Дэниел Гоулман, Ричард Дэвидсон

Измененные черты характера. Как медитация меняет ваш разум, мозг и тело

Эту книгу хорошо дополняют:

Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ

Дэниел Гоулман

Эмоциональный интеллект в бизнесе

Дэниел Гоулман

Разум. Что значит быть человеком

Дэниел Сигел

Осознанность. Как обрести гармонию в нашем безумном мире

Марк Уильямс, Денни Пенман

Майндсайт. Новая наука личной трансформации

Дэниел Сигел

Информация от издательства

Издано с разрешения Daniel Goleman and Richard Davidson и Brockman, Inc.

На русском языке издается впервые

Научные редакторы Ольга Турухина, Надежда Никольская

Гоулман, Дэниел

Измененные черты характера. Как медитация меняет ваш разум, мозг и тело / Дэниел Гоулман, Ричард Дэвидсон; пер. с англ. Ю. Гиматовой. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

ISBN 978-5-00117-227-7

Известный американский психолог, автор бестселлера «Эмоциональный интеллект» Дэниел Гоулман и профессор психологии Ричард Дэвидсон рассказывают о новых исследованиях того, как на самом деле медитация влияет на ваш мозг.

Опыт многих людей говорит о пользе медитации. Что же такое медитация? Некая передовая таинственная практика или рядовой способ лечения всего что угодно — от стресса до лишнего веса?

Гоулман и Дэвидсон всю свою взрослую жизнь занимались медитацией и, будучи учеными, решили исследовать научную сторону вопроса. Они не только расскажут о силе медитации, но и покажут наиболее умный путь к практике.

Для всех, кто интересуется устройством мозга, медитацией и практиками осознанности.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2017 by Daniel Goleman and Richard Davidson. All rights reserved.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2018

Глава 1. Глубинный путь и широкий путь

* * *

Одним осенним утром Стив З., — полковник, работающий в Пентагоне, — услышал «безумный, громкий шум». Его мгновенно накрыло обломками обрушившегося потолка. Он остался лежать на полу, потеряв сознание. В тот день, 11 сентября 2001 года, пассажирский самолет врезался в огромное здание, едва не затронув офис Стива.

Обломки, засыпавшие Стива, спасли ему жизнь. После столкновения фюзеляж самолета взорвался, и огненный шар пронесся по открытому офисному пространству. Несмотря на сотрясение мозга, Стив вернулся к работе спустя четыре дня после событий. Будучи специалистом по Юго-Западной Азии, он был вынужден работать с шести часов вечера до шести утра, так как именно в это время в Афганистане были рабочие часы. Но вскоре после происшествия он вызвался добровольцем на год работы в Ираке.

«Я отправился в Ирак, потому что не мог находиться рядом со Всемирным торговым центром, не проявляя чрезмерную бдительность. Не опасаться того, как люди смотрят на меня, видя, что я полностью начеку, — вспоминает Стив. — Я не мог подняться на лифте. Чувствовал себя застрявшим, как будто в машине в пробке».

Это классические симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). В один из дней Стив понял, что не может справиться с проблемой самостоятельно. Он обратился к психотерапевту, которого продолжает посещать и в настоящее время. В итоге доктор мягко посоветовал ему заняться практиками внимательности.

Стив вспоминает, что практики внимательности «дали что-то, что помогло почувствовать себя более спокойным, менее напряженным, не так активно реагирующим». Он занимался все больше, научился проявлять милосердие и начал посещать ретриты[1]. Со временем симптомы ПТСР возникали все реже, стали менее интенсивными. Хотя раздражительность и беспокойство не исчезли, Стив может предвидеть их появление.

Подобные истории вселяют веру в пользу медитации. Мы занимались медитацией всю свою взрослую жизнь. Как и Стив, мы убедились, что эта практика имеет многочисленные преимущества.

Но наша научная подготовка заставила нас задуматься. Не все то, что приписывается волшебным свойствам медитации, на самом деле способно выдержать критику. По этой причине мы решили выяснить, что работает, а что нет.

Возможно, вы знаете о медитации неверные вещи и не знаете правды.

Возьмем в качестве примера историю Стива. Она повторялась многими людьми в бесчисленных вариациях. Люди утверждают, что им невероятно помогли методы медитации вроде внимательности — причем не только от ПТСР, но и практически от всего ряда эмоциональных расстройств.

Однако внимательность, являющаяся частью древней традиции медитации, появилась вовсе не с целью стать лекарством подобного вида. Этот метод лишь недавно стал бальзамом для современных форм тревоги. Первоначальная цель, признаваемая и сегодня в определенных кругах, заключается в глубоком изучении ума ради глубокого изменения самого нашего существа.

С другой стороны, прагматическое применение медитации, например практика внимательности, которая помогла Стиву восстановиться после травмы, распространяется в ширину, но не в глубину. Благодаря доступности широкого подхода многие люди включили хотя бы небольшие сеансы медитации в свою повседневную жизнь.

Таким образом, существует два пути — глубинный и широкий. Их часто путают, несмотря на огромные различия.

Мы считаем, что глубинный путь представлен двумя уровнями. На первом практика дана в своей чистой форме, как, например, в древней традиции буддизма тхеравады[2], практикуемой в Юго-Восточной Азии, или у тибетских йогинов (рассмотрим их подробнее в главе 11 «Мозг йогина»). Мы называем этот наиболее интенсивный тип практики уровнем 1.

На уровне 2 данные традиции перестают быть частью целостного образа жизни, например монахов или йогинов, и адаптируются в более понятные формы для жителей Запада. На уровне 2 медитация приобретает формы, исключающие те части изначальной азиатской традиции, которые могли бы затруднить межкультурное восприятие.

Далее идут широкие подходы. На уровне 3 те же практики медитации лишаются своего духовного контекста и распространяются еще шире, как, например, в практике снижения стресса на основе внимательности (Mindfulness-Based Stress Reduction, MBSR[3]). Этот метод был разработан нашим хорошим другом Джоном Кабат-Зинном и теперь используется в тысячах клиник и медицинских центров. К широким подходам также относится трансцендентальная медитация (TM), которая предлагает классические мантры на санскрите современному миру в простом и удобном формате.

Еще более широкие доступные формы медитации уровня 4 вынужденно являются упрощенными, чтобы ими пользовалось множество людей. В качестве примеров этого уровня — современная мода на «внимательность за рабочим столом» или приложения для минутной медитации.

Мы предвидим развитие уровня 5, который сейчас находится в зачаточном состоянии, но со временем способен вырасти в размерах. На уровне 5 уроки, полученные исследователями при изучении других уровней, приведут к инновациям и адаптациям, наиболее полезным из всех. Мы рассмотрим эту тему в заключительной главе «Здоровый ум».

Когда мы впервые узнали о медитации, то были зачарованы глубинной трансформацией уровня 1. Дэн изучал древние тексты и практиковал описанные методы, в том числе в течение двух лет, проведенных в Индии и Шри-Ланке в студенческие годы и после окончания магистратуры. Ричи (так его все называют) также отправился с Дэном в Азию на продолжительный срок, проходил там ретриты и общался с мастерами медитации. Совсем недавно он провел сканирование мозга олимпийских чемпионов от медитации в своей лаборатории в Висконсинском университете.

Наша личная практика медитации в основном относилась к уровню 2. Но с самого начала широкий путь — уровни 3 и 4 — был не менее важен для нас. Азиатские учителя говорили, что если тот или иной аспект медитации может облегчить страдания, его следует предложить всем людям. Им не должны пользоваться лишь те, кто находится в духовном поиске. Мы взяли этот совет на вооружение, когда работали над нашими докторскими диссертациями, изучая когнитивную и эмоциональную пользу медитации.

История, которую мы расскажем, отражает наше личное и профессиональное путешествие. Мы были близкими друзьями и коллегами по науке медитации начиная с 1970-х, когда встретились в аспирантуре Гарварда. Все эти годы мы практиковали такое внутреннее искусство (хотя и очень далеки от мастерства).

Несмотря на то, что оба изучали психологию, в этой истории мы задействовали свои дополнительные навыки. Дэн — опытный журналист, писавший для New York Times больше десяти лет. Ричи — специалист по нейронауке (нейробиолог), основавший и возглавляющий Центр здорового ума Висконсинского университета. Он также управляет лабораторией томографии в Waisman Center, оборудованной ФМРТ- и ПЭТ-сканерами, множеством современных программ для анализа данных и сотнями серверов для огромных объемов вычислений, которых требует данная работа. В его исследовательскую группу входит более 100 экспертов, начиная от физиков, статистиков и программистов и заканчивая нейробиологами, психологами и специалистами по традициям медитации.

Совместная работа над книгой может быть неуклюжей. Без сомнений, так было и в нашем случае. Но какие бы недостатки ни выявляла эта совместная работа, все они отодвигались на задний план огромным удовольствием, которое мы от нее получили. Мы оставались лучшими друзьями на протяжении десятилетий, но работали по отдельности большую часть своей карьеры. «Измененные черты характера» вновь объединила нас.

Вы держите в руках книгу, которую мы всегда хотели написать, однако не имели возможности. Наука и данные, необходимые для поддержки наших идей, окрепли лишь недавно. Теперь, когда они набрали критическую массу, мы с радостью готовы поделиться ими.

Наша радость связана еще и с ощущением общей значимой миссии. Мы намерены изменить ход науки, радикально переосмыслив настоящие преимущества медитации и настоящую цель данной практики.

Глубинный путь

По возвращении из Индии осенью 1973 года Ричи посетил семинар по психопатологии в Гарварде. С длинными волосами и нарядом в духе Кембриджа тех времен, включая яркий тканый платок в качестве пояса, Ричи был поражен, когда профессор сказал: «Один из признаков шизофрении — вычурная манера одеваться», многозначительно посмотрев на него.

Когда Ричи сообщил одному из своих профессоров в Гарварде, что хочет посвятить свою диссертацию медитации, последовала моментальная реакция: на этом его карьера закончится.

Дэн решил исследовать воздействие медитации с использованием мантры. Узнав об этом, один из профессоров клинической психологии спросил с подозрением: «Чем человек, твердящий мантры, отличается от любого из моих пациентов с расстройством, который постоянно говорит “дерьмо-дерьмо-дерьмо”?»[4]

Объяснение, что ненормативная лексика непроизвольна при психопатологии, в то время как безмолвное повторение мантры — преднамеренно и целенаправленно используемый механизм концентрации, не убедило его.

Подобные слова были типичной реакцией сопротивления руководителей наших факультетов, с которой мы столкнулись. Тогда они реагировали непроизвольным негативом, возможно даже легкой формой ПТСР, в ответ на все, что связано с внимательностью. Вероятно, все дело в печально известной истории с участием Тимоти Лири[5] и Ричарда Альперта[6]. Лири и Альперт были публично уволены с нашего факультета из-за шумихи по поводу студентов Гарварда, которым они разрешали экспериментировать с психоделиками. Это произошло за пять лет до нашего прихода, но отголоски по-прежнему были слышны.

Несмотря на то, что наши научные наставники считали исследование медитации бесперспективным занятием, сердцем мы чувствовали, что оно несет в себе огромную значимость. Наша главная мысль звучала так: помимо удовольствия, которое приносит медитация, ее настоящая польза заключается в формировании устойчивых черт.

Измененная черта — новая характеристика, возникающая из практики медитации, — сохраняется вне медитации. Измененные черты влияют на наше поведение в повседневной жизни, а не только во время медитации или сразу после нее.

Концепция измененных черт стала целью всей нашей жизни, и мы оба сыграли синергетическую роль в продолжении этой истории. Дэн провел годы в Индии, наблюдая и применяя на практике эти методы, меняющие ум, в их изначальном азиатском варианте. Но по возвращении в Америку он был не очень успешен в передаче современной психологии тех перемен, к которым приводит медитация, и древних рабочих моделей по их осуществлению.

Личный опыт медитации Ричи привел к десятилетнему поиску научных аспектов в поддержку нашей теории измененных черт. Его исследовательская группа получила данные, подтверждающие то, что может показаться выдумкой. Возглавив создание формирующейся области исследования — созерцательной нейронауки, он воспитал новое поколение ученых, чьи работы опираются на это доказательство и дополняют его.

Из-за волны радости, связанной с широким путем, часто упускается из виду альтернативный маршрут: речь идет о глубинном пути, который всегда оставался главной целью медитации. На наш взгляд, главное воздействие медитации заключается не в улучшении здоровья или повышении бизнес-производительности, а в приближении к лучшему, что есть в нашей природе.

Поток открытий, происходящих на глубинном пути, существенно укрепляет научные модели верхних пределов нашего позитивного потенциала. Последующее продвижение по глубинному пути приводит к появлению устойчивых качеств, например неэгоистичности, равностности[7], любящего присутствия и непредвзятого сострадания. Это весьма позитивные измененные черты.

Когда мы начинали нашу работу, это казалось важными открытиями для современной психологии — если бы только ее представители нас выслушали. Стоит признать, что поначалу концепция измененных черт слабо поддерживала внутреннее чувство, возникшее у нас после встреч с опытными мастерами медитации в Азии, чтения древних текстов по медитации и собственных попыток погрузиться в это внутреннее искусство. Теперь, спустя десятилетия молчания и пренебрежения, за последние несколько лет произошли огромные открытия, которые подтвердили наши догадки. Лишь недавно научные данные набрали критическую массу, подтвердив то, что нам говорили интуиция и тексты. Эти глубокие перемены являются внешними признаками совершенно иной мозговой деятельности.

Основная часть данных поступила из лаборатории Ричи. Это единственный научный центр, собравший данные десятков мастеров медитации, преимущественно тибетских йогинов — самой большой группы опытных практикующих, изученных за все время.

Наши неожиданные партнеры по исследованию сыграли важную роль в построении научного доказательства существования такого способа бытия, который ускользал от современной мысли, хотя и находился на видном месте, в виде цели главных мировых духовных традиций. Теперь мы можем поделиться научным подтверждением этих глубоких изменений бытия — трансформации, которая значительно расширяет пределы идей о возможностях человека, выдвигаемых представителями психологической науки.

Сама идея «пробуждения» — цель глубинного пути — кажется чем-то сказочным для современного восприятия. При этом данные из лаборатории Ричи, часть которых будет опубликована в научных журналах, когда эта книга отправится в печать, подтверждают, что заметные позитивные перемены в мозге и поведении вроде тех, что происходят на глубинном пути, — не миф, а реальность.

Широкий путь

С давних времен мы являемся членами правления Института ума и жизни, цель которого — создать интенсивный диалог между Далай-ламой и учеными по широкому ряду тем[8]. В 2000 году мы организовали встречу на тему деструктивных эмоций с главными экспертами по эмоциям, включая Ричи[9]. В разгаре того диалога Далай-лама обратился к Ричи с провокационным заявлением.

По наблюдениям Далай-ламы, его собственная традиция состояла из множества проверенных временем практик, направленных на укрощение деструктивных эмоций. Поэтому, убеждал он, перенесите эти методы в лабораторию, освободите от религиозных атрибутов, тщательно проверьте и, если они помогут людям снизить уровень деструктивных эмоций, распространите их среди тех, для кого они будут полезны.

Это воодушевило нас. За ужином в тот вечер и несколько последующих вечеров мы начали разрабатывать общий курс исследования, о котором пойдет речь в этой книге.

Предложение Далай-ламы привело к тому, что Ричи перенаправил огромную мощь своей лаборатории на исследование глубинного пути и широкого пути. Будучи основателем Центра здорового ума, Ричи ускорил работу над научно доказанным приложением практик, которым могли бы пользоваться школы, клиники, компании и даже полицейские. Словом, все и повсюду, начиная от программы доброты для дошкольников и заканчивая методиками лечения ветеранов с ПТСР.

Призыв Далай-ламы запустил исследования, которые в научном смысле поддерживали широкий путь и были встречены одобрением по всему миру. В то же время широкий путь стал очень популярным, превратившись в тему для блогов, твитов и модных приложений. Например, пока мы писали эту книгу, волна энтузиазма вокруг внимательности накрыла сотни тысяч — возможно, миллионов — людей, которые теперь практикуют данный метод.

Но изучение внимательности (или любой разновидности медитации) с точки зрения науки начинается со следующих вопросов: «когда она работает, а когда нет?», «всем ли поможет этот метод?», «выгоднее ли он, чем, скажем, просто спортивная тренировка?» Эти вопросы привели к созданию данной книги.

Медитация — это собирательный термин для множества разновидностей созерцательных практик. Точно так же спорт отражает широкий ряд спортивных направлений. И в спорте, и в медитации конечные результаты зависят от того, что вы на самом деле делаете.

Практический совет тем, кто собирается заняться медитацией, или тем, кто на данный момент пробует разные практики: стоит иметь в виду, что, как и при овладении навыком в спорте, выбор подходящей медитативной практики и ее использование приносят огромные выгоды. Выберите одну практику и определите время, которое вы действительно сможете посвящать ей ежедневно — пусть даже и несколько минут. Опробуйте практику в течение месяца и посмотрите, как вы будете себя чувствовать спустя это время.

Регулярные тренировки улучшают вашу физическую форму. Так же и любой тип медитации в какой-то степени укрепит вашу психологическую форму. Как мы увидим, особые преимущества того или иного типа оказывают все большее воздействие с ростом совокупных часов практики.

Поучительная история

Свами[10] Н., как мы называем его, прибыл на гребне волны учителей медитации из Азии, которые массово устремились в Америку в середине 1970-х, когда мы учились в Гарварде. Свами предложил нам изучить его йогическое мастерство в Гарварде и подтвердить его выдающиеся способности.

Это было вершиной удовольствия, связанного с новой по тем временам технологией — биологической обратной связью, которая предоставляла людям моментальную информацию об их физиологических показателях (к примеру, об артериальном давлении), не поддававшихся сознательному контролю. С этим новым входящим сигналом люди могли направить действия своего тела в более здоровое русло. Свами Н. утверждал, что обладал таким контролем и не нуждался в обратной связи.

Счастливые из-за случайной находки в виде, казалось бы, готовой темы для исследования, мы воспользовались лабораторией физиологии Массачусетского центра психологического здоровья в Гарвардской медицинской школе[11].

Но когда наступил день проверки мастерства свами и мы просили его понизить артериальное давление, он повысил его. Мы просили повысить давление, а он его понизил. И когда мы сообщили об этом свами, он обвинил нас в том, что мы подали ему «токсичный чай», который саботировал его дар.

Наше физиологическое исследование показало, что он не мог совершить ни одного из ментальных подвигов, которыми хвастался. Однако ему удалось ввести свое сердце в состояние фибрилляции предсердий — чрезвычайно рискованный биологический талант — с помощью практики под названием «самадхи», которая до сих пор нас поражает.

Время от времени свами удалялся в мужской туалет, чтобы выкурить биди (это дешевые сигареты, что так популярны в Индии: несколько крошек табака, завернутых в лист растения). Вскоре из телеграммы друзей из Индии мы узнали, что «свами» — бывший менеджер обувной фабрики, который бросил жену и двоих детей и отправился в Америку, желая разбогатеть.

Без сомнений, Свами Н. находился в поиске маркетингового преимущества с целью привлечь последователей. В его дальнейших появлениях он упоминал, что «ученые из Гарварда» изучали его медитативное мастерство. Это был ранний предвестник того, что стало обильным урожаем данных, питающих маркетинговую шумиху.

Помня о подобных инцидентах, мы обратились открыто, но с долей скептицизма — таково мировоззрение ученых — к современной волне исследований медитации. В основном мы с удовлетворением наблюдали за ростом движения внимательности и его стремительно растущим охватом школ, компаний и частной жизни. Но радость омрачало то, что данные слишком часто искажались и преувеличивались, когда наука использовалась в качестве наживки в продажах.

Сочетание медитации и монетизации имело печальный послужной список, в который входили навязчивая реклама, разочарование и даже скандалы. Слишком часто серьезные ошибки, сомнительные утверждения или искажения научных исследований используются для продажи медитации. Например, на одном бизнес-сайте опубликована статья под заголовком «Как внимательность лечит ваш мозг, снижает стресс и повышает производительность». Подкреплено ли это утверждение научными выводами? И да, и нет — хотя «нет» слишком легко упустить из виду.

Среди сомнительных выводов популярность приобрели такие воодушевляющие заявления: медитация утолщает исполнительный центр мозга — префронтальную кору, в то время как уменьшает миндалевидное тело — триггер нашей реакции «замри, бей или беги». Медитация увеличивает склонность нашего мозга к позитивным эмоциям. Медитация замедляет старение. Медитация может быть использована для лечения самых разных заболеваний — от диабета до синдрома дефицита внимания и гиперактивности.

При более тщательном рассмотрении оказалось, что каждое из исследований, лежащих в основе данных заявлений, испытывает трудности с использованными методами. Все они нуждаются в большем количестве проверок и доказательств, чтобы выдвигать твердые утверждения. Подобные выводы могут выстоять дальнейшие проверки — а возможно, и нет.

Например, исследование, в котором выявлено уменьшение миндалевидного тела, использовало не очень точный метод оценки объема миндалевидного тела. Другое широко цитируемое исследование, описывающее замедление старения, использовало очень сложное лечение, которое включало в себя не только медитацию, но и специальную диету и интенсивные тренировки. Воздействие медитации самой по себе было невозможно оценить.

Тем не менее социальные сети изобилуют подобными заявлениями, и гиперболические рекламные тексты могут выглядеть вполне соблазнительно. По этой причине мы предлагаем ясный обзор на основе точной науки, предварительно отсеяв результаты исследований, которые не настолько привлекательны, как заявления, связанные с ними.

Даже имеющие благие намерения сторонники не всегда могут отличить верное от сомнительного — или настоящей чуши. С учетом растущей волны энтузиазма наше более здравомыслящее видение весьма своевременно.

Примечание для читателей. Глава 1, глава 2 и глава 3 описывают наши первые «набеги» на медитацию и научное чутье, которое мотивировало нас на эти поиски. Глава 4, глава 5, глава 6, глава 7, глава 8, глава 9, глава 10, глава 11 и глава 12, описывают научное путешествие: каждая глава посвящена определенной теме, например вниманию или состраданию. Каждая из них содержит в конце выводы для тех, кто скорее заинтересован в том, что мы обнаружили, а не в том, как мы к этому пришли. В главе 11 и главе 12 мы прибудем к долгожданной цели и поделимся удивительными находками относительно самых продвинутых из когда-либо принимавших участие в исследованиях мастеров медитации. В главе 13 «Измененных черт характера» мы поделим преимущества медитации на три уровня: начальный, устойчивый и «олимпийский». В заключительной главе мы поразмышляем о будущем и о том, как эти выводы могут принести самую большую выгоду не только каждому из нас, но и обществу в целом.

Развитие

Еще в 1830-х годах Торо и Эмерсон наряду с их коллегами из Движения американского трансцендентализма интересовались восточными внутренними практиками. Источником воодушевления стали первые англоязычные переводы древних азиатских духовных текстов, однако инструкций по практикам, поддерживающим эти тексты, не было. Практически через век Зигмунд Фрейд советовал психоаналитикам уделять «свободно парящее внимание»[12] своим клиентам — но вновь без конкретных методов.

Более серьезное участие Запад начал проявлять лишь несколько десятилетий назад, когда прибыли учителя с Востока и когда поколение жителей Запада отправилось в Азию изучать медитацию и некоторые вернулись в роли учителей. Эти вылазки и подготовили почву для современного развития широкого пути и открыли новые горизонты для тех немногих, кто решил отправиться по глубинному пути.

Количество публикаций научных исследований на тему медитации или внимательности, 1970–2016

В 1970-х, когда мы опубликовали наше исследование медитации, на эту тему было написано лишь несколько научных статей. По последним подсчетам, число статей составляло 6838 и наблюдался заметный рост за последние годы. В 2014 году годовой показатель составил 925 статей, в 2015 году — 1098, в 2016 году — 1113 подобных публикаций в англоязычной научной литературе[13].

Подготовка почвы

Апрель 2001 года. На последнем этаже Fluno Center в кампусе Висконсинского университета в Мэдисоне мы встретились с Далай-ламой, чтобы обсудить результаты исследований медитации. Отсутствовал лишь Франсиско Варела, невролог чилийского происхождения и глава лаборатории когнитивной нейронауки Национального центра научных исследований Франции в Париже. В его послужном списке было сооснование Института ума и жизни, который был организатором самой встречи.

Будучи серьезным практикующим медитацию, Франсиско видел перспективы тесного сотрудничества между опытными мастерами медитации и учеными, изучающими их. Эта модель стала стандартной процедурой в лаборатории Ричи, так же как и в других.

Франсиско планировал принять участие во встрече, но он боролся с раком печени и серьезный упадок сил не позволял ему путешествовать. Он находился в своей постели в Париже, в предсмертном состоянии.

События происходили до появления Skype и видеоконференций, но группе Ричи удалось наладить двустороннее видеосоединение между нашим залом для переговоров и спальней Франсиско. Далай-лама обратился к нему напрямую, пристально посмотрев в камеру. Они оба знали, что в этой жизни видят друг друга в последний раз.

Далай-лама поблагодарил Франсиско за вклад в науку ради всеобщего блага, попросил его быть сильным и сказал, что отныне они будут связаны навсегда. У Ричи и остальных присутствующих в комнате потекли слезы в знак признательности значимого момента. Через несколько дней после разговора Франсиско скончался.

Спустя три года, в 2004 году, неожиданное событие исполнило мечту Франсиско, о которой он часто говорил. В Институте Гаррисона, всего в часе вверх по Гудзону от Нью-Йорка, при участии сотни ученых, выпускников университетов и докторов наук состоялось то, что впоследствии стало ежегодной серией событий, — встреча Летнего исследовательского института (SRI), посвященная содействию тщательному исследованию медитации.

Встречи были организованы Институтом ума и жизни, основанным в 1987 году Далай-ламой, Франсиско и Адамом Энглом — юристом, ставшим бизнесменом. Мы вошли в число членов правления. Миссия Института — «облегчить страдания и содействовать процветанию, объединив науку с медитативной практикой».

Мы чувствовали, что Летний институт мог создать более приветливую среду для тех, кто, как и мы в студенческие годы, стремился исследовать медитацию. Будучи одинокими первопроходцами, мы хотели объединить в сообщество близких по духу студентов и ученых, начавших эти поиски. Они могли поддерживать работу друг друга на расстоянии, даже если в родном учебном заведении были одиноки в своих интересах.

Подробности SRI были набросаны на кухонном столе в доме Ричи в Мэдисоне во время беседы с Адамом Энглом. Позже Ричи и небольшая группа ученых и студентов организовали первую летнюю программу и выступили в роли преподавателей. Темы включали когнитивную нейронауку внимания и ментальных образов. На момент написания этой книги проведены 13 встреч (две из них прошли в Европе, последующие планируются в Азии и Южной Америке).

Начиная с первой встречи SRI, Институт ума и жизни запустил программу небольших грантов, названных в честь Франсиско. Несколько десятков очень скромных исследовательских грантов Варелы (до $25 000, хотя многие подобные исследования требуют гораздо большего финансирования) привлекли в дальнейшем более $60 миллионов финансирования фондов и федеральных агентств США. Инициатива оказалась очень плодотворной: около 50 выпускников SRI опубликовали несколько сотен статей на тему медитации.

Когда эти молодые ученые заняли преподавательские должности, они увеличили число исследователей, занимающихся подобной работой. Они в значительной степени стимулировали непрерывно растущее количество научных исследований медитации.

В то же время более маститые ученые переключили свое внимание на эту область, так как исследования дали ценные результаты. Открытия, поступающие из лаборатории Ричи в Висконсинском университете — и лабораторий других ученых в медицинских школах Стэнфорда и Эмори, Йеля и Гарварда и так далее, — раз за разом попадали на главные полосы научных журналов.

С учетом растущей популярности медитации мы испытывали необходимость в прагматичном подходе. Нейронные и биологические находки, наиболее полно подтвержденные «чистой» наукой, необязательно попадают в прессу, Facebook или маркетинговые потоки электронных писем. При этом некоторые из самых воспетых имеют низкую научную ценность.

Большинство статей сводятся к тому, что ежедневный небольшой сеанс медитации меняет нашу биологию и эмоциональную жизнь к лучшему. Эти новости, распространившись словно вирус, приводят к тому, что миллионы людей по всему миру выделяют в своем ежедневном распорядке окошко для медитации.

Но есть гораздо более серьезные возможности — и некоторые угрозы. Настало время рассказать большую историю, которая не попала в заголовки.

В нее вплетено несколько важных нитей. Одну из них можно проследить в истории нашей многолетней дружбы и общего чувства великой цели, поначалу далекой и маловероятной, но которой мы упорно следовали вопреки обстоятельствам. Другая отслеживает появление открытия нейронауки, утверждающего, что мозг формируется под воздействием нашего опыта. Это доказательство, словно своеобразная платформа, поддерживает нашу теорию о том, что медитация, «тренируя» ум, меняет мозг. Затем идет поток данных, добытых нами с целью показать градиент этой перемены.

Прежде всего, стоит сказать, что ежедневная практика по несколько минут несет в себе удивительные выгоды (хоть и не все, о которых сообщают). А помимо первоначальных вознаграждений от медитации теперь мы можем сказать, что чем больше вы занимаетесь, тем больше выгоды извлечете. На самых высоких уровнях практики мы обнаружим измененные черты — перемены в мозге, которые наука никогда не наблюдала ранее, но о которых мы говорили несколько десятилетий назад.

Глава 2. Подсказки из прошлого

* * *

Наша история началась ранним ноябрьским утром 1970 года, когда шпиль ступы[14] в Бодх-Гае растаял в эфирной дымке, поднимающейся из реки Ниранджана. Рядом со ступой рос потомок того самого дерева Бодхи, под которым, согласно легенде, в процессе медитации Будда достиг просветления.

Сквозь дымку в то утро Дэн мельком увидел пожилого тибетского монаха, неторопливо идущего после совершенного на рассвете обхода святого места. Коротко подстриженный и в очках, стекла которых по толщине не уступали донышку бутылок «Кока-Колы», он касался четок, мягко бормоча мантру, в которой восхвалял Будду как мудреца или — на санскрите — «муни»: «Муни, муни, махамуни, махамуньи соха!»

Через несколько дней друзья познакомили Дэна с этим монахом. Его звали Кхуну Лама. Он жил в скромной холодной келье, бетонные стены которой излучали прохладу поздней осени. Деревянная лежанка служила одновременно кроватью и диваном, рядом стояла небольшая подставка для текстов. Как и подобает жилью монаха, в комнате не было личных вещей.

С раннего утра и до самой ночи Кхуну Лама сидел на лежанке с открытым текстом перед ним. Каждый раз, когда в комнату заходил посетитель — а в тибетском мире это может произойти в любое время, — он неизменно приветствовал его дружелюбным взглядом и теплыми словами.

Качества Кхуну — любящее внимание к каждому, кто пришел увидеться с ним, легкость бытия и обаяние — поразили Дэна. Они разительно отличались и были гораздо позитивнее личных качеств, которые он изучал на курсе клинической психологии в Гарварде. Тот курс концентрировался на негативном: невротических паттернах, невыносимых тягостных чувствах и откровенной психопатологии.

Кхуну же спокойно излучал лучшую сторону человеческой природы. Например, о его смиренности ходили легенды. Так, говорили, что аббат монастыря в знак признания духовного статуса Кхуну предложил ему занять комнаты на верхнем этаже монастыря и монаха в качестве помощника. Кхуну отказался, выбрав простоту своей маленькой, голой монашеской обители.

Кхуну Лама был одним из тех редких мастеров, которых почитают все школы тибетской практики. Даже Далай-лама обращался к нему с просьбой передать наставления по «Бодхичарья-аватаре» Шантидэвы[15] — руководству по сострадательному образу жизни бодхисаттвы. До сих пор каждый раз, когда Далай-лама обращается к этому тексту, одному из своих любимых, он благодарит Кхуну, ставшего его наставником по данной теме.

Перед тем как встретиться с Кхуну Ламой, Дэн провел несколько месяцев с индийским йогином Ним Кароли Бабой, который и стал причиной поездки Дэна в Индию. Ним Кароли, известный как достопочтенный Махарадж-джи, недавно получил известность на Западе в роли гуру Рам Дасса, который в те годы курсировал по стране, превознося свою трансформацию из Ричарда Альперта (профессора Гарварда, уволенного за эксперименты с психоделиками вместе с коллегой Тимоти Лири) в убежденного последователя этого старого йогина. Случайным образом во время рождественских каникул в Гарварде в 1968 году Дэн познакомился с Дассом, который только что вернулся из Индии, где учился у Ним Кароли. Благодаря этой встрече Дэн в итоге решил отправиться в Индию.

Осенью 1970 года Дэну удалось получить грант на ознакомительные поездки, выделяемый аспирантам Гарварда. Он обнаружил Ним Кароли Бабу в маленькой обители у подножия Гималаев. Махарадж вел жизнь садху[16], и его единственной собственностью были белое хлопковое дхоти, которое он носил в жаркие дни, и шерстяное клетчатое одеяло, в которое он оборачивался в холодные дни. У Ним Кароли не было ни конкретного расписания, ни своей организации, ни курсов по позам йоги и медитации. Как и многие садху, он вел кочующий образ жизни, находился в постоянном движении. Обычно его можно было найти на лежанке у входа в любой ашрам, храм или дом, в котором он останавливался на данный момент.

Казалось, что Махарадж-джи всегда пребывал в состоянии тихого блаженства и, как ни странно, в то же время уделял внимание каждому, кто был с ним[17]. Дэна поразила абсолютная умиротворенность и доброта Махараджа-джи. Как и Кхуну, он уделял равное внимание каждому гостю, среди которых были как высокопоставленные чиновники, так и попрошайки.

В непередаваемом состоянии ума Махараджа-джи было что-то, чего Дэн никогда не встречал ранее. Чем бы тот ни занимался, он, словно без усилий, находился в блаженном пространстве, полном любви, в постоянном покое. Любое состояние Махараджа-джи казалось не временным оазисом в глубине ума, а постоянным способом бытия: качеством абсолютного благополучия.

За пределами парадигмы

После двух месяцев ежедневных встреч с махараджи в ашраме Дэн и его друг Джефф (теперь популярный религиозный певец Кришна Дас[18]) отправились в путь в компании еще одного жителя Запада, который отчаянно пытался продлить визу после семи лет жизни садху в Индии. Это путешествие закончилось для Дэна в Бодх-Гае, где он вскоре познакомился с Кхуну Ламой.

Бодх-Гая, город на севере Индии в штате Бихар, — место паломничества буддистов со всего мира. Практически в каждой буддийской стране в городах есть здание, в котором могут остановиться паломники. Бирманская вихара, или дом отдыха для паломников, была построена перед тем, как воцарилась военная диктатура, согласно которой жителям Бирмы[19] запрещалось перемещаться по стране. В вихаре было множество комнат, но мало паломников. Вскоре она превратилась в пристанище на ночь для путешествующих оборванцев с Запада, оказавшихся в городе.

Когда в ноябре 1970 года Дэн прибыл туда, он встретил единственного американского жителя, остановившегося на долгий срок, — Джозефа Голдстейна, бывшего сотрудника Корпуса мира в Таиланде. Джозеф более четырех лет провел в вихаре, где обучался у Анагарика Муниндры, мастера медитации. Муниндра, человек худощавого телосложения и всегда одетый в белое, принадлежал бенгальской касте баруа, члены которой были буддистами со времен самого Будды[20].

Муниндра обучался випассане (технике медитации в традиции тхеравады и источнику многих популярных сегодня форм внимательности) у известнейших мастеров из Мьянмы. Муниндра, ставший первым учителем Дэна в этом направлении, только что пригласил в вихару своего друза Сатья Гоенку. Этот полноватый жизнерадостный человек, в прошлом бизнесмен и теперь учитель медитации, собирался провести серию 10-дневных ретритов.

Гоенка стал учителем медитации в традиции Леди-саядо, монаха из Бирмы. Он, будучи частью движения культурного возрождения в начале ХХ века, направленного на борьбу с колониальным воздействием Британии, радикально изменил подход к медитации — сделал ее широкодоступной для простых людей. Медитация в той культуре веками оставалась эксклюзивной прерогативой монахов. Гоенка обучался випассане у У Ба Кхина (У — форма вежливого обращения в бирманском языке), когда-то главного аудитора правительства Бирмы. Сам же У Ба Кхин обучился ей у фермера, который, в свою очередь, перенял практики у Леди-саядо.

Дэн посетил пять десятидневных курсов Гоенки, погрузившись в богатый метод медитации. К нему присоединились около сотни других путешественников. Эта встреча зимой 1970–1971 годов стала судьбоносным моментом — внимательность перестала быть эзотерической практикой жителей азиатских стран и распространилась по всему миру. Группа учеников, возглавляемая Джозефом Голдстейном, позже сыграла важную роль в распространении метода внимательности на Западе[21].

Еще в студенческие годы Дэн выработал привычку медитировать дважды в день по 20 минут, но погружение в 10 дней постоянной практики вывело его на новый уровень. Метод Гоенки начинался с простого направления внимания на ощущения при дыхании — в течение не 20 минут в день, а долгих часов. Такое развитие сосредоточения затем превращалось в систематическое сканирование любых ощущений, которые возникали в теле. Понятия «мое тело», «моя коленка» становились морем изменяющихся ощущений — радикальный сдвиг осознавания.

Подобные трансформационные моменты обозначают границы внимательности, в которых мы наблюдаем обычные приливы и отливы ума, и ведут к обретению прозрения в природу ума. Используя внимательность, вы просто замечаете поток ощущений.

Следующий шаг — прозрение — привносит дополнительное осознание того, как мы начинаем считать эти ощущения «своими». Например, прозрение в боль раскрывает, как мы соединяем боль с ощущением собственного «я» так, что боль становится «моей болью», а не простой какофонией ощущений, постоянно меняющихся от мгновения к мгновению.

Это внутреннее путешествие было тщательно расписано в буклетах с практическими рекомендациями — прилично потрепанных, похожих на нелегальные издания, передаваемые из рук в руки. Они были написаны Махаси-саядо, бирманским учителем медитации Муниндры. Потрепанные брошюры содержали подробные инструкции по внимательности и последующим этапам, ведущим к далеким целям пути.

Это практическое руководство по трансформации ума с рецептами ментального «взлома» постоянно использовалось на протяжении тысячелетий[22]. В сочетании с индивидуальными устными занятиями, учитывающими особенности ученика, эти подробные руководства могли вывести практикующего медитацию на уровень мастерства.

Наставления содержали в себе предположение, что заполнение жизни медитацией и другими практиками приводит к серьезным трансформациям человека. Совпадение качеств Кхуну, Махараджа-джи и других людей, встреченных Дэном в Индии, словно подтверждало данное предположение.

Духовная литература по всей Евразии была едина в описании внутреннего освобождения от повседневных тревог, фиксаций, эгоизма, амбивалентности и импульсивности. Это освобождение проявлялось в свободе от озабоченности самим собой, равностности несмотря ни на что, глубоком ощущении настоящего момента и любящей заботы к окружающему миру.

В противоположность этому современная психология, возникшая около века назад, совершенно не разбиралась в таком спектре человеческого потенциала. Клиническая психология, в которой специализировался Дэн, заостряла внимание на поиске конкретной проблемы вроде повышенной тревоги и пыталась «починить» эту проблему. Азиатские психологи шире смотрели на жизнь и предлагали способы укрепления нашей позитивной стороны. Дэн решил, что по возвращении из Индии в Гарвард познакомит коллег с тем, что казалось гораздо более глубоким внутренним апгрейдом, который только можно было представить в нашей психологии[23].

Перед прибытием в Индию Дэн написал статью на основе своих первых увлечений медитацией во время учебы и тех скудных источников, которые были доступны на английском языке. В статье он предположил, что существует устойчивый ультраблаготворный режим сознания[24]. Основными состояниями сознания с точки зрения науки того времени были бодрствование, глубокий сон и сон со сновидениями. Все они по-разному воздействовали на мозговые волны. Еще один вид сознания (более спорный, без прочной поддержки со стороны науки) означал поглощенность в сосредоточении без отвлечений, самадхи на санскрите — измененное состояние, достигаемое с помощью медитации.

Было лишь одно отчасти сомнительное научное исследование, связанное с самадхи, на которое мог сослаться Дэн. В нем ученый прикасался к йогину, находящемуся в состоянии самадхи, раскаленной пробиркой. Электроэнцефалограмма (ЭЭГ) йогина показывала, что он не воспринимал боль[25].

Но не было ни одной зацепки, которая говорила бы о появлении устойчивых благотворных качеств. По этой причине Дэн мог лишь выдвигать гипотезы. Однако здесь, в Индии, Дэн встретил людей, которые воплощали это возвышенное состояние сознания. Или, по крайней мере, так казалось.

Буддизм, индуизм, джайнизм — все религии, пустившие корни в индийской цивилизации, разделяли общую концепцию освобождения в той или иной форме. Однако психологии известен факт, что мы наблюдаем мир в свете наших убеждений. Индийская культура придерживалась строгого архетипа «освобожденного» человека, и Дэн знал, что сквозь эту призму можно было легко вызвать желанную проекцию — неверный образ совершенства в угоду преобладающей и мощной системе убеждений.

Поэтому оставался вопрос об этих возвышенных качествах: что это — факт или вымысел?

Становление бунтовщика

Практически каждый дом в Индии имеет алтарь. То же самое относится и к транспортным средствам. Если это один из повсеместных огромных и неуклюжих грузовиков Tata и водитель является сикхом, в машине будут изображения Гуру Нанака, почитаемого основателя этой религии. Если водитель — индус, на изображениях будет божество, возможно, Хануман, Шива или Дурга, и обычно любимый святой или гуру. Эти изображения превращают сиденье водителя в мобильный столик для пуджи, религиозного обряда поклонения, в этакое святое место в индийском доме, где проходят ежедневные молитвы.

Ярко-красный фургон «Фольксваген», на котором Дэн ездил по Кембриджу после возвращения в Гарвард из Индии осенью 1972 года, имел свой пантеон. К приборной доске скотчем были приклеены изображения Ним Кароли Бабы, а также других святых, в которых он узнал странного Нитьянанды, ослепительно улыбающегося Рамана Махарши и усатого Мехер Бабы, излучающего легкое удовольствие, с его девизом, позже ставшим знаменитым благодаря певцу Бобби Макферрину, — Don’t worry. Be happy[26].

Дэн припарковал фургон недалеко от места проведения вечерних занятий по психофизиологии, которые он посещал с целью освоить лабораторные навыки, необходимые для написания докторской диссертации. В качестве темы он планировал изучить медитацию как вмешательство в реакции тела на стресс. За столом в аудитории на 14-м этаже Уильям-Джеймс-Холл собрались лишь несколько студентов. Ричи выбрал место рядом с Дэном — в тот вечер мы и познакомились.

Пообщавшись после занятия, мы поняли, что стремимся к общей цели. Мы хотели использовать свое диссертационное исследование в качестве возможности зафиксировать преимущества медитации. Мы посетили тот семинар по психофизиологии, чтобы понять необходимые методы. Дэн предложил подвезти Ричи до квартиры, которую он снимал с Сьюзен (на тот момент его девушка и коллега, а теперь супруга). Увидев приборную панель для пуджи в фургоне Дэна, Ричи округлил глаза от изумления. Но он с радостью поехал с Дэном: даже будучи студентом, Ричи читал много журналов по психологии, в том числе малоизвестный Journal of Transpersonal Psychology, где наткнулся на статью Дэна.

Ричи вспоминает это так: «Я поразился до глубины души тому факту, что кто-то из Гарварда написал подобную статью». Когда он поступал в аспирантуру Гарварда, это был один из факторов, повлиявших на выбор университета. Дэн, в свою очередь, был рад, что кто-то настолько серьезно отнесся к его статье.

Ричи впервые заинтересовался внимательностью после прочтения Олдоса Хаксли, британского психиатра Р. Лэйнга, Мартина Бубера и позже Рам Дасса, чья книга «Будь здесь и сейчас» опубликована в начале обучения Ричи в аспирантуре.

Но эти интересы были загнаны в подполье на время учебы на факультете психологии Университета штата Нью-Йорк, расположенном на окраине в Бронксе. Там убежденные бихевиористы, последователи Б. Скиннера, всецело захватили факультет[27]. Они были твердо убеждены, что лишь поведение, поддающееся наблюдению, является подходящим объектом исследования в психологии. Взгляд в глубины ума был сомнительным делом, непристойной тратой времени. Они были убеждены, что наша духовная жизнь не имела абсолютно никакого отношения к пониманию поведения[28].

Когда Ричи записался на курс по психопатологии, он понял, что учебник полностью следовал традициям бихевиоризма. В нем утверждалось, что вся психопатология возникла в результате оперантного научения, при котором желаемое поведение заслуживает награды. Так голубь, клюнувший верную кнопку, получает зернышко в качестве награды. Ричи считал такую точку зрения несостоятельной. Она игнорировала не только ум — она игнорировала мозг. Не сумев переварить эту догму, Ричи перестал посещать занятия по курсу после первой недели. Он был твердо убежден в том, что психология должна исследовать ум, а не режим закрепления рефлексов у голубей. Так он стал бунтовщиком. С жесткой точки зрения бихевиоризма интересы Ричи в том, что происходило в уме, были ошибкой[29].

Днем он боролся с бихевиоризмом, а ночь полностью принадлежала ему для исследования собственных интересов. Он вызвался помогать в изучении сна, проводимом Медицинским центром имени Маймонида. Там он научился отслеживать мозговую активность с помощью электроэнцефалографии. Опыт оказался очень полезным для его карьеры в этой области.

Его научным руководителем была Джудит Родин, и с ней Ричи провел исследование связи мечтаний и ожирения. Его гипотеза заключалась в следующем. Так как мечты вырывают нас из действительности, мы становимся менее чувствительными к подсказкам о сытости, поступающим из тела. По этой причине мы продолжаем есть вместо того, чтобы остановиться. Часть об ожирении возникла из-за интереса Родин к данной теме. Тема мечтаний стала способом Ричи начать исследовать сознание[30]. Это был повод овладеть техниками изучения всего происходящего в уме с использованием физиологических и поведенческих показателей.

Ричи следил за пульсом и потоотделением людей, при этом позволяя им думать о чем-то постороннем или решать умственные задачи. Он впервые использовал физиологические показатели, чтобы сделать выводы о мыслительных процессах, — радикальный метод для того времени[31].

Этакая методологическая ловкость рук — привносить элемент изучения сознания в респектабельное мейнстримовое исследование — стала отличительной чертой подхода Ричи в последующие десятилетия, когда его интерес к медитации практически не нашел поддержки в научных нравах того времени.

Разработка диссертации, не связанной конкретно с медитацией, но способной стать самостоятельным исследованием тех, кто не занимался медитацией, оказалась правильным ходом. Ричи обеспечил себе первую научную должность в Университете штата Нью-Йорк. Там он сохранил свой интерес к медитации, в то время как занимался фундаментальной работой в развивающейся области аффективной нейронауки — науке о том, как эмоции влияют на мозг.

Дэн же не смог найти должность преподавателя в университете, которая бы отражала его интерес к изучению сознания, и с удовольствием начал работать журналистом. Это решение в итоге сделало его популяризатором науки в New York Times. При этом он следил за исследованиями Ричи в области эмоций и мозга (наряду с работами других ученых), когда работал над своей книгой «Эмоциональный интеллект»[32] [33].

Из более чем 800 статей, которые Дэн написал для New York Times, лишь некоторые были связаны с медитацией, хотя мы оба продолжали посещать медитационные ретриты в свободное время. Мы упрятали свою точку зрения на десятилетие или два, но при этом в глубине души искали доказательства того, что интенсивная и продолжительная медитация может изменить само существо человека. Мы оба исчезли из поля зрения.

Измененные состояния

Уильям-Джеймс-Холл нависает над Кембриджем словно архитектурная ошибка. Пятнадцатиэтажный блок белого цвета вызывающе и грубо смотрится на фоне окружающих домов в викторианском стиле и невысоких кирпично-каменных зданий кампуса Гарварда. В начале ХХ века Уильям Джеймс стал первым в Гарварде профессором психологии — области, которую он помог открыть, когда перешел от теоретической универсальной философии к эмпирическому и практическому мировоззрению. Бывший дом Джеймса по-прежнему находится в том же районе.

Несмотря на эту историю, нам, студентам факультета, расположенного в Уильям-Джеймс-Холле, никогда не предлагали к прочтению ни единой страницы, написанной Джеймсом. Он уже давно вышел из моды. Тем не менее Джеймс стал нашим источником вдохновения — главным образом потому, что затрагивал тему, которую игнорировали наши профессора и которая очаровывала нас. Этой темой было сознание.

Во времена Джеймса, в конце XIX — начале XX века, среди интеллектуалов Бостона было популярно вдыхать оксиды азота, или веселящий газ (такое название получила эта смесь, когда ее начали использовать дантисты). Трансцендентные эксперименты Джеймса с закисью азота привели к тому, что он называл «непоколебимой убежденностью» в том, что «наше обычное бодрствующее сознание… лишь одна из разновидностей сознания, в то время как всюду вокруг него, отделенные тончайшим экраном, лежат абсолютно иные возможные формы сознания»[34].

После указания на существование измененных состояний сознания (хотя и не под таким названием) Джеймс добавляет: «Мы можем жить, не подозревая об их существовании. Но примените необходимые стимулы, и они моментально проявятся в своей полноте»[35].

Дэн начинает свою статью именно с этого отрывка из «Многообразия религиозного опыта» Уильяма Джеймса — работы, призывающей изучать измененные состояния сознания. По мнению Джеймса, эти состояния чередуются с обычным сознанием. Как он считал, «ни одно описание Вселенной не может быть конечным в своей полноте, если оставляет без внимания эти формы сознания». Само существование этих состояний «означает, что они запрещают преждевременное закрытие наших счетов с реальностью».

Топография ума, предложенная психологией, преждевременно закрыла все такие счета. В этой местности не предполагалось обнаружить трансцендентный способ — если он вообще упоминался, то как наименее желанная область. С первых дней появления психологии, начиная с Фрейда, измененные состояния считались симптомами той или иной формы психопатологии. Например, когда в начале ХХ века французский поэт[36] и лауреат Нобелевской премии Ромен Роллан стал учеником индийского святого Шри Рамакришны, он описывал Фрейду мистическое состояние, которое испытал. Фрейд посчитал его регрессией до инфантилизма[37].

К 1960-м психологи привычно считали измененные состояния, спровоцированные приемом наркотиков, искусственно вызванным психозом (первоначальное название психоделиков — психотомиметические наркотики, то есть «подражание психозу»). Как мы убедились, схожим образом относились и к медитации — этому подозрительно новому маршруту к изменению ума — по крайней мере, наши научные руководители.

Тем не менее в 1972 году в Кембридже наблюдался глубокий интерес к сознанию. В это время Ричи поступил в Гарвард, а Дэн вернулся из своей первой поездки в Азию, желая приступить к написанию докторской диссертации. Бестселлер того времени «Измененные состояния сознания» Чарльза Тарта[38] содержал статьи по биологической обратной связи, наркотикам, самогипнозу, йоге, медитации и прочим путям, ведущим к «другим состояниям» Джеймса, отражая этос того времени[39]. В науке о мозге наблюдалась шумиха в связи с недавним открытием нейромедиаторов. Эти химические вещества посылают сигналы между нейронами. Например, к ним относится регулятор настроения серотонин — волшебные молекулы, способные ввергнуть нас в экстаз или отчаяние[40].

Лабораторная работа по нейромедиаторам проникла в общую культуру как научный повод для достижения измененных состояний с помощью наркотиков вроде ЛСД. То были дни психоделической революции, корнями уходившей в Гарвардский факультет, к которому принадлежали мы. Вероятно, она объясняет, почему оставшиеся последователи с неодобрением относились к любому интересу к уму, который напоминал об измененных состояниях.

Внутреннее путешествие

Дальхузи примостился в низовье гор Дхауладхар — части Гималаев, протянувшейся через индийские штаты Пенджаб и Химачал-Прадеш. Возникнув в середине XIX века как «горное поселение», где бюрократы из Британской Индии могут скрыться от летней жары Индо-Гангской равнины, Дальхузи славился своими живописными пейзажами. Колоритные бунгало в этом поселении, оставшиеся с колониальных времен, давно привлекают туристов.

Но не пейзажи привлекли Ричи и Сьюзан в Дальхузи летом 1973 года. Они прибыли на 10-дневный ретрит С. Гоенки — их первое глубокое погружение в медитацию. С тем же учителем Дэн прошел несколько ретритов один за другим в Бодх-Гае несколькими годами ранее, во время своей первой поездки в Индию по стипендии докторантуры. Ричи и Сьюзан только что навестили Дэна в Канди, Шри-Ланка, где он жил на постдокторскую стипендию во время второй поездки в Азию[41].

Дэн предложил своим друзьям пройти курс Гоенки, чтобы приобщиться к интенсивной медитации. Вначале курс слегка сбивал с толку. Например, Ричи спал в огромной палатке для мужчин, Сьюзи — в палатке для женщин. Введение «благородного молчания»[42] с первого дня означало, что Ричи никогда не знал, с кем делил жилище, — по его мнению, в основном это были европейцы.

В зале для медитации Ричи обнаружил, что пол застлан круглыми дзафу — специальными подушками для медитации. В ежедневном расписании было сказано, что дзафу должны стать пристанищем участника ретрита на последующие 12 часов медитации или около того.

Устроившись на дзафу в привычной позе полулотоса, Ричи почувствовал резкую боль в правом колене, которое всегда было слабее левого. Часы медитации росли с каждым днем, и вскоре боль превратилась в крайнюю степень дискомфорта и перешла не только на другое колено, но и на поясницу — распространенные болевые зоны жителей Запада, не привыкших сидеть неподвижно часами, имея лишь подушку на полу.

Ментальное задание дня для Ричи заключалось в том, чтобы сконцентрироваться на ощущениях дыхания в ноздрях. Однако самым ярким чувственным ощущением было вовсе не дыхание, а продолжительная и интенсивная боль в коленях и спине. К концу первого дня он не мог поверить, что ему предстоит еще девять дней этих мучений.

Но на третий день произошла главная перемена. Ей способствовала инструкция Гоенки «сканировать» тщательным вниманием, с ног до головы, многочисленные и разнообразные ощущения в теле. Хотя Ричи постоянно обращал внимание на пульсирующую боль в колене, он также начал замечать ощущение спокойствия и благополучия.

Вскоре Ричи перешел в состояние полной поглощенности, которое к концу ретрита позволило ему медитировать до четырех часов подряд. И вечерами он приходил в пустой зал для медитации и стабильно медитировал на ощущениях в теле — порой до часу или двух ночи.

На ретрите Ричи испытал огромную эйфорию. Он уехал глубоко убежденный в том, что существуют методы, способные трансформировать наш ум и создавать чувство прочного благополучия. Мы не должны находиться во власти ума с его случайными ассоциациями, внезапными страхами, гневом и всем остальным. Мы можем вновь встать у руля.

В течение долгого времени после окончания ретрита Ричи по-прежнему ощущал эйфорию. Мысли Ричи были на подъеме, пока он и Сьюзан оставались в Дальхузи. Эйфория отправилась с ним в путь на автобусе через горы, по дорогам, ведущим через поля и деревни с глинобитными домиками, покрытыми соломой. Она не исчезла в оживленных городах, расположенных на равнинах, и, наконец, привела на пульсирующие, загруженные дороги Дели.

Там Ричи почувствовал, что эйфория начала ослабевать. Вместе с Сьюзан он провел несколько дней в простом гостевом доме, насколько позволял их студенческий бюджет, и сделал вылазку в Дели с его какофонией и переполненными улицами, чтобы посетить портного и приобрести сувениры.

Возможно, самым главным фактором, вызвавшим снижение того состояния медитации, стал слабый желудок путешественника. Диарея одолела их при пересадке во Франкфурте по дороге домой в аэропорт Кеннеди. После целого дня в пути они приземлились в Нью-Йорке, где их встретили родители, которым не терпелось увидеть своих детей после лета, проведенного в Азии.

Сьюзан и Ричи поразили сотрудников таможенного контроля болезненным состоянием, усталостью и индийской одеждой. Родители же встретили их шокированным взглядом. Вместо того чтобы окружить их любовью, они испуганно закричали: «Что вы сделали с собой? Вы выглядите ужасно!»

К тому моменту, как они прибыли в загородный дом семьи Сьюзан, расположенный в пригороде Нью-Йорка, период полураспада той эйфории достиг дна. Ричи чувствовал себя так же ужасно, как и выглядел, когда спускался по трапу самолета.

Он попытался воскресить состояние, достигнутое на курсе в Дальхузи, но не добился успеха. В чем-то это было похоже на психоделический трип: у него остались яркие воспоминания о ретрите, но они не были реальными, не были устойчивой трансформацией. Они были лишь воспоминаниями.

Отрезвляющий опыт способствовал появлению острого научного вопроса: как долго воздействует медитативная эйфория Ричи? В какой момент его можно считать постоянной чертой? Что позволяет подобной трансформации сущности материализоваться в устойчивое состояние, а не стать угасающей дымкой воспоминаний?

И в какой области ума побывал Ричи?

Руководство по медитации

Ориентиры внутреннего местопребывания Ричи более чем вероятно должны были быть указаны в объемном тексте, который Муниндра посоветовал изучить Дэну во время его первой поездки в Индию несколько лет назад. Тем текстом была «Висуддхимагга». Текст, который датируется V веком и на языке первого буддийского канона пали означает «путь очищения», и был древним источником тех печатных инструкций, что Дэн изучал в Бодх-Гае.

Несмотря на свою многовековую историю, «Висуддхимагга» оставалась определяющим руководством для практикующих медитацию в местах вроде Бирмы и Таиланда, где сильны традиции тхеравады. В современных интерпретациях она по-прежнему является фундаментом для медитации прозрения — основы того, что сегодня называется внимательностью.

Это руководство по медитации, позволяющее пройти через самые тонкие области ума, содержало подробную феноменологию медитативных состояний и их развития вплоть до нирваны (ниббаны на языке пали). Согласно ему, к джекпоту в виде полной умиротворенности вели сосредоточенный ум, с одной стороны, и острое внимательное осознавание — с другой.

Эмпирические вехи на пути к медитативным достижениям были расписаны очень четко. Например, путь сосредоточения начинается с простого фокуса на дыхании (или на любой другой из 40 предложенных точек фокуса, например цветном пятне, — на всем, на чем можно сосредоточить ум). Для новичков это похоже на неуверенный танец между полным фокусом и блуждающим умом.

Поначалу поток мыслей обрушивается словно водопад, порой расстраивая новичков, которым кажется, что они не могут контролировать свой ум. В действительности ощущение потока мыслей, вероятно, обусловлено пристальным вниманием к естественному состоянию, которое в азиатских культурах за свою бурную хаотичность называется «обезьяньим умом».

По мере укрепления сосредоточенности блуждающие мысли ослабевают и перестают выталкивать нас на задворки ума. Поток мыслей течет медленнее, словно река, и наконец замирает в неподвижности озера. Такая древняя метафора используется для описания состояния ума во время медитации.

Как говорится в «Висуддхимагге», устойчивый фокус внимания приносит главный признак прогресса — «сосредоточение доступа», при котором внимание фиксируется на выбранной цели и не блуждает. При таком уровне сосредоточения появляются чувства удовольствия и спокойствия, а порой даже феномены вроде вспышек света или ощущения легкости тела.

«Доступ» предполагает пребывание на грани полного сосредоточения, полной поглощенности, которая называется «джхана» (этот термин близок к санскритскому «самадхи»), когда все отвлекающие мысли приостановлены. В состоянии джханы ум наполняется восхищением, блаженством и нерушимым вниманием к объекту медитации.

В «Висуддхимагге» перечислены семь уровней-джхан. При этом прогресс сопровождается все более тонкими чувствами блаженства и восхищения, все более уверенным спокойствием и растущим прочным и безусильным фокусом. На последних четырех уровнях даже блаженство — довольно ощутимое чувство — исчезает, оставляя лишь непоколебимое внимание и спокойствие. Самая высокая точка этого все более чистого осознавания настолько неуловима, что называется джханой «ни восприятия, ни невосприятия».

Во времена Будды Гаутамы полная сосредоточенная поглощенность в состоянии самадхи означала для йогинов путь к освобождению. Согласно легенде, Будда практиковал данный подход с группой странствующих аскетов, но бросил это занятие и обнаружил инновационную разновидность медитации: глубокое изучение механики самого сознания.

Согласно некоторым источникам, Будда утверждал, что сама по себе джхана не была путем к освобожденному уму. Хотя устойчивое сосредоточение может оказывать огромную поддержку, путь Будды ведет к другому виду внутреннего фокуса — пути прозрения.

Здесь осознавание остается открытым всему, что возникает в уме, а не какой-либо единственной вещи, как при полном сосредоточении. Способность сохранять такую внимательность — живое, но не реактивное состояние внимания — меняется в зависимости от уровня нашего навыка однонаправленности ума.

В практике внимательности медитирующий просто замечает все, что возникает в уме, например мысли или чувственные впечатления вроде звуков, но не реагирует на них, а отпускает их. Ключевое слово здесь — «отпускает». Если мы слишком много думаем о произошедших событиях или позволяем им запустить реакцию, мы теряем свое внимательное состояние — до тех пор, пока эта реакция или мысль, в свою очередь, не станет объектом внимательности.

В «Висуддхимагге» описано состояние, при котором тщательно удерживаемая внимательность — «ясное и целенаправленное осознание того, что на самом деле происходит на данный момент» в нашем восприятии в ходе последовательности мгновений, — превращается в более тонкую практику прозрения. Она может через последовательность этапов привести нас к полному прозрению — нирване, или ниббане[43].

Этот переход к медитации прозрения возникает из отношения нашего осознавания к нашим мыслям. Обычно мысли подчиняют нас: отвращение или ненависть к самому себе приводит к одному набору чувств и действий, романтические фантазии — к другому. Но при устойчивой внимательности мы можем испытать глубокое чувство, при котором ненависть к себе и романтические мысли становятся одним и тем же. Как и все остальные мысли, они лишь мимолетные мгновенья ума. Нам не обязательно убегать от своих мыслей в течение дня: это лишь бесконечная серия коротких роликов, превью и неудачных дублей в театре ума.

Как только мы начнем относиться к своему уму как к набору процессов и перестанем поддаваться соблазнам мыслей, мы вступим на путь прозрения. Мы будем развиваться, постоянно меняя нашу связь с этим внутренним представлением и обретая все больше прозрений в природу самого сознания.

Как грязь, оседая в пруду, позволяет увидеть дно, так и ослабление потока мыслей позволяет наблюдать за нашим ментальным механизмом с растущей ясностью. Например, медитирующий видит потрясающе стремительный парад мгновений восприятия, который проносится в уме, обычно скрытый от осознавания где-то за кулисами.

Эйфория Ричи от медитации несомненно могла быть обнаружена на одном из этих этапов развития. Но она исчезла в дымке воспоминаний — этакие преходящие измененные состояния.

В Индии есть легенда о йогине, который годами жил в пещере, стремясь достичь возвышенного состояния самадхи. Однажды, удовлетворенный тем, что завершил свое внутреннее путешествие, йогин спустился с горы в деревню, расположенную рядом.

В тот день на рынке было многолюдно. В толпе йогин попал в давку, когда народ попятился, уступая дорогу местному князьку, ехавшему верхом на слоне. Юноша, стоящий напротив йогина, в испуге шагнул назад, наступив тому на ногу.

Йогин в ярости от боли замахнулся посохом на юношу. Но, внезапно увидев, что он собирался сделать, и осознав гнев, который заставил его поднять руку, йогин развернулся и отправился обратно в пещеру, чтобы практиковать дальше.

Легенда говорит о различии между эйфорией от медитации и устойчивой переменой. За пределами временных состояний вроде самадхи (или его эквивалента, джханы медитативной поглощенности) в самом нашем сознании могут происходить устойчивые перемены. В «Висуддхимагге» эта трансформация считается результатом достижения высочайших уровней пути прозрения. Например, как говорится в тексте, исчезают сильные негативные чувства вроде алчности и эгоизма, гнева и враждебности. На их место приходят позитивные качества: равностность, доброта, сострадание и радость.

Этот список тесно перекликается с похожими заявлениями из других медитативных традиций. Мы не знаем, почему возникают данные черты — благодаря особому трансформирующему опыту, который накапливается при достижении этих уровней, или лишь благодаря часам практики. Но потрясающей эйфории Ричи, вызванной медитацией, — возможно, это была если не первая джхана, то, по крайней мере, сосредоточение доступа — недоставало для совершения перемен в чертах его характера.

Открытие Будды — достижение просветления через путь прозрения — стало вызовом традициям йоги того времени. Она следовала пути сосредоточения для достижения различных уровней самадхи — блаженного состояния полной поглощенности. В те дни прозрение в сравнении с сосредоточением оставалось актуальным вопросом в политике сознания, посвященным выбору лучшего пути к этим измененным чертам.

Перенесемся к другой политике сознания — в 1960-е, в головокружительные дни моды на психоделики. Внезапное открытие измененных состояний, вызванных наркотиками, привело к появлению утверждений вроде подобного, сделанного одним любителем наркотиков: «С ЛСД мы испытали то, к чему тибетские монахи шли 20 лет, хотя нам понадобилось лишь 20 минут»[44].

Абсолютно неверно. Проблема состояний, вызванных наркотиками, заключается в том, что после того, как химическое вещество выводится из организма, вы остаетесь тем же человеком, что и были. Как обнаружил Ричи, то же угасание происходит и с эйфорией от медитации.

Глава 3. «После» — это «до» для следующего «во время»

* * *

Во второй раз Дэн приехал в Азию в 1973 году, под предлогом исследований по этнопсихологии, получив грант от Совета социальных наук. Он собирался изучить азиатские системы анализа ума и его возможностей. Вначале он провел полгода в Канди, городе на холмах Шри-Ланки. Там Дэн каждые несколько дней встречался с Ньянапоникой Тхерой — тхеравадинским монахом немецкого происхождения, активно изучавшим теорию и практику медитации. Затем Дэн отправился на несколько месяцев в Дхарамсалу, Индия, где изучал материалы Библиотеки тибетских трудов и архивов.

Труды Ньянапоники фокусировались на «Абхидхамме» — модели ума, которая излагала план и методы трансформации сознания для создания измененных черт. В то время как «Висуддхимагга» и руководства по медитации, которые прочел Дэн, были рабочими инструкциями для ума, «Абхидхамма» представляла собой руководящую теорию к подобным руководствам. Эта психологическая система детально описывала ключевые элементы ума и то, как преодолеть этот внутренний ландшафт, чтобы осуществить устойчивые перемены в ядре собственного существа.

Определенные разделы были убедительными с точки зрения актуальности для психологии, особенно динамика, отмечающаяся между «здоровым» и «нездоровым» состояниями ума[45]. Слишком часто наши психологические состояния колеблются в диапазоне, представляющем собой навязчивые желания, эгоистичность, лень, тревогу и так далее. Это нездоровые состояния на карте ума.

Здоровые состояния, напротив, включают невозмутимость, душевное равновесие, постоянную внимательность и реалистичную уверенность. Интересен тот факт, что ряд здоровых состояний применим и к уму, и к телу: бодрость, гибкость и способность к адаптации.

Здоровые состояния могут подавлять нездоровые, и наоборот. Признак прогресса на этом пути заключается в том, означают ли наши реакции в повседневной жизни переход к здоровым состояниям. Цель — сделать здоровые состояния основными, устойчивыми чертами.

Когда медитирующий глубоко сосредоточен, его нездоровые состояния подавлены. Но, как и в ситуации с йогином на рынке, они могут проявиться в полную силу, когда состояние сосредоточения ослабнет. Согласно древней буддийской психологии, переход на более глубокие уровни практики прозрения приводит к радикальной трансформации, в итоге освобождая ум практикующего от нездоровых черт. Продвинутый мастер медитации без усилий придерживается здоровой стороны, проявляя уверенность, бодрость и другие схожие качества.

Дэн рассматривал эту азиатскую психологию в качестве рабочей модели ума, проверенной временем многовековой теории о том, что ментальная тренировка может привести к весьма позитивным измененным чертам. Эта теория стояла во главе практики медитации более чем двух тысяч лет, что служит потрясающим доказательством справедливости концепции.

Летом 1973 года Ричи и Сьюзан прибыли в Канди на шесть недель, прежде чем отправиться в Индию на тот самый захватывающий и отрезвляющий ретрит с Гоенкой. Будучи уже вместе, Ричи и Дэн пробирались сквозь джунгли, чтобы беседовать с Ньянапоникой в его отдаленном жилище об этой модели ментального благополучия[46].

Позже в том же году, после возвращения Дэна из его второй поездки в Азию в качестве уже действующего члена Совета социальных наук, он начал работать в Гарварде в качестве приглашенного лектора. В начале осеннего семестра 1974 года он предложил курс под названием «Психология сознания», который хорошо отражал ситуацию в науке тех дней — по крайней мере, среди студентов. Многие из них проводили внепрограммные исследования в области психоделиков, йоги и даже медитации.

Как только было объявлено о появлении курса по психологии сознания, сотни студентов Гарварда поспешили участвовать в этом исследовании медитации и измененных черт, буддийской психологической системы и того немногого, что было известно о динамике внимания. Желающих прослушать курс было так много, что занятия начали проходить в самой большой аудитории Гарварда — театре Сандерса, вмещавшем тысячу человек[47]. Ричи, тогда магистр-третьекурсник, был ассистентом преподавателя курса[48].

