Елена Бурунова

Атлантида. Ступени к власти

ГЛАВА 1. Польза ранних прогулок

Новый рассвет в империи атлантов ничем не отличался от всех предыдущих рассветов. Солнце лениво вставало из-за гор на востоке островной Атлантиды. Города просыпались с неохотой, конечно, какая может быть охота вставать после бурной ночи. Жители городов потирали опухшие глаза и охрипшим голосом звали своих рабов, что бы те им подали завтрак и помогли одеться. Новый день уже звал в свой круговорот дел.

Во дворце императора жизнь начинала бурлить только в полдень. Царственные особы и их придворные предпочитали хорошенько выспаться перед очередным ужином в императорском приёмном зале. В последнее время император Аттила предавался одним развлечениям.

Поговаривали, что после смерти любимой жены - Со Чо, он забросил все государственные дела и пытается убить боль утраты в руках наложниц, вине и утехах.

Его можно было понять. Со Чо была самой красивой женщиной империи. Её раскосые глаза были чернее ночи, волосы падали каскадом на точёные смуглые плечи. Голос императрицы гипнотизировал, стоило ей только зашевелить своими маленькими алыми губками.

Императрица Со Чо подарила Аттиле долгожданного наследника, которого не смогла дать предыдущая жена. Северянка Рагна произвела на свет двух дочерей и отравила жизнь всем придворным своими интригами. А вот Со Чо… Милая и ненаглядная Со Чо была такой доброй, что в день её смерти даже небо плакало. Дожди лили, пока не закончился траур. Целый месяц атланты не видели солнца, а только серые тучи бороздили небосвод над империей.

Со Чо умерла три года назад, а император до сих пор не мог забыть её. Самый сильнейший человек того мира плакал, как ребёнок, когда вспоминал свою императрицу. Только кисловато – горькое вино помогало ему притупить боль внутри сердца, а игривые наложницы заполняли, хоть на мгновение, пустоту в душе.

Горе императора разделяли не все его поданные. Среди этих верноподданных старшая дочь императора и его третий советник и у каждого были на то резкие причины.

Атия – старшая дочь Аттилы, не знала пределов своей радости, когда мачеха ушла в мир иной. Как же она её ненавидела. Лемурийка отравила мать Атии и заняла место рядом с императором. Эта дрянь заставила отца отвернуться от своих дочерей. Она всегда нашёптывала императору, что Атия и Алина не от него. Они не похожи на Аттилу. Все в свою мамашу – северянку, рыжеволосые и зеленоглазые, их кожа бледная, почти белая, как снег на родине Рагны. Не могут родиться настолько белые дети от атланта. Одна может быть похожа на мать, но сразу обе.

Рагна неверна императору, шептались на каждом углу. Со Чо даже требовала отказаться от дочерей. Наверное, так и было, если бы третий советник Назир Синх не переубедил императора. Скандал в царственном семействе может подорвать уважение народа. Император публично не отказался от Атии и Алины. Он просто сослал Рагну с дочерьми в дальнее императорское поместье и забыл о них до тех пор, пока от таинственной болезни не умерла их мать.

Девочек привезли на свадьбу императора и Со Чо. Аттила на радостях оставил их во дворце, где мачеха не упускала момента испортить им жизнь. Забыла новая императрица о своих падчерицах только, когда родился Арий.

Назир Синх – третий советник императора, никогда не показывал своих чувств, но всем было понятно, смерти Со Чо он был доволен. Эта женщина внесла в империю расточительство. Она превратила Аттилу в подкаблучника, а император, зависящий от глупой жены не может достойно править. Великая империя Атлантов стала мгновенно разрушаться стоило только Со Чо стать императрицей и родить никчёмного, глупого мальчишку. Назир Синх вздохнул с облегчением, когда глаза сумасбродной императрицы закрылись навсегда. Третий советник ждал, что смерть Со Чо освободит императора от её чар и он снова займётся делами империи, но время шло, а империя погибала.

Три года империя была без императора. Правили советники и вельможи, растаскивая казну по кускам, а империю раздирая на части. Недовольство в народе росло, как снежный ком, сорвавшийся с заснеженных горных вершин. Лемурия отбирала провинцию за провинцией. Сахария натравливала на торговый флот корабли пиратов. Атлант при правлении Аттилы стал беззащитный и ущербный. Двор императора жил за счёт налогов, которые увеличивались каждый месяц. Разорившиеся крестьяне заполонили улицы городов в поисках, каких-нибудь заработков.

Дни Атлантиды, как самостоятельной страны были сочтены. Только чудо могло её спасти и это чудо нужно поторопить.

Назир Синх вставал всегда рано. Он любил прогуляться по пустым дорожкам в императорском саду, пока его не заполонили толпы, снующих от безделья, придворных. Утренняя прогулка помогала ему привести свои мысли в порядок после ночи раздумий, а в последнее время третьему советнику императора было о чём подумать. Империя рушится и как будто нарочно её властелин и его приближённые этого не замечают. Хотя, как они могут заметить, когда проводят свободное время в праздности. Утром они высыпаются после диких пиров, днём шатаются в поисках развлечений, вечером готовятся к пирам, а ночь тратят на любовные игры. Империи нужна твёрдая рука. Только умный, сильный, дальновидный и хитрый человек способен исправить ошибки Аттилы и вернуть Атлантиде былую мощь.

Амурий – первый советник императора тот ещё хитрец. Его интересовали только доходы с налогов, огромную часть которых он с превеликим удовольствием прятал в свои сундуки. Всё, что оставалось после того изъятия, было просто смехотворно – этих средств, хватало только на содержание двора и покупку новых наложниц для императора. Назир Синх саркастически улыбнулся, подумав о наложницах. Последние годы императора развлекают самые дешёвые рабыни. Амурий экономил даже на удовольствии своего повелителя. А вечно пьяный Аттила дальше своего носа ничего не видел.

Но по сравнению с Амурием Марий просто гений казнокрадства. Этот, так называемый военный министр, обворовывал собственную армию. Оправдываясь перед подчинёнными за почти нищенское жалование, что это всё Амурий и император. Это они так урезали военное довольствие, что даже их генерал вынужден влачить жалкое существование. Жалким существованием Марий называл несколько дворцов в империи и собственную сокровищницу. Конечно, военному министру и второму советнику мало кто верил, но открыто выступать солдаты почему-то не решались.

Раздумья Назир Синха прервал шорох в кустах роз. Кто же так рано решил тоже прогуляться? Обычно в это время сад всегда пуст. Третий советник мог, конечно, пройти мимо, сделав вид, что ни чего не услышал, но любопытство взяло верх. Уж больно хотелось узнать, кого ещё прельстили утренние прогулки на свежем воздухе. Назир Синх бесшумно подкрался к огненно – алым кустам и посмотрел сквозь стебли роз.

Атия и Алина. Дочери императора сидели на скамье и о чём-то спорили. Слова были ели различимы. Спор скорее напоминал шёпот, чем дебаты двух принцесс. Советник мысленно похвалил девочек. Жизнь при дворе отца их научила быть осторожными. Везде есть уши и глаза. Но, о чём же, они так разговаривают, да ещё рано утром. Видно тема для разговора довольно серьёзная, раз они встали с рассветом, что бы посекретничать.

Вельможа ближе прижался к кусту роз, да так, что шипы через одежду довольно больно царапали тело.

- Алина, ты уверена, - как-то нервно переспросила Атия.

Сестра развела руками, скорчив гримасу, продолжила свой рассказ.

- Да, я отчётливо вчера слышала, как Марий говорил Амурию, что никто не узнает об их тайне. Император ослеп от вина и горя и подписывает, любые документы, не глядя. И если ему подсунуть на подпись ту бумагу он и не заметит. Они только опасаются Назир Синха,  – Алина вздохнула, - Амурий сказал « Этот чужак возомнил себя атлантом! Как будто наша Атлантида его родина. Узнай он об этом, придётся поделиться».

Атия заёрзала на месте от нетерпения всё узнать. Двор отца всегда полон интриг, но таких она не припомнит. Принцесса чуть не закричала от предвкушения самого интересного в рассказе сестры. Как же первый и второй советник решили обмануть Назир Синха. Третий советник был отнюдь не глупцом. Все бумаги, которые подписывает император, проходят через руки чужеземца. Одно дело повысить налоги и совсем другое…

Атия толкнула сестру, напоминая ей, что Алина слишком долго держит паузу и этим самым интригует. Алина прижала палец к губам и осмотрелась по сторонам. Она хотела точно убедиться, что их никто не слушает.

- Назир Синх не будет подавать в тот день бумаги папе. Его отошлют из города под предлогом, - Алина замолчала, что бы опять позлить сестру, но, увидев, как та от нетерпения кусает губы, сжалилась над ней, - Сверх важной почты из Лемурии. Назир Синх отвечает за государственные бумаги и ему нужно будет лично принять послание от императора Ё Со и доставить папе.

- Подожди, - возмутилась Атия, - я что-то не понимаю. Третий советник не обязан ездить за государственной почтой. Ему доставляют её гонцы. К тому же только Назир Синх имеет право подавать бумаги на подпись императору. Если его нет, то бумаги папа не подпишет. Наш император советуется с чужеземцем прежде чем подписать. Этот план заранее обречён на неудачу. Такую чушь могли придумать только безмозглые тупицы. – Атия засмеялась, она так давно не веселилась.

- Нет, ты не дослушала, милая сестрица, – прервала её веселье Алина, - Ты забыла, что Назир Синх всего лишь третий советник. Нашему папочке уже без разницы кто подаёт бумажки на подпись. К обеду великий император атлантов будет пьян, раздражён и с одним желанием в голове « мои красавицы…», – младшая принцесса с презрением произнесла последнюю фразу. Она осуждала отца за поведение не достойное властелина. – Амурий и Марий добьются своего. Поверь мне сестрица.

Три года назад Атия усомнилась бы в словах сестры, но теперь, когда советники императора имели больше власти, чем сам император сомнений больше не было. Самое обидное было то, что она ни как не могла помешать им. Этот документ станет роковым в истории Атлантиды. Империя ослабнет ещё больше. Подумать только как они, атланты могли пойти на такое. Предать свою страну. За предательство по законам Атлантида полагается смерть, но советники теперь наивысшая власть в империи. Идти против них, значит навредить самой себе.

Конечно, она может рассказать обо всём императору. Отец не поверит. Он даже не станет слушать и выгонит, как обычно. Единственный человек, кого он ещё ласково принимает – это Арий. Но, этот недоумок братец только ухудшит всё. Алину даже на порог императорского дворца не пустят. Он до сих пор на неё зол. Принцесса улыбнулась на похоронах Со Чо.

Атия чувствовала себя беспомощной. Она принцесса. Дочь императора Атлантиды и бессильна, что-либо сделать. Она не может предотвратить заговор против своей страны. Какие-то вельможи, которые стоят ниже её в иерархии империи, сейчас влиятельней и сильней. Она должна подчиняться и зависеть от них.

- Ну, что ты замолчала? Задумалась?

- Надо, что-то сделать. Надо им помешать. Они не должны так поступать! У Амурия и Мария нет на это никаких прав! – сорвавшись, закричала Атия.

- Тише, тише…- Алина кинулась зажимать рот сестре. – Ты с ума сошла. Нас могут услышать. Атия, замолчи, пожалуйста. Ты хочешь, что бы с нами, что-то случилось.

Атия оттолкнула сестру и встала со скамейки. Её возмущению не было предела. Что бы как-то себя успокоить бесправная принцесса заходила взад и вперёд по мощёной дорожке.

Алина сидела, опустив голову. Ей тоже не нравилось всё это, но что она могла сделать. Сёстры находятся при дворе императора почти на птичьих правах. В любой момент их могут сослать в окрестности Литты, в то маленькое, почти крестьянское поместье, где умерла их мама. Воспоминания, у Алины, о том месте были не очень радужные. Там она впервые узнала, как это когда нет родного и самого близкого человека на земле. Атия, как старшая сестра, пыталась заменить Алине мать, но это всё равно не то. Мать есть мать и с этим не поспоришь.

Возвращаться туда младшей принцессе очень не хотелось, тем более что теперь есть достаточно резкая причина. Маркус…

Назир Синх не думал, что его утренние прогулки могут быть настолько полезны. Из разговора принцесс он понял, что грядёт заговор и ему в нём отведена не последняя роль, но и не главная. Амурий и Марий что-то задумали и явно это не на благо империи. Они никогда не делали то, что не может принести им выгоду. На первом месте у старших советников только собственное благополучие. Власти у них достаточно. Состояние наворовали огромное. Император марионетка в алчных руках этих ненасытных кукловодов. Что же им надо? Чего не хватает?

« Верно, говорят, чем больше имеешь, тем больше хочешь », - подумал третий советник. Улыбка недолго красовалась на его лице. Про Назир Синха вельможи забыли. Не хорошо

Его Светлость заинтриговало услышанное в саду. Хотелось бы узнать подробней, но девушки уже скрылись в зелёных лабиринтах сада, пока он размышлял.

Сегодня третьему советнику придётся посетить императорский ужин. Только на нём он узнает, что задумали Амурий и Марий.

Назир Синх медленно побрёл в сторону императорского дворца. Всю дорогу из головы вельможи не выходила одна мысль: «Что же задумали старшие советник?». Думы чужеземца настолько захватили его, он даже не замечал на своём пути обитателей императорского двора. А они уже засновали, как пчёлы у самого красивого цветка, по саду и длинным коридорам дворцов.

Третий советник не заметил ни Ария, бегающего со своими приближёнными за девицами по узким тропкам сада, ни Алину, украдкой целующийся с Маркусом за колонной террасы, ни Нагбура, главного жреца империи, бурно спорящего со своим учеником Нагрием. Он даже не увидел, как Кампий, хранитель императорской печати, снова преследует Атию.

Назир Синх ничего не упускал из своего вида. Он был самым осведомлённым человеком во всей империи. Советник знал всё про всех… Кто, чем живёт, у кого какие слабости, и на что следует надавить, если в этом возникнет необходимость. Но, как самый осведомлённый советник мог не заметить готовящийся заговор. Его люди должны были хоть что-то узнать обо всём этом. Нет, если Амурий и Марий готовят этот роковой документ только вдвоём, то шансы узнать ничтожно малы. Только простая случайность раскрыла их намеренья и то не до конца. Что же требует такой секретности. Неужели государственный переворот. Старшие советники наверно решили сделать императором пятнадцатилетнего мальчишку. Скорее всего…

Третий советник ждал вечера, как никого в жизни. Удивление придворных не будет знать границ. Назир Синх соизволил придти на пир и влиться в ряды бездельников. Это вызовет много не нужных вопросов, на которые отвечать особо не хотелось, а придётся. Но, хитрюга чужеземец всегда найдёт, как обмануть глупую толпу.

ГЛАВА 2. Заговоры плетутся на пирах

Вечер перед императорским ужином всегда был шумный. Изо всех углов огромного дворца звучала музыка, сливаясь в причудливую мелодию. Молодёжь устраивала танцы и игры в лабиринтах галерей – коридоров, важное старшее поколение атлантов сплетничало по укромным местечкам, часто в поисках таких мест нарушая идиллию, уединившихся парочек.

Десятки рабов накрывали на столы, без конца неся с императорской кухни изысканные яства, которые с самого утра готовили лучшие повара Атлантиды. Танцовщица разминались перед долгой ночью празднеств. Им предстоит до самого утра плясать для услады глаз повелителя и придворных. Жонглёры, шуты, фокусники, певцы… Все собирались в золотом зале императора, что бы опять повторять свои уже наизусть заученные номера. Гостей не очень-то интересовало их искусство, поэтому нового от циркачей ожидать не приходилось.

Ближе к закату гости императора в одном и том же составе занимали свои места за столом в золотом зале.

Первым всегда приходил Кампий. Глупый хранитель императорской печати надеялся, что, придя раньше, он сможет сесть рядом со старшей дочерью Аттилы. Не редко ему это удавалось. В большинстве случаев Атия предпочитала пожертвовать высоким положением при дворе отца, дающее ей право восседать по правую руку императора в непосредственной близости от царственного атланта. Но, Кампий надеялся, что сегодняшний пир может быть удачнее предыдущих. Гордая принцесса всё же сжалится над влюблённым стариком, позволив ему в очередной раз доказать свою безграничную любовь.

Кампий сходил с ума от красоты старшей дочери императора. Её лёгкая походка была изумительна. Когда принцесса прогуливалась по длинным коридорам дворца, казалось – она плывёт. Плывёт так медленно и величаво, словно лебедь по императорскому пруду. Каждый раз, видя как, Атия ступает по мрамору галерей, хранитель печати замирал, наслаждаясь этой красотой. Её зелёные глаза вводили старика в ступор. Глаза принцессы, как хамелеоны, меняли цвет. Вот она весела и её зеркала души зеленовато-серые, принцесса в гневе и они становятся тёмно-зелёные, она равнодушна – они холодно-зелёные. Фигура женщины его мечты само совершенство. Казалось, что её создавал скульптор, настолько она без изъяна. Рост у Атии не отличался высотой, скорее она была чуть выше среднего роста, но как сложена. Грудь идеальной формы, тонкая талия и не очень узкие бёдра, длинные стройные ноги. Ни одна красотка Атлантиды не может сравниться с дочерью императора. Все они становятся блёклыми тенями в её солнечно - огненном свете, когда Атия распускает свои необычные волосы.

Кампий жил одними мечтами о недоступной принцессе. Он мог бы на ней жениться, если бы император в сотый раз не отказал хранителю печати. Старый атлант просил руки Атии у Аттилы. Не просто просил, а умолял, чуть ли не валяясь в ногах, но император был не преклонен. Его императорское величество желало отдать свою дочь замуж только за лемурийского императора Ё Со. Переговоры уже шли. Но, Кампий не отчаивался. Не мужем, так любовником. Не на всю жизнь, так на мгновение, но в объятьях красавицы принцессы.

Хранитель печати, как хищный ворон следил за приходящими придворными, высматривая среди них свою рыжеволосую мучительницу.

В зал с криками и смехом ворвались наследник императора и его шайка разбойников. Именно шайка разбойников, а не приближённых и друзей. Арий со своими дружками держал в страхе весь двор. Принцу дозволялось всё. Он оскорблял, избивал и насиловал. Никто не мог ему противостоять. Не жалобы императору, не доносы советникам не утихомиривали Ария. Проще, говоря, император был глух к мольбам подданных. Любовь Его Величества к сыну напоминала идолопоклонство. Аттила считал, что Арий – это единственное, что осталось у него от любимой Со Чо. Каждый раз, смотря на принца, он видел супругу. Поэтому деяния сыночка для него были просто детской шалостью, не более.

Амурий и Марий поощряли выходки Ария, отлично понимая – он будущий император. Когда принц займёт законное место на троне Атлантиды, он должен заниматься тем, что ему приносит удовольствие, а не политикой и управлением. Арий будет таким же послушным императором, как и его папаша и милостиво поручит скучные государственные дела своим советникам. С Арием у Амурия и Мария был огромный плюс. Наследник мнимый и слабый и с ним они могут убрать с дороги всех своих недругов и не согласных. Кутила - принц поддаётся влиянию. Старшие советники потирали руки в предвкушении полной и безграничной власти.

Шумная компания втащила в пиршественный зал какую-то рабыню, и, срывая с неё одежду, веселились. Их забавляла беспомощность жертвы. Бедняжка вопила и звала на помощь, но никто из присутствующих не отважились ей помочь. Он принц и имеет право на всё.

Алина, прижавшись к своему любовнику Маркусу, старалась не смотреть на игры братца. Они ей были противны, но что она может сделать для этой несчастной. Ничего.

Даже Маркус – друг Ария, не встревал в развлечения принца. Сегодня он друг, а что завтра? Арий станет императором и припомнит Маркусу, как он испортил принцу веселье. К тому же эта всего лишь рабыня. Любовник младшей принцессы отвёл глаза от сцены, разворачивающейся в десяти метрах от него, и попытался развеяться. Он сильнее прижал к себе Алину, нашёптывая ей, что они будут делать этой ночью.

В зал вошли советники и равнодушно прошли мимо. Они даже не посмотрели в сторону, откуда доносилась мольба о помощи. А, зачем? Мальчик развлекается…

Амурий занял место рядом с троном императора и усадил себе на колени Марцию, жену сосланного Мелентия. Первый советник всюду появлялся со своей любовницей. Поговаривали, что Мелентия поэтому и сослали. Уж слишком он протестовал против открытых отношений Амурия с его женой. За что и поплатился. Мелентия назначили наместником самой отдалённой колонии на севере империи, а его жёнушка отказалась ехать так далеко. К тому же, там очень холодно и варвары частенько делают набеги. Преступные любовники надеялись на скорое вдовство Марции. Только вот, что-то Мелентий не спешил в мир иной. Десять лет надежда Марции о новом замужестве так и оставалась лишь надеждой.

А, вот и первый жрец культа отцов пожаловал. Нагбур опираясь о посох, вполз в зал и посмотрел на шумную кампанию. Все присутствующие замерли в ожидании, что хоть жрец прекратит эту мерзость, но Нагбур только опустил глаза и, вздохнув, направился к столу. Свой короткий путь жрец проделал, ни разу не оторвав взора от мраморных полов. Старик, подойдя к бархатному дивану, опустился на него со словами: «Мои глаза уже не так зорки, а слух не так остёр, как раньше». Это было его оправданием за бездействие.

Все придворные заняли свои места за столами. Марий хлопнул в ладоши. Это был сигнал для музыкантов. Громкая музыка почти заглушила крики рабыни, а частично потухшие от сквозняка свечи скрыли развлечения Ария. Танцовщицы выбежали в центр зала, двигаясь своими телами в такт музыки. Скоро придёт император, и эта ночь только начинается … Ночь веселья … Как беззаботна жизнь при дворе.

Атия не любила приходить до начала пиров отца. Ей больше нравилось появляться в самый разгар веселья. Темнота скрывала её от назойливого внимания Кампия. Этот идиот преследовал принцессу, не давая ей прохода. Его подарки бесили. Его комплименты пошлы. Его вид противен. Как он – старый осёл, мог подумать, что принцесса империи атлантов снизойдёт к нему. Пусть он хранитель печати, но не царственная особа. Пусть Кампий богат, но его золото не делает его молодым. Атия никогда не полюбит старика. Лучше выйти замуж за Ё Со, чем стать любовницей Кампия.

Рабы, увидев приближающуюся принцессу поклонившись, открыли двери в золотой зал. Она вошла и обомлела. Арий, его дружок-кузен Саладий и ещё трое верных приспешников изощрённых игр принца насиловали её новую рабыню.

Гнев принцессы не знал предела. Она подошла к веселившейся шайке и сказала:

- Арий, прекрати не медленно.

Принц даже не отреагировал. Он сделал вид, что не слышит приказного тона сестры, и продолжал своё грязное дело. Только его пособники немного опешили, разжав свои объятья. Рабыня, уловив момент, скинула своего мучителя и, бросившись к Атии, упала перед нею на колени.

Как она была жалка: изорванное платье, кровоподтёки на лице, ссадины и синяки по всему телу, растрёпанные волосы. Бедняжка стала целовать ноги своей спасительницы, причитая: « Спасите, госпожа, пожалуйста. Умоляю». Атия движением руки подозвала своего раба – телохранителя. Он сопровождал принцессу повсюду, следуя за нею, как тень. Тот не заставил себя ждать и уже в поклоне ожидал приказов своей госпожи. – Зураб, отведи её во дворец. – Махнув рукой, она добавила, - Я сегодня приду раньше, но пусть не ждут, разденусь сама. Ступай.

Раб поднял жертву принца на руки и унёс её. Арий, развалившись на просторном диване, ехидно улыбался. Он всем своим видом показывал Атии своё безразличие. Его друзья делали то же самое. Принцессу ещё больше разозлило такое отношение. Её братец вёл себя так, словно ничего не произошло. В доли секунды в голове принцессы пронеслось, неужели он будет императором. Сидит, ухмыляется и нагло подмигивает сестре.

- Атия, ты прервала моё веселье, - тон, с которым он обратился к принцессе, был насмешливым, почти издевательским. Принц, взяв бокал, протянул его сестре, - Ты сегодня не в настроении, сестричка. Наверно, Кампий подарил дешёвую безделушку, не достойную принцессы, - сказав это, он разразился смехом. Повернувшись к друзьям, добавил, - На мою красавицу сестрицу позарился только старый осёл, вот она и бесится, портя всем настроение.

Смех Ария был, как вызов. Он прямо намекал ей, что она хоть и красива, но никто не отважится ухаживать за нею. Она может рассчитывать на любовников, где не будь за пределами Атлантиды. Отец давно мечтает, как избавится от нелюбимых дочерей. Сначала он отправит Атию в Лемурию, потом сошлёт Алину в какую-нибудь захудалую провинцию. Арий в очередной раз указывал принцессе на её жалкое бесправное положение при дворе. Это не могло не задеть Атию. Она не выдержала издевательского тона принца, но ответила ему, не теряя самообладание.

- Любезный братец, если бы я захотела, все придворные, включая первых советников, дежурили возле моих покоев в надежде только увидеть мой стан, услышать мой голос, но я не вижу достойных этого. Я жду не дождусь, когда уеду в Лемурию. Говорят император Ё Со красив и молод и никто не сравнится с ним. Император лемурийцев искусный воин, его флот не давно одержал победу над нашим, а его армия разбила на голо варваров. Я слышала, что он ещё несравненный любовник. Мне явно повезло с будущим мужем,- Атия закатила глаза и вздохнула, и как бы с сожалением добавила, - Двор Атлантиды оскудел на настоящих мужчин, – принцесса довольно улыбнулась, когда увидела, как радость сползла с лица Ария.

Она задела его своими словами. Конечно, ведь принц считал себя лучшим во всём, а тут ему указали на его никчёмность. Ё Со император, а он ещё нет. Ё Со хороший воин, а он… Какой славой покрыл себя Арий. Не трудно догадаться – насильник, дебошир, избалованный юнец.

Арий вскочил с дивана и вплотную приблизился к Атии. Его глаза гневно горели, а дыхание принца обжигало шею принцессы. Только шею, пятнадцатилетний Арий был ниже принцессы на целую голову. Чтобы посмотреть в глаза Атии, ему нужно было встать на цыпочки. Это разозлило принца ещё больше. Он отступил от принцессы на шаг и пролепетал, как провинившийся ребёнок.

- Когда я стану императором, Атлантида разобьёт твоего Ё Со.

Атия улыбнулась и добавила, не скрывая своего ликования.

- Нет, милый братик, когда ты станешь императором, Атлантида превратится в беззащитную захудалую страну, для которой единственным спасением станет зависимость от более сильной империи. Атлантида перестанет существовать, как империя, и приобретёт статус провинции Лемурии, а может и Сахарии. Императором ты будешь не долго. Если повезёт, в лучшем случае наместником.

Сказав это, принцесса демонстративно повернулась к нему спиной и направилась через весь зал к свободному дивану. Наследник империи пытался реабилитироваться в глазах своих друзей, выкрикивая оскорбления и угрозы, но Атия даже не обернулась. Она всем своим видом показывала – равнодушие и пренебрежение к его обещаниям. Может быть, Арий и будет императором, но для неё он теперь не указ. Она почти невеста Ё Со – властелина и повелителя самой огромной и воинственной империи на земле, а он наследник разваливающейся Атлантиды.

Всего лишь наследник! А наследники не всегда вступают в права наследства…

Свидетелями короткой перепалки между братом и сестрой к счастью стали не многие. Полумрак и громкая музыка скрыла от придворных все нюансы ссоры. Сегодняшняя ночь положила начало самой жестокой вражде, последствия которой будут роковыми для всех, кто её слышал.

Ночная темнота выгодно скрывала Назир Синха, когда он бесшумно шёл за Атией.

Он и не думал, встретит по пути в золотой зал кого-нибудь. Обычно в столь позднее время, все жители дворца, развлекаясь, ждали появления своего императора на пиру. Не каждому дозволялось входить в золотой зал после повелителя. Привилегия самого ожидаемого гостя принадлежала Аттиле, как первому лицу империи. К тому же, каждую ночь пиршества императора приветствовали по-особенному. В момент, когда повелитель Атлантиды входил в зал - всё замирало. Музыканты, танцовщицы, слуги – падали на колени и вытягивали свои руки в сторону императора. Вельможи вставали кланяясь. Только когда всесильный и всемогущий господин садился на свой золотой трон и поднимал ладонь правой руки вверх, в знак того, что принял достойное его персоны приветствие, тишина снова превращалась в буйное веселье.

И так было каждую ночь. Весь церемониал занимал достаточно много времени. Аттила, как и все царственные особы, любил насладиться своей безграничной властью. Опоздать значило навлечь на себя гнев всесильного. Но, судя по походке старшей принцессы - она не торопилась. Император давно зол на неё. Терять Атии было не чего.

Третий советник, оставаясь не заметным, наблюдал за принцессой. Он слышал от начала до конца ссору двух детей императора. Назир Синх всегда симпатизировал нелюбимой дочери Аттилы. Он видел в ней силу и ум, которым был обделён сам император и его сынок. Если бы Со Чо не родила мальчика, то вполне возможно, что по праву перворождения именно Атия заняла место достойное только её. Она стала бы императрицей Атлантиды.

Назир Синх уловил намёк принцессы Арию. Когда она выйдет замуж за Ё Со, то империи атлантов больше не быть. Она сделает всё для её присоединения к Лемурии. Маленькая месть за все унижения при дворе отца.

«Да, Атия ты злопамятна», - подумал чужестранец, когда принцесса гордой походкой и довольная собой пересекала весь золотой зал. Танцовщицы расступались, уступая ей дорогу. В старшей дочери Аттилы окружающие чувствовали величественность свойственную только сильнейшим. Как стая волков признаёт вожака по оскалу, так вельможи Атлантиды призвали в Атии повелительницу по взгляду. Пусть реальной власти и поддержки отца у неё не было, но в лицо, никто, никогда не смел, оскорбить принцессу.

В мозгу у третьего советника появилась преступная мысль.

« А, что если принцесса станет императрицей? Время ещё есть…».

Назир Синх поклонившись Арию, последовал за Атией. Коридор из танцовщиц распался и третьему советнику пришлось пробираться чуть ли не сквозь извивающиеся танцующие тела девушек. Тем временем затрубили в горн, и наступила тишина.

Император…

Золотой зал напоминал свалку из тел. На полу лежали рабы, чуть выше склонившись над ними, словно ветви деревьев, знать. Среди этого всего больше всех выделялся третий советник. Он, как одинокий дуб склонился над полем из танцовщиц. Не мудрено, что император заметил его. Его не частого гостя своих великолепных пиров.

Аттила, усаживаясь на золотой трон, иронично спросил:

- Я вижу, мой третий советник тоже решил присоединиться к моему веселью? Что так, Назир Синх, тебя заставило изменить своё мнение. Ты мой верный подданный, так яро критиковал бессмысленную трату средств императорской казны на постоянные пиры? Ну, же ответь.

