можно, но это было весьма опасно, но разве у меня был выбор? Либо останусь здесь погребенной заживо, либо попробую забраться. Благо Нюква была изображена сидящей, то есть достаточно пологой для того, чтобы на неё залезть.

Первые два метра дались тяжело, но потом дело пошло легче. Будто выступы были созданы для того, чтобы по ним забирались. Это мысль была нерациональной, но какой-то уместной. Когда я уже была на плечах Нюквы, мы следовало пробраться по лицу. Я поставила ногу на выступ губ и схватилась одной рукой за очерченный волос, другой — за кольцо в носу.

С диким воплем я чуть не сорвалась и не полетела вниз, потому что серьга неожиданно легко отделилась от статуи и скользнуло мне на запястье. Я вовремя успела ухватиться ладонью за нос и сохранить равновесие.

— Йолина, что случилось? Почему ты кричала? — обеспокоенно спросил Лик.

— Всё в порядке. Лик, вполне возможно, мне удастся найти выход. Сейчас заберусь чуть выше и отвечу тебе.

— Хорошо, — нехотя ответил друг, и мой взгляд невольно упал на серьгу, которая для меня оказалась браслетом.

Ободок был золотым, инкрустированным камнями. Вещь очень дорогая, это даже без отпечатка того возраста, который она носит. Восстановив сбившееся дыхания, я подтянулась и ступила ногой на верхнюю губу, а там уже смогла забраться на голову.

Люк небольших размеров оказался совсем близко. Я сделала шаг по направлению к нему, как пещера сильно затряслась. Я начала заваливаться назад, махая руками и находясь на грани от падения. Меня тряхнуло в другую сторону, и я упала на четвереньки. На глаза вновь попался злосчастный браслет.

— Йолина, ты что там сделала?! — закричал друг, и пещера вновь затряслась.

— А что я сделала? — невинно поинтересовалась я, испуганно наблюдая за камнем, летящим с потолка на пол.

— Проход открылся!

— Правда?!

— Но с другой стороны! Проход для меня! — добавил друг. — Дерево все так же не пропускает. Йолин, я сейчас выбегу и позову на помощь. Надеюсь, там интросеть будет! Никуда не уходи! Подожди меня немного, хорошо? Йолина, только будь осторожна и не помри до моего прихода!

Легко сказать! Тут все обваливается!

Я огляделась по сторонам. Статуя начала разрушатся, и мне прямо сейчас необходимо было добежать до прохода. О боги, что я собираюсь делать?! Лишь бы это было безопасно! Хотя выбора у меня все равно нет. Погибну ведь под завалами!

Мне удалось протиснуться в узкий ход, и я поползла, отталкиваюсь локтями, сбитыми в кровь, и радуясь своей комплекции. Через пару десятков метров колени тоже начали кровоточить, а «лакрас»-коллекция превратилась в старое тряпье. Боль ощущалась слабо, разбавляемая адреналином. Ползла я долго, и не знала, где в итоге окажусь. Кажется, это восточное направление. Есть ли там люди? Коттеджи строятся дальше от моря, с другой стороны гор, поэтому я рискую пройти эту гору насквозь и потеряться где-нибудь в лесу, если выберусь отсюда.

Чтобы еще куда-нибудь броситься за приключениями?! Да не в жизнь!

Проход начал расширяться, я обрадовалась, что скоро найду выход, когда уткнулась в стену. Пришлось с трудом перевернуться, чтобы ногами попытаться выбить толстый слой грунта. Но куда там слабой девушке! Этим я лишь усилила боль в коленях. Отчаявшись, я внезапно почувствовала в себе магию. Вернулась?! Неужели! Сосредоточившись, я воссоздала маленькое заклинание кратковременного усиления физических способностей, опустошающего половину магического резерва, но зато мне со второго раза удалось выбить препятствие перед собой.

Даже не став переворачиваться, я на спине сползла вперед и вывалилась в погребе. Современном каменном погребе. Как это возможно? Неужели кто-то построил особняк в этой местности? Здесь не должно было быть жилых домов, если я правильно понимаю, где географически оказалась.

Так, разбираться с местоположением будем позже, пока нужно найти лукмобильник и известить Лика о своем спасении. Рядом со мной лежала выбитая вместе с грунтом плитка. Это было сделано для спасения своей жизни, не отругают же меня хозяева?

И только сейчас я сообразила, что вернулась в цивилизацию! Мне удалось пережить страшное ночное приключение, и теперь я в безопасности!

Я достала свой лукмобильник, но тот оказался на грани выключения. Он тренькнул, извещая о низком заряде, и вызов не совершил, ссылаясь на вышеозвученную причину. Нужно найти хозяев и попросить у них любо аккумуляторы, либо разрешение на совершение вызова с их устройств. Теперь все будет хорошо.

Не веря собственному счастью, я бросилась к лестнице, когда почувствовала боль в коленях. Они изрядно кровоточили, как и локти, и еще не забыли физической нагрузки. При осмотре рук мой взгляд наткнулся на «браслет»-серьгу. Вещь явно магическая, фон сильный. Надо бы на анализы сдать, а то не нравится мне эта теплота, исходящая от артефакта. Словно оно хочет признать во мне хозяйку, а мне такое счастье не нужно. Все знают, что от древних артефактов одни проблемы.

Доковыляв по ступенькам наверх и держась за поручни, я вывалилась в коридор. О, человеческое освещение! Свет, как я по тебе скучала!

Интерьер был добротный, о чем говорили дорогие картины и тумбочка из красного дерева со стационарным лукмобильником. Вещи не вычурные, но дорогие. С трудом поднявшись на ноги и придерживаясь за стенку, я поплелась по светлому короткому коридору, чтобы дойти до переговорного устройства и совершить вызов начальству. Я миновала уже две двери, когда дошла до третьей, которая оказалась открыта.

Уже собралась позвать хозяев, но застыла с приоткрытым ртом. Слова приветствия застряли в горле, как и крик ужаса. Руки и ноги затряслись. Ведь я была уверена, что самое страшное осталось позади!

На полу лежал труп женщины, под которым растекалась лужа крови. Над ним склонился здоровый мужик, облаченный в черную рубашку и в цвет ей прямые брюки. Рядом с ним стоял сухонький старик с бакенбардами и хмурился.

Убийцы! Угораздило же меня! Что теперь со мной будет?!

— Что делать с убитой женщиной? — спросил старик ровным тоном.

— То же, что и всегда, — спокойно ответил ему собеседник.

Испугавшись, я сделала шаг назад, закрыла рот ладонью, чтобы случайно не закричать, и решила бежать отсюда как можно дальше. Именно в этот момент тренькнул лукмобильник, вновь напоминая хозяйке о своевременной зарядке устройства. Убийца поднял на меня растерянный взор и нахмурился. Я сглотнула и отступила. Мужчина был широк в плечах и высок, ему ничего не стоило бы меня догнать, но я все равно дала деру, надеясь на чудо.

Переговорник не работал, поэтому связаться с Ликом я не могла. О боги, Великая Нюква, помоги мне! Обещаю, что стану каждую неделю делать тебе подношения, лишь бы уйти отсюда живой!

Добежав до конца коридора, я не заметила парапет лестницы и чуть не перемахнула через него. Расстояние до пола было примерно метра четыре. Я собиралась броситься к боковым лестницам, но по ним уже поднимались такие же здоровые мужчины, как тот, что был в кабинете. Я оказалась окружена, поэтому прижалась спиной к парапету и взглянула на плавно подходящего ко мне мужчину.

— Уже решили покончить жизнь самоубийством? Впрочем, можете прыгать. Мне будет меньше проблем, — раздался надменный прохладный голос.

Взглянула вниз. Четыре метра. Разве со мной что-нибудь случится? Ну сломаю я себе руки-ноги, так целители потом подлечат! Или нет? С такими травмами я точно не убегу отсюда.

Пока я раздумывала, незнакомец кашлянул, явно привлекая моё внимание. Я не хотела на него смотреть, встречаться взглядом с таким маньячиной, как он.

— Девушка, вы либо прыгайте, либо отступайте. Моего времени не отнимать не стоит.

— Уау, а у вас есть еще определенные часы для убийств? Остальное время занято? — не смогла я сдержать сарказма.

Видимо, предсмертного.

Я встретилась с ним взглядом. Незнакомец сложил мощные руки на груди, отчего через черную рубашку проступили мышцы. Вот это рельеф! Нет, я не восхитилась в этот момент великолепием мужчины, я подумала о том, как легко он может сломать женскую шею. Например, мою.

И почему таким привлекательным мужчинам есть дело до убийств? Растили бы детишек, бед не знали, передавали бы свою кровь наследникам, в конце концов! Да, незнакомец был на редкость привлекательным, хотя все черты лица резкие. Брови вразлет, пышные ресницы, такие же смоляные, как волосы, глубокие карие глаза и четкая линия скул. Взгляд холодный, цепкий и острый. Властелин жизни, а не её раб. Я боялась до дрожи таких мужчин.

Что если он привлекает женщин своей внешностью, а потом убивает их тут? Точно маньячина!

Мужчина тем временем сделал шаг по направлению ко мне.

— Не подходите ко мне! — воскликнула я и выставила руку с браслетом вперед.

— А то что? Кусаться будешь? — насмешливо спросил он, сделав еще один шаг вперед.

— Я магичка! — подняв повыше подбородок, уверенно заявила я.

Голос немного дрожал. Вот сейчас размажут меня по стенке и толку от моей магии? Хотя резерв у меня маленький, парочку заклинаний я еще сделать могу.

Стоило мне об этом подумать, как из моей выставленной ладони вырвался вихрь пламени невиданной силы, вызванный даже не элементалем. Как такое возможно?! Если бы мужчина тоже не был магом, вовремя призвавшим водного духа и остановившим дикое пламя, от него бы уже осталась горстка пепла. Я сама испугалась своей силы и отшатнулась к перилам. Теперь меня точно убьют!

Но как мне это удалось без помощи элементаля, да еще и с такой силой?! Взгляд наткнулся на браслет. Теперь он у меня вызывал большую настороженность. Неужели артефакт Нюквы имеет столько сил?

В любом случае, сейчас этот артефакт мой единственный шанс на спасение. Вновь выставив руку, я пустила еще один столп пламени, а сама, пока люди, стоящие на лестницах, отвлеклись, съехала вниз по широким перилам. Незнакомец избавился от огня, но я уже была внизу, миновав охрану. Не смогла удержать от театрального прощального жеста рукой, прежде чем побежать в сторону открытой парадной двери. Свобода была так близко!

Но я не учла толстых обстоятельств. А именно того, что кто-то здесь был магом. Я стукнулась о невидимый купол, налетев на него со всей силы. Голова закружилась, и остатки сил покинули меня. Я упала в обморок.

Глава 3

Голова раскалывалась. В сознание я приходила медленно, возвращая воспоминания вчерашней ночи. Может, все это было страшным сном? Как бы ни хотелось верить в подобную иллюзию, я понимала тщетность попыток убедить себя.

Интересно, нашел ли меня Лик? Где я сейчас и грозит ли мне опасность?

С трудом открыв глаза, я уставилась в белый потолок. Сама я лежала на мягкой кровати с шелковыми простынями. Попытавшись приподняться на локтях, я тут же почувствовала боль. Ноги и руки оказались забинтованы на местах ссадин, но я была не в лечебнице. Об этом ясно свидетельствовала богатая обстановка комнаты.

— Проснулись? — раздался вопрос, и в комнату вошел маньячина.

Я вздрогнула и натянула одеяло до подбородка, будто оно могло меня спасти. Сегодня мужчина был одет в синюю футболку, плотно облегающую рельефный торс, и прямые темные брюки. Взгляд карих глаз смотрел прямо и открыто, но без явных признаков враждебности. Нервно сглотнув, я сразу решила прояснить ситуацию:

— Вы меня убьете?

— А надо? — приподняв бровь, спросил мужчина и подошел ближе.

— Не надо, — уверила его я и для закрепления эффекта добавила: — Я важная персона. Нельзя меня убивать, иначе проблемы будут.

— Вот как? И кто же ты? — присев на кресло возле кровати, осведомился маньячина.

А как мне его еще называть? Имени не знаю, но тип определенно подозрительный.

— Я? — переспросила я, судорожно перебирая в голове варианты. Мозг работал плохо, поэтому я выдала следующее: — Я невеста конфьера Демио Диксандри и посему лицо неприкосновенное! Вы знаете, кто мой жених?

О-ой, кажется, не ту известную личность я выбрала! Маньячина так на меня посмотрел, будто он лично готов поквитаться с Диксандри, но все равно сильно удивлен. А я что еще могла сказать? Об этом Демио столько разговаривают, что его имя уже въелось мне в мозг!

— А разве отбор уже прошел? — вежливо осведомился незнакомец, вернув самообладание.

— Д-да… Нет! Нет, отбора не было, но я единственная и любимая девушка уважаемого конфьера!

Лгать, так по-крупному!

— Конфьери, простите, — со смешком спросил маньячина, наклонившись ниже, — а он об этом знает?

— Кто? — моргнув, не сразу сообразила я.

— Жених ваш!

Мы несколько минут обменивались взглядами. Хорош ведь, маньяк этот! И чего ему понадобилось убивать бедных ни в чем неповинных женщин? Слабый, между прочим, пол!

— А-а, жених! Разумеется, знает, — доверительно кивнула я. — Поэтому крайне не советую меня убивать.

— Теперь-то я действительно поостерегусь, — заверил меня он, наклонившись еще ниже и облокотившись о кровать. — Я ведь должен узнать, за что же я в вас так влюблен?

Секунда понадобилась на осознание. Вторая на то, чтобы нервно отшатнуться назад. Нет-нет, только не говорите мне, что это и есть тот самый Демио! Боги, спасите мою душу! Миллиардер, которому я солгала о наших мнимых отношениях, смотрел насмешливо и выжидательно, как смотрят на актрису на сцене после театральной паузы.

Покраснев до кончиков волос, я все же решила прояснить ситуацию:

— Простите, конфьер, но вы не единственный Демио Диксандри в мире, так что мешает мне быть невестой еще кого-нибудь с такими же именем и фамилией?

Брови маньячины приподнялись. Хотя уже знаю его имя, перестать называть его так не могу. А как иначе? Пусть он и мультимиллиардер, но какое это ему дает право убивать невинных женщин?

Как же страшно! Богатые убийцы, имеющие власть в своих руках, еще опаснее обычных маньяков! От тех можно сбежать, а вот от таких — никогда. Найдут, закопают, выкопают и еще раз закопают. После такого останется лишь ширшунчику попрыгать на могиле.

— Насколько мне известно, — начал мужчина, откинувшись на спинку кресла, — вы, Йолина Зеалейн, не имеете романтических отношений в данный момент ни с одним мужчиной, не говоря уже о помолвке. Вам двадцать три года, замужем не была, вредных привычек не имеется. Разве что если не считать умение влипать в неприятности.

Демио осклабился. Я неуютно поежилась. Вот сейчас холодок пробежал по спине. Сколько еще он успел обо мне узнать? Последний вопрос я задал вслух.

— Ничего особенного, конфьери. Я лишь интересовался девушкой, каким-то чудом очутившейся в моем особняке. Так как вы сюда попали, Йолина?

— Я… — начала я и тут же запнулась, не зная, что рассказать и как объяснить своё появление.

Для начала нужно успокоиться. Убивать меня не собираются. Нужно найти лукмобильник и позвонить Лику. Заметив мой заметавшийся взгляд, мужчина пришел на помощь:

— Ваши вещи лежат на тумбочке, — Демио кивнул в сторону, — а с вашими друзьями-телевизионщиками я уже связался. Некий Ликреций Шестров скоро прибудет сюда, чтобы забрать вас. Сейчас одиннадцать часов дня, и я вас никуда не тороплю. Но все же перед тем, как вы покинете мой дом, мне было бы интересно узнать, как вы здесь оказались и каким образом вам удалось пробить мою энергетическую защиту.

Мне самой интересно. В тот момент у меня были заботы посущественнее, поэтому я не пыталась объяснить себе влияние браслета на собственные магические силы, но теперь действительно задумалась над этим. Демио заметил мою потерянность, поэтому не стал настаивать на незамедлительном ответе. Он поднялся на ноги и бросил перед уходом:

— Одевайтесь. Здесь есть женская одежда домоправительницы. Жду вас внизу на завтрак. После расскажите мне все, что знаете.

Он закрыл за собой дверь. Я выглянула в окно: третий этаж, вокруг горы и территория огорожена высоким забором. Бежать не вариант. Нахмурилась еще больше. Вот что за дотошный и любопытный мужик? Как ему объяснить то, чего сама не понимаю?

И все же он не маньячина, хотя неожиданно данное ему прозвище мне понравилось. По крайней мере, убивать меня не собирается, раз связался с моими коллегами. Тогда чему свидетельницей я стала? Театральная постановка? Может, это нынешнее развлечение миллиардеров, кто знает?

В любом случае, главное, что я смогла спастись. Встав и обмотавшись одеялом, я прошла к указанной тумбочке. Здесь стопкой лежало чистое платье и нижнее белье, моя монета, которую я сунула в многочисленные карманы «лакрасовских» брюк, разряженный лукмобильник, переговорное устройство и загадочный браслет. Взяв последний в руки, я задумчиво повертела его и положила обратно. Разберемся с ним позже.

В таком богатом доме наверняка даже в гостевых комнатах должен быть стационарный кристалл для зарядки артефактов и технических новшеств. Вот и здесь я его обнаружила и поспешила поставить в специализированную выемку лукмобильник, а сама отправилась через соседнюю дверь в ванную.

Приняв водные процедуры и высушив мокрые волосы магфеном, я облачилась в платье. Наряд представлял собой черную юбку-карандаш, переходящую в светлую блузку с отложным воротником. Платье не только не подчеркивало мою фигуру, а висело, словно на вешалке. К тому же перебинтованные руки и ноги тоже не добавляли мне сексуальности, а скорее делали меня похожей на побитого чешэра^5. Наверное, предстать в таком виде перед изысканным миллиардером — окончательно убить его чувство прекрасного.

И все же я себе напомнила, что красоваться мне тут не перед кем, в невесты конфьеру я не набиваюсь и его избраннице сочувствую. Мазнув безразличным взглядом по своему отражению, я взяла с зарядки лукмобильник и совершила вызов.

— Йолина? Ох, и заставила же ты меня поволноваться! — счастливо рассмеявшись, сообщил друг.

— Мне не до смеха. Приезжай скорее и забери меня отсюда, — попросила я, и Лик тут же посерьезнел.

— Что случилось? Тебя обижает Демио? Он приставал к тебе?

Не приведите боги! Видела я ту несчастную в его кабинете в луже крови…

— Н-нет, — с запинкой ответила я, — но я так плохо себя чувствую. Проспала всего несколько часов, да и воспоминания о вчерашней ночи слишком свежи. Лик, поторопись.

— Йолин, не бойся. Я скоро. Как выяснилось, попасть в частный особняк к Диксандри не так просто! Тут охранная система покруче, чем в пятигорне^6!

— Не преувеличивай, — нервно дернув край юбки, ответила я.

— Ума не приложу, как ты вообще там оказалась?

— Долгая история. Я жду тебя, — сказала я и первая сбросила вызов.

Вдохнув и выдохнув, чтобы собраться с силами, я поднялась на ноги и уверенной походкой, предварительно нацепив браслет и взяв в руки лукмобильник и монету, спустилась вниз. По дому были рассредоточены охранники, а сам хозяин сидел в столовой и ожидал меня.

Перед ним был накрыт стол с различными яствами, но он даже не притронулся к ним, а стоило мне войти, взял в руки чашку кофе и широким жестом пригласил меня присесть рядом.

— Благодарю, — ответила я и, положив монетку и лукмобильник на стол, осторожно присела.

Я боялась сделать что-то не так, и к еде бы наверное не притронулась, если бы не желудок, громко заурчавший в самый неподходящий момент. Демио бросил на меня насмешливый взгляд, никак не прокомментировав. Удивительно молчаливый мужчина!

Из чувства вредности, гордо вздернув подбородок, я взяла в руки вилку и немного поела салат, после переключившись на жаркое. Оказывается, я успела сильно проголодаться. Когда я утолила голод и была готова к продуктивной беседе, незнакомая женщина, видимо, та самая домоправительница, подала мне чай.

— Ромашковый, конфьери. Он поможет успокоить нервы, — проявила заботу женщина.

— Спасибо. — Улыбнувшись, я отпила из чашки, почувствовав приятное тепло, согревшее горло.

— Итак, готовы ли вы рассказать мне о замечательной штучке, что висит у вас на руке? — пригубив кофе, спросил Демио и кивнул на мой браслет.

— Если он вам так интересен, почему же сами не изучили за то время, пока я спала? Вы ведь артефактник. Можете узнать от вещи больше, чем от человека.

— Именно потому, что я артефактник, никогда бы так не сделал, — заявил Диксандри, ставя допитую чашку кофе на стол. — Видите ли, магические вещи очень хрупкие, и могут поломаться, если отобрать их у хозяина без спроса. Особенно с таким сильным магическим фоном, как у вашего браслета. Я так понимаю, именно благодаря ему вы оказались у меня дома?

Наш разговор мне мягко говоря не нравился. Что значит «без спроса хозяина»? Неужели артефакт уже успел привязаться ко мне? Если это действительно так, то мои дела плохи. Все маги знают, что неожиданно свалившиеся богатства не приносят счастья.

Но в данный момент я заострила внимание на другом факте. Демио думает, что я попала сюда магическим путем? А как же?..

— Вы разве еще не обнаружили отверстие в погребе и не отправились на раскопки? — в свою очередь поинтересовалась я.

Если уж он навел обо мне справки, связался с телевизионщиками, то не заметить огромную дыру в своем подвале никак не мог.

— Вы говорите об отколовшемся монолитном камне? Это, конечно, странно, но как это связано с вами? — нахмурившись, спросил Демио.

— А туннель? На него вы не обратили внимания? — растерянно спросила я, и мужчина несколько секунд сверлил меня задумчивым взглядом.

Мы оба понимали, что не шутим, но наши показания резко отличаются. Если то, что произошло ночью, мне приснилось, я буду только рада, вот только как тогда я оказалась здесь? Нет, здесь определенно таится какой-то вселенский заговор. Демио поднялся со стула.

— Идемте.

Когда тебе приказывает та-а-акой мужчина, ты не имеешь права отказаться. Вот просто не имеешь! Да он весит в два раза больше, чем я! Зашибет и не заметит. И я уже не говорю о его финансовых возможностях, а не только физических. Поэтому мне оставалось только встать, задвинуть за собой стул и молча засеменить следом.

Мы спустились в освещенный подвал и прошли к тому месту, где я еще вчера свалилась в этот дом. Сначала, я не могла поверить своим словам, поэтому начала обыскивать подвал на предмет потайных ходов, обходить стеллажи и искать именно нужную стену. В итоге я вновь вернулась к Демио и вместе с ним уставилась на ровную стену, от которой откололся один единственный монолит. И никакого туннеля. Но как же так? Я же точно помню, что я вывалилась отсюда! Неужели так засыпало?

Я потрогала землю за стеной — утрамбованная, сыроватая. Ничто не говорило о том, что я могла проползти тут еще вчера ночью. Удивленно моргнув, я повернулась к Демио, заинтересованно наблюдавшему за мной.

— Здесь был туннель, — пояснила я свои действия.

— Туннель? — переспросил миллиардер и потер подбородок. — Что ж, тогда я хочу услышать все сначала. Идемте, конфьери, беседа предстоит долгая, поэтому перенесем её на более благоприятную обстановку.

И вновь я последовала за ним. Мы поднялись наверх и прошли в гостиную, где уже услужливая домоправительница налила напитки и поставила корзинки со сладостями на столик.

— Извините, можно ли узнать, где здесь ванная? — попросила я конфьеру, и та провела меня к нужной двери.

Вымыв руки и очистив их от прилипшей земли, я вернулась в гостиную и села на противоположный от Демио диван. Диксандри сложил руки на груди и откинулся на спинку, вопросительно глянув на меня.

Домоправительница принесла из столовой мои монетку и лукмобильник, положив их на журнальный столик. Демио проследил за моим взглядом, но комментировать не стал.

— Вы уже знаете, что я журналистка. Увы, у меня есть тяга к загадкам…

Я вкратце пересказала мужчине все странности, произошедшие со мной вчерашней ночью. И про закрывшийся коридор, и про живую корневую систему дерева, и про статую Нюквы, которую я безбожно ограбила.

— Нюквы? — переспросил Демио, нахмурившись. — Не могли бы вы снять браслет и дать мне его осмотреть?

Я передала ему украшение и стала ожидать его приговора, с которым миллиардер не спешил. Повертев так и сяк, применив сканирующие заклинания, попытавшись вскрыть защиту артефакта, он в итоге получил магический разряд и осторожно положил браслет на столик, не сводя с него задумчивого взгляда.

— Надо же, как интересно, — проговорил мужчина. — Это слишком древняя магия, чтобы с ней я мог легко справиться вне лаборатории. Априори все древнее может быть опасно, а, значит, увлекательно. Оставите эту вещичку мне? За соответственную плату, разумеется.

Предложение конфьера мне не понравилось. От слова «совсем». Внутри меня все взбунтовалось против этой идеи, и я даже толком не могла обосновать свой отказ.

— Нет, — уверенно заявила я и поспешно добавила: — Я хочу обратиться в пятигорн и передать браслет исследовательскому центру.

— Первый раз вижу девушку, которая добровольно хочет расстаться с цацкой без вознаграждения, — с циничной усмешкой отозвался Демио. — Может, обдумаете моё предложение? Всё-таки я щедро заплачу вам за артефакт.

— Неужели вы думаете, что все можно купить? — изумленно спросила я, задетая его «щедрым» предложением. — Вы покупаете себе невест, теперь пытаетесь выкупить то, что мне даже не принадлежит. Если бы вы попросили одолжить вам его на время, я бы согласилась, но теперь не буду этого делать.

Выпалив свою тираду, я умолкла в ожидании ответа хозяина дома. Демио смотрел на меня изумленно, будто не в силах поверить, что кто-то смог не только ему отказать, но еще и не принять деньги. Он медленно протянул руку к чашке и сделал несколько больших глотков. Его взгляд опустился на столик, и внимание привлекла монета.

— Почему вы выбрали работу ведущей в таком необычном шоу? — неожиданно спросил он, и я пожала плечами.

— Просто забавно доверять свой выбор монете. В тот момент, когда она зависает в воздухе, богиня Кара решает твою судьбу. Мне всегда было сложно сделать выбор, поэтому это шоу для меня нечто важное и определяющее, — искренне ответила я.

— Не понимаю, как можно доверять судьбу какой-то удаче, — пробурчал Демио, отвернувшись. — Если сравнивать жизнь с монетой, то я предпочитаю аверс. Ты видишь номинал и знаешь, на что рассчитывать.

— Ваше право, — покорно согласилась я. — Но так уж сложилось, что моя жизнь — сплошные реверсы. Получая новую монету в жизни, не знаю, чего от неё ожидать. Это может быть и взлет, и падение, как сегодняшней ночью.

— А с чего такая уверенность, что падение — это не новый взлет? — приподняв бровь и вновь посмотрев на меня, спросил Диксандри. — Вот об этом я и говорю. Вы доверяете свою жизнь монете, а на самом деле можете сами выбрать, какую сторону принимать за аверс, а какую — за реверс.

Доля здравомыслия в этом рассуждении была. Промолчав, я подобрала браслет, нацепив его на запястье, и отпила чай. В холле стало шумно, и через минуту один из охранников доложил о приходе конфьера Шестрова. Быстро поднявшись на ноги, я склонила голову в знак благодарности Диксандри.

— Спасибо вам большое за заботу! Всего доброго!

— Так торопитесь, — с усмешкой развалившись на диване, констатировал Демио. — Словно бежите от меня. Вы в курсе, что убегая от мужчины, вы распаляете азарт охотника?

— Эээ, — не нашлась я с ответом, посмотрев в сторону выхода.

Демио окинул меня взглядом с ног до головы и удовлетворенно хмыкнул. Разве под этими хламидами можно разглядеть мою фигуру? Или он разглядел раньше, когда я лежала в кровати голая? От подобной мысли щеки залил предательский румянец.

— Простите, конфьер, но я не подхожу для роли любовницы, — выпалила я и мысленно добавила: «Потому что мне еще пожить хочется».

— Совсем-совсем не подходите? — уточнил мужчина, и я уверенно кивнула.

— Абсолютно! Я ничего не умею!

— Так всему можно обучить, — одарив меня обольстительной улыбкой, от которой при других обстоятельствах у меня бы подкосились ноги, заявил миллиардер.

На мое счастье я была спасена от ответа.

— Йолина! — выкрикнул из холла Лик, и я, воспользовавшись возможностью, сбежала.

В дверях остановилась и обернулась, наткнувшись на задумчивый притягательный взгляд Демио. Точно маньячина! Разве могут у нормальных людей быть такие красивые глаза? Пора валить отсюда!

— Лик! — позвала я друга и тут же угодила в его стальные объятия.

— Йолина, как я переживал! — воскликнул он, поцеловав меня в макушку. — Я думал, что с ума сойду, когда мы связь потеряли. Но как тебе удалось выбраться?.. Это что, ранения? Откуда столько бинтов? Конфьер Диксандри утверждал, что с тобой все в порядке!

— Со мной действительно все отлично. Позже обговорим ситуацию, Лик, — поторопила я его, — давай уберемся отсюда.

Защита на особняке стояла действительно не хуже, чем у пятигорна. Само же здание примыкало к скале, было округлой формы и имело на третьем этаже длинный дуговой балкон. Когда мы с Ликом выезжали за ворота, именно там и стоял хозяин дома.

Неужели проверяет, чтобы я точно уехала с его территории? Ой, да я сама рада убраться отсюда подальше! С этим местом связаны самые жуткие воспоминания.

— Йолин, — позвал меня Шестров, когда мы сидели на заднем сиденье нанятого земмобиля, — рассказывай. Что там произошло?

Теперь пришла очередь другу удивляться. Я рассказала обо всем, кроме увиденной картины в кабинете миллиардера, где лежала убитая женщина. Я не знаю, кто она и что там делала, но этот секрет унесу с собой в могилу. Иначе могила может встретить меня раньше положенного срока. Слишком опасный человек Демио Диксандри.

Но каким же образом я оказалась в его особняке, если пещеру и его дом разделяли три десятка километров серпантина и огромные не связанные горы? Неужели боги спасли меня от смерти, заведя в убежище к убийце? Слишком много загадок.

— Так бинты из-за ободранной кожи? Досталось же тебе, — со вздохом сказал оператор и признался мне: — Представляешь, все записи с камеры пропали, как и сама пещера, будто её там и не было.

— Не может быть! — воскликнула я и полезла в свой лукмобильник, проверять сделанные вчера ночью снимки. Но хранилище информации оказалось пустым. — Что за грязный грызлоух?..

— В том месте творилось что-то непонятное, — со вздохом выдал друг, — и я не знаю, как объяснить это. Начальник думает, что мы с тобой напились.

— Даже эта версия звучит правдоподобнее той истории, в которую мы с тобой влипли, — сняв холодный пот со лба, прошептала я.

— Но всему доказательством является твой браслет, — внимательно смотря на украшение, выдал оператор.

Я тоже посмотрела на золотой ободок. Как так может быть, чтобы вся пещера исчезла? Но подтверждением этого служило и отсутствие туннеля к дому Диксандри.

Глава 4

В бунгало творился бедлам. Вся съемочная команда бегала вокруг начальника и подавала ему то воду, то лекарственные настойки, то лукмобильники. Он сидел, развалившись в кресле-качалке, и стонал, что ему досталась такая тяжелая судьба.

Когда я вошла, обстановка кардинально изменилась. Продюсер подскочил на ноги и бросился ко мне. Я ожидала, что он сейчас отчитает меня почем зря, но он удивил меня, крепко обняв.

— Йолина, деточка моя! Да как же мы волновались! Умудрились же вы с Ликрецием потеряться в невинном лесу! Наверное, съели какие-нибудь галлюциногенные ягоды, да? Но это все не важно! — затараторил он, расцеловав меня в обе щеки. — Лучше расскажи мне, как же ты оказалась в доме Демио Диксандри?

— Мне тоже интересно, что ты делала ночью в доме миллиардера и плейбоя, — присев на край стола, спросила Сельена.

— Спала, — бросила я ей и обратилась уже к начальнику: — Конфьер Лакшри, мне не о чем вам рассказать. Я оказалась там случайно, лукмобильник был уже разряжен…

Но договорить я не успела, так как меня перебила Сельена. Девушка подошла ближе, потрясенно глядя на украшение на моем запястье, и спросила:

— А откуда у тебя этот браслет? Это Диксандри подарил, да? А он действительно щедро одаривает своих любовниц! Как тебе только удалось привлечь его, а?

— Это не то, о чем ты думаешь, — заступился за меня Лик, прикрыв браслет своей ладонью.

— Девочки-девочки, не ссорьтесь! — воскликнул начальник, аккуратно убрав руку оператора, и уже сам рассмотрел браслет со всех сторон. — А у этой штучки сильный магический фон, я в артефактах разбираюсь. Неужели тебе его подарил сам Диксандри? Если он его лично разработал, то ты словно у Нюквы в бухте — ничто тебе не грозит!

Я так и открыла рот, не зная, как опровергнуть версию конфьера Лакшри. «Диксандри-Арт» — компания с тысячелетней историей, именно им принадлежат разработки в области технологий, даже летмобиля и лукмобильника. Они известные на весь мир артефактники, правда, до этого я не так интересовалась их директорами, как сейчас.

Интересно, если даже коллеги мне не верят, что же я скажу исследовательскому центру, если собираюсь сдать им этот браслет? Легче тогда спрятать его и никому не показывать, чем кого-то в чем-то убедить.

— Йолина, ты нам только скажи, — продолжил конфьер, взяв меня за руки, — ты договорилась с Демио Диксандри об участии в отборе? Ты представляешь, какие перспективы откроются для нашего шоу? Мы внесем свежую струю в проведение конкурсов!

— Конфьер Лакшри, простите, но я ни о чем с Диксандри не договаривалась, — вырвав ладони из рук мужчины, утомленно ответила я. — Прошу меня простить. Я возьму отпуск за свой счет и на днях заеду в офис, чтобы подписать его.

С этими словами я направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи и покинуть Дикоморье. Этот дивный край неожиданно стал для меня слишком душным.

— А почему на ней такая одежда? — шикнул чей-то голос за моей спиной. — Разве на ней не были брендовые вещи «лакрас»? А кто заплатит неустойку?

— Наверное, Демио оказался страстным любовником и порвал ту, что была, — насмешливо ответила Сельена.

Мне бы промолчать, уйти, но я, остановившись, пафосно бросила через плечо:

— Завидуйте молча.

С этой фразой я гордо удалилась в комнату. Злость и обида буквально душили меня. Спрашивается, почему все это свалилось на мою голову? Почему я попала именно в особняк Демио? Еще и браслет этот проклятый! Вот что мне с ним делать?

Попытавшись снять его, я случайно укололась, причем даже не поняла, о что — может, драгоценные камни недостаточно аккуратно были инкрустированы и металл торчал? Какая-то сплошная полоса невезения!

Убрав браслет на дно чемодана, я переоделась, сложила свои вещи, оглядела комнату и направилась на выход. В холле меня ждал хмурый начальник.

— Йолина, чего ты заводишься? Думаешь, если стала любовницей Диксандри, так теперь можно нос задирать? Это ничего не значит, деточка!

— Я вас поняла, конфьер, — сухо отозвалась я и, склонив голову в знак почтения, вышла из бунгало.

Меня тут же нагнал Лик.

— Йолин, может, доснимем конец? Вчера ведь хорошая программа получилась.

— Я бы с удовольствием, но не сегодня. Пусть поработает Сельена.

Я никогда не была настолько безответственной, но сегодня нервы просто сдали. Если бы не отношение съемочной площадки к произошедшему, я бы отреагировала не так и осталась на последний этап эфира. Поймав попутный земмобиль, я залезла в салон и положила чемодан рядом на сиденье. Шестров стоял рядом, положив руки в карманы брюк, и хмурился.

— В воздушный порт, пожалуйста, — попросила я водителя, надеясь улететь на первом шаттле до столицы, и обернулась к оператору: — Удачи, Лик!

— Удачи, — отозвался друг.

Покидала Дикоморье я со странным чувством, будто моя жизнь никогда не станет прежней.

Следующую неделю после подписания официального отпуска я провела лежа на боку, переключая каналы на телегиде. Но везде было одно и то же — вещание о великом и неожиданном конкурсе невест для такого же великого Демио Диксандри!

Меня уже эти конкурсы во снах преследовали! Как же изолироваться от новостей об этом миллиардере?

Отбор претенденток был в самом разгаре. Пока потенциальных жен Демио нашлось десять из двенадцати — все равны, как на подбор: высокие стройные девушки, будто вырезанные с помощью трафарета. Красавицы без изъянов, одним словом!

И этот факт почему-то раздражал. Наверное, я думала о том, что одна из этих красоток достанется такому маньячине, как Диксандри. Бедная девушка, она даже не подразумевает, что её ждет в жизни с ним!

А вот остальным одиннадцати девушкам должно повезти — они разделят приличный денежный фонд в размере 1,1 миллиарда тирлингов.

Лукмобильник затрезвонил. Открыв крышку, я увидела изображение конфьера Лакшри. С мыслью о том, что у меня законный отпуск, я отключила голосовые функции артефакта и вновь начала смотреть передачу об одной из конкурсанток.

Девушки были не только совершенны внешне, но и с хорошими родословными и образованием. Как я и предполагала, Диксандри не женится на простушке.

Стоило мне об этом подумать, как объявили одиннадцатую конкурсантку, которой стала магичка из компании «Диксандри-Арт». Низкого роста, сбитая, с короткими рыжеватыми волосами и круглыми очками. Её внешность располагала, но я совершенно не представляла её рядом с Демио.

Слишком разные они. Даже скромное имя Пенни Куперт не звучит рядом с Демио Диксандри.

Интересно, а как звучит Йолина Зеалейн и?..

Не о том думаем!

Лукмобильник разрывался от входящих вызовов. Звонили уже и Лик, и начальник, и Сельена, и даже мама. Игнорировать родительницу было чревато, она ведь может неожиданно нагрянуть в мою квартиру и устроить внеплановую инспекцию. Я собиралась перезвонить, когда по телегиду показали короткое интервью Демио.

— Конфьер Диксандри, а правда ли, что имя двенадцатой конкурсантки уже известно, но вы держите его в секрете и назовете сами через несколько дней? — спросила ведущая.

— Все может быть, — уходя от прямого ответа, прокомментировал миллиардер и улыбнулся в камеру своей белозубой невыносимо обаятельной улыбкой.

У-у, маньячина!

— Мам, ты хотела меня слышать? — спросила я, когда родительница откликнулась на вызов.

— Йолина! Ты почему изолировалась от своих коллег? Они мне оборвали все линии интросети! Ты знаешь, что тебе предлагает твой начальник?

— Нет, — откликнулась я, немного удивленная эмоциональностью мамы. Обычно она была более сдержана в своей речи.

— Конфьер Лакшри получил предложение об участии в конкурсе невест для Демио Диксандри, — доверительно сообщила она мне.

— В роли невесты? — саркастично переспросила я.

— Тебе бы все смеяться, а там, между прочим, все серьезно! Это же такие перспективы!

— Мам, я рада за конфьера Лакшри, но причем тут я? Или приглашают всю съемочную группу?

— Я толком не поняла, — растерянно ответила мама, — но по его словам, ты там играешь ключевую роль.

— Ключевую роль там может играть только потенциальная невеста, — резонно заявила я и поздно сообразила, что попала в точку. — Стоп! Так мне придется быть невестой уважаемого конфьера? Но как?.. Почему?..

— Соверши вызов продюсеру, и он тебе все подробно расскажет! — ответила родительница и поспешно добавила: — Но ты будешь полной безмозглой пухыхлой, если не воспользуешься таким шансом.

— Мам! — возмущенно прикрикнула я. — Ты готова обменять унижение собственной дочери на деньги?

— Знаешь, что такое унижение? Драить санузлы в чужих квартирах. А сражаться за внимание привлекательного интересного мужчины — это шанс на лучшую жизнь!

Слова родительницы заставили меня устыдиться, хотя я была не во всем с ней согласна.

— Откуда ты знаешь, что он привлекательный и интересный?

— Йолина, мне всего шестьдесят четыре и я смотрю телегид и читаю новости в интросети, тем более когда их так много об одном и том же человеке. И тебе давно пора обращать внимание на мужчин, иначе так и останешься одинокой.

Мне всего лишь двадцать три! Жить я буду почти в три раза больше, чем мама, так куда мне торопиться? И если я выберу себе мужчину, то должна быть уверена в наших чувствах, потому что не хочу воспитывать дочь в одиночку. Именно по этой причине я сторонилась связей с противоположным полом.

— Хорошо. Я подумаю над этим, — ответила я и отключилась, тут же приняв вызов от конфьера Лакшри.

— Йолина, свет солнца золотого! Где же ты пропадала? Ты мне срочно нужна в офисе! У меня для тебя такие новости!

— Ваши новости уже слиты из надежного источника информации, — с усмешкой ответила я. — Так что давайте четко и по существу. Неужели я каким-то чудом прошла отбор, на который не подавала заявку, и теперь мне придется участвовать в этом фарсе?

— Все не так, все не так! — поспешно воскликнул мужчина и экспрессивно всплеснул руками. — Нас пригласили оживить это скучное общество, чтобы участницы не передрались и мы разбавили шутками жестокую борьбу за сердце миллиардера. Посему они нас просят предоставить им двух ведущих программы «Реверс против аверса» и уже они решат, кого из вас следует брать на конкурс.

— Таким образом, есть вероятность, что участницей фарса будет Сельена, а не я? — извлекла я нужную для себя информацию.

— Совершенно верно, Йолина! Но прийти все равно просили обеих.

— Да без проблем, — легко согласилась я, уверенная в своем провале. — Говорите адрес.

Надев велюровое платье с длинным рукавом и замшевые туфли-лодочки, я собрала волосы в высокий хвост и отправилась во «дворец» — иначе и не назовешь эту огромную усадьбу, стоящую на главной площади столицы. Белокаменное куполообразное сооружение не выглядело массивным, наоборот, воздушным и легким. Такой эффект могли создавать длинный навес с колоннами или стрельчатые окна, я точно не была уверена, но смотрелось одновременно величественно и уютно.

С усадьбой соседствовало здание правительства, в котором заседали Верхняя и Нижняя палаты. В Верхнюю входили исключительно маги, которые за свою жизнь успели набраться необходимого опыта. И если ты стал министром Верхней палаты, то выйти оттуда можешь только по собственному желанию.

Министры Нижней палаты избирались каждые десять лет. Они могли подавать указы только после одобрения «верхов», но были ближе к народу, если можно так сказать.

Управление государством же лежало на одном мощном божественном артефакте — Круге справедливости, который принимал или отвергал указы Верхней палаты. По приданиям сам Верховный бог Кладес вселил в этот артефакт частичку своей души, чтобы между его творениями — людьми — не было раздора.

Сам Круг, высотой полметра, имел тороидальную форму, был словно высечен из стекла и стоял на золотом помосте в галерее Правды, являвшейся центральной комнатой правительства.

Все указы, обдуманные Верхней палатой, заключались в сферический носитель, который запускали в тор через открывающееся и закрывающееся отверстие. Сфера разгонялась и двигалась внутри Круга, увеличивая скорость. Если артефакт становился красным, то указ не был одобрен силой свыше, если синий — можно было готовиться к принятию закона.

Так же он мог выполнять карательные функции особо опасных преступников, но в этих целях Круг справедливости использовался редко.

Я подошла к воротам. Охрана с помощью системы магической идентификации просканировала меня и, найдя мое имя в списке приглашенных, разрешила пройти за ворота. Под навесом по гравиевой дорожке, по бокам которой росли высокие подстриженные кустарники, я прошла к парадному входу.

В холле меня встретил худощавый мажордом. С чопорным видом он спросил мое имя и пригласил следовать за ним. Холл дома был выполнен в светло-голубых тонах с лепниной и позолотой. Пол был выполнен шахматной мозаикой.

Три лестницы, одна из которых, центральная и широкая, уходила на второй этаж, а вот боковые вели на третий. Но мы прошли правым коридором и, минуя три двери, остановились перед четвертой.

— Прошу сюда, конфьери, — открыв дверь, пригласил меня мужчина.

— Благодарю, — ответила я и прошла в комнату.

Здесь уже ждал начальник, Сельена и два наших оператора. Помимо них в комнате присутствовали женщина пышных форм и худощавый высокий молодой человек, видимо, помощник. Он держал в руках открытый лукмобильник и что-то говорил незнакомке, и та понятливо кивала.

Наконец, я удостоилась внимания своей съемочной группы.

— Йолина, ты пришла! — радостно воскликнул конфьер Лакшри, словно до последнего сомневался в моей явке.

Лик переглянулся со мной и улыбнулся, я же, поздоровавшись с непосредственным начальством, прошла к дивану и села рядом с другом.

— Это конфьера Ромуэла Макмидолстон, — прошептал Шестров. — Она будет проводить отбор.

Теперь я вспомнила её. Это же лучший организатор свадеб во всем Хоэре! Вот это размах у конкурса невест для Диксандри. Не жалко ему тратить столько денег впустую? Хотя деньги отобьются с лихвой, если даже на этом этапе все новостные потоки шумят об отборе. Сколько же денег будет стоить реклама и различные аксессуары с символикой этого конкурса?

— Вижу, что собрались все, — поднявшись с кресла, хорошо поставленным голосом начала Макмидолстон. — Тогда начнем. С резюме конфьер Сельены и Йолины я уже ознакомилась, и меня они вполне удовлетворяют, хотя и не без изъянов. Как вам уже должен был объяснить конфьер Лакшри, вас выбрали для того, чтобы разбавить истинных претенденток на руку и сердце Демио Диксандри.

Это тех десять длинноногих красавиц, равных на подбор? Неудивительно, что их пришлось разбавлять. Они же все на одно лицо! Зритель и запутаться может!

— Для начала я хочу проверить ваши дикторские навыки, поэтому прошу прорекламировать для меня вот эту вещь, — конфьера сняла с пальца увесистое кольцо и положила его на столик. — Фантазия приветствуется.

— Позвольте начну я, — улыбнувшись, сказала Сельена. — Это великолепное украшение с рубином весом в пять карат было обручальным кольцом матери Демио Диксандри, которая до сих пор скорбит по ушедшему в лучший мир мужу. Это символ истории трепетной любви между красавицей-актрисой и одаренным магом, который без памяти влюбился в темноволосую девушку. Чтобы ощутить их любовь, нужно лишь провести кончиками пальцев по виртуозной филиграни, которой выполнено кольцо. Кажется, что в глубине этого рубина таится отражение двух влюбленных — вечных хранителей вашей любви, если вы захотите подарить его своей возлюбленной. Чудесный невероятный подарок заставит вашу пару увериться в искренности ваших чувств.

Я бы явно не хотела, чтобы на меня из глубины рубина смотрели два влюбленных, да и мать Демио Диксандри, к счастью, жива и здравствует, не имея ни одну морщинку в двести лет.

— Очень и очень хорошо. Вы заставили меня заинтересоваться кольцом и взять его в руки, хотя для покупки маловато, — с улыбкой отозвалась Макмидолстон и посмотрела на меня. — Теперь ваша очередь, конфьери.

Мне бы хотелось рассказать какую-нибудь сказочную историю о том, как одна девушка не хотела выходить замуж за бедняка и дала ему задание принести из пещеры грызлоуха то, что он там найдет. Этот зверь знатный клептоман, поэтому золота у него в пещерах обычно хоть отбавляй.

И вот доблестный рыцарь пошел на подвиг. Завалил бедного грызлоуха, но из пещеры забрал одно-единственное кольцо, которое привлекло его внимание. Украшение было великолепным, с рубином в пять карат, и девушка, увидев его, влюбилась без памяти. В кольцо, разумеется.

Но кольцо оказалось мало, как бы она не пыталась его надеть. Оно пришлось впору только одной девушке — доброй и искренней, служанке, которая по-настоящему любила рыцаря. И это кольцо стало символом истинной любви, оберегом, который указывает на настоящую избранницу.

Естественно, это я не сказала, мне же надо проиграть, поэтому прокомментировала:

— Предмет из металла, а именно золота, в форме обода, выполненный филигранью. Его можно идентифицировать, как кольцо, предназначенное для ношения на пальце. Инкрустированный рубин весом в пять карат. Выглядит неплохо, но слишком громоздко. Подходит для конфьеры в возрасте. Примерная стоимость — тридцать пять тысяч тирлингов. Всё.

На несколько секунд повисла тишина. Меня изучали со всех сторон, будто я чешэр, у которого вырос третий хвост. Впрочем, в глазах окружающих я им и была, ведь где это видано — отказываться от статуса невесты Демио Диксандри?

— Что ж, — начала Ромуэла, и я приготовилась к выговору, но она меня немало удивила. — Четко, коротко, по существу. Думаю, именно это и нужно будет зрителям.

Сельена моргнула, не веря своим ушам. Я сидела с таким же потрясенным видом. Макмидолстон невинно улыбнулась и поднялась с места, попросив нас по очереди проследовать за ней в кабинет, располагавшийся за смежной дверью.

Первой ушла Сельена. Ко мне подошел смеющийся Лик. Наградив его скептическим взглядом и отвернулась.

— Кажется, у тебя нет выбора, — тихо произнес друг, чтобы не быть случайно услышанным продюсером.

— Ошибаешься, — парировала я. — Просто она из вежливости так сказала. Думается мне, что она даже не пригласит меня в свой кабинет.

Ошиблась я. В кабинет она меня пригласила, как только оттуда вышла Сельена. Коллега проводила меня пренебрежительным взглядом, но не произнесла ни слова. Я вошла в просторную светлую комнату, имеющую еще одну дверь, через которую в данный момент вошла горничная и принялась расставлять на столе перед конфьерой Макмидолстон чашки горячего чая.

Справа возвышался белый пузатый книжный шкаф на резных ножках, справа висели декоративные блюдца и стояла небольшая софа. Портьера лилейного цвета за спиной организатора свадеб была тяжелой, перехваченная фиолетовыми тканевыми зажимами. Я опустилась в кресло напротив светлого полированного стола.

Конфьера Мамидолстон, одобрительно посмотрев на меня, взяла одну из чашек и, элегантно отведя в сторону мизинец, пригубила напиток. Горничная вышла. Я взяла свою чашку и сделала небольшой глоток. Молчание затягивалось, благо, чай был восхитительный. Не сладкий, насыщенный, с мятными нотками.

— Йолина — можно я буду к вам так обращаться? — почему вы не хотите стать невестой конфьера Демио Диксандри? — нарушив тишину, спросила женщина.

Я отставила в сторону чашку и подобралась. Как объяснить ей, что я банально боюсь? Конечно, у меня не было уверенности, что Демио убил ту женщину не в целях самозащиты, но все равно страх жил в глубине меня. И не только страх перед ним, но еще и перед собой. Я понимала, что в этом мужчине можно легко потеряться. Ведь он не просто пригласил меня на конкурс — ему наверняка что-то нужно. Или это все мои пустые фантазии и приглашение съемочной команды со мной никак не связано?

— Потому что меня все устраивает в моей жизни, — ответила я, пожав плечами. — У меня есть хорошая работа, есть…

Я запнулась, не зная, как продолжить этот список, и нахмурилась. Макмидолстон выжидательно уставилась на меня, не торопя.

Что у меня было кроме работы? Семья? Только мама, с которой у меня были хорошие родительские отношения, но она не была мне подругой, как это бывает в других семьях. Друзья? Только Лик, который приходился мне коллегой. Возлюбленный? А вот он даже на горизонте не появился.

— Буду с вами откровенна, Йолина, — сказала Макмидолстон, не став требовать у меня продолжить речь, — вы нравитесь мне. Я изучила некоторые ваши передачи и мне понравилась та подача, с которой вы преподносите исторические факты. Вы умеете от души веселиться, не оглядываясь на свою внешность и окружающих. В вас есть огонь. Именно поэтому я считаю, что вы будете отличной кандидатурой на роль жены Демио. Я ведь знаю его еще с первого манежа, поэтому хочется, чтобы он был счастливым.

— Подождите, — оторопело остановила я организатора свадеб, — вы ищите ведущего, который сможет разбавлять невест Диксандри, или все-таки невесту для него самого? Я вас не совсем понимаю. Мне казалось, что вы уже отобрали десять красавиц, каждая из которых сможет в какой-то мере покорить сердца миллиардеров.

— Пока я не могу вам всего рассказать, — прикусив губу, доверительно сообщила конфьера. — Я выбираю вас в качестве двенадцатой претендентки. Вы даете своего согласие на участие?

— Нет, — уверенно заявила я и поднялась на ноги. — Прошу простить меня. Я восхищаюсь вашим талантом, свадьбы, организованные вами, передают даже по телегиду, но я не готова участвовать в погоне за мужем. Уж простите, но я мечтаю, чтобы именно мужчина ухаживал и дарил цветы, а не наоборот.

— А кто вам сказал, что этого не будет? — сощурившись, с легкой улыбкой спросила Ромуэла. — В конце концов, это прекрасный способ привлечь к себе внимание. Уверена, что не пройдет и пяти лет, а все участницы найдут себе достойных мужей.

— Знаете, я уж как-нибудь по старинке, — сообщила я и склонила голову. — Благодарю за лестное предложение. Всего доброго, конфьера.

И я гордо удалилась из «дворца». На площади остановилась, достав из сумки лукмобильник. Я вела свой блог в интросети, естественно, не от своего имени, а с подставным «Пухыхла Чешэрская». Сделав снимок особняка Диксандри, я выложила его в сеть и подписала:

«А в какие места никогда не желали бы попасть Вы?»

Глава 5

Оказалось, что сбежать от подобных предложений не так просто. После знаменательной встречи, когда я успела только поесть, в квартиру завалился начальник. Таким разозленным я его никогда прежде не видела. Он рвал и метал, говоря о том, что я неблагодарная, что он за последние два года сделал мне имя, а я, такая-сякая, пренебрегаю его добротой.

Было, конечно, парочку фраз и похлеще, но я не буду их даже вспоминать. В итоге продюсер заявил, либо я подписываю контракт с конфьерой Макмидолстон, либо он подпишет заявление об увольнении. Моем, естественно.

Девушка я вспыльчивая, шантаж не люблю, поэтому с легким сердцем и пожеланием благословления богини Кары я захлопнула дверь перед носом Лакшри. Позже взяв денежную карту, я отправилась за сладостями в ближайшую кондитерскую. Как-то неожиданно к покупкам добавилась бутылка вина.

Вернувшись, я включила телегид, где в сто пятнадцатый раз перечислялись все достоинства Диксандри, и принялась поглощать шоколадные конфеты, запивая бокалом вина.

— Знаешь что, Диксандри? Я превращу твою жизнь в ад, — пробормотала я, подливая себе еще вина.

Позже пришло извещение о том, что я должна заплатить деньги за «лакрасовские» вещи, которые уничтожила во время съемок. Интересно, и почему это не посчитали за внештатную ситуацию и вынужденные расходы? Сдерживая слезы, я перевела половину накопленных за последние годы тирлингов на счет компании. Квитанцию я отправила Лакшри. Плакала моя мечта купить собственную квартиру!

Я открыла свой блог и выставила туда снимки с Дикоморья, подписав: «Даже самые прекрасные жизненные минуты могут обернуться трагикомедией». Истерично хохотнув, я отложила лукмобильник и огляделась.

Одной бутылки оказалось мало, поэтому я отправилась за следующей. В той градус был выше, поэтому я окончательно напилась к моменту, когда мне позвонила конфьера Макмидолстон.

— Д-да-а? — откликнулась я, чуть не свалившись с дивана.

Вокруг были раскиданы фантики от конфет, и на полу красовалась лужа разлитого вина. Я так расстроилась, ведь это был последний бокал третьей бутылки.

— Йолина? — недоверчиво спросила Ромуэла.

— Да-а? — вновь повторила я, все еще не отводя взгляд от лужи.

— Йолина, я вам звоню по поводу контракта. Может, вы передумали? Конфьери Сельене я отказала, нам она не подходит. Йолина, вы мне нужны. Соглашайтесь.

— А-а, так вы отказали моему начальнику, да? То-то я смотрю, он слишком разгневался, — хмыкнула я, сев на пол, потому что удерживать равновесие на диване оказалось проблематичным.

— Да-да, конфьери. Так вы согласны?

На несколько секунд я погрузилась в мыслительный процесс, но настолько короткий, что его было недостаточно для правильного взвешенного решения.

— А давайте! — воскликнула я, махнув одной рукой и скинув со стола очередную бутылку, которая со звоном полетела на пол. К счастью, не разбилась. Проследив за её полетом, оправдала свое решение: — Вот выйду замуж за Демио и утру всем нос! Чего это они на меня кричать вздумали? Да я еще собственную передачу открою!

— Да-да, конфьери, — с плохо скрываемой радостью в голосе отозвалась женщина. — Вы сможете сейчас приехать? Мой водитель будет ждать у парадной. Очень жду вас, конфьери.

Пошатываясь, я натянула на себя все то же велюровое платье и пелерину с капюшоном и вывалилась из квартиры. Благо замок был магический. Спустившись вниз в ночной город, я села в указанный летмобиль и даже немного вздремнула по дороге. Когда мы остановились, водитель открыл передо мной дверь и проводил до парадного входа, где меня встретила сама Ромуэла.

Она обеспокоенно оглядела меня с ног до головы и попросила следовать за ней в кабинет. Я уже с трудом передвигала ногами, веки слипались, и хотелось в теплую кроватку. Когда я села в кресло за стол, то чуть там и не заснула.