Большинство тем «Психологии сознания» — и само название курса — были далеки от общепринятой карты психологии тех времен. Неудивительно, что Дэну не предложили остаться на факультете после окончания семестра. Но к тому моменту мы уже написали несколько статей и проводили совместные исследования. Ричи был счастлив от осознания, что он на собственном исследовательском пути, и хотел двигаться дальше.

Начиная с пребывания на Шри-Ланке и в течение семестра, во время которого Дэн вел курс по психологии сознания, мы работали над первым черновиком нашей статьи, создавая прецедент для коллег-психологов по изучению измененных черт. В своей первой статье Дэн был вынужден использовать слабые аргументы, скудные выводы исследований и множество догадок. Теперь же у нас был шаблон пути к измененным чертам, алгоритм внутренней трансформации. Мы ломали голову над тем, как связать эту карту с немногочисленными данными, которые на тот момент предлагала наука.

В Кембридже мы долго обсуждали это, обычно на Гарвард-сквер. В те годы мы были вегетарианцами и налегали на карамельное мороженое в кафе Bailey’s на Бреттл-стрит. Там мы работали над тем, что впоследствии стало статьей в научном журнале, — объединяли крошечные элементы необходимых данных, которые смогли найти для поддержки нашего первого заявления о невероятно позитивных измененных чертах.

Мы назвали статью «Роль внимания в медитации и гипнозе. Психобиологический взгляд на трансформации сознания». Главная фраза — «трансформации сознания»: так мы тогда называли измененные черты, которые считали «психобиологической» (сегодня мы сказали бы «нейронной») переменой. Мы утверждали, что гипноз оказывает воздействие главным образом на состояние, а не на черты, как это делает медитация.

В те времена интерес вызывали не черты, а скорее измененные состояния, независимо от способов их провоцирования, будь то психоделики или медитация. Но, как мы обсуждали в Bailey’s, «когда эйфория проходит, ты по-прежнему тот же придурок, что и раньше». В последующей статье для научного журнала эта идея была озвучена куда более формальным образом.

Мы обратились к привычной для того времени неразберихе в том, как медитация может изменить нас. Некоторые люди концентрируются на удивительных состояниях, достигнутых во время медитации, в частности во время долгих ретритов. При этом после окончания медитации они практически не замечают, что эти состояния становятся устойчивыми переменами к лучшему в качествах бытия. Высокая оценка лишь достигнутых высот упускает главную цель практики: ежедневно изменять себя на постоянной основе.

Ранее мы убедились в этом, после того как нам выпала возможность поговорить с Далай-ламой о состояниях медитации и соответствующих им состояниях мозга, которые один опытный мастер продемонстрировал в лаборатории Ричи. Когда тот выполнял определенные виды медитации, например сосредоточение или визуализацию, снимки мозга показывали разную картину для каждого медитативного измененного состояния.

«Это очень хорошо, — сказал Далай-лама. — Ему удалось проявить некоторые признаки способностей йогинов». Под этим он имел в виду интенсивную медитацию на протяжении месяцев или лет, которой занимаются йогины в гималайских пещерах, в противоположность банальной фитнес-йоге, пользующейся большой популярностью в современном мире[49].

Но затем он добавил: «Настоящий признак мастерства заключается в том, что медитирующий дисциплинирует ум, освободив его от негативных эмоций».

Это правило оставалось неизменным еще до появления «Висуддхимагги»: неважно, каких высот ты достигнешь, — важно, кем ты станешь.

Ломая голову над тем, как связать карту медитации со своим опытом и затем с общепризнанными немногочисленными научными доказательствами, мы выдвинули гипотезу: «После» — это «до» для следующего «во время».

Поясним эту идею. «После» относится к устойчивым изменениям благодаря медитации, которые возникают после сеанса медитации. «До» означает состояние, в котором мы находимся в самом начале, перед медитацией. «Во время» — это то, что происходит при медитации, временные перемены в нашем состоянии, которые проходят после сеанса медитации.

Другими словами, регулярная медитация приводит к выработке устойчивых черт — к «после».

Нас заинтриговала возможность биологической реакции, при которой регулярная практика приводит к стабильному формированию весьма позитивных черт вроде доброты, терпения, присутствия в настоящем и расслабленности вне зависимости от любых обстоятельств. Мы утверждали, что медитация была инструментом для выработки подобных полезных качеств существования.

В 1970-х годах мы опубликовали статью в одном из нескольких научных изданий, заинтересованных в экзотических темах вроде медитации[50]. Статья освещала наши первые мысли об измененных чертах, хотя и основывалась на неубедительной научной базе. Отчасти мы применили принцип «Вероятность — это не доказательство»: то, что мы имели, было возможностью, но малоприменимой в качестве вероятности. Доказательств же вообще не было.

Когда мы впервые написали об этом, в нашем распоряжении не было ни одного проведенного научного исследования, которое содержало бы необходимое доказательство. Лишь спустя долгие десятилетия после публикации статьи Ричи выяснил, что состояние «после», характерное для мастеров медитации, очень отличалось от того же состояния у людей, которые никогда не медитировали или медитировали мало. Оно было показателем измененных черт (мы подробнее рассмотрим это в главе 12).

В те времена ни один представитель психологии не говорил об измененных чертах. К тому же наш исходный материал был очень непривычен для психологов: древние руководства по медитации, тогда с трудом добытые в далекой Азии, наряду с личным опытом ретритов по интенсивной медитации и случайными встречами с опытными мастерами. Мягко выражаясь, мы были психологами-выскочками — или чудаками, кем нас, несомненно, считали некоторые из коллег в Гарварде.

Наше видение измененных черт совершило рывок за пределы психологической науки тех лет. Рисковое дело.

Наука наверстывает упущенное

Когда исследователю с богатым воображением приходит в голову новая идея, запускается цепочка событий, очень похожих на естественный отбор в процессе эволюции: при тщательных опытах оцениваются новые идеи, устраняются плохие гипотезы и получают распространение хорошие[51].

Чтобы это произошло, науке нужно уравновесить количество скептиков и новаторов — людей, которые закидывают широкие сети, творчески подходят к делу и мыслят категориями «а что если…». Паутина знаний растет благодаря проверке первоначальных идей, подброшенных мыслителями вроде нас. Если бы наукой управляли лишь скептики, в мире не было бы инноваций.

Экономист Йозеф Шумпетер стал известен в современном мире благодаря разработанной концепции созидательного разрушения, согласно которой новое на рынке разрушает старое. Наши ранние догадки об измененных чертах являлись тем, что Шумпетер называл видением: интуитивным действием, которое придает направление и энергию аналитической деятельности. «Видение позволяет взглянуть на вещи под другим углом, — говорил он, — таким, который не найти в фактах, методах и результатах предшествующего состояния науки»[52].

Конечно, в этом смысле у нас было видение, но практически не было методов или данных для исследования подобного ряда измененных черт. Мы понятия не имели, какой механизм мозга позволяет осуществить такую глубокую перемену. Мы были преисполнены решимости найти доказательства, но находились в годах от обнаружения критически важной научной составляющей в этой головоломке.

Данные нашей диссертации были слабыми — на самом деле очень слабыми. Они поддерживали идею, что чем больше вы работаете над выработкой медитативного состояния, тем более устойчивое воздействие на вас окажет эта практика после сеанса медитации.

Однако по мере развития науки о мозге в течение десятилетий мы видели рост аргументов в пользу наших идей.

Ричи побывал на первой встрече Общества нейронауки в 1975 году в Нью-Йорке. В ней приняло участие около 2500 ученых, и все были рады тому, что присутствуют при зарождении новой области науки (тогда никто и не подозревал, что сегодня эти встречи будут собирать более 30 тысяч участников)[53]. В середине 1980-х один из первых президентов Общества Брюс Макивен из Рокфеллеровского университета снабдил нас научной амуницией.

Макивен поместил доминантную тупайю на 28 дней в одну клетку с особью, стоящей ниже на иерархической лестнице. Чтобы понять этот сценарий с участием грызунов[54], представьте, что застряли на работе с кошмарным боссом и находитесь с ним круглосуточно на протяжении месяца. Шокирующим открытием в исследовании Макивена стало то, что в мозге подчиненного животного сократилось количество дендритов в гиппокампе — эти отростки имеют важное значение для памяти. Дендриты — разветвленные продолжения нейронов — позволяют нейронам дотягиваться друг до друга и передавать электрические сигналы. Сокращение количества дендритов означает ухудшение памяти.

Результат опытов Макивена, словно небольшое цунами, накрыл науку о мозге и поведении, открыв понимание того, что конкретный опыт может наложить отпечаток на мозг. Макивен нанес удар по святому Граалю психологии: как стрессовые события оставляют устойчивые нейронные шрамы. Факт, что опыт любого рода может оставить след в мозге, до этого момента казался чем-то немыслимым.

Конечно, стресс был в порядке вещей для лабораторной крысы — Макивен просто повысил его интенсивность. Стандартные условия для места пребывания лабораторной крысы были эквивалентом одиночной камеры для грызунов: недели или месяцы подряд в небольшой проволочной клетке и, если повезет, беговое колесо для тренировок.

Сравните эту жизнь в постоянной скуке и социальной изоляции с чем-то вроде курорта для грызунов: множество игрушек, предметов для лазанья, яркие стены, сородичи и интересные места, которые можно исследовать. Такое впечатляющее жилище для лабораторных крыс создала Марион Даймонд из Калифорнийского университета в Беркли. Работая примерно в то же время, что и Макивен, Даймонд обнаружила, что мозг крыс изменился в лучшую сторону. Более толстые отростки дендритов связывали нейроны, наблюдался рост областей мозга, например префронтальной коры, которые важны для внимания и саморегуляции[55].

В то время как работа Макивена показала, что неблагоприятные события могут уменьшить области мозга, работа Даймонд подчеркнула позитивные аспекты. Несмотря на это, ее работа была встречена безразличием, возможно, по той причине, что исследование бросало прямой вызов распространенным убеждениям в данной области. Общепринятое мнение заключалось в том, что при рождении мы получаем максимальное количество нейронов в мозге и затем безжалостно теряем их на протяжении жизни. Считалось, что опыт не имел к ним никакого отношения.

Но благодаря Макивен и Даймонд мы задались вопросом: если такие перемены мозга к худшему и лучшему могут произойти у крыс, может ли правильный опыт изменить человеческий мозг в отношении полезных измененных черт? Может ли медитация быть подобной полезной внутренней тренировкой?

Проблеск этой возможности кружил голову. Мы чувствовали, что в этом было нечто поистине революционное, но прошло несколько десятилетий, прежде чем доказательства догнали наши предположения.

Большой прыжок

Стоял 1992 год, и Ричи нервничал из-за просьбы факультета социологии Висконсинского университета провести крупный внутренний коллоквиум. Он знал, что вступает в центр интеллектуального циклона — борьбы на тему «природы» и «воспитания», которая годами буйствовала в социальных науках. Сторонники воспитания считали, что поведение человека формировалось опытом. Сторонники природы верили, что именно наши гены определяют поведение.

Битва имела давнюю и некрасивую историю — расисты в XIX и начале XX века искаженно предъявляли генетику того времени в качестве научного обоснования для предвзятого отношения к чернокожим, индейцам, евреям, ирландцам и длинному списку прочих мишеней нетерпимости. Расисты приписывали любые задержки в образовательных и экономических достижениях целевой группы их генетической судьбе, игнорируя значительные различия в возможностях. Ответная реакция социальных наук заключалась в том, что многие представители факультета социологии очень скептически относились к любым биологическим объяснениям возникающих теорий.

Но Ричи чувствовал, что социологи совершили научную ошибку, предположив, что биологические причины обязательно сводят групповые различия к генетике и поэтому считаются неизменными. По мнению Ричи, эти социологи увлеклись идеологической позицией.

Впервые на публике он предложил концепцию нейропластичности в качестве способа закончить битву между природой и воспитанием. Как он объяснял, нейропластичность показывает, что регулярный опыт может изменить мозг, формируя его. Нам не нужно выбирать между природой и воспитанием. Два этих понятия находятся во взаимодействии, влияя друг на друга.

Концепция ловко примирила некогда враждебные точки зрения. Но Ричи вышел за пределы науки того времени: данные по человеческой нейропластичности по-прежнему оставались смутными.

Все изменилось всего лишь спустя пару лет благодаря каскаду научных открытий. Например, согласно одному исследованию, искусное овладение навыком игры на музыкальном инструменте увеличивает связанные с этим центры мозга[56]. Скрипачи, которые постоянно перебирали струны пальцами левой руки, увеличивали области мозга, управляющие работой этих пальцев. Чем дольше они играли, тем крупнее становились участки мозга[57].

Естественный эксперимент

Выполните этот эксперимент. Глядя вперед, вытяните руку и выпрямите один палец. По-прежнему смотрите вперед, медленно уводите вытянутую руку вправо до тех пор, пока палец не окажется примерно в 60 сантиметрах от линии носа. Когда вы перемещаете свой палец вправо, но продолжаете смотреть вперед, он попадает в зону периферического зрения — оказывается на внешней границе того, что охватывает ваша зрительная система[58].

Большинство людей теряют палец из виду, когда тот смещается слишком далеко вправо или влево от носа. Но есть одно исключение: глухие люди.

Хотя такое необычное зрительное преимущество глухоты известно с давних времен, связанные с этим изменения мозга были открыты совсем недавно. И вновь механизм кроется в нейропластичности.

Подобные исследования мозга часто включают в себя так называемые естественные эксперименты — естественным образом возникающие ситуации, например врожденную глухоту. Хелен Невилл, нейробиолог из Университета Орегона, горячо интересующаяся пластичностью мозга, воспользовалась возможностью опробовать МРТ-сканер для проверки глухих и слышащих людей. Она создала визуализацию, которая имитировала то, что видит глухой человек при распознавании языка жестов.

В этот язык входит множество экспансивных жестов. Когда глухой человек распознает жест другого, он обычно смотрит на лицо этого человека, а не на движения рук. Некоторые из жестов оказываются на периферии поля зрения. Таким образом, естественным образом тренируется способность мозга воспринимать все происходящее на внешней границе зрения. Пластичность позволяет соответствующим участкам мозга приниматься за визуальное задание по мере овладения глухим человеком языком жестов — распознаванием всего происходящего на границе зрения.

Нейронная площадка, обычно выступающая как основная слуховая кора (известная как извилины Гешля), у глухих людей не получает сенсорной информации. Невилл обнаружила, что мозг глухих людей менялся настолько, что та часть, которая обычно относится к слуховой системе, теперь работает с визуальными компонентами[59].

Подобные открытия показывают, насколько радикально мозг может изменить себя в ответ на регулярный опыт[60]. Открытия, связанные с музыкантами и глухими людьми, а также множеством других людей, предлагают доказательства, которых мы так долго ждали. Нейропластичность предлагает современному научному мышлению научно доказанную основу и понятный язык[61]. Мы давно нуждались в этой научной платформе — образе мышления о том, как преднамеренная тренировка ума вроде медитации может формировать мозг.

Спектр измененных черт

Измененные черты отражены в спектре, который начинается с негативного края, например посттравматического стрессового расстройства. Миндалевидное тело выступает в роли нейронного радара, следящего за угрозой. В результате серьезной травмы порог срабатывания миндалевидного тела становится настолько низким, что оно включает остальные части мозга, чтобы отреагировать на то, что оно расценило как чрезвычайное происшествие[62]. Для людей с ПТСР любой сигнал, напоминающий о травмирующем опыте — и малозаметный для всех остальных, — запускает каскад нейронных гиперреакций. Они вызывают повторные переживания, бессонницу, раздражительность и сверхбдительность.

С продвижением к позитивному краю спектра мы увидим благоприятные нейронные воздействия, например, которые испытывает ребенок в безопасных условиях, — его мозг формируется под влиянием проявляющих эмпатию, небезразличных и заботливых родителей. Такое формирование детского мозга приводит к тому, что, повзрослев, человек хорошо умеет успокаиваться после огорчения[63].

Наш интерес к измененным чертам простирается гораздо дальше здорового спектра, затрагивая более широкую линейку благ, включая благоприятное существование человека в целом. Эти невероятно позитивные измененные черты, например равностность и сострадание, являются целью тренировки ума посредством медитации. Мы используем термин «измененная черта» в качестве условного обозначения этой весьма позитивной группы качеств[64].

Нейропластичность предлагает научную основу того, как регулярная тренировка может выработать устойчивые качества, которые мы наблюдали у выдающихся йогинов, учителей, монахов и лам. Их измененные черты соответствовали древним описаниям стабильной трансформации на более высоких уровнях.

Ум, свободный от волнений, помогает снизить человеческие страдания. Эту цель преследует как наука, так и медитативные традиции. Но помимо благородных вершин существования есть и более практичный потенциал, доступный каждому из нас: жизнь, которую наилучшим образом описывает слово «процветание».

Процветание

По легенде, когда Александр Македонский вел свою армию через современный Кашмир, он встретил группу йогинов-аскетов в Таксиле — процветающем городе на Великом шелковом пути, ведущем на равнины Индии.

Йогины отреагировали на появление вооруженных солдат Александра полным безразличием, сообщив, что Александр, как и они, мог владеть лишь землей, на которой стоит, и что он, как и они, однажды умрет.

На греческом языке эти йогины носят название гимнософистов, в буквальном переводе — «нагих философов» (даже сегодня некоторые группы индийских йогинов странствуют в голом виде, покрывая себя лишь пеплом). Александр, пораженный спокойствием йогинов, признал их «свободными людьми» и даже убедил одного из них, Кальяну, сопровождать его в походе. Без сомнений, образ жизни и мировоззрение йогина перекликалось с образованием великого полководца. Александр учился у греческого философа Аристотеля. Славящийся своей пожизненной тягой к знаниям, Александр признал йогинов эталоном другого источника мудрости.

Греческие философские школы отстаивали идеал личной трансформации, который удивительным образом перекликался с идеалом азиатских школ. Александр мог понять это из беседы с Кальяной. Конечно, греки и их наследники римляне заложили фундамент для современных западных школ философской мысли.

Аристотель считал целью жизни эвдемонизм на основе добродетели — качество процветания. В современных теориях эта точка зрения появляется под разным прикрытием. Как говорил Аристотель, добродетели отчасти достигаются поиском «золотой середины» между крайностями: храбрость кроется между импульсивным принятием рисков и трусостью, умеренная сдержанность — между потворством своим желаниям и аскетичным отрицанием.

Он также добавлял, что мы добродетельны не от природы — у нас у всех есть потенциал стать такими с помощью правильных действий. Эти действия включают в себя то, что сегодня мы называем самомониторингом — постоянной практикой наблюдения за своими мыслями и действиями.

Другие греко-римские философские школы использовали схожие практики на собственных путях к процветанию. У стоиков один из способов заключался в понимании того, что чувства по отношению к жизненным событиям, а не сами события определяют наше счастье. Мы обретаем спокойствие, отделив то, что можем контролировать в жизни, от того, что не можем. Сегодня это убеждение находит отклик в популярной в системе двенадцати шагов версии молитвы теолога Рейнгольда Нибура:

Боже, даруй мне душевный покой

Принять то, что я не в силах изменить,

Мужество изменить то, что могу,

И мудрость отличить одно от другого[65].

Классический путь к «мудрости отличить одно от другого» кроется в ментальной тренировке. Греческие школы считали философию прикладным искусством и обучали медитативным упражнениям и самодисциплине, говоря о них как о способах достичь процветания. Как и их восточные коллеги, греки считали, что мы можем культивировать качества ума, которые содействуют благополучию.

Часть греческих практик развития добродетелей передавалась открыто, в то время как другие, вероятно, предлагались лишь посвященным вроде Александра. Он отмечал, что тексты философов были в большей степени понятны в контексте этого тайного обучения.

В греко-римской традиции такие качества, как честность, доброта, терпение и скромность, считались способом достичь стабильного благополучия. Западные мыслители и сторонники восточных духовных традиций в равной степени ценили переход к добродетельной жизни с помощью схожей трансформации существования. Например, в буддизме идеал внутреннего процветания называется бодхи (на языке пали и санскрите). Это путь самоактуализации, который подпитывает «лучшее в человеке»[66].

Потомки Аристотеля

То, что Аристотель называл процветанием, в современной психологии обозначается понятием «благополучие». Психолог из Висконсинского университета и коллега Ричи Кэрол Рифф, опираясь на идеи Аристотеля и многих других мыслителей, предлагает шкалу благополучия, состоящую из шести элементов.

• Принятие самого себя — быть позитивным по отношению к себе, признавать как лучшие, так и не очень хорошие качества, хорошо относиться к тому, какой ты есть. Для этого требуется неосуждающее самосознание.

• Личный рост — чувство, что вы продолжаете меняться и развиваться в сторону вашего полного потенциала, то есть становитесь лучше со временем. Вы принимаете новое мировоззрение или способы существования и извлекаете максимум пользы из своих талантов. «Каждый из вас идеален таким, какой он есть, — говорил своим ученикам мастер дзен Судзуки Роши, добавляя: — Но вы можете еще немного себя улучшить» — то есть аккуратно совмещать приятие с ростом.

• Автономность — независимость в мыслях и действиях, свобода от социального давления и использование личных стандартов для оценки самого себя. Кстати, этот принцип скорее применим к индивидуалистическим культурам таких стран, как Австралия и США, чем к культуре, например, Японии, где важнее гармония в группе.

• Мастерство — ощущение своей компетентности в борьбе с жизненными сложностями, использование возможностей в момент их появления и создание ситуаций, которые соответствуют вашим потребностям и ценностям.

• Удовлетворяющие отношения — теплота, эмпатия и доверие наряду со взаимной заботой и здоровой взаимопомощью.

• Смысл жизни — цели и убеждения, которые дают вам чувство значимости и направления. Некоторые философы утверждают, что настоящее счастье является побочным продуктом значимости и цели в жизни.

Рифф считает эти качества современной версией эвдемонизма — «вершиной всех человеческих достоинств» по версии Аристотеля, реализацией своего уникального потенциала[67]. Как мы узнаем из последующих глав, различные виды медитации вырабатывают одну или несколько из этих способностей. Некоторые исследователи изучили, как медитация поднимает рейтинги людей по шкале благополучия Рифф.

По данным Центров по контролю и профилактике заболеваний, менее половины американцев ощущают свое предназначение, выходящее за пределы работы и семейных обязанностей[68]. Этот особый аспект благополучия может иметь важные последствия: Виктор Франкл писал о том, что чувство значимости и цели позволило ему и некоторым другим выжить в нацистском концентрационном лагере, когда вокруг умирали тысячи людей[69]. Продолжение работы психиатром с заключенными лагеря стало смыслом жизни Франкла. Смыслом жизни другого человека стал его ребенок, спасшийся от лагеря. Еще один нашел смысл в книге, которую хотел написать.

Убеждение Франкла переплетается с открытием того, что после трехмесячного медитационного ретрита (в целом около 540 часов) его участники, которые укрепляли ощущение предназначения, также продемонстрировали повышенную активность теломеразы в своих иммунных клетках даже спустя пять месяцев после окончания ретрита[70]. Этот фермент позволяет не укорачиваться теломерам — концевым участкам хромосом, которые показывают, как долго проживет клетка.

Это как если бы клетки тела говорили: «Не уходи — у тебя есть важные дела». С другой стороны, как отмечают исследователи, эксперимент необходимо провести повторно, прежде чем в результатах можно быть уверенным.

Интересный факт: восемь недель разных практик внимательности увеличили участок ствола мозга, который связан с ростом благополучия по шкале Рифф[71]. Но исследование было достаточно небольшим — участие приняли лишь 14 человек. По этой причине его необходимо вновь провести на большей группе, прежде чем мы сможем сделать более уверенные выводы.

Схожим образом в другом исследовании люди, практиковавшие популярную форму внимательности, сообщили о росте благополучия и прочих выгодах в течение последующего года[72]. Чем дольше ежедневная практика внимательности, тем больше рост благополучия. Вновь в исследовании было мало участников, и исследование мозга, которое, как мы говорили, менее подвержено психологическому искажению, чем самооценка, было бы даже более убедительным.

Мы, будучи сторонниками медитации, находим привлекательным вывод о том, что медитация повышает благополучие. Но наша научная сторона по-прежнему настроена скептически.

Подобные исследования часто называются «доказательством» ценности медитации, особенно сегодня, когда внимательность стала модным веянием. Но исследования медитации в огромной степени разнятся, когда речь заходит о научной достоверности — хотя при продвижении брендов медитации, приложений или других медитативных «продуктов» эта неприятная правда упускается.

В последующих главах мы использовали строгие стандарты, чтобы отделить чепуху от фактов. Что наука на самом деле говорит нам о влиянии медитации?

Глава 4. Лучшее, что у нас было

* * *

Действие происходит в столярной мастерской. Двое рабочих — назовем их Алом и Франком — весело общаются, пока Ал скармливает огромный лист фанеры зубчатому диску гигантской циркулярной пилы. Внезапно вы замечаете, что Ал не воспользовался защитным кожухом для диска. Ваш пульс учащается, когда вы видите, как большой палец его руки направляется в этот отвратительный зубастый круг стали.

Ал и Франк увлечены общением, не подозревая о надвигающейся опасности, даже когда палец находится рядом с жужжащим лезвием. Ваш пульс зашкаливает, а на лбу проступили капли пота. Вы чувствуете немедленное желание окликнуть Ала, но не можете, — он актер в фильме, который вы смотрите.

Фильм «Этого не должно было произойти» снят организацией Canadian Film Board с целью испугать столяров и заставить их использовать защитные устройства при работе в цеху. За 12 минут короткометражки показывается три несчастных случая. Как и палец, неумолимо направляющийся к лезвию, так и каждый случай держит в напряжении до кульминационного момента: Ал теряет большой палец из-за лезвия циркулярной пилы, другой рабочий также калечит пальцы в станке, и деревянная доска отлетает в стоящего рядом человека.

Фильм приобрел вторую жизнь, совершенно не связанную с предполагаемым предостережением для столяров. Ричард Лазарус, психолог из Калифорнийского университета в Беркли, использовал изображения ужасных событий в качестве надежного эмоционального стрессора на протяжении более чем десяти лет своего важного исследования[73]. Он поделился с Дэном копией фильма, чтобы тот использовал его для исследования в Гарварде.

Дэн показал фильм примерно 60 людям, половина из которых вызвались участвовать добровольно. Добровольцами стали студенты Гарварда, посещающие курсы по психологии и никогда не практиковавшие медитацию. Другая половина включала в себя учителей медитации как минимум с двумя годами практики. Половина участников из каждой группы медитировала перед просмотром фильма. Дэн обучил новичков из Гарварда медитации в лаборатории. Некоторым из тех, кто оказался в контрольной группе, было поручено просто сидеть в расслабленном состоянии.

Дэн находился в соседнем контрольном помещении и наблюдал за тем, как частота пульса и потоотделение участников подпрыгивали и утихали по мере просмотра фильма о несчастных случаях в цеху. Опытные мастера медитации восстановились после стресса из-за увиденных событий быстрее, чем люди, никогда не занимавшиеся медитацией[74]. Или, по крайней мере, так казалось Дэну.

Это исследование было достаточно основательным для присуждения Дэну степени доктора философии в Гарварде и публикации исследования в одном из главных журналов в этой области. Но даже при этом, оглядываясь назад более внимательно, мы видим множество вопросов и проблем. Люди, которые рассматривают заявки на гранты и публикацию статей в журналах, устанавливают жесткие стандарты, в чем исследовательские проекты должны быть лучшими, — самые надежные результаты. С этой точки зрения исследование Дэна — и даже большинство современных исследований медитации — имеют недостатки.

Например, именно Дэн обучил одних волонтеров медитации, а другим сказал просто расслабиться. Но Дэн знал желаемый результат — знал, что медитация поможет восстановиться после стресса. Это могло повлиять на его общение с двумя группами, возможно, таким образом, что способствовало получению хороших результатов от медитации и плохих — от контрольной группы людей, которые просто расслаблялись.

Другой момент: из 313 статей в научных журналах, в которых авторы ссылались на выводы Дэна, ни один из авторов не решил вновь провести исследование, чтобы попробовать получить те же результаты. Эти авторы просто предположили, что результаты достаточно убедительны и могут быть использованы в качестве основы для собственных выводов.

Исследование Дэна не одиноко в этом: такое отношение в науке превалирует до сих пор. То, что в нашей профессии называют воспроизводимостью результатов, считается сильной стороной научного метода. Любой ученый должен иметь возможность повторить тот или иной эксперимент и получить те же результаты — или сообщить об их невоспроизводимости. Но мало кто вообще пытается это сделать.

Отсутствие воспроизведения представляет собой широко распространенную проблему в науке, особенно когда речь заходит об исследованиях человеческого поведения. Хотя психологи и выдвигали предложения по повышению воспроизводимости результатов психологических исследований, сегодня не известно, как многие, даже из самых часто цитируемых исследований, справятся с этим (хотя, вероятно, большинство выдержит проверку)[75]. Лишь крошечная доля исследований по психологии подвергается воспроизведению: особенности области способствуют оригинальной работе, а не дублированию. К тому же психология, как и остальные науки, имеет прочные встроенные предубеждения по отношению к публикациям: ученые редко пытаются опубликовать исследования, когда не получают значимых результатов. При этом даже нулевой результат сам по себе является значимым.

Существует большая разница между «мягкими» и «жесткими» критериями. Представьте, что вы попросили людей рассказать о своем поведении, чувствах и так далее — это «мягкие» критерии. В огромной степени на реакцию самих людей могут повлиять психологические факторы вроде настроения человека, желания показать себя в лучшем свете или понравиться исследователю. С другой стороны, подобные предубеждения повлияют с меньшей вероятностью, если вообще повлияют на физиологические процессы, например пульс или активность мозга, что делает их «жесткими» критериями.

Рассмотрим исследование Дэна: в некоторой степени он полагался на «мягкие» критерии, когда попросил людей оценить свою реакцию. Он использовал популярный среди психологов инструмент оценки тревоги. Люди оценивали себя по параметрам вроде «я испытываю тревогу» от «не испытываю вообще» до «испытываю в большой степени» и от «практически никогда» до «практически всегда»[76]. Использование метода в целом показало, что люди чувствовали себя менее напряженными после первого опыта медитации — довольно распространенное открытие за годы исследований медитации. Но, к сожалению, подобные самоотчеты искажаются «требованием ожидания» — неявными сигналами, побуждающими показать позитивный результат.

Даже новички в области медитации сообщают о большей расслабленности и сниженной напряженности после начала практики. Такие отчеты об улучшенном управлении стрессом заметны в словах медитирующих гораздо раньше, чем в «жестких» показателях вроде активности мозга. Это может означать, что ощущение сниженной тревоги, которое люди испытывают при медитации, возникает до видимых перемен в «жестких» показателях — или то, что ожидания подобных эффектов влияют на отчеты людей.

Но сердце не лжет. В своем исследовании Дэн использовал физиологические показатели вроде пульса и потоотделения, которые обычно нельзя преднамеренно контролировать. Таким образом он получил более четкую картину настоящих реакций человека, особенно по сравнению с теми субъективными, более предвзятыми показателями устных отчетов.

В качестве главного физиологического показателя в своей диссертации Дэн выбрал электрическую активность кожи (ЭАК) — вспышки электрической активности, связанные с выступанием пота. Сигналы ЭАК указывают на состояние стресса в организме[77].

Показатели мозга обладают даже более высокой надежностью, чем «периферические» физиологические показатели, например пульс. Но мы слишком рано применили эти методы, наименее предвзятые и самые убедительные из всех. В 1970-х системы томографии головного мозга вроде ФМРТ, ОФЭКТ и точный машинный анализ электроэнцефалографии еще не были изобретены[78]. Показатели реакций, далекие от мозга — пульс, частота дыхания, потоотделение, — оказались лучшим, что было в распоряжении Дэна[79]. Поскольку эти физиологические реакции отражают сложную совокупность сил, они немного хаотичны для анализа[80].

Другой недостаток исследования связан с технологией записи того времени. Действие происходило задолго до того, как подобные данные перевели в цифровую форму. Показатели потоотделения отслеживались движением иглы на непрерывной катушке бумаги. Полученные каракули Дэн изучал часами, конвертируя чернильные отметки в цифры для анализа данных. Это означало подсчет пятен, фиксирующих начало потоотделения до и после каждого увиденного в фильме несчастного случая.

Главный вопрос: различалась ли скорость восстановления после стресса во время просмотра несчастных случаев у всех четырех видов участников — экспертов и новичков, медитирующих и просто спокойно сидящих? Дэн установил, что медитация ускоряла восстановление и то, что опытные мастера медитации восстановились быстрее остальных[81].

Слова «Дэн установил» говорят о другой потенциальной проблеме: именно он проводил анализ, а все исследование разрабатывалось с целью подтвердить выдвинутую Дэном гипотезу. Эта ситуация способствует появлению предвзятости экспериментатора, когда человек, проводящий исследование и анализирующий данные, может исказить результаты в пользу желаемого исхода.

По смутным (ну хорошо — очень смутным) воспоминаниям Дэна спустя практически 50 лет, когда среди мастеров медитации наблюдалась неоднозначная реакция ЭАК, которая могла возникнуть на пике реакции на событие или сразу после него, он фиксировал реакцию как находящуюся на пике, а не в начале пути восстановления. Конечный результат подобного предвзятого отношения мог заключаться в том, чтобы показать повышенную реакцию потоотделения мастеров медитации на увиденный несчастный случай при том факте, что они восстанавливались быстрее. Однако, как мы увидим, эта закономерность наблюдается в большинстве исследований опытных мастеров медитации.

Исследование предвзятости выявило два уровня: наши сознательные пристрастия и более сложные для анализа неосознанные пристрастия. По сей день Дэн не может поклясться, что его подсчет тех чернильных отметок был непредвзятым. Поэтому Дэн подтверждает дилемму многих ученых, проводящих исследования медитации: они сами медитируют, и это может вызывать подобную предвзятость, пусть и неосознанную.

Непредвзятая наука

Это могло бы стать сценой болливудской версии «Крестного отца»: черный «Кадиллак» прибывает в назначенное время и место, открывается задняя дверь, и Дэн садится внутрь. Рядом с ним сидит главный босс — но не Марлон Брандо в роли Дона Корлеоне, а невысокий бородатый йогин, одетый в белое дхоти.

Йогин З. прибыл с Востока в Америку в 1960-х и быстро попал в заголовки, вращаясь в обществе знаменитостей. Он привлек огромное количество поклонников — сотни молодых американцев обратились к нему, чтобы перенять его метод и стать учителями. В 1971 году перед своей первой поездкой в Индию Дэн посетил летний лагерь по подготовке учителей, который вел йогин.

Каким-то образом Йогин З. узнал, что Дэн учился в аспирантуре Гарварда и собирался отправиться в Индию. У него были планы на этого аспиранта. Вручив Дэну список имен и адресов его собственных последователей в Индии, Йогин З. поручил ему встретиться с каждым, опросить его и затем написать докторскую диссертацию, в заключении которой будет указано, что метод йогина — единственный способ достичь «просветления» в наше время.

Идея вызвала у Дэна отвращение. Такое открытое давление на исследование для продвижения конкретного вида медитации наглядно демонстрировало мошенничество, которое, к сожалению, было характерно для определенного вида «духовных учителей» (вспомните Свами Н.). Когда такой учитель рекламирует себя подобным образом, типичным для некоторых коммерческих брендов, это показывает, что кто-то надеется использовать внутренний рост в угоду маркетингу. И когда исследователи, связавшие себя с определенным видом медитации, сообщают о положительных результатах, возникает та же сомнительная предвзятость и другой вопрос: были ли негативные результаты, о которых исследователи умалчивают?

Например, учителя медитации в исследовании Дэна обучают методу трансцендентальной медитации (ТМ). Изучение ТМ имеет довольно неоднозначную историю отчасти потому, что большая часть исследований проведена сотрудниками Университета менеджмента Махариши (бывшего Международного университета Махариши). Он входит в организацию, которая продвигает трансцендентальную медитацию. Это вызывает обеспокоенность в отношении конфликта интересов, даже если исследование проведено хорошо.

По этой причине лаборатория Ричи целенаправленно наняла нескольких ученых, скептически относящихся к воздействию медитации и поднимающих разумное количество вопросов и проблем. «Истинно верующие» на практике могут упустить эти вопросы или просто отмахнуться от них. Итог: лаборатория Ричи опубликовала несколько неоткрытий — исследований, в которых при проверке конкретной гипотезы о воздействии медитации не удается получить ожидаемый результат. Лаборатория также публиковала провалы в воспроизводимости — исследования, которые повторяют метод из ранее опубликованных статей, выявивших полезный эффект медитации, но в которых не удается добиться тех же результатов. Подобные провалы в воспроизводимости ставят результаты первоначального исследования под сомнение.

Привлечение скептиков — лишь один из многочисленных способов минимизировать предвзятость экспериментатора. Другой способ заключается в изучении группы людей, которым рассказали о практиках медитации и их полезном воздействии, но не обучили им. Еще лучший способ — использовать «активный контроль»: когда одна группа занимается чем-то непохожим на медитацию, но деятельностью, которая, по их мнению, будет полезной, например спортивной тренировкой.

Следующая дилемма в нашем гарвардском исследовании, по-прежнему широко распространенная в психологии, подразумевает, что студенты-участники не были типичными представителями человечества. Субъекты наших экспериментов известны в данной сфере под аббревиатурой WEIRD — Western, educated, industrialized, rich, democratic (образованные жители западных индустриальных, богатых и демократических стран)[82]. А привлечение студентов Гарварда, выделяющихся даже в категории WEIRD, снижало ценность данных для понимания общей человеческой природы.

Разновидности медитативного опыта

В своем диссертационном исследовании Ричи вошел в число первых нейроученых, которые задались вопросом: можно ли определить нейронный показатель навыка управления вниманием? В те времена этот простой вопрос был достоин уважения.

Но докторское исследование Ричи было разработано в том же стиле тайного исследования ума, который он использовал в студенческие годы. План был sub rosa[83] внедрен в исследование: изучить, различаются ли признаки навыка управления вниманием у тех, кто медитирует, и у тех, кто нет. Обладают ли медитирующие лучшим навыком концентрации? В те времена этот вопрос не был достоин уважения.

Ричи измерил электрические сигналы мозга медитирующих, когда они слышали звуки или смотрели на мигающие светодиодные индикаторы. При этом он просил их концентрироваться на звуках или огоньках. Ричи анализировал электрические сигналы вызванного потенциала (ВП)[84], который проявляется в особых вспышках в качестве реакции на свет и/или звук. ВП среди посторонних шумов представляет собой настолько крошечный сигнал, что измеряется в микровольтах — миллионных долях вольта. Эти крошечные сигналы помогают понять, как мы направляем свое внимание.

Ричи обнаружил, что размер этих сигналов сокращался в ответ на звук, когда участники концентрировались на свете. При этом сигналы, спровоцированные светом, уменьшались, когда участники концентрировали внимание на звуке. Само по себе открытие не представляло ничего особенного — мы и так это ожидали. Но паттерн блокировки нежеланных ощущений был гораздо сильнее у медитирующих, чем у участников контрольной группы. Это стало своего рода первым доказательством того, что медитирующие лучше концентрируют внимание, чем те, кто не занимается медитацией.

Поскольку выбор объекта внимания и игнорирование отвлекающих факторов говорили о развитом навыке концентрации внимания, Ричи пришел к выводу, что для подобной проверки можно использовать записи электрических сигналов мозга — электроэнцефалограмму (сегодня это обычное дело, но в те времена то был шаг вперед в научном прогрессе). Тем не менее доказательство, что медитирующие лучше концентрировались, чем участники контрольной группы, было довольно слабым.

Оглядываясь назад, мы видим причину, по которой это доказательство само по себе было сомнительным. Ричи привлек группу людей, практиковавших различные виды медитации. В 1975 году мы довольно наивно относились к значимости различий в видах медитации. Сегодня мы знаем, что существует множество аспектов внимания и что различные техники медитации развивают разные ментальные привычки. Поэтому они по-разному влияют на ментальные навыки.

Например, исследователи из Института познания и мозга имени Макса Планка в Лейпциге, просили новичков ежедневно на протяжении нескольких месяцев практиковать три различных типа медитации. В эти практики входили концентрация на дыхании, порождение любящей доброты и наблюдение за мыслями без вовлечения в них[85]. Ученые обнаружили, что концентрация на дыхании успокаивала, словно подтверждая распространенное убеждение о пользе медитации в качестве способа релаксации. Но вопреки этому стереотипу ни практика любящей доброты, ни наблюдение за мыслями не расслабляли тело. Очевидно, причина заключается в том, что оба занятия требуют умственных усилий. Например, наблюдая за мыслями, вы постоянно увлекаетесь ими. Когда вы замечаете это, вам необходимо предпринять сознательное усилие, чтобы начать наблюдать за мыслями вновь. А практика любящей доброты, при которой вы желаете себе и другим добра, создает позитивное настроение в отличие от остальных двух методов.

Таким образом, разные типы медитации дают уникальные результаты. Этот факт говорит о том, что определять конкретный вид медитации для исследования крайне необходимо. Тем не менее путаница с конкретикой по-прежнему остается повсеместным явлением. Например, одна исследовательская группа собрала самые последние данные по анатомии мозга 50 человек, занимающихся медитацией[86]. Это могло стать бесценным набором данных, если бы названия изученных практик медитации не отражали смесь типов — сборную солянку. Если бы исследователи систематически записывали конкретную ментальную тренировку, сопровождающую каждый тип медитации, полученный набор данных дал бы даже более ценные результаты. Тем не менее спасибо за раскрытие этой информации, которая редко оказывается опубликованной.

Когда мы изучали теперь уже огромный кладезь исследований медитации, мы порой вздрагивали от растерянности и наивности ученых в отношении конкретности. Слишком часто они просто допускают ошибки. Например, в одной научной статье утверждалось, что как в практике випассаны в стиле Гоенки, так и в дзен люди не закрывают глаза. Это ошибка: Гоенка просил людей при медитации закрывать глаза.

В ряде исследований использовался метод так называемой антимедитации в качестве активного контроля. В одной из версий участников попросили сконцентрироваться на как можно большем количестве позитивных мыслей. Это напоминает такие медитативные методы, как медитация на любящей доброте, которую мы рассмотрим в главе 6. Тот факт, что данные экспериментаторы считали это непохожим на медитацию, говорит об их непонимании объекта исследования.

Общее правило — «То, что практикуется, будет улучшено» — подчеркивало значимость сопоставления конкретной ментальной стратегии медитации с ее результатом. Это одинаково верно для тех, кто изучает медитацию, и тех, кто медитирует: нужно осознавать вероятные результаты конкретного подхода к медитации. Они все разнятся, о чем не всегда знают исследователи и даже практикующие.

В области ума, как и везде, действия определяют результаты. Одним словом, медитация — не единичный вид деятельности, а широкий ряд практик, по-особому воздействующих на ум и мозг.

Потерявшись в Стране чудес, Алиса спросила Чеширского Кота: «Какой же путь мне выбрать?» Он ответил: «Все зависит от того, куда ты хочешь попасть». Совет Чеширского Кота справедлив и в отношении медитации.

Считая часы

Каждый из «экспертов» Дэна, мастеров трансцендентальной медитации, практиковали этот вид медитации не меньше двух лет. Но Дэн не мог знать, сколько всего часов каждый потратил на медитацию за эти годы. Не знал он и того, насколько качественно были потрачены эти часы.

Даже сегодня мало кто из исследователей имеет в распоряжении этот ценный элемент данных. Но, как мы подробно узнаем из главы 13, наша модель перемен отслеживает количество часов практики человека и показывает, практиковал ли он ежедневно или во время ретритов. Эти часы затем связываются с переменами в качествах и изменениями в мозге, которые являются причиной этих перемен.

Очень часто люди, занимающиеся медитацией, подразделяются на крупные категории в зависимости от опыта, например «новичок» и «эксперт», без дальнейшей конкретизации. Наша исследовательская группа сообщила о времени, которое изучаемые объекты ежедневно посвящали медитации, начиная от 10 минут несколько раз в неделю и заканчивая 240 минутами ежедневно. Но мы не знаем, сколько месяцев или лет они придерживались такого распорядка, а он важен для подсчета общих часов практики.

При этом подобный подсчет упускается в подавляющей части исследований медитации. По этой причине классическое исследование дзена в 1960-х, которое показало неспособность привыкнуть к повторяющимся звукам, — одно из немногих существующих в то время и одно из заинтересовавших нас в первую очередь — на самом деле предоставляет скудные данные об опыте медитации монахов в традиции дзен. Медитировали ли они час в день, десять минут, совсем не практиковали в некоторые дни или шесть часов ежедневно? Сколько ретритов (сёссинов[87]) с более интенсивной практикой они посетили и сколько часов медитации подразумевал каждый? Мы не знаем этого.

Сегодня список исследований, страдающих от такой неопределенности, может расти и расти. Но получение подробной информации об общем количестве часов медитативной практики стало стандартной рабочей процедурой в лаборатории Ричи. Каждый из исследуемых мастеров медитации сообщает, какой тип медитации он практикует и как часто, сколько времени он посвятил ему на конкретной неделе и посещает ли он ретриты.

Если медитирующие посещают ретриты, они отмечают, сколько часов ежедневно практикуют, сколько длится сам ретрит и сколько подобных ретритов они посетили. Далее мастера медитации тщательно анализируют каждый ретрит и подсчитывают время, потраченное на практику разных стилей медитации. Эта математика позволяет ученым проанализировать данные сквозь призму общего количества часов практики и выделить время, потраченное на практику разных стилей, ретриты и домашнюю медитацию.

Как мы увидим, когда речь заходит о мозге и поведенческих выгодах медитации, иногда возникает зависимость «доза — ответная реакция»: чем больше вы практикуете, тем больше выгода. Это означает, что, когда исследователям не удается узнать общее количество часов, потраченных исследуемыми мастерами медитации, упускается нечто очень важное. По тем же причинам слишком много исследователей медитации, включивших в свои работы группу «экспертов», демонстрируют слишком большие различия в том, что понимается под этим термином, и не используют точный критерий количества часов практики этих «экспертов».

Если изучаемые люди медитируют впервые — допустим, обучаются внимательности, — количество их часов практики можно легко определить (часы обучения плюс общее количество часов домашней практики). Однако во многих более интересных исследованиях участвуют опытные мастера медитации. Количество часов их практики не определяется, хотя оно может различаться в огромной степени. Например, в одном исследовании были собраны мастера медитации с опытом от одного года до 29 лет!

Далее возникает вопрос о профессионализме тех, кто обучает участников медитации. Ряд исследований из множества, изученных нами, содержали количество лет опыта учителей в медитации, однако ни в одном из них не были подсчитаны общие часы. В одном исследовании максимальная цифра составляла 15 лет, минимальная — ноль.

За пределами эффекта Хоторна

В 1920-е годы на заводе по производству электрического оборудования Hawthorne Works, расположенном рядом с Чикаго, экспериментаторы улучшили освещение в цехах и немного скорректировали график работы. Даже с такими маленькими переменами люди начали работать лучше — по крайней мере, в первое время.

Вывод: любое позитивное вмешательство (и, возможно, простое наблюдение за вашим поведением) заставит людей сказать, что они чувствуют себя лучше или изменились к лучшему в чем-то еще. Однако подобные эффекты Хоторна[88] не означают, что конкретное вмешательство обладает уникальным положительным воздействием. Тот же рост произойдет при любой перемене, которую люди расценят как позитивную.

Лаборатория Ричи, знакомая с проблемами вроде эффекта Хоторна, уделила им огромное внимание, приложив немало усилий для использования надлежащих условий сравнения в своих исследованиях медитации. Энтузиазм инструктора по медитации в отношении того или иного метода может заразить его учеников. По этой причине обучать «контрольному» методу необходимо с тем же уровнем позитивности, что и выбранному виду медитации.

Чтобы отделить подобные внешние эффекты от настоящего воздействия медитации, Ричи и его коллеги разработали Программу улучшения здоровья (HEP) в качестве условия сравнения для исследований по снижению стресса на основе внимательности. Программа состоит из музыкальной терапии с релаксацией, обучения в области здорового питания и физических занятий, включающих улучшение осанки, равновесия, укрепление сердца, растяжку, прогулки или пробежки.

В лабораторных исследованиях инструкторы, обучавшие участников HEP, считали, как и инструкторы по медитации, что она полезна. Такой «активный контроль» может нейтрализовать факторы вроде энтузиазма. При этом будет легче определить уникальные выгоды любого вмешательства — в данном случае медитации, — чтобы увидеть, что она добавляет к эффекту Хоторна.

Исследовательская группа Ричи случайным образом распределила добровольцев на программы HEP или снижения стресса на основе внимательности (MBSR). Затем до и после обучения участников попросили заполнить анкеты, которые в ранних исследованиях отражали улучшения благодаря медитации. Но в данном исследовании обе группы сообщили о сравнительном улучшении по субъективным показателям общего стресса, тревоги и медицинских симптомов. Группа Ричи сделала вывод, что основная часть улучшений в области стресса, которые новички приписывали медитации, не кажется настолько уникальной[89].

Более того, в анкете, которую специально разработали для оценки внимательности, не было обнаружено никакого различия в уровнях улучшений от MBSR или HEP[90].

В связи с этим ученые из лаборатории Ричи сделали вывод, что для внимательности и, скорее всего, любого другого вида медитации многие из заявленных выгод на ранних стадиях практики объясняются ожиданием, социальными связями в группе, энтузиазмом инструктора и другими «характеристиками требований». Вместо того, чтобы относиться конкретно к медитации, любые заявленные благоприобретения могут попросту говорить о позитивных ожиданиях людей.

Подобные данные должны насторожить любого, кто ищет подходящую технику медитации, по поводу преувеличенных заявлений о ее выгодах. Также это рекомендация для научного сообщества — тщательнее разрабатывать методики исследования медитации. Простое открытие, что люди, практикующие тот или иной вид медитации, сообщают об улучшениях, в отличие от участников контрольной группы, которые не занимаются медитацией, не означает, что эти улучшения обусловлены самой медитацией. Тем не менее это, пожалуй, самая распространенная парадигма, которая по-прежнему используется в исследовании выгод медитации. Она затрудняет видимость настоящих преимуществ.

Мы можем ожидать те же восторженные отчеты от тех, кто ожидает рост благополучия, занимаясь пилатесом, боулингом или следуя палеолитической диете.

Что такое внимательность?

В отношении значения внимательности — современного и, возможно, самого популярного в среде исследователей метода медитации — наблюдается путаница. Некоторые ученые используют термин для описания всех видов медитации. В широком смысле внимательность может относиться к медитации в целом, несмотря на тот факт, что она лишь один из многочисленных методов.

Если копнуть глубже, можно увидеть, что внимательность стала самым распространенным переводом слова «сати» с языка пали. Однако ученые используют множество других переводов — «осознавание», «внимание», «удержание» и даже «различение»[91]. В общем, эквивалента слова «сати», единогласно принятого экспертами, нет[92].

Некоторые традиции медитации называют внимательностью способность замечать, что ум начинает блуждать. В этом смысле внимательность становится частью большой последовательности, которая начинается с концентрации на одной вещи, затем ум блуждает в других местах, после чего наступает момент внимательности: человек замечает, что ум блуждает. Последовательность завершается возвращением внимания к объекту концентрации.

Такая последовательность, знакомая каждому практикующему медитацию, может также называться сосредоточением, при котором внимательность играет вспомогательную роль в попытке сосредоточиться на одной вещи. Например, при однонаправленной концентрации на мантре инструкция может звучать так: «Каждый раз, когда вы замечаете, что ум блуждает, спокойно начните читать мантру вновь». В механизме медитации сосредоточение лишь на одной вещи также означает обращение внимания на блуждания ума, чтобы затем вернуть его к объекту. Сосредоточение и внимательность идут рука об руку.

Другое распространенное значение внимательности относится к подвижному осознанию, которое отмечает все, что происходит в нашем опыте, без оценки или другого реагирования. Пожалуй, самое широко цитируемое определение внимательности дает Джон Кабат-Зинн: «Осознавание, возникающее при намеренном, безоценочном, имеющем место в настоящее мгновение направлении внимания на разворачивающийся опыт»[93].

С точки зрения когнитивной науки, когда речь заходит о точных используемых методах, возникает новый неожиданный поворот: то, что ученые и практикующие называют «внимательностью», может относиться к абсолютно разным способам задействования внимания. Например, определение внимательности в контексте дзена или тхеравады мало похоже на понимание термина в тибетских традициях.

Каждое определение относится к различающимся (порой неявно) способам задействования внимания — и вполне возможно, что и к соответствующим им разным состояниям мозга. Поэтому важно, чтобы исследователи понимали, какой вид внимательности они изучают — или к какой конкретной разновидности медитации относится внимательность.

Определение значения термина «внимательность» в научных исследованиях приняло странный оборот. Один из самых широко используемых критериев внимательности разработан не на основе того, что происходит в процессе медитации внимательности. Он появился благодаря проверке анкет сотен студентов, которые, по мнению исследователей, должны были отразить различные грани внимательности[94]. Например, вас спрашивают, насколько верны в вашем отношении утверждения «Я наблюдаю за своими чувствами, не увлекаясь ими» или «Мне сложно концентрироваться на том, что происходит в данный момент».

Тест включал такие качества, как неосуждение себя — например, если вы испытываете неуместное чувство. На первый взгляд кажется, что все в порядке. Подобный критерий внимательности должен быть связан (и на самом деле связан) с прогрессом людей, обучающихся по программам вроде MBSR, и результатами проверок, связанных с объемом и качеством практики внимательности[95]. С технической точки зрения все очень хорошо — в рамках исследований это называется конструктной валидностью.

Но когда группа Ричи подвергла этот критерий другой технической проверке, обнаружились проблемы с дискриминантной валидностью — способностью показателя не только коррелировать с тем, чем нужно, например с MBSR, но и не коррелировать, когда это не нужно. В таком случае проверка не должна отражать перемены в членах группы активного контроля HEP, которая была задумана с целью не повышать ценность внимательности каким-либо образом.

Однако результаты участников программы HEP практически повторяли результаты участников программы MBSR, — данные отчетов говорили о заметном росте внимательности участников. Если говорить более формальным языком, не было ни одного доказательства в пользу дискриминантной валидности этого показателя. Такая вот незадача.

В одном из исследований другой широко используемый в отчетах критерий внимательности показал положительную корреляцию между пьянством и внимательностью — чем выше уровень потребления алкоголя, тем выше внимательность. Кажется, что-то здесь не так[96]. В другом небольшом исследовании с участием двенадцати опытных (в среднем 5800 часов практики) и двенадцати еще более опытных (в среднем 11 000 часов практики) практикующих медитацию было выявлено, что по двум широко используемым анкетным критериям внимательности они не отличались от группы людей, не занимающихся медитацией. Возможно, это произошло по той причине, что они в большей степени осознавали блуждание своего ума, чем многие другие[97].

Любая анкета, заполняя которую люди должны говорить о себе, может быть подвержена искажениям. Один исследователь говорил об этом более прямолинейно: «Анкеты можно обмануть». По этой причине сотрудники лаборатории Ричи определили то, что можно считать более прочным показателем поведения: вашу способность удерживать внимание при подсчете дыхательных циклов.

Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Во время проверки вы нажимаете на клавишу со стрелкой вниз на клавиатуре при каждом выдохе. Чтобы усложнить задачу, при каждом девятом выдохе вы нажимаете на другую клавишу — стрелку вправо. Затем вы вновь начинаете считать свои выдохи от одного до девяти[98]. Преимущество данной проверки заключается в следующем. Разница между вашей цифрой и настоящим количеством дыхательных циклов представляет собой объективный показатель, в гораздо меньшей степени подверженный психологической предвзятости. Когда ваш ум блуждает, страдает точность подсчета. Как и предполагалось, эксперты в медитации показали значительно лучшие результаты, чем люди, не занимающиеся медитацией, и оценки в этой проверке улучшаются после обучения внимательности[99].

Весь этот поучительный обзор — проблемы с нашими первыми попытками исследования медитации, преимущества группы активного контроля, необходимость большей строгости и точности при определении воздействия медитации — кажется достойной прелюдией к нашему погружению в бушующий океан исследований.

При обобщении этих результатов мы попытались применить самые строгие экспериментальные стандарты, которые позволяют нам сосредоточиться на наиболее надежных выводах. Это подразумевает игнорирование подавляющей части исследований медитации, включая результаты, которые ученые считают сомнительными, неокончательными или искаженными любым другим образом.

Как мы видели, наши в какой-то степени несовершенные методы исследования в период учебы в аспирантуре Гарварда отражали общее качество — или его отсутствие — в первые десятилетия исследований медитации, 1970-е и 1980-е годы. Сегодня те первые исследовательские попытки не отвечают нашим стандартам, чтобы быть включенными в книгу. Фактически значительная часть исследований по теме так или иначе провалилась в попытке соответствовать золотым стандартам исследовательских методов, которые важны для публикации в научных журналах высшей категории.

Следует отметить, что за годы вырос и уровень фальсификации, так как количество исследований медитации превысило одну тысячу в год. Это цунами исследований создает туманную картину со сбивающей с толку неразберихой в результатах. Мы не только разберем самые надежные результаты, но и попытаемся выделить действительно значимые модели в этом хаосе.

Мы проанализировали массу открытий в области изменений черт, описанных в классической литературе многих духовных традиций. Мы относимся к таким текстам как к источнику рабочих гипотез древних времен, которыми можно воспользоваться в современном исследовании.

Мы также связали изменения черт с соответствующими системами мозга, когда данные позволяли это сделать. Из четырех главных нейронных путей, которые трансформирует медитация, первый — это система мозга, которая отвечает за реагирование на тревожные события — стресс и наше восстановление после него (Дэн был не слишком удачен в попытках задокументировать это). Как мы увидим, вторая система мозга, связанная с состраданием и эмпатией, оказалась удивительным образом готовой к положительным изменениям. Третья система, отвечающая за внимание, которая вызвала ранний интерес Ричи, также улучшается по ряду аспектов. Это вовсе не удивительно, с учетом того, что медитация по своей сути тренирует нашу привычку сосредоточиваться. Четвертой нейронной системе, связанной с нашим ощущением собственного «я», в современной дискуссии о медитации уделяется мало внимания, хотя традиционно она была главной целью внутренних изменений.

Когда эти нити изменений переплетаются воедино, возникают два главных полезных результата медитативной практики, доступных каждому: здоровое тело и здоровый ум. Мы посвятим главы книги исследованию обоих этих аспектов.

Выделяя главные способы воздействия медитации на черты человека, мы столкнулись с грандиозным заданием — заданием, которое мы упростили, ограничившись выводами только лучших исследований. Этот более строгий взгляд отличается от слишком распространенной практики принятия выводов и их навязывания просто потому, что они опубликованы в авторитетном научном журнале. Во-первых, научные журналы различаются стандартами рецензирования статей. Мы отдавали предпочтение лучшим журналам с самыми высокими стандартами. Во-вторых, мы тщательно изучали используемые методы, а не игнорировали множество недостатков и ограничений в опубликованных исследованиях, которые авторы добросовестно перечисляют в конце подобных статей.

Для начала члены исследовательской группы Ричи собрали исчерпывающую коллекцию по той или иной теме, например состраданию, из всех опубликованных статей об эффектах медитации. Затем они отобрали те, которые удовлетворяют самым высоким стандартам планирования экспериментов. Так, из 231 отчета по развитию любящей доброты или сострадания лишь 37 соответствовали главным стандартам планирования. Когда Ричи взглянул на них сквозь призму качества планирования и важности, устранил дублирование и подверг другим проверкам, количество исследований сократилось до восьми. О выводах этих исследований мы поговорим в главе 6, наряду с выводами нескольких других работ, которые поднимают актуальные вопросы.

Наши коллеги-ученые, возможно, ожидают более подробное перечисление всех соответствующих теме исследований, но мы не преследуем эту цель. И все же мы очень благодарны многим неупомянутым исследователям, чьи открытия, потрясающие и не очень, совпадают с нашим мнением (или не совпадают, или добавляют в ход действий неожиданный поворот).

Но давайте не будем ничего усложнять.

Глава 5. Непотревоженный ум

* * *

«Все, что вы делаете, будь это чем-то великим или малым, — лишь 1/8 доля проблемы, — наставлял аскетов один христианский монах, живший в VI веке, — тогда как суметь сохранить свое состояние спокойным и безмятежным, даже если из-за этого не будет выполнено задание, — оставшиеся 7/8»[100].

Спокойный ум является важной целью медитации во всех великих духовных традициях. Томас Мертон, монах-траппист, написал свою версию древнего даосского стихотворения, в котором восхвалял это качество. Он рассказывает о чертежнике, который мог рисовать идеальные круги без использования циркуля и чей ум был «свободным и ничем не озабоченным»[101].

Противник спокойного ума — все те тревоги, которые встречаются в жизни: финансовые сложности, слишком тяжелый груз работы, проблемы в семье или со здоровьем. В природе напряженные эпизоды вроде столкновения с хищником скоротечны и дают телу время на восстановление. В современной жизни стрессоры в большей степени связаны с психологией, а не биологией и могут быть постоянными (пусть даже и в мыслях), например ужасный босс или проблемы в семье. Подобные стрессоры вызывают те же древние биологические реакции. Если эти стрессовые реакции продолжаются в течение долгого времени, они могут нанести вам вред.

Наша уязвимость перед болезнями, усугубляющимися стрессом, например диабетом или гипертонией, отражает недостатки устройства мозга. Достоинством же является чудесная кора головного мозга, благодаря которой зародились цивилизации (и был создан компьютер, с помощью которого мы писали эту книгу). Но исполнительный центр мозга, расположенный в лобной доле префронтальной коры, дает нам уникальное преимущество над животными и одновременно с этим парадоксальный недостаток: способность предвидеть будущее и беспокоиться о нем, а также думать о прошлом и сожалеть о случившемся.

Как говорил греческий философ Эпиктет много веков назад, расстраивают человека не факты и события, а то, как он смотрит на них. Более современное мнение высказывал поэт Чарльз Буковски: не масштабные вещи сводят нас с ума, а «шнурок, который рвется, когда мы опаздываем».

Наука знает, что чем больше подобных трудностей мы испытываем в жизни, тем выше уровень гормонов стресса вроде кортизола. Звучит жутковато: если уровень кортизола постоянно повышается, он оказывает негативное воздействие на организм, например повышает риск смерти от заболеваний сердца[102]. Может ли в этой ситуации помочь медитация?

На обратной стороне конверта

Мы впервые познакомились с Джоном Кабат-Зинном в студенческие годы, когда он только окончил аспирантуру по молекулярной биологии в Массачусетском технологическом институте и изучал медитацию и йогу. Джон — ученик корейского мастера дзен Сун Сана, у которого был свой центр медитации в том же районе Кембриджа, где жил Дэн. Недалеко от этого места, в квартире Ричи на Гарвард-сквер, Джон провел первое обучение Ричи медитации и йоге незадолго до его поездки в Индию.

Джон — ученый, практикующий медитацию и мыслящий подобно нам, — присоединился к нашей команде, когда мы изучали Свами Н. в Гарвардской медицинской школе. Джон только что получил стипендию по анатомии и клеточной биологии в недавно открытой Медицинской школе Массачусетского университета в Вустере, расположенном в часе езды от Кембриджа. Анатомия интересовала его больше всего, — Джон уже начал вести занятия по йоге в Кембридже.

В те дни Джон часто посещал ретриты недавно созданного Общества медитации прозрения (IMS) в Барре, также расположенном в часе езды от Бостона и недалеко от Вустера. В 1974 году, за несколько лет до основания IMS, Джон провел две холодные апрельские недели в неотапливаемом лагере для девочек-скаутов в Беркшире, арендованном для курса по випассане. Учитель на том курсе, Роберт Ховер, получил разрешение учить от бирманского мастера У Ба Кхина, который, как вы помните, также был учителем Гоенки, чьи ретриты Дэн и Ричи посетили в Индии.

Как и Гоенка, Ховер вначале обучал таким основным методам, как концентрация на дыхании с целью развития сосредоточения в первые три дня ретрита, а затем систематическому, очень медленному сканированию ощущений в теле с ног до головы, вновь и вновь на протяжении последующих семи дней. В процессе сканирования вы концентрировались лишь на физических ощущениях — норма в медитации этой традиции.

Программа Ховера включала несколько двухчасовых сессий медитации, на протяжении которых ученики давали обет не совершать ни одного произвольного движения. Эти сессии длились в два раза дольше, чем на курсах Гоенки. Эта неподвижная медитация сопровождалась такой болью, которую Джон, по его словам, никогда не испытывал. Но он медитировал, несмотря на невыносимые чувства, и сканировал тело, чтобы сконцентрироваться на своем восприятии. В итоге боль растворялась в чистых ощущениях.

На этом ретрите Джон испытал прозрение, и свои мысли он быстро записал на обратной стороне конверта. Идея заключалась в том, что, возможно, существует способ поделиться преимуществами медитации с пациентами клиник, особенно теми, кто испытывал хроническую боль, не исчезающую при изменении положения тела или прекращении медитации. Объединив эту мысль с внезапной идеей, которая появилась у него через несколько лет на ретрите в IMS, сложив отдельные части своей истории практики в доступную для всех форму, он создал программу, известную в мире как программа снижения стресса на основе внимательности, или MBSR. Программа появилась на свет в сентябре 1979 года в Медицинском центре Массачусетского университета[103].

Он осознал, что больницы полны людей с мучительными симптомами, которые могут справиться с болью лишь с помощью истощающих организм лекарств. Он верил, что сканирование тела и другие практики внимательности помогут пациентам отделить когнитивные и эмоциональные части своего восприятия боли от чистых ощущений. Эта перемена в восприятии сама по себе способна принести значительное облегчение.

Но большинство пациентов — случайный набор людей из рабочих кварталов Вустера — не могли сидеть неподвижно в течение долгого времени, как преданные адепты медитации, обученные Ховером. Поэтому Джон адаптировал метод из своего курса йоги и разработал практику медитации в положении лежа, схожую с методом Ховера, которая позволяла вам установить связь с ключевыми областями тела, а затем перемещать через них внимание в систематической последовательности, начиная с пальцев левой ноги и заканчивая головой. Главная особенность заключалась в том, что человек мог вначале уловить, а затем исследовать и трансформировать свое отношение к любым ощущениям в конкретном участке своего тела, даже самым неприятным.

Взяв за основу свои знания дзена и випассаны, Джон добавил практику медитации в положении сидя, во время которой люди направляют пристальное внимание на дыхание, отпуская возникающие мысли или ощущения. Они осознают не объект внимания — сначала дыхание, а затем другие объекты вроде звуков, мыслей, эмоций и, конечно, всевозможных физических ощущений, — а сам процесс направления внимания. Воспользовавшись другой подсказкой из традиций дзена и випассаны, он добавил внимательную ходьбу, внимательное принятие пищи и общее осознавание повседневных занятий, включая взаимоотношения человека.

Мы были рады, что Джон указал наше гарвардское исследование в качестве доказательства (хотя и довольно слабого), что медитативные методы, заключенные в новые формы без их духовного контекста, могут быть полезными в современном мире[104]. Сегодня это доказательство стало более чем широким: после научной проверки MBSR поднялась на вершину практик медитации. Возможно, эта программа является самой распространенной формой внимательности, преподаваемой в больницах и клиниках, школах, даже компаниях всего мира. Одно из многочисленных преимуществ MBSR — совершенствование способности человека справляться со стрессом.

В раннем исследовании воздействия MBSR на стрессовое реагирование Филипп Голдин (участник SRI) и его наставник из Стэнфордского университета Джеймс Гросс изучили небольшую группу пациентов с социальным тревожным расстройством[105]. Пациенты приняли участие в стандартной восьминедельной программе MBSR. До и после обучения они прошли сканирование ФМРТ, при этом подвергаясь воздействию стрессоров — утверждений, взятых из личных историй о социальных «провалах», и мыслей при этом, например «Я некомпетентен» или «Я стыжусь своей застенчивости».

Когда появлялись тревожные мысли, пациенты использовали один из двух способов управления вниманием: внимательное осознавание дыхания или отвлечение внимания с помощью арифметических подсчетов в уме. Лишь внимательность к дыханию одновременно снижала активность в миндалевидном теле, главным образом благодаря быстрому восстановлению от стресса, и повышала активность в сетях мозга, отвечающих за внимание. При этом пациенты сообщали о снижении стрессового реагирования. Та же полезная модель была выявлена после сравнения пациентов, прошедших программу MBSR, с теми, кто занимался аэробикой[106].

Это лишь одно из сотен исследований MBSR, которые определили многочисленные преимущества метода. Мы рассмотрим их далее в книге. Но то же самое относится и к близкому родственнику MBSR — самой внимательности.

Осознанное внимание

Когда мы начали участвовать в диалогах Далай-ламы с учеными из Института ума и жизни, нас поразила точность, с которой один из его переводчиков, Алан Уоллес, находил эквиваленты научных терминов в тибетском языке — языке, в котором нет подобной технической терминологии. Как выяснилось, Алан обладал степенью доктора философии по религиоведению, полученной в Стэнфордском университете, хорошими знаниями квантовой физики и основательной подготовкой в области философии — в течение нескольких лет он был тибетским буддийским монахом.

Обратившись к своему медитативному опыту, Алан разработал уникальную программу, которая извлекла из тибетского контекста практику медитации, доступную каждому. Он называет ее тренировкой осознанного внимания. Программа начинается с полной концентрации на дыхании, затем постепенно делает внимание все более тонким, направляя его на переключение на естественный поток ума, и, наконец, приходит к тончайшему осознаванию самого осознавания[107].