Назир Синх не поднимая глаз на величественную особу, начал искусно врать.

- Мой повелитель…

- Назир Синх, – судя по весёлому тону голоса настроение у Аттилы, было впервые намного лучше после смерти Со Чо, скорее всего причиной такого кардинального изменения была новая фаворитка императора – Силеста. – Ну, разогни наконец свою спину. Я заговорил с тобой и желаю видеть твоё лицо.

Третий советник повиновался желанию своего императора и выпрямился во весь рост. А рост чужестранца был не маленький. Славившиеся высотой атланты были на несколько сантиметров ниже Назир Синха

Император, развалившись на троне, пальцами перебирал густые чёрные локоны на голове у своей наложницы. Та, как верная собака, сидела на пуховых подушках у ног своего господина и довольно улыбалась, целуя колено императора.

В этот момент Назир Синх вздохнул с облегчением. На этой сахарийке император не женится. Она бесплодная рабыня. Это не допустят даже Амурий и Марий.

- Мой господин, я был не прав, когда так говорил, – посмотрев, как император качает головой в знак согласия, продолжил. - Я не могу выступать против веселья моего повелителя. Если всесильный господин желает праздника, то он должен быть незамедлительно. А мы, верные рабы нашего императора, должны сделать всё, что бы господину было весело. Для этого и существует казна. Золото, которое поступает в неё, должно радовать нашего императора. От золота нет толку, когда оно пылиться в императорской сокровищницы, - довольный собственной ложью Назир Синх, обрадовался ещё больше, когда увидел, как падкий на лесть Аттила, расплылся в одобрительной улыбке.

Весь вид императора говорил: «Да, так и должно быть. Я император. Всё только ради моего удовольствия».

Дальше Аттила сам всё договорил за своего третьего советника.

- Наконец, прозрел мой верный Назир Синх. Мои подданные должны быть горды, что налоги тратятся на маленькие радости их несчастного императора. Я же самый занятой человек во всей империи. Я постоянно думаю о государственных делах. Я пекусь только о благе моей империи. Ну, неужели я не заслужил хоть каплю радости, - император встал с трона и откинул ногой Силесту. Спустившись по ступенькам со своего пьедестала, подошёл к Назир Синху. - А, ты как верный раб, своего господина, узревший свою не правоту, решил разделить веселье моё, – обняв третьего советника, Аттила, спросил, ожидая конечно, утвердительный ответ. – Не так ли, мой честный Назир Синх?

Его честный Назир Синх не мог разочаровать ожидания своего повелителя.

- Вот, самый честный и достойнейший среди всех моих подданных! – громко воскликнул император, когда поднимался обратно на свой пьедестал, и указывая пальцем на Назир Синха добавил, - И пусть он заблуждался, но сказал мне правду тогда. А теперь, когда признали свою вину, мой Назир Синх, я хочу видеть вас как можно чаще возле себя, - когда император занял своё законное место в золотом зале, он поднял ладонь со словами, - Веселитесь в месте со своим повелителем.

Верные рабы императора выпрямили замлевшие спины, и веселье продолжилось.

Атия была удивлена появлением третьего советника, но ненадолго. Увидев, как к ней крадётся Кампий, её голову заняла мысль, как отвязаться от порядком надоевшего старикашки. Может подсесть кому - нибудь. Она оглянулась в поисках спасительного свободного места. Зал заполнен до отказа. Было свободно только одно место и то рядом с ней. Неужели и в этот раз хранителю печати повезёт.

Принцесса уже представляла возле себя жирного Кампия. Его дурно пахнущее тело, трущееся об неё. Его противные руки, которые всегда норовят схватить то за колено, то за грудь или стиснуть в своих потных ладонях её пальцы. Атии вертела головой, не теряя надежды, что возможно, какая-нибудь парочка захочет уединиться и уйдёт с шумного пира в более спокойное место. Например, в сад. Она нашла в полумраке свою сестру и Маркуса. Они редко засиживались, и уже подходило время, когда любовник брал Алину на руки и уносил прочь из зала. Но, судя по их жаркому спору, сегодня любовь отменяется.

Атия обречена на вынужденное соседство с Кампием. Может его вообще проигнорировать, и он сам уйдёт. Не отвечать на вопросы, не смотреть на него. Нет, не выйдет, так она уже поступала и ничего не получилось. Этот осёл становится ещё более навязчивым. В такие минуты принцесса начинает мечтать, когда за ней приплывёт флот Ё Со. Атия закрыла глаза в ожидании неизбежного.

Она почувствовала, как возле её кто-то сел, и мягкий диван заскрипел от навалившейся на его тяжести. Глаз можно было не открывать. Этот кто-то мог быть только хранитель печати. Атия ждала, когда пошлые руки Кампия начнут опять лапать её. Странно, но хранитель печати что-то не спешил. На него это совсем не похоже. И запах. Неужели старикашка помылся. От него обычно несло грязным немытым телом задолго до того, как его обладатель появлялся в поле зрения принцессы. Атия ощутила лёгкий аромат чистоты. На что ещё готов пойти глупый осёл, чтобы понравиться ей. Только все его попытки всё ровно будут безуспешны. Принцесса никогда не сможет полюбить того, кто одним только своим видом внушает отвращение. Между Атией и Кампием ничего не может быть! Когда он это поймёт.

Не выдержав, принцесса резко повернулась к своему назойливому престарелому поклоннику и в очередной раз попыталась объяснить, как он смешон, со своей никчёмной любовью.

- Кампий, послушай я устала от…, - принцесса замолчала не договорив.

Рядом с ней сидел Назир Синх.

- Устали от чего, Ваше Высочество? - его глаза прищурились от улыбки.

Третий советник императора внимательно смотрел на Атию. Принцесса словила себя на мысли - Назир Синх красив.

- Я приняла вас, Ваша Светлость, за другого, – она заметила, что Кампий стоит в нескольких шагах от них. И, явно бесится, переминаясь с ноги на ногу. Не успел старичок! Место, на которое ты сегодня метил занял другой. К великому счастью Атии, она проведёт эту ночь с самым загадочным мужчиной империи. – За Кампия. Он не даёт мне проходу.

Третий советник наклонился ближе к принцессе. Она почувствовала его дыхание своей шеей. Его голос завораживал. Он зашептал на ушко Атии.

- Поэтому я и поспешил спасти, мою маленькую принцессу, от старого развратника, – придвинувшись ближе к собеседнице, взял её ладонь и поцеловал.

Такое поведение смутило дочь императора. Назир Синх никогда не замечал принцессу, а теперь столько внимания. С чего бы это? Третий советник ничего не делает просто так, и это было известно всем. Что ему понадобилось от нелюбимой дочери Аттилы. Принцесса разочарованно вздохнула. Неужели и Назир Синх тоже свататься. Хотя он и лучше предыдущего ухажёра, но она так устала быть алмазом в короне отца, который хотят только по причине близкого родства с императорской кровью.

Все её возлюбленные разочаровывали принцессу. Она любила, а они преследовали свои цели. И учесть их – ужасна!

- Ты, Назир Синх, в любовники хочешь записаться? Им не повезло, помнишь? – Она спросила, шутя, но и доля правды была в вопросе принцессы.

- В союзники, моя повелительница, – не отрывая взгляда и губ от пальчиков на её руке.

В союзники? Что ещё за союз? Союзниками становятся только заговорщики против чего-то или кого-то. Если бы зал освещался не сотнями свечей, а слепящим солнечным светом, то все заметили бы, как быстро лицо принцессы побледнело, а глаза округлились. Это могло вызвать не нужные догадки и подозрения у окружающих.

Атия почувствовала, что её руки стали влажные, и по телу пробежала волна дрожжи. Жертвой заговора обычно становятся люди обладающие властью. В империи атлантов такой властью наделены: император и старшие советники. Заговор против них это заговор против империи, и её народа! За это – позорная смерть…

Она слишком молода, что бы умереть. Нет, она то, как представительница императорской крови не будет позорно казнена. Заговорщицу обрекут на вечное заточение в северной провинции, в самой непреступной крепости, где в лишениях и одиночестве её придётся доживать свой век. Единственное, что останется Атии это мечтать, чтобы её жизнь была не столь длинной, как хотелось бы её мучителям. А, вот Назир Синха ждёт другой конец.

На секунду в памяти всплыли жестокие казни на городской площади. Принцесса судорожно попыталась вырвать свою ладонь из лап третьего советника, когда вспомнила реки крови, стекающие по плахе на мостовую и предсмертные крики преступников. Сердца заговорщиков вырывали из груди, и они ещё долго сокращались в руках палача, а тела несчастных бились в конвульсиях, словно живые.

Назир Синх был силён. Не выпуская руку принцессы из своей ладони, он обнял её и прижал к себе, так сильно, что каждый вздох давался с трудом. Те, кто смотрел на них в этот момент, могли только заметить страстную парочку, готовых вот – вот слиться в долгом поцелуе.

Третий советник так и сделал. Его губы приблизились к губам Атии. Дыхание у обоих участилось. Правда, по разным причинам. Принцесса испытывала страх, заставивший выбросить в её кровь адреналин. Назир Синха, как и любого мужчину, просто возбудила власть над беззащитной женщиной.

Вырваться из крепких рук чужеземца она уже не пыталась. Так принцессу ещё никто не целовал. Она ослабла в жарких объятьях «верного подданного» императора и сама не заметила, как её руки обвили его мощную шею. Мир перестал существовать… Казалось, что шум, царивший вокруг них, куда-то исчез, их тела окутала невидимая оболочка. В ней было так хорошо и спокойно. Если бы это длилось вечно.

Вечность покоя…

Умиротворение принцессы было не долговечно. Оно кончилось, когда Назир Синх отстранил свою повелительницу, сказав:

- Только любовники не думают о власти, моя принцесса, – и поцеловав в обнажённое плечо, добавил, - Нам нужно поговорить и от этого разговора зависит судьба твоей империи.

- Я не понимаю, тебя, - принцесса немного отодвинулась от своего нового мучителя. Ощущать тепло этого тела становилось уже не выносимо. Поверить только, её возбудил один лишь поцелуй. Поцелуй человека, к которому она даже ничего не испытывала. По крайней мере, до сегодняшней ночи, - Назир Синх, мне даже страшно подумать, о чём ты хочешь со мной поговорить.

- Не отстраняйся от меня. Пусть все думают, что я набиваюсь в любовники на эту ночь, - и придвинулся ещё ближе к ней, положив свою огромную руку на коленка, полностью закрыв её.

- Моих любовников постигла неудача.

- Я помню, – кратко ответил третий советник. Участь их, конечно, была ужасна. Но, по мнению чужеземца, они в этом виноваты сами. – Твоей вины в этом нет.

- Я не виновата! – возмутилась Атия, - Вилентий …

- Он был глуп. Мечтатель Вилентий хотел слишком много. – Сильнее прижимая Атию, прошептал, - Он думал, через постель принцессы можно сравниться с императором.

- А, ты так не думаешь?

Назир Синх уже целовал её шею.

- Императором? Нет. А вот первым советником возможно…

Атия уже не пыталась отстраниться от своего нового поклонника. Да, и зачем? Назир Синх был намного сильнее принцессы, и любые её попытки просто казались смешны. Третий советник всё предусмотрел, когда выбрал место для столь деликатного разговора. На пиру всегда шумно, и никто не будет пытаться подслушать. Это бесполезно. В таком гуле смешались десятки голосов с музыкой и топотом танцоров, что даже рядом сидящие не могли расслышать друг друга. А попытки Атии вырваться из рук Назир Синха казались любовной игрой. Любой посмотревший со стороны сделал бы только один вывод – принцесса заигрывает с новым ухажёром и только.

Да, Назир Синх только влюблённые не думают о власти! Но, они-то не влюблённые и даже не любовники, пока не любовники. И единственное, что осталось принцессе это выслушать до конца своего политического соблазнителя.

Атия придвинулась ближе к третьиму советнику. Её руки обвили могучую шею чужеземца, а губы делая вид, что целуют его щёку, спросили:

- И как ты намерен стать первым советником, Назир Синх? Не уж-то переспав со мной сегодня, завтра ты проснёшся всемогущем после императора?

Назир Синх ещё сильнее прижав к себе принцессу, вкратце посвятил её в их заговор.

- Для начала нужно избавятся от принца, потом от императора, ну а потом придёт и очередь других неугодных нам лиц. Правда от них мы избавимся после того как вся Атлантида принесёт присягу самой мудрой и справедливой правительнице.

Принцесса, смеясь, откинулась на подушки. Так она уже давно не смеялась. Как всё просто и легко у третьего советника. От того избавимся, от того тоже, а этих… Но, Атия же не настолько глупа, что бы купиться на эту чушь. Нет уж, она в этом балагане участвовать не будет. Лучшее спасение империи это её захват. Принцесса сама направит неиссякаемую силу своего будущего мужа на слабую Атлантиду. Закрыв глаза, она уже представила, как у её ног валяются поверженные и униженные первые лица империи.

- Нет, уж мой милый Назир Синх, я вынуждена вам отказать. Зачем мне рисковать ради империи, которая доживает свои последние годы. Я и так буду императрицей. Император Ё Со ждёт только моего согласия, – принцесса, играя, бросила в третьего советника подушкой и, смеясь, добавила, - и оно будет.

- Вы так легко отступитесь от того, что вам принадлежит по праву? Неужели вам больше нравится второстепенная роль в чужом государстве, чем первая в своём? Выйдите за пределы императорского города и посмотрите, во что превратилась ваша родина, принцесса. Я не думаю, что после увиденного вы останетесь равнодушными.

Слова Назир Синха её задели за живое. Конечно, она страдала от осознания того, что родная страна быстро ползёт к своему концу. Безвольный слабый правитель, жадные советники и вельможи, глупый наследник – всё это только приближало жестокую развязку. Она отлично понимала, если сейчас что-то не предпринять, то когда-то великую империю поглотит более сильная. Нет, она непротив, занять место на золотом троне, но, по словам третьего советника, это уж слишком просто. Жизнь научила принцессу не верить тому, что кажется лёгким.

- Я буду твоей помощницей в этом деле, но только, если ты убедишь меня в полной победе.

- Нам нужно уединиться и я посвящу вас, моя повелительница, во все детали вашего восшествия на престол.

Единственным местом, где можно было не бояться, что чьи-то уши услышат тайное – это спальня принцессы. Только там верный Зураб не подпускает к дверям своей хозяйки никого. Даже, если сам император захочет нанести неожиданный визит ему надо будет для начала убить стража и только после этого беспрепятственно войти в покои своей мятежной дочери. Правда, улизнуть с пира сейчас слишком рискованно. Первым всегда уходит император и только потом его придворные. Единственная уважительная причина отсутствия на пиру и то ни надолго была « прогулка» по парку. Этой поблажкой обычно пользовались влюблённые, желающие немножко побыть наедине друг с другом. Их отсутствие оставалось практически не заметным так, как парачки всегда успевали на проводы властелина.

Император уйдёт ещё не скоро.

Парочки разбрелись по парковым аллеям.

Гости повелителя только вошли в раж. Вино лилось рекой. Вокруг царило веселье. Кое-кто из вельмож уже тащил на свои диваны прислуживающих рабынь и танцовщиц. А кто - то напившись, развалился среди множества подушек, храпел. Если они осторожно уйдут, вряд ли хмельные придворные заметят их исчезновение. Да, и сам император уже изрядно пьян, что не видит дальше своего носа. Единственное, что видел сейчас отец Атии, это полную грудь своей наложницы Силесты. Властелин атлантов, уткнувшись лицом между двумя её шарами, скорее всего он уже спал.

Атия придвинувшись ещё ближе к Назир Синху, прошептала ему на ухо:

- Я выйду первая, а ты досчитай до ста и иди за мной.

Третий советник опять загадочно улыбнулся своей сообщнице, закрыв глаза начал считать. Правда, уже на втором десятке он сбился. В памяти коварного предателя всплыли недавние лобзания с принцессой. По телу Назир Синха пробежала колкая волна возбуждения, остановившиеся где-то внизу живота.

Сейчас он не мог думать не о чём, кроме рук, плеч, шеи принцессы. Заговорщик ловил себя на мысли - не одна женщина никогда не вводила его в такое состояние, когда тело берёт верх над разумом. Для такого человека, как Назир Синх это было неестественно. Он всегда контролировал себя. Всегда знал, что будет делать в той и или другой ситуации. Всегда просчитывал все ходы наперёд. А, тут сам того не желая, он терял над собой контроль рядом с ней.

Что ты за женщина, не любимая дочь императора? Когда рядом с тобой самый здравомыслящий вельможа на всей планете сходит сума. Третий советник императора Атлантиды не стал продолжать счёт. Он всегда осторожный и уравновешенный мужчина, как юнец чуть ли не помчался за своей искусительницей. Только полумрак и шум пирующих, скрывали мелькающую тень беглеца от любопытных глаз сплетников.

Какое же счастье, что рабы, некогда трезвые и услужливые, а теперь мертвецки пьяные валялись возле полуоткрытых дверей, которые они должны были открывать перед каждым входившим в золотой зал и выходившим из него. Переступая через их тела, принцесса оглянулась. Она быстро глазами нашла Назир Синха. Он не провожал её глазами, а так хотелось словить его взгляд. Почувствовать, как эти два огонька ласкают её тело, не прикасаясь к нему. Снова ощутить себя желанной. Ощутить себя женщиной… Пусть это будет всего лишь игра. Но, какая прекрасная. И как давно она была любима. Как давно её постель не грело тепло двух сплетающихся между собой тел. Это было так давно? Словно в бреду, в каком-то помутнении рассудка она произнесла три имени.

Вилентий… Дарий… Нидаль…

Три мужчины, которые любили её. Остальные даже не задели сердце. И вот после стольких лет оно опять также забилось с замиранием. Подумать только один поцелуй перевернул всё в душе. Словно вдохнул в неё жизнь, как когда-то Вилентий, Дарий, Нидаль.

Вилентий самый красивый юноша при дворе. Он был такой юный. Нет, они были такие юные. Ей только исполнилось тринадцать, ему пятнадцать. Их любовь была, как зарница на небосводе империи. Такая же яркая и такая же короткая. Сказка закончилась, когда мачеха обвинила её в том, что она позорит императорскую семью своим вольным поведением. Прихвастни императрицы, быстро уличили Вилентия в заговоре против императора. Якобы он и ещё несколько вельмож хотят отравить Аттилу, а на трон посадить принцессу. К предателям тогда причислили всех неугодных Со Чо. Казни длились неделю. Целую неделю площадь утопала в крови. Казнь за казнью…

На глазах принцессы появились слёзы. Сама того, не желая, она стала невольной виновницей этой массовой чистки при дворе и в империи. Первым советникам и Со Чо нужен был только предлог начать охоту на «заговорщиков». А тут такая удача! Любовник принцессы сын опального вельможи.

Дарий… Полная противоположность Вилентия. Сильный, храбрый, воинственный. Верный…

Воспоминания о нём у Атии всегда вызывали печальную улыбку. Он так сильно её любил. Наверное, никто, никогда не любил и не будет её любить так сильно, как Дарий. Он отдавал себя всего ей. Рядом с этим гигантом она всегда себя чувствовала защищённой. В его огромных руках она забывала обо всём на свете.

Забывала, что такое боль, ненависть, сплетни, интриги. Рядом с ним хотелось жить.

Жить…

После казни Вилентия она медленно умирала от тоски в холодных мраморных стенах дворца принцесс. Её собственные покои стали темницей… А он её тюремщиком. Самым милосердным тюремщиком.

Дария убили в лабиринтах императорского парка. Его тело и тела ещё пятерых нашли на рассвете. Он погиб защищаясь, а среди тел его убийц рабыня Атии опознала телохранителей Со Чо. Мачеха никогда не упускала возможности больнее ранить падчерицу. Людская жизнь в её жестоких играх не значила ничего.

Нидаль – мимолётное увлечение, но всё же затронувшее сердце принцессы. Он был просто развлечением, которое тоже постигла незавидная участь. Придворного весельчака убила непонятная и странная болезнь. Он умирал медленно и мучительно. Его рвало кровью, трясло, бросало то в жар то в холод, тело покрывала холодная кровавая испарина. Лекари только разводили руками в бессилии помочь. Болезнь Нидаля – яд, который медленно убил в его теле жизнь. Только здесь мачеха просчиталось. Смерть Нидаля огорчила, но виду на людях принцесса не подвала. Она даже ниразу не зашла навестить умирающего, хотя он и звал её.

Жестоко. Но когда у вас отнимают самое дорогое - любовь. Начинаешь по не многу становиться холодной и бесчувственной. Начинаешь по-другому смотреть на вещи, которые раньше в твоём понимании были не допустимы. Если шесть лет назад принцесса бежала бы сломя голову на призыв умирающего возлюбленного, то после уроков коварства мачехи она даже не вздрогнула при упоминании его имени. Любое проявление чувств и эмоций расценивалось, как слабость. Атия больше не хотела быть слабой. Приближая к себе кого-нибудь, принцесса подписывала ему смертный приговор. Как только Нидаль стал возлюбленным принцессы - его дни были сочтены. Правда сама жертва войны мачехи и падчерицы знала о своей скорой печально – неизбежной участи. Но, разве может влюблённый трезво мыслить. Нет. Кто любит, тот слеп, глух и глуп. Больные любовью не думают о себе. Их тревожит только наслаждение от близости своего возлюбленного идола, которому они покланяются, вознося хвалебные гимны.

После смерти Нидаля Атия держала на расстоянии всех желающих занять его место. Правда, их было уже не так много, как раньше. Боясь по пасть в немилость к императрице, придворные кавалеры обходили стороной принцессу, но продолжали бросать томные взгляды на её прелести. И так продолжалось около пяти лет. За это время интерес к первой красавице империи угас. А после смерти мачехи были мимолётные увлечение на одну ночь. Их имена Атия даже не запоминала, настолько незначительны они были в её жизни. Нет, хотя имя одного она запомнила. Торас – капитан дворцовой стражи. Её последнее недавнее увлечение. Этот хамоватый солдафон заставил запомнить себя. С ним легко и весело, но сердце бьется ровно.

Принцесса шла не спеша, прислушиваясь, не идёт ли за ней третий советник. В пустом коридоре эхом отдавался стук её сандалий о мраморные плиты пола, шуршание складок её шёлкового платья и звон золотых браслетов на руках и ногах. Среди этого лёгкого шума она различала приближающиеся шаги Назир Синха. Он подходил к ней всё ближе и ближе. Эхо от его шагов раздавалось громом по императорским галереям. С каждым его шагом сердце принцессы замирало в груди, а низ живота сводило до безумия. Этой ночью она не хотела слушать ни о каком заговоре и перевороте. Сегодня её интересовало только удовольствие, которое её мог дать только чужеземец. Она уже представляла, как закроет ему рот пальцем и скажет: «Замолчи. Всё завтра». Она представляла его тело… его руки… его губы… его…

Он должен её понять так долго без любви не может жить женщина. Особенно такая женщина, как Атия. Она ловила себя на мысли, что играть влюблённую ей будет легко. Она выплеснет наружу всю скопившуюся и не растраченную за эти годы страсть. Только бы не потерять голову от избытка эмоций. Принцесса отлично понимала всю опасности задуманного переворота, и чтобы не провалиться даже не начав, нужно сохранять ясность ума и хладнокровие. Только тогда удача будет на их стороне.

Дочь императора обладала всеми нужными для заговорщицы и интриганки качествами: хитрость, коварность, хладнокровие, расчётливость. Жизнь при дворе обязывает знать законы выживания среди вечно соперничающихся за внимание императора, и как следствие этого – власть. Наивным и дуракам в этом вертепе делать не чего. Они заранее обречены на смерть. Любой глупец легко станет козлом отпущение, на которого сошлю всех собак, и казнят или же отравят. Только хитрые и коварные выживают. К ним можно было отнести Назир Синха и принцессу. Третий советник уже тридцать лет был при дворе и его ни разу ни в чём не уличили. Даже при Со Чо, которая славилась своим не терпением к окружающим. При ней городская площадь умывалась кровью предателей и заговорщиков.

Шаги были уже совсем близко, и Атия даже остановилась, что бы её сообщник смог быстрее догнать её. Эти мгновения невыносимы, когда ты ждёшь. Назир Синх явно не спешил к своей повелительнице. Наверное, он догадался об её чувствах, предпочитал помучить принцессу. Это ему удалось. Когда шаги приблизились на невыносимую близость от неё, принцесса облизнула иссохшие губы и, заведя руку назад, протянула её Назир Синху. Его действия не заставили себя ждать, и горячая ладонь младшего советника обожгла своим прикосновением её пальцы. Расстояние между их телами сократилось до неприличности. Назир Синх обнял свою принцессу так сильно, что она почти задохнулась от избытка чувств. Казалось, что вот-вот и она потеряет сознание. Настолько его объятья были желанны в эту ночь для неё. Своей спиной принцесса ощущала не только мощную грудь советника, но и бешено бьющееся сердце. Их сердца отбивали один ритм, пытаясь вырваться из резко ставших тесных тел наружу. Его дыхание обжигало её шею и плечи. Это было настолько невыносимо, что принцесса попыталась вырваться из мучительно сладких рук своего сообщника.

Третий советник сам не ожидал такого от себя. Идя за ней, он пытался думать о предстоящем разговоре, но грациозный почти светящейся в отблесках факелов силуэт впереди не давал ему сосредоточиться. Её летящая походка, словно манила его за собой. Невидимое облако благовоний, которое окутывало принцессу, затмевало разум. Третий советник шёл за своей повелительницей, как заворожённый. Мысли путались, ноги не слушались, а глаза видели перед собой только рыжеволосую прелестницу.

Назир Синх уже сомневался - нужно ли спасать Атлантиду. Стоит ли эта страна его душевного спокойствия? Может оставить всё как есть. Пусть она плывёт невестой к другому. Пусть рушится всё вокруг него. Он будет равнодушен. Он сможет… ведь это он увидит не в первый раз.

Но её запах… её губы… её глаза… её голос…

Нет, теперь слишком поздно отступать.

Как же раньше он не замечал её? Нет, замечал, но смотрел на принцессу, как на ребёнка. Она и была тогда ребёнком. Он помнил, когда впервые увидел её. Принцессе тогда было несколько дней от рождения. Она была такая маленькая на руках своей матери, что казалась, какой-то неестественной игрушечной. Но, малышка росла, и выросла в прекрасную деву. И, даже тогда Назир Синх не видел в ней женщину, а только ребёнка.

Что же изменилось за эти пару часов? Она резко повзрослела для него? А может, он сам забыл - сколько ему лет? Он давно перестал считать свои годы. В этом нет необходимости, когда старость тебя никогда не коснётся, а смерть над тобой не властна. Бесконечность жизни сделала его равнодушным. Он смотрел на страсти людей с улыбкой, и часто не понимая их желания и поступки, осуждал. А, теперь сам оказался на месте тех, кого презирал за слабости.

Что в ней такого? Ничего… Она всего лишь женщина, а их у него было тысячи. Но, как тогда объяснить, то, что он почувствовал к ней за такой короткий промежуток времени. Неужели, третий советник это любовь. Ты слишком долго жил среди людей.

«Это просто страсть. Как только я усажу её на золотой трон, интерес к ней у меня пропадёт» - успокаивал себя Назир Синх, следуя за принцессой.

«Она – просто женщина, а я мужчина… Она надоест мне, как и другие» - убеждал себя третий советник, обнимая Атию в холодном коридоре.

«Это её запах во всём виноват…» - успокаивал он себя, когда догонял принцессу по лабиринтам дворцовых галерей и парковых аллей.

Догнав, он пытался вырвать из её уст поцелуй, но принцесса не спешила сдаваться и, сбросив его руки, ускользала вновь, скрываясь среди кустов. Она игра с ним, наслаждаясь мгновениями безмятежности их у неё уже давно не было. Назир Синх вёл себя, как мальчишка, поддавшись мимолётной слабости. Что будут говорить завтра? Третий советник императора носился по парку за принцессой. В пал в маразм? Сошёл сума от избытка чувств? Его никто никогда таким не видел. Но, это только на руку заговорщикам. Пусть окружающие кричат на всех углах о любовниках, чем о предателях. Им и в голову не придёт, что Атия и Назир Синх играя в любовь, готовят переворот в империи атлантов.

Их игра походила на танец мотыльков над пламенем свечи. Опалят ли они свои крылья, подлетая близко к огню? В эту ночь они об этом не задумывались. Они играли в любовь на показ, сами того не подозревая, что это любовь играет ими. Это она заставляет забывать обо всём на свете.

Всю дорогу они даже не вспомнили о серьёзном разговоре, который заставил их нарушить правила при дворе императора. Последствия этого маленького преступления могут быть серьёзны. Но, это будет завтра, не сегодня. Сегодня они позволили себе быть легкомысленными, как и все влюблённые.

Они не заметили, как галерею сменил парк, а парковые дорожки привели бегущую парочку к мостику над небольшой искусственной речкой. Эта речка разделяла императорский парк с садом, который окружал дворец принцесс. Им осталось только перейти мостик и пройтись по каменной дорожке к главным дверям дворца, по лестнице наверх в покои Атии. А, там можно больше не претворяться. Ни Атия, ни Назир Синх не подумали об этом. Они остановились на мостике только для того, что бы посмотреть на отражающиеся звёзды в речной воде.

Атия любуясь далёкими белыми огоньками, заметила, что они дрожат, отражаясь в реке. Эти звёзды казались такими маленькими с земли. Они такие видны только с земли, а на самом -то деле их размеры грандиозные. Видна ли наша планета с других планет. Скорее всего, её даже нельзя заметит на небосводе богов, раз они долго летели на нашу землю. Странно как устроен мир – солнце, луна, звёзды, планеты. Они все такие огромные, а люди в этом мире, в этой вселенной ничтожные крупицы. А, как себя ведут и кем себя возомняют. Смешно…

Назир Синх словно прочёл её мысли и прижал её сильнее к своему телу.

- Вы думаете о звёздах, моя повелительница? Не надо. Они далеки. Думайте лучше о том, что рядом, вблизи вас.

- Ты умеешь читать мысли, Назир Синх? – она улыбнулась и заглянула в его глаза.

В глазах третьего советника отражалось небо, только он было не тёмно-синего цвета, а желтые. Какие странные глаза. Совсем не обычные. Да, и когда всматриваешься в них, кажется, что они проникают тебе в душу и заглядывают в самые укромные её местечки. Они словно читают самые сокровенные желания, о которых многие предпочитают никогда не говорить. Принцессе стало немного жутковато рядом с этими глазами. Мгновения, а кажется, прошла вечность и этот человек смог изучить всю её душу за эту короткую вечность.

Она отстранилась от хозяина пронизывающих глаз. Её не очень-то хотелось делиться своими тайными мечтами. Он мог прочитать в них жажду быть любимой и любить. Она же человек… Человеку это не обходимо иначе он умрёт. Даже младенцы умирают без любви. Если любовь для простого человека смысл жизни и двигатель жизни, то для монарха это слабость. Атия - дочь императора и она когда-нибудь будет повелевать народами! Она не может быть слабой. Она не имеет на это право.