Мне под нос сунули бумаги. Как хорошо, что в связи с мошенничеством сейчас на договорах ставили магическую метку на крови без подписи, иначе в таком состоянии я бы ничего не смогла подписать. Добровольно проколола палец с помощью печати, и артефакт тут же проявил красивый полупрозрачный узор, который под определенным углом кажется объемным.

— Поздравляю! — воскликнула конфьери, пожав мне руку и любовно прижимая к себе свой экземпляр договора. — Вы теперь двенадцатая претендентка на статус конфьеры Диксандри!

— Великая честь, — саркастично ответила я и поднялась с кресла, раздумывая, куда бы потратить сто миллионов тирлингов.

— Доброй ночи! Водитель так же ждет вас у парадного входа.

— Благодарю, — пробормотала я и направилась на выход.

Но в этот раз система коридоров показалась мне такой мудреной, что я заплутала и случайно зашла на кухню. За столом в полутьме кто-то сидел и пил чай, закусывая при этом свеженькими профитролями. Противостоять их зову я не смогла!

Подойдя ближе к столу, указала на них и спросила:

— Можно?

Мужчина, который оказался никем иным, как Демио Диксандри, растерянно кивнул, и я села рядом с ним и взяла профитроль. Покончив с несколькими сладостями под заинтересованным взглядом Демио, я отобрала у него кружку чая. Он был как раз нужной температуры — не горячий, но и не успевший остыть.

Демио, рассмеявшись, заварил себе другую кружку и сел рядом. Я покосилась на него, потом на профитроли. Снова на него. На сладости.

— Теперь я знаю твой маленький секрет, — сообщила я. — Ты любитель сладенького на ночь.

— И ты даже не представляешь, как ты сейчас сладко выглядишь, — наклонившись, выдал этот маньячина. Я отодвинулась.

— Э-э, нет. Я сейчас даже горьковатая с этим алкоголем внутри. Так что всего вам хорошего, а я пойду.

Я наскоро допила его чай, доела пирожное и поднялась на ноги, когда Демио спросил невпопад:

— Ты подписала контракт?

— А откуда вы знаете? — сощурившись, спросила я, и миллиардер наградил меня широкой улыбкой.

Так это его загребущих рук дело? Решил развлечься за мой счет? Или держать меня поближе, так как я знаю его секрет? И я, разумеется, сейчас не о плюшках на ночь. Ничего не ответив, я молча развернулась и направилась к выходу.

Когда я шла обратно, то врезалась в стеклянное витражное окно, которое по ошибке посчитала за проход, и начала заваливаться за спину. В этот момент на помощь пришел мой «жених»: он подхватил меня на руки и рассмеялся.

— Сегодня обойдемся без сладкого, всё же вы мне еще не муж, — пробормотала я.

— Но вы моя невеста, — услышала я в ответ и провалилась в сон.

Просыпалась я с тяжелой головой. Меня тошнило, и вставать совсем не хотелось. Всё же потребности человека оказались сильнее, и я, пошатываясь, на ощупь отправилась искать ванную, боясь открыть глаза.

В итоге закончилось тем, что я врезалась в стену и огляделась. Квартира явно не моя. Огромная комната со стрельчатыми окнами, полуприкрытыми тяжелыми пукетовыми шторами, обои персикового цвета, а из мебели — мягкий уголок, кровать, и туалетный столик, сделанные из светлого дерева.

И где я проснулась? Из трех дверей одна вела в гардеробную, другая — в ванную, последняя — в длинный коридор. Естественно, я выбрала в первую очередь ванную.

Когда вышла обратно, в комнате меня ждал посетитель в белом строгом костюме и шляпой с узкими полями. Целитель слегка поклонился и поставил саквояж на прикроватную тумбочку, начав приготовление настойки.

Я молча прошла к кровати, забравшись под одеяло. Спала я в одежде, разве что пелерина лежала на стуле, поэтому стесняться было нечего. Я даже не стала любопытствовать, кто прислал ко мне мага — конфьера Макмидолстон или сам Диксандри. Есть ли разница, кто проявил заботу? Выпив приготовленную настойку и избавившись от головной боли, я вернула себе способность умственной деятельности. Целитель, попрощавшись, ушел.

Я проводила его задумчивым взглядом. По всему выходило, что я во «дворце», куда и приехала прошлой ночью. Цепочка событий понемногу восстанавливалась, и я пришла к выводу, что я не просто глупая пухыхла, но еще и импульсивная.

Как я могла подписать этот контракт, даже не прочитав его?! Застонав, я откинулась на подушки и посмотрела на белый потолок, увитый сетью магических шаров для освещения.

Интересно, Демио сам донес меня на руках до кровати или…? Об «или» я даже думать не хочу! Стыдно-то как!

Единственное хорошее за вчерашний вечер — это профитроли. Они были восхитительными!

И что мне теперь делать?

Лукмобильник остался в квартире, зато в комнате висел телегид последней модели. Стоило мне его включить, как возникло желание забраться обратно под одеяло или вновь напиться.

Все ведущие рассказывали обо мне. Как меня зовут, какой университет окончила, мой уровень магических способностей, возраст, пол, даже до личной жизни, точнее, до её отсутствия, дошли! Но больше всего естественно было отрывков из «Реверса против аверса».

Должно быть, конфьер Лакшри потирает руки, уже воображая прибыль. Так обидно было, что даже после моего ухода этот индивид наживется на мне. Должно быть, рейтинги программы подскачут почти настолько же сильно, как и конкурс невест для конфьера Демио Диксандри под официальным названием «Двенадцать претенденток на счастье».

Я бы назвала шоу по-другому: «Одиннадцать счастливиц и одна несчастная», ибо остается порадоваться за обладательниц ста миллионов тирлингов и посочувствовать жене Диксандри.

И дело было даже не в увиденной картине. Просто практически любая женщина будет его тенью. Ему нужна либо яркая личность, которая не будет перед ним преклоняться, либо настолько же популярная и богатая конфьери, которая будет его второй половинкой по социальному статусу.

Выключив телегид, я поднялась с постели, одела пелерину и накинула капюшон, возрадовавшись, что вчера оделась теплее. С укрытой головой я была неприметной, поэтому свои покои покинула незамеченной. В холле на меня косилась прислуга, но никто не осмелился остановить — сегодня дом Диксандри был полон гостей.

Поймав на улице попутный земмобиль, я доехала на нем до дома, потом спустилась и передала деньги за проезд. Вернувшись в квартиру, я первым делом взяла в руки лукмобильник. Как я и ожидала, мне звонили все знакомые, да еще и с десяток неизвестных номеров — видимо, рекламщики.

— Мам? — позвала я родительницу, совершив ей вызов.

— Йолина, ты приняла верное решение! — воскликнула она без обиняков.

С трудом подавив желание закатить глаза и вздохнуть, я плюхнулась на диван и спросила:

— Что мне теперь делать с этим счастьем-то?

— Наслаждаться, доченька! Наслаждаться!

Наслаждаться борьбой я не умела.

— Спасибо, — глухо ответила я и собиралась сбросить вызов, когда мама вновь заговорила.

— Йолина, пусть это будет не Демио Диксандри, но на конкурсе ты сможешь познакомиться с нужными людьми. Ты умнее меня, красивее и магически одарена. Уверена, что ты сможешь найти свое место под солнцем. Единственное мое желание в жизни, чтобы ты была счастливее меня. Доченька, просто поверь в себя.

— Ма-а-ам, — со вздохом протянула я. — Как же ты не понимаешь, что я и так счастлива?

— Разве можно быть счастливой без любви? — с едва скрываемой застарелой болью спросила родительница.

Вопрос был риторический. Все матери хотят для своих дочерей судьбы счастливее, чем у них. И нет большего горя, чем знать, что жизнь твоего ребенка не удалась.

— Хорошо, — в итоге солгала я. — Постараюсь насладиться процессом. Ты будешь смотреть выпуски со мной?

— Все до единого! — горячо воскликнула мама, и я негромко рассмеялась.

— Я люблю тебя.

— Ты — моё золото, — откликнулась родительница, и я сбросила вызов, набирая следующего абонента.

Лик ответил со второго раза и сообщил мне, что вчера написал заявление на увольнение сразу после меня и теперь он официально безработный, но его друг обещал попробовать устроить его в съемочную команду конкурса.

— Разве состав не укомплектован? — удивилась я.

— Ты плохо знаешь моего друга, — хохотнул Шестров, и я перевела взгляд на нижнюю часть магического экрана лукмобильника.

— Лик, мне звонят по параллельной линии.

— Тогда до встречи, Йолина.

Друг отключился, а я приняла вызов от Макмидолстон. По результату нашего разговора стало понятно, что мой отъезд не остался незамеченным, а завтра с утра меня будет ждать водитель и модельер. Вещей много с собой брать не нужно: с меня снимут мерки, подошьют уже изготовленную одежду или докупят новую.

Теперь я осознала, что отныне являюсь претенденткой на статус жены миллиардера и плейбоя Демио Диксандри.

На следующий день меня ждал женский рай или мужской ад — тут смотря с какой точки зрения рассматривать поход по магазинам и косметическим центрам. Модельер, высокая короткостриженая брюнетка, не отходила от меня ни на шаг, с настойчивостью пухыхлы, который тянет свою бесконечную песню, подбирая мне наряды.

А мне что? Деньги казенные, одежда брендовая, почему бы и не насладиться покупками? После того, как гардероб на первое время был укомплектован, мы отправились в косметический салон.

Здесь мне немного подровняли прическу, нанесли на волосы специальные магокосметические мази, которые делают пряди шелковистыми, прямыми и мягкими, и освежили кожу грязевыми масками. Не удалось мне избежать и эпиляции тела с помощью нитей — удовольствие не из приятных, хочу я вам сказать, но к последнему я была привычная. Ногти тоже подверглись тщательной обработке, после чего меня смогли отпустить домой в девять вечера.

Комната, в которой я проснулась вчерашним утром, стала моим новым домом на срок проведения конкурса. И я искренне надеялась, что этот срок удастся сократить.

Вещей с собой взяла немного, но среди них был и браслет, полученный мной после приключений в злосчастной пещере. Он каким-то образом попался мне на глаза, а потом скользнул в сумку — вроде и сама туда его положила, но причину этого поступка назвать не могла. Будь как будет.

Вечером ко мне зашла Ромуэла и к моему удивлению Лик. Шестров обнял меня и радостно сообщил, что отныне является моим личным оператором. Макмидолстон пояснила:

— Я решила, что, имея поддержку друга, вам будет легче адаптироваться.

— Мой оклад зависит от времени съемок, а они в свою очередь от срока твоего участия в проекте, — любезно прокомментировал Лик, и я мысленно усмехнулась.

Так значит мой друг гарантия того, что я останусь здесь дольше? Что за наивность? Подобными грязными инсинуациями меня не проймешь!

— Как провели сегодняшний день, Йолина? — решив сгладить затянувшуюся паузу, спросила организатор.

Разумеется, она поняла, что её замысел не остался для меня тайной.

— Неплохо, хотя весь день мучилась от неизвестности относительно моей роли в данном проекте, — призналась я и пригласила гостей сесть на диваны.

Когда мы разместились, горничная подала чай и удалилась. Макмидолстон, пригубив горячий напиток, довольно причмокнула губами и поделилась:

— Конкурс будет длиться двенадцать недель. Каждую неделю будет устраиваться мероприятие, результатом которого станет выбытие одной из претенденток. Все остальное время невесты будут беседовать друг с другом и с Демио Диксандри. Под наблюдением вы будете находиться шестнадцать часов в сутки, выпуски будут дважды в неделю, но при этом иногда в интросети можно будет посмотреть небольшие ролики в режиме реального времени. Естественно, все будет согласовано с участницами и никто тайком снимать не собирается.

Я покивала, принимая к сведению, и задала животрепещущий вопрос:

— А как будет проходить отбор? Каждые две недели будет кто-то «выкидываться»?

— Ага. Пинком из дворца самим Диксандри, — саркастично ответил Лик.

— Я бы на вашем месте не паясничала, — осадила друга Макмидолстон. — Последний день недели будет посвящен конкурсному мероприятию, как я уже упоминала. Порядок его проведения будет оглашаться за несколько дней. Копия вашего договора лежит в столе.

Я проследила за её взглядом и подошла к столу, вынув из ящика документы. С ними необходимо ознакомиться, что и поспешила сделать, проигнорировав правила поведения радушного хозяина. Пока я изучала договор, Лик и Ромуэла пили чай и свободно общались, обговаривая некоторые нюансы съемок.

Договор был стандартным. Ничего особенного в нем не было, разве что огорчил пункт об отступном, выплата которого обязательна, если я по собственному желанию уйду из проекта. Кстати, сумма равнялась той, которая выплачивалась в качестве выигрыша — сто миллионов тирлингов. Такой суммы у меня, естественно, не имелось.

— Есть спорные вопросы? Пояснить что-нибудь? — обходительно спросила Макмидолстон.

Нарочито безразлично пожав плечами, я сложила договор пополам и убрала в стол, после чего взяла свою кружку с остывшим чаем и быстро его выпила. Отставив от себя посуду, откинулась на спинку дивана и сказала:

— Если вы не против, я хотела бы отдохнуть в одиночестве.

Ромуэла, улыбнувшись, кивнула и покинула мою комнату. Лик остался сидеть, задумчиво глядя на меня.

— О чем размышляешь? — спросил друг.

— О разном, — честно призналась я, — но больше о том, зачем я понадобилась Диксандри. Должна быть какая-то причина.

Больше всего я боялась, что эта причина именно в той мертвой женщине, которую я увидела на полу его кабинета. Но зачем в этом случае приближать меня к себе, делать публичную личность? Убить меня, как свидетеля, можно и по-тихому, не привлекая лишнего внимания. Для человека его положения подстроить несчастный случай плевое дело. Так что же он задумал?

Да и в прошлый раз в особняке в горах он ни словом не обмолвился о той картине, которую мне довелось увидеть. Словно он знал, что я буду держать язык за зубами. А я буду. Не совсем же я чокнутая?

Загадка может таиться и в злосчастном браслете.

— Йолина, ты не думаешь, что просто можешь понравиться мужчине? — немного раздраженно спросил Лик, и я воззрилась на него с долей недоумения.

— О чем ты говоришь? Диксандри очень богат! Просто до неприличия! Думаешь, если я ему понравилась, он не нашел бы способ меня подкупить? Да сказал бы приволочь меня в особняк, я и пискнуть не успела, как была бы его постельной игрушкой. Жениться? Брось, Лик! Кто я, а кто он? В лучшем случае мне светит роль забавной игрушки, в худшем — сломанной игрушки.

— Даже забавная игрушка когда-нибудь станет сломанной, — философски заметил оператор.

— Именно поэтому я вовсе не желаю становиться ею, — со вздохом подвела я итог. — Так что план на первое время — избавляемся от конкурса и его обязательств законным путем.

— Это каким же?

— Проигрываем!

Знала бы я, что это вовсе не так просто.

Глава 6

Утром претенденток решили «познакомить». Я бы использовала слово «стравить», если бы не была одной из участниц этого беспредела. Завтрак накрыли в длинной восточной гостиной, залитой утренним светом, куда пригласили двенадцать девушек, операторов и организаторов.

С нами заранее согласовали, что мы будем рассказывать о себе, а о чем лучше умолчать. Я разглядывала «конкуренток» с долей цинизма, понимая, что вот у десяти из двенадцати было в жизни все — красота, богатство, положение. И семья, какая-никакая, а все же была.

Хотя выглядела я сегодня более чем неплохо. На мне было длинное сиреневое платье, с широкой юбкой разной длины спереди и сзади, ткань была неоднородной с мелким цветочным рисунком. Корсет был жесткий, без рукавов, с подобием воротника на горизонтальной линии бюста. Из украшений только колье-капелька и кольцо, подаренное мне мамой на совершеннолетие. Волосы прибраны в низкий аккуратный пучок стилистом и начесаны спереди.

Пока я стояла в уголочке и молча разглядывала девушек, которые старательно изучали свою биографию, будто готовились рассказывать не о себе вовсе, ко мне подошла полноватая рыжеволосая конфьери. Поправив на переносице очки, он протянула ко мне руку и деловито представилась:

— Пенни Куперт. Должно быть, ты Йолина Зеалейн?

Удивляться тому, что она знает моё имя, не было смысла. Я молча кивнула и пожала руку. Мои действия конфьери восприняла, как одобрение к дальнейшему разговору.

— Кто-то из них станет женой Диксандри, — стрельнув глазами в сторону красавиц, произнесла Пенни.

— Почему же ты не веришь в свои силы? — серьезно спросила я, чтобы случайно не задеть чувства девушки.

— О, я лишь оговорилась, — вежливо улыбнулась девушка. — А ты веришь в свои силы и питаешь ложные надежды?

— Я не столь глупа.

Фыркнув, я оглядела суматоху, в которой служащие «дворца» накрывали на стол, и задумчиво спросила Пенни:

— Не верится мне, что Диксандри не может подобрать себе жену. Разумеется, человеку его положения не так просто найти любящую супругу, но все же… какая истинная причина этого фарса?

— Кто знает? — пожала плечами собеседница. — Вполне может быть, что мать настояла на таком решении, надеясь, что среди участниц Демио найдет супругу. А может, решили совместить приятное с полезным: заработать денег на рекламе и женить главу компании.

Первое было более вероятным, по моему мнению. Видимо конфьера Диксандри поставила своей целью обзавестись внуками, вот только сын артачится. Выудила из него обещание, а потом заставила участвовать в этом фарсе в надежде, что он сможет найти время не только для работы, но и женитьбы. Наверное, она и так смогла бы его женить, но соблаговолила дать ему выбор. Или его видимость.

Мажордом трижды стукнул посохом по мраморному полу. Звук отскочил от стен, привлекая внимание всех в зале, после чего главный оператор дал отмашку кинооператору и громко произнес:

— Начинаются съемки. Всем незадействованным лицам покинуть съемочную площадку!

После его последних слов мне очень захотелось приподнять подол платья и немедленно выйти через боковые двери. Но кто же мне позволит?

Оператор-постановщик махнул ладонью, после чего мажордом, предварительно прочистивший горло, громко произнес:

— Прекрасные конфьери, прошу вас проследовать к обеденному столу!

Всего одна фраза, а столько важности было написано на лице мужчины. С трудом подавив усмешку, я прошла к своему месту, обозначенному сценаристами ранее, и присела на предложенный лакеем стул.

Атмосфера общей неприязни буквально сковывала движения, каждое слово мне давалось с трудом, хотя я никогда не жаловалась на свой лексикон. Единственная радость заключалась в том, что пока неприязнь десяти красавиц была направлена не на меня, а распределялась между ними равномерно. За каждой улыбкой скрывался огромный тесак, который точили претендентки.

Демио на завтрак не был приглашен, поэтому тесак все же отложили и пока решили прощупать почву. А вот вечером на приеме, когда соберется весь бомонд и будут представлены общественности двенадцать претенденток на статус конфьеры Диксандри, можно будет пускать в ход все свое остроумие.

— Фиалитовый^7 джем в блинчиках просто восхитительный! — с улыбкой начала разговор одна из претенденток, яркая брюнетка сглазами цвета свежей травы.

Я знала её, как знают обычные обыватели звезд телевиденья — Лика Локвуд. Молодая красивая актриса с хорошим образованием из целой династии деятелей телегида. Чаще она играла в фантастических фильмах, которые весьма будоражили кровь, но представлялись для меня совершенно невозможными: в выдуманных мирах не было никакой магии, а спасались там механическим оружием и смекалкой. Люди любили пощекотать нервишки подобным вымыслом, я же предпочитала реальность.

— Знаете, я варю изумительный фиалитовый джем. Как-нибудь я обязательно приготовлю его на завтрак Демио, — продолжила Лика, сексуально облизав губы от остатков сладости.

— О, не сомневаюсь, — вторила ей блондинка, она была популярной моделью, Делораи. — Я же вышью кружевные салфетки, чтобы помочь Демио обмакнуть губы после завтрака.

Мне одной во всем этом слышатся пошлые намеки? Они делят шкуру неубитого грызлоуха? Точнее, не обольщенного Диксандри…

— А я услажу слух пением…

— Подыграю вам на люлейле^8…

— Станцую…

— Приготовлю…

— Сошью…

— Украшу…

— Спою…

Уже начали повторяться претендентки, когда Пенни вставила и свои умения:

— Сосчитаю… кто сколько обещает и кто сколько выполнит.

Вот зря она так. На неё так посмотрели, словно готовы были скушать без всякого приготовления. Выпрямившись, я решила принять огонь на себя:

— А я изумительно умею устраивать скандалы. Знаете, такие, после которых весь дворец ходуном ходит, — невинно сказала я, сложив скрещенные ладони на столе.

Сначала все были ошеломлены, после чего Лика рассмеялась и её примеру последовали и другие конфьери. Я позволила себе скромную улыбку и отпила из бокала сок. Разговор вновь вернулся в прежнее русло хвастовства, в котором я уже не принимала участия и молча ждала окончания приема.

Когда завтрак подошел к концу, нас попросили разбиться на пары и пройтись по залу, чтобы каждую девушку смогли снять во время ходьбы. Все скалились в камеру, нарочито небрежно оправляя то подол, то лиф платья, то прическу. Зато на мне все идеально сидело: ничего поправлять было не нужно!

Пенни, с которой я замыкала шествие невест, то и дело подтягивала очки на переносицу. Наблюдая за её действиями, я с интересом спросила:

— Почему ты не обратишься к целителю? За определенную плату можно легко исправить зрение с помощью магии.

— Мне так комфортнее, — неопределенно ответила Куперт, передернув плечами.

Больше к этой теме мы не возвращались. Впереди было еще полдня, которые необходимо потратить на подготовку к вечернему приему. А там всех ожидало знакомство с Демио Диксандри.

Лик меня выловил в гостиной моих покоев. Он схватил меня за локоть и усадил на диван, после чего прошел к противоположной стороне и настроил стационарную камеру. Магические кристаллы в ней подмигнули желтыми и фиолетовыми огнями — началась запись.

— Вот так без подготовки? — вздохнула я, прекрасно понимая, что уже ничего не изменить.

В конце концов, контракт подписывала сама, хотя не совсем в трезвом состоянии. Интересно, а можно ли его оспорить с помощью Круга справедливости и сколько это будет мне стоить?

Мотнула головой, так как слишком уж заоблачная сумма получалась. Сначала надо обратиться в суд, потом в адвокатскую контору, где необходимо нанять лучшего в своей профессии, и уже после этого можно надеяться на положительный результат дела. Хотя кто сказал, что юристы Демио мне проиграют? Вряд ли это случится и мою жалобу допустят в Круг.

— Между прочим, я тебя уже снимать начал, — сказал Лик и по привычке закусил язык, так что его кончик выглядывал между полных губ. — Скажите, Йолина, что вас толкнуло на участие в конкурсе?

Я приподняла брови, переглянувшись с оператором. Тот встретился со мной взглядом, усмехнулся и закатил глаза к потолку, из чего я сделала вывод, что это стандартные вопросы. Хихикнув, я ответила:

— Три бутылки вина.

— …выпитые на пустой желудок? — шутливым тоном спросил Лик.

— …на пустую голову, — в свою очередь ответила я и, приняв максимально серьезное выражение лица, настояла: — Мы перейдем к насущным вопросам или будем топтаться вокруг неудачного подписания контракта?

— Перейдем, — подавляя смешинки, Лик приблизил камеру и продолжил: — Как вам ваши конкурентки? Представляют ли они для вас угрозу?

— О да, — со вздохом отозвалась я, — боюсь, что вылечу на первом этапе.

— Я слышу надежду в вашем голосе? — не смог сдержать веселья друг.

— Вам показалось, — осклабилась я.

— Неужели три бутылки вина могут сделать из вас жену самого Демио Диксандри?

— Алкоголь творит чудеса!

— Воистину, — негромко рассмеялся Лик.

— Вы не боитесь потерять свою работу? — с намеком на смелое поведение оператора, спросила я.

— Я просто проникся вашей уверенностью по поводу вылета еще на первом этапе, — с притворным вздохом отозвался друг. — А если проект покинете вы, то я и дня тут не проработаю. Моё сердце будет навеки разбито.

— Для человека, зависящего от меня, вы выражаетесь слишком смело!

— Пытаюсь импонировать своей интервьюируемой, — незамедлительно парировал Лик, и я широко и искренне улыбнулась.

— Так мы будем сегодня говорить серьезно?

— Поверьте мне, серьезно говорят как минимум в десяти комнатах этого дворца, так зачем нам подражать большинству?

— И то правда, — отозвалась я.

— Что вы можете сказать о своих конкурентках? — вновь вернулся к стандартным вопросам оператор.

Несчастные. Одной из них предстоит стать женой маньячины!

Впрочем, я тоже несправедлива. Демио — прекрасный образец мужской красоты, к тому же он умен и богат. А то, что у него есть садистские наклонности, это мелочи! Ведь так?..

— Они все очень красивы, весьма элегантны и образованы. Разве нужны еще какие-нибудь качества для жены миллиардера?

По лицу Лика я поняла, что он мог бы добавить к моему списку еще как минимум пять достоинств, необходимых для жены, но он помнил о своей работе и поэтому промолчал, задав следующий скучный вопрос. Отвечала я неохотно, поэтому Лик поспешил сворачивать интервью, пока я не сказала несколько ласковых слов на камеру.

Друг меня буквально передал с рук на руки стилистам. Но после трудного в моральном плане утра, я была весьма ершистой клиенткой. В общем, в двустороннем порядке не выдержав пытки, мы поступили следующим образом: я сбежала, а стилисты сделали вид, что не видели, куда.

А чуть позже я осознала, что тоже не увидела, куда попала. Каким-то образом задела в коридоре невидимый рычаг. Стена за моей спиной задвигалась и перевернулась, встав стороной, где находилась я, на темном лестничном пролете.

Испуганно огляделась: в слабом освещении магических фонарей смогла различить две лестницы, одна из которых вела вверх, а другая — вниз. Толщина совсем небольшая — чуть больше полуметра. Как тут ходят мужчины? Боком?

Сглотнув, я обернулась к стене и на ощупь принялась искать рычаг или что-нибудь наподобие него, чтобы выйти отсюда. Жажда приключений звала наверх, где обязательно найдутся неприятности на пятую точку. Здравый смысл и инстинкты самосохранения, которые были верными противниками моего внутреннего журналиста, заставляли искать рычаг.

— Ну нет его тут, нет, — будто оправдываясь перед самой собой, я отступила от стены и взглянула на лестницу. — Я только выход искать буду…

Сложив ладони вместе, будто лепила снежок, я прошептала слова заклинания. Через щелки между пальцев задребезжал свет. Отняв правую руку, я поудобнее перехватила левой светящийся шар и направился вверх по лестнице.

Моё дыхание отдавалось в пустоте коридора эхом, как бы я не старалась быть тише. Сердце колотилось в преддверии приключений, мне было безмерно интересно, куда ведет этот путь. Может, там секретная лаборатория? Личные покои конфьеры Макмидолстон, где она подгоняет невест и женихов под общепринятые стандарты?

От последней мысли я невольно хихикнула, представив в красках картину: величественная Макмидолстон и тощенькие испуганные женихи с невестами, из которых лучший организатор свадеб делает настоящих звезд.

— Такого просто не может быть, — прошептала я и тут же пожалела, так как меня могли услышать.

Пройдя еще несколько ступенек, я остановилась на следующем лестничном пролете и приникла ухом к стене. Сначала никаких звуков слышно не было, но через пару секунд послышалось, как хлопнула дверь, а следом вошли мужчины.

— Эти женщины меня убивают… — воскликнул, можно предположить, Диксандри.

— Лишь пытаются, конфьер, — чопорно ответил ему кто-то.

А не тот ли мужчина, которого я уже видела в Дикоморье?

— Не время для шуток! — отмахнулся Демио.

Это он таким тоном шутит? Брр, пробирает до мурашек!

— А что прикажите мне делать, конфьер? Я пытаюсь извлечь из ситуации максимально…

— Тихо, — остановил его Демио.

Комната погрузилась в тишину. Закусив губу и потушив огонек в руках, я успела подняться по двум ступенькам, пока потайная дверь не открылась и меня нагло не дернули за руку вниз.

Ладно, признаюсь: наглая в этот момент была именно я. Диксандри, притянув меня к себе и положив ладонь на мою талию, восхищенно-изумленно выдохнул:

— Йолина! И почему я перестаю удивляться вашим появлениям?

Моё лицо освещалась светом из комнаты, лицо мужчины же было в полумраке, но даже так я могла различить легкую ироничную улыбку. Вовремя вспомнив, что лучшая защита — это нападение, я выпалила:

— Что творится с системой безопасности в этом особняке? Любой прохожий, случайно врезавшийся в стену, может попасть в сеть потайных коридоров!

Моё выражение лица было крайне оскорбленным. Нет-нет, я не подслушивала! Разве может такой честный журналист, как я, подслушивать? Клевета и ложь!

— Случайно… врезалась… в стену? — по слогам проговорил Демио, не думая выпускать меня из рук.

— Честно! — ответила я, положив ладони ему на грудь, чтобы попытаться оттолкнуть.

Демио без видимых усилий пресек мой протест, прижав ближе к себе. Я подняла на него возмущенный взгляд. Миллиардер склонил голову на бок, смотря на меня, словно на неведомую зверушку.

— Ты знаешь, сколько женщин желает оказаться в моих объятиях?

— Мне их сосчитать? — едко отозвалась я и добавила: — Конфьер, вы так настойчиво пытаетесь убедить меня в своей неотразимости, что я начинаю переживать за вашу самооценку. Неужели никто не говорил вам комплиментов? Давайте так: я по-быстрому придумаю пару красивых эпитетов, а вы меня отпустите.

Тут мой взгляд наткнулся на пирожные известной марки «Шоколадный мусс», лежащие в белой коробке на столе. Надо думать, только доставили из кондитерской. Хотелось добавить к своей сделке еще и эти пирожные, но я посчитала, что это будет откровенной наглостью.

— Поверьте, конфьери, с моей самооценкой более чем все отлично. Считать никого не нужно. Однако меня удивляет ваше упрямство. В курсе ли вы, что отказами только распаляете интерес мужчин?

— Это такая стратегия затащить меня в постель? — приподняв бровь, строго спросила я и рассудила следующим образом: — Если вы говорите, что стоит мне принять ваши ухаживания, как вы перестанете проявлять ко мне интерес. Это замкнутый круг. Только победу в этом случае вы одержите однозначно. Так в чем же мой интерес?

— Я щедрый любовник, — констатировал мужчин.

— О, не надо! Я уже наслышана! — раздраженно ответила я. — Может, вас интересует именно браслет? Я могу его отдать вам, если вы отпустите меня на следующем этапе конкурса.

— Какой браслет? — недоуменно спросил миллиардер, нахмурившись.

Я хотела напомнить ему, какой именно, но стушевалась. Получается? Что он ничего не помнит? Как же так! Но судя по взгляду, он действительно не понимал, о чем идет речь. Наверное, загадочный артефакт имеет особую защиту. Почему же я его еще не забыла?

— Неважно, — медленно проговорила я и, воспользовавшись замешательством мужчины, оттолкнула его. — Совсем скоро мы расстанемся с вами и больше не увидимся. Так давайте верить именно в этот исход событий.

Обойдя Демио Диксандри, я направилась к выходу, промедлив возле столика с десертом. Миллиардер подумал, что задержалась я из-за его величественной персоны.

— Вы так уверены, что сможете покинуть этот особняк? Не будьте столь наивны, Йолина. Мне казалось, что вы разумная девушка, — последние слова он произнес с явным намеком.

Некстати вспомнилось убийство в его особняке. По спине пробежал холодок, но я не подала и виду. Значит, именно поэтому он не стал мне угрожать. Просто понял, что я и так ничего не расскажу, опасаясь за свою жизнь.

А я уже начала лелеять надежду на то, что это было недоразумением.

Пирожные на столе манили. Решив не отвечать Демио, я взяла коробку в руки под его удивленным взглядом и направилась к выходу.

— Вы пришли ко мне в комнату через потайной ход, чтобы украсть мой десерт? — со смешком спросил Диксандри, выделив предпоследнее слово.

— Он для меня привлекательнее вас, — серьезно кивнула я и выскользнула за дверь.

В гостиной ждал тот самый пожилой мужчина, которого я видела в Дикоморье. Видимо, Диксандри попросил его покинуть покои, как только понял, что за стеной стою я. Откуда он это знает? Магу такого уровня, как он, ничего не стоит просканировать мою ауру даже через стенку. Мне такое не под силу.

Пожилой мужчина чопорно поклонился. Кивнув в ответ, я направилась к выходу. Сердце колотилось, но успокаивал трофей известной марки «Шоколадный мусс». Пожалуй, это единственное, что было хорошего за сегодняшний день.

Запись в блоге от Пухыхлы Чешэрской: «А вам часто мужчины дарят сладости?»

Глава 7

То странное чувство, когда тебя поставили перед зеркалом стилисты, а ты всматриваешься в отражающую гладь и пытаешься найти отличия от тебя обычной. Сейчас они определенно были.

Волосы прибрали в высокую прическу так, что ни одна прядь не выпадала из идеального замысла парикмахера. Глаза подвели черным карандашом, а на губы нанесли минимум блеска. В повседневной жизни я предпочитала прибегать к противоположному макияжу, но стоит отметить, что сегодняшний образ делал из меня роковую красотку, которой не являлась спокойная, милая и обычная я.

Красное платье с расшитым лифом и без лямок, с пышной плиссированной юбкой, благодаря которой талия казалась уже. На ногах чулки под алые туфли-лодочки, сетчатая ткань вуалетки отчасти прикрывала глаза, и традиционные белые перчатки из велюра добавляли образу ранимости и утонченности.

Украшениями к такому образу служили колье, серьги и браслет из черного агата.

— Йолина, ты готова?.. — В комнату вошел Лик, поправляя запонку, но так и застыл на пороге, приоткрыв рот. — Ты прекрасна!

— Ты тоже, — смущенно ответила я, оглядев друга.

Оператор был в черном смокинге, который хорошо сидел на широких плечах. В вырезе голубой рубашки виднелась тяжелая золотая цепь, притягивающая взор. Светлые волосы как всегда были в беспорядке, что придавало ему определенного шарма в совокупности с живым и умным взглядом зеленых глаз.

— Так мы… можем идти? — спросил Лик с запинкой.

Стилисты утвердительно кивнули. Я оглянулась на зеркало, чтобы еще раз удостоверится в собственной неотразимости, и уверенно шагнула вперед, вложив ладонь в протянутую другом руку. Он слегка сжал мои пальцы и улыбнулся.

— Эй, малышка! Почему нос повесила? Просто думай о том, что скоро станешь обладательницей ста миллионов тирлингов!

В этом-то и проблема. Я боялась, что не стану ею.

Лик повел меня к выходу. Взгляд зацепился за коробку с нетронутыми пирожными — мне их некогда было попробовать, так как по моему возвращению отдохнувшие от меня стилисты вновь принялись за работу.

Мы вышли в коридор. Казалось, что сегодня «дворец» пропитан особой атмосферой праздности и веселья. Это настроение распространялось по воздуху, проникая внутрь меня, кружа голову от легкой влюбленности в сегодняшний вечер. На губах сама собой расцвела улыбка.

— Куда мы идем? — спросила я друга.

— В гостиную, она же будет сегодня бальной залой, — ответил Ликреций, и я еще раз вдохнула воздух полной грудью, заподозрив неладное.

— Дурман-трава? — уточнила я и взглянула на высокие чаши, рассредоточенные у стен, из которых выходил едва уловимый фиолетовый дым.

— Для поднятия настроения. Не опасный. Корень дурман-травы всегда используется на вечерах такого масштаба.

— Знаю, — отозвалась я и спустя минуту забыла о нем.

У остроконечных, высоких дверей, с украшением в виде металлических цветов, увивающих деревянную основу, нас встречали лакеи в фиолетовых ливреях. Я даже улыбнулась отсылке к старине.

— Йолина Зеалейн, — представилась я.

— Лик Шестров, — добавил оператор.

Один из лакеев, пошелестев листками, приложил печатку к магическому замку. Удостоверившись, что наши имена есть в списке, отошел в сторону. Двери перед нами распахнулись, словно открывая страницу сказки, в которую мы попали.

Лилась спокойная музыка. Гости тихо переговаривались, встречая заинтересованными взглядами вновь прибывших и обсуждая, какая у кого манера одеваться. По мне тоже пробежались любопытными взорами, но судя по всему, мы с Ликом оказались неузнанными. Тем лучше, хотя бы в начале приема мне удастся избежать лишнего внимания. Стилисты проделали колоссальную работу, превратив меня из нежного горного цветка в шипастую алую розу.

Лик подвел меня к фуршетному столу. Я пробежалась глазами по закускам. О, и здесь были пирожные «Шоколадный мусс»! Лик подал мне блюдце и десертную вилку, которые я с благодарностью взяла и принялась накладывать себе различных закусок. Оператор наблюдал за мной с легкой снисходительной улыбкой.

— Совсем не кормят, да?

— Угу, — ответила я, прожевывая маленький бутерброд с морепродуктами. — С самого утра нас ничем не кормили, словно позабыли о том, что претендентки тоже живые организмы, которым требуется питание.

— Это чтобы вы сильно не поправились.

— Поправишься тут в такой атмосфере, — поморщилась я, вспомнив напряжение за утренней трапезой.

Со всех сторон засверкали магические камни-аккумуляторы в камерах. Их свет отражался от блестящих поверхностей, и зал превратился в радужное шоу, центром которого стал вошедший Демио Диксандри.

Миллиардер улыбался своей обольстительной улыбкой, проходя к подиуму, на котором уже стояли ведущие сегодняшнего вечера. Я сглотнула ком, сама не заметив, как задержала дыхание на минуту.

Я всего лишь взглянула на Демио, но в какой-то миг он показался мне Богом: красивый, успешный и уверенный в себе. Черный смокинг прекрасно смотрелся на нем, контрастируя с белокипенной рубашкой. Волосы идеально уложены, в правом ухе сверкает серьга — уверена, какой-нибудь мощный артефакт защиты. Иначе зачем мужчине носить бриллиант такого размера?

— Йолина-Йолина, я теряю с тобой связь! — пощелкал пальцами перед моим лицом Лик, и я отмерла, оглядываясь по сторонам.

Не увидел ли еще кто-нибудь моего замешательства? Или правильнее будет сказать «помешательства»? Нет-нет, ни в коем случае! Не может же меня привлекать этот самоуверенный миллиардер?

Взглянула на него еще раз, внимательнее. Нет, все-таки ошиблась. Ничего в нем необычного нет, просто сердце при его первом грандиозном появлении затрепыхалось в груди и всего-то. Уверена, многие конфьери в этом зале почувствовали то же самое. Просто трепет перед внешним идеалом.

Чтобы скрыть смущение и избежать расспросов оператора, я принялась жевать то, что лежало у меня на блюдце. Лик смерил меня заинтересованным взглядом, но так и ничего не спросил. Все же хороший у меня друг!

— Для начала я хотел бы поблагодарить всех, кто пришел сегодня на этот вечер, — сказал Демио, усилив вибрационные потоки своего голоса с помощью магии. — Все вы знаете, что инициатором этого безо… всякого сомнения замечательного конкурса выступила моя матушка. Поаплодируем ей за подготовку сего мероприятия, — Демио сделал паузу для зрителей, после чего продолжил: — Но все же главными звездами сегодняшнего вечера будут именно прекрасные претендентки на роль единственной моего сердца. Многие из вас наверняка думают, что это унизительно сражаться за интерес мужчины. Покажу вам ситуацию немного с иной стороны. Это шанс для меня присмотреться к девушкам и выбрать ту, которая сможет привлечь меня больше остальных, посмотреть, как она проявит себя во время тех или иных ситуаций, смоделированных конкурсными организаторами, и решить, готов ли я бросить к её ногам весь мир.

Если до этих слов в зале еще оставались невлюбленные в Демио молоденькие конфьери, то после этих слов на него стали смотреть с обожанием даже замужние. Вот как мужик умеет женские уши ублажать!

— А теперь прошу подняться на сцену двенадцать красавиц, одной из которых в будущем суждено завладеть моим сердцем... и кошельком.

Зрители рассмеялись и зааплодировали. Сколько пафоса!

Демио отступил в сторону. Макмидолстон, стоявшая до этого в тени, вышла на подиум и принялась объявлять имена конкурсанток, каждая из которых под овации поднималась на импровизированную сцену.

Диксандри лучился искренностью и добротой, улыбаясь каждой девушке. Я отправилась на сцену сразу следом за Пенни. Купер сегодня тоже не была похожа на себя: вьющиеся кудри выпрямили, и теперь они темным водопадом падали на спину, а плиссированное платье цвета морской волны делало её фигуру более стройной.

Когда я поднималась по ступенькам, ловила на себе потрясенные взгляды. Теперь меня начали узнавать. Сам же Демио, увидев меня, тоже на миг стушевался, но вовремя нацепил свою дежурную улыбку и поцеловал мне руку, как и одиннадцати предыдущим девушкам.

— Твой обычный образ мне больше импонирует, — незаметно шепнул Демио, встав по правую руку от меня.

— Не для вас старалась, — парировала я, не забывая хлопать в ладоши, пока Макмидолстон представляла общественности каждую претендентку и расписывала все достоинства невест.

Как на базаре, честное слово!

— Для того оператора? — тихо спросил Диксандри, стрельнув взглядом в моего друга.

— Лика? — удивленно вскинула я брови, скосив взгляд в сторону миллиардера. — Конфьер, вам все же следует обратиться к лекарю и проверить своё душевное здоровье. Вы явно помешаны на любовных отношениях.

— Уверена, что я помешан? Этот мальчик так на тебя смотрит, — растягивая слова, произнес Демио. — Ты только взгляни. Он же просто пожирает нас взглядом.

— Мальчик? — нервно хихикнула я, но вовремя спохватилась, вспомнив, что я все еще на сцене. — Он всего лишь на двадцать лет младше вас.

— Однако скрывать ревность не умеет.

— Какую ревность, конфьер? — раздраженно спросила я и повернула голову в сторону миллиардера.

Мы встретились взглядами, тут же став центром внимания журналистов. Магические камеры защелкали, снимая нас крупным планом. Что такого? Всего лишь два человека стоят близко и смотрят друг другу в глаза. Но было кое-что, что заинтересовало бы любого случайного зрителя. Вызов. В наших глазах явственно читался вызов.

— Последняя участница Йолина Зеалейн, телеведущая программы «Реверс против аверса», — громко объявила Макмидолстон, и мне пришлось разорвать зрительный контакт с Диксандри. — Йолина обладает огненной магией. На её счету прекрасные статьи, вышедшие в различных газетах, когда еще конкурсантка обучалась в университете.

Я улыбнулась в три различных камеры, снимавших меня с разных сторон, и вновь повернулась к зрителям. Теперь кто-то начал меня узнавать, в связи с этим и обсуждать.

— Пожелаем нашим участницам удачи! Каждая из них достойна быть женой главы компании «Диксандри-Арт», так будем же вместе следить за невероятным, первым в истории конкурсом под названием «Двенадцать претенденток на счастье». Сегодняшний бал объявляется открытым! — объявила ведущая, и зал взорвался овациями.

— Потанцуем? — спросил Демио, вновь встретившись со мной взглядом, и протянул руку.

— А если я откажусь? — спросила я, сама желая ответить на свой же вопрос, но отчего-то не могла.

Диксандри мягко улыбнулся, наклонился ко мне и прошептал:

— Тогда я применю к тебе заклинание, и ты послушной куклой пойдешь со мной танцевать.

Против такого не поспоришь. Вложив ладонь в протянутую руку, я в сопровождении Демио спустилась по ступенькам и прошла в центр танцевального зала. Гости расступались перед нами, журналисты забывали дышать, мысленно считая, какой гонорар принесет им будущая статья обо мне.

Зазвучала музыка. Диксандри, отступив на шаг, элегантно поклонился и еще раз протянул руку. Спасибо маме за то, что заставила меня ходить на танцы в школе!

Присев в реверансе, так же изящно и медленно вложила свою руку в сильную мужскую ладонь, почувствовав, как миллиардер сжал мои пальцы. Вскинув голову, я натолкнулась на насмешливый взгляд Диксандри, который будто говорил мне: «Ну же, Йолина, веселей!».

Веселей? Сам напросился!

Делаю ритмичный шаг вперед, практически прижимаясь к мужчине. Вновь расходимся. Круг, поворот, снова лицом к лицу. А вот теперь тонкий каблук босоножек легко, но весомо наступает на туфли Диксандри. Тот сжимает зубы, но стоически молчит.

Расходимся. Поворот, меняем сцепленные руки. Прижимаемся. Я прогибаюсь в талии, а мужчина нависает надо мной. Вот сейчас можно плавно заехать коленом в пах.

Все же я не садистка, ударила не так больно, но глаза Демио явно потемнели. Шаг назад, поворот. Вновь наступаю каблуком на ногу Демио. Он не выдерживает и шипит:

— Знаете, по-моему, в сказке принцесса теряет туфельку. Может, вы её потеряете прямо сейчас?

— Но там принцесса теряет не только туфельку, но и голову от любви. Вы вовсе не принц моей мечты, поэтому терпите.

И ведь терпел. Поморщился только один раз, и то уже больше от усталости.

Когда музыка стихла, Демио остановился и развернул меня к гостям, после чего наклонился и прошептал:

— За это вы ответите. Обещаю вам.

Он ушел. Толпа обступила меня, и вскоре Лик, дернув меня за локоть, отвел к фуршетному столу. Отлично! Страх необходимо заесть.

Что бы означали слова миллиардера? Он же не собирается меня убить за такую невинную шалость? Как бы знать, где грызлоух проснется, да уйти оттуда!

— Йолина, что это было? Ты флиртовала с ним? — набросился на меня с вопросами друг.

— С Демио Диксандри? Я похожа на безмозглую пухыхлу? Лик, успокойся! Я делаю всё, чтобы избежать флирта с ним.

Оператор сверлил меня недовольным взглядом, но больше ничего не спросил. Диксандри ко мне не подходил весь вечер, но зато мы регулярно переглядывались. Я намерено его не искала, просто он был центром внимания всех в зале, а при таком раскладе невозможно остаться безучастной.

Когда мы пересекались взорами, у меня возникало желание съесть пирожное, но потом я смотрелась в зеркало, качала головой и преодолевала тягу к мучному. Если хочу сохранить имеющиеся пропорции, мне необходимо избавиться от вечерних перекусов, особенно пирожными.

— Йолина, мы можем идти, — сказал вернувшийся Лик. — Завтра после обеда у нас с тобой интервью.

Я кивнула и в последний раз посмотрела на Диксандри. Тот смеялся, стоя в окружении женщин и мужчин ему под стать. Между нами была четко видна разница: привлекательный молодой миллиардер и обычная журналистка-сирота.

Я никогда не смогу полюбить мужчину, стоящего выше меня по статусу. В этом случае я буду чувствовать себя обязанной, а это уже не любовь. Посему план не меняется: мне необходимо проиграть.

Так как «Двенадцать претенденток на счастье» было реалити-шоу, то и первый выпуск подготовили уже к обеду и запустили его по всем каналам. Какой он фурор произвел! Интросеть взрывалась от комментариев и ставок, казалось, что весь мир прикован к экрану телегида.

Даже ко мне на лукмобильник поступало множество запросов на общение. Вот она — популярность!

От имени Пухыхлы Чешэрской я подписала: «Остановите Хоэр, мне нечем дышать». Согласных со мной было множество.

После обеда ко мне зашел Лик с камерой. Я уже успела принять ванну, одеться в светло-голубые бриджи и белую футболку и пообедать. Друг сел на край противоположного дивана и установил камеру, приготовившись меня снимать.

— А меня не должен осмотреть стилист? — спросила я, поглядывая на закрытую входную дверь.

— Я сказал, что буду снимать тебя позже, и они явятся к трем и, естественно, опоздают. Так что в следующем выпуске ты блеснешь естественной красотой.

— Ладно, — легко согласилась я, и магические камни на камере засветились.

— Йолина, скажите, как вы себя чувствуете после бала? Выспались? Вчерашний вечер был богат на события.

— Разве? Видимо, все веселье прошло мимо меня, — шутливо произнесла я, подмигнув в камеру. — Спала я замечательно, ведь сегодня мне позволили пробудиться после обеда.

— Впечатлил ли вас Диксандри как танцор? Вся интросеть обсуждает ваш танец. Некоторым даже удалось заметить, что вы пару раз отдавили уважаемому конфьеру ноги. — Лик рассмеялся, а я сделала самое невинное лицо.

— Должно быть, случайно. Но Демио уверенно держался и не подал и вида, что ему больно.

«Правда, обещал отомстить», — мысленно добавила я, но вслух, естественно, не сказала.

— Когда танцуешь с такой девушкой, вряд ли можно думать о незначительной боли, — задумчиво произнес Лик и динамично продолжил: — Говорят, что на сцене вы переговаривались о чем-то? Что же вы обсуждали?

— О, Демио восхищался моим вчерашним образом, — нагло солгала я.

Говорил он обратное.

Лик собрался задать мне следующий вопрос, когда в гостиную ворвалась Макмидолстон. Она разве что молнии глазами не пускала. Не знала, что эту женщину можно довести до белого каления.

— Лик Шестров! Да как ты посмел слить в интросеть вчерашнее интервью с Йолиной?!

— С чего вы взяли, что это был я? — вежливо осведомился оператор, поднявшись и скрестив руки на груди.

Пока Макмидолстон задыхалась от возмущения, я сообразила, какое именно интервью попало в интросеть. Три бутылки вина! Я-то думала, что все непотребство вырежут! Точнее, его и вырезали в официальном выпуске. Но как оно попало в широкие массы?

— Лик? — угрожающе спросила я.

— А чего ты на меня смотришь? Я передал весь материал съемочной группе, а там уже чего монтажеры намудрили. Слить мог каждый, — серьезно ответил друг.

— Конфьера, — вмешалась я, обратившись к организатору свадеб, — а что если Диксандри или любой другой сильный маг проверит, откуда была утечка? Можно же отследить магические потоки в интросети и определить местоположение источника.

— Уже, — со вздохом отозвалась женщина, но продолжила прожигать Шестрова недоверчивым взглядом. — Слив был отсюда, более точно определить невозможно — слишком много магических каналов сейчас в особняке.

— Тогда какого грызлоуха вы вешаете на меня этот косяк? — раздраженно спросил Лик.

— Мы еще все проверим, — чопорно ответила женщина и, поджав губы, покинула гостиную.

Мы с Ликом переглянулись. Я метнулась за своим лукмобильником и нашла искомое интервью. Лик сел рядом, заглядывая мне через плечо.

— Ого! Да просмотры этого видео переваливают за просмотры пилотного выпуска, — хохотнул оператор и откинулся на спинку дивана. — Йолина, постарайся вылететь на первом испытании, иначе меня конфьери Макмидолстон со свету сживет.

— За что? — недоуменно спросила я и сообразила: — Так это ты слил видео?

Лик приложил палец к губам и широко улыбнулся.

— Зачем?!

— А просто так, — пожал плечами друг, поднялся на ноги и собрал камеру. — Завтрашний день выходной. Но пока территорию поместья не покидай. Удачи!

И зачем, спрашивается, этот несносный оператор слил наше интервью?! Застонав, я упала на диван и нервно расхохоталась. Пора смириться, что у меня вся жизнь идет по закону подлости.

От Пухыхлы Чешэрской: «Кто желает угостить конфьеру тремя бутылками вина? Закуска в виде пирожных прилагается!»

Глава 8

Вся суть мести Диксандри открылась для меня спустя два дня, в субботу, когда нам рассказали правила воскресного испытания. Это был конкурс купальников!

«Купальников»! Как же!

Вот так нас опустили на первом же этапе, показав, чем должны привлечь жениха невесты. Было противно и мерзко, но по энтузиазму других конкурсанток не сказать, что они были расстроены. Скорее, воодушевлены: как же, вот так сразу и показать все лучшее, что у них есть.

Для выбора купальников нам забронировали весь торговый центр, где мы могли свободно выбирать себе то, что лучше всего сидит на фигуре. Снимать процесс выбора предстояло индивидуальным операторам.

— Это издевательство, — прошипела я, проходя мимо стеллажей с купальниками. — Они же ничего не скрывают! О времена, о нравы!

— Хватит бурчать как старая ханжа, — фыркнул Лик, настраивая камеру. — Любой из этих купальных костюмов будет смотреться на тебе идеально.

— Не сомневаюсь, но не выставлять же свою фигуру на обозрение многомиллиардного населения нашего мира?

— А когда ты в «Реверсе против аверса» загорала на пляже, рекламировала прогулки на водных лыжах и просто рекомендовала съездить на море, ты не думала, что тебя там может кто-то увидеть?

— Купальники там были приличные, — нехотя сказала я, признавая правоту друга. — И у «Реверса против аверса» не такая широкая аудитория, как у «Двенадцати претенденток на счастье».

— Просто скажи, что ты хочешь пойти наперекор Диксандри, — попал в точку друг, и я резко остановилась.

— Думаешь, мне есть до него дело? Просто раздражает, что он хозяин положения, а мне приходится подчиняться. В любой гадости можно найти свои радости, — ответила я, когда мой взгляд зацепился за купальный костюм, скрытый под вешалками с более привлекательными моделями.

Я направилась прямиком к нему, вытащив его на свет и оглядев со всех сторон. Казалось, удивился не только Лик, но и его камера, в которой потух фиолетовый камень.

Он закрывал все — щиколотки и запястья, глухой ворот был под горлом, сам костюм полосатый и достаточно свободный. В общем, был сделан для какой-нибудь пожилой конфьери, которая стеснялась своих форм.

— Однозначно беру! — победоносно воскликнула я, направляясь к кассам.

— А примерить? — с надеждой на то, что я передумаю, спросил Лик.

— Думаю, сядет отлично. Правда, бирку придется сохранить, чтобы доказывать, что это и есть мой купальный костюм.

Лик негромко рассмеялся и спохватился, поменяв зарядные устройства на камере, но отснять мою покупку уже было невозможным — тем лучше, окажется для всех сюрпризом.

Хихикая и прижимая к груди пакет с купальником, я спустилась на первый этаж и встретилась с Пенни. Девушка была безразличной к окружающей обстановке, пока её взгляд не зацепился за меня. Она поправила на переносице очки и помахала мне рукой.

— Выбрала? — полюбопытствовала она, пытаясь заглянуть ко мне в пакет.

— Выбрала, — ответила я, но покупку не показала. — А ты?

— Да. А ты почему скрытничаешь? Совсем что-то неприличное? Судя по объему, там не один купальник.

— Ошибаешься, — расплылась я в широкой улыбке. — Там очень даже все прилично!

Пенни посмотрела на меня с настороженностью, потом на Лика, хмыкнула и более ни о чем спрашивать не стала. Все-таки она была невероятно сообразительной девушкой.

Хотя бы пейзажу первого конкурса я была рада: набережная реки Веги всегда была моим любимым местом в городе. Мягкий горячий песок под ногами, легкий ветер, играющий с распущенными волосами, и ласковые волны, время от времени набегающие на берег, чтобы промочить еще не успевший подсохнуть берег.

Но сегодня моя любимая набережная будто была чужая и недовольная. Операторы, гримеры, ведущие и множество других людей, причастных к «Двенадцати претенденткам на счастье», не замечали красоты природы, занимаясь своим важным делом. И мне было за любимую Вегу немного обидно.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что до меня уже нет никому дела, я подошла к реке и промочила ступни, наслаждаясь ласковыми волнами. Конечно, это не море, но Вега тоже весьма буйная и игривая.

— Что, моя хорошая, не нравится тебе это все? — ласково спросила я, наклонившись и проведя ладонью по водной глади. — Мне тоже не нравится, поверь мне.

Я оглянулась назад, где съемочная группа подготавливала оборудование. Невесты, временно имеющие этот статус, толпились возле огромного круглого шатра, ожидая, когда оттуда выйдет главный оператор. На всех девушках, включая меня, были длинные фиолетовые плащи, скрывающие купальники.

Ко мне подошла Пенни. Обхватив себя руками за плечи, она поморщилась и взглянула на тот берег реки, едва виднеющийся за горизонтом.

— Я не любитель оголяться перед камерой, — сказала внезапно Куперт.

— Нас здесь никто не спрашивает, — пожав плечами, равнодушно ответила я, и конфьери окинула меня задумчивым взглядом.

— Ты слишком спокойна для той, кто не желает участвовать в конкурсе.

— Откуда ты знаешь? — вскинулась я, повернувшись к собеседнице.

— Брось, Йолина! Два твоих последних интервью не видели разве что слепые, но зато и те слышали. Как и слышали практически все жители Хоэра. Знаешь, это действительно удивительно!

— Что именно? — утомленно спросила я, поморщившись.

Пенни, стрельнув в меня озорным взглядом, так и не ответила мне. Ну Лик! И зачем только слил оба интервью? Ему забавно, а мне не очень! И так зашкаливающие рейтинги программы подлетели еще выше: те, кому претит сама мысль об отборе невест для миллиардера, приникли к экранам телегидов для того, чтобы поболеть за меня. Еще бы, я же разделяю их точку зрения! И главная интрига: зачем я участвую и не блефую ли, так бескомпромиссно высказываясь на камеру относительно отбора.

За нашими спинами стало шумно, и мы обернулись. На съемочную площадку прилетел Демио Диксандри. Миллиардер выходил из летмобиля так, словно он хозяин этого мира, а перед ним разве что магические светлячки по струнке не вытянулись и пухыхла на заднем фоне не запела, настолько чувствовалась атмосфера прибытия важной персоны. Хотя с пухыхлой я перегнула: еще оттянет на себя все внимание и затмит его величество Демио Диксандри.

Всех участниц подозвала к себе Макмидолстон, поэтому мы с Пенни поспешили к другим конкурсанткам. Длинная сцена между ровными рядами белых стульев уже была подготовлена и ожидала только «моделей». Гости программы пребывали в геометрической прогрессии, рассаживаясь по местам и не забывая здороваться с Демио.