В исследовании Университета Эмори люди, которые никогда не медитировали, были случайным образом распределены на тренировку осознанного внимания и на программу по медитации сострадания. Третья группа — группа активного контроля — прослушивала лекции о здоровье[108].

Участники прошли сканирование до и после восьминедельного тренинга. В процессе сканирования им показывали набор изображений — обычное дело в исследовании эмоций, — который включал в себя тревожные фотографии, например жертв пожара. Группа осознанного внимания показала снижение активности миндалевидного тела в ответ на тревожные изображения. Перемены в деятельности миндалевидного тела возникли при стандартном состоянии участников этого исследования, что говорит о возможных первых ростках эффекта изменения черт.

Несколько слов о миндалевидном теле, которое выполняет привилегированную роль радара в мозге, следящего за угрозами: оно получает мгновенные данные от наших органов чувств, сканируя их на предмет безопасности или угрозы. Если оно видит угрозу, то запускает реакцию мозга «бей или беги» — вызывает поток гормонов, например кортизола и адреналина, которые подталкивают нас к действию. Миндалевидное тело также реагирует на все, чему необходимо уделить внимание, даже если это нам не нравится.

Потоотделение, которое Дэн измерял в своем исследовании, было отдаленным показателем реакции с участием миндалевидного тела. В действительности Дэн пытался выявить изменения в работе миндалевидного тела — более быстрое восстановление от возбуждения, но использовал безнадежно косвенный показатель — потоотделение. Действие происходило задолго до изобретения сканеров, которые напрямую отслеживают активность в участках мозга.

Миндалевидное тело активно подключается к нейронной цепи мозга, чтобы сосредоточить наше внимание и вызвать интенсивные эмоциональные реакции. Такая двойная роль объясняет, почему, испытывая тревогу, мы очень отвлечены, особенно на то, что вызывает эту тревогу. Будучи радаром мозга, следящим за угрозой, миндалевидное тело приковывает наше внимание к тому, что считает проблемой. Поэтому, когда нас что-то беспокоит или расстраивает, ум вновь и вновь устремляется к этой вещи, вплоть до зацикливания. Точно так же вели себя зрители фильма о несчастных случаях в цеху, когда видели, как большой палец Ала приближается к опасному лезвию пилы.

Примерно в то время, когда Алан установил, что внимательность снижает активность миндалевидного тела, другие исследователи изучили добровольцев, никогда не медитировавших раньше и теперь практиковавших на протяжении недели лишь по 20 минут в день[109]. Затем участники прошли ФМРТ-сканирование, в процессе которого им показывали разные изображения, начиная от жертв пожаров и заканчивая милыми кроликами. Они смотрели на эти изображения в обычном состоянии и затем в процессе медитации внимательности.

При осознанном внимании реакция их миндалевидного тела на все изображения была значительно ниже, чем реакция участников, не занимающихся медитацией. Что характерно, этот признак меньшей тревоги был больше всего заметен в миндалевидном теле в правом полушарии мозга (миндалевидные тела расположены в правом и левом полушарии мозга). Оно, в отличие от миндалевидного тела в левом полушарии, часто проявляет более сильную реакцию на то, что нас расстраивает.

В этом исследовании сниженное реагирование миндалевидного тела было обнаружено лишь при практике осознанного внимания, а не в состоянии обычного осознания, что говорит о временном эффекте, а не о создании измененных черт. Как вы помните, изменение черт — это «до», а не «после».

Боль у тебя в голове

Если вы крепко ущипнете себя за тыльную сторону ладони, активируются разные системы мозга. Одни системы отвечают за чистое ощущение боли, другие — за наше неприятие боли. Мозг объединяет их в интуитивное, мгновенное «Ой!».

Но это объединение разрушается, когда мы практикуем внимательность к телу, часами подробно изучая физические ощущения. Мы поддерживаем концентрацию, и наше осознавание трансформируется.

То, что было болезненным щипком, меняется, распадаясь на составные части: интенсивность щипка и болезненное ощущение, тон эмоционального чувства — мы не хотим боли, мы хотим, чтобы она немедленно исчезла.

Но если мы настойчиво продолжаем внимательное исследование, щипок становится опытом, который стоит «распаковать» с интересом, даже спокойствием. Мы можем увидеть, что наше отвращение исчезает и «боль» распадается на слабо различимые оттенки: пульсация, жар, интенсивность.

Теперь представьте, что вы слышите мягкий шум, будто начинает кипеть 20-литровая емкость с водой и жидкость по тонкой резиновой трубке течет к маленькой металлической пластинке, которая плотно прикреплена к вашему запястью. Пластинка нагревается, поначалу вызывая приятное тепло. Но приятные ощущения быстро превращаются в боль, после того как температура подскакивает на несколько градусов за пару секунд. Наконец, вы не выдерживаете — если бы это была горячая сковорода и вы случайно дотронулись до нее, вы бы моментально отдернули руку. Но вы не можете убрать эту металлическую пластинку. Вы чувствуете практически невыносимый жар в течение десяти секунд, пребывая в уверенности, что получите ожог.

Но ожога нет — ваша кожа в порядке. Вы только что достигли своего высочайшего болевого порога, определить который помогает то самое приспособление — термальный стимулятор Medoc. Используемый неврологами для оценки состояний вроде невропатии, которая отражает истощение центральной нервной системы, термальный стимулятор содержит встроенные защитные устройства. Благодаря им люди не получают ожоги, так как стимулятор точно определяет их максимальный болевой порог. Болевой порог человека очень далек от того диапазона, при котором возникает ожог. Medoc использовался с участием добровольцев, чтобы определить, как медитация изменяет наше восприятие боли.

Среди главных компонентов боли — наши физиологические ощущения, например жжение, и психологические реакции на эти ощущения[110]. Теория гласит, что медитация может заглушать нашу эмоциональную реакцию на боль и тем самым делать ощущения жара терпимее.

Например, последователи дзена учатся отстраняться от своих психологических реакций и категоризации всего, что возникает в уме или в окружающей среде. Такая ментальная позиция постепенно переходит в повседневную жизнь[111]. «Опытному мастеру дзадзен не нужно сидеть неподвижно, — объясняла учитель дзен Рут Сасаки, добавляя: — Состояния сознания, которые вначале достигались лишь в зале для медитации, постепенно становятся устойчивыми в любой деятельности»[112].

Опытные мастера дзен, прошедшие сканирование мозга (их попросили «не медитировать»), подверглись воздействию термального стимулятора[113]. Несмотря на то, что мы упомянули причины, по которым стоит иметь группу активного контроля, в этом исследовании она отсутствовала. Но это не настолько большая проблема, поскольку проводилась томография мозга. Если измерение результата основано на отчетах, в наибольшей степени подверженных воздействию ожиданий, или даже на поведении, за которым наблюдает кто-то другой (в той или иной степени не так подвержено предвзятости), тогда группа активного контроля имеет огромное значение. Но когда речь заходит об активности мозга, люди не знают, что в нем происходит. По этой причине активный контроль не так важен.

Более опытные ученики, практиковавшие дзен, не только выдержали большую боль, чем участники контрольной группы. Во время боли они также показали меньшую активность в областях мозга, отвечающих за исполнение, оценку и эмоции. Эти области обычно активируются, когда мы находимся в условиях интенсивного стресса. Что характерно, похоже, что мозг участников отключал обычную связь между участками исполнительного центра, в которых оценивается событие («Здесь болит!»), и участком, отвечающим за ощущение физической боли («Здесь жжет»).

Иными словами, практикующие дзен реагировали на боль, словно она была нейтральным ощущением. Говоря техническим языком, их мозг показывал «функциональное разделение» высших и низших отделов мозга, которые фиксируют боль, — в то время как сенсорные каналы чувствовали боль, мысли и эмоции не реагировали на нее. Это добавляет новый элемент в стратегию, иногда применяемую в когнитивной терапии: переоценку сильного стресса, то есть отношение к нему как к меньшей угрозе. Переоценка может снизить субъективную интенсивность стресса так же, как и реакцию мозга. Однако практикующие медитацию дзен применяли безоценочную нейронную стратегию — в соответствии с практикой дзадзен.

Тщательное изучение этого момента позволило обнаружить недолговременное воздействие на черты и различия, обнаруженные между практикующими дзен и группой сравнения. Во время первого считывания базовых показателей температура постепенно повышалась, чтобы точно определить максимальный болевой порог для каждого человека. Болевой порог практикующих дзен был на два градуса Цельсия выше, чем порог людей, не занимающихся медитацией.

На первый взгляд, это небольшая разница, но наше восприятие боли от высоких температур означает, что незначительное повышение температуры может оказать огромное воздействие как субъективно, так и на реакцию мозга. Хотя разница в два градуса Цельсия может показаться незначительной, в мире восприятия боли она огромна.

Как и полагается, исследователи скептически относятся к подобным открытиям, потому что процесс выбора у тех, кто решает практиковать медитацию годами, и тех, кто может отказаться от нее в любой момент, может также обусловливать эти данные. Возможно, люди, медитирующие годами, уже отличаются по тем направлениям, которые похожи на эффекты измененных черт. Здесь действует аксиома «Корреляция не означает причинность».

Но если эти изменения можно рассматривать как устойчивое воздействие практики, это предполагает альтернативное объяснение. Когда разные исследовательские группы приходят к одинаковым открытиям в отношении черт, это заставляет нас относиться к результату серьезнее.

Сравните восстановление мастеров дзен после стрессового реагирования с выгоранием — опустошенным, безнадежным состоянием, появляющимся после многих лет постоянного давления, например на сложной работе. Выгорание распространено в профессиях, связанных со здравоохранением, например среди медсестер и докторов. Также ему подвержены те, кто ухаживает дома за близкими людьми с заболеваниями вроде болезни Альцгеймера. Конечно, каждый может «выгореть», если ежедневно выслушивает ругань грубых клиентов или постоянно находится под влиянием жестких сроков, как бывает в стартапе, развивающемся в лихорадочном темпе.

По-видимому, подобный непрерывный стресс меняет мозг к худшему[114]. Сканирование мозга людей, которые годами работали по 70 часов еженедельно, показало увеличение миндалевидного тела и слабые связи между областями в префронтальной коре, которые могли бы снизить активность миндалевидного тела в тревожную минуту. Когда работников, пребывающих в напряжении, попросили снизить эмоциональную реакцию на тревожные изображения, у тех ничего не вышло. С технической точки зрения это провал «понижающей регуляции».

Как и люди, страдающие от посттравматического стрессового синдрома, жертвы выгорания не могут остановить стрессовую реакцию мозга. Таким образом, они никогда не смогут воспользоваться целебным бальзамом времени, которое, как известно, лечит.

Некоторые исследования предлагают привлекательные результаты, косвенно поддерживающие роль медитации в психической устойчивости. Лаборатория Ричи в сотрудничестве с исследовательской группой под управлением Кэрол Рифф изучила группу испытуемых в крупном национальном исследовании людей среднего возраста в США. Ученые обнаружили, что чем прочнее ощущение цели в жизни человека, тем быстрее он восстанавливался от воздействия лабораторного стрессора[115].

Чувство цели и значимости позволяет людям лучше справляться с жизненными трудностями, переоценить их таким образом, чтобы быстрее восстановиться. Как мы узнали в главе 3, медитация повышает благополучие по шкале Рифф, которая включает чувство предназначения. Так каково же прямое доказательство того, что медитация помогает нам увереннее справляться с невзгодами и проблемами?

За пределами корреляции

Когда Дэн вел курс по психологии сознания в 1975 году в Гарварде, Ричи, на тот момент заканчивающий обучение в магистратуре, был его ассистентом. Среди студентов, которых он видел еженедельно, был Клифф Сарон, на тот момент старшекурсник Гарварда. Клифф обладал талантом к технической стороне исследований, включая электронику. Возможно, он унаследовал этот дар от своего отца, Боба Сарона, который управлял отделом звукового оборудования в NBC. Мастерство Клиффа вскоре сделало его соавтором научных статей вместе с Ричи.

Когда Ричи получил свою первую должность в качестве преподавателя в Университете штата Нью-Йорк в Перчейзе, он предложил Клиффу возглавить лабораторию. После этой работы и других научных статей в соавторстве с Ричи Клифф получил степень доктора нейронаук в Медицинском колледже Альберта Эйнштейна. Теперь он возглавляет лабораторию в Центре ума и мозга в Калифорнийском университете в Дэвисе и преподает в Летнем исследовательском институте ума и жизни.

Сообразительность Клиффа в отношении методологических вопросов помогла ему разработать и осуществить значимую научную работу — на данный момент одно из самых длительных исследований медитации[116]. С Аланом Уоллесом в роли руководителя ретрита Клифф свел воедино объемный пул тестов для студентов, проходящих трехмесячное обучение по классическим стилям медитации. Часть из них, например внимательность к дыханию, была направлена на развитие сосредоточения, другая же часть — на развитие таких позитивных состояний, как любящая доброта и равностность. В то время как йогины следовали сложному расписанию с медитацией по шесть и более часов ежедневно на протяжении 90 дней, Клифф проводил проверки в начале, середине и конце ретрита, а также спустя пять месяцев после окончания ретрита[117].

В группу сравнения вошли люди, которые записались на трехмесячный ретрит, но ждали, пока завершится ретрит для первой группы, прежде чем начать. Подобный контроль «списка ожидания» устраняет возможное влияние требования ожиданий и схожих психологических искажений (но не добавляет активный контроль, как в программе HEP, который стал бы логистической и финансовой обузой в подобном исследовании). Будучи сторонником точности в исследованиях, Клифф привез людей из группы списка ожидания в место проведения ретрита и провел те же проверки в идентичном контексте, в котором находились участники первой группы.

При одной проверке участникам показывали быструю последовательность линий разной длины. По инструкции они должны были нажимать на клавишу, когда видели более короткую линию, чем все остальные. Лишь одна из десяти линий была короткой. Задача заключалась в том, чтобы подавлять непроизвольное желание нажимать на клавишу, когда появляется длинная линия. По мере продвижения ретрита улучшалась и способность медитирующих контролировать такой импульс. Это отражает навык, важный для управления нашими эмоциями, — способность удерживать себя от следования прихотям или импульсам.

Статистический анализ показал, что этот важный навык вел к ряду улучшений, которые отмечались в самоотчетах. В них входили как снижение тревоги, так и появление общего чувства благополучия, включая способность регуляции эмоций. Также в отчетах было заявлено о быстром восстановлении от потрясений и большей свободе от импульсов. Что характерно, члены группы списка ожидания не обнаружили перемен в этих показателях, но продемонстрировали некоторые улучшения, как только прошли ретрит.

Исследование Клиффа напрямую связывает эти преимущества с медитацией, прочно поддерживая аргументацию в пользу измененных черт. Решающий довод: проверки спустя пять месяцев после окончания ретритов выявили, что улучшения по-прежнему имели место.

Исследование рассеивает сомнения в том, что все позитивные черты тех, кто давно практикует медитацию, попросту объясняются личным выбором — когда люди, которые уже имели эти черты, решают начать практику или практикуют медитацию долгое время. Благодаря подобным доказательствам вполне вероятно, что состояния, которые мы практикуем в медитации, постепенно проникают в повседневную жизнь и формируют наши черты. По крайней мере, это верно для способности управлять стрессом.

Дьявольское испытание

Представьте, что вы проходите собеседование и описываете свой опыт, пока два интервьюера смотрят на вас не улыбаясь. Их лица не выказывают эмпатии, даже не выражают поддержки. Такая ситуация симулируется в социальном стресс-тесте Трира — одном из самых надежных способов, известных науке, активировать участки мозга, связанные со стрессом, и запустить каскад гормонов стресса.

Теперь представьте, что после этого тягостного собеседования вас ждут напряженные вычисления в уме. Вы должны быстро и последовательно вычитать по 13 из числа вроде 1232[118]. Это вторая часть теста Трира, и те же безразличные интервьюеры заставляют вас считать все быстрее и быстрее. Каждый раз, когда вы ошибаетесь, они просят вас начать сначала. Этот дьявольский тест приносит огромный социальный стресс — ужасные чувства, которые мы испытываем, когда другие люди оценивают, отвергают или исключают нас.

Алан Уоллес и Пол Экман разработали восстановительную программу для школьных учителей, которая сочетает в себе психологический тренинг с медитацией[119]. Если Дэн использовал фильм о несчастных случаях в цеху, чтобы вызвать стресс в лаборатории, здесь в качестве стрессора выступало симулированное собеседование из теста Трира, после которого следовало сложное математическое задание.

Чем больше часов учителя практиковали медитацию, тем быстрее их артериальное давление восстанавливалось после стресса от теста. Это происходило и спустя пять месяцев после завершения программы, если говорить как минимум об умеренном воздействии на черты (проверка спустя пять лет была бы более прочным доказательством изменения черт).

Лаборатория Ричи использовала тест Трира с опытными (среднее количество часов практики — 9000) практикующими випассану, которые медитировали в течение восьми часов и на следующий день проходили тест[120]. Практикующие медитацию и группа сравнения с участниками, подобранными по полу и возрасту, прошли стресс-тест Трира и проверку на возбуждение (подробнее о результатах в главе 9).

Итог: в условиях стресса уровень кортизола у практикующих медитацию повысился незначительно. Не менее важно и то открытие, что испытуемые посчитали этот ужасный тест Трира не таким тяжелым, в отличие от участников, не занимающихся медитацией.

Это спокойное, более сбалансированное отношение к стрессору среди опытных практикующих медитацию задействовалось не в то время, когда они практиковали, а в состоянии покоя — наше «до». Их спокойствие во время стрессового интервью и сложного математического задания кажется настоящим эффектом измененных черт.

Дальнейшее доказательство появляется при исследовании тех же опытных практикующих[121]. В процессе сканирования мозга им показывали тревожные изображения страданий людей, например жертв пожаров. Мозг опытных практикующих показал сниженный уровень реагирования в миндалевидном теле. Они имели лучший иммунитет к эмоциональному «нападению».

Почему? Их мозг обладал более прочной оперативной связью между префронтальной корой, которая управляет реагированием, и миндалевидным телом, которое запускает такие реакции. Нейроученые знают, что чем прочнее эта связь в мозге, тем меньше человек подвержен эмоциональным подъемам и спадам.

Данная связь регулирует уровень эмоционального реагирования: чем прочнее связь, тем меньше реагирование. Фактически связь настолько сильна, что уровень реагирования человека можно предсказать по связи. Поэтому, когда испытуемые с опытом медитаций видели отвратительные изображения жертв пожара, реагирование их миндалевидного тела было низким. Добровольцы, подобранные по возрасту, не обладали такой прочной связью и не демонстрировали спокойствия при просмотре тревожных изображений.

Но когда группа Ричи повторила исследование с людьми, проходящими обучение MBSR (всего до 30 часов) и ежедневно практикующими дома, ученые не выявили усиления связи между префронтальной корой и миндалевидным телом при просмотре тревожных изображений. Усиленная связь не была обнаружена и тогда, когда группа MBSR просто отдыхала.

В то время как тренинг MBSR понизил уровень реагирования миндалевидного тела, группа опытных практикующих проявила сниженное реагирование этого участка и укрепление связи между префронтальной корой и миндалевидным телом. Эта модель предполагает, что, когда ситуация становится напряженной, например при серьезной проблеме в жизни вроде потери работы, люди, практикующие медитацию, в отличие от участников тренинга MBSR, будут обладать лучшей способностью управлять стрессом.

Есть и хорошие новости: этой устойчивости можно научиться. Чего мы не знаем, так это сколько продлится этот эффект. Мы подозреваем, что он будет кратковременным, если участники не продолжат практиковать, — ключевой момент для превращения состояния в черту.

У тех, кто проявляет самые кратковременные реакции миндалевидного тела, эмоции, адаптивные и уместные, появляются и исчезают. Лаборатория Ричи подвергла проверке эту теорию посредством сканирования мозга 31 очень опытного мастера (средний опыт — 8800 часов медитации, варьирующийся от 1200 часов до более 30 000).

Участники видели изображения как людей, испытывающих невероятные страдания (жертв пожаров), так и милых кроликов. При первом анализе миндалевидного тела экспертов их реакция не отличалась от реакции подобранных по полу и возрасту добровольцев без опыта медитации. Но затем группа Ричи разделила опытных участников на группы с наименьшими часами практики (средний опыт — 1849 часов) и наибольшими (средний опыт — 7118 часов). Результаты показали, что чем больше опыт, тем быстрее миндалевидное тело восстанавливалось от стресса[122].

Это стремительное восстановление является признаком психической устойчивости. Иными словами, чем больше опыт практики, тем устойчивее равностность. Это говорит нам о том, что среди преимуществ долгосрочной медитации было то, к чему стремились отцы-пустынники, — непотревоженный ум.

В двух словах

Миндалевидное тело — ключевой узел в системе мозга, отвечающей за стресс, — показывает сниженную активность после 30 часов практики MBSR. Другие практики внимательности демонстрируют то же преимущество, и исследование дает основания полагать, что эти изменения напоминают черты. Они возникают не только тогда, когда дается явное указание воспринимать стрессовые стимулы внимательно, но и в «базовом» состоянии. Активность миндалевидного тела снижается на 50 %. Подобное снижение стрессовых реакций мозга возникает в ответ не только на простой просмотр жестоких изображений в лаборатории, но и на жизненные сложности, например при публичном прохождении напряженного теста Трира. По-видимому, растущая ежедневная практика связана со снижением стрессового реагирования. Опытные мастера дзен способны выдержать более высокие уровни боли и проявляют сниженную реакцию на этот стрессор. Трехмесячный ретрит по медитации привел к улучшению эмоционального контроля, а долгосрочная практика ассоциируется с повышенной функциональной связью между префронтальными участками мозга, которые управляют эмоциями, и областью миндалевидного тела, которая реагирует на стресс, что ведет к снижению реагирования миндалевидного тела. Улучшенная способность управлять вниманием дополняет полезное воздействие медитации на стрессовое реагирование. Наконец, быстрота, с которой опытные мастера восстанавливаются от стресса, означает, что эффекты измененных черт возникают при продолжительной практике.

Глава 6. Натренированные любить

* * *

В засушливых местах в древние времена виноград встречался редко — этот сочный деликатес рос в отдаленных районах. Но однажды, как повествуют записи, датируемые II веком, человек пронес это угощение через всю пустыню в обитель Макария, христианского отшельника[123].

Однако Макарий есть виноград не стал. Вместо этого он передал его другому отшельнику, который был немощным и, казалось, больше нуждался в уходе.

Тот отшельник, хотя и испытывал благодарность за доброту, подумал о другом человеке, которому бы пригодился виноград, и передал гроздь тому монаху. Так виноград побывал в руках у всех монахов до тех пор, пока снова не вернулся к Макарию.

Первые христианские отшельники, известные как отцы-пустынники, превозносили те же благие состояния бытия, что и современные гималайские йогины, следуя удивительно схожей дисциплине, обычаям и медитативным практикам. Они разделяют общую этику неэгоистичности и щедрости и живут в изоляции, чтобы с головой уйти в медитацию.

Что предопределило удивительное путешествие винограда из рук в руки в пустыне? Сострадание и любящая доброта — позиция, в соответствии с которой человек ставит потребности других выше собственных. Технически любящая доброта относится к желанию сделать других людей счастливыми. Ее близкий родственник сострадание вызывает желание избавить людей от страданий. Оба отношения (мы будем собирательно называть их состраданием) можно укрепить с помощью тренировки ума. В случае успеха результат будет направлен на помощь другим, как продемонстрировали отцы-пустынники в истории о грозди винограда.

Но вернемся в современный мир. Студентам, изучающим теологию в духовной семинарии, сообщили о предстоящей проверке по практике проповеди. Половине студентов выдали в случайном порядке библейские темы для этой проповеди. Другую половину студентов попросили подготовить проповедь на основе притчи о добром самаритянине — человеке, который помог нуждающемуся, лежащему на обочине дороги, хотя все остальные безразлично прошли мимо.

Спустя некоторое время, выделенное для подготовки, они друг за другом шли в другое здание, где их оценивали. Проходя в здание через внутренний двор, каждый из них видел человека, согнувшегося от боли.

Вопрос: остановились ли студенты, чтобы помочь нуждавшемуся незнакомцу?

Выяснилось, что оказание помощи студентом-теологом зависело от того, насколько студенты опаздывали на экзамен. Чем больше студент спешил, тем меньше была вероятность, что он остановится[124]. Когда мы спешим в течение загруженного дня, беспокоясь о том, чтобы вовремя добраться до следующего пункта, мы склонны буквально не замечать людей вокруг нас, не говоря уже об их потребностях.

Значения этого диапазона варьируются от эгоистичной озабоченности (Я опаздываю!) до обращения внимания на людей вокруг себя и прислушивания к ним, проявления эмпатии и, наконец, если люди нуждаются, оказания помощи.

Позиция сострадания означает, что мы лишь поддерживаем эту добродетель. Проявление сострадания означает, что мы действуем. Студенты, размышлявшие о добром самаритянине, с большей вероятностью ценили его сострадание, но с той же вероятностью, что и другие студенты, проявляли сострадание сами.

Различные методы медитации призваны культивировать сострадание. Научный (и этический) вопрос здесь звучит так: имеет ли все это значение — и побуждает ли медитация людей к сострадательному действию?

Да будут все существа свободны от страдания

Во время первой поездки Дэна в Индию в декабре 1970 года его попросили прочитать лекцию на конференции в Нью-Дели, посвященной йоге и науке. Среди других западных путешественников, прибывших послушать Дэна, оказалась Шерон Зальцберг, тогда еще 18-летняя студентка Университета штата Нью-Йорк в Буффало, занимающаяся независимым исследованием. Шерон примкнула к тысячам молодых пилигримов, проделавших в 1970-х сухопутное путешествие из Европы через Ближний Восток в Индию. Сегодня военные действия и политика сделали такой вояж практически невозможным.

Дэн упомянул, что только что прошел курс випассаны, проводимый Гоенкой в Бодх-Гае, и что серия из этих 10-дневных ретритов по-прежнему продолжается. Шерон была среди тех людей, которые устремились из Дели в бирманскую вихару в Бодх-Гае, чтобы принять участие в ретрите. Она стала страстной последовательницей метода и продолжила изучать медитацию с учителями из Индии и Бирмы. По возвращении в США она сама стала учить, основав Общество медитации прозрения в Массачусетсе — вместе с Джозефом Голдстейном, с которым познакомилась в вихаре.

Шерон стала ярой сторонницей метода, о котором она впервые узнала от Гоенки. Этот метод называется «метта» на языке пали и в широком смысле означает любящую доброту: безусловную доброжелательность и дружелюбие — качество любви, близкое к греческому агапе[125].

В формате практики любящей доброты, которую Шерон помогла распространить на Западе, вы про себя повторяете фразы вроде «Пусть я буду в безопасности», «Пусть я буду здоров», «Пусть моя жизнь течет легко», вначале желая это себе, затем близким людям, затем посторонним людям и, наконец, всем — даже тем, с которыми вам тяжело, и тем, кто причинил вам боль. В той или иной версии данная форма медитации сострадания стала самой хорошо изученной.

Эта версия любящей доброты иногда также включает пожелание, чтобы люди освободились от страданий. Хотя разница между любящей добротой и состраданием может быть существенной, в мире исследований ей уделяется мало внимания.

Спустя годы после возвращения из Индии Шерон стала участницей встречи с Далай-ламой в 1989 году, в которой Дэн выступал в роли модератора[126]. В какой-то момент Шерон сказала Далай-ламе, что многие жители Запада испытывали ненависть к самим себе. Он был поражен — он никогда не слышал об этом. По словам Далай-ламы, он всегда полагал, что люди естественным образом любят себя.

Однако он отметил, что в английском языке слово «сострадание» означает желание, чтобы другим было хорошо — другим, но не себе. Он объяснил, что в его родном тибетском языке, как и в классических языках пали и санскрите, слово «сострадание» выражает это чувство и по отношению к себе, и по отношению к другим. Далай-лама добавил, что английский язык нуждается в новом слове: самосострадание.

Этот термин пришел в мир психологии более десяти лет спустя после того, как Кристин Нефф, психолог из Техасского университета в Остине, опубликовала исследование самосострадания. Это определение включает доброту к самому себе вместо критики, отношение к неудачам и ошибкам как к части человеческого опыта, а не как к личному провалу, а также принятие к сведению своих недостатков, а не постоянное размышление о них.

Противоположность самосострадания можно увидеть в постоянной самокритике, характерной, к примеру, для депрессивного мышления. С другой стороны, любящая доброта, направленная на самого себя, предлагает прямое противоядие. Группа израильских исследователей проверила эту идею и обнаружила, что обучение людей, в особенности склонных к самокритике, любящей доброте уменьшает строгость по отношению к самому себе и повышает самосострадание[127].

Эмпатия означает сопереживание

Благодаря исследованию мозга было выявлено три вида эмпатии[128]. Когнитивная эмпатия позволяет понять, что думает другой человек: мы видим его точку зрения. При эмоциональной эмпатии мы чувствуем то, что чувствует другой. Третий вид — эмпатическое участие, или забота, — лежит в основе сострадания.

Слово «эмпатия» появилось в английском языке лишь в начале ХХ века от немецкого слова Einfühlung, которое можно перевести как «чувствование вместе». Чистая когнитивная эмпатия не обладает такими сострадательными чувствами, в то время как определяющим признаком эмоциональной эмпатии является ощущение в собственном теле тех страданий, которые испытывает другой человек.

Но если то, что мы чувствуем, расстраивает нас, очень часто наша последующая реакция будет «выключение». Это помогает нам почувствовать себя лучше, но блокирует сострадательные действия. В лаборатории этот эффект выключения проявлялся, когда испытуемые отводили взгляд от фотографий, изображающих сильные страдания — например, мужчину, который получил такие ожоги, что у него сошла кожа. Схожим образом бездомные люди жалуются, что становятся невидимками: те, кто проходит мимо по улице, игнорируют их. Это другая форма выключения.

Поскольку сострадание начинается с полного принятия случившегося (а это важный первый шаг к полезному действию), может ли медитация, культивирующая сострадание, склонить чашу весов?

Исследователи из немецкого Института имени Макса Планка в Лейпциге обучили добровольцев медитации любящей доброты[129]. Добровольцы практиковали порождение этого чувства на протяжении 6-часового инструктажа и самостоятельно дома.

Прежде чем они начали осваивать метод любящей доброты, им показали видео со страданиями людей. При этом активировались лишь негативные участки, отвечающие за эмоциональную эмпатию: мозг добровольцев отражал состояние страданий жертв, словно это происходило с ними. В результате они расстраивались — эмоциональное эхо стресса, который передавался им от жертв.

Затем людям было дано указание проявлять эмпатию к тому, что они видели на видео, — испытывать эмоции людей, которых они наблюдали. Анализ ФМРТ-сканирования показал, что такая эмпатия активировала участки, находящиеся в островковой доле мозга — области, которая «загорается», когда мы страдаем. Эмпатия означала, что люди испытывали боль тех, кто страдал.

Когда другая группа прошла обучение состраданию — чувству любви к тем, кто страдал, — их мозг активировал абсолютно другой набор участков, отвечающих за родительскую любовь к ребенку[130]. Их характеристики мозга полностью отличались от характеристик мозга тех, кто изучал эмпатию.

И это после восьми часов обучения!

Такое позитивное отношение к жертве страданий означает, что мы можем встретиться лицом к лицу и иметь дело с чужими трудностями. Это позволяет нам продвинуться в диапазоне от обращения внимания на происходящее к закономерному итогу — оказанию помощи. Во многих восточноазиатских странах имя Гуань-инь, почитаемое как символ сострадательного пробуждения, переводится как «та, кто слушает и слышит крики мира, чтобы прийти и помочь»[131].

От отношения к действию

Скептично настроенный ученый наверняка спросит, означает ли проявление этой нейронной модели, что люди действительно помогут, особенно если для этого потребуется сделать что-то неприятное или даже пожертвовать чем-то дорогим? Простая оценка активности мозга людей, неподвижно лежащих в томографе, и даже сам вывод, что нейронную настройку на доброту и действие можно усилить, интересны, но неубедительны. В конце концов, те студенты-теологи, размышлявшие о хорошем самаритянине, в действительности не помогали с большей вероятностью человеку в беде.

Однако некоторые обстоятельства дают надежду на более обнадеживающий результат. В лаборатории Ричи исследователи сканировали мозг добровольцев до и затем спустя две недели после обучения развитию сострадания (мыслям о других) или когнитивной переоценке — взгляду на себя, при котором вы учитесь рассуждать о причинах негативных событий по-другому. Затем исследователи сканировали мозг участников после просмотра изображений человеческих страданий. После сканирования участники сыграли в «Игру перераспределения». В ней они вначале стали свидетелем того, как «диктатор» обманом выманил у жертвы 10 долларов, отдав лишь один жалкий доллар. Затем добровольцы могли дать жертве до пяти долларов из личных денег: по правилам игры «диктатор» должен был дать жертве двойную сумму.

Результат: те, кто обучался состраданию, пожертвовали практически в два раза больше, чем участники группы, учившиеся переоценивать свои чувства. Мозг тех, кто обучился состраданию, активировал участки, отвечающие за внимательность, принятие перспективы и позитивные чувства: чем выше активность, тем выше альтруизм.

Мартин Лютер Кинг так говорил об истории о добром самаритянине: те, кто не помогал, спрашивали себя: «Если я остановлюсь помочь, что произойдет со мной?» Но добрый самаритянин спрашивал: «Если я не остановлюсь помочь, что произойдет с ним?»

Готовые любить

Даже черствому человеку стало бы больно от увиденной фотографии ребенка на грани истощения: его безрадостных огромных глаз, вздутого живота и костей, проступающих сквозь изнуренное тело.

Это изображение, как и изображение жертвы пожара, использовалось в нескольких исследованиях сострадания как одна из частей стандартной проверки способности смотреть в лицо страданию. На кривой, от игнорирования боли или потребностей человека до обращения на это внимания, проявления эмпатии и, наконец, оказания помощи, именно возникновение чувства любящей доброты заряжает энергией каждый шаг.

Исследования с участием новичков, обучающихся любящей доброте, выявили раннего предвестника повышенной реакции миндалевидного тела на изображения боли и страданий, обнаруженной у опытных практикующих медитацию[132]. Эта простая подсказка указывала на то, что у новичков подобная модель реагирования может проявиться очень скоро.

Когда? Возможно, через несколько минут — по крайней мере, когда речь идет о настроении. В одном исследовании было обнаружено, что семи минут практики любящей доброты достаточно, чтобы повысить доброжелательность человека и чувство социальной связи, пусть и временно[133]. Исследовательская группа Ричи обнаружила, что после восьми часов обучения любящей доброте мозг добровольцев показывал сильные отголоски паттернов работы мозга, присущих опытным практикующим[134]. Временная волна чувства доброжелательности в новичках могла быть ранним предшественником более поразительных перемен в мозге тех, кто практикует любящую доброту неделями, месяцами или годами.

Рассмотрим опыт случайной группы людей, вызвавшихся опробовать онлайн-инструкции по медитации общей продолжительностью два с половиной часа (15 сеансов по 10 минут). Это короткое обучение привело к тому, что люди почувствовали себя более расслабленными и жертвовали более крупные суммы, чем участники из группы сравнения, которые потратили столько же времени на простые спортивные упражнения[135].

Объединив выводы лаборатории Ричи с выводами других исследований, мы можем создать нейронный профиль реакций на страдания. Участок мозга, отвечающий за стресс, связанный с островной долей, включая миндалевидное тело, реагирует с особой силой. Эта модель характерна для всех людей, способных сопереживать другому человеку. Островковая доля отслеживает сигналы в теле и активирует автономные реакции вроде пульса и дыхания. Когда мы проявляем эмпатию, наши нейронные центры, отвечающие за боль и стресс, эхом откликаются на то, что мы «подбираем» от другого человека. Миндалевидное тело посылает сигнал о чем-то важном в нашем окружении, в данном случае — страданиях другого человека. Чем глубже человек оказывался погруженным в медитацию сострадания, тем сильнее был этот паттерн эмпатии. По-видимому, сострадание усиливает эмпатию к страданиям, как это и предполагает медитация.

В другом исследовании лаборатории Ричи опытные практикующие медитацию, развивающие сострадание, демонстрировали стабильное усиление реакции миндалевидного тела на тревожные звуки (например, женский крик). При этом у тех, кто входил в группу сравнения, практически не было разницы между состоянием сострадания и нейтральным контрольным состоянием[136]. В дополнительном исследовании ученые сканировали мозг участников, которые во время концентрации внимания на слабом источнике света слышали тревожные звуки[137]. У людей без опыта медитации миндалевидное тело активировалось из-за звуков, в то время как у практикующих реакция этого участка была приглушенной, а концентрация оставалась устойчивой. Даже участники, которым пообещали вознаграждение, если они постараются сосредоточиться на лампочке независимо от звуков, все равно отвлекались на крик.

Эти открытия дают несколько подсказок о том, как работает тренировка ума. Во-первых, очень часто используется целый набор медитаций, а не единственная практика. Практикующие випассану (большинство участников описанных здесь долгосрочных исследований) во время типичного ретрита могут совмещать практику внимательности к дыханию с практикой любящей доброты. MBSR и схожие программы предлагают различные виды тренировки ума.

Разные методы тренировки ума влияют на мозг по-разному. При практике сострадания миндалевидное тело увеличивается в объеме, в то время как при сосредоточении внимания, например, на дыхании оно уменьшается. Медитирующие учатся менять отношение к своим эмоциям во время разных практик.

Участки миндалевидного тела «воспламеняются», когда мы видим человека, испытывающего сильные негативные эмоции — страх, гнев и тому подобное. Этот сигнал миндалевидного тела предупреждает мозг, что происходит что-то важное. Миндалевидное тело выступает в роли нейронного радара, обнаруживающего значимость того, что мы испытываем. Если происходящее кажется тревожным, например женщина, кричащая в страхе, миндалевидное тело задействует расширенные связи и привлекает другие участки для реакции.

В то же время островная доля мозга использует свои связи с внутренностными органами тела (например, сердцем), чтобы подготовить тело к активному участию (к примеру, повышает кровообращение в мышцах). И раз мозг готовит тело к реакции, то люди, практикующие медитацию сострадания, с большей вероятностью помогут другим.

Но возникает вопрос: как долго длятся подобные эффекты обучения ума состраданию? Это лишь временное состояние или оно становится устойчивой чертой? Через семь лет после окончания эксперимента с трехмесячным ретритом Клифф Сарон вновь связался с участниками[138]. И обнаружил удивительную вещь среди тех, кто мог удерживать внимание на тревожных изображениях страданий во время и сразу после ретрита, — психофизиологическое приятие, в противоположность желанию отвести взгляд и выражению отвращения, которые он наблюдал у других (и которые типичны для людей в целом).

Те, кто не отводил взгляда, а принимал чужие страдания, через семь лет с большей вероятностью помнили конкретные изображения. В когнитивной науке такая память говорит о мозге, который смог устоять перед атакой эмоций и поэтому рассмотрел трагическую картину внимательнее, запомнил ее эффективнее и, предположительно, решил действовать.

В отличие от других выгод от медитации, которые возникают постепенно (например, быстрое восстановление от стресса), укрепление сострадания происходит быстрее. Мы полагаем, что развитие сострадания может использовать «биологическую готовность» — запрограммированную готовность к освоению навыка, выражающуюся, скажем, в быстроте, с которой маленькие дети учатся говорить. Как и в случае с навыком говорить, мозг настроен на то, чтобы научиться любить.

Вероятно, причина этого в большей степени кроется в связях в мозге, отвечающих за заботу, которые имеются у всех млекопитающих. Эти сети активируются, когда мы любим своих детей, друзей и всех, кто попадает в наш естественный круг заботы. Данные связи укрепляются даже после короткой тренировки сострадания.

Как мы видели, усиление сострадательного отношения не ограничивается лишь мировоззрением: люди действительно становятся более склонны помогать нуждающимся, даже если им это невыгодно. Подобный интенсивный отклик на страдания других выявлен в другой выдающейся группе — группе невероятных альтруистов, людей, которые пожертвовали одну из своих почек незнакомцу, остро нуждающемуся в трансплантации. Сканирование их мозга показало, что эти люди, наполненные состраданием, имели увеличенное правостороннее миндалевидное тело по сравнению с другими людьми их возраста и пола[139].

Поскольку эта область мозга активируется, когда мы проявляем эмпатию к тому, кто испытывает страдания, увеличенное миндалевидное тело может вызывать необычную способность чувствовать боль других, вдохновляющий человеческий альтруизм — даже такой, как пожертвование почки ради спасения чьей-то жизни. Нейронные изменения в результате практики любящей доброты, зарождающиеся признаки которых видны даже у новичков, совпадают с изменениями в мозге суперсамаритян — доноров почки[140].

Культивация любящей заботы о благополучии других людей имеет удивительное и уникальное преимущество. Оно заключается в активации участка мозга, отвечающего за счастье наряду с состраданием[141]. Любящая доброта тоже укрепляет связи между участками мозга, отвечающими за радость и счастье, и префронтальной корой — зоной, которая важна для управления поведением[142]. Чем прочнее связи между этими областями, тем более альтруистичным становится человек, прошедший обучение медитации сострадания.

Взращивание сострадания

В детстве Таня Зингер думала, что построит театральную карьеру — возможно, станет режиссером. Еще в студенческие годы она погрузилась в медитативные ретриты разных видов, обучаясь у многих учителей. Методы варьировались от випассаны до практики благодарности отца Дэвида Стейндл-Раста. Ее привлекали учителя, которые воплощали в себе качество безусловной любви.

Тайны человеческого ума обратили Таню к психологии — области, в которой она получила степень доктора философии. Докторское исследование способности к обучению в пожилом возрасте вызвало в ней интерес к исследованию пластичности. Ее постдокторское исследование эмпатии выявило, что, когда мы видим боль и страдания другого человека, мы активируем сети, обусловливающие эти же чувства в нас самих. Это открытие было встречено с большим интересом и заложило основу для исследований эмпатии в нейронауке[143].

Зингер обнаружила, что наш эмпатический отклик на боль других активирует нейронный сигнал тревоги. Он мгновенно настраивает нас на страдания другого человека, предупреждая о потенциальной опасности. Но сострадание — ощущение заботы о страдающем человеке — задействует другой набор участков мозга. Они отвечают за чувства теплого отношения, любви и заботы.

Это открытие было сделано в экспериментах, которые Таня проводила с Матье Рикаром, монахом тибетской буддийской традиции со степенью доктора философии — и многолетним опытом медитативной практики. Таня попросила его практиковать разные виды медитации в процессе сканирования мозга. Ей хотелось узнать, что произойдет в мозге опытного практикующего. Благодаря этому она собиралась разработать медитативные методы, доступные каждому.

Когда Рикар развивал чувство эмпатии, разделяя страдания другого человека, Таня обнаруживала активность в его нейронных сетях, отвечающих за боль. Но как только он начинал развивать сострадание — любящие чувства к страдающему человеку, становился активным участок мозга, отвечающий за позитивные чувства, вознаграждение и дружеские связи.

Затем исследовательская группа Тани подвергла то, что было обнаружено у Матье, обратной разработке. Ученые обучили новичков в медитации проявлять эмпатию к страданиям человека или испытывать сострадание.

Таня обнаружила, что сострадание заглушало эмпатический стресс, способный привести к эмоциональному истощению и выгоранию (порой происходит в профессиях, связанных с уходом за людьми). Вместо того чтобы научить просто разделять чувства тревоги другого человека, тренировка сострадания активировала абсолютно другие участки мозга, отвечающие за сердечную заботу. В итоге участники испытывали позитивные чувства и стрессоустойчивость[144].

Теперь Таня возглавляет факультет социальной нейронауки в Институте познания и мозга имени Макса Планка. Объединив свой интерес к науке и медитации и предыдущее многообещающее исследование пластичности, Таня провела авторитетное исследование медитации. В нем она рассматривала медитацию в качестве способа развития полезных психологических качеств, таких как внимание, внимательность, принятие перспектив, эмпатия и сострадание.

В соответствии с простой программой исследования под названием ReSource Project группа Тани привлекла около 300 добровольцев. Им предстояло практиковать различные типы медитаций в течение 11 месяцев в рамках трех модулей, каждый продолжительностью несколько месяцев. Также была собрана контрольная группа, которая не проходила обучения, но должна была проходить те же проверки каждые три месяца.

Первая тренировка ума, «Присутствие», подразумевала сканирование тела и сосредоточение на дыхании. Другая — «Перспектива» — включала наблюдение мыслей с помощью новой межличностной практики «тандем созерцания». Партнеры ежедневно в течение десяти минут обменивались потоком мыслей друг с другом — либо лично, либо через мобильное приложение[145]. Третий метод под названием «Эмоции» включал в себя практику любящей доброты.

Результаты: сканирование собственного тела повышало его осознание и снижало блуждание ума. Наблюдение мыслей повышало метаосознание — побочный продукт внимательности. Практика любящей доброты укрепляла дружелюбные мысли и чувства к другим. Иными словами, если вы хотите наиболее эффективно усилить свои чувства доброты, практикуйте соответствующий метод.

Каков активный ингредиент?

«У Саманты ВИЧ, — читаете вы. — Она заразилась от иглы в медицинском кабинете, когда отдыхала за границей. Раз в месяц она участвует в митингах в поддержку мира. Она хорошо училась в школе». После этого небольшого описания вы видите фотографию Саманты — девушку двадцати с чем-то лет, с волосами до плеч.

Пожертвуете ли вы деньги на помощь ей?

Чтобы понять действующие внутренние факторы, исследователи из Колорадского университета обучили медитации сострадания группу добровольцев. При этом контрольная группа приняла дневную дозу «плацебо-окситоцина» — несуществующего препарата для мозга, якобы повышающего чувства связи и сострадания. Вымышленное лекарство создало позитивные ожидания, сопоставимые с ожиданиями медитирующих[146].

После того как одни участники закончили медитировать, а другие приняли лекарство, в мобильном приложении им показали фотографию и краткий профиль нуждающегося человека вроде Саманты. У участника была возможность пожертвовать часть денег, полученных за участие в исследовании.

Что характерно, простой сеанс медитации сострадания не был главным фактором, влияющим на принятие решения пожертвовать деньги. В действительности в данном исследовании люди, прошедшие сеанс медитации сострадания, жертвовали деньги не больше, чем те, кто принял фальшивый окситоцин, или группа, не делавшая ни того, ни другого. Не хотим показаться занудами, но это поднимает ключевой вопрос о методах, используемых в исследовании медитации. В то время как исследование было отлично разработано по многим параметрам (например, грамотно создана контрольная группа с фальшивым окситоцином), как минимум в одном отношении оно оставалось туманным. Не было определено содержание медитации сострадания. По-видимому, оно менялось на протяжении исследования и включало медитацию, развивающую равностность.

Эти медитативные упражнения взяли из набора, разработанного для людей, чья трудовая деятельность связана со смертью (например, сотрудников церкви и хосписов). Данные практики помогают людям оставаться восприимчивыми к страданиям, но сохранять спокойствие по отношению к умирающему человеку. В конце концов, в этот момент умирающим нельзя ничем помочь, разве что сострадательным присутствием. В то время как участники, практиковавшие медитацию сострадания, жертвовали деньги не больше остальных, они испытывали больше чуткости к нуждающимся людям. Нас интересует, может ли равностность оказывать абсолютно другой эффект на решение пожертвовать деньги, чем сострадание. Может ли она снизить вероятность пожертвования, даже если человек откликается на страдания?

Это вызывает другой вопрос: действительно ли необходимо концентрироваться на любящей доброте с целью усилить сострадательные действия? Например, в Северно-Восточном университете добровольцев обучили медитации сострадания и медитации любящей доброты[147]. Спустя две недели обучения каждый оказывался в кресле зала ожидания лицом к лицу с женщиной на костылях, очевидно испытывающей боль. Всего в зале было три кресла, и два других человека, сидящих в зале, игнорировали женщину. Как и в исследовании о добром самаритянине, у каждого была возможность помочь — уступить свое место человеку на костылях.

Участники обеих групп, обучавшихся внимательности или любящей доброте, по сравнению с группой, которая не проходила обучение, чаще выбирали путь доброты и уступали место. В контрольной группе 15 % участников уступили место, в то время как в группе медитирующих — 50 %. Но из самого исследования мы не знаем, усиливает ли внимательность эмпатию так же, как и любящая доброта. Возможно, другие внутренние силы, например повышенная внимательность к обстоятельствам, вели к этому акту сострадания.

Первые признаки говорят о том, что каждый вид медитации имеет свой нейронный профиль. Рассмотрим результаты исследования, которое возглавил Геше Лобсанг Тензин Неги, ученый со степенью доктора философии и практики в той же традиции, к которой принадлежит Далай-лама (тибетское «геше» является эквивалентом степени доктора философии). Также он получил степень доктора философии в Университете Эмори, где сейчас преподает. Опираясь на свой опыт ученого и монаха, Геше Неги разработал программу обучения состраданию на основе восприятия (CBCT) — методы, позволяющие понять, насколько мировоззрение человека поддерживает реакцию сострадания или препятствует ей. Программа включает в себя медитацию любящей доброты, развитие желания помочь другим почувствовать счастье и свободу от страданий, а также выработку решимости, чтобы при необходимости предпринять действия[148].

В исследовании Университета Эмори одна группа участников прошла программу CBCT, в то время как другая практиковала метод медитации Алана Уоллеса (мы описывали его в главе 5). Главный вывод: активность миндалевидного тела в правом полушарии мозга участников группы сострадания повышалась, когда участники видели фотографии страдающих людей. Чем больше часов практики, тем больше реагирование.

Но при проверке на депрессивное мышление группа сострадания также показала, что в целом чувствует себя счастливее. Разделение страданий другого человека не всегда угнетает. Как говорил доктор Аарон Бек, разработавший эту проверку, когда вы сосредоточены на страданиях другого человека, вы забываете о собственных проблемах.

Также наблюдается гендерное различие. Например, исследователи из Университета Эмори обнаружили, что при просмотре любых эмоциональных изображений, как счастливых, так и грустных, в том числе изображений страданий, женщины демонстрируют более высокие уровни реагирования правого миндалевидного тела, чем мужчины. Этот вывод не является открытием для психологии: исследования мозга давно показали, что женщины более восприимчивы к эмоциям людей, чем мужчины[149]. Возможно, это другой научный пример, подтверждающий очевидный факт: в среднем женщины в большей степени реагируют на эмоции других людей, чем мужчины[150].

Как ни парадоксально, если есть возможность помочь, женщины не склонны действовать в большей степени, чем мужчины. Возможно, это связано с тем, что иногда они чувствуют себя более уязвимыми[151]. На сострадательное действие влияет много факторов, а не просто характеристики мозга — с этим фактом исследователи в данной области сталкиваются до сих пор. Ощущение нехватки времени, ассоциации себя с нуждающимся человеком, нахождение в толпе или пребывание в одиночестве — каждый из этих факторов может иметь значение. Остается открытым вопрос: настроит ли человека развитие сострадательного отношения таким образом, чтобы он пренебрег этими силами и помог другому человеку?

Расширение нашего круга заботы

Очень опытный мастер тибетской медитации, которого Ричи изучил в своей лаборатории, как-то сказал, что один час, потраченный на практику любящей доброты по отношению к сложному человеку, эквивалентен 100 часам подобной практики по отношению к другу или близкому человеку.

Обычная медитация любящей доброты постоянно расширяет круг разных людей, к которым мы стремимся испытывать нежные чувства. Самый крупный скачок происходит, когда мы испытываем любовь не только к тем, которых знаем и любим, но и к незнакомым, и особенно к тем, чей характер считаем сложным. И затем вас охватывает желание любить всех.

Как мы можем расширить сострадание, которое испытываем к нашим близким людям, до любви к целой человеческой семье, включая и тех, кто нам не нравится? Этот огромный порыв любви, если перестанет быть просто желанием, способен успешно «вылечить» многие разногласия в мире, вызывающие боль и конфликты.

Далай-лама видит одну стратегию: признать единство человечества, даже групп, которые нам не нравятся, и, таким образом, осознать, что «никто, как и мы, не хочет страданий: все стремятся к счастью»[152].

Поможет ли это чувство единства? Как исследователи, мы не можем дать точный ответ. Легко сказать — тяжело сделать. Одним из жестких способов проверить такой переход к универсальной любви может являться оценка неосознанных предубеждений. Они означают, что вы неосознанно действуете, предвзято относясь к другой группе, несмотря на убежденность в отсутствии неприязненного отношения.

Эти скрытые предубеждения можно обнаружить при грамотных проверках. Например, человек может говорить, что у него нет расовых предубеждений. Однако при прохождении теста на время реакции, в котором слова, вызывающие приятные или неприятные ассоциации, согласуются со словами «белый» или «черный», слова с приятным значением быстрее приходят на ум при согласовании со словом «белый», и наоборот[153].

Исследователи из Йельского университета использовали подобную проверку скрытых предубеждений до и после шестинедельного курса медитации любящей доброты[154]. В этом исследовании использовалась очень сильная контрольная группа — исследователи рассказали ее участникам о ценности медитации любящей доброты, но не обучили их самой практике. Члены этой группы немного напоминали тех студентов-теологов, размышлявших над притчей о добром самаритянине. Они продемонстрировали нулевое преимущество при прохождении теста на скрытые предубеждения. Снижение неосознанной предубежденности брало начало в любящей доброте.

Далай-лама рассказывал о своем полувековом опыте работы по развитию сострадания. В начале он невероятно восхищался теми, кто развил искреннее сострадание ко всем людям. Однако он не был уверен, что сам способен на это.

В глубине души он осознавал, что подобная безусловная любовь возможна, но для ее появления нужно особым образом работать над собой. Время шло, и он обнаружил, что чем больше он практиковал и знакомился с чувством сострадания, тем больше росла его уверенность в возможности развить в себе это чувство на более высоких уровнях.

Он добавлял, что с этой предпоследней разновидностью сострадания мы непредвзяты в нашей заботе, распространяем ее на всех, даже если те, к кому мы испытываем это чувство, с неприязнью относятся к нам. Более того, в идеальной ситуации это чувство не возникает эпизодически, время от времени, а становится мощной и устойчивой силой, главным организующим принципом нашей жизни.

Независимо от того, достигли ли мы этой благородной вершины любви, появляются другие преимущества, например активируется участок мозга, отвечающий за счастье и сострадание. Далай-лама часто говорит: «Первый, кто получит выгоду от сострадания, — это тот, кто почувствует его в себе».

Далай-лама вспоминает, как в Монсеррате — монастыре, расположенном недалеко от Барселоны, — он познакомился с отцом Басили. Этот христианский монах пребывал в одиночестве уже пять лет в обители у подножия горы. Чем же он занимался?

Медитацией на любви.

«Я заметил, как сияли его глаза», — сказал Далай-лама, описывая глубину душевного покоя и красоту превращения в прекрасного человека. Далай-лама заметил, что он встречал людей, имевших все, но несчастных. По его словам, главный источник покоя кроется в уме, который куда больше, чем наши обстоятельства, определяет счастье[155].

В двух словах

Простое понимание понятия сострадания не обязательно ведет к сострадательным действиям. На кривой, где отмечены проявление эмпатии к страданиям человека и действительное оказание помощи, медитация любящей доброты или сострадания повышает шансы оказания помощи. Существуют три формы эмпатии: когнитивная эмпатия, эмоциональная эмпатия и эмпатическая забота. Как правило, люди эмоционально проявляют эмпатию к страданиям человека, но затем «отключаются», чтобы подавить чувство дискомфорта. Но медитация сострадания усиливает эмпатическую заботу, активирует участки мозга, отвечающие за позитивные чувства и любовь, а также участки, фиксирующие страдания других людей. Кроме того, при обнаружении страданий медитация подготавливает человека к действию. Сострадание и любящая доброта повышают активность миндалевидного тела в ответ на чужие страдания, в то время как концентрация внимания на чем-то нейтральном, например дыхании, понижает активность этого участка. Эффекты любящей доброты проявляются быстро — спустя лишь восемь часов практики. Снижение обычно очень жестких неосознанных предубеждений возникает спустя 16 часов практики. Чем больше практикуют люди, тем устойчивее становятся установки мозга и поведения в отношении сострадания. Сила этих эффектов с ранних дней медитации может говорить о нашей биологической готовности к доброте.

Глава 7. Внимание!

* * *

Однажды ученик в традиции дзен попросил своего учителя написать что-нибудь кистью, что-то вроде «слов глубокой мудрости».

Мастер дзен без колебаний написал: Внимание.

Слегка разочарованный, ученик спросил: «Это все?»

Мастер молча взял кисть и написал: Внимание. Внимание.

Ученик, чувствуя себя не настолько мудрым, как учитель, немного разозлился и пожаловался мастеру, что в этих словах не было ничего мудрого.

Вновь мастер молча написал: Внимание. Внимание. Внимание.

Расстроенный ученик попросил мастера объяснить, что он имел в виду под этим словом. Мастер ответил: «Внимание означает внимание»[156].

Уильям Джеймс четко сформулировал то, на что мастер дзен лишь намекал: «Умение возвращать блуждающее внимание вновь и вновь является корнем рассудительности, характера и воли». Так он писал в своих «Принципах психологии», опубликованных в 1890 году. Джеймс также говорил, что «образование, которое улучшит этот дар, будет образованием в полном смысле этого слова».

После этого смелого заявления он немного отступал, добавляя: «Но легче определить этот идеал, чем дать практические наставления по его достижению».

Ричи прочитал этот отрывок перед поездкой в Индию, и после трансформирующих моментов ретрита Гоенки эти слова вновь вспыхнули в его уме, словно электрический заряд.

Это был прорыв, интеллектуальный переломный момент. Интуитивно он почувствовал, что нашел то самое идеальное образование, к которому стремился Джеймс: медитацию. Какую бы форму ни принимала медитация, практически каждый ее вид был связан с тренировкой внимания.

Но в наши студенческие годы, в 1970-е, научный мир мало что знал об этом качестве. Одно исследование, связывающее медитацию с улучшением внимания, провели японские ученые[157]. Они принесли электроэнцефалограф в дзендо[158] и измерили активность мозга монахов, занимающихся медитацией. При этом монахи слушали монотонную серию звуков. В то время как большинство монахов не продемонстрировали ничего особенного, трое самых «продвинутых» отличились. Даже на двадцатый звук их мозг реагировал так же сильно, как и на первый. Это важное открытие: обычно мозг «отключается», не реагируя уже на 10-й звук, что уж говорить о 20-м.

Отключение от повторяемого звука отражает нейронный процесс, известный как привыкание. Подобное ослабление внимания ко всему монотонному создает проблемы для операторов радаров, которые должны оставаться внимательными в процессе сканирования сигналов из практически пустого неба. Утомляемость внимания операторов стала причиной интенсивного изучения этого аспекта внимания во время Второй мировой войны. Тогда психологов попросили изучить, как операторы могут сохранять бдительность. Лишь тогда этим вопросом активно занялись ученые.

Обычно мы смотрим на что-то необычное ровно столько, сколько требуется, чтобы убедиться в отсутствии угрозы или просто чтобы отнести эту вещь к конкретной категории. Затем привыкание сохраняет энергию мозга, который не уделяет внимания знакомой и безопасной для нас вещи. Один недостаток такой динамики мозга: мы привыкаем ко всему знакомому — картинам на наших стенах, вкусной еде, которую берем из холодильника каждый вечер, возможно, даже нашим близким. Привыкание делает жизнь удобной в управлении, но немного скучной.

Мозг привыкает, используя связи, которые есть даже у рептилий, — ретикулярную активирующую систему ствола мозга (РАС). Это одна из немногих структур мозга, связанных с вниманием, известная на тот момент. При привыкании участки коры подавляют РАС, и она не активируется, когда мы вновь видим одну и ту же вещь.

При обратной ситуации, называемой сенсибилизацией, участки коры активируют РАС при виде чего-то нового или необычного. Затем РАС подключает другие цепочки мозга к обработке нового объекта — допустим, нового, не виданного ранее произведения искусства.

Елена Антонова, британский нейроученый и участник SRI, обнаружила, что практикующие медитацию, прошедшие трехлетний ретрит в тибетской традиции, имели сниженное привыкание моргания при громких звуках[159]. Другими словами, их моргание не замедлялось. Это воспроизводит (по крайней мере, на уровне концепции) то японское исследование, в котором продвинутые мастера дзен не привыкали к монотонным звукам.

Первоначальное исследование мастеров дзен стало переломным для нас. По-видимому, их мозг мог сохранять внимание, в то время как мозг других людей «отключался». Это находило отклик в нашем опыте ретритов по внимательности, во время которых мы часами «давили» на свое внимание, чтобы заметить каждую крошечную деталь опыта, а не «отключиться».

Обратившись к деталям, к которым мы в противном случае привыкли бы — визуальным образам, звукам, вкусам и ощущениям, — наша внимательность трансформировала знакомое и привычное в свежее и интересное. Мы видели, что эта тренировка внимания может обогатить жизнь, дав нам возможность остановить привыкание с помощью концентрации на детализированном «здесь и сейчас» и создания нового из «хорошо забытого старого».

По нашим первоначальным представлениям о привыкании, внимательность означала добровольный переход от рефлективного «отключения». Но эта идея возникла до того, как оказалась в нашей голове, и уже расширяла границы общепринятой научной точки зрения. В 1970-е наука считала внимание основанным на стимулах, автоматическим, неосознанным и восходящим качеством — функцией ствола мозга, примитивной структуры, которая находилась над спинным мозгом. Наука не расценивала внимание как качество, «нисходящее» из участков коры.

Согласно этой точке зрения внимание было непроизвольным. Что-то происходит вокруг нас — например, звонит телефон, — и наше внимание автоматически приковывается к источнику звука. Звук продолжается, доходит до точки монотонности, и мы привыкаем к нему.

Научной концепции сознательного контроля внимания не было, несмотря на тот факт, что сами психологи использовали свое сознательное внимание для написания статей об отсутствии такой способности! В соответствии с научными стандартами того времени реалии их собственного опыта попросту игнорировались в угоду тому, что можно было объективно зафиксировать.

Эта усеченная точка зрения лишь часть истории. Привыкание описывает один вид внимания, который мы не можем контролировать сознательно, но выше в нашей нейронной сети, над этими связями, идущими «из глубины мозга», события развиваются иначе.

Рассмотрим эмоциональные центры лимбической системы среднего мозга, где происходит большая часть действия, после того как эмоции активируют наше внимание. Когда Дэн работал над книгой «Эмоциональный интеллект», он активно использовал исследование Ричи и других нейроученых о новом на тот момент открытии «танца» миндалевидного тела — радара мозга, отслеживающего угрозы, — с префронтальной корой, этаким исполнительным центром мозга, который может изучать, размышлять, принимать решения и достигать долгосрочных целей.

Когда возникают чувства гнева или тревоги, миндалевидное тело активирует префронтальный участок. Когда тревожные эмоции достигают своего пика, «нападение» на миндалевидное тело парализует исполнительную функцию. Но когда мы активно контролируем внимание, например при медитации, мы задействуем этот префронтальный участок, и миндалевидное тело успокаивается. Ричи и его команда обнаружили успокоение миндалевидного тела как у опытных практикующих випассану, так и у людей, прошедших тренинг MBSR, — с намеками на ту же схему, хотя и менее сильную[160].

На протяжении научной карьеры Ричи отслеживал местонахождение внимания, которое стабильно перемещалось все ближе к высшим отделам мозга. В 1980-х он помог основать аффективную нейронауку, изучающую эмоциональный участок среднего мозга и то, как эмоции притягивают и отталкивают внимание. В 1990-х возникло направление медитативной нейронауки, и исследователи начали изучать мозг человека во время медитации. К этому времени они уже знали, что цепочки в префронтальной коре управляют нашим произвольным вниманием. Эта область сегодня стала «краеугольным камнем» в исследованиях медитации: каждый аспект внимания так или иначе задействует префронтальную кору.

У людей префронтальная кора занимает большую долю верхнего уровня мозга, неокортекса, по сравнению с другими биологическими видами. Она стала местом главных эволюционных перемен, сделавших нас людьми. В этой нейронной зоне, как мы увидим, заложены зачатки пробуждения устойчивого благополучия, но она также перекликается с эмоциональным страданием. Мы можем думать о прекрасных возможностях, и мы также можем тревожиться из-за беспокойных мыслей. И то, и другое — признаки работающей префронтальной коры.

В то время как Уильям Джеймс писал о внимании как о едином целом, современная наука говорит нам, что его концепция включает в себя не единую способность, а множество. Среди них:

• селективное внимание — способность концентрироваться на одном объекте и игнорировать другие;

• бдительность — сохранение постоянного уровня внимания в течение времени;

• распределение внимания, чтобы мы могли заметить небольшие или быстрые перемены в своем восприятии;

• целевая сосредоточенность, или когнитивный контроль, — удержание внимания на конкретной цели или задании, несмотря на отвлекающие факторы;

• метаосознание — способность отслеживать качество осознания себя, например замечать, когда ваш ум блуждает или что вы совершили ошибку.

Выбор внимания

Амиши Джа помнит, как в детстве родители каждое утро медитировали, используя четки и повторяя мантру. Этой традиции они научились в своей родной Индии. Но Амиши не интересовала медитация: она решила стать когнитивным нейроученым, чтобы проводить тщательные исследования внимания.

Когда Амиши преподавала в Пенсильванском университете, Ричи посетил университет с лекцией. Во время выступления он ни разу не упомянул слово «медитация», но показал два ФМРТ-снимка мозга — на одном был мозг в глубокой депрессии, на другом — в состоянии счастья. Амиши спросила: «Как можно перевести мозг из одного состояния в другое?»

«Медитация», — ответил Ричи.

Это вызвало у Амиши интерес — как личный, так и профессиональный. Она начала медитировать и запустила исследование о том, как данный метод может влиять на внимание. Но коллеги осадили ее, предупредив, что это рискованное занятие вряд ли вызовет широкий научный интерес в области психологии.

На следующий год Амиши посетила второй Летний исследовательский институт ума и жизни, который привел к переменам в ее судьбе. Преподаватели, аспиранты и доктора, с которыми она познакомилась, составляли сообщество единомышленников, поддерживающее начинания Амиши.

Ричи отчетливо помнит, как Амиши эмоционально рассказала на той встрече, что медитация была частью ее коренной культуры. В то время как она ощущала себя связанной в проведении подобного исследования в своем университете, она поняла, что наконец-то обрела дом в среде ученых-единомышленников, занимающихся исследованиями в этой области. Амиши стала лидером нового поколения ученых, посвятивших себя медитативной нейронауке и ее преимуществам для общества.

Вместе с коллегами она провела одно из первых глубоких исследований влияния медитации на внимание[161]. Ее лаборатория, теперь находящаяся в Университете Майами, обнаружила, что у новичков, прошедших обучение MBSR, значительно улучшилась способность к ориентированию. Этот компонент селективного внимания направляет ум к главной цели среди практически бесконечного массива сенсорной информации.

Представим, что вы находитесь на вечеринке, слушаете музыку и «отключились» от компании, разговаривающей прямо напротив вас. Если кто-то спросит вас, что сейчас сказали эти люди, вы не сможете ответить. Но если бы один из них упомянул ваше имя, вы бы тут же сфокусировались на этих приятных для вас звуках, как если бы слушали их с самого начала.

Известное в когнитивной науке под названием «эффект коктейльной вечеринки», это внезапное осознание иллюстрирует часть строения систем внимания нашего мозга. Мы принимаем большую часть доступного потока информации, чем осознаем. Это позволяет нам «отключать» не имеющие особого значения звуки, но по-прежнему оценивать их на актуальность где-то в уме. Наше собственное имя всегда остается значимым.

Кроме того, внимание имеет разные каналы — один, который мы сознательно выбираем, и те, от которых мы «отключаемся». В диссертационном исследовании Ричи анализировал, как медитация может укрепить нашу способность концентрироваться по выбору. В исследовании добровольцы должны были сконцентрироваться на том, что они видели (мигающий свет), и игнорировать то, что они чувствовали (вибрацию в области запястья), или наоборот. В это время он анализировал данные электроэнцефалограмм их зрительной или тактильной коры, чтобы оценить силу концентрации участников. Кстати, воспользовавшись ЭЭГ для анализа людей, Ричи стал первопроходцем, — ранее такой эксперимент проводился лишь на крысах и кошках.

Практикующие медитацию продемонстрировали незначительное увеличение в том, что Ричи назвал «кортикальной избирательностью», — повышенной активности в определенном участке сенсорных зон коры. Поэтому, например, когда они уделяли внимание тому, что видели, зрительная кора становилась активнее, чем тактильная.

Когда мы сосредоточиваемся на визуальных ощущениях и игнорируем тактильные, свет становится «сигналом», а прикосновения — «шумом». Когда мы отвлекаемся, шум заглушает сигнал: сосредоточение означает, что сигнал гораздо больше шума. Ричи не обнаружил увеличений сигнала, но в шуме были некоторые снижения — соотношение изменилось. Меньше шума означает больше сигнала.

Диссертационное исследование Ричи, как и Дэна, лишь намекало на эффект, который он пытался найти. Перенесемся на десятилетия вперед к более сложным критериям целенаправленного сенсорного восприятия, которое пытался продемонстрировать Ричи. Группа из MIT задействовала магнитный энцефалограф (МЭГ) — прибор для магнитной энцефалографии с более точным наведением на области мозга, чем позволял старый энцефалограф Ричи. В этом исследовании добровольцы в случайном порядке проходили либо восьминедельную программу MBSR, либо ждали начала обучения до тех пор, пока эксперимент не закончится[162].