- Куда вы всё время вырываетесь, принцесса? – Спросил он, пытаясь вновь заключить её в свои объятья,- Её Высочество, устала разыгрывать влюблённую.

- Нет, Назир Синх, я не хочу, что бы ты читал мои мечты, – эта маленькая остановка на мостике немного охладила желания принцессы, и по всему видимо вернула третьего советника в своё обычное душевное состояние, а именно, он снова стал трезво мыслить. Атия попробовала напомнить, зачем они ушли с пира. – Ты хотел поговорить без лишних ушей, Назир Синх. Или забыл уже?

- Нет, моя принцесса, я никогда не о чём не забываю.

Назир Синх прикоснулся ладонью к щеке Атии. Его прикосновение было таким нежным и одновременно горячим, что сердце принцессы забилось в груди, как птица в клетке. Лёгкая дрожь завладела всем телом. Она опять не могла собраться со своими мыслями. Она переставала владеть сама собой. В это мгновение она ощутила себя рабой. Рабой его желаний. Рабой своего тела. Ей хотелось только видеть его лицо, чувствовать его руки на своём теле, слышать этот гипнотический голос. Как же она будет управлять империей? Как же она будет повелевать своим народом? Как будет отдавать приказы вельможам? Если она сейчас не может справиться со своими собственными желаниями и своим телом. Принцесса собрала всю свою волу в кулак, вернее то, что от неё осталось, и убрала ладонь третьего советника со своего лица. И то, как она это сделала, заставило третьего советника улыбнуться. В ней явно есть задатки властелина. Со стороны это могло бы показаться капризом избалованной девчонки, которой что-то пришлось не по нраву. Но это был первый шаг на путь к трону.

Заговорщик в ответ на это, только распалился. Он подошёл ближе к принцессе и попытался поцеловать её. Она же отстранилась на шаг назад, посмотрев на третьего советника глазами полными некого раздражения. По этому взгляду он понял, как далеко они зашли в этой игре. Зрителей больше нет и не для кого продолжать этот фарс. Продолжив дольше в таком духе, они вряд ли смогут обсудить все самые важные детали заговора.

Молодец принцесса. Сегодня ты переиграла самого Назир Синха. Самого таинственного человека в империи.

- Только, влюблённые не думают о власти. Ты забыл, мой верноподданный? – какого усилия воли над собой ей стоили эти слова. Но сегодня они должны разложить всё по полочкам и поставить все точки над «i», а потом будет потом. До рассвета ещё несколько часов.

Принцесса поманила лёгким движением руки за собою своего союзника по дорожке в сторону массивных позолоченных дверей дворца принцесс. Охрана из десяти солдат, выстроенных в ряд друг против друга, удивлёнными глазами провожали принцессу и плетущегося за нею третьего советника. Он словно околдованный шёл за ней, ничего не видя перед собой.

Назир Синх не ожидал такого действия от принцессы. Он ожидал чего угодно, но не этого. По его расчётам, принцесса должна была, сама набросится на него.

Она должна была…

Должна была…

Он так хотел!

Третий советник не забыл о предстоящем разговоре. Он всегда обо всём помнил. Он помнил даже когда, словно мальчишка, догонял её в аллеях парка. Он не забывал, когда заглянул в её глаза и утонул в них. Он хотел прочитать в них её душу, но не смог. Душа принцессы оказалась подобна лабиринту, в котором она сама заблудилась. Атия всегда была для него загадкой, хотя её жизнь проходила на его глазах. Он видел её рождение. Он провожал её с матерью и сестрой в изгнание. Он сопровождал её обратно во дворец к императору после изоляции. Он ставил свою подпись под смертными приговором её возлюбленного. Он сообщил принцессе об её временном содержании под арестом. И ни разу не видел её такой, как сейчас. В эту ночь она сама на себя была не похожа. Всегда сдержанная, холодная, а сегодня в ней будто борются два человека. Один – это разум, другой – чувства. И, по мнению Назир Синх, первое брало верх, что его радовало. Он про себя хвалил её за это. И себя, кстати, тоже. Третий советник удачно сделал свою ставку. Принцесса принесёт ему победу. Она станет хорошей императрицей. «Хорошей» - в его понимании – решительной, хладнокровной, а это лучшие качества правителя.

ГЛАВА 3. Тайны одной ночи

Покои принцессы находились на третьем этаже дворца. К ним вела широкая винтовая лестница, ступени которой украшали причудливые картинки, сложенные из разноцветных оттенков мрамора, базальта, драгоценных камней. Перила, покрытые золотом, отблёскивали жёлто-красным в свете факелов. Казалось, что эти ступеньки ведут не в спальню принцессы, а прямиком в ночное небо, которое было видно сквозь стеклянный купол-крышу. Назир Синх десятки раз бывал здесь по различным поручениям, но раньше он не замечал, какая длинная эта лестница. Невыносимо длинная. А эти рабы упавшие ниц перед своей хозяйкой, так многочисленны. Разве здесь можно спокойно обсудить все возникшие вопросы. Конечно, нет. Лучше бы они пошли к нему. Слуги третьего советника никогда не выдадут, что услышат в покоях своего хозяина. Они немые. Немой прислужник — безопасность господина, так он считал. И в чём-то был прав. Рабы принцессы слишком болтливы, поэтому многие её слова и действия всегда были известны Назир Синху, а может быть и другим заинтересованным лица.

Принцесса медленно поднималась по ступенькам в свою комнату, ведя уже за руку своего нового любовника. Она улыбалась, шутила, а вот третьей советник приуныл. Не трудно было догадаться, в чём была причина его резкого ухудшения настроения. Много ушей.

Атия остановившись, обняла Назир Синха, и, делая вид, что целует его шею, прошептала:

— В моей спальне никого не будет. Зураб за этим проследит.

И целуя его, поднималась на ступеньку выше, а он следовал за ней. Теперь и рабы будут шептаться о новой любви их хозяйки. Пусть сплетничают, а самых языкастых она наградит по заслугам. Зураб постарается заткнуть их рты. Он это любит.

Двери в спальню открыл её верный Зураб. Только завидев на горизонте приближающуюся парочку, исполнительный раб уже отдал все необходимые распоряжения. Расстелить кровать, подать фрукты и вино, зажечь камин, нагреть воду и приготовить, на случай если принцесса с гостем пожелает помыться, ванну. Он всегда угадывал желания своей принцессы и гордился этим. Зураб был не только телохранителем, но и доверенным лицом принцессы. Он исполнял все её приказания. Он знал все тайны своей повелительницы. Если сравнивать людей с животными, то Зураб мог претендовать на звание верного пса. Он спал у её ног, охраняя сон своей возлюбленной хозяйки и готов за неё убить любого. Даже императора. Эту фанатичную верность объясняло одно обстоятельство. Атия выкупила Зураба у работорговцев. Если бы немилость принцессы чернокожего великана ждала не самая незавидная судьба. Участь евнуха в гареме Мария. Быть рабом принцессы и оставаться мужчиной лучшее, на что мог рассчитывать раб, рождённый в диких краях центральной Африки.

Принцесса, входя в спальню, подала знак рукой своему телохранителю, который означал закрыть двери. Осмотрев комнату, она улыбнулась Зурабу. Он всегда радует её. И сегодня тоже. Она правильно сделала, что купила его. За такое спасение люди из варварских племён самые преданные и услужливые. Он считает принцессу своей спасительницей, а он всего лишь выбирала себе верного раба. Не больше. И угадала в своем выборе.

— Зураб, я хочу, что бы нам никто не мешал. Проследи, что бы ни одного человека не было вблизи моей двери, — повелела принцесса, и её пёс поспешил выполнить её приказание. Если бы у него был хвост, он бы им завилял от радости.

Дверь закрылась, оставив тем самым их наедине, о которой они оба жаждали. Свечи горят, вино ждёт на столе, постель манит белизной своих простыней, а верный пёс охраняет их покой. Но любовники не спешат, заняться любовь. Они ждут, кто начнёт первым разговор. Кто сделает шаг в бездну предательства. Кто из их будет играть первую партию в оркестре заговора.

Атия, что бы как-то развеять обстановку разлила вино по бокалам, один из них протянув Назир Синху. Тот, взяв бокал из рук принцессы, опустился на постель. Усевшись по удобней, первым начал третий советник. Эта тишина его немножко выводила из себя. Нет, он не злился. Он просто терял контроль над собою, когда смотрел на стан принцессы тускло освещённый огнём в камине. Это было не выносимо…

— Для начала, моя принцесса, вы пообещаете мне, что выслушаете, не прерывая, — он посмотрел на неё, ожидая ответа. Принцесса слегка кивнула головой, пригубив бокал вина. Она следила за ним, не отводя глаз. — Император слаб, моя повелительница и поэтому империи нужен новый властелин. Он должен быть сильным, расчётливым, хладнокровным, мудрым и решительным. Ваш брат, если станет императором, только усугубит проблемы Атлантиды. Проще говоря, он уничтожит свою империю своей же глупостью. Ваш братик не способен управлять. Вы это знаете. Ваша сестра слишком зависима от Маркуса, что бы удержать в своих руках империю. Да, и Атлантиду ей никто не доверит. Остаётесь только вы, — Назир Синх залпом выпил содержимое хрустального бокала и отдал его принцессе. Она хотела наполнить бокал, но третий советник отказался. Ему нужна сейчас трезвая голова. — Вы станете императрицей. Только если сами этого пожелаете. Я не могу сам усадить вас на трон. Мне нужна ваша помощь. Для начала нужно избавиться от наследника. И это нужно сделать как можно быстрее. Ваш отец по моим подсчётам скончается через пару тройку недель. Его травят уже месяц.

От такой новости у Атии закружилась голова. Как её отца травят? Кто на это осмелился. Только одному Назир Синху это сейчас выгодно. Неужели он давно задумал этот переворот. И уже целый месяц убивает императора. Нет, она на это не подписывается. Или…

Принцесса осела. Бокал выпал из руки и со звоном разбился. На шум в спальню влетел Зураб, но быстро пришедшая в себя Атия, рукой указала своему псу вернуться на место. Назир Синх поднял принцессу на руки, поднеся к постели, положил её.

— Вашего отца начал травить не я. Его такая скорая смерть не была в моих планах. Но это нам на руку, только нужно спешить. Отравителей потом казним за посягательство на жизнь императора. Доказательств у меня много.

Третий советник говорил об этом с таким равнодушием, как будто это убивают какого-то раба, а не императора. Не её отца. Планы. Планы. Какие планы. Император умирает. Ещё никто, никогда не пытался по — настоящему убить всесильных правителей. Игра с каждой минутой становилась реальностью. Одно дело говорить об убийстве и другое, когда оно уже совершается. Одно радует — на её совести не будет крови отца. А брата…

Назир Синх, словно прочитав её мысли, сказал:

— Всё всегда бывает впервые. Император такой же смертный человек, как и раб. Только одно отличие он живёт во дворце и управляет, а раб нищий и подневольный.

Атия приподнялась с постели и попросила Назир Синха подать ей вина. Он наполнил свой бока и подал его принцессе.

Перемены грели и не малые. Кто займёт место на троне? Арий. Кому это выгодно? Можно не называть их имена. Они и так известны. Теперь принцессе всё ясно. Тот договор. Они уже всё решили. Когда они вели переговоры, императору уже был вынесен приговор. Отца уже записали в мертвецы. Только Атия сможет всё исправить. По крайней мере, попытаться. Хватит быть тенью. Пора бороться за то, что принадлежит ей по праву. Её родина. Атлантида. В это мгновение она вдруг поняла, что ради власти на своей земле пойдёт по головам. Принцесса сегодня, а завтра императрица. Назир Синх поможет её в этом.

Странно, он чужеземец, а любит Атлантиду как свою родину. Если бы все атланты были такие преданные, как этот таинственный человек.

— Хорошо. Допустим, что император скоро умрёт. Но Арий, как мы избавимся от него? — Атия понемногу приходила в себя. Её мозг уже начал с безумной скоростью работать, прикидывая, как можно убрать братца с дороги.

— Его надо, изолировать от двора. Только так, чтобы никто не знал, что его нет и, в тоже время все думали, что он жив и здоров, просто его исчезновение очередной каприз. Потом после смерти императора, всех ошеломит новость о гибели принца. Все в паники. Кто займёт трон? А тут и мы.

Заговорщиками овладела какая-то неведомая сила. Она словно наркотик. Она похожа на экстаз. Они уже представляли, как пожнут плоды своей коварной и в тоже время благородной игры. Они же спасают империю от разорения. Разве это не является оправданием их замыслов и целей. И не важно, сколько голов полетит до и после. Какая бы не была заплачена цена за благополучие государства, она всё равно будет ничтожно малой. Они это понимали.

Вдруг в голову принцессы влетела одна коварная мысли. Злая задумка, как убрать Ария из дворца. Единственное, за что может заставить братика удалиться за стены города императора это гнев отца. И единственное, что может вызвать этот отцовский гнев это кристалл в пирамиде. Кристалл, оставленный отцами своим детям. Этот кристалл способен намного. Кто им владеет, то владеет миром. Правда такие кристаллы есть и лемурийцев и сахарийцев. Поэтому мир поделен на три часть.

Надо помочь братику додуматься до такого святотатства. Она сама ему поможет. Арий глуп, им легко управлять. Милый братик пойдёт на поводу своих же страстей. Их нужно только повернуть в нужное им русло. Им это Назир Синху и Атии.

— Братика мы легко устраним, — Атия сама удивилась своему коварству. — Я подкину ему мысли о кристалле. Он украдёт его из храма-пирамиды ради самоутверждения. Отец и жрецы будут в ярости, — она закусила губу от удовольствия. — Нам нужно воспользоваться этой мимолётной опалой принца.

Назир Синх любовался принцессой. Как же она красива, когда вот так говорит. В ней сейчас нет ни капли сочувствия и жалости к собственному брату. Да, Арий не единоутробный её братик, и отцы у них разные. Но это пока самая запретная тема в Атлантиде по приказу того же Аттилы. Признаться, третий советник думал, что с устранением принца могут возникнуть не которые проблемы. В основном эти проблемы он связывал с Атией. Вдруг в ней проснётся сестринская любовь, которая может всё испортить. Назир Синх уже представлял, как будет уговаривать убить принца. Но, сама сестричка уже придумала как легко и просто, а главное быстро убрать с дороги наследника. Третьему советнику стоило только намекнуть, что Арий мешает и вот главные пункты плана уже готовы. Поистине земные женщины самые коварные существа во вселенной. Да, только не хватает одного. Это как отдалить принца из дворца и…

— Моя милая принцесса, на принца только разозлятся, но не сошлют его в изгнание, — сказав это, Назир Синх сбросил с себя одежду и улёгся рядом с принцессой на постель.

Принцесса почти никак не отреагировала на это, только лёгкая полная удивления улыбка, украсило её лицо. Третий советник явно переигрывал сейчас. Играть любовников в хорошо охраняемых покоях Атии уже не имело смысла. Их никто не видит. Её верный раб не подпустит никого к двери. Зураб будет стеречь покои принцессы, даже на минуту не закроет глаза. Да, и сам он не осмелится заглянуть в замочную скважину. Её пёс по природе своей застенчиво честен. Атия часто замечала, как её Зураб, краснея от смущения, отводит глаза при виде целующихся парочек. Так что не нужно было беспокоиться о том, что за ними подглядывают. Даже если Зураб что нибудь и увидит, он никогда никому не скажет. Он же верный пёс.

Атия не много отстранившись от Назир Синха, задумалась. А, ведь, правда на принца только разозлятся и всё. Значит нужно сделать так, что бы принц думал, что его ссылают. Для этого необходим приказ императора. Поддельный, но с подлинными подписью и печатью Аттилы. Тайный приказ. Только принц должен думать, что отец бессилен перед жрецами. Старые пердуны требуют наказать принца, как обычного святотатца. Для всех скорый отъезд Ария всего лишь обида на гнев отца.

— Я знаю, как отослать братика в самую отдалённую провинцию. Мой любимый Арий поедет туда как миленький, не задавая лишних вопросов, — Атия облизнула губы, как кошка. Посмотрев на Назир Синха, обнажила свои белоснежные зубки. Эта улыбка скорее напоминала оскал хищного зверя предчувствующего торжество над своею жертвой.

Третьего советника заинтриговало. Что же ещё придумала эта хитрая принцесса. Странно, но только сейчас Назир Синх находясь так близко с Атией, он словил себя на мысли: « Не хотел бы я оказаться на её пути».

— Мы всё сделаем, как надо. Всё почти готово. Трон ждёт тебя, моя повелительница.

Говоря эти слова Назир Синх, уже целовал шею принцессы. Это оказалось очень сладко одновременно обсуждать захват власти в империи и ласкать её. Ему в эти мгновения больше хотелось опрокинуть принцессу на спину, чем слушать её. Лучше бы она замолчала. Третий советник императора уже всё решил. Он заранее обдумал все необходимые ходы в их заговоре и то, что сейчас хотела сказать принцесса, было ему известно. Есть только одна возможность осуществить задуманное. И эта возможность ждала своего часа.

Назир Синх давно составил приказ о ссылке Ария и император своею рукой поставил подпись на документе. Аттила подписал приговор своему собственному сыну. В содержании этой бумаги говориться, что принц назначается наместником в северной колонии, дабы на деле доказать своё раскаяние перед императором и жрецами за совершённое им святотатство. Северные колонии были самые мятежные. На заснеженных равнинах и холмах то и дело возникали бунты покорённых народов. Не редко наведывались разбойники с пограничных государств. Получить туда назначение, было равносильно смертной казни. Правда, по замыслам третьего советника принц не доедет до колонии. По дороге на его нападут уже нанятые Назир Синхом пираты. Принц погибнет от рук наёмников. Осталось только поставить печать под приговором принца. Здесь должна вступить в игру опять принцесса. Хранитель печати влюблен в Атию, и она должна искусно воспользоваться его чувствами. Дочь Аттилы в нужное время отвлечёт внимание Кампия от ларца с печатью, а подкупленный Назир Синхом раб быстро и незаметно сделает слепок. Была только одна проблема в этом безупречном плане. Принцесса на дух не выносит этого жирдяя. К тому же Атии придётся нанести визит хранителю печати поздно ночью. Это нужно было, чтобы не возникло лишних вопросов у жителей дворца.

Третий советник попытался представить, как будет вести себя Кампий при виде принцессы вошедшей в его покои. Скорее всего, он удивится. Ведь гордячка на протяжении долгого времени ясно давала понять старику о своей неприязни к нему. А тут сама пришла, да ещё ночью. Любой здравомыслящий человек явно заподозрил здесь что-то не ладное, но Кампий был слишком влюблён в принцессу, чтобы в его голове возникла подобная мысль. Поэтому этот полоумный старичок был очень предсказуем. В момент, когда откроется дверь и перед ним предстанет молодая красавица, хранитель печати сойдёт сума от избытка чувств. Он пойдёт на поводу своей богини, ничего не замечая перед собой. В эти минуты можно будет даже перед носом хранителя сделать оттиск императорской печати, и он ничего не увидит. В глазах Кампия будет только давно желанная мечта, о которой он так грезил. Всё остальное будет казаться ему пустяками.

Правда, представив это в душе Назир Синха за всю его длинную жизнь, пробились первые ростки ревности. Ведь хранитель печати может не ограничиться одними благоговейными вздохами и взглядами на предмет своего преклонения. Этот старый развратник, скорее всего, бросится к принцессе, даже не удосужившись поинтересоваться, что привело дочь императора в его покои в столь поздний час. Он так же посмеет прикоснуться к ней, как это делает сейчас Назир Синх. Он так же захочет поцеловать её нежно-алые губы, как сейчас поцелует их Назир Синх. Мозг третьего советника быстро нарисовал эту картину. Толстый старикашка тянет свои сморщенные кривые пыльцы к его принцессе, а она пытается освободиться от ненавистных объятий. Волна негодования и ярости прокатилась по всему телу любовника. Если хранитель печати прикоснётся к его милой повелительнице, то Назир Синх убьёт его. Третий советник, когда станет первым советником, прикажет умертвить этого осла самой ужасной и мучительной смертью. Как он вообще осмелился даже поднять глаза на дочь императора. Кто дал ему на это право? Негодование Назир Синха тут же приутихло, когда в его голове промелькнула мысль: «А кто дал на это мне право?». И всё равно дни Кампия сочтены. Принцесса теперь только его и никто больше не осмелится даже взглянуть на неё. Назир Синх об этом позаботится.

Атия уже перестала себя контролировать. Её тело не слушалось. Она наслаждалась ласками своего будущего первого советника. Каждое движение его рук сводило сума. Его ладонь оставляла пылающий след на её теле. Это было так великолепно, ласкать, целовать друг друга. В его объятьях принцесса ощутила защищенность, которую она так давно не чувствовала. Они должны были обсуждать свержение власти, а вместо этого безумствуют. В эту ночь вряд ли удастся быть серьёзными и холодными ни ей, ни ему.

— Завтра… — задыхаясь, шептала принцесса. — Всё завтра Назир Синх.

Ничто так не возбуждает, как предчувствие победы. Назир Синх и Атия сгорали в эту ночь больше от осознания, что власть в империи атлантов легко перейдёт в их сильные руки, чем от страсти. Такие люди, как принцесса и третий советник, не могут всецело отдаться любви. Они скорее поддадутся мимолётному влечению плоти, чем позволят себе полюбить. Власть самое лучшие, что есть на этом свете. Безграничная власть способная полностью раскрыть сущность их душ. Вот, что им нужно! Они приходят в наш мир полные желания всё изменить, всё перестроить по своему усмотрению и подобию. Они реформаторы, стремящиеся принести в мир, существовавший ещё до их рождения, новые законы, правила. В их мире всё должно быть другим. Не таким, обыденным и скучным. Их мир — это полная противоположность прежнему. Он насыщен идеалами, каким должно быть государство, и какая роль отведена каждому гражданину в этой государственной машине. Добившись этой желанной власти, такие как они, становятся со временем деспотами. Они ревностно охраняют свои новые порядки и легко без сочувствия и сожаления уничтожают не согласных. В их понимании любой, кто противится их жизненно необходимым реформам, враг. Враг — это угроза новому миропорядку, а значит должен быть уничтожен.

Атия и Назир Синх только начали свой путь по лестнице власти и уже только наметили свои первые жертвы. Их жертвам придётся заплатить высокую цену за свою слабость и безграничную глупость. В мире, который хотят построить эти два реформатора нет место наивным и доверчивым. Но, знают ли они сами, куда приведёт их эта дорога. Игра в любовь, начавшаяся сегодня ночь, будет иметь самые ужасные последствия для всего человечества. А пока заговорщики наслаждались обществом друг друга. Даря друг другу любовь.

ГЛАВА 4. Сбежавший любовник

Рассвет нового дня выдался прохладным. Небо было затянуто сероватыми облаками, а в воздухе чуть улавливался запах сырости. Так было всегда перед дождём. По всем признакам дождь обещал быть сильным и долгим. В последние несколько лет погода немного сменилась. Проливные дожди, холодные северные ветра становились не частыми гостями в Атлантиде. Всё менялось в природе. Климат двенадцать с половиной тысяч лет назад стал понемногу теплеть. Даже с не которых пор камины можно было не разжигать на ночь, всё ровно в летние месяцы ночью стало душно спать. Только что-то сегодняшнее утро удивило своей прохладой.

Ещё сонная принцесса поёжилась от холода. Камин уже потух, и в покоях значительно упала температура, а тут ещё кто-то стянул с неё одеяло. Она инстинктивно начала шарить рукой, в поисках чего-нибудь подходящего укрыться. Все её попытки найти так сейчас не обходимое ей одеяло были безуспешны. Ладно, раз нет одеяло, то её может согреть Назир Синх. Атия перевернулась на бок и протянулась к краю широкой постели. Она хорошо помнила, с какой стороны спал её сообщник. Только там оказалось пусто. Назир Синх ушёл, но когда. Помнится, что они уснули вместе. Вернее Атия уснула последней. Третий советник был с нею всю ночь. А может, ей это показалось. Может, он давно уже покинул её покои.

Постель пуста. Её любовник ушёл, когда первые лучи солнца пробились сквозь пасмурное небо. Не чего себе пьеса для придворных. Какой же влюблённый уходит, не простившись со своей возлюбленной. Только тот, кто не любил. Принцесса, открыв опухшие от сна глаза, потянулась, и села на постели. Осмотрев ещё полу мрачную комнату, окончательно убедилась. Она одна. О прошедшей ночи напоминали лишь: осколки стекла на полу, кувшин вина и смятая кровать. Ах, да ещё конечно дикая усталость во всём теле принцессы.

Назир Синх не очень любезно с твоей стороны вот так покидать любовницу. Уходить, не сказав доброе утро или же поцеловать. Её это немного обидело. Ещё никто так с ней не поступал. Настроение у Атии сразу же стало такое пасмурное, как и утро. Ну, что обижаться они же только для окружающих любовники. Никто не обещал, что их отношения будут другими, когда по — близости нет посторонних глаз.

Принцесса накинула на себя шаль. Она, правда, лёгкая и не согреет её, но хотя бы прикроет наготу тела. Тем более, что скоро Зураб подаст завтрак. Надо ему ещё приказать развести огонь в этом камине. Ну, уж слишком холодно. Кожа Атии напоминала сейчас гусиную.

Дочь императора каждое своё утро начинала с любования своего отражения в зеркалах. Как самая красивая женщина империи принцесса много времени и сил уделяла своему внешнему виду. На столике в ванной комнате стояли десятки пузырьков, коробочек, шкатулочек с всевозможными кремами, ароматическими маслами. Уход за своим божественным, как она считала, телом доставлял ей огромное удовольствие. Принцесса могла часами нежиться в ванне, наслаждаться массажем, который ей делала специально купленная рабыня. Вот и это утро принцесса решила не отступать от привычного уклада жизни, даже если на это удовольствие придётся потратить чуть меньше времени. Новый день будет очень загружен. Атии предстоит сегодня помириться с братиком. Стать за катастрофически малый срок его самым лучшим другом. Потом навестить отца и на вечер остаётся пококетничать с Кампием. И это только прелюдия к основному действию. Ночь остаётся за Назир Синхом.

Ну, что за не везение? Закончилось розовое масло для ванн. Повертев пустой бутылочкой, принцесса со злостью швырнула её в стену. Та разлетелась на мелкие осколочки. На шум, как всегда прибежал Зураб.

— Где, эта дрянь, Тамара? — прошипела со злостью Атия. Сколько раз она говорила этой девке вовремя заказывать масла. Принцесса терпеть не могла, когда её планы рушатся. Она так хотела поваляться в ванной именно с розовым маслом, а из-за какой-то глупой рабыни всё сорвалось. — Не медленно позови её!

Зураб поклонился принцессе и побежал искать ту, которая испортила настроение его хозяйке. На лице верного пса было написано, что Тамара очень сильно об этом пожалеет. Никто не имеет права обижать и раздражать его госпожу.

Не прошло и пары минут, как виновница не довольства принцессы уже стояла перед своей госпожой. Опустив голову, Тамара не смела, посмотреть на разъярённую хозяйку. Её всегда спокойная и добрая госпожа кричала, на чём свет стоит, обвиняя Тамару в неблагодарности. Как эта, дрянная девка, могла забыть, откуда её вытащила принцесса. Сколько добра она ей сделала? Госпожа Атия разве много требует? Единственное, что она хочет это, что бы на её столике всегда были полные пузырьки ароматического масла. После такой взбучки рабыня, в сотый раз слёзно, молила простить её за эту провинность, и клялась больше никогда не расстраивать свою хозяйку. Дав волю своему гневу, принцесса успокоилась, и настроение чуть-чуть поднялось. Отправив негодную рабыню в город за новым маслом, Атия всё же решила принять ванну. День большой и нужно быть лучшей среди лучших, а это не лёгкий труд.

Зураб, стремящийся всегда угодить своей повелительнице, уже отдавал приказы рабыням. В мгновение ока, покои принцессы наполнились шумом снующей толпы. Все были чем-то заняты. Кто-то убирал, кто-то застилал постель, кто-то накрывал на стол, кто-то разводил огонь в камине. Один только Зураб, стоя посреди спальни принцессы, следил, что бы всё было так, как любит его несравненная хозяйка.

ГЛАВА 5 - Любезная беседа заговорщиков

Назир Синх проснулся намного раньше принцессы. Он всегда вставал с первыми лучами солнца. Так было и сегодня, пусть даже эта ночь выдалась утомительно-бессонной. Только открыв глаза, третий советник хотел было уже, незамедлительно покинуть постель своей сообщницы, но посмотрев на спящую принцессу, передумал. Как она была прекрасна в своём безмятежном сне. Её лицо, казалось каким-то наивно-детским. А этот чуть лёгкий румяней на щеках, только ещё больше придавал её чертам невинности. Огненные локоны, разбросанные по подушкам, переливались в первых тусклых лучах солнца.

Она была так красива. Назир Синх не смел, дышать, чтобы не разбудить самую великолепную женщину в империи. Он мог бы вот так тысячу лет любоваться этой земной красотой. Только на земле рождаются самые прекрасные женщины. Их красота способна затмить любое природное и рукотворное великолепие. Третий советник не мог найти слова, которые способны передать его душевное состояние сейчас. Именно в этот момент утреннего спокойствия и благоденствия. Как же ему не хотелось покидать ложе самой красивой женщины империи, но Саах тоже не будет ждать.

Он ещё раз посмотрел на свою милую сообщницу, и в его груди всё сжалось. Время не властно над ним, но над ней оно имеет беспощадную власть. Через десять лет на этом прелестном личике появится первая морщинка, а волосы будут выцветать, приобретая с каждым годом по пряди седины. Сможет ли он после этого так же ею любоваться?

Вряд ли…

Назир Синх тихонько встал с постели, подняв с пола свою одежду, направился к выходу. Ему хотелось успеть вернуться на ложе своей любимой, до того как она проснётся.

Почти час прошёл с того момента, как Назир Синх покинул покои принцессы, во всяком случаи ему это показалось. По его расчётам Атия ещё должна сладко спать. Но чем ближе он подходил к дворцу принцесс, тем больше убеждался, его предположения не верны. Во дворце во всю уже снуют рабы. И это были рабы, принадлежащие старшей дочери императора. Это обстоятельство расстроило Назир Синха.

Увидев Назир Синха, Зураб скорчил не довольную гримасу. Он сразу догадался кто причина плохого настроения его хозяйки. Этот кто, конечно, был её ночной гость. Вернее, его бегство с ложа принцессы. Верный телохранитель Атии надеялся, что больше не увидит этого напыщенного советника в покоях своей госпожи. Но, похоже, Зураб ошибся. Третий советник решил всё же вернуться, и, наверное, вымолить прощение у самой прекрасной и доброй женщины на свете. Разве можно с рассветом покидать такую красавицу не сказав, как она прекрасна. Это хорошо, что чужеземец осознал, как он не прав. Хозяйка будет рада его видеть снова и её настроение улучшится. Что ещё нужно для счастья верного раба, как ощущать, что твоя благодетельница улыбается и всем довольна.