Диксандри сидел в центре, прямо в конце подиума. Справа от него сидела его мать — невысокая брюнетка с цепким взглядом карих глаз, облаченная в юбочный костюм из букле^9 бордового цвета. Она улыбалась и здоровалась с гостями, при этом постоянно наклоняясь к сыну и что-то ему шепча.

Интересно, какие могут быть у них разговоры? Она заставила его участвовать в конкурсе невест! Какая мать в здравом уме пойдет на такой шаг? Хотя это с моей точки зрения может казаться абсурдным, а судя по подавляющему большинству зрителей — их все устраивает.

Слева от Диксандри сидел конфьер Баровски — миллиардер, владелец золотого и алмазного прииска, имеющий тесную торговую связь с «Диксандри-Арт». Мужчина глубоко женатый, в возрасте, с длинными седыми волосами, зачесанными назад. Казалось, что в жизни уже ничто не может его удивить.

Дорогой белый костюм сидел на нем безупречно, наверняка, сшитый на заказ. Голубые глаза лениво скользили между рядами гостей, узнавая старых знакомых. Он так же со всеми обменивался рукопожатиями и скупыми улыбками, но не совершал ни одно лишнее движение. Уверена, одно его движение стоит десятки тысяч тирлингов! Или сколько там в минуту приносят его прииски?

Гости рассаживались по своим местам. Играла медленная тихая музыка. Разговоры прекратились, и все внимание устремилось к сцене, где уже толкала приветственную речь ведущая. Лучше бы меня тоже пригласили, как и её, чем в качестве конкурсантки!

— Конфьери, внимание, — строго сказала Макмидолстон, оглядев двенадцать невест. — Все помнят сценарий? Отлично. Итак, Делораи, ты первая. Поднимешься на сцену, когда я тебя объявлю.

Модель согласно кивнула, и Ромуэла прошла на подиум, широко улыбаясь и пробираясь вперед, к стационарному усилителю голоса. Все камеры на набережной были прикованы к организатору свадеб, уверенно благодарившей собравшихся гостей.

— А теперь встречаем наших красавиц! — объявила женщина и сошла с подиума через боковую лестницу.

Занавес цвета морской волны, отделявший конкурсанток, колыхнулся, чтобы выпустить Делораи. Я стояла поодаль, так как выходила последняя, поэтому могла видеть, как гости приветствовали девушку. Еще в начале своего шествия она скинула фиолетовый плащ, оставив на теле достаточно откровенный берилловый купальник, который был раздельный и открывал небольшую полоску выше талии. Как только решилась надеть такое?

Гости зааплодировали. Мужчины, которые своим числом превосходили сегодня присутствующих женщин, пожирали взглядом безупречную фигуру Делораи. Девушка полностью оправдывала свою популярность в мире моделей: изящная походка, уверенность движений и сфокусированный взгляд, который направлен исключительно на Диксандри.

Последний с ленцой оглядывал фигуру конкурсантки, словно перед ним каждую ночь дефилируют подобные красотки. Хотя так ли это далеко от истины? Этот факт отозвался раздражением в душе. Конечно, у него бесконечное множество постельных игрушек.

Закончив шествие, Делораи спустилась к нам, а на сцену взошла Лика. Она тоже недолго думала, прежде чем скинуть плащ, под которым у неё был инкарнатный^10 с бусыми^11 вставками жемчуга сплошной купальник. Весьма и весьма привлекательный, как и сама его обладательница.

За Ликой на сцену вышла следующая претендентка, лишь Пенни, которая выходила шестой, разбавила вереницу красавиц. Её пляжная одежда представляла собой комбинезон из коротких шорт и топика, уходящего завязками за шею. Закрыто, но модно и стильно.

Её встретили с относительных равнодушием, но свою долю аплодисментов она получила. Слегка покачивая бедрами, она скрылась за занавесом, после чего раздраженно скинула туфли и поморщилась. На сцену вышла следующая участница конкурса, и я подошла к Пенни.

— Не люблю публику, — завернувшись в плащ, коротко бросила Куперт и обошла по дуге, чтобы побыстрее скрыться в шатре.

Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем подиум покинула одиннадцатая конкурсантка. Мой выход. Вдохнув и выдохнув, я поднялась через распахнутый занавес на подиум. Зрители еще не успели устать, но уже заметно насытились прекрасными фигурами и купальниками, поэтому они не рассчитывали, что я смогу их чем-то удивить.

Скидывать плащ я не торопилась, чем уже привлекла внимание. Кто-то поудобнее сел в стуле, подавшись вперед, кто-то наклонил голову, ожидая, что же я там прячу. В глазах некоторых мужчин читался немой вопрос: не голая ли я под плащом? Увы, но последних придется разочаровать.

Высокие каблуки зрительно удлиняли мой силуэт, но я боялась, что в разрезе плаща у ног при ходьбе может быть заметен мой купальный костюм в полоску, но общая картина уверенной идущей в плаще девушки настолько захватила зрителей, что момент, когда я скинула верхнюю одежду, оказался ошеломляющим.

Шуршащая ткань слетела с плеч и теперь полукругом лежала у моих ног. Зрители не аплодировали, они во все глаза смотрели на последнюю укутанную с ног до головы в непонятное нечто, именуемое купальником, «модель». В тишине был хорошо слышен рокот волн Веги.

Я смотрела только на Демио, стараясь не съежиться под множеством взглядов. Мне не привыкать находиться под прицелом камер, поэтому ни один мускул не дрогнул на моем лице, и приклеенная улыбка продолжала одаривать миллиардера своим сиянием.

Внезапные аплодисменты разрезали тишину. Аплодисменты Демио. Он улыбался, неотрывно смотря на меня. Я стушевалась. Не такой реакции я ожидала. Неужели оценил? Ему понравилось? Кто бы мог подумать! Я-то думала, что он взбесится.

Почему мысль о том, что ему понравилась моя оборона в нашей «холодной войне», так греет душу? В глазах Диксандри восхищение, смешанное с весельем, и этот коктейль чувств пьянит. Пьянит от собственной победы над ним. Его реакция — бальзам для моей гордости.

Вслед за его аплодисментами раздались и хлопки в ладоши гостей, набирая уверенность. Улыбнувшись шире, я развернулась, перешагнула свой плащ и прошла до середины подиума. Здесь показала себя гостям справа, потом слева, после чего вновь приблизилась к Диксандри, прошептав одними губами:

— Этот раунд за мной.

Усмехнувшись, он кивнул. Разумеется, в магической школе одной из дисциплин является чтение по губам, ведь порой в дуэли именно это может спасти тебя от смертельного заклятья. Подняв с подиума плащ, я перекинула его через плечо и смело отправилась к кулисам.

Кажется, счастливее на этом конкурсе я себя еще не чувствовала. Победа действительно пьянит. Победа над дурацкими правилами Демио Диксандри!

За занавесом меня встретили помощник гримера, забравший плащ, и взволнованная Макмидолстон, которая наградила меня потрясенным взглядом, но сказать ничего не успела: ей необходимо было выходить к гостям и развлекать их, пока жюри решает судьбы претенденток.

С улыбкой проводив Ромуэлу, я обернулась к конкурсанткам. Ко мне как раз подошла одна из них, имени которой я даже не запомнила. К чему, если уже сегодня я покину проект?

— Решила выставить себя безмозглой пухыхлой? — спросила она. — Ты знай, что эта птичка хоть и яркая, но всех раздражает своим бесконечным пением.

— Зато как она поет! — хмыкнула в ответ я, поиграв бровями.

Незнакомка не ответила, а ко мне подошла Пенни, вновь нацепившая плащ. Куперт потрясенно глядела на меня и мой купальник, после чего громко и заразительно расхохоталась.

— Я видела твой выход! Это было нечто! Интросеть уже, наверное, взрывается от ставок: вылетишь ты или нет.

А там делают ставки? Надо поставить на свой вылет. Надо думать, сегодняшняя выходка была поводом вытурить меня из реалити-шоу.

— Девушки, прошу на сцену, — объявил один из организаторов с переговорником в ухе и в кепке.

— Уже? — удивленно спросила Лика, потягиваясь, тем самым выставляя свою безупречную фигуру в лучшем свете.

— Уже, — спокойно подтвердил парень. — Конфьери, выходите на подиум в той же очередности, в которой дефилировали. Не забудьте снять плащи, — последнее было сказано индивидуально для Пенни.

Девушка согласно скинула с себя верхнюю одежду и отдала её помощникам гримеров. Под бурные аплодисменты с перерывом в пять секунд конфьери выходили на сцену, вставая с разных сторон подиума в наиболее выгодной для созерцания фигуры позе.

Я вышла последней, встав справа, уперла одну руку в бок, а ногу чуть отставила вперед, подняв голову выше. Зрители продолжали аплодировать, пока с помощью усилителя голоса не заговорила мать Демио.

— Всем доброго дня, уважаемые гости. И наши утонченные конфьери, разумеется. Мне хочется сказать только одно: молодость сама по себе красива, она не знает изъянов и в каждом её вздохе чувствуется жизнь и искренность. Мне было очень сложно выбрать девушку, которой придется покинуть шоу, так как сегодня были прекрасны все.

Я мысленно усмехнулась: надо думать, не так уж и сложно было выбрать проигравшую. Слишком очевиден выбор.

После конфьеры речь взял Хеджеф Баровски. Он был как всегда немногословен:

— Хочу поблагодарить организаторов за приглашение. Для меня приятно сидеть в жюри, хотя есть и свои отрицательные стороны, одна из которых заключается в подведении итогов. Результаты объявит Демио.

— Благодарю, — ответил миллиардер, поднявшись со своего места и найдя взглядом меня. — Для начала назову имя той, которая точно остается в проекте. Эта девушка смогла удивить сегодня всех, особенно меня. Мне импонирует её эксцентричность и скромность. В случае нашей женитьбы, я могу утверждать точно, что ни скучать, ни стыдиться за неё мне не придется. Йолина Зеалейн, я говорю о вас.

Я так и застыла, не зная, как реагировать на слова Демио. Его прямолинейность неожиданно заставила смутиться аплодисментов, прозвучавших в мою честь. Брюнет улыбался, глядя на меня. Его взгляд явно говорил мне о том, что в этом раунде у нас всё равно ничья. Он нашел выход одержать победу, которая была практически у меня в руках.

— А теперь о конфьери, которая не продолжил дальше участвовать в отборе. Леорайя Лизбент, мне жаль, но сегодня удача отвернулась от вас, — произнес Демио ровно, без тени сожаления.

Шатенка, которая еще пятью минутами ранее задала мне провокационный вопрос за кулисами, вежливо улыбнулась и старалась из всех сил сохранить довольное выражение лица.

— Благодарю за возможность участия. Мне было приятно быть избранной. Надеюсь, уважаемый конфьер Диксандри найдет свою истинную судьбу, — сухо, без эмоций произнесла девушка и под аплодисменты публики покинула подиум.

Конкурсантки проводили её молчаливыми взглядами. Я же не могла понять, почему сейчас на её месте нахожусь не я?

Слово взяла Макмидолстон, вещавшая о дальнейших перспективах Лизбент, которой я завидовала. Она стала счастливой обладательницей ста миллионов тирлингов и свободы.

Запись в блоге от Пухыхлы Чешэрской: «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Вот так владельцы дизайна купальников прошлого десятитысячелетия не ожидали, что придется запустить их в массовое производство».

Глава 9

— Йолина, прекрати ходить из угла в угол, — утомленно сказал Лик, перенастраивая магический фон на камере.

Мы сидели в гостиной моих покоев. Точнее, сидел Лик, а я прогуливалась по комнате, периодически сжимая в бессилии кулаки и скрепя от злости зубами. Поверить не могу, что осталась участвовать в этой…этом… безобразии!

— А что прикажешь мне делать? — всплеснув руками, спросила я друга. — Плакать? Этого я себе не позволю, а других способов расслабиться не знаю. Хотя нет, знаю. Нужно пойти в комнату Демио и содрать со стен обои или разрисовать их краской! Точно! Лик, пошли!

— Куда?!

— Обои красить! — ответила я, и оператор так на меня взглянул, разве что у виска пальцем не покрутил, что я поежилась.

— Ладно, согласна, идея так себе, — пришлось признать мне и сесть рядом с другом. — Ты мне совсем помогать не собираешься?

— Чем я тебе помогу, скажи мне?

— Просто ты не хочешь! — обиженно воскликнула я, надув губы. — Ты боишься вылететь с проекта и не получить гонорар.

— Глупая! — в сердцах сказал Лик и открыл рот, чтобы что-то добавить, но передумал, вместо этого взял меня за руки и мягко улыбнулся. — Йолин, хватит беситься. Все равно ничего не изменить. Будем надеяться на то, что ты вылетишь со следующего этапа.

— Я вот тебя совсем не понимаю. Ты хочешь остаться в конкурсе или уйти? Иногда я склоняюсь в сторону первого варианта, иногда — в сторону второго. Рассуждая логически, ты должен противиться этой идее, ведь от времени моего участия зависит твой оклад.

— Йолина, деньги в жизни не главное. Всех тирлингов все равно не соберешь, а вот потерять такую подругу, как ты, я не имею права, — пояснил Лик и, нагнувшись ко мне, заправил выбившуюся прядь за ухо. — А теперь начинаем съемку.

Сегодня я была пай-девочкой и отвечала монотонно, не забыв поблагодарить жюри за щедрое решение отдать мне лавры победителя. Лик смотрел на меня разочарованно, он явно хотел побаловать интросеть новым “настоящим” интервью.

— Йолина, как насчет прогулки? Вижу, тебе необходимо встряхнуться.

Уверенно кивнув, я отправилась в спальню, чтобы найти в гардеробе светлую юбку и синюю кофту с открытыми плечами. Облачившись в новый наряд и сунув ноги в мягкие туфли-лодочки, я подхватила маленький кожаный рюкзак и вышла к другу.

— Я готова!

— Оперативно, — хмыкнул Шестров, уже успевший собрать камеру в футляр. — Оставлю пока это у тебя. Идем, красавица.

Я даже впала в ступор от его обращения. Раньше он никогда не применял ласковые слова по отношению ко мне. Наверное, я действительно выгляжу жалко в своей злости, раз даже друг стремится меня приободрить.

В холле и в гостиной было людно — проходил банкет. Лишнее внимание нам было ни к чему, поэтому мы с Ликом собирались проскользнуть мимо гостей и остаться незамеченными. Когда я уже была близко к выходу, столкнулась взглядом с Демио. Он разговаривал с конфьером Баровски, но, завидев меня, извинился перед собеседником и направился ко мне.

— Бежим, — дернув меня за руку, прошептал Шестров, и мы быстро спустились с ним по ступенькам.

Диксандри вышел на крыльце, сощурившись и глядя нам вслед. Мы с оператором уже шли по гравиевой дорожке к воротам. Я оглянулась лишь на краткий миг и была поймана его многообещающим взглядом. Ох, Демио, что же ты так не любишь противоречия? Почему я начинаю получать от них извращенное удовольствие?

Выйдя за ворота, мы дошли до остановке и на общественном двухэтажном летмобиле долетели до набережной. Сегодня здесь было людно, и многие обсуждали уже вышедший выпуск. Странное дело, меня узнавали, перешептывались, но подходить не решались.

Бывало, что меня и раньше признавали поклонники, но они всегда отваживались попросить автограф или о чем-то спросить. Теперь же я стала неприкосновенным экспонатом: посмотреть интересно, но дотрагиваться запрещено.

— Я хотел тебе кое-что показать, — сказал Лик, ускорив шаг, и потянул меня вперед. — Идем.

Спустя некоторое время я поняла, что хотел показать мне друг: недалеко на площади раскинулись шатры циркачей. Представления этих бесстрашных людей действительно были впечатляющими: возможности человеческого тела вкупе со всемогущей магией вызывали уважение и искреннее восхищение.

— Давно они в городе? — удивленно спросила я.

— Около недели, — спокойной ответил Лик, — обычно, мы с тобой не пропускаем представления, но в этот раз у нас все вверх тормашками.

Согласно кивнув другу, я подождала, пока он заплатит за билеты. Мы прошли на огороженную площадь, где нашим вниманием завладел факир. Маг пропускал через себя струи огня, играл с ним, создавал целые картины из разноцветных всполохов, а потом соединял их, смешивая и утопая в огненном вихре.

Мало кто из магов мог подчинить себе такую своевольную стихию, они вообще не любят хозяев и признают лишь друзей. Чтобы соединиться со стихией, нужно найти элементаля и заставить его признать твою силу, что уже само по себе является подвигом. Но приручить его лишь часть препятствия, самое сложное его удержать на длительное время. Я смогла, но мои возможности ограничивались легким подогревом или, как это было в особняке с Демио, усиливались мощным артефактом. Но вот так, как это делал факир, заставлял подчиниться огонь, не обжигать его и быть подвластным его воле, — удивительно!

Полюбовавшись еще некоторое время на красные всполохи, мы прошли дальше мимо импровизированной сцены с клоунами к шатру акробатки, виртуозно владеющей своим телом. Она изгибалась на толстой ленте без страховки, показывая чудеса пластичности. На неё восторженно смотрели не только дети, но и взрослые, упоенные виртуозным исполнением танца.

Следующим, кого мы увидели, был ходящий — прямо над нами мужчина вышагивал с шестом по толстой веревке, показывая чудеса концентрации и равновесия. Делая кульбит, он подвис в воздухе и стремительно упал, чтобы с помощью магии ветра — самой неукротимой и вездесущей — оттолкнуться от земли и вновь взмыть к веревке.

Центром цирка всегда были укротители грызлоухов — бесстрашные заклинатели, по велению которых грозные животные ходили, словно ручные зверьки.

— Всегда ими восхищался, — тихо сказал Лик, стоя позади меня, — они не только осмелились управлять своей жизнью, но и держат под контролем чужую звериную сущность.

— Они освободились от страха, — пожав плечами, констатировала я. — Но обрели ли они счастье? Иногда счастье заключается вовсе не в свободе, если эту свободу мы отдаем добровольно.

— Что ты имеешь в виду?

— У моей мамы всегда была свобода, — ответила я, смотря на огороженную арену с грызлоухами, — но не было главного — любви и семьи. Я не в счет, я всегда была сама по себе. Поэтому уверена, что я готова отдать свою свободу ради любви. Стать циркачкой? Нет. Такая свобода не для меня. По своей сути они все одиноки, всю жизнь в путешествиях, чтобы показывать свою улыбку чужим, и изредка — родным, когда, наконец, попадают домой.

— Ты будешь прекрасной женой, — со вздохом произнес Лик, и мы развернулась, чтобы пройти к следующему шатру.

— Думаешь? Я не умею готовить, не люблю убираться и стирать, да и ребенка в руках никогда не держала.

— Зато ты будешь верной любящей женщиной, лучшей опорой для своего мужа. Поэтому я не хочу… чтобы ты была с Диксандри. Он не будет тебя ценить.

— С чего ты взял? — неожиданно ощерилась я. — Ты ведь его совершенно не знаешь!..

И прикусила язык под удивленным взглядом друга. Что за мысли лезут мне в голову? Да, Диксандри умный привлекательный мужчина, которым легко увлечься, но ему нужно от меня лишь одно, что дать ему я могу только в совокупности с кое-чем большим — его преданностью и любовью.

— Йолина, ты же не…

Нужно было срочно перевести разговор!

— О, смотри! Там гадалка!

Потянув друга к разноцветному шатру, я дала себе время перевести дыхание. И чего так разволновалась? Лишь бы Лик не придумал себе чего о наших с Демио отношениях! Потому что нет этих самых отношений.

Улыбнувшись другу и передав ему свой рюкзак, я вошла внутрь, отдала гадалке двадцать тирлингов и протянула свою руку. Женщина, облаченная в черную хламиду с наполовину закрытым лицом, провела пальцем по ладони, вызвав мурашки по телу.

— Неожиданно… в последнее время в твоей жизни наступили перемены… ты сменила дом… работу… привязанности, — медленно со значительными паузами выговорила гадалка, и я только хмыкнула.

— Об этом можно узнать и по телегиду. Можете ли поведать что-то необычное?

— Хм, — не стала оправдываться женщина, — что если я тебе скажу, что недавно ты нашла одну забавную вещицу, от которой не собираешься избавляться? Не думала, почему не хочешь с ней расставаться?

— Дело не в том, что я не хочу, — ответила я, смущенная встречными обвинениями гадалки. — Просто я не могу, иначе будут спрашивать, откуда я ее взяла, а пока у меня нет разумных доводов, чтобы подтвердить свою невиновность.

— Пустые отговорки.

— Ну знаете ли!..

Слова гадалки раздражили меня, поэтому я поднялась со своего места и направилась к выходу, когда мне вслед долетели её слова:

— Хотя именно он помог найти тебе счастье, но он может его и погубить.

Как всегда все очень пространно и непонятно! И чего только пошла к ней? Шатер я покидала с недовольным выражением лица.

— Ну что случилось? — участливо спросил Лик, который все это время ждал меня.

— Ничего, — отмахнулась я.

Лик не стал настаивать, и мы медленно побрели к выходу, где стояли несколько рестораций. Друг молчал. Вокруг веселились зрители, наблюдая за циркачами, а мне стало неожиданно грустно. Я почувствовала себя одинокой в толпе людей.

От Пухыхлы Чешэрской: «Любовь к людям и боязнь толпы могут одновременно существовать в человеке».

Вернувшись в покои, я первым делом смысла с себя тревоги дня под теплыми струями душа. В горле пересохло, а вода, стоящая в графине на столике, закончилась, поэтому пришлось с графином в руках спуститься вниз, на кухню.

И уж чего я не ожидала, так это увидеть Демио, готовящего профитроли. Хмыкнув, я прошла к бойлеру, наполнила графин водой и налила себе полный стакан, осушив его до дна. Диксандри скосил на меня заинтересованный взгляд, но первым начинать разговор не решался.

— Неужто знаменитая марка «Шоколадный мусс» готовит свои сладости под твоим строгим присмотром? — весело спросила я, наблюдая, как мужчина достает из печи противень с готовыми формами, которые осталось лишь заполнить кремом.

— О, нет, я лишь наслаждаюсь их трудами, — ответил миллиардер, тепло улыбнувшись. — Это может показаться странным, но готовка меня расслабляет, заставляет спокойно подумать о некоторых волнующих меня вещах.

— Неужели знаменитого Демио Диксандри может что-то волновать?

— Например, ты, — серьезно ответил он и тут же озорно улыбнулся. — Не хочешь закончить готовку? Осталось заполнить полости профитролей кремом.

Поддавшись очарованию момента, я встала у кухонного стала и приняла кондитерский мешок из рук мужчины. Демио встал позади, неожиданно волнуя близостью своего тела. По рукам пробежала мелкая дрожь предвкушения, которую я отчаянно пыталась унять. Демио положил свои ладони поверх моих, помогая перемещать мешок от одних пирожных к другим.

— Вот так, — тихо прошептал мужчина, практически касаясь губами ушной раковины, — медленно.

Оказывается, совместная готовка интимное занятие, и она могла не на шутку взбудоражить подсознание. Мне бы оттолкнуть Демио, но против этого взбунтовались гормоны. Наверное, я сегодня морально выдохлась противостоять Диксандри.

— Я совсем не умею готовить, — неожиданно призналась я.

— Совсем? — спросил Демио, и я почувствовала, как он улыбается.

— Совсем, — со вздохом призналась я.

Маг рассмеялся и специально дернул рукой, чтобы приличная доза крема осталась у меня на запястье. Я потянулась за салфеткой, но Диксандри задержал меня, наклонился ниже, подняв мою руку к своему лицу, и лизнул запястье. По телу прокатилась новая волна предвкушения, и я невольно прижалась спиной ближе к мужчине.

Миллиардер тем временем спустился от чистого запястья к ладони, пробираясь мягкими губами к пальцам. Когда он поцеловал мизинец, чуть втянув его в рот, я поняла, что все это время не дышала и сейчас шумно выдохнула.

— Демио…

— Йолина? — отозвался брюнет, прижавшись щекой к моему виску, но так и не выпустил из захвата мою руку.

— О… от…— пробормотала я, смущаясь своего волнения и запинаясь. — От… отпусти.

Он выполнил просьбу без лишних слов. Я медленно высвободила свою руку, разворачиваясь в сильных руках. Демио уперся руками в столешницу по обе стороны от меня и наклонился ниже, практически касаясь своими губами моих. Волновал близостью стройного сильного тела.

— Почему ты бежишь от того, что тебе самой нравится?

Мне хотелось возразить, но лгать я не любила. Этот невыносимый мужчина смог привлечь меня еще там, в горах. Когда он уличил меня во лжи, когда рассуждал о ценности выбора при подкидывании монеты, когда провожал меня долгим задумчивым взглядом с балкона собственного особняка. Казалось, что тогда я оставила частичку себя в Дикоморье. Эта частичка росла, увеличиваясь в размерах, и вскоре стала противостоять мне самой.

Нет, я не влюбилась, но определенно близка к этому чувству.

— Потому что расплата за собственные желания велика.

Когда-то моя мама не устояла перед желанием, и родилась я. Родилась и жила в одиночестве, стараясь справиться со своим даром, смотря, как родительница пытается заработать деньги на магическую школу, а потом и на мой университет. Порой за наши ошибки приходится расплачиваться не только нам.

— Йолина, я не твой отец.

— Но ты его даже не знаешь, — возразила я.

«И я его не знаю», — мысленно добавила.

— Йолина…

— Доброй ночи, конфьер.

Он выпустил меня, отступив в сторону. Стараясь спрятать смущенный взгляд, я выскользнула из кухни и только потом вспомнила про графин, наполненный водой. Вернувшись за ним, я старалась не смотреть на задумчивого миллиардера и быстрее покинуть его общество.

— Ты далеко не убежишь, — услышала я его шепот.

— Но попытаться ведь стоит? — зачем-то риторически спросила я и поднялась в свои покои.

Поставив графин в гостиной, я прошла в комнату и достала браслет, некоторое время изучая его. Металл начал нагреваться, словно признавал во мне хозяйку. Испугавшись неожиданных чуждых чувств родства к этой безделушке, я откинула украшение и быстро поднялась на ноги.

— Жуть какая-то! Ничего не понимаю, — прошептала я, мотнув головой. — Нужно будет завтра что-нибудь с ним сделать.

Но расстаться с браслетом я не смогла ни завтра, ни через неделю. Всё время находились другие дела, и я откладывала странное украшение в долгий ящик. Даже была мысль отнести его Демио, он всяко лучше найдет ему применение, но эта идея была откинута гордостью. Еще чего! В первый день нашего знакомства я была слишком резка в своих высказываниях, чтобы сейчас идти на попятную. Да и он его не помнил, как мне удалось убедиться.

Эту неделю я видела Демио мельком, зато на следующий день после знаменательной готовки я обнаружила в своей гостиной на завтрак чай и те самые профитроли. Может, этот мужчина и любитель женского внимания, однако он умеет добиваться расположения своих «игрушек». Последнее пугало еще больше, потому что я боялась не устоять. Один раз я уже дала поблажку, второй раз он может зайти дальше поцелуев.

Вот так прошла неделя, и подошло время нового конкурса, который оказался для меня настоящим вызовом.

Ненавижу Диксандри.

Предатель!

От Пухыхлы Чешэрской: «Вам когда-нибудь хотелось прибить человека и закопать его, а потом выкопать, чтобы поцеловать?»

Глава 10

— Йолина, успокойся, — мягко произнес Лик, — этот раунд ты наверняка проиграешь. Так что даже стараться не придется.

Действительно, чего стараться?

Одиннадцать столов, одиннадцать кухонных зон и столько же девушек, изо всех сил пытающихся совладать с кастрюлями и поварёшками и приготовить что-нибудь съедобное.

Демио Диксандри, ты надо мной издеваешься?! Или?..

А что если он специально решил устроить конкурс готовки, чтобы избавиться от меня на законных основаниях? Может, его привлекала именно моя недоступность, а в прошлый выходной поняв, что моё тело реагирует на него определенным образом, потерял ко мне всякий интерес?

Я должна радоваться такой перспективе, но почему-то меня не покидало чувство, что мои страхи не имеют под собой почву, ведь была еще одна причина, по которой Демио мог настоять именно на проверке кулинарных способностей. Узнав, что я в этом не сильна, он «щелкнул меня по носу». Какой там у нас счет? Ничья? Так вот, после этого раунда миллиардер определенно ведет.

Но состязание есть состязание, поэтому сейчас все девушки из всех сил старались хотя бы не отравить жюри, что у них получалось весьма сносно. Особенно у Лики, которая разве что не пританцовывала у кухонной зоны.

Готовить я действительно не умела, да и сейчас еще и нервничала, раздраженная выходкой Диксандри. Сколько бы я не вылавливала разбитую скорлупу из чашки, её там оставалось всё равно много. С молоком я переборщила, пришлось добавлять еще муки, и в итоге тесто получилось слишком тугим, а из-за переизбытка какао — еще и горьким. Я его еле раскатала на коржи. Пока торт готовился в духовке, я терла орехи. Проводя много времени в командировках, я предпочитала заказывать еду на дом.

Суть в том, что нам не объявляли заранее, в чем заключается конкурс, поэтому никаких рецептов я выучить не успела. Нас просто проводили до кухонных зон, приставили личных операторов, которые снимали наши действия, и сказали, чтобы мы что-нибудь приготовили из имеющихся продуктов.

Демио прекрасно знал, что я не умею готовить!

Эта мысль не давала мне покоя.

— Осталось пять минут, — поторопила всех ведущая, и я кинулась к духовке, чтобы проверить готовность коржей.

Они едва пропеклись! Что же делать? Другие девушки уже смазывают подошедшие коржи кремом, а у меня даже запаха сдобы нет!

— Да почему?.. — пробормотала я, нахмурившись.

— Может потому, что ты приготовила густое тесто, а не жидкое бисквитное? — с усмешкой спросил Шестров, и я удивленно обернулась к камере.

— А они разве не одинаковые?

— Отлично, Йолина, ты только что доказала, что идеальных во всем людей не существует, — провозгласил друг, и я обиженно засопела, напряженно соображая, что же можно сделать с сырым тестом.

В итоге я выбрала хитрость. Магия огня всегда давалась мне проще остальных, хотя и удерживать элементаля весьма трудно. Сев на корточки возле печи, я сконцентрировалась и сложила ладони вместе, призывая когда-то укрощенный огненный дух.

Маленький полыхающий синим огнем шарик появился передо мной. Джуна, как я назвала её ранее, широко зевнула и замерла, приготовившись к заданию. Прошептав слова на древнем наречии, я протянула руку к элементалю и взяла его в руки. Максимально выдохнув весь воздух из легких, поднесла огненный шар к сердцу. Он легко прошел через кожу, растворившись во мне и даруя власть над огнем.

— Надеюсь, ты вырежешь это позже, — кинула я другу.

— Если это не снимут другие камеры, — с усмешкой ответил Лик, — хотя я не уверен, что правилами использование магии запрещено.

— Нам терять уже нечего, — со вздохом призналась я и открыла печь снизу, увеличив градус внутри духовки.

Металл начал нагреваться, и я уже ожидала запах свежего хлеба, когда запахло жженой пластмассой. Принюхавшись, я ойкнула и отключила плиту, металл которой нагрелся настолько, что подпалил рядом стоящие тумбочки.

— Горит! Пожар! — услышала я крик одной из конкурсанток, и только потом заметила огонь, воспылавший на кухне.

— О, нет! — простонала я и поднялась на ноги.

Огненный дух вылетел из меня. Джуна, сделав круглые испуганные глаза, будто её сейчас накажут, исчезла. Повторно вызвать её мне не удалось. Ко мне тем временем подбежал один из контролеров конкурса. Водный маг быстро потушил огонь, но теперь все вокруг было залито водой. Ноги промокли, и я подняла ногу в туфельке, с которой капал вода. Более глупо выглядеть на телевиденье я не могла. Вокруг собрались организаторы и несколько претенденток, уже окончивших готовку.

— Я случайно, — пискнула я, встав подальше от подгоревшего кухонного гарнитура. Сообразив, что могу воспользоваться этим случаем, чтобы избежать результатов конкурса, я наигранно трагично добавила: — Неужели меня теперь снимут с участия?! Ах, как же так? Ну ничего, я переживу, раз уж такое произошло…

Но именно в этот момент маг, тушивший пожар, открыл духовку, откуда повалил дым, и объявил:

— Думаю, вы легко это переживете, конфьери. Вероятно, что-то, да уцелело здесь.

— В таком случае, поторопитесь, Йолина, — сказала Макмидолстон, — конкурс окончится через три минуты.

Зрители покинули мою кухонную зону, оставив удивленную меня молчаливо хлопать глазами. Лик хихикал где-то возле камеры, девушки за соседними столами делали последние штрихи в своих блюдах. Взглянув на обуглившиеся коржи, я захныкала и прикрыла глаза руками.

Не время раскисать, пора действовать!

Вытащив прихваткой противень, я вывалила коржи на стол. Лик на меня смотрел с весельем, пока я обрезала обгорелые части. В итоге получились несколько небольших кругов, которые я скомпоновала в одно пирожное, обмазав его желтоватым кремом и орехами.

— Вроде неплохо, — констатировала я, пока оператор беззвучно смеялся за кадром.

— Йолина, кажется, нам придется искать новую работу, — сквозь хохот сказал Шестров, и я ему тепло улыбнулась.

— Зато я все-таки приготовила этот кусочек торта, — не без гордости ответила я, пожав плечами.

Таймер прозвенел, и все девушки поспешили покинуть свои кухонные зоны и встать рядом со столами с внешней стороны. В это время Демио как раз отвернулся от камеры и в сопровождении трех судей, в состав которых входила конфьера Диксандри, владелец «Шоколадного мусса», известный кулинар Носфират Кортуэтти и неизвестный мне мужчина средних лет.

— Кто рядом с нашим миллиардером? — тихо спросила я оператора, но тот будто не услышал меня, устремив свой взгляд к судьям. — Лик?

— М? — откликнулся он и повернулся ко мне, моргнув.

— Кто это? — повторила я свой вопрос, указав подбородком на неизвестного мужчину.

Он имел светлые длинные волосы, нарочито небрежно перехваченные кожаным ремешком, и зеленые проницательные глаза, не выражающие практически никаких эмоций. Белый строгий костюм идеально сидел на спортивной фигуре, а яркий аксессуар в виде красного шелкового галстука выделял его в толпе деловых людей.

— Клей Сандеров, — тихо ответил Лик, нахмурившись, — он бизнесмен с другого конца Хоэра. Кажется, владеет крупными новостными каналами, «Корунскими интросетями», тем самым контролиря потоки информации и являясь одним из самых влиятельных людей в мире.

— Крутой дядька, — с уважением сказала я и быстро потеряла к нему интерес, так как Диксандри подошел к первой претендентке.

Девушка аккуратно положила на отдельные блюдца кусочки песочного пирога и подала их судьям. Попробовав его, они переглянулись и прошли дальше. Лик заметно нервничал. Я бросала на него вопросительные взгляды, пока оператор, что-то пробормотав, не скрылся за съемочной площадкой. Проводив друга взором, я переключила внимание на подошедших судей.

— Доброго дня, — с улыбкой поприветствовала я, и все судьи одновременно посмотрели на тарелку, на которой лежал один единственный уцелевший кусочек торта.

Взгляды обратились за мою спину, безусловно, отметив подпаленный кухонный гарнитур. А я что? Сделала невинное выражение лица и пожала плечами, мол, кто знает, как такое могло произойти? Демио усмехнулся и спросил:

— Так это всё, что уцелело в результате кулинарно-военных действий?

— Как всё? А я? — наивно спросила я, и запоздало поняла, насколько провокационно и двусмысленно звучал мой вопрос.

Демио расплылся в широкой улыбке. Его мама нахмурилась и вопросительно взглянула на сына.

— Разумеется, как я мог не посчитать вас? — медленно произнес он, протянув руку.

Я вложила в неё чистую десертную вилку, сдерживаясь от желания воткнуть её в ладонь миллиардера. Мысленно уже даже представила этот процесс: заляпанный кровью кухонный стол и я, довольная жизнью и улыбающаяся. Мотнув головой, отогнала непрошеные мысли и с ожиданием уставилась на Демио.

Он с трудом отделил кусочек пирожного, при этом с невероятным изумлением нанизывая его на вилку, после чего попробовал. С каждой секундой его лицо мрачнело, но в итоге он прожевал и натянуто улыбнулся.

— Восхитительно, — выдавил он, и его мать с неверием посмотрела на сына.

Такой же взгляд был и у плотного кулинара. Мужчина поправил усы и нахмурился, вглядываясь в коржи. Он-то должен заметить, что они не воздушные, какие должны быть у бисквита.

— Позволишь попробовать? — спросила конфьера Диксандри, но Демио неожиданно отодвинул от неё тарелку с десертом.

— Думаю, что сам хочу насладиться этим пирожным. К сожалению, оно только одно, — сказав это, он отломил еще один кусочек и съел.

И что это было? Поведением миллиардера явно заинтересовались все, кто присутствовал на съемочной площадке, а он продолжал жевать пирожное, причем с явным усилием, хотя не забывал улыбаться в камеру.

Я вот сейчас не поняла, какой у нас счет? Если до этого я могла предположить, что он устроил кулинарное состязание, чтобы избавиться от меня, то судя по сегодняшней реакции, все предыдущие предположение летят к чешэру под хвосты!

Значит, кулинарный конкурс он устроил только для того, чтобы щелкнуть меня по носу, но в итоге и сам поплатился — я не была уверена, что моё пирожное настолько вкусное.

Возвращаемся к ранее заданному вопросу, так какой у нас счет? Один — два или два — два?

Когда на тарелке осталось совсем немного, Демио передал её мне и с улыбкой серийного маньяка произнес:

— А остальное я оставлю для Йолины. Уверен, что она тоже вправе насладиться результатами своих трудов.

— Позвольте, конфьер! — остановил его кулинар, практически спасая от неминуемой смерти моё чувство прекрасного. — Дозвольте мне оценить способности девушки, ведь кто лучше понимает в десертах, чем я?

— О, нет, уважаемый конфьер Носфират, я не могу позволить наслаждаться этим… чудом кулинарного мастерства другому мужчине, кроме меня, — бескомпромиссно заявил он и повернулся ко мне, настояв: — Конфьери, попробуйте. Вы должны разделись со мной эту… трапезу.

«…боль» — я скорее почувствовала это слово в контексте, чем услышала.

Где-то тут подвох. Взяв чистую вилку, я нанизала кусочек пирожного и с трудом подавила позыв выплюнуть его обратно, сдержавшись от последнего действия только под предупреждающим взглядом Демио. Садист!

Ну и гадость! Сухая, горькая, с трудом пережевываемая смесь, скрашенная вполне ароматными и вкусными орешками. И как Диксандри съел бо'льшую часть?

— До конца, Йолина, — тише и с нажимом добавил он, видимо, чтобы другие не попробовали чудо моего кулинарного искусства.

В этот момент я могла выбросить блюдо, могла объявить, что есть это невозможно, но я почему-то уверена, что Диксандри все равно найдет способ оставить меня в конкурсе, например, сказав, что кому как, а лично ему понравилось. И тогда даже трое других судей, от пробы которых мы спасаем оставшийся кусочек пирожного, ничего не изменят. В случае же, если я откину торт, выставлю не только себя пухыхлой и неумехой, но и миллиардера.

Я даже его немного уважать стала. Конечно, как тут не зауважаешь человека, родившегося с золотой ложкой во рту, который собственноручно впихивал в себя вот эту гадость?

Всё-таки после того, как я съела остатки, счет три — два в его пользу.

— Очень вкусно, — прокомментировала я, показав чистую тарелку.

— Мне тоже весьма понравилось. Благодарю, — проскрежетал голос Демио и он с улыбкой отошел от меня.

— Что ж, очень жаль, что мы не можешь испробовать… чудеса вашего таланта, — с усмешкой сказала конфьера Диксандри и бросила взгляд мне за спину, — но уверена, что свои таланты вы показали… наглядно.

Даже если мне было стыдно и неловко это слышать, я выдавила из себя улыбку и просто вторила её сыну:

— Благодарю.

Когда судьи ушли, я отыскала спрятавшегося друга. Лик был задумчив.

— Что ты здесь делаешь? Нет бы, чтобы поддержать подругу в такой критической ситуации, а ты сбежал. Неужели стыдно было? Если ты отлынивал от своих обязанностей оператора в надежде, что мы вылетим с конкурса, спешу тебя разочаровать: Диксандри пока не торопится освобождать нас от своего общества.

— Понятно, — ответил друг на мой спич и так и не вышел на съемочную площадку, прислонившись к стене.

— Лик, что с тобой?

Я не узнавала друга. Шестров обычно был чешэрски спокоен, а сейчас нервно теребил рукав рубашки и смотрел в одну точку. Подойдя ближе, я положила ладонь на плечо мужчины и заглянула в глаза.

— Если что-то случилось, скажи мне. Вместе мы решим эту проблему.

— Йолина, — с усмешкой отозвался друг, выпрямившись, — ты так и не поняла главного.

— И что же главное?

— Мужчина должен решать проблемы, а не хрупкая девушка, — объяснил он и прижал меня к себе. — Обещаю, что никому тебя не отдам… в обиду.

Я могла лишь удивленно на него воззриться. Предложение было построено явно неправильно, и я бы обязательно у него об этом спросила, если бы в это время его настойчиво не позвал помощник оператора.

— Должны провести собрание перед личными интервью с претендентками, — объяснил мне Шестров. — Тебе тоже пора. Скоро объявят результаты.

Что-то мне подсказывало, что я не хочу их знать, потому что заранее догадывалась о результате.

Пора мне идти в цирк, создавать там свой шатер и подрабатывать гадалкой. Или я предугадываю действия только Демио Диксандри?

Первое место отдали Лике Локвуд, а вот второе — мне. Видимо, в этот раз миллиардер решил не акцентировать на мне все внимание общественности и отдать заслуженные лавры другой девушке. Лика разве что не светилась от счастья, когда давала публичное интервью. Я же, окинув окружающее пространство неприязненным взглядом, поторопилась покинуть съемочную площадку, пока меня не остановил конфьер Носфират.

— Йолина, если я не ошибаюсь? — мягко поинтересовался он и, получив от меня утвердительный кивок, продолжил: — Весьма рад знакомству! Меня очень заинтересовал рецепт вашего десерта, от которого в восторге такой гурман, как Демио Диксандри. Я заметил, что коржи там были не совсем обычной консистенции. Скажу честно, я был весьма удивлен и сомневался, что это вкусно, но раз Демио в таком восторге, то просто не могу не попросить у вас рецепта. Мои кондитеры должны воссоздать и протестировать его.

— Боюсь, что он получился не совсем такой… какой должен был.

— Вы о той небольшой неприятности с кухонным гарнитуром? Видел-видел, но весьма рад, что вам удалось сохранить хотя бы часть десерта.

«Не уверена, что Демио так же рад», — мысленно добавила я, но внешне никак не проявила своих мыслей, лишь вежливо улыбнулась.

— Боюсь, что ничем не могу вам помочь, конфьер, — ответила я и добавила, чтобы избежать дальнейших уговоров: — В случае если я не стану женой Демио, то обещаю вам поделиться секретом. А так вы слышали конфьера: его желание в том, чтобы только он пробовал это лакомство.

«Мазохист», — вновь мысленно хихикнула я и улыбнулась уже шире.

— Прискорбно, очень прискорбно, — запричитал кулинар и поспешил откланяться, оставив меня в одиночестве.

Я же стрелой метнулась в свою комнату, пребывая во взвинченном состоянии. Я никак не могла понять, как относиться к нашему с Диксандри счету три — два. Давать ли мне дальнейший ход нашему противостоянию или отступить? Последнее было более рациональным решением, поэтому я склонялась в его сторону.

Поиграли — и хватит. Иначе меня этот миллиардер точно не отпустит, но и жениться он не может. Кто такая я и кто он? Мы стоим на разных ступенях социальной лестницы, поэтому пора заканчивать эти игры.

Как бы еще окончание зависело от самой игрушки, а не от её кукловода.

От Пухыхлы Чешэрской: «Кто знает самый худший ресторан с отвратительной кухней? У меня есть для них рецептик!»

Лик провел стандартное интервью, но сегодня он был взвинченным и растерянным, поэтому поговорить по душам у нас не получилось. Да и интервью отличалось необычайной сухостью повествования. Распрощавшись с другом, я осталась одна.

Но ненадолго. В комнату постучались, после чего в гостиную вошла конфьера Диксандри. Я удивленно взглянула на женщину, за спиной которой поправляла прическу личный секретарь. Двери гостиной раскрылись повторно, и горничная вкатила тележку, принявшись выкладывать на стол чай и сладости.

— Йолина Зеалейн, надо полагать? — спросила мать Демио и сухо улыбнулась. — Вы не против поболтать в женской компании за чашкой чая?

Ей попробуй возрази. Согласно кивнув, я села на диван, а конфьера разместилась напротив. Горничная удалилась, оставив за собой накрытый стол. Обхватив ладонями чашку горячего чая, я предельно вежливо поинтересовалась:

— Чем обязана вашему визиту, конфьера?

— Своей эксцентричностью, — с паузой ответила женщина, взяв фарфоровую чашку со стола, и пригубила чай.

Я последовала её примеру. Секретарь осталась стоять за спинкой дивана, не спеша присоединиться к чаепитию. Уверена, что на сегодня у них назначено еще множество встреч. Так почему же уважаемая конфьера решила задержаться именно у меня?

— Вы весьма необычная девушка, Йолина, — наконец, высказалась женщина. — Я изучила ваше досье и меня заинтересовали в нем множественные пробелы со стороны отца. Ваша мать работает в службе хозяйственного обеспечения и очистки жилых помещений уже на протяжении нескольких десятков лет. Магический дар передался по отцовской линии. Вы знакомы со своим вторым родителем?

Я сглотнула. Не люблю, когда чужие люди вытаскивают твоё грязное белье из корзины.

— Нет, нам не доводилось встречаться, — терпеливо ответила я, вновь отхлебнув горячего чая, и едва не обожглась.

Взяв салфетку со стола, я промокнула губы и вопросительно взглянула на конфьеру. Она с любопытством некроманта, стоящего над трупом, изучала меня.

— И вы, разумеется, не знаете о его личности?

— Наши с мамой беседы на эту темы были весьма несодержательны.

— Но вы ведь наверняка пробирались в офис своей матери, чтобы поднять документы двадцатилетней давности и проверить, у кого в это время работала ваша мать горничной?

Я едва заметно вздрогнула. Наверное, она и сама поняла, что попала в точку. Я просматривала архивы и знала несколько имен моих потенциальных отцов, но кто именно из мужчин был моим биологическим родителем, я не догадывалась.

— Если вы назовете имена, то в моих силах нанять некроманта, чтобы он проверил наличие кровной связи.

Это очень дорогостоящие ритуалы, да и не каждый некромант возьмется за это дело. С кровью вообще работать сложно, и она всегда оставляет след.

— Зачем вам это? Боитесь, что моя родословная может испортить репутацию Демио? Не переживайте. Я для него не более чем игрушка. Несколько конкурсных отборов, и он выкинет меня, а вам не о чем будет переживать — жену он выберет себе из родовитых кобылок, подобранных вами.

— Для конфьери своего возраста и положения ты слишком дерзка в своих высказываниях, — жестко ответила Диксандри, со звоном поставив чашку на стол. — Поверь мне, девочка, даже игрушки моего сына всегда были из лучших элитных магазинов. Если ты не желаешь говорить мне сама, придется связаться с твоей матерью.

— Почему бы вам просто не обратиться в её фирму? — раздраженно спросила я, тоже со звоном отставив чашку.

— Уже. Но с этим возникли проблемы: кто-то уничтожил все материалы. Интересно, кто бы это мог быть? — нарочито задумчиво спросила конфьера, взглянув на меня.

Усмехнувшись, я пожала плечами. Конечно, это была я, когда еще в школе пробралась в архив. Наверное, из-за отсутствующих данных Диксандри и догадалась, что я была там.

— Просто удалите меня с конкурса, — утомленно попросила я.

— Не могу, — серьезно ответила мать Диксанри, вновь подняв чашку и отпив чай. — Всё, что связано с конкурсом, в юрисдикции моего сына. Если он желает, чтобы ты прошла дальше, ты пройдешь. А он этого желает, как мы обе успели заметить.

— Но вы же можете на него повлиять? — с надеждой спросила я, и Диксандри усмехнулась.

— Йолина, мой сын уже давно не мальчик, чтобы я ему указывала, что делать. Он никого не слушает и всегда поступает только так, как считает нужным. Если ты ему приглянулась, то будь уверена, он добьется тебя. Любыми способами.

— Значит, вы не будете лезть и в том случае, если он выберет меня в качестве победительницы? — спросила я, растянув губы в ехидной улыбке.

— Этого не будет, — беззаботно ответила она, хотя в глубине глаз затаилась неуверенность.

— Посмотрим, — хмыкнула я и поднялась на ноги. — Надеюсь, найдете дверь на выход.

С этими словами я отправилась в свою спальню, оставив удивленную женщину позади себя безмолвно сжимать кулаки. Оставшись одна, я схватила в руки подушку и заколотила ею по ровной поверхности кровати.

— Бесит, как же бесит, — шипела я, избивая ни в чем неповинную утварь, пока окончательно не выдохлась и не села на пол. — Значит, Демио Диксандри не женится на мне, да? Я настолько хуже всех этих девиц? Это мы еще посмотрим, уважаемая конфьера!

Поднявшись на ноги, я вышла из спальни. Горничная убирала со стола недопитый чай и сладости, а за её действиями беззаботно следил Демио. В руках он держал небольшую коробочку из «Шоколадного мусса».

— Решили угостить меня пирожными, чтобы показать, как нужно готовить? — спросила я, указав на коробку в его руках.

— Нет, что вы, — улыбнулся миллиардер. — Я просто хочу навсегда перебить вкус вашего отвратительного… торта.

— О, — только и могла ответить я, сложив руки на груди и опершись на косяк. — Тогда зачем вы устраивали этот конкурс? Самому же пришлось съесть чудо моего кулинарного таланта.

— Таланта? Слишком громко сказано! Просто я не ожидал, что вы настолько плохо готовите…

Я пожала плечами, мол, сам виноват, а я честно предупреждала.

— Моя мама заходила? — спросил Демио, сменив тему разговора. — И что она хотела?

— Убедиться, что её сын несерьезен, — честно ответила я, не став строить из себя благородную девушку.

Почему я должна прикрывать кого-то в ущерб себе?

Демио отреагировал неожиданно спокойно, лишь задумчивый взгляд в окно говорил о том, что о проблеме он все же задумался и решит её, когда будет необходимо.

Я же поймала себя на мысли, что любуюсь этим статным мужчиной. Рукава черной рубашки закатаны по локоть, и под темным материалом видно, как бугрятся, перекатываясь, мышцы. Демио почувствовал мой взгляд и обернулся, и я вопреки здравому смыслу не отвела взор, а упрямо уставилась в карие бездонные глаза.

Демио обошел диван, прижав меня к его спинке, и навис сверху. Его ладонь легла мне на талию, а второй рукой он обвел контур моего лица, наклоняясь ниже. Позволить ему поцеловать меня? После того, что сказала его мать, чтобы навсегда смешать себя с её мнением?

— Не забывайте, что за свой поцелуй я заберу то, что вы не готовы мне отдать, — тихо проговорила я, и Демио замер, встретившись со мной взглядом.

— Что же ты хочешь у меня забрать, раз так уверена, что я не готов этого отдать?

— Твою свободу, Демио Диксандри, — искренне ответила я, перейдя на «ты», и миллиардер улыбнулся.

— Так я вроде делаю все, чтобы ты выиграла конкурс.

— Пока тебе это интересно, — согласилась я, — но как только огонь интереса угаснет…

— Я понял, — отойдя от меня, прервал Демио. — Ты хочешь цветов, свиданий и прочего, да? Что ж, ожидаемо. Спокойной ночи, Йолина.

Он ушел, так и не поняв смысл моих слов.

Или я сама их не понимаю?

От Пухыхлы Чешэрской: «Куплю седативное средство. Дорого».

Глава 11

Демио Диксандри

Ужин проходил в скромной семейной обстановке. Мама ни словом не обмолвилась о разговоре с Йолиной, зато весь вечер бросала на меня неодобрительные взгляды. Когда мы с ней прошли в гостиную, я налил виски и сел в кресло напротив родительницы.

— Неужели она тебе уже рассказала, что мы беседовали? — с улыбкой спросила конфьера, и я утвердительно кивнул. — Ты знаешь, кто её отец, Демио?

— Я знаю о ней всё, что нужно, и больше, чем знает о себе она сама, — ответил я, пригубив горячительный напиток.

— Даже так? — изумленно спросила мама. — Почему именно она? Девушка неординарна, умна, умеет себя вести в обществе, да и красотой не обделена, но всё же…

— Ты уже сама назвала достаточно причин, чтобы ответить на свой вопрос, — усмехнулся я и задумчиво добавил: — В первую нашу встречу она заявила, что приходится мне невестой. На тот момент это показалось забавным и зацепило, захотелось воплотить её слова в реальность, чтобы уровнять наш счет. С тех пор это соревнование начало доставлять мне извращенное удовольствие.

— Неужели ты влюбился? — с неверием спросила родительница, и я отвернулся, посмотрев в окно.

Вечер уступал свои права ночи. Центральная площадь освещалась только несколькими яркими фонарями, но и они тускнели на глазах, погружая город в полумрак. Мне вспомнились разговоры отца, когда я немного подрос и был счастлив внимать его словам.

— Отец, увидев тебя в музыкальном шоу по телегиду, заявил, что «эта женщина будет моей женой», не будучи с тобой знакомым. Через месяц вы сыграли свадьбу, — с намеком припомнил я и повернулся к матери. — Я пересмотрел все выпуски «Реверса против аверса» с Йолиной, хотя и в сокращенном варианте, и читаю её блог, достаточно популярный, но неофициальный. Я даже стал в чем-то понимать её логику «доверь судьбу монете». Йолина открытая. Словно море, которое каждого пускает в свои воды, но не каждому открывает тайны. Даже её имя такое певучее, словно само просится, чтобы его произносили как можно чаще. И знаешь… — я сам себя оборвал на полуслове, кое о чем вспомнив, поэтому сменил тему: — А где Радужный жемчуг?

Мать, и до этого не особо верящая в здравомыслие сына, теперь вовсе насторожилась и поджала губы. Я сверлил её вопросительным взглядом, тогда ей пришлось ответить:

— Демио, не могу поверить!

— Мама…

— Хорошо-хорошо. Будь по-твоему. Завтра я привезу тебе его…

— Не завтра, а сегодня. Я сам за ним схожу, — настоял я и поднялся на ноги, когда родительница задала еще один вопрос, не имеющий ничего общего с предыдущей темой.

— Демио, что с покушениями? Они еще продолжаются?

— Во время конкурса нет. — Я отрицательно мотнул головой. — Значит, наживку проглотили. Осталось лишь вычислить сектантку.

— Демио, это не просто секта! Это служительницы древней магии! Будь осторожен, прошу тебя.

— У них провалились уже пять покушений, — с кривой усмешкой ответил я, — так что шестого я не допущу.

Поставив пустой стакан на стеклянный столик, я развернулся к двери и протянул вперед руку. Магия воды заструилась по моим венам, и передо мной воплотились четыре элементаля. Они образовали вертикальную прямоугольную поверхность, которая пошла рябью.

Преимущество магов воды в создании зеркальных коридоров, с помощью которых можно разрезать пространство и перемещаться в любую точку мира. Есть только один недостаток: это магия высокого порядка, доступна она не всем, да и истощает почти четверть моего резерва.

— Ты идешь? — развернулся я к матери, протянув ей руку.

Она кивнула и поднялась с места. Мы вместе шагнули в портал, через минуту оказавшись в загородном доме. Мне необходимо было забрать Радужные жемчужины.

А потом придумать текст и развесить ловушки для Йолины по всему особняку. На это тоже потребуется немало магических сил…

Йолина Зеалейн

Следующим утром меня разбудил запах красной розы. Приподнявшись, я обнаружила на прикроватной тумбочке цветок. Неужели Демио решил воплотить свои слова об ухаживании? Приятно, однако.

Взяв за прочный стебель розу, я хотела вдохнуть запах, как неожиданно из бутона вывалилась жемчужина необычайно красоты. Сиреневый перламутр. Я несколько минут просто катала её на ладони, любуясь переливами цветов.

Неужели действительно Диксандри?

Мне тут же захотелось его найти. Я оделась и вышла из комнаты, направившись к кабинету Ромуэлы. Макмидолстон, разведя руками, сообщила, что Демио редко появляется в особняке, так как глава компании слишком занят, и наши расписания не совпадали.

Так и прошли будни в ожидании нашего разговора. Особенно задевал тот факт, что Демио дважды за эту неделю ходил на свидание с Ликой Локвуд — победительницей прошлого этапа. Как реагировать на то, что на свидание он ходит с Ликой, но при этом каждое моё утро начинается с аромата красной розы? Цветок с разноцветными жемчужинами в бутоне лежал на прикроватной тумбочке, напоминая об одном настойчивом миллиардере, которого мне не удалось разгадать.

Завтрак в пятницу проходил в восточной гостиной. Десять претенденток сидели за столами. Лика Локвуд всю неделю чувствовала себя королевой, как будто она как минимум прошла весь отбор, а не сходила пару раз на свидание.

Я же никому не говорила о том, что каждое утро обнаруживаю на тумбочке «пламенный привет» от Диксандри. Считается ли это большим, чем свидание? Или розы обнаруживают все девушки по утрам? Я не хотела об этом думать.