Как вы помните, MBSR включает в себя внимательность к дыханию, практику систематического сканирования ощущений в теле, внимательную практику йоги и осознавание мыслей и чувств от мгновения к мгновению. При этом предполагалось, что участник ежедневно практикует данные методы тренировки внимания. Спустя восемь недель те, кто прошел программу MBSR, показали улучшенную способность концентрации на ощущениях, чем до начала обучения MBSR. В данном случае ощущениями выступали тщательно откалиброванные постукивания по руке или ноге участника. Также они показали лучшие результаты по сравнению с теми участниками, кто по-прежнему ждал начала MBSR.

Вывод: внимательность (по крайней мере, в этой форме) укрепляет способность мозга концентрироваться на одной вещи и игнорировать отвлекающие факторы. Исследования показывают, что нейронную сеть, отвечающую за селективное внимание, можно натренировать. Это идет вразрез со стандартным мнением, согласно которому внимание запрограммировано с рождения и, таким образом, находится вне досягаемости любых попыток изменить его.

Схожее укрепление селективного внимания обнаружено у практикующих випассану из Общества медитации прозрения, которые прошли проверку до и после трехмесячного ретрита[163]. Во время ретрита они должны были поддерживать полное внимание не только в течение восьми часов ежедневных формальных сессий сидячей медитации, но и в остальное время.

До ретрита, когда участники уделяли внимание селективным звуковым сигналам в разных тонах, их точность определения тонов не отличалась от точности других участников. Но через три месяца селективное внимание участников ретрита заметно улучшилось. Рост составил 20 %.

Удержание внимания

Ученый мастер дзен Дайсэцу Судзуки входил в число участников выездного симпозиума. Находясь за столом с другими участниками, Судзуки излучал абсолютное спокойствие, его взгляд был сосредоточен на одной точке где-то перед ним. Казалось, что он «отключился» от остального мира. Но когда внезапный порыв ветра поднял несколько листков на столе, Судзуки единственный среди участников молниеносно среагировал и схватил их. Он не был «отключен» — он в стиле дзен уделял пристальное внимание всему.

Как вы помните, способность практикующих дзен удерживать внимание без привыкания была одним из малочисленных открытий в области медитации в те времена, когда мы начали эти научные поиски. То исследование дзена, несмотря на свою ограниченность, подстегнуло нас двигаться дальше.

Внимание проходит через крошечный канал в мозге, и мы бережно распределяем это узкое пространство. Львиная доля выделяется на то, на чем мы решаем сосредоточиться в данный момент. Но по мере удержания внимания на этой вещи наша сосредоточенность неизбежно ослабевает, ум начинает блуждать в других мыслях и так далее. Медитация бросает вызов этой ментальной инерции.

Универсальная цель медитации любого вида сводится к удержанию внимания определенным образом или на выбранной цели, например дыхании. Многочисленные сообщения, как частные, так и научные, поддерживают идею того, что медитация ведет к более устойчивому вниманию или, если использовать научное понятие, — бдительности.

Но скептик может спросить: внимание усиливает именно практика медитации или действует какой-то другой фактор? По этой причине необходимы контрольные группы. Чтобы предоставить даже более точное доказательство, что связь между медитацией и устойчивым вниманием не простая, а причинно-следственная, требуется долгосрочное исследование.

Такую высокую планку смогли взять Клиффорд Сарон и Алан Уоллес. В их исследовании добровольцы прошли трехмесячный медитационный ретрит с Уоллесом в роли учителя[164]. Они практиковали сосредоточение на дыхании на протяжении пяти часов в день. Сарон проанализировал их состояние в начале ретрита, через месяц и спустя пять месяцев после завершения ретрита.

Испытуемые улучшили свои способности бдительности — значительное улучшение было заметно в первый месяц ретрита. Через пять месяцев после окончания ретрита каждый прошел проверку на бдительность. Поразительным образом улучшения, достигнутые во время ретрита, были по-прежнему устойчивы.

С уверенностью можно сказать, что улучшение, по заявлениям испытуемых, достигалось после часа ежедневной практики. Тем не менее это одна из лучших прямых проверок измененных черт внимания, вызванных медитацией, которые нам известны на данный момент. Конечно, доказательство было бы более убедительным, если бы участники исследования продемонстрировали то же улучшение и через пять лет после исследования.

Когда внимание мигает

Понаблюдайте за четырехлетним ребенком, который сосредоточенно изучает толпу на рисунке из «Где Уолли?»[165], и дождитесь того момента радости, когда он наконец-то указывает на Уолли в его ярком полосатом свитере. Этот огромный восторг при нахождении Уолли — ключевой момент в работе внимания: мозг награждает нас за подобную победу дозой приятных нейрохимических веществ.

Наука сообщает нам, что в эти моменты нервная система отключает внимание и расслабляется ради своеобразной быстрой нейронной вечеринки в честь праздника. Если бы другой Уолли неожиданно возник во время этой вечеринки, наше внимание было бы занято другим делом. Второй Уолли ушел бы незамеченным.

Момент временного ослепления похож на мигание внимания, короткую паузу в способности мозга сканировать окружающую среду (технически это называется «рефрактерным периодом»). В момент этого мигания способность ума замечать вещи слепнет, а внимание теряет чувствительность. Небольшое изменение, которое могло бы привлечь наше внимание, остается незамеченным. Мигание отражает эффективность мозга в том смысле, что не слишком большая увлеченность одной вещью сохраняет ограниченные ресурсы нашего внимания для других вещей.

С практической точки зрения отсутствие мигания отражает лучшую способность замечать небольшие изменения, например невербальные подсказки меняющихся эмоций человека, передаваемые мимолетными движениями крошечных мышц вокруг глаз. Нечувствительность к таким второстепенным сигналам может означать, что мы упускаем важные сообщения.

Одна из проверок мигания предполагает, что вы видите длинный ряд букв, редко перемежающийся цифрами. Каждая буква или цифра показывается очень быстро — в течение 50 миллисекунд, то есть 1/20 секунды, с бешеной скоростью 10 знаков в секунду. Вас предупреждают, что каждый ряд букв содержит одну-две цифры в случайном порядке.

После каждого ряда, или пятнадцатого, или любого другого вас спрашивают, видели ли вы цифры и если да, то какие. Если они показываются в сверхбыстрой последовательности, большинство людей обычно упускают вторую цифру. Это и есть мигание внимания.

Ученые, изучающие внимание, с давних пор считали врожденным этот провал во внимании, возникающий сразу после обнаружения желанного объекта, — неизбежным и неизменным аспектом центральной нервной системы. Но затем произошло нечто удивительное.

Появились участники ежегодного трехмесячного курса випассаны, проводимого Обществом медитации прозрения. Именно эти люди отлично справились с проверкой селективного внимания. На первый взгляд кажется, что медитация випассаны может снижать мигание, поскольку она создает непрерывное нереагирующее осознавание всего, что возникает в опыте, проводит открытый мониторинг всего, что появляется в уме. Интенсивный курс випассаны создает нечто похожее на внимательность на стероидах: нереагирующую гипербдительность ко всему, что возникает в уме.

Группа Ричи проанализировала мигание внимания в практикующих випассану до и после трехмесячного ретрита. После ретрита было отмечено значительное снижение мигания — на 20 %[166].

Ключевым нейронным изменением стало снижение реакции на первое появление цифры (практикующие випассану просто замечали ее наличие). При этом ум оставался достаточно спокойным и замечал вторую цифру, даже если она появлялась сразу же после первой.

Этот результат поразил ученых, которые считали, что мигание внимания является врожденным и поэтому не могло быть снижено тренировкой. Как только новость распространилась в научных кругах, группа исследователей из Германии задалась вопросом, может ли обучение медитации снизить ухудшающееся с возрастом мигание внимания, которое возникает чаще и создает большие провалы в осознании[167]. Да, может: люди, которые регулярно практиковали форму «открытого мониторинга» (осознание всего, что возникает в уме), останавливали обычный рост эффекта мигания внимания со старением. Их результаты оказались даже лучше, чем у более молодых участников исследования.

Возможно, немецкие исследователи предполагали, что нереагирующее открытое осознавание — когда вы замечаете все, что возникает в уме, и позволяете этим вещам «просто быть» вместо того, чтобы запускать цепочку мыслей об этом — становится когнитивным навыком, который помогает фиксировать цель вроде букв и цифр в тесте на мигание без зацикливания на ней. Это позволяет вниманию быть готовым к следующей цели и является более эффективным способом наблюдать за стремительным миром.

Как только было доказано, что мигание внимания является обратимым процессом, голландские ученые задались вопросом: при какой минимальной подготовке происходит снижение эффекта мигания? Они обучили людей, никогда не занимавшихся медитацией, тому, как наблюдать за умом, используя версию практики внимательности[168]. Учебные занятия продолжались лишь 17 минут, после которых добровольцы прошли проверку снижения эффекта мигания. Их внимание мигало реже, чем внимание участников группы сравнения. Последних обучили медитации сосредоточения, которая не влияла на этот ментальный навык.

Миф о многозадачности

Все мы страдаем от «полной катастрофы» в жизни, присущей цифровой эре: входящих электронных писем, неотложных документов, голосовых сообщений и других вещей, штурмующих наш мозг одновременно, не говоря уже о постах в Facebook, Instagram и прочих срочных уведомлениях из нашей личной вселенной социальных сетей. С учетом распространенности смартфонов и подобных устройств кажется, что люди сегодня принимают гораздо больше информации, чем до наступления цифровой эпохи.

За несколько десятилетий до того, как мы начали тонуть в море раздражителей, ученый-когнитивист Герберт Саймон справедливо заметил: «Информация потребляет именно внимание. Обилие информации означает недостаток внимания».

Наши социальные связи страдают и по другим направлениям. Вы когда-нибудь испытывали желание попросить ребенка отложить телефон и посмотреть в глаза человеку, с которым он общается? Такой совет становится все более необходимым, поскольку цифровые развлечения приводят к другим жертвам — от них страдают базовые человеческие навыки вроде эмпатии и социального присутствия.

В символическом значении зрительного контакта — отказа от своих дел ради общения — кроется уважение, забота, даже любовь. Отсутствие внимания к окружающим людям посылает сигнал о безразличии. Подобные социальные нормы внимания к людям незаметно и неумолимо изменились.

При этом мы в огромной степени невосприимчивы к этим эффектам. К примеру, многие подданные цифрового королевства гордятся своей способностью к многозадачности, продолжая заниматься важной работой, даже если «пасутся» на всех входящих каналах «привет, как дела?». Но подробное исследование Стэнфордского университета показало, что сама эта идея — миф: мозг не способен к многозадачности, а переключается от одного задания (моей работы) к другим (всем забавным видео, новостям друзей, срочным документам и так далее)[169].

Задания, требующие внимания, не идут параллельно, как предполагает многозадачность. Вместо этого они требуют быстрого переключения от одного к другому. При каждом последующем переключении, когда наше внимание возвращается к изначальному заданию, его устойчивость заметно снижается. Может потребоваться несколько минут, чтобы вновь запустить внимание в режиме полной концентрации.

Вредное влияние распространяется на всю нашу жизнь. Например, неспособность отфильтровывать шум (все отвлечения) от сигнала (то, на чем вы должны сосредоточиться) мешает определить самые важные вещи. Таким образом, снижается наша способность помнить о том, что имеет значение. Группа стэнфордских исследователей обнаружила, что в целом заядлые сторонники многозадачности легче отвлекаются. Когда они пытаются сосредоточиться на необходимом задании, мозг активирует гораздо больше областей, а не только те, которые имеют отношение к выполняемому заданию. Это нейронный индикатор отвлекаемости.

Страдает даже способность грамотно строить многозадачность. Как сказал Клиффорд Насс, один из исследователей, сторонники многозадачности «падки на нерелевантность», что затрудняет не только концентрацию, но и аналитическое понимание и эмпатию[170].

Когнитивный контроль

Когнитивный контроль позволяет нам сосредоточиться на конкретной цели и удерживать ее в уме в процессе сопротивления отвлекающим факторам. Это те самые способности, которым вредит многозадачность. Подобное железное внимание важно для работы в области управления воздушным движением, где экраны могут быть заполнены множеством отвлекающих факторов, мешающих диспетчеру сконцентрироваться на основной цели — конкретном прибывающем самолете. Такое же внимание важно и при составлении стандартного списка повседневных задач.

Хорошие новости для адептов многозадачности: когнитивный контроль можно укрепить. Студенты практиковали десятиминутные сессии концентрации на подсчете циклов дыхания или выполняли задание по сравнительному поиску похожих новостей на Huffington Post, Snapchat или BuzzFeed[171].

Всего лишь трех десятиминутных сессий подсчета циклов дыхания было достаточно для значительного улучшения навыков внимания при выполнении ряда заданий. Самый большой рост зафиксирован у заядлых сторонников многозадачности, которые изначально хуже справились с заданием.

Если многозадачность приводит к ослаблению внимания, тренировка концентрации, например подсчет циклов дыхания, помогает привести внимание в тонус — по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Но отсутствуют доказательства того, что внимание будет улучшаться дальше. Улучшение происходило сразу после «тренировки», и поэтому мы считаем его эффектом состояний, а не измененной чертой. Как мы убедимся, участку мозга, отвечающему за внимание, требуется приложить больше непрерывных усилий, чтобы создать устойчивую черту.

Несмотря на это, даже новички в медитации могут улучшить свои навыки внимания с некоторыми удивительными последствиями. Например, исследователи из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре провели для добровольцев восьмиминутную обучающую сессию внимательности к дыханию. Они обнаружили, что по сравнению с чтением газеты или простым отдыхом эта небольшая сессия, связанная с концентрацией, впоследствии снижает блуждание ума[172].

Это открытие вызывает интерес, но результаты последующего исследования поражают еще больше. Те же ученые провели для добровольцев двухнедельный курс по внимательности к дыханию, а также к повседневным занятиям, таким как еда, общей продолжительностью шесть часов[173]. Кроме того, добровольцы ежедневно практиковали десятиминутные медитационные сессии дома. Группа активного контроля просто изучала правильное питание в течение того же периода. И вновь внимательность повышала сосредоточение и снижала блуждание ума.

Неожиданное открытие: внимательность также улучшала рабочую память — способность удерживать в уме информацию, чтобы мозг затем отправил ее в долговременную память. Внимание важно для рабочей памяти: если мы не уделяем внимания, те самые цифры из описанной ранее проверки не будут зафиксированы.

Эта тренировка внимательности проводилась в то время, когда участники исследования были студентами. Улучшение навыка внимания и рабочей памяти приводит даже к более удивительным результатам: внимательность повысила оценки участников по тесту GRE, вступительному экзамену в магистратуру. Студенты, возьмите на заметку.

Когнитивный контроль также помогает нам управлять желаниями — это называется ингибиторным контролем. Как мы узнали в главе 5, в исследовании Клиффа Сарона тренировка улучшила способность практикующего медитацию сдерживать свои порывы во время трехмесячного курса и удивительным образом проявлять эту стойкость спустя пять месяцев после завершения[174]. По заявлениям участников, улучшенный ингибиторный контроль сопровождался ростом эмоционального благополучия.

Метаосознание

Во время своих первых курсов випассаны в Индии мы обнаружили себя погруженными в продолжавшееся часами наблюдение за тем, что возникает и исчезает в нашем уме, развивая стабильность, просто замечая происходящее, а не следуя за своими мыслями, импульсами, желаниями или чувствами. Такое интенсивное внимание к движениям ума сводится к чистому метаосознанию.

При метаосознании имеет значение не то, на чем мы концентрируем внимание, а скорее то, что мы распознаем осознание само по себе. Обычно то, что мы воспринимаем, является образом, а осознание находится где-то на заднем плане. Метаосознание меняет местами образ и фон в нашем восприятии, так что осознание выходит на передний план.

Такое осознание осознания позволяет нам наблюдать ум, не зацикливаясь на мыслях и чувствах, которые мы замечаем. «Тот, кто осознает грусть, не грустит, — говорит философ Сэм Харрис. — Тот, кто осознает страх, не напуган. Однако в момент, когда я теряюсь в мыслях, я так же растерян, как и любой другой»[175].

Ученые называют активность мозга, отражающую наш сознающий ум и его ментальные действия, нисходящей. Восходящей называется активность, происходящая в уме в основном без осознания и находящаяся в так называемом когнитивном бессознательном. Огромная часть того, что мы считаем нисходящим, на самом деле является восходящим. Кажется, что мы преувеличиваем наше нисходящее сознание, где небольшой кусочек когнитивного бессознательного, привлекший наше внимание, создает иллюзию, будто является всем умом[176].

Мы не подозреваем о гораздо более широком ментальном механизме восходящих процессов — по крайней мере, в обычном осознании нашей повседневной жизни. Благодаря метаосознанию мы можем увидеть более массивный слой восходящих операций.

Метаосознание позволяет нам отслеживать само внимание — например, замечать, когда ум блуждает и отвлечен от того, на чем мы хотим сосредоточиться. Эта способность наблюдать за умом без вовлечения представляет собой важную точку выбора, когда мы обнаруживаем блуждающий ум. Мы можем вновь сосредоточиться на выполняемом задании. Такой простой ментальный навык поддерживает то, что делает нас успешными в мире, начиная от обучения и видения своего творческого озарения и заканчивая доведением проектов до конца.

Существует две разновидности переживаний: «простое осознание» вещи, которое нам дает обычное сознание, и знание, что вы осознаете эту вещь, то есть распознаете само осознание без оценки или других эмоциональных реакций. Например, смотря интересный фильм, мы обычно настолько поглощены сюжетом, что перестаем осознавать свое нахождение в кинотеатре и его обстановке. Но мы также можем внимательно смотреть фильм, при этом сохраняя фоновое осознание нахождения в кинотеатре для просмотра фильма. Такое фоновое осознание не ослабляет наше понимание и связь с фильмом. Оно лишь другой режим осознания.

В кинотеатре человек, сидящий рядом с вами, может громко хрустеть попкорном. Вы «отключаетесь» от этого звука, но, несмотря на это, фиксируете его в мозге. Во время такой неосознанной ментальной обработки снижается активность в ключевом участке коры — дорсолатеральной префронтальной коре, или сокращенно ДЛПК. Когда вы все больше осознаете свое осознание, ДЛПК становится более активной.

Рассмотрим неосознанные предубеждения — суждения, которых мы придерживаемся, сами того не зная (см. главу 6). Медитация может повысить функцию ДЛПК и снизить неосознанную предубежденность[177].

Когнитивные психологи оценивают метаосознание, давая людям настолько сложные задания, что ошибок избежать невозможно. Затем они отслеживают количество ошибок — и то, заметил ли человек возможность ошибки (это аспект метаосознания). Такие задания намеренно ужасны, они разработаны и откалиброваны с таким расчетом, что любой человек допустит определенный процент ошибок. Более того — уверенность в ответах будет меняться.

Представьте, что вам показывают последовательность из 160 слов, каждое в течение 1,5 секунды. Затем вы видите другой ряд из 320 слов, половину которых наблюдали при предыдущем стремительном показе. Вы должны нажимать на одну клавишу, если считаете, что уже видели слово из второго набора, и на другую — если считаете, что не видели. Затем вы оцениваете свою уверенность в точности каждого слова — показатель метаосознания в той степени, в которой вы не просто уверены, но и действительно ответили правильно.

Психологи из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре предложили подобную ментальную задачу людям, которые только начали учиться внимательности, а также группе, которая прошла курс по правильному питанию[178]. Метаосознание улучшилось в группе медитации в отличие от группы, прошедшей курс по питанию.

Сколько длится?

Лаборатория Амиши Джа изучила воздействие интенсивного ретрита по практике внимательности, во время которого люди медитировали более восьми часов ежедневно на протяжении месяца[179]. Ретрит укрепил бдительность участников — состояние готовности отреагировать на любое событие. В предыдущем исследовании Амиши обнаружила улучшение способности ориентирования у новичков, которые прошли короткий курс практики внимательности. Однако, к удивлению, участники этого ретрита не продемонстрировали такое улучшение.

Этот отрицательный результат предоставляет важные данные, если мы хотим получить полную картину настоящего значения медитации. Он позволяет понять, как различные аспекты внимания меняются — или не меняются — с разными типами медитации и на разных уровнях.

Некоторые изменения могут происходить прямо сейчас, в то время как для других требуется больше времени. Если навык ориентирования может улучшиться в самом начале и затем вернуться к прежнему уровню, то навык бдительности, по-видимому, улучшается с практикой. Мы подозреваем, что для сохранения подобных перемен во внимании требуется регулярная практика медитации, иначе они сойдут на нет.

В то время, когда Ричи проводил гарвардское исследование по изменениям «сигнал/шум» у медитирующих, ученые-когнитивисты, например Анна Трейсман и Майкл Познер, отмечали, что «внимание» отражает слишком широкую концепцию. Они утверждали, что вместо этого мы должны изучать различные подтипы внимания и вовлекаемые нейронные сети. Как теперь показывают результаты исследований, медитация улучшает многие из этих подтипов, хотя мы по-прежнему не имеем полной картины. Результаты исследования Амиши говорят о том, что эта картина будет уточнена.

Предостережение: в то время как некоторые аспекты внимания улучшаются лишь спустя пару часов (или, по-видимому, даже минут!), это ни в коем случае не говорит о том, что улучшения будут устойчивыми. Мы сомневаемся, что быстрые, единовременные вмешательства имеют большое значение после того, как пропадут временные улучшения. Например, отсутствуют доказательства, что устранение мигания внимания с помощью 17-минутной практики внимательности окажет ощутимое воздействие спустя несколько часов после того, как это состояние ослабнет. То же самое относится и к десятиминутным сеансам внимательности, которые снижали рассеянность внимания при многозадачности. Мы подозреваем, что, если только вы не продолжите практиковать ежедневно, многозадачность по-прежнему станет ослаблять ваше внимание.

Мы предполагаем, что усиление нейронной системы, например системы внимания, на продолжительное время требует не только коротких тренировок и постоянной ежедневной практики, но и интенсивных медитационных сессий «прокачки», таких как проходили участники ретрита по шаматхе[180], принимавшие участие в исследовании Клиффа Сарон через пять месяцев после окончания ретрита. В противном случае «настройки» мозга вернутся к предыдущему состоянию: постоянным отвлечениям с эпизодическими моментами концентрации.

И все же воодушевляет то, что настолько небольшие дозы медитации способны улучшить навык внимания. Факт, что эти улучшения возникают с такой стремительностью, подтверждает предположение Уильяма Джеймса о возможности культивации внимания. Сегодня в Кембридже работают центры медитации в 15 минутах ходьбы от дома Уильяма Джеймса. Если бы они существовали в те времена и Уильям Джеймс занимался бы в одном из них, он, несомненно, обнаружил бы свое недостающее образование в полном смысле этого слова.

В двух словах

Медитация в своей основе направлена на улучшение навыка внимания, и различные ее типы укрепляют разные аспекты внимания. MBSR улучшает селективное внимание, в то время как длительная практика випассаны усиливает этот вид внимания даже в большей степени. Спустя пять месяцев после окончания трехмесячного ретрита по шаматхе бдительность его участников, то есть способность удерживать внимание, повышалась. Эффект мигания внимания существенно снизился после трехмесячного ретрита по випассане — но небольшое снижение также проявилось спустя лишь 17 минут практики внимательности у новичков. Несомненно, это является переходным состоянием для новичков и более устойчивой чертой для участников ретрита. Та же поговорка «Навык мастера ставит», вероятно, применима к другим видам непродолжительной медитации: лишь 10 минут внимательности боролись с вредом, который многозадачность наносит концентрации — по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Лишь 8 минут практики внимательности снижали блуждание ума на некоторое время. Примерно 10 часов практики внимательности за двухнедельный период укрепляли внимание и рабочую память — и вели к лучшим оценкам на вступительном экзамене в магистратуру. В то время как медитация укрепляет многие аспекты внимания, это краткосрочные выгоды. Более устойчивые улучшения, несомненно, требуют продолжительной практики.

Глава 8. Легкость бытия

* * *

Вернемся к Ричи в момент пребывания на ретрите с Гоенкой в Дальхузи. Откровение пришло к Ричи на седьмой день во время часа неподвижности, который начинается с обещания не совершать никаких движений, несмотря на мучительный дискомфорт.

Практически с самого начала этого бесконечного часа привычная боль в правом колене Ричи, теперь усилившаяся из-за обещания не двигаться, перешла от пульсирующих ударов к состоянию, схожему с настоящей пыткой. Но затем, сразу после того, как боль достигла невыносимой точки, что-то изменилось: осознавание Ричи.

Внезапно то, что было болью, превратилось в серию ощущений — пощипывание, жжение, давление. Но колено больше не болело. «Боль» растворилась в волнах вибраций без тени эмоционального реагирования.

Концентрация лишь на ощущениях означает полную переоценку природы боли. Вместо зацикливания на ней само обращение внимания на боль распалось на тонкие ощущения. То, что исчезло, не менее важно: психологическое сопротивление (и негативные чувства) этим ощущениям.

Боль не исчезла, но Ричи изменил свое отношение к ней. Было лишь чистое ощущение, а не та самая моя боль в сочетании с привычным потоком тягостных мыслей.

Хотя, когда мы сидим, то обычно не замечаем едва уловимые изменения позы; эти незначительные движения облегчают стресс, который накапливается в теле. Когда вы не двигаетесь, этот стресс может перерасти в мучительную боль. Если вы, как и Ричи, сканируете эти ощущения, значимая перемена в вашем отношении к собственному опыту может возникнуть, когда чувство «боли» растворится в водовороте физических ощущений.

В тот час Ричи, обладавший научной подготовкой, осознал благодаря своему личному опыту: то, что мы называем болью, представляет собой объединение множества составных соматических ощущений, из которого и возникает название. В его измененном восприятии боль стала лишь идеей, ментальным названием, которое накладывает концептуальную маску на то, что возникает из разношерстного совпадения ощущений, восприятий и настойчивых мыслей.

Это принесло Ричи новое яркое ощущение того, какой объем ментальной активности происходит в нашем уме за кулисами, на которую мы не обращаем внимания. Он понял, что наш опыт основан не на прямом восприятии происходящего, а в гораздо большей степени на наших ожиданиях и проекциях, укоренившихся мыслях и реакциях, которые возникают в ответ на событие, и на бездонном море нейронных процессов. Мы живем в мире, который наш ум построил себе, вместо того чтобы воспринимать бесконечные детали происходящего.

Это привело Ричи к научному озарению: сознание выступает в роли интегратора, соединяя огромное количество элементарных ментальных процессов, большинство из которых мы не замечаем. Мы знаем их конечный продукт — мою боль, — но обычно не осознаем бесчисленные элементы, которые образуют это восприятие.

В то время как в современной когнитивной науке это понимание воспринимается как нечто данное, в дни ретрита в Дальхузи такого понимания не существовало. У Ричи не было никаких подсказок, кроме трансформации его собственного осознавания.

В первые дни ретрита Ричи иногда менял свою позу, чтобы облегчить дискомфорт в коленях или спине. Но после того озарения Ричи мог оставаться неподвижным как скала во время марафонских сеансов медитации до трех часов или даже дольше. Благодаря радикальной внутренней перемене Ричи казалось, что он может просидеть не двигаясь, несмотря ни на что.

Ричи понял, что, если мы правильным образом направляем внимание на природу нашего опыта, он кардинально изменяется. Час неподвижности показал, что в каждый момент нашей жизни мы конструируем собственный опыт вокруг нарратива, в котором являемся звездами, — и что мы можем разрушить историю, в которую поместили себя, применив верный вид осознавания.

Как мозг создает нас

Маркус Райхл был поражен — и обеспокоен. Райхл, нейроученый из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, проводил новаторское исследование мозга, чтобы определить, какие нейронные области активировались при разной умственной деятельности. Чтобы провести такое исследование в 2001 году, Райхл использовал традиционную для тех времен стратегию: сравнивал активную задачу с базовым уровнем, где участник ничего не делал. Что его беспокоило: во время выполнения очень сложных в когнитивном плане заданий, например при последовательном вычитании из 1475 числа 13, отключался ряд областей мозга.

Стандартное предположение сводилось к тому, что подобная сложная умственная деятельность всегда повышает активность в областях мозга. Но деактивация, выявленная Райхлем, была систематическим паттерном, сопровождающим переход от статичного базового уровня «ничегонеделания» до выполнения любых видов умственной деятельности.

Другими словами, даже когда мы ничего не делаем, есть участки мозга, проявляющие высокую активность, даже более активные, чем те, которые задействованы в работе над сложным когнитивным заданием. В то время как мы работаем над сложной умственной задачей, например хитроумным вычитанием, эти участки мозга затихают.

Его наблюдение подтвердило загадочный факт, который уже давно существовал в мире науки о мозге: несмотря на то, что мозг составляет лишь 2 % массы тела, он использует около 20 % метаболической энергии тела, как было подсчитано на основе потребления кислорода. Этот уровень потребления остается более или менее постоянным независимо от того, чем мы занимаемся, в том числе и ничегонеделанием. По-видимому, мозг остается таким же загруженным и когда мы расслаблены, и когда находимся в процессе умственной деятельности.

Так где же находятся все те нейроны, взаимодействующие друг с другом, пока мы не занимаемся ничем особенным? Райхл определил ряд областей, главным образом медиальную префронтальную кору и кору задней части поясной извилины — узел, связанный с лимбической системой. Он назвал этот участок сетью пассивного режима работы мозга (СПРРМ)[181].

В то время как мозг занимается выполнением активного задания, будь то математика или медитация, области СПРРМ успокаиваются, а важные для выполнения задания участки активизируются. Области СПРРМ вновь активируются после выполнения задания. Это решало проблему того, как мозг мог сохранять уровень активности, когда ничего не происходило.

Когда ученые спросили людей, что происходило в их голове в эти периоды «ничегонеделания», ответ был предсказуем, и это было не ничто. Наиболее типичный — ответ про блуждание ума, чаще всего сосредоточенное на себе: «как я прохожу этот эксперимент?», «интересно, что они узнают обо мне?», «мне нужно перезвонить Джо». Все это отражает умственную активность, сосредоточенную на «я» и «мне»[182].

Иными словами, наш ум блуждает главным образом в размышлениях о нас самих — моих мыслях, моих эмоциях, моих отношениях, кто лайкнул мой новый пост в Facebook — всех мелочах истории нашей жизни.

Формируя рамки восприятия каждого события и его влияния на нас, пассивный режим делает каждого в нашем понимании центром вселенной. Эти фантазии формируют наше чувство «я» из обрывочных воспоминаний, надежд, мечтаний, планов и так далее, которые основаны на «я», «мне» и «мое». Наш пассивный режим постоянно пишет сюжет фильма, в котором каждый из нас — звезда, вновь и вновь воспроизводя самые любимые или грустные моменты.

Пассивный режим запускается, когда мы расслабляемся, не занимаемся тем, что требует внимания и усилий. Он расцветает в период отдыха ума. И наоборот: когда мы сосредоточиваемся на той или иной проблеме, например пытаемся разобраться, куда пропал сигнал Wi-Fi, пассивный режим отключается.

Не имея ничего, на что можно было бы направить наше внимание, ум начинает блуждать, обычно в тех мыслях, которые беспокоят нас. Это главная причина ежедневной тревоги. Поэтому, когда исследователи из Гарварда попросили тысячи людей сообщить о направлении своих мыслей и настроении в различное время дня, они пришли к выводу, что «блуждающий ум — ум несчастливый».

Эта «я-система» обдумывает нашу жизнь, особенно проблемы, с которыми мы столкнулись, сложности в отношениях, тревоги и беспокойства. Поскольку компонент чувства «я» обдумывает то, что нас беспокоит, мы чувствуем облегчение, когда отключаем его. По-видимому, один из основных привлекательных моментов рискованных видов спорта вроде альпинизма заключается именно в этом: опасность спорта требует полной сосредоточенности на том, куда направить руку или ногу. Обыденные тревоги уходят на задний план.

То же самое применимо к «потоку»[183] — состоянию, в котором люди демонстрируют наилучшие результаты. Как сообщает исследование потока, направление всего внимания к выполняемой задаче занимает высокий рейтинг в списке того, что вводит — и удерживает — нас в счастливом состоянии. Компонент чувства «я» в форме блуждания ума становится отвлечением, подавляемым в этот момент.

Как мы узнали из предыдущей главы, управление вниманием является важным ингредиентом любой разновидности медитации. Когда мы теряемся в мыслях во время медитации, мы впадаем в пассивный режим и блуждание ума.

Базовое правило практически во всех формах медитации призывает нас замечать, когда ум начинает блуждать, и затем возвращать внимание к выбранному объекту, например к мантре или дыханию. Этот момент хорошо известен в медитативных традициях.

Такой простой ментальный ход обладает нейронным аналогом: это активация связи между дорсолатеральной префронтальной корой и пассивным режимом — связи, более прочной у опытных мастеров, чем у новичков[184]. Чем прочнее связь, тем с большей вероятностью регуляторные участки префронтальной коры затормозят участки сети пассивного режима, остановив обезьяний ум — непрерывную эгоцентричную болтовню, которая так часто заполняет наш ум в отсутствие других важных вещей.

Суфийское стихотворение намекает на эту перемену, говоря о переходе от тысячи мыслей лишь к одной: «Нет бога, кроме Господа»[185].

Деконструкция «я»

Как сказал индийский мудрец Васубандху, живший в V веке, «до тех пор, пока ты крепко держишься за свое “я”, ты прикован к миру страданий».

В то время как многие способы освобождения от бремени собственного «я» имеют временный эффект, медитация направлена на то, чтобы сделать это облегчение постоянной частью жизни — устойчивой чертой. Традиционные медитативные пути сравнивают наши повседневные психологические состояния — поток мыслей, наполненных тревогой, или нескончаемые списки задач — с образом бытия, свободным от этого груза. Каждый путь в своих особенных терминах рассматривает облегчение бремени нашего чувства «я» в качестве главного фактора внутренней свободы.

Когда боль в колене Ричи перестала быть мучительной и внезапно стала терпимой, произошла параллельная перемена в том, как он связывал себя с ней. Она перестала быть «его» болью: чувство собственности исчезло.

Час абсолютной неподвижности позволяет увидеть, как наше обычное «я» может уменьшиться до оптической иллюзии ума. По мере того, как это проницательное наблюдение усиливается, в какой-то момент наше чувство «я» разрушается. Эта перемена в восприятии себя — нашей боли и всего, чем мы наделяем ее, — указывает на одну из главных целей всех духовных практик: облегчение бремени системы, которая создает наши чувства «я», «мне» и «мое».

Будда, рассказывая об этом озарении, сравнивал чувство «я» с колесницей — концепцией, возникающей, когда колеса, платформа, ярмо и так далее объединяются в одно целое, но не существующей, когда эти детали взяты по отдельности. Перестроим метафору на современный лад: нет «автомобиля» в шинах, приборной панели или стальном корпусе. Но объедините эти компоненты и множество других, и появится то, что мы называем автомобилем.

Таким же образом когнитивная наука сообщает нам, что чувство «я» возникает как качество многочисленных нейронных подсистем, объединенных вместе, среди других потоков — наших воспоминаний, восприятий, эмоций и мыслей. Каждого из этих элементов, взятого по отдельности, не будет достаточно для составления полного чувства «я», но возьмите их в правильной пропорции, и мы получим уютное ощущение своего уникального бытия.

Всевозможные медитативные традиции разделяют общую цель: избавиться от постоянной привязанности — «прилипчивости» наших мыслей, эмоций и желаний, которые руководят нами в жизни. Носящее название дереификации[186], это ключевое прозрение позволяет медитирующему осознать, что мысли, чувства и желания — мимолетные и зыбкие ментальные события. Испытав это прозрение, мы не должны верить своим мыслям: вместо того чтобы следовать за ними по пятам, мы отпускаем их.

Догэн, основатель школы дзен сото, давал следующие указания: «Если возникает мысль, обратите на нее внимание и затем отпустите ее.

Когда вы неуклонно забываете обо всех привязанностях, вы сами естественным образом становитесь дзадзеном[187]».

Во многих других традициях облегчение бремени «я» рассматривается как путь к внутренней свободе. Мы часто слышали, как Далай-лама говорил о «пустоте». Под этим он имел в виду, что наше «я» и все видимые объекты в нашем мире, возникают из совокупности их компонентов.

Некоторые христианские богословы используют термин «кенозис», обозначающий опустошение «себя», когда наши желания и потребности ослабевают, в то время как ощущение открытости потребностям других перерастает в сострадание. Как говорит суфийский учитель, «когда вы заняты собой, вы разлучены с Богом. К Богу ведет лишь один шаг: покинуть самого себя»[188].

С технической точки зрения подобный выход из себя предполагает снижение активности участков сети пассивного режима, которые складывают мозаику воспоминаний, мыслей, желаний и других полунезависимых психологических процессов в целостное чувство «я» и «мое».

Детали нашей жизни становятся менее «прилипчивыми», когда мы ослабляем связь с ними. На более высоких уровнях практики тренировка ума снижает активность нашего «я». «Мне» и «мое» теряют свою гипнотическую силу: наши проблемы становятся менее обременительными. И хотя счета по-прежнему нужно оплачивать, чем проще мы относимся к «я», тем меньше мы страдаем от этих счетов и тем свободнее себя чувствуем. Мы по-прежнему ищем способ оплатить счета, но без лишней ноши эмоционального багажа.

В то время как практически каждая медитативная традиция ставит легкость бытия главной целью, как ни парадоксально, очень малое количество исследований обращено к этой цели. Изучив скудные исследования, имеющиеся на данный момент, мы предполагаем наличие трех этапов в том, как медитация ведет к ослаблению чувства собственного «я». На каждом из этих этапов используется разная нейронная стратегия выключения пассивного режима мозга и, как следствие, небольшого освобождения нас от тисков «я».

Данные

Дэвид Кресуэлл, теперь работающий в Университете Карнеги — Меллон, был еще одним молодым ученым, чей интерес к медитации подпитывался Летним исследовательским институтом ума и жизни. Чтобы оценить начальную стадию среди новичков в медитации, группа Кресуэлла измерила активность мозга людей, которые приняли участие в трехдневном интенсивном курсе внимательности[189]. Добровольцы никогда не медитировали прежде, но на том курсе внимательности они узнали, что, если ты потерялся в какой-то личной мелодраме (излюбленная тема пассивного режима), ты можешь сознательно выйти из нее. Для этого можно назвать ее или переключить внимание на наблюдение за дыханием или на осознавание текущего момента. Все это — активные вмешательства, попытки остановить обезьяний ум.

Подобные усилия повышают активность в дорсолатеральной префронтальной коре — главном участке, управляющем пассивным режимом. Как мы узнали, эта область запускается каждый раз, когда мы намеренно стараемся успокоить возбужденный ум — например, когда пытаемся подумать о чем-то более приятном, чем та встреча, которая постоянно прокручивается в голове.

Три дня практики методов внимательности привели к укреплению связей между этим контролирующим участком и корой задней части поясной извилины, входящей в сеть пассивного режима. Данная область отвечает за мысли, сосредоточенные на нас самих. Это говорит о том, что новички в медитации не дают уму блуждать, активируя нейронные схемы, способные заглушать сеть пассивного режима.

Но в отношении более опытных практикующих следующая фаза разукрупнения чувства «я» продолжает снижать активность главных областей пассивного режима — ослабляет механику «я». При этом по-прежнему растут связи с контролирующими участками. Наглядный пример: исследователи во главе с Джадсоном Брюером, тогда работавшим в Йельском университете, изучили мозговые корреляты практики внимательности. В исследовании они сравнили опытных мастеров (в среднем 10 500 часов практики) с новичками[190].

Во время медитации всем участникам предложили различать простое обращение внимания на сущность переживания (допустим, имеет место зуд) и отождествление с ним (Я испытываю зуд) — и затем отпускать это. Это различие кажется важным шагом в ослаблении чувства «я» благодаря активации метаосознания — «минимального “я”», которое может заметить зуд, но не поместит его в нашу сюжетную линию (мой зуд).

Как уже отмечалось, когда мы смотрим фильм и увлечены сюжетом, но затем замечаем, что находимся в кинотеатре, мы покидаем мир кино и оказываемся в большем пространстве, которое включает в себя фильм, но не ограничивается им. Такое метаосознание позволяет нам следить за своими мыслями, чувствами и действиями, по желанию управлять ими и анализировать их динамику.

Наше чувство «я» вплетается в непрерывный нарратив, который объединяет различные части жизни в связный сюжет. Рассказчик в основном находится в сети пассивного режима, но сводит воедино данные из множества областей мозга. Сами по себе они не связаны с чувством «я».

Опытные практикующие в исследовании Брюера обладали той же прочной связью между контролирующим участком и пассивным режимом, что и новички, но, кроме того, их участки сети пассивного режима были сами по себе менее активными. Это особенно наблюдалось при практике медитации любящей доброты и подтверждало принцип, что чем больше мы думаем о благополучии других, тем меньше концентрируемся на себе[191].

Любопытен тот факт, что опытные мастера продемонстрировали ту же менее прочную связь в сети пассивного режима, когда просто отдыхали до проверки, что и во время практики внимательности. Вероятно, это эффект черты и хороший знак: практикующие целенаправленно учились быть внимательными в повседневной жизни, как и на сеансах медитации. Та же менее прочная связь по сравнению с новичками в медитации была обнаружена исследователями мозга из Израиля. Ученые наблюдали опытных практикующих медитацию внимательности, чье среднее количество часов практики составляло 9000[192].

Дальнейшее косвенное доказательство этого изменения в опытных мастерах поступило из исследования Университета Эмори с участием практикующих дзен (около трех лет практики, но общее количество часов неизвестно). По сравнению с участниками контрольной группы они продемонстрировали меньшую активность в участках сети пассивного режима, в то время как концентрировались на дыхании при сканировании мозга. Чем сильнее был этот эффект, тем лучше они прошли проверку на устойчивое внимание после сканирования, что говорит о стабильном снижении блуждания ума[193]. Наконец, небольшое, но показательное исследование Монреальского университета с участием практикующих дзен (в среднем 1700 часов практики) обнаружило менее прочную связь участков сети пассивного режима во время отдыха. Их сравнивали с группой добровольцев, обучавшихся дзадзену на протяжении недели[194].

Существует теория, согласно которой то, что привлекает наше внимание, указывает на привязанность: чем больше привязанность, тем чаще наше внимание будет занято и сосредоточено на чем-либо. В эксперименте, проверяющем это предположение, группе добровольцев и группе опытных практикующих медитацию (4200 часов) сообщили, что они будут получать деньги каждый раз, когда смогут определить конкретные геометрические фигуры в ряду[195]. В некотором смысле была создана мини-привязанность. Затем в более поздней фазе, когда участников попросили просто сконцентрироваться на дыхании и игнорировать эти фигуры, испытуемые с опытом медитации, в отличие от контрольной группы, отвлекались меньше.

Работая в том же направлении, группа Ричи обнаружила, что у тех, чье среднее количество часов практики составляет 7500, по сравнению с людьми их возраста, снижался объем серого вещества в ключевой области — прилежащем ядре[196]. Оно стало единственным участком, где произошли изменения по сравнению с мозгом участников контрольной группы того же пола. Уменьшенное прилежащее ядро ослабляет связь между участками и другими нейронными модулями, которые обычно руководят созданием нашего чувства «я».

Довольно неожиданно: прилежащее ядро играет огромную роль в участках мозга, отвечающих за вознаграждение — источник приятных чувств в жизни. Но это также ключевая область с точки зрения «прилипчивости», наших эмоциональных привязанностей и пристрастий — иными словами, того, что нас соблазняет. Снижение объема серого вещества в прилежащем ядре может отражать сниженную привязанность практикующих медитацию, в особенности к нарративному «я».

Делает ли это изменение практикующих медитацию холодными и равнодушными? На ум приходят Далай-лама и другие опытные практикующие, а также те, кто побывал в лаборатории Ричи: большинство из них излучают жизнерадостность и тепло.

Тексты описывают опытных практикующих, достигших устойчивого сострадания и блаженства, а также «пустоты» в смысле отсутствующих привязанностей. Например, созерцательные традиции индуизма говорят о вайрагье[197] — одном из продвинутых этапов практики, на котором привязанности исчезают; в этом смысле отречение происходит скорее спонтанно, а не усилием воли. Благодаря этой перемене возникает альтернативный источник радости в чистом бытии[198].

Может ли это свидетельствовать о нейронной сети, которая доставляет тихое удовольствие, даже если наши привязанности, относящиеся к прилежащему ядру, ослабнут? Мы рассмотрим подобную возможность, изученную на базе исследований мозга опытных йогинов, в главе 12.

Артур Зайонц — второй президент Института ума и жизни, квантовый физик и к тому же философ — однажды сказал, что если мы избавимся от привязанности, то «станем более открытыми нашему опыту и другим людям. Эта открытость — форма любви — позволит нам с большей легкостью понять страдания других людей».

«Великие умы, — добавляет он, — воплощают в себе способность бороться со страданием и разбираться с ним без потерь для себя. Избавление от привязанностей освобождает, создает моральный стержень для действия и сострадания»[199].

Вор в пустом доме

В древних руководствах по медитации говорится, что избавление от этих мыслей поначалу похоже на змею, которая постепенно ослабляет давление своих колец: потребуется приложить усилия. Однако позже любые мысли, приходящие на ум, напоминают вора, пробравшегося в пустой дом. Там нечего делать, и поэтому мысли просто уходят.

Такой переход от первоначальных усилий к последующей легкости кажется универсальной, хотя и малоизвестной темой в традициях медитации. Здравый смысл подсказывает нам, что овладение любым навыком требует упорной работы вначале и упрощается с практикой. Когнитивная нейронаука сообщает, что этот переход к легкости означает нейронный переход к мастерству: теперь префронтальные участки без усилий выполняют работу, так как руководство могут перенять базальные ядра меньшего размера в мозге. Это нейронное состояние говорит о легкости.

Требующая усилий практика на первых этапах медитации активирует префронтальные контролирующие участки. Однако последующий переход к безусильной практике может происходить с разной динамикой: ослабленная связь между различными участками сети пассивного режима и сниженная активность коры задней части поясной извилины, поскольку в требующем усилия контроле больше нет необходимости. Ум на данном этапе успокаивается, и «я»-нарратив становится менее «прилипчивым».

Это было обнаружено в другом исследовании Джадсона Брюера. В нем опытные практикующие сообщали о своем переживании в конкретный момент. Таким образом они позволяли ученым понять, какая активность мозга коррелируется с этим переживанием. Когда практикующие демонстрировали сниженную активность PCC, они сообщали о чувствах вроде «неотвлекающегося осознавания» и «безусильного действия»[200].

Другое научное исследование было связано с навыками, практикуемыми людьми, — от стоматологии до шахмат. Когда речь заходит об отделении дилетантов от профессионалов, общие часы практики — золотой стандарт. Накопленная база огромных усилий, приложенных в начале, переходящая в растущее мастерство, проявляется в самых разных экспертах, например пловцах и скрипачах. Как нам уже известно, мозг людей с наибольшим количеством часов практики в медитации прилагал меньше усилий на поддержание однонаправленной концентрации, несмотря на большие отвлечения. Люди с меньшим количеством часов практики прилагали больше усилий. В самом начале новички продемонстрировали рост биологических маркеров ментальных усилий[201].

Главное правило: мозг новичка усердно работает, в то время как мозг эксперта тратит мало энергии. По мере развития мастерства мозг сохраняет свое топливо, запуская «автоматический» режим деятельности, контролируя, что активность уходит из верхних участков мозга в базальные ядра, находящиеся гораздо ниже неокортекса. Мы все выполняем переход от «сложно поначалу» к «проще простого», когда учимся ходить — и при овладении любым другим навыком. То, что прежде требовало внимания и усилий, доводится до автоматизма и выполняется непринужденно.

По нашим предположениям, на последнем, третьем этапе отпускания мыслей, направленных на самого себя, роль контролирующего участка мозга снижается, так как действие смещается на ослабленную связь участков сети пассивного режима, дом нашего «я». Группа Брюера выявила такое снижение в своем исследовании.

Со спонтанным переходом к безусильности происходит перемена в отношениях с нашим «я»: оно перестает быть «прилипчивым». Как и прежде, те же мысли могут возникать в вашем уме, однако они становятся гораздо легче — не такими захватывающими, не такими эмоционально загруженными. По этой причине от них проще избавиться. Так или иначе, это подтверждает слова опытных йогинов, которых Ричи изучал в своей лаборатории, а также классические руководства по медитации.

Но у нас нет данных на этот счет, и научный вопрос остается открытым. То, что обнаружат будущие исследователи, возможно, поразит нас. Например, может оказаться, что перемена в отношениях с чувством «я» происходит не в известных на сегодня нейронных «я-системах», а в других системах, которые только предстоит открыть.

Как ни странно, ослабление тисков «я», всегда остававшееся главной целью практикующих медитацию, игнорировалось исследователями. Возможно, по вполне понятным причинам они концентрировались на более популярных выгодах вроде расслабления и окрепшего здоровья. Таким образом, ключевая цель медитации — осознание отсутствия собственного «я» — поддерживается недостаточными данными, в то время как другие выгоды, например улучшение здоровья, широко исследованы. Мы убедимся в этом в следующей главе.

Отсутствие «прилипчивости»

Ричи однажды видел, как слезы побежали по лицу Далай-ламы, когда он узнал о трагической ситуации на Тибете — недавнем самосожжении тибетцев в знак протеста оккупации коммунистическим Китаем их земли.

Но спустя несколько мгновений Далай-лама заметил что-то забавное в зале и рассмеялся. В этом не было неуважения к трагедии, которая довела его до слез. Скорее то был быстрый и органичный переход от одного эмоционального состояния к другому.

Пол Экман, главный эксперт по эмоциям и их выражению, говорит, что эта удивительная аффективная гибкость Далай-ламы с первой встречи поразила его исключительностью. Далай-лама в своем поведении отражает эмоции, которые он испытывает от общения с человеком, и затем немедленно отпускает эти чувства, потому что следующее мгновение переносит его в другую эмоциональную реальность[202].

Кажется, что эмоциональная жизнь Далай-ламы включает удивительно динамичный ряд сильных и ярких эмоций — от глубокой печали до огромной радости. Его стремительные, органичные переходы от одной эмоции к другой особенно уникальны: быстрое переключение означает отсутствие «прилипчивости».

«Прилипчивость» отражает динамику эмоциональной сети мозга, включая миндалевидное тело и прилежащие ядра. Эти участки с большой долей вероятности способствуют тому, что в традиционных текстах считалось коренной причиной страдания — привязанности и отвращения, когда ум фиксируется на желании того, что кажется ему вознаграждением, или избавлении от чего-то неприятного.

Спектр «прилипчивости» начинается с абсолютной фиксации, неспособности освободить себя от мучительных эмоций или навязчивых желаний, до мгновенного освобождения от аффекта в духе Далай-ламы. Благодаря жизни без «прилипчивости» возникает черта, которая представляет собой устойчивую позитивность, даже радость.

Далай-ламу однажды спросили, когда случился самый счастливый момент в его жизни. Он ответил: «Думаю, что прямо сейчас».

В двух словах

Пассивный режим мозга активируется, когда то, чем мы занимаемся, не требует умственных усилий. Мы позволяем уму блуждать, вспоминаем мысли и чувства (чаще всего неприятные), которые направлены на нас самих. Мы создаем нарратив, который воспринимаем как свое «я». Участки сети пассивного режима успокаиваются при медитации внимательности и любящей доброты. На первых этапах медитации это «отключение» «я-системы» задействует области мозга, тормозящие участки сети пассивного режима. При последующей практике связи и активность в этих участках ослабевают.

«Отключение» участков, связанных с чувством «я», начинается с эффекта измененного состояния, наблюдаемого во время или сразу после медитации. Однако у опытных практикующих оно становится постоянной чертой наряду со сниженной активностью пассивного режима. Полученное в итоге уменьшение «прилипчивости» означает, что эгоцентричные мысли и чувства, которые возникают в уме, ослабляют свои «тиски» и в меньшей степени «захватывают» внимание.

Глава 9. Ум, тело и геном

* * *

Когда Джон Кабат-Зинн разрабатывал программу MBSR в Медицинском центре Массачусетского университета в Вустере, он начал с того, что встретился с каждым врачом из центра. Джон предложил направить к нему пациентов центра с хроническими заболеваниями, вызывающими невыносимую боль, — так называемые медицинские неудачи, когда не помогают даже наркотики. Или тех, кто живет с неизлечимыми заболеваниями вроде диабета или болезней сердечно-сосудистой системы. Джон никогда не утверждал, что сможет вылечить подобные болезни. Его миссия — повысить качество жизни пациентов.

К удивлению Джона, сопротивления его идее он практически не встретил. С самого начала главные врачи центра (отделений первичной медицинской помощи, лечения боли, ортопедии) хотели отправить своих пациентов на реабилитацию — то, что Джон в то время называл Программой снижения стресса и расслабления. Сеансы проводились в подвальном помещении, которое относилось к отделению физиотерапии.

Джон проводил сеансы лишь несколько раз в неделю. Но пациенты высоко оценили метод, который сделал жизнь с неизлечимым заболеванием более сносной. По центру поползли слухи, программа начала успешно развиваться и в 1995 году превратилась в Центр внимательности в медицине, здравоохранении и обществе, совместив в себе исследования, клинические и профессиональные образовательные программы. Сегодня больницы и клиники по всему миру проводят реабилитацию по программе MBSR — один из самых быстрорастущих видов медитации и на данный момент подход с самым прочным эмпирическим доказательством своих преимуществ. Выйдя за рамки здравоохранения, MBSR распространилась повсеместно и возглавила популярное движение внимательности в психотерапии, образовании и даже бизнесе.

Сегодня MBSR преподается в большинстве академических медицинских центров Северной Америки и многих странах Европы. Программа имеет стандартную форму, что делает ее привлекательной для научного исследования. На сегодня опубликовано более 600 исследований метода, открывших множество преимуществ и несколько важных особенностей.

Например, медицина порой бессильна, когда речь заходит о лечении хронической боли. Аспирин и другие болеутоляющие средства, продающиеся без рецепта, имеют слишком много побочных эффектов, чтобы использовать их ежедневно на протяжении многих лет. Стероиды дают временное облегчение, но вновь с вредными побочными эффектами. Опиоиды же вызывают наркотическую зависимость, что не позволяет им стать широко используемыми препаратами. Однако MBSR может помочь, исключив подобные недостатки, поскольку практика медитации обычно не имеет негативных побочных эффектов. При практике на протяжении восьми недель программы MBSR внимательность помогает людям жить благополучно, несмотря на хронические заболевания и расстройства, обусловленные стрессом. Эти заболевания вряд ли пройдут самостоятельно или с использованием медицинского лечения. Ключевой элемент устойчивой выгоды заключается в непрерывности практики. Несмотря на долгую историю MBSR, мы по-прежнему не знаем, продолжают ли люди, прошедшие курс MBSR, заниматься формальной практикой после завершения программы.

Рассмотрим в качестве примера изнуряющую боль у пожилых людей. Одно из самых страшных последствий старения заключается в потере независимости из-за проблем с подвижностью, к которым приводит артрозная боль в бедренных и коленных суставах или в позвоночнике. В одном тщательно спланированном исследовании с участием пожилых людей, страдающих от боли, MBSR доказала свою высокую эффективность в снижении ощущаемой боли и, как следствие, их нетрудоспособности[203]. Боль по-прежнему сохранялась на низком уровне спустя шесть месяцев после окончания программы.

Как и на всех программах MBSR, участников просили ежедневно заниматься дома. Появление метода, который можно самостоятельно использовать, чтобы облегчить боль, придало пациентам ощущение контроля над своей судьбой. Это чувство само по себе улучшает жизнь пациентов с неизлечимой болью.

Когда голландские ученые проанализировали десятки исследований внимательности в качестве обезболивающего средства, они пришли к выводу, что данный подход — хорошая альтернатива исключительно медицинской помощи[204]. Тем не менее ни одно исследование на данный момент не доказало, что медитация приводит к клиническим улучшениям хронической боли, устраняя ее биологическую причину. Облегчение проявляется в том, как люди относятся к своей боли.

Наглядный пример — фибромиалгия. Это заболевание является медицинской загадкой: хроническая боль, усталость, скованность и бессонница, характерные для этой изнурительной болезни, не имеют биологических объяснений. Исключением, по-видимому, является нарушение регулирующей функции сердца (хотя и это обсуждается врачами). В классическом исследовании, в котором женщины, страдающие фибромиалгией, прошли программу MBSR, ученые не обнаружили ни одного воздействия на сердечную деятельность[205].

Однако другое тщательно спланированное исследование выявило, что MBSR значительно улучшала психологические симптомы, то есть уменьшала стресс, который испытывали пациенты с фибромиалгией, и снижала многие из субъективных симптомов[206]. Чем чаще пациенты использовали методы MBSR самостоятельно, тем лучше им становилось. Несмотря на это, не изменилось ни физическое функционирование пациентов, ни уровень главного гормона стресса кортизола, который остался высоким. Благодаря MBSR отношение пациентов к боли изменилось в лучшую сторону, но не изменилась лежащая в основе биология, вызывающая саму боль.

Должен ли человек с расстройством вроде хронической боли или фибромиалгии опробовать MBSR или любой вид медитации? Зависит от того, кого вы спрашиваете.

Медицинские исследователи, находящиеся в бесконечной гонке за конечными результатами, имеют один набор критериев, пациенты — другой. В то время как врачи хотят получить точные данные, показывающие медицинские улучшения, пациенты просто хотят чувствовать себя лучше, особенно если их клиническое состояние сложно облегчить. С точки зрения пациента, внимательность помогает облегчить страдания, даже если медицинское исследование говорит докторам о неясных доказательствах, когда речь заходит о победе над биологической причиной боли.

Хотя пациенты могут облегчить боль после прохождения восьминедельного курса MBSR, многие вскоре забрасывают практику. Возможно, это объясняет, почему некоторые исследователи выявили хорошие результаты у пациентов сразу после курса, но при проверке через шесть месяцев результаты ухудшились. Поэтому, как сказал бы вам Джон, ключ к жизни, относительно свободной от физической и эмоциональной боли, заключается в продолжении практики внимательности день за днем в последующие месяцы, годы и десятилетия.

Что показывает кожа

Кожа — словно удивительное окно, в котором можно увидеть воздействие стресса на наше здоровье. Будучи барьерной тканью в прямом контакте с чужеродными агентами окружающего мира (так же как и желудочно-кишечный тракт и легкие), кожа относится к главному фронту, который защищает организм от нашествия микробов. Воспаление сигнализирует о биологическом оборонительном маневре, который закрывает инфекции доступ к здоровой ткани, чтобы прекратить ее распространение. Красный воспаленный участок кожи говорит о том, что патоген атакован.

Степень воспалительного процесса в мозге и теле играет огромную роль в том, насколько тяжелым станет заболевание вроде болезни Альцгеймера, астмы или диабета. Стресс, хотя и чаще всего психологический, ухудшает воспалительный процесс. Очевидно, это часть древней биологической реакции на предупреждения об опасности, после чего организм мобилизует ресурсы для восстановления. Другой сигнал этой реакции — ваше желание отдохнуть, заболев гриппом. В то время как угрозы, вызывающие эту реакцию в доисторические времена, были физическими, сегодня триггеры являются психологическими — разозленный супруг, язвительный твит. При этом реакции организма остались теми же, включая эмоциональное расстройство.

Кожа человека имеет на редкость огромное количество нервных окончаний (около 80 на квадратный сантиметр). Каждое из них является каналом для мозга, через который он посылает сигналы о так называемом нейрогенном или вызванном мозгом воспалении. Дерматологи давно определили, что жизненный стресс может вызывать нейрогенные вспышки воспалительных заболеваний вроде псориаза и экземы. Это делает кожу привлекательной лабораторией для изучения того, как эмоциональные расстройства влияют на наше здоровье.

Выяснилось, что нервные пути, через которые мозг передает коже сигнал о воспалении, чувствительны к капсаицину — химическому элементу, из-за которого перец чили такой острый. Лаборатория Ричи использовала это открытие, чтобы создать тщательным образом контролируемые участки с воспалением. Так они хотели увидеть, как эту реакцию повысит стресс или заглушит медитация. В то же время Мелисса Розенкранц разработала хитроумный способ анализа химических элементов, вызывающих воспаление. Для этого она вызвала искусственные (и безболезненные) волдыри на воспаленном участке, наполненные жидкостью.

Волдыри были созданы с помощью разработанного Мелиссой устройства. В его основе лежит вакуумная система, которая в течение 45 минут поднимает первый слой кожи на небольших круглых участках. При медленном выполнении этой работы боли не возникает, и человек практически ничего не чувствует. Выпуск жидкости из этих волдырей позволяет измерить уровни провоспалительных цитокинов. Этот тип белков является непосредственной причиной воспаленных красных пятен.

Лаборатория Ричи сравнила группу, прошедшую MBSR, с другой группой, которая прошла программу HEP (лечение с активным контролем). Обе группы выполнили тест Трира — тягостное собеседование и сложное математическое задание[207]. Это отличный способ спровоцировать сумасшедшую стрессовую реакцию. Миндалевидное тело, радар обнаружения угрозы, посылает сигнал в гипоталамо-гипофизарную систему (ГГС), чтобы та выделила адреналин — химическое вещество, важное для реакции «бей или беги», а также гормон стресса кортизол. Кортизол, в свою очередь, повышает расход энергии тела, чтобы отреагировать на стрессор.

Для того чтобы тело нейтрализовало бактерии в ранках, провоспалительные цитокины усиливают приток крови к воспаленной области, чтобы доставить иммунные клетки, поглощающие инородные вещества. Возникшее воспаление, в свою очередь, посылает мозгу сигнал по тем путям, которые активируют различные нейронные сети, включая островковую долю и ее обширные связи в мозге. Одной из областей, запускаемой сигналами из островковой доли мозга, является передняя поясная кора (ППК), которая снижает воспаление, объединяя наши мысли и чувства и контролируя автономную деятельность, включая пульс. Группа Ричи обнаружила, что, когда ППК активируется в ответ на аллерген, люди с астмой испытывают больше приступов в последующие 24 часа[208].

Вернемся к исследованию воспалительного процесса. Ни в субъективных сообщениях участников обеих групп об испытываемом недомогании, ни в их уровнях цитокинов, вызывающих воспаление, различий не было. Не отличался и уровень кортизола — гормонального предвестника болезней, усугубляемых хроническим стрессом, например диабета, артериосклероза или астмы.

Но группа MBSR показала лучшие результаты по одному серьезному критерию: после стресс-теста воспаленный участок на коже был гораздо меньшего размера, кожа стала более устойчивой и быстрее восстанавливалась. Это различие сохранялось даже в последующие четыре месяца.

Хотя субъективные и некоторые биологические преимущества MBSR не кажутся уникальными, это воздействие на воспаление как раз таковым и является. По сравнению с участниками HEP те, кто ежедневно не менее 35 минут занимался практиками MBSR, продемонстрировали большее снижение уровня провоспалительных цитокинов, белков, вызывающих покраснения на коже. Это поддерживает раннее открытие Джона Кабат-Зинна, а также дерматологов: MBSR помогает ускорить лечение псориаза — заболевания, усугубляемого провоспалительными цитокинами (но спустя 30 лет повторное исследование так и не было проведено дерматологами)[209].

Чтобы разобраться, как медитация лечит подобные воспалительные заболевания, лаборатория Ричи повторила исследование стресса с участием опытных (в среднем 9000 часов) практикующих випассану[210]. Результат: участники не только сочли тест Трира менее стрессовым, чем новички того же возраста и пола (как мы узнали из главы 5). Их воспаленные участки кожи были меньшего размера. Самое главное — уровни гормона стресса кортизола оказались на 13 % ниже, чем у участников из контрольной группы. Это существенное различие и, вероятно, клинически значимое. Практикующие медитацию также обладали лучшим психологическим здоровьем, чем добровольцы того же возраста и пола, не занимавшиеся медитацией.

Важно: опытные практикующие не медитировали во время измерения показателей — это был эффект черты. По-видимому, практика внимательности снижает воспалительный процесс изо дня в день, а не только во время медитации. Выгоды проявляются даже при четырех неделях практики (около 30 часов в целом), как и при медитации любящей доброты[211]. В то время как новички в программе MBSR демонстрировали умеренную тенденцию снижения уровня кортизола, большое снижение уровня кортизола в условиях стресса, по-видимому, происходит в какой-то момент при постоянной практике. Похоже, существует биологическое подтверждение слов практикующих медитацию: становится проще справляться с жизненными огорчениями.

Постоянные стресс и беспокойство негативно сказываются на наших клетках, вызывая их старение. То же делают и постоянные отвлечения и блуждающий ум из-за токсического воздействия навязчивого мышления, когда наш мозг постоянно обдумывает проблемы в отношениях, но никогда не решает их.

Дэвид Кресуэлл (его исследование мы изучили в главе 7) пригласил безработных соискателей — группу, находящуюся в условиях огромного стресса, — и предложил им пройти либо трехдневное интенсивное обучение практике внимательности, либо аналогичную программу по расслаблению[212]. Анализы крови до и после программ показали, что у участников, выбравших первую программу, снизился уровень провоспалительных цитокинов.

Сканирование ФМРТ показало, что чем выше связь между префронтальной областью и участками сети пассивного режима, вызывающего нашу внутреннюю болтовню, тем ниже уровень цитокинов. Можно предположить, что торможение внутреннего деструктивного диалога, наводняющего нас безнадежными и депрессивными мыслями, — вполне понятное состояние безработного человека — также понижает уровни цитокинов. То, как мы относимся к своему невеселому внутреннему диалогу, оказывает прямое воздействие на здоровье.

Гипертензия? Расслабьтесь

Когда вы проснулись сегодня, вы сделали вдох или выдох?

Этот сложный вопрос задал участнику ретрита ныне покойный бирманский монах и мастер медитации Саядо[213] У Пандита. Вопрос отражает очень сознательную и четкую версию практики внимательности, преподаванием которой он славился.

Саядо У Пандита был прямым наследником в линии передачи великого бирманского учителя Махаси Саядо, а также духовным наставником Аунг Сан Су Чжи в долгие годы ее домашнего ареста, прежде чем она возглавила правительство Бирмы. Во время редких поездок на Запад Махаси Саядо обучил многих из популярных в мире випассаны учителей.

Дэн отправился в мертвый сезон в арендованный детский лагерь, расположенный в пустыне Аризоны. Там он провел несколько недель под руководством У Пандиты. Как Дэн позже написал в New York Times Magazine, «задание на день заключалось в том, чтобы точно направлять внимание на дыхание, улавливать каждый нюанс вдоха и выдоха — скорость, легкость, грубость, теплоту»[214]. Основной момент, который усвоил Дэн: очисти ум, и тело успокоится.

Хотя этот ретрит был одним из серии, которую Дэн пытался держать в своем ежегодном календаре на протяжении десятилетий после возвращения из студенческих поездок в Азию, он возлагал надежды на прогресс не только в медитации. Спустя примерно пятнадцать лет после длительного проживания в Индии его артериальное давление стало слишком высоким, и Дэн надеялся, что с помощью ретрита понизит его, по крайней мере на какое-то время. Его терапевт беспокоился из-за показателя 140/90 — нижней границы, с которой у пациента можно отмечать гипертензию. Когда Дэн вернулся домой с ретрита, врач с радостью отметил, что давление существенно снизилось.

Мысль о том, что люди могут понизить артериальное давление с помощью медитации, в значительной степени принадлежит доктору Герберту Бенсону, кардиологу Гарвардской медицинской школы. Когда мы учились в Гарварде, доктор Бенсон как раз опубликовал одно из своих первых исследований на тему положительного воздействия медитации на артериальное давление.

Герб, как мы его называли, входил в диссертационный совет Дэна и был одним из нескольких преподавателей Гарварда, одобрявших исследования медитации. Как показало более позднее исследование медитации и артериального исследования, он был на верном пути.

Рассмотрим, к примеру, хорошо спланированное исследование афроамериканцев, которые входят в группу повышенного риска развития гипертензии, сердечно-сосудистых и почечных заболеваний. Лишь 14 минут практики внимательности в группе людей, уже страдающих болезнями почек, снижали нарушения метаболизма[215]. Если эти нарушения продолжаются из года в год, это может привести к развитию подобных заболеваний.

Следующим шагом, разумеется, будет изучение практики внимательности (или любого другого вида медитации) в схожей группе людей, у которых болезнь еще не развилась в полной степени. Затем нужно сравнить их с сопоставимой по полу и возрасту группой, прошедшей что-то вроде HEP, и проанализировать результаты спустя два-три года, чтобы увидеть, поборола ли медитация болезнь (мы верим в это, но давайте убедимся с помощью исследования).

С другой стороны, когда мы рассматриваем множество исследований, результаты не так однозначны. В метаанализе 11 клинических исследований пациенты с разными заболеваниями, например сердечной недостаточностью и ишемической болезнью сердца, проходили обучение медитации либо попадали в контрольную группу. По словам исследователей, результаты были «воодушевляющими», но не окончательными[216]. Как обычно, метаанализ говорит о необходимости дополнительных и более тщательных исследований.

Число исследований по данной теме растет, но, когда мы пытаемся найти тщательно спланированные исследования, оказывается, что их не так много. В большинстве имеются случайные контрольные группы из списка ожидания, и это хорошо, но гораздо лучше иметь группу активного контроля. Лишь с группой активного контроля мы поймем, что выгоды обусловлены самой медитацией, а не «неспецифическим» воздействием вдохновляющего инструктора и поддерживающей группы.

Геномика

«Это просто наивно», — прямо заявил эксперт по грантам в ответ на идею Ричи о том, что лишь один день медитации позволяет увидеть изменения в экспрессии генов. Ричи только что получил такую же негативную оценку в рецензии Национальных институтов здравоохранения, отклонивших его предложение начать исследование по данной теме.