Зураб вытянул руку вперёд ладонью, давая этим понять третьему советнику, что бы он остановился.

— Я доложу госпоже о вас, — сказав это, он развернулся и скрылся за массивной дверью, ведущей в спальню принцессы.

Тон, с которым говорил раб, Назир Синху показался очень надменным. Да, и этот раб ему тоже, ещё вчера ночью, не очень понравился. Казалось будто, чернокожий не раб здесь, а близкий родственник. Всю ночь, находясь рядом с принцессой, советник чувствовал присутствие третьего в непосредственной близости с ними. Этот раб, явно много на себя берёт. Врывается в покои Атии при малейшем шуме, да ещё с такими выпученными глазами и нервно дергающимся правым веком. Каждое такое появление этого пса в покоях принцессы, наводило на мысль, что стоит только Назир Синху обидеть Атию, и дни его сочтены. Интересно, а что теперь стало причиной такого недовольства Зураба. Насколько, третий советник помнил, когда он уходил, его обожаемая хозяйка мирно спала.

Когда во второй раз Зураб открыл двери, на его лице сияла довольно натянутая улыбка. Он жестом пригласил войти Назир Синха.

Атия сидела на кресле возле камина. По её мокрым волосам третий советник догадался, что она только что принимала ванну. Лёгкая шерстяная шаль скрывала её тело от пытливого взора Назир Синха. Только изящные лодыжки со ступнями ног чуть просвечивались сквозь шаль благодаря огню камина.

Увидев Назир Синха, принцесса улыбнулась. Неожиданно уходит и так же неожиданно приходит. Она и не думала, что увидит его сегодня утром. Сбежал с первыми лучами солнца, что бы появиться со вторыми. Ну, неужели, не человек — загадка.

— Я думала, ты уже занят государственными делами? — рассмеявшись, добавила. — Нашими государственными делами…

— Я ушёл, не простившись, только ради того, что бы дать некоторые распоряжения по нашему делу, моя повелительница. И как только освободился, прибежал к тебе.

Он припал к ногам принцессы и начал целовать её колени.

— Правда? — удивилась принцесса, но тут, же её удивление сменилось некой насмешкой. — Насколько мне известно, ты Назир Синх не сентиментальный человек, да и к романтикам не относишься.

На такую реакцию принцессы он не рассчитывал. Она не должна была так себя вести. Она же женщина, а женщины падки на всякие комплименты. А она сидит в кресле и даже глазом не моргнёт. Ей, как будто всё ровно. В эти самые мгновения Назир Синх уже сожалел, что решил ей сделать приятное и вообще сюда вернулся. Её холодность и насмешливый тон сильно задели что-то внутри его души.

Атия всегда старавшиеся контролировать свои эмоции, сама не ожидала такого от себя. Но она не обняла в ответ и не расцеловала его, как полагается после таких речей. Хотя её радости не было приделов и границ.

Наблюдая за принцессой, которая только скупо улыбнулась, Назир Синх спросил:

— Моя повелительница, вы, не забыли, что день грядущий нам готовит? Вернее, мы ему.

Ах, да… У неё сегодня очень много дел и почти нет свободного времени. Эти интриги отнимают столько сил и часов. Со вчерашней ночи принцессе придётся забыть о праздности и посвятить себя целиком и полностью заговору. И первая жертва скоро проснётся после очередной ночи веселья. Нужно быть самой красивой и доброй сестрой, а потом и нежданной гостьей.

— Ты прав, хватит болтать о пустом.

Такого странного утра у неё ещё никогда не было. Сегодня Атия была самой счастливой женщиной империи, а может, и всего мира. Он все-таки вернулся. И пусть вслед за утром надежд придёт день кропотливого труда плетения интриг, она всё ровно будет в хорошем настроении

Принцесса скинула со своего тела шаль и посмотрела на Назир Синха. Нет, она не хотела его. Выгнав рабынь за пределы своей спальни её теперь не кому одеть. Сама принцесса никогда не одевалась, хотя это была довольно лёгкая процедура. Одежда времён Атлантиды, вернее, её почти полное отсутствие, включала в себя прозрачные набедренные повязки, различной длинны, туники держащиеся на одной брошке, не замысловатые платья, скорее открывавшие интересные места на женском теле, чем скрывавшие их. Вот и в этот раз принцесса хотела надеть что-нибудь откровенно открытое. Её братец предпочитал самые откровенные женские наряды. Но что именно, она ещё не решила. Только мужчина может помочь ей выбрать подходящие платье. Она же идёт мириться с наследником императора, значит, нужно произвести нужное впечатление. Атии было известно, что Арий неравнодушен к плавным женским линиям тела. Угадав, какую часть тела, придётся открыть на обозрение мальчишки, она только облегчит себе главную задачу. Целью, которой является войти в доверие и подтолкнуть принца к самому ужасному кощунству в империи. За это кощунство нет прощения даже принцу императорской крови. Она очень хорошо знала своего братца, поэтому уже предвкушала удовольствие от победы. Единственное, что осталось это выбрать нужное платье.

Окинув удивлённым взглядом, нагое тело принцессы, Назир Синх вздохнул. Первой его мыслью было, что его повелительница хочет выразить своё расположение, но принцесса не сделала ни одного шага в сторону третьего советника. В её глазах даже не было намёка, только хитренькие огоньки и лисья улыбка. Она чего-то ждёт от него, но чего? Что нужно этой принцессе лжи и коварства?

— Вы, что-то хотите от меня? — не дожидаясь ответа, третий советник сделал несколько шагов в сторону своей сообщницы.

— Да, Назир Синх, — протянув ему руку, она повела его за собой в гардеробную, посвящая его на ходу что ей нужно, — я хочу, что бы ты помог мне выбрать наряд, который понравится моему брату. Да, и поможешь мне одеться.

Гардеробная принцессы находилась в смежной со спальнею комнате за узкими деревянными дверями. Любая модница того времени может только позавидовать коллекции нарядов принцессы. Самые дорогие и изысканные платья лежали в больших сундуках, украшенных резьбой и драгоценными камнями. Стены, сплошь увешанные зеркалами. Атия могла любоваться собой в десятках отражений. Посередине этой зеркальной комнаты стоял огромный мягкий диван, уложенный дюжиной подушек, и маленький низкий овальной формы столик. В этот столик было встроена не большая батарейка, благодаря которой в стеклянной сфере на крышке стола горел яркий, но не греющий огонёк. Такая необычная свеча, освещала гардеробную, не коптя, и не причиняя дорогим нарядам вреда.

Войдя в гардеробную принцесса, толкнула любовника на диван. Открыв массивные сундуки и вынимая одно платье за другим, начала демонстративно прикладывать их к себе. Все наряды были изумительны, но нужно было только самое лучшее. У Назир Синха голова пошла кругом от такой быстрой смены образов принцессы. В этом она сама невинность. Это платье делает её самой очаровательной. А это подчёркивает стройность её божественного тела. А цвет этого бросает в глаза белизну её кожи. Находясь в гардеробной принцессы, третий советник окончательно убедился, что какой бы наряд Атия на себя не надела она будет самой красивой. Никто не сможет пройти, не взглянув на неё.

— Оденьте любое, вы всё равно будите самой очаровательной и красивой, — на мгновение Назир Синх представил её восседающей на золотом троне. Она будет самой красивой повелительницей. И добавил. — У вас этого не отнять, моя принцесса.

— Раз так, то я одену это, — она бросила Назир Синху лёгкое шёлковое платье, отдающее серебром.

Истинное поведение царственной особы. Бросать и кидать в ожидании, что сию же минуту все подбегут исполнять её желания. Принцесса стояла в центре разбросанных нарядов, давая понять тем самым, что ждет, когда верноподданный её Назир Синх подойдет. Ей нужно одеться, а самой одеваться не царское дело. А, вот третий советник не спешил выполнять пожелание своей повелительницы. Он любовался ею, улыбаясь. Этот поступок немного рассмешил его. Ещё никто так себя с ним не вёл. Он никогда не одевал принцесс, да ещё таких вздорных. Ну что же, Назир Синх рано или поздно этого следовало ожидать. Она ещё не императрица, а уже приказывает. Может это и к лучшему. Пусть учится повелевать не только рабами. Кто знает, сколько раз ему придётся исполнять роль личной рабы при императрице.

Помогая принцессе, третий советник выжидал самое подходящее время, что бы задать один интригующий вопрос. Ответ на этот вопрос могла дать только, непосредственная участница вчерашнего разговора. Атия или её ненаглядная сестричка Алина. Назир Синх ни разу не забывал причину его резкого отношения к бесконечным и расточительным пирам императора. Сейчас, наверное был самый подходящий момент для этого разговора. К тому же принцессу придётся ещё и расстроить немножко. Правда о помолвке рано или поздно выйдет наружу, а сейчас все негативные чувства, которые выйдут наружу только предадут сил Атии для завершения их коварного плана по спасению империи.

Назир Синх очень хорошо знал женщин! Это самые не постоянные существа во всей Вселенной. Сегодня они хотят власти, а завтра им достаточно и любви под открытом небом! А вот, женщины, которым больше нечего терять идут до самого конца, даже по дороге усеянной тысячами жертвами своих амбиций.

Атия была довольна своим подданным. Сегодня она без сомнений добьется всех поставленных целей.

Утренней туалет принцессы подходил к концу. И это был нужный момент для важных вопросов.

— Моя принцесса, мне очень бы хотелось узнать о тайне, которую вам доверила ваша сестра, вчера утром. — Зачем ходить вокруг да около. Игры сейчас не уместны.

Атия резко повернулась встрону от своего фаворита. Её лицо приобрело лёгкий оттенок удивления. Откуда третьему советнику известны такие подробности. В парке были только она и Алина. Неужели за ними следили. Её удивление стало резко переходить в ужас. Такие тайны опасно знать даже Богам. В голове у принцессы одни мысли быстро сменяли другие. Кто он друг или враг! Вчера был любовник, а утром стал шпион. Сомнения… только одни сомнения. Может с ней играли, как кот с мышкой. И весь этот заговор, только фарс! Уловка, ловушка, что бы сослать её — неугодную, как предательницу — заговорщицу, куда подальше. Она так легко поддалась сладким речам об империи. Хороша принцесса, гнусные советники без особого труда заманили в свои сети.

Растерянность принцессы длилось не долго. Они всё равно ничего не докажут мало ли что там говорила! Её открытых возмущений никто не слышал. Ничего у них не получится. Главное всё отрицать.

— А, ты Назир Синх сам лично подслушивал? — с вызовом в голосе прошептала принцесса. — Я не помню никакого такого разговора с сестрой. Я всего лишь принцесса, да ещё опальная дочь императора, мне ли по чину тайны доверять и дела имперские обсуждать.

Третьему советнику было не трудно угадать причину такой быстрой смены настроения принцессы. И её мысли смог бы сейчас прочитать любой, даже простой смертный. Уж больно она сейчас походила на загнанную в угол лисицу.

— Принцесса, я не сети расставляю. Я дорогу для вас к трону императорскому готовлю и мне нужно всё знать, что творится при дворе. Поверьте, если бы я хотел — вас, моя маленькая принцесса, давно бы выслали за пределы этого дворца, в крепость на севере империи.

Атия улыбнулась, отступив от своего любовника на шаг.

— Ты, всего лишь третий советник и власти у тебя такой нет, доброжелатель!

Назир Синха стало задевать такое поведение принцессы. Власти нет! Да у него вся власть при дворе, а не у этого пьяницы императора. Это он дёргает за верёвочки, а все, словно марионетки, танцуют и думают, что подчиняются только своим желаниям. Ничего не ускользало от глаз третьего советника. Повсюду были его шпионы. И за долгие годы один лишь раз он попал в такое положение, что пришлось самому случайно выступить в роли шпика. Нет, он не всего лишь третий советник! Он тот, кто перевернёт весь уклад жизни на этот планете! Изменит все законы, нравы, политическую карту на земле. И ему для этого нужна она! А там видно будет, как с ней поступить. За тысячи лет народ на Земле привык подчиняться только Богам и их потомкам и их взгляды придётся долго менять. Он, конечно, мог сам совершить переворот с начало в Атлантиде, потом путём войны в Сахарии и Лемурии, но за ним никто не пойдёт, и никто его не поддержит. Его никто не знает, и нет доказательств, что он другой! Только сила доставшиеся ему от отца и всё.

Назир Синху посмотрел на принцессу. Её мысли всегда, как на ладони. Их легко читать. Глаза Атии всегда выдавали её. Стоп! За кустами роз мог подслушивать любой случайный любитель прогулок по утрам. И это мог быть только один человек.

Растерянность Атии резко сменило негодование, и злость.

— Неужели ты, третий советник императора, используешь ранние прогулки по парку для подслушивания. Не думала я, что это достойное занятие для такого вельможи, как ты?

— Нет, моя принцесса, для этой работы у меня есть определённые люди, — не мог же Назир Синх признаться, что сам был за тем кустом в парке.

— И много их у вас?

— Достаточно, что бы быть в курсе всех дел при дворе.

Принцесса уловила нотки превосходства в голосе Назир Синха. «Достаточно» — значит и в окружении самой Атии есть люди, служащие третьему советнику. Это даже как — то подло. Подсматривать, подслушивать, вынюхивать для своего хозяина, а потом на ушко шептать самые интимные подробности личной жизни придворных. В какие тайны ещё посвящён этот скользкий тип. И всё-таки, его людишки плохо служат своему господину, раз он сейчас выпытывает, наверное, самый важный и стоящий секрет империи.

— Прошу перестаньте. Хватит, — он посмотрел на принцессу. Она стояла в нескольких шагах от него. Им нужно доверять друг другу, если они хотят реализовать все цели. Назир Синх хорошо это понимал. — Я больше не буду следить за вами, вернее, мои люди не будут этого делать. Только между нами не должно быть тайн. Мы же делаем одно дело, моя принцесса.

— Мне от этого не легче, — можно подумать это что-то изменит в их отношениях. Следить друг за другом они теперь всегда будут. Сегодня заговорщики, а завтра может статься, что и враги. Надо поменьше бросать не обдуманных реплик при нём. Хотя он прав. Ей следовало рассказать давно об этом разговоре.– Первые советники уже отдали огромные западные колонии Императору Ё Со. На западе вовсю царствуют лемурийцы, уже год как. При этом договор ещё не подписали. Он только составлен. За земли они Марий и Амурий получили огромные суммы и ещё получат, когда печать и подпись императора займут своё место на бумаге, — она усмехнулась, — Моё, так называемое, приданное. Большое, не так ли?

— Да, не маленькое, если учесть, что западные колонии и так уже почти их. Не плохо придумано. Без военных действий и кровопролития пол империи перешло к Лемурии. На очереди и оставшаяся часть. Я полагал, что Марий и Амурий тупицы, однако я ошибался. Они полные тупицы. Никакой политической выгоды, никаких гарантий не прикосновенности в будущим для них же самих. Только золото.

— У них уже всё расписано. Императора отравить, меня в жёны лемурийцу, Ария сделать новым повелителем, а если кто — ни будь спросит, по какому праву такая огромная часть империи отошла Ё Со, так и отговорка имеется — «Это воля ныне покойного императора». Вот и нет империи. Их за это нужно казнить, как самых гнусных предателей.

— Нужно и казним, но потом. Даже лемурийцы не берут их в расчёт. В новой империи этих предателей не будет. Амурия и Мария в любом случаи ждёт печальный конец. Всё что потратил Ё Со вернётся к нему. Только с большими дивидендами. На это он и рассчитывал, связавшись со столь жадными слепцами. Дальновидностью они никогда не отличались, — с некой долей иронии в голосе предсказал судьбы старших советников Назир Синх и тут же переключился на более важное, по его мнению. — Мне не очень хотелось бы говорить тебе, об этом… Но нам нужно поспешить. Времени почти не осталось. Если император умрёт раньше срока, то мы обречены на не удачу. К тому же в брачном договоре ещё не указано имя будущей невесты.

Сердце Атии замерло. Это что означает? Не указанно… Ей объявили о скорой помолвке с императором Лемурии. А теперь не указанно. Только сейчас до неё стал доходить смысл слов Назир Синха «времени нет». Его действительно нет. Отец умрёт и в эту государственную бумагу старшие советники предпочтут вписать имя её сестры. Она уж точно им не помеха. Безвольная, сестричка никогда не сможет добиться от своего мужа чего — либо в отношении Атлантиды. Амурий и Марий будут настоящими правителями её родины, но не долго. Алина для них гарант свободы, а Атия неугодная и опасная, как императрица лемурийцев. Она же сама тысячи раз говорила, как будет наводить порядок в изжившей себя империи.

Конечно, времени нет!

ГЛАВА 7 - Принцесса Алина и сын фаворитки

Пир императора, как всегда закончился перед самым рассветом. Мертвецки пьяного повелителя Атлантиды рабы вынесли из зала. Большая часть придворных своим состоянием не отличалась от своего императора. Исчезновение старшей принцессы и третьего советника никто почти не заметил. А те, кто заметил, вряд ли отважатся донести императору. Сами не без греха. Когда совершался торжественный, если это можно было так назвать, вынос тела, ни один из присутствующих в золотом зале не смог достойно проводить своего императора. Гости просто были не в состоянии встать. Но Аттила даже не рассердился. Император атлантов в своём уже привычном для подданных состоянии вряд ли что-то мог уже разглядеть.

Атия и Назир Синх были не единственные, кто предпочёл удалиться с пира раньше самого повелителя. Среди нарушителей заведённого порядка так же были и младшая принцесса с её любовником Маркусом.

Эта парочка всегда предпочитала покидать грандиозные ужины своего императора задолго до ухода императора. Это замечали многие придворные, но пока не решались делать замечание влюблённым. Да, и повода пока не было. Принцесса и её фаворит никому не мешали. Шушукаются по углам, да и ладно в дворцовые дела не лезут. Пусть любят пока могут любить. К тому же, Маркус был сыном Марции, любовницы первого советника императора. Кто осмелится что-то возразить или сказать Амурию. Никто!

Уже час, как возлюбленные встали с постели и нежились в огромной ванне. Горячая вода нежно обжигала их тела, а лепестки белых роз щекотали кожу. Даже в ванной, на таком коротком расстоянии, им нужно было ощущать прикосновение друг друга. Они уже не могли вспомнить те дни, когда жили друг без друга. Казалось, их любовь была вечно. Они вот так сотни тысяч лет любовались своим отражением в глазах друг друга. Разве что — то ещё может сравниться с таким удовольствием, как любовь. Истинная и чистая любовь. Конечно, нет!

Алина и Маркус были самыми любимыми и влюблёнными людьми во всей империи атлантов. Их чувства в то избалованное и лицемерное время — настоящая редкость. Особенно при дворе. Они любили, и в этом была их сила. Среди тысячной толпы людей он не видел ни кого, кроме Алины, а она без особого труда могла отыскать глаза Маркуса среди миллиона других. Только глаза любимого ей человека могли быть такими необычно тёмно — карими и настолько тёплыми, что от их взгляда кровь разогревалась до немыслимых температур.

Для Маркуса его возлюбленная была повелительницей его сердца, а не простой принцессой. Он не видел в ней ни одного изъяна, не находил ни одного недостатка. Она была идеалом красоты, нежности и женственности. Такие, как Алина самые лучше жёны, матеря, возлюбленные… Годы, которые они провели рука об руку, были самыми лучшими в их жизни. Вместе они пережили всё: злую мачеху, чистки при дворе, опалу принцесс. И переживут ещё много, ведь они есть друг у друга. Что может разрушить их счастье?

Алина смотрела на своего любимого и вспоминала самую знаменательную ночь в её жизни. Та короткая ночь много изменила в сознании принцессы. Она сделала её ещё счастливей, чем она была прежде. Алина всё ещё не решалась сказать об своих подозрениях Маркусу. Нет, она не боялась, как её любимый отреагирует на столь решительный переворот в их совместной жизни, просто принцесса была ещё не очень уверена. Вдруг ей это просто, кажется? Хотя срок уже довольно хороший, что бы казаться, но всё же…

Она прижалась к Маркусу так сильно, что у самой перехватило дыхание. Как же сильно она его любит.

Маркус гладил её плечо лепестком розы, а его губы целовали её висок. Он чувствовал перемены в Алине. Эти перемены исходили изнутри. Она стала ещё нежнее, ещё прекрасней. Ей больше не хотелось посещать сборище придворных, ходить на утомительные пиры императора и участвовать в идиотских играх Ария. Принцесса желала быть только с ним, видеть только его. Общество посторонних её стало угнетать. Маркус объяснял эту странную перемену в Алине по-своему. Ему казалось, что она просто устала от жизни при дворе, как и он. Молодой вельможа готовил принцессе сюрприз. Маркус получил разрешение вывезти скучающую принцессу за город в не большое поместье, принадлежащие его матери. Там Алине должно понравиться.

Маркус решил преподнести свой подарок сейчас, когда им так безмятежно и хорошо.

Он прошептал ей на ушко:

— У меня для тебя сюрприз.

Алина подняла свои зеленоватые глаза и ответила:

— Нет, сюрприз у меня, любимый. Нас теперь трое, — румянец покрыл её щёки, — Ты, я, — взяв руку Маркуса, она опустила её на свой живот и тихо добавила. — и наш ребёнок.

Молодой вельможа чуть не задохнулся от неожиданной новости. Его возлюбленная ждёт их малыша. Осознание того, что теперь он будет отцом, приводило его в безумный восторг. Это такое счастье! Его Алина сделала самый ценный подарок, какой только может быть на свете — дитя. Его дитя. Правда, он ещё не появился, но этот маленький человечек уже есть. Эта самая прочная нить любви свяжет их сердца, тела и души навеки.

Он будет отцом! Какое это неописуемое чувство. На радостях Маркус вскочив, поднял Алину на руки и стал, как безумный целовать. Он покрывал поцелуями её глаза, щёки, губы. Целовал её всю, шепча, как сильно он любит свою маленькую принцессу.

Такой реакции Алина, конечно, не ожидала. Нет, он должен был обрадоваться, но так сильно. Какая же она счастливая! Она любима и скоро любовь подарит им частицу их обоих. Разве это не прекрасно.

Они целовались стоя в ванной, а лепестки роз сползали с мокрых тел вместе с каплями воды. Сегодня они были счастливее всех счастливых людей на голубой планете. Жаль, что счастье не долговечно. Оно превращает минуты в часы, и часы в столетия, когда ждёшь его. А само пролетает, как мгновение, когда приходит. Алина и Маркус забыли, что им нельзя так далеко заходить в своей любви. Им позволено быть любовниками, но не родителями. Они могут согревать ночи друг друга, но не давать жизнь. Всё потому, что она — принцесса, он — придворный. Она императорской крови, а в его жилах течёт кровь простого вельможи. Их дитя не имеет права быть рождённым, и если об этот узнает император — Маркуса казнят, как покусившегося на трон, а её сошлют в северную крепость, где её участь быть вечной узницей. Ребёнка ждёт судьба ужасней, когда он родится. Но, разве влюблённые помнят строгие законы своего времени. Их память коротка на подобные табу. Сейчас они счастливы, а что будет потом — будет потом!

Обнимаясь в уже остывшей воде, они составляли план спасения их любви. Их план был прост и казался им осуществимым. Они уедут в поместье Марции, там дождутся, когда появится малыш. А потом отдадут его на воспитание хорошим людям, и часто будут навещать свою кровиночку. Никто не узнает их секрет. Только придётся мать посвятить в тайну. Сын был полностью уверен в помощи матери. Его мать никогда не предаст. Она будет хорошей сообщницей и покровительницей для них и её внука. Всё так легко и просто складывалось — разрешение уехать из дворца для Алины уже подписано и хранится у Маркуса. Ещё самое необычное, словно подарок проведения сроков там не указывалось, значит, его принцесса могла гостить в поместье столько, сколько пожелает. Земли, принадлежащие их семейству, находятся далеко на юг от Атланты, что только на руку влюблённым. К тому же, земли Маркуса остров. Сплетни не должны просочиться по морским волнам, для этого Маркус сделает всё возможное и невозможное. Первое — запретит рабам уезжать и отлучаться за пределы острова. Второе — никого не пускать на берег его земли.

Они смогут всё. Они же вместе. Они любят друг друга.

Любовь успокаивала Алину и Маркуса, давая им надежду и предавая уверенность.

Они не спеша стали одеваться. Скоро проснётся Арий, и начнутся его смешные поединки, на которых должно присутствовать всё его окружение. Хоть сегодня особенно не хотелось идти на очередное импровизированное представление мощи, силы, ловкости и искусного мастерства владения оружием наследника императора, но надо. Принца приводило в ярость, если его приближённые пренебрегали своими обязанностями. А, обязанностью придворных друзей Ария было хвалить, почитать самого лучшего принца и благоговеть перед таким превосходством первого среди простых смертных людей. Маркуса и Алину порой выводило из себя такое глупое и недостойное поведение принца, но приходилось сдерживать мимолётные порывы злости и негодования. Приходилось улыбаться сквозь слёзы и смех при виде сумасбродных выходок будущего императора. Не редко влюблённые, переглядываясь, читали в глазах друг друга «Атлантида обречена с таким императором».

Осталось недолго и эти бесконечные игры в верноподданных хоть на несколько месяцев, но прекратятся. Там, на острове они на конец-то отдохнут от уже приевшихся ролей приближенных Ария.

Скорей бы уехать… Скорей бы вылететь как птицы на свободу из золотой клетки. Взявшись за руки, самая счастливая пара вышла из дворца принцесс, навстречу новому дню.

ГЛАВА 8 - Нежданная гостья

Дворец наследного принца отличался своею пышностью. Три этажа, огромные террасы, мраморные колонны, полукруглые окна с мозаичным стеклом. Комнаты просторные и светлые. Винтовые широкие лестницы. Каждый рисунок и орнамент на стенах украшен позолотой с дорогими камнями. Личный парк принца просто пестрил клумбами с разноцветными цветками. В фонтаны плавали маленькие морские рыбки. Но, самым великолепным произведением искусства была круглая большая беседка. Она отблёскивала ярким светом в лучах солнца. Конструкция беседки была полностью покрыта золотом и украшена алмазами в причудливые узоры. В центре беседки находилась точная, но уменьшенная копия императорского трона. По сторонам от трона стояли диваны, на которых усаживались приближённые Ария. Ближе всех к принцу с правой стороны, сидел его самый лучший друг-кузен и завсегдатай участник «шалостей» — Саладий. А вот по левую сторону сидели Маркус и Алина. У самых ног принца на пуховых атласных подушках сидела чаще всего Юнона — фаворитка Ария. Правда, наследник императора менял своих фавориток с немыслимой скоростью. Но, вот уже почти три года это почётное место пока принадлежало дочери Югрия, генералу западными войсками.

Перед беседкой была импровизированная арена, на которой принц любил демонстрировать своё мастерство воина. Обычно в поединках с принцем участвовали рабы, которых будущий император, побеждая, убивал. А в момент, когда несчастный раб умирал, истекая кровь, восторженная публика бурно аплодировала своему победителю и кумиру. И никто несмел, жалеть поверженного раба. Сочувствие не уместно в играх наследника императора. Каждый на лице, которого, проскользнёт хоть мимолётное человеческое сочувствие, повергнет принца в ярость. А в ярости он опасен и не предсказуем. Рисковать никто не хотел. Все смеялись, улыбались, восхищались…

После турнира наступало время танцев и быстрые танцовщицы, услаждали взор своими извивающимися движениями. Потом пир, игры и всё что взбредёт в голову извращённому наследнику императора.

Атия спешила. Ей необходимо быстрей попасть на турнир братика. Вообще — то ей там нужно быть раньше, чем начнётся турнир. Принц не любит опаздывающих. Принцесса ехидно улыбнулась. А, она же ни разу не соблаговолила прийти на его детские игры. Принцесса открыто осуждала и смеялась над развлечениями братца. Вот он удивится. Пусть удивится, этот глупец. Он ещё не знает, что его ждёт.

Принцесса словно летела, окрылённая предчувствием скорой победы. Она всё изменит. Всё исправит. Сегодня начнётся осуществляться её заветная мечта, и как ей казалось не исполнимая — быть императрицей. Значит, суждено исполнится и другим её мечтам.

Перед самыми воротами, за которыми находился дворец и парк принца, Атия остановилась, чтобы отдышаться. Поправила разлетевшиеся огненные кудри и шагнула вперёд. Она самая красивая, у неё всё получится.

Когда силуэт принцессы показался вдалеке, шумная компания резко замолчала. Никто не ожидал старшую принцессу на турнирах, так ненавистного ей братца. А тут, смотрите собственной персоной — принцесса Атия. Что — то невообразимое.

Как показалось Арию, молчание длилось целую вечность. Его сводная сестра шаг за шагом становилась всё ближе и ближе. Её серебристое платье разлеталось при каждом движении, оголяя стройные ноги. А несносный ветер играл с пламенными прядями. Она сейчас так походила на свечу, что принц невольно подумал, реально ли то, что он видит. Но чем ближе она подходила, тем яснее он видел — она не мираж, не видение. Сама гордячка Атия соизволила, присоединится к шумной и весёлой компании Ария.

Она приблизилась к беседке, окинув присутствующих надменным взглядом, холодно улыбнулась. Её улыбка, пусть и такая холодная, заставила Ария почувствовать стук своего сердца. Оно так сильно заколотилось в груди, что барабанным боем отдавало в висках. Принц даже не смел с ней заговорить. Не мог подобрать слова. Всё путалось в сознании. Его сводная сестра имела на него такое непонятное влияние, что ему самому от осознания этого становилось жутко. При виде Атии у него почти начинался приступ страха, перерастающий в злость. Где то там, в глубине души, принц понимал, что он и в подмётки не годится своей сестре. Она так величава, горда. Словом настоящая принцесса. Ей бы править нибудь Ария. Вот что пугало и злило наследника империи.

Видя, какое смятение она внесла в эту шайку, и, понимая, что никто из друзей принца, да и сам Арий, не смеет заговорить первым. Она решила нарушить затянувшееся молчание.

— Я не помешаю моему брату, если присоединюсь к его весёлой компании, — и обворожительно улыбнувшись, добавила, глядя прямо в глаза принцу. — Я слышала сегодня турнир. Все так хвалят твоё мастерство мой дорогой брат, что решила сама убедиться так ли это. Может я была вчера не права и ты действительно лучший воин, чем Ё Со.

Довольная улыбка расплылась по лицу Ария. Наконец-то его признала и эта гордая принцесса. Она специально пришла, чтобы посмотреть, как он побеждает. И принц сегодня докажет её чего он стоит. Не один воин в империи не может сравниться с ним. Он вызывал на турниры всех, кто хоть как то могли соперничать с сыном императора, но все они оказались ничтожными. Он лучший принц — воин в Атлантиде.