Зато сегодня себя проявила еще одна конкурсантка, выделившись из толпы, — Орнулина Рокэсси. Она первая не выдержала высокомерного тона Лики и высказалась:

— Прежде чем вести себя подобно глупой пухыхле, помни, боль падения всегда зависит от высоты.

— О, я смотрю, кто-то совсем не знает, как привлечь к себе внимание? — участливо спросила Делораи, неожиданно сдружившаяся с Ликой.

— Конфьери, успокойтесь, — остановила еще в зародыше ссору Макмидолстон и отложила столовые приборы.

Все девушки последовали её примеру, с нетерпением ожидая речь организатора свадеб. Мы с Пенни переглянулись, с тоской отложив жареные тосты с фиалитовым джемом, и тоже приготовились слушать конфьеру.

— Скоро вы все сможете проявить себя. Суть следующего испытания заключается в привлечении внимания, но не внешностью, а умением правильно подать информацию. К субботе каждая из вас должна определиться с выбором животного, о котором будет статья, и объявить о решении своему оператору во избежание повторов, а к воскресенью уже подготовить речь. Она должна быть такая, чтобы озвученным зверем заинтересовался не только Демио Диксандри, но и общественность. Результаты конкурса будут подведены вечером, когда снимется счетчик с интросети. Чье животное будет самым популярным в поисковых запросах, тот и победит. Соответственно, у кого будет наименьший результат, покинет отбор невест.

Девушки на некоторое время задумались. Значит, в этот раз от Демио ничего зависеть не будет, и у меня есть реальный шанс вылететь с испытания. Но хочу ли я этого? Ведь тем самым я в ущерб своей гордости потешу самолюбие конфьеры Диксандри.

— Хочу добавить, чтобы каждая из вас играла честно. На этом все. Можете быть свободны.

Девушки поспешили покинуть столовую, а мы с Пенни доели свой завтрак. Куперт тоже не особенно волновалась, и я еще раз задумалась над тем, что же она делает на этом конкурсе и как проходит дальше. А вдруг именно она и станет женой Диксандри?

— Еще увидимся, — сказала я Пенни и поднялась со своего места, направившись на выход.

В коридоре я столкнулась с Ликой, переговаривающейся со своим оператором — высокой подтянутой женщиной, на вид лет тридцати, а на самом деле — кто её знает. Рыжие волосы конфьеры были собраны на затылке в небрежный пучок, а одежда отличалась строгостью и темными оттенками, совершенно не подходящими для её возраста. Она проводила меня безразличным взглядом и продолжила слушать свою собеседницу.

Вернувшись в покои, я вновь неожиданно вспомнила о браслете, который все еще хранила в тумбочке. Вот и как я его верну? Вряд ли в пятигорне меня просто так отпустят, заставят все объяснить, откуда у меня взялся мощный артефакт. А что я им отвечу, если пещера давно пропала?

В моей жизни происходят странные и необъяснимые события, которыми я ни с кем не могу поделиться. Разве что с богами.

Точно! А ведь я обещала Нюкве посетить её храм, если выберусь живой. И сама же забыла про своё обещание! Сегодня у меня свободный день, надо подумать над рекламируемым животным, а что может быть лучше прогулки до храма? Одиночество всегда успокаивает и заставляет разложить всё по полочкам.

Надев длинный муслиновый сарафан ализаринового цвета с естественной линией талии и закрытыми плечами, я подхватила свой рюкзак и покинула особняк Демио.

Площадь была залита дневным светом, а люди спешили по делам. В этой части города жители делились на две категории: приезжие, которые любуются красотами столицы, и местные, полностью занятые своими проблемами. Именно здесь ты понимаешь, что последние превалируют над первыми.

Каждый житель Хоэра сам вправе решать, верить в богов или нет, но каждый маг знает, что они существуют. Маг разной специализации преклоняется своему богу, но при этом не забывает и о других, ведь нашими судьбами они управляют совместно.

Кладес — Верховный — дарует владение огнем посредством элементалей; Нюква, его сестра, повелительница озер и морей, поощряет водников, как её близнец — Корсин — воздушников; Лилитайла — прародительница, жена Кладеса, служит символом плодородия и женского начала, властвует над землями, что обуславливает силу природников.

Помимо четырех стихийников есть и другие боги. Кара определяет судьбу человека, именно от её настроения и нитей зависит дальнейший исход жизни смертных. Порке — властитель загробного мира, ему поклоняются некроманты, хотя все мы рано или поздно попадем в его обитель.

Существуют и мелкие боги. Например, Хазам — бесплотный дух, предвестник бед, который является человеку в критический момент, чтобы предупредить его. Милюба — дочь Кладеса и Лилитайлы — девочка-подросток с идеалистической мечтой мира во всем Хоэре, она покровительствует возлюбленным и помогает найти союз любящих сердец. Именно она дарует божественное благословение в храмах.

Как огневику, мне покровительствует Кладес, но изредка я посещаю смешанные храмы, чтобы зажечь свечу перед статуями каждого бога. Сегодня же я собиралась прочитать молитву Нюкве, обитель которой находилась в нескольких секторах отсюда.

Сев на общественный летмобиль, я поднялась на второй этаж и села возле окна, чтобы с высоты двадцати метров наблюдать за проплывающим городом. Казалось, что за эти три недели изменилось всё. Даже я стала немного другой.

Неужели мы с Демио познакомились более месяца назад? Маньячина… Что же тогда произошло в его доме? Как же не хочется верить, что он убийца! Но если человек убивает в целях самозащиты, разве он является таковым? Еще в магической школе нам прививали мысль, что магией можно навредить и если она использована в целях самообороны, мы не должны винить себя.

Если даже Демио тогда убил кого-то, но при этом спасая свою жизнь, могу ли я обвинять его? Могу ли вешать на него ярлыки преступника? Если на нем была бы реальная вина, отпустил бы он меня так легко из своего особняка?

Вопросов множество, но ответов на них нет. Их может дать тот, с кем разговоров на эту тему я так старательно избегаю.

Выйдя на конечной остановке, я неспешно побрела в сторону храма. Каменное здание было невысоким с пологой крышей и массивными колоннами, на которых были выгравированы ракушки, морские звезды и коньки.

Перед входом я остановилась и преклонила колено, скрестив ладони и приложив их ко лбу, тем самым выражая смирение. Приложив все еще сцепленные ладони сначала к одной щеке, затем ко второй, я поднялась на ноги и вошла в светлый храм.

Пахло ладаном. Несколько посетителей сидели на коленях перед огромной статуей Нюквы, возвышающейся над людьми на добрых пять метров. Как всегда на ней было минимум одежды, только прикрывающие грудь ракушки и набедренная повязка, зато украшений было в избытке: трехзубчатая корона, множество браслетов и серьги.

Когда я подошла, другие посетители как раз собирались вставать, поэтому преклонила колени я одна. Так же скрестив ладони, я приложила их ко лбу и поклонилась, поблагодарив богиню за своё спасение.

Поднявшись на ноги, чтобы зажечь свечи, заметила, как полыхнул огонь в чашах. Мои молитвы были услышаны. Не часто смертные получают такой знак от богов, но я была магом, поэтому и внимание со стороны всевышних было не редкостью.

— В последнее время богиня стала милостива к нам, — услышала я голос монахини и обернулась к ней, слегка склонившись в знак почтения. — Да благословит тебя Кара, дитя.

— Разве Нюква не всегда была милостива к смертным? — с улыбкой спросила я.

Существовала легенда, что когда-то давно она полюбила смертного мужчину, но что-то у них там не сложилось. В подробности я не вдавалась.

— Нет, дитя, — мотнула головой монахиня. — Когда-то Верховный уберег свою сестру от погибели. Нюква влюбилась в смертного мужчину, получив от него взаимность. Но возлюбленный богини возжелал большего, чем просто её любовь. Он сам захотел возвыситься до её уровня. Злой умысел разгадал Кладес и забрал сестру в Поднебесье. Смертный был магом и прожил свои века, пока Нюква находилась в заточении. Богиня так и не получила от него ответ. Говорят, что она все время, пока находилась в заточении, мечтала узнать, существует ли настоящая любовь? Ради своей цели она готова выпустить все души царства Порке в Хоэр.

— Неужели это возможно? — удивленно спросила я. — В легендах любят все преувеличивать.

— Любовь не знает границ. Все мы ради неё совершаем безумства. Так что мешает богине поступить так же? Богиня находится в заточении уже двадцать тысяч лет и скоро должна освободиться. Тогда она спросит со своего возлюбленного все, в чем когда-то его заподозрил Кладес.

— Двадцать тысяч? — глухо повторила я.

Эти цифры показались мне смутно знакомыми. Именно такой возраст был у пещеры. Неужели я попала в реальную обитель Нюквы?

— Да, срок уже истекает, поэтому Богиня все чаще обращает свой взор в сторону смертных. Удивительно, правда? Легенды так завораживают.

— И что же, она будет жить со своим возлюбленным, когда все души будут в Хоэре? — скептически уточнила я.

— Кто знает? Планы богов всегда были нам неведомы, — пожав плечами, ответила монахиня. — Пора мне, дитя. Да прибудет с тобой благословение Кары.

Попрощавшись, монахиня зашелестела длинным одеянием и скрылась в темноте коридоров, я же зажгла свечу с помощью элементаля, отдав тем самым дань уважения Кладесу, и поставила её на подставку.

Пока шла к остановке и обдумывала услышанную легенду, вспоминая пещеру, ко мне пришла идея. Кажется, я придумала, о ком рассказать на воскресном конкурсе…

В субботу я передала через Лика все необходимые сведения, ответив на его удивленный взор лишь предвещавшей забаву улыбкой. А в воскресенье состоялся конкурс.

Съемочная площадка сегодня расположилась в центре городского зоопарка. Каждая претендентка была подробно проинструктирована правилами поведения рядом с дикими животными, особенно я. Ведь я выбрала весьма нестандартного героя для речи.

И кто бы мог подумать, но меня в программе опять запихнули в самый конец. Выступала я десятой. Неужели так интересно наблюдать за моими провальными выступлениями, а потом выдавать меня за победительницу? Но сегодня ответственность за результат целиком и полностью лежит на жителях Хоэра.

Лика Локвуд, которая выступала первой, рассказывала о пухыхле, описывая все её многочисленные достоинства под аккомпанемент этой птицы. Желтый шарик, который представляла собой эта птица, пел в клетке и услаждал слух зрителей, пока Лика повествовала обо всех его достоинствах.

Не остался без внимания и чешэр, о котором мы узнали из уст наследницы известного модельера Валэнтеллы Юдиновой. При этом девушка была облачена в белое платье, голову украшала шляпа с сетчатой вуалью, а на руках она держала чешэра, всем видом показывая свою любовь к нему. Или любовь к нарядам батюшки.

В общем, градус «милости» за сегодняшний день подскочил до немыслимых пределов. Все животные, даже у Пенни, были красивыми и ручными, которых захотелось потрогать и потискать. А потом в камере появилась я и разбила всю статистику к чешэру под хвосты.

— Доброго дня, уважаемые зрители и те, кто по злому умыслу Кары оказался прикован к экранам телегида, — улыбнувшись, произнесла я и подошла к нужному мне вольеру. Я почувствовала в себе привычную уверенность, как бывало всякий раз, когда я разговаривала с людьми посредством объектива. — Сегодня я хочу рассказать об удивительном звере, который остался без внимания сегодняшним днем. Его боятся и одновременно уважают, он символизирует силу и выносливость, без его присутствия мы уже не представляем ни одну пещеру, полную золота. Внимание, главный клептоман Хоэра, — его величество грызлоух.

На съемочной площадке стояла гробовая тишина, которой позавидует сам Порке.

— Грызлоухи, получившие своё название из-за особенности ушной раковины, достойны зависти людей: зимой они впадают в спячку и отсыпаются безмятежным сытым сном среди блестящего металла и драгоценных камней. Вы тоже представили эту картину так ярко, словно под шкурой грызлоуха спите вы? Значит, у вас уже поселилась зависть к жизни этого прекрасного сильного зверя! Кто знает, может, именно завистью обусловлена частота его появлений в легендах и притчах? Мы уважаем и любим грызлоуха, хотя мало кто из нас сталкивался с ним вживую в лесу, но каждый считает его частью своей жизни. Так почему сегодня никто его не вспомнил? Необходимо видеть красоту не только в милых созданиях, но в сильных и гордых зверях, таких, как наш пещерный житель.

Рассказывала я еще некоторое время, повествуя о легендах и их героях. Мой голос звучал уверенно, я чувствовала себя в своей стихии. Когда моя речь подошла к концу, раздались робкие аплодисменты, которые все увеличивались и под конец стали несмолкаемой волной. Я улыбнулась и сделала шутливый книксен, после чего прошла к Лику и встала рядом с ним.

Тем временем главный оператор снимал заключительную речь ведущего. Не досмотрев окончание сегодняшнего конкурса, я направилась к выходу из зоопарка. Друг, сложив камеру, нагнал меня.

— Это было потрясающе, Йолина.

— Просто выделилась из толпы, — пожала плечами я, — а речь была довольно посредственной. Лик, я вчера узнала забавную легенду, повествующую о Нюкве и событиях двадцатитысячной давности. Эти цифры тебе ничего не напоминают?

— Не хочешь же ты сказать?.. — неуверенно начал Лик, и я поспешно кивнула. — Йолина, что ты задумала? На вмешательства в дела богов лежит негласное табу!

— Брось, Лик, — поморщилась я. — Мы всего лишь разгадаем загадку, почему попали в эту пещеру и куда она вновь пропала.

— Зачем тебе?

— Меня пугает найденный в пещере браслет, — призналась я.

— Браслет? — переспросил друг и нахмурился. — Какой именно, Йолина?

Я остановилась и внимательно глянула на друга. Неужели и он не помнит, о чем идет речь? Есть такие артефакты, которые стирают воспоминания о себе. Это их защитное свойство. Но подобные вещицы давно ушли в небытие. О них остались только упоминания. Это действительно начинает пугать. Покачав головой, я обратилась к оператору:

— Если ты хочешь мне помочь, то давай завтра днем посетим библиотеку. Если нет, то я пойду туда одна.

— Зачем ты так? — недовольно переспросил оператор. — Разумеется, я пойду с тобой. Но что именно ты хочешь найти?

— Какие-нибудь упоминания о Нюкве в древних легендах. Там должно быть что-то значительное.

Уточнять, что именно там должно быть, я не стала. На самом деле мне хотелось раздобыть информацию о браслете. Или о том, как от него избавится. Свою беспричинную симпатию к нему я объяснить не могла, но понимала, что она имеет магическое происхождение. Браслет будто сам себя оберегает. Интересно, от чего?

От Пухыхлы Чешэрской: «Эй, почему никто не подсказал мне взять другой псевдоним? Грызлоуха Чешэрская звучит куда забавней!»

Глава 12

Мы отправились в городскую библиотеку, но упоминания о нужной нам легенде не нашли. Для поиска мы использовали магические нити, вплетая в них определенную последовательность слов. Время оказалось потрачено впустую.

— Не расстраивайся, — попытался меня утешить Лик, но не особенно успешно. — Что бы ты там не пыталась найти, получится в следующий раз.

— Ты не понимаешь. Влияние этого браслета и моя привязанность к нему начинают меня пугать, — призналась я со вздохом.

— Какой браслет? — вскинув брови, переспросил Лик, и я вспомнила, что этот факт для него скрыт собственной памятью и магией.

— Забудь, — покачала я головой, нахмурившись и погрузившись в свои мысли.

Мы с Ликом возвращались в особняк Диксандри. Я ушла в себя, задумавшись об источниках информации, поэтому не заметила Демио. Он стоял на крыльце и, увидев нас, направился в нашу сторону. Сердце отчего-то забилось, будто я делала что-то противозаконное и сейчас поймана силовыми структурами.

— Добрый вечер, — поприветствовала я как можно более беззаботно, но мне ответили лишь легким раздраженным кивком.

— Где ты была? — без обиняков спросил Демио. — Знаешь ли, который час? Твой лукмобильник отключен.

— Забыла напитать энергией кристалл, — поспешно ответила я. — Что-то случилось?

— А должно? — приподняв бровь, осведомился Демио.

Это он у меня спрашивает? Я его совершенно не понимала. У нас получался какой-то пустой разговор. Я бы могла объяснить ему причину задержки, если бы он меня попросил об этом нормальным тоном, а не таким раздраженным.

— Это вам решать, конфьер, — чопорно отозвалась я и обошла мужчину. Заметив, что оператор не отправился следом, обернулась к нему. — Лик, ты не идешь?

— Я догоню тебя, Йолина.

Переведя взгляд с одного мужчины на другого, я нахмурилась еще больше, но вмешиваться в мужские разборки не стала и зашла в особняк. Лик ко мне так и не присоединился. Зайдя в комнату, я поставила кристаллы лукмобильника на зарядку и отправилась в ванную.

Поведение миллиардера было для меня загадкой. Я бы могла оправдать его действия беспричинной вспышкой ревности, но разве между нами такие отношения? И есть ли они у нас вообще? Поцелуй не считается. И наши спонтанные встречи тоже. А что должно считаться для отношений? Признания в любви и клятвы? Или же это просто связь двух людей, которые неизменно возвращаются взглядами друг к другу?

Ответа на последний вопрос я не знала. В школе он не пройден, в жизни не осознан.

Вернувшись из душа, я вошла в интросеть и просмотрела результаты сегодняшнего конкурса. Как и ожидалось, я не последняя. Но и не первая. Почетное и уже стабильное второе место.

Интересно, что об этом пишут в блогах?

Статьи там были весьма занимательные. Журналисты обвиняли Лику Локвуд, занявшую первое место, в жульничестве. Пухыхла была слишком знаменитой птицей и статистика её запросов всегда превосходила всех других животных, отсюда и вытекает её победа. Логика в этом была, но результаты конкура оставили неизменными. Этому я была только рада.

С чувством выполненного долга я легла спать, и приснился мне никто иной как Демио Диксандри. С каких пор этот миллиардер начал посещать мои сновидения?

Следующим утром жемчужину я не обнаружила. Была ли я огорчена? Я была в бешенстве! Оказывается, к хорошему быстро привыкаешь. И сейчас мне казалось, что меня лишили чего-то важного, нужного мне. Именно в этот момент осознала, что сердце обрывается и летит куда-то вниз, больше неподвластное мне.

Почему на меня так действует Демио? Что в нем особенного и чем он отличается от тех мужчин, которые пытались за мной ухаживать в университете или знакомиться на съемках «Реверса против аверса»? Наверное, просто каждая из нас рано или поздно встречает того, к кому возвращается взгляд раз за разом.

В интросети все было по-прежнему: результаты считали фиктивными, но никто их менять не собирался. Если честно, такой расклад мне нравился куда больше потенциального первого места.

Пройдя к тумбочке, я достала семь жемчужин и перекатила их на ладони, любуясь переливами цветов. Горничная подала завтрак в гостиную, тем самым удивив меня: обычно все конкурсантки по утрам собирались в общей столовой, где нарочито вежливо улыбались друг другу и практиковались в остроумии.

Положив жемчужины обратно в тумбочку, я позавтракала и позвонила маме. Родительница, только приняв вызов, принялась охать и ахать.

— Ты не представляешь, как мне женщины на работе завидуют! Еще бы, дочь поломойщицы и в фаворитках на конкурсе миллиардера!

Последнее выражение резануло слух. Щеки залил румянец, и я сжала губы в тонкую линию. Я никогда не стыдилась маминой работы, считая, что всякий труд достоин уважения. Но меня смутила слепая гордость матери.

— А как ты красиво в кадре смотришься! — продолжила увещевать она. — Наглядеться на тебя невозможно! Йолина, ты не представляешь, как я счастлива, что ты все-таки согласилась участвовать! Деньги просто так на дороге не валяются, особенно сто миллионов тирлингов, а если ты еще станешь женой Диксандри…

— Мама! — воскликнула я, оборвав её речь. — Даже думать о таком не смей. Разве мы с ним подходим друг другу?

Почему, озвучив вопрос, терзавший меня некоторое время, к горлу подкатил ком?

— Ты просто не видела со стороны, какой гармоничной парой вы являетесь, — невозмутимо парировала родительница. — И так думаю не только я, а все жители Хоэра. Рядом с остальными Демио составляет красивую и ослепляющую своим блеском пару, и только рядом с тобой он сам оживает, ваша гармоничность создает полыхающий огонь, дарящий тепло, но не обжигающий.

Я представила нас вместе. Картина оказалось настолько приятной, что отпускать её не хотелось.

— Глупости, — фыркнула я, вновь смутившись.

— Поговори мне тут!

В дверь гостиной постучались. Я обернулась назад, но неожиданный гость не спешил одаривать меня своим присутствием, поэтому с мамой пришлось прощаться.

— Ко мне пришли. Поговорим позже?

— Как тебе будет удобно, — покорно отозвалась мама и отключилась.

Встав с дивана, я как была в домашних светлых бриджах и свободной футболке прошла к двери. На пороге стоял Демио Диксандри во всем своем великолепии. Темно-синий костюм в тонкую полоску идеально сидел на мощной фигуре, подчеркивая разворот плеч и узкие бедра. Я привалилась плечом к косяку, внимательно рассматривая миллиардера, и отметила дорогие бриллиантовые запонки на рубашке. Умеет же он быть элегантным и вооруженным одновременно — даже магический фон таких вещиц был слабый, будто это вовсе не мощный артефакт. А в последнем сомневаться не стоило.

— Скажи, а ты сам создаешь свои артефакты? — неожиданно спросила я, и Демио улыбнулся. В ухе мне подмигнул блеском другой ограненный алмаз.

— Разумеется. В академии я был лучшим на факультете артефактников.

— Что меня совершенно не удивляет, — со вздохом отозвалась я.

Мы так и стояли полминуты, не решаясь начать разговор и рассматривая друг друга. Две противоположности. Разные полюса Хоэра.

Краем глаза я заметила Лику Локвуд, которая, широко улыбнувшись, направилась к нам. Точнее, к Демио. Меня она будто вовсе не заметила. Сегодня белокурые волосы девушки были подняты в высокий хвост, открывая длинную белую шею, которую мне захотелось потрогать руками. Будет правильнее сказать «сжать ладонями» или «задушить», но не будем придираться к словах.

— Конфьер, как неожиданно встретить вас здесь! — воскликнула девушка, сияя ослепительной улыбкой, соперничающей с блеском алмазов Демио. — Вы так редко заглядываете на этот этаж, и я скучаю по вас. Что вас сюда привело?

Диксандри если и оторопел от напористой речи претендентки, то не подал и виду, продолжая беззаботно улыбаться. Сегодня эта улыбка была не похожа на приклеенную маску, скорее она имела оттенок озорства. Что задумал миллиардер?

— Вы правы, я не так часто здесь бываю. Но у меня есть неотложный разговор с конфьерой Зеалейн,— невозмутимо изрек маг воды и мельком посмотрел на меня.

— С Зеалейн? — потрясенно повторила Лика, и перевела оценивающий взгляд на меня.

Казалось, она только сейчас заметила мое присутствие рядом. Есть такой тип девушек, которые настолько уверены в собственной неотразимости, что просто не замечают соперниц.

— Мы собирались прогуляться с ней по городу и обсудить кое-какие насущные вопросы, — продолжил ломать комедию Демио.

— Мы собирались? — приподняв брови, уточнила я и сложила руки на груди.

Мой взгляд прошелся по фигуре Демио, облаченного в строгий классический костюм. Он серьезно собирался гулять со мной по городу вот в этом? Мне кажется, он давно не был на улице. Очень и очень давно. Настолько давно, что запамятовал, как одеваются обычные обыватели Хоэра в такую жару.

— Мы собиралась, — подтвердил Демио. — И тебе лучше пойти переодеться.

«А тебе?» — чуть не сорвалось у меня, но я прикусила язык и вместо этого вежливо осведомилась:

— Разве ты тоже не хочешь сменить костюм?

— А разве это нужно? Я подожду тебя тут, — отмахнулся Демио, и я ничего не ответила, закрыла дверь под изумленным взглядом Лики и направилась через гостиную в спальню.

Если он желает запариться, это его право.

В качестве наряда я выбрала белое платье, имеющее характерный силуэт, напоминающий песочные часы, атласные перчатки и бежевую широкополосную шляпу. Обувшись в танкетки и проверив наличие лукмобильника, документов и денежной карты в сумочке, я вышла в гостиную. Диксандри сидел на диванах, ожидая меня в одиночестве. Куда же делать Лика Локвуд?

— Демио, избавляться от поклонниц с такой скоростью, как у тебя, — это настоящий талант! — притворно восхищенно воскликнула я, и миллиардер хмыкнул.

— Я просто ретировался, пока она находилась в ступоре, — парировал он и, поднявшись на ноги, подал мне руку. — Идем?

Еще раз оглядев костюм невозмутимого мага, я кивнула и направилась к выходу. Мужчина последовал за мной. У дверей своей комнаты стояла Лика Локвуд и задумчиво кусала большой палец. Заметив нас, она одернула руку и натянуто улыбнулась. Ответив ей такой же наигранной улыбкой, я прошла к лестнице.

У ворот нас ожидала синяя «ретроника» триста сорок пятая — модель известной фирмы летмобилей. Спортивная, с откидной крышей, мощная и элегантная, она буквально звала к себе, манила, и я, поддавшись зову, провела пальцами по двери и аккуратно дотронулась до ручки. Дверь открылась плавно вверх, приглашая на кожаное сиденье.

Демио обошел «ретронику», подождал, пока я сяду, и закрыл за мной дверцу, после чего занял место водителя. Пристегнувшись, он поднялся в воздух и включил магический навигатор, предотвращающий столкновение летмобилей.

Город с высоты двадцати метров казался одновременно таким близким и далеким. Только руку протяни — и вот он у тебя на ладони, но в то же время ты пролетаешь незаметно и бесшумно для самого города. Ты лишь гость в его обители.

— Куда летим? — спросил Демио, и я наградила миллиардера насмешливым взглядом.

— Предложив прогулку, ты не продумал маршрут?

— У меня с тобой есть странное чувство, — задумчиво ответил конфьер. — Когда ты рядом, мне не хочется ничего продумывать. Пусть все идет своим чередом.

Его слова тронули меня. Хотелось сделать этот день особенным. Я зашла в интросеть и проверила, какие сегодня мероприятия проходят в городе. Жизнь в столице тем и хороша, что есть на что поглядеть. Просмотрев несколько блогов с подробной информацией, я попросила Демио подлететь к центральному парку, где сегодня должна была проходить выставка знаменитых одаренных художников.

Мы припарковались у тротуара, напротив торгового центра. Через дорогу раскинулся пышный зеленый парк с вековыми деревьями с тонкими станами, уходящими кронами в небеса. Легкий летний ветер шелестел листьями, дети запускали воздушные ленты и наблюдали, как те извиваются, стараясь улететь от своих хозяев, но оставаясь на прочной привязи.

Уже отсюда была видна толпа на главной аллее, где и проходила выставка. Демио взял меня за руку, я не сопротивлялась, и повел через дорогу в парк. Увидев киоск с мороженым, мужчина направился к нему.

Я хихикнула. Все-таки он сладкоежка!

Продавщица, пока мы выбирали вкусы, с интересом поглядывала на нас, силясь вспомнить, где видела. Зато студенты, притихшие на скамейке рядом, во все глаза смотрели на нас и точно знали, кем мы являемся. Демио, заметив их внимание, подмигнув, взял меня за руку и повел вперед.

Я покорно шла следом, уплетая мороженое и чувствуя на себе множество взглядов. Казалось, что камеры всего мира сейчас направлены на нас. Такого ощущения не было даже во время съемок «Реверса против аверса», когда ты стоишь на площадке и туристы заинтересованно поглядывают в твою сторону.

Вскоре моим вниманием полностью завладела выставка картин. Люди, изображенные на них, умели двигаться, разговаривать и понимать твою речь. Их память ограничивалась пятью-тридцатью секундами, все в зависимости от таланта автора. Были и те картины, где персонажи сохраняли живость диалога в течение минуты.

Это было большой редкостью, такие картины. И стоили они сумасшедших денег! Одаренные художники месяцами работали над каждым полотном, не просто рисуя, а сначала раскрашивая магические нити и только потом из этих нитей сплетая задуманного персонажа и фон. Это долгая и кропотливая работа. Большинство художников жили у моря, так как вид колышущейся воды всегда странным образом успокаивал людей и помогал завершить начатую работу.

Даже сами эти картины хранились в Дикоморье, где были доступны для созерцания туристам.

Демио было жарко, он часто жмурился на солнце и морщился. Он стянул с шеи галстук, снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но всего этого было недостаточно, чтобы спастись от невыносимого зноя. А ведь я советовала ему переодеться!

Правда, не совсем настойчиво.

— Не жарко ли тебе, конфьер? — спросила я, старательно пряча улыбку.

— Нет, — резко ответил он и обернулся к следующей картине.

Изображенная конфьера театрально всплеснула руками, увидев Демио. Мы переглянулись. На ней были тяжелые инкарнатные бусы, белая рубаха под горло и цветной сарафан цвета свежескошенной травы. Голову венчал высокий расшитый жемчугом кокошник. Женщина, оглядев нас с ног до головы, обратилась к миллиардеру:

— Что за непотребство? — нахмурившись, заметила она и оглянулась по сторонам. — Как можно было выйти в парк в ночной камизе, дорогая? Больна на голову ты и не лечишься? Или рабыня господина?

Мои брови подлетели вверх от её речи, а конфьера глянула на меня брезгливо и хотела ответить колкостью, но не успела — память оборвалась. Она, вновь увидев нас, будто в первый раз, всплеснула руками. Решив не злить женщину заново, я повела водного мага к следующей картине.

Демио испытывал все больше дискомфорта от выбранной одежды. Уверена, он уже сто раз пожалел о том, что не послушал меня в особняке. Взгляды случайных встречных тоже не добавляли наслаждения, поэтому я повела Демио обратно, к торговому центру.

Здесь, войдя в первый попавшийся отдел с молодежной одеждой, я отвела миллиардера к примерочной под потрясенными взглядами консультантов. Маг, оставшись за дверью раздевалки, задал один единственный вопрос:

— Йолина, что ты задумала?

И было это сказано таким смиренным тоном, что сомнений не было — сопротивляться он даже не думает.

— Сам ведь знаешь, что, — ответила я и направилась к рядам с яркими льняными шортами и аляповатыми футболками.

Сама только недавно оставила этот стиль, его даже называли «студенческим». Слишком броско, слишком вызывающе. Пока выбирала, заметила, что консультанты перешептываются, наблюдая за моими действиями. Девушки смотрелись смущенными и заинтересованными, словно птенчики пухыхлы, выглядывающие из гнезда. Одна из конфьер достала лукмобильник и включила магкамеру.

— Если хоть одно видео попадет в интросеть, то вы больше не найдете работу в Хоэре, — жестко объявила я, обведя консультантов предупреждающим взглядом.

Так получилось, что меня услышали и немногочисленные посетители магазина. Конечно, я блефовала, но мой блеф был оправдан.

Взяв нужный размер одежды и обуви, я отнесла их Демио, прихватив с собой и соломенную шляпу. Передав за дверцу одежду, я подошла к стеллажу с солнцезащитными очками, выбрав две пары — мужские и женские. Для Демио я остановила выбор на забавных круглых с зеркальными линзами, а для себя — с вытянутыми вверх концами.

Когда дверца открылась, я с трудом подавила смешок. И это глава компании «Диксандри-Арт»?! Да это вчерашний студент, стрелявший водными шарами в дворовых чешэров! Демио приподнял шляпу, скосив её назад, и сложил руки в карманы, криво усмехнувшись. Я подошла ближе и надела очки, полюбовавшись миллиардером. Выглядел он весьма забавно!

— Думаешь, вот так меня не узнают?

— Определенно! А если узнают, мы успеем убежать, пока они будут в шоковом состоянии, — хихикнув, ответила я. — Ты очень привлекательный! На что спорим, что все девушки в академии были твои?

— Не все, — ответил маг, поправив очки на переносице, — был еще Хевальд Баровски. Внешне он моя полная противоположность — худощавый блондин с голубыми глазами, однако тоже наследник многомиллиардного состояния. Ты о нем слышала?

— Он сын многоуважаемого конфьера Баровски, владельца золотых и алмазных приисков. Если я не ошибаюсь, ты тесно сотрудничаешь с их компанией. Хевальд твой друг? — спросила я и достала из рюкзака ножнички, чтобы отрезать бирки на одежде.

— Не сложилась наша дружба из-за соперничества, — с усмешкой ответил Демио, ожидая, когда я срежу все ценники. — Мы оба решили, что иметь такого условного врага интересней, чем друга.

Я кивнула на его реплику, и мы покинули примерочную. Демио оставил свой костюм здесь же, заявив, что дважды он все равно одежду не надевает. Очереди у кассы не было, поэтому мы быстро оплатили одежду и вышли из торгового центра, направившись к «ретронике».

— Какой план дальше? Есть какие-нибудь особые пожелания? — спросил Демио.

— Даже не знаю, — пожав плечами, ответила я и огляделась по сторонам. Издали доносились крики из местного воздушного парка с горками.

— Не хочешь туда? — спросил мужчина, проследив за моим взглядом.

— Самый лучший парк все равно за пятьсот километров отсюда, в Дель-о-Рико. Ты там был?

— Нет, — Демио отрицательно мотнул головой, — но не прочь там побывать, раз ты туда хочешь.

Диксандри подмигнул и заблокировал летмобиль. Развернувшись в сторону торгового центра, он призвал четырех водных элементалей. Одного-то удерживать сложно, а как это делать с таким количеством? Увидев восхищение на моем лице, мужчина улыбнулся и открыл зеркальный проход, через который мы прошли.

Улица между выставкой и торговым центром осталась позади, за пятьсот километров отсюда, зато сейчас мы вышли посреди огромного многолюдного воздушного парка. Семейные пары прогуливались вместе со своими детьми, которые тянули их к очередному аттракциону, а влюбленные — неспешно шагали по аллеям, улыбаясь и разговаривая о приятных мелочах. С воздушных горок раздавались задорные крики, призывающие присоединиться к тем, кто решил бросить вызов страху.

Я взяла Демио за руку и потянула вперед, а он лишь улыбнулся и покорно последовал за мной. Мне было приятно чувствовать себя с таким мужчиной не ведомой, а ведущей. Его доверие подкупало. Сегодня в нем меня подкупало абсолютно всё.

Мы подошли к горке, с которой год назад снимался выпуск «Реверса против аверса», тогда мне тоже выпала обратная сторона тирлинга. Заплатив за билет, мы подошли к огромным извилистым трубам, с которых нас должен был снести поток и завертеть в воздухе. Мы заранее сняли все аксессуары. Демио качал головой, не веря, что решился на подобную шалость. Конечно, он же глава одной из самых дорогих компаний Хоэра!

В общем, после пролета по горкам Демио фактически пожалел, что связался со мной. Нет, настолько страшно ему не было, он вообще смеялся, но сам факт того, что он веселился подобным образом, его изумлял.

— Не будь букой, Демио! — подбадривала я его всякий раз, когда мы направлялись к очередному аттракциону.

Он им и не был. Он был самым замечательным, отзывчивым и беззаботным мужчиной Хоэра в этот день. Он с охотой отвечал на мои шпильки и принимал от меня внимание, отдавая его заботой. Кажется, сегодня Дель-о-Рико подарил мне сказку!

Демио в который раз оправил шляпу и очки, воровато оглянувшись. Я видела его смущение новой одеждой, насколько ему было непривычно так выглядеть. Поймав мой взгляд, он пояснил:

— Последний раз я так одевался еще студентом.

— Ах, студенчество! Как давно ты было, да?

Демио почти натурально оскорбился.

— Я старше тебя всего на двадцать семь лет.

— Это даже больше, чем в два раза, — подсказала я, рассмеявшись. Мужчина поднял очки на шляпу и сложил руки в карманы. Солнце практически скрылось за горизонтом.

— Мой отец был старше мамы на восемьдесят лет, что не мешало им любить друг друга. Мама никогда не знала горя и печали, наверное, за заботу и защиту и полюбила отца. Она была для него всем.

— Поэтому она так избалована, — пожаловалась я. — Твоя мама думает, что единственная такая особенная.

— Папа заставил её так думать, — с нежной улыбкой произнес Демио. — Не суди её строго. Ей было тяжело, когда отец умер. Ему было всего сто восемьдесят. Для мага это меньше двух третьих жизни.

— Сколько тебе было на тот момент?

— Тридцать шесть, — охотно отозвался миллиардер. — Уже достаточно взрослый, чтобы смириться с потерей. А вот маме было тяжело…

— Ты хотя бы знал своего отца и был любимым и желанным ребенком, — тихо сказала я. Мы медленно шли по аллее, и тени деревьев провожали нас. — Я же всегда чувствовала себя буханкой хлеба, спрятанной за пазухой хозяевами, чтобы гости случайно не объели их.

— Не говори так, — сказал Демио, дотронувшись до моего плеча. — Ты замечательная девушка. Почему ты никогда не желала узнать имя своего отца? Даже удалила документы из картотеки работы своей матери.

— Я просто испугалась. Имена в тех документах были громкие и известные. Всякое может быть, кто-то мог узнать о незаконнорождённом ребенке и начать шантажировать моего отца. А если бы сам отец захотел избавиться от своей ошибки? Это знание не принесло бы мне счастья.

— Уже в шестнадцать лет ты отличалась удивительной разумностью, — констатировал Демио. — Если ты когда-нибудь захочешь узнать имя своего родителя, только скажи.

— Ты ведь многое обо мне знаешь? — шепотом спросила я, встретившись взглядом с карими глазами.

— Достаточно, чтобы обезопасить тебя, — ответил он, и я замерла.

Информация, которую он собирал, была лишь для моей защиты, а не для удара.

Это была основная мысль, которую можно было заключить из вышесказанного.

Домой мы попали через час. Еще некоторое время гуляли в тишине парка, наблюдая за оранжево-сиреневым закатом. Из-за разницы времени у особняка мы оказались уже ночью. Мы стояли и смотрели друг на друга. «Ретроника» уже стояла на парковке. Кто её и когда доставил?

— Со мной всегда ходит охрана, — пояснил Демио.

Надо же, а я даже не заметила. Хотя можно ли сохранять чуткость рядом с таким мужчиной, когда все внимание принадлежит целиком и полностью ему?

Диксандри подошел вплотную, положив ладонь мне на щеку, сместил её на подбородок и приподнял мою голову. Глаза непроизвольно закрылись, а по венам распространился пожар в предвкушении поцелуя. Его губы были сухими, мягкими и невообразимо сладкими. Когда он медленно раздвинул мои, углубляя поцелуй, я обняла его за шею, признавая власть мужских ласк надо мной.

Он уже знал, что это завоеванная территория, но все равно поцелуй был нежным и трепетным, лишь постепенно в него добавлялись искорки страсти. Вспомнив, что легким необходим воздух, мы отстранились, но продолжили обнимать друг друга, смотря неотрывно в глаза.

Его потемнели. Наверное, это из-за ночи карий цвет стал почти черным. Я мазнула губами по его, поцеловала подбородок и прижалась виском к его щеке, насколько позволял мой рост и каблуки танкеток. Кто знает, сколько бы я так могла простоять, если бы не Демио.

— Ты замерзнешь, — прошептал он, и я, отстранившись, кивнула.

Взяв за руку, он проводил меня до комнаты. Здесь в коридоре подарил еще один сладостный поцелуй и подождал, пока за мной закроется дверь покоев. Сколько он там простоял, я не знаю. А вот я сидела под дверью и отсчитывала собственные удары сердца около получаса.

Потом встала и долго перебирала жемчужины. В этой же тумбочке мне озорно подмигнул браслет, найденный в пещере Нюквы.

От Пухыхлы Чешэрской: «Влюбленным покоряются дороги. Но чему покоряются влюбленные?»

Глава 13

Следующим днем мы отправились в приют животных. Делораи глядела на меня грызлоухом, я же чувствовала себя от её неприязни неуютно. Лик не разговаривал со мной, был будто обижен. Замечательно! Сегодняшний день расплата за вчерашний!

После съемок я вернулась уставшая и недовольная, зато обнаружила сообщение от Демио:

«Ты уже видела новости в интросети? Если нет, советую просмотреть».

Грязный грызлоух, кто это все выдумал и кому оторвать руки за несанкционированную съемку? Вся интросеть пестрила нашими с Демио снимками. Блогеры даже откопали видео из Дель-о-Рико, заподозрив во влюбленной парочке нас! Нет, это мы и были, но как они додумались до этого?

Мне хотелось стонать от бессилия и побиться головой о стену. Между прочим, идет отбор! Теперь понятно, почему меня так все одновременно невзлюбили! Но Лик-то почему присоединился к ним?

«Кажется, можно назвать имя будущей конфьеры Диксандри», — гласили заголовки статей. Все, буквально все поженили нас! Лишь некоторые говорили о том, что это все мишура и скоро мы узнаем, к кому именно из конкурсанток питает настоящие чувства миллиардер.

Последние журналисты раздражали даже больше первых.

Набравшись смелости, я написала в подставном блоге от имени Чешэрской: «О великий Кладес, да эти двое популярнее самой пухыхлы! У кого есть арбалет и два болта?»

Этот пост набрал приличную популярность.

Я долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати и прокручивая в голове вопросы. Что я чувствовала к Диксандри? А что он ко мне чувствовал, кроме легкой забавы? Почему я ловлю себя на мысли, что поведение Лика становится странным?

Ответов не было.

На следующий день я ушла в город. Гуляя по проспектам родной столицы, я пыталась внести хоть какую-то ясность в свои мысли. Все эти сомнения и недомолвки терзали мою душу, не давая покоя. Сама не заметила, как подошла к храму. Откроют ли мне монахини тайны богини и впустят во внутреннюю библиотеку-хранилище знаний? Быть уверенной на этот счет я не могла, но решила, что попытка лучше пустых сомнений.

Сегодня мне встретилась другая монахиня, которая, с минуту посомневавшись, впустила меня внутрь. Я убедила её, что журналист и пишу статью о богах, для этого нужно собрать необходимую информацию. Конфьера проводила меня в башню и оставила за мной дверь приоткрытой.

Я прошла в библиотеку, создала заклинание поиска, и едва уловимые нити, словно паутина, потянулись к книгам. Щелкнув по ним и проверив прочность, я направилась к указанным стеллажам. Я потеряла счет времени. Легенда, рассказанная монахиней, действительно нашла подтверждение в рукописных сводах.

Древний язык я бы даже не разобрала, если бы не учила его в магической школе. Речь шла о великой силе любви, и что она может как погубить человечество, так и спасти его. Тот человек, возлюбленный богини, был отступником — он предал, растоптал то прекрасное, что даровано человечеству дочерью Кладеса и Лилитайлы.

Нюква поспорила с Верховным в день заточения её чувств, и он сам того не ведая, подарил ей силу слова, которой можно было воспользоваться при ритуале и погубить весь смертный мир. Говорят, что богиня устроит испытание женатому наследнику проклятого рода. Если он его не пройдет, то человечество обречено.

Я внимательно читала текст, но нигде не находила упоминания о моем браслете. Получается, это настолько обычная безделушка, что никому из древних до неё нет дела? Или же, наоборот, настолько мощный артефакт, что никто о них слыхом не слыхивал? И последнее предположение пугало больше всего.

— Конфьери, вы закончили? — раздался женский голос от двери, и я вздрогнула.

Я сидела на полу в позе лотоса, на коленях лежала раскрытая книга, а вокруг поблескивали нити заклинания поиска. Кивнув монахини, я поднялась на ноги, убрала рукописи по своим местам, смотала обратно магию и направилась на выход.

— Уже вечер. Может, отужинаете у нас? — предложила женщина, когда мы спускались по лестнице.

Отказываться от такого предложения было верхом кощунства, словно я держу камень за пазухой. Не каждому захожему служительницы дают великое дозволение разделить с ними трапезу. Если предложили, значит, доверяют.

— Благодарю за оказанную честь, — сказала я и последовала за монахиней в плохо освещенную столовую.

Послушницы перешептывались, хихикали и во все глаза глядели на меня. Я им ласково улыбнулась и села на предложенное место за длинный стол на деревянную лавку. Мне передали большую тарелку с супом и ложку. Хлеб и овощи лежали по центру стола.

— Молитва, — произнесла одна из монахинь постарше и сложила ладони вместе, крест-накрест, приложив их ко лбу.

Я последовала её примеру и мысленно поблагодарила богов и за свою жизнь, и за некоторые разгадки, которые они мне позволили узнать сегодня в библиотеке. Конечно, это были крупицы информации, но даже они помогли мне немного успокоиться и не терзаться сомнениями. Если даже столичная библиотека храма не ведает о моем браслете, то кто может знать?

Все приступили к ужину. Монахини внимания на меня не обращали или делали безразличный вид, а вот послушницы так и бросали на меня пытливые и заинтересованные взгляды. Когда ужин подходил к концу, девушки решились заговорить.

— А вы ведь та самая девушка? — хихикнув, спросила у меня послушница под недовольным взглядом старшей монахини. — Та самая, которая фаворитка на отборе невест Демио Диксандри?

Фаворитка? Неожиданное заявление. И отчего-то лестное.

— А у него есть любимицы? Я думала, что мы все в одинаковых условиях, — с улыбкой отозвалась я. — Разве я не занимаю второй раз второе место, а не первое?

— Не в местах дело! — горячо воскликнула вторая. — А в том, кто отличается от большинства. Вы там самая красивая и живая!

Последнее почту за комплимент, а от первого открещусь. Не мне принадлежит корона первой красавицы, да и к счастью. Собственная неотразимость пьянит женские головы, поэтому лучше здраво относится к своей внешности, знать свои недостатки и умело их гримировать.

— Что ты говоришь? — шикнула на неё подруга. — Её даже конфьер выделяет среди остальных. Ты разве не видела вечерний выпуск новостей?

Девушки горячо заспорили, гомоня, и я решила остановить их, пока послушниц не наказали старшие сестры.

— Мне безусловно приятны ваши слова, — отозвалась я, — но не стоит делать из меня фаворитку. Это может повлиять на решение Демио Диксандри.

— А разве вы не желаете стать его женой? — с придыханием спросила розовощекая конфьери, во все глаза глядя на меня.

— Я лишь желаю себе счастья, а какое оно будет — покажет время, — рассудительно ответила я и закончила свою трапезу.

Когда я выходила за ворота храма, услышала тонкое птичье пение. Пухыхла? Обернувшись, я услышала шорох в живой изгороди, а потом внизу узрела личико одной из послушниц. Улыбнувшись её проказе, я подошла ближе.

— Вы ведь в библиотеку приходили? — тихо спросила девушка, и я согласно кивнула. — Вам не все книги показали. Самые нужные хранятся в келье у матушки Аграфены.

— Зачем ты мне это говоришь? — растерянно спросила я.

Девушка, испугавшись моего резкого вопроса, скрылась. Больше я её не слышала. Надо же, как интересно получается. В библиотеку-то они пустили, но не каждую свою тайну раскрыли. И почему меня это только пугает? Будто знаю, что удержаться от авантюры не смогу, хоть и выйдет она боком.

Нет-нет, нужно выбросить эти мысли из головы! В конце концов, это богохульство — красть в храме. «Мы же красть не будем, а просто одним глазком посмотрим?», — нашептывал внутренний голос.

Всё равно нельзя. Такое можно провернуть только в случае смертельной опасности, но при возникновении таковой монахини и сами распахнут двери кельи, и еще помогут найти необходимую информацию.

Вздохнув, я направилась вдоль тротуара, наслаждаясь безоблачной ночью. Задержалась я с поиском. Почему же монахини меня не отвлекли раньше, пока еще не стемнело? Да и с ужином задержали меня еще больше. Район рядом с храмом хоть и безопасный, но транспорт ходил все меньше.

Запястье обожгло болью, как раз в том месте, где когда-то я случайно порезалась божественным украшением. Сейчас на мне был надет широкий металлический браслет, в отблеске которого я заметила движение позади.

Резко обернувшись, я увидела достаточно хлипкого мужчину с занесенным над головой кинжалом и моментально выставила вперед руку. С губ сорвалось заклинание голубых искр, опасное только для глаз, и пока незнакомец в черной маске закрывал лицо, бросилась бежать. Я судорожно пыталась сообразить, куда можно скрыться. До остановки было еще несколько сот метров, а проезжавшие над головой летмобили не видели меня. Мужчина тем временем поднял упавший ранее кинжал и кинулся мне вслед.

Маньяки в этой части города? Да рядом с богами страшно вершить злые дела, проклятье вечное получить можно! И не только на себя, но и на семь будущих поколений! Он самоубийца что ли?!

Пришла запоздала мысль, что меня хотели убить. За что? Неужели из-за конкурса? Все настолько серьезно? Замужество с Диксандри стоит чьего-то вечного проклятья Нюквы?

Кровь бурлила в венах, подгоняя. Мысли хаотично крутились в голове, пока пыталась придумать, как мне выскочить из этой передряги живой. Убийца нагонял. Я остановилась, развернувшись к нему лицом, и сложила руки вместе, шепча заклинание призыва. Джуна не отзывалась, поэтому пришлось возобновить бег и пытаться достучаться до элементаля на ходу.

Сзади шаги становились все громче, и чужое дыхание практически шевелило волосы на затылке. Не удержав равновесие и споткнувшись, я полетела на землю, ободрав колени и ладони. Даже не пытаясь встать, я сложила ладони вместе и начала читать заклинение призыва. Но элементаль по-прежнему был глух к моим мольбам.

— Джуна, давай же, — шептала я, — явись же, лентяйка!

Концентрация. Мне нужно спокойствие. Грязный грызлоух! Именно из-за нестабильности магия стихий была малоиспользуемой. В критических ситуациях её не дозовешься! Услышав за спиной шаги, я перекатилась на другую сторону. Оказалось вовремя: кинжал проскрежетал по гравию в том месте, где я была секунду назад.

Теперь мне точно не сбежать. Джуна, отзовись же, маленькая негодяйка! Ты нужна мне! Незнакомец повалил меня на спину, привалив своим телом и приставив кинжал к сердцу. Я использовала заклинание увеличения физической силы и схватила запястья незнакомца, не давая нанести смертельный удар.

Мы встретились взглядами. О боги, это не мужчина! Передо мной весьма крепкая, но все же женщина!

Кажется, она тоже была магом, так как откинуть мне её удалось не с первой попытки. Подскочив на ноги, я вновь была повалена на землю быстро сориентировавшейся убийцей. Стукнувшись головой о гравий, я не сразу поняла, отчего чувствую жар в груди. Подумала, что меня все же пронзили кинжалом, когда в грудь вошел элементаль, разлив по моим венам лаву вместо крови. Тяжело выдохнув, я скрестила руки ладонями вверх. С пальцев сорвалось пламя.

Незнакомка пронзительно закричала, прикрывая лицо. Я откатилась в сторону. Огонь расплавил кинжал, и теперь он растекался серым веществом по гравию. Утихомирив стихию, которая тоже оказалась подвластна убийце, она бросила на меня яростный взгляд и кинулась ко мне. Её лицо было наполовину опалено. Да, факиры действительно виртуозы, которые научились управлять огнем и усмирять его, но это их огонь. Пламя другого элементаля всегда опалит, если не выставить вовремя защиту. И сейчас незнакомка догадалась это сделать.

Я шагнула назад, выставив вперед руку, готовая выпустить еще одно заклинание. Последнее. На большее у меня не хватит резерва. Только вот какое — я пока не решила.

А что потом? Думать не хотелось. У меня все еще есть шанс, которым необходимо воспользоваться. Мысленно я уже прощалась с жизнью, когда приоритеты резко поменялись. Незнакомка не дошла до меня каких-то двух метров, когда двое мужчин в костюмах скрутили её. Она сыпала проклятиями и пыталась вырваться, но держали её крепко.

— Конфьери, вы в порядке? — обеспокоенно спросил один из них, и я лишь смогла растерянно кивнуть и осесть на землю.

Мой маленький магический резерв был на грани истощения, но всё же я смогла спастись. Жива! Эта мысль билась в голове, пока я со стороны наблюдала за происходящими событиями.

— Конфьери… — обратился ко мне незнакомец, положив руку на плечо.

Я скинула её и испуганно глянула на мужчину.

— Не бойтесь. Мы ваша личная охрана. Конфьер Диксандри приказал следить за вами в случае опасности. Только вот незадача… Сами не понимаем, как мы так заснули одновременно. Меня Эваном зовут.

Казалось, Эван был смущен до самых кончиков пепельных волос, а еще боялся. Он заснул на задании. Как неожиданно, что Демио выставил для меня охрану. Неужели ожидал несанкционированных действий со стороны других претенденток? Только у меня есть такая система безопасности или еще у кого-то? Последнее я решила выяснить у Демио и даже поблагодарить его. Именно из-за его предусмотрительности я осталась жива.

— Конфьери, вы встать самостоятельно сможете? — спросил Эван.

— Попытаюсь, — прохрипела я и поднялась на ноги, чувствуя слабость во всем теле.

Заклинание увеличения физической силы — не шутки, оно потом отбирает даже те силы, которые принадлежат тебе. Джуна выпорхнула из меня, и я, приложив пальцы к вискам, пошатнулась.

— Спасибо тебе, моя спасительница, — прошептала я элементалю, и та, кивнув, скрылась в другом мире.

Блондин, все еще стоявший рядом, с беспокойством глядел на меня. К тротуару подлетел еще один летмобиль, из которого вышли двое в черных костюмах. Мужчины посадили назад усыпленную порошком убийцу и, переглянувшись со своими коллегами, улетели. Я из последних сил держалась на ногах.

— Конфьери, пройдемте, — позвал меня Эван, предложив для опоры свою руку.

Я забралась в салон. Транспорт поднялся вверх и помчался вдоль ночных улиц, которые даже не ведали о стрессе, пережитом мной сегодня. А я всё думала, как можно заснуть на рабочем месте? Нет ли на них воздействия магии? Мне бы проверить, но сил не было даже на это.

Через четверть часа мы подлетели к особняку Диксандри. Хозяин дома ждал под навесом у крыльца. Конечно, о случившемся ему уже доложили, да и экипаж с преступницей должен был прилететь раньше. Тогда почему он не в допросной? Почему встречает именно нас?

Когда летмобиль притормозил, Демио распахнул заднюю дверцу и буквально выволок меня наружу, прижав к себе. Ошеломленная, я обняла его за талию и уткнулась лицом в грудь. Демио поцеловал меня в макушку и тяжело вздохнул, поглаживая по волосам.

Я улыбнулась. Оказывается, осознание чужого беспокойства помогает нам самим успокоиться.

— Конфьер, просим прощения. Нам нет оправдания, — подал голос Эван.

Мы с Демио отстранились друг от друга, переглянувшись, но руку с моей талии он так и не убрал. Я чувствовала себя слабой девушкой, нуждающейся в защите, и это чувство не было зазорным, наоборот, правильным и закономерным.

— Вам не за что просить прощения, — неожиданно ответил конфьер, внимательно оглядев охранников.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Как не за что? Да если бы вот эти два индивида не заснули на рабочем месте, я бы не истощила свой резерв и не испытала бы колоссальный стресс. Не то чтобы я хочу им наказания, но этот вопрос лучше прояснить сразу, чтобы установить прецедент. Миллиардер крепче сжал руку на моей талии, притягивая к себе, будто еще боялся нападения, и пояснил:

— К вам была применена сонная магия. Только перекличка по лукмобильнику помогла вам проснуться. Я подумаю, как можно обезопасить ваши летмобили от воздействия таких чар. Вы свободны.

— А что с девушкой, которая напала на конфьери? — спросил Эван.

— Мертва, — спокойно ответил Диксандри. — Как всегда, они заранее выпивают яд.

Повисла тишина. Охранники откланялись и направились к особняку. Я с непониманием смотрела на Демио. Как всегда? Что это значит? Неужели покушения происходили не только со мной? Вспомнилась женщина, лежащая у ног Диксандри, когда мы первый раз встретились. Неужели в тот раз покушения были совершены на него? Тогда в чем смысл? Тогда даже информации о конкурсе не было! Не говоря уже о том, что устранять должны претенденток, а не самого жениха! Или же в Дикоморье одна из участниц была там до меня, на неё было совершено покушение, и миллиардер отправил её домой? Глупо! Тогда еще только собирали список потенциальных невест.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — тихо спросила я.

— А должен? — вскинув бровь, вопросом на вопрос ответил мужчина. — Тебе рано и опасно все знать. Это для твоей же безопасности.

— Я чуть не умерла. Ты должен как-то это растолковать.

— Меньше знаешь, крепче спишь, Йолина, — строго сказал Демио. Я с вызовом смотрела на него, пока миллиардер раздумывал над каким-то очень важным для него решением. Мыслей я читать не умела, поэтому приходилось лишь с надеждой смотреть на водного мага. Наконец, он отпустил меня и сделал шаг назад. Без его рук я озябла. — На следующем этапе конкурса ты вылетишь. Просто предупреждаю.

Я открыла рот, но ничего не произнесла. Вот так просто? Демио отвернулся, будто потерял ко мне всякий интерес. Я опустила взгляд, чтобы скрыть боль и ошеломление. Стоило ли ему дарить мне вчерашний чудесный день, если он собирался расстаться со мной?

По договору он обязан был сделать предложение победительнице. Если он избавляется от меня на этом этапе, то все мои потаенные мечты бессмысленны. Я сжала руки в кулаки. Больше всего раздражала собственная наивность, чем черствость миллиардера. Все в этом мире во власти этого мужчины! Испугался за мою жизнь? Но если бы я действительно была ему дорога, он упразднил был конкурс, чтобы прервать цепь покушений. А он «упразднил» меня.

— Уже наигрался, конфьер? — с разрывающей сердце болью спросила я. — Что же так быстро? Твоей привязанности не хватило и на месяц. Или просто я оказалась на редкость скучной игрушкой?