Небольшая предыстория. После того как генетики изучили весь человеческий геном, они осознали, что недостаточно просто знать, обладаем ли мы конкретным геном или нет. Возникли реальные вопросы: «выражен ли этот ген?», «вырабатывает ли он белок, который должен вырабатывать?», «в каком объеме?», «где в наборе генов находится “регулятор объема”?»

Это предполагало другой важный шаг: определить, что «включает» или «выключает» наши гены. Если мы унаследовали ген, который делает нас предрасположенными к заболеваниям вроде диабета, мы можем никогда не заболеть им, если, к примеру, выработали привычку регулярно заниматься спортом и не есть сахар.

Сахар «включает» гены диабета, тренировки «выключают» их. Сахар и тренировки являются эпигенетическими агентами влияния среди многих факторов, контролирующих, проявляет ли ген себя. Эпигенетика стала новой областью исследований генома. Ричи полагал, что медитация могла оказывать эпигенетическое воздействие, подавляющее гены, которые отвечают за воспалительную реакцию. Мы наблюдали, что медитация, похоже, справляется с этим — но генетический механизм такого воздействия оставался полной загадкой.

Не испугавшись скептиков, Ричи и его лаборатория продолжили работу. Они анализировали изменения в экспрессии ключевых генов до и после дня медитации в группе опытных практикующих випассану (в среднем 6000 часов практики)[217]. Участники следовали фиксированному восьмичасовому расписанию практических занятий на протяжении дня и прослушали записи вдохновляющих выступлений и направляемой медитации Джозефа Голдстейна.

После дня практики испытуемые продемонстрировали заметное снижение экспрессии воспалительных генов. Этот результат в качестве реакции на исключительно ментальную практику никогда не наблюдался раньше. Подобное подавление в течение всей жизни способно помочь в борьбе с заболеваниями, которые сигнализируют о своем появлении лишь началом небольшого хронического воспаления. А это, как мы говорили, многие из главных мировых проблем со здоровьем — от сердечно-сосудистых заболеваний и артрита до диабета и рака.

Не забывайте, что это эпигенетическое воздействие было «наивной» идеей, противоречащей сложившейся к тому моменту генетике. Несмотря на предположения об обратном, группа Ричи доказала, что ментальные упражнения в форме медитации могут дать определенные преимущества на генетическом уровне. Представителям генетики придется изменить свою точку зрения о том, как ум помогает управлять телом.

В ряде других исследований обнаружено, что медитация, по-видимому, оказывает благотворные эпигенетические эффекты. Например, одиночество стимулирует рост уровней провоспалительных генов. MBSR не только понижает эти уровни, но и ослабляет само чувство одиночества[218]. Хотя речь идет о пилотных исследованиях, эпигенетическое воздействие обнаружено в исследовании двух других методов медитации. Одним из них была «реакция расслабления» Герба Бенсона, при которой человек мысленно повторял выбранное слово, например «спокойствие», словно оно было мантрой[219]. Другой метод — йогическая практика, во время которой человек повторяет мантру на санскрите, вначале вслух, затем шепотом и, наконец, про себя, заканчивая коротким сеансом релаксации с глубоким дыханием[220].

Существуют другие многообещающие указания, которые свидетельствуют о силе медитации в апгрейде нашей эпигенетики. Теломеры представляют собой концевые участки ДНК, которые отражают, как долго проживет клетка. Чем длиннее теломеры, тем выше продолжительность жизни клетки.

Теломераза является ферментом, который замедляет истощение теломер, связанное со старением. Чем выше уровень теломеразы, тем лучше здоровье и выше продолжительность жизни. Метаанализ четырех контролируемых исследований, в которых в общей сложности приняли участие 190 практикующих медитацию, показал, что практика внимательности повышала активность теломераз[221].

Проект Клиффа Сарона выявил тот же эффект спустя три месяца интенсивной практики внимательности и медитации сострадания[222]. Чем в большей степени осознается непосредственный опыт и чем ниже блуждание ума во время сеансов концентрации, тем выше уровень теломеразы. В многообещающем пилотном исследовании ученые обнаружили, что у женщин со средним количеством лет практики медитации любящей доброты в четыре года теломеры длиннее[223].

Затем есть панчакарма. Это понятие, на санскрите означающее «пять действий». Панчакарма объединяет лекарства на основе трав, массаж, диету и йогу с медитацией. Данный метод восходит к аюрведической медицине — древней индийской системе лечения — и сегодня предлагается на некоторых элитных лечебных курортах США (и во многих недорогих центрах Индии, если вас это заинтересует).

Группа, прошедшая шестидневный курс панчакармы, по сравнению с другой группой, просто отдыхавшей на том же курорте, продемонстрировала интересные улучшения в ряде сложных метаболических показателей. Они отражают как эпигенетические изменения, так и реальную экспрессию белка[224]. Это означает, что гены работают правильным образом.

Но возникает проблема: в то время как панчакарма может оказать положительное воздействие на здоровье, используемый комплекс методов лечения не дает сказать, в какой степени помогло каждое из них, например медитация. Исследование включало в себя пять различных видов вмешательств. Подобная путаница (технически — смешение) не позволяет сказать, что именно медитация была движущей силой. Возможно, все дело в определенных лекарственных травах, или вегетарианской диете, или чем-то другом. Польза есть — мы лишь не знаем, от чего именно.

Также наблюдается разрыв между проявленными на генетическом уровне улучшениями и доказательством, что медитация оказывает биологические эффекты, значимые с медицинской точки зрения. Ни одно из этих исследований не устанавливает дальнейшую связь.

Кроме того, возникает вопрос, какой вид медитации оказывает то или иное физиологическое воздействие. Группа Тани Зингер сравнила концентрацию на дыхании с любящей добротой и внимательностью, рассмотрев, как каждый из этих видов медитации влияет на пульс и сколько усилий приложили медитирующие для практики[225]. Медитация на дыхании была самой расслабляющей, в то время как медитация на любящей доброте и внимательность слегка учащали пульс — признак необходимости больших усилий. Лаборатория Ричи выявила схожее учащение пульса, проанализировав опытных практикующих (больше 30 000 часов), занимавшихся медитацией сострадания[226].

Учащенный пульс кажется побочным эффектом медитации любящей доброты — эффектом состояний, но, когда речь заходит о дыхании, результат в отношении черт идет в другом направлении. Науке давно известно, что люди с проблемами вроде тревожных расстройств и хронической боли дышат чаще и менее размеренно, чем большинство людей. Если вы уже задышали часто, то с большей вероятностью запустите реакцию «бей или беги» в условиях стресса.

Но рассмотрим то, что обнаружила лаборатория Ричи, когда исследователи изучили людей со стажем медитации (в среднем 9000 часов практики)[227].

При сравнении каждого из них с человеком того же возраста и пола, не имеющим опыта, оказалось, что те дышали в среднем на 1,6 дыхательных цикла меньше. При этом участники просто сидели, ожидая начала когнитивного теста.

На протяжении одного дня эта разница в частоте дыхания вылилась в более чем 2000 дополнительных дыхательных циклов у участников без опыта медитации — и более 800 000 дополнительных дыхательных циклов за год. Эти дополнительные циклы дыхания истощают физиологически и со временем могут подорвать здоровье.

При продолжении практики и постепенном замедлении дыхания тело приспосабливает свой физиологический базовый уровень в соответствии с частотой дыхания. Это хорошо. В то время как хронически учащенное дыхание говорит о постоянной тревоге, замедленное показывает сниженную автономную активность, улучшенное настроение и более крепкое здоровье.

Мозг практикующего медитацию

Возможно, вы помните хорошие новости: медитация увеличивает в размере ключевые области мозга. Первый научный доклад об этом нейронном преимуществе представила в 2005 году Сара Лазар — одна из первых участниц Летнего исследовательского института ума и жизни, впоследствии ставшая исследователем в Гарвардской медицинской школе[228].

По результатам ее исследования, у практикующих медитацию толщина коры участков, важных для внутреннего восприятия тела и внимания, например передней островковой доли большого мозга и зон префронтальной коры, была больше, чем у остальных.

Отчет Сары привел к потоку других открытий: во многих сообщалось об увеличении размера ключевых участков мозга практикующих медитацию. Всего через десять лет — а это очень короткий период с учетом того, сколько времени требуется для запуска, осуществления, анализа и составления отчета по исследованию — было проведено достаточно томографических исследований мозга практикующих медитацию. Появилась возможность провести метаанализ 21 исследования и определить, что действительно верно, а что нет[229].

Результаты: увеличиваются определенные участки мозга практикующих медитацию, среди которых:

• островковая доля, которая настраивает нас на внутреннее состояние и усиливает эмоциональное самоосознание, улучшая внимание к подобным внутренним сигналам;

• соматомоторные области — главные кортикальные центры, отвечающие за восприятие тактильных ощущений и боли. Возможно, это другое преимущество возросшего осознавания своего тела;

• участки префронтальной коры, которые направлены на обращение внимания и метаосознание. Эти способности вырабатывают практически все формы медитации;

• участки передней поясной коры, имеющие большое значение для саморегулирования — другого навыка, создаваемого медитацией;

• орбитофронтальная кора, также часть области, отвечающей за саморегулирование.

Важные новости для пожилых людей, связанные с медитацией, поступили из исследования Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Ученые выяснили, что медитация замедляет обычное уменьшение мозга по мере нашего старения. В возрасте 50 лет мозг опытных практикующих медитацию на 7,5 года «моложе», чем мозг людей того же возраста без опыта медитации[230]. Плюс за каждый год после достижения пятидесяти мозг практикующих был моложе мозга их ровесников на один месяц и 22 дня.

Исследователи пришли к выводу, что медитация помогает сохранить мозг, замедляя атрофию. В то время как мы сомневаемся, что атрофию мозга можно обратить вспять, у нас есть основания верить, что ее можно замедлить.

Но на данный момент имеется проблема с доказательством. Это открытие в области медитации и старения мозга было повторным анализом более раннего исследования Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. В нем участвовали 50 практикующих медитацию и 50 человек того же возраста и пола, но без такого опыта. Команда исследователей сделала тщательные снимки мозга участников и обнаружила у практикующих медитацию повышенную кортикальную гирификацию (складки на поверхности неокортекса) и, как следствие, более развитый мозг[231]. Чем больше практиковал человек, тем больше было извилин.

Но, как отметили сами исследователи, открытия вызывают множество вопросов. Конкретные виды медитации, практикуемые участниками, варьировались от випассаны и дзена до крийя-йоги и кундалини-йоги. Эти практики могут существенно отличаться конкретными ментальными навыками, которые задействует практикующий. Например, это может быть открытое присутствие, когда ум принимает все в противоположность сильному сосредоточению на единственном объекте, — методы управления дыханием в противоположность методам естественного дыхания. Тысячи часов практики каждого метода могут оказывать уникальное воздействие, в том числе и на нейропластичность. Из исследования мы не знаем, какой метод к какой перемене приведет. Каждый ли вид медитации ведет к увеличению количества извилин или лишь некоторые объясняют этот рост?

Слияние различных видов медитации, словно все они составляют одно и то же (и оказывают одно и то же воздействие на мозг), имеет отношение также к тому метаанализу. Поскольку исследования включали смесь из типов медитации, возникает вероятность, что все, за исключением некоторых результатов томографии мозга, являются «перекрестными» — разовым изображением мозга.

Различия могут обусловливаться факторами вроде образования или физических тренировок, каждый из которых оказывает свой накапливаемый эффект на мозг. Есть и другие факторы: возможно, люди, упомянутые в этих исследованиях, с изменившимся мозгом продолжают практику медитации, в то время как другие — нет. А возможно, наличие уже увеличенной островковой доли в первую очередь заставляет вас так любить медитацию. Все альтернативные возможные причины не имеют отношения к медитации.

Справедливости ради стоит отметить, что сами исследователи указывают на подобные недостатки своих работ. Но мы подчеркиваем их здесь, чтобы обозначить, каким образом сложное, плохо изученное и экспериментальное научное открытие может преподноситься широкой публике в виде упрощенного сообщения «Медитация улучшает мозг». Как говорится, дьявол в деталях.

Поэтому давайте рассмотрим многообещающие результаты трех исследований. В них ученые изучили, как небольшая практика медитации способствует увеличению в размере некоторых участков мозга[232]. Схожие результаты по увеличению размера определенных участков мозга возникают благодаря другим видам ментальной тренировки, например практике запоминания. Нейропластичность дает нам понять, что с медитацией такие результаты возможны.

Но в этих исследованиях есть большой недостаток: в них очень низкое количество участников, что не позволяет сделать окончательные выводы. В таких исследованиях нужно задействовать гораздо больше участников в связи с другой проблемой. Используемые показатели мозга являются сравнительно слабыми и основаны на статистическом анализе примерно 300 000 вокселов (воксел — это единица объема, по сути трехмерный пиксел, каждый из которых представляет собой участок размером с один кубический миллиметр со множеством нейронов).

Странным оказывается, когда маленькая доля этих 300 000 анализов выдается как статистически значимая, когда они фактически сделаны случайным образом. Эту проблему решает количество снимков мозга. На данный момент такие исследования не позволяют узнать, реальны ли результаты о росте мозга, или же они артефакт использованных методов. Другая проблема: исследователи склонны публиковать положительные результаты и умалчивать об отрицательных попытках, при которых они не выявили никакого эффекта[233].

Наконец, с момента проведения этих исследований измерения мозга стали более совершенными и сложными. Мы не знаем, будут ли достигнуты те же результаты, если использовать параметры с обновленными, более строгими критериями. Наше предположение таково: более качественные исследования выявят позитивные изменения в структуре мозга благодаря медитации, но пока что об этом рано говорить. Сейчас мы просто ждем.

Промежуточная корректировка: лаборатория Ричи попыталась получить результаты Сары Лазар по кортикальному утолщению, изучив опытных практикующих. К ним относились жители Запада с постоянной работой и минимум пятью годами практики, то есть в среднем 9000 часами[234]. Но утолщение, о котором сообщала Сара, не выявлено, как и другие структурные изменения, приписываемые MBSR.

На данный момент вопросов гораздо больше, чем ответов. Некоторые из ответов могут быть получены из данных, которые мы анализируем в процессе написания этой главы, поступающих из лаборатории Тани Зингер в Институте познания и мозга имени Макса Планка. Они станут очень тщательно и систематически изученными изменениями в кортикальной толщине, связанными с тремя типами медитации (рассмотрено в главе 6), в массивном и тщательно спланированном исследовании с большим количеством участников, практикующих медитацию более девяти месяцев.

Одно из первых открытий, возникших в результате этой работы: разные типы тренировки оказывают разные анатомические эффекты на мозг. Например, обнаружено, что метод, в котором упор делается на когнитивную эмпатию и понимание мировоззрения человека, повышает кортикальную толщину в особом районе коры. Он находится в задней части мозга между височной и теменной долями и называется височно-теменным узлом (ВТУ). В предыдущем исследовании команда Тани выявила, что ВТУ проявлял особую активность, когда мы начинали смотреть на мир глазами другого человека[235].

Подобное изменение мозга происходило лишь при практике одного конкретного типа. Такие открытия подчеркивают для исследователей медитации важность различий между типами медитации, особенно когда речь заходит о точном определении изменений в мозге.

Нейромифология

Раз уж мы развенчиваем некоторые мифы, связанные с медитацией, то давайте рассмотрим один момент из исследования Ричи[236]. В процессе создания книги самое популярное исследование лаборатории Ричи было процитировано 2813 раз — поразительная слава для научной статьи. Дэн одним из первых упомянул это исследование в своей книге о встрече в 2000 году с Далай-ламой по деструктивным эмоциям, во время которой Ричи представил незавершенную работу[237].

Исследование вышло за рамки университета, эхом отразившись в средствах массовой информации. Те, кто привнес практику внимательности в компании, неизменно упоминали это исследование в качестве «доказательства» пользы метода для людей.

При этом исследование вызывает много вопросов у ученых, особенно у самого Ричи. Мы говорим о времени, когда он попросил Джона Кабат-Зинна обучить MBSR добровольцев из биотехнологического стартапа с очень высоким уровнем стресса. Те люди были на ногах буквально круглосуточно.

Начнем с предыстории. В течение нескольких лет Ричи собирал данные по соотношению активности префронтальной коры правого и левого полушария отдыхающих людей. Повышенная правосторонняя активность связана с негативным настроением, например депрессией и тревогой. Сравнительно большая левосторонняя активность говорит о жизнерадостном настроении, чувствах энергии и энтузиазма.

По-видимому, это соотношение показывает повседневный диапазон настроений человека. В целом оно похоже на куполообразную кривую, где большинство из нас находится посередине — у нас бывают и хорошие, и плохие дни. Очень небольшое число людей расположено на границах кривой. Перемещаясь ближе к левому краю, они избавляются от своего плохого настроения. Если же они находятся ближе к правому краю, то могут испытывать клиническую тревогу или депрессию.

Исследование участников биотехнологического стартапа показывает удивительную перемену функции мозга после обучения медитации — смещение от правого к левому краю и переход в более расслабленное состояние. Подобные изменения не наблюдались в группе сравнения, участники которой вошли в список ожидания и должны были пройти тренинг позже.

Но здесь возникает главный вопрос. Исследование было проведено в пилотном режиме и никогда не повторялось другими учеными. Мы не знаем, привело бы к подобным результатам наличие группы активного контроля, которая, например, прошла бы программу HEP.

В то время как это исследование не было проведено повторно, остальные, по-видимому, поддерживают открытие по соотношению активности коры мозга и его изменению. Немецкое исследование пациентов с повторными эпизодами тяжелой депрессии показало, что участники находились близко к правому краю кривой активности, что может быть нейронным маркером расстройства[238]. Те же исследователи обнаружили, что участники смещались к левому краю, но лишь тогда, когда практиковали внимательность, а не отдыхали[239].

Проблема с этим открытием заключается в следующем. Лаборатория Ричи не смогла доказать, что участники продолжают смещаться к левому краю, все больше занимаясь медитацией. Ричи обнаружил эту проблему, когда пригласил в свою лабораторию практикующих олимпийского уровня — тибетских йогинов (подробнее об этом в главе 12). Эти эксперты, имеющие за плечами запредельное количество часов медитации, не показали ожидаемого огромного смещения в левую сторону, несмотря на то что были одними из самых оптимистичных и счастливых людей, которых Ричи когда-либо встречал.

Это подорвало уверенность Ричи в методе, который он затем прекратил использовать. Ричи не может объяснить, почему вопреки ожиданиям то левостороннее или правостороннее соотношение не сработало с йогинами. Возможно, смещение в левую сторону возникает в начале практики медитации, но соотношение левосторонней и правосторонней активности не выходит за рамки маленького диапазона. Это может отражать временные сложности в жизни или темперамент человека, но не связано с устойчивыми качествами благополучия и более сложными переменами в мозге, обнаруженными у опытных практикующих.

На данный момент мы придерживаемся теории, что на высших стадиях медитации запускаются другие механизмы. По этой причине меняется не соотношение позитивных и негативных эмоций, а ваше отношение к ним. По-видимому, при высоком уровне практики медитации эмоции теряют свою силу и перестают ввязывать нас в мелодраму.

Другой вариант: различные типы медитации оказывают разные эффекты, поэтому может не существовать четкого направления развития, которое непрерывно тянется, скажем, от новичков в випассане к опытным мастерам и затем тибетским экспертам, которых Ричи изучал в своей лаборатории.

При этом возникает вопрос о том, кто проводит обучение. Как нам сообщил Джон, учителя MBSR существенно отличаются опытом — тем, сколько часов они медитировали на ретритах, и собственными качествами. Биотехнологическая компания имела преимущество, пригласив Джона в качестве учителя. Помимо образования в области методов MBSR Джон обладает уникальными способностями передачи мировоззрения, потенциально способного изменить восприятие учеников таким образом, что приведет к переменам в асимметрии мозга. Мы не знаем, каким бы было влияние, если учителем MBSR в том исследовании стал бы кто-то другой.

Главное

Вернемся к Дэну и ретриту по медитации, который он посетил в надежде понизить свое артериальное давление. Хотя давление существенно понизилось сразу после ретрита, невозможно определить, произошло это благодаря медитации или эффекту отпуска — облегчению, которое мы испытываем, когда отпускаем повседневные проблемы и ненадолго уезжаем из привычных мест[240].

Через несколько недель артериальное давление вновь повысилось и не снижалось до тех пор, пока врач не предположил, что имеет место одна из нескольких известных причин гипертензии — редкое наследственное нарушение работы надпочечников. Лекарство, которое корректирует это нарушение обмена веществ, надолго привело давление Дэна в норму — медитация же не помогла.

Когда речь заходит о том, улучшает ли медитация здоровье, у нас возникают простые вопросы: что верно, что ошибочно и что неизвестно? Начав обзор сотен исследований, связывающих медитацию с воздействием на здоровье, мы применили жесткие стандарты. Как и в отношении большинства работ по изучению медитации, методы, используемые во многих исследованиях воздействия на здоровье, не смогли взять самую высокую планку. Нас поразило, как мало выводов мы можем сделать с уверенностью — с учетом ажиотажа, связанного с медитацией в качестве способа укрепления здоровья.

Мы обнаружили, что более основательные исследования концентрируются скорее на снижении нашего психологического стресса, чем на лечении медицинских синдромов или поиске основных биологических механизмов. Поэтому, когда речь заходит об улучшении здоровья людей с хроническими заболеваниями, скажите медитации «да». Подобная паллиативная помощь слишком часто игнорируется в медицине, но она имеет огромное значение для пациентов.

Тем не менее может ли медитация биологическим образом облегчать страдания? Обратимся к жизни Далай-ламы, которому уже за восемьдесят. Он ложится спать в 19:00 и встает примерно в 3:30 для четырехчасовой духовной практики, включающей медитацию. Добавьте еще один час практики перед сном — таким образом, он ежедневно посвящает созерцательным практикам пять часов.

Но болезненный артрит в коленных суставах превращает подъем и спуск по лестнице в тяжелое испытание — распространенное явление для человека на девятом десятке лет. Когда Далай-ламу спросили, помогает ли медитация облегчить боль, он возразил: «Если бы медитация помогала при всех проблемах со здоровьем, мои колени перестали бы болеть».

Когда речь заходит о том, предлагает ли медитация нечто большее, чем паллиативную помощь, мы не можем дать точный ответ. Если предлагает, то для каких заболеваний?

Через несколько лет после того, как Ричи предложил провести анализ генетических изменений после дня медитации и получил резкий отказ, его пригласили выступить на престижной лекции памяти Стивена Штрауса в Национальных институтах здравоохранения. Это ежегодная встреча проводится в честь основателя Национального центра комплементарного и интегративного здоровья[241].

Тема выступления Ричи «Измените ваш мозг, обучив свой ум» была, мягко говоря, спорной, с точки зрения многих скептиков из Национальных институтов здравоохранения. Но наступал день выступления, огромный зал был забит, и многие ученые смотрели прямую трансляцию из своих офисов. Возможно, это предзнаменовало новый статус медитации в качестве темы для серьезных исследований.

В своем выступлении Ричи сосредоточился на открытиях в этой области, главным образом тех, которые последовали из его лаборатории. Многие из них описаны в этой книге. Ричи рассказал о нейронных, биологических и поведенческих изменениях, вызываемых медитацией, и о том, как они могут поддерживать здоровье, — например, улучшить эмоциональную регуляцию и остроту внимания. Как и в этой книге, Ричи очень аккуратно балансировал между критической строгостью и настоящей уверенностью, что там действительно есть «то самое»[242]: что медитация оказывает полезное воздействие, стоящее серьезных научных исследований.

В конце выступления, несмотря на свой солидный научный тон, Ричи удостоился бурных оваций.

В двух словах

Ни одна из многочисленных изученных форм медитации не предназначена для лечения заболеваний, по крайней мере, как мы признаем на Западе. Однако сегодня научная литература изобилует исследованиями полезности этих древних практик для лечения болезней. MBSR и схожие методики могут снизить эмоциональный компонент страданий от болезни, но не лечат их. При этом даже трехдневное обучение внимательности ненадолго снижает уровень провоспалительных цитокинов — веществ, отвечающих за воспаление. Чем больше вы медитируете, тем ниже уровень этих веществ. Вероятно, при постоянной практике это станет постоянным эффектом. Об этом свидетельствуют томографические исследования, в которых у практикующих медитацию в состоянии покоя зафиксировано снижение уровня провоспалительных цитокинов. При этом повышалась связь между регулирующим участком мозга и секторами «я-системы» мозга, в особенности корой задней части поясной извилины.

У опытных мастеров день интенсивной практики внимательности подавлял гены, связанные с воспалением. Уровень теломеразы, замедляющей старение клеток, повышается спустя три месяца интенсивной практики внимательности и любящей доброты. Наконец, долговременная медитация приводит к полезным структурным изменениям в мозге, хотя имеющиеся данные не позволяют с точностью определить, возникают ли подобные эффекты при сравнительно недолгой практике вроде MBSR или проявляются лишь при долгосрочной практике. В целом признаки нейронных изменений, которые лежат в основе измененных черт, кажутся надежными с научной точки зрения.

Глава 10. Медитация как психотерапия

* * *

Доктор Аарон Бек, создатель когнитивной терапии, пытался ответить на вопрос: «Что такое внимательность?»

Была середина 1980-х, и доктор Бек задал этот вопрос Таре Беннетт Гоулман, супруге Дэна. По его просьбе она приехала к нему домой в Ардмор, потому что Джудит Бек, его супруге, была назначена плановая операция. Доктор Бек предполагал, что медитация поможет ей лучше подготовиться морально и, возможно, даже физически.

Прибыв к ним, Тара обучила пару практике медитации. Под ее руководством супруги Бек спокойно сидели и наблюдали за ощущениями дыхания, а затем опробовали медитацию в ходьбе по гостиной.

В итоге это привело к появлению мощного движения когнитивной терапии на основе внимательности (MBCT). Книга Тары «Алхимия эмоций»[243] стала первой работой, объединившей внимательность с когнитивной терапией[244].

Тара годами изучала медитацию випассаны и недавно прошла интенсивный многомесячный ретрит с бирманским мастером медитации У Пандитой. Результатом этого глубокого погружения в ум стали многочисленные вдохновляющие идеи, включая идею о легкости мыслей, если рассматривать их сквозь призму внимательности. Эта идея отражает принцип когнитивной терапии, называемой децентрацией. Он означает, что вы следите за мыслями и чувствами, но не связываете себя с ними. Мы можем по-новому взглянуть на свои страдания.

Доктор Бек узнал о Таре от одного из близких учеников — доктора Джеффри Янга, который в то время занимался созданием первого центра когнитивной терапии в Нью-Йорке. Тара, только что получившая степень магистра в психологическом консультировании, проходила практику в центре доктора Янга. Они вместе занимались лечением молодой женщины, страдающей паническими атаками.

Доктор Янг применял подход когнитивной терапии, помогая пациентке дистанцироваться от своих ужасных мыслей — «Я не могу дышать», «Я умираю» — и подвергать их сомнению. Тара привнесла элемент практики внимательности в сеансы, дополнив терапию доктора Янга уникальным взглядом на ум. Когда пациентка научилась внимательно следить за своим дыханием спокойно и ясно, без паники, она смогла избавиться от панических атак.

Психолог Джон Тисдейл из Оксфордского университета совместно с Зинделом Сегалом и Марком Уильямсом работали над созданием когнитивной терапии на основе внимательности для лечения депрессии[245]. Исследование Тисдейла показало, что для людей с тяжелой формой депрессии, при которой не помогают лекарства и даже электросудорожная терапия, когнитивная терапия на основе внимательности (Mindfulness-based cognitive therapy — MBCT) вдвое снизила уровень рецидивов. Такого результата не давал ни один другой метод лечения.

Подобные удивительные открытия положили начало целому ряду исследований по MBCT. Однако, как и в отношении большинства исследований медитации и психотерапии, многие из них (включая первоначальную работу Тисдейла), не отвечали требованиям основного стандарта клинических результатов: в них отсутствовали случайные контрольные группы и эквивалентное сравнение метода с лечением тех врачей, которые верили в эффективность своего метода лечения.

Спустя несколько лет группа из Университета Джонса Хопкинса изучила проведенные к тому моменту 47 исследований самой медитации (то есть без когнитивной терапии). В них участвовали пациенты, страдающие от стресса, начиная от депрессии и боли и заканчивая бессонницей и общим низким качеством жизни, а также различными заболеваниями — диабетом, артериальными заболеваниями, тиннитусом, синдромом раздраженного кишечника и так далее.

Кстати, этот обзор был образцовым с точки зрения подсчета изучаемых часов практики. MBSR предполагала от 20 до 27 часов обучения на протяжении восьми недель, другие программы внимательности — около половины этого времени. Программа трансцендентальной медитации составляла от 16 до 29 часов на протяжении 3–12 месяцев, другие медитации с мантрой — около половины этого времени.

В известной статье в одном из журналов JAMA (именно в нем выходят официальные публикации Американской медицинской ассоциации) исследователи пришли к выводу, что внимательность (но не медитация с мантрой вроде TM, по которой проведено слишком мало тщательно разработанных исследований, чтобы делать окончательные выводы) снижает тревогу, депрессию и боль. Степень улучшения была близка к эффекту, получаемому при приеме лекарств, но при этом без побочных эффектов. Это делает терапию на основе внимательности равноценным альтернативным лечением подобных заболеваний.

Но эти преимущества не были выявлены в отношении таких индикаторов здоровья, как, например, рацион питания, сна, употребление наркотиков или проблемы веса. Что касается других психологических проблем, таких как угрюмое настроение, зависимости и плохое внимание, метаанализ практически не выявил доказательств полезности медитации — по крайней мере, при краткосрочных вмешательствах, использованных в исследовании. Ученые отметили, что долгосрочная медитация может быть более полезной, хотя для точных выводов не хватало данных.

Основная проблема заключалась в следующем. То, что в первых исследованиях медитации считалось многообещающим для облегчения проблем, растворилось в воздухе при сравнении с выгодами активного контроля над здоровьем, например физических тренировок. Вывод по решению широкого ряда проблем, связанных со стрессом, гласит: «недостаточное количество доказательств какого-либо эффекта», по крайней мере, на данный момент[246].

С медицинской точки зрения эти исследования приравнивались к «низкодозированному краткосрочному» испытанию лекарства. Каковы рекомендации? Необходимо провести больше исследований, охватывающих большее количество участников на более длительный период. Это вполне соответствует исследованию способов лечения, например лекарственных средств, — такая модель исследований преобладает в области медицины. Но подобные работы связаны с огромными затратами, выливающимися в миллионы долларов, и оплачиваются фармацевтическими компаниями или Национальными институтами здравоохранения. Такая удача не светит исследователям медитации.

Другая проблема — немного скучная — заключается в следующем: метаанализ начался со сбора 18 753 цитат из статей о разных видах медитации. Это огромная цифра с учетом того, что мы смогли найти ничтожное количество в 1970-х, а теперь число статей превышает 6000 — другие исследователи использовали более обширное количество критериев поиска, чем мы. Однако около половины цитат, обнаруженных авторами, не были отчетами по фактическим данным. Из всех эмпирических исследований около 4800 не создавали контрольную группу или не использовали случайную выборку испытуемых. После тщательного отбора лишь 3 % (47 исследований) подтвердили качество разработанных материалов по исследованиям таким образом, чтобы их можно было включить в обзор. Как отмечает исследовательская группа, это подчеркивает необходимость развивать исследования медитации.

Этот тип обзора имеет огромное значение для врачей в эпоху, когда медицина стремится стать более научно обоснованной. Группа из Университета Джонса Хопкинса провела этот метаанализ для Агентства исследований и оценки качества медицинского обслуживания, к чьим рекомендациям врачи стараются прислушиваться.

Выводы по обзору: медитация, особенно медитация внимательности, помогает лечить депрессию, тревогу и боль примерно так же, как и лекарства, но без побочных эффектов. Она также снижает (в меньшей степени, чем лекарства) тяжесть психологического стресса. В целом не было доказано, что медитация лучше борется с психологическим стрессом, чем медицинское лечение, хотя доказательств для более уверенных выводов недостаточно.

Но это было верно по состоянию на 2013 год (исследование опубликовано в январе 2014 года). С ускорением темпов изучения медитации все больше тщательно спланированных исследований смогут опровергнуть эти выводы, по крайней мере в некоторой степени.

Депрессия является особым случаем.

Развеять тоску с помощью внимательности

Удивительное открытие группы Джона Тисдейла из Оксфорда о том, что MBCT сокращает повторное появление тяжелой депрессии примерно на 50 %, побудило к впечатляющим последующим исследованиям. В конце концов, снижение рецидивов на 50 % превосходит то, что можно сказать о любом лекарстве от тяжелой депрессии. Если бы это благотворное воздействие подтверждалось в отношении лекарств, некоторые фармацевтические компании моментально бы разбогатели.

Необходимость более тщательных исследований была очевидной. В первоначальном пилотном исследовании Тисдейла отсутствовала контрольная группа, не говоря уже о сравнительной деятельности. Марк Уильямс, один из партнеров по первоначальному исследованию Тисдейла в Оксфорде, возглавил надлежащее исследование. Его команда привлекла практически 300 человек, страдающих настолько тяжелой депрессией, что лекарства не могли вывести их из отчаяния и уныния. Такие же сложные пациенты были и в первоначальном исследовании.

Но на этот раз пациентов поделили на группы случайным образом: в первой группе участники проходили MBCT, во второй — изучали основы когнитивной терапии, в третьей — проходили обычное психиатрическое лечение[247]. Ученые наблюдали за пациентами на протяжении шести месяцев, чтобы понять, случился ли рецидив. MBCT оказалась более эффективной, когда речь шла о пациентах с детской травмой (которая может усугублять депрессию). При этом программа оказывала примерно то же воздействие, что и стандартное лечение, в отношении заурядной депрессии.

Вскоре европейские исследователи обнаружили, что схожей группе с тяжелой депрессией, которую не устраняют лекарства, помогла MBCT[248]. Это также было исследование с группой активного контроля. В 2016 году метаанализ девяти подобных исследований с общим участием 1258 пациентов показал, что спустя год MBCT оставалась эффективным способом снижения уровня рецидивов тяжелой депрессии. Чем серьезнее симптомы депрессии, тем больше польза от MBCT[249].

Зиндел Сигал, один из коллег Джона Тисдейла, углубился в причины эффективности MBCT[250]. Он использовал ФМРТ для сравнения пациентов, которые вылечились от приступов глубокой депрессии (некоторые из них прошли MBCT), с теми, кто проходил стандартную когнитивную терапию (то есть не практиковал внимательность). Пациенты, которые после лечения продемонстрировали более высокий рост активности островной доли мозга, имели на 35 % меньше рецидивов.

Почему? В более позднем анализе Сигал обнаружил, что лучшие результаты показывали пациенты, которые лучше остальных могли децентрироваться. Это означает выход из круга мыслей и чувств, чтобы просто видеть, как они приходят и уходят, а не зацикливаться на «своих мыслях и чувствах». Другими словами, эти пациенты вели себя более внимательно. Чем больше они медитировали, тем ниже становились шансы рецидива.

Наконец, критическая масса исследований, к удовлетворению скептически настроенного медицинского мира, продемонстрировала, что метод на основе внимательности может эффективно лечить депрессию.

Существует несколько вариаций многообещающих способов применения MBCT для лечения депрессии. Например, беременные женщины, ранее испытавшие эпизоды депрессии, естественным образом хотят быть уверенными, что не испытывают депрессии во время беременности или после родов. По вполне понятным причинам они подозрительно относятся к приему антидепрессантов в этот период. Есть и хорошие новости: команда во главе с Соной Димиджиан, еще одной выпускницей Летнего исследовательского института, обнаружила, что MBCT может снижать риск депрессии у данной категории и, таким образом, предлагает более щадящую альтернативу лекарствам[251].

Исследователи из Международного университета Махариши обучили методу трансцендентальной медитации тюремных заключенных. Спустя четыре месяца заключенные, занимающиеся TM, продемонстрировали меньше симптомов травм, тревоги и депрессии по сравнению с теми, кто проходил стандартные тюремные программы. У них также наладился сон, и они воспринимали свои дни менее напряженными[252].

Другой пример: подростковые годы, наполненные тревогой, могут стать началом развития депрессивных симптомов. В 2015 году 12,5 % жителей США в возрасте от 12 до 17 лет столкнулись хотя бы с одним случаем тяжелой депрессии в предыдущем году. Это примерно три миллиона подростков. В то время как некоторые из более очевидных признаков депрессии включают негативное мышление, жесткую самокритику и так далее, порой признаки принимают скрытые формы, например бессонницу, затрудненное мышление или проблемы с дыханием. Программа внимательности, разработанная для подростков, снижала явную депрессию и подобные скрытые признаки даже через шесть месяцев после окончания курса[253].

Эти исследования, какими бы привлекательными они ни были, нуждаются в репликации, а также улучшении метода исследовательской модели, чтобы удовлетворить строгие медицинские стандарты рецензирования. Тем не менее для человека, страдающего приступами депрессии, тревоги или боли, MBCT (и, возможно, TM) дает возможность облегчить страдания.

Затем возникает вопрос, могут ли MBCT или альтернативные формы медитации облегчить симптомы других психиатрических заболеваний. Если да, какие механизмы объясняют это?

Давайте вернемся к исследованию MBSR, проведенному Филиппом Голдином и Джеймсом Гроссом из Стэнфордского университета, в котором изучались люди с социальной тревогой (мы рассматривали ее в главе 5). Социальная тревога, способная принимать любую форму — от боязни сцены до застенчивости на встречах, оказалась удивительно распространенной эмоциональной проблемой. Ей подвержены более чем 6 % населения США, или 15 миллионов человек[254].

После восьминедельного курса MBSR пациенты сообщили о снижении чувства тревоги, что было хорошим знаком. Но вы можете вспомнить следующий шаг, который делает исследование более интересным: также проведено сканирование мозга участников, во время которого они занимались медитацией внимательности к дыханию. Так, они могли управлять эмоциями при прослушивании тревожных фраз вроде «Люди всегда осуждают меня» — одним из распространенных страхов во внутреннем диалоге среди пациентов с социальной тревогой. Пациенты сообщили о снижении тревоги при прослушивании таких эмоциональных триггеров. В то же время активность мозга сократилась в миндалевидном теле и возросла в участке, отвечающем за внимание.

Этот взгляд на лежащую в основе активность мозга может свидетельствовать о необходимости будущего исследования на тему того, как медитация помогает решать психические проблемы. В течение нескольких лет (по крайней мере, на момент создания этой книги) Национальный институт психического здоровья (NIMH), главный источник финансирования исследований в этой области, отклонил исследование, которое основывалось на старых категориях психиатрии, указанных в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM).

В то время как психические расстройства вроде депрессии в ее различных формах указаны в DSM, NIMH поддерживает исследования, которые направлены на особый ряд симптомов и связанные с ними участки мозга — не категории DSM. В связи с этим нас интересует, предполагает ли открытие исследователей из Оксфорда, что реактивное миндалевидное тело может быть в большей степени задействовано в этой подгруппе, устойчивой к лекарствам, чем в других группах, участники которых периодически испытывают депрессию.

Пока мы размышляем над будущим исследованием, осталось еще несколько вопросов. В чем заключается конкретная практическая польза внимательности по сравнению с когнитивной терапией? Какие расстройства медитация (включая ее использование в MBSR и MBCT) облегчает лучше, чем стандартное современное психиатрическое лечение? Следует ли использовать эти методы наряду со стандартными вмешательствами? И какие конкретные виды медитации лучше остальных помогают облегчить психические проблемы и какие именно? Раз уж мы оказались здесь, какие нейронные связи лежат в основе?

На данный момент ответов на эти вопросы нет. Мы ждем развития событий.

Медитация любящей доброты для лечения травмы

Вспомните, как 11 сентября 2001 года самолет врезался в Пентагон, едва не затронув Стива З. и превратив его офис в море обломков, пропахшее сожженным топливом. Когда офис был восстановлен, Стив вернулся за тот самый стол, за которым сидел 11 сентября. Но чувствовал он себя довольно одиноко — многие из его коллег погибли при взрыве.

Стив вспоминает свои чувства: «Мы были полны ярости: “Эти ублюдки, мы найдем их!” Это было жуткое место, кошмарное время».

Его тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство было кумулятивным. Прежде Стив служил на фронте и участвовал в операции «Буря в пустыне» и войне в Ираке. Катастрофа 9/11 обострила травму, которая уже имелась.

Гнев, отчаяние и сверхбдительное недоверие охватили его на долгие годы вперед. Но если кто-нибудь спрашивал Стива, как идут дела, он всегда отвечал: «Все в порядке». Он пытался успокоить себя алкоголем, изнурительными пробежками, встречами с семьей, чтением — словом, всем, чтобы взять себя в руки.

Стив был близок к самоубийству, когда обратился за помощью в Госпиталь Уолтера Рида, вылечился от алкоголизма и медленно начал продвигаться по пути к выздоровлению. Он разобрался в своем состоянии и согласился посещать психотерапевта, который рассказал ему о медитации внимательности. Стив до сих пор посещает консультации.

Через два-три месяца, проведенных в трезвом состоянии, он присоединился к местной группе, проводящей практики внимательности раз в неделю. Первые несколько раз Стив нерешительно заходил, осматривался, видел, что «это не мои люди», и уходил. Помимо прочего, он испытывал клаустрофобию в замкнутых пространствах.

Когда он наконец-то смог пройти короткий ретрит по медитации внимательности, он почувствовал, что медитация помогла ему. В особенности сработала практика любящей доброты — реальный способ испытать сострадание к себе и другим людям. Благодаря практике любящей доброты он почувствовал себя «вновь дома» — это напомнило ему детские годы с друзьями. У него появилось чувство, что все будет хорошо.

«Практика помогла мне жить с этими чувствами и знать, что все пройдет. Если я злился, я мог испытать немного сострадания и любящей доброты к себе и другому человеку».

Последнее, что мы слышали, — Стив вернулся в университет на курс психологического консультирования, стал квалифицированным психотерапевтом и учился в докторантуре. Тема его диссертации — «Моральный вред и духовное благополучие».

Он связался с Министерством по делам ветеранов США и группами поддержки военных с ПТСР вроде него и начал работать с их пациентами в своей маленькой частной практике. Стив обладает уникальными возможностями оказания помощи.

Первые результаты доказывают, что интуиция не подвела Стива. В госпитале при совете ветеранов в Сиэтле 42 ветерана с ПТСР прошли 12-недельный курс по медитации любящей доброты, которая помогла самому Стиву[255]. Спустя три месяца их симптомы ПТСР улучшились, а депрессия — распространенный побочный симптом — немного снизилась.

Эти ранние результаты обнадеживают, но мы не знаем, будет ли настолько же эффективен активный контроль вроде HEP. Оговорки в отношении современных исследований ПТСР в значительной степени свидетельствуют в пользу научного подтверждения медитации как способа лечения многих психиатрических расстройств.

Несмотря на это, существует много аргументов в пользу практики сострадания как противоядия от ПТСР, начиная с отдельных историй вроде истории Стива[256]. Многие из них носят практический характер. Значительная часть ветеранов имеет ПТСР. В любое время от 11 до 20 % ветеранов страдают ПТСР, и на протяжении жизни ветерана эта цифра достигает 30 %. Если практика любящей доброты работает, она представляет собой бюджетный метод группового лечения.

Другая причина: в симптомы ПТСР входят эмоциональная глухота, отчужденность и ощущение апатии в отношениях. Все эти симптомы может устранить практика любящей доброты, создав позитивные чувства по отношению к другим. Еще одна причина: многим ветеранам не нравятся побочные эффекты лекарств, которые они принимают для борьбы с ПТСР. Поэтому они не принимают их вообще и самостоятельно ищут нетрадиционные способы лечения. Практика любящей доброты привлекательна и в том и в другом случае.

Темные ночи

«Я ощутил волну ненависти к себе настолько шокирующую, настолько огромную, что она изменила мое отношение… к моему собственному пути дхармы и смыслу самой жизни» — так Джей Майклсон описывает то, что произошло с ним на продолжительном безмолвном ретрите по випассане. Он впал в то, что сам называет «темной ночью» очень сложных психологических состояний[257].

В «Висуддхимагге» говорится, что такой кризис с наибольшей вероятностью наступает, когда человек испытывает временную легкость мыслей. Словно по расписанию, Майклсона настигла «темная ночь» после того, как он испытал экстаз на пути — стадию «возникновения и исчезновения», когда кажется, что мысли исчезают сразу, как только появляются, очень быстро сменяя друг друга.

После этого он погрузился в темную ночь, похожую на сплетение болезненных сомнений, ненависти к себе, гнева, чувства вины и тревоги. В какой-то момент смесь стала настолько токсичной, что он не смог продолжить практику — слезы потекли по его лицу.

Но затем он принялся медленно изучать свой ум вместо того, чтобы застрять в водовороте мыслей и чувств, которые кружились в нем. Он начал рассматривать эти чувства как мимолетные ментальные состояния, подобные любым другим. Страшный момент прошел.

Подобные истории о медитативных темных ночах не всегда заканчиваются так успешно: страдания могут не исчезнуть даже после ухода из центра медитации. Поскольку многие позитивные эффекты медитации известны в гораздо большей степени, некоторые из тех, кто испытал «темную ночь», обнаруживают, что люди не могут понять или даже поверить, что они страдают. Слишком часто психотерапевты не способны помочь в этой проблеме.

Осознав потребность, Уиллоби Бриттон, психолог из Брауновского университета (и выпускница SRI), возглавила проект «темные ночи», чтобы помочь людям, страдающим от психологических сложностей при медитации. Ее проект с формальным названием «Разновидности созерцательного опыта» добавляет к информации о широко известных полезных эффектах медитации вопрос: когда она может нанести вред?

На данный момент четких ответов нет. Бриттон собирала исследования по теме и помогала тем, кто страдает от «темной ночи», понять, через что они проходят, что они не одиноки и, если повезет, исцелиться. Объектами ее исследования в основном были ученики из центров медитации випассаны, где на протяжении многих лет происходили периодические «темные ночи» во время интенсивных ретритов. Это происходит даже несмотря на то, что центры пытаются отсеять уязвимых участников, предлагая заполнить анкеты об истории психиатрических болезней. Стоит отметить, что «темные ночи» не всегда связаны с подобной историей.

«Темные ночи» возникают не только в випассане. Практически каждая медитативная традиция предупреждает об этом. Например, в иудаизме каббалистические тексты предупреждают, что созерцательные методы наилучшим образом подходят людям среднего возраста, иначе несформированное эго может разрушиться.

Сегодня никто не знает, опасна ли для определенных людей интенсивная медитация и возможно ли, что эти люди, испытавшие «темную ночь», сломались бы в любом случае. В то время как исследования Бриттон единичны, сам факт их существования представляет определенный интерес.

По всем признакам, процент «темных ночей» у тех, кто посещает длительные ретриты, очень мал, хотя никто не может четко сказать, каков именно этот процент. С точки зрения исследования одно из необходимых открытий в этой области должно определять базовые нормы для таких проблем как среди практикующих медитацию, так и населения в целом.

По данным Национального института психического здоровья, примерно один из пяти взрослых жителей США — около 44 миллионов человек — сталкивался с психическим заболеванием в тот или иной момент жизни. Известно, что первый курс в университете, военный лагерь и даже психотерапия вызывают психологический кризис у определенного небольшого процента людей. Исследователи во время экспериментов задаются вопросом: есть ли что-то в глубокой медитации, что подвергает некоторых людей повышенному риску сверх этой базовой нормы?

Для тех, кто столкнулся с «темной ночью», программа Уиллоби Бриттон предлагает практические рекомендации и поддержку. Несмотря на (довольно низкий) риск «темных ночей», особенно во время долгих ретритов, медитация вошла в моду у психотерапевтов.

Медитация как метатерапия

В первой статье Дэна, посвященной медитации, он выдвинул предположение, что ее можно использовать в психотерапии[258]. Эту статью под названием «Медитация как метатерапия» Дэн написал во время поездки в Индию в 1971 году, и она не заинтересовала ни одного психотерапевта. Несмотря на это, по возвращении его почему-то пригласили прочитать лекцию на данную тему на встрече представителей Массачусетской психологической ассоциации.

После выступления к Дэну подошел худой юноша с восторженными глазами, одетый в неуместный спортивный пиджак. Он сказал, что учился в магистратуре по психологии и имел схожие интересы. Несколько лет он прожил монахом в Таиланде, изучая медитацию и выживая лишь благодаря щедрости тайцев. В этой стране каждая семья считает честью накормить монахов. В Новой Англии такой удачи ждать не приходится.

Этот магистрант подумал, что, будучи психологом, он мог позаимствовать медитативные инструменты под видом психотерапии, чтобы облегчить страдания людей. Он был рад узнать, что кто-то еще видел связь между медитацией и ее терапевтическим применением.

Тем студентом был Джек Корнфилд, в чей диссертационный совет входил Ричи. Джек стал одним из основателей Общества медитации прозрения в Барре и затем открыл Spirit Rock, медитационный центр в Области залива Сан-Франциско. Джек первым перевел буддийские теории об уме на язык, более понятный для современного восприятия[259].

Джек вместе с группой, в которую вошел Джозеф Голдстейн, разработал и провел программу обучения учителей. Именно выпускники этой программы помогли Стиву З. восстановиться после ПТСР в последующие годы. Само толкование буддийских психологических теорий Джеком — его книга «Мудрое сердце» — показывает, как эту точку зрения на ум и работу с медитацией можно применить в психотерапии или самостоятельно. Этот синтез стал первой из его теперь многочисленных книг, объединивших традиционные восточные и современные подходы.

Другой решающий голос в этом движении принадлежал психиатру Марку Эпштейну. Марк был одним из студентов на курсе Дэна по психологии сознания и в итоге предложил ему стать его научным руководителем по дипломной работе на тему буддийской психологии. Дэн, на тот момент единственный сотрудник факультета психологии в Гарварде, заинтересованный в теме и обладающий определенными знаниями в области, согласился. Позже Марк и Дэн написали статью для журнала, издаваемого недолгое время[260].

В серии книг, объединяющих психоаналитические и буддийские точки зрения, Марк продолжил идти во главе движения. Его первая книга получила интригующее название «Мысли без мыслящего»[261]: эта фраза была взята из работ представителя теории объектных отношений Дональда Винникотта, который также поддерживал медитативную точку зрения[262]. Работы Тары, Марка и Джека символизируют более широкое движение, в котором бесчисленное множество врачей теперь сочетают различные медитативные практики или мировоззрения с собственным подходом к психотерапии.

В то время как научно-исследовательские организации по-прежнему скептически относятся к способности медитации лечить расстройства из Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, число психотерапевтов, с энтузиазмом объединяющих медитацию и психотерапию, постоянно растет. Хотя еще предстоит провести исследования с активным контролем, психотерапевты уже предлагают своим клиентам лечение, дополненное медитацией.

Например, на момент написания этой книги в научной литературе по когнитивной терапии на основе внимательности было представлено 1125 статей. Что характерно, более 80 % этих статей опубликовано в последние пять лет.

Конечно, медитация не всесильна. Изначальный интерес Дэна к медитации в студенческие годы возник, так как он испытывал тревогу. Казалось, что медитация успокаивает эти чувства в некоторой степени, но они по-прежнему появлялись и исчезали.

С подобными проблемами многие обращаются к психотерапевтам. Дэн не стал этого делать. Но через многие годы ему поставили диагноз расстройства надпочечников, бывшего причиной давнего высокого артериального давления. Один из симптомов этого расстройства — повышенный уровень кортизола, гормона стресса, который вызывает чувство тревоги. В сочетании с годами медитации лекарство, решающее проблему надпочечников, также регулировало уровень кортизола — и тревоги.

В двух словах

Хотя медитация создана не с целью лечения психологических проблем, в современном мире она выглядит многообещающим методом в лечении некоторых заболеваний, особенно депрессивных и тревожных расстройств. В метаанализе 47 исследований применения методов медитации для лечения пациентов с психическими проблемами здоровья результаты показали, что медитация снижает депрессию (особенно тяжелую), тревогу и боль — примерно так же, как и лекарства, но без побочных эффектов. Медитация также снижает тяжесть психологического стресса — в меньшей степени, чем лекарства. Медитация любящей доброты может быть полезной для пациентов, переживших травму, особенно пациентов с ПТСР.

Соединение внимательности с когнитивной терапией, или MBCT, стало самым эмпирически доказанным психологическим способом лечения на основе медитации. Эта интеграция продолжает распространяться в клиническом мире: проводятся эмпирические проверки применения даже к более широкому ряду психологических расстройств. В то время как периодически поступают сообщения о негативных эффектах медитации, открытия на сегодня свидетельствуют о потенциальной эффективности стратегий на основе медитации. Огромный рост научных исследований в этой области предвещает успех.

Глава 11. Мозг йогина

* * *

На крутых холмах над деревней Маклеод-Гандж, расположившейся на хребтах Гималаев, вы можете случайно набрести на маленькую хижину или удаленное пристанище в пещерах, где проживают тибетские йогины во время длительных одиночных ретритов. Весной 1992 года отважная группа ученых, среди которых был Ричи и Клифф Сарон, отправилась в эти хижины и пещеры, чтобы проанализировать активность мозга живущих там йогинов.

Трехдневное путешествие привело их в Маклеод-Гандж — поселение у подножия Гималаев и резиденцию Далай-ламы и тибетского правительства в изгнании. Там ученые обосновались в гостинице, принадлежащей брату Далай-ламы, живущему неподалеку. Несколько комнат было выделено под распаковку и установку оборудования для дальнейшего размещения его в рюкзаки, чтобы взять в горные жилища.

В те дни для подобного анализа мозга требовался набор из ЭЭГ-электродов и усилителей, компьютерных мониторов, оборудования для видеозаписи, аккумуляторов и генераторов. Все оборудование, гораздо более объемное, чем сегодня, весило не один десяток килограммов. Путешествуя с этими приборами, упакованными в тяжелые защитные чехлы, исследователи напоминали сумасшедшую рок-группу. Дорога, по которой следовало идти, была неизвестна: для ретритов йогины выбирают самые отдаленные места, которые только могут найти. Поэтому с огромными усилиями и помощью нескольких носильщиков ученые потащили свои приборы для измерений к йогинам.

Далай-лама указал на этих йогинов как на мастеров лоджонга — метода систематической тренировки ума. По его мнению, они были идеальными объектами для исследования. Далай-лама написал письмо, в котором призывал йогинов к сотрудничеству, и даже отправил личного посланника, монаха из своего офиса, подтвердить просьбу высочайшего уровня, чтобы йогины согласились принять участие в эксперименте.

Прибыв в обитель йогина, ученые показывали ему письма и с помощью переводчика просили разрешения изучить мозг йогина, пока он медитирует.

Ответ каждого йогина был одним и тем же: нет.

Разумеется, все они были невероятно дружелюбны и милы. Некоторые предложили обучить ученых тем самым практикам, которые они хотели изучить. Кто-то сказал, что подумает над предложением. Но ни один не дал согласие сделать это сразу же.

Возможно, часть опрошенных была наслышана о другом йогине, которого схожее письмо Далай-ламы убедило приостановить свой ретрит и отправиться в университет в далекой Америке, чтобы продемонстрировать свою способность повышать температуру тела по желанию. Йогин умер вскоре после возвращения, и по горному склону расползлись слухи о том, что эксперимент сыграл свою роль.

Для большинства йогинов наука была неизвестной системой знаний: ни один из них не догадывался о ее роли в современной западной культуре. Более того, из восьми йогинов, которых команда встретила в своей экспедиции, лишь один видел настоящий компьютер до прибытия Ричи и его команды.

Несколько йогинов предусмотрительно заявили, что не знают, что именно измеряют эти странные машины. Если показатели окажутся не связанными с тем, что они делали, или если их мозг не оправдает научных ожиданий, кому-то может показаться, что их методы бесполезны. Это может оттолкнуть людей от вступления на тот же путь.

Независимо от причин научная экспедиция не дала никаких результатов.

Несмотря на неудачную попытку установления сотрудничества, не говоря уже о получении данных, и несмотря на бесполезность в краткосрочном плане, проект оказался поучительным, послужив началом крутой кривой обучения. Во-первых, лучше приглашать исследуемых к оборудованию, особенно в хорошо оборудованную лабораторию по изучению мозга, — если это возможно.

Во-вторых, исследование таких мастеров сопряжено с уникальными сложностями с учетом их редкости, их намеренной удаленности и незнанием или отсутствием у них интереса к научной деятельности. И хотя мастерство йогинов в этом внутреннем совершенствовании находится на уровне мировых спортивных достижений, в этом «спорте» чем больше вы развиваетесь, тем меньше вас волнуют рейтинги, не говоря уже о социальном статусе, богатстве или славе.

Список безразличий включает любую личную гордость за научные показатели, которые отражают ваши внутренние достижения. Все, что имело значение для йогинов, — то, как результаты их деятельности воздействуют на других людей: в лучшую или худшую сторону.

Перспективы научного исследования были смутными.

Ученый и монах

Знакомьтесь, Матье Рикар, чей диплом в области молекулярной генетики Института Пастера во Франции получен под руководством Франсуа Жакоба, впоследствии удостоенного Нобелевской премии по медицине[263]. Будучи постдоком, Матье оставил свою многообещающую карьеру в области биологии, чтобы стать монахом: после этого на протяжении десятилетий он жил в ретритных центрах, монастырях и уединенных хижинах.

Матье был нашим старым другом. Вместе с нами он участвовал в диалогах между Далай-ламой и различными группами ученых, организованных Институтом ума и жизни. Там Матье выражал буддийскую точку зрения по любой обсуждаемой теме[264]. Возможно, вы помните, что во время диалога по деструктивным эмоциям Далай-лама призвал Ричи тщательно изучить медитацию и извлечь то, что окажется полезным для остального мира.

Призыв к действию Далай-ламы тронул Матье так же сильно, как и Ричи, пробудив в уме монаха (к его удивлению) долгое время не используемые научные знания. Матье стал первым монахом, который прибыл в лабораторию Ричи для исследования, провел несколько дней в роли участника эксперимента и коллеги по составлению методики обновленных условий участия для йогинов. Матье Рикар стал соавтором главной научной статьи, объясняющей первые открытия с участием йогинов[265].

Большую часть времени, проведенного Матье в качестве монаха в Непале и Бутане, он был личным помощником Дилго Кхьенце Ринпоче, одного из самых почитаемых мастеров тибетской медитации прошлого века[266]. Многие уважаемые ламы среди тех, кто жил в изгнании из Тибета, включая Далай-ламу, лично обращались к Дилго Кхьенце за наставлениями.

Это привело к тому, что Матье оказался в самом центре огромной сети в мире тибетской медитации. Он знал, кого предложить в качестве потенциальных участников исследования и, возможно, самое главное — пользовался доверием этих экспертов в медитации. Участие Матье оказало решающее воздействие на привлечение этих труднодостижимых мастеров.

Матье мог убедить их в наличии веской причины проехать половину земного шара, чтобы оказаться в университете в Мэдисоне — месте, которое многие тибетские ламы и йогины не только не видели, но о котором и не слышали. Кроме того, им придется смириться со странной едой и привычками западной культуры.

Конечно, некоторые из привлеченных йогинов учились на Западе и были знакомы с его культурными нормами. Но помимо путешествия в экзотические земли предстояли странные — в глазах йогина — ритуалы ученых, абсолютно инопланетные занятия. Для тех, кто больше знаком с гималайскими хижинами, чем с современным миром, ничто не попадало под привычный образ жизни.

Заверение Матье, что их усилия принесут пользу, стало ключевым фактором для начала сотрудничества. Для этих йогинов «польза» не означала, что участие даст личную выгоду — сделает знаменитыми или удовлетворит чувство гордости. Скорее понималась помощь другим людям. Как уяснил Матье, их мотивацией служило сострадание, а не личные интересы.

Матье подчеркнул мотивацию ученых, посвятивших себя этому делу и верящих в то, что, если наука докажет эффективность практик йогинов, это поможет продвинуть внедрение практик в западную культуру.

Убедительные заверения Матье сыграли свою роль и привели 21 самого опытного йогина в лабораторию Ричи для исследований мозга. В это число вошло семь жителей Запада, которые прошли как минимум один трехлетний ретрит во Франции в центре, находящемся в департаменте Дордонь, где Матье практиковал сам. Кроме того, 14 тибетских мастеров прибыли в Висконсин из Индии или Непала.

Первые, вторые и третьи лица

Подготовка Матье в области молекулярной биологии позволяла ему понимать все сложности и правила научных методов. Он полностью погрузился в совещания по планированию, чтобы помочь разработать методы для анализа первого подопытного кролика — его самого. Будучи соавтором по разработке и добровольцем номер один, он опробовал соблюдение научного протокола, который сам же помогал создавать.

Несмотря на достаточную редкость таких случаев, имеются прецеденты, когда исследователи выступают в роли подопытных кроликов в собственных экспериментах, особенно с целью убедиться в безопасности нового медицинского лечения[267]. Однако в этом исследовании причина заключалась не в страхе подвергнуть других неизвестному риску, а в уникальной разработке, когда речь заходит об изучении того, как мы можем обучать ум и менять мозг.

То, что исследуется, — частная информация, внутренний опыт человека, в то время как инструментами исследования являются машины, дающие объективные показатели биологической реальности. В этом нет ничего личностного. С технической точки зрения внутренняя оценка требует отчета «первого лица», в то время как показатели — это отчет «третьего лица».

Восполнить пробел между первым и третьим лицом было идеей Франсиско Варелы, блестящего биолога и сооснователя Института ума и жизни. В своих академических трудах Варела предлагал метод объединения взгляда первого и третьего лица со вторым лицом, экспертом в изучаемой теме[268]. Он утверждал, что изучаемый человек должен обладать хорошо подготовленным умом и, таким образом, предоставлять более компетентные данные, чем неподготовленный человек.

Матье был экспертом в теме и тем самым обладателем хорошо тренированного ума. Поэтому, например, когда Ричи начал изучать различные типы медитации, он не осознавал, что для «визуализации» требовалось больше, чем просто создание ментального образа. Матье объяснил Ричи и его команде, что медитирующий также вырабатывает особое эмоциональное состояние, которое сопровождает конкретный образ — допустим, образ бодхисаттвы Тары дополнял состояние, сочетающее сострадание и любящую доброту. Благодаря совету группа Ричи перестала следовать нисходящим нормам науки о мозге и начала сотрудничать с Матье, подробно разрабатывая протокол эксперимента[269].

Задолго до нашего сотрудничества с Матье мы двигались в этом направлении, погружая себя в изучаемый объект — медитацию, чтобы выдвинуть гипотезы для эмпирической проверки. Сегодня науке известен этот общий подход как пример зарождения обоснованной теории, то есть основанной на прямом личном ощущении происходящего.

Варела продвинулся еще дальше, и этот шаг вперед необходим, когда то, что исследуется, скрыто в уме и мозге человека и при этом напоминает исследователю чужую территорию. Участие в частной сфере такого эксперта, как Матье, способствует методологической точности там, где в противном случае были бы одни догадки.

Придется признать и свои ошибки. В 1980-х, когда Ричи был молодым профессором в Университете штата Нью-Йорк в Перчейзе, а Дэн работал журналистом в Нью-Йорке, мы проводили совместное исследование одного одаренного мастера медитации. Им был ученик У Ба Кхина (учителя Гоенки), который сам стал учителем и утверждал, что может по желанию достигать состояния ниббаны[270] — конечного пункта бирманского медитативного пути. Мы хотели определить точные корреляты этого восхваляемого состояния.

Однако возникла проблема: нашим главным инструментом был анализ уровня кортизола в крови — популярная тема в исследовании тех времен. Мы использовали его в качестве основного средства, поскольку арендовали лабораторию у одного из главных исследователей кортизола, а не потому, что имели твердую гипотезу, связывающую состояние ниббаны с уровнем кортизола. Но для измерения уровня кортизола требовалось, чтобы медитирующий, удобно устроившийся в палате по ту сторону зеркального стекла, был подключен к капельнице, позволяющей нам брать кровь каждый час. В течение нескольких дней мы посменно делали это с двумя другими учеными, чтобы обеспечить круглосуточный охват.

Испытуемый нажимал на сигнал несколько раз за эти дни, когда достигал ниббаны. Но показатели уровня кортизола даже не изменились — они были нерелевантны. Мы также провели анализ мозга, но по современным меркам он был не слишком пригодным и довольно примитивным. Мы не сильно продвинулись вперед.

Что будет дальше по мере развития медитативной науки? Далай-лама с блеском в глазах однажды сказал Дэну, что когда-нибудь «исследуемый и исследователь будет одним и тем же человеком».

Возможно, отчасти с этой целью Далай-лама призвал группу из Университета Эмори разработать научную программу на тибетском языке, чтобы добавить в обучение монахов в монастырях[271]. Радикальный шаг: первая подобная перемена за последние 600 лет!

Радость жизни

Одним прохладным утром в сентябре 2002 года тибетский монах прибыл в аэропорт Мэдисона. Его путешествие началось за 11 тысяч километров отсюда, в монастыре на вершине холма на окраине Катманду. Дорога заняла 18 часов перелета в течение трех дней и потребовала смены 10 часовых поясов.

Ричи мельком видел монаха в 1995 году на встрече Института ума и жизни по деструктивным эмоциям в Дхарамсале, но забыл, как он выглядел. Однако найти его в толпе оказалось несложно. В региональном аэропорту округа Дейн он был единственным бритоголовым мужчиной в одеянии золотого и багрового цветов. Его звали Мингьюр Ринпоче, и он проделал весь этот путь, чтобы позволить исследовать свой мозг во время медитации.

После отдыха Ричи привел Мингьюра в кабинет для ЭЭГ-обследования в лаборатории, где мозговые волны измеряются прибором, походящим на шедевр сюрреализма, — шапочкой с проводами-макаронинами. Эта специально разработанная шапочка содержит 256 тонких проводов, каждый из которых ведет к датчику, прикрепленному к особому месту на голове. Плотность касания датчика к голове определяет, будут ли получены корректные данные об электрической активности в мозге или же электрод останется антенной для шума.

Как сказали Мингьюру, когда лаборант начал прикреплять датчики к голове, чтобы убедиться в плотном присоединении каждого и разместить их в нужных местах, потребуется не больше 15 минут. Но когда Мингьюр, бритоголовый монах, предложил ученым свой голый череп, выяснилось, что постоянно открытая кожа более толстая и грубая, чем та, что защищена волосами. Чтобы касание электродов к голове было достаточно плотным для получения ценных данных через более толстую кожу, потребовалось гораздо больше времени, чем обычно.

Большинство людей, приходящих в лабораторию, теряют терпение, если не раздражаются из-за таких задержек. Но Мингьюр нисколько не смутился, тем самым успокоив нервничающего лаборанта и всех присутствующих, что совсем не возражает против происходящего. Это был первый намек на легкость бытия Мингьюра, ощутимое чувство расслабленной готовности ко всему, что преподносит жизнь. Мингьюр оставил неизгладимое впечатление бесконечного терпения и мягкой доброты.

Спустя целую бесконечность (по крайней мере, так это ощущалось со стороны) проверок прочного контакта датчиков и поверхности головы эксперимент наконец-то можно было начинать. Мингьюр стал первым изученным йогином после первоначального исследования с Матье. Команда столпилась в контрольном помещении, желая узнать, действительно ли в этом есть «то самое».

Точный анализ чего-то такого неуловимого, как, скажем, сострадание, требует подробного протокола, который может отличить конкретную модель мозговой активности при ментальном состоянии на фоне какофонии электрического шторма от всего остального. По протоколу Мингьюр должен был чередовать одну минуту медитации сострадания с тридцатью секундами нейтрального отдыха. Чтобы добиться уверенности в том, что любой выявленный эффект был надежным, а не случайным открытием, он должен был делать это четыре раза подряд, последовательно сменяя задания.

С самого начала Ричи сомневался, что это сработает. Практикующие медитацию из его лабораторной команды, в том числе и сам Ричи, знали, что требуется время просто на то, чтобы настроить ум, и часто это занимает больше нескольких минут. Они считали невозможным, что даже кто-то вроде Мингьюра сможет мгновенно входить в эти состояния и при этом ему не потребуется время для достижения внутреннего спокойствия.

Несмотря на сомнения, при разработке протокола они прислушивались к Матье, который знал как культуру науки, так и отшельничество. Он убедил ученых в том, что такая ментальная гимнастика — сущий пустяк для любого мастера с уровнем опыта Мингьюра. Но Мингьюр стал первым подобным мастером, проходящим формальную проверку, и Ричи и его специалисты не были уверены, даже нервничали.

Ричи повезло, что Джон Данн, ученый в области буддизма из Висконсинского университета, воплощавший редкую комбинацию научных интересов, опыта в гуманитарных науках и уверенного владения тибетским языком, согласился переводить в ходе эксперимента[272]. Джон четко объяснил Мингьюру инструкции по времени, подсказывая ему, когда можно начинать медитацию сострадания, а затем через минуту — когда можно переходить к 30-секундному отдыху, и так далее в течение трех последующих циклов.

Как только Мингьюр начал медитировать, компьютерные мониторы, показывающие сигналы мозга, внезапно продемонстрировали огромную вспышку электрической активности. Все подумали, что он просто шевельнулся: подобные артефакты движения являются распространенной проблемой в исследованиях с использованием ЭЭГ, которая фиксирует показания волн электрической активности в верхней части мозга. Любое движение, которое смещает датчики, — изменение положения ног, покачивание головой — превращается в этих показаниях в огромный скачок, похожий на мозговую волну, и не должно учитываться в чистом анализе.