Состязание скоро начнётся. Но куда посадить принцессу. Окинув взглядом свободные места, принц немного разочаровался. Такую дорогую гостью и посадить не куда. Ни одно свободное место ей не подходило. Она слишком хороша и знатна, чтобы сидеть на тех местах. Особа императорской крови достойно лучшего. А лучшее место, как считал принц, было у его ног. Недолго думая, Арий отпихнул ногой Юнону, указав ей место рядом с Саладием. И жестом пригласил присесть Атию.

Такой поворот событий взбесил принцессу, но этого никто не заметил. Внутри её всё клокотало от ярости и чувства унижения. Она дочь императора. Она самая гордая и недосягаемая, как звезда, будет сидеть у ног жалкого мальчишки. В одно мгновение ей захотелось развернуться и уйти, но вспомнив, зачем она здесь, принцесса подавила в себе чувство негодования. Последовала приглашению занять такое вакантное место.

Усаживаясь на подушки, она отметила, что это действительно самое подходящее место. Здесь очень хорошо будет видно очертания и линии её груди. Это сейчас необходимо. Принц всего лишь мальчишка и такое соседство только на руку заговорщице. Она отлично понимала, что будет ощущать Арий, украдкой бросая, якобы невольные взгляды, на довольно откровенно открытые части тела принцессы. Сегодня Атия должна расставить коварные сети, в которые непременно сам того не подозревая попадёт её соперник.

Принц не заставил долго себя ждать. Присев и приняв удобную позу на подушках, она ощутила пристальный взгляд сверху. Не трудно было догадаться, куда в данный момент смотрели глаза братца. Принцесса была довольна началом. Всё шло по плану.

Когда его сестра оказалась у его ног, Арий тщеславно улыбнулся. Её поступок был довольно символичный. Неужели принцесса вот так легко и просто согласилась сесть у ног Ария. Принц, не подумав, указал ей на эти подушки. В его голове не сразу пролетела мысль, что сейчас она разозлится и уйдёт. После такого унижения их ничто не примирит, и в этом будет только его вина. Вечно он сначала делает, а потом думает. Но её дальнейшие действия удивили не только его. Все присутствующие на турнире зашептались. Принц не слышал, о чём они шушукались, но угадать не сложно. Предмет их тихого обсуждения было поведение принцессы, свидетелями, которого они стали. Это стало льстить ему. Радости его не было придела. Теперь нет в империи ни одного человека, который не любит самого лучшего принца.

Но, переведя взгляд с придворных на плечи принцессы, он почувствовал, как румяней покрывает его лицо. Сам того не ожидая принц, не мог оторвать глаза от изящно — белых плечиков. А когда Атия придвинулась немного ближе к трону принца, его взору открылась и слегка прикрытая грудь. В это мгновение наследнику императора показалось, что окружающие заметили, как он смотрит на своего не давнего врага. Не выдержав такого мучения, принц резко вскочил с трона. Стараясь скрыть свою растерянность, Арий направился в сторону ринга. Развернувшись на полпути, ещё раз посмотрел на ту, которая на этот раз ничего не сделала, но так встревожила душу.

Принцесса, полулёжа на атласных подушках, напомнила ему кошку. Только вот погладить её уж точно нельзя. Зашипит и поцарапает, а потом изящно встанет и уйдёт. Вот такая его сестра. Хоть она и сводная, но Арий до сегодняшнего дня считал её старшей дочерью своего отца. Теперь в нём будто что-то изменилось. Так быстро, что принц испугался самого себя и её тоже. Зачем она пришла? Что изменило её отношение к нему? Может она увидела в нем не только избалованного капризного мальчишку, а что-то гораздо больше. И всё же, что заставило эту гордую и неприступную ледяную принцессу растаять. Арий даже не мог предположить.

Он помнил, как она всегда сверлила его таким ехидным взглядом. Как она издевалась над ним, когда ещё совсем ребёнком он приходил к ней. Она то, не открывала дверь, то доведя его до слёз выставляла, как на паскудившего щенка за двери. Он мог пожаловаться матери, но, ни разу этого не сделал. Все при дворе, не открыто, правда, восхищались ей, как самой умной, красивой принцессой. Одно время ему хотелось походить на неё, но после бесконечной язвительной холодности принц решил быть полной её противоположностью. Она благородна, добра, снисходительна, горда, красива, стройна… Её достоинства можно перечислять до бесконечности. Принцу казалось, что он становится всего лишь тенью, стоило только принцессе Атии появиться где — ни будь поблизости. Всеми своими многочисленными достоинствами, будучи ещё ребёнком, она затмевала даже саму императрицу. За это его мать ненавидела старшую падчерицу, но, ни чего не могла ей сделать, разве что мелко напакостить. Мелкая пакость — убить любовников! По мнению Ария это только было на руку принцессе. Ему, казалось, что мать только оказывает услугу Атии, сама того не подозревая.

Ну, вот теперь принцесса сама пришла к Арию и ждёт, когда он докажет ей свою силу. Он же не простой юнец! Он принц Атлантиды! Он наследник императора!

Глаза принца всегда выдавали его. Сейчас в них заговорщица читала, что на верном пути. Её появление на турнире уже был грандиозный толчок несчастного принца в сети Атии. Слабый принц легко управляем. Он сам, словно околдованный делает свои первые шаги на пути к гибели. Принцесса одобрительно улыбнулась своему братцу, и многозначительно подмигнула. Это придало ему уверенности, что в их отношения сегодня ожидается крутой перелом. Посмотрев на свою новую музу, принц гордой размашистой походкой направился к своим латам.

Принц готовился к турниру довольно долго. Золотой нагрудник в форме круга с треугольником в центре, прочно застегивали ремнями крест — накрест на спине. На запястья рук надевали широкие браслеты с алмазными шипами, служившие щитами в бою. Ноги от лодыжек до колен защищали специальные овальные загнутые по краям золотые пластины. Эти пластины были скорее украшением, чем защитой. Даже ремни на них украшали драгоценные камни. Голову и плечи принц ни когда не защищал, считая себя достаточно ловким, что бы отразить любые удары. Когда принцу подавали его меч, он поднимал остриё меча к небу и выбирал себе противника на турнире.

Любой присутствующий должен был принять за честь сразиться с самим лучшим воином империи. Со знатными противниками Арий бился до первой крови, а вот рабам не везло. Их жизнь обрывалась на турнирах принца. Наследник убивал рабов не жалея. Для принца победы в сражениях с рабами были слишком лёгкими, поэтому он предпочитал биться с профессиональными воинами. Специально для развлечений наследника империи к нему приставили целый отряд солдат. Поначалу выполняющих функцию личных телохранителей, но потом их обязанности изменились. Арий подрос. У них то, он научился правильно держать меч и куда надо бить, чтобы уничтожить противника.

Сегодня чтобы покорить свою сестру принц выбрал себе в противники лучшего воина из своей свиты. Им стал Мараджий. Командир отряда личных телохранителей принца. Этот воин сильно отличался от своих подчинённых, не только доспехами, но и своими физическими качествами. Настоящий гигант. Всем своим видом он напоминал Дария. Принц едва доставал командиру до плеча. Не трудно было догадаться, всё это только что бы произвести впечатление на принцессу. Исход поединка был уже не интересен. Конечно, победа достанется Арию. Разве какой-то там солдат осмелится причинить боль наследному принцу, да ещё и выиграть? Конечно, нет! Искусный воин поддастся своему повелителю, что бы он мог вдоволь потешить своё самолюбие.

Барабанный бой объявил о начале сражения. Все замерли в выжидании. Победа уже принадлежит Арию, но забавно было посмотреть, на этот цирк.

Два соперника сошлись в центре арены. Никто пока не спешил напасть первым. Они медленно ходили кругами, не сводя друг с друга глаз. Арий, уверенный в своей непобедимости, спокойно почти с хладнокровием вертел мечом, давая понять, что ждёт, когда Мараджий первым атакует.

Верный телохранитель, угадав желание своего господина, всё-таки решился на выпад. Арий, даже не потрудившись отскочить от острого оружия противника, казалось, с лёгкостью отбил меч. Мараджий пытался снова и снова атаковать, но все его выпады были в полу силу. Это мог понять и ничего не смыслящий в сражениях человек. Мараджий уступал своему принцу. Этот солдат мог без особых усилий в одно мгновение выбить меч из рук Ария и поставить его на колени, но что было бы потом. Так что для него лучше подыграть принцу. Пусть думает, что он лучший. Главное сам Мараджий знает, себе цену и меру своих возможностей.

Принц переходил в нападение.

Атаки принца становились всё сильнее и сильнее. Он почти оттеснил Мараджия к самому краю арены. Бедный капитан старался, отбиваться от нападок боясь в самый не подходящий момент машинально не поранить своего противника. В сложившейся сейчас ситуации единственным правильным решение для капитана было открыться для удара. Он должен был подставить плечо, чтобы меч Ария смог нанести хоть и не значительную, но всё же, рану. Бой ведь до первой крови. Пусть принц пустит кровь первым. Закалённый воин уже не мог себя контролировать и опасался не сдержаться, отражая не умелые атаки. Осталось только уловить подходящий момент и самому напороться на остриё меча. Для Мараджия это было уже не впервой, и он уже привык играть роль манекена по отработке ударов принца.

Капитан ослабил свою руку и при первом же ударе его меч, взлетев вверх, упал на жёлтый песок арены. В это мгновение тонкое, как бритва, лезвие меча принца впилось в плоть капитана. Из рассечённой раны брызнула кровь. Мараджий опустился на колени перед своим победителем, склонив голову. Принц и в этот раз победил. Довольно глядя на поверженного противника, Арий приказал рабам перевязать рану капитану, а сам гордо развернувшись, направился к своему трону. По пути скидывая с себя доспехи.

Принц, приближаясь к своей долгожданной гостье, улыбался. Он надеялся на её одобрение и признание. Глупый мальчишка был уверен в своей победе и в том, что принцесса сама убедилась в его непобедимости, как воина. И подойдя ближе, его взору предстало, как ему показалось, доказательство. Атия улыбалась и аплодировала ему. Только вот в её глазах, что-то было не так. В зелёных глазах принцессы играли озорные огоньки. Казалось, она просто подыгрывает присутствующим и самому принцу. Её радость — притворство, и не более. Правда, Арий сразу же забыл свою догадку, как только принцесса специально встала и поцеловала его в щёку. Такой невинный сестринский поцелуй сумел заставить наследника императора забыть обо всём. Им завладело чувство гордости и удовлетворения.

Арий выпрямился во весь рост и громко заявил:

— Эту победу я посвящаю своей сестре Атии, — приближённые принца захлопали ещё сильнее в ладоши, а он, усаживаясь на троне, уже тихо прошептал на ухо принцессе. — Теперь я доказал тебе — я не мальчишка.

Атия загадочно улыбнулась, и искусно ушла от ответа.

— Ты посвятил мне свою победу, а я в знак нашего примирения, посвящаю будущему императору танец.

Освободившись от братских объятий, принцесса вышла в центр беседки. Сейчас ей нужно было ещё больше завладеть разумом принца. Он должен думать только о ней. Только мечтая угодить своей сестре, Арий будет полностью в её власти и им можно легко манипулировать. Пусть наслаждается, не каждый день принцесса танцует для кого-то.

— Насколько хороши твои музыканты, Арий? — почти смеясь, спросила она. — Смогут ли ловить ритм моего тела?

— Если не смогут, я прикажу их казнить, — и посмотрев на побледневших мастеров музыки, грозно добавил — Никто не посмеет испортить моё настроение и твой танец, Ваше Высочество.

Атия начала медленно двигаться. Из-за вьющихся рыжих локонов каждое движение напоминало игру огня. Этот огонь казался согревающим и успокаивающим. Музыканты верно уловили язык тела принцессы. Её лёгкие плавные движения находили своё отражение в музыке, словно не инструменты, а тело принцессы рождало такую необычайно восхитительную мелодию. Её движения — это ноты. Вот руки льются рекой, развивающиеся ветром ярко-огненные пряди, пожаром ложатся на плечи принцессы. Всё её тело поёт.

Завороженный такой красотой принц, боялся лишний раз вздохнуть. Она казалась сейчас такой воздушной, что вот-вот улетит и растворится где-нибудь в небесах среди птиц и облаков. Каждый видевший танец принцессы был очарован её грацией. Ей можно только любоваться, но на расстоянии слишком нереально прекрасная.

Танец, подаренный принцу, длился всего несколько минут, но ему показалось, что время остановилось, стоило только телу Атии запеть. Если бы она сейчас попросила его достать звезду с неба, он не задумываясь, взлетел бы к самому краю вселенной и исполнил её желание. Он подарит самой красивой женщине планеты все сокровища мира. Такая красота достойна только самого лучшего.

Принц не замечал никого вокруг себя, только её. А она протягивала ему свою нежную руку, зовя за собой. Всё поплыло перед глазами, и он словно, загипнотизированный шёл к ней. Окружавшие их люди исчезли куда-то. Они испарились. Были только он и она. Она танцевала, а он любовался совершенными линиями её тела.

Самый сладкий голос звал за собой: «Арий… Арий… Арий…».

Когда принц открыл глаза, на него смотрели зелёные глаза принцессы, и со всех сторон доносился шёпот придворных. Придя в себя, он не сразу понял, что вокруг его все столпились.

— Арий, ты не должен так рисковать своей жизнью, — её голос был таким нежным. — Эти бои тебя, погубят.

И приближённые принца с озабоченностью подхватили:

— Да, да, да… Наш принц, вы не бережёте себя.

— Что, случилось? — в недоумении спросил наследник императора.

— Ты, потерял сознание, — спокойно ответила Атия, гладя его по щеке.

От этих прикосновений принц почувствовал, как приятная лёгкость овладевает всем телом. Вот так бы всю жизнь нежиться в таких ласковых руках. Принц не сводил глаз со своей принцессы. Ему так сильно захотелось, что бы она улыбнулась. Её улыбка могла растопить льды на севере. Такой теплой она была.

— Улыбнись, пожалуйста, — тихо попросил Арий.

Вряд ли кто-нибудь расслышал, что сказал их будущий повелитель, но догадаться было не трудно. Лицо принцессы озарила лёгкая, чуть заметная улыбка. И никто не заметил, каким трудом ей это далось. Она боялась переиграть. Покорить наследника императора оказалось слишком просто. Сегодняшнее происшествие злые языки могут перекроить на свой манер. Лишних сплетен она не хотела. Поэтому ей пора удалиться. На сегодня хватит. Она очень устала.

— Мне пора, уходить, — прошептала Атия.

Лицо Ария погрустнело. Он как-то нервно зашевелился на троне, пытаясь удобнее сесть. Потом окинув недовольным взглядом собравшихся возле него, раздражённо сказал:

— Я похож на того, кому требуется ваша помощь? Сядьте на свои места! — последнюю фразу он чуть ли не прокричал в приказном тоне.

Все кинулись исполнять пожелание своего господина. Атия стояла над принцем не подвижно. Она больше не улыбалась, только молча, слушала, как затихают шорохи и шёпот за её спиной. Этой же спиной она ощущала пристальные взгляды придворных. Они уже напрягли свои уши в надежде услышать самое интересное в предстоящем разговоре между детьми императора.

Арий, взяв ладонь принцессы в свою, посмотрел на неё глазами ребёнка. А он и был ещё ребёнок. Как быстро она это забыла. Пятнадцать лет — разве в этом возрасте кто-то мог похвастаться мудростью.

— Ты так быстро уходишь? Почему? Мы только примирились, — в его голосе было столько разочарования. — Тебе скучно. Но скоро будет весело, я обещаю. Побудь ещё.

— У меня много дел запланировано на сегодня, — чётко ответила принцесса. Этот разговор уже начал её раздражать.

— Какие дела могут быть такими важными, что моя сестра, оставляет меня?

— Мне нужно в город, — недолго думая, сказала Атия.

— Тогда я отменю все игры и буду сопровождать тебя.

Ей ещё этого не хватало. Теперь он будет таскаться за ней, как щенок. Этого ей уж точно не нужно. Пусть развлекается дальше со своими друзьями.

Собрав последнее терпение и самообладание, принцесса попыталась отговорить принца от желания сопровождать её.

— Не стоит, братец. Это нудная поездка. Мы увидимся вечером.

И она ушла. Ушла так же неожиданно, как и появилась. Её силуэт растворился среди длинных зелёный аллей. Единственное, что осталось принцу это ждать. Ждать, когда солнце скроется за горизонтом. Ждать, когда бледная луна осветит тёмно-синей небосвод, а звёзды украсят его. Ждать наступления вечера, а вместе с ним и принцессу.

ГЛАВА 9. - Опасные улочки Атланты

У Атии действительно было много дел. Сегодня она хотела сама убедиться, действительно ли на улицах города всё так плохо. А для этого ей нужно было выехать за ворота императорского замка. Ещё утром уходя, она распорядилась, чтобы приготовили паланкин. Они наверно, уже ждут. В город её будет сопровождать Зураб. Он сумеет её защитить. Тем более, что её верный телохранитель умело обращается со всеми видами оружия. Разве рядом с ним ей может что-то угрожать. Рабов — носильщиков она не брала в расчёт. Они всего лишь рабы.

Подумать только ещё лет пять назад на улицах Атланты было спокойно и безопасно, а теперь по слухам проехать можно только с хорошей охраной. Грабят и даже убивают всех без разбору. Это и пугало принцессу. Быть ограбленной и убитой собственным народом. Ну, ничего она быстро наведёт порядок.

Принцесса никак не могла решить насчёт Тамары. Брать ли её собой. Если там так опасно, рабыня будет только мешать. Тамара быстро впадает в панику и её слёзы выведут кого угодно из себя. Скорее всего, придётся поехать без компаньонки. Истерики рабыни принцесса не выдержит, да и Зураб не любитель нытья.

Как и ожидала принцесса, паланкин был готов. По распоряжению Атии, на нём не было никакого герба, указывающего на принадлежность пассажира к какому-либо сословию. Простой, но роскошный паланкин. В таких обычно передвигаются не очень богатая знать. Внимания они не должны привлечь. К тому же, что можно взять с таких же разорённых, как и сами простолюдины. Осталось только один штрих в её тайном путешествии. Принцесса сняла драгоценности, отдав их Тамаре и взяв с её рук простую серого цвета шаль, укуталась в неё. Теперь её необычные для атлантов волосы никто не увидит. Вылазка принцессы в город останется не замеченной.

Зураб помог своей госпоже расположиться в паланкине, и опустил довольно плотные занавески. Приказал носильщикам двигаться к дворцовым воротам, и сам последовал за госпожой.

То, что открылось их взору за воротами, было ужасно. Улицы наводнили толпы бродяг. Эти несчастные, решившиеся крова по вине старших советников и императора, просили милостыню. Одежда на худых истощённых телах висела бесформенными лоскутами. Впалые щёки, грязные лица, отвратительная вонь, плачущие дети, и почти голые женщины, продающие себя за куски хлеба. Но, правда, среди этой серости и никчемности были всё же яркие пятна. Богато разодетые вельможи, торговцы рабами и купцы. Они — то уж никогда не ощутят на себе кризиса империи. Будут продолжать обирать свой народ, как и обирали и ничто не изменится.

Принцесса уже сбилась со счёта, так часто под ноги её рабам бросались дети, становясь на колени и протягивая свои грязные худые ладошки с просьбой дать поесть. Это было не выносимо. Не выносимо смотреть, в кого превратились атланты, некогда процветавший народ. Они стали попрошайками. Бессмысленно было отгонять толпы детей от паланкина, и принцесса приказала не трогать их. Зураб подчинился и уже через несколько минут носильщики не могли ступить и шагу. Маленький тайный кортеж принцессы окружил её голодный народ от мала до велика. Атия уже пожалела о своём запрете. Лучше бы он отгонял их и дальше плетью, а теперь они не могут двигаться ни вперёд, ни назад.

Со всех сторон к чистой и выхоленной принцессе тянулись грязные руки. Они хватали, царапая нежную кожу, и оставляли отпечатки грязи. Кто-то попытался сорвать с принцессы шаль, но вовремя подоспевший Зураб ударил обладателя наглых лап плетью. Тот взвыл, отшатнувшись от носилок принцессы. Телохранитель Атии старался, как мог разгонять толпу, но у него ничего не получалось. Люди всё множились и множились. Страх обуял дочь императора. Неужели её затопчет эта толпа, но прежде сорвут с неё одежду. Ужас. Вот, что внушал теперь принцессе её собственный народ. Она невольно закричала в поисках защиты. Куда скрыться от назойливых страшных лап. Ещё сильнее испугалась принцесса, когда паланкин с грохотом упал на мощёную мостовую. Её рабов поглотила толпа. Их крики были душераздирающие. Эти животные отрывали с рабов всё, что напоминало какую-либо ценность. Кольца из ушей, носов, браслеты. А кто-то возбуждённый этим зверством закричал: «Души их! Вот какие сытые! Это для них забрали у нас всё!». Это было последней каплей, и неконтролируемая толпа бросилась, казалось со всей своей яростью к принцессе.

Зураб выхватил меч и стал рубить всех без разбору. Кровь брызнула с такой силой, что занавески паланкина не спасли Атию. Её лицо и одежда покрывала ярко красная липкая жидкость. Пыл толпы немного поутих. Зураб, вытащив свою хозяйку из паланкина и убивая всех на своём пути, прорывался сквозь нищих.

Дорога к спасению была закрыта десятком жаждущих отмщения за свои горести. Пройти через них невозможно. А впереди прямо перед их носом выросла высокая каменная стена. Они обречены.

Телохранитель закрыл принцессу своей спиной. Расправив широкие плечи и выпрямив грудь, Зураб сжал с такой силой рукоять меча, что сквозь кожу проступили вены, и можно было разглядеть напряжённые жилы на руке. Сделав шаг вперёд, он прокричал:

— Ну, кто рискнёт сразиться со мной! — и заревел так страшно и громко, словно раненый зверь.

Толпа отступила назад. Умирать никому не хотелось. Пусть их жизнь ничтожна, но всё же они пока живут.

Наступила тишина. Рисковать не отважился ни один нищий. Они стояли не шевелясь. Принцесса посмотрела в толпу и закрыла глаза. Её паланкин весь измазан кровью и сами люди, казалось, умылись ею. Их лица и руки были красными. Атия догадалась — это была кровь её рабов. Их, скорее всего, разорвали или затоптали. Одно другого не лучше. Лучше бы она приняла предложение своего брата. Его телохранители не допустили бы такого. Она ещё сильнее прижалась к холодной стене. Если сейчас не случится чудо, то их жизнь оборвется так глупо. Быть разорванной собственным народом. Что может быть ужасней.

Зураб одной рукой держал меч, а другой сжимал ладонь принцессы. Он ощущал её страх. Рука его хозяйки была влажная. Он, не отдаст её на растерзание этой голодной своре. Если он будет погибать, то и убьет её. Пасть от меча всё же лучше чем в грязных лапах простолюдинов. Он попытался успокоить свою госпожу, сжав её пальцы сильнее, прошептал:

— Я не отдам вас им. Не бойтесь.

— Я знаю … — тихо ответила принцесса.

Она поняла, что имел в виду её телохранитель и, прижавшись к нему поближе, попросила впервые в жизни:

— Только сделай это быстро.

Им осталось только ждать, кто первым нарушит эту страшную тишину. Кто же сделает первым шаг навстречу гибели. Одно неверное движение или шорох и всё.

Принцесса закрыла глаза. Она знала же, что не стоит выезжать без охраны и рискнула. Неоправданный риск. Вот к чему приводят не обдуманные поступки.

Но, что это? С главной улицы доносились стук копыт и крики. И эти звуки приближались к ним. Так может веселиться только её брат, когда выезжает за городские ворота. Его молодцы из личной охраны чуть ли не давят не успевших убежать с пути веселого кортежа принца. Они спасены.

Принцесса стащила с себя шаль, и толпа застыла в ужасе. Её волосы, частично слипшиеся от крови, ещё ярче горели красным цветом.

— Принцесса! — крикнул кто-то из толпы.

Люди пытались броситься в рассыпную. По маленькой улице мчались всадники, размахивая кнутами.

По толпе пробежал шёпот. Принц. Спрятаться от него было не куда. Люди бросились прижиматься к стенам, давая проехать компании наследника императора. Но было поздно.

Арий часто в плохом настроении выезжал покататься по улицам Атланты. Скорость его успокаивали, а попадавшие под копыта людишки забавляли. Но в этот раз принц выехал в надежде встретить Атию. Ему не терпелось увидеть её, тем более, что их отношения с сегодняшнего утра стали лучше. Он промчался по всем улочкам, где находились ювелирные и косметические лавочки, но принцессы там не было. Тогда он решил, что она выехала за город. А эта узкая улочка была короткой дорогой к главным городским воротам. Он даже не ожидал увидеть её здесь среди толпы. До принца не сразу дошло, что случилось. Когда Арий подъехал ближе, то чуть не закричал.

Его сестра была вся в крови, а чернокожий раб стоит с окровавленным мечом, пытаясь один противостоять десятку людей. Носилки почти сломаны и возле них лежат несколько трупов. От увиденного ненависть завладела всем его существом. Как эти рабы осмелились поднять руку на принцессу Атлантиды. Бросив хлыст на мостовую, Арий вытащил меч и с криком: «Убить всех!», продолжил начатое Зурабом. Люди сильнее прижались к стене, а кто-то попытался пробежать сквозь охрану принца, но тут же были растоптаны конями или зарублены.

Вой и писк окутал принцессу. Она больше не могла слышать это и закричала:

— Стой! Арий, хватит!

Крик принцессы был таким громким, что принц узнал его среди других. Тишина. Опять тишина. Люди больше не кричали, кони не ржали и телохранители принца замерли. Все смотрели на неё.

— Не надо. Они не знали кто я, — Атия попыталась оправдать этот ужас, но сама понимала, Арию сейчас всё равно. Она знала, что никто из нищих не имел права даже поднять глаза на кого-либо из представителей знати, не говоря уже о принцессе. Их зверский поступок ничто не может оправдать, даже голод. Все, участвовавшие в этот нападение, должны быть казнены. — Отпусти их.

Никто не ожидал такого от принцессы. Она должна была требовать смерти каждого, но вместо этого просит их простить и отпустить. Принц был удивлён и шокирован. А оставшиеся в живых нищие, упали на колени перед принцессой, умоляя помиловать их и защитить.

Арий слез с коня и подойдя к принцессе, обнял её.

— Атия, ты хочешь их отпустить? — не веря своим ушам, шёпотом переспросил принц. Она кивнула в ответ. — Если это твоё желание я его исполню, но они нарушили закон. Ты знаешь сама, если бы не я ты сейчас была бы … — и указал рукою на растерзанные трупы рабов, — как они.

— Отпусти их, — голос принцессы немного дрожал. — Не думаю, что наш народ отважился бы на подобное, если бы я соблюдала все регалии. Сам видишь, на носилках нет герба, и из охраны только один Зураб.

Арий окинул злобным взглядом жалкий свой народ. Ему не очень-то понравилась просьба его сестры, но что поделаешь — так хочет принцесса. Жизнь так жизнь.

— Моя сестра, ваша принцесса и дочь императора дарует всем своё прощение, — раздражённым голосом говорил Арий, стараясь с трудом себя сдерживать. Ведь это отрепье нанесло оскорбление не только принцессе, но и всей императорской семье. Такое нельзя прощать, — но, я — Арий принц Атлантиды, хоть и уступаю Атии сегодня, завтра найду каждого и убью! — гордо, почти по — царски вскинув подбородок, принц добавил — Вас простила принцесса, но не я!

Люди по — собачьи прижимались к грязной мостовой и отскакивали в стороны, давая пройти императорским детям. Сегодня оставшимся в живых повезло. Милостивая принцесса даровала ещё один день голодной жизни. Ну а завтра благородный принц дарует им избавление от земных мук своим мечом. Что может быть лучше в империи атлантов. Разве их правители не самые заботливые и справедливые.

Арий усадил принцессу на круп своего коня, прижав к себе, что бы от быстрой скачки его пассажирка не упала и шумная компания двинулась в сторону императорского города. Мараджию пришлось делить свою лошадь с рабом. Это ему, конечно, не понравилось, но выказывать своё недовольство вслух он не решался. Принц был крайне раздражён. Всю дорогу принцесса и принц не проронили ни слова, но между ними не ощущалась напряженность. Просто оба пытались успокоиться, и переварить недавнее происшествие.

Впервые они сидели так близко друг к другу.

ГЛАВА 10 - Назир Синх и Зураб

Доехав до императорского города, принц проводил свою сестру до самого дворца принцесс. Он, конечно, хотел подняться в покои, но гордая принцесса нашла уйму доводов против намерений своего заботливого брата. Самым важным, как показалось принцу, было желание побыть одной и отойти от постигшего её ужаса. Ко всему прочему у Атии от волнений разболелась голова и она, скорее всего, примет ароматическую ванну. Эта водная процедура всегда действовала на неё успокаивающе. Заметив разочарование на лице принца, Атия попыталась успокоить его, сказав, что вечером они обязательно увидятся. Попытка удалась. Пожелав своей сестре поскорее обрести душевное равновесие, принц неожиданно для Атии, поцеловал её в щёку и, вскочив на коня, умчался.

Весь разговор походил на обмен любезностями двух добрых родственников. Не было ни единого намёка на ненависть, которую брат и сестра питали друг к другу долгие годы. Такой перемене в их отношениях можно было позавидовать, если бы это было искренне. Может быть, со стороны принца действительно были нежные родственные чувства, но вот со стороны его сестры можно ждать только лицемерия. Правда, принцесса слишком преуспела в искусстве лжи и её истинных чувств к наследнику империи под толстым слоем любезности и доброжелательности трудно разглядеть.

День сегодня очень плодотворный. Вечер обещал быть ещё лучше.

Атия наслаждалась тёплой водой, когда в покои ворвался Назир Синх. Даже сильный Зураб не смог его удержать. Третий советник метал гром и молнии от злости. Он громко орал, что она могла сегодня погибнуть по собственной глупости, такие поступки не достойны принцессы. Отправится в город без вооруженного сопровождения — глупость! В империи сейчас не спокойно, а она! О чём она думала?

Зураб, пытаясь остановить любовника своей хозяйки, бросился на него всем телом и, свалив наглеца, уселся на нём. Ярости раба не было предела. Никто не имеет права так кричать на его хозяйку.

Атия не пробовала даже возражать упрёкам Назир Синха. Молча, сносила осуждение, но когда её телохранитель довольно жестоко его успокоил, принцесса засмеялась. Это было довольно смешно. Два брыкающихся великана на полу. В ванной комнате вдруг стало тихо. Оба борца переглянулись, не веря своим ушам. Она смеётся! Толпа чуть не растерзала её, Назир Синх не в себе от переживаний за неё, Зураб возмущён вольностями в отношении её, а принцессе весело. Резко отстранившись друг от друга, соперники растерянно переглянулись.