Хотелось расплакаться, подойти к Диксандри и влепить ему звонкую пощечину, а потом громко расхохотаться. Это было бы проявление истерики. Что со мной? Неужели этот невозможный миллиардер успел пробраться в мое сердце? Когда же это произошло, я не понимаю? Казалось, что еще тогда, в Дикоморье, когда он провожал меня взглядом со своего балкона. Наверное, именно тогда я оставила своё сердце, которое продолжало питать чувства к Демио. Оно глупое, а я — нет. Разотру и забуду!

— Даже больше месяца, — невозмутимо отозвался он. — Прости, Йолина, ты хорошая девушка, но все это заходит слишком далеко. Нам никогда не быть вместе. Мне не хочется тебя обижать. Просто уйди.

— Это из-за того, что мы с тобой разного уровня, да? — тихо спросила я, и мужчина недовольно поджал губы, так и не ответив.

На меня как ушат воды вылили в холодное зимнее утро. Мерзкие леденящие душу щупальца пробирались к сердцу, замораживая все внутренности. Я смотрела на того, кого и никогда не воспринимала всерьез, кого изначально побаивалась и называла маньячиной, и не верила, что он настолько эгоистичная и бездушная сволочь. Сволочь, которой подарила первую влюбленность.

— Надеюсь, вам было весело, конфьер, — тихо изрекла я и развернулась, но уйти так и не смогла. Хотелось сделать ему настолько же больно и неприятно, поэтому я вновь повернулась к нему, чтобы навсегда сжечь между нами мосты. — Ты всем дарил жемчужины?

Казалось, Демио вздрогнул. Он поднял на меня растерянный взгляд, но так и не ответил. Молчание — знак согласия. Я горько ухмыльнулась.

— Я их каждый день выкидывала, а цветок рвала на лепестки, потому что мне противно все, что связано с тобой, Диксандри, — выплюнула я. — Ты не герой моего романа, ты совсем не герой. Злодей — вполне возможно, но в скольких судьбах ты принимаешь участие, а? Это уже не романы, а пародии. Моим мужчиной будет только тот, который не будет видеть белого света без меня, который предпочтет меня даже богине. А тебе я желаю влюбиться в ту, которая никогда не станет твоей, даже мысль о которой будет твоей погибелью.

Я развернулась и зашагала в сторону особняка, чувствуя на себе взгляд миллиардера. Еще неделя в этой тюрьме, а потом я разорву контракт и стану счастливой обладательницей ста миллионов тирлингов.

Счастливой же, да?

Демио Диксандри

Она уходила, забирая с собой все хорошее, что было между нами. Я вновь и вновь прокручивал в голове слова, сказанные ею в порыве гнева, и думал, что уже влюбился в ту, которую она пророчила. Йолина уходила и совсем не догадывалась, что это она и есть. Даже мысль о ней — моя погибель. Не только моя, но и целого мира.

«Цветок рвала на лепестки», — эхом отзывалось в голове. Устойчивое выражение, которое означало презрение к дарителю. В древности, когда завоеватель заходил в покоренный город, его по приказу окидывали лепестками цветов, принося молчаливую клятву верности. Но кто бы знал, с какой ненавистью делали это горожане.

Я вздохнул, закрыв глаза и положив ладони на талию.

Мужчины моей семьей всегда осторожно относились к любви, но в то же время влюблялись с первого взгляда. Когда влюбился я? Когда увидел её на пороге своего кабинета, когда она отбросила меня к стене или когда с утра открыла свои прекрасные голубые глаза? Или просмотрев все передачи «Реверса против аверса» с её участием или читая её блог? Сложно ответить, но эта любовь может погубить весь мир.

Когда начались эти покушения, я недоумевал, что могло послужить их причиной. Одна из моих любовниц оставалась недовольной подарками? Или все дело в бизнесе? Но почему тогда все преступницы — женщины, и сразу умирают?

Спустя год я узнал о проклятие своего рода, что по приданиям Нюква должна устроить мне испытания, но к тому времени я должен быть женатым. Я решил учредить конкурс, тем самым бросив вызов служительницам древнего культа, заставив их ускориться и быть неосторожными.

А потом появилась Йолина. Является ли она испытанием богини? Я ведь еще не женат. Она первая, кто не желала принимать мои ухаживания. В ней происходила внутренняя борьба, и только позавчера я четко увидел, что она проиграла в сражении с собственным сердцем. И как же от этого радостно и горько!

Я ни в чем не могу быть уверен, кроме своих чувств. Сегодняшнее покушение и моё беспокойство ясно показали, что я отдал этой девушке больше, чем рассчитывал. Неужели из-за глупых предрассудков служительниц я могу лишиться своего счастья? Подвергать девушку опасности я не имею права. Из-за моей явной привязанности она стала главной мишенью. Следующих покушений допускать нельзя. Защиту я не сниму. Пусть она не будет рядом, но я должен быть уверен, что она в безопасности.

Жемчужины… знала бы она, что они означают. Но пусть лучше не знает. Так ей будет легче покинуть меня, возненавидев. Простит ли она меня когда-нибудь? Впереди неопределенность. Лишь бы моя красавица не наделала глупостей. Игры богов когда-нибудь закончатся.

Прости меня, моя голубоглазая любовь. Когда-нибудь я расскажу тебе, а пока я могу лишь молчать. В первую очередь нужно разобраться с фанатиками древних легенд.

Где-то в Хоэре

У статуи Кладеса молилась женщина в серой хламиде. Она приложила скрещенные ладони ко лбу и не отвлеклась даже тогда, когда в слабоосвещенную келью вошла служительница культа. Закончив с молитвой, первая поднялась на ноги и посмотрела на вошедшую, склонившуюся в поклоне.

— Настоятельница, — обратилась та, — у меня плохие известия. Аграфена задержала девушку в храме Нюквы, но оружие номер восемь не вернулась. Магический маяк погас. Она умерла.

— Вот как? — нахмурилась настоятельница. — Неужели вы не в состоянии убить даже какую-то девчонку, не говоря уже о Диксандри? Аграфена находится меж двух огней, каждый день притворяясь верной богине вод. Неужели вы совсем не цените её жертву? — со злостью спросила настоятельница и вздохнула. — Что послужило причиной отсутствия результата?

— Мы просмотрели записи с последних жизненных мгновений номера восьмого на чаше правды. Та конфьери оказалась умелой магичкой, но и это не все. Магия восьмого оружия не действовала на неё.

— Значит ли это, что именно она является служительницей богини, которая погубит мир? — похолодев, спросила настоятельница.

— Нельзя быть уверенной точно. Она могла применить защиту.

— Она не настолько сильна, если верить записям школы, в которой она обучалась, — задумчиво ответила она.

— Еще одна деталь, настоятельница, — неуверенно протянула вторая. — У неё огненный элементаль. Она поклоняется Кладесу.

— Что не мешает ей предать своего бога.

— Но что говорит о его покровительстве, — возразила девушка, получив неприязненный взгляд.

Женщины замолчали. Настоятельница вздохнула и отвернулась к божественной статуе, медленно проговорив:

— Не спускай с неё глаз. Обождем. Может, она сама себя выдаст.

— Как прикажите, настоятельница, — отозвалась служительница и с новым поклоном покинула келью.

— Кладес, помоги!

Глава 14

Злость клокотала во мне, желая вырваться наружу. В такие моменты я понимала, почему мне подвластна именно огненная магия: я словно вулкан, который безопасный до поры до времени, а как извержение — бегите и спасайтесь.

На втором этаже я нос к носу столкнулась с конфьерой Диксандри. Сегодня женщина не была так высокомерна и глядела на меня с сочувствием. Я решила пройти мимо, но она сама меня окликнула.

— Йолина? Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно! — вспылила я. — А вы как себя чувствуете? Должно быть, еще лучше, чем я! — Я чувствовала, что меня уносит опасной волной, но остановиться не могла. — Вы победители, поздравляю! Я — лишь игрушка, с которой забавлялся ваш сын, и он не имеет серьезных намерений по отношению ко мне. Теперь вы счастливы? Всё-таки мать знает сына всегда лучше каких-то там мимолетных девиц.

— Йолина…

— Не стоит говорить, что вы сожалеете. Все в порядке. Но я одного не понимаю: почему сейчас? Почему он сейчас решил от меня избавиться? Дайте угадаю: он сильно разволновался за меня и понял, что это переходит все границы, ведь мы стоим слишком далеко друг от друга на социальной лестнице. С такими, как я, забавляются, а не волнуются о нас. Демио понял, что поиграли и хватит. Я даже благодарна ему за это. Лучше сейчас, пока я не успела наделать ошибок, чем потом через позор и боль.

— Когда-нибудь ты все поймешь, — глухо ответила конфьера.

— Когда-нибудь, — повторила вслед за ней я. — Когда буду счастлива где-нибудь на побережье Дикоморья с бокалом вина в руках и со ста миллионами тирлингов на счету. Вам осталось терпеть меня всего одну неделю.

Конфьера молчала. Развернувшись, я вошла в свою комнату, закрыв за собой дверь на замок. Слезы градом покатились по моим щекам. Я выплескивала все эмоции пережитого вечера. Не каждый день на меня совершались покушения. Главное, кто это был? Преступницы, преследовавшие Демио, или наемницы, подосланные другими участницами отбора?

Хватит быть наивной и глупой дурочкой. Если бы он действительно хотел меня уберечь и испытывал что-то большее, чем легкую увлеченность, то не выгнал бы меня, а упразднил бы сам конкурс. Я лишь игрушка в его планах. Ему было со мной интересно и забавно, но как только он почувствовал опасность для меня, решил убрать, ведь я же недостаточно высокого происхождения, чтобы стать его женой.

Все же спасибо за ему за заботу и за спасенную сегодня жизнь. Что меня задевало больше всего? Он беспокоился обо мне, значит, я была ему небезразлична, но не настолько, чтобы я стала его женой. В этот момент я ненавидела его и своё происхождение. Только из-за низкого статуса мне не стать его женой. Оно и к лучшему. Как я уже сказала: он не герой моего романа. Своего я еще встречу!

А пока просто нужно пережить эту боль и забыть о существовании одного миллиардера.

Именно с этими мыслями я ложилась спать.

Пробуждение было привычным по звуку будильника, чтобы не опоздать на общий завтрак. Сегодня я решила попрать правила конкурса, но насладиться частичками сна мне так и не удалось: вскоре пришли горничные. Две девушки одновременно склонили головы, обошли меня и без моего согласия принялись снимать с кровати подушки и одеяло, надо думать, чтобы заправить постель.

Чуть ли не с рычанием я поднялась на ноги и поплелась в ванную комнату. Умывшись и приведя себя в порядок, я вышла в спальню. Горничные прибрали покои и ушли. Взяв в руки лукмобильник, я зашла в сеть и проверила последние новости. Кроме освещения нескольких криминальных происшествий и событий отбора невест Демио Диксандри, я нашла одну, интересующую меня гораздо больше: развлекательная программа «Реверс против аверса» сменила владельца.

Во внутреннем составе произошли разительные изменения, и даже мой шеф не смог сохранить своего места. В последнее время новые выпуски программы сильно потеряли в зрителях, что не удивительно, когда старые записи со мной просматривались многократно. Конкурировать с «Двенадцатью претендентками на счастье» было практически нереально.

Интересно, а если там произошли изменения, смогу ли я вернуться на прежнюю должность? Хотя о чем я думаю? Я же на следующей неделе стану сказочно богата!

Последняя мысль принесла с собой глухую злость. Потянувшись и открыв верхний ящик прикроватной тумбочки, я достала оттуда коробку и сняла крышку. На дне лежали семь прекрасных разноцветных жемчужин. Колье из них что ли сделать и специально надеть на воскресный конкурс?

Последняя мысль показалась удовлетворительной для гордости, но я вовремя вспомнила, что солгала Демио. Его последняя роза все еще стояла в вазе и радовала глаз. Вот так можно заинтересовать миллиардера, но не настолько, чтобы сплести свои судьбы навеки.

Нет, не то чтобы я согласилась прямо сейчас выйти за него замуж. Кто мы друг другу? Знакомы-то всего ничего! Наверное, во мне говорит уязвленная гордость. А все мы знаем, как болезненно женщина относится к любовным проигрышам.

В спальню постучались. Спрятав жемчужины, я поднялась на ноги и прошла к двери. На пороге стоял хмурый Лик. Я постаралась улыбнуться и придать своему голосу игривый тон.

— А что ты тут делаешь? Интервью должно быть после обеда. Или уже соскучился по мне?

— Йолина, по тебе невозможно не скучать, — серьезно ответил друг. — Но я сейчас не об этом. Ты пропустила общий завтрак, так что меня отправили проведать тебя. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Прекрасно! — воскликнула я и вышла в гостиную, обогнув друга и закрыв за собой дверь спальни. — Просто сегодня у меня...

— Стой, не отвечай, — оборвал меня на полуслове оператор и направился к диванам, — давай запишем это на видео.

— Но я еще не готова! Лик, мне нужно привести себя в порядок.

Друг против не был. Кивнув, он принялся устанавливать камеру, а я зашла обратно в спальню. Надев шифоновое платье насыщенного зеленого цвета, салатового цвета перчатки и тканевый ободок, я нанесла легкий макияж. За обычными жизненными мелочами мы забываем горести и обиды. К Лику я вышла с легкой улыбкой на губах. Сев на диван, выпрямила спину и приготовилась к интервью.

— Доброго утра, Йолина. Как вам спалось? — спросил Лик, когда камни в камере загорелись.

— Доброе. Спалось замечательно! Настолько прекрасно, что мне не хотелось просыпаться.

— Должно быть, именно поэтому вы пропустили общий завтрак? Это событие вызвало множество пересудов, вплоть до вашего бунтарства из-за проигранного конкурса, — доверительным тоном сообщил оператор.

— Проигранного? — вскинув брови, переспросила я и поправила волосы на плечах. — Разве второе место считается проигрышным? Как бы мне не хотелось расстраивать тех, кто уверовал в мою обиду, я вынуждена их разочаровать. Бунтарство тут ни при чем. Более того, мой сон был настолько сладок, что я проснулась с отличным настроением и завтракать совершенно не хотелось! Разве вы не можете меня понять?

— Разумеется, я вас понимаю, как и наши зрители, которые просмотрят выпуск вечерней программы. Йолина, слышали ли вы, что владелец «Реверса против аверса» сменился? Мы все знаем, что когда-то вы работали там ведущей. Что можете сказать по этому поводу?

— А я должна как-то комментировать это событие? Мне неведомы причины, по которым это произошло, но я уже покинула проект, поэтому не могу сказать чего-то интересующего зрителей. Однако, как будущая обладательница ста миллионов тирлингов, я, может быть, попробую вновь перекупить права на «Реверс против аверса».

— Даже не знаю, что меня больше удивляет в ваших словах. То, что вам всё же не безразлична судьба программы, в которой вы когда-то принимали участие, или то, что вы не верите в свои силы и желаете покинуть проект?

— Вы уж определитесь, что именно вас удивляет больше: мои слова или поступки, — едко ответила я и улыбнулась, не став отвечать на заданный вопрос.

Лик продолжил интервью, словно этой заминки и не было. Когда мы закончили, он сложил камеру и поднялся на ноги. Я встала следом за ним, соединив руки в замок перед собой.

— Йолина, — позвал меня оператор, — скажи, ты собираешься покинуть проект? Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не заметить изменения в твоем настроении.

— Ты прав. Эта неделя последняя, когда мы с тобой участвуем в этом балагане. Ты расстроен?

— Что ты! — воскликнул друг и, перекинув сумку с камерой через плечо, горячо меня обнял, чмокнув в щеку. — Я рад! Мне давно перестало нравиться это место. К тому же, у меня для тебя будет сюрприз.

— Какой? — заинтересованно спросила я, немного отстранившись от Лика.

— Узнаешь.

Друг подмигнул и вышел за дверь. На моих губах играла легкая улыбка. Интересно, почему нас окружают хорошие мужчины, а любим мы самоуверенных эгоистов? Наверное, умение выбирать приходит с опытом, а потом выбирать не из кого.

Имя нового владельца «Реверса против аверса» было неизвестно. Многочисленные блогеры строили по этому поводу различные предположения, некоторые даже связывали это с моим уходом и нынешним положением. Я усмехнулась. Они, наивные, даже не догадываются, что конкурсанткой мне осталось быть совсем немного!

Вечером в порыве меланхолии я отправилась на кухню. Мысли о том, что я просто хочу увидеть Диксандри, были жестоко отвергнуты. Пока спускалась по лестнице, несколько раз порывалась развернуться и уйти в свои покои, и только упрямство и чувство достоинства подталкивали меня дальше. В конце концов, я же иду не в личный кабинет Демио!

Разочарованный вздох, вырвавшийся у меня, когда я пришла в пустую кухню, вовсе ничего не значил. Я просто устала спускаться, всё-таки особняк был огромным. Подойдя к холодильному устройству, я достала оттуда шоколад, налила себе молока и подкормила уязвленную гордость.

Пока сидела, в тусклом свете заметила небольшую сферическую выемку на столе, отливающую перламутром. Дотронувшись пальцем, я поскребла её, но блеск не пропал. А размер точно подходил под мой палец. В голове мелькнула смутная мысль.

Допив молоко и доев шоколад, я прибрала за собой и отправилась в комнату. Там я достала жемчужины и ссыпала их в карман кофты, после чего вновь спустилась вниз. Их размер точно подходил под выемку, поэтому я начала по очереди вкладывать жемчужины, но эффекта не было никакого. Оставалась последняя, седьмая, и я уже ни на что не надеялась, когда положила её на стол. Но неожиданно именно она затянулась внутрь, и мир вокруг меня преобразился и окрасился в фиолетовые тона.

Кто-то наложил чудесную волшебную иллюзию. Словно издали звучало пение пухыхлы, вокруг меня кружили призрачные бабочки, взрывались крошечные фейерверки, распускались бутоны прямо из воздуха, и из каждого бутона выходила одна буква. Я крутилась вокруг своей оси, не желая покидать сказку, в центре которой я очутилась. Какой же сильный маг воды создал такую иллюзию? Неужели Демио? Разве он может быть настолько романтичным?

Да и зачем ему это? Уверена, что для его любовниц было достаточно и дорогих подарков, не обязательно было тратить столько магических сил. Или решил найти ко мне особый подход? Если так, то зачем теперь избавляется от меня? Если действительно увлечен мной и боится нападения неизвестных, не проще ли отменить конкурс и… и что? Жениться на мне и защищать? Бред! Чудес на свете не бывает!

Тем временем буквы выстраивались в слова, слова — в предложения, окружившие меня. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы найти начало фразы, после чего я смогла прочесть:

«Любовь бывает разной. Она имеет множество оттенков, как радуга — семь цветов. Я знаю, что её символизирует нескончаемое количество слов, для каждого звучащих по-своему. Для меня любовь — это Единственная».

Я перечитывала несколько раз, ожидая, что будет продолжение. Но иллюзия вокруг меня таяла, затягиваясь в жемчужину. В сердце поселилась теплота, которая заставляла улыбаться. Я попыталась вставить в выемку другие жемчужины, но все они были молчаливы. Интересно, чтобы это могло значить? Неужели на кухне раскиданы еще несколько «замков» для моих «ключей»?

Чтобы они не означали, мне хочется узнать все о них. Теперь во мне проснулось любопытство, подгоняемое надеждой. Может быть, я всего не знаю и у Демио есть свои причины на подобное поведение? Ведь жемчужины он мне дарил!

Но сомнения терзали мои душу. Часто ли он использовал подобные аксессуары для других? Может быть, это для него обычная практика, а я уже размечталась? В конце концов, его слова о разнице наших положений сильно меня ранили, но при желании их можно списать на попытку защитить меня. Единственное, что не вписывалось в эту теорию, почему, если его слова о любви имеют смысл, он не отменил конкурс, объявив меня победительницей?

Йолина, глупая ты! Радуйся, что не объявил! Его женой ты становиться не собираешься, в конце концов, у вас действительно разное положение, и это вызовет пересуды общества и проблемы в будущем. Да и разве он предлагал? Вполне вероятно, у меня был неплохой шанс стать его любовницей, может быть, даже постоянной, если он мной всерьез увлекся. Но страх того, что он может потерять меня, заставил его вычеркнуть меня из претенденток. Такие мужчины женятся на одних, а любят — других. Тебе стоит довольствоваться тем, что ты действительно увлекла миллиардера, раз он боится за твою безопасность.

Закрыв глаза, я перекатила в руках жемчужины, положила все семь в карман и отправилась исследовать кухню в поисках других лазеек. Наверняка еще для шести «ключей» должны найтись замочки, осталось их только найти. Я продолжила обследовать руками каждую стену, пока случайно не нашла рычаг от потайной двери.

— Вот же проклятый грызлоух! — выругалась я, нахмурившись.

И что делать? Любопытство влекло вперед, печальный опыт прожитых лет тянул обратно. Кого послушаться? А если там впереди есть «замки»? Мысленно согласившись с последним доводом, я решительно шагнула вперед и зажгла магически светильник. Потайные коридоры этого особняка были мне уже знакомы, только теперь я с большей тщательностью исследовала стены и благодаря этому была свидетелем нескольких забавных сцен.

У одной из комнат я услышала голос Лики. Видимо, она стояла у зеркала и как мантру говорила: «Я самая обаятельная и привлекательная. Мне здесь нет равных. Я самая обаятельная и…». Дальше все было стандартно и одинаково. Кажется, это называется психологической гимнастикой.

За одной из стен и вовсе занимались чем-то неприличным. Запомнив примерное расположение лестницы, я прикинула, чья это могла быть комната и пришла к выводу, что Валэнтеллы Юдиновой. Неплохо девушка развлекается! Надеюсь, там с ней не Демио Диксандри.

Последняя мысль отозвалась ревностью, поэтому я ускорилась и поднялась наверх. Здесь я услышала знакомый голос.

— …пока безрезультатно, — ответила она и после паузы добавила: — Нет, девушки ни о чем не догадываются, хотя всерьез меня не воспринимают. Думают, что я просто для разбавления компании. Заверяю, даже Йолина.

Вновь пауза. Наверное, она разговаривает по лукмобильнику.

— Покушение было неудачным, вы же знаете. Я прослежу за этим делом. Как недолго? Буду ждать ваших указаний.

Я закусила большой палец, чтобы случайно не пискнуть. Бочком я начала продвигаться вниз по лестнице, а в голове продолжали звучать слова Пенни. Неужели она стоит за покушением на меня? Теперь я окончательно запуталась! Неужели Купер всерьез решила выйти замуж за Демио и теперь устраняет конкуренток? Это невообразимо!

Я сбежала по лестнице и выскочила через потайной ход, закрыв его за собой. Интересно, мне просто везет так просто их находить или тут каждый так бродит по ним? Чувствует мне, что я единственная — рядовой везунчик, попадающий во все неприятности.

Первым делом я бросилась искать Демио. В покоях его не оказалось, как и в кабинете. Слуги сказали, что он улетел в командировку на неделю и даже не будет на воскресном конкурсе. Спросить у кого-нибудь номер его лукмобильника и позвонить, рассказать все? Поверит ли он мне или рассмеяться?

Сомнения терзали и сводили с ума. Я вернулась в свою комнату, сложила жемчужины в тумбочку и легла на кровать. Страх липкими щупальцами опутывал с головы до ног. Что делать? Забыть, словно ничего и не было, ведь скоро я покину этот особняк, или все-таки трубить тревогу? А что будет значить мое слово против слова Пенни? Разумеется, это воспримут, как ссору двух претенденток, только вот если Куперт действительно преступница, я могу лишиться своей жизни. Я могу поделиться своими мыслями только с Демио, но его тут нет. Когда он вернется, я уже покину отбор.

А вдруг я вовсе неправильно её поняла, тогда брошу тень на репутацию неповинной девушки. Так что же мне делать? В первую очередь я заперла дверь. А завтра можно многое решить. Утро вечера мудренее.

Утро для меня ничего не решило. Я так же тряслась от страха, когда шла на общий завтрак. Пенни приветливо улыбнулась. Мне пришлось сесть рядом с ней, чтобы не вызвать подозрений. Каждую минуту я ожидала, что мне воткнут нож в живот, но Куперт выглядела так, будто не она была соучастницей покушений.

Может, и правда все именно так?

Желание позвонить Демио было нестерпимым. Но что я ему скажу? Поверит ли он мне? А если об этом звонке узнают и в тот же вечер меня убьют? Было страшно. Нет, я расскажу только тогда, когда уберусь из этого особняка в Дикоморье. Прекрасный морской край, в котором я однажды познакомилась с Диксандри.

Сейчас, вспоминая нашу первую встречу, мне кажется, что с тех пор прошли целые десятилетия. Кто бы мог подумать, что мое приключение в пещере закончится в поместье известного миллиардера, я назову его маньячиной и дважды попытаюсь убить, первый раз случайно, второй — чтобы отвлечь. Что всего день, проведенный в его особняке и приведший к странным разговорам между нами, так похожим на флирт, сделает из нас… возлюбленных?

— Йолина, — окликнула меня Пенни, и я вздрогнула, испуганно глянув на девушку. — С тобой все в порядке? Выглядишь неважно.

— Не стоит беспокоиться, — тихо ответила я и, как только был подан сигнал к окончанию завтрака, поднялась из-за стола.

Столовую я покидала молча, но в дверях столкнулась с оператором одной из конкурсанток — Лики Локвуд. Женщина осмотрела меня цепким неприязненным взглядом и отвернулась, словно я была букашкой на её пути. Фыркнув, я отправилась в свою комнату. Теперь это единственное место, где я чувствую себя в относительной безопасности.

Войдя в комнату, я нашла браслет Нюквы и нацепила на запястье. Знаю, что рискованно, но он наверняка сможет меня защитить.

Вся неделя проходила в терзаниях и сомнениях, подправляемых щедрой порцией страха. Я уговаривала себя, что скоро навсегда покину конкурс и забуду обо всем, как о страшном сне. Наши отношения с Демио завязались изначально с убийств и им же заканчиваются. Как символично!

Неожиданно эта мысль резанула сознание. А ведь он убил женщину, и скорее всего в попытке защитить себя. Я его не обвиняю, нет. Теперь нет. Но возникает закономерный вопрос, зачем ему понадобилась самозащита? И связано ли это с этим проклятым конкурсом?

Хватит об этом думать! Демио решил вычеркнуть меня из своей жизни вместо того, чтобы посвятить в свою тайну. Значит, ждем воскресенья и отправляемся в Дикоморье, на пляж. Может, там я посещу главный храм Нюквы и найду ответы на интересующие меня вопросы.

Глава 15

Долгожданное воскресенье началось с пасмурного утра. Даже небо плакало в честь моего ухода. Суть сегодняшнего конкурса нам не раскрыли, лишь по одежде стало понятно, что ничего экстремального нам не предстоит.

На мне было репсовое платье с квадратным декольте с прорезью и пышной юбкой до колен бронзового цвета, на талии подхваченное широким ремнем в тон. Волосы парикмахер собрал в тугой пучок и украсил небольшой белой шляпкой с вуалеткой. На ногах — классические туфельки на каблуке, руки в перчатках по локоть. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я поняла, что именно так хочу выглядеть в свой последний день на конкурсном этапе — элегантно и сдержано.

Гостиная, являвшаяся на самом деле настоящей бальной залой, была готова к съемкам. У дальней стены стояли девять столов, за которыми уже сидели все участницы, кроме меня. Макмидолстон бегала от одной к другой и отдавала последние поручения помощникам: где макияж подправить, где прическу, где конкурсантке надо было плечи распрямить и улыбнуться. С другой стороны сидели гости программы — зрители, которые с интересом наблюдали за процессом съемки.

Увидев меня, Ромуэла поманила меня рукой и указала столик, за который я села. Женщина придирчиво оглядела меня и направилась к режиссеру-постановщику. Ко мне подошел Лик.

— Нервничаешь? — спросил друг, и я пожала плечами.

— Нет. Знаешь, что я сейчас хочу сделать? Потратить большую часть конкурсных денег. Такое странное тянущее чувство, свойственное транжирам. Оно у меня появилось.

— Как только это закончится, мы с тобой поедем в Дикоморье, — заверил меня друг, и я отрицательно покачала головой.

— Нет, Лик. Мне хочется побыть одной.

Оператор перехватил мой уверенный взгляд, вздохнул и отошел в сторону. Тем временем подходило назначенное время. Вперед вышла сама Ромуэла и взяла приветственную речь, пока участницы призывно улыбались в камеры. Нас по очереди представили зрителям и объявили условия конкурса.

— Брак — это ответственный шаг в жизни каждого мужчины. Мы влюбляемся не только в красоту, но и в содержание самого человека. Насколько он добр, весел или эрудирован. Сегодня мы проверим, с кем из «претенденток на счастье» можно будет содержательно поговорить долгими зимними вечерами.

Зазвучали аплодисменты приглашенных зрителей, сидящих на трибунах.

Интеллектуальный конкурс? Неплохо. Мне даже интересно, что они приготовили для нас.

Я уже привыкла к чувству предвкушения, сопровождающему меня последний месяц. С ним тоже не хотелось расставаться. Все же соревнования — интересная вещь, подогревающая кровь. Даже если бы кто-то из девиц не стремился стать женой Диксандри, то уже сама мысль о победе пьянила и заставляла двигаться вперед.

— Первый вопрос для конфьери Локвуд, — начала Макмидолстон. — Сколько хвостов имеет чешэр?

Вы серьезно? И это интеллектуальный конкурс? Да даже трехлетний ребенок ответит на этот вопрос! Тем более только на прошлом конкурсе рассказывали обо всех популярных животных!

— Чешэр имеет два хвоста, — незамедлительно отозвалась Лика, и зал зааплодировал.

Я с трудом подавила усмешку. Но дальше — больше.

— Конфьери Юдинова, что потеряла литературный персонаж Алиса из сказки «Сто семицветиков»?

— Алиса потеряла туфельку, — ответила Валэнтелла, и Ромуэла согласно кивнула и переключалась на следующую конкурсантку.

У всех вопросы были детскими, и вот очередь дошла до меня. Подсознательно я чувствовала подвох, но не могла понять, в чем он состоит.

— Конфьери Зеалейн, мы знаем, что вы магиня. Скажите, в каком году родился профессор Малиновский, составивший периодическую линейку порталов водных магов?

Зал замер, не ожидая такого поворота. Я сглотнула, чувствуя, как заалели щеки. Вы издеваетесь? Я окончила только магическую школу, не став идти в академию из-за финансовых возможностей! И ведь она упомянула о том, что я магиня. Мой провал будет более грандиозным.

— Затрудняюсь ответить, — объявила я, и женщина наградила меня сочувствующей улыбкой.

— Ответ не засчитан. Следующий круг.

Нас мучили еще час, но я ответила лишь на один вопрос и то, мне кажется, случайно. От смущения хотелось провалиться сквозь землю. Последний круг вопросы были на отвлеченные темы: любимый книжный персонаж, цели в жизни, последняя прочитанная статья и тому подобное. Мне хотелось встать и покинуть зал уже сейчас, но предстояла протерпеть еще одно, последнее, унижение.

— Пришло время подвести итоги, — объявила Ромуэла.

Все участницы поднялись со своих мест и встали линейкой за Макмидолстон, не забывая улыбаться в камеры. Я чувствовала, как у меня начинают дрожать колени. Стоять на каблуках становилось все труднее. Лик единственный, кто смотрел с сочувствием. Зрители были в недоумении, как и Пенни, а остальные участницы прятали ехидные взгляды.

— Как жаль, что этот момент настал. Нам пришлось распрощаться с любимицей публики, которая блестяще проходила предыдущие конкурсы. Весьма жаль, что сегодня удача была не на её стороне. Йолина Зеалейн, по итогам у вас выходит меньше всех баллов. Есть ли у вас, что сказать зрителям?

Самое обидное, что все поняли, кем и как это было подстроено. Неудача? Трижды смешно! Демио попытался сделать мой вылет жестким, понятным для любого: вот лично эта девушка, Йолина, попалась в немилость миллиардеру. Что она могла сделать не так? Кто знает. Но она не нравится ему, интерес пропал, поэтому остается только смириться.

Кто-то словно воткнул в сердце кол. Я прошла вперед, взяв в руки усилитель голоса.

— Этот конкурс меня многому научил, — сказала я. — В первую очередь научил проигрывать. Поэтому я ухожу с гордо поднятой головой, оставляя здесь одни из лучших воспоминаний в жизни.

Это правда. Как-то неожиданно я поняла, что встречи с Демио — это нечто большее, чем просто этап моей жизни. Это тот случай, когда будет что вспомнить в старости и рассказать внукам.

— Всем девушкам я желаю найти настоящую искреннюю любовь и встретить сильного мужчину, который не будет бояться своих чувств и сможет защитить вас хоть от гнева самих богов, — продолжила я, говоря тихо и размерено. — Пусть даже эта любовь будет яркой вспышкой в череде унылых будней, но пусть она случится. Её свет непременно озарит вашу жизнь и поселит теплый огонек в сердце. На этом у меня все.

Я передала усилитель голоса Макмидолстон, а сама, еще раз улыбнувшись в камеру, направилась к выходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

Мои вещи были уже собраны. Та самая сумка, с которой я сюда приехала. Одновременно кажется, что это было тысячу лет назад и всего лишь вчера. Время — магическая субстанция, растягивающаяся и сужающаяся в памяти по усмотрению человека. Иногда неделя, проведенная в счастье, может заменить целый год непрерывного труда и рутины.

В комнату вошла горничная. Девушка поклонилась, попросила меня проследовать в кабинет Макмидолстон и так же молча удалилась. Сняв конкурсную одежду, я с тоской провела по жесткой ткани и повесила её на вешалку, а сама облачилась в приталенное платье и пелерину с капюшоном. Еще раз оглядевшись, я подхватила свою сумку и вышла из комнаты.

Кабинет конфьеры на первом этаже не изменился. Все тот же пузатый шкаф на резных ножках, те же тарелочки слева на стене и мягкая софа. Ромуэлы еще не было, поэтому я решила рассмотреть росписи на декоративных тарелках. Здесь были изображены пейзажи различных мест и памятников архитектуры. Я внимательно оглядывала каждую, проводила пальцами по глянцевой поверхности и совсем не ожидала, когда от двери раздался оклик.

Случайно задетая тарелка полетела вниз, расколовшись на две части, и по пути задев еще одну. Последнюю я успела удержать, но вот первая была безвозвратно разбита. Повесив её, я села на корточки и я со вздохом взяла две части в руки, повернувшись к вошедшей Ромуэле.

— Простите меня, — сказала я, смыкая вместе две части. — Можно и склеить, но того вида уже не будет. Легче выкинуть.

— Молодежи все бы выкидывать и забывать, — неприязненно поморщилась Макмидолстон и забрала из моих рук осколки, взглянув на стену. — Смотри, какая красивая.

Я подняла взор. Действительно, необычное украшение. Только вот теперь есть пробел на месте треснувшей тарелки. Последнее я высказала вслух.

— Разве? Пустое место всегда можно заменить новым… воспоминанием, — сказала женщина и без сожалений выбросила осколки в урну, а сама прошла к столу и достала из нижнего ящика еще одну тарелку и повесила её на место старой. — Есть ли разница? Заметила бы ты её, если бы не знала о потери?

— Наверное, нет, — задумчиво произнесла я.

Новая смотрелась даже лучше. На ней был пейзаж осеннего парка, украшенного желто-багряными листьями. На одинокой скамейке ютилась влюбленная парочка, не обращавшая внимание на взгляды случайных прохожих, спешащих по делам.

— Йолина, — тихо позвала меня Макмидолстон, — в запасе всегда должны быть добрые и теплые воспоминания, чтобы заменить ими в памяти неприятные моменты в жизни. Ты меня понимаешь?

Вспомнился вечерний разговор с Демио, когда я пьяная натолкнулась на него на кухне, отобрала чашку чая, и ему пришлось наливать себе новую. Он ведь тогда не запротестовал, слова не сказал. А когда я завалилась к нему в спальню через потайной ход и забрала себе десерт? Кажется, у меня входит в привычку что-то отнимать у этого мужчины. А он все покорно отдает.

— Кажется, вы хотели меня видеть? — прочистив горло, напомнила я о цели своего визита.

— Да, — согласно кивнула женщина и приглашающим жестом указала на кресло.

Я опустилась на мягкую мебель, уселась поудобнее и принялась ожидать речи женщины. Она перебирала какие-то бумаги, после чего извлекла на свет договор с подписью Демио и передала один экземпляр мне. Я покорно приняла его и принялась вчитываться. Это была денежная расписка. Когда я поставила магическую подпись, Макмидолстон вручила мне одну копию вместе с карточкой, на которой числились сто миллионов тирлингов.

— Спасибо, — сухо ответила я и поднялась со своего места.

— Йолина, — вновь окликнула меня женщина. — Ты мне очень понравилась за время, которое я с тобой знакома. Я видела много пар, влюбленных и нет, некоторые женились по расчету. И редко невесты бывают такими, как ты, — искренними. Поэтому я хочу объяснить тебе произошедшее сегодня.

Я вскинула бровь. Неужели это можно объяснить?

— Я не знаю, что между вами с Демио произошло, почему вы решили расстаться, но сегодняшняя жестокость оправдана. Сама подумай, если бы у тебя были легкие вопросы и мы с тобой договорились заранее, чтобы ты на них не отвечала, ты бы на весь мир прославилась настолько глупой пухыхлой, что загубила бы свою карьеру на корню. Сейчас же весь мир будет колебаться и строить гипотезы, по какой причине тебя решили убрать с проекта. Позже, ближе к концу отбора, ты сможешь дать интервью и рассказать о том, что сама желала покинуть на этом этапе конкурс. Администрация отнеслась с пониманием к твоему желанию и дала тебе возможность уйти.

После её слов повисла тишина. Я прокручивала в голове предложенную мысль и стала видеть сегодняшнюю ситуацию с другой стороны. Со стороны Демио, которому нужно было удалить меня с конкурса. А ведь при таком раскладе вполне возможно, что зрители воспримут мой уход, как ссору влюбленной парочки, а не как глупость конкурсантки.

— Теперь понимаешь? — спросила Макмидолстон, и моя злость поутихла.

— Вполне, — кивнула я. — Вы хороший организатор. Спасибо вам за все!

— Ты единственная девушка, которая меня поблагодарила.

— Боюсь, что в этом виноваты вы, а они воспитание девушек, — нагло заявила я. — Думаю, ваше предвзятое отношение ко мне слишком очевидно.

Ромуэла рассмеялась и сделала жест рукой, мол, уходи, видеть тебя такую бесстыжую не могу. Я подмигнула и покинула кабинет. Сев в заказанный летмобиль, я достала лукмобильник и настрочила парочку строк.

От Пухыхлы Чешэрской: «Знакомо ли вам чувство, когда хочется потратить целую кучу денег и она у вас есть?».

Моя квартира стала мне чужой. Будто она была повинна в том, что бросила меня. Я поставила сумку в прихожей, прошла на кухню и открыла холодильник. Достав бутылку воды, я сделала большой глоток и откинула голову назад. Моя злость преимущественно была обусловлена расставанием с Демио, чем связана с его конкретным поведением.

Был мужчина — нет мужчины, зато есть деньги. Поставив бутылку обратно в холодильную камеру, я прошла в спальню, скинула с плеч рюкзак и взяла в руки лукмобильник и денежную карту. Повертев последнюю в руках и любуясь золотым отблеском, я вставила её в лукмобильник. Магические потоки вступили в связь и теперь я могла видеть сумму на карте и выполнять определенные операции.

— Один, два, три, четыре, пять, — принялась я считать нолики, — шесть, семь, восемь… девять. Что-то не то.

Нули я пересчитывала у суммы несколько раз, но все равно получался миллиард тирлингов. Сколько?! Я так и бухнулась на спину, потрясенно смотря на экран лукмобильника. А это ведь я даже не спала с Демио, как же он щедр со своими любовницами?! На этой мысли я криво усмехнулась. Мне никогда не предстоит этого узнать.

— Миллиард, — пробормотала я, не веря собственным глазам.

Неожиданный трезвон испугал меня, и лукмобильник выпал из рук. Сев на кровати, я вновь взяла устройство связи, вытащила денежную карту и приняла вызов.

— Да, мам? — откликнулась я, и женщина на другом конце провода открыла бутылку шампанского.

Кто бы сомневалась! Это же моя мамочка!

— Поздравля-я-яю! — протянула она, открыв и вторую бутылку.

Я расхохоталась, вновь опрокинувшись на подушки. Родительница на том конце закупорила бутылки, предварительно налив в один из бокалов шампанское и пригубила напиток.

— Деньги выплатили? — насущно спросила она.

— Даже больше, чем следовало, — подтвердила я, и мама присвистнула.

— Йолина, ты же не делала чего-то, из-за чего появляются дети? — насторожено осведомилась конфьера, и я невесело хохотнула.

— Даже боюсь представить, сколько бы мне выплатили, если бы мы дошли до этого.

— Ох, Йолина, что за грусть в твоем голосе? Ты же не успела влюбиться?

— Еще чего! — хмыкнула я и посмотрела на шкаф. — Мам, а пойдем по магазинам? Всегда мечтала спустить целый миллион в один день на шмотки.

Мама рассмеялась и согласилась. Переодеваться я не стала, лишь надела бархатные длинные перчатки. Пелерина с капюшоном как-то неожиданно стала родной. Она ассоциировалась с особняком Диксандри, и расстаться с ней означало навсегда выбросить из головы загадочного миллиардера.

Взяв с собой свой рюкзак, предварительно положив туда лукмобильник и денежную карту, я вышла из дома. Погода была отличной. Самое то для того, чтобы слить огромную сумму денег. Кстати, нужно найти еще время заказать билеты на шаттл до Дикоморья. Я села в общественный транспорт, чтобы доехать на нем в самый популярный торговый центр, когда на лукмобильник поступил входящий вызов.

— Да? — отозвалась я.

— Йолина Зеалейн? Вас тревожит конфьер Носфират, если вы меня еще помните.

Владелец «Шоколадного мусса»? Неожиданно, однако!

— Добрый день, — поздоровалась я. — Разумеется, я вас помню. Что-то случилось?

— Помните, вы говорили, что поделитесь рецептом торта сразу же, если покинете конкурс? — спросил мужчина и, не успела я ответить, уверенно добавил: — Собственно, помня ваше обещание, я вам и звоню. Сможете подъехать на фабрику сейчас?

Я закусила палец, чтобы не расхохотаться в голос. На меня косились другие пассажиры, не понимая причину моего веселья. Бедный, наивный конфьер Носфират! Неужели он думает, что мой торт действительно был вкусным?! Бедный, глупый Демио, который зря давился этой гадостью на втором этапе отбора!

— Конфьер, — стараясь совладать с голосом, чтобы случайно не выдать своего веселья, сказала я. — Вынуждена вас разочаровать. Рецепт моего замеча-а-ательного бисквита навек утерян. Я не помню ни одной пропорции и вспомнить не представляется возможным.

Повисла тишина. Кажется, я сильно расстроила владельца «Шоколадного мусса». Если бы он знал, от чего я спасла его своим отказом! Как минимум от разорения!

— Уверены ли вы в этом, Йолина?

— Так точно, — подтвердила я, сотрясаясь от беззвучного смеха.

— Очень жаль, очень! Что ж, если захотите бросить журналистику, двери моей фабрики всегда для вас открыты.

Я быстро представила эту картину: я, вся перемазанная в креме, выхожу из погоревшего и обанкротившегося здания «Шоколадный мусс», а за моей спиной падает вывеска. Пожалуй, я слишком люблю их продукцию, чтобы представить им в качестве повара себя.

— Благодарю за щедрое предложение, конфьер. Я обязательно подумаю над ним, — солгала я, и услышала печальный вздох на том конце.

— Всего доброго, Йолина! Пусть боги хранят вас.

Я отключилась и тут же расхохоталась под изумленными взглядами пассажиров. Оглядевшись и вытерев слезы, выступившие от смеха, я вышла на своей остановке. Здесь уже ждала мама, расцеловавшая меня в обе щеки.

— Доченька, я горжусь тобой!

— Это ты еще не видела сегодняшний выпуск, — со смешком отозвалась я.

— Разве мне это нужно? Новость о твоем отъезде разлетелась по всей интросети и следующий выпуск обещает стать самым ожидаемым и кассовым.

— Вот как? Однако люди так и спешат потешиться за мой счет, — хохотнула я.

Настроение было чудесное. Конфьер Носфират, сам того не осознавая, осчастливил меня своим наивным предложением.

Накупив себе и маме кучу бесполезных вещей, я заказала доставку на дом. Родительница видела мое настроение, поэтому периодически понимающе улыбалась, но ничего не спрашивала и ни на чем не настаивала. Ужинали мы в уютной ресторации с вкусной восточной кухней. Я заедала усталость тортом и внимательно изучала, каким он должен быть на самом деле.

— Мам, а почему ты мне никогда не рассказывала об отце? — неожиданно спросила я.

Вспомнился наш разговор с Демио в воздушном парке. Он знал, что я незаконнорождённая дочь, и не придавал этот факт огласке. С какой стороны не посмотреть, но наши отношения полны противоречий и непонимания.

— К чему такой вопрос? — вскинулась мама, настороженно отложив столовые приборы. — Из-за твоего миллиардера, да? Думаешь, если узнает, чья ты дочь, передумает насчет женитьбы?

Он не мой. Но сейчас не в этом суть.

— Нет, — отрицательно ответила я, поджав губы. — Он знает, чья я дочь, и все равно не желает иметь со мной никаких отношений. Пусть незаконнорождённый ребенок лучше, чем сирота, но тоже особым уважением не обладает. Он сказал о своем знании, но я попросила не раскрывать мне тайну личности именитого родителя. И сейчас я знать его имени не хочу. Просто интересно, каким он был.

— Вот как? — удивилась мама. — Получается, что он не хочет быть с тобой не из-за разницы в положениях, а по какой-то другой причине? Теперь я окончательно запуталась в ваших отношениях.

— Ох, мама, я сама в них ровным счетом ничего не понимаю.

Демио был со мной непозволительно заботлив и открыт, а после — груб и холоден. Какая-то часть меня продолжает верить, что он это делает из беспокойства обо мне в связи с покушением. Но это неразумная часть. Другая же твердит, что мужчинам верить нельзя. Они женятся на одних, а другим посвящают стихи. Или оставляют миллиард тирлингов на счету.

В любом случае, это лишь один короткий и не самый несчастный эпизод моей жизни. Да, больно, но зато сколько этот месяц подарил мне эмоций! Разве я сейчас представляю себя, если бы в моей жизни никогда не появился великолепный Демио Диксандри? В лучах его интеллекта и обаяния было так тепло греться!

— Идем домой, детка, — с улыбкой сказала мама и накрыла своей рукой мою ладонь. — Демио умный мужчина. Своего счастья он не упустит.

— Ты моя мать или нет? Глупо волноваться о нем, когда ты должна заботиться о моем счастье, — проворчала я и поднялась с места.

Мама загадочно улыбнулась. Мы оплатили счет и заказали летмобили. Пока ждали, я вернулась к прежнему разговору.

— Ты избегаешь вспоминать об отце. Неужели все было настолько плохо?

— Почему же плохо, Йолина? — со вздохом отозвалась родительница. — Наоборот. Не буду говорить его возраст, чтобы ты не догадалась, но он уже тогда был состоятельным и успешным мужчиной, но женатым. Он одарил меня подарками, одел в меха, преподносил самые изысканные украшения из золота и мощные артефакты. Я буквально купалась в его заботе.

Забота? Кажется, мама плохо понимает значения этого слова. Демио тоже мог бы озолотить меня, но он делился со мной лишь своими улыбками, разговорами и вниманием. Большего я бы и не приняла. Я бы даже деньги вернула, если бы не была так зла на него!

Так разве мой настоящий отец по-настоящему заботился о маме? Он делал то, что было проще всего.

— А что потом? — все же спросила я.

— Потом месяц блаженства и безграничных утех.

— Ты ему надоела? — с болью в сердце спросила я, и мама отвернулась.

— Потом обо всем узнала его жена. Он закономерно выбрал её.

Я сжала зубы. Поведение родительницы изначально было неправильным, противоречащим моим моральным принципам, и все же я не могла не винить и своего отца. Он изменил жене, моя мама лишь потакала его прихоти. Способен ли Демио на измену? Уже сейчас я знала, что он так не поступит. Просто он человек чести, и слову, данному в храме, будет верен.

— Йолина, — позвала меня мама, — мой летмобиль прилетел. До встречи, солнце.

Кстати, о солнце.

— Мам, я собираюсь отправиться в Дикоморье, отдохнуть и побыть в одиночестве. Не теряй меня тут, хорошо?

Родительница молчала. Она знала, что удержать меня не сможет, как и забрать себе мою тоску. Поэтому ей оставалось лишь кивнуть и согласиться с моим решением.

— Счастливо отдохнуть, доченька.

Мы разъехались. В своей квартире я оказалась меньше, чем через час. Новую одежду доставили примерно к этому же времени, поэтому весь вечер я занималась распаковкой покупок. А ночью после душа легла в кровать и взяла лукмобильник с затаенным страхом.

Что сегодня в интросети будут говорить обо мне? Как на этот раз обернется людская молва? Добра ли будет или зла?

Одно могу сказать точно: интросеть взрывалась от сообщений. Разумеется, все догадались, что не просто так я вылетела с конкурса, а мои вопросы были на порядок сложнее других претенденток.

Людей возмущала несправедливость. Кто-то кричал, что это ошибка и возлюбленные обязательно помирятся, кто-то, что все это с самого начала было подстроено и верить отбору нельзя, так как победительница известна заранее.

Я хмыкнула. Однако подобные мысли пару раз проскальзывали у меня в голове. Может, все действительно так? Просто в результате отбора Демио немного отвлекся на меня, а в итоге, решив охладить гнев истинной невесты, удалил меня с конкурса и вернул все на законные места? Все может быть, но именно спонтанность его решения пугала и заставляла откидывать в сторону последнюю идею.

Нет, он не может иметь заранее подготовленную невесту в конкурсе. Он ведь с самого первого задания выделял меня, не мог же он это делать, чтобы спасти настоящую невесту от угрозы?

Вполне мог. Пенни Куперт оказалась не так проста, как казалась на первый взгляд, так почему бы Демио не прятать истинную возлюбленную? Я же в этом случае могла оказаться побочным увлечением. Если бы у меня в запасе было одно желание, я бы хотела, чтобы все мужчины мира были однолюбами.

Или это погубит весь мир? Кто знает. В жизни случается много непредвиденных обстоятельств и нельзя лишать человека выбора и дальнейшей счастливой жизни. Из-за одного мужчины я не должна терять веру во всех представителей сильного пола.

В интросети были и те, которые лишь радовались моему уходу. Злые языки, посыпающие мою дорогу сквернословием. Незнакомцы, которым было важно опорочить неизвестного им человека.

В общем потоке информации были и весьма интересные статьи и блоги, в которых выкладывались видео. Наши с Демио видео. Умельцы так красиво скомпоновали различные кусочки из нашей публичной жизни, совместив их со съемкой в воздушном парке, что я действительно на миг поверила в наши с Демио отношения. Будто мы поссорились только и всего, и вскоре нас будет ждать страстное примирение.

Но нет. Наша жизнь — это не видеоролик, который можно пересматривать бесконечно и наслаждаться его кадрами. В жизни редко бывают счастливые концы.

Вздохнув, я сходила в душ, а после надела на себя пышное бальное платье. Кутаясь в объемной многослойной юбке, я села на диван и написала от имени Пухыхлы:

«Верните Хоэру мозг! Или этим двоим их влюбленность».

Демио Диксандри

Двоим. Влюбленность.

Я облегченно выдохнул, отложил лукмобильник и прикрыл глаза. Она влюблена. Более того, знает, что я влюблен. Значит, её слова, брошенные в запале чувств, были ложью? Неужели моя умная Йолина все поняла и теперь просто покорно ждет моих действий? Судя по её поведению на конкурсе, все было далеко не так просто.

Иногда я думаю, что Йолина и её псевдоним в сети — различные люди. Одна боится произносить то, что говорит вторая. И вторая чаще прикрывается маской сарказма, в отличие от первой.

Я бы с удовольствием вернул нам нашу влюбленность, но это нельзя сделать до тех пор, пока к Хоэру действительно не вернется мозг. Когда я полностью уничтожу секту, свято верящую в то, что я потомок мифического возлюбленного Нюквы, и теперь та жаждет спросить у меня о любви. Вот только не все условия выполнены — я не женат, поэтому у меня все еще есть шанс на спасение.

Послана ли мне Йолина как испытание или это ловушка Нюквы? Знать бы заранее.

В дверь постучались, и в кабинет вошел Эван. Охранник Йолины поклонился и положил мне на стол бумаги. Пробежавшись взглядом по неровным строчкам, я удовлетворенно кивнул. Йолина заказала билеты в Дикоморье. Отлично. Может, хотя бы там она будет в безопасности.

— Отправляйся следом и возьми с собой одного из боевых магов. В любой непредвиденной ситуации вызывай меня, — ответил я.

— Как будет угодно, — отозвался мужчина и с поклоном удалился.

Только за ним закрылась дверь, как вошла Макмидолстон. Старая подруга матери еще со студенческих лет была частым гостем в нашем доме и наблюдала, как я взрослею. Конфьера относилась ко мне, как к любимому племяннику. Вот и сейчас я чувствовал по плотно сжатым губам и недовольному виду, что меня ждет головомойка от «родственницы».

— Демио, если ты её упустишь, то будешь главным пухыхлой Хоэра!

Я даже прыснул от смеха, загримировав его под кашель, под пронзительным взглядом Ромуэлы.

— И не смейся! — разгадала мой маневр конфьера. — Ты не понимаешь! Нужно было видеть её глаза сегодня! Не знаю, что между вами произошло, и почему ты так поступил, но очень надеюсь, что у тебя на то были веские причины.

— Поверьте мне, это действительно так, — согласно кивнул я, улыбнувшись её словам.

Значит, Йолина не просто злилась по поводу конкурса, но еще и переживала? А говорила совершенно другое…

— Демио, — вновь позвала меня Ромуэла, подойдя к стулу и опершись на его спинку руками, — ты понимаешь, что по условиям должен будешь жениться на девушке, которая победит? И это уже будет не Йолина.

— Понимаю. Но ведь и сама победительница может от меня отказаться? — задумчиво спросил я с блуждающей улыбкой на губах.

Макмидолстон хотела что-то возразить, но замолчала. В этот момент она осознала, что тоже является частью продуманной мною игры. Понятливо кивнув, она направилась на выход. Взявшись за дверную ручку, обернулась и сказала:

— Не заиграйся, Демио. Сердце влюбленной девушки — не игрушка.

А здесь никто и не играет. Все слишком серьезно, чтобы подвергать её жизнь опасности. Еще немного. Ближе к окончанию конкурса все должно проясниться.

Глава 16

Что может быть прекрасней моря? Колыхания его волн, сбегающих на берег и облизывающих жаркие камни. Я поправила на переносице солнцезащитные очки, ухватила крепче танкетки в руке и направилась вдоль берега, наблюдая, как время неотвратимо приближается к закату.

Горизонт, словно старый рыбак, приманивал бедное солнышко к себе удочкой, и вскоре оно окажется в его сетях — бескрайнем синем море, последний раз раздав свои блики по его зеркальной поверхности, прощаясь с сегодняшним днем. А завтра будет новый рассвет, новый рыбак и его добыча.

Задумавшись, я не заметила канат, которым была привязана парусная лодка и через который я споткнулась. Удержал меня незнакомец, приобняв за талию. Я пробормотала извинения, отстранилась и подняла взгляд на мужчину.

Хоть я смотрела и против солнца, но очки помогли мне разглядеть молодого конфьера в красной бандане, которая прикрывала длинные, до плеч, светлые волосы. Улыбка помогала пробиться милым ямочкам на щеках. Он был немногим старше меня, может, ровесник Демио.

Понимаю, странно, что я Диксандри дразнила его возрастом, а незнакомца называю сверстником. Но ведь разница в тридцать лет действительно совсем ничего!

— С вами все в порядке? — осведомился блондин, и я уверенно кивнула.

— Не стоит беспокоиться. Я просто залюбовалась закатом, поэтому не заметила каната.

— Вот как? — переспросил незнакомец и оглядел меня с ног до головы. — А ведь я вас знаю! Вы Йолина Зеалейн? Самая популярная личность Хоэра на момент последнего подсчета статистики в интросети.

— Неужели кто-то ведет такую статистику? — смутившись, уточнила я.

— Любопытство было одним из главных пороков людей.

— Разве можно называть пороком жажду информации?

— Важно различать грань между любопытством и любознательностью, — подмигнув, отозвался незнакомец. — Кстати, меня зовут Хевальд.

И тут я вспомнила. Хевальд Баровски собственной персоной! Сын многоуважаемого конфьера Баровски, владельца золотых и алмазных приисков, а по совместительству академический соперник Демио!

В голове пронеслась мысль, что неплохо было бы закрутить с ним роман, отомстив Демио, но я тут же её отбросила: в этом случае больше пострадаю я, чем сам миллиардер.

— Вижу, вы узнали меня, — со вздохом констатировал он и утомленно улыбнулся. — И что же вы решили? Интрижка со мной и дорогие подарки или стратегическое отступление и сохранение собственной неприкосновенности?

Я рассмеялась, а Хевальд улыбнулся.

— Вы мне еще на отборе понравились. Отец как-то был судьей еще на первом этапе конкурса, и тогда вы ему приглянулись своей эксцентричностью. Он отдал свой голос за ваше первое место.

— Так вот кому я обязана той победе? А я-то думала, что Демио постарался! — воскликнула я, звонко рассмеявшись и запрокинув голову.

Над морем проплыла морская хищная птица. Она покружила над водной гладью, точным рывком поймала добычу, прочно укрепив её в клюве, и полетела к скалам. Мы с Хевальдом оба проводили её взглядами.

— Эскаланы — прекрасные хищники. Они никогда не упустят свою добычу. Мне импонирует их подход.