Как ни странно, тот же рост наблюдался на протяжении всего периода медитации сострадания, и, как все могли видеть, Мингьюр даже не шевельнулся. Более того, скачки снижались, но не исчезали, когда он переходил в состояние ментального покоя. И вновь — ни одного видимого изменения в положении тела.

Четыре экспериментатора в контрольной комнате наблюдали за происходящим в полном ошеломлении, когда был объявлен следующий период медитации. Когда Джон Данн переводил очередную инструкцию по медитации на тибетский, команда молча изучала данные на мониторах, переводя взгляд то на монитор мозговых волн, то на камеру, направленную на Мингьюра.

Мгновенно произошла та же огромная вспышка электрических сигналов. Вновь Мингьюр был абсолютно неподвижен, без заметных перемен в положении тела в период отдыха и медитации. При этом монитор по-прежнему показывал тот же рост мозговых волн. Этот паттерн повторялся каждый раз при медитации сострадания, и исследователи в недоумении смотрели друг на друга, практически подпрыгивая на своих местах от возбуждения.

В тот момент команда знала, что присутствует при чем-то глубоком, чем-то, что никогда не наблюдалось ранее в лаборатории. Никто не знал, к чему это приведет, но каждый чувствовал, что это был важнейший переломный момент в истории нейронауки.

Новости об этом эксперименте стали научной сенсацией. На момент написания книги статья в журнале с отчетом об эксперименте была процитирована более 1100 раз во всемирной научной литературе[273]. Наука обратила внимание.

Упущенный шанс

Примерно тогда, когда новости о поразительных данных Мингьюра Ринпоче облетели научный мир, его пригласили в лабораторию известного когнитивиста из Гарвардского университета. Там Мингьюр должен был следовать двум протоколам: согласно первому, он должен был создать тщательный визуальный образ, согласно второму, он оценивался на наличие таланта к экстрасенсорному восприятию. Когнитивист возлагал большие надежды на то, что зафиксирует достижения выдающегося объекта подобного исследования.

В это время переводчик Мингьюра буквально кипел от злости, потому что протокол был не только очень долгим и сложным, но и болезненно неуместным для медитативного опыта Мингьюра. С точки зрения переводчика, так относиться к учителю вроде Мингьюра было простым актом неуважения к тибетским нормам. Несмотря на это, Мингьюр сохранял свое привычное хорошее настроение.

Итоговый результат дня Мингьюра, проведенного в лаборатории: он провалил обе проверки, показав результаты не лучше, чем студенты-второкурсники, которые обычно участвовали в исследованиях.

Выяснилось, что Мингьюр давно не занимался визуализацией, с начального периода своей практики. Со временем его методы медитации претерпели эволюцию. Его текущий метод — открытое присутствие в настоящем, которое проявляется в виде доброты в повседневной жизни — заключается в отпускании любых мыслей, а не создании визуальных образов. Практика Мингьюра шла вразрез с целенаправленным созданием образа и соответствующих чувств, возможно, негативно влияя на любые навыки визуализации, которыми он прежде владел. Его участок мозга, отвечающий за зрительную память, не получал должной нагрузки, несмотря на то что тысячи часов были потрачены на другие виды ментальной тренировки.

Что касается экстрасенсорного восприятия, Мингьюр никогда не говорил о наличии таких суперспособностей. Более того, в текстах его традиции объяснялось, что любое увлечение подобными способностями означало отклонение от правильного пути, тупик.

Это не было секретом. Но никто не спросил его. Мингьюр столкнулся с парадоксом современных исследований сознания, ума и медитативной тренировки: исследователи медитации слишком часто не знают, что именно они исследуют.

Обычно в когнитивных нейронауках объект (термин, описывающий человека, который добровольно решает принять участие в исследовании) следует протоколу эксперимента, разработанному исследователем. Исследователь составляет протокол без обсуждения с объектом, отчасти потому, что объекты не должны знать о цели (во избежание потенциального фактора предвзятости). Также это происходит по той причине, что ученые имеют свои опорные точки — гипотезы, другие исследования в этой области, о которых они хотят заявить, и так далее. Ученые не принимают во внимание факт, что субъекты их исследования не слишком хорошо осведомлены об этом.

Традиционная научная позиция полностью исключала возможность оценить медитативный талант Мингьюра, как и наша ранняя попытка измерить ниббану. В обоих случаях разрыв между первыми и третьими лицами вел к неверной оценке того, где скрываются удивительные способности мастеров и каким образом их измерить. Это было похоже на проверку легендарного гольфиста вроде Джека Никлауса, если бы его попросили сделать несколько штрафных бросков в баскетбольное кольцо.

Нейронное мастерство

Вернемся в лабораторию Ричи. Следующее волшебство произошло, когда Мингьюр прошел другой ряд проверок, на этот раз с ФМРТ, которая создает нечто вроде 3D-видео мозговой активности. ФМРТ служит для науки своеобразным объективом, который дополняет ЭЭГ, отслеживающую электрическую активность мозга. Показатели электроэнцефалографии более точны в отношении времени, ФМРТ — более достоверна с точки зрения расположения нейронов.

ЭЭГ не показывает, что происходит в глубине мозга, не говоря уже о том, где в мозге произошли перемены. Этой пространственной точностью обладает ФМРТ, которая в мельчайших подробностях определяет участки мозговой активности. С другой стороны, ФМРТ, будучи требовательной в пространственном отношении, отслеживает время осуществления изменений, произошедших в одну-две секунды — гораздо медленнее, чем ЭЭГ.

В то время как мозг Мингьюра изучался с помощью ФМРТ, он занимался практикой развития сострадания. И снова Ричи и другие присутствующие в контрольном помещении испытали потрясение. Почему? Уровень активности участка мозга Мингьюра, отвечающего за эмпатию (который обычно немного разгорается во время этого ментального занятия), вырос на 700–800 %, чем во время предыдущего периода отдыха.

Такой огромный рост активности заводит науку в тупик: интенсивность, с которой эти состояния активировались в мозге Мингьюра, превышает интенсивность, которую мы видели в исследованиях «нормальных» людей. Ближайшее сходство наблюдается с людьми, подверженными эпилептическим припадкам, но эти эпизоды длятся несколько секунд, даже не минуту. Кроме того, мозг находится во власти припадка — тогда как данные Мингьюра показывали намеренный контроль мозговой деятельности.

Мингьюр был высоко одарен в медитации. Лабораторная команда поняла это, когда подсчитала общее количество часов практики — на тот момент 62 000 часов. Мингьюр вырос в семье мастеров медитации. Его брат Цокньи Ринпоче и единокровные братья Чоки Нима Ринпоче и Цикей Чоклинг Ринпоче считаются полноправными мастерами медитации.

Их отец Тулку Ургьен Ринпоче пользовался большим уважением в тибетском сообществе как один из нескольких великих ныне живущих мастеров этого внутреннего искусства, которые обучались в старом Тибете, но затем (под влиянием вторжения Китая) стали жить за пределами этой страны. На момент написания книги 42-летний Мингьюр в общей сложности провел в ретритах 10 лет. Тулку Ургьен предположительно провел в ретритах 20 лет своей жизни, а дедушка Мингьюра, отец Тулку Ургьена, посвятил ретритам более 30 лет[274].

В детстве Мингьюр очень любил представлять, что он йогин, медитирующий в пещере. Он начал трехлетний ретрит по медитации, когда ему было всего 13 — большинство практикующих решаются принять этот вызов примерно на 10 лет позже. К концу ретрита он показывал такое высокое мастерство, что был назначен наставником следующего трехлетнего ретрита, который начался вскоре после окончания первого.

Возвращения странника

В июне 2016 года Мингьюр Ринпоче вновь прибыл в лабораторию Ричи. С момента последнего исследования с его участием прошло восемь лет. Нам не терпелось увидеть, что покажет МРТ его мозга.

За несколько лет до этого он объявил, что начинает другой трехлетний ретрит — уже третий. Но, к всеобщему удивлению, вместо того чтобы отправиться в уединенное место с помощником, который будет готовить и ухаживать за ним, как принято, он просто исчез одной ночью из монастыря в Бодх-Гайе, прихватив лишь свое одеяние, немного денег и удостоверение личности.

Во время странствий Мингьюр жил как бродячий нищенствующий монах, проводя зимы как садху на равнинах Индии, а в теплые месяцы перебирался в гималайские пещеры, где останавливались легендарные тибетские мастера. Подобный странствующий ретрит, обычное дело для старого Тибета, теперь стал редким явлением, особенно среди тибетцев вроде Мингьюра, чья диаспора привела их в современный мир.

В эти годы странствий от него не было ни одной вести, за исключением того раза, когда его узнала тайваньская монахиня в пещере для ретрита. Мингьюр передал ей письмо, попросив отправить его после того, как он уйдет. В письме он просил не волноваться, сообщал о том, что все в порядке — и призывал своих учеников продолжать практику. Фотография, сделанная, когда монаху и давнему другу удалось присоединиться к Мингьюру, зафиксировала сияющее лицо с клочковатой бородой, длинными волосами и выражение кипящего восторга.

Затем внезапно в ноябре 2015 года, спустя практически 4,5 года странствий в полной изоляции Мингьюр вновь появился в монастыре в Бодх-Гайе. Узнав об этом, Ричи договорился о встрече с ним во время поездки в Индию в декабре.

Спустя несколько месяцев Мингьюр прибыл в Мэдисон во время обучающего тура по Америке и остановился в доме Ричи. Через несколько минут после прибытия Мингьюр согласился вновь пойти под сканер. Всего лишь спустя несколько месяцев после того, как он оставил прежние суровые жизненные условия, казалось, что он вернулся в эту сверхсовременную лабораторию словно домой.

Когда Мингьюр зашел в кабинет МРТ, лаборант радостно поздоровался с ним, сказав, что он был лаборантом во время прошлого исследования с его участием. Мингьюр просиял поразительной улыбкой в ответ. Пока МРТ-устройство настраивали, Мингьюр обменялся несколькими шутками с другим членом команды Ричи, индийским ученым из Хайдарабада.

Получив разрешение, Мингьюр оставил свои сандалии у двухступенчатой лестницы, с помощью которой нужно забраться на МРТ-стол, и лег так, чтобы лаборант мог привязать его голову к секции аппарата с плотностью, обеспечивающей смещение не более чем на два миллиметра, что позволяет получить более резкие изображения мозга. Его икры, натруженные годами восхождений на крутые склоны Гималаев, виднелись из-под одеяний и затем исчезли после того, как стол проскользнул внутрь МРТ.

Со времени его последнего визита технологии улучшились: мониторы отражали более четкое изображение извилин и выступов мозга. Чтобы сравнить эти данные с теми, что получены годами ранее, и отследить изменения в мозге за этот период по сравнению с нормальными изменениями в мозге мужчин его возраста, требуются месяцы.

Хотя после возвращения с последнего ретрита Мингьюр и получил множество приглашений отсканировать его мозг из лабораторий со всего мира, он отклонил практически все из них, так как опасался стать пожизненным объектом исследований. Он согласился приехать в лабораторию Ричи, потому что знал, что у них есть данные с предыдущих сканирований и они могут проанализировать все нетипичные изменения в его мозге.

Первый скан мозга Мингьюра сделан лабораторией Ричи в 2002 году, второй — в 2010-м и последний — в 2016 году. Эти три скана представляли для лаборатории возможность изучить связанное с возрастом снижение объема серого вещества — местонахождения молекулярных механизмов мозга. У каждого из нас объем серого вещества снижается по мере старения, и, как мы узнали в главе 9, мозг человека можно сравнить с огромной базой данных о состоянии мозга других людей того же возраста.

С развитием МРТ с высоким разрешением ученые обнаружили, что могут использовать анатомические ориентиры для определения возраста мозга человека. Мозг людей одного возраста при развертке группируется в колоколообразную кривую, и мозг большинства людей колеблется в рамках календарного возраста. Но мозг некоторых людей стареет быстрее, чем должен в соответствии с календарным возрастом. Это подвергает их риску преждевременных заболеваний мозга, связанных с возрастом, например деменции. Мозг других людей стареет медленнее по сравнению с календарным возрастом.

На момент написания этой книги последний набор сканов мозга Мингьюра по-прежнему обрабатывается, но команда Ричи уже определила четкие паттерны, используя точные количественные анатомические ориентиры. Если сравнивать мозг Мингьюра с нормами для его возраста, он окажется в 99-м процентиле — это означает, что, если имеется 100 человек одного календарного возраста и одного пола с Мингьюром (41 год), его мозг окажется самым молодым в группе. После последнего ретрита в роли странника, когда лаборатория сравнила изменения в мозге Мингьюра с изменениями мозга участников контрольной группы за тот же период, оказалось, что мозг Мингьюра стареет гораздо медленнее.

Хотя его календарный возраст составлял 41 год, мозг в наибольшей степени вписывался в нормы для людей с календарным возрастом 33 года.

Этот удивительный факт свидетельствует о дальнейшем охвате нейропластичности, основе измененных черт: устойчивом образе существования, отражающем лежащие в его основе изменения в структуре мозга.

Общее количество часов практики в годы странствий Мингьюра сложно определить. На его уровне опыта «медитация» становится устойчивым элементом осознавания — чертой, а не отдельным действием. В самом прямом смысле он практикует постоянно, днем и ночью. Фактически в его линии передачи учения различие заключается не между временем, проведенным в медитации на подушке, и обычной жизнью, а скорее между пребыванием в медитативном состоянии или нет, независимо от того, чем ты занимаешься.

С первого посещения лаборатории Мингьюр предоставил убедительные данные, говорящие о силе преднамеренных и постоянных ментальных упражнений в изменении нейронных сетей. Но эти открытия были несистематическими — Мингьюр являлся единичным случаем, который можно объяснить по-разному. Например, возможно, его удивительная семья имеет неведомую генетическую предрасположенность, которая стимулирует медитировать и ведет к высоким уровням мастерства.

Большей убедительностью обладают результаты более крупных групп опытных мастеров вроде Мингьюра. Его выдающиеся нейронные показатели стали частью общей истории уникальной программы исследования мозга, которая собирала данные мастеров медитации мирового уровня. Сотрудники лаборатории Ричи продолжают изучать и анализировать массу данных по этим йогинам, постоянно делая новые открытия, не имеющие аналогов в истории медитативных традиций, не говоря уже о науке мозга.

В двух словах

Вначале сотрудники лаборатории Ричи не смогли установить взаимодействие с самыми опытными йогинами. Но когда Матье Рикар, опытный йогин со степенью доктора философии в биологии, убедил тех, что участие принесет пользу людям, в исследовании согласился принять участие 21 йогин. Матье при инновационном сотрудничестве с лабораторией Ричи помог разработать протокол эксперимента. Следующим йогином, прибывшим в лабораторию, стал Мингьюр Ринпоче, накопивший очень большое количество часов практики — 62 000 на момент исследования. Когда он медитировал на сострадании, ЭЭГ показывала огромные вспышки электрической активности в мозге. Изображения ФМРТ продемонстрировали, что во время медитации уровень активности в участке мозга, отвечающем за эмпатию, подскочил на 700–800 % по сравнению с уровнем во время отдыха. Когда позже он начал ретрит и отправился в странствия на 4,5 года, старение его мозга замедлилось. В возрасте 41 года Мингьюр имел мозг, соответствующий нормам, зафиксированным для 33-летнего человека.

Глава 12. Скрытое сокровище

* * *

В то время как визит Мингьюра в Мэдисон принес невообразимые результаты, нужно отметить, что это был не разовый случай. За последние годы 21 йогин побывал в лаборатории Ричи, чтобы подвергнуться формальной проверке. Каждый из них достиг вершины внутреннего искусства, в диапазоне общих часов практики медитации, колеблющихся от 12 000 до 62 000, как было у Мингьюра (он достиг этой цифры во время исследования и до его странствующего ретрита продолжительностью 4,5 года).

Каждый из этих йогинов прошел хотя бы один трехлетний ретрит, во время которого медитировал в соответствии с формальной практикой не менее восьми часов ежедневно на протяжении трех лет — в действительности же трех лет, трех месяцев и трех дней. По скромным оценкам, это приравнивается к 9500 часам за ретрит.

Все йогины следовали одному и тому же научному протоколу — четырем одноминутным циклам трех видов медитации, что дало множество показателей. Лабораторная команда потратила многие месяцы на анализ серьезных перемен, отмеченных за эти минуты медитации опытных практикующих.

Как и Мингьюр, йогины по желанию переходили в установленные медитативные состояния, для каждого из которых характерна особая нейронная сигнатура. Как и Мингьюр, эти мастера продемонстрировали выдающуюся ментальную сноровку, мгновенно и легко активируя эти состояния: порождая чувство сострадания, обширную равностность полной открытости всему, что возникает, и точное, как лазер, непрерывное сосредоточение.

Они входили на эти сложные для достижения уровни осознавания и выходили из них в течение доли секунды. Изменения в осознавании сопровождались такими же отчетливыми изменениями в оцениваемой мозговой активности. Такого мастерства в коллективной ментальной гимнастике наука еще не видела.

Научный сюрприз

В последний момент прикованный к постели Франсиско за месяц до своей смерти должен был отменить свое участие во встрече с Далай-ламой в Мэдисоне. На встречу он отправил студента Антуана Лутца, который только что получил степень доктора философии под руководством Франсиско.

Ричи и Антуан познакомились за день до этой встречи, и с самого начала их научные умы слились воедино. Инженерное образование Антуана и образование Ричи в области психологии и нейронауки позволило сделать из них союз ученых, дополняющих друг друга.

В итоге Антуан на следующие десять лет попал в лабораторию Ричи, где направил свой отточенный ум на анализ данных ЭЭГ и ФМРТ йогинов. Антуан, как и Франсиско, сам был предан практике медитации, и сочетание интроспективных навыков с научным мышлением сделало его выдающимся сотрудником центра Ричи.

Антуан, теперь уже профессор Лионского исследовательского центра нейронауки во Франции, продолжает проводить исследования в области медитативной нейронауки. С самого начала он был вовлечен в исследование йогинов и стал соавтором ряда статей. При этом многие статьи с его открытиями только планируются к публикации.

Подготовка исходных данных по йогинам для анализа в сложных статистических программах была кропотливой работой. Простое обнаружение различий между состоянием покоя йогинов и мозговой активностью во время медитации стало колоссальной вычислительной работой.

По этой причине у Антуана и Ричи ушло много времени на то, чтобы найти модель, скрывающуюся в этом потоке данных, — эмпирическое доказательство, затерявшееся в чувстве восторга от мастерства йогинов по изменению мозговой активности в медитативных состояниях. В действительности скрытая модель появилась лишь в качестве второстепенного дополнения спустя несколько месяцев, когда команда аналитиков в очередной раз «просеивала» данные.

Все это время статистическая группа изучала временные эффекты состояний, пытаясь определить различие между базовой мозговой активностью йогинов и активностью, возникшей в периоды минутной медитации. Ричи анализировал цифры с Антуаном и хотел в ходе обычной проверки убедиться в том, что изначальные базовые ЭЭГ-показатели, снятые в момент отдыха до начала эксперимента, не отличались от показателей участников контрольной группы, которые опробовали те же виды медитации, что и йогины. Он хотел увидеть лишь базовые показатели в отдельности.

Когда Ричи и Антуан решили проанализировать то, что выдали их компьютеры, они посмотрели на цифры и затем друг на друга. Они ясно понимали то, что видят, и в глазах читалось лишь одно слово: «Потрясающе!»

У всех йогинов повышались амплитуда гамма-осцилляций не только в периоды медитации открытого присутствия и сострадания, но и при первой проверке до погружения в медитацию. Эта потрясающая модель активности заключалась в частоте ЭЭГ, известной как высокоамплитудные гамма-колебания, — в самой сильной, наиболее интенсивной форме. Эти волны излучались в течение минуты базовой проверки до начала медитации.

Именно эти ЭЭГ-волны Мингьюр продемонстрировал в той удивительной вспышке во время медитации открытого присутствия и сострадания. Теперь команда Ричи считала ту же необычную модель мозга во всех йогинах стандартным свойством их повседневной нейронной активности. Другими словами, Ричи и Антуан наткнулись на святой Грааль: нейронную сигнатуру, показывающую устойчивую трансформацию.

Существует четыре основных типа ЭЭГ-волн, классифицированных по частоте (измеряются в герцах). Дельта-волны, самые медленные из всех, колеблются в диапазоне от одного до четырех герц в секунду и возникают в основном во время глубокого сна. Тета-волны, второй вид по медленности, могут означать сонливость. Альфа-волны возникают, когда мы практически не думаем, и показывают расслабленность. Бета-волны, быстрые волны, сопровождают мышление, бдительность или концентрацию.

Гамма-волны, самые быстрые из всех, возникают в моменты, когда различные области мозга активируются одновременно, например в моменты прозрения, когда различные элементы складываются в один ментальный пазл. Чтобы понять это, попробуйте справиться с загадкой. Какое слово может превратить каждое из этих слов в сложное: «выставка», «охота», «ателье»?[275]

В то мгновение, когда ваш ум выдает ответ, сигнал мозга моментально создает эту особую вспышку гамма-волн. Вы также излучаете кратковременные гамма-волны, когда, к примеру, представляете, как кусаете спелый сочный персик, и ваш мозг объединяет воспоминания, хранящиеся в различных областях затылочной, височной, соматосенсорной, островковой и обонятельной коры. Они моментально извлекают вид, запах, вкус, ощущение и звук и объединяют в единое восприятие. В этот быстрый момент гамма-волны из каждого из этих кортикальных участков колеблются абсолютно синхронно. Как правило, гамма-волны, скажем, от творческого озарения длятся не дольше 1/5 секунды — не минуту, как было у йогинов.

Электроэнцефалограмма любого человека покажет особые кратковременные гамма-волны, возникающие время от времени. Обычно в состоянии бодрствования мы излучаем комбинацию различных волн мозга, которые меняют свою частоту. Эти осцилляции мозга отражают сложную умственную деятельность, например обработку информации, и различная частота соответствует абсолютно разным функциям. Расположение осцилляций различно: мы можем излучать альфа-волны в одном участке коры, а гамма-волны — в другом.

У йогинов гамма-осцилляции представляют собой более выраженный признак мозговой активности, чем у других людей. Наши обычные гамма-волны не настолько интенсивны, как те, которые команда Ричи обнаружила у йогинов вроде Мингьюра. Различие в интенсивности гамма-волн между йогинами и участниками контрольной группы было огромным: в среднем у йогинов амплитуда гамма-осцилляций в базовый период была в 25 раз выше, чем амплитуда участников контрольной группы.

Мы можем лишь предполагать, о каком состоянии сознания идет речь: йогины вроде Мингьюра находятся в стабильном состоянии открытого, насыщенного осознавания в повседневной жизни, а не только во время медитации. Сами йоги описывали его как простор и обширность переживаний, словно все чувства широко открыты полной, насыщенной панораме опыта.

Так об этом говорится в тибетском тексте XIV века:

…состояние обнаженного, прозрачного осознавания;

безусильное и сияющее состояние расслабленной безосновной мудрости;

свободное от фиксации и кристально ясное состояние без малейшей отправной точки;

обширная, пустая ясность; состояние широко открытое и неограниченное; чувства избавлены от пут…[276]

Состояние гамма-волн, обнаруженное Ричи и Антуаном, было более чем необычно: оно было беспрецедентным, вызывало чувство «ого!». Ни одна лаборатория мозга никогда не видела гамма-осцилляций, которые излучаются в течение минут, а не доли секунд и которые настолько интенсивны и синхронны в многочисленных участках мозга.

Удивительным образом эта устойчивая гамма-модель, задействовавшая мозг, функционировала даже тогда, когда опытные мастера спали. Это открытие сделала группа Ричи в другом исследовании, в котором приняли участие практикующие випассану, в среднем имевшие 10 000 часов практики. Гамма-осцилляции, продолжающиеся во время глубокого сна, вновь являются невиданным ранее явлением и отражают остаточное качество осознавания, присутствующее днем и ночью[277].

Модель гамма-осцилляций йогинов отличается от традиционной модели, где обычно эти волны возникают лишь ненадолго и в изолированном нейронном пространстве. Мастера медитации имели очень высокий уровень гамма-волн, синхронно колеблющихся в мозге независимо от выполняемого умственного действия. Нечто неслыханное.

Ричи и Антуан впервые видели нейронные отголоски стабильных трансформаций, которые годы медитативной практики «выгравировали» на мозге. В этом и заключалось сокровище, скрытое в данных все это время: настоящие измененные черты.

Состояние, вызванное изменением

В одном из многих исследований под руководством Антуана, в которых участники без опыта медитации обучались в течение недели тем же практикам, что и йогины, между мозгом участников в состоянии покоя и после условного знака медитировать не было никаких различий[278]. Это противоречит удивительному различию между мозгом йогинов в состоянии покоя и медитации. Поскольку любой ментальный навык требует практики для достижения мастерства, с учетом огромного количества часов медитации у йогинов мы не удивлены этому большому различию между новичками и мастерами.

Но в этом кроется удивительная вещь: выдающийся талант йогинов переходить в конкретное медитативное состояние по сигналу за две-три секунды сам по себе говорит об измененной черте. Это ментальное мастерство резко отличается от мастерства большинства практикующих медитацию, которые, в отличие от йогинов, по уровню скорее близки к новичкам. Когда мы медитируем, нам требуется время на подготовку ума, избавление от отвлекающих мыслей, завладевших нашим вниманием, и наработку импульса для медитации.

Периодически у нас случается «хороший» медитативный опыт. А иногда мы можем поглядывать на часы, чтобы узнать, сколько еще продлится сессия.

Но не йогины.

Их выдающиеся навыки медитации отражают то, что технически называется «состоянием взаимодействия черт». Это понятие предполагает, что изменения в мозге, которые лежат в основе черты, также обусловливают особые способности, активируемые в медитативных состояниях, — повышенную скорость начала медитации, большую интенсивность и продолжительность сессии.

В медитативной науке измененное состояние относится к переменам, которые возникают лишь в процессе медитации. Измененная черта показывает, что практика медитации изменила мозг и биологию так, что изменения, вызванные медитацией, заметны до начала медитации.

Поэтому эффект состояния, вызванного именно чертой, относится к временным изменениям состояния, заметным лишь в тех, кто демонстрирует устойчивые измененные черты, — в опытных мастерах медитации и йогинах. Некоторые обнаружены в исследовании в лаборатории Ричи.

Приведем пример. Вспомните, что йогины показывают ярко выраженный рост гамма-активности во время медитации открытого присутствия и сострадания, гораздо больший, чем участники контрольной группы. Этот рост гамма-активности был изменением по сравнению с базовым уровнем, повседневным уровнем, что говорит о другом эффекте состояния черты.

Более того, когда они покоятся в «открытом присутствии», само различие между состоянием и чертой размывается. В их традиции йогинам рекомендуется смешивать состояние открытого присутствия с повседневной жизнью — превращать измененное состояние в устойчивую черту.

Готовые к действию

Один за другим они ложились в сканирующее устройство, их головы прочно крепились громоздкими наушниками. Одна группа включала в себя новичков в области медитации, другая — тибетских и западных йогинов (среднее количество часов практики — 34 000). Мозг каждого и каждой (да, среди йогинов были женщины) сканировался, когда они занимались медитацией сострадания[279].

Участники применяли метод, который был описан Матье Рикаром, сотрудничавшим с нами в данном исследовании. Опробуйте его: вначале подумайте о человеке, который вам очень дорог, и ощутите чувство сострадания к этому человеку. Затем направьте ту же любящую доброту на всех существ, а не на конкретных людей[280].

При медитации любящей доброты каждый человек прослушивал серию звуков, порой счастливых — вроде детского смеха, порой нейтральных — вроде шума в кафе, а порой тревожных (звуки человеческих страданий, например крики, как было в исследовании, описанном в главе 6). Как и в предыдущих исследованиях эмпатии и мозга, нейронная сеть каждого участника, отвечающая за подготовку к стрессу, активировалась при медитации сострадания, а не тогда, когда человек в состоянии покоя слышал звуки страданий.

Что особенно важно, реакция мозга на разделение чувств другого человека была сильнее у йогинов, а не у новичков. Кроме того, их опыт в практике сострадания также повышал активность в участке, который обычно задействован, когда мы чувствуем психологическое состояние человека или смотрим на ситуацию с его стороны. Наконец, происходил рост активности в мозговых участках, особенно миндалевидном теле, отвечающем за все самое важное: мы чувствуем, что стресс человека очень важен, и уделяем ему внимание.

Что характерно, именно йогины, а не новички продемонстрировали финальное действие — скачок активности в двигательных центрах, которые направляют тело, когда мы готовы двигаться. Мозг показывал, что йогины готовы предпринять решительные действия для помощи, даже несмотря на то, что неподвижно лежали в сканирующем устройстве. Участие нейронных областей, отвечающих за действие, особенно премоторной коры, поражает: к эмоциональному отклику на страдания человека они добавляют готовность помочь.

Интересен тот факт, что, в отличие от других участников, йогины, слушающие звуки страдающих людей в процессе медитации любящей доброты, продемонстрировали меньшую активность в коре задней части поясной извилины (PCC) — ключевой области, отвечающей за мысли, направленные на себя[281]. Когда йогины слушали звуки страданий, они направляли внимание на других.

Они также демонстрировали более прочную связь между PCC и префронтальной корой. Это означает подавление оценки «Что со мной произойдет?» — беспокойства о себе, которое может снизить вероятность сострадательных действий[282].

Несколько йогинов позже объяснили, что их обучение вселило в них готовность к действию, поэтому в момент столкновения со страданиями они предрасположены к тому, чтобы без колебаний оказать помощь человеку. Эта готовность наряду с желанием обратиться к страданиям человека противоречит общей тенденции «отодвинуться», отойти от страдающего человека.

Похоже, совет мастера тибетской медитации (и главного учителя Матье) Дилго Кхьенце Ринпоче, который он давал йогинам, воплотился на практике: «Развивайте полное приятие и открытость всем ситуациям и эмоциям, а также всем людям, полностью переживая все без ментальной скованности и блоков…»[283]

Принятие боли

Автор одного тибетского текста, датируемого XVIII веком, призывает практиковать медитацию «на любом вреде, который встречается в жизни», добавляя: «Когда вы больны, медитируйте на болезни… Когда вам холодно, медитируйте на холоде. Если практиковать таким образом, все ситуации проявятся как медитация»[284].

Аналогичным образом Мингьюр Ринпоче призывает превратить все ощущения, даже боль, в своего «друга», взяв это за основу медитации. Поскольку сутью медитации является осознавание, любое ощущение, которое захватывает внимание, можно использовать в качестве поддержки. Боль может быть особенно эффективной для концентрации. Мингьюр объяснял, что превращение боли в друга «смягчит и согреет» отношения, пока мы постепенно учимся принимать боль вместо того, чтобы избавляться от нее.

Запомнив эти слова, рассмотрим, что произошло, когда группа Ричи использовала термальный стимулятор для создания интенсивной боли у йогинов. Каждый йогин, включая Мингьюра, сравнивался с добровольцем-новичком того же пола и возраста. В течение недели до исследования все добровольцы учились развивать «открытое присутствие» — состояние внимания, когда вы позволяете всему, что преподносит жизнь, возникать и исчезать, не добавляя мыслей или эмоциональных реакций. Наши чувства полностью открыты, и мы просто осознаем все, что происходит, не увлекаясь взлетами и падениями.

Все участники исследования сначала прошли проверку для определения индивидуальной максимальной тепловой точки. Затем им рассказали о предстоящем 10-секундном воздействии раскаленного устройства, которому будет предшествовать легкое нагревание пластинки — 10-секундное предупреждение. В это время ученые сканировали мозг.

В тот момент, когда пластинка немного нагрелась — подсказка о наступающей боли, у участников контрольной группы активировались области в пределах болевого матрикса в мозге, словно они уже чувствовали интенсивный ожог. Реакция на «как будто бы» боль, или, говоря техническим языком, антиципаторная тревога, была настолько сильной, что, когда возникли настоящие ощущения ожога, активность болевого матрикса практически не повысилась. За 10-секундный восстановительный период, сразу после того, как боль утихла, матрикс оставался практически таким же активным. Немедленного восстановления не произошло.

Эта последовательность «ожидание — реагирование — восстановление» объясняет регулирование эмоций. Интенсивное беспокойство по поводу чего-либо, например предстоящей болезненной медицинской процедуры, может само по себе вызвать антиципаторные страдания, представления о том, какую боль мы испытаем. После события мы продолжаем расстраиваться из-за того, через что прошли. В этом смысле наша реакция на боль может возникнуть задолго до события и продолжаться долгое время после болезненного момента. Именно эту модель продемонстрировали добровольцы из группы сравнения.

Йогины же проявляли абсолютно иную реакцию в этой последовательности. Как и участники контрольной группы, они также находились в состоянии открытого присутствия — без сомнений, уровень состояния был выше, чем у новичков. У йогинов активность болевого матрикса практически не изменилась, когда пластинка немного нагрелась, несмотря на то что эта подсказка говорила о наступлении невероятной боли через 10 секунд. Мозг йогинов просто фиксировал эту подсказку без особой реакции.

Но в моменты действительно интенсивного жара йогины проявляли удивительно повышенную реакцию, главным образом, сенсорных зон мозга, которые получают детализированное чувство раздражителя — покалывание, давление, воздействие высоких температур и другие болезненные ощущения на коже запястья, к которому прикреплена горячая пластинка. Эмоциональные регионы болевого матрикса слегка активировались, но не так сильно, как сенсорные участки.

Это говорит о снижении психологического компонента, например беспокойства, которое мы ощущаем в преддверии боли, в сочетании с усилением самих болезненных ощущений. Сразу после того, как пластинка остыла, все регионы болевого матрикса моментально вернулись в состояние, в котором они находились до боли. Это произошло гораздо быстрее, чем у участников контрольной группы. Восстановление после боли у опытных мастеров выглядело так, как будто ничего особенного с ними не произошло.

Эта модель, отраженная кривой в форме перевернутого V, с низкой реакцией в момент ожидания болезненного события, последующим ростом интенсивности, а затем быстрым восстановлением, может быть высоко адаптивной. С ее помощью мы остаемся полностью восприимчивыми к проблеме, когда она происходит. Мы не позволяем своим эмоциональным реакциям вмешиваться до события или после него, если не нуждаемся в этих реакциях. Вероятно, это оптимальная модель регулирования эмоций.

Вы помните страх, который испытывали в свои шесть лет из-за похода к зубному врачу? В том возрасте это похоже на кошмарный сон. Но по мере взросления мы меняемся. Когда нам 26 лет, то, что выглядело детской травмой, становится скучным событием, делом, которое надо запланировать на середину дня. Мы в детстве и взрослые мы — абсолютно разные люди: мы приобретаем более зрелые способы мышления и реагирования на событие.

Аналогичным образом многочисленные годы практики йогинов в исследовании боли говорят о том, что их состояние в момент боли отражает устойчивые изменения, произошедшие благодаря опыту. Поскольку они вовлечены в практику открытого присутствия, это также относится к состоянию эффекта черт.

Без усилий

Как и с любым навыком, в первые недели практики медитации новички отметили возросшую легкость. Например, после ежедневной практики в течение десяти недель они сообщили, что практиковать постепенно становилось легче и приятнее независимо от того, на чем они концентрировались — на дыхании, порождении любящей доброты или наблюдении потока мыслей[285].

В главе 8 мы узнали об исследовании Джадсона Брюера. В нем группа опытных мастеров (в среднем 10 000 часов практики) сообщила о безусильном осознавании в ходе медитации, связанном со сниженной активностью PCC — участка сети пассивного режима, который активируется во время ментальных операций, связанных с «я»[286]. Если убрать «я» из полученной картины, по-видимому, все происходило с минимальными усилиями.

Когда опытные практикующие сообщали о «неотвлекающемся осознавании», «действии без усилий», «отсутствии усилий» и «удовлетворенности», активность PCC шла на спад. С другой стороны, когда они говорили об «отвлекающемся осознавании», «усилиях» и «неудовлетворенности», активность PCC росла[287].

Группа новичков также сообщила о возросшей степени легкости, хотя и лишь в момент активной практики внимательности — это эффект состояний, и он не сохранялся после практики. У новичков «возросшая степень легкости» представляется достаточно относительной: освобождением от огромных усилий, особенно тех, которые предназначались для борьбы с блужданием ума, и небольшим улучшением с течением времени. Но снижение необходимых усилий было далеко от той безусильности йогинов, которую мы видели в их выдающихся результатах по лабораторному протоколу.

Один показатель безусильности сводится к способности удерживать внимание на выбранном объекте и сопротивляться естественной тенденции увлекаться какими-то мыслями или звуками, при этом не ощущая усилий. Такой вид легкости приходит с практикой.

Лабораторная группа Ричи изначально сравнила опытных практикующих медитацию с участниками контрольной группы по показателю префронтальной активности при сосредоточенном внимании на световом сигнале. Опытные участники продемонстрировали умеренный рост префронтальной активности по сравнению с участниками контрольной группы, хотя, как ни странно, разница не впечатляла.

Однажды Ричи и его лабораторная команда собрались за столом для совещаний, чтобы обсудить эти в какой-то степени неутешительные данные. Они задумались об огромных различиях в опыте участников группы мастеров. Количество часов практики группы мастеров варьировалось от 10 000 до 50 000 — действительно большой интервал. Ричи задался вопросом: какие результаты они получили бы, если бы сравнили мастеров с наибольшими часами практики с теми, у кого количество часов практики наименьшее? Он уже знал, что при более высоких уровнях опыта безусильность отражается в меньшей, а не большей префронтальной активности.

Когда команда выполнила это сравнение, результат поразил их: весь рост префронтальной активности приходился на испытуемых с наименьшим количеством часов практики. У участников с наибольшим количеством часов практики префронтальная активность оставалась на незначительном уровне.

Интересен тот факт, что активность, как правило, проявлялась в самом начале периода практики, когда ум сосредоточивался на объекте внимания — световом сигнале. Как только он становился объектом внимания, префронтальная активность снижалась. Эта последовательность может отражать нейронное эхо концентрации без усилий.

Другой критерий концентрации заключался в том, насколько испытуемые отвлекались на эмоциональные звуки вроде смеха, криков, плача, которые они слышали на заднем фоне в процессе концентрации на световом сигнале. Чем более активным становилось миндалевидное тело в ответ на эти звуки, тем больше колебалась концентрация. Среди мастеров с наибольшим количеством часов практики (в среднем 44 000 часов, то есть 12 часов в день на протяжении 10 лет) миндалевидное тело практически не реагировало на эмоциональные звуки. Но среди участников с наименьшим количеством часов практики (хотя по-прежнему высоким показателем — 19 000 часов) миндалевидное тело также проявляло устойчивую реакцию. В уровне реакции миндалевидного тела обеих групп наблюдалась ошеломительная разница — 400 %!

Это говорит о невероятной селективности внимания: мозг способен без усилий заблокировать посторонние звуки и эмоциональное реагирование, которое они обычно запускают.

Более того, это означает, что черты продолжают меняться даже при самом высоком уровне практики. Зависимость «доза/эффект» не исчезает даже при 50 000 часов практики.

Открытие о переходе функции мозга самых опытных йогинов на уровень безусильности стало возможным лишь потому, что группа Ричи измерила общее количество часов практики медитации. При отсутствии этого простого показателя ценное открытие затерялось бы при общем сравнении новичков и мастеров.

Ум сердца

Вернемся в 1992 год. Ричи и его доблестная команда исследователей отправились в Индию с тонной оборудования, надеясь изучить самых опытных мастеров медитации недалеко от места проживания Далай-ламы. Рядом с его резиденцией расположен Институт исследований буддизма при монастыре Намгьял — важная учебная площадка для ученых монахов в традиции Далай-ламы. Как вы помните, Ричи и его друзьям-исследователям не удалось собрать научные данные по йогинам, удалившимся в горы.

Но когда Далай-лама попросил исследователей рассказать об их работе монахам из монастыря, Ричи подумал, что, возможно, оборудование, которое они притащили в Индию, еще пригодится. Вместо сухой научной лекции они провели живую демонстрацию того, как записываются электрические сигналы мозга.

Когда Ричи с друзьями прибыл с ЭЭГ-оборудованием, упакованным в чехлы, 200 монахов добросовестно сидели на подушках на полу. Распаковка электродов заняла некоторое время. Ученые работали как можно быстрее, чтобы закрепить все электроды.

В тот вечер в качестве объекта демонстрации выступил нейроученый Франсиско Варела. Когда Ричи крепил электроды на голове Франсиско, он загородил его собой. Но когда Ричи закончил подготовку и отошел в сторону, монахи, обычно сдержанные и спокойные, разразились смехом.

Ричи решил, что монахи смеялись из-за забавного вида Франсиско. Он действительно выглядел довольно забавно с проводами, торчащими из головы, словно большой комок спагетти. Но Ричи ошибался.

Монахи смеялись, потому что Ричи и другие исследователи рассказали им о своем интересе к изучению сострадания, но прикрепили электроды к голове, а не к сердцу!

Группе Ричи понадобилось 15 лет, чтобы понять эту мысль. Как только йогины начали приезжать в лабораторию Ричи, группа видела данные и понимала, что сострадание было воплощенным в теле состоянием с прочными связями между мозгом и телом, и в особенности между мозгом и сердцем.

Доказательство этой связи обнаружено при анализе, который связывал мозговую активность йогинов с их пульсом. Оно стало дополнением к неожиданному выводу о том, что при прослушивании звуков страданий сердце йогинов билось чаще, чем сердце новичков[288]. Пульс йогинов сопровождался активностью ключевой области в островной доле мозга. Через этот участок, выступающий в роли портала, информация о теле поступает в мозг, и наоборот.

В этом смысле монахи из монастыря Намгьял были правы. Команда Ричи получила данные, свидетельствующие о том, что с опытом мозг йогинов тоньше настраивается на сердце, особенно во время медитации сострадания.

Вновь это открытие говорило о состоянии эффекта черты, которое возникало у йогинов тогда, когда они занимались медитацией сострадания, а не во время других видов медитации и отдыха. Не возникало оно и у участников группы сравнения.

Иными словами, сострадание йогинов обостряет их восприятие эмоций других людей, особенно если это отрицательные эмоции, и повышает восприимчивость к собственному телу, особенно к сердцу — главному источнику эмпатического резонанса со страданиями других.

Разновидность сострадания имеет большое значение. В этом исследовании практикующие были вовлечены в «ненаправленное» страдание. По словам Матье, они «порождали состояние, в котором любовь и сострадание охватывали весь ум с отсутствующим дискурсивным мышлением». Они не сосредоточивались на конкретном человеке, а скорее создавали фоновое качество сострадания. Это может быть особенно важно при участии нейронных областей, которые настраивают мозг на сердце.

Способность быть открытым другому человеку, то есть проявлять устойчивое, заботливое внимание, можно считать базовой формой сострадания. Тщательное внимание к другому человеку также повышает уровень эмпатии, позволяет нам улавливать больше мимолетных выражений лица и других подсказок, которые настраивают на чувства человека в данный момент. Но если внимание «мигает», мы можем упустить эти сигналы. Как мы узнали в главе 7, опытные практикующие менее подвержены эффекту мигания внимания, чем остальные люди.

Такое подавление эффекта мигания внимания относится к множеству ментальных функций, которые меняются при усердной тренировке ума. Ученые полагали, что они — застывшая, неизменная базовая «собственность» нашей нервной системы. Большинство этих функций малоизвестно за пределами научных кругов, где они считаются прочными врожденными параметрами. Вызов этому статусу сотрясает устоявшуюся систему когнитивной науки. Но отказ от старых предположений в свете новых открытий является двигателем самой науки.

Другой аспект. Мы ожидаем, что ослабление чувства «я» и снижение привязанностей у йогинов связано с уменьшением прилежащего ядра, как было обнаружено у опытных западных практикующих. Но Ричи не собирал эти данные по йогинам, несмотря на то что исчезновение привязанностей является прямой целью их практики.

Пассивный режим и способы его оценки, как и его важная роль в «я-системе» мозга, открыты совсем недавно. Когда йогины приезжали в лабораторию мозга, команда Ричи даже не подозревала, что им следует использовать исходный уровень для оценки этого изменения. Лишь в самом конце исследования этой группы йогинов лаборатория получила необходимые показатели состояния покоя. Они были собраны по слишком маленькому количеству йогинов, чтобы представлять собой надежные данные для анализа.

Наука развивается отчасти благодаря инновационным методам, которые дают ранее неизвестные данные. Именно такие данные мы и получили. Но это также означает, что те открытия скорее связаны со случайным обнаружением показателей, доступных нам, чем с тщательным анализом топографии этой области человеческого опыта.

Это говорит о слабости того, что в противном случае может показаться довольно впечатляющими открытиями по йогинам: эти данные — лишь проблески измененных черт, которые создает интенсивная, продолжительная медитация. Мы не хотим снижать эти качества до того уровня, что нам удается проанализировать.

Научная точка зрения об измененных чертах йогинов похожа на притчу о слепцах и слоне. Открытие гамма-волн, к примеру, кажется довольно удивительным, это словно вы трогаете хобот слона, не зная, как выглядит остальное тело.

По этой причине отсутствующий эффект мигания внимания, безусильные медитативные состояния, ультрабыстрое восстановление от боли и готовность йогинов помочь страдающему человеку — лишь проблески более широкой реальности, которую мы пока не постигли полностью.

Однако, возможно, важнее всего осознание того, что наше обычное состояние бодрствующего сознания, о котором Уильям Джеймс говорил более века назад, является только одним вариантом. Измененные черты — другой вариант.

Несколько слов о глобальном значении этих йогинов. Подобные люди встречаются очень редко, в некоторых азиатских культурах их называют «живым сокровищем». Встречи с ними очень полезны и зачастую вдохновляют не из-за пресловутого статуса или славы, а благодаря внутренним качествам, которые они излучают. Мы надеемся, что нации и культуры, в которых живут эти люди, осознают необходимость защищать таких людей и их сообщества знания и практики, а также сохранять культурные традиции, в которых ценятся измененные черты. Потеря пути к этому внутреннему мастерству была бы всемирной трагедией.

В двух словах

Высокие уровни гамма-активности у йогинов и синхронность гамма-осцилляций в многочисленных участках мозга говорит о широте и панорамном свойстве их осознавания. Осознавание йогинами настоящего мгновения, без попыток предвидеть будущее и размышлений о прошлом, отражается в выраженной кривой в форме перевернутого V реакции на боль. Это означает, что йогины проявляют низкую реакцию антиципации и очень быстро восстанавливаются. Они также демонстрируют нейронное доказательство безусильной концентрации. Чтобы направить внимание на выбранный объект, нейронному участку требуется лишь «мигнуть» и практически не требуется прикладывать усилия, чтобы удерживать внимание на объекте. Наконец, при медитации сострадания мозг йогинов в большей степени связывается с телом, особенно с сердцем, что говорит об эмоциональном резонансе.

Глава 13. Изменение черт

* * *

«Ничто не приходит в начале, ничто не остается в середине, ничто не уходит в конце». Эти загадочные слова принадлежат Джецуну Миларепе, знаменитому тибетскому поэту, йогину и мудрецу, жившему в XII веке[289].

Матье Рикар так объясняет эту фразу Миларепы: в начале медитативной практики мало что или даже совсем ничего не меняется в нас. После продолжительной практики мы замечаем изменения в нашем образе существования, но они приходят и уходят. Наконец, когда практика стабилизируется, изменения становятся постоянными и устойчивыми, не колеблются. Они и есть измененные черты[290].

В своей совокупности данные по медитации прослеживают сложный вектор прогрессивной трансформации от новичка до опытного практикующего и затем йогина. Эта кривая улучшений отражает как общие часы практики, так и время, потраченное на ретриты под руководством мастеров.

Исследования новичков обычно учитывают воздействие максимум 100 часов и минимум семи часов практики. Группа опытных мастеров, главным образом практикующих випассану, имела в среднем 9000 часов практики (количество варьируется в диапазоне от 1000 до 10 000 часов и более).

Йогины, изученные в лаборатории Ричи, прошли как минимум один трехлетний ретрит в тибетском стиле, и максимальное количество часов практики составляло 62 000 (Мингьюр). Йогины в среднем потратили на практику в три раза больше времени, чем опытные мастера, — 27 000 часов против 9000.

Несколько опытных мастеров випассаны имели по 20 000 часов практики, и один или два — до 30 000 часов, хотя ни один из них не проходил трехлетний ретрит, который стал де-факто отличительной характеристикой группы йогинов. Несмотря на редкие совпадения в часах практики, подавляющая часть участников трех групп попадает в эти категории.

В этих уровнях не существует жестких границ количества часов практики, но в исследовании они были объединены в определенные диапазоны. Мы распределили преимущества медитации по трем уровням «доза — результат», условно разделяя участников экспериментов на новичков, любителей и, наконец, профессионалов, что в общем-то соответствует разделению на общепринятые категории, которое встречается в любой профессиональной деятельности от балета до шахмат.

Подавляющая часть западных практикующих медитацию относятся к первому уровню: это люди, которые медитируют недолго — от нескольких минут до получаса большую часть дней. Меньшая группа относится к промежуточному уровню долгосрочной практики. Лишь единицы достигают уровня йогинов.

Давайте изучим воздействия медитации на тех, кто только начал практиковать. Когда речь заходит о восстановлении после стресса, доказательство некоторых преимуществ в первые пару месяцев ежедневной практики скорее субъективны, чем объективны, — и ненадежны. С другой стороны, миндалевидное тело, главный узел в участке мозга, отвечающем за стресс, показывает сниженное реагирование после 30 часов практики на протяжении восьми недель программы MBSR.

Медитация сострадания оказывает более сильное воздействие с самого начала. Всего лишь семь часов практики на протяжении двух недель повышают связь между участками, важными для эмпатии и позитивных чувств. Эта связь становится достаточно прочной, чтобы проявляться не только в период медитации. Это первый признак перехода состояния в черту, хотя данные эффекты скорее всего не сохранятся без ежедневной практики. Но тот факт, что они возникают не только в состоянии формальной медитации, сам по себе отражает нашу изначальную склонность к фундаментальной добродетели.

Новички также сразу видят улучшения внимания, включая снижение блуждания ума после всего лишь восьми минут практики внимательности — разумеется, это краткосрочное преимущество. Но даже двух недель практики достаточно для снижения блуждания ума, улучшения концентрации и рабочей памяти. Этого времени оказывается достаточно для значительного улучшения оценок по GRE, вступительному экзамену в магистратуру. Кроме того, некоторые открытия говорят о снижении активности участков сети пассивного режима, связанных с нашим «я», всего лишь после двух месяцев практики. Когда речь заходит о физическом здоровье, хороших новостей еще больше. Небольшие улучшения в молекулярных маркерах старения клеток возникают уже после 30 часов практики.

Однако все указанные эффекты вряд ли сохранятся без стабильной практики. Тем не менее нас поразило, насколько мощным оказалось воздействие медитации на новичков. Возьмите на вооружение: практика медитации может быстро оправдать себя, даже если вы только что начали.

В долгосрочной перспективе

Медитация на протяжении многих лет предлагает больше преимуществ, когда люди достигают диапазона практики, от 1000 до 10 000 часов. Это может означать ежедневные сессии медитации и, возможно, ежегодные ретриты с недельным обучением — и все это на протяжении многих лет. Первоначальные эффекты станут расти, в то время как будут возникать новые.

Например, в этом диапазоне мы видим появление нейронных и гормональных индикаторов сниженного стрессового реагирования. Кроме того, укрепляется функциональная связь в мозге на участке, важном для регулирования эмоций, и снижается уровень кортизола, главного гормона, который выделяют надпочечники в ответ на стресс.

Практика любящей доброты и сострадания в течение длительного периода укрепляет нейронный резонанс со страданиями другого человека, а также заботу и вероятность того, что вы действительно поможете этому человеку. Благодаря долгосрочной практике внимание усиливается во многих аспектах: растет селективное внимание, снижается эффект мигания внимания, удерживать его становится проще, растет бдительная готовность действовать. Опытные практикующие демонстрируют повышенную способность подавлять блуждание ума и направленные на самого себя мысли пассивного режима, а также сниженную связь в участках этой сети, что говорит о меньшей озабоченности собой. Эти улучшения часто проявляются в медитативных состояниях и, как правило, становятся чертами.

Перемены в самих биологических процессах, например снижение частоты дыхания, происходят лишь после нескольких тысяч часов практики. Некоторые из этих последствий в большей степени усиливаются благодаря интенсивной практике на ретритах, чем благодаря ежедневной практике.

В то время как имеющиеся доказательства не являются окончательными, нейропластичность в ходе долгосрочной практики вызывает как структурные, так и функциональные перемены в мозге, например более прочную рабочую связь между миндалевидным телом и регулирующими участками префронтальных зон. При долгосрочной практике нейронные участки прилежащего тела, связанные с «желаниями» или привязанностью, уменьшаются в размере.

В целом мы видим градиент изменений с большим количеством часов практики. Однако мы подозреваем, что существуют разные уровни перемен в разных нейронных системах. Например, преимущества сострадания проявляются быстрее, чем преимущества управления стрессом. Мы ожидаем, что будущие исследования подробно опишут динамику отношения «доза — результат» в различных участках мозга.

Многообещающие признаки говорят о том, что опытные мастера в некоторой степени подвергаются воздействию эффектов «состояния из черты», которые повышают эффективность практики. Некоторые элементы медитативного состояния, такие как гамма-волны, могут сохраняться во время сна. Однодневный ретрит опытных практикующих, оказывал положительное воздействие на их иммунную реакцию на генетическом уровне. Это открытие поразило медицинское сообщество.

Йогины

На этом высочайшем уровне (от 12 000 до 62 000 часов практики, включая долгие годы, проведенные в ретритах) возникают действительно поразительные эффекты. Практика так или иначе связана с преобразованием медитативных состояний в черты. Понятие из тибетского языка, описывающее это воздействие, переводится как «привыкание» к медитативному складу ума. Медитативные состояния проникают в повседневные занятия, когда измененные состояния становятся измененными чертами и постоянными характеристиками.

Группа Ричи обнаружила признаки измененных черт в функции мозга йогинов и даже в его структуре наряду с наличием крайне позитивных человеческих качеств. Скачок синхронизированных гамма-осцилляций, изначально обнаруженный при медитации сострадания, был также выявлен, хотя и в меньшей степени, в базовом состоянии. Другими словами, это состояние стало чертой йогинов.

Возникновение «состояний из черт» означает, что все происходящее при медитации может существенно отличаться для йогинов при сравнении йогинов с новичками, занимающимися той же практикой. Возможно, самым веским доказательством является реакция на физическую боль во время простой практики внимательности: кривая в форме перевернутого V, с низкой активностью мозга при ожидании боли, интенсивным, но кратковременным пиком в момент боли и последующим очень быстрым восстановлением.

Для большинства людей, занимающихся медитацией, концентрация требует ментальных усилий, но для йогинов с наибольшим количеством часов практики она становится безусильной. Как только их внимание фиксирует целевой стимул, нейронные участки, отвечающие за внимание с усилием, успокаиваются, в то время как внимание остается полностью сосредоточенным.

Когда йогины медитируют на сострадании, укрепляется связь между сердцем и мозгом, выходящая за рамки того, что обычно наблюдается. Наконец, имеются интересные данные, показывающие уменьшение прилежащего тела у опытных практикующих. Это говорит о том, что мы можем обнаружить дальнейшие структурные перемены в мозге йогинов, ведущие к снижению привязанности, цепляния и сосредоточенности на самом себе. Именно то, какими будут схожие нейронные перемены и их значение, предстоит узнать исследователям.

«После»

Эти поразительные данные лишь намекают на полный потенциал созерцательного пути на этом уровне. Некоторые из этих открытий сделаны случайно благодаря удачному стечению обстоятельств. Так Ричи решил проверить базовые данные по йогинам или сравнить самые опытные группы со всеми остальными.

А вот и единичное доказательство: когда сотрудники лаборатории Ричи взяли образцы слюны одного йогина, чтобы оценить активность кортизола, пока он был на ретрите, уровень оказался настолько низким, что не попадал в пределы стандартной шкалы. Впоследствии ученым пришлось скорректировать шкалу.

Некоторые буддийские традиции называют этот уровень стабилизации распознаванием внутренней «базовой доброты», пронизывающей ум и деятельность человека. Как говорил один тибетский лама о своем учителе — мастере, почитаемом во всех тибетских традициях, «Такие, как он, имеют двухуровневое сознание», в котором медитативные достижения являются устойчивой основой для всех остальных его действий.

Несколько лабораторий, включая лаборатории Ричи и Джадсона Брюера, заметили, что более продвинутые практикующие в состоянии покоя могут иметь активность мозга, напоминающую активность в медитативном состоянии, например во время практики внимательности или любящей доброты[291]. К новичкам это не относится. Сравнение базового состояния экспертов с новичками привело к открытию измененных черт в исследовании, хотя и предлагает лишь краткий обзор. Возможно, однажды очень продолжительное исследование даст нам эквивалент видеозаписи, показывающей, как возникают измененные черты. На данный момент, по предположениям группы Брюера, медитация трансформирует состояние покоя — пассивный режим мозга — и делает его похожим на медитативное состояние.

Как мы уже давно говорим, «после» — это «до» для следующего «во время».

В поисках устойчивых изменений

«Если сердце блуждает или отвлекается, — говорил Франциск Сальский, католический святой, — очень мягко верните его к цели… и даже если вы ничего не сделали за целый час, но возвращали свое сердце… хотя оно каждый раз снова блуждало, тот час прошел не зря»[292].

Практически все практикующие медитацию выполняют схожую последовательность шагов, неважно, какой практикой они занимаются. Эти шаги начинаются с целенаправленного фокуса, но спустя какое-то время ваш ум начинает блуждать. Когда вы замечаете это, вы можете выполнить последний шаг: вернуть свой ум к изначальному объекту внимания.

Венди Хазенкамп из Университета Эмори в своем исследовании обнаружила, что опытные практикующие обладали более прочными связями между участками мозга, вовлеченными в эти шаги[293]. Важен и тот факт, что различия между практикующими медитацию и участниками контрольной группы были выявлены не только при медитации, но и в обычном состоянии покоя. Это говорит о возможном эффекте черт.

Показатель количества часов практики представляет собой готовую возможность связать это число, допустим, с изменениями в мозге. Но чтобы удостовериться, что такая связь не обусловлена другими факторами, требуется выполнить еще один шаг — провести долгосрочное исследование, в котором в идеальном варианте степень воздействия возрастает по мере продолжения практики (плюс есть группа активного контроля, изучаемая в течение того же времени и не показавшая эти изменения).

Два долгосрочных исследования — работа Тани Зингер по эмпатии и состраданию и Клиффа Сарона по шаматхе — позволили собрать наиболее убедительные данные по способности медитации создавать измененные черты. Результаты исследований были довольно неожиданными.

Рассмотрим результаты исследования Тани. Она отмечает, что некоторые исследователи задавались вопросом, почему практикующие медитацию, ежедневно сканировавшие свое тело (по методу Гоенки), не смогли продемонстрировать улучшенной способности к подсчету ударов сердца, стандартной проверке интероцепции, или сонастроенности с телом. Она нашла ответ в своем проекте ReSource Project. Способность осознавать физические сигналы вроде пульса не улучшилась после трех месяцев ежедневной практики «присутствия», которая включает в себя внимательное сканирование тела. Однако улучшения начали проявляться через шесть месяцев, еще более заметными они стали через девять месяцев. Некоторым преимуществам требуется время, чтобы созреть. Психологи называют это «эффектом спящего»[294].

Рассмотрим историю о йогине, который провел долгие годы в ретрите в гималайской пещере. Однажды мимо проходил путешественник. Увидев йогина, он спросил, чем тот занимается. «Я медитирую на терпении», — ответил йогин. «В таком случае, — сказал путешественник, — ты можешь идти к черту!» На что йогин гневно парировал: «Иди сам к черту!»

Эта история, как и история про йогина на рынке, веками служила предостережением для серьезных практикующих, напоминая им, что проверкой их практик является сама жизнь, а не часы, проведенные за медитацией в изоляции. Такая черта, как терпение, должна делать нас невозмутимым ко всему, что может произойти в жизни.

Далай-лама рассказал эту историю, пояснив: «В тибетском языке есть поговорка, утверждающая, что в некоторых случаях практикующие медитацию похожи на святых людей, но лишь когда солнце сияет, а желудок полон. Когда же они сталкиваются с реальной проблемой или потрясением, они становится такими же, как и все остальные»[295].

«Полная катастрофа» нашей жизни является лучшей проверкой на долговечность измененных черт. В то время как супернизкий уровень кортизола у йогинов, проходящих ретрит, показывает, насколько расслабленными они могут быть, их уровень кортизола в напряженный день отразит, стала ли эта особенность постоянной измененной чертой.

Мастерство

Все мы слышали, что для оттачивания навыка вроде компьютерного программирования или игры в гольф требуется 10 000 часов практики, верно?

Нет.

В действительности ученые обнаружили, что некоторыми навыками (например, запоминания) на уровне мастерства можно овладеть за 200 часов. Более того, лаборатория Ричи определила, что даже среди мастеров медитации, которые имеют не менее 10 000 часов практики, мастерство продолжает уверенно расти с увеличением часов практики.

Это открытие вряд ли вызовет удивление у Андерса Эрикссона, ученого-когнитивиста, чья работа по данной теме, к его досаде, породила это неточное, но широко распространившееся убеждение о магической силе 10 000 часов для достижения мастерства[296]. В своем исследовании Эрикссон утверждает, что важно не количество вложенных часов, а то, насколько качественно они потрачены.

В практике, названной им преднамеренной, должен участвовать коуч-эксперт, оценивающий ваши успехи. Так вы сможете улучшать свою работу в направлении, ведущем к прогрессу. Игрок в гольф может получить конкретный совет от своего тренера, чтобы улучшить свинг, хирург — узнать от более опытных хирургов, как повысить результативность лечения. Как только игрок в гольф и хирург доведут эти улучшения до уровня мастерства, коучи смогут предоставить информацию для следующего раунда достижений.

Вот почему многие профессиональные исполнители — в спорте, театре, шахматах, музыке и других сферах деятельности — продолжают работать с наставниками на протяжении своей карьеры. Неважно, насколько хороши ваши результаты. Вы всегда можете стать немного лучше. На поле конкуренции небольшие улучшения могут иметь решающее значение для победы или поражения. Если вы не соревнуетесь, это станет вашим личным рекордом, который добавит вам очки.

То же самое действует и в отношении медитации. Рассмотрим пример Ричи и Дэна. Мы продолжали регулярно практиковать на протяжении десятилетий и много раз за эти годы прошли одно- или двухнедельные ретриты. Мы оба медитировали каждое утро на протяжении более 40 лет (за исключением моментов, когда что-то вроде рейса в шесть утра нарушает привычный распорядок). В то время как технически нас можно считать опытными, чье количество часов практики достигает 10 000 часов, ни один из нас не чувствует особого развития крайне позитивных измененных черт. Почему?

Прежде всего, данные предполагают, что медитация раз в день очень отличается от многоразовой медитации в течение дня или долгого ретрита. Рассмотрим неожиданное открытие, сделанное в исследовании опытных мастеров (в среднем 9000 часов) и их реагирования на стресс (см. главу 5)[297]. Чем прочнее была связь между префронтальной корой и миндалевидным телом, тем меньше реагировали эти участки. Неожиданно: самый большой рост связи между префронтальной корой и миндалевидным телом зависел от количества часов, которые практикующий провел на ретритах, но не был связан с часами домашней практики.

В этом же направлении другое удивительное открытие сделано при исследовании частоты дыхания. Количество часов практики на ретритах наиболее прочно было связано с медленным дыханием — гораздо больше, чем в ходе ежедневной практики[298].

Важное отличие медитации во время ретрита заключается в том, что на ретрите есть учителя, которые могут дать рекомендации, словно коуч. Практика во время ретрита очень интенсивна: участники тратят до восьми часов (а иногда и больше) в день на формальную практику, зачастую на протяжении многих дней подряд. Многие или большинство ретритов хотя бы частично проходят в тишине, что способствует росту интенсивности занятий. Все это складывается в уникальную возможность расширить возможности обучения.

Другое различие между новичками и экспертами связано с тем, как они практикуются. Новички учат базовые движения, связанные с навыком, будь то гольф, шахматы или внимательность. Очень часто они выходят на постоянный уровень после 50 часов улучшений посредством практики. В остальное время уровень их навыка остается тем же — дальнейшая практика не ведет к огромным улучшениям.

Эксперты же практикуются иначе. Они участвуют в интенсивных сессиях под руководством коуча, который советует им, над чем работать дальше, чтобы улучшить мастерство. Это ведет к непрерывной кривой обучения со стабильными улучшениями.

Данные открытия говорят о необходимости учителя — кого-то более продвинутого, чем вы, человека, который поможет вам добиться прогресса. Мы оба годами стремились заниматься с учителями медитации, но эта возможность возникает периодически.

«Висуддхимагга» советует практикующим найти в качестве наставника кого-то более опытного, чем вы. Этот древний список потенциальных учителей начинается с архата (так в языке пали называется практикующий медитацию самого высокого, олимпийского уровня). Если такой возможности нет, просто найдите кого-то более опытного, чем вы, — в тексте сказано, что этот человек как минимум должен прочитать сутру, отрывок из святого текста — если вы никогда не читали его. В современном мире эквивалентом может считаться наставничество от того, кто опробовал приложение по медитации, — лучше, чем ничего.

Соответствие уму

«Твоя программа, — писал Дэн Джону Кабат-Зинну, — может распространиться во всей системе здравоохранения». Хотя сам слабо верил в это. Шел 1983 год, и Джон по-прежнему упорно убеждал врачей из своего медицинского центра направить к нему пациентов.

Дэн старался воодушевить Джона на проведение исследования эффективности программы — семечка, из которого выросли сотни современных исследований MBSR. Дэн и Ричи со своим научным руководителем в Гарварде разработали «мягкий» метод оценки того, испытывают ли люди тревогу главным образом в мозге или теле. Отметив, что программа MBSR состоит из когнитивных и физических практик, Дэн предложил Джону изучить, «какие элементы и для какого типа работают лучше всего».

Джон занялся этим исследованием. Один из выводов заключался в том, что люди, испытывающие предельное беспокойство и страдающие от тревожных мыслей (то есть от когнитивной тревоги), снижают стресс, занимаясь йогой по программе MBSR[299]. Это поднимает вопрос в отношении всех типов медитации и более распространенных удобных версий, возникших на их основе: какие формы и каким людям приносят наибольшую пользу?

Подбор метода для ученика уходит корнями в прошлое. В «Висуддхимагге», например, учителям медитации рекомендуется тщательно изучить своих учеников, чтобы оценить, к какой категории они относятся. «Алчные» и «гневные» типы — лишь два примера. Так учителя могли наилучшим образом подобрать подходящие условия и методы. Сочетания, которые могут показаться в современных реалиях немного средневековыми, включают в себя: для алчных (тех, кто, например, первым делом замечает красивые вещи) — плохая пища, неудобное жилье и упор на отвратительность частей тела в качестве объекта медитации. Для гневных (тех, кто первым делом замечает, что не так) — лучшая пища, комната с удобной постелью и медитация на успокаивающих темах, таких как любящая доброта и равностность.

Оптимальный подбор, основанный на науке, может начинаться с использования существующих показателей когнитивных и эмоциональных стилей людей, как предлагали Ричи и Кортланд Даль[300]. Например, для тех, кто склонен размышлять и беспокоиться о себе, полезной начальной практикой может быть внимательность к мыслям (или йога, как обнаружил Джон). Тогда эти люди научатся относиться к мыслям как к «просто мыслям» и перестанут увлекаться их содержанием. Возможно, обратная связь в виде потоотделения, указывающая на степень захваченности мыслями, поможет еще больше. Человек с устойчивым, сконцентрированным вниманием, но дефицитом эмпатической заботы может начать с практики сострадания.

Когда-нибудь этот подбор будет основан на сканах мозга, способных найти оптимальный метод для каждого из людей. Подобный подбор лекарства в соответствии с диагнозом уже проводится в некоторых научных медицинских центрах в соответствии с подходом точной медицины, при котором лечение привязано к конкретному набору генов человека.

Типологии

Ним Кароли Баба, выдающийся йогин, с которым Дэн познакомился во время первой поездки в Индию, часто останавливался в индийских храмах и ашрамах, посвященных Хануману — обезьяноподобному божеству. Его последователи практиковали бхакти — один из видов йоги, связанный с преданностью богу и распространенный в той части Индии, где он жил.

Хотя он никогда не рассказывал о собственной истории практики, подробности иногда всплывали на поверхность. По словам некоторых, он долгое время жил в джунглях. Говорят, что он также годами практиковал в подземной пещере. Его медитация была посвящена Раме, герою древнеиндийского эпоса «Рамаяна». Иногда можно было услышать, как он тихо проговаривал «Рама, Рама, Рама…» или считал повторения мантры на пальцах.

Говорят также, что он отправился в Мекку в 30-е годы вместе с одним мусульманином. Для жителей Запада он прославлял Христа. На два года он взял под свою опеку Ламу Норлу, с которым стал близкими друзьями. Лама Норла бежал из Тибета в Индию в 1957 году, задолго до того, как там появились поселения для беженцев. Он был наставником ретритов в одной из традиций медитации, которой придерживался Мингьюр Ринпоче.

Если кто-то следовал конкретному внутреннему пути, Ним Кароли всегда поддерживал его. С его точки зрения, главное заключалось в том, что вы практикуете, а не пытаетесь найти «лучше».