Принцесса улыбалась, глядя на них. Сегодня впервые за долгие годы она по-настоящему от души рассмеялась. Её рассмешили два близкий ей человека, питающих друг к другу неприязнь. Ей стоило разозлиться на Назир Синха за непозволительную грубость. Она принцесса и на неё никто не имеет права повышать голос, даже если допустила ошибку. А вот Зураба за нападение на вельможу, требовалось бы наказать, даже если он защищал свою госпожу. Но принцесса этого не сделает. Сегодня она будет снисходительна. Она подарила прощение нескольким нищим, а они посягали на её жизнь. Разве Зураб не заслуживает снисхождения за такую мелочь, как усмирение разбушевавшегося третьего советника.

Принцесса жестом руки указала Зурабу на дверь, а когда он уже выходил спокойным, но стальным голосом добавила:

— Зураб, в следующий раз я прикажу наказать тебя за подобное неуважение к знати. Ты раб, а он вельможа. Запомни.

Назир Синх скорчил гримас недовольства. И это всё? Её раб сбил третьего советника императора с ног, а она просто выгоняет его за дверь, сделав предупреждение. Вскочив на ноги, советник стал настаивать на наказании раба, но принцесса и слушать не желала. Она сползла под воду, демонстрируя тем самым своё равнодушие к просьбе советника. А когда вынырнула, обдала Назир Синха водой со словами «остынь». Но возмущённый любовник, стряхнув капли с одежды, продолжал настаивать на своём.

— Это не уважение! Раб ударил господина! Его следует казнить, я этого так не оставлю! — Назир Синх уже кричал не так громко.

— Хватит, Он защищал меня, — лениво потягиваясь, говорила Атия, — Зураб спас мою жизнь сегодня. Я благодарна ему…, — и в защиту своего раба, добавила, — ты тоже виноват Назир Синх. Кричать на принцессу не имеет права никто, кроме императора.

Это напоминание не много по-утихомирило гнев третьего советника. Успокоившись, он подошёл к ванной и присел на край.

— Хорошо, вы правы, Ваше Высочество. Я слегка нарушил правила приличия, - признал свои ошибки Назир Синх, но сделал это с какой-то долей иронии в голосе. Его ладонь, казалось чисто машинально, спустилась под воду. — Вода остыла, — спокойно заключил он.

Атия игриво улыбнулась и, схватив за руку третьего советника, потянула на себя. Назир Синх даже не смог сообразить что случилось, когда всё его тело оказалось в воде. Принцесса обняла любовника, дотянувшись до его уха, прошептала:

— Так согрей.

За эти мгновения третий советник забыл о Зурабе. Да, что о Зурабе, он забыл обо всём на свете. Разве, что-то сейчас имело значение?

ГЛАВА 11. - Ревнивец или охота принца

Пир императора начинался, как обычно. Ничего нового. Старая программа развлечений, но для вечно пьяной публики это проходило не заметно. Танцы, музыка, извивающиеся девицы, реки вина и горы еды. Единственным новшеством, заинтересовавшим придворных, стало необычное поведение принцессы Атии. Гордая дочь императора, всегда критиковавшая и презиравшая сводного братца, неожиданно сменила гнев на милость. Старшая принцесса восседала рядом с Арием и, как большинству казалось, мило улыбалась ему. Такие перемены в императорском семействе не остались не замечены и самим отцом. Аттила похвалил своих детей за примирение и даже не много позволил себе пролить слезинку от счастье, что его чадо наконец-то нашли общий язык. Только вот Кампия эта резкая перемена не обрадовала. Теперь самая красивая девушка империи для него в недосягаемости. Она и до этого была, как далёкая звезда, а в сложившихся обстоятельствах принцесса превратилась в призрачный свет этой звезды, которым даже нельзя любоваться без опаски, что тебя могут казнить. Примирение детей императора означало, что долгая опала принцесс окончена. В тот момент, как старшая из принцесс протянула руку дружбы наследнику императора, принцессы заняли свою законную нишу в иерархии Атлантиды. Теперь Аттила больше не держит зла на дочерей Рагны и они снова его маленькие птички. Его доченьки. Столько привилегий и всего-то за улыбку принцу.

Третий советник тоже был не особо рад, но его успокаивала мысль, что это нужно только ради их общего дела. Ему теперь придётся скрывать их довольно интимные отношения с принцессой, но чего не сделаешь ради власти. Нет, они будут встречаться с Атией, только вот входить в покои теперь уже обласканному императорской дочери придётся с чёрного входа и незаметно.

Назир Синх наблюдал за детьми императора и медленно попивал вино. На коленях третьего советника сидела довольно симпатичная танцовщица, но её красоты он не замечал. Весь его взор был направлен на Атию. Его принцесса улыбалась и смеялась в обществе своего братца. Каждый её смешок заставлял Назир Синха сжимать золотой кубок всё сильнее и сильнее, пока пальцы не побелели и суставы не стали трещать. Третий советник не чувствовал как тонкие края кубка медленно теряли свою округлую форму. Сила его ревности была настолько велика, что всё окружавшие его куда-то исчезло. Не стало больше ни людей, ни музыки, ничего, только Атия и принц рядом с ней. Ревность самое ужасное и отвратительное чувство человека из всех остальных его чувств. Ревность овладевала сознанием самого мудрого человека на планете. Умом Назир Синх понимал это всё необходимо для осуществления их главной цели, но вот с недавних пор в нём заговорило сердце. И это загадочное изобретение природы, бешено колотясь внутри его, требовало встать и придушить мальчишку. Ему стало казаться, что принцесса специально, так долго тянет время. Неужели нельзя как-то быстрее подкинуть идею о похищении кристалла.

Слишком долго…

Слишком долго она играет с принцем.

Терпению третьего советника приходил конец. Ему и так стоило огромного усилия контролировать себя. А ей сегодня нужно ещё и отвлекать внимание хранителя печати. Это было выше всех его сил. Он залпом выпил вино и сбросил с себя танцовщицу. Смотреть на всё это он больше не мог, поэтому принял самое, как ему показалось, правильное решение удалиться с этого праздника жизни.

Полумрак, вино и толпа плясуний опять выгодно сыграли свою роль. Уход Назир Синха никто не заметил.

***

Компания принца очень отличалась от всех присутствующих. Принца и его приближённых не волновали выпивка и закуска, они приходили на пир только, чтобы не разозлить императора. Молодым забиякам больше нравилось более активный отдых, чем нудное набивание ртов и глазение на полуголых девиц. Такой вид времяпровождения больше подходил для ожиревшей старой знати, но не для полной энергии молодёжи. Поэтому громко шутя и выпивая безмерное количество вина, принц и его свита с нетерпением ждали, когда император напьётся до беспамятства, только тогда начнётся самое настоящие веселье.

Сегодня принц был особенно не терпелив. В этом шуме невозможно было поговорить с сестрой и ему только оставалось, что любоваться ею, лишь изредка пытаться заговорить. Каждое его слово вызывало её звонкий смех. Каждый жест улыбку. Она шептала ему на ухо, что ничего не слышит, и это начинало бесить. Он то и дело резко оборачивался, и смотрел в сторону императорского трона, а отец, как назло, мало пил. Такими темпами императора не скоро унесут.

И вот объявили вынос императора, а принцу показалось, прошла целая вечность. Придворные вельможи, кто смог встать, торжественно проводили своего повелителя ко сну, и сами направились спать, только новое избалованное поколение направилось в парк. Там будут игры. Прятки, догонялки, травля рабов, которым случайно не посчастливилось оказаться на пути вечно бездельничающей компании. Выбор игры и её правил завесил от воображения наследника Атлантиды.

Сегодня ночью принцу захотелось быть охотником. Он разделил всех на две группы. В первую группу входило десять человек. Это были его собаки, которые загоняли добычу. Ну, а вторая группа, чуть больше первой собственно и была добычей. Добыче нужно было прятаться и убегать, кого поймают, то те должны прислуживать принцу, как рабы целый следующий день. А кому, посчастливится оставаться на свободе дольше остальных, принц наградит.

Ничего лучше не придумаешь, сам принц загонял себя в капкан. Сегодня охотник ничего не подозревая становился жертвой. Принц открыл охоту на охотника. Атия уже предвкушая пока ещё маленькую победу, облизывала довольно губы. Нет, самоуверенный мальчишка в эту ночь не тебе суждено загонять добычу, а ты будешь тем, на кого охотятся. Принцесса, словив взгляд наивного братца, который уже начал считать, загадочно улыбнулась и скрылась за тенью кустарников. Она отлично знала, где её никто не будет искать. Это таинственное место называлось «парком Солнца». Небольшой садик перед священным храмом атлантов. Этот сад разделял парк императора и владения священнослужителей культа отцов. Все без исключения не решались даже ступить на мощёную дорожку перед самым входом в запретный сад. Все, но не принцесса. Она — то хорошо знала — в святом месте никого по ночам не бывает. Его даже не охраняют. Уверенные в том, что не один из атлантов не решиться на такое святотатство, как ступить на запретную землю, жрецы были всегда спокойны. Ворота в сад никогда не закрывались. Сегодня коварная принцесса воспользуется наивностью и простодушием и принца и жрецов.

Добравшись до запретных ворот, она будет, как саблезубая кошка, дожидаться свою добычу в засаде. Играющие рано или поздно пробегут недалеко от священного сада и среди них, конечно, будет принц. Ей только остаётся попасться на глаза братцу. Заманить его за ворота солнечного парка. А там сыграть на самоуверенность и надменности любимого сына императора.

Охота началась. Принц с горстью своих приближённых — псов догонял разбежавшихся по запутанным аллеям «зайцев». Он поймал почти всех, но среди пойманных не было его драгоценной сестры. Она, как сквозь землю провалилась. Парк императора был огромный и весь его обыскать за одну ночь невозможно. Наверно она спряталась где-нибудь на окраине этого зелёного лабиринта. Терпение принца подходило к концу. Его принцесса нашла способ избежать «рабства», а он так надеялся хотя бы один день, но побыть её повелителем. Он, конечно, будет императором, а она была бы его подданной, если бы не уезжала в Лемурию. Жаль, он бы сделал её самой влиятельной и блистательной женщиной империи. Вместе они бы правили вечно. Он исполнял бы любое её желание. Если бы только она захотела…

Но их судьбы решили за них самих. Ему править. Ей быть женой лемурийца. Но, ничего, когда он займёт место отца, всё изменится. Арий объявит войну Ё Со и заберет свою драгоценную сестру. Он вырвет эту красавицу из лап этого заморского монстра.

Гоняясь за оставшимися придворными, принц мечтал, как будет воевать, и сражаться за самую прекрасную женщину земли. Разве он мог догадываться, что его дорогая сестрица задумала. Нет, принц был обречён. Он уже запутался в коварных сетях принцессы. Наивный мальчишка боготворил свою сестру, а она, как паук плела паутину и этой же паутиной медленно, но искусно запутывала жертву власти. В голове Атии даже не мелькнула мысль, может она не права. Может, стоит поступить по- другому. Обретя такую власть над братом, можно было им крутить и вертеть, как ей вздумается. Её принц был бы просто ширмой. Она — Атия, управляла бы империей. Но роль второстепенной ей не подходила. Быть в тени брата слишком противно и не достойно для такой амбициозной женщины, которой являлась дочь императора. К тому же Назир Синх её любовник желал должность первого советника. Чего не сделаешь ради власти и любимых. Отбросив муки совести, если они вообще имели место быль, принцесса вышла из своей засады. Приближались крики и смех. Весёлая компания принца всё же решила осмотреть ведущие к «парку Солнца» дорожки.

Таясь в тени аккуратно выстриженного куста, Атия наблюдала за своей добычей. Арий и его друзья не замечали принцессу. Они даже не ощущали, что за ними кто-то следит. Компания, весело смеясь, бежала вдоль запретного парка. В нужный момент принцесса вышла из-за своего укрытия. Её смог увидеть только принц.

ГЛАВА 12. - Запретный сад

Тусклый свет обрисовывал хрупкий силуэт принцессы. Она стояла на мощёной тропинке запретного сада. Ни один человек в империи не осмелился бы даже подумать о таком кощунстве, как пересечь ворота священного сада. Или она так смела, или сошла с ума.

Арий дрожал всем телом. Он боялся за свою прекрасную сестру. По преданиям сейчас небеса разверзнутся, и красная молния испепелит нарушившего табу, но ничего не происходило. Небо было чистое, звёзды мерцали, а луна освещала Атию, словно проложив серебряную дорожку, манила принца сделать шаг навстречу сестре.

Арий медлил. В его голове перемешались два желания. Вперёд к принцессе, если она это сделала, тогда почему это не может сделать он. И назад, бежать от неё подальше. Его сестра забыла все заветы отцов и этим поступком возвысила себя до богов. Они великие и могучие! Боги не простят!

Арий хотел уже сделать шаг назад, слишком сильна была в его сознании мысль о вездесущей каре, как Атия, уловив это смятение, вытянула навстречу руки. Весь её вид говорил принцу — «Иди ко мне…». Её чарам невозможно было противиться. Она свеча — белое платье, огненные волосы, а он мотылёк, летевший навстречу своей гибели. Каждый сделанный им шаг к принцессе приближал неизбежную агонию. Он сгорит в её объятьях иного не дано.

— Удачная была охота, брат? — чуть ли не смеясь, спросила Атия.

— Нет, сестра, — оглядываясь по сторонам, отвечал принц, — самая желанная добыча ускользнула от моих ищеек.

Голос маленького принца чуть заметно дрожал. А вот у Атии осознававшей своё преимущество над невежеством и ограниченностью брата, преобладали нотки торжественной надменности.

— Правда? Может не ты охотился, а на тебя охотились? — она протянула руку к щеке испуганного принца и ладонью потрепала её. — Кто был добычей, братик?

Принцесса не могла не ощущать, как по телу её сводного брата пробежали мурашки. Как подавшись чуть назад, он задержал воздух в лёгких. Она победила, теперь с ним можно делать всё. Её охота была удачна.

— Я? — удивлённо спросил Арий и тут же срывающимся от страха голосом переспросил. — Я был добычей?

Обходя вокруг Атия улыбаясь, следила, подобно хищнице, за своей жертвой.

— Да, ты мой принц, — промурлыкала она. — Возле тебя всегда столько придворных, что не возможно даже кинуть взгляд в твою сторону без лишних сплетен и домыслов.

— Атия…

— Шшш…, — прижав палец к его губам коварная принцесса, продолжила, - я знаю всё, что ты хотел мне сказать. Да, я была к тебе не справедлива, но это было раньше. Теперь всё изменится. Я скоро уплыву в Лемурию и от этой мысли мне жутко. Мой милый братец, мне так будет не хватать тебя там, в чужой стране, - прижав, по-матерински к груди принца, Атия поцеловала его в лоб, — слышишь, как бьётся моё сердце, Арий? Только ты заставляешь его так биться. О, если бы я могла всё изменить, повернуть время вспять, — и, бросив в бой тайное оружие женщины — слёзы — заплакала на плече брата.

Как и рассчитывала принцесса - это возымело должный эффект. Принц стал успокаивать несчастную принцессу. Он обнимал её, целовал её плечи, руки и, наконец, стал перед нею на колени.

— Атия, пожалуйста, перестань плакать. Умоляю. Я сделаю всё, что бы ты вернулась обратно в Атлантиду. Я объявлю войну их императору! Я сделаю всё, что бы ты была вновь рядом со мной… Атия… Милая…

Тут принцесса поняла, что медлить больше нельзя, иначе все эти всхлипывания и клятвы перейдут в другое русло.

Опустившись на колени рядом с братом, она взяла его ладони в свои. Её зелёные кошачьи глаза впились в глаза брата, так что принц не мог даже моргнуть, настолько они гипнотизировали его.

— Нет, не надо войны, братец. Ты можешь исправить всё без крови.

— Но, как? — удивился он.

— Есть одна вещица, которая исполняет желания. Нам достаточно только сказать, что мы хотим и всё. Наша жизнь будет прекрасна.

— Что это, скажи? Я достану её. Я куплю её чего бы мне это не стоило!

Принц уже загорелся. Осталось только подлить масло в огонь и всё юношеский максимализм возьмёт своё.

— Нет, ты не сможешь, - и она опять заплакала, уже навзрыд. — Наше счастье — это несбыточная мечта. Даже императору это не под силу. А что тебе? О, если бы ты только смог достать её. Ты стал бы непобедимым и всесильным и никто не смог тебе перечить, весь мир был бы у твоих ног, — выждав небольшую паузу, для большего впечатления добавила, — и даже я…

Она попала в самую точку. Принц уже загорелся. В своём воображении он уже рисовал картины своего триумфа. Подскочив, он схватил её за плечи и со всей силой сжал пальцы. Этого она не ожидала от своего слабенького братца, но стиснув зубы, не подала виду, что больно.

Принц твёрдым голосом спросил:

— Что изменит нашу жизнь? Что это такое?

— Кристалл богов, — прошептала она.

Хватка принца ослабла, а глаза округлились, не то от удивления, не то от ужаса. Кристалл — к нему могут приближаться только жрецы. Непосвящённые погибнуть, едва переступив через ворота запретного сада. Энтузиазм Ария улетучивался ещё с большей скоростью, чем нарастал. Она его теряет надо торопиться.

— Ты боишься, мой милый?

— Да. Боги уничтожат меня, как только я перейду…

Договорить ему не дала Атия. Принцесса провела рукой вокруг их.

— Посмотри. Мы в запретном саду уже давно. Где стрелы богов? — закричала она. — Их нет! Это всё ложь. Жрецы лгут нам, держа нас в страхе и повиновении! Заставляя всех жить по их законам. По закону богов мы не можем быть вместе! Но ты же любишь меня! Разве это плохо? Любовь — это прекрасно. Арий, послушай меня, — переходя на шёпот, нет, скорее на шипение кобры, она продолжала убеждать его в своей правоте. — Достань кристалл, пожалуйста. Мы изменим мир. Никто не осудит тебя, ты же будешь повелителем всей земли. Кто осмелится бросить вызов всесильному? Докажи, что ты достоин мира. Достоин меня… Я буду твоей наградой, мой император Мира. — На последние слова она сделала большей акцент, зная какой эффект это произведёт на принца.

Её маленький братец, как и все мужчины, падок на власть, и чем больше перспектива власти, тем решительней они в своих поступках. Зачастую даже не думая о последствиях.

Её слова возымели должную силу. На глазах Арий стал меняться. Ещё недавно испуганный и колеблющийся, сейчас выпрямившийся во весь рост, расправивший плечи принц источал решительность. Что же делает с мужчиной любовь к коварной и расчётливой женщине. Из тигра она превращает в верного щенка. Теперь принц был уверен, похитив кристалл, он спасёт возлюбленную сестру. Он женится на ней, и они будут править миром. Мечты…. Глупые мечты, но они стоят риска. Их цена выше смерти.

— Я украду кристалл! — твёрдо сказал Арий. — Я решил. Я слишком долго мечтал о тебе, что бы потерять.

Обняв сестру, он попытался поцеловать её, но натолкнулся на упорное сопротивление. Её руки уткнулись в грудь принца, а взгляд растерянно блуждал по лицу брата. Она предвидела всё и была к этому готова.

— Не надо, Арий, — взмолилась Атия. — Не сейчас. Достань кристалл. Принеси его в восточную беседку. Я буду ждать его там, — распыляя ещё больше наследника Аттилы, она говорила ему на ушко, — через три дня на рассвете. Я буду твоя и весь мир тоже.

Объятья принца ослабели. Его руки нежно блуждали по телу Атии. С такой же нежностью он покрывал её всю поцелуями и словно безумный без конца твердил: « Да, я всё сделаю… Кристалл наш… Всё будет так, как хочешь ты…». В отличии от одурманенного любовью Ария, великая лгунья про себя повторяла четыре слова: « Да, как я хочу».

Ласка принца не сводила с ума, а наоборот заставляла думать. Она слишком его ненавидела, чтобы поддаться каким-либо чувствам. И уловив, подходящий момент змеёю выскользнула из рук брата. Хоть ночь была и лунная, но возбуждённый игрою принц не смог понять, куда делась его милая сестра. Она растворилась в его объятьях, как туман. Он ещё долго метался по запретному саду в поисках принцессы, пока окончательно не выбился из сил. Уставший, брошенный, но счастливый Арий брёл по пустынным дорожкам императорского сада во дворец наследного принца, мечтая только об одном блаженстве, которое его ждёт через три дня.

ГЛАВА 13. Ночь решений

Юнона покорно ждала своего любовника. Сколько раз он её бросал, находя себе новую фаворитку. Эти дни, недели, месяцы вне его постели были прекрасны. Дни, наполненные теплотой, свободой. Правда, какая-то сила заставляла принца вспоминать о Юноне, и всё повторялось сначала. Где бы она ни скрывалась, бедняжку находили, и привозили обратно. Она уже свыклась с ролью постоянной любовницы принца. Дочь вельможи была его игрушкой. Юнона знала самые сокровенные тайны и пристрастия Ария. Резкая перемена в Атии только обрадовали фаворитку. Наконец это унижение закончится. Больше не придётся играть чужую роль в постели Его Высочества. Что-то подсказывало ей скорое освобождение от рабства похоти наследника. Только вот без душевных истязаний Юнона уже не мыслила своей жизни. Она так долго была безвольной игрушкой в руках избалованного принца, что о другом и не смела думать. Она боялась перемен, ведь глубоко в подсознании лелеяла мечту взойти на золотой трон с Арием. А что чем она хуже каких-то там северянок и лемуриек. Юнона дочь самого уважаемого в легионах генерала и влиятельного вельможи. Ну и пусть отец сейчас не в почёте, но благодарная дочь всё исправит, когда займёт своё место рядом с молодым императором.

Сегодня Арий не ввалился, как обычно, пьяный в покои, а вошёл тихо, почти не заметно. Весь его вид говорил об усталости, и Юнона обрадовалась. Ничего не будет! Но…

Арий свалившись на постель, раздражённо приказал надеть рыжий парик и серебряное платье. Как это унизительно изображать из себя другую женщину. Принц хотел только свою сводную сестру, все остальные девушки его приводили в бешенство. Зная это, Юнона быстро сменило образ, и ждала новых приказов. В роли Атии фаворитка исполняла самые извращённые мечты принца Атлантиды. Сегодня Арий хотел нежности и ласки. Этой ночью сын императора был самым нежным из всех мужчин на планете. Ни доли жестокости не было в его словах и действиях. Впервые за годы рабства Юнона, дочь вельможи, познала истинное счастье телесной любви. Только слёзы горечи потом всё испортили. Арий уснул, а она беззвучно плакала. Не Юнона, а Атия была так счастлива сегодня. Не Юнону, а Атию он так любил. Чем же она хуже её. Да, Атия принцесса, редкая красавица. Но и дочь Югрия, прекрасна. По красоте она третья в империи после принцесс. Осторожно встав, Юнона подошла к зеркалу. Отражение в нём было чужое. Рыжие волосы, как она их ненавидела. Принц их любил, а она тысячу раз пыталась бросить в огонь ненавистный парик. Порвать это отвратительное платье. После этой ночи всё изменилось. Безвольная Юнона нашла в себе силы сорвать образ Атии. Теперь если принц захочет любви, то на его постель она возляжет не Атией, а Юноной. Полная решительности и желания всё изменить в своей жизни любовница покинула покои принца. На рассвете Юнона уехала из Атланты в семейное поместье на севере острова. Она уезжала в надежде, что принц на полпути вернёт её во дворец. Но это не произошло. Арий забыл о Юноне навсегда. Эта ночь настоящей любви в образе Атии была последней в её жизни. Больше Юнона ничего подобного не испытывала не с одним мужчиной. Она никого не смогла полюбить.

***

Назир Синх ждал Атию в её покоях. Развалившись на подушках, он предвкушал скорое свидание с дочерью императора. Всё шло по плану. Его коварному плану. Следующий в списке был хранитель императорской печати. Всё уже было готово. Нужные люди расставлены по местам и ждут своего часа. В силе чар принцессы он не сомневался. К тому же внутренний голос подсказывал, что принц на крючке. Его изгнание дело двух трёх дней.

Атия опаздывала, а третий советник не любил ждать. Закрыв глаза, любовник принцессы откинулся на подушки. Он прислушивался к шагам на лестнице. Ну, вот, наконец-то! Его ученица мельтешила, поднимаясь к нему.

Вести она несла ожидаемые, поэтому Назир Синх не бросился на встречу к ней, как мальчишка, а остался лежать на постели.

Принцесса ворвалась в покои и своим тяжёлым глубоким, возбуждающим дыханием нарушила тишину. Только сейчас заговорщик приподнялся на локтях и посмотрел на Атию. По смеющимся глазам возлюбленного она поняла, исход охоты Ария был известен ему задолго до этой ночи. Это немного расстроило принцессу. Ну, да ладно. Главное механизм запущен и всё идёт к завершению. Скоро принцесса водрузит на себя корону империи. Это даже хорошо, что нет эксцессов, и шаг за шагом она была ближе к власти.

Торжествующую тишину нарушил Назир Синх.

— Тебя ждёт, жирный болван, — его голос был равнодушен и спокоен, словно он просто констатировал факт, а не отправлял свою любовницу в постель к другому.

Эх, власть, на что пойдут ради тебя!

— Я знаю… — отдышалась она, — осталось три дня… и ещё неделя. Печать сегодня же будет у нас.

Назир Синх слез с ложа и подойдя к принцессе, поцеловал её. Не как любовник, а скорее как отец, напутствуя.

— Всё готово. Вот чёрный плащ. Ты войдёшь в покои хранителя незаметно. Его человек тебя проводит. Уведи его в спальню и задержи подольше, пока совсем не потеряет голову. Потом он твой. Печать висит на шеи. Мой раб сделает оттиск, когда придёт время. И всё.

— Хорошо, — ели слышно проговорила Атия.

— Милая, я знаю, он тебе противен, но это необходимо. Потом расквитаемся с ним, — и целуя её, он добавил с уже нескрываемой ревностью, — я разорву его на кусочки, обещаю! — оглянувшись на окно, отстранился. — Пора. Времени всё меньше и меньше. Скоро рассвет.

И принцесса скрылась за дверью.

Назир Синх остался опять один. Ждать. Рассвет принесёт новую победу. До первых лучей солнца осталось меньше трёх часов.

Всё — таки он сделал правильный выбор. Из всех детей Аттилы только один достоин править. Арий извращён, избалован и кроме развлечений ему ничего не нужно. Алина слабохарактерна, не решительна, труслива. А вот, Атия другое дело. В ней нет ни грамма императорской крови, только древняя кровь северных вождей, полная жажды повелевать. Её справедливость на границе с кровожадностью. Ради исполнения желаний пойдёт по головам, не жалея никого, даже себя. Поэтому третий советник был спокоен. В успехе предприятия он не сомневался. Его маленькая хищница пойдёт на всё! Копия печати ещё до рассвета будет в руках чужеземца.

ГЛАВА 14. "Счастливая" новость от сестры

Эта роковая для Кампия ничем особым не отличалась. Он как обычно валялся на своём ложе в окружении кулинарных изысков.

Кушать хранитель императорской печати очень любил, а ещё больше любил запивать всё это дорогим вином. Насытившись Кампий засыпал среди своих объедков довольный. А пока он спал, такие же жирные рабы разгребали остатки пищи. Но, в этот раз рабы не пришли. В покоях Кампия стояла почти тишина. Почти, это храп хранителя печати время от времени нарушал её. Жирный хранитель обладал одной особенностью — очень чуткий сон. Казалось вот сейчас он в пал в самый глубокое забвение, но только приблизься к его шеи с тройным подбородком, как хранитель тут же вскакивал и начинал истошно орать: «Воры!». На этот крик быстро сбегалась охрана и воров не разбираясь, рубили. Как не пытался Назир Синх сделать слепок, все попытки оборачивались не удачей. Пока в голове советника не созрел коварный план. И помог ему в этом сам Кампий. Вернее, его грязные приставания к Атии. Хранитель императорской печати был ещё тот извращенец. Любовь втроем излюбленное занятие, но только после еды. Брюхо на первом месте всегда. В игру помимо Атии должен вступить ещё один. Молодой раб уже ждал своего часа. Он-то в пылу любовных ласк с помощью мякиша хлеба сделает оттиск печати.

Если бы принцесса могла представить себе спальню Кампия, то вряд ли так легко согласилась на эту авантюру.

Войдя в опочивальню Кампия принцессу, чуть не вырвало.

Вся спальня Кампия была изрисована фресками с изображением еды, посередине комнаты расположилась огромная кровать, на которой в центре спало что-то жирное, и повсюду разбросаны посуда, кувшины, остатки пищи. И самое отвратительное это вонь, исходившая от этого хряка и его свинарника.

Единственным желанием принцесс после увиденного было убежать, но она собрала всю свою волю в кулак, двинулась к этой помойке. Дело, прежде всего. Назир Синху и ей нужна была печать. От Атии сейчас много зависело.

Отмываться от этой вони принцессе придётся всю жизнь. Тело отмыть легко. Достаточно горячей воды и ароматических масел. А как же память? Её уж точно ничем не вымоешь. Самые противные воспоминания не так легко стереть. Утешало лишь одно. Копия печати у Назир Синха и их триумф близок. Потом Атия избавится от напоминания такого низкого падения.

Войдя в свою спальню, принцесса яростно стала срывать с себя одежду. Сейчас её радовало отсутствие третьего советника. Он никогда не узнает, как эта ночь унизила принцессу. Верный раб собирал лоскуты платья и бросал их в камин. Она даже сорвала с себя все драгоценности. Но и тут Зураб угадал мысли госпожи.

— Я отдам их черни, моя принцесса, — положил ювелирные украшения в мешочек на своём поясе. — Идёмте, ванная готова.

— Да, Зураб, это то, что мне необходимо. Смыть с себя грязь.

— Позвать Тамару?

— Нет! — резко ответила принцесса. Сегодня ей не хотелось никого видеть, только самых преданных. А, самый преданный был Зураб. И только он знал, какая на самом деле Атия. — Поможешь мне сам…

Горячая вода и букет приятных запахов делал своё дело. Принцесса нежилась в ванне, а сильные и нежные руки Зураба расслабляли тело. Его массаж всегда благотворно влиял на Атию.

Она была готова наслаждаться такими минутами как можно дольше, но не в это утро.

В ванную вошла Алина. Её лицо просто сияло радостью. Казалось, что младшая дочь императора светилась изнутри. Зная свою сестру, Атия даже не спросила, что так обрадовало её. Эта маленькая болтушка всё расскажет сама. Жестом руки Атия отослала своего раба за дверь и приготовилась слушать очередной влюблённый лепет своей сестры.

— Я беременна!

После такого заявления Атия резко встала. Что делать дальше она не знала. Решив одну задачу, ей тут же придётся решать другую. Негодования и злость охватили весь разум принцессы, и она закричала:

— Чем ты думала! Ты, что не знаешь законов! Тебя сошлют, Маркуса казнят, ребёнка убьют. Дура!

Выскочив из ванной, Атия заметалась в поисках чего-нибудь прикрыться. Алина стояла словно заколдованная, боясь пошевелиться. Такой реакции сестры она не ожидала. Только ручьями лившиеся слёзы, давали понять, как она разочарована.