— Хватать все, что по вашему мнению принадлежит вам, это отличный подход? — уточнила я, и блондин наградил меня насмешливым взглядом. Белый парус его лодки развевался. Возможно, конфьер только причалил с рыбалки.

— Не отпускать свою добычу, — это мой подход, — интерпретировал он. — Важно знать, чего ты хочешь и что можешь сделать. Лучше одно точное движение, чем несколько неуверенных попыток.

— Мудрость предков бы с вами не согласилась. Разве опыт — это не те самые неуверенные попытки?

— Опыт — это количество бросков, которые совершил эскалан. Вполне может быть, все они были успешными.

Туше.

— Вижу, вы тоже тот мужчина, который сам выбирает, какую сторону монеты принимать за реверс, а какую — за аверс, — констатировала я, сложив руки на груди.

Ветер был еще теплый. Туристы загорали на пляже, но их было немного в этой части Дикоморья. Они предпочитали толпиться там, где много выпивки и развлечений, а не только скалы.

— Мне кажется, или вы сравниваете меня с Диксандри? — с усмешкой переспросил он. — Мы с ним больше похожи, чем хотелось бы.

— Он рассказывал о вашем студенческом соперничестве, — добавила я.

— Вот как? Неожиданно. Демио не из тех, кто охотно делится информацией.

— Открою вам по секрету, — наклонившись ближе к нему и прижав рукой распущенные волосы, чтобы они не падали на лицо, доверительным шепотом сказала я. — Мне пришлось его пытать, чтобы он раскололся о ваших отношениях.

Хевальд рассмеялся, стреляя в меня озорным взглядом. Я выпрямилась и утомленно улыбнулась.

— Вы интересная девушка, Йолина. Не против, если я назначу встречу на завтра?

— Вы замечательный мужчина, Хевальд, — в тон ему отозвалась я, — но я выбираю второй вариант про стратегическое отступление.

— О, вы разбиваете мне сердце, — со смехом сказал он. — Значит, и тут Демио меня опередил? Что ж, слухи о ваших отношениях оказались правдой. Не отрицайте. Я вижу вашу тоску в глазах. Надеюсь, мы еще встретимся на этом побережье.

— Мне тоже хочется в это верить, — согласно ответила я.

Хевальд затащил лодку на берег и направился вверх по склону. Я проводила его взглядом и обернулась к пламенеющему закату.

Завтра новый рассвет. И новый рыбак обязательно украдет моё сердце.

Следующим утром я собралась и отправилась на пляж. Солнце только начало нагревать песок, поэтому сейчас он еще был холодным, зато море, как всегда в это время года, теплое и приветливое. Скинув легкое платье и положив его рядом с босоножками, я осталась в темно-синем купальнике, закрывающем живот, но оставляющим на просмотр спину, и вошла в море.

Сначала его воды показались прохладными, но вскоре я привыкла к температуре и осмелилась заплыть дальше положенного. Когда я вышла на берег, там меня ждал Хевальд. Он улыбался мне, щурясь на солнце. При свете дня я могла различить, что светлые от природы волосы выгорели и стали практически белыми, завиваясь в мелкие кудряшки. Многие женщины на пляже с интересом поглядывали в сторону моего нового знакомого.

— Кажется, мы вчера все прояснили по поводу флирта, — насмешливо сказала я.

— Ты права. Никаких романтических настроев относительно тебя у меня нет, ты уж прости. Не в моем вкусе. Но мне тут совершенно скучно. А ты, вроде, не собираешься захомутать наследника «Баровски-При», поэтому тебе можно доверять и просто хорошо провести время. Как на это смотришь? Вчера просмотрел выпуск «Реверса против аверса» с твоим участием. Ты рассказала не о всех чудесных местах Дикоморья!

«Это потому, что эфирное время было обрезано в связи с моими неожиданными приключениями!», — подумалось мне, но вслух я этого, разумеется, не сказала.

— И куда ты меня отведешь? — спросила я и взяла в руки полотенце, вытерев кончики волос.

— Если согласишься пойти со мной, то и сама о них узнаешь.

Я усмехнулась. Всегда питала слабость к самоуверенным мужчинам! И пусть я решила, что между нами ничего не будет, это не мешает мне прогуляться с Хевальдом, поэтому согласно кивнула. Хевальд был магом воздуха, поэтому вызвал элементаля для такой мелочи, как сушка моего купальника. Поблагодарив и мага, и его помощника, я надела платье и босоножки и зашагала вслед за наследником.

Мы отправились в город. Наследник «Баровски-При» сводил меня в океанариум, где были представлены различные виды рыб. Он был заядлым рыбаком, поэтому много знал о жителях морских глубин. Я была заинтересованным слушателем и впитывала информацию, как губка.

— Сходим вечером на рыбалку? Можно и завтра утром, — предложил блондин, и я согласно закивала.

— С удовольствием!

Хевальд отвел меня в местную пирожковую, где готовили восхитительные булочки! Несколько мясных пирогов мы взяли с собой, чтобы перекусить во время плавания в море. Ближе к вечеру мы с Хевальдом расстались, чтобы на следующее раннее утро встретиться вновь и отправиться гулять под парусом.

Вальд безуспешно пытался научить меня управляться с удочкой, но мне легче было подпалить эскалана, кружившего над нами, струей огня, чем раздобыть пропитание посредством ловли. Блондин насмешливо фыркал. Он был магом воздуха, поэтому легко управлялся с ветром, если собственные умения не помогали. Всякий раз, вызывая элементаля для помощи, он озорно подмигивал.

Не такой уж он идеальный!

С ним было весело и просто, будто наша дружба заранее предрешена. Я нет-нет, да допускала мысль о том, что хотела бы, чтобы он стал моим братом. Моим возлюбленным ему было не стать, даже если бы я никогда не встречала Демио.

С Хевальдом мы встретились и на следующий день, и в пятницу — тоже. Мне нравился мой отпуск, проходящий в веселой компании. В интросеть попадали наши снимки и пользователи бурно обсуждали, что нас связывает. Некоторые говорили, что я нашла утешение в объятьях другого мужчины, вторые же утверждали, что именно наследник «Баровски-При» послужил причиной разрыва наших отношений с Диксандри. Когда те самые отношения успели начаться, я не знала.

Иногда мы с Вальдом вместе читали блоги и смеялись над нелепыми предположениями. Я была рада, что новообретенный друг не питает ко мне романтических чувств. Кстати говоря, Лик не объявлялся. Он будто забыл о моем существовании. Такое поведение на Шестрова было не похоже, но я наслаждалась обретенным одиночеством вдали от шумной столицы.

В субботу мы с Вальдом встретились вновь. Мы гуляли по пляжу рано утром. Ветер развивал мои волосы, и я улыбалась, наблюдая за бликами рассвета на морской глади.

— Завтра вечером я возвращаюсь домой, в Дель-о-Рико.

Там, где мы когда-то провели незабываемый день с Демио. На летмобиле до Дель-о-Рико было часов шесть пути, на шаттле — два. Из столицы примерно столько же.

— Значит, я продолжу одна тут отдыхать, — с притворным огорченным вздохом отозвалась я, и мужчина сощурился.

— Вот как? Тогда сегодня нужно выполнить программу максимум. Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться в горы?

— Так ты знаешь заповедные места? — отозвалась я, и Вальд кивнул.

Мне ничего не оставалось, как согласиться на любые его условия. Мне казалось, что этот блондин и некроманта может отговорить от поклонения Порке. По пути Хевальд рассказывал мне местные байки, многие из которых перекликались с теми, которые я уже слышала в этих местах, но все равно они были индивидуальны, с привнесенной рассказчиком ноткой мистики. Когда мы подошли к одной из пещер, я попятилась назад.

— О нет, не говори, что нам придется войти внутрь! — воскликнула я, недоверчиво глядя на блондина.

— Ты имеешь что-то против пещер? Не переживай, тут нет грызлоухов. Слишком холодно. А вот сталагмитов полно! Это Зеркальная пещера, одна из главных достопримечательностей. Нам следует поспешить, пока сюда не набежали туристы.

Да, о ней я читала информацию перед выпуском «Реверса против аверса». Я взглянула на небо. Мы были невысоко. Дальше подниматься можно было только до двух часов дня, потом на горы опускается смог. Так что в пещеру туристы заглянут уже после того, как спустятся с высоты, чтобы правильно распределить свое время.

— У меня не самые лучшие воспоминания с Дикоморскими пещерами, — призналась я, и мужчина наградил меня скептическим взглядом. — Ладно-ладно, пошли!

Мы вошли внутрь и спустились вниз. По навесному мосту мы направились к другому концу пещеры. Под нами были острые сталагмиты, а вот там, по направлению горизонта, можно было увидеть более пологие и массивные скульптуры, созданные природой. В каждом наросте можно было представить свою определенную картину, это как мечты на облаках: вот там чешэр расправляет свои хвосты, а там девушка сидит перед ручьем, рыдая над только ей ведомым горем.

Хевальд взял меня за руку, чтобы я не так сильно боялась ступать по деревянным пластинам, качающимся из стороны в сторону. Я аккуратно шагала вперед, когда мост содрогнулся. Я второй рукой вцепилась в плечо мужчины, придвинувшись ближе. Мост еще раз качнуло. Мы одновременно оглянулись назад и увидели темную тень и отблеск металла. Кто-то перерезает канаты!

Мы кинулись назад, но не успели. Мост полетел вниз, и мы устремились вслед ему. Внизу распростерлись острые сталагмиты, которые грозили нам болезненной смертью. Я уже хотела распрощаться с жизнью, когда Вальду удалось вызвать своего элементаля. Тот быстро создал воздушные потоки и, подхватив нас, мягко опустил между острыми навершиями.

Я тяжело дышала, хватаясь за грудь. Вальд создал вокруг нас защитный купол, обняв меня за талию.

— Что это было? — прошептала я, смотря наверх, откуда остались висеть обрезанные канаты.

Справа раздался глухой удар, и защитный купол разлетелся. Незнакомка в черной хламиде, подпоясанной холщовой веревкой, сбила с ног Баровски, вслед за которым на скользкий пол полетела и я, в последний момент увернувшись от сталагмита, который едва не попал мне в висок.

Хевалд быстро подскочил на ноги, вступив в рукопашный бой с незнакомкой. Я сложила руки крест-накрест, собираясь призвать своего элементаля, как еще одна нападавшая направила в меня заклинание. Я выставила руку с браслетом вперед, и он быстро впитал чужеродную магию. Я еще раз мысленно поблагодарила богиню за такой невидимый никем подарок.

Но одновременно поглощать энергию и вызывать элементаля было невозможно. Незнакомка, поняв тщетность своих попыток, бросилась на меня с ножом. Я бы не успела увернуться, как неожиданно передо мной встал Эван. Он отбросил нападавшую на несколько метров и та рухнула на острые сталагмиты. Они пронзили её тело, заставляя захлебываться в собственной крови. Полный жизни человек теперь был похож на подушечку для иголок.

Я не могла отвести взгляда от ужасающей картины, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а живот стягивается в узел. Мне бы оторвать взор, но меня словно заколдовали. Неожиданно кто-то потянул меня наверх и прижал к себе, закрыв обзор на тело мертвой женщины. Я уткнулась в чью-то грудь. Темная рубашка пахла так знакомо и неуловимо, что я закрыла глаза, почувствовав себя в полной безопасности.

— Демио, — облегченно выдохнула я, вцепившись тонкими пальцами в лацканы пиджака.

— Эван, проверьте с магами территорию. Нет ли здесь еще кого-нибудь, — бросил Диксандри своему охраннику.

Я отодвинулась от миллиардера, но тот так и не убрал руки с моей талии. Он вглядывался мне в глаза, ища там признаки страха. Хевальд стоял над трупом неизвестной женщины, чьи глаза были пусты — он убил её магией. Руки воздушного мага слегка дрожали, как у всякого добропорядочного человека, не привыкшего отбирать чужие жизни.

— Ты чуть не пропустил все веселье, Демио! — воскликнул Вальд, отдышавшись.

Он явно пытался за шутками скрыть собственную растерянность.

— Как я мог? Оставлять решение проблем на тебя как минимум небезопасно, — в тон ему отозвался Демио с кривой усмешкой.

Блондин сверкнул довольным взглядом. Молодые мужчины совсем не были похожи на соперников, скорее на двух друзей, разлученных временем.

Я сглотнула, стараясь не смотреть на тела убитых женщин, особенно той, чью жизнь забрали сталагмиты. Все молчали, и тишина становилась давящей. Я попыталась отодвинуться от Диксандри, но тот стальными силками прижал меня к себе.

— Отпусти, — прошипела я, — ты давно потерял право обнимать меня.

— Какая же ты упрямая, — сощурившись, констатировал Демио и все-таки убрал руки с талии.

Я пошатнулась, но устояла на ногах.

— Куда мне до твоих невест! Все как на подбор! Наверное, и изъянов в виде упрямства у них нет? — едко осведомилась я. Видимо, нервы сказывались, поэтому я не владела своим языком. Негативным эмоциям необходим был выход.

— А то, что примчался я к тебе при первой же опасности, тебе ни о чем не говорит?

— А о чем это должно говорить? — в тон ему отозвалась я. — Ты за всеми своими игрушками устанавливаешь слежку?

— Ты не игрушка! Не смей так о себе говорить!

На скулах заходили желваки. Я тайно радовалась тому, что вызвала сильные эмоции у мужчины. В этот момент я будто питалась его эмоциями, любыми, но лишь бы сильными.

— А как мне еще говорить? Как воспринимать твои поступки, Демио? В один момент ты отталкиваешь меня, оскорбляя, а в другой — защищаешь! Ты объяснишь мне, наконец, почему на меня второй раз покушаются одни и те же безумные женщины?! Хватит загадок и недомолвок!

— Я не могу тебе обо всем рассказать, — припечатал он, сжав руки в кулаки. — Просто подожди.

— Чего мне ждать? Когда ты снизойдешь до объяснений очередной девице, попавшей в радиус твоего обаяния? Нет уж, увольте! — Я придвинулась к нему ближе, ткнув пальцем в грудь. — Ты не единственный мужчина в мире, Демио Диксандри! Найти тебе замену легче простого!

— Ну-ка, просвети меня, кем же ты собралась меня заменять? — нахмурившись и сложив руки на груди, спросил миллиардер.

Мне бы остановиться, прикусить язык, но эмоции захлестывали меня. Рядом с любимыми людьми мы всегда не можем сдерживаться, и обида толкает нас на самые хлесткие и болезненные слова.

— Хевальдом Баровски. Достойная замена? Мне он нравится. И он, в отличие от тебя, не боится признавать своих чувств!

В этот момент блондин ошеломленно замер, не веря, что и его приплели к нашему общему скандалу. В пещере и так было холодно, но взгляд Демио вовсе мог заморозить.

— Ты никогда не будешь с ним вместе, — отчеканил он каждое слово.

— Кто это сказал? Ты? Уважаемый конфьер, вы не всесильны! Управлять чужими чувствами вы точно не можете!

— Йолина! — повысил голос водный маг, в его глазах сверкали молнии.— Повторяю, что ты с ним быть не можешь! Это запрещено!

— Да с какой стати? — Я распалялась все больше, голос эхом отзывался от стен, удваиваясь в громкости. Я готова была с минуты на минуту разрыдаться от отчаяния. — Мне он нравится! Нравится, слышишь? Ты никогда не сможешь меня остановить, я выйду замуж, рожу прекрасных детей, мальчика или девочку — без разницы, — без умолку твердила я, а по щекам текли слезы. Демио отчаянно пытался что-то вставить, но не успевал прервать мою мысль. — Они будут любить меня и своего отца, моего мужа, мы будет вместе ходить гулять в парк развлечений, показывать им картины одаренных художников, печь профитроли… И я никогда не вспомню тебя! Слышишь, никогда?..

— Йолина, не говори…

— Я буду прекрасной женой, но не тебе! — повысив голос, воскликнула я.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! Я буду любить Вальда!..

— Он твой брат! — заорал Демио и осекся, отступив назад.

Казалось, он сам не мог поверить в то, в чем признался. Я замерзла, ошеломленно глядя на водного мага. С трудом оторвав взор от брюнета, я посмотрела на блондина. Тот стоял не менее шокированный сказанными Диксандри словами.

— Что это значит, Демио? — севшим голосом, спросил Хевальд.

Мне тоже было весьма интересно. Слезы прекратились. Я замерла в ожидании его ответа. Миллиардер выдохнул и упер руки в бока, бросив на меня виноватый взор. Я отрицательно мотнула головой, не в силах поверить в открывшийся передо мной факт.

— Хеджеф Баровски и мой отец тоже? — мой голос больше звучал, как утверждающий.

— Я сожалею, что ты узнала обо всем вот так, — отозвался водный маг. — Просто я не мог допустить связи между вами. Вы единокровные брат и сестра.

— Откуда ты это знаешь, Демио? — яростно спросил Хевальд, подойдя ближе. — Неужели Йолина дочь одной из любовниц отца?

— Для тебя у меня все те же сожаления, Вальд. Я узнал об этом, когда пригласил Йолину на конкурс. Я проверил всю информацию о ней, выявив связь её матери с несколькими конфьерами. После заказал тест родства у некроманта. Достаточно было всего лишь волосы обеих сторон, — пояснил Диксандри.

Представления обо всей прошедшей жизни рушились на глазах. Я не могла поверить, что в одночасье обрела отца и брата, а вместе с тем и кучу потенциальных проблем. В Хоэре действовал закон о равномерном распределении наследства между детьми, вне зависимости от пола. Я боялась, что из-за этой потенциальной угрозы Хевальд может меня возненавидеть.

С ума сойти, в первый вечер нашего знакомства я флиртовала с единокровным братом! Какой пассаж!

Но в глазах Баровски-младшего не было и намека на ненависть. Он изучающе смотрел на меня, будто видит в первый раз. Я съежилась под его взглядом. На глаза готовы были навернуться слезы. Мне не верилось, что вот таким образом я узнала правду о своем отце. Причин не доверять Демио не было, он давно говорил, что может назвать мне имя моего кровного родителя, только я отказывалась. Видимо, не зря.

— Поверить не могу, — прошептал Вальд, переключив взгляд на студенческого соперника. — Сколько еще детей моего отца разбросано по Хоэру? Мне стоит опасаться родства с каждой девушкой, с которой знакомлюсь?

— Не драматизируй, — Диксандри поморщился. — Намного хуже сейчас Йолине.

Новый родственник перевел на меня насмешливый взгляд. Смех — это его способ пережить стресс.

— Эй, не переживай ты так, — хлопнув меня по плечу, сказал брат. — Скоро ты станешь наследницей многомиллиардного состояния, а там грустить некогда: придется отбиваться от навязчивых поклонников, охотящимися за твоим приданым.

В этот момент я четко осознала, что не хочу этого. Не хочу, чтобы моя жизнь была расписана по минутам, чтобы я была красивым экспонатом, выставляемым родителями на всеобщее обозрение. Моей главной задачей в этом случае станет поиск достойного мужа, а не счастливой жизни.

— Нет, — резко оборвала его я, тряхнув головой. — Прошу, не говори своему отцу! Моему отцу… Не говори! Я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал! Демио, и ты тоже молчи! Я всегда была уверена, что это знание не принесет мне счастье.

— Ты знаешь, что я оставлю это в секрете до тех пор, пока ты сама не захочешь разгласить информацию, — серьезно ответил водный маг, и я перевела взгляд на брата.

— Ты не хочешь быть богатой наследницей? — недоверчиво спросил он.

— Поверь мне, Демио заплатил мне достаточно для свободной безбедной жизни, — заявила я, бросив короткий взгляд на миллиардера, но не нашла там и единой эмоции. Бездушный и холодный Диксандри. — Просто не говори никому о том, что произошло здесь.

Мою речь оборвали. Вернулся Эван с магами. Они обыскали прилежащую территорию и никаких признаков нахождения незнакомок не нашли. Один из магов запустил поисковую сеть, но она оборвалась, сожженная огненной магией.

— Следы потеряны, конфьер, — закончил свою речь Эван, и Демио кивнул.

— Вызови кого-нибудь, чтобы очистили здесь все. И перекрой доступ туристов к этой пещере.

Диксандри открыл проход, в который мы втроем вступили и оказались в моем бунгало. Значит, Демио следил за мной? Зачем ему это? Почему за мной охотятся неизвестные мне фанатики? Вспомнился разговор, подслушанный мной в особняке Диксандри.

— Пенни Куперт… — начала я, но миллиардер оборвал мою речь.

— О ней не волнуйся. Она работает на меня, — заявил Диксандри, окончательно сбив меня с толку.

Получается, я неправильно интерпретировала подслушанный разговор? Тогда о каких нападениях говорила Пенни и в какую игру вмешался Демио? Стало страшно. Неужели, пока я теряюсь в лабиринте собственных чувств, там, за гранью моей обычной жизни, происходит что-то смертельное и опасное, постепенно вмешиваясь в мою судьбу? Я нахмурилась, и Демио, протянув руку, погладил меня по щеке.

— Ни о чем не волнуйся.

Тяжело ни о чем не волноваться, когда узнаешь такие новости. Демио грозит опасность? Если бы у меня был волшебный зонт, способный укрыть от любых невзгод, я бы распростерла его над водным магом. Но он ведь никогда не примет у меня помощи. Он слишком сильный для этого. Может, именно поэтому он хранит столько тайн, не желая открывать мне правду и тем самым изводя меня неизвестностью?

Сегодняшний случай показал, что хранение тайн — не выход. Я чуть не погибла, хотя люди Демио охраняли меня. А если бы они не успели?

— Расскажи…

Демио открыл рот, явно собираясь что-то поведать мне, но внезапно у него зазвонил лукмобильник. Отойдя к окну, он принял вызов и несколько минут внимательно слушал собеседника, а потом отключился. Когда он развернулся к нам, то уже вызывал четырех элементалей для создания перехода.

— Прости, мне нужно срочно уйти. На проекте кое-что случилось, — обратился он ко мне и бросил уже брату: — Не покидай её, пока не придут мои люди.

Мы не ответили. Демио, отвернувшись, шагнул в созданный им портал. Сколько же сил у этого невыносимого водного мага? Со вздохом я опустилась на стул, потерев лицо ладонями. День оказался перенасыщенным на события, поэтому я вымоталась как морально, так и физически. А ведь еще только утро субботы! Впереди целый выходной, а меня уже невообразимо клонит в сон. Хевальд с интересом наблюдал за мной.

— Кто бы знал вчера, что ты окажешься моей сестрой, — с горькой усмешкой произнес он.

— Тогда я бы с тобой точно не флиртовала, — безэмоционально ответила я.

Мужчина наградил меня недоверчивым взглядом, соединив руки за спиной. Он пытался подавить нервную улыбку.

— Если ты так сухо флиртуешь, я не знаю, как тебе удалось привлечь Демио.

— Привлечь было не так сложно, как удержать, — констатировала я.

— Думаешь, тебе это не удалось? Я хорошо знаю Демио. Открою тебе секрет, — Вальд наклонился ниже ко мне, — на нашем курсе двух таких бабников, как мы с ним, следовало еще поискать! Мы оба не обращали внимания на женщин, ожидая ту единственную, которая пронзит наше сердце, украв его навсегда.

Может, он и прав. Но я не являюсь той единственной и долгожданной. Или все же да? Как бы хотелось верить в положительный ответ. Но каждую нашу встречу Диксандри сбивает меня с толку. Я уже не знаю, что и думать.

— Так ты её тоже еще не нашел? — отозвалась я, чтобы свести диалог с темы о наших с водным магом отношениях.

— Увы, но в моей жизни попадались одни пухыхлы-глупыхлы, — доверительно сообщил брат, и я негромко рассмеялась. — Знаешь, странно осознавать, что я не младший, а старший.

— А у меня вообще никогда не было никого, кроме мамы, — призналась я, и мы встретились с Вальдом глазами.

Наверное, мы с первой минуты нашей встречи почувствовали, что нас что-то объединяет. Я протянула Хевальду руку и представилась:

— Привет! Меня зовут Йолина Зеалейн. Я твоя единокровная сестра. Ты будешь со мной дружить?

Баровски-младший улыбался, хотя глаза оставались серьезными. Он крепко пожал мне руку.

— Буду, Йолина. Сходим завтра на рыбалку в море?

— Сходим, Вальд, — в тон ему ответила я.

Вечером я долго не могла заснуть, прокручивая в голове вновь и вновь сегодняшний день. Неужели конфьер Баровски, тот самый, который был судьей в конкурсе купальников, оказался моим отцом? Нет, я помню тот список, в котором значились хозяева богатых домов, где работала моя мать. Имя Хеджефа там тоже было, но на него я думала меньше всего, ведь конфьер был не просто отцом взрослых детей, а уже дедом. Хельга, моя единокровная сестра, старше моей матери в два раза.

Как бы там ни было, это ничего не меняет в моей жизни. Узнала я имя отца и что с того? Мы все так же вертимся на разных осях, никогда не найдя точки соприкосновения.

Глава 17

Утро началось с безумства. Мой лукмобильник обрывался от входящих вызовов, пока я чистила зубы. Мне казалось, что я заново переживаю тот день, когда съемочную команду «Реверс против аверса» пригласили на отборочный тур «Двенадцати претенденток на счастье».

Что же сегодня? Какой стороной выпала монета и кому уготовано счастье?

На звонки отвечать я не спешила. Подсознательно понимала, что ничего хорошего мне собеседники не сообщат. Приняв душ, я высушила волосы. Они все еще были прямые после магической процедуры в косметическом салоне. Скоро действие магии сойдет на нет, и здравствуй вьющиеся локоны.

Но для начала здравствуй новый день и неустанные собеседники. Из всех пропущенных вызовов я логично первой перезвонила матери. Но наткнулась на глухую стену. У неё было занято. Набирала номер её лукмобильника несколько раз с перерывами, но все равно результат был тот же.

Тем, кто принял вызов, был Лик.

— Йолина, ты где? — обеспокоенно спросил оператор, и я огляделась по сторонам.

— В Дикоморье. А что? — спросила я и увидела через витражное окно бунгало, как на парковку опускаются несколько дорогих летмобилей. — Лик, а что происходит?

Теперь я была не просто удивлена, а испугана. Что все это значит? Почему какие-то незнакомцы в черных костюмах выходят из дорогущих джипов-«ретроник» и оцепляют мой дом? Закралось смутное подозрение, в которое не хотелось верить.

— Ты еще не видела статьи в интросети? Йолина, как ты можешь проходить мимо всех сенсационных новостей, особенно когда они касаются тебя?! Ты же журналист, в конце концов!

— Не кричи на меня! — откликнулась я, закусив от волнения губу. В дверь постучались, но я не спешила открывать, застыв испуганным ширшунчиком. — Ты мне можешь объяснить нормально?!

Друг выругался, и я отключилась, решив все узнать самой. Тут же позвонил Вальд, но я сбросила его вызов, пройдя по новостным каналам. Прочитав только заголовки, я уже поняла, что все очень плохо.

Нет-нет-нет… этого просто не может быть!

Кто слил информацию в интросеть?!

Я бы хотела, чтобы эта тайна навсегда осталась в прошлом, похоронена под слоем пыли и времени, чтобы никто не узнал факты моего рождения. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Неизвестный журналист опубликовал неопровержимые доказательства — заключение некромантского теста, который выявил мою родственную связь с конфьером Баровски-старшим, глубоко женатым и готовящимся отойти на покой. Тот, с чьим сыном я последние дни проводила все свободное время, с единокровным братом.

Новости были оглушающими. Журналист, будто насмехаясь, сравнивал мои фотографии с детьми конфьера — Хевальдом и Хельгой. Общими у нас были только голубые глаза и светлые волосы, которые с таким же успехом могли достаться мне и от матери. Но разве жителей Хоэра угомонишь, когда скандал затрагивает бывшую фаворитку конкурса невест Демио Диксандри?

Цена на акции компании «Баровски-При» сильно упала из-за подорванного авторитета главы. Снизилась надежность. Сами журналисты уже обсуждали скандал в семье миллиардера, и что скажет его жена на новость о внезапно найденной внебрачной дочери. И тут всем на глаза попадались наши с Хевальдом снимки, и начинался новый поток обсуждений.

Может, они знали заранее и прятали внебрачную дочь? Или для них тоже правда раскрылась совсем недавно и теперь они рады прибавлению в семействе? На этой почве Баровски выглядели добрыми самаритянами, приютившими сиротку. Пока последняя версия не набрала популярность, и цены катились вниз.

Дверь выломали. Несколько охранников обступили бунгало по периметру, а один из них, загорелый и широкоплечий конфьер с коротким ежиком волос, подошел ко мне. Я невольно сделала шаг назад.

— Йолина Баровски? — обратился он ко мне. Его глаза были колючими. Такой не раз и не два всаживал кинжал в чужое сердце. Возможно, защищая кого-то, а возможно и нападая.

— Зеалейн, — пересохшими губами поправила я, и конфьер безразлично кивнул.

— Меня зовут Роваль. Мне приказано проводить вас в особняк Баровски. Прошу следовать за мной и не оказывать сопротивления.

— Вы конвоир, а я преступница? — удивленно спросила я, приподняв брови.

— Разумеется, это не так, — с неудовольствием сказал мужчина. — Просто мне хочется выполнить свою работу без лишних душещипательных сцен с вашей стороны.

— Вещи собрать позволите? — насмешливо осведомилась я, разворачиваясь в сторону ванной.

— Только быстро, и прошу вас, отдайте лукмобильник. Лишние разговоры вам сейчас ни к чему.

Приплыли, называется.

Я оторопела и посмотрела на Роваля. От такого не убежишь. А хотелось бы. Но разве можно скрыться от моего отца, в чьих руках деньги, влияние и власть? Он не только может разыскать меня в любой точке Хоэра, но и сделать так, чтобы я больше никуда не устроилась. Тех денег, который мне дал Диксадри, хватит на безбедную жизнь, но разве это будет жизнь?

Закрыв глаза, я крепче сжала в руке лукмобильник. Кто слил информацию в интросеть? Об этом знали только два человека: Вальд и Демио. Сначала нужно убедиться, что это был не брат, а уже потом строить предположения относительно водного мага. В конце концов, если это не он слил информацию, то прилетит защитить меня. Так ведь? Вчера же он пришел, когда мне грозила опасность.

— Без глупостей, — вновь предостерег меня Роваль.

— Позвольте оставить мне лукмобильник, с ним я чувствую себя уверенней. Мне звонила мама. Она будет больше беспокоиться, если я даже не смогу ответить. Вы знаете, что такое беспокоящаяся мать? Нет? Это будет похуже грызлоуха, у которого украли все сокровища из пещеры. Я серьезно. Так что давайте средство связи останется при мне?

Мужчины переглянулись. Роваль медленно кивнул, и я отправилась собирать свои вещи, которых у меня с собой было немного — небольшой чемодан и рюкзак. Один из охранников стоял надо мной и наблюдал за моими сборами. Браслет, найденный в пещере Нюквы, я нацепила на запястье. Снимала я его только на ночь. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ничего не забыла, я последовать в сопровождении охраны к одной из «ретроник».

Лукмобильник затрезвонил. Мама. Под строгим взглядом конфьера-в-черном-костюме я приняла вызов.

— Мам, привет! У меня немного времени, — тут же затараторила я. — Я еду на знакомство с отцом. Стражей я уже впечатлилась, осталось оценить тюрьму.

Роваль наградил меня строгим взглядом, и я сбросила вызов, садясь на заднее сиденье между охранниками. Летмобили поднялись в небо. Мы направились к горам, значит, везут меня в загородный летний особняк. Дикоморье — такой прекрасный край! Почему же он такой невезучий? Именно здесь моя жизнь совершает неожиданные повороты.

«Если он будет на чем-то настаивать, не соглашайся! Ты моя дочь, а он лишь человек, который по случайности стал отцом самой лучшей девушки на свете», — ответила мама сообщением, вызвав у меня улыбку.

Летмобили опустились на парковку через десять минут полета. Мы вышли во двор и ступили на гравиевую дорожку, ведущую к белокаменному полукруглому крыльцу. Особняк был трехэтажным, наполовину уходящим в скалу, и напоминал своим дизайном горный дом Демио. Вполне возможно, у этих строений был один дизайнер.

— Прошу следовать за мной, конфьери, — безэмоционально отозвался Роваль и прошел вперед.

Так мы и вошли в богато обставленный особняк. Холл был просторный. Четверо мужчин в черных костюмах были рассредоточены у стен. Роваль и его напарник остановились у дверей, позволяя мне пройти дальше к одной из двух лестниц, ведущих на второй этаж в жилую часть особняка.

Мы поднялись наверх, остановившись возле темной дубовой двери, за которой велся разговор на повышенных тонах. Я навострила уши, вскоре пожалев, что являюсь свидетельницей этого диалога.

— Что ты намерен делать, Хеджеф? Я не желаю, чтобы она оставалась здесь или где-нибудь еще у всех на виду. Она — прямое доказательство твоей измены, плевок мне в лицо! — возмущалась конфьера Баровски, жена моего отца.

— Я тебе сотый раз говорю, что для компании будет невыгоден такой ход! Я не подозревал о её существовании до сегодняшнего утра, ты можешь это понять, наконец?! — в тон ей отвечал супруг.

— Хеджеф, что ты намерен делать? — вновь повторила свой вопрос конфьера. — Прошу, скажи, что мы выплатим отступного и навсегда избавимся от этой девчонки! Хоть на другой конец Хоэра, в глухую деревню…

— Милдена, прекрати! — прикрикнул мужчина. — Никакие деньги сейчас не заткнут рты журналистам. Цены на акции падают. Нам придется признать девочку и ввести её в высший свет.

— Я не собираюсь в этом участвовать, — выдавила она. — Делай, что считает нужным.

Всё, что их заботит — деньги. Дверь неожиданно открылась, и я в последний миг успела отскочить. Из кабинета вышла конфьера Баровски. Она удивленно моргнула. В её взгляде изумление сменялось пониманием, а потом и неприязнью, злостью и презрением. Винить её я не могла. Какая бы женщина согласилась признать измену своего мужа, выставив её на публичное обозрение, да к тому же разделить наследство своих детей с незнакомкой?

Отвернувшись от меня, словно я могла заразить её смертельной болезнью, конфьера спустилась по лестнице и удалилась. Охрана по-прежнему была рассредоточена по просторному холлу, а мои конвоиры стояли за моей спиной. Роваль подтолкнул меня вперед, и я вошла в кабинет. Интерьер больше подходил бы для женщины, чем для мужчины. Я всегда считала стиль барокко слишком изящным для представителей сильного пола.

Темно-бордовые шторы были открыты, и сейчас мягкий солнечный свет падал на спину отца, делая его силуэт практически ужасающим. Он сидел за темным столом на тонких фигурных ножках и, взявшись за голову пальцами правой руки, склонил голову на бок и рассматривал меня. Он успел шапочно познакомиться с моим характером еще на конкурсе, но сейчас у него был другой взгляд. Взгляд человека, решавшего, что можно сделать с навалившими проблемами и как обратить недостатки в достоинства.

Я отчаянно пыталась найти сходство с Хеджефом и хоть какую-то нежность в нем. Нет, все напрасно. Мы совершенно чужие друг другу люди, а наивному сердцу, сохранившему детские обиды и мечты, придется разочароваться.

С последней нашей встречи прошло много времени. Месяц, даже больше. Длинные седые волосы отца как и в последний раз были элегантно уложены, а голубые глаза с поволокой всё так же цепко оценивали обстановку. Должно быть, он состарился только за последние десять лет. Маги, как и неодаренные люди, живут свою жизнь, практически не меняясь внешне, но зато потом быстро угасают. И это мне всегда казалось благом. Все женщины боятся не смерти, а старости.

Кто бы знал, чем закончился сегодняшний разговор, если бы не брат.

— У нас такие гости, а я все проспал! — воскликнул Хевальд за нашими спинами, и мы одновременно обернулись к нему.

Блондин был одет в серые спортивные брюки и белую рубашку. Его голубые глаза сегодня практически светились, и предвкушающая улыбка гуляла по полным губам. Брат зацепился взглядом за меня и вопросительно приподнял бровь. Видимо, он еще не в курсе, что наша тайна раскрыта. Счастливчик!

— Отец, почему ты мне не сказал, что мы ожидаем к завтраку потенциальную невесту Демио Диксандри? Только не говори мне, что ты укрываешь фаворитку конкурса! Иначе я постараюсь убраться отсюда до того, как этот водный маг примчится сюда и выпустит свою силу, — насмешливо протянул Хевальд, старательно делая вид, что ни о чем не догадывается.

— Ты и убежишь? — в тон ему отозвалась я, выпрямившись. В присутствии брата я чувствовала себя увереннее. — Скорее небеса дрогнут, чем ты уйдешь оттуда, где царит веселье.

— Ты права, — со вздохом констатировал Хевальд и прошел вперед, поравнявшись со мной. — Так вы мне объясните, почему мне скоро придется встречать конец света в своем доме?

Обстановка накалялась. Казалось, сейчас начнут плавиться тонкие ножки немногочисленной мебели: стола, широких стульев и книжного шкафа. Полная конфьера на ожившей картине, украшавшей всю правую стену, начала быстро обмахиваться веером, жадно следя за нами. Вдруг она моргнула и вновь заинтересованно приникла к действию перед ней. Память у неё была секунд пять-шесть.

— Вальд, — обратился к сыну Хеджеф, — познакомься, это Йолина.

Наступила пауза. Хевальд ожидал продолжения. Полная конфьера готова была вывалиться из картины, как и её весьма впечатляющий бюст из декольте. Мне действительно сейчас намного интереснее было наблюдать за её цикличной реакцией, чем за наигранным недоумением брата.

— Йолина твоя сестра, — на выдохе признался отец.

— Это же шутка, да? — медленно спросил наследник «Баровски-При», посмотрев сначала на меня, потом на своего отца. — Грызлоухский юмор какой-то, потому что это как минимум совершенно не смешно.

— Это не шутка, — припечатал конфьер, серьезно глядя на Вальда. Он даже не догадывался, что его сыну пора вручать премию, как лучшему актеру года. — Двадцать четыре года назад я совершил ошибку, о которой сожалею. Йолина моя внебрачная дочь. Её мать работала когда-то горничной в нашем доме.

— Предположим, твои измены никогда не были нонсенсом. Мама знает?

Я удивилась его прямолинейности. Хеджеф побагровел, но не мог сказать сыну и слова. Он уже вышел из того возраста, когда можно отвесить воспитательный подзатыльник.

— Знает, — вместо отца ответила я.

— Даже так, — задумчиво протянул он. — Я рад, что у меня такая обаятельная сестренка. Все могло быть и хуже. Пойду, утешу мать. Здесь я, однозначно, лишний.

Брат вышел, насвистывая какой-то мотив и щелкая пальцами, как он делал всегда, когда нервничал. Я взглянула на хмурого Хеджефа, который не спешил начать со мной разговор. Я не спешила облегчать ему задачу. В конце концов, это он притащил меня к себе.

Нервное напряжение, скопившееся в кабинете, снял звонок лукмобильника Баровски. Он принял только голосовой вызов от незнакомца и внимательно слушал чью-то речь. Его лицо было непроницаемо, но в глазах зажегся интерес. Когда разговор закончился, Хеджев посмотрел на Роваля и приказал:

— Проводи конфьери в выделенные ей покои. Я подойду позже.

Демио Диксандри

Ликреция хотелось придушить. Я решил закрыть глаза на его происхождение, следуя нашему негласному уговору. Но то, что он слил информацию, которой я с ним поделился для безопасности Йолины, раздражало. А ведь к этому скандалу имел косвенное отношение и я. Если бы я не проводил расследование касательно родословной Йолины и не намекнул на неё оператору, он не нанял бы некромантов для повторных тестов.

Он слишком много лжет. Он буквально погряз в собственной лжи. И что-то мне подсказывает, Йолина простит его быстрее, чем меня. На меня она обиделась крепко, а вот на своего друга немного позлиться и отпустит свою обиду. Это раздражало.

Я перешел порталом в кабинет Хеджефа, магический доступ в который он мне открыл. Личная охрана встала у дверей за моей спиной. Баровски налил нам янтарной жидкости в пузатые стаканы и передал один из них мне. Я сел на стул напротив него и не решался выпить, лишь перекатывал жидкость по краям, наслаждаясь переливом цвета. Я водный маг. Все, что связано с моей стихией, меня успокаивает.

— О чем будем разговаривать, Демио?— с усмешкой спросил Джеф, пригубив напиток и откинувшись на спинку кресла. — Ты ведь знал, кем приходится мне эта девочка?

— Я не мог допустить к конкурсу непроверенного человека, — лаконично ответил я.

— Теперь я точно убедился, что последние новости правда, а не грязные инсинуации, — со вздохом отозвался Баровски. — А я уже вызвал некроманта для освидетельствования. Впрочем, подтверждение лишним не будет. Так зачем ты пришел сюда, Демио?

Я не ответил, и моё молчание было красноречивее любых слов. Судьба этой девушки мне небезразлична. Хеджеф был умным мужчиной, поэтому без труда разгадал меня. Он еще раз усмехнулся и наклонился ближе, задумчиво предложив:

— Как насчет брачного договора между нашими семьями и соответствующего договора между компаниями? Мне еще многое в ваших отношениях непонятно, но то, что ты прибыл сюда лично, уже о многом мне говорит.

Сделать Йолину своей невестой я сейчас не мог. С одной стороны меня связывает договор конкурса, но это было меньшее из зол. На второй чаще весов была тайная организация, желающая не допустить моей женитьбы. Если, несмотря на весь скандал вокруг Йолины, я объявлю её своей невестой на весь Хоэр, они точно убьют её любыми доступными способами. Вчерашнее покушение и так доказало, что я был слишком беспечен.

Когда я первый раз услышал древнюю легенду, то не сразу поверил, что являюсь потомком человека, предавшего любовь богини. В моей семье дар Милюбы был важнейшим критерием выбора спутника жизни, так разве возможно, что кто-то его отверг? И теперь из-за древних предрассудков и веры в эти легенды одного женского культа, мне и Йолине придется поставить под угрозу наши отношения.

— Я не собираюсь жениться на Йолине, — ответил я, отставив нетронутый бокал. — Не сейчас. Если вы не забыли, у меня в самом разгаре конкурс.

— Разве нельзя просто объявить мою дочь победительницей? В конце концов, она одна из участниц, — недоуменно протянул конфьер.

— Спешу вам напомнить, что она ушла с конкурса.

— Да кто не поймет обычной ссоры влюбленных? Жители Хоэра разделят ваши чувства. Ты можешь вернуть девочку в конкурс.

— Нет, — уверенно заявил я. — И мне хотелось бы, чтобы вы не распространялись о моем сегодняшнем визите. Как вы заметили, я перешел порталами. Моё пребывание здесь должно остаться тайной.

— Вы стесняетесь своих чувств? — нахмурившись, уточнил конфьер.

Мне сложно было объяснить ему то, что я сам не совсем понимал. Просто я чувствовал, что пока нельзя объявлять Йолину своей невестой, тем самым я подставлю её под удар. Служительницы древнего культа только и ждут, как бы сокрушить меня. Только сегодня ночью я пережил еще одно покушение, и оно оказалось неудачным. Зато мне удалось тем самым вычислить сектантку в своем доме.

Это не было для меня неожиданностью. Подозрения были давно. Теперь осталось ждать и следить, чтобы она привела меня в свою обитель. Я не успокоюсь, пока не уничтожу этот культ с лица Хоэра.

— Свои мотивы озвучивать я не намерен, конфьер, — отозвался я и поднялся на ноги. — Надеюсь, Йолина будет в безопасности в вашем доме. Я оставлю её временно у вас.

— Но вы ведь понимаете, что я не буду контролировать её действия? — задумчиво спросил Баровски. — Как вы сами сказали, она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения.

— Тогда, Хеджеф, буду благодарен, если вы найдете ей временное прикрытие, скажем, вашего давнего друга, готового притвориться женихом. Только чтобы выглядело все по-настоящему. Готов все объяснить по завершению конкурса.

В глазах Баровски зажегся огонек азарта. Он был игроком, и сейчас я собственноручно раздал карты на нас троих, искренне надеясь, что козыри будут у меня.

Глава 18

Йолина Зеалейн

Меня проводили в гостевую комнату, интерьер которой был выполнен в белых, кремовых или молочно-розовых тонах. Мягкая софа с жаккардовой обивкой и затейливым рисунком птиц стояла у камина, в комплект к ней прилагались такие же кресла. Над камином висела картина морского заката. С противоположной стороны помещались комод с огромным зеркалом, кровать с балдахином и ширма, рисунок на которой совпадал с обивкой мебели.

— Подождите здесь. Ваши вещи уже доставлены, — бросил Роваль перед уходом.

Дверь за ним закрылась. Я упала на софу и вытянула ноги, перевесив голову через узкий подлокотник. Чего мне ожидать от дальнейшей жизни? Демио так и не пришел, хотя уже наверняка знал, где именно я нахожусь. Значит ли это, что он специально слил информацию, решив таким образом защитить меня?

Если честно, это звучало очень логично. Чтобы не заморачиваться по поводу моей защиты, он просто решил поручить это моему новоиспеченному отцу. Судя по реакции брата, становится ясно, что не он выложил в сеть информацию. Ему было бы проще все рассказать отцу, избежав падения цен на акции. Мотива у него не было, а вот у Демио — да, был.

Со стуком двери в комнату вошла горничная, вкатив металлическую тележку с различными яствами. Выставив блюда с выпечкой и фруктами на невысокий журнальный столик передо мной, она налила в чашку чай и поставила её вместе с чайником на подставку на столе.

— Помочь ли вам разобрать ваши вещи, конфьери? — осведомилась она, и я отрицательно покачала головой, бросив мимолетный взгляд на свой чемодан у шкафа.

— Благодарю, я справлюсь, — ответила я, и девушка с поклоном удалилась, оставив меня в одиночестве наслаждаться предложенным завтраком.

Вздохнув, я скрестила ноги и, взяв в одну руку дольку фрукта, в другую — лукмобильник, вошла в интросеть. Не только в моих мыслях, но и на просторах Хоэра велось обсуждение наших с Демио отношений, которых, как таковых, и не было.

Некоторые утверждали, что все так и задумано и, когда новость о моем происхождении обнародовалась, возлюбленные воссоединяться. А другие говорили, что конкурс невест Демио Диксандри — трамплин для того, чтобы заявить о себе как можно громче. Мол, пиар-ход со стороны семьи Баровски. Третьи же соединили две теории: да, пиар имел место быть, но в итоге мы с Демио полюбили друг друга и теперь сами же страдали от меркантильных планов друг друга.

И, конечно, была теория о том, что я давно была в их семье, просто меня тщательно скрывали, хотели, чтобы я жила свободной жизнью. Снимки с Вальдом тому подтверждение. Да и первый конкурс купальников я выиграла, когда конфьер Баровски был в судьях, это ли тому не подтверждение? Почему я раньше не встречалась с братом? Вполне вероятно, мы виделись, только я не была настолько известной личностью, чтобы мои встречи кого-то волновали. В интросеть так же постоянно выкладывали наши с Вальдом снимки. Подписи были примерно одинаковые, в духе: «Семья воссоединилась» и «Брат с сестрой скрывались».

Я посмеялась над всеми теориями и закрыла лукмобильник. Пока я читала новости, успела расправиться с половиной запасов на обеих тарелках. Запив все теплым чаем, я поднялась и отдернула полупрозрачные занавески, позволяя лучам жаркого солнца пробраться в комнату и поиграть в светлых волосах.

Открыв створку, я вдохнула чистый горный воздух. Где-то там за горизонтом плескалось море, желая вырваться из берегов. Оно буйствовало, но природный котлован держал его прочно. Нас всегда не отпускают обстоятельства, и мы их заложниками движемся по течению.

Взяв лукмобильник, я села у камина и позвонила родительнице.

— Мам?

— Йолина! — моментально откликнулась она и всхлипнула. — Как я рада тебя слышать! Где ты? Я уже еду в воздушный порт, купила билеты в Дикоморье. Скажи свой адрес. Я приеду.

Представив, как мама сюда входит и сталкивается с женой конфьера Баровски, я вздрогнула. Нет, здесь ей точно не следует находиться.

— Пожалуйста, не принимай скоропалительных решений, — поспешно ответила я. — Со мной все отлично. Познакомилась с семьей. Правда, сестру еще не видела, как и племянников. Интересно, а сколько их у меня? Надо поискать информацию в интросети о семье Баровски. Но тут надо быть избирательной: есть большая вероятность, что первые статей двести будут обо мне, — я глухо рассмеялась, нервно закусив палец. Ответа на той стороне лукмобильника не было. Вздохнув, я серьезно добавила: — Мам, не прилетай. Тебе здесь не будут рады. Я справлюсь. В конце концов, они меня не выгонят, а тебя — запросто. Просто звони мне почаще, хорошо?

Родительница молчала. Я понимала, как тяжело ей дается такое решение.

— Хорошо. Но ты всегда принимай вызов, иначе я буду волноваться.

Мы замолчали. Так и сидели минут десять с лукмобильниками, смотря на изображения друг друга, но не произносили ни слова.

— Береги себя, детка, — прошептала мама и отключилась первая.

Я утомленно закрыла глаза. Часто мы идем на жертвы ради спокойствия дорогих нам людей. Неужели я когда-то могла винить маму в том, что она не говорила мне имя и координаты отца? Сейчас мне было стыдно за свое прошлое поведение. Хотелось вновь перезвонить ей, попросить прощения и сказать, какой пухыхлой я была. Но этим действием я бы разволновала её, точно заставила бы приехать сюда, к Дикоморье.

Я отложила лукмобильник на столик, положив его рядом с недопитой чашкой чая. Двери снова открылись, напоминая мне, что я в ловушке. Войти можно — выйти нет. Порог пересек конфьер Баровски в сопровождении высокого мужчины с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Он был одет в коричневые узкие брюки и просторную черную кожаную куртку. На ногах сапоги из грубой материи, с квадратными носами. Подошва была в грязи, но видно, что оттирал он её наспех, при входе в особняк.

Где он в такую прекрасную погоду нашел грязь? В Дикоморье, где солнце так нещадно печет, что высыхает все за доли секунд.

Просто передо мной некромант. Видимо, совсем недавно вернулся с кладбища. Мужчина был молод, наверное, на пару десятков лет старше Демио. Конфьер, разгадав причину моего ступора, горько усмехнулся и прошел вперед. Отодвинув тарелки и чашку в сторону, едва не облив остатками чая мой лукмобильник, он поставил на столик саквояж.

— Йолина, познакомься, это конфьер Роальд Вандовски, — подал голос отец, представив незнакомца, шутливо склонившегося передо мной. — Он преподаватель некромантии в Северной академии магии. Один из лучших. Позволь ему взять твою кровь для анализа.

— Не доверяете случайным журналистам? — спросила я, с неудовольствием протягивая руку некроманту.

— Перестраховка еще никогда не была лишней. К тому же, уважаемый конфьер Вандовски сможет выявить отклонения по здоровью, если таковые имеются.

Преподаватель Северной академии быстро перетянул жгутом моё плечо и собрал у меня кровь. Разлив её по трем пробиркам, он повернулся к моему отцу, взяв образцы и у него. Затем он смешал их в колбе, добавив прозрачную жидкость-индикатор. Его глаза стали красными, выдавая применение магии Порке, и дальнейшие метаморфозы, происходящие с нашей кровью, были видны только некроманту.

— Йолина, не смотри на меня грызлоухом, разбуженным во время спячки, — сев рядом со мной на софу, сказал конфьер Баровски. — Ты разумная девушка и должна понимать необходимость вынужденных мер.

— Если я их понимаю, это не значит, что одобряю. Вы хоть представляете, как маме было тяжело одной, без чьей-либо помощи?

— Я не подозревал о твоем существовании, — пробормотал он, и я приподняла бровь.

— Да ну? Не подозревали или не хотели подозревать? Это разные вещи, конфьер, — чопорно ответила я и перевела взгляд на некроманта, который уже поставил колбу на стол и теперь занимался выявлением заболеваний в моей крови, просматривая пробирки и добавляя к ним различные составляющие.

— Ваша дочь полностью здорова, — наконец, изрек Роальд, ответив одним предложением на оба невысказанных вопроса, и принялся собирать свои вещи, выливая образцы в емкость.

Некромант отправился в ванную, чтобы избавиться от уже ненужной смеси. Я старательно избегала смотреть на отца. До слов преподавателя магической академии у меня была надежда на то, что все это шутка и можно еще избежать связи с семьей Баровски, но теперь надежды разбились вдребезги.

— Кажется, серьезного разговора не избежать, — со вздохом сказал Хеджеф.

Протянув руку до камина, отец вызвал элементаля и тот, спрыгнув с его ладони, помчался выполнять свою работу. Маленький оранжевый дух плясал на дровах, зажигая их крохотными искорками. Когда он вернулся в стихийный мир, оставил нам разгорающийся в камине огонь. От него не шло тепло, но он создавал уют.

— О чем? — спросила я, наблюдая за языками пламени.

— Мне нужны твои послушание и молчание. Взамен ты получишь статус наследницы, мою фамилию и все привилегии, которые она за собой несет.

— Хочу ли я этого, вы, разумеется, не спросите? — с усмешкой уточнила я, сложив руки на груди.

Странно, но этот жест напоминал движение отца. Я так же выпячивала вперед грудь и сводила максимально близко локти, оставляя ладони под предплечьями. Эти мысли посетили и конфьера, потому что он внимательно проследил за мной. Кашлянув, мужчина отвел взгляд к камину.

— Я могу быть свободен? — спросил вернувшийся некромант, сложив чистую емкость в саквояж.

— Да-да, — растерянно ответил Баровски, и Роальд, усмехнувшись, ушел. Мы с отцом проводили его задумчивым взглядом. — Что с ними там делают, что они становится такими циничными?

— Знать ответ на этот вопрос мне не хочется, — ответила я и посмотрела на отца. — Что вы намерены делать в сложившейся ситуации, конфьер?

— Раз информация всплыла, значит, ею придется оперировать. Признаться, сначала я думал на тебя, будто ты обнародовала некромантский тест, но разговор с… кое-кем лишил меня таких рассуждений, — сказал Хеджеф. — Йолина, как ты смотришь на договорную помолвку между двумя уважаемыми семьями?

Моё сердце пропустило удар. О чем он говорит?

— У меня есть давний друг, с которым мы мечтали породниться. Его внук немногим старше тебя.

— О каком вашем друге идет речь и почему я должна соглашаться на ваши условия?

— Ликреций Сандеров, — сказал мужчина, и я припомнила, что слышала эту фамилию от моего Лика. Клей Сандеров был судьей на одном из этапов отбора. Они родственники? — Он наследник «Корунских интросетей». Сейчас пост главы компании занимает его отец, Клей Сандеров, который давно желает женить своего сына. Видишь ли, он не особо любит принимать участие в экономической жизни своей семьи, поэтому те спят и видят, как бы вернуть наследника домой и вправить ему мозги.

— Думаете, женитьба что-то исправит?

— Смотря на ком жениться, — задумчиво ответил отец.

— Так в чем здесь моя выгода? — спросила я, и Баровски откинулся на спинку кресла, прищурившись.

— Ты щелкнешь по носу Демио Диксандри. Он ведь отказался от тебя. А так ты сразу найдешь себе жениха не менее достойного, чем твой… бывший, надо полагать? — с еще одной усмешкой спросил Джеф. Для сегодняшнего дня он имел отвратительно веселое расположение духа. — Второе, ты сможешь управлять своей жизнью и избавиться от моего контроля. Да, я не исключаю, что ты можешь отказаться от наследства. В этом случае мнение обо мне в прессе будет не самое лучшее, и я передам Хевальду компанию в упадочном состоянии. Я не могу себе этого позволить. Уверяю тебя, в этом случае пострадаешь и ты. — Последнее прозвучало, как угроза, поэтому отец выдержал театральную паузу. — Прошу тебя рассмотреть мое предложение.

Логично предположить, если я буду не согласна, отец найдет способ, как воздействовать на меня более радикальными мерами. Например, шантаж. У меня есть беззащитная мама, которая легко может стать тем рычагом управления, с помощью которого легче простого влиять на мои действия. Или моя карьера, которую можно легко загубить, имея определенные связи.

— Обещаю подумать, — отозвалась я, не спеша с решением. — Он хоть симпатичный?

— Тебе он понравится, — заверил меня отец. — Через пару недель в столице будет проходить благотворительный прием с бриллиантовыми парюрами^12, выставленными на аукцион. Деньги с них пойдут детским домам. Соберётся много уважаемых людей, там же будет и Клей Сандеров со своим сыном. Он еще тоже не представлял наследника общественности. Если ты решишься, то мы объявим о вашей помолвке и введем вас в высший свет одновременно.

Я замолчала. У меня было желание щелкнуть по носу Демио, но не сделаю ли этим я хуже себе? С одной стороны, помолвку всегда можно разорвать. С другой, не хотелось бы позиционировать себя как ветреную конфьеру.

— На этом все? — спросила я, решив отложить ответ на более поздний срок.

— Да, — удовлетворенно ответил мужчина.

— Тогда моя очередь задавать вопросы. Что вы собираетесь делать со мной до приема и после него? Пока у меня в голове весь план моей дальнейшей жизни крутится вокруг него. Ваши варианты?

— До приема развлекайся и отдыхай здесь.

— А что после него?

— Подготовка к свадьбе и жизнь наследницы крупного состояния — посещение различных приемов и вечеров. В свободное время девушки твоего возраста посвящают себя развлечениям и поискам мужа. Так как в последнем не будет необходимости, останется только первый вариант.

Я понятливо кивнула. Хеджеф, окинув меня задумчивым взглядом, довольно улыбнулся, словно чешэр, объевшийся сметаны, и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, я зашла в интросеть и написала от имени Пухыхлы:

«Есть ли счастье в золотой пещере голодного грызлоуха?»

Думалось мне, что нет.