Каждый раз, когда Ним Кароли спрашивали о том, какой вид медитации был лучшим, его ответ звучал так: Sub ek! На языке хинди эти слова означают «они все едины». У каждого свои предпочтения, потребности и так далее. Просто выберите один тип и начните практику.

Согласно данной точке зрения все созерцательные пути более или менее одинаковы. Все они похожи на путь, ведущий за пределы обычного опыта. На практическом уровне все формы медитации имеют общий элемент тренировки ума, например приобретение способности освобождаться от множества отвлекающих факторов, которые протекают через ум, и концентрироваться на одном объекте внимания или состоянии осознавания.

Но когда мы все больше понимаем механику различных путей, они могут быть распределены по группам. Например, человек, молча читающий мантру и игнорирующий все остальное, осуществляет другие ментальные операции, нежели тот, кто внимательно наблюдает за своими мимолетными мыслями.

На детальном уровне каждый путь уникален. Ученик бхакти-йоги, поющий религиозные бхаджаны, обращаясь к божеству, может иметь как общие, так отличающие его аспекты с практикующим ваджраяну, который молча порождает образ божества, например сострадательной Зеленой Тары[301], а также старается породить качества, сопровождающие этот образ.

Стоит отметить, что три уровня практики, хорошо изученные на данный момент, — новичок, опытный мастер и йогин, — сгруппированы по различным видам медитации. Главным образом, это внимательность для новичков, випассана для опытных мастеров (также с некоторыми направлениями дзена), для йогинов — тибетские традиции, известные как дзогчен и махамудра. Как это часто бывает, история нашей практики следовала сложной траектории. Исходя из нашего опыта, мы видим существенные различия между тремя методами.

Например, при практике внимательности медитирующий видит, какие мысли и чувства приходят в ум. Випассана начинается тем же, затем переходит к мета-осознаванию процессов ума вместо его изменчивого содержания. Дзогчен и махамудра на ранних этапах включают оба этих вида медитации, а также многие другие виды, но заканчиваются состоянием «недвойственности», пребывании на более тонком уровне мета-осознавания. В этой связи возникает научный вопрос о векторе трансформации: можем ли мы экстраполировать прозрения практики внимательности и применить их к практике випассаны (традиционный переход), а затем из випассаны к тибетским практикам?

Таксономия помогает науке разобраться с подобными вопросами, и Дэн применил ее в отношении медитации[302]. Его погружение в «Висуддхимаггу» дало ему способ систематизировать и разнести по категориям ошеломляющую смесь медитативных состояний и методов, о которых он узнал в Индии. Он создал классификацию на основе различия между однонаправленной концентрацией и более свободным осознаванием внимательности — главного отличия, проводимого в практике випассаны (также в тибетских традициях, но с очень тонкими отличиями — тут все немного запутывается).

Более объемная и современная типология, составленная Ричи и его коллегами Кортландом Далом и Антуаном Лутцем, организует мышление о «кластерах» медитации на основе массы открытий когнитивной науки и клинической психологии[303]. Она включает в себя три категории.

• Связанные с вниманием. Медитации этих видов направлены на учебные аспекты внимания, будь то концентрация, например сосредоточение на дыхании, внимательное наблюдение переживаний, мантра или мета-осознавание, как в открытом присутствии.

• Конструктивные. Для этих методов характерно развитие добродетельных качеств, например любящей доброты.

• Деконструктивные. Как и практика прозрения, эти методы используют самонаблюдение, чтобы постичь природу переживаний. Они включают «недвойственные» подходы, переходящие в состояние, в котором обычное познание больше не является доминирующим.

Такая широкая типология явно дает понять, что исследование медитации сосредоточено на узком наборе методов и игнорировало гораздо большую вселенную техник. Основная часть исследований была связана с MBSR и использовала в качестве основы подходы внимательности, много исследований проведено по практике любящей доброты и трансцедентальной медитации, несколько — по дзену.

Но многие разновидности медитации, выходящие за эти рамки, могут быть направлены на отдельные группы участков мозга и создавать свой уникальный набор особых качеств. Мы надеемся, что по мере развития медитативной науки исследователи изучат широкое множество видов медитации, а не всего лишь три вида. В то время как открытия на данный момент внушают оптимизм, могут последовать и другие результаты, о которых мы даже не подозреваем.

Чем шире станет сеть, тем больше мы поймем, как обучение медитации формирует мозг и ум. Например, каковы преимущества медитативной практики кружения в традициях некоторых школ суфизма или эмоционального пения в индусском бхакти? Или аналитической медитации, которую практикуют тибетские буддисты и последователи некоторых школ индийской йоги?

Что бы ни представляли собой особенности медитативных традиций, все они разделяют общую цель: измененные черты человека.

Чек-листы измененных черт

Около 40 журналистов, фотографов и операторов собрались в маленькой комнате в подвале, относящемся к часовне под главным этажом Вестминстерского собора в Лондоне. Они прибыли на пресс-конференцию с Далай-ламой перед вручением ему Темплтоновской премии — более миллиона долларов, выделяемых ежегодно за «выдающийся вклад в поддержку духовного измерения жизни».

Ричи и Дэн тоже присутствовали на той пресс-конференции. Они должны были выступить перед журналистами, разъяснив постоянное стремление Далай-ламы к научному знанию и его мнение о том, что наука и религия разделяют общие цели: поиски истины и служение человечеству.

Отвечая на последний вопрос, Далай-лама объявил, что он собирается сделать с наградой: немедленно пожертвует деньги. Он объяснил, что не нуждается в деньгах, — он простой монах и к тому же гость индийского правительства, которое заботится обо всех его потребностях.

И в момент получения награды он незамедлительно отдает миллион или около того в фонд Save the Children для оказания помощи детям из самых бедных семей и тибетским беженцам, покинувшим Китай. Затем он отдает оставшиеся средства Институту ума и жизни и Университету Эмори на программу обучения на тибетском языке, которая позволяет тибетским монахам получить научное образование.

Мы видели, как он делал это вновь и вновь. Щедрость Далай-ламы кажется спонтанной, он жертвует деньги без сожалений, не оставляя ничего себе. Подобная щедрость, мгновенная и без привязанности, является одной из парамит («завершенность или совершенство», в буквальном смысле «ушедший на другой берег») — добродетельных черт, которые свидетельствуют о прогрессе в созерцательных традициях.

Фундаментальный текст о парамитах, носящий название «Путь Бодхисаттвы», написан в VIII веке Шантидэвой, монахом из Университета Наланда в Индии, одного из первых в мире высших учебных заведений. Далай-лама часто обращается к этому тексту, всегда признавая свой долг перед наставником по тексту Кхуну Ламой, тем смиренным монахом, с которым Дэн познакомился в Бодх-Гайе.

В список парамит, принятых в традиции практики йогинов, которые побывали в лаборатории Ричи, входит щедрость — как материальная, вроде щедрости Далай-ламы, пожертвовавшего свою премию, так и простое присутствие, самоотдача. Также к парамитам относится этичное поведение — непричинение вреда себе и другим и следование принципам самодисциплины.

Другие парамиты — терпение, то есть толерантность и самообладание. Это также предполагает невозмутимую равностность. «Настоящий мир, — говорил Далай-лама во время выступления в MIT, — возникает тогда, когда ваш ум живет 24 часа в сутки без страха, без тревоги».

Парамитами являются энергетическое усилие и усердие, сосредоточение и способность не отвлекаться, а также мудрость — прозрение, которое приходит в глубокой медитации.

Это упоминание актуализации лучшей стороны в нас в виде устойчивых черт находит отклик в духовных традициях. Как мы видели в главе 3, греко-римские философы восхваляли частично совпадающий набор добродетелей. Как утверждается в суфизме, «добродетель характера — уже достаточное благополучие»[304].

Рассмотрим историю о раввине Лейбе, ученике раввина Дов-Бера, хасидского учителя XVIII века. В те времена ученики той традиции в основном изучали религиозные тексты и слушали лекции об отрывках из их священной книги Торы. Но Лейб преследовал другую цель.

Он пришел к своему религиозному наставнику Дов-Беру не для того, чтобы читать тексты или слушать проповеди. Он пришел, чтобы «увидеть, как тот завязывает шнурки на обуви»[305].

Другими словами, он стремился увидеть и вобрать в себя качества, которые воплощал в себе учитель.

Между научными данными и древними путями к измененным чертам есть интересные совпадения. Например, в одном тибетском тексте, датируемом XVIII веком, говорится, что к знакам духовного прогресса относится любящая доброта и огромное сострадание ко всем, удовлетворенность и «слабые желания»[306].

Эти качества совпадают с показателями изменений в мозге, которые мы отметили в предыдущих главах: увеличение участка, связанного с эмпатической заботой и родительской любовью, расслабление миндалевидного тела и уменьшение участка мозга, отвечающего за привязанность.

Йогины, прибывшие в лабораторию Ричи, практиковали в тибетской традиции, общая идея которой может порой сбивать с толку: что во всем заложена природа Будды, но мы просто не можем распознать ее. Согласно этой точке зрения, суть практики заключается в распознавании качеств, которые уже имеются, а не развитии новых внутренних навыков. В этом плане выдающиеся нейронные и биологические открытия, сделанные по йогинам, означают не развитие навыков, а скорее распознавание имеющихся качеств.

Являются ли измененные черты дополнением к нашей природе или обнаруженными аспектами, которые были всегда? На этом этапе развития медитативной науки сложно дать ответ. Однако постоянно растет список научных открытий, показывающих, например, что если дети видят кукол, излучающих альтруизм и доброту, или эгоистичных и агрессивных кукол, то практически все выбирают дружелюбных[307]. Эта естественная тенденция присуща детям дошкольного возраста.

Такие открытия согласуются с идеей существующих добродетелей вроде врожденной базовой доброты и говорят о том, что обучение любящей доброте и состраданию предполагает раннее распознавание глубинных качеств, которые уже существуют, и их укрепление. В этом смысле практики могут не развивать навык, а скорее подпитывать уже существующую способность, наподобие обучения речи.

То, как относиться к появлению целого ряда качеств благодаря разным видам медитации — как к имеющимся или как к развиваемым навыкам, — покажут будущие научные работы. Мы просто поддерживаем идею, что как минимум некоторые аспекты практики медитации могут в меньшей степени походить на овладение новым навыком и в большей — на принятие базовой предрасположенности.

Чего не хватает?

Исторически повелось, что медитация не призвана улучшать здоровье, расслаблять или способствовать успеху на работе. Хотя именно эти лозунги сделали медитацию популярной в мире, на протяжении веков подобные преимущества оставались второстепенными, незамеченными побочными эффектами. Настоящей целью медитации всегда оставались измененные черты.

Самые убедительные признаки этих качеств были отмечены у йогинов, прибывших в лабораторию Ричи. Это поднимает важный вопрос о понимании принципов работы медитативной практики. Йогины практикуют в рамках духовных традиций, в режиме «глубокого погружения». Однако в современном мире большинство из нас предпочли бы упрощенный (и быстрый) вариант практики. Этот прагматичный подход означает заимствование того, что работает, и отказ от всего остального.

И многое оставлено, по мере того как богатые медитативные традиции обрели удобные формы. Когда медитация переходит от своего первоначального статуса в популярные методики и получает распространение, все то, что было оставлено, игнорируется или забывается.

Некоторые важные компоненты медитации сами по себе не являются медитацией. На глубинных путях медитация представляет собой лишь одно из средств, помогающих повысить самосознание, обрести прозрения в тонкости сознания и, наконец, добиться устойчивой трансформации бытия. Такие серьезные цели требуют пожизненной приверженности.

Йогины, побывавшие в лаборатории Ричи, практиковали в тибетской традиции, идеалом которой является окончательное освобождение всех людей от всевозможных страданий, и практикующий устремляется к этой колоссальной цели путем тренировки ума. Часть этого йогического мировоззрения включает в себя развитие большей равностности по отношению к нашему собственному эмоциональному миру, а также убежденности, что медитация и связанные практики могут вызывать устойчивую трансформацию — измененные черты.

В то время как некоторые из последователей «глубинного» пути на Западе могут придерживаться этих убеждений, другие обучаются тем же методам на пути обновления, рассматривают это как своего рода внутренний отпуск, а не как пожизненное призвание. При этом мотивы могут меняться по мере прогресса, и, таким образом, причины, которые привели человека к медитации, могут не совпадать с причинами, заставляющими его продолжать практики.

Ощущение цели в жизни, сконцентрированное на часах практики, относится к элементам, о которых так часто забывают, но именно это может иметь огромное значение. К другим элементам, которые могут играть важную роль для создания измененных черт на уровне, обнаруженном у йогинов, относятся:

• этическая позиция — набор моральных принципов, упрощающих внутренние перемены на пути. Многие традиции настоятельно рекомендуют иметь такой внутренний компас, иначе приобретенные способности не принесут вам пользы;

• альтруистическое намерение — когда человек отталкивается от прочной мотивации практиковать медитацию во благо другим, а не только для себя;

• прочная вера — устанавливает, что конкретный путь обладает ценностью и приведет вас к желанной трансформации. Некоторые тексты предостерегают от слепой веры и призывают учеников проводить то, что сегодня мы называем комплексной проверкой при поиске учителя;

• персональное наставничество — опытный учитель, который обучает вас, дает советы, необходимые для перехода к следующему шагу. Когнитивной науке известно, что достижение высочайшего мастерства требует подобной обратной связи;

• преданность — глубокая признательность всем людям, принципам и тому, что делает практику возможной. Преданность также может выражаться в отношении к качествам святого, учителя или к измененным чертам и качествам ума учителя;

• сообщество — круг друзей на пути, которые посвятили себя практике. Сравните это с изоляцией многих современных практикующих;

• благоприятная культура — традиционные азиатские культуры с давних времен признавали ценности людей, которые посвятили свою жизнь личной трансформации, чтобы воплотить добродетели внимания, терпения, сострадания и так далее. Те, кто работает и имеет семью, охотно поддерживают тех, кто посвятил себя глубокой практике: дают деньги, еду и любым образом облегчают жизнь. В современном обществе дела обстоят иначе;

• потенциал измененных черт. Сама идея, что эти практики могут привести к освобождению от обычных состояний ума, а не только к самосовершенствованию, всегда составляло основу этих практик, воспитывая уважение и почтение к пути и его последователям.

Пока мы не знаем, могут ли эти «позабытые» элементы быть активными ингредиентами измененных черт, которые наука начала фиксировать в лабораториях.

Пробуждение

Вскоре после того, как Сиддхартха Гаутама, принц, отрекшийся от мирской жизни, завершил свое внутреннее путешествие в Бодх-Гайе, он встретил нескольких странствующих йогинов. Осознав, что Гаутама прошел удивительную трансформацию, они спросили его: «Ты и есть бог?»

На что он ответил: «Нет. Я пробудился».

Санскритское слово «бодхи», означающее «пробуждение», стало именем Гаутамы, которое дошло до нас: Будда — Пробужденный. Никто не может точно знать, что подразумевало то пробуждение, но наши данные, накопленные при общении с самыми опытными йогинами, могут дать несколько подсказок. Например, мы видели высокий уровень постоянных гамма-волн, которые, похоже, отвечают за чувство обширного простора, когда все чувства полностью открыты, что обогащает повседневный опыт — даже во время глубокого сна[308]. Это говорит о качестве постоянного пробуждения.

Метафора нашего обычного сознания как сна и внутренняя перемена, ведущая к «пробуждению», имеют давнюю историю и широкое распространение. В то время как разные научные школы спорят по этому вопросу, мы не обладаем нужной подготовкой и квалификацией, чтобы вступать в бесконечные дебаты о точном значении «пробуждения». Не утверждаем мы и что наука может быть судьей в этих метафизических дебатах.

Так же как математика и поэзия являются разными способами познания мира, наука и религия отражают различные учения, сферы влияния, области исследования и способы познания. Религия обращается к ценностям, убеждениям и трансцендентности, наука — к фактам, гипотезам и рациональности[309]. При оценке ума практикующих медитацию мы не говорим об истинном значении того, как расценивают эти ментальные состояния различные религии.

Мы стремимся к чему-то более прагматичному. Что из этих процессов трансформации на глубинном пути можно извлечь и распространить на всеобщее благо? Можем ли мы задействовать механику глубинного пути, чтобы принести пользу максимальному количеству людей?

В двух словах

С самых первых часов, дней и недель медитации она приносит определенную пользу. Так, миндалевидное тело в мозге новичка в меньшей степени реагирует на стресс. Улучшение навыка внимания спустя лишь две недели практики означает улучшение концентрации, снижение блуждания ума и укрепление рабочей памяти — с конкретным результатом в виде лучших оценок по вступительному экзамену в магистратуру. Некоторые из первоначальных выгод связаны с медитацией сострадания, включая более прочную связь в участке мозга, отвечающем за эмпатию. После 30 часов практики снижаются маркеры воспаления. Несмотря на то что эти выгоды возникают даже при достаточно скромном количестве часов практики, они хрупки и нуждаются в ежедневной практике для поддержания.

Среди опытных практикующих, имеющих в активе 1000 часов и более, указанные выгоды представлены в гораздо большей степени. К ним относятся мозговые и гормональные индикаторы сниженного стрессового реагирования и воспаления, укрепление участков префронтальной коры, управляющих стрессом, и снижение уровней гормона стресса кортизола, говорящего о пониженном реагировании на стресс в целом. Медитация сострадания на этом уровне привносит повышенную нейронную сонастроенность с теми, кто испытывает страдание, и повышенную вероятность оказания помощи.

Когда речь заходит о внимании, стоит отметить ряд преимуществ: более крепкое селективное внимание, сниженный эффект мигания внимания, выраженную легкость в удержании внимания, повышенную готовность отреагировать на любое событие и сниженное блуждание ума. Наряду с уменьшением количества мыслей, зацикленных на себе, происходит ослабление участка, отвечающего за привязанности. Другие биологические и мозговые изменения включают снижение частоты дыхания, что говорит о замедлении метаболизма. Однодневный ретрит укрепляет иммунную систему, и признаки медитативных состояний сохраняются на протяжении сна. Все эти перемены говорят о возникновении измененных черт.

Наконец, существуют йогины «олимпийского» уровня, чье среднее количество часов практики медитации составляет 27 000. Они демонстрируют явные признаки измененных черт, например интенсивные синхронные гамма-волны во многих участках мозга. Эта модель мозговой активности не была отмечена в других людях и возникает в состоянии покоя у тех йогинов, которые имеют наибольшее количество часов практики. В то время как самые большие гамма-волны появляются при практиках открытого присутствия и сострадания, мозг продолжает излучать их в состоянии покоя ума, хотя и в меньшей степени. Кроме того, мозг йогинов стареет медленнее, чем мозг других людей того же возраста.

Другие признаки мастерства йогинов включают выход и вхождение в медитативные состояния за считаные секунды и безусильность медитации (особенно у самых опытных йогинов). Их отличает также реакция на боль: незначительные признаки антиципаторной тревоги, короткая, но интенсивная реакция при самой боли и затем стремительное восстановление. Во время практики сострадания мозг и сердце йогинов объединялись особым образом, чего не наблюдалось у других людей. Главное — мозг йогинов в состоянии покоя схож с мозгом других людей в состоянии медитации. Это означает, что состояние превратилось в черту.

Глава 14. Здоровый ум

* * *

Доктор Сьюзан Дэвидсон, супруга Ричи, специализируется на акушерстве при беременностях высокого риска и, как и Ричи, с давних пор занимается медитацией. Несколько лет назад Сьюзан с группой коллег решила организовать занятия по медитации для докторов в ее больнице в Мэдисоне. Занятия проходили по пятницам в утренние часы. Сьюзан разослала врачам напоминания по электронной почте о возможности посетить занятия. Очень часто ее останавливал в коридоре то один врач, то другой со словами «Ваши занятия — очень хорошая идея». И затем добавлял: «Но я не смогу прийти».

Конечно, на то имелись веские причины. В то время врачи были заняты больше обычного, пытаясь внедрить электронное делопроизводство, еще до того, как появились готовые шаблоны. В медицинских учебных заведениях не существовало направления, готовившего стационарных врачей и персонал, которые обеспечивают комплексный уход за больными, освобождая других врачей от необходимости совершать обход пациентов. Поэтому занятия по медитации, скорее всего, стали бы находкой для вечно спешащих врачей, шансом немного восстановить себя.

Но все же спустя годы на занятия приходили лишь шесть-семь врачей. В итоге Сьюзан и другие потеряли энтузиазм. Чувствуя, что эти занятия никогда не станут популярными, они прекратили их.

Ощущение нехватки времени может быть главным оправданием людей, которые хотят медитировать, но никак не решатся начать.

Признав этот факт, Ричи и его команда начали разрабатывать цифровую платформу под названием «Здоровый ум», которая обучает стратегиям медитации для выработки чувства благополучия даже тех, кто говорит, что у него «нет времени». Если вы убеждены, что слишком заняты для формальной медитации, платформу можно настроить таким образом, чтобы совмещать практику с тем, что вы делаете в любом случае — например, добираетесь до работы или убираетесь дома. Поскольку эти занятия не требуют вашего полного внимания, вы можете слушать инструкции по практике в фоновом режиме. Так как некоторые из главных выгод медитации заключаются в том, что они подготавливают нас к повседневной жизни, шанс практиковать в ходе самой жизни становится преимуществом.

Конечно, «Здоровый ум» входит в постоянно растущий список приложений по медитации. Но в то время как многие приложения используют научные открытия о пользе медитации в качестве коммерческого аргумента, «Здоровый ум» сделал один важный шаг вперед. Лаборатория Ричи будет исследовать воздействия приложения, чтобы оценить, насколько хорошо работает подобная совмещенная практика.

Например, насколько сопоставимы 20 минут практики в день по пути на работу с 20 минутами практики дома в тишине? У нас нет ответа на этот простой вопрос. И как лучше практиковать — один раз по 20 минут, два раза по 10 минут или четыре раза по 5 минут? На эти и многие другие практические вопросы Ричи и его команда надеются дать ответ в ближайшем будущем.

Мы рассматриваем эту цифровую платформу и связанное с ней исследование в качестве прототипа следующего шага по расширению пути, ведущего ко многим преимуществам медитации, открытым наукой. MBSR, TM и распространенные виды внимательности уже приобрели упрощенные формы, чтобы каждый мог извлечь выгоду без необходимости обращаться к их азиатским корням или даже знать о них.

Например, многие компании внедрили эти подходы, считая их выгодными как для своих сотрудников, так и для компании в плане получения прибыли. Они добавили медитативные методы в списки своих тренингов и программ развития. В некоторых даже появились комнаты для медитации, где сотрудники могут в уединении практиковать концентрацию. Конечно, для подобных идей требуется внутренняя корпоративная культура, поддерживающая данные методики. В одной компании, где сотрудники работали подолгу, Дэну по секрету сообщили, что люди, замеченные в комнате для медитации слишком часто, могут быть уволены.

Группа Амиши Джа из Университета Майами предлагает обучение внимательности группам лиц, находящихся в условиях повышенного стресса, — от солдат боевых подразделений и футболистов до пожарных и учителей. Институт Гаррисона, расположенный в пригороде Нью-Йорка, предлагает программу на основе внимательности, чтобы помочь людям, работающим с травмой в Африке и на Ближнем Востоке, справиться со вторичной травмой, например при борьбе с эпидемией лихорадки Эбола или при оказании помощи отчаявшимся беженцам. Флит Моул, осужденный на 14 лет за контрабанду наркотиков, основал Институт внимательности в тюрьмах и теперь обучает заключенных почти в 80 американских тюрьмах.

Мы считаем медитативную практику комплексом базовой информации о том, как настроить ум, тело и мозг на поддержание здоровья в самом широком смысле этого слова. Согласно определению этого понятия Всемирной организацией здравоохранения, термин «здоровье» выходит за рамки отсутствия болезней и физических дефектов и является «состоянием полного физического, душевного и социального благополучия». Медитация и ее производные формы могут быть активным ингредиентом для достижения такого благополучия, проникая в самые далекие уголки.

Открытия медитативной науки могут породить инновационные подходы, которые основаны на веских доказательствах, но совершенно не похожи на саму медитацию. Такое применение медитации с целью решить личные и социальные проблемы только к лучшему. Но нас также волнует то, что принесет будущее.

Отдаление этих методов от исконных корней может быть полезно при условии, что все вновь возникающие теории основаны на научных достижениях, что делает решения более доступными для многих людей, способных извлечь выгоду. В конце концов, почему этими методами и их преимуществами должны пользоваться лишь йогины?

Поддержка нейропластичности

«Что нужно растениям для роста?» — спросила Лора Пинджер, специалист по программам в центре Ричи, которая разработала Программу доброты для дошкольников.

В то утро многие из 15 ребят, обучающихся доброте, охотно подняли руки, желая ответить.

«Солнечный свет», — сказал один.

«Вода», — добавил другой.

И третий ребенок, имеющий проблемы с концентрацией внимания, но находящийся под чрезвычайно благотворным воздействием Программы, поднял руку и выпалил: «Любовь».

Это был ощутимый момент познания, ставший в то же время весьма поучительным примером. Извлеченный урок заключался в том, что доброта — форма любви.

Программа доброты начинается с очень простых упражнений по внимательности, соответствующих возрасту. Четырехлетние дети слушают звон колокольчика и направляют внимание на свое дыхание. При этом они лежат на спине с маленькими камнями на животе, который поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом.

Затем они используют внимательное дыхание, чтобы сосредоточиться на осознании своего тела. Они учатся наблюдать за чувствами, при этом общаясь с другими детьми, особенно если другой ребенок в плохом настроении. Такое настроение дает детям не только увидеть, что происходит в их теле, но и представить, что происходит в теле расстроенного товарища. Это первый шаг к проявлению эмпатии.

Детей поощряют помогать друг другу и выражать благодарность. Когда дети видят готовность прийти на помощь, они могут наградить это действие, рассказав учителю. Тот дает ребенку, оказавшему помощь, наклейку, которая клеится на плакат «сада доброты».

Чтобы оценить эффективность программы, исследовательская группа Ричи предложила детям поделиться наклейками (важная валюта для дошкольника) с одним из четверых детей: с их самым любимым одногруппником, самым нелюбимым, незнакомцем — ребенком, с которым они никогда не встречались, или ребенком, выглядящим болезненно.

Дошкольники, занимающиеся по программе доброты, чаще делились с самым нелюбимым и болезненно выглядящим ребенком. Обычные дошкольники чаще делились наклейками с самым любимым, близким им одногруппником[310]. Другое открытие: в отличие от большинства детей дети, занимающиеся по программе доброты, не стали эгоистами, когда перешли в подготовительный класс школы.

Помочь детям развивать доброту кажется очевидно хорошей идеей. Но сегодня это ценное человеческое качество отдано на волю случая в нашей образовательной системе. Конечно, многие семьи прививают эти ценности своим детям — но не все. Внедрение подобных программ в школы приведет к тому, что дети укрепят эту мышцу своего сердца[311].

Доброта, забота и сострадание следуют курсу развития, который наша образовательная система по большей части игнорирует — наряду с вниманием, саморегулированием, эмпатией и способностью налаживать человеческие связи. В то время как мы делаем полезную работу, развивая традиционные академические навыки вроде чтения и счета, почему бы не расширить учебную программу для развития таких важных навыков для полноценной жизни?

Специалисты по возрастной психологии говорят, что существуют разные показатели полного развития навыков внимания, эмпатии, доброты, спокойствия и социальной связи. Поведенческие признаки этого развития, например неугомонность первоклассников по сравнению с хорошим поведением учеников четвертого класса, являются внешними признаками роста соответствующих нейронных сетей. Нейропластичность сообщает нам, что подобные участки мозга можно направить в нужное русло с помощью таких тренингов, как Программа доброты.

Сегодня то, как наши дети развивают в себе эти жизненно важные качества, отдано, главным образом, на откуп случаю. Мы можем проявить разумность, начав помогать детям вырабатывать эти качества. Например, все медитативные методы по сути являются практиками по укреплению внимания. Адаптация этих техник таким образом, чтобы дети выполняли упражнения на внимание, несет в себе множество преимуществ. Нет внимания — нет знаний.

Удивительно, как мало значения придается укреплению навыка внимания в детях, особенно с учетом того, что детство представляет собой долгий период возможностей роста участков мозга, и помощь может укрепить эти участки. Наука культивации внимания обладает достаточно высокой надежностью, поэтому путь к достижению цели находится в пределах нашей досягаемости.

У нас появляется даже больше оснований для использования упомянутых методик: общество страдает от дефицита внимания. Современные дети растут с вложенным в руку цифровым устройством, и эти устройства предлагают постоянные отвлечения (и больший поток информации, чем был у любого поколения в прошлом). По этой причине мы считаем укрепление навыков внимания действительно важной необходимостью с точки зрения здравоохранения.

Дэн был сооснователем движения социального и эмоционального обучения (SEL). Сегодня тысячи школ по всему миру предлагают программу SEL. Он считает, что укрепление внимания и эмпатической заботы — следующий шаг[312]. Движение возникло с целью внедрить курсы по внимательности в школы, в особенности было направлено на привлечение детей из бедных и проблемных семей[313]. Но все это единичные усилия или пилотные проекты. Мы надеемся, что однажды программы по концентрации внимания и доброте станут частью стандартной учебной программы во всех школах.

Тот факт, сколько времени школьники тратят на видеоигры, говорит о другом способе проведения этих уроков. Конечно, игры порой обвиняют в том, что увлечение ими способствуют дефициту внимания, с которым мы столкнулись в современном обществе. Но представьте мир, в котором силу игр можно использовать во благо, для выработки полезных состояний и черт личности. Группа Ричи начала сотрудничать с разработчиками видеоигр, которые специализируются на образовательных играх, чтобы создать подобные игры для подростков[314].

На основе исследования с подсчетом дыхательных циклов, проведенного лабораторией Ричи, была создана видеоигра Tenacity[315]. Выяснилось, что если вас попросят нажимать на экран при каждом вдохе, большинство людей справятся с этим заданием. Но если попросить нажимать двумя пальцами на каждом девятом вдохе, в этом задании они допускают ошибки, что говорит о блуждании ума.

Ричи с коллегами использовали эту информацию в качестве ключевого механизма игры при разработке Tenacity. Дети нажимают на экран одним пальцем при каждом вдохе и двумя пальцами при каждом пятом вдохе. Поскольку большинство детей легко справляются с первым заданием, команда Ричи может определить, действительно ли дети нажимают двумя пальцами при каждом пятом вдохе. Чем больше цепочек из пяти точных подсчетов, тем выше результат в игре. С каждым корректным нажатием двумя пальцами изображение в игре становится все более красивым: в одной версии в пустыне расцветали прекрасные цветы.

Команда Ричи обнаружила, что игра в течение 20–30 минут ежедневно на протяжении двух недель укрепляла связь между исполнительным центром в префронтальной коре и участком, отвечающим за сосредоточенное внимание[316]. При других испытаниях выяснилось, что игроки лучше концентрируются на выражении лица другого человека и игнорируют отвлекающие факторы. Все это говорит о возросшей эмпатии.

Никто не утверждает, что эти изменения сохранятся без продолжительной практики (в идеале без игры). Но тот факт, что полезные перемены возникают и в мозге, и в поведении, является доказательством концепции, что видеоигры могут укрепить осознанное внимание и эмпатию.

Ментальный тренажерный зал

Когда Ричи выступил на престижной встрече в Национальных институтах здравоохранения, идея его речи представляла собой интересную гипотезу: «Что если мы можем тренировать свой ум так же, как и тело?»

Фитнес-индустрия процветает на нашем желании быть здоровыми. Физическая форма является целью многих, независимо от того, работаем ли мы в этом направлении. Привычки личной гигиены вроде регулярного приема душа и чистки зубов являются естественным занятием. Так почему бы не задуматься об идее ментального фитнеса?

Нейропластичность — формирование ума с помощью регулярного опыта — неосознанно присутствует в нашей жизни, хотя мы обычно не знаем об этих усилиях. Мы тратим долгие часы на изучение экрана наших цифровых устройств или на бесконечное множество других довольно бессмысленных целей. В это время наши нейроны добросовестно укрепляют или ослабляют соответствующий участок мозга. Такая случайная ментальная диета скорее всего приведет к не менее случайным изменениям в мышце нашего ума.

Медитативная наука говорит нам, что мы можем более ответственно ухаживать за своим умом. Выгоды от целенаправленного формирования ума могут проявиться сразу же, как мы видели в данных по практикам любящей доброты.

Рассмотрим работу Трейси Шорс, разработавшей психологический и физический тренинг (MAP) для активации нейрогенеза — процесса образования новых клеток мозга[317]. Дважды в неделю участники в течение 30 минут занимались медитацией концентрации внимания, после чего в течение 30 минут выполняли упражнения по аэробике умеренной интенсивности. Исследование продолжалось восемь недель. Выгоды заключались в улучшении исполнительной функции, что говорит о позитивном изменении мозга.

Интенсивная тренировка укрепляет мышцы и повышает выносливость. Мы знаем, что если прекратим заниматься, то у нас вновь появится одышка и жировые отложения. То же самое относится и к изменениям в уме и мозге после внутренней тренировки — медитации и ее производных форм.

Раз мозг похож на мышцу, которая укрепляется с тренировкой, почему бы не предложить эквивалент фитнес-залов — ментальный тренажерный зал? Ментальный тренажерный зал был бы не физическим пространством, а набором приложений для внутренних упражнений, которыми можно пользоваться в любом месте.

Цифровые системы распространения способны предложить преимущества медитативной практики массовому населению. В то время как приложения для медитации уже пользуются популярностью, эти методы не имеют прямых научных оценок. Вместо этого разработчики приложений обычно ссылаются на проведенные учеными исследования медитации (и необязательно на лучшие исследования). При этом они не раскрывают подлинную эффективность своих приложений. Разработчикам одного такого приложения, которые утверждали об улучшении ментальных функций, пришлось заплатить большой штраф, когда государственные органы решили проверить их заявления, в итоге оказавшиеся неподтвержденными.

С другой стороны, факты на данный момент говорят о том, что если хорошо разработанные цифровые приложения будут тщательно изучены, они смогут пройти проверку. Например, исследование веб-инструкции по любящей доброте (рассмотрено в главе 6) показало, что она расслабляет людей и делает их более щедрыми[318].

Группа Соны Димиджиан связалась через интернет с людьми, которые имели слабые симптомы депрессии. Эти люди находились в зоне риска «выше среднего» по системе оценки полноценной депрессии. Команда Соны разработала онлайн-курс, взяв за основу MBCT. Он получил название «Внимательный баланс настроения»: восемь сеансов снижали симптомы депрессии и тревоги, такие как постоянное беспокойство и навязчивые мысли[319].

Но такие истории успеха не означают, что любые онлайн-курсы по медитации или ее производным формам полезны. Эффективнее ли одни курсы по сравнению с другими? Если да, то почему? Чтобы ответить на эти вопросы, требуется провести исследование.

По имеющимся у нас данным, в научной литературе нет ни одной публикации, которая напрямую оценивала бы эффективность любого из множества приложений по медитации, которые заявлены как «основано на научных фактах». Мы надеемся, что когда-нибудь подобная проверка станет стандартной процедурой для любого приложения, чтобы продемонстрировать обещанную работоспособность.

Несмотря на это, исследования медитации оказывают поддержку вероятным выгодам тренировки ума. По нашим представлениям, скоро культура будет относиться к уму так же, как и телу. Упражнения для поддержания ума в форме станут частью повседневной жизни.

Нейронный хакинг

В то мартовское утро снег в Новой Англии уже начал таять, и общая комната в викторианском корпусе колледжа Амхерста напоминала небольшой Ноев ковчег. Там собрались представители разных наук — религиоведы, экспериментальные психологи, нейроученые и философы.

Группа собралась под руководством Института ума и жизни, чтобы изучить область ума, связанную с повседневными желаниями. Иногда этот путь ведет к навязчивому желанию и затем к зависимости — будь то наркотики, порнография или шопинг.

Религиоведы назвали проблемой момент появления привязанности — эмоционального импульса, который заставляет нас стремиться к удовольствию, какую бы форму оно ни приняло. В плену привязанности, особенно когда она смещается по интенсивности между навязчивым желанием и зависимостью, возникает ощущение тревоги, которое запускает настойчивый, соблазняющий внутренний голос. Он шепчет нам, что объект наших желаний избавит нас от чувства тревоги.

Моменты возникновения привязанности могут быть настолько неявными, что остаются незамеченными в безумном море отвлекающих факторов нашего обычного душевного состояния. Исследование показывает, что мы скорее всего потянемся за калорийным угощением, когда в значительной степени отвлечены. Наркоманы с большей вероятностью ищут следующую дозу, когда видят маленькие подсказки: так футболка, в которую они были одеты, когда испытали «кайф», накрывает их лавиной воспоминаний о последней дозе.

Как отмечал философ Джейк Дэвис, это состояние отличается от чувства абсолютной легкости, которое мы испытываем, когда свободны от непреодолимых влечений. «Непривязанный ум» делает нас невосприимчивыми к этим импульсам, удовлетворенными собой в том состоянии, в котором мы находимся в данный момент.

Внимательность позволяет нам наблюдать за тем, что происходит в уме, а не просто увлекаться мыслями. Импульсы, которые захватывают нас, начинают уходить на задний план. «Вам нужно увидеть их, чтобы затем отпустить», — говорил Дэвис. В состоянии внимательности мы замечаем возникающие импульсы, но относимся к ним так же, как к другим спонтанным мыслям.

Психиатр и нейроученый Джадсон Брюер считает, что при этом в PCC (коре задней части поясной извилины) возникает нейронная активность. Недавно Брюер стал директором по исследованиям Центра внимательности при Медицинской школе Массачусетского университета в Вурстере — месте рождения MBSR. Психическая деятельность, в которой задействована PCC, включает в себя отвлекаемость, позволение уму блуждать, мысли о себе, одобрение выбора, который мы сделали, даже если считаем его аморальным, и ощущение вины. Ах, да — и навязчивые желания.

Исследовательская группа Брюера, как мы узнали в главе 8, сканировала мозг людей во время практики внимательности и обнаружила, что метод успокаивает PCC. Чем более непринужденной становится практика внимательности, тем больше успокаивается PCC[320]. В лаборатории Брюера внимательность помогла людям с никотиновой зависимостью отказаться от привычки[321]. Он разработал два приложения, в которых применил свои открытия по PCC для избавления от зависимости при переедании и курении[322].

Брюер продолжил применять свои нейронные открытия в практических целях, используя нейронную обратную связь, которая отслеживает активность мозга человека и мгновенно сообщает, становится конкретный участок активнее или пассивнее. Это позволяет человеку экспериментировать с действиями своего ума, направленными на снижение активности PCC. Обычно мы не замечаем того, что происходит в мозге, особенно в момент сканирования мозга. Это основная причина, почему открытия нейронауки так важны. Нейронная обратная связь разрушает барьер между умом и мозгом, объясняя, как мозговая активность запускает петлю обратной связи. Это дает нам почувствовать, как конкретный ментальный маневр влияет на происходящее в мозге. Мы полагаем, что следующее поколение приложений по медитации будет использовать обратную связь от соответствующих биологических или нейронных процессов с нейронной обратной связью Брюера в качестве прототипа.

Другим целевым объектом нейронной обратной связи могут быть гамма-волны, ЭЭГ-модель, которая характерна для мозга продвинутых йогинов. Однако в то время как воссоздание обратной связи по гамма-волнам широкой открытости йогинов может иметь результат, мы не рассматриваем нейронную обратную связь в качестве обходного пути к созданию измененных черт, как у йогинов. Гамма-осцилляции или любой конкретный показатель психического состояния йогинов предлагают в лучшем случае произвольный и тонкий слой богатой насыщенности жизни, которой наслаждаются йогины. В то время как обратная связь гамма-волн или любое другое погружение в подобные элементы может отличаться от нашего обычного состояния ума, они ни в коем случае не соизмеримы с результатами многолетней медитативной практики. Но есть и другие возможные выгоды. Рассмотрим медитирующую мышь.

Медитирующую мышь?! Эту нелепую возможность — или очень слабую параллель — изучили нейроученые из Орегонского университета. Хорошо, на самом деле мышь не медитировала. Исследователи использовали специальный стробоскоп, чтобы вызвать особые частоты в мозге мыши. Этот метод называется световой стимуляцией, при котором ритм ЭЭГ-волн устанавливается на уровне ритма мигающих огоньков стетоскопа. Похоже, мышь сочла этот эффект расслабляющим, судя по признакам сниженной тревоги[323]. Когда другие исследователи настроили мозг грызуна на частоту гамма-волн посредством световой стимуляции, они обнаружили, что уменьшилось количество амилоидных бляшек, связанных с болезнью Альцгеймера, по крайней мере у пожилой мыши[324].

Может ли обратная связь гамма-волн (распространенная у йогинов) замедлить или не допустить развитие болезни Альцгеймера? Анналы фармацевтических исследований изобилуют упоминаниями потенциальных методов лечения, которые, по-видимому, успешно действуют на мышей, но терпят неудачу при испытаниях с участием людей[325]. Нейронная обратная связь гамма-волн для предотвращения болезни Альцгеймера у людей может быть (а может и не быть) несбыточной мечтой.

Но базовая модель, гласящая, что приложения для нейронной обратной связи однажды сделают возвышенные состояния ума доступными широкой прослойке общества, кажется более многообещающей. Вновь мы хотим сделать оговорку: скорее всего, приложения создадут временные эффекты состояний, неустойчивые черты. Что уж говорить о существенном различии между годами интенсивной медитации и недолгим использованием нового приложения.

Однако мы считаем, что следующее поколение полезных приложений возникнет из методов и озарений, последовавших из медитативной науки. Пока что мы не знаем, какие формы они примут в итоге.

Наше путешествие

Убедительное доказательство в пользу измененных черт зарождалось медленно, в течение десятилетий. Мы учились в магистратуре, когда вышли на след новых методик, и теперь, когда мы подводим итог, имея теперь уже веские доказательства, мы достигли того этапа в жизни, когда люди думают о выходе на пенсию.

Основную часть этого времени мы были вынуждены развивать свое научное чутье с практически отсутствующими доказательными базами. Но нас успокаивало изречение, гласящее, что «отсутствие доказательства не является доказательством отсутствия». Корни нашей убежденности заключались в личном опыте медитационных ретритов, знакомстве с некоторыми редкими людьми, которые воплощали измененные черты, и прочтении текстов о медитации, указывающих на эту позитивную трансформацию бытия.

Однако с научной точки зрения это приравнивалось к отсутствию доказательства: непредвзятых эмпирических данных не было. Когда мы начали это научное путешествие, методов, позволяющих изучать измененные черты, было очень мало. В 70-е мы оказались загнаными в угол — могли заниматься лишь теми исследованиями, которые косвенно подтверждали нашу идею. Прежде всего, у нас не было подходящих объектов для исследований: вместо йогинов из отдаленных горных обителей нам пришлось довольствоваться студентами-второкурсниками Гарварда.

Главное — нейронаука находилась в своей неопределенной начальной фазе. Имеющиеся на тот момент методы изучения мозга по современным стандартам были примитивными: тогда «последним словом техники» считались неясные или косвенные показатели мозговой активности.

За десять лет до нашей учебы в Гарварде философ Томас Кун опубликовал «Структуру научных революций»[326], утверждая, что наука резко меняется время от времени, поскольку новые идеи и абсолютно инновационные парадигмы преобразовывают мышление. Эта идея зацепила нас, когда мы искали парадигмы, которые закладывали в психологию ранее немыслимые человеческие возможности. Идеи Куна, горячо обсуждаемые научным сообществом, побудили нас к действию, несмотря на сопротивление со стороны научных руководителей.

Науке нужны авантюристы. Именно таким был Ричи на своей дзафу в тот час неподвижности на ретрите с Гоенкой; Дэн, проводя время с йогинами и ламами и месяцами изучая руководство по медитации, датируемое V веком, — «Висуддхимаггу».

Наша убежденность в существовании измененных черт заставила нас обращать внимание на исследования, которые могли бы подтвердить наши догадки. Мы отфильтровали открытия с позиции своего опыта, сделав выводы, которые мало кто заметил.

Науки существуют в поле культурно-специфичных предположений, которые ограничивают наши взгляды на то, что возможно, особенно в поведенческих науках.

Психология того времени не знала, что восточные системы предлагают средства трансформации сущности человека. Когда мы взглянули на вещи под альтернативным азиатским углом, мы увидели новые возможности.

Теперь все больше эмпирических исследований подтверждают наши ранние догадки: регулярная тренировка ума меняет мозг как в структурном, так и функциональном плане. Это является доказательством концепции нейронной основы измененных черт, которая тысячелетиями описывалась в текстах практикующих. Более того, мы все можем меняться в этом спектре, который следует жесткому алгоритму «доза — результат», извлекая выгоды в соответствии с приложенными усилиями.

Медитативная нейронаука, перспективное направление, которое обогащает науку за рамками измененных черт, достигла этапа зрелости.

Кода

«Что, если, изменив свой ум, мы сможем улучшить не только свое здоровье и благополучие, но и здоровье и благополучие людей из наших сообществ и остального мира?»

Этот риторический вопрос прозвучал во внутреннем анонсе выступления Ричи в Национальном институте здравоохранения.

Что, если?

Мы видим, что получивший к тому времени широкое распространение ментальный фитнес глубоко изменит общество к лучшему. Мы надеемся, что наше научное исследование покажет огромный потенциал заботы об уме и мозге для достижения стабильного благополучия и убедит вас в том, что небольшая порция ежедневных ментальных упражнений может сыграть важную роль в его выработке.

Признаки подобного процветания включают в себя выросшую щедрость, доброту и внимание, а также менее жесткое деление на «мы» и «они». Различные виды медитации ведут к росту эмпатии и появлению навыка взгляда со стороны, и мы полагаем, что, возможно, эти практики укрепят чувство взаимосвязи друг с другом и планетой.

Культивированные в значительном масштабе, эти качества, особенно доброта и сострадание, неизбежно приведут к переменам к лучшему в наших сообществах, нациях и организациях. Позитивные измененные черты способны трансформировать наш мир и способствовать не только индивидуальному процветанию, но и повышению шансов на выживание человечества.

Нас вдохновляет мировоззрение Далай-ламы, которому больше 80 лет. Он призывает нас делать три вещи: добиваться спокойствия, следовать моральному принципу сострадания и действовать ради улучшения мира. Первое, внутреннее спокойствие, и второе, жизнь с состраданием, могут возникнуть в результате медитации, как и третье наставление, посредством правильных действий человека. Хотя предпринятые действия зависят от каждого из нас и индивидуальных способностей и возможностей — каждый может стать агентом сил добра[327].

Мы считаем этот «план» важной потребностью в сфере здравоохранения: он уменьшит жадность, эгоистичность, риск экологических катастроф и приведет к укреплению чувств доброты, взаимопонимания и спокойствия. Ориентация и развитие этих человеческих качеств напрямую поможет вырваться из порочного круга сложных социальных болезней, таких как бедность, межгрупповая вражда и беспечное отношение к благополучию нашей планеты[328].

Конечно, остается открытыми множество вопросов о том, как возникают измененные черты. Требуется гораздо больше исследований. Но научные данные в поддержку измененных черт дошли до того уровня, когда любой обладающий разумом и знаниями ученый согласится, что такая внутренняя перемена возможна. В то же время мало кто из нас сегодня осознает это, не говоря уже о том, чтобы допустить эту возможность для нас самих.

Научных данных, хотя они необходимы, недостаточно для осуществления перемен, о которых мы говорим. В мире, становящемся все более раздробленным и опасным, нам нужна альтернатива язвительному и циничному мышлению, мировоззрению, стимулируемому концентрацией лишь на плохом, хотя проявлений доброты гораздо больше. Иными словами, необходимость в человеческих качествах, которые воспитывают измененные черты, ощущается все острее.

Нам нужно больше людей доброй воли, людей толерантных и терпеливых, добрых и сострадательных. Эти качества могут стать не только поддерживаемыми в душе, но и воплощенными в жизни.

Мы — вместе с легионами путешественников, проделавших этот путь, — более 40 лет изучали измененные черты в полевых исследованиях, лаборатории и своем уме. Так зачем нужна эта книга?

Ответ прост. Мы считаем, что чем больше таких обновлений произойдет в мозге, уме и бытие, тем в большей степени они изменят мир к лучшему. То, что задает этот курс на улучшение человека, исключая долгую историю провальных утопичных схем, сводится к науке.

Мы предложили доказательство, подтверждающее возможность создавать эти позитивные качества в глубинах нашего бытия и возможность для каждого из нас начать внутреннее путешествие. Далеко не все могут приложить активные усилия, чтобы отправиться по глубинному пути. Но более широкие пути показывают, что качествам вроде равностности и сострадания можно научиться. Мы можем привить эти навыки своим детям и укрепить их в себе.

Любые шаги, которые мы делаем в этом направлении, являются позитивным вкладом в нашу жизнь и мир.

Дополнительные ресурсы

Ссылки на дальнейшие отчеты по исследованиям медитации

https://centerhealthyminds.org/ — Центр здорового ума, Висконсинский университет — Мэдисон

https://www.mindandlife.org/ — Институт ума и жизни

https://nccih.nih.gov/ — Национальный центр комплементарного и интегративного здоровья

http://ccare.stanford.edu/ — Центр исследований и обучения состраданию и альтруизму, Стэнфордский университет

http://mbct.com/ — когнитивная терапия на основе внимательности

Главные исследовательские группы, изучающие медитацию

https://centerhealthyminds.org/science/studies — лаборатория Ричи Дэвидсона

http://www.umassmed.edu/cfm/ — лаборатория Джадсона Брюера и центр MBSR

https://www.resource-project.org/en/home.html — исследование медитации Тани Зингер

http://www.amishi.com/lab/ — лаборатория Амиши Джа

http://saronlab.ucdavis.edu/ — лаборатория Клиффорда Сарона

https://www.psych.ox.ac.uk/research/mindfulness — Оксфордский центр внимательности

http://marc.ucla.edu/ — Исследовательский центр внимательного осознавания UCLA

Общественное участие

Видение Далай-ламы: www.joinaforce4good.org

Аудиоверсия этой книги: www.MoreThanSound.net

Благодарности

Мы не смогли бы начать путешествие, которое привело к созданию этой книги, без изначального вдохновения духовных гигантов, которых встретили. Эти люди далеко продвинулись по пути медитации.

К ним относятся люди, с которыми Дэн познакомился в Азии, включая Ним Кароли Бабу, Кхуну Ламу и Анандамайи Ма. Это наши учителя: С. Гоенка, Муниндра-джи, Саядо У Пандита, Ньошул Кхен, Адэу Ринпоче, Тулку Ургьен и его сыновья Чоки Нима, Цикей Чоклинг, Цокньи и, конечно же, Мингьюр.

Спасибо тем тибетским йогинам, которые проделали огромный путь, чтобы принять участие в лабораторном исследовании Ричи, а также всем западным участникам ретритов из французского центра в Дордони. Мы в невероятном долгу перед Матье Рикаром, который связал миры науки и медитации, сделав возможным это исследование.

Ученых, которые своими работами внесли вклад в постоянно растущую массу исследований медитации, слишком много, чтобы перечислить здесь, но мы благодарны за их научную работу. Отдельное спасибо ученым из лаборатории Ричи, прежде всего Антуану Лутцу, Кортланду Далу, Джону Данну, Мелиссе Розенкранц, Хелен Слагтер, Хелен Венг и многим другим, которых здесь не перечесть. Все они внесли огромный вклад в это дело. Работа в центре Ричи была бы невозможна без неустанных усилий выдающихся административных сотрудников и руководства, особенно Изы Дольски, Сьюзан Дженсен и Барбары Матисон.

Среди многих друзей и коллег, которые предоставляли ценные идеи, мы хотим выделить и поблагодарить Джека Корнфилда, Джозефа Голдстейна, Дава Тарчина Филлипса, Таню Зингер, Авидех Шашаани, Шерон Зальцберг, Мирабай Буш и Ларри Бриллианта.

И конечно, мы не написали бы эту книгу без любящей поддержки и заботы своих жен, Сьюзан и Тары.

Мы выражаем огромную признательность Его Святейшеству Далай-ламе, который вдохновлял нас своим примером и прямо предположил, что исследование медитации может донести ценность практик до большого количества людей.

Максимально полезные книги

Если у вас есть замечания и комментарии к содержанию, переводу, редактуре и корректуре, то просим написать на be_better@m-i-f.ru, вы поможете нам исправить недочеты и стать лучше.

Наши электронные книги

Дарите электронные книги

Заходите в гости:

mann-ivanov-ferber.ru

blog.mann-ivanov-ferber.ru

facebook.com/mifbooks

vk.com/mifbooks

twitter.com/mifbooks

instagram.com/mifbooks

youtube.com/user/mifbookstv

Дерево знаний

Предложите нам книгу

Ищем правильных коллег

Для корпоративных клиентов:

Полезные книги в подарок

Корпоративная библиотека

Книги ищут поддержку

Над книгой работали

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Римма Болдинова

Арт-директор Алексей Богомолов

Редактор Сергей Захаров

Верстка Екатерина Матусовская

Дизайн обложки студия A2O (a-2-o.ru)

Корректоры Ирина Моисеенко, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2018

Примечания

1

Ретрит — «уединение», «удаление от общества» — английское слово, вошедшее в русский язык как международное обозначение времяпрепровождения, посвященного духовной практике. Ретриты бывают уединенные и коллективные; на коллективных чаще всего обучают практике медитации. Некоторые ретриты проводятся в тишине, тогда как другие сопровождаются интенсивным общением в зависимости от особенностей духовной традиции и участников. Ретриты часто проводятся в сельской местности, в горах или в других удаленных от цивилизации местах. Прим. ред.

2

Тхеравада, «учение старцев» — самая древняя из существующих ныне школ буддизма, опирающаяся на учения Палийского канона. Цель последователя тхеравады — достижение полного индивидуального освобождения от страданий. Для тхеравады характерна развитая монастырская традиция, в настоящее время в основном процветающая в странах Юго-Восточной Азии и на Шри-Ланке. Прим. ред.

3

В основе MBSR лежит концепция «внимательности» (mindfulness) — безоценочного ежемоментного осознания процессов, протекающих в уме и теле, таких как физические ощущения, процессы восприятия, эмоциональные ответы, мысли, работа воображения и т. д. Прим. ред.

4

Вероятно, он говорил о ненормативной лексике, которой порой разражаются люди с синдромом Туаретта, а не обсессивно-компульсивным расстройством. Но в начале 1970-х клиническая психология еще не была знакома с диагнозом синдрома Туаретта.

5

Тимоти Лири (1920–1996) — американский писатель, психолог, занимавшийся исследованиями психоделических препаратов. Прим. ред.

6

Ричард Альперт (род. 1931), более известен как Баба Рам Дасс — американский гуру, автор вышедшего в 1971 году бестселлера «Будь здесь и сейчас». В 1960-х годах, будучи профессором психологии Гарвардского университета, общался с Тимоти Лири и вместе с ним проводил исследования эффектов ЛСД, за что был лишен профессорского звания. Затем жил какое-то время в Индии, где обратился в индуизм, став учеником индуистского садху Ним Кароли Бабы. Прим. ред.

7

Качество невозмутимости ума, сохраняющего равновесие при восприятии любых явлений. Прим. науч. ред.

8

www.mindandlife.org.

9

Дэниел Гоулман «Деструктивные эмоции. Как с ними справиться?» (Нью-Йорк: Bantam, 2003). Также см. www.mindandlife.org.

10

Почетный титул в индуизме. Обращение используется как к мужчинам, так и к женщинам. Происходит из санскрита и означает «владеющий собой» или «свободный от чувств». Обращением подчеркивается мастерство йогина, посвящение себя Богу или духовному наставнику (гуру). Прим. ред.

11

Лабораторией управлял наш преподаватель по физиологии Дэвид Шапиро. Также в исследовательскую группу входили Джон Кабат-Зинн, собиравшийся преподавать то, что стало программой по снижению стресса на основе внимательности, и Ричард Сервит, тогда психолог-интерн в Массачусетском центре психического здоровья, позже ставший профессором психиатрии и поведенческой медицины в Медицинской школе Университета Дьюка. Дэвид Шапиро ушел из Гарварда и стал преподавать в UCLA, где помимо прочих тем изучал физиологические преимущества йоги.

12

Свободно парящее внимание — техническое правило психоанализа, которое предписывает психоаналитику встречать все, что говорится пациентом, с «равномерным вниманием» и отмечать в своей памяти все совершенно одинаково, без выделения главного и второстепенного, наиболее существенного и неважного. Прим. ред.

13

Ключевые слова в этом поиске: медитация, медитация внимательности, медитация сострадания и медитация любящей доброты.

14

Буддийское архитектурно-скульптурное культовое сооружение, имеющее полусферические очертания. Прим. ред.

15

Выдающийся индийский мыслитель VIII века, буддийский монах монастыря Наланда. Известен как автор труда «Бодхичарья-аватара» («Путь Бодхисаттвы»), подробно рассматривающего многочисленные аспекты буддизма: философию, этику, цели, медитацию, ценности, обеты, поведение. Прим. ред.

16

Термин, которым в индуизме называют аскетов, святых и йогинов, более не стремящихся к осуществлению трех целей жизни индуизма: камы (чувственных наслаждений), артхи (материального развития) и даже дхармы (долга). Садху полностью посвящает себя достижению мокши (освобождения) посредством медитации и познания Бога. Садху часто носят одежды цвета охры, которые символизируют отречение. Прим. ред.

17

Чтобы узнать больше о Ним Кароли Бабе и понять, каким его видели жители Запада, знакомые с ним, см. Парвати Маркус «Любить всех: трансцендентная мудрость Ним Кароли Бабы в рассказах жителей Запада, чья жизнь изменилась благодаря ему» (Сан-Франциско: HarperOne, 2015).

18

Джеффри Кагель — американский певец и музыкант, которого называют самым известным западным исполнителем индуистской религиозной музыки. Прим. ред.

19

Ныне Мьянма. Название оставлено в авторском варианте, так как описываемые события происходят до переименования государства. Прим. ред.

20

Мирка Кнастер «Прожить эту жизнь по полной: истории и учения Муниндры» (Бостон: Shambhala, 2010).

21

К практикующим медитацию относились те, кто отправился к Махараджу-джи, включая Кришну Даса и самого Рам Дасса. Другие, включая Шерон Зальцберг, Джона Трэвиса и Вэса Нискера, стали учителями випассаны. Мирабай Буш, другая участница, позже основала Центр созерцательного ума в обществе — организацию, посвященную внедрению медитативной педагогики на вузовском уровне. Она стала одним из разработчиков первого курса по внимательности и эмоциональному интеллекту в Google.

22

Конечно, некоторые отрывки из таких текстов казались слишком фантастическими, чтобы серьезно относиться к ним, а именно часть по приобретению сверхъестественных способностей, которая хорошо подходила к схожему разделу в «Йога-сутрах», написанных Патанджали. Эти тексты отвергают такие «способности», как способность слышать на большом расстоянии, как не обладающие духовной значимостью. В некоторых индийских эпосах вроде «Рамаяны» говорится, что злые существа приобретают такие способности спустя годы аскетической медитативной практики, но без защитной этической основы (и поэтому совершают злодейства).

23

См. Дэниел Гоулман «Будда в медитации и состояниях сознания. Часть I: учения», Journal of Transpersonal Psychology 4:1 (1972): 1–44.

24

Дэниел Гоулман «Медитация как метатерапия: гипотезы о предполагаемом пятом этапе сознания», Journal of Transpersonal Psychology 3:1 (1971): 1–25. Прочитав эту статью через 40 лет, Дэн во многих отношениях почувствовал себя неловко из-за ее наивности и одновременно порадовался своей дальновидности.

25

Б. К. Ананд и соавторы «Некоторые аспекты ЭЭГ-исследований йогов», EEG and Clinical Neurophysiology 13 (1961): 452–56. Будучи единичным случаем, это исследование проведено задолго до появления компьютеризированного анализа данных.

26

Не волнуйся. Будь счастлив. Прим. ред.

27

Ключевая концепция «радикального бихевиоризма» Скиннера заключалась в том, что человеческая деятельность возникла из изученной связи конкретного раздражителя (Павлов, звонящий в колокольчик) и специфической реакции (собака, выделяющая слюну в ответ на звон), которая подкрепляется изначально едой.

28

Руководитель факультета Ричи получил степень доктора философии в Гарварде под руководством самого Скиннера и принес в Университет Нью-Йорка свои исследования голубей, которых он обучал через процесс обусловливания — вместе с лабораторией, заполненной клетками с голубями. Он был не только жесток в своей позиции, но и, по мнению Ричи, слишком категоричным, если не безумным. В те годы бихевиоризм завладел многими престижными факультетами психологии, будучи частью более общего движения в академической психологии, делающей область более «научной» с помощью экспериментальных исследований. Такова реакция на психоаналитические теории, которые доминировали в области (и в большей степени поддерживались клиническими случаями, а не экспериментами).

29

Будучи студентом семинара, проводимого руководителем факультета, Ричи в ужасе обнаружил, что текстом стала книга Скиннера «Вербальное поведение» 1957 года. В ней автор утверждал, что все человеческие привычки появлялись посредством подкрепления, с помощью языка, как в данном случае. Несколькими годами ранее книга Скиннера подверглась жесткой и весьма очевидной критике в обзоре лингвиста из МТИ Ноама Хомского. Например, он указывал, что, независимо от того, сколько бы собака ни слушала человеческий язык, никакое вознаграждение не заставит ее заговорить. При этом дети учатся говорить без особого подкрепления. Это свидетельствует о том, что врожденные когнитивные способности, а не изученные связи способствовали обучению речи. Для своего выступления на семинаре Ричи повторил рецензию Ноама Хомского на книгу Скиннера — и впоследствии чувствовал, что руководитель постоянно пытался навредить его учебе и отчислить с факультета. Тот семинар почти свел Ричи с ума: он мечтал, как придет в лабораторию руководителя посреди ночи и выпустит всех голубей. См. Ноам Хомский «Аргументы против бихевиоризма», New York Review of Books, 30 декабря 1971 г.

30

Научный руководитель Ричи Джудит Родин получила степень доктора философии в Колумбийском университете. Родин построила блестящую карьеру в психологии, став деканом Высшей школы искусств и наук Йельского университета, позже — проректором университета и затем первым президентом-женщиной учебного заведения из Лиги плюща — Пенсильванского университета. На момент написания книги она оставила пост президента Rockefeller Foundation.

31

Для подобных методов он обратился к Джону Антробусу, который преподавал на другом конце города в Городском колледже Нью-Йорка. Ричи проводил много времени в лаборатории Антробуса, островке спасения от атмосферы собственного факультета.

32

Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше IQ». М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016.

33

Издана на русском языке: Гоулман Д. Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше IQ. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014. Прим. ред.

34

Уильям Джеймс «Многообразие религиозного опыта» (Независимая издательская платформа CreateSpace, 2013), с. 388.

35

«На основании их я пришел тогда к такому выводу — который и до настоящего времени не поколебался в моих глазах, — что наше нормальное или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные формы, существуют рядом с ним, отделенные от него тонкой перегородкой. Мы можем совершить наш жизненный путь, даже не подозревая об их существовании; но, как только будет применен необходимый для их пробуждения стимул, они сразу оживут для нас, представляя готовые и определенные формы духовной жизни, которые, быть может, имеют где-нибудь свою область применения. Наше представление о мире не может быть законченным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания. Из них, правда, нельзя вывести точной формулы и они не могут дать нам плана той новой области, какую они перед нами раскрывают, но несомненно, что они должны помешать слишком поспешным заключениям о пределах реального». Полный отрывок из оригинальной статьи У. Джеймса «Многообразие религиозного опыта». Прим. ред.

36

Так у автора. Несмотря на то, что у Ромена Роллана есть стихотворные произведения, он все же считается писателем, драматургом и ученым-музыковедом. Прим. ред.

37

Фрейд и Ролланд: см. Зигмунд Фрейд «Цивилизация и недовольные ею». Однако позже трансцендентный опыт был добавлен в теории Абрахама Маслоу, который называл его «пиковыми переживаниями». С 1970-х начало зарождаться движение на грани и без того периферийного движения гуманистической психологии. Оно называлось трансперсональной психологией, и его сторонники серьезно относились к измененным чертам (Дэн был одним из первых президентов Ассоциации трансперсональной психологии). Дэн опубликовал свои первые статьи по медитации в The Journal of Transpersonal Psychology.

38

М.: Эксмо, 2003. Прим. ред.

39

Чарльз Тарт, ред. «Измененные состояния сознания» (Нью-Йорк: Harper & Row, 1969).

40

Эйфория и увлечение культурой психоделиков были в некотором смысле ответвлением науки о мозге того времени, которая годами продвигала свои знания о нейромедиаторах. В начале 1970-х определены десятки нейромедиаторов, хотя их функции были малоизучены. Спустя 40 лет мы можем назвать более 100 нейромедиаторов и гораздо более широкий список того, что они делают в мозге, а также надлежащим образом оценить сложность этих взаимодействий.

41

Стипендия Social Science Research Council для изучения психологических систем в рамках азиатских духовных традиций.

42

Термин, относящийся к Будде и его «благородному молчанию», которым он отвечал на так называемые бесполезные или безответные» вопросы, объясняя это тем, что жизнь по дхарме в итоге не зависит от существа этих вопросов и что причиной отсутствия объяснений является отсутствие пользы от таких объяснений. Прим. ред.

43

Это определение внимательности взято из Ньянапоника «Сила осознанности» (Канди, Шри-Ланка: Buddhist Publication Society, 1986).

44

Лурия Кастелл Дикинсон, цитируется Шейлой Уэллер «Внезапно тем летом», Vanity Fair, июль 2012 г., с. 72. Аналогичным образом невролог Оливер Сакс писал о своих исследованиях широкого ряда наркотиков, изменяющих сознание: «Некоторые люди могут достичь трансцендентных состояний с помощью медитации или схожих техник, вводящих в транс. Но наркотики предлагают обходной путь: они обещают трансцендентность по первому требованию». Оливер Сакс «Измененные состояния», The New Yorker, 27 августа 2012 г., с. 40. В то время как наркотики могут вызывать измененные состояния, они не помогают создать измененные черты.

45

Здоровые и нездоровые состояния: в научном кругу они обычно называются здоровыми и нездоровыми ментальными факторами.

46

Настоящее имя Ньянапоники — Зигмунд Фенигер. Он имеет еврейские корни и родился в Германии в 1901 году. В свои 20 лет он уже был буддистом и за вдохновением обращался к текстам другого немца-буддиста — Ньянатилоки Тхеры (Антона Гуета). С приходом к власти Гитлера Фенигер отправился на Цейлон (современная Шри-Ланка), чтобы присоединиться к Ньянатилоке в монастыре рядом с Коломбо. Ньянатилока изучал медитацию с бирманским монахом, имевшим славу просветленного (то есть архата). Позже он учился у легендарного бирманского мастера медитации и ученого Махаси Саядо, который был учителем Муниндры.

47

Курс также заинтересовал множество «нестудентов», включая Митчелла Капора, который позже основал Lotus — одну из первых успешных компаний по разработке программного обеспечения.

48

Другим ассистентом преподавателя была Шошана Зубофф, которая построила блестящую карьеру, став профессором Гарвардской школы бизнеса и написав «В эпоху умных машин» (Basic Books, 1989). Студент Джоэл Макклири стал членом администрации Джимми Картера и помог получить одобрение Госдепартамента на первый визит Далай-ламы в США.

49

Миллионы людей, практикующих йогу в современных центрах, не повторяют стандартные методы азиатских йогинов, которые даже сегодня ищут отдаленные места для практики в одиночестве. Традиционно изучение этих практик предполагает наличие учителя (или «гуру») и ученика, а не целого класса в студии йоги. Набор поз, типичных в современном мире, отличается по ряду важных аспектов от традиционных поз. Позы в положении стоя возникли лишь недавно. Формат последовательностей поз позаимствован из европейских спортивных упражнений. Йогины гораздо больше занимаются практикой пранаямы, чтобы успокоить ум и вызвать медитативные состояния, чем предполагают современные программы, разработанные скорее в качестве фитнеса, чем для поддержки длительных сеансов по медитации в положении сидя (это было изначальной целью асан). См. Уильям Броад «Наука йоги» (Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2012).

50

Ричард Дэвидсон и Дэниел Гоулман «Роль внимания в медитации и гипнозе. Психобиологический взгляд на трансформацию сознания», International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis 25:4 (1977): 291–308.

51

Дэвид Халл «Наука как процесс» (Чикаго: University of Chicago Press, 1990).

52

Йозеф Шумпетер «История экономического анализа» (Нью-Йорк: Oxford University Press, 1996), с. 41.

53

В те годы нейронаука лишь формировалась, в основном на базе исследований с участием животных, а не людей. Сообщество нейронауки провело свое первое собрание в 1971 году. Первая встреча для Ричи стала пятой встречей сообщества.

54

Так у автора. На самом деле длительное время тупай относили к отряду насекомоядных либо к примитивным приматам, поскольку тупайи обладают определенным сходством с лемурами. Прим. ред.

55

Э. Беннетт и соавторы «Мозг крысы. Эффекты обогащения среды на вес сухого и сырого мозга», Science 163:3869 (1969): 825–26. http://www.sciencemag.org/content/163/3869/825.short. Теперь мы знаем, что рост может также включать появление новых нейронов.