— Ну, что ты ревёшь? Не реветь нужно, а действовать. Нужен знающий человек, да ещё и немой. С этим, — указывая на живот Алины, — надо что-то делать пока не поздно.

До младшей дочери императора быстро дошёл смысл сказанных слов Атией. Её лицо побледнело на секунды от ужаса. Это говорит её родная сестра. Но, потом приняв воинствующий вид, принцесса Алина, закричала:

— Нет! Не тебе решать, Атия! Я буду матерью и не ты, никто другой этому не помешают!

Атия всегда привыкла видеть в младшей сестре слабую и безвольную особу. И вот такой протест ошеломил старшую принцессу. Сейчас её маленькая сестричка источала силу, которую может понять мать. В Алине проснулся древний животный инстинкт. Материнский инстинкт — самое загадочное чувство в женщине. Это чувство заставляет оберегать и защищать своё чадо даже ценой собственной жизни. Посмотрев на Алину, Атия словно посмотрела в зеркало. Так сильно они сейчас были похожи. Правда, разница была существенная. В Алине буйствовали материнские чувства, а в Атии жажда повелевать. В голове старшей из принцесс пронеслась гнусная мысль. Если сейчас Алине сказать, что жизнь её ребёнка зависит от трона, то она пойдёт по головам ещё большем рвением, чем Атия. Сомнения в эту одурманенную любовью к ещё неродившемуся дитя голову вряд ли закрадутся. А её союзник Назир Синх может перекинуться в другой лагерь. Атии защищать не чего, кроме собственной гордости, а сестрёнке есть что (вернее кого), жизнь под своим сердцем. Веский аргумент в пользу Алины.

Атия испугалась. Нет, она этого не допустит. Нужно менять тактику. Криками и угрозами она ничего не добьется от сестры. Великая обманщица заставила подавить в себе бушующее негодование и улыбнуться. Эта сплошь притворная улыбка смягчила черты её лица, только не сердце. Подойдя к Алине, Атия обняла её и успокаивающе похлопала по спине ладонями.

— Всё тихо. Нас могут услышать. Сестричка, милая, я же боюсь за тебя. Ты единственная, кто мне дорог и кого я люблю.

Как и предполагала Атия эффект был молниеносный. Разъярённая Алина тут же притихла. На глазах высыхали реки слёз, а гнев улетучился. Перед старшей дочерью императора вновь предстала её маленькая беззащитная сестричка.

— Алина, ты надеюсь, понимаешь всю серьёзность происходящего? — тихо, почти шёпотом, говорила Атия. — Нам нужно придумать, что делать.

Не дав договорить своей старшей сестре, принцесса освободилась от цепких объятий утешительницы, улыбаясь, заявила:

— Мы с Маркусом и его матерью уже всё придумали.

Теперь лицемерке пуще прежнего пришлось скрывать свою злость негодование. В курсе столь интимных дел была ещё эта коварная похотливая дрянь — мать Маркуса, Марция. При дворе её прозвали — Честолюбивая, за рвение быть в центре всех событий и поближе к трону. Не трудно догадаться какие блага посыпятся на Марцию, если она будет бабушкой императора Атлантиды. К тому же скоро трон освободиться и если Алина родит сына, то Атия может претендовать только на регентство до совершеннолетия принца. И это регентство ничего хорошего не обещает. Соперничать придётся с Марцией. А тут уж кто кого. Ядов много. Да, и Назир Синх — этот коварный интриган, может переиграть. Все-таки маленький наследник лучше, чем независимая и хитрая принцесса. Атия, ты попала. Теперь тебе предстоит сложный выбор. Трон или любовь сестры. О чём тут думать? Конечно трон!

С Алининой беременностью она поступит так, как поступала со своими. Тем более нужный человек есть. Повитуха с трущоб. Она всегда оправдывала те средства, что платила ей Атия за молчание и результат. А главное Алина нечего не заподозрит. Всего пара капель в питьё и выкидыш через сутки. К тому же на полгода старшая дочь императора обезопасит себя от пока ещё не нужных наследников. За этих полгода она укрепит свою власть. Ну, а потом возьмется за Алину. Планы на сестру у принцессы особые и в них бедняжка играет главную роль.

Настроение поднялось само собой. Выход есть, главное поторопится, пока Назир Синху не донесли об интересном положении Алины. По подсчётам заговорщицы уже к вечеру, если не раньше этот комбинатор переворотов будет в курсе интимных дел принцессы и её любовника. Надо спешить.

Успокоив сестру и обрадовав её поздравлениями, и так же уверениями помощи и поддержке Атия отправила Алину отдыхать. Она беременна, а беременным нужно много спать и не нервничать. В полдень обещалась навестить любимую сестричку. Алине скоро предстоит надолго уехать. Растущий живот скрыть при дворе не возможно. Только отъезд спасёт их от не нужных сплетен, а потом и позора.

Сияющая Алина удалилась к себе в покои. Её счастье было безгранично. Рядом с ней только любящие люди и всё будет хорошо. Их тайну с Маркусом никто не узнает, её же охраняют Марция и Атия. Одна делает всё, чтобы обезопасить будущего внука. Другая во всём поддерживает будущую мать. Простодушная Алина даже не подозревала, какие цели преследовали эти две лицемерные и коварные женщины. Одной выгодна жизнь наследника, а вот другой наоборот. Единственное, что объединяет этих двух честолюбивых особ — власть, и те блага, что она даёт.

Когда сестра принцессы ушла, Зураб уже стоял в дверях ванной, ожидая приказов своей госпожи.

Его ненаглядная хозяйка была раздражена. Причину такого настроения раб знал. Он слышал весь разговор принцесс и догадывался, какое распоряжение получит. Ему придёться вновь встретиться с мерзкой старухой. Ведьма жила на окраине трущоб обособленно от всех. Гостей некогда не ждала. Заходили к ней только по нужде. Нужда была у всех одинаковая — избавиться от ненужного плода любви или отравить недруга. Старуха никому не отказывала и за приличное вознаграждение хранила тайны богатых блудниц Атланты.

Зураб недолюбливал эту каргу, но ради своей госпожи, он перебарывал чувства неприязни и довольно часто бегал за настойками для Атии. После зелья ведьмы его принцесса несколько суток не вставал с постели, корчась в муках, а он ухаживал за нею, как за ребёнком, не отходя ни на шаг от своей хозяйки. В такие дни Зурабу хотелось убить злостную мучительницу с трущоб, но он терпел, понимая, что только так принцесса избежит наказания в виде заточения в каком-нибудь захолустном замке на севере империи. Сейчас ему опять предстоит увидеть старуху. Правда, радовало одно. Зелье будет предназначено не для Атии. Жаль Алину…

Старшая дочь императора спиной ощущала пристальный взгляд своего верного пса. Даже не повернувшись к нему лицом, спросила холодным голосом:

— Ты всё слышал?

— Да, — последовал короткий ответ.

— Ты знаешь, что делать. Капли должны быть у меня к полудню. Ступай.

Зураб поклонился и побежал исполнять приказ принцессы. Такого идеального раба нужно ещё поискать. Атия была полностью в нём уверена, и безгранично доверяла ему. Он был для неё всем. Зураб видел её любою: заплаканную, растрёпанную, больную, слабую. Без него принцесса даже не представляла свою жизнь. Нет, она не любила его. Она просто в нём нуждалась.

***

За время правления великого Аттилы трущобы разрослись. Если раньше в них обитали приезжие с окраин империи и чужеземцы, то теперь коренные жители столицы вынуждены были переселяться в ветхие дома на грязных улочках города. Голод, болезни и безразличие к жизни царили в трущобах. Идя по мощённым тротуарам Зураб с трудом сдерживал позывы к рвоте. Он старался не замечать исхудавших плачущих детей, одетых в лохмотья мужчин, продажный женщин, готовых на всё за кусок хлеба. Для чернокожего раба это всё было обыденно. Другой империи он не знал.

За мостом через зловонную реку, скорее похожую на сточною канаву, стоял маленький каменный домик старухи. Забора вокруг не было. Кто отважится покуситься на пожитки ведьмы? Желающих не было. За домом пёстрым цветом росли травы для настоек. Солнечная сторона домика была вся увешана пучками уже сухих сборов.

Подойдя к дверям — Зураба всего передёрнуло. Как же здесь мерзко. На стук хриплый голос разрешил войти и посыльный принцессы оказался в полутьму.

В дальнем углу комнаты сидел маленький, похожий на тень, силуэт, растирающий в ступке очередную порцию чудо травинок. Раб не успел открыть рот, как силуэт прохрипел:

— Что опять твоя хозяйка зачала? — и жутко засмеялась. — Ты скажи ей ещё одна такая настоечка и никогда она не будет матерью.

— Не твоё дело, ведьма, — последовал грубый ответ. — Твоё дело зелье дать, да монеты взять.

Старуха кряхтя встала. Что-то бормоча себе под нос, достала с верхней полки глиняный пузырёк и отдала его Зурабу. Тот бросил ей на стол мешочек с камнями и монетами, поспешил покинуть столь мрачное место. Взъерошенная, одетая в лохмотья старуха довольно улыбалась беззубым ртом, перечитывая свой скарб. Эти средства ей всегда были кстати. Только одна её клиентка так щедро платила. Хозяйку чернокожего раба ведьма не видела, но догадывалась, кому он принадлежит.

ГЛАВА 15. Коварная сестра

Ровно в полдень Атия, как и обещала, была у своей беременной сестры. Они весело проводили время. Смеялись, рассказывали друг другу дворцовые сплетни, ели фрукты и пили молодое вино. Всё было так не принуждённо, как в детстве. Наверно, другая бы на месте Атии подумала сто раз, прежде чем совершить своё чёрное дело. Старшая дочь императора незаметно влила содержимое пузырька в бокал сестре. Ни один мускул не напрягся на её прекрасном лице, даже мелкая дрожь не пробежала по телу, не затряслась вливающая рука, не закололо сердце. Ничего в глубинах её души не ёкнуло. Выливая капли, она думала о троне. Только манящий золотой свет императорского престола был перед её глазами. Принцессу не беспокоили муки сестры. Атия сама не раз проходила через это. В те долгие, как казалось, часы проклинала от боли всё и всех. Пережив весь этот кошмар, любящая сестра не пожелала бы такой участи родной сестре. Но, Атию и это не остановило. Слишком близка была победа, чтобы упустить её из-за родственных чувств.

Рука Алины стала всегда тянуться к животу, где находился её малыш. Она улыбалась не сестре, рассказывающей смешные истории из жизни дворцовой челяди. Младшая дочь императора была счастлива от осознания того, что она будет мамой. Всё остальное отходило на второй план. Мысленно Алина разговаривала со своим ребёнком. Атия сегодня на редкость разговорчива, как-то на неё не похоже. Может новость, что она будет тётей, так обрадовала сестру. С рождением ребёнка всё изменится. Они с Маркусом подумывали о побеге. Лучше быть бедной, но счастливой. Убежав за пределы империи, они будут счастливы втроём. Что ещё нужно любящим сердцам. Ничего… Этот двор, знать, рабы — так угнетают. Нигде не чувствуешь себя защищённой от посторонних глаз и ушей.

Бежать…

Скорее бежать…

Принцессы расстались ближе к вечеру. Их идиллию нарушил Маркус. Он был возбуждён. Его мать добилась разрешения для Алины покинуть пределы императорского дворца на не ограниченный срок. Император был сегодня в хорошем расположении духа, подписывая все бумаги не глядя. Так, что через два дня, собрав все необходимые вещи, они уезжают в родовое поместье Марции, на юг империи. Алина была в не себе от радости. Это первое её путешествие, после долгих лет заточения при блистательном дворе Аттилы. Не совладав с избытком чувств, Алина подбежала к любимому и стала покрывать всё его лицо поцелуями. Маркус тоже не отставал от возлюбленной. В этот момент Атия ощутила себя лишней и не заметно удалилась к себе, оставив их наслаждаться короткими часами счастья.

Назир Синх привык без предупреждения входить в покои принцессы. Даже верный чернокожий пёс не мог остановить его. В этот раз было так же. Третий советник бесцеремонно вошёл и нагло развалился на постели в ожидании своей любовницы. Ехидная улыбочка не сходила с его лица. Всё складывалось как можно лучше. Сделает Атию императрицей. Потом, если она выйдет из под контроля, её ожидает участь отца. Сын Алины малолетним взойдет на престол. Регентшей станет Алина. Ею управлять будет намного легче. Эта красотка безвольна и проста. Идеальная марионетка… Ах, как же ты хитёр, Назир Синх. Довольный собой любовник принцессы нежился на её перинах и томился в ожидании. Сегодня был удачный день. Копия императорской печати у него, новости о беременности Алины запасной плацдарм. Всё способствовало игривому настроению. Он предвкушал встречу с Атией. Эта рыжая бестия отличная любовница. Ночь обещает неземные удовольствия.

Атия ожидала увидеть третьего советника в своей постели, и улыбочку на его коварном лице тоже, поэтому несколько не удивилась. Значит, Назир Синх ничего не знает о поступке принцессы. Бедняжка, его переиграли и кто — Атия! Способная ученица обставила матёрого интригана, а он об этом даже не догадывается. На лице Атии, как и на лице Назир Синха красовалась хитренькая ухмылочка.

Эти двое стоили друг друга.

Принцесса решила не выдавать свой маленький секрет. Пусть третий советник думает, что у него всё под контролем. Завтра утром сам обо всём узнает, а она посмотрит, будет ли он так же ехидненько улыбаться. Нет, улыбаться, даже смеяться будет Атия. Как же это возбуждает, осознание превосходства над ним.

Оба жаждали сегодня ночью одного. Чем короче становилось расстояние между ними, тем меньше одежд прикрывало тела. Каждый любовался великолепным телом друг друга, желая получить максимум удовольствия от всех аспектов любви.

Их тела этой ночью не знали усталости, словно завтра предстоит долгая разлука. Как безумцы они любили… Да, их тела умели любить, а вот мозг и душу ласкало чувство превосходства над своих партнёром по заговору.

Вся прислуга дворца принцесс этой долгой ночью вынуждена была слушать восторженные вопли старшей дочери императора и её любовника.

ГЛАВА 16. Власть не любит быть делимой

Алина и Маркус долго не ложились в постель, обсуждали предстоящую поездку. К тому же звуки, доносившиеся с покоев Атии, уснуть уж точно не дадут.

Маркус нежно целовал плечи принцессы, рассказывая, как будет хорошо вдали от столицы. Алина сильнее прижималась к любимому, представляя, что они уже на тёплом пляже, где прозрачная волна обнимает ноги, а буйство красок и света слепит приятно глаза. Принцесса уснула в объятьях Маркуса, улыбаясь, как дитя во сне. В их покоях царило умиротворение. Ничто не могло предвещать беду. Но тем неимение, подлитое Атией зелье, уже стало действовать. Сначала у принцессы резко закололо внизу живота, что она от неожиданности и боли, вырвалась из рук дремлющего Маркуса. Потом что-то тёплое и липкое потекло по ногам. Это была кровь. Прижав ладони к животу, она закричала. Испуганный любовник на доли секунды остолбенел. Он растерялся. Не каждую ночь твоя любимая вопит от боли. Бедняга подхватил Алина на руки и уложил на постель. Принцесса корчилась в мучениях, и под нею росло кровавое пятно. Единственное, что пришло ему в голову, это позвать Атию. И несостоявшейся отец уже через минуту был в покоях старшей принцессы. Прервав любовников Маркус глотая слова, кричал:

— Алина… кровь… ей плохо!

Атия повела себя спокойно. Отстранив ладонью Назир Синха, она не спеша покинула разгорячённую постель. Надевая на ходу лёгкую накидку, направилась к истекающей кровью сестре. Маркус весь трясущейся бежал впереди, повторяя: «быстрей, Атия, быстрей». Её примеру последовал и Назир Синх. Отставая от любовницы на несколько шагов, таким же темпом шёл на помощь истекающей кровью принцессе.

Вид у принцессы был жалок. Бледная, опухшие глаза от слёз, поджатые ноги. Её трясло. Маркус в один прыжок оказался возле любимой. Взяв её холодные ладони в свои, начал их растирать и целовать, она же вздрагивала от спазмов боли.

Посмотрев на сестру, в голову Атии пришла, в этом положении, неуместная мысль. Неужели и она так скверно выглядела. Как хорошо, что её никто такой не видел, только Зураб. Всё шло по её сценарию. Выкидыш произошёл, теперь осталось организму Алины вымыть всё изнутри матки. Суток двое — трое так будет. Потом наступит облегчение. Боль должна пройти к завтрашнему вечеру, а кровотечение через два дня. Бояться нечего.

Атия присела рядом с сестрой. Начав гладить её по голове, старалась успокоить.

— Алина, всё хорошо, — её голос был ласков, но она с трудом делала вид, что ей очень жаль, — так бывает. Но у тебя, будут ещё дети.

Услышав из уст сестры горькую правду, у принцессы началась истерика. Она стала истошно орать, что могла разбудить весь императорский двор. Нужно было её успокоить. И Атия вспомнила, у неё есть снотворные и успокоительные капли, которые по роковому стечению, тоже готовила старая ведьма. Старшая дочь императора приказала Зурабу принести их. Ни секунды не сомневаясь в его присутствии в покоях Алины. Через короткий промежуток времени принцессу держал Маркус, а Атия вливала настойку ей в рот. Та билась в истерике и не хотела пить сама. Когда средство ведьмы подействовало, Алина уснула, периодически всхлипывая и вздрагивая.

Маркус тихо плакал, сидя возле любимой. Их мечты и планы разлетелись на мелкие осколки сегодня ночью. Назир Синх всё это время незаметно стоял у центрального окна и наблюдал, как всходит солнце. Он пытался понять, где упустил и как так произошло. Вид у него был растерянный. В сложившейся ситуации можно было подумать, что он тоже очень сильно переживает за сестру любовницы. Зураб как всегда невозмутимо стоял в дверях, охраняя от посторонних глаз. Только одна Атия, казалась, была готова к такой ужасной ночи. Она источала само спокойствие и рассудительность. Когда все паниковали, принцесса твёрдо раздавала приказы.

Алина спала в кровавых простынях. Надо бы скрыть причину недуга дочери императора. Зачем лишний повод для сплетен.

— Зураб, возьми на руки принцессу. Маркус хватит хныкать! Сними всё с постели и брось в камин. Милый, а ты позови сюда Тамару, пусть сменит постельное бельё.

Назир Синх был ошеломлён таким обращением к своей персоне, но спорить не стал. Тем более, что этот африканский буйвол посмотрел на него так, что у третьего советника отпало всё желание кичится своим статусом. С растерянным и подавленным видом, впервые всё пошло наперекосяк, интриган отправился на поиски личной рабыни Атии.

Через полчаса все распоряжения Атии были выполнены. Её обессиленная сестра спала в чистой постели. Для всех остальных у Алины было недомогание, связанное с простудой. Маркус получил чёткие указания по уходу за больной, в помощь ему осталась Тамара. Сама Атия предпочла оставить сестру на особое попечение, обещая зайти ближе к вечеру, когда она проснётся. Сейчас сидеть у постели принцессы нет никого смысла. Младшая дочь императора от капель погрузилась в глубокий сон. А вот вечером ей понадобится помощь любящей сестры. Алине предстоит смириться с выкидышем. Без участия родного человека нежная Алина вряд ли справится сама с такой утратой.

Войдя в свои покои, Атия ожидала, что её ждёт нелицеприятный разговор с Назир Синхом. Он догадался о причастности старшей принцессы к нынешнему состоянию Алины. Но не понимал, как она могла принять такое важное решение не посоветовавшийся с ним, её союзником в любом деле и любовником. Ему казалось, что он полностью контролирует Атию, а тут она доказывает обратное. Нет, эта коварная и хитрая женщина достойная соперница, но не союзница. Третьему советнику придётся считаться с ней. Принцесса не просто честолюбива, и очень умна. Таких женщин он не встречал уже давно. Безвольной куклой на троне она не будет! Или он её партнёр или всё пропало. Другого плана у Назир Синха благодаря принцессе не было.

Сегодня впервые за долгие годы Назир Синх почувствовал себя ничтожным. Быть обставленным девчонкой, разве это не позор для человека, привыкшего всегда всё предвидеть наперёд и побеждать.

— Когда ты это сделала? — холодно спросил Назир Синх.

— Только не говори, что сочувствуешь Алине. Ты не из тех, у кого есть жалость. Ребёнок сестры тебе был нужен, чтобы потом сместить меня, или отравить. Я слишком дорого плачу за власть Назир Синх, чтобы из-за родственных чувств потерять её, — она посмотрела на него с высока.

Ни один мускул не пришёл в движение на её лице. Мраморная величественная статуя — вот что она сейчас напоминала. Статуя, не человек, ей не подвластны чувства и эмоции. Она кусок бездушного камня. Без изъяна снаружи и так неидеальна внутри.

— Да, я тебя недооценивал, — заключил Назир Синх. — Признаю, Вы Ваше Высочество, обыграли меня, просчитав всё наперёд. Надеюсь, наш союз будет прочным, несмотря на недоверие друг к другу. А эта ночь для нас урок. Тайн и недомолвок между нами не должно быть, если мы хотим добиться успеха.

— Хотелось бы верить в твою искренность, любимый, но ты ещё тот интриган. Гарантий нет, что при первом же удобном случаи ты не предашь меня.

— Вы отрезали для меня все ходы к отступлению, Ваше Высочество. Предать вас равносильно предать самого себя.

— Допустим, я поверила в твою искренность, Ваша Светлость, — и хитро улыбаясь, Атия добавила, — мы всё же не влюблённая парочка. Нас связывает только одно желание — править Атлантидой. А здесь, как понимаешь, власть не любит быть делимой. Так что, милый, я буду не только сидеть на троне и быть твоей ширмой. Я буду — императрицей!

ГЛАВА 17. Император спешит к дочери

Ближе к вечеру весь императорский двор уже шушукался о странной болезни Алины. Слишком она быстро развилась. Только вчера принцесса смеялась на пиру, сегодня не может даже встать с постели. Маркус весь день не отходит от неё. Атия со своим любовником тоже как-то странно переполошились рано утром. У каждого придворного была своя версия скоротечного недуга принцессы. Правда, об истинных причинах недомогания догадались единицы и предпочли молчать. За такую догадливость при дворе Аттилы можно и жизнью поплатится.

Сам император о самочувствии принцессы узнал ближе к вечеру и нисколько не раздумывая, отправился навестить уже любимую дочь. Может в его ещё не совсем одурманенном алкоголем мозге и были догадки, что произошло прошлой ночью во дворце принцесс. Но императору как-то не хотелось верить в факты жизни при его развращённом окружении. Как любой отец он желал видеть дочерей в счастливом браке, чтобы дюжина внуков копошилось возле его трона. Счастье дочерей зависело от сводов старых жестоких законов. По которым принцессы могут выйти замуж только за равного себе. Таких достойных женихов в Атлантиде не было, поэтому поколение за поколением дочерей императоров были обречены на одиночество. А если кто-то отважится кинуть вызов древнему укладу жизни, ждало суровое наказание. При Аттиле в империи царило попустительство. Казалось, все забыли о законах оставленных богами, и это дало толчок к пересмотру их. На следующем совете сам император предложит изменить законодательство империи. Он собирался дать свободу своим дочерям. Возможность выдавать их замуж на благо Атлантиды изменит многое в стране. А их дети укрепят расшатанный трон. Угроза что империя останется без императора исчезнет. Правда придётся разработать чёткую систему наследования, что бы в будущем избежать войн. Аттила был доволен идеей пришедшей ему в голову. Он долго наблюдал за Алиной и Маркусом, прежде чем решился на это. Его дочь и сын вельможи любят друг друга, к тому же старому человеку просто захотелось по-нянчить внуков. Это желание предавало ему сил и решительности. Одна только мысль о маленьких наследниках возвращала императора в реальность. Ему больше не хотелось непробудного веселья. Император возвращался в свою осиротевшую, обнищавшую без него империю. Он верил, прекратив пить — здоровье вернётся к нему, а то в последнее время боль овладела всем телом. Стало тяжело дышать, сердце то замирало, то колотилось без устали, по ночам возникало чувство страха. Если его не станет, что будет с Атлантидой? Он разорил страну, пустив всё на самотёк.

Его сын избалован…

Империя, существовавшая тысячелетие, обречена на забвение.

Многочисленные придворные тянулись шлейфом за императором. Наместник богов шёл во дворец принцесс. Его дитя сейчас болело и он, как заботливый отец желал сам поддержать дочь. Во дворце уже вовсю сновали рабы, готовя приём императору. Впервые за долгую историю Атлантиды глава государства нарушил регламент и сам отправился к больной дочери. Чтобы это могло значить? Никто даже не мог подумать, что когда-то опальная Алина удостоится такого снисхождения. Сам император спустится со своего трона, чтобы спросить о её самочувствии. Такого никогда не было! «Грядут роковые перемены…» — шептались бежавшие за императором. И только Назир Синх медленно шедший за ошалевшей толпой знал, что будет дальше.

Атия о приближении царственного папы узнала сидя возле ослабленной сестры очень поздно. Она не успела привести себя в подобающий вид и встречала императора в простом прозрачном халате, склонив голову с растрёпанными волосами. Её переживания о своём виде были пустыми. Отец даже не кинул взгляд туда, где сидела старшая дочь. Всемогущий император бросился к дочери с криком, — « Оставьте нас наедине! Всем вон!». Атия, как и расстроенные вельможи, не поднимая глаз на государя, вышла из покоев принцессы. Сейчас она ощущала себя не нужной и никчемной. Родной отец не заметил её присутствия возле Алины, только молодые повесы в свите императора с хихиканьем рассматривали чуть прикрытое тело. Третий советник, обняв за плечи, увёл расстроенную принцессу с глаз озабоченных юнцов. Хотелось расплакаться от обиды, ревности, зависти! Ей всегда не хватало отцовской любви. А теперь ещё она завидовала родной сестре. К ней Его Величество не бегало, когда Атия корчилась от боли. Эти три сильных негативных чувства, подвластные только человеку, привели старшую дочь императора к последней грани. Она, прижавшись сильнее к единственному, как ей казалось на этот период времени, родному человеку, прошипела: « Я хочу уничтожить его. Пусть перед долгой дорогой в мир предков он узнает о гибели меленького сынка». Это желание любовницы чужеземец исполнит с особым удовольствием, и Атия сама скажет императору о потере наследника.

— Девочка моя, я примчался сразу, как узнал, что случилось, — плаксиво говорил Аттила, поглаживая бледные пальцы дочери. — Я так виноват. Мне нужно было раньше подумать об этом. Тогда всё было бы по-другому.

— Не надо печалиться, Ваше Величество, — чуть слышно отвечала измученная принцесса, — это просто недомогание. Оно скоро пройдёт…

— Не Ваше Величество, а отец, Алина. Ты моя дочь, не забыла. А твоя болезнь не простуда, милая. Я всё знаю, — опустив свой взгляд на живот дочери, поцеловал её руку.

Алина не знала, что отвечать и как дальше разговаривать с отцом. Император обо всём знал и нисколько не разозлился, а наоборот расстроился стечением обстоятельств. Значит, он был бы рад внуку. Поняв это, Алина ещё больше расплакалась. У неё опять начиналась истерика. Как успокоить дочь император не знал. Его милая принцесса заливалась слезами, а он только и мог, что поглаживать руку.

— Доченька, прошу, перестань. Я сделаю всё, что ты пожелаешь, только не плачь. Хочешь, вы с Маркусом поженитесь. Я дам своё согласие и ещё дворец на юге, как твоё преданное.

Она не ослышалась. Отец позволит им узаконить отношения. Они из статуса любовники перейдут в статус супруги. Но как это возможно? За тысячелетия ни одна принцесса Атлантиды не вышла замуж. Алина будет первой! Слёзы тут же высохли, в глазах появились угольки радости.

— Да, я хочу отец! — закричала быстро выздоравливающая.

— Тогда через неделю на заседании совета Я объявлю о своём решении, и через месяц моя девочка будет женой. Только пока никому не говори о нашем разговоре. Пусть всё сказанное будет нашей тайной, — императора самого посетило чувство умиления, когда его дочь на глазах приободрилась, расправила плечи. — А сейчас отдыхай, моя малышка.

Он нежно, впервые за долгие годы, поцеловал свою дочь. Волна трепета прошла по всему телу императора. Владыка Атлантиды уже и забыл, что такое быть отцом. Быть нежным, любящим… Аттила не мог вспомнить, когда вот так сидел с дочерью. Может, этого просто не было. Совсем крохой он выслал её с матерью и Атией в далёкое императорское имение. Как говориться с глаз долой. А теперь по-прошествие нескольких лет вдруг ощутил тягу к этому милому созданию. Отцовскую любовь что ли? Алина так походила на его мать, свою бабку. Такая же добрая и нежная полная противоположность своей сестре. И вот сидя возле больной дочери его императорское величество захотело исправить ошибки молодости, как впрочем, и не далёкого прошлого. Она его дочка. Его кровь и плоть, как он мог игнорировать этот факт и долгое время лишать Алину своей любви! Нужно немедленно всё исправлять. Император загладит свою вину перед принцессой. Теперь его маленькая девочка вновь обласкана отцом.

Алине стоит радоваться, чувства и мнение венценосного папочки переменчивы. Сегодня она дочка, а завтра снова опальная принцесса, позор императорской семьи. Но Алина слишком простодушна. Она безгранично верит в доброту и доверяет людям, что в её маленькой рыженькой головке даже не зародилась мысль воспользоваться переменчивым характером папочки. Сегодня она могла просить свернуть горы и достать звёзды. Отец выполнил бы любое пожелание принцессы. Если бы только Алина обладала хоть каплей коварства, их свадьба с Маркусом состоялась немедленно. Неважно, что закон ещё даже не озвучен на совете! Так захотел император, всем повиноваться! Всё сложилось бы совсем по-другому, будь младшая принцесса на половину такой, как Атия. Не пройдёт и двух лет, как Алина, вспоминая этот день, будет жалеть о своей наивной нерешительности. Но до роковых событий в жизни милой дочери императора ещё очень далеко. Сегодня в сердце принцессы зародилась надежда на безоблачное будущее с любимым. Их ждёт рай на земле вдали от дворца в окружении законных детишек. У них с Маркусом будет много детей. Они в полной мере насладятся родительскими заботами, не опасаясь, что принесёт им новый день. Они будут настоящей семьёй. Разве это не счастье?!

Благодаря уходящего отца, принцесса чуть не бросилась на колени перед ним, но растроганный родитель поднял дочь с пола. Уложив на постель, удалился. Он не хотел, чтобы Алина видела слёзы на императорском лице. Повелитель Атлантиды дарует своей дочери долгожданное счастье. Как он великодушен!