Не прошло и минуты, как лукмобильник завибрировал в моей руки. Пришло сообщение от Лика:

«Йолина, я уже знаю о новостях в интросети. В ближайшие недели мы с тобой встретимся. Ничему не удивляйся. Я смогу найти оправдания своим действиям».

«Ты меня пугаешь», — написала я и закусила губу.

Друг мне так и не ответил, и я отправилась разбирать свои вещи. Обед и ужин мне принесли в комнату. Видимо, хозяйка особняка еще морально не была готова к встрече со мной. Я усмехалась над этим фактом, наслаждаясь готовкой местного шеф-повара. Стены давили все больше, особенно когда я думала, что там, за оградой, бушует бескрайнее море. Горький привкус заточения портил любой кулинарный изыск.

Перед сном, когда я уже переоделась в пижамную одежду, в комнату с предварительным стуком вошел брат. Блондин улыбнулся и прошел вперед.

— Как тебе новые апартаменты?

— Думала, в тюремных камерах меньше удобств и кормят хуже, — отозвалась я, и Вальд негромко рассмеялся.

— Я сейчас уезжаю в Дель-о-Рико. Буду только к следующим выходным. Отпуск закончился, а работа не ждет.

Разумеется, он же предупреждал. Только теперь отпускать его не хотелось еще больше. Если бы я знала, какие мучения меня ждут впереди, то спряталась бы в его чемодан и улетела вместе с ним.

Слухи о моей личной жизни поутихли на фоне пятого эпизода «Двенадцати претенденток на счастье», из которых осталось только семь. Теперь, пересматривая выпуск, я обращала особенное внимание на Пенни и теперь осознала, что она действительно выделялась своим спокойствием. Она заранее знала, что не вылетит, если только на последнем этапе. Мне было стыдно, что я думала о ней плохо и избегала в последнее время.

Зачем же Демио устроил этот конкурс во время покушений на него? Эти мысли не давали мне покоя, но ответы были для меня закрыты. Приходилось переключаться на темы, доступные для меня. Например, на теории в блогах о моей прежней жизни. Одна писательница даже начала писать бестселлер, основанный на моей биографии. Читая начало сего произведения, я хохотала в голос над самоуверенностью и фантазией автора. Интересно, что ей двигало, когда она решила воплотить эту идею в жизнь?

Воскресенье осталось в прошлом, и начались непрерывные будни. Жена конфьера Баровски улетела вслед за сыном, предварительно поругавшись с мужем вдребезги, а сам конфьер остался в Дикоморье, чтобы лично проследить за моим воспитанием.

Меня учили этикету, который и так был мне знаком, но по мнению нанятого учителя повторение — мать учения. Я готова была сама лично заплатить ему, чтобы он уехал отсюда. Чтобы не тратить драгоценное время, он решил заняться со мной азами, которые должна знать каждая девушка: сочетания цветов в одежде, подбор стилей для разных случаев жизни и макияж. От него я очень много усвоила, поэтому к концу второй недели была благодарна. С преподавательницей танцев мне тоже повезло: она была живая и веселая женщина, бабушка троих прекрасных внуков, поэтому могла помочь не только в управлении телом, но и мозгом.

Она часто говорила, что в жизни случаются непредвиденные обстоятельства. Не всегда все идет по нашему плану, главное, не сдаваться и верить в собственные силы. Не все слова нужно воспринимать буквально. Порой, ложь даже лучше, чем недомолвки, принятые за чистую монету. А счастье — это летящий камень, который рано или поздно упадет. Его лишь нужно поднять на руки и бросить заново с максимальной силой, наблюдая за его свободным полетом.

В моем распоряжении была библиотека на третьем этаже, а так же бассейн во дворе, наполненный солоноватой водой. Вечером мне разрешали спускаться с гор к морю в сопровождении охраны, и в эти моменты особенно чувствовалось ограничение моего личного пространства. Тогда я была согласна не только на помолвку, но и на брак, если он принесет мне долгожданную и необходимую свободу.

Долгие разговоры с мамой стали обыденностью. Казалось, мы никогда не были ближе, чем сейчас. С Хевальдом мы тоже вели переписку. Я улыбалась всякий раз, когда от него приходили сообщения. Нет, семью я не нашла. Но вот брата — определенно.

Так пролетели почти две недели. Был еще один выпуск конкурса невест Демио Диксандри, в результате которого девушек осталось шесть. А скоро их число уменьшится еще на одну. Делораи и Лика Локвуд были основными претендентками на руку и сердце красавца-миллиардера, им немного уступала Валэнтелла Юдинова.

В воскресенье вечером был назначен благотворительный прием. В прессе он вызвал не меньше ажиотажа, чем предшествующей ему выпуск «Двенадцать претенденток на счастье», вследствие которого осталось четыре красавицы модельной внешности и одна Пенни Куперт.

Накануне я дала отцу согласие на помолвку. Я устала от заточения, для меня оно было подобно смерти. После новостей о романтических отношений Йолины Зеалейн, некогда участницы конкурса невест Диксандри, и таинственного наследника «Корунских интросетей» рейтинг алмазной выставки резко подскочил.

Осталось только пережить её.

Глава 19

— Йолина, — позвал меня Вальд, войдя в открытые двери, и я обернулась к нему.

Мы находились в городском доме семьи Баровски в Дель-о-Рико. Внизу суетились организаторы и прислуга, заканчивая последние приготовления к приему гостей. На дом были вызваны стилисты и модельеры, которые довели мой образ до совершенства.

Сейчас на мне было платье с открытыми плечами и жестким корсетом бледно-зеленого цвета. Пышная юбка доходила до колена, ложась мягкими складками. На ногах — белые туфли со шнуровкой на щиколотке. Волосы собрали наверх, сделав спереди гладкий начес, а сзади закрепив шпильками в «ракушку». Из украшений тонкие атласные перчатки, жемчужные серьги, браслет и колье, завершающие образ элегантной наследницы семьи Баровски.

Только вот каждая жемчужина напоминала мне о тех, которые прятались в чемодане, чей перламутр по красоте мог затмить самые сверкающие бриллианты.

— Ты что-то хотел, Вальд? — спросила я, обернувшись.

Брат прошелся взглядом по моей фигуре, одобрительно хмыкнув. Я ему ответила тем же действием. Баровски-младший выглядел великолепно в любой одежде. Он предпочитал светлые тона, вот и сейчас серебристые брюки идеально сидели на стройных длинных ногах, а белоснежную рубашку прикрывал в тон к брюкам жилет. Из маленького кармашка выглядывала шатленка, уходя застежкой за изнаночную часть.

Брат развел руки в сторону и горделиво спросил:

— Хорош?

Сапфир-артефакт, идеально подходящий к глазам, блеснул в правом ухе. Светлые волосы сегодня были уложены на бок и приглажены. Он был красив и сам об этом знал.

— Хорош, — подтвердила я. — Ты пришел, чтобы сопроводить меня на вечер?

Лицо мужчины приобрело оттенок раскаяния.

— Как раз наоборот. Собирался, но планы резко изменились. Пришел предупредить, что не смогу быть рядом в самый ответственный день, — он поморщился. — Нужно помочь одной пухыхле-глупыхле. Она опять в передрягу попала. Ты ведь не держишь на меня обиды? Мне искренне жаль, и я готов к любому наказанию!

— Над наказанием я подумаю. А кто эта птичка певчая? — с усмешкой спросила я, и Вальд отмахнулся.

— Даже не спрашивай! У меня нет терпения о ней разговаривать!

Я изумленно вскинула брови, и Баровски-младший вновь поморщился.

— Позже покаюсь в своих грехах, а теперь надо идти. Еще нужно зайти в комнату и переодеться, — сказал брат и что-то недовольно пробормотал под нос.

Хевальд ушел, забыв попрощаться. Интересно, какая птичка заманила к себе эскалана?

Чтобы скоротать время, я зашла в интросеть. Здесь обсуждались «Двенадцать претенденток на счастье», от которых осталось только пять. Фавориткой у зрителей теперь была Лика Локвуд, которой перемывали косточки с особой тщательностью и, естественно, сравнивали со мной.

Новостным конкурентом конкурса был сегодняшний благотворительный вечер, главной звездой которого должны были стать не бриллианты, а Ликреций Сандеров и Йолина Зеалейн. Свою фамилию я отказалась менять напрочь, не смотря на уговоры отца.

Люди пытались вспомнить, как выглядит Лик Сандеров, но вся информация о нем неожиданным образом пропала из интросети — впрочем, здесь не было ничего удивительного, учитывая, какой компанией владеет его семья. Их бизнес построен на информационных потоках, поэтому направить вести по нужному руслу для них проще простого.

Сейчас же я была целиком и полностью на стороне жителей Хоэра. Безумно хотелось посмотреть на своего жениха хотя бы одним глазком! Я чувствовала себя кисейной девицей времен моей прапрапрапрапрабабки, когда девушек выдавали замуж по договоренности. Жениха невеста видела только в день свадьбы. И это странным образом меня забавляло. Я готовилась к встрече с неизвестностью и уже мысленно рисовала портрет этого таинственного Сандерова. Он оказался поразительно похож на Диксандри.

Раздался стук, и дверь открылась, впуская в комнату гостя в темно-зеленом дорогом костюме, выполненном в схожем с моим платьем стиле. Лик. Мой Лик, а не жених. Блондин расплылся в широкой улыбке и протянул ко мне руки. Я легко обняла друга и быстро отстранилась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Скажи, есть ли место, куда ты не проникнешь? Мне кажется, что даже пятигорн тебе под силу. Почему ты еще не слил великую магическую тайну, хранящуюся за его стенами?

Оператор рассмеялся, и я улыбнулась.

— В любом случае, я рада, что ты пришел.

— Я тоже рад, — тихо ответил друг.

— И где мой сюрприз? — уперев руки в бока, спросила я.

— Сюрприз? — удивленно переспросил он, а потом понятливо закивал. — А-а, вспомнил! Он будет, но позже. Скажи, а ты бы простила человека, который утаивал от тебя незначительную информацию, чтобы быть с тобой рядом?

— Если она незначительная, то однозначно, — уверенно ответила я. — А ты что-то от меня скрываешь? Есть у меня смутные подозрения, что ты тот самый Сандеров.

— С чего такое предположение? — изумленно спросил друг, и я рассмеялась, легонько стукнув оператора по плечу.

— Успокойся, я не серьезно! Если бы ты был им, Демио однозначно не допустил бы тебя к отбору. Хотя знаешь, сейчас я припоминаю кулинарный конкурс, когда ты спрятался за пределами съемочной площадки, стоило Клею Сандерову приблизиться к нам…

— Йолина, — со смехом оборвал мою речь Лик и подал мне руку. — Идем в зал. Там уже ждут.

Я посмотрела на ладонь оператора. А вдруг мои мысли вовсе не шутка? Может ли Лик быть тем самым таинственным женихом? Он ведь так и не ответил, но и я не настаивала, потому что такое предположение казалось мне за гранью разумного. Вложив свою руку в ладонь блондина, я позволила ему вывести меня в коридор, где мы спустились к центральным дверям, откуда можно было пройти на лестницу в холле и попасть под всеобщее обозрение гостей.

Друг крепко держал мою руку, а мне все равно казалось, стоит мне сделать неосторожный шаг, как я упаду. Сегодня во мне не было уверенности, точнее, желания её вызвать. Мне хотелось попасть в рыбацкую парусную лодку, где будет Хевальд, или в уютную кухню, где можно приготовить профитроли с Демио. Мне была сейчас важна теплота сердца, а не холодные подмигивания камней в магкамерах.

Уже в коридоре можно было услышать робкие аккорды классической музыки, доносящейся из холла. У входа стояла организатор, которая окинула цепким взглядом профессионала наш с Ликом внешний вид и дала отмашку лакеям. Те открыли двухстворчатые двери, пропуская нас на широкий пролет лестницы.

Гости беседовали, разбившись на небольшие группы. Отец сразу же меня заметил, отсалютовав бокалом шампанского. Музыка приглушилась, и жители Хоэра обратили любопытные взгляды на нас. Каждый из них подметил абсолютно все детали моего туалета, даже те, о которых не догадывались модельеры. Сейчас любой мой шаг мог вызвать осуждение.

— Дорогие гости, — обратился ко всем присутствующим отец, подняв бокал с шампанским и оглядев зал, — позвольте представить свою дочь, Йолину Зеалейн, третью наследницу “Баровски-При” и ее жениха, наследника “Корунских интросетей”, Ликреция Сандерова.

Гости зааплодировали, перекрывая гомоном все внешние звуки. Музыканты заиграли с прежней громкостью, создавая иллюзию празднества. Я же боялась посмотреть на друга и увидеть там чужого человека, настолько оглушающими оказались новости. Это и был тот сюрприз, о котором он говорил перед выходом? Значит, потаенные мысли оказались верны. Шестров — это Сандеров, мой жених.

Лик сжал мою руку и повел вниз по лестнице. Я даже улыбаться не могла, лишь молча спускалась под шквал перешептываний и аплодисментов. Все взгляды были направлены на нас, и я подозревала, какую красивую и гармоничную пару они видели.

— Почему? — едва слышно спросила я.

— Хотел сделать сюрприз, — весело ответил оператор. — Согласись, получилось эффектно!

Губы дрогнули. В этом был весь Лик! Весело ему!

Разве я могу на него обижаться? В конце концов, он не притворялся богатым щеголем или, наоборот, не прикидывался тем, кем не является. Он всегда уходил от прямых вопросов по поводу семьи, отвечая расплывчато. Стоило бы догадаться, что он не из простой семьи. Но нельзя было знать, что он настолько не из простой!

— Ты мне теперь должен, Ликреций Сандеров, — прошептала я, и оператор довольно хмыкнул.

— Верну долг в день нашей свадьбы. Как тебе идея?

Совершенно не нравится. Вся эта помолвка для меня — фарс, возможность сбежать из-под присмотра. Есть люди, которых мы гипотетически можем представить в качестве любовников. Увидев Демио, я могла бы подумать, что он способен меня привлечь. Лик же был словно брат. Даже мысль о сексуальной связи с ним была мне противна.

— Мне не нравится эта идея, — призналась я. — Лик, я не собираюсь выходить за тебя замуж, да и ты, уверена, желанием не горишь. Я согласилась на помолвку ради свободы. По мнению моего новообретенного родителя, пока у меня есть жених, он частично несет ответственность за меня. Отец успокоится и даст мне право выбора. Ты ведь позволишь мне быть твоей мнимой невестой?

— Мнимой? — переспросил Лик, нахмурившись.

Мы подошли к нашим отцам, поэтому его вопрос остался без ответа. Клей Сандеров выглядел немногим старше Шестрова, который внешне был похож на мать. Конфьера Лизьена раздавала приветливые улыбки и явно гордилась своим сыном, которым теперь можно было похвастать. Я же постепенно осознавала, кем является Лик.

Он наследник одной из крупнейших компаний Хоэра. Я всегда задавалась вопросом, почему он работает только оператором, а не ведущим? Он действительно никогда не попадался под объективы, видимо, чтобы не создавать лишних проблем отцу. Шестров перевелся к нам на последнем курсе, неизвестно из какого университета, ясно лишь, что с другой стороны Хоэра. И Лик действительно родился далеко отсюда. Мозаика понемногу складывалась, и я должна была признать, что была слепа относительно своего друга.

Родители тем временем представляли нас своим бизнес-партнерам. Лик придерживал меня за талию, зачастую отвечая от имени нас обоих. Я не возражала, к неудовольствию отца ограничиваясь лишь рублеными репликами.

— Она все еще не может поверить в свое счастье. Йолина так долго искала своего отца, что сейчас ей все кажется чудесным сном, — безбожно солгал отец, но я и это проглотила.

— Эта Йолина вовсе не та, которую мы узнали благодаря конкурсу невест Демио Диксандри, — заметил один из гостей, вызвав недовольство конфьера Баровски. — Она робка и молчалива.

— Но и эта Йолина может столько же рассказать о грызлоухах и, быть может, натравить одного из них на своих недругов, — моментально отреагировала я, и все рассмеялись не очень удачной шутке, которая изначально была угрозой.

Разговор непринужденно продолжился. Я отвернулась, восторгаясь роскошью приема, когда взгляд выхватил знакомую высокую фигуру в толпе. Карие глаза неотрывно глядели на меня, и я, пойманная их манящей силой, застыла ширшунчиком. Рука Лика на талии мгновенно показалась тяжелой.

— Забудь о нем, — шепнул друг, проследив за моим взглядом. — Он бросил тебя, когда мог сделать своей.

— Скажи, он знал, кем ты являешься? — проигнорировав предупреждение Сандерова-Шестрова, спросила я.

— Какая теперь разница? Знал и помог остаться на конкурсе. Его логику мне не понять. — Лик фыркнул и вновь обратил свое внимание на гостей.

Отец попросил пройти всех в гостиную, где сегодня был установлен подиум. Мы с Ликом так же направились туда, заняв свои места в полукруглом зрительском зале. Я все время чувствовала внимательный взгляд карих глаз. Он или не он слил информацию в интросеть?

Начался показ. Девушки в дорогих бальных платьях выходили на сцену, показывая во всем великолепии бриллиантовые украшения. Они сверкали и переливались, заставляя женщин жадно подаваться вперед и ловить взглядом каждый отблеск бриллианта. Мужчины оценивали красоту парюр и, сложив ногу на ногу, обдумывали, что можно подарить жене, что матери, а что и любовнице. Как правило, такие дорогие вещи дарят исключительно женам, чтобы деньги оставались в семье. Я же прикидывала, кто и на сколько сегодня готов раскошелиться.

А потом появилась она. Невероятной красоты голубая парюра. Колье состояло из россыпи камней, собранных вокруг трех голубых — два по бокам меньшего размера, и один в середине — крупный и пропускающий сквозь себя свет. Благодаря белому золоту, тонкому и ветвистому, красоту бриллиантов ничего не затмевало. Серьги были длинными и висящими, в форме растущего дерева, корнем которого являлся ограненный в форме куба камень. Может, создатель и не вкладывал в произведение такой глубокий смысл, но я его здесь увидела: самое чистое и сокровенное прячется глубоко внутри, в корнях. Завершающим элементом набора было простое кольцо, но вновь красота и прозрачность голубого алмаза заставляла замирать и не отводить от него взгляд.

— Тебе она нравится? — тихо спросил Лик, и я кивнула. — Начальная стоимость двадцать миллионов тирлингов. Самый дорогой экспонат на сегодня. Хочешь, я тебе его подарю?

— Я сама могу его купить, — уверенно заявила я и наклонилась ниже. — Лик, наша помолвка — фарс. Не хочу быть тебе обязанной. Свои расходы я в состоянии оплатить сама.

— Ты выиграла всего сто миллионов.

Я едва не хмыкнула. Как же меняются приоритеты! Раньше и мне, и Лику, судя по его реакциям, сто миллионов казались баснословной суммой!

— Демио заплатил в десять раз больше положенного. Так что я все же куплю парюру сама, — ответила я.

После представления всех пяти моделей начались торги. Суммы доходили до пятисот миллионов тирлингов! Я даже не представляла, сколько это будет весить в монетном эквиваленте. Должно быть, займет весь этот дом! И даже двор.

Когда в качестве лота вывесили мою парюру, я оживилась. Опыта подобных торгов у меня не было, но мне уже очень хотелось «повоевать» за свой приз. Аукционист назвал первоначальную сумму и стукнул молотком.

— Тридцать, — предложила я, и сумму быстро перебили, поэтому пришлось предлагать следующую: — Пятьдесят.

Вновь перекрыли. Так голубая парюра всего за десять минут перевалила за семьсот миллионов, и я одумалась. Зачем мне какое-то украшение, которое мне даже одеть будет некуда? В конце концов, я не готова заплатить такие деньги.

— Восемьсот, — неожиданно сказал Демио, который до этого хранил молчание.

В зале зашептались. Все взгляды скрестились на мне, ожидая от меня следующего хода. Демио встретился со мной глазами, и в них читался вызов. Мол, давай, попробуй сказать своё слово. Что-то внутри меня дернулось, и я захотела ему ответить.

— Восемьсот пятьдесят, — назвал следующую сумму я, и зал застыл в ожидании ответа.

Что будет, если я уступлю? Проиграть Демио не стыдно, но мысль о том, что эту парюру будет носить кто-то другой, убийственна. Нет, убийственна другая мысль: этим «кем-то» будет будущая жена Демио Диксандри.

— Миллиард, — объявил водный маг.

Он ждал от меня вызова. Ждал и не мог дождаться, а стуки молотка все продолжались. Наконец, с третьим ударом аукционист объявил, что последний лот уходит конфьеру Диксандри. Аукцион подошел к концу.

Всех поблагодарили за участие и попросили покупателей пройти в кабинет для контактной информации, чтобы завтра можно было обсудить сделку. Я немного расстроилась, но пирожные у банкетного стола быстро сняли напряжение. Теперь гости в зале обсуждали не нашу с Ликом помолвку, а прошедшие торги, особенно им запомнилось противостояние «бывших любовников».

Интересно, когда это я из потенциальной невесты успела переквалифицироваться в «бывшую любовницу»? Но толпе рот не заткнешь, можно лишь умело увести их разумы с верного пути, поэтому я решилась на вызов.

Попросив оркестр сменить сонату на выбранную мной мелодию, я повела Лика в центр зала. Тот был удивлен, но в глубине его глаз притаились смешинки. Он бы не был моим лучшим другом, если бы не просчитывал все мои причуды наперед. Мы начали танцевать под удивленными взглядами общественности, которая должна была забыть наше с Демио противостояние. Пусть с этого вечера они унесут именно эту информацию, а не предыдущую.

Интересно, кто же все-таки слил в сеть информацию о моей связи с семьей Баровски? Неужели никто не может вычислить того журналиста, кто все так красиво обставил? Есть ли смысл просить Лика помочь в поисках? В конце концов, он не последний человек в интросети.

— О чем задумалась? — спросил друг, и я пожала плечами.

— Ты сможешь выяснить, кто слили информацию в сеть?

Сандеров-Шестров напрягся, и я приподняла одну бровь. Неужели оператор что-то скрывает? Впрочем, я уже ничему не удивлюсь после того, как Лик оказался моим названным женихом. Может быть, он прикрывает Демио, оказывая ему ответную услугу? Ведь в прошлый раз Диксандри пошел ему навстречу и допустил к участию в конкурсе в качестве оператора.

— Нет, — ответил друг, расслабившись. — Демио не смог выявить его, и я не смогу. Ты не злишься на меня за мой обман? Помнишь, я тебе говорил по лукмобильнику, что мы скоро встретимся? Я уже тогда продумывал ходы, как бы лучше нам с тобой пересечься. Но отсюда до моего дома далеко, а в это время я как раз был там. Поэтому и не смог прилететь сразу.

— Понятно, — отозвалась я, посмотрев поверх его плеча на Демио, неотрывно смотрящего на меня. Догадавшись, что могу быть поймана за подглядыванием, я поспешила отвести взгляд.

— Но это еще не все, Йолина. Я приготовил для тебя еще один сюрприз, о котором говорил в последнюю неделю твоего участия в конкурсе.

— Так сегодня был не тот сюрприз, о котором ты говорил? Неожиданно. Что же ты еще приготовил мне, Лик? Если это будет еще один обман, то я не уверена, что так легко смогу простить тебя.

— Нет, это связано не с обманом, — смущенно пробормотал оператор и постарался улыбнуться. — Просто доверься мне. Завтра или послезавтра я зайду за тобой, и мы прогуляемся кое-куда.

— Хорошо, — легко согласилась я, и вновь наткнулась взглядом на Диксандри, но на этот раз он не смотрел на меня, поэтому я легко перевела взор на других гостей сегодняшнего вечера.

А если бы обманул меня он, представившись обычным парнем, а оказавшись миллиардером, смогла бы я так же легко простить его? Не уверена. Перед этим бы закатила истерику, спросила бы у него за все, а потом бы неделю обижалась, заставляя исполнять каждую мою прихоть. Почему? Потому что это был любимый мужчина. Самым дорогим всегда приходится выслушивать наши истерики, потому что раны, нанесенные их словами, заживают дольше всех.

Лик был другом, я бы даже назвала «подружкой», но никак не любимым мужчиной, которому я могла закатывать истерики. Демио — другое дело. Рядом с ним я запросто выхожу из себя, поэтому почла бы за радость потрепать ему нервы. Переходя во взрослый возраст я все больше понимала необходимость в муже, а не в лучшем друге.

— Почему мне кажется, что мыслями ты далеко отсюда? — с обидой в голосе спросил Лик, сжимая крепче мою ладонь в своей руке. — Йолина, нам о многом предстоит поговорить, но пока рано. Я умею ждать.

Я же ждать совсем не умела, поэтому, как только мелодия отыграла свои последние аккорды, я поспешила извиниться и покинуть прием. Лик проводил меня до моей комнаты, а потом ушел. Я стояла в коридоре и смотрела ему вслед, не в силах признаться себе, что хотела бы сейчас видеть другого мужчину.

Того, который предал мои чувства. Того, который посчитал меня неподходящей парой. Того, по кому сердце обливается кровью. И того, кто возможно разрушил мою жизнь вмешательством в неё.

Я не могла разгадать причины поступка Демио и его хлестких слов, сказанных в тот вечер. Они отзывались набатом в голове. Он заставил меня влюбиться, а потом отобрал у меня мечту. Потаенную мечту, что он когда-нибудь назовет меня своей женой.

Намного легче думать, что он вовсе никогда не любил меня, возвести его в ранг злодея, чем признать, что он никогда не будет со мной по чьей-то вине. Так тоска и боль смешаются с неоправданным ожиданием, и я перестану любить этого мужчину.

Смогу ли позже кому-нибудь подарить такие же сильные чувства? Сейчас кажется, что нет. Но время ведь быстротечно, когда-нибудь оно унесет и мою печаль.

Прямо по коридору был балкон, который подсвечивался магическими фонарями. Я прошла вперед, вцепившись пальцами в парапет и вдыхая свежий воздух. Несколько звезд уже зажглись на небосводе и теперь молчаливо ожидали своих подруг. А те, проказницы, все не спешили объявляться. Многие из них можно будет увидеть только под утро.

— Когда я был молод, мечтал достать звезду с неба, — раздался голос Демио позади меня, и я резко обернулась.

Пальцы на парапете побелели, так сильно я сжала их. Диксандри был как всегда великолепен, и я успела позабыть, какой маленькой себя чувствую рядом с ним. Когда увидела первый раз, испугалась его мощной фигуры, подумав, что такой человек может раздавить и не заметить. Сейчас же выходило так, что именно рядом с ним я не чувствую страха.

— А сейчас? — невольно спросила я, ругая своё любопытство за поспешность.

— А сейчас, — задумчиво ответил Демио, переведя взгляд с неба на меня, — сейчас я звезду желаю зажечь.

И правда. Пока мы слишком молоды, хотим объять весь мир, забрать у него частичку для себя, доказав, что мы этого достойны. Взрослея, мы понимаем, что намного важнее отдать, навсегда сохранив память о себе, даже если о нас будет помнить только один человек.

— Мне пора, — тихо сказала я и попыталась пройти мимо, но Демио взял меня за запястье, не отпуская. — Что ты делаешь?

— Не могу на тебя насмотреться.

— Если бы не мог, не отпустил бы, — резонно возразила я, с трудом сдерживая порыв расплакаться у него на груди.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни!

— Не могу, — глухо отозвался маг воды. — Это небезопасно для тебя. Просто поверь, если бы я мог, я бы все изменил. Ты небезразлична мне, Йолина.

— Зачем ты мне это говоришь? Что пытаешься этим от меня добиться? Если ты не забыл, в зале меня ждет жених.

— Ликреций? — с усмешкой переспросил Демио. — Брось, детка, ты сама прекрасно осознаешь, что ему не стать твоим мужем.

— А кому стать? — с вызовом спросила я, приподняв выше подбородок и вырвав свою руку из хватки мужчины. — Тебе?

— И только мне, — подтвердил этот нахальный миллиардер, а я так и открыла рот, не в силах возразить. — Просто не принимай поспешных решений и дождись меня, прошу. Осталось совсем недолго.

Этот разговор заводил в тупик мои умозаключения. Я небезразлична ему? Тогда почему?.. Мне сложно понять Демио, и его слова, сказанные у ворот его дома, нельзя оправдать. Чего мне ждать? Когда на небе зажжется новая звезда? Он говорит, что будет моим мужем. Это сон или явь?

— Ты обнародовал информацию о моей связи с семьей Баровски? — упрямо спросила я.

— Если я, сможешь ли простить? — с усмешкой спросил он, плотно сжав губы.

— Тебя нет, — заявила я, полная своего гнева.

Неужели это и правда он? Я до последнего верила, что Дискандри не имеет к этому никакого отношения! Он же обещал!

— Я так и знал, — глухо произнес Демио и отвернулся, вцепившись пальцами в парапет. — Ты готова простить любого, но не меня. В чем же я так провинился? Не могу понять. Все время пытаюсь найти баланс между тобой и своими проблемами, но не могу. Ты сама отворачиваешься от меня.

— Хочешь обвинить во всем меня, Демио? Это я тебя совершенно не понимаю! Я устала. Хочешь ты этого или нет, но Лик мой жених. Выйду ли я за него замуж, касается только нас двоих.

— Вот как? Так легко вычеркнуть меня из своей жизни? — вновь повернувшись ко мне, со злостью спросил миллиардер.

— Легче простого! Я устала от твоих загадок! — воскликнула я, всплеснув руками и отшатнувшись. — Я больше не могу тебя слушать! Твои слова сбивают с толку, дезориентируют, и я становлюсь словно слепой. Если бы ты действительно хотел меня защитить, как утверждаешь ты, то давно женился бы на мне. Я постоянно жду и жду, а сама не понимаю, чего!

Я замолчала. На губах водного мага проступила легкая улыбка. Кажется, он был счастлив моему неожиданному признанию. Я же покраснела, отвернувшись. Неужели я сказала вслух, что хочу за него замуж? О чем я только думала в эту минуту?

— Прощай, Демио, — кинула я, но мужчина резко схватил меня за руку, притянув к себе, и накрыл мои губы своими.

Мое тело было неподвластно мне, хотя наверное, все же мне был неподвластен мой мозг, который отчаянно желал ласк этого невозможного миллиардера. Его руки блуждали по моему телу, задирая юбку и оглаживая бедра. Я поддалась настроению вечера, выплескивая свою ярость и непонимание в страстном поцелуе. Слишком мало воздуха и много мыслей. Хотелось наклонить голову на бок и вытрясти из неё все лишнее, чтобы не мешало наслаждаться чудесным упоительным моментом.

Демио прикусил нижнюю губу, дав нам время захватить еще воздуха, и вновь углубил поцелуй, лишая меня возможности одуматься и отодвинуться. Я сама положила руки ему на грудь, расстегнув пиджак и сквозь ткань рубашки оглаживая стальные мышцы. Мы вновь оторвались друг от друга и теперь встретились глазами. Его руки по-прежнему покоились на моих бедрах, пробравшись под юбку, и мне не хотелось их убирать. Понимая, что веду себя неразумно, я не могла ничего изменить в этом моменте. Мой невыносимый миллиардер захватил меня в плен своих чар.

Демио, поцеловав меня в щеку, перевел взгляд в сторону. Я проследила за ним и наткнулась на ошеломленного Шестрова-Сандерова, наблюдающего за нами. Если бы я уже не была разгорячена страстными поцелуями, то покраснела бы. Сейчас же я просто отвернулась, убрав руки Диксандри со своего тела, и сделала шаг назад.

— Тебе лучше уйти, — прошептала я, обращаясь к Демио.

Маг воды дотронулся до моей щеки, но я дернулась, не давая ему закончить мучительную ласку. Вздохнув, будто признавая своё поражение, миллиардер направился на выход, задержавшись возле Лика.

— Не строй из себя святого, Сандеров, — бросил он ему и быстрым шагом направился по коридору.

Шестров подошел ближе, постаравшись беззаботно улыбнуться.

— И за что ты его так любишь?

— Наверное за то, что любить его сложно, — задумчиво ответила я, дотронувшись ладонями до своих щек. — Теперь точно пойду спать. Спасибо тебе за сегодняшний вечер, Лик. Надеюсь, наш договор о мнимой помолвке остается в силе? Ты ведь понимаешь, что отец меня так просто не выпустит. Он найдет рычаги давления на меня.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, — заверил меня друг.

— Спокойной ночи, Лик.

Он неопределенно кивнул, застыв. За время нашей дружбы я так и не смогла разгадать, что творится в голове этого мужчины. Развернувшись, направилась в свою комнату. И только закрыв дверь, почувствовала, как напряжение сегодняшнего вечера спадает с моих плеч.

Глава 20

Следующим утром я съездила к маме в столицу в сопровождении личного водителя, который своим грозным видом больше напоминал охранника. Что-то подсказывало мне, что это он и есть. Нельзя утверждать, что новый статус приносил мне катастрофические неудобства, просто чувство, что ты не можешь свободно передвигаться, раздражало.

Мама встретила меня со слезами в глазах, долго обнимая и прося прощения. Мы с ней пили чай с конфетами и разговаривали о моем детстве, вспоминая все мои шалости. Слез было много. Казалось, мы должны утонуть в этом водопаде, вода которого была теплой и согревающей.

Ушла я от неё в обед, чтобы успеть к вечеру в Дель-о-Рико. Дома, за «скромным» семейным ужином меня ждала сестра со своим мужем и сыном. В столовой был накрыт стол на шесть персон. Брат все еще не вернулся. На белоснежной скатерти стояли блюда с морепродуктами, рыбой и птицей. Перед каждым была поставлена тарелка с бульоном. Я отодвинула стул и села напротив сестры.

Она была старше моей мамы, но выглядела её ровесницей. Светлые волосы были распущены и доходили до плеч, украшенные бриллиантовыми нитями. Голубые глаза цепким взглядом оценивали меня, но явных признаков агрессии я в них не находила. Скорее, она проявляла лишь объяснимый интерес.

Её муж, сидевший по левую руку от неё, был больше поглощен созерцанием блюд, чем мной. Он выглядел человеком робким и безынициативным, что сразу сложило в моей голове прототип отношений в этой семье. Их сын, похожий на своего отца, скользнул по мне безразличным взглядом и переключился на переписку в лукмобильнике. Друзья ему были важнее семейных драм.

— Раз все собрались, можно приступать к ужину, — сказал отец, и все одновременно взяли ложки.

Я ела не спеша, стараясь не выглядеть любопытной. За столом велся разговор о делах компании в основном между конфьером Баровски и его старшей дочерью, зять в беседе участия принимал мало. Милдена периодически награждала меня неприязненным взглядом, будто ожидала, что я устрою скандал и со звоном приборов покину столовую. Я же с титаническим спокойствием продолжала ужинать.

Вечером ко мне зашел отец. В новой выделенной мне комнате все было выполнено в бледно-оранжевых тонах в стиле барокко. Я заметила, что отец питал слабость к изящным и роскошным вещам. Конфьер Баровски уже никогда не станет мне кем-то близким, но все же я понимала, что этот человек может загубить мою карьеру при желании, и это будет меньшее из зол.

— Вижу, у вас с Ликрецием Сандеровым прекрасные отношения, — сказал Хеджеф, оглядев комнату, будто видел в первый раз. — Он попросил разрешения забрать тебя завтра на весь день.

— Мы с Ликом друзья еще со студенческих лет, — ответила я лаконично.

— Это хорошо. Но ты не думай, что я настаиваю на вашей свадьбе. Приглядись к нему, но не спеши с ответом. В конце концов, может появиться кто-то более достойный. Я могу дать разрешение и на другую свадьбу.

Я изумленно уставилась на отца. О чем он говорит? Он же сам уверял меня в том, что дед Сандерова-Шестрова его старый и добрый друг. И как воспринимать его слова?

— Надеюсь, ты понимаешь, что для меня важнее бессрочный договор с компанией по разработке артефактов, чем с интросетью, — заключил отец, и я прыснула от смеха.

— Успокойся! Демио же сам отказался от женитьбы на мне! Так чего теперь строить планы?

— Планы могут и поменяться, — расплывчато ответил отец. — Спокойной ночи, Йолина. Надеюсь, ты примешь верное решение.

Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Я взяла подушку и швырнула её через всю комнату. Та стукнулась о деревянную поверхность и шмякнулась на пол. Сложив руки на груди, я хмуро глядела на неё, будто именно она была повинна в моих душевных сомнениях.

Вчерашний разговор с Диксандри вывел меня из равновесия. Чего я должна ожидать по его словам? Неужели мне стоит довериться ему и ждать, словно преданному чешэру, когда он разберется со своими проблемами и соизволит обратить свой взор на меня? Может, все так бы и было, но ведь идет конкурс! И по контракту он обязан жениться на выигравшей девушке! По крайней мере, он должен сделать ей предложение. Но разве найдется пухыхла, которая откажется от такой возможности?

Да и как мне простить то, что он так легко может управлять моей жизнью, не считаясь с моим мнением?

Лик забрал меня рано утром. Я оделась в узкую синюю юбку и такого же цвета длинный пиджак, под которым была кремовая кофточка. Волосы убрала назад тканевой повязкой-ободком. «Ретроника» Сандерова легко взмыла в воздух и понесла нас в сторону столицы. Я искоса поглядывала на друга и признавала, что роскошные вещи ему подходят. Он смотрится в них естественно, а не словно грызлоух в юбке балерины.

— Что мы будем делать в столице? — спросила я.

Лететь нам надо было часов пять минимум. Рассвет вступал в свои права лениво, будто с утра небеса забыли налить ему кофе.

— Скоро узнаешь, — ответил друг, прибавив скорости.

Мне не хотелось думать о своих проблемах или о Демио. Мне просто хотелось жить. Спокойной и обычной жизнью среднестатистической обывательницы Хоэра, а еще заниматься любимым делом. Уверена, с моим известным именем меня возьмут ведущей на любую передачу, но хочу ли я работу, на которую попала не благодаря своим способностям, а по блату? Другой бы радовался выпавшему ему шансу, меня же это тяготило.

— Шестров — это выдуманная фамилия? — задала я вопрос, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую в летмобиле тишину.

— Нет, это девичья фамилия моей бабушки, — отозвался Лик таким тоном, что я не сразу поняла, шутка это или правда. — Я всегда хотел свободы. Отец был против, а вот дед с бабкой согласились со мной. Они оформили мне документы и перевели из одного университета в другой, тщательно подчистив интросеть от любых упоминаний обо мне. Было только несколько условий: во-первых, я должен жить на собственные средства, хотя обучение они мне оплатят; во-вторых, я не должен попадаться на камеры, чтобы никто из круга моих бывших друзей не узнал меня. Я легко согласился с выдвинутыми правилами, собрал вещи и отправился навстречу свободной жизни.

— Поэтому ты сейчас соглашаешься исполнять роль моего жениха, зная, как для меня важна свобода выбора?

Лик не ответил. Мне не нравилось его молчание. Будто он имел собственные планы, в которые пока не хочет посвящать меня. Встряхнув головой, я отвернулась к окошку, и дальнейший путь продолжился в тишине.

В столице мы повернули на знакомую мне улицу, а потом остановились на парковке перед офисом «Реверса против аверса». Я вышла из «ретроники», сложила руки на груди и вопросительно взглянула на друга. Оператор подмигнул, взял меня за руку и повел по ступенькам наверх. Я послушно последовала за ним, но когда в холле услышала от охранника: «Доброго дня, конфьер Шестров», заподозрила неладное. Раньше его называли просто по имени.

— Лик, а что происходит? — спросила я, скосив взгляд на друга.

— Подожди минуту, — попросил он, — ты же знаешь мою слабость к эффектным появлениям.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Какой же он мальчишка! Или это все же черта его характера?

Мы вместе вошли в знакомый офис. Я улыбалась, чувствуя, как меня переполняет ностальгия. Я шла знакомою тропой и понимала, что это место навсегда останется в моей памяти, но сюда я больше не вернусь, потому что «Реверс против аверса» — пройденный этап.

За светлыми столами сидели сотрудники офиса. Большинство мне были незнакомы, но попадались и те, с кем я прежде работала. Сельена, разговаривавшая со своим оператором, Джэнли, увидев меня, замолчала и открыла рот. Её взгляд скользнул по мне, потом остановился на Лике. Все зашептались.

— Значит, вы наследники крупных компаний, — выдавила из себя бывшая напарница, обойдя стол и сложив руки на груди. — Теперь понятно, как ты смог выкупить «Реверс против аверса». Не ожидала от вас такого. Могли бы сразу все рассказать, а не таится. Надо думать, что ваше участие в «Двенадцать претенденток на счастье» тоже было вызвано лишь мимолетной прихотью? А я тогда на собеседовании старалась понравиться! Должно быть, выглядела весьма глупо.

— Это не так, — возразила я. — Тот случай действительно особенный, но виновен в нем Диксандри, а не моё происхождение. Пожалуйста, не стоит злиться. Для меня все самой в новинку.

— Чаю, конфьер Шестров? — предложила координатор, конфьера Локри, встав со своего места и пройдя к кухонной зоне.

— Да, пожалуй. Два, без сахара, — отозвался друг.

— Его теперь стоит называть конфьер Сандеров, Локри, — с усмешкой отозвалась Сельена.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься? — спросила я, приподняв брови. — Лик просто хотел сделать мне сюрприз, кстати, весьма неудачный. Мы уже уходим.

— Подожди, — остановил меня жених, взяв за руку. Конфьера Локри застыла возле нас с двумя чашками чая. — Разве ты не хочешь вернуться в «Реверс против аверса»? Я ведь помню, как ты любила эту передачу. Я могу восстановить тебя в должности ведущей. А могу сделать продюсером, если того пожелаешь.

— Лик, время этой программы давно в прошлом, — утомленно пояснила я. — Все течет, все меняется. Я больше не желаю работать там, где все зависит от монеты. Я сама хочу решать, какую сторону принимать за реверс, а какую — за аверс.

Я повторила слова Демио, сказанные им однажды. Тогда мы поспорили. Быть может, именно тот диалог зародил в нас крупинки чувств. Только с тех пор убежало много воды. Тогда я была девочкой, не знающей, чего я хочу в жизни и по какому течению плыву, теперь же я изменилась, стала целостной и уверенной в себе, поэтому «Реверс против аверса» больше не для меня. Отныне, даже если монета упадет ребром, я сама решу, какую сторону выбрать.

— Всем всего доброго, — развернувшись к редакции программы, сказала я. — Сделайте эту передачу еще популярнее! Она того заслуживает!

С этими словами я направилась к выходу. Я не бежала, шла спокойно и уверенно, улыбаясь. Наконец-то в моей жизни наступил момент, когда я не оглядывалась назад.

Лик догнал меня возле своего летмобиля. Он долго изумленно смотрел на меня, пока я не расхохоталась. Неужели я так изменилась, что даже оператор не в силах узнать меня?

— Так именно это и был твой сюрприз? — спросила я с улыбкой. — Появление получилось эффектным! Кстати, ты почему задержался? Чай допивал?

— От шока отходил, — буркнул друг и сел на водительское сиденье.

Мы отправились домой. Казалось, что моя уверенность меня не покинет. Но я ошибалась. На следующее воскресенье Лик предложил мне сходить на конкурс невест Демио Диксандри. Не знаю, чего он этим хотел добиться: зашкаливающих рейтингов программы или ревности водного мага, но я согласилась. Просто потому, что хотела увидеть Демио. Я так по нему скучала.

Сегодня я наряжалась дольше, чем когда сама была участницей отбора. Мне хотелось выглядеть сногсшибательно, но все наряды выглядели неподходящими: то слишком вычурными, то скучными, то откровенными, то монашескими. Я ни на чем не могла остановить свой выбор. Именно за моими раздумьями меня застал Хевальд.

— Ты вернулся! — радостно воскликнула я, обняв брата. — Как птичка певчая?

— Весь мозг мне выклевала, — закатив глаза, отозвался брат. Я хихикнула, и Вальд обратил внимание на разложенные на кровати наряды. — Не можешь решиться в выборе одежды?

— Ты прав, — ответила я, вытянув губы. — Надо выглядеть одновременно эффектно и неброско…

— …сделав вид, что ты вовсе не хотела всех затмить, так получилось само собой?

Хевальд лучший! Он понимает меня с полуслова! Усмехнувшись, брат взял меня за руку и повел на выход.

— Подожди, я возьму рюкзак! — остановила его я и забежала в комнату, быстро побросав в сумку все необходимо.

Над жемчужинами я задумалась, но в итоге и их бросила внутрь, после чего покинула комнату и вернулась к Вальду. Он привел меня в имидж-салон. Его знакомая без труда подобрала мне наряд, нанесла макияж и уложила волосы, наоборот завив их мягкими крупными кудрями.

Одели меня в гипюровое узкое платье нежно-розового цвета с наглухо закрытым горлом. Остальная часть была черная — туфли, длинные перчатки и широкополая фетровая шляпа. Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим образом. Смотрелось эффектно и нежно.

С Ликом договорились встретиться на месте. Я от волнения не знала, куда себя деть. Брат насмешливо смотрел на меня, периодически подмигивая. Когда мы остановились на парковке перед особняком Демио, я отказалась выходить из летмобиля.

— Что такое, Йолина?

— Я передумала. Полетели отсюда.

Брат расхохотался, а я насупилась. Грозлоухская была идея прийти сюда сегодня.

— Если ты не преодолеешь свои страхи, то не сможешь жить спокойно, — сказал Вальд, сжав в ладони мою руку. — Я знаю Демио очень давно. И я не видел его таким никогда за эти годы. Ты мне веришь?

— Я не знаю, чему верить, — пожаловалась я. — Понимаешь, это он слил в интросеть информацию о том, что я твоя сестра.

— Ты уверена в этом? — недоверчиво переспросил брат, нахмурившись, и я кивнула. — Это не похоже на него. Он хранит много секретов и не стремиться их разглашать без веской на то причины.

— Мне кажется, он это сделал, чтобы обезопасить меня. Мол, если я стану дочерью на весь мир известного конфьера Баровски, он сможет мне обеспечить должную защиту.

— Звучит логично, — согласился Вальд. — Но все равно не похоже на Демио.

Спорить я не стала, зато расслабилась и смогла выйти из летмобиля. На крыльце меня встретил Лик, и я вошла в холл в сопровождении обоих блондинов. Стоило нам пересечь порог, как к нам подошел дворецкий и проводил нас до главного зала, где проходил сегодняшний конкурс. Каждая из пяти претенденток должна была показать свои творческие таланты и из предложенных вещей сделать какую-то милую безделушку. По полезности той или иной вещи, а так же по красоте исполнения жюри выберет девушку, которая справилась с заданием лучше остальных. А на следующий день путем голосования зрители выберут, кто из девушек покинет отбор.

При нашем появлении все взоры обратились к нам. Демио, который разговаривал в этот момент с судьями сегодняшнего конкурса, тоже обернулся. Лик положил руку мне на талию, но умный брат вовремя вклинился между нами, обняв обоих за плечи. Диксандри, извинившись перед собеседниками, направился к нам под предвкушающее молчание зрителей.

— Рад видеть вас, — кивнув и обменявшись рукопожатиями с мужчинами, сказал водный маг. — Тебя, Йолина, особенно. Ты прекрасно выглядишь.

— А разве когда-то было по-иному? — насмешливо спросил Вальд.

— А вот насчет того, рад ли я видеть тебя, не уверен, — в тон ему отозвался Диксандри, сощурившись, и оба одновременно усмехнулись. — Пройдемте, я покажу ваши места в зрительском зале.

Естественно, для нас были приготовлены кресла в первом рядом. Демио долго задерживаться не стал, чему я расстроилась. Хевальд хмыкнул, увидев обиженное выражение на моем лице. Я поморщилась и отвернулась от Диксандри. Неужели он меня так быстро забыл? А сам говорил, что женится! Разве его словам после такого можно доверять?

— В тебе говорит обиженная женщина, которая сама не может понять, чего хочет, — шепнул на ухо брат. — Ты уж определись, в обиде ты или безумно влюблена.

— Разумеется, в обиде, — фыркнула я.

Конкурс начался. Девушки поглядывали друг на друга и каждая за своим столом пыталась сделать что-то более-менее вразумительное из подручных материалов. В какой-то момент мне стало скучно, и я решила уйти. Брат взял меня за руку, вопросительно подняв бровь.

— Я в дамскую комнату, — ответила я и направилась к выходу.

Дом я знала хорошо, и теперь безошибочно могла определить, где кухня, а не как в первый день — заблудиться. Но меня оправдывает то, что я была зверски пьяна и убита горем. Теперь все выглядело иначе, как часть моей жизненной истории. Из кухни я отправилась на второй этаж и застыла возле дверей своей бывшей комнаты. Сейчас она была заперта, значит, в ней никто не жил после меня, что выглядит более чем логично.

Я собиралась уходить, когда взгляд зацепился за небольшую выемку сбоку от косяка. Я потрогала её пальцами, а потом заметила еще одну, чуть дальше. Почему я их раньше не находила? Может, не туда смотрела? Они были прозрачны и видимы только под определенным углом. Я прошла по коридору, насчитав шесть отверстий. Ровно столько, сколько у меня оставалось жемчужин. Приложив их в радужном порядке, я принялась ожидать результата, но ничего не происходило.

Потом я вспомнила, что на кухне сработала именно фиолетовая, значит, считать нужно с другого конца. Я вновь перетасовала шарики и, когда вставила последний в выемку, передо мной расплескалась картина на противоположной стене. Жемчужины работали в качестве проекторов.

Бушующее море яростно выплескивалось на берег, создавая образ Дикоморья. Дальше картина отдалялась, и мы уже видели все под другим ракурсом: гордые горы и особняк, построенный в скале. Из белого камня и с широким балконом, на котором стоял мужчина. Он смотрел в след девушке, уезжающей на земмобиле. В руках она что-то бережно сжимала, боясь выпустить его. Между пальцев лился красный свет, и стоило девушке раздвинуть ладони, как я увидела колотящиеся живое сердце.

Она украла сердце бедного мужчины, оставшегося в особняке. По моей щеке покатилась слеза, и я небрежно смахнула её. Почему мне так больно? Ведь картина отражает не всю действительность. Тогда у мужчины осталось и сердце девушки, только он так жесток, что не отразил этого в памяти жемчужин!

Я закусила палец правой руки, чтобы не закричать от переполнявших меня эмоций. Проекция закончилась. Я стояла, не в силах вымолвить и слова. Он любит меня. Диксандри любит меня, и давно. Оказывается, даже самые дерзкие девушки становятся неуверенными, когда дело доходит до чувств. Но теперь, увидев его молчаливое признание, я готова была ждать. Год, два, столько, сколько понадобится ему для решения проблем.

Мои чувства были слишком эгоистичны. Нужно найти Демио и ответить ему хоть что-то. Сказать, что не только он в тот день потерял покой. Полная решимости, я развернулась, собираясь забрать жемчужины, как прогремел взрыв, и пол подо мной покачнулся. Я оперлась рукой на стену, согнувшись. Что происходит?!

Я кинулась к лестнице, изворачиваясь от падающих с потолка кусков штукатурки, но когда я подбежала туда, рухнула балка, обломив лестницу и отрезая мне пути к отступлению. Я кинулась в противоположную сторону, собираясь выпрыгнуть в окно, и в итоге влетела в построенный водным магом портал. Вышла я уже во дворе, попав в объятия Демио.

Мужчина крепко прижал меня к себе, поцеловав в висок. Я дрожащими пальцами сминала ткань пиджака, не понимая, как такое могло произойти? Защита в наше время неидеальна, особенно если внутрь поместья попадают смертники, готовые отдать свою жизнь и магию ради такого взрыва. От них никто не защищен, но я не понимала, как можно пожертвовать собой для убийства других? Это настолько редкие случаи, что происходят раз в сто лет, когда кто-нибудь из магов сходит с ума.

Именно потому, что мы настолько опасны, с нами в школе проводилась особая психологическая подготовка. Раньше магов обучали со студенческих лет, что развращало и добавляло количество отступников, к которым относились и смертники, поэтому решено было учить детей с юных лет.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Демио, взяв в ладони моё лицо.

Я неуверенно кивнула, испуганно оглянувшись по сторонам. Вокруг было множество порталов, из которых выбегали люди. Единственное, что спасло людей от смерти, это то, что Демио сам водный маг и в его охране много таких же стихийников. Или нас спасло то, что в последнее время Диксандри утраивает защиту?

— Позаботьтесь о ней, — сказал Демио кому-то, и только потом я поняла, что он обращался к Лику и Вальду.

Брат обнял меня за плечи, но не смог отцепить мои пальцы от пиджака Демио. Я была испуганна, поэтому действовала рефлекторно, и сейчас я не хотела покидать водного мага, чувствуя себя рядом с ним в полной безопасности.

— Девочка моя, мне надо идти, отпусти, — уговаривал меня он, а потом медленно разжал каждый палец. — Я вернусь. Тогда обо всем поговорим, хорошо?

Он встретился с какими-то людьми в форме военных магов, а потом они все ушли порталами. Вальд обнимал меня, я же смотрела вслед Демио, боясь, что это может оказаться последний раз, когда мы видимся. Он же не собирается подвергать себя опасности?

Демио Диксандри

Я надеялся, что спасти удалось всех. Особняк не проблема, его можно отстроить заново, тем более он мне уже приелся за время проведение конкурса. Вполне возможно, потом Йолина сама выберет дизайнерский проект, по которому будет выполнено новое здание. Пока же меня больше волновало то, что благодаря самонадеянности культа нам удалось вычислить их местоположение.

Служительницей оказался оператор Лики Локвуд. Её досье при приеме на работу было чистое, нельзя было заподозрить её в участие в запрещенных организациях. Примерная жена, мать двоих детей, младшая дочь еще обучалась в школе. Казалось, что именно она из всего набранного персонала вне подозрений. Попалась же оператор из-за неудачного покушения, сама о том не ведая. Мне было необходимо, чтобы она вывела нас на настоятельницу культа.

И сейчас она привела нас прямиком сюда. В Златоморск — курортный город на другой стороне Хоэра, в неприступные горы с глубокой каменистой пещерой, где и оттачивали свои навыки последовательницы культа. Несколько десятков военных магов, находящихся на службе пятигорна, легко могли обезвредить целый культ. Это понимали и они, поэтому с криками падали на колени и принимались молиться Кладесу, лишь единицы оказывали достойное сопротивление.

Запасные ходы для отступления были перекрыты. Мы все сейчас были в подобие ловушки. Чтобы не допустить магического взрыва, который может вызвать одна из служительниц-смертниц, пожертвовав своим духом и магией, несколько воздушных магов следили за звуковыми колебаниями в пещере. Вокруг творился хаос, полыхали вспышки огня, повсюду летали элементали. Я оглядывался по сторонам в поисках той, которая контролирует культ. Мир будто замедлился, звуки исчезали, растворяясь в общей волне ужаса.

Женщин, связанных прочными нитями заклинаний, становилось все больше. Они, обездвиженные, лежали на земле или стояли на коленях, с ненавистью в глазах смотря на своих пленителей. И на меня. Они обвиняли меня в том, чему сами были причиной.

Наконец, я встретил взгляд, полный неприкрытой ярости. Он горел ярче всех. Развернувшись в сторону незнакомки, я уверено направился к ней. Водные элементали летали рядом со мной, защищая меня от любой опасности. Один из них был внутри, чтобы я смог управлять стихией. Настоятельница достала два кинжала, собираясь броситься на меня, но я легко ушел от её выпада, швырнув опутывающее заклинание.

Она его растворила волной огня. Вода и пламя всегда были противоборствующими стихиями, и сейчас обмен магией ничем мне не поможет. Создав вокруг себя защитный купол, я отразил еще одну атаку, на этот раз выбив оружие из ослабевающих рук. Служительница в темной рясе, подпоясанной холщовой веревкой, выгнулась, словно чешэр, и бросилась на меня с кулаками. Она будто сама искала смерти.

Выбросив еще одну опутывающую сеть, я перетек за её спину. Пока она отвлеклась на магическую атаку, завел руки женщины назад и сцепил магическими наручниками. Их положение не давало возможности магу снять их. Настоятельница упала на колени, а я обошел её и опустился на корточки. Столько ненависти в глазах человека я не видел никогда. Казалось, даже статуя Кладеса, стоящая рядом, ужасается этих чувств.

— Ты отпрыск проклятого рода! — воскликнула она и плюнула мне в лицо. Слизь прошла сквозь защитный купол, а вот яд, подмешанный в неё, остался на стенке. Я раздраженно оттер щеку. — Ты и твой род осквернили богов! Из-за вас Нюква отомстит своим потомкам, когда убедиться, что ты неспособен искренне любить! Она выпустит все души царства Порке в наш мир!

— С чего ты взяла, что я неспособен на искреннюю любовь? Вы все решили, что я такой же, как мой предок, но я уважаю дар Милюбы. Так что я женюсь, и даже Нюква мне не помешает. Хотя не уверен, что только из-за моей свадьбы, великая богиня выпустит все души царства Порке на свободу. В конце концов, в легенде говорилось о каком-то испытании? Так я его пройду, будьте уверены.

— Ты безмозглый мальчишка! Нюква коварна, она обманет тебя! Нет никого опасней обиженной женщины, мстящей за порушенные мечты и любовь! Ты погубишь весь мир!

— Может быть, — согласился он, наклонившись ниже, — но я никогда не разрушу собственное счастье. Прости, но меня воспитывали эгоистом двое самых любящих людей Хоэра, поэтому я не привык отступать.

Незнакомка не ответила, начав кашлять кровью. По её подбородку текла тягучая красная жидкость, падая на темную рясу и на каменный пол. Я оглянулся по сторонам. То же самое происходило со всеми служительницами. Военные маги недовольно переглядывались, не зная, что делать с самоубийцами.

— Они заранее приняли яд, — констатировал капитан, — скорее всего, всегда носили за щеками семя Кровавого сна.