56

Последние обзоры воздействия музыкальной подготовки на мозг см. К. Пантев и С. Херхольц «Пластичность слуховой коры мозга человека при обучении музыке», Neuroscience Biobehavioral Review 35:10 (2011): 2140–54; doi:10.1016/j.neubiorev.2011.06.010; С. Херхольц и Р. Заторре «Обучение музыке как основа для пластичности мозга: поведение, функция и структура», Neuron 2012: 76 (3): 486–502; doi:10.1016/j.neuron.2012.10.011.

57

Т. Элберт и соавторы «Увеличенное корковое представительство пальцев левой руки у музыкантов-струнников», Science 270:5234 (1995): 305–7; doi:10.1126/science.270.5234.305. Шесть скрипачей, два виолончелиста и один гитарист вместе с участниками контрольной группы, не занимающимися музыкой, стали объектами одного из самых влиятельных исследований воздействия обучения музыке на мозг. Уровень подготовки музыкантов варьировался от низкого (семь лет) до высокого (17 лет). Участники, не играющие на музыкальных инструментах, были того же возраста и пола, что и музыканты. Главное — все музыканты играли на струнных инструментах и были правшами. Во время игры они постоянно перебирали струны инструмента пальцами левой руки. Игра на струнном инструменте требует значительной ловкости рук и вырабатывает повышенную тактильную чувствительность, которая имеет большое значение для искусной игры. Использование техники для измерения магнитных сигналов мозга, очень похожих на электрические (хотя и с меньшим пространственным разрешением), показало, что размер кортикальной поверхности, которая представляла пальцы руки, был гораздо больше у музыкантов, чем у участников, не занимающихся музыкой. Самый большой участок наблюдался у музыкантов, которые начали заниматься музыкой раньше остальных.

58

С технической точки зрения это парафовеальное зрение. Фовеа — это участок сетчатки глаза, который принимает входящую информацию от объектов напротив вас, в то время как информация, которая находится слишком далеко справа или слева, является парафовеальной.

59

Невилл изучила 10 человек с глубокой и врожденной глухотой, средний возраст — 30 лет, и сравнила их с 10 здоровыми людьми без проблем со слухом того же пола и возраста. Команда Невилл попросила участников выполнить задание, разработанное для оценки парафовеального зрения. На экране появлялись желтые мигающие круги, одни из них мигали быстро, другие — медленнее. Задание участников заключалось в том, чтобы нажимать на кнопку, когда они видели те редкие желтые круги, которые мигали быстрее. Порой круги возникали в центре экрана, в остальное же время они появлялись ближе к краям экрана, в зоне парафовеального зрения. Глухие участники более точно определяли желтые круги, когда они возникали на периферии, чем участники контрольной группы. Это открытие следовало ожидать, поскольку глухие субъекты имели большой опыт общения на жестовом языке. Таким образом, их зрительное восприятие отличалось от зрительного восприятия участников контрольной группы и включало регулярное воздействие богатой информации, которая не была размещена по центру. Но самое удивительное открытие заключалось в том, что первичная слуховая кора — сектор кортикальной «недвижимости», получающий изначальный поток информации из ушей, — продемонстрировала устойчивую активацию в ответ на круги, появлявшиеся по краям. Однако это открытие относилось только к глухим участникам. Слышащие субъекты не показали активацию этого первичного слухового участка в ответ на визуальную информацию. См. Дж. Скотт, К. Карнс, М. Доу, К. Стивенс, Х. Невилл «Повышенная периферийная визуальная обработка людей с врожденной глухотой поддерживается многочисленными участками мозга, включая первичную слуховую кору», Frontiers in Human Neuroscience 2014:8 (март): 1–9; doi:10.3389/fnhum.2014.00177.

60

Это исследование похоронило миф, утверждающий, что в «нефрологической» карте мозга каждый участок имеет особый набор неизменных функций.

61

Сама идея подвергала большому сомнению ряд утверждений, святых для психологии. Например, что в раннем детстве личность человека закрепляется и что человек, которым вы были в тот момент, будет тем, кем вы останетесь навсегда, — личность не меняется во времени и контексте. Нейропластичность предлагает обратное — жизненный опыт может в некоторой степени изменить черты вашей личности.

62

См., к примеру, Деннис Чарни и соавторы «Психобиологические механизмы посттравматического стрессового расстройства», Archives of General Psychiatry 50 (1993): 294–305.

63

Д. Палицки и соавторы «Связь между взрослым стилем привязанности, психическими расстройствами и суицидальностью», Journal of Nervous and Mental Disease 201:7 (2013): 579–86; doi:10.1097/NMD.0b013e31829829ab.

64

Говоря формальным языком, измененная черта представляет устойчивые полезные качества мышления, чувств и действий, которые возникают после целенаправленного обучения ума и сопровождаются продолжительными благоприятными переменами в мозге.

65

https://www.proza.ru/diary/gutta60/2012-10-20. Прим. ред.

66

Кортланд Дал и соавторы «Медитация и выработка благополучия. Исторические корни и современная наука», Psychological Bulletin, в печати, 2016 г.

67

Интервью с Карол Рифф, http://blogs.plos.org/neuroanthropology/2012/07/19/psychologist-carol-ryff-on-wellbeing-and-aging-the-fpr-interview/.

68

Розмари Кобау и соавторы «Проверка благополучия. Оценка здоровья по шкале благополучия и оценка благополучия взрослого населения США», Applied Psychology: Health and Well-Being 2:3 (2010): 272–97.

69

Виктор Франкл «Человек в поисках смысла» (Бостон: Beacon Press, 2006).

70

Тоня Якобс и соавторы «Тренинг по интенсивной медитации, активность теломераз иммунных клеток и психологические медиаторы», Psychoneuroendocrinology 2010; doi:10.1016/j.psyneurn.2010.09.010.

71

Омар Синглтон и соавторы «Изменение объема серого вещества в стволе мозга после вмешательства на основе осознанности связано с улучшением в психологическом благополучии», Frontiers in Human Neuroscience, 18 февраля 2014; doi:10.3389/fnhum.2014.00033.

72

Шона Шапиро и соавторы «Замедление эффектов программы снижения стресса на основе осознанности посредством осознанности черт. Результаты рандомизированного контролируемого испытания», Journal of Clinical Psychology 67:3 (2011): 267–77.

73

Ричард Лазарус «Стресс, оценка и борьба» (Нью-Йорк: Springer, 1984).

74

Дэниел Гоулман «Медитация и стрессовое реагирование», докторская диссертация в Гарвардском университете, 1973 год; Дэниел Гоулман и Гари Шварц «Медитация как интервенция в стрессовое реагирование», Journal of Consulting and Clinical Psychology 44:3 (июнь 1976 г.): 456–66; http://dx.doi.org/10.1037/0022-006X.44.3.456.

75

Дэниел Гилберт и соавторы «Комментарий по “оценке воспроизводимости в психологической науке”», Science 351:6277 (2016); doi:10.1126/science.aad7243.

76

Метод самооценки, который использовал Дэн — опросник актуальной и личностной тревоги, — до сих пор широко используется в исследованиях стресса и тревоги, включая исследования медитации. Чарльз Спилбергер и соавторы «Руководство по опроснику актуальной и личностной тревоги» (Пало-Альто, Калифорния: Consulting Psychologists Press, 1983).

77

По просьбе своего научного руководителя, Дэн неделями изучал тома в Библиотеке Бейкера Гарвардской медицинской школы, чтобы отследить связи в мозге, ведущие к ЭАК, — выбросам пота на коже. В то время это было участком, еще не собранным воедино из тех кусочков информации, известных о нейроанатомии. Научный руководитель Дэна мечтал опубликовать научную статью на эту тему, однако этого так и не произошло.

78

Конечно, Ричи использовал передовые на тот момент электрические измерения. Но даже прочтение записей вселяло неуверенность в том, что на самом деле происходило в мозге, особенно по сравнению с современными системами анализа ЭЭГ.

79

Более того, в исследовании Дэна даже такие периферийные показатели в какой-то степени были неудачными. Кроме пульса и потоотделения Дэн оценивал ЭМГ, или электромиограмму, показывающую уровень напряжения в лобной мышце (которая сводит наши брови, когда мы хмуримся или беспокоимся). Но результаты ЭМГ пришлось отбросить, потому что Дэну по ошибке посоветовали не ту пасту, которая нужна для крепления датчиков ко лбу.

80

Научный руководитель Дэна сказал ему пропустить показатель пульса в диссертации. Лишь спустя время при работе над совместной статьей для научного журнала руководитель выудил средства из факультета, что позволило ему нанять нескольких студентов для подсчета. Но этих средств не хватало для оценки пульса на всей записи. Были оценены лишь определенные периоды, которые руководитель Дэна считал важными, например кривую восстановления после увиденных несчастных случаев. Но здесь возникала проблема: практикующие медитацию проявляли более сильную реакцию на несчастные случаи, чем участники контрольной группы. Хотя кривая их восстановления был круче, говоря о более быстром возвращении к базовому уровню, данный показатель не сделал их более расслабленными после увиденных несчастных случаев, чем участников контрольной группы. Это было слабое место, как отмечалось в поздней критике исследования. См., к примеру, Дэвид Холмс «Медитация и снижение соматического возбуждения. Обзор экспериментальных доказательств», American Psychologist 39:1 (1984): 1–10.

81

Значимое сравнение, указывающее на возможный эффект черт, было бы проведено между опытными практикующими и новичками в состоянии, при котором ни одна из групп не медитировала перед просмотром фильма с несчастными случаями.

82

Джозеф Хенрич и соавторы «Большинство людей не относятся к WEIRD», Nature 466:28 (2010). Онлайн-публикация от 30 июня 2010 г.; doi:10.1038/466029a.

83

Тайно (лат.).

84

Электрическая реакция органов (в основном мозга) на внешний раздражитель или выполнение умственной задачи. Наиболее широко используемыми раздражителями являются визуальные для регистрации зрительных ВП и звуковые для регистрации аудиторных ВП. Прим. ред.

85

Анна-Лена Лумма и соавторы «Всегда ли медитация расслабляет? Исследование пульса, вариабельности сердечного ритма, приложенных усилий и привлекательности для других людей во время тренинга по трем типам медитации», International Journal of Psychophysiology 97 (2015): 38–45.

86

Эйлин Лудерс и соавторы «Уникальная анатомия мозга практиков медитации: изменения в кортикальной гирификации», Frontiers in Human Neuroscience 6:34 (2012): 1–7.

87

«Собирание ума», или «сосредоточение ума» — недельный период в буддийской школе дзен, во время которого монахи почти все свое время выполняют практику созерцания в зале для медитаций, сильно сокращая время даже на сон. Прим. ред.

88

Условия, в которых новизна, интерес к эксперименту или повышенное внимание к данному вопросу приводят к искаженному, нередко слишком благоприятному результату. Участники эксперимента действуют иначе, более усердно, чем обычно, только благодаря осознанию того, что они причастны к эксперименту. Прим. ред.

89

Сложности с выводами о том, что выявленные перемены обусловлены конкретной интервенцией, будь то медитация, психотерапия, лекарство, а не «неспецифичные» эффекты интервенций в целом, по-прежнему остаются основной сложностью в планировании эксперимента.

90

С. Голдберг и соавторы «Работает ли опросник по пяти аспектам осознанности? Доказательство конструктной валидности из рандомизированного клинического испытания с активным контролем», Psychological Assessment 28:8 (2016): 1009–14; doi:10.1037/pas0000233.

91

Ричард Дэвидсон и Альфред Казняк «Концептуальные и методологические проблемы исследований по осознанности и медитации», American Psychologist 70:7 (2015): 581–92.

92

Также см., к примеру, Бхиккху Бодхи «Что на самом деле означает осознанность? Каноническая точка зрения», Contemporary Buddhism 12:1 (2011): 19–39; Джон Данн «Понимание недвойственной осознанности», Contemporary Buddhism 12:1 (2011): 71–88.

93

См., к примеру, http://www.mindful.org/jon-kabat-zinn-defining-mindfulness/. Также см. Джон Кабат-Зинн «Интервенции на основе осознанности в контексте прошлого, настоящего и будущего», Clinical Psychology Science and Practice 10 (2003): 145.

94

Опросник по пяти аспектам внимательности: Р. Байер и соавторы «Использование самоотчета в качестве метода оценки для изучения аспектов осознанности», Assessment 13 (2009): 27–45.

95

С. Голдберг и соавторы «Секретный ингредиент в интервенциях на основе осознанности. Аргументы в пользу качества, а не количества практики», Journal of Counseling Psycholog.

96

Дж. Ли и соавторы «Духовность, осознанность и наркотическая зависимость», Addictive Behavior 20:7 (2005): 1335–41.

97

Е. Антонова и соавторы «Больше медитации — меньше привыкания: воздействие практики интенсивной осознанности на акустическую реакцию испуга», PLoS One 10:5 (2015): 1–16; doi:10.1371/journal.pone.0123512.

98

Д. Левинсон и соавторы «Разум, на который вы можете положиться: проверка правильности подсчета дыхательных движений как поведенческого показателя осознанности», Frontiers in Psychology 5:1202 (2014); http://journal.frontiersin.org/Journal/110196/abstract.

99

Д. Левинсон и соавторы «Разум, на который вы можете положиться: проверка правильности подсчета дыхательных движений как поведенческого показателя осознанности», Frontiers in Psychology 5:1202 (2014); http://journal.frontiersin.org/Journal/110196/abstract.

100

Авва Дорофей, цитата из Э. Кадлубовский и Дж. Палмер «Отцы-пустынники из “Добротолюбия”» (Лондон: Faber & Faber, 1971), с. 161.

101

Томас Мертон «Когда ботинок впору» из «Путь Чжан-Цзыи» (Нью-Йорк: New Directions, 2010), с. 226.

102

Брюс Макивен «Аллостаз и аллостатическая нагрузка», Neuropsychoparmacology 22 (2000): 108–24.

103

Джон Кабат-Зинн «Размышления о происхождении MBSR, искусных методах и проблеме с картами», Contemporary Buddhism 12:1 (2011); doi:10.1080/14639947.2011.564844.

104

Джон Кабат-Зинн «Размышления о происхождении MBSR, искусных методах и проблеме с картами», Contemporary Buddhism 12:1 (2011); doi:10.1080/14639947.2011.564844.

105

Филипп Голдин и Джеймс Гросс «Воздействие программы по снижению стресса на основе осознанности (MBSR) на регулирование эмоций при социальном тревожном расстройстве», Emotion 10:1 (2010): 83–91; http://dx.doi.org/10.1037/a0018441.

106

Филипп Голдин и соавторы «MBSR и аэробика при социальной тревоге: ФМРТ регулирования эмоций при неуверенности в себе», Social Cognitive and Affective Neuroscience Advance Access, опубликовано 27 августа 2012 г.; doi:10.1093/scan/nss054.

107

Алан Уоллес «Революция внимания: освобождение силы сосредоточенного разума» (Сомервилл, Массачусетс: Wisdom Publications, 2006). Различные трактовки понятия «осознанность» см. у Алана Уоллеса «Осознанный баланс», Tricycle (весна 2008 г.): 60.

108

Гаэль Десбордес «Воздействие тренинга по медитации осознанности внимания и сострадания на реакцию миндалевидного тела на эмоциональные раздражители в обычном, немедитативном состоянии», Frontiers in Human Neuroscience 6:292 (2012): 1–15; doi:10.399/fnhum.2012.00292.

109

В. Тейлор и соавторы «Воздействие осознанности на нейронные реакции опытных и начинающих медитаторов при просмотре эмоциональных изображений», NeuroImage 57:4 (2011): 1524–1533; doi:10.1016/j.neuroimage.2011.06.001.

110

Тор Вагер и соавторы «Нейронная сигнатура физической боли с использованием ФМРТ», NEJM 368:15 (11 апреля 2013 г.): 1388–97.

111

См., к примеру, Джеймс Остин «Дзен и мозг: понимание медитации и сознания» (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 1999).

112

Иссю Миура и Рут Филлер Сасаки «Коансы дзен» «Нью-Йорк: Harcourt, Brace & World, 1965), с. xi.

113

Джошуа Грант и соавторы «Неэлаборативная ментальная позиция и “отключение” исполнительных и связанных с болью участков коры ведет к низкой болевой чувствительности дзен-медитаторов», Pain 152 (2011): 150–56.

114

А. Голкар и соавторы «Воздействие хронического стресса, вызванного работой, на регулирование эмоций и функциональную связь в мозге», PloS One 9:9 (2014): e104550.

115

Стейси Шефер и соавторы «Цель в жизни ведет к лучшему эмоциональному восстановлению после влияния негативных раздражителей», PLoS One 8:11 (2013): e80329; doi:10.1371/journal.pone.0080329.

116

Клиффорд Сарон «Тренировка разума — проект Шаматха», сборник «Целительная сила медитации» под ред. А. Фрейзера (Бостон, Массачусетс: Shambhala Publications, 2013), с. 45–65.

117

Балджиндер Садра и соавторы «Повышенное оттормаживание реакции во время интенсивного тренинга по медитации ведет к улучшению адаптивного социоэмоционального функционирования по самоотчетам», Emotion 11:2 (2011): 299–312.

118

Так у автора. Классическое описание методики предполагает вычитание 13 из числа 1022. Прим. ред.

119

Маргарет Кемени и соавторы «Тренинг по медитации или эмоциям снижает негативное эмоциональное поведение и вызывает просоциальные реакции», Emotion 1:2 (2012): 338.

120

Мелисса Розенкранц и соавторы «Сниженная реакция на стресс и воспаление у опытных медитаторов по сравнению со здоровыми участниками контрольной группы, отобранными по возрасту и полу», Psychoneuroimmunology 68 (2016): 117–25. Опытные мастера практиковали випассану и медитацию любящей доброты не менее трех лет, ежедневно посвящали практике не менее 30 минут и также прошли несколько интенсивных ретритов по медитации. Каждый из них соответствовал по возрасту и полу добровольцу, не занимающемуся медитацией, чтобы создать группу сравнения. Они также сдавали образцы слюны в определенные моменты эксперимента, которые показали их уровень кортизола. Группа активного контроля отсутствовала по двум причинам. Когда используются биологические показатели, а не показатель самоотчета, результаты гораздо менее подвержены предвзятости. Как в случае с трехмесячным курсом Клиффа, невозможно создать активный контроль, схожий с 9000 часами медитации за три года или больше.

121

Т. Крал и соавторы «Тренинг по медитации меняет реагирование миндалевидного тела на эмоциональные раздражители», в процессе рецензирования, 2017 г.

122

Если Ричи анализировал бы данные так же, как и во многих исследованиях, эти сложности не возникли бы. Пик реакции миндалевидного тела был одинаковым в этих группах. Однако реакция участников, которые практиковали дольше остальных, продемонстрировала самое быстрое восстановление. Это может быть нейронным отголоском «неприлипчивости», говорящем о подходящей начальной реакции на тревожное изображение, после чего реакция исчезает.

123

Отцы-пустынники стали первыми христианскими отшельниками, жившими в сообществах в отдаленных уголках египетской пустыни в первые века н. э. Там они могли сосредоточиться на своих религиозных практиках, в особенности повторять «Кирие элейсон» (с греческого языка — «Господи, помилуй» — христианскую «мантру»). Сообщества этих отшельников исторически предшествовали христианским монашеским орденам. Повторение «Кирие элейсон» остается главной практикой восточных православных монахов, например, тех, кто живет на горе Афон. Исторические документы сообщают нам, что христианские монахи из Египта обосновались на Афоне в VII веке, спасаясь от исламских завоевателей. Хелен Уодделл «Отцы-пустынники» (Анн-Арбор: University of Michigan Press, 1957).

124

Идея о добром самаритянине была экспериментом, одним из широкой систематической серии исследований условий, которые стимулируют или затормаживают альтруистические поступки. Дэниел Батсон «Человеческий альтруизм» (Нью-Йорк: Oxford University Press, 2011).

125

Шерон Зальцберг «Добросердечность. Искусство быть счастливым» (Бостон: Shambhala, 2002).

126

Арнольд Котлер, ред. «Гармоничные миры: диалоги о сострадательном действии» (Беркли: Parallax Press, 1992).

127

Исследователи отмечают, что самокритика не ограничивается депрессией. Она проявляется при ряде эмоциональных проблем. Как и эти исследователи, мы хотели бы увидеть научную работу, которая демонстрирует укрепление чувства самосострадания, спровоцированное медитацией, наряду с переменой в соответствующем участке мозга. См. Тал Бен-Шахар «Рандомизированное контролируемое испытание воздействия программы медитации добросердечности на самокритику со списком ожидания», Clinical Psychology and Psychotherapy (2014); doi:10.1002/cpp.1893.

128

См., к примеру, Жан Десети «Нейроразвитие эмпатии», Developmental Neuroscience 32 (2010): 257–67.

129

Ольга Климеки и соавторы «Функциональная нейронная пластичность и связанные перемены в позитивных эмоциях после тренинга по состраданию», Cerebral Cortex 23:7 (июль 2013 г.) 1552–61.

130

Ольга Климеки и соавторы «Характерный паттерн функциональной пластичности мозга после тренинга по состраданию и эмпатии», Social Cognitive and Affective Neuroscience 9:6 (июнь 2014 г.): 873–79; doi:10.1093/scan/nst060.

131

Тит Нат Хан «Полнота пустоты», Lion’s Roar, 6 августа 2012 г. Гуан Инь также порой называют Куан или Квон.

132

Гаэль Десбордес «Воздействие тренинга по медитации осознанности внимания и сострадания на реакцию миндалевидного тела на эмоциональные раздражители в обычном, немедитативном состоянии», Frontiers in Human Neuroscience 6:292 (2012): 1–15; doi:10.399/fnhum.2012.00292

133

Сендри Хатчерсон и соавторы «Медитация любящей доброты повышает социальную связь», Emotion 8:5 (2008): 720–24.

134

Хелен Уэнг и соавторы «Тренинг по состраданию меняет уровень альтруизма и нейронные реакции на страдания», Psychological Science, онлайн-публикация от 21 мая 2013 г.; http://pss.sagepub.com/content/early/2013/05/20/0956797612469537.

135

Джульетта Галанте «Влияние медитации добросердечности на благополучие и альтруизм: рандомизированные контролируемые испытания со смешанными методами», Applied Psychology: Health and Well-Being (2016); doi:10.1111/aphw.12074.

136

Антуан Лутц и соавторы «Регулирование нейронного участка, отвечающего за эмоции, посредством медитации сострадания: эффекты медитативного опыта», PLoS One 3:3 (2008): e1897; doi:10.1371/journal.pone.0001897.

137

Дж. Брефзински-Льюис и соавторы «Нейронные корреляты навыка внимания у опытных практиков медитации», Proceedings of the National Academy of Sciences 104:27 (2007): 11483–88.

138

Клиффорд Сарон, выступление на 2-й Международной конференции по медитативной науке, Сан-Диего, ноябрь 2016 г.

139

Эбигейл Марш и соавторы «Нейронные и когнитивные характеристики выдающихся альтруистов», Proceedings of the National Academy of Sciences 111:42 (2014), 15036-41; doi:10.1073/pnas.1408440111.

140

На альтруизм влияет множество факторов, но способность чувствовать страдания другого человека кажется главной составляющей. Конечно, изменения в практикующих медитацию не были такими же продолжительными, как структурные схемы мозга, уникальные для доноров почки. См. Десбордес «Воздействие тренинга по медитации осознанности внимания и сострадания на реакцию миндалевидного тела на эмоциональные раздражители в обычном, немедитативном состоянии», 2012 г.

141

Таня Зингер и Ольга Климеки «Эмпатия и сострадание», Current Biology 24:15 (2014): R875–R878.

142

Уэнг и соавторы «Тренинг по состраданию меняет уровень альтруизма и нейронные реакции на страдания», 2013 г.

143

Таня Зингер и соавторы «Эмпатия к боли задействует аффективные, но не сенсорные компоненты боли», Science 303:5661 (2004): 1157–62; doi:10.1126/science.1093535.

144

Ольга Климеки и соавторы «Функциональная нейронная пластичность и связанные перемены в позитивных эмоциях после тренинга по состраданию».

145

Бетани Кок и Таня Зингер «Феноменологические отпечатки четырех видов медитации: характерные изменения состояний при эмоциональной реакции, блужданиях разума, метасознания и интероцепции до и после ежедневной практики на протяжении девяти месяцев обучения», Mindfulness, онлайн-публикация от 19 августа 2016 г.; doi:10.1007/s12671-016-0594-9.

146

Йони Ашар и соавторы «Воздействие медитации сострадания на психологическую модель благотворительных пожертвований», Emotion, онлайн-публикация от 28 марта 2016 г., http://dx.doi.org/10.1037/emo0000119.

147

Пол Кондон и соавторы «Медитация усиливает сострадательную реакцию на страдания», Psychological Science 24:10 (август 2013 г.): 1171–80; doi:10.1177/0956797613485603.

148

Десбордес и соавторы «Воздействие тренинга по медитации осознанности внимания и сострадания на реакцию миндалевидного тела на эмоциональные раздражители в обычном, немедитативном состоянии», 2012 г. Обе группы в общей сложности практиковали в течение как минимум 20 часов. Все добровольцы прошли сканирование мозга до и после обучения. Вторая группа проходила сканирование в состоянии покоя, а не медитации.

149

См., к примеру, Дернтл и соавторы «Комплексная оценка эмпатических способностей: нейронные корреляты и гендерные различия», Psychoneuroimmunology 35 (2010): 67–82.

150

Л. Кристов-Мур и соавторы «Эмпатия: гендерные последствия в мозге и поведении», Neuroscience & Biobehavioral Reviews 4:46 (2014): 604–27; doi:10.1016/j.neubiorev.2014.09.001.Empathy.

151

М. Эспиноза и Дж. Коварик «Просоциальное поведение и гендер», Frontiers in Behavioral Neuroscience 9 (2015): 1–9; doi:10.3389/fnbeh.2015.00088.

152

Далай-лама распространяет эту идею до бесконечности. Хотя у нас нет доказательств, возможно, существуют другие миры в ближайших или отдаленных галактиках с их собственными формами жизни. Если это так, то он считает, что эти формы тоже желают избавиться от страданий и хотят счастья.

153

А. Гринволд и М. Банаджи «Имплицитное социальное восприятие: отношения, самомнение и стереотипы», Psychological Review 102:1 (1995): 4–27; doi:10.1037/0033-295X.102.1.4.

154

Й. Канг и соавторы «Сердце без дискриминации: тренинг по медитации любящей доброты снижает имплицитные межгрупповые предубеждения», Journal of Experimental Psychology 143:3 (2014): 1306–13; doi:10.1037/a0034150.

155

Далай-лама произнес эти слова в Данидине, Новая Зеландия, 10 июня 2013 года, зафиксировано Джереми Расселом на www.dalailama.org.

156

Шарлотта Йоко Бек «Ничего особенного: живой дзен» (Нью-Йорк: HarperCollins, 1993), с. 168.

157

Акира Касамацу и Томио Хираи «ЭЭГ-исследование дзен-медитации (дзадзена)», Psychiatry and Clinical Neurosciences 20:4 (1966): 325–36.

158

Зал для медитации. Прим. науч. ред.

159

Е. Антонова и соавторы «Больше медитации — меньше привыкания: воздействие практики интенсивной осознанности на акустическую реакцию испуга», PLoS One 10:5 (2015): 1–16; doi:10.1371/journal.pone.0123512. Практикующих медитацию просили оставаться в состоянии «открытого осознавания» в шумной среде, а участников контрольной группы, не знакомых с медитацией, — «сохранять бдительность и бодрость во время эксперимента… и возвращать осознание к этому состоянию, если они замечали блуждание разума».

160

Т. Крал и соавторы «Тренинг по медитации меняет реагирование миндалевидного тела на эмоциональные раздражители», в процессе рецензирования, 2017 г.

161

Амиши Джха и соавторы «Тренинг по осознанности меняет подсистемы внимания», Affective, & Behavioral Neuroscience 7:2 (2007): 109–19; http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/17672382.

162

Катрин Керр и соавторы «Воздействие тренинга по медитации осознанности на антиципаторные модуляции альфа-излучений в первичной соматосенсорной коре», Brain Research Bulletin 85 (2011): 98–103.

163

Антуан Лутц и соавторы «Ментальный тренинг повышает стабильность внимания: нейронное и поведенческое доказательство», Journal of Neuroscience 29:42 (2009): 13418–27; Хелен Слагтер и соавторы «Синхронность тета-ритма и осознанное целевое восприятие: воздействие интенсивного ментального тренинга», Journal of Cognitive Neuroscience 21:8 (2009): 1536–49. Группа активного контроля, которая обучалась внимательности в течение часового занятия в начале и конце трехмесячного периода и которую попросили практиковать 20 минут в день, продемонстрировала те же результаты после обучения, что и до.

164

Катрин Маклин и соавторы «Интенсивный тренинг по медитации положительно влияет на дискриминацию в восприятии и укрепляет внимание», Psychological Science 21:6 (2010): 829–39.

165

«Где Уолли?» — серия детских книг, созданная британским художником Мартином Хендфордом. В них нужно найти определенного человека — Уолли — на картинке, где изображено много людей. Прим. ред.

166

Х. Слагтер и соавторы «Ментальный тренинг влияет на распределение ограниченных ресурсов мозга», PLoS Biology 5:6 (2007): e138; doi:10.1371/journal.pbio.0050138. Не практикующие медитацию участники контрольной группы, прошедшие проверку через те же интервалы времени, не показали изменений в эффекте мигания внимания.

167

Сара ван Лиувен и соавторы «Возраст влияет на эффект мигания внимания при медитации», Consciousness and Cognition, 18 (2009): 593–99.

168

Лоренцо Кольцато и соавторы «Состояния, вызванные медитацией, ведут к контролю внимания спустя время», Consciousness and Cognition 37 (2015): 57–62.

169

И. Офир и соавторы «Когнитивный контроль у сторонников мультитаскинга», Proceedings of the National Academy of Sciences 106:37 (2009): 15583–87.

170

Клиффорд Насс в интервью NPR, цитата приводится в Fast Company, 2 февраля 2014 г.

171

Томас Горман и К. Шон Гри «Кратковременная интервенция на основе осознанности снижает негативные эффекты внимания, связанные с тяжелой средой мультитаскинга», Scientific Reports 6 (2016): 24542; doi:10.1038/srep24542.

172

Майкл Мразек и соавторы «Осознанность и блуждания разума: поиск конвергенции посредством противоположных концепций», Emotion 12:3 (2012): 442–48.

173

Майкл Мразек и соавторы «Тренинг по осознанности повышает объем рабочей памяти и результаты по GRE, при этом снижая блуждания разума», Psychological Science 24:5 (2013): 776–81.

174

Балджиндер Садра и соавторы «Повышенное оттормаживание реакции во время интенсивного тренинга по медитации ведет к улучшению адаптивного социоэмоционального функционирования по самоотчетам» Emotion 11:2 (2011): 299–312.

175

Сэм Харрис «Пробуждение. Путь к духовности без религии» (Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2015), с. 144.

176

См., к примеру, Дэниель Канеман «Думай медленно, решай быстро» (Нью-Йорк: Farrar, Straus and Giroux, 2011).

177

Р. Лапате и соавторы «Осознание эмоциональных раздражителей определяет поведенческие последствия активации миндалевидного тела и связи между миндалевидным телом и префронтальной корой», Scientific Reports 20:6 (2016): 25826; doi:10.1038/srep25826.

178

Бенджамин Байрд и соавторы «Домен-специфическое улучшение метакогнитивной способности после тренинга по медитации», Journal of Experimental Psychology: General 143:5 (2014): 1972–79; http://dx.doi.org/10.1037/a0036882. Группы внимательности и активного контроля посещали 45-минутные занятия четыре раза в неделю на протяжении двух недель, а также занимались ежедневно дома по 15 минут.

179

Амиши Джха и соавторы «Тренинг по осознанности меняет подсистемы внимания», Affective, & Behavioral Neuroscience 7:2 (2007): 109–19; doi:10.3758/cabn.7.2.109.

180

В переводе с санскрита — «умиротворенное пребывание». Буддийская практика успокоения ума, которое, как правило, достигается однонаправленным сосредоточением на выбранном объекте. Прим. ред.

181

Маркус Райхл и соавторы «Пассивный режим функции мозга», Proceedings of the National Academy of Sciences 98 (2001): 676–82.

182

М. Мейсон и соавторы «Блуждающий разум: сеть пассивного режима и мысли, независимые от раздражителей», Science 315:581 (2007): 393–95; doi:10.1126/science.1131295.

183

Поток, потоковое состояние — психическое состояние, в котором человек полностью включен в то, чем он занимается, что характеризуется деятельным сосредоточением, полным вовлечением и нацеленностью на успех в процессе деятельности. Это состояние часто описывается как ощущение получения удовольствия от самореализации, повышенной и обоснованной уверенности в себе, способность эффективно решать проблемы любой сложности или находить неординарные способы их решения. Прим. ред.

184

Джадсон Брюер и соавторы «Опыт медитации связан с различиями в активности и связи участков сети пассивного режима», Proceedings of the National Academy of Sciences 108:50 (2011): 1–6; doi:10.1073/pnas.1112029108.

185

Фахруддин Ираки, суфийский поэт XIII века, цитата из Джеймс Фейдимен и Роберт Фрейджер «Важный суфизм» (Нью-Йорк: HarperCollins, 1997).

186

Процесс, обратный реификации, то есть овеществлению идей и понятий; обращению с ними таким образом, как если бы они были осязаемыми объектами. Прим. ред.

187

Практика сидячей медитации в традиции дзен, особенно важная в школе сото. Прим. науч. ред.

188

Абу Саид оф Минех, цитата из П. Райс «Персидские суфии» (Лондон: Allen & Unwin, 1964), с. 34.

189

Дэвид Кресуэлл и соавторы «Изменения в функциональной связи в состоянии покоя связывают медитацию осознанности со сниженным уровнем интерлейкина-6: рандомизированное контролируемое испытание», Biological Psychiatry 80 (2016): 53–61.

190

Брюер и соавторы «Опыт медитации связан с различиями в активности и связи участков сети пассивного режима».

191

Катлин Гаррисон и соавторы «Сигналы BOLD (уровня кислорода в крови) и функциональная связь имеют отношение к медитации добросердечности», Brain and Behavior 4:3 (2014): 337–47.

192

Авива Беркович-Охана и соавторы «Изменения в активности, вызванной заданием, и колебания в зрительной области и области сети пассивного режима в состоянии покоя были выявлены у опытных медитаторов», NeuroImage 135 (2016): 125–34.

193

Джузеппе Паньони «Динамическая собственность BOLD-активности и вентральной заднемедиальной коры, связанная с медитацией и навыками внимания», Journal of Neuroscience 32:15 (2012): 5242–49.

194

В. Тейлор и соавторы «Воздействие тренинга медитации на сеть пассивного режима в состоянии покоя», Social Cognitive and Affective Neuroscience 8 (2013): 4–14.

195

Д. Левинсон и соавторы «Разум, на который вы можете положиться: проверка правильности подсчета дыхательных движений как поведенческого показателя осознанности», Frontiers in Psychology 5 (2014); http://journal.frontiersin.org/Journal/110196/abstract.

196

Коул Копарнай, Центр здорового ума, Висконсинский университет, на стадии подготовки. Это исследование применило более жесткий критерий для изменений в мозге, чем предыдущие, которые сообщали о различных повышениях объема мозга медитирующих.

197

Вайрагья — санскритский термин, используемый в индийской философии для обозначения отречения от страданий и наслаждений материального мира. Дословное прочтение термина как «иссушение страстей» дает вайрагье общее значение аскетической отреченности от вещей, которые являются причиной привязанности для большинства людей. Прим. ред.

198

Опять же, существует вероятность, что часть практикующих медитацию встает на путь, который делает их более отчужденными, холодными или безразличными. Противостояние этой тенденции может быть одной из причин, объясняющих, почему многие традиции подчеркивают значимость сострадания и преданности, которые «прекрасны».

199

Личное общение с Артуром Зайонцем.

200

Кэтлин Гаррисон и соавторы «Непринужденное сознание: использование нейронной обратной связи в реальном времени с целью изучить корреляты активности коры задней части поясной извилины в отчетах медитирующих», Frontiers in Human Neuroscience 7:440 (август 2013 г.): 1–9.

201

Анна-Лена Лумма и соавторы «Всегда ли медитация расслабляет? Исследование пульса, вариабельности сердечного ритма, приложенных усилий и привлекательности для других людей во время тренинга по трем типам медитации», International Journal of Psychophysiology 97 (2015): 38–45.

202

См. Дэниел Гоулман «Деструктивные эмоции. Как с ними справиться?» (Нью-Йорк: Bantam, 2003).

203

Натали Мороне и соавторы «Программа разума и тела для пожилых людей с хронической болью в пояснице: рандомизированное испытание», JAMA Internal Medicine 176:3 (2016): 329–37.

204

М. Вихоф «Интервенции на основе принятия и осознанности для лечения хронической боли: метааналитический обзор 2016 г.», Cognitive Behaviour Therapy 45:1 (2016): 5–31.

205

Пол Гроссман и соавторы «Интервенции на основе осознанности не влияют на автономный контроль сердечно-сосудистой системы и паттерн физической активности при фибромиалгии в повседневной жизни: амбулаторное комплексное рандомизированное контролируемое испытание», Clinical Journal of Pain (2017); doi:10.1097/AJP.0000000000000420.

206

Элизабет Кэш и соавторы «Медитация осознанности облегчает симптомы фибромиалгии у женщин. Результаты рандомизированного клинического испытания», Annals of Behavioral Medicine 49:3 (2015): 319–30.

207

Мелисса Розенкранц и соавторы «Сравнение модуляции нейрогенного воспаления у групп программы снижения стресса на основе осознанности и активного контроля», Brain, Behavior, and Immunity 27 (2013): 174–84.

208

Мелисса Розенкранц и соавторы «Нейронный участок, лежащий в основе взаимодействия эмоций и обострения симптомов астмы», Proceedings of the National Academy of Sciences 102:37 (2005): 13319–24; http://doi.org/10.1073/pnas.0504365102.

209

Джон Кабат-Зинн и соавторы «Воздействие интервенции по снижению стресса на основе медитации осознанности на уровень очищения кожи пациентов с умеренным и тяжелым псориазом, проходящих фототерапию (UVB) и фотогемотерапию (PUVA)», Psychosomatic Medicine 60 (1988): 625–32.

210

Мелисса Розенкранц и соавторы «Снижение стресса и воспалительной реактивности у опытных практиков медитации по сравнению со здоровыми участниками контрольной группы того же возраста и пола», Psychoneuroimmunology 68 (2016): 117–25.

211

Е. Уолш «Быстрый тренинг по осознанности снижает интерлейкин-6 в слюне и фактор некроза опухоли у молодых женщин с симптомами депрессии», Journal of Consulting and Clinical Psychology 84:10 (2016): 887–97; doi:10.1037/ccp0000122; Т. Пейс и соавторы «Воздействие медитации сострадания на нейроэндокринную, иммунную и поведенческую реакции на психологический стресс», Psychoneuroimmunology 34 (2009): 87–98.

212

Дэвид Кресуэлл и соавторы «Изменения в функциональной связи в состоянии покоя связывают медитацию осознанности со сниженным уровнем интерлейкина-6: рандомизированное контролируемое испытание», Biological Psychiatry 80 (2016): 53–61.

213

Буквально «королевский наставник» — титул, который носит обычно старший монах в буддийских бирманских монастырях. Прим. ред.

214

Дэниел Гоулман «Гипертензия? Расслабьтесь», New York Times Magazine, 11 декабря 1988 г.

215

Джини Парк и соавторы «Медитация осознанности снижает активность симпатических нервов мышц и артериальное давление у афроамериканских мужчин с хроническими заболеваниями почек», American Journal of Physiology— Regulatory, Integrative and Comparative Physiology 307:1 (1 июля 2014 г.), R 93-R101; онлайн-публикация от 14 мая 2014 г.; doi:10.1152/ajpregu.00558.2013.

216

Джон Янг «Практики для тела и разума для пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Систематический обзор и метаанализ», European Journal of Preventive Cardiology 22:11 (2015): 1385–98.

217

Перла Калиман и соавторы «Стремительные изменения в уровне гистондеацетилаз и экспрессии генов у практиков медитации — экспертов», Psychoneuroendocrinology 40 (2014): 96–107.

218

Дж. Кресуэлл и соавторы «Программа снижения стресса на основе осознанности снижает чувство одиночества и экспрессию провоспалительных генов у пожилых людей: небольшое рандомизированное контролируемое испытание», Brain, Behavior, and Immunity 26 (2012): 1095–1101.

219

Дж. Дьюсек «Геномные изменения против стресса, вызванные реакцией расслабления», PLoS One 3:7 (2008): e2576; М. Бхасин и соавторы «Реакция расслабления вызывает временные изменения транскриптома в энергетическом метаболизме, секреции инсулина и воспалительных путях», PLoS One 8:5 (2013): e62817.

220

Х. Лаврецки и соавторы «Пилотное исследование йогической медитации для опекунов пациентов с деменцией, испытывающих симптомы депрессии: воздействие на психическое здоровье, восприятие и активность теломераз», International Journal of Geriatric Psychiatry 28:1 (2013): 57–65.

221

Н. Шутте и Дж. Малауфф «Метааналитический обзор воздействия медитации осознанности на активность теломераз», Psychoneuroendocrinology 42 (2014): 45–48; http://doi.org/10.1016/j.psyneuen.2013.12.017.

222

Тоня Якобс и соавторы «Тренинг по интенсивной медитации, активность теломераз иммунных клеток и психологические медиаторы», Psychoneuroendocrinology 36:5 (2011): 664–81; doi:10.1016/j.psyneurn.2010.09.010.

223

Элизабет Ходж и соавторы «Практика медитации добросердечности связана с более длинными теломеразами у женщин», Brain, Behavior, and Immunity 32 (2013): 159–63.

224

Кристина Тара Питерсон и соавторы «Идентификация измененных метаболомических профилей, вызванных аюрведическим вмешательством на основе панчакармы для здоровых субъектов: проект самоуправляемой биотрансформации (SBTI)», Nature: Scientific Reports 6 (2016): 32609; doi:10.1038/srep32609.

225

Анна-Лена Лумма и соавторы «Всегда ли медитация расслабляет? Исследование пульса, вариабельности сердечного ритма, приложенных усилий и привлекательности для других людей во время тренинга по трем типам медитации», International Journal of Psychophysiology 97:1 (2015): 38–45.

226

Антуан Лутц и соавторы «BOLD-сигналы в островке выборочно связаны с сердечно-сосудистой функцией во время медитации сострадания экспертов и новичков», NeuroImage 47:3 (2009): 1038–46; http://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2009.04.081.

227

Дж. Уилгош и соавторы «Долгосрочный тренинг по осознанности связан с устойчивыми различиями в частоте дыхания при состоянии покоя», Scientific Reports 6 (2016): 27533; doi:10.1038/srep27533.

228

Сара Лазар и соавторы «Опыт медитации связан с возросшей кортикальной толщиной», Neuroreport 16 (2005): 1893–97. Авторы исследования сравнили 20 практиков випассаны (в среднем 3000 часов) с участниками контрольной группы того же возраста и пола.

229

Киран Фокс «Связана ли медитация с измененной структурой мозга? Систематический обзор и метаанализ морфометрической нейровизуализации практиков медитации», Neuroscience and Biobehavioral Reviews 43 (2014): 48–73.

230

Эйлин Лудерс и соавторы «Оценка возраста мозга благодаря распознаванию образов с высоким разрешением: более молодой мозг у опытных практиков медитации», NeuroImage (2016); doi:10.1016/j.neuroimage.2016.04.007.

231

Эйлин Лудерс и соавторы «Уникальная анатомия мозга практиков медитации: изменения в кортикальной гирификации», Frontiers in Human Neuroscience 6:34 (2012): 1–7.

232

Например, Б. Хольцель и соавторы «Медитация осознанности ведет к росту объема серого вещества», Psychiatry Research: Neuroimaging 191 (2011): 36–43.

233

С. Коронадо-Монтоя и соавторы «Отчет о положительных результатах рандомизированных контролируемых испытаний интервенций в психическое здоровье на основе осознанности», PLoS One 11:4 (2016): e0153220; http://doi.org/10.1371/journal.pone.0153220.

234

Коул Копарнай, на стадии подготовки.

235

А. Таш и соавторы «Раскодирование щедрого мозга: эмпатия, взгляд со стороны и изменения во внимании выборочно приводят к альтруистичным действиям», Journal of Neuroscience 36:17 (2016): 4719–32. doi:10.1523/JNEUROSCI.3392-15.2016.

236

С. Саттон и Р. Дэвидсон «Префронтальная асимметрия мозга: биологическая основа поведенческого подхода и систем ингибирования», Psychological Science 8:3 (1997): 204-10; http://doi.org/10.1111/j.1467–9280.1997.tb00413.x.

237

Дэниел Гоулман «Деструктивные эмоции. Как с ними справиться?» (Нью-Йорк: Bantam, 2003).

238

П. Кьюн и соавторы «Когнитивная терапия на основе осознанности (MBCT), когнитивный стиль и временная динамика фронтальной EEG альфа-асимметрии пациентов с рецидивной депрессией», Biological Psychology 88:2–3 (2011): 243–52; http://doi.org/10.1016/j.biopsycho.2011.08.008.

239

П. Кьюн и соавторы «Подступающее дисфорическое настроение: эффекты состояний медитации осознанности в фронтальной асимметрии мозга», Biological Psychology 93:1 (2013): 105–13; http://doi.org/10.1016/j.biopsycho.2013.01.016.

240

Э. Эпель и соавторы «Медитация и эффекты отпуска влияют на патогенные молекулярные фенотипы», Nature 6 (2016): e880; doi:10.1038/tp.2016.164.

241

Почетная лекция памяти Штефена Штрауса по науке комплементарных методов лечения.

242

Изначальная фраза there is no there there — из книги Гертруды Стайн, которой она выражала сожаление, что дома ее детства в Окленде больше не существует, что-то вроде — «там нет “того самого”». Сейчас несет смысл, что в «чем-то нет ничего существенного, только иллюзии». Прим. ред.

243

СПб.: Будущее Земли, 2004. Прим. ред.

244

Тара Беннетт Гоулман «Алхимия эмоций» (Нью-Йорк: Harmony Books, 2001).

245

Зиндел Сегал, Марк Уильям, Джон Тисдейл и соавторы «Когнитивная терапия на основе осознанности для лечения депрессии» (Нью-Йорк: Guilford Press, 2003); Джон Тисдейл и соавторы «Предотвращение обострения и рецидива тяжелой депрессии с помощью когнитивной терапии на основе осознанности», Journal of Consulting and Clinical Psychology 68:4 (2000): 615–23.

246

Мадхав Гоял и соавторы «Программы медитации для психологического стресса и благополучия: систематический обзор и метаанализ», JAMA Internal Medicine, онлайн-публикация от 6 января 2014 г.; doi:10.1001/jamainternmed.2013.13018.

247

Дж. Марк Уильямс и соавторы «Когнитивная терапия на основе осознанности для предотвращения обострения рецидивной депрессии: рандомизированное испытание», Journal of Consulting and Clinical Psychology 82:2 (2014): 275–86.

248

Альберто Кьеза «Когнитивная терапия на основе осознанности vs. Психологическое образование пациентов с тяжелой депрессией, не достигших стойкой ремиссии после приема антидепрессантов», Psychiatry Research 226 (2015): 174–83.

249

Уильям Кайкен и соавторы «Эффективность когнитивной терапии на основе осознанности в предотвращении обострения депрессии», JAMA Psychiatry (27 апреля 2016 г.); doi:10.1001/jamapsychiatry.2016.0076.

250

Зиндел Сегал, выступление на Международной конференции по медитативной науке, Сан-Диего, 18–20 ноября 2016 г.

251

Сона Димиджан и соавторы «Хорошее самочувствие во время беременности и после родов. Пилотное рандомизированное испытание когнитивной терапии на основе осознанности в предотвращении обострения или рецидива депрессии», Journal of Consulting and Clinical Psychology 84:2 (2016): 134–45.

252

С. Нидич и соавторы «Сниженные симптомы травмы и восприятие стресса тюремных заключенных с помощью программы трансцендентной медитации. Рандомизированное контролируемое испытание», Permanente Journal 20:4 (2016): 43–47; http://doi.org/10.7812/TPP/16-007.

253

Филип Райс и соавторы «Предотвращение и снижение симптомов депрессии у подростков на базе школ. Кластерное рандомизированное контролируемое испытание группы осознанности», март 2013 г.; doi:10.1007/s12671-013-0202-1.

254

Филипп Голдин и Джеймс Гросс «Воздействие программы по снижению стресса на основе осознанности (MBSR) на регулирование эмоций при социальном тревожном расстройстве», Emotion 10:1 (2010): 83–91; http://dx.doi.org/10.1037/a0018441.

255

Девид Керни и соавторы «Медитация любящей доброты при посттравматическом стрессовом расстройстве: пилотное исследование», Journal of Traumatic Stress 26 (2013): 426–34. Исследователи отмечают, что их многообещающие результаты требуют дополнительного исследования, которое ведется на момент написания этой книги. В этом исследовании продолжительностью четыре года участвуют 130 ветеранов с ПТСР, случайным образом распределенных в группу активного контроля. Медитация любящей доброты сравнивается с тем, что считается «золотым стандартом» лечения ПТСР — когнитивной терапией в группе активного контроля. Гипотеза: любящая доброта также работает, но посредством других механизмов.

256

Другой частный отчет: П. Гилберт и С. Проктер «Тренинг для сострадательного разума для людей с высоким уровнем стыда и самокритики: обзор и пилотное исследование подхода групповой терапии», Clinical Psychology & Psychotherapy 13 (2006): 353–79.

257

Джей Майклсон «Развитие Дхармы: медитация, буддизм и следующее поколение просветления» (Беркли: Evolver Publications, 2013). В широком использовании фраза «темная ночь» духовного пути немного потеряла свой первоначальный смысл. Испанский мистик XVII века Иоанн Крестный первым использовал понятие — он говорил о таинственном восхождении через неизвестную территорию к экстатичному слиянию с божественным началом. Однако сегодня «темная ночь» означает погружение в страхи и другие эмоции, которые могут возникать, когда под угрозой оказывается наша мирская идентичность.

258

Дэниел Гоулман «Медитация как метатерапия: гипотеза о предполагаемом пятом состоянии сознания», Journal of Transpersonal Psychology 3:1 (1971): 1–26.

259

Джек Корнфилд «Мудрое сердце. Руководство к универсальным учениям буддийской психологии» (Нью-Йорк: Bantam, 2009).

260

Дэниел Гоулман и Марк Эпштейн «Медитация и благополучие: восточная модель психологического здоровья», ReVision 3:2 (1980): 73–84. Переиздана в сборнике «За рамками здоровья и нормальности» под ред. Роджера Уолша и Дина Шапиро (Нью-Йорк: Van Nostrand Reinhold, 1983).

261

Н. Новгород: Деком, 2003. Прим. ред.

262

«Мысли без мыслящего» (Нью-Йорк: Basic Books, 1995) была первой книгой Марка Эпштейна. «Непредоставленный совет. Как переступить через себя» (Нью-Йорк: Penguin Press, 2018) станет следующей.

263

Франсуа Жакоб выяснил, что уровни экспрессии ферментов в клетках возникают через механизмы транскрипции ДНК. За это открытие он был удостоен Нобелевской премии в 1965 году.

264

В течение нескольких лет Матье входил в члены правления Института ума и жизни и сотрудничал с учеными в том сообществе. Также он принял участие во многих научных диалогах с Далай-ламой.

265

Антуан Лутц и соавторы «Опытные практики медитации вызывают синхронность гамма-волн высокой амплитуды во время ментальной практики», Proceedings of the National Academy of Sciences 101:46 (2004): 16369; http://www.pnas.org/content/101/46/16369.short.

266

Дилго Кхьенце Ринчпоче (1910–1991).

267

Лоуренс Олтмен «Кто будет первым?» (Нью-Йорк: Random House, 1987).

268

Франсиско Варела и Джонатан Шир «Методологии первого лица: что, почему и как?», Journal of Consciousness Studies 6:2–3 (1999): 1–14.

269

Х. Слагтер и соавторы «Ментальный тренинг как инструмент нейронаучного исследования мозга и когнитивной пластичности», Frontiers in Human Neuroscience 5:17 (2011); doi:10.3389/fnhum.2011.00017.

270

Нирваны. Прим. ред.

271

Программа разработана в рамках Тибетского научного проекта Университета Эмори под совместным руководством Геше Лобсанга Тензина Неги. Чтобы отметить появление новой программы, Дэн участвовал во встрече с Далай-ламой, учеными, философами и практикующими медитацию в монастыре Дрепунг — Центре тибетского буддизма в южном штате Индии Карнатака. Ум и жизнь XXVI «Разум, мозг и материя: важный разговор между буддизмом и наукой», Мундгод, Индия, 2013.

272

В то время Джон Данн преподавал на факультете азиатских языков и культур Университета Виксонсина. Теперь он, почетный профессор, заведует кафедрой медитативных наук, связанной с исследовательской программой Ричи.

273

Антуан Лутц и соавторы «Опытные практики медитации вызывают синхронность гамма-волн высокой амплитуды во время ментальной практики», Proceedings of the National Academy of Sciences 101:46 (2004): 16369; http://www.pnas.org/content/101/46/16369.short.

274

Отец Тулку Ургьена, в свою очередь, провел более 30 лет в ретритах. Прадедушка Тулку Ургьена, легендарный Чоклинг Ринпоче, был духовным гигантом, основавшим по-прежнему популярные линии практик. См. Тулку Ургьен, пер. Эрик Пема Кунсанг «Головокружительный блеск» (Катманду: Blazing Splendor Publications, 2005).

275

Ответ: фото.

276

Третий Дзогчен Ринпоче, пер. Кортланд Дал «Великое совершенство, том 2: отдаление и прорыв» (Итака, Нью-Йорк: Snow Lion Publications, 2008), с. 181.

277

Ф. Феррарелли и соавторы «Опытные практики осознанности демонстрируют на ЭЭГ повышенную активность гамма-волн в теменной и затылочной области в фазе медленного сна», PLoS One 8:8 (2013): e73417; doi:10.1371/journal.pone. Это совпадает с отчетами йогинов, и мы подозреваем, что они покажут те же результаты (исследование сна тибетских йогинов еще не проведено, хотя они практикуют развитие медитативного осознавания во время сна).

278

Антуан Лутц и соавторы «Опытные мастера медитации вызывают синхронность гамма-волн высокой амплитуды во время ментальной практики», Proceedings of the National Academy of Sciences 101:46 (2004): 16369; http://www.pnas.org/content/101/46/16369.short.

279

Антуан Лутц и соавторы «Регулирование нейронного участка, отвечающего за эмоции, посредством медитации сострадания: эффекты медитативного опыта», PLoS One 3:3 (2008): e1897; doi:10.1371/journal.pone.0001897.

280

В течение недели, предшествующей сканированию мозга, новички ежедневно по 20 минут практиковали порождение этого состояния позитивного отношения ко всему.

281

Лутц и соавторы «Регулирование нейронного участка, отвечающего за эмоции, посредством медитации сострадания: эффекты медитативного опыта».

282

Джадсон Брюер и соавторы «Опыт медитации связан с различиями в активности и связи участков сети пассивного режима», Proceedings of the National Academy of Sciences 108:50 (2011): 1–6; doi:10.1073/pnas.1112029108.

283

https://www.freebuddhistaudio.com/texts/meditation/Dilgo_Khyentse_Rinpoche/FBA13_Dilgo_Khyentse_Rinpoche_on_Maha_Ati.pdf.

284

Третий Камтрул Ринпоче, пер. Джерардо Аббуд «Королевская печать Махамудры» (Бостон: Shambhala, 2014), с. 128.

285

Анна-Лена Лумма и соавторы «Всегда ли медитация расслабляет? Исследование пульса, вариабельности сердечного ритма, приложенных усилий и привлекательности для других людей во время тренинга по трем типам медитации», International Journal of Psychophysiology 97 (2015): 38–45.

286

Р. ван Люттерфелд и соавторы «Пространственная нейронная обратная связь ЭЭГ связывает субъективный опыт с мозговой активностью во время непринужденной медитации сознания», NeuroImage (2016); doi:10.1016/j.neuroimage.2016.02.047.

287

К. Гаррисон и соавторы «Непринужденное сознание: использование нейронной обратной связи в реальном времени с целью изучить корреляты активности коры задней части поясной извилины в отчетах медитирующих», Frontiers in Human Neuroscience 7 (август 2013 г.): 1–9; doi:10.3389/fnhum.2013.00440.

288

Антуан Лутц и соавторы «BOLD-сигналы в островке выборочно связаны с сердечно-сосудистой функцией во время медитации сострадания экспертов и новичков», NeuroImage 47:3 (2009): 1038–46; http://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2009.04.081.

289

Слова Миларепы в книге Матье Рика «На пути к просветлению» (Бостон: Shambhala, 2013), с. 122.

290

Это точка зрения Матье Рикара и автора. Миларепа заканчивает эту мысль словами: «У ума нет появления и исчезновения. Таким образом, ты остаешься в равности прошлого, настоящего и будущего». Прим. ред.

291

Джадсон Брюер и соавторы «Опыт медитации связан с различиями в активности и связи участков сети пассивного режима», Proceedings of the National Academy of Sciences 108:50 (2011): 1–6; doi:10.1073/pnas.1112029108. В. Тейлор и соавторы «Воздействие осознанности на нейронные реакции опытных и начинающих практиков медитации при просмотре эмоциональных изображений», NeuroImage 57:4 (2011): 1524–1533; doi:10.1016/j.neuroimage.2011.06.001.

292

Франциск Сальский, цитата из Олдоса Хаксли «Вечная философия» (Нью-Йорк: Harper & Row, 1947), с. 285.

293

Венди Хазенкамп и ее команда использовали ФМРТ, чтобы определить участки мозга, задействованные на каждом из этих шагов. Веди Хазенкамп и соавторы «Блуждание разума и внимание в процессе сосредоточенной медитации: подробный временной анализ во время колебаний когнитивных состояний», NeuroImage 59:1 (2012): 750–60; Венди Хазенкамп и Л. Барсалоу «Воздействие медитативного опыта на функциональную связь распределенных нейронных сетей мозга», Frontiers in Human Neuroscience 6:38 (2012); doi:10.3389/fnhum.2012.00038.

294

Так у автора. На самом деле этому явлению больше подходит понятие «отложенного эффекта», так как «эффект спящего» относится к отсроченному росту влияния сообщения, которое сопровождалось обесценивающим стимулом (например, контраргументом или получением сообщения из источника, не вызывающего доверия). Прим. ред.

295

Далай-лама рассказал эту историю и объяснил последствия на встрече «Ум и жизнь XXIII» в Дхарамсале в 2011 году. Дэниел Гоулман и Джон Данн, ред. «Экология, этика и взаимозависимость» (Бостон: Wisdom Publications, 2017).

296

Андерс Эриксон и Роберт Пул «Максимум. Как достичь личного совершенства с помощью современных научных открытий» (Нью-Йорк: Houghton Mifflin Harcourt, 2016).

297

Т. Крал и соавторы «Тренинг по медитации меняет реагирование миндалевидного тела на эмоциональные раздражители», в процессе рецензирования, 2017 г.

298

Дж. Уилгош и соавторы «Долгосрочный тренинг по осознанности связан с устойчивыми различиями в частоте дыхания при состоянии покоя», Scientific Reports 6 (2016): 27533; doi:10.1038/srep27533.

299

Джон Кабат-Зинн и соавторы «Отношения между когнитивными и соматическими компонентами тревоги с предпочтением пациенту альтернативным техникам релаксации», Mind/ Body Medicine 2 (1997): 101–9.

300

Ричард Дэвидсон и Кортланд Дал «Разновидности медитативной практики», JAMA Psychiatry 74:2 (2017): 121; doi:10.1001/jamapsychiatry.2016.3469.

301

Тара — одно из главных бодхисаттв (просветленных существ) буддизма. В иконографии существует 21 форма Тары. Считается, что Зеленая Тара появилась из слезинки правого глаза Бодхисаттвы Авалокитешвары. Цвет ее тела символизирует активность и мгновенное исполнение любой просьбы. Прим. ред.

302

См., к примеру, Дэниел Гоулман «Медитативный разум» (Нью-Йорк: Tarcher/Putnam, 1996; впервые опубликована в 1977 году под названием «Разновидности медитативного опыта»). Теперь Дэн считает ту классификацию во многих отношениях ограниченной. Например, эта работа упускает или объединяет несколько важных медитативных методов вроде визуализации, когда вы порождаете визуальный образ и связанный с ним набор чувств и отношений.

303

Кортланд Дал, Антуан Лутц и Ричард Дэвидсон «Реконструкция и деконструкция себя: когнитивные механизмы в практике медитации», Trends in Cognitive Science 20 (2015): 1–9; http://dx.doi.org/10.1016/j.tics.2015.07.001.

304

Али ибн Абу Талиб, цитата из Томас Клири «Жизнь и смерть в благодати: мудрость Али ибн Абу Талиба» (Бостон: Shambhala, 1996).

305

Перефразированные слова из Мартин Бубер «Хасидские истории» (Нью-Йорк: Schocken Books, 1991), с. 107.

306

Третий Камтрул Ринпоче, пер. Джерардо Аббуд «Королевская печать Махамудры» (Бостон: Shambhala, 2014), с. 128.

307

Дж. Хамлин и соавторы «Социальная оценка детей в предсловесный период», Nature 450:7169 (2007): 557–59; doi:10.1038/nature06288.

308

Ф. Феррарелли и соавторы «Опытные практики медитации осознанности демонстрируют на ЭЭГ повышенную активность гамма-волн в теменной и затылочной области в фазе медленного сна», PLoS One 8:8 (2013): e73417; doi:10.1371/journal.pone.0073417.

309

Идею о том, что наука и религия занимают разные сферы власти и способов познания и что они не пересекаются, поддерживал, к примеру, Стивен Джей Гулд в своей работе «Твердыня вечная. Наука и религия в полноте жизни» (Нью-Йорк: Ballantine, 1999).

310

Л. Флук и соавторы «Продвижение просоциального поведения и саморегулирующих навыков детей-дошкольников с помощью программы доброты на основе осознанности», Developmental Psychology 51:1 (2015): 44–51; doi: http://dx.doi.org/10.1037/a0038256.

311

Р. Дэвидсон и соавторы «Медитативные практики и ментальный тренинг: перспективы для американской системы образования», Child Development Perspectives 6:2 (2012): 146–53; doi:10.1111/j.1750–8606.2012.00240.

312

Дэниел Гоулман и Питер Сенге «Тройной акцент: новый подход к образованию» (Нортгемптон, Массачусетс: MoreThanSound Productions, 2014).

313

Даниел Рехтшаффен «Практическое руководство к осознанному обучению» (Нью-Йорк: W. W. Norton, 2016); Патриция Дженнингс «Осознанность для учителей» (Нью-Йорк: W. W. Norton, 2015); Р. Дэвидсон и соавторы «Медитативные практики и ментальный тренинг: перспективы для американской системы образования».

314

Работа по-прежнему находится в зачаточном состоянии, и на момент написания этой книги первые научные статьи, дающие оценку играм, подготовлены к публикации.

315

Д. Левинсон и соавторы «Разум, на который вы можете положиться: проверка правильности подсчета дыхательных движений как поведенческого показателя осознанности», Frontiers in Psychology 5:1202 (2014); http://journal.frontiersin.org/Journal/110196/abstract. Статья должна появиться в открытом доступе в конце 2017 года. Больше информации вы найдете по ссылке http://centerhealthyminds.org/.

316

Е. Паценко и соавторы «Состояние покоя при ФМРТ и диффузионно-тензорной томографии (DTI) демонстрирует обучающий эффект видеоигры на основе медитации на левую лобно-теменную сеть, связанную с вниманием, у детей», представлено на рассмотрение в 2017 г.

317

Б. Олдермен и соавторы «Психологический и физический тренинг (MAP): совмещение медитации и аэробики снижает симптомы депрессии и навязчивые мысли, при этом повышая синхронную активность мозга», Translational Psychiatry 2 (принято к публикацию в 2016 г.) e726–9; doi:10.1038/tp.2015.225.

318

Джульетта Галанте «Влияние медитации добросердечности на благополучие и альтруизм: рандомизированные контролируемые испытания со смешанными методами», Applied Psychology: Health and Well-Being 8:3 (2016): 322–50; doi:10.1111/aphw.12074.

319

Сона Димиджиан и соавторы «Веб-версия когнитивной терапии на основе осознанности для снижения остаточных симптомов депрессии: открытое испытание и квазиэкспериментальное сравнение с показателем предрасположенности участников контрольной группы того же пола и возраста», Behaviour Research and Therapy 63 (2014): 83–89; doi:10.1016/j.brat.2014.09.004.

320

Кэтлин Гаррисон и соавторы «Непринужденное сознание: использование нейронной обратной связи в реальном времени с целью изучить корреляты активности коры задней части поясной извилины в отчетах медитирующих», Frontiers in Human Neuroscience 7:440 (август 2013 г.): 1–9.

321

Джадсон Брюер и соавторы «Тренинг по осознанности для отказа от курения: результаты рандомизированного контролируемого испытания», Drug and Alcohol Dependence 119 (2011b): 72–80.

322

На дату издания книги приложения уже три. Еще одно помогает избавиться от тревоги. Прим. ред.

323

А. Уэйбл и соавторы «Ритмическая стимуляция мозга снижает тревожное поведение в модели тренинга по медитации для мышей», Proceedings of the National Academy of Sciences, в печати, 2017 г. Воздействие световой стимуляции может быть опасным для людей с эпилепсией, так как ритмичность может порой провоцировать припадки.

324

Х. Яккарино и соавторы «Навязывание частоты гамма-волн ослабляет амилоидную нагрузку и меняет микроглии», Nature 540:7632 (2016): 230–35; doi:10.1038/nature20587.

325

Базовая биология мышей, относящихся к млекопитающим, в какой-то степени близка к человеческой, но не полностью. Когда речь заходит о мозге, разница огромна.

326

Изд. АСТ, Москва, 2015 г. Прим. ред.

327

Более подробную информацию см. в книге Дэниела Гоулмана «Сила добра. Далай-лама о том, как сделать свою жизнь и мир лучше» (Нью-Йорк: Bantam, 2015); www.joinaforce4good.org.

328

Несколько доказательств этой стратегии: К. Лунд и соавторы «Бедность и психические расстройства. Разрыв порочного круга в странах с низким и средним уровнем дохода», Lancet 378:9801 (2011): 1502–14; doi:10.1016/S0140-6736(11)60754-X.

Content

Дэниел Гоулман, Ричард Дэвидсон
Измененные черты характера. Как медитация меняет ваш разум, мозг и тело

Эту книгу хорошо дополняют:

Информация от издательства

Глава 1. Глубинный путь и широкий путь

* * *

Глубинный путь

Широкий путь

Поучительная история

Развитие

Подготовка почвы

Глава 2. Подсказки из прошлого

* * *

За пределами парадигмы

Становление бунтовщика

Измененные состояния

Внутреннее путешествие

Руководство по медитации

Глава 3. «После» — это «до» для следующего «во время»

* * *

Наука наверстывает упущенное

Большой прыжок

Естественный эксперимент

Спектр измененных черт

Процветание

Потомки Аристотеля

Глава 4. Лучшее, что у нас было

* * *

Непредвзятая наука

Разновидности медитативного опыта

Считая часы

За пределами эффекта Хоторна

Что такое внимательность?

Глава 5. Непотревоженный ум

* * *

На обратной стороне конверта

Осознанное внимание

Боль у тебя в голове

За пределами корреляции

Дьявольское испытание

В двух словах

Глава 6. Натренированные любить

* * *

Да будут все существа свободны от страдания

Эмпатия означает сопереживание

От отношения к действию

Готовые любить

Взращивание сострадания

Каков активный ингредиент?

Расширение нашего круга заботы

В двух словах

Глава 7. Внимание!

* * *

Выбор внимания

Удержание внимания

Когда внимание мигает

Миф о многозадачности

Когнитивный контроль

Метаосознание

Сколько длится?

В двух словах

Глава 8. Легкость бытия

* * *

Как мозг создает нас

Деконструкция «я»

Данные

Вор в пустом доме

Отсутствие «прилипчивости»

В двух словах

Глава 9. Ум, тело и геном

* * *

Что показывает кожа

Гипертензия? Расслабьтесь

Геномика

Мозг практикующего медитацию

Нейромифология

Главное

В двух словах

Глава 10. Медитация как психотерапия

* * *

Развеять тоску с помощью внимательности

Медитация любящей доброты для лечения травмы

Темные ночи

Медитация как метатерапия

В двух словах

Глава 11. Мозг йогина

* * *

Ученый и монах

Первые, вторые и третьи лица

Радость жизни

Упущенный шанс

Нейронное мастерство

Возвращения странника

В двух словах

Глава 12. Скрытое сокровище

* * *

Научный сюрприз

Состояние, вызванное изменением

Готовые к действию

Принятие боли

Без усилий

Ум сердца

В двух словах

Глава 13. Изменение черт

* * *

В долгосрочной перспективе

Йогины

«После»

В поисках устойчивых изменений

Мастерство

Соответствие уму

Типологии

Чек-листы измененных черт

Чего не хватает?

Пробуждение

В двух словах

Глава 14. Здоровый ум

* * *

Поддержка нейропластичности

Ментальный тренажерный зал

Нейронный хакинг

Наше путешествие

Кода

Дополнительные ресурсы

Благодарности

Максимально полезные книги

Над книгой работали

Примечания