— Я кое-что нашел, — раздался голос с другого конца пещеры, там, где был один из ходов в келью. — Взломал магический тайник. Взгляните! Это записи. Они их не успели уничтожить или надеялись, что спрятали надежно.

— Весьма опрометчиво с их стороны, — хмыкнул капитан, и мы вместе отправились в указанную сторону.

Как оказалось, в документах значилась информация об остальных служительницах, которые были причислены к культу. Но это уже было на совести пятигорна. Я же вернулся домой, в загородный особняк. Мама встретила меня испуганным вскриком.

— Демио! Как ты? Это все так ужасно! Я от беспокойства не знала, куда себя деть. Хорошо, что хоть Пенни позвонила мне и все объяснила, она же и успокаивала пострадавших. Журналисты атакуют её, спрашивая, в чем причина взрыва. Ты мне расскажешь, как все обстоит на самом деле?

— Все тебе расскажу, но позже. Для начала мне нужно устроить пресс-конференцию, — отозвался я, проходя мимо родительницы.

А потом я завершу этот грызлоухский конкурс по всем правилам. Мне с трудом верилось, что все завершилось, что больше не будет покушений и глупых оправданий слепого фанатизма. Последний год оказался настоящим испытанием для меня, но именно в тяжелые времена я встретил Йолину, поэтому ни о чем не жалел.

Глава 21

— …теперь же этот культ навсегда стерт с лица Хоэра благодаря работе военных магов пятигорна, — заканчивал свою речь на пресс-конференции Демио. — Приношу всем, пострадавшим сегодня в результате взрыва, свои искренние сожаления. К счастью, обошлось без летальных исходов. Все материальные убытки возместит моя компания. Что касается конкурса, в следующее воскресенье будет праздничный вечер, на котором я объявлю победительницу. Выбранная участница по договору имеет право как принять мое предложение, так и отказаться от него…

Я взвыла, кинув подушку в телегид. Брат, сидевший рядом, покачал головой и переключил новостной поток, с сочувствием посмотрев на меня. Я скрестила ноги на кровати и, обняв вторую подушку, предавалась унынию. Что значат слова Демио?! Он собирается жениться на ком-то из претенденток?! Не могу поверить! Он же сказал мне еще сегодня утром, что все наладится…

— Чаю? — предложила мама.

— С фиалитовым джемом! — шмыгнув носом, согласилась я.

— Может, чего покрепче? — предложил Вальд, и я бросила на него благодарный взгляд.

Заботливый он у меня!

Мы сидели у матери, приехав сюда сразу после взрыва. Лик с нами не остался. Я с ним поругалась. Друг отчего-то взбесился, когда меня обнимал Демио. Мол, в случае опасности я готова бежать к нему, а не к своему жениху. Вот я и ляпнула, что помолвка фиктивная и он для меня никто, а люблю я Диксандри. Шестров-Сандеров ушел, а я осталась одна с Хевальдом.

Кстати, брат быстро нашел общий язык с мамой. Он закрыл глаза на тот факт, что она была любовницей его отца. Мама же была лишь на десяток лет старше него, так что общих тем для разговоров было много.

— Никакой покрепче! — словно подросткам запретила родительница. — Чай с фиалитовым джемом и больше ничего! Знаю я её, она вечно влипает в неприятности на пьяную голову.

Я закатила глаза. Предположим, что влипаю в неприятности я не только на пьяную голову, но на пьяную — особенно.

В общем, выпить так и не получилось, зато заесть горе мясом, приготовленным братом, смогли. Оказывается, он скрывал свои кулинарные таланты. Я начинаю влюбляться в мужчин, умеющих готовить.

На ночь мы остались в двухкомнатной квартире мамы. Я не выпускала лукмобильник из рук, надеясь на звонок от Диксандри, но он не спешил объявляться. Ну и ладно! Пусть живет своей жизнью! Нужен мне он больно!

Жемчужины, подаренные им, остались погребены под развалинами. По телегиду сообщили, что сейчас там ведутся раскопки и очистка территории, так же с минуты на минуту должны приехать группа воздушных магов, которые смогут извлечь темную энергии, оставшуюся после смертников.

На следующий день мы с Вальдом вернулись в Дель-о-Рико. Задерживаться здесь я не собиралась, но мне предстоял серьезный разговор с отцом. Мне не хотелось, чтобы он управлял моей жизнью. Милдена встретила нас у лестницы. Она бросилась к сыну, внимательно ощупав его на наличие повреждение. Убедившись, что с ним все в порядке, она облегченно выдохнула и обняла Хевальда.

Брат, прижимая к себе мать, рукой мне показывал проходить мимо, пока она не заметила меня. Усмехнувшись, я решила послушаться его совета и прошла на второй этаж в кабинет отца. Тот сидел за столом, разбирая бумаги. Услышав шаги, он резко поднял голову и оглядел меня.

— Вернулись? Как самочувствие? Вальд с тобой?

— Да, сейчас с ним конфьера Милдена, — отозвалась я, — мы не пострадали благодаря порталам водных магов.

— Я видел новости и уже беседовал с Диксандри, — согласился со мной Баровски. — Я рад, что все так разрешилось. Надо думать, именно покушения и действия тайного культа и стали причиной возникновения шоу «Двенадцать претенденток на счастье».

— Но Демио все равно собирается выбрать себе невесту, — буркнула я, и миллиардер пожал плечами.

— Он связан контрактом. Ты должна понимать, что такое магические печати на договорах.

— Понимание и принятие две разные вещи, — ответила я и присела на кресло напротив отца. — Я хотела с вами поговорить, конфьер.

— Догадываюсь о чем, — устроившись поудобнее, с усмешкой сказал мужчина. — Я тебя внимательно слушаю.

Набрав в грудь больше воздуха, я решилась.

— Я не хочу находиться всю жизнь под вашей опекой, поэтому готова заключить с вами уговор. Я не отказываюсь от посещения мероприятий, обещаю вести себя, как примерная дочь многоуважаемого человека, но взамен вы даете мне долгожданную свободу. Я понимаю, что в вашей власти отказать мне, и в этом случае мне нечего будет вам противопоставить, но мне не хотелось бы конфликтной ситуации между нами. Я откажусь от помолвки и перееду обратно в столицу, найду себе работу, однако всегда буду на связи с вами. Подумайте, конфьер, вам будет намного выгоднее иметь послушную дочь, имеющую о вас хорошее мнение, чем цепного грызлоуха, дикого и способного укусить ваших гостей.

Он молчал, пытливо смотря на меня. Он словно пытался найти во мне сомнения. Но перед этим разговором я тщательно взвесила все за и против, и решила, что мне нравилась моя прежняя жизнь. Я люблю работу журналиста, люблю путешествия, но совершенно отчаиваюсь, когда мне приходится сидеть в четырех стенах. Тогда я чувствую, как моя душа умирает.

— Ты очень свободолюбива, — задумчиво ответил отец, — это в тебе от меня, поэтому мне понятны твои стремления и желания. У меня есть встречные условия. Ты будешь пользоваться теми деньгами, которые буду отчислять тебе до твоего замужества, чтобы покупать дорогие вещи и выглядеть достойно в любое время дня и ночи. — Я едва сдержалась, чтобы не захлопать от радости в ладоши. — Ты должна понимать, что теперь ты наследника «Баровски-При», и за тобой всегда будут наблюдать журналисты. Даже твои записи в подставном блоге Пухыхлы Чешэрской должны быть умеренными.

Я застыла с открытым ртом. Неужели он и про это знает?

— Таким компаниям, как наша, не составит труда вычислить все заходы в интросеть и получить доступ к информации пользователей.

— Тогда вы знаете, кто слил в интросеть заключение некромантского теста? — изумленно спросила я.

— К сожалению, нет, — покачав головой, ответил отец. — Человек, имеющий доступ к этой информации, обладает не меньшей властью, чем я. Я не смог пробить его по своим каналам.

Разумеется, Демио весьма умен и осторожен, он бы так легко не попался. Я поднялась со своего места, слегка склонившись перед отцом.

— Благодарю вас за доверие!

Баровски неоднозначно кивнул, и я покинула его кабинет, направившись к себе в покои, чтобы собрать вещи. Хевальд в случае положительного ответа отца обещал отвезти меня обратно в столицу. Теперь мне казалось, что у меня за спиной выросли крылья, готовые унести меня в заоблачные дали.

Новые вещи, заказанные конфьером Баровски, мне нравились больше прежних, поэтому я с удовольствием забрала их. Вспомнилось, сколько новых нарядов осталось в моей старой квартире после эпохальной прогулки по магазинам с мамой. Воспоминания об этом были настолько теплыми, что вызвали неосознанную улыбку.

Брат отвез меня к маме, где мы переночевали. Хевальд не хотел меня оставлять, за что я была ему благодарна. На следующий день мы отправились ко мне. Странное дело, но прежний уют небольшой квартиры превратился в глухое одиночество. Я проводила пальцами по стенам и понимала, что больше не хочу здесь оставаться.

— Здесь ты провела лучшие годы своего студенчества? — спросил брат, и я отрицательно покачала головой.

— Нет, здесь я жила уже работая журналисткой. Хочешь посмотреть детские снимки? Их как раз хватит на то время, пока я разберусь с вещами. Мне многое хочется выкинуть и навсегда забыть.

— Тогда выкидывай и забывай, — согласился со мной Хевальд.

По совету брата я так и сделала. С собой я забрала лишь один увесистый чемодан, а вот все остальное барахло отправилось прямиков в мусорные контейнеры. Полностью очистив квартиру от вещей, я созвонилась с арендодателем и удалила свои данные из магического замка, чувствуя, как с ними уходят плохие воспоминания моей прежней жизни. Теперь начинается новый этап.

Хевальд в среду утром вернулся в Дель-о-Рико. С Ликом мы так и не общались, хотя мне очень хотелось прояснить вопрос наших отношений. Потихоньку я начала искать себе работу. Для начала в четверг я вывесила резюме на одном из новостных потоков. Не прошло и получаса, как на меня начали сыпаться различные предложения.

Так тяжело работу я еще никогда не искала! Звонили сами начальники и всеми правдами и неправдами пытались заманить меня в свои шоу, даже не рассказав толком подробностей, а сразу предлагая приехать и заключить контракт. Одним из адекватных работодателей был Носфират Кортуэтти, владелей «Шоколадного мусса».

— Йолина, сладенькая моя! Ты еще меня не забыла? Понимаю, что рецепт у тебя взять не получится, ты его не отдашь даже теперь, когда конкурс невест Демио Диксандри подходит к концу! Но у меня к тебе будет встречное предложение, совершенно иного характера! — Конфьер разговаривал на повышенных тонах, из-за чего я отставила от уха лукмобильник, чтобы не оглохнуть. — По счастливому стечению обстоятельств мы открываем новое кулинарное шоу! Ведущие еще не найдены! Сладкая моя, мы бы очень хотели, чтобы именно ты была ведущей!

Кулинарного шоу? Да для этого нужно иметь хоть базовые навыки готовки. Я так и представила картину: со сковородки пышет пламя, из кастрюли валит пар, а из духовки — дым. Камера вся в гари, оператор кашляет, зрители разбегаются в стороны. Боюсь, что такого счастья шоу конфьера Носфирата не перенесет.

— Мне весьма лестно ваше предложение, — отозвалась я, — но вынуждена отказать. Готовка не привлекает меня.

— Может, вы хотя бы подумаете?

В голосе владельца «Шоколадного мусса» слышалась мольба. Я четко представила эту же мольбу в глазах зрителей, которые будут наблюдать за моими кулинарными потугами и молиться, чтобы выбраться отсюда живыми и невредимыми.

— Мне очень жаль, — выдавила я, и мужчина тяжело вздохнул.

— Мне тоже. Тогда всего доброго, Йолина!

Отключившись, я несколько секунд удивленно глядела на лукмобльник, а потом рассмеялась. Демио стоило один раз заставить себя съесть гадость, приготовленную мной, а обо мне уже слух на весь Хоэр, как об одном из лучших поваров! Молва творит чудеса!

А вот в пятницу поступил долгожданный и нужный звонок.

— Йолина Зеалейн? — отозвались с того конца лукмобильника. — Добрый день, вас беспокоит отдел кадров редакции «Карнавал». Мы запускаем новую модную передачу, ведущей в которую хотели бы пригласить именно вас. Называется «Красота пленит мужчин». Мы будем помогать девушкам искать свой неповторимый стиль.

На этом моменте я вспомнила уроки экспрессивного преподавателя в Дикоморье, пытавшегося научить меня этикету и рассказывающего о веяниях моды. Пожалуй, сейчас я была ему даже благодарна.

— Вас заинтересовало наше предложение?

— Да, я готова выслушать условия, — ответила я, мысленно улыбнувшись.

— Тогда сможете ли вы сейчас подъехать в наш офис? Записывайте адрес.

Съездив на место встречи, я первый раз прочувствовала на себе, что такое иметь блат. Сразу вспоминался знаменитый анекдот:

«— Как вы с такой дикцией прошли на должность ведущего? У вас там, что, блат?

— Почему блат? Сестла».

Вот и у меня было такое ощущение. Мой диплом просматривали вяло, разговаривали вежливо и с понимающей улыбкой, а потом сразу попросили пройти в службу безопасности и оформить все надлежащие бумаги даже без целительского освидетельствования. Я краснела, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не захихикать, но послушно шла за продюсером, лично водившим меня по зданию офиса.

Зато домой я ехала с мыслью, что у меня теперь есть работа, причем даже интересная, и съемки начинались уже с понедельника. Вечером мне позвонил отец и попросил пойти на прием, посвященный окончанию конкурса «Двенадцать претенденток на счастье» в воскресенье. Обещания надо выполнять, поэтому, как послушная дочь, я отправилась в магазин выбирать себе новый наряд.

Сегодняшним нарядом я выбрала платье с покатой формой плеч и рукавом три четверти. Декольте получалось треугольным из-за перекрестья атласной ткани, юбка была трехслойная, верхняя ткань облакотного цвета, а нижние — насыщенного синего из органзы. Пояс был в тон платья, так же как вуалетка и короткие гипюровые перчатки. Неотъемлемая часть образа — высокие каблуки, и в дополнение синий клатч.

Волосы стилист уложил на бок, закрепив их шпильками. Полюбовавшись на себя в зеркале, я прошла дальше в холл загородного особняка Диксандри. Он мне понравился больше, чем тот, что стоял на центральной площади. Здесь чувствовался уют, было видно, что именно здесь Демио проводил детские годы.

Прием был роскошный, но при этом какой-то расслабленный. Люди лениво прогуливались между компаниями, обмениваясь пустыми репликами, и пили вино. Сегодняшний вечер отличался от благотворительного, устроенного моим отцом. Он был практически бесцельным, поэтому привилегированные жители Хоэра получали удовольствие от разговоров и не желали показать свой статус и размер кошелька.

Демио сразу же выловил меня в толпе взглядом. Мы всегда чувствовали, где находится второй. Миллиардер отсалютовал мне бокалом, подмигнув. Я не поняла причины его веселья. Неужели так радуется, что женится на ком-то другом?

— Эй, не будь такой грустной, — шепнул Вальд. Я не ответила, увидев в толпе Лика. — Вам надо поздороваться.

— Как-нибудь потом, — поморщилась я. — Мы и так опоздали.

— Не опоздали, а припозднились.

— Разве это не одно и то же?

— Может, и одно, но осуждение вызывает разное, — подмигнул Хевальд, пригубив вино.

Музыка, набрав оборот, резко затихла, а речь взяла конфьера Ромуэла. Она обхватила рукой усилитель голоса и, оглядев зал цепким взглядом, улыбнулась и поблагодарила всех за присутствие на сегодняшнем вечере. Речь её была долгой и витиеватой, не все слушали её с интересом, пока она не пригласила на сцену пять оставшихся участниц. Девушки улыбались. Особенно довольными выглядели Делораи и Локвуд. Они буквально пронзали друг друга взглядами, явно соперничая между собой.

Мне тоже было интересно, кого из них выберет Демио. Самой спокойной была Пенни, которая с беспристрастным лицом сцепила руки в замок перед собой и смотрела на Макмидолстон. Речь взял Демио.

— Я хотел бы поблагодарить не только зрителей за постоянный отклик на протяжении всего эфирного времени, но и прекрасных девушек, согласившихся показать свои таланты в этом шоу. Для меня это был тяжелый период, но именно благодаря ему я нашел то, что давно искал. Сегодня мне предстоит сделать нелегкий выбор…

— Йолина, — шепнул на ухо Лик, взяв меня за руку. — Нам надо поговорить. Выйдем?

— Сейчас? — изумленно откликнулась я, все еще продолжая смотреть на Демио и его пять потенциальных невест.

— Сейчас, — отозвался он и, взяв меня за руку, повел на выход.

Мы прошли на второй этаж, выйдя на балкон, где никто не мог подслушать наш разговор. Сейчас все зрители в холле, а прислуга на кухне, поэтому второй этаж пустынен. Я облокотилась на парапет, смотря на друга.

— Так о чем ты хотел поговорить так срочно?

— О многом. Я больше не могу быть с тобой в ссоре.

— Ты прав. Мне тоже тяжело, когда я храню на кого-то обиду в сердце. Нам есть что обсудить. Для начала, я бы хотела разорвать помолвку и вновь стать с тобой друзьями.

Оператор молчал, только хмурился все больше. Мне не нравилось его молчание. Давно не нравилось. Я чувствовала, как пропасть между нами растет. Мы перестали понимать друг друга. Возможно, это случалось из-за меня. Я слишком изменилась.

— Лик, пойми, это изначально было неизбежно, — попыталась я сгладить впечатление оператора. — Ты мне очень помог, когда мы вместе вошли в высший свет, но теперь, исполнив желание отца, я хочу получить свободу. Я не желаю ни от кого зависеть, тем более от фиктивного жениха.

— Фиктивного? — Сандеров ощерился. — Ты все время повторяешь это слово, будто посыпая раны солью. Сколько можно, Йолина? Неужели Демио настолько хорош, что ты ни о ком другом думать не можешь?

— Успокойся, Лик, не кричи…

— Все эти годы я безответно любил тебя! — выкрикнул он, заставив меня отшатнуться.

Я догадывалась в последнее время о его чувствах, но знать наверняка — другое. Друг же будто вовсе не замечал моего испуга, сделав шаг ближе ко мне, я — от него. Его глаза полыхали гневом, пугая меня еще больше.

— Я надеялся, что когда-нибудь ты сможешь разделить мои чувства, а ты польстилась на такого безжалостного к тебе богача? — с горечью выплюнул друг. — Скажи, если бы я сразу признался, кем являюсь, ты была бы ко мне благосклонней?

— Что ты несешь, Лик? — потрясенно прошептала я, расширив от изумления глаза. — Как ты мог обо мне такое подумать?

Он молчал. Мне становилось все противнее от этого разговора. Я скривила губы.

— Не перекладывай вину за неосуществившиеся мечты с собственной трусости на меня. Ты всегда знал, что статус и деньги для меня не имели значения.

— Ты называешь меня трусом? — отозвался оператор, тяжело выдохнув и сложив руки в карманы. — Ты такая же, как все. Только зря старался! Хотел, чтобы мы были одного уровня! Знаешь, как я обрадовался, когда Демио сказал мне, что ты не просто сирота, а дочь конфьера Баровски-старшего? Я думал, что теперь-то нас ждет совместное будущее…

— Подожди-подожди, — остановила я его, на полшага приблизившись к нему. — Что ты этим хочешь сказать? То есть ты боялся начинать со мной отношения из-за разницы положений? И после такого ты смеешь в чем-то обвинять меня? Ты жалок, Лик! Мне действительно жаль, что ты такого высокого мнения о себе, и такого низкого о других людях!

— Я не совсем это хотел сказать, — пошел на попятный друг, но я уже успела кое-что сообразить.

Как я была слепа.

— А ведь это ты слил информацию в интросеть, — констатировала я, сглотнув. — Ты обманывал меня насчет своего происхождения, отправлял на всеобщее обозрения наши интервью, чтобы я быстрее вылетела с конкурса, так еще и обнародовал заключение некроманта? Великий Кладес, как я себя нелепо чувствую! А ведь Демио обиделся именно из-за этого. Из-за того, что я простила тебя и не могла простить его. Чувствую себя глупыхлой-пухыхлой, как говорит брат.

— Йолина, послушай меня…

— Не желаю! — закричала я и отшатнулась.

Лик молчал, стоя с протянутой ко мне рукой. Мне нечего было больше ему сказать. В один момент он из близкого для меня человека превратился в предателя, так эгоистично обошедшегося со мной. Теперь я поняла, что пропасть между нами превратилась в бескрайний океан. Мы уже никогда не будем друзьями.

На балкон ступил Вальд, встав рядом со мной.

— Что тут происходит? — строго спросил он. — Сестренка, тебе нужна помощь?

— Пожалуйста, проводи меня в зал, подальше от уважаемого конфьера Ликреция, — попросила я, не отводя взора от оператора.

Друг смотрел виновато. Он тоже понимал, что это конец. Хевальд уже взял меня под руку и направился на выход. Я с трудом сдерживала слезы разочарования. Было сделано столько ошибок. Я не поверила Демио, а теперь он собирается жениться на другой. Остановить его сейчас? Но откуда мне знать, что он желает взять меня в жены? Нет, это слишком опрометчиво.

— Йолина, — обратился ко мне Хевальд, приобняв за плечи. — Тебя отвезти домой? Я полностью свободен и в твоем распоряжении. Пожалуйста, не переживай, все наладится, уверяю тебя.

Правда была в том, что Лик боялся открыться мне и идти против своей семьи, когда я была обычной девушкой, а не одной из наследниц «Баровски-При». Демио же не боялся показывать свою привязанность на весь мир, когда я была простой сиротой, даже не окончившей академию магии. Как я могла быть так слепа по поводу двух настолько разных мужчин?

— Я такая пухыхла, Вальд! Информацию о моем родстве с тобой слил не Демио, а Лик. А я обвинила в этом любимого мужчину.

— Йолина, я догадывался об этом, — ответил брат, поджав губы. — Не вини себя. Демио сам не захотел оправдываться перед тобой, так что отчасти он тоже виноват.

— Вальд, я его так люблю, — прошептала я, спрятав лицо на груди у брата. Он погладил меня по волосам, поцеловав в макушку. Я отстранилась, вздохнув. — Я хочу прогуляться на улице. Подышу свежим воздухом.

— Одна? — недоверчиво переспросил блондин, и я кивнула. — Хорошо. Только далеко не уходи.

На такие условия я была согласна. Из холла доносились аплодисменты и робкие перешептывания, кажется, выбрали Пенни Куперт. Неожиданно. Хотя на мой взгляд для семейной жизни она подходит больше других претенденток. Территорию особняка я покинула незаметно.

Звезды как всегда подмигивали случайным ночным прохожим. В моей жизни наступило озарение. Мой лучший друг был в меня влюблен, но не решался признаться в своих чувствах из-за разницы наших положений. Если бы я знала об этом заранее, то никогда не согласилась быть его невестой! Но на что он надеялся, когда принимал нашу помолвку за настоящую? На то, что отец настоит на нашем браке? Какими бы недостатками не обладал конфьер Баровски, он сразу предупредил меня, что даст позволения и на другую свадьбу. Правда, тогда речь велась о Демио Диксандри.

— Йолина!

Я остановилась. Этот голос я бы узнала из тысячи. Не решаясь обернуться, я прислушивалась к шагам за своей спиной, тайно опасаясь, что это может быть лишь игрой моего воображения. Сильные мужские руки легли мне на плечи, притянув моё тело к груди. Я выдохнула прохладный ночной воздух, прикрыв от облегчения глаза.

— Ты не женишься? — тихо с надеждой спросила я.

— Женюсь, — уверенно заявил он, оборвав что-то у меня в сердце, и развернул меня к себе, вглядываясь мне в глаза. — Женюсь. На тебе, глупышка.

От радости я забыла как дышать. Я просто стояла и смотрела на миллиардера, привязавшего меня к себе множеством канатов, и не могла поверить в происходящее. Водный маг протянул руку, проведя пальцами по моим губам и наклонившись ниже.

— Я люблю тебя, Йолина. Люблю, как ни одну другую женщину, — признался Демио, соприкоснувшись лбом с моим. — Ты согласна стать моей женой? Обещаю хранить тебе верность и заботиться о тебе.

— Почему? — прошептала я, заглядывая в карие глаза, наполненные нежностью и теплотой.

— Из-за культа. В основе лежит легенда о том, что мой род неспособен на искреннюю любовь. Я не хотел подвергать тебя опасности. Если бы ты осталась на конкурсе и он продолжился, моя симпатия к тебе была бы неоспорима. В нем бы отпал смысл, так как он бы больше не был приманкой для служительниц древнего культа. Они были уверены, что стоит мне жениться, и Нюква выпустит все души царства Порке в наш мир.

— А ты не веришь в эту легенду? — нахмурившись, спросила я.

Я вспомнила, что именно об этом читала в храме Нюквы. Просто я и предположить не могла, что Демио наследник проклятого рода.

— Нет. И могу доказать тебе это прямо сейчас.

— Как? — моргнув, спросила я, и миллиардер улыбнулся.

— Ты мне веришь?

— Я бы хотела солгать, но не могу. Я люблю тебя и доверяю. Прости, что была слепа и не видела истинных причин твоих поступков, — ответила я, закинув руки на плечи мужчины.

Он взял мою руку в свою ладонь, поцеловав пальчики. Его прикосновения отдались теплом даже сквозь тонкую ткань перчаток. Демио наклонился, невесомо коснувшись губами моих губ.

— Тогда идем, — сказал он и повел меня в сторону особняка.

На парковке стояло много различных летмобилей. Демио подвел меня к своей синей «реторнике» и усадил на переднее сиденье. Я безропотно подчинилась, не задавая лишних вопросов, хотя те так и кружились в голове. Он сказал довериться ему, значит, я выполню его пожелание на этот раз.

Глава 22

Мы остановились перед храмом Нюквы, ближайшем от дома Демио. Он был единственный в столице и находился на окраине города. Демио подал мне руку с легкой улыбкой на губах. Я недоверчиво посмотрела на храм.

— Думаешь, они еще не закрыты?

— А мы будем слезно умолять, — почти серьезно ответил Демио, подмигнув. Я рассмеялась.

— Не представляю тебя со слезами на глазах.

— Жизнь долгая, — задумчиво ответил Демио, — может, и увидишь.

Я вложила руку в протянутую ладонь и направилась вслед за водным магом. Дежурная монахиня, увидев нас, удивленно моргнула.

— Мы хотим провести обряд бракосочетания.

— Не время, конфьер, не время, — забормотала женщина. — Приходите завтра, мы вас и обвенчаем.

— Завтра будет поздно! — Миллиардер притворно вздохнул и кивнул на меня. — Моя невеста такая непостоянная особа, что может отказаться!

— Так зачем тогда тебе она? — резонно спросила монахиня.

— Люблю больше жизни, не могу отказаться, — все в таком же насмешливом тоне протянул мужчина. — Так что, женить будем?

— Будем, наверное, — со вздохом отозвалась она. — Но я права не имею. Надо матушка Аграфену позвать. Подождите немного.

Когда монахиня поднялась по крутым ступенькам башни, я повернулась к водному магу и стукнула его кулаком по груди. Тот рассмеялся, обняв меня и поцеловав.

— Ты сумасшедший! — воскликнула я, постоянно улыбаясь. — Я с тобой не выдержу все триста лет!

— Тогда уйдешь, когда захочешь. Я не буду тебя удерживать силой, просто ты должна знать, что мои чувства навсегда, — серьезно произнес Демио, и улыбка сползла с моих губ.

Я просто поняла, что этот невероятный мужчина действительно любит меня больше всего на свете. Он пытался меня защитить, пусть и не совсем понятной для меня логикой. Он готов отпустить меня ради моего счастья. Пусть я сама никогда не покину любимого мужчину, но та свобода, которую он дает мне, многое значила.

— Между прочим, на мне даже нет свадебной пелерины! — заметила я, и Демио окинул меня задумчивым взглядом.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Это вы хотели обручиться? — раздался голос со стороны лестницы, и мы с водным магом одновременно обернулись, кивнув. На пороге стояла худощавая женщина, та самая, о которой когда-то давно мне упоминала послушница. — Прекрасно. Тогда пройдемте в зал.

Мы отправились следом за ней. Настоятельница зажигала свечи по периметру, используя магию элементаля. Я еще удивилась, почему служительнице храма доступна магия огня. Мы с Демио встали на освещенное пространство перед возвышающейся статуей Нюквы. Милюба, богиня любви, вечный ребенок, поэтому не имеет свой собственный храм, но с удовольствием приходит в гости к своим божественным родственникам.

Мы с Демио опустились на пол, в первую очередь скрестив ладони и приложив их ко лбу, поклоняясь богине. По обычаю Демио остался стоять на коленях, я же села на пятки, взяв за руку будущего мужа. Эта традиция была связана с тем, что именно мужчина должен принимать на себя все невзгоды и удары судьбы.

— Великая Нюква, позволь Милюбе войти в твой храм, чтобы закрепить связь двух влюбленных сердец, — стоя за нашими спинами, несколько раз повторила ритуальные слова Аграфена.

Безымянные пальцы на наших правых руках защипало — там, где должно было быть кольцо. Аграфена опустилась перед нами на колени, поставив рядом чашу с черной краской и кистью. Метод нанесения брачных татуировок был схож с тем, которым пользовались маги-художники.

Монахиня сплела в воздухе нити, затем окрасила их в черный цвет. Демио протянул ей рукой, растопырив пальцы. Женщина не торопилась наносить татуировочную вязь. Она обратилась ко мне:

— Как твое имя, дитя?

— Йолина, — подрагивающим голосом ответила я.

Мне не верилось, что сейчас я совершаю самый ответственный шаг в своей жизни. Были ли у меня сомнения? Если только совсем чуть-чуть. Но они касались не мужчины рядом со мной, а дальнейшей жизни. Буду ли я подходящей женой? Справлюсь ли с обязанностями матери? Смогу ли совмещать работу и семью?

Но все вопросы блекли на фоне уверенности мужчины, стоявшего рядом со мной.

— А имя твоего суженого?

— Демио, — отозвалась я, и Аграфена понятливо кивнула.

— Демио, готов ли ты навечно связать свою судьбу с Йолиной? Отступиться еще не поздно. Браки, заключаемые в храмах, не рушимы. Если вы не уверены в своих чувствах, то можете заключить союз и по людским меркам.

— Я готов обручиться только с Йолиной, — твердо ответил он.

Монахине лишь и было нужно, чтобы он произнес моё имя, как согласие.

Она тут же начертила мое имя на древнем языке по кругу на его безымянном пальце. Штрих за штрихом она привязывала этого мужчину ко мне с благословения Милюбы, и я, тайно радуясь, старалась не выдать своего восторга происходящими событиями. Я ли это? На моих глазах пленяют человека, а я всего и могу, что безвольно робко улыбаться, ожидая своей очереди.

Место татуировки покраснело, словно от ожога, и служительница переключилась на меня. Жил ли во мне этот момент страх? Если он и был, то остался затопленным мощным водопадом чувств: восторга, ожидая, любви. Аграфена вновь сплела нити заклинания, раскрасив их, и уже не обращалась ко мне, получив ответ еще в первый раз, но я могла повторить его снова. Имя. Демио. Самое прекрасное из мужских имен. Выжигание вязи было болезненным, и я плотно сжала зубы. Прошла минута, прежде чем у меня на пальце засветилось имя возлюбленного.

— Повернитесь друг к другу и сложите ладони крест-накрест, — приказала Аграфена и поднялась на ноги, направившись на выход.

Стоило нашим рукам соприкоснуться, как я почувствовало холодок каждым кончиком пальцев. Он пронзил все мое тело, замораживая ожоги татуировок и не оставляя и следа воспалений. Я застыла, не в силах поверить, что отныне жена Демио Диксандри.

Почему-то вспомнились слова отца, когда он обещал содержать меня до моего замужества. Не успела я в полной мере воспользоваться его деньгами, слишком быстро вышла замуж! От последней мысли я хихикнула, и Демио улыбнулся.

Миллиардер протянул руку, погладив меня по щеке. Я ластилась к его ладони, чувствуя себя счастливым домашним чешэром, которого любит хозяин. Водный маг улыбался, и в отблеске свечей его улыбка казалась такой теплой, что от нежности щемило сердце.

— Какая умилительная картина, — раздался голос Аграфены, и мы одновременно посмотрели на выход.

Тяжелые двери были плотно раскрыты, а сама монахиня стояла и улыбалась. Я нахмурилась, крепче сжав руку возлюбленного. Вокруг монахини начал клубиться черный туман.

Смертница.

Паническая мысль пробила мое сознание, и я вскрикнула от ужаса. Демио вскочил на ноги и попытался призвать своего элементаля. Физически Аграфену остановить было нельзя, иначе только спровоцируем взрыв раньше времени. Я видела, как муж беззвучно шепчет заклинание призыва. Но все четыре водных стихии будто сговорились, не желая слушаться своего хозяина. Мы же находились в храме Нюквы, где магия воды — само собой разумеющееся, почему же богиня запрещает использовать элементалей? Время для меня замедлилось, а левая рука, на которой по-прежнему был надет браслет, запульсировала.

Моя магия тоже была молчалива к моим призывам.

— Стой! — закричал Демио и выставил руку вперед, будто пытался удержать неведомую силу. — Стой! Стой, — почти умоляюще прошептал он и, убедившись, что его слушают и черный туман временно усмирен, продолжил: — Отпусти Йолину. Позволь ей уйти. Я останусь, ни словом, ни действием не вызвав протеста. Только позволь ей уйти.

— Ты собираешься пожертвовать своей жизнью, но спасти её? — ошеломленно отозвалась Аграфена, и Демио кивнул.

— Я в любом случае умру, не хочу лишних жертв, — ответил мужчина, и я вцепилась ему в руку, будто боясь, что он меня покинет.

— Нет, я без тебя никуда не уйду! — уверенно заявила я. Просто именно в этот момент я поняла, мне и жизнь не нужна, если там не будет моего невыносимого водного мага. — Только с тобой. И никак иначе.

— Дурочка! — выдохнул Диксандри, развернувшись ко мне и взяв мое лицо в ладони.

Он испытывал те же чувства, но оставлять меня все равно не хотел. Я ощущала себя героиней трагичной пьесы, но те могли спасти возлюбленного хотя бы ценой своей жизни. Мне же не дано и этого. Слезы отчаяния и страха прокладывали мокрую дорожку по моей щеке, и я ничем не могла их унять. Демио провел большим пальцем по скуле, убирая влагу.

— Ты не можешь умереть из-за того, что кто-то считает меня опасным.

Мои глаза явно говорили ему, что могу. Демио вздохнул, стиснув меня в объятиях, и поцеловал в губы. Мы были бессильны. Магия, отдаваемая вместе с жизнью, вырвется, и под грудой камней храма погибнем и мы с мужем, и все служительницы Нюквы.

— Я люблю тебя, — прошептал миллиардер, прижавшись ко мне лбом, — прости, я не смог тебя уберечь.

Я не ответила, но мой взгляд говорили ему многое. Демио прикрыл глаза, зажмурившись, явно пытаясь удержать слезы отчаяния. По щеке мужчины скатилась одинокая слеза, и я улыбнулась, подумав, что вот и увидела их. Прошло совсем немного времени, а передо мной уже открылась слабая сторона Демио Диксандри. Рука, на которой по-прежнему был надет браслет, продолжала пульсировать. Я поморщилась.

Аграфена расхохоталась. Я же, будто очнувшись, вздрогнула. Демио открыл глаза и вопросительно посмотрел на меня, а я подняла вверх свою руку, удивленно глядя на найденный в пещере браслет. Быть может, сейчас это единственное спасение? Тьма вокруг настоятельницы сгущалась. Она специально тянет время, видимо, тоже не спеша уходить на тот свет. Тогда я решилась. Не зря же чуждая мне магия Нюквы все это время защищала меня?

Я выбросила левую руку вперед, выпуская сдерживающую силу браслета. Она спрессовала воздух, и я зажмурилась, чувствуя опаляющую волну. Надежды на удачный исход было мало, но зато жила вера. Когда я распахнула веки, увидела, как настоятельница упала на колени и стала задыхаться. Ей не удалось завершить ритуал. Мой облегченный выдох был не слышим. Браслет разлетелся на части, превращаясь в пепел, и в комнату в тот же миг вернулись звуки, а дышать стало легче.

Мы с Демио переглянулись, и мужчина бросился вперед. С той стороны двери кто-то настоятельно тарабанил кулаками, взывая к нам. Настоятельница выгнулась дугой и упала на пол, пытаясь отдышаться. Муж среагировал мгновенно, спеленав её нитями заклинаний. Магия к нему вернулась. Я подошла к Аграфене и опустилась на колени, с непониманием заглядывая в полные ярости глаза.

— Одну упустили, — с горечью констатировал Демио. — В документации культа не было её имени.

Из каждого случая бывают исключения. Встретившись взглядами, мы с мужем облегченно выдохнули. Только сейчас нас отпустило напряжение. Мы висели на волосок от смерти. Не каждому удается обмануть служительницу царства Порке.

— Ты! — прошипела Аграфена, глядя неотрывно на меня. — Это ты наследница проклятого рода! Но как же так? Ведь ритуал при кровавой луне точно показал место, где следует ждать наследника! Это был городской особняк Диксандри!

Место, где мы первый раз встретились.

Женщина с невыразимой болью в глазах приходила к осознанию, что она и её сестры изначально ошиблись и охотились не на того. Это же было известно и мне. Нюква, чтобы защитить меня от сумасбродных последовательниц культа Кладеса, подарила мне браслет, который я изначально приняла за проклятье.

— Ты ведь обладаешь огненной магией! Как ты можешь быть наследницей проклятого рода? — ошеломленно шептала настоятельница.

— Магия стихий не зависит от рода, она спонтанна. Боги благословляют любого, кто имеет магическую искру и способен обуздать ту или иную стихию, — пояснил Демио, словно маленькому ребенку.

— Получается, что мы сейчас только что прошли испытание богини? — шепотом спросила я, и муж нервно хмыкнул, пожав плечами.

— Не уверен, что какое-то испытание было. Просто некоторые фанатики слишком увлекаются легендами.

Я была с ним согласна. Боги не всегда управляют судьбами людей. Чаще мы просто неправильно истолковываем их знаки, интерпретируя так, как хочется нам. Стоит доверять своему сердцу и жить без страхов и сомнений.

Монахиням все-таки удалось сломать защиту, поставленную Аграфеной, и ворваться в зал. Стоило видеть их воинственный вид, когда они узрели свою связанную настоятельницу. Я была уверена, что они нас на лоскутки порвут. К счастью, Демио вовремя предложил вызвать магов из пятигорна.

Из здания главного магического управления мы вышли уже за полночь. Не так и не здесь я хотела провести окончание своей свадьбы. Демио зевнул, прикрыв рот кулаком, и взглянул на меня. Я ежилась под прохладным ветром и устало оглядывалась по сторонам. Сегодняшний вечер принес мне больше неожиданностей, чем я предполагала.

— Я не хочу возвращаться в особняк, — проговорил Демио, сняв с себя пиджак и накинув мне на плечи. — Как насчет отеля?

— Первая брачная ночь? — неумело пошутила я, и муж негромко рассмеялся. — Вот ты думаешь, что я шучу, а я ведь серьезно. Ты мне многое задолжал, Демио.

— Вот как? — с вызовом спросил он, улыбаясь. — Тогда номер для молодоженов?

— Где есть фигурка из полотенец в форме пухыхлы? Нет, спасибо. Прости, я тебя люблю и всё из этого вытекающее, но сегодня я просто хочу выспаться после эмоционально тяжелого вечера.

Судя по нервному смеху мужа, он разделял мои мысли.

Следующим утром мы не могли выйти из номера. Нет, выспались мы замечательно, даже заказали новые вещи с доставкой в номер. Просто оперативные служащие отеля успели выложить в интросеть снимки наших с Демио парных татуировок, свидетельствующих о заключении нерушимого брака.

Весь Хоэр обсуждал эту новость. Нет, не так. Весь Хоэр жил этой новостью!

Версия номер раз. Демио после того, как его отвергла Пенни Куперт, нашел утешения в моих объятьях. Мы с ним выпили n-ное количество спиртного, а потом пошли гулять по улицам столицы. Случайно забрели в храм и так же случайно дали друг другу клятвы вечной верности. А чтобы не терять даром ночное время, завалились в отель и… в общем, горе доводит до брака.

Версия номер два. Пенни Куперт, моя лучшая подруга, отказалась от прекрасного во всех смыслах миллиардера ради моего внеземного счастья. Я, окрыленная любовью, потащила разочаровавшегося в любви Диксандри в храм, пока он находился в убитых чувствах. Здесь он, так же как и в предыдущей версии, случайно назвал мое имя настоятельнице и она обвенчала несчастную влюбленную Йолину Зеалейн и того самого миллиардера, потерпевшего неудачу в любви.

В третьей версии я подкупила настоятельницу, после чего её сняли с поста (и об этом знают!).

Версия номер четыре. Правдоподобная. Мы с Демио давно любили друг друга, но из-за глупой ссоры между нами он настоял на том, чтобы я покинула конкурс, а потом долго об этом жалел. Благодетельница Пенни Куперт видела страдания двух несчастных возлюбленных, поэтому в ущерб себе отказалась от помолвки с Демио Диксандри. Счастливый влюбленный побежал делать мне предложение и под наитием чувств мы отправились в храм, где и закрепили клятвы. Дальше история, как в первой версии — отель, кровать, брачная ночь.

Как ни странно, но пользователям интросети больше всего приглянулся история со спиртным и пьяным обручением. Демио лежал рядом со мной, обнимая меня за талию, и из-за моего плеча поглядывал на новости, периодически хмыкая.

— Нет, ты представляешь, — возмущалась я, — никто не верит в искренность твоих чувств. Только одна из четырех версии свидетельствует о нашей любви! Если даже обычные обыватели Хоэра в нас не верят, то куда уж фанатичным служительницам древнего культа? Моё сердце навеки разбито!

— Ты утрируешь, — поцеловав меня в плечо, ответил муж. — Какая разница кто и что о нас говорит? Я все равно уже принадлежу тебе.

— Не совсем, — не согласилась я, — нам еще надо зайти в правительство и нотариально заверить наш брак. Потом тебе придется встреться с папой, который спит и видит, как бы с тобой породниться. Обязательна так же встреча и с мамой…

— А давай просто сведем наших мам вместе? — предложил Демио, и я погрозила ему пальцем.

— Я терпела выпады конфьеры Диксандри и ты потерпишь наставления конфьеры Зеалейн.

Демио рассмеялся, поднялся с кровати и взял в руки принесенную курьером одежду. Задумчиво на неё посмотрел, положил обратно и медленно начал расстегивать мятую рубашку. Мы легли спать одетыми, так как на раздевание не было сил. Я замерла ширшунчиком, разве что слюни не начала пускать, а этот обольститель с широкой улыбкой расстегивал одну пуговицу за другой.

— Мучитель, — прошептала я и подалась вперед, встав на колени у края кровати.

Демио подошел ближе, стянув рубашку. Его торс был идеален. Я пальцами очертела каждый рельеф, а потом подняла взгляд на мужа. Демио сглотнул и опустил ладони мне на плечи, разводя в стороны декольте платья и спуская рукава вниз. Я негромко сглотнула, чувствуя, как руки мужчины огладили грудь, потом спустились на живот.

Муж приподнял меня, чтобы сбросить платье на пол, и уложил меня на мягкую кровать. Сам он навис сверху. Я обняла водного мага за плечи, стараясь не думать о том, что лежу перед ним практически обнаженная. Демио поцеловал меня в висок, потом в нос, в один уголок губ, в другой. Спустился к шее, проложив дорожку до правой груди.

Здесь он остановился и втянул внутрь сосок, пока другой рукой пассировал левую грудь. Я выгнулась, а мужчина начал спускаться дальше, к ногам. Сев на пятки, он взял одну мою ногу в руки, постепенно стягивая чулки и не забывая целовать чувствительную кожу, слегка прикусывая. Затем тоже самое со второй ногой. Я не знала, куда себя деть от смущения.

— Ты боишься меня?

— Скорее себя и своей некомпетентности, — почти серьезно ответила я, но на последних словах щеки залил предательский румянец.

Демио негромко рассмеялся, подмигнув. И зачем я так это сказала?

Нашу идиллию разрушил звонок лукмобильника. Моего. И кому я там так срочно понадобилась?!

Муж смотрел на меня с мольбой, чтобы я даже не думала разрушать наше брачное утро. Я же со вздохом поднялась на локтях, шмыгнула под одеяло и достала лукмобильник, ответив по голосовой связи.

— Йолина Зеалейн? — отозвался продюсер шоу, в которое я недавно устроилась ведущей. — Или правильнее будет сказать Йолина Диксандри?

— Как вам будет угодно, — пискнула я, закусив губу и смотря на удивленного Демио, не слышащего наш разговор, но видящего мое виноватое выражение лица.

— Хорошо, конфьера. Возвращаясь к вопросу о причине моего утреннего звонка. Эфир по задуманному графику уже должен начаться. Ваша напарница на месте, и все мы ждем только вас. В рамках какого времени вы сможете прибыть к назначенному месту?

Отсюда до центра около двадцати минут полета. Мне нужно умыться, накраситься и одеться. Минимум час.

— Буду через пятнадцать минут, — отозвалась я и сбросила вызов.

— И что это было? — спросил муж, сложив руки на широкой груди. — Если ты так будешь всегда убегать в разгар самого интересного…

— Интересное может подождать, — протянула я, — а вот съемки программы ждать не могут! Люблю, целую, мне нужно бежать!

Чмокнув Демио в щеку, я подскочила с кровати, взяла свои вещи и убежала в ванную. Переодевшись буквально за десять минут, я решила накраситься уже в летмобиле. Когда я вышла, Демио тоже переоделся и держал в руках красную бархатную коробку. Я заинтересованно приблизилась.

— Мне недавно доставили вот это, — сказал мужчина, взвесив на ладони прямоугольник. — Не хочешь открыть? Я так внезапно повел тебя в храм, что совсем забыл о свадебном подарке.

Демио придерживал коробочку, пока я медленно открывала крышку. Увидев украшения, лежащие на бархатной подкладке, не смогла сдержать восторженный вздох. Миллиардер улыбался, я же едва не расплакалась, проведя дрожащими пальцами по голубым бриллиантам. Водный маг покупал это украшение для своей жены, как я и думала. Вот только его женой оказалась я.

— У нас проблемы, Демио, — прошептала я, подняв глаза на мужа. Он нахмурился. — Я не в том наряде, чтобы примерять такую красоту. Давай, мы её отложим до подходящего случая? Жаль, что я еще раз замуж не могу выйти, так бы под брачной пелериной у меня была бы именно эта парюра.

Мужчина загадочно улыбнулся и кивнул. Я закусила губу, закрыла крышку и отвела в сторону коробочку, чтобы придвинуться к мужу и поцеловать его. Я совсем забыла про голубые бриллианты, стоимостью в один миллиард тирлингов. Мы с Демио знакомы всего два месяца, а он уже потратил на меня больше, чем в год тратит правительство на благоустройство города.

От последней мысли я хихикнула. Муж изумленно приподнял бровь, и я отрицательно помотала головой. Не стоит брать это в голову. Все правильно ты делаешь, дорогой. Взяв Демио за руку, я повела его на выход. «Реторника» триста сорок пятая была припаркована на стоянке отеля. Пока мы летели, я ожидала звонков от продюсера, но те все не поступали, тогда я заподозрила неладное. Прибыв на съемочную площадку в косметический центр, я поняла, в чем причина.

— Йолина, что же ты не сказала, что все еще была в отеле с мужем? — отчитал меня начальник, глядя на мощную фигуру Диксандри за моей спиной. — Я бы отстрочил съемки! Разве это проблема? Перенесли бы все на завтра, ничего страшного!

— Он начал переживать еще с того момента, когда в интросеть начали попадать снимки вашего передвижения по столице, — сказала Сельена, вмешавшись в разговор.

А она что тут делает? На девушке было темно-синее платье, прекрасно гармонирующее с её темной кожей. Волосы уложены в высокую прическу, украшенную ободком-вуалеткой. Выглядела она неотразимо. Неужели Сельена та самая напарница?

— Да, мы будем вместе вести это шоу, — подтвердила мои мысли девушка, усмехнувшись.

Я широко улыбнулась, с трудом сдерживаясь от хохота. Как тесен и цикличен мир!

— Конфьер Диксандри, вы останетесь, чтобы посмотреть за съемками жены? — участливо спросил продюсер у водного мага, и тот даже отшатнулся от испуга.

— Нет, благодарю. Съемок с меня достаточно.

Я его понимала. Должно быть, «Двенадцать претенденток на счастье» оказались для него настоящим испытанием! Поцеловав меня на прощание, муж сел в «реторнику» и улетел. Я смотрела ему вслед с глупой улыбкой. Сельена встала рядом и тоже глядела вслед уменьшающемуся летмобилю.

— Все-таки я счастлива за тебя, Йолина, — подала голос брюнетка. Я скосила взгляд, не веря, что это говорит моя напарница. Сельена все с такой же задумчивостью пояснила свои слова: — Если везет даже таким, как ты, у меня точно есть шанс.

И то верно.

Демио Диксандри

В голове билась мысль, одна единственная, восторженная.

Это все закончилось!

Безумные покушения, слежка, многочисленная охрана — теперь все в прошлом. Жизнь входит в новое русло, где Демио Диксандри — женатый и счастливый мужчина. На губах блуждала умиротворенная улыбка.

Я вернулся домой и отдал распоряжения своему секретарю, Пенни, о подготовке еще одной пресс-конференции, где мы с Йолиной расскажем, какие отношения нас связывают. Меня не устраивает, что пользователи интросети строят ложные предположения на наш счет. Они должны быть уверены, что наш брак по любви, и никакой пьяной и необдуманной выходки тут нет и быть не может.

Мне было без разницы, что думают обо мне, но я был уверен, что это имеет значение для Йолины. Она должна быть уверена, что я полностью принадлежу ей, как и весь Хоэр. Иначе её всю жизнь буду терзать мучительные сомнения.

— Демио? — окликнула меня мать, спускаясь по лестнице. — Сынок, что случилось? Где ты был? Неужели и правда сбежали вместе с Йолиной в отель, перед этим поженившись?

— Ты имеешь что-то против? — задумчиво спросил я, подходя ближе к матери. — Я люблю её, мам.

— Знаю, — вздохнула конфьера Диксандри, — поэтому целиком и полностью на стороне вашего брака. Она мне, конечно, не сильно нравится, но это во мне говорит ревность, а не здравый смысл. Думаю, приглядевшись к ней, я смогу найти массу достоинств.

Оказывается, для меня были важны её слова. Я не хотел вести войну и держать оборону в собственной семье.

— Спасибо, — тихо ответил я, и мама улыбнулась, погладив меня по щеке.

— Она тебя любит так же сильно, как ты её? Можешь не отвечать. Я видела её глаза. Но ты позволишь устроить мне для вас пышную светскую свадьбу? Несправедливо отбирать у девочки детские мечты. Каждая желает надеть белое платье с пелериной и вуалью. В наше время мало пар заключают нерушимые браки в храмах, поэтому не будет ничего удивительного в том, что мы просто устроим грандиозный прием.

Идея была неплохо и имела место быть. Я согласно кивнул.

— Только смотри не переусердствуй, — предупредил я её и направился вверх по лестнице, в свой кабинет, когда навстречу вышла Пенни. Она поправила очки на переносице и недовольно поджала губы. — Ты разве не должна сейчас обзванивать журналистов?

— Должна, конфьер, просто вам поступил входящий вызов, который я не имела права отклонить.

— И кто же был абонентом?

— Конфьер Баровски, — ответила она и поспешно добавила: — Старший. Видимо, он хочет поговорить о свадьбе.

Я оглянулся к матери и усмехнулся. Не о свадьбе он хочет поговорить, а о брачном договоре. Увы, мне, как зятю, придется идти на уступки. Но ради Йолины я был согласен и на это.

Эпилог 1

Пять лет спустя

— Может, вызовем няню? — предложил Демио, но сник под моим настойчивым взглядом. — Понял-понял, глупость сморозил.

Мы вместе стояли над коляской нашего полугодовалого сына, который играл с магическими огоньками над собой. Риард был спокойным мальчиком, но любил внимание. Если сидишь рядом с ним или смотришь на него, то он и голос не подает, но стоит отойти — плакать будет так, что дворовых чешэров спугнет.

— Няня только для крайних случаев, — строго ответила я мужу и задумчиво добавила: — Например, когда папа бизнесмен, а мама — телеведущая, и у них на носу важный прием...

Демио усмехнулся, и я смутилась под его взглядом. За спиной раздались шаги свекрови, и конфьера Диксандри растолкала нас и встала над коляской внука, умильно любуясь малышом.

— Какие няни? — недовольно спросила она у нас. — Никаких нянь! Отдайте мне моего внука, а сами можете идти на все четыре стороны.

Переглянувшись с Демио, мы одновременно улыбнулась. И я раньше не любила эту женщину? Да она просто чудо! Особенно когда гостит у нас недолго. Но когда у нас родился Риард, визиты свекрови стали настолько частыми, что я не замечала, когда она появляется, а когда исчезает. Было ощущение, что она здесь всегда.

Дом на площади мы отстроили, но сами там не жили, предпочитая загородный особняк. С Ликом я больше не виделась, хотя в интросеть просочилась информация, что он собирается жениться. Брат, кстати, тоже обрел семью. С той самой пухыхлой-глупыхлой, которая навеки пленила его сердце. Все конкурсантки, как и предвещала Макмидолстон, быстро нашли себе богатых мужей. Все, кроме Пенни Куперт, ставшей моей подругой. Она отказывала всем подряд, не желая расставаться с одиночеством.

Когда разъяснилась вся ситуация с её ролью в расследовании, мы вновь продолжили общение, даже поступили вместе в магическую академию на заочное отделение и успешно обучились там. Теперь я могла похвастаться дипломом специалиста в области тонких материй.

На первом этаже Демио подал мне кашемировое пальто и помог его одеть. Из кухни вышли конфьера Макмидолстон и моя мама. И когда они успели прилететь, что мы этого не заметили? А главное они чувствуют себя у нас, как дома. Как же, здесь живет их ненаглядный Риард! Держась под руки, женщины о чем-то оживленно спорили, кажется, о влиянии телегида на подрастающее полугодовалое поколение. Мы с мужем, обменявшись говорящими взглядами, закатили глаза и вышли из дома.

Жизнь в нашем доме не меняется. Здесь по-прежнему живет любовь и забота, а недавно поселилось крикливое счастье, которое скоро начнет еще и бегать. Но это будет потом. Стоит жить настоящим, а не боятся будущего, тем более, когда рядом родные и близкие люди.

Эпилог 2

Двое сидели за столом и потягивали нектар. Женщина победоносно смотрела брата, улыбаясь тонкими шубами.

— И все-таки ты проиграл. Люди способны на любовь, — сказала она, и её собеседник насмешливо фыркнул. — Из-за одного оступившегося не стоит обвинять целый род.

— Ах, моя бедная сестричка, чье сердце разбито! Ты просто хочешь верить в доброту! Но этот Демио ничем не лучше того, кого полюбила ты. Он достаточно измучил свою возлюбленную. Да, наследница проклятого рода оказалась предана, именно благодаря ей ты победила в нашем споре.

Глаза богини полыхнули.

— Все потому, что твой культ мешал Демио! Если бы не он, мой браслет давно бы помог паре воссоединиться.

— Если бы не мой культ, — парировал бог, — они бы не прошли испытание, устроенное тобой. Твой браслет лишь задействует закон подлости, но не оказывает существенного влияния на ход вещей. К тому же, именно он привел Йолину в особняк к Демио, хотя между двумя точками лежали несколько километров каменного пространства.

— Пусть так. Однако все же любовь существует, Кладес.

— Кто бы сомневался? Искренне считаю, что и ты когда-нибудь найдешь свою пару, Нюква. Пока же мне жаль, что ты наблюдаешь за любовью со стороны. Мне пора, меня ждут жена и дочь.

Богиня завистливо фыркнула и отвернулась. Иногда Кладес умел быть просто невыносимым!

Конец

Заметки

[

←1

]

Конфьери — обращение к незамужней девушке, конфьера — к замужней. Конфьер — к мужчине.

[

←2

]

Лукмобильник — переговорное средство связи с доступом в интросеть.

[

←3

]

Пухыхла — птица с ангельским голосом, имеющая округлую форму.

[

←4

]

Грызлоухи — млекопитающие, хищники. Коренастого телосложения, передвигаются как на четырех, так и на двух лапах. Зимой впадают в спячку. Имеют короткий хвост, длинную и густую шерсть, а также отличное обоняние. Получили названия из-за рваных ушей, словно отгрызанных.

[

←5

]

Чешэр — одно из наиболее популярных домашних животных. Имеет шесть лап и два хвоста, преимущественно белого цвета, но иногда встречаются серые и черные особи. Уши на кончиках раздваиваются, свисая.

[

←6

]

Пятигорн — штаб-квартира министерства магии

[

←7

]

Фиалит — полукустарник с сочными сладко-кислыми плодами, размер которых равен двум фалангам пальцев. В сыром виде в больших количествах ядовит, поэтому он используется в компотах и джемах.

[

←8

]

Люлейла — семиструнный музыкальный инструмент небольшого размера, преимущественно дамский.

[

←9

]

Букле — плотная чаще всего шерстяная ткань полотняного переплетения.

[

←10

]

Инкарнатный — цвет свежего мяса

[

←11

]

Бусый — пепельный, темно-серый

[

←12

]

Парюра — набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу или по единству художественного решения.

Content

Мамлеева Наталья Ринатовна Любовь по закону подлости

«ЛЮБОВЬ ПО ЗАКОНУ ПОДЛОСТИ» Мамлеева Наталья

Глава 1