ГЛАВА 18. Тайны сердца императора

Всю обратную дорогу император шёл на почтительном расстоянии от приближённых. Он приказал оставить его с самим собой. Но даже так император не ощущал себя свободным от сотни любопытных глаз. Везде где бы он не находился его преследовали следящие взгляды придворных. В его жизни не было тайн, только самые сокровенные мысли скрывались в мозгу от раболепных вельмож. Но иногда императору казалось, что и этот аспект его жизни был доступен ИМ. Они так пристально смотрели, словно пытались пролезть в голову своего повелителя. Узнать всё, что он ещё скрывает от своих подданных. Вся жизнь Его Императорского Величества на ладони! И им этого мало!

Аттилу сейчас радовало, что никому не дано прочесть, о чём думает человек. Если бы они только знали об его мечтах! Вряд ли его почитали, как бога. Он простой человек… С простыми чувствами и желаниями. Они бы ужаснулись узнав, что долгие годы он горюет не о Со Чо, а о Рагне. По той единственной женщине, что не ответила ему взаимностью.

Тысячу раз он возвращался в тот день, когда впервые увидел рыжеволосую девушку. Её экзотическая северная красота сразила, тогда ещё, принца. Он до мелочей помнил несколько часов в шатре. Приглашённые северные вожди обсуждали условия мира с атлантами. Принц Аттила возглавлял совет, но это должность была всего лишь условностью, как и совет. Война была неизбежна. Просто обе стороны хотели выиграть время.

Рагна присутствовала на совете на правах последней из древнего рода. Её интересы защищал муж — вождь племени Белого Волка. Такая красивая и такая кроткая. Наследник империи не мог не о чём думать. Он, словно завороженный, следил за каждым движением её ресниц. Ему хотелось прикоснуться к этим дивным огненным локонам, зарыться в них с головой, вдыхая аромат снежной степи. Принц не сомневался, что именно такой запах впитали в себя её волосы. Но ещё больше он жаждал утонуть в зелени её глаз. Ни одна женщина ни разу одним только своим видом так не возбуждала его. Но, наверное, ещё больше приводило в экстаз это осознание недоступности. Северная красотка принадлежала другому. А когда совет пришёл к своему неудачному концу, горю принца не было предела. Его новая дама сердца носила ребёнка вождя какого-то захудалого племени. Хоть живот и не особо выпирал, но округлость его была хорошо заметна. Казалось, это должно было остановить принца от страстных порывов, но нет! Аттила начал охоту на чужую жену. Он преследовал её. Дарил подарки, осыпал комплиментами, даже попытался взять силой, но гордая дочь снегов всегда давала отпор. Он был бессилен перед ней, перед её любовью к мужу. Тогда в мозгу принца родилась сумасшедшая идея. Если убить соперника, то Рагна будет его!

Легионы Атлантиды нарушали первым хрупкий мир. На рассвете не большое поселение окружили. Был приказ: жену вождя доставить целой и невредимой, а всех остальных уничтожить. Солдаты с доскональной точностью исполнили пожелание своего принца. К вечеру того же дня, измазанную кровью Рагну доставили в шатёр Аттилы. Она брыкалась и кусалась, но тщетно. Все попытки освободиться от цепких рук двух держащих её легионеров ни к чему не приводили. Её жизнь и жизнь её ребёнка сейчас зависели от самовлюблённого мальчишки. Северная красавица ждала только унижение и насилие со стороны принца. Но императорский сынок удивил её. Преклонив перед нею колени, предложил стать его женой, и если она согласится, её ребёнку не чего не угрожает. Он признает чужое дитя своим. Родиться принцем или принцессой огромной империи лучше, чем просто каким-то людишкой варварского племени. Жена погибшего вождя племени Белого Волка, не колеблясь, ответила:

— Да…

В тот роковой для Рагны день, в самый разгар бойни, принцу сообщили, что он — император. Теперь не боясь гнева всесильного отца, молодой правитель Атлантиды сам принимал решения. Он, конечно, мог сделать Рагну наложницей, но ему так хотелось показать всем поданным свою абсолютную власть и свободу от традиционных канонов, что лучшего случая просто не могло и представиться.

Уезжал из Атланты принцем возвращался императором с победой над свирепыми северными вождями, да ещё и с женою не атланткой. Вся империя шепталась, что это святотатство. Император замахнулся на заветы Богов! Кого он сделал императрицей? Варварку! Чужую им. Никто некогда не признает в ней свою повелительницу. Она всегда будет для народа капризом молодого императора.

Правда молодым на пересуды и недовольство подданных было плевать. Императрица ждала появления на свет ребёнка, а император сходил сума от страсти и желания. Рагна не разделяла с ним супружеское ложе. Её отговоркой была беременность. Аттила уже жаждал появления на свет этого щенка, рисуя в мечтах постельные сцены с собственной женой.

И вот настал долгожданный день, вернее ночь. Дочь императрицы родилась ближе к полуночи. В империи все вздохнули с облегчением — хвала богам, есть надежда, что трон займёт всё-таки сын Аттилы. Девочку назвали Атия, на языке севера имя означало «Восходящая». Появление ребёнка только усугубило и так сложные отношение в императорской семье. Страстные постельные сцены, которые рисовал в своём воображении Аттила, переросли в военные баталии. Что бы провести с собственной супругой ночь императору приходилось выбивать двери в её покои. Весь двор за спиною смеялся над ним. Он не может справиться с собственной женой, что говорить об обширных границах страны и тысячах подданных. Аттила — горе император и муж. Эта безысходность приводила в ярость. Ярость рождало желание подчинить ЕЁ себе! Молодой император полный злости, бежал к своей непокорной жене, и всё начиналось сначала. В одну такую ночь была зачата Алина. Никто не мог представить рождение девочки. У императоров Атлантиды первыми рождались всегда сыновья! При дворе поползла новая волна слухов. Рагна неверная жена. А тут ещё ему подсунули черноглазую красавицу Со Чо. Такую милую, нежную уступчивую. Любовь с ней отдых и наслаждение одновременно, не то, что с этой рыжей стервой! Всё терпению правителя Атлантиды пришёл конец! Рагну с её дочерьми сослали в самое захудалое имение императора.

Ах, если бы его первая жена была хоть немножко ласковее с ним. Всё было бы по-другому…

Он любил бы её ещё сильнее и у них были бы долгожданные сыновья. Но разве можно изменить прошлое? Исправит все ошибки юности? Нет! Жизнь даёт нам самим выбирать и принимать решения, за которые мы будем отвечать не перед богами и людьми, а перед своей совестью в преклонных летах. Мы будем сожалеть о каждой неправильно прожитой минуте, о поступках, повлиявших на наши судьбы. Корить самого себя и ненавидеть — это самое худшее наказание за всю историю человечества. А призраки минувших дней заставят осознать свою никчемность перед быстролетящим временем.

«Ты хочешь всё изменить в своём прошлом? Лучше не делай ошибок в настоящем…», — так сказали бы стрелки часов, умея они говорить.

Вот эту истину и стал понимать император. Но слишком поздно. Придя светлые мысли в его голову хотя бы лет десять назад, мощь Атлантиды была бы несокрушимой. Реформы влили бы в жилы империи новую кровь, которая в свою очередь разорвала бы замкнутый круг ограниченности и невежества в его государстве.

ГЛАВА 19. Святотатство

Утро нового дня принесло переполох во дворец Его Императорского Величества. Наследный принц нарушил границы Запретного сада и пытался похитить кристалл Отцов. Его Высочество Ария поймали выходящим из храма, в руках он держал древнюю реликвию. Жрецы были настолько удивлены произошедшим, что не знали, как реагировать на такое святотатство. За тысячелетия никто никогда даже не мог и подумать о таком преступлении.

Подумать! А тут такое!

Что делать?

Как наказать?

Будь на его месте какой-нибудь простолюдин, было бы проще. Свято-преступника постигла бы самая ужасная казнь в империи. Но принц не простолюдин, в его венах течёт кровь богов, пусть и немного разбавленная землянами.

Император от такой новости схватился за сердце и слёг в постель. Арий, запертый в своём дворце, ожидал решения отца и жрецов. Аттила скорый на расправу медлил. Всё таки единственный сын. Жрецы требовали казнить наследного принца. По их мнению: перед богами все равны, но правитель Атлантиды настаивал на домашнем аресте максимум на год, без развлечений. Судьба принца должна была решиться к вечеру, заговорщикам нужно было спешить.

Солнце ещё даже не было в зените, когда растрёпанная Атия пропущенная подкупленной стражей, ворвалась в покои принца.

— Арий, скорее тебе нужно бежать! — закричала она. — Отец поддался на уговоры Нагбура и тебя завтра казнят!

Она даже заплакала, да так правдоподобна, что позавидует любой актёр императорского театра. Бросившись к Арию обняла его. Бедный испуганный принц трясся всем телом. Его казнят! Но это не правда. Он принц! Наследный принц! По щекам загнанного мальчика текли слёзы. Ну, и где же сейчас тот высокомерный и смелый сынок императора. Прижавшись к своей сестре Арий искал утешения и защиты. И он нашёл её. Коварная принцесса уже вертела перед лицом наследничка приказ императора о ссылке на север. Пусть и фальшивая бумажка, но она пропуск за ворота императорского города. Принц, узнав, куда ему предстоит бежать, заартачился. Северные колонии — это тот же смертный приговор, только хуже. Там свирепые мятежные вожди, разбойники, снег и ужасные морозы. Разве такой изнеженный цивилизацией мальчик там выживет? Нет!

— Арий, ты же так храбр. Ты будешь там не долго. Я сделаю всё, что бы ты вернулся раньше, чем выпадет первый снег.

— Ты обещаешь? — писклявым голоском спросил принц.

— Да. К тому же это прекрасная возможность доказать этой заплывшей жиром знати чего ты стоишь. Покори север, и они забудут твой промах. А когда ты станешь императором, кристалл будет наш.

— Но так долго ждать, — принц поцеловал свою спасительницу. — Я боюсь не успеть, ты скоро станешь женой другого. Всё будет напрасно.

— Я потяну время. Назир Синх мне поможет. Нужные бумаги и письма потеряются в дороге, а дипломатия требует точности, — как он её достал, быстрей бы закончить этот фарс.

Корабль уже ждёт в порту, нужные люди заняли свои места. Всё готово, а он сюсюкается. Время не ждёт!

Нужно снова сыграть на его юношеском максимализме.

— Милый мой принц, я верю, ты покроешь себя славой, воюя с этими никчемными варварами. Разве они знают, что такое правильное руководство армией, разве они когда-нибудь видели, как ты умело владеешь мечом? Эти пожиратели сырого мяса разбегутся только от одного вида нашей мощи. Ты станешь первым императором, полностью покорившим северные племена. Нашему отцу это не удалось, он только стёр с лица земли маленькую деревушку. А ты другой. Ты смелый, сильный и главное я верю в тебя, — на последних словах она сделала большой акцент. Это должно расшевелить мальчишку. И не ошиблась.

— Что мне брать с собой? — ну, наконец-то долгожданные слова.

— Ничего не надо, милый, я всё приготовила, как только узнала о нашем провале. Твоя свита тебя ждёт на корабле. Арий с тобой согласились ехать только самые верные, остальные просто попрятались. Они предали тебя, — она с сочувствием вздохнула. — Мараджий — твой самый верный страж, будет охранять моего принца. Да и ещё Саладий тоже согласился разделить с тобою все трудности в дороге.

От Саладия она хотела давно избавиться. Этот недоумок перепортил всех её рабынь. А тут такая удача. Ну что же, теперь никто не изнасилует девчонок. Атии не придётся тратиться, покупая новых.

Паланкин ждал у самого входа во дворец. Арий даже не помнил, как садился в них, это было неважно для него сейчас. Атия самая желанная мечта сидела рядом. Она провожала принца в дальнюю дорогу. Быстроногие рабы несли паланкин, и ни один стражник не осмелился остановить принцессу и её спутника. Да, Арию запрещено покидать свой дворец, а императорский город и подавно, но Назир Синх хорошо платит. А за такую плату можно и вообще с поста уйти. Император давно деньгами не радовал свою охрану. Они были рады и обычной подачке, что уж говорить о мешочке с золотыми.

Корабль стоял у причала. Все необходимые припасы на него погрузили, команда заняла свои места, готовясь отплыть в любой момент. Ждали только Ария. Юный принц прощался со своею любимой…

— Арий, тебя ждут. Нам нужно спешить. Ты в опасности и я тоже, как твоя помощница и соучастница, — всеми возможными уговорами принцесса пыталась посадить его на корабль.

Солнце уже клонилось к закату, а этот дурачок никак не мог оторваться от её губ. Вот разрешила поцеловать напоследок. Что теперь? Она уже ощущала, как опухали её губы. Да и вся эта ситуация выводила из равновесия. Целоваться с человеком, к которому испытываешь ненависть, что может быть хуже!? За эти дни принцесса порядком устала играть влюблённую. Всё достало!

— Арий, хватит! — она оттолкнула возбуждённого мальчишку.- Тебя ждут! Если ты сейчас не уплывёшь, будет поздно. Тебя казнят, меня выдадут замуж. Ты этого хочешь? Мы никогда не будем вместе, любимый, — ну вот, она выдавила из себя это «страшное» слово — любимый. Теперь — то Арий точно умчится.

Принц был приятно удивлён. Он ожидал от Атии любых других слов, но не это. Неужели принцесса и вправду его любит. Ради этого признания он готов свернуть горы. Если надо плыть на север, чтобы спасти её он поплывёт. Он завоюет сотни земель, покорит тысячи народов только чтобы услышать это слово вновь — ЛЮБИМЫЙ.

Как же он глуп — этот мальчишка. Атия не способна на любовь. Рыжеволосая прелесть подавила в себе всякое проявление этого чувства, а к своему сводному братцу она ничего, кроме ненависти и презрения не испытывала. Принцесса просто ждала, когда в Арии разыграются юношеские страсти и желания. Только одним словом она отправила своего, пусть и нерадиво, но все же поклонника на смерть. Назир Синх не посвящал её в свои планы досконально, но любовница первого советника знала, что принц не доедет до конца своего пути. Сразу за пределами портового города на другом краю океана кортеж наследника поджидают пираты или степные кочевники-разбойники. Их жажда наживы и солидные подарки заказчиков сделают своё дело, а Мараджий проследит, чтобы всё было выполнено без курьёзов. Пусть близость с братом требовало колоссального самоконтроля, чтобы в самый неподходящий момент не сорваться, что очень выматывало принцессу, но чувство скорой победы переполняло изнутри, придавало сил для нового шага на пути к трону. Сейчас, когда её мечта вот-вот осуществится, опальная дочь императора готова прямо на грязной мостовой отдаться мальчишке. Только бы он по — быстрей поднялся на судно и скрылся за горизонтом.

«Ну, иди же!», — чуть ли не кричало всё её естество. Только Арий всё медлил. Он чего- то ждал, но чего?

Пятнадцатилетний преступник ждал объятий. Он хотел, чтобы его возлюбленная прижала его к себе. Чтобы её губы сами прикоснулись к его губам. Чтобы Она сама показала, как его любит. Всё это короткое время их перемирия принцесса только и делала, что говорила о любви и соблазняла, но сама ни разу не прикоснулась к нему. Казалась, будто она терпеливо и снисходительно позволяла маленькому мальчику поиграть во взрослого мужчину. Но Его Высочество не так ограничен, как могло показаться на первый взгляд принцессе. Ну и что, что он ещё так мал для неё. Пусть она старше наследника почти на тринадцать лет, любовь — это чувство вне времени, границ, рангов, статусов. Сын Со Чо так давно мечтал об этом, держать в своих руках мечту, только бы вечно ускользающее счастье отвечало взаимностью.

Маленький мальчик смотрел в её глаза и ждал… Ждал когда она ответит поцелуем на поцелуй. Для себя он загадал, если любимая оправдает его ожидания и даст надежду, он уедет. Принц будет спасать себя для неё. Если же нет… Разве есть смысл жить дальше. Наследник огромной империи, словно наркоман, попробовав раз опиумной настойки, больше не видит жизни без неё. Жизнь без вкуса её губ, без запаха волос и аромата кожи — это тупое существование. Принцесса Атия всегда была его идеалом, его мечтой, его вселенной… Теперь прикоснувшись к этому блаженству Арий попал в душевную и физическую зависимость. Скажи она ему лети — и он взлетит. Прикажи она ему бросься в обрыв — и он бросится не раздумывая. Вот насколько сильно и безнадёжно принц зависим от своего рыжеволосого дурмана.

Зеленоглазая словно прочла мысли своей жертвы. Прижав покрепче юное тело к своему, к телу созревшей женщины, впилась припухшими губами в губы принца. Этот поцелуй длился одно короткое мгновение. До-сели не знавшему настоящих опытных женщин принцу эти доли секунды показались самыми блаженными на свете. А вот для Атии это была целая вечность, поэтому она так резко отстранилась от него. С него достаточно… Слишком часто стала её любовь разменной картой в игре Назир Синха. Переспи с этим, соблазни того! Достаточно! Такое чувство, будто она пробивается к трону не посредством коварного мозга, а совсем другим органом, которым умело распоряжается её политический любовник. Все самые ответственные партии в их дуэте исполняет Атия. Назир Синх со всех сторон, как бы ни при чём. Чистенький и честненький! Словно старшая дочь императора сама готовит переворот в их государстве. Папочку травит, от не нужных наследников избавляется, печати с бумагами крадёт и стражу подкупает. И главное, сама весь план небольшой революции во дворце придумала поэтапно.

Из ступора размышлений её вывел эйфорический голос братца. Он опять что-то лепетал о вечной любви и просил его ждать с победой и освобождением от нежеланного брака. Атия машинально ответила утвердительно. Конечно, она будет его ждать! А как же? Только он и способен спасти несчастную принцессу. Ещё немного и любовница третьего советника императора разразится ироническим смехом. Ну, когда резко ставший благородным принц скроется вдалеке. Когда его уже порядком надоевшая рожа будет ей только снится в кошмарах, которые не слишком часто посещают принцессу.

Когда её глупое влюблённое препятствие к трону поднималось по трапу солнце почти село. Ну, то ладно. Главное принц на шаг ближе к своему концу. Сейчас этот императорский быстроходный корабль увезёт сыночка Со Чо на край света, а дочь северянки останется строить свой мир. Помахав на прощание рукою, Атия даже пустила слезу. Как это драматично! Он уплывает спасать её, а она заказывает жизнь горе влюблённого.

Прощай, прощай Арий!

Дождавшись, когда корабль скроется за горизонтом, принцесса со спокойным сердцем села в паланкин и отправилась во дворец. Ненаглядный сынок властителя Атлантиды летел на всех парусах к своей погибели, освобождая дорогу Атии в престолонаследии. Большая часть пройдена, остался император, но и это тоже скоро станет только воспоминанием. Она с Назир Синхом ещё посмеются, как всё оказалось просто.

Ещё немножко…

Ещё чуть-чуть и всё закончится.

Чем ближе сияние золотого трона, тем нетерпеливей и раздражительней принцесса. Ну, когда этот старый осёл отправиться к предкам?!

ГЛАВА 20. Император и принцесса

Император был в не себе от ярости. У него всё ещё болело сердце, но он изъявил желание сам принять эту стерву в тронном зале. Как же Аттила сейчас жалел о своём решении признать дочь варвара своею. Он дал ей все привилегии, которые наследуют законные дети императоров. Под страхом смертной казни запретил когда — либо упоминать о тайне рождения дочери Рагны. Его доверенные лица ведут переговоры с императором Лемурии о её браке. Конечно, Ё Со требует в жёны Алину, ссылаясь на шаткое положение старшей принцессы. В ней нет императорской крови и законных прав на престол Атлантиды тоже. Ко всему прочему репутация Атии не из лучших. Этому солдафону донесли о любовниках его «доченьки» и жениться на шлюхе он не хотел! Каких усилий и уступок потребовалось, чтобы лемурийский правитель взглянул на портрет Атии и дал своё согласие на брак. Почти треть западных колоний пришлось отдать, как приданное. А, эта дрянь опять интригует! Увезла Ария из-под ареста.

Уже садиться солнце, а их нет! Резкая перемена в отношениях детей ему не очень — то нравилась, но принц был так счастлив, что Аттила почти поверил в искренность принцессы. Старое сердце отца что-то подозревало. Неспроста дочка Рагны поманила пальчиком принца. Ей что-то нужно… И сегодняшний переполох тоже с этим связан. Если бы Арий знал, что принцесса не сестра ему, то буйную молодую голову ничто не смогло сдержать. Его сын, не стесняясь, добивался бы Атию. Может следующей императрицей была бы дочь севера, правда в качестве супруги Ария. Поэтому Аттила так торопил политический брак. Эту рыжую нужно было срочно убирать подальше от принца. Только вдали от наследника она не сможет им управлять.

Императору доносили о всех увлечениях сына. Последнее повергло его в шок. Атия соблазняла его мальчика. Все её танца, взгляды, слова… Всё имело до сегодняшнего утра, какай-то непонятный ему смысл. Теперь Его Величество прозрел. Так падчерица хотела избавиться от Ария. Хвала богам, мальчика вовремя остановили, и кристалл не покинул чертогов священного парка. Бедный мальчик, скорее всего подученный Атией, успел даже не только поднять реликвию, но и вынести из храма. Его руки запятнали священный идол, поэтому верховный жрец был так решителен в своих требованиях казнить наследного принца. Снисходительным он стал только после посещения хранилища с императорскими драгоценностями. И вот единственному сыну Аттилы вынесли очень мягкое наказание — всего лишь домашний арест на несколько месяцев. Правда, за это послабление император пожертвовал служителям культа половину казны. Сейчас принцу надлежит быть во дворце, а не разъезжать с коварной девчонкой по Атланте. Только бы не узнал Нагбур о своеволии глупого мальчишки, иначе все попытки спасти сына будут напрасны.

Он проклинал Атию за такое коварство. Эта сучка дурно влияет на его сына. Загулявшую парочку должны немедля доставить в императорский город. Ария во дворец принцев, а Атию в тронный зал. Впервые за двадцать семь лет «отец» собирался устроить принцессе взбучку. Но солнце село, а их так и не нашли. Они, словно, испарились. В голову императора закралась ужасная мысль: «Они сбежали». Если так, то всё пропало. Все унижения, которые он пережил сегодня, чуть ли не на коленях, выпрашивал жизнь сыну! А родная кровинка так поступила со старым отцом. Нет! Это Атия виновата! Это она подбила сыночка на все необдуманные и сумасшедшие поступки. Только она на такое способна.

Император сидел на троне, прижав к больному сердцу ладонь. Годами исправно работающая мышца сдавала. Боль усиливало волнение за Ария. Вот- вот и оно не выдержит.

Двери в тронный зал отворились и глашатай объявил:

— Её высочество принцесса Атлантиды, Атия!

Ожиданиям императора пришёл конец. Если мерзавка здесь, то и сын тоже. Теперь он безопасности. Служители культа отцов ни чего не заметили. Как камень с груди свалился. Несчастному папаше стало легче дышать. Припозднившиеся дети соблаговолили всё же вернуться домой.

Но, подняв глаза на Атию, император вновь схватился за грудь. По довольному лицу принцессы Его Величество понял — поздно! Что-то произошло. И это не исправить.

Выдыхая, он спросил:

— Что ты натворила, Атия?

Голос императора чуть был слышен в огромном пространстве тронного зала. Срывающийся шёпот — вот на что сейчас походил его голос.

— Я? — переспросила Атия, не дождавшись ответа отца, сказала, — А что я натворила? Я помогла Арию сбежать от алчных жрецов. Он сам хотел искупить свой проступок. Принц умолял меня помочь ему. А я отец не устояла перед его мольбами.

— Замолчи! — воскликнул он. Из уст принцессы слово «отец» вырывалось с той же интонацией, как и самое пошлое ругательство. Да, и как она может после всего этого называть его так. — Ты не смеешь, так говорить со мной. Я ещё император! Это ты во всём виновата. Ты знала, как он к тебе относится. Ты подбила моего мальчика украсть кристалл, ты обманом выпроводила его из дворца. Чего ты хочешь? Власти?! Нет! Ты её не получишь! — собрав все силы в кулак, император поднялся с трона и громогласно спросил, — Где мой мальчик?

Его «дочь» опустила глаза, а довольная улыбка окрасила лицо. Где его мальчик? Так он, кажется, спросил. На пути к снежным вершинам и белым степям. Как бы это ответить милому папочке, чтобы добить его окончательно. Ей уже грезился золотой трон и венец. Коварную принцессу теперь ничто не могло остановить. Даже если сейчас отец упадёт в конвульсиях, она просто переступит через него и направится к своей вожделенной мечте. Она полетит на свет золота, как мотылек к огню. Правда, крылья нагловатой принцессе никто не решиться обжечь.

Краткость и лаконичность ответа самое лучшее, что пришло Атии в голову. Пусть дальше додумывает сам. У императора развитая фантазия, он уж точно напридумывает себе ужасы, подстерегающие любимого сыночка в дороге. Это и добьет его быстрее, чем яд. Тем более, что отраву мешают в еду императору давно, а результатов невидно. Разве, что за сердечко хватается папочка.

— Арий плывёт на Север, завоёвывать и порабощать варварские племена, — немного выждав паузу, что бы убедиться бледность сменяющаяся синевой, связана с её словами, добавила, мило скалясь, — только вот не задача, с принцем всего-то десять человек, а дорога туда опасная…

Не веря своим ушам, Аттила сильнее прижал ладонь к сердцу. В груди так сильно защемило, что вдохнуть было не возможно. Каждая попытка сделать вдох только усиливала боль. Тело начинало неметь. Рядом стояла его дочь, но она словно ожидала чего-то. И тут до него дошло, чего ждала принцесса. В её глазах великий правитель читал свой приговор. Но он всё ещё император и восседает на троне предков. Так ли это? Закрыв глаза (он всё равно ничего уже не видел, картинки плыли), правитель сползал на мрамор тронного зала. Ему хотелось кричать, звать на помощь. Аттила не мог. Язык не слушался. Всё тело взбунтовалось. Мозг пытался отдавать команды, но руки, ноги были как чужие. Паралич… Его дочь (для всех она была ЕГО РОДНОЙ ДОЧЕРЬЮ) стала намеренно причиной инсульта. Как такое возможно?!

Старый император лежал без движения на полу. Только взгляд провожал быстро уходящую принцессу. Он беззвучно кричал ей — «Помоги, доченька…». Телепатией Атия не обладала, а если бы и имела такой дар богов, то вряд ли подошла к нему. Принцесса ненавидела отца за всю ту боль что испытала мать и она. За предательства, холодность, равнодушие. По сути двадцатисемилетняя принцесса всё ещё переживала в своей памяти потерю матери и винила в этом Аттилу. С его молчаливого согласия их сослали в тот сарай, виллой его не назовешь, как не крути. Он предпочёл закрыть глаза на ужасную смерть своей жены, виновных не наказали. Да, и кого наказывать невесту императора? Он пошёл на поводу у Со Чо и подписал указ о казни ни в чём неповинного Вилентия — её первую любовь. Атия хорошо помнила, как умоляла выслушать её, а в место этого папочка отбросив ногой нелюбимую дочь, перешагнул через плачущую преграду на своём пути. Он, видите ли, с супругой спешил на кровавое представление. Ничто никогда не сотрёт с памяти, как по приказу Со Чо принцессу потащили за императорской четой стражники на место казни. Их сильные цепкие пальцы с болью впивались в руки, и тут же оставляя синяки. Она кричала, вырывалась и просила хотя бы сохранить жизнь Вилентию. Но, император делал вид, что не слышит, а мачеха, торжествуя, приказала усадить падчерицу на место, где наилучшая панорама казни. Атии так нужна была тогда его защита, а в место её принцесса получила брезгливость в глазах отца после экзекуции. Он не когда не был к ней добр, так почему она должна любить его. Принцесса лютой ненавистью ненавидела императора. И ничто теперь не заставило бы её обернуться. Пусть стонет, плачет, рыдает, как когда-то она. Всё это для него. Такого конца император Аттила достоин!

Вот так в одиночестве беспомощным ещё долго лежал император на холодном белом мраморе. Всесильного нашли простой дворцовый страж с рабыней, забежавшие уединиться. К их удивлению Аттила все ещё был жив. Императора тут же унесли в его покои. Первые советники нагнали уйму лекарей, но как один учёные умы твердили, что они бессильны. Их правитель долго не протянет. Паника не заставила себя ждать. Первый вопрос, мучивший большинство вельмож: «Где Арий и кто будет императором?».

А, правда, кто?

ГЛАВА 21. Сюрприз от Назир Синха

Принцесса была счастлива. Она окрылённая вылетала с тронного зала. Ещё немного и всё кончится. Сегодня Её Высочество славно потрудилась. Император после их разговора точно сляжет. Вид отца говорил сам за себя. Интуиция подсказывала ей — с таким цветом лица не живут. Ах, если бы она только обернулась назад, то её радости не было бы предела. Распростёртый на полу Аттила, что может быть лучше, только секс с Назир Синхом. Хотя, если подумать, и это не идёт в никакое сравнение. Секс сексом, а возможность повелевать народами всё же самый настоящий экстаз.

В парке она наткнулась на своего любовника. Он тоже был в приподнятом настроении. Причиной тому было разрешение старшей принцессе погостить у третьего советника на вилле. Конечно, эта бумажка наглая поделка, но от подлинной её не отличит и сам император. Все печати и подпись Аттилы присутствуют. Несколько дней вдали от дворцовых сплетен и интриг. Но как же их планы? Неужели он отступился.

Назир Синх прочёл по испуганному лицу Атии все её мысли. Улыбаясь, он попытался успокоить любовницу.

— Атия, здесь находиться смысла нет. Пока император жив и его щенок тоже, нам остаётся только ждать. Ну, так почему эти дни скучного ожидания не провести с пользой для нас. Давай отдохнем вместе за городом. На несколько дней убежим от суеты дворца, — и, подойдя, обнял принцессу.

— Ты не перестаёшь удивлять меня. Назир Синх устал от собственных интриг и решил понежиться на солнышке со своей политической любовницей. Как — то странно, не находишь?

— Ну почему тебе всё надо испортить, а так хорошо начинался этот день. Подыграла бы что ли, милая! — с издёвкой, добавил, — В тебе нет ни грамма романтики.

— Я сыграю в твоём спектакле, только скажи, зачем нам так поспешно уезжать в самый разгар событий?

— Моя вилла на берегу моря и рядом порт. Будем ждать известий об Арии.

— Мог бы и без меня там «отдыхать», — заключила Атия.

— С тобою будет веселей, к тому же ты не натворишь безрассудных поступков.

— Не обижай меня, милый, а то пожалеешь, — промурлыкала принцесса, прильнув к нему.

— Я хочу пожалеть сегодня и завтра и послезавтра ночами, когда ты будешь в моих руках, о том, как быстротечно время рядом с самой красивой женщиной Атлантиды.

— Ах, какой же ты льстец. Настоящий царедворец, - старшая дочь императора закатила глаза от удовольствия. Быть в объятьях Назир Синха — наслаждение. Конечно, она поедет с ним хоть на край света после таких слов. Но, ненадолго. Забыться принцессе не под силу даже с самым лучшем. — Только с одним условием, милый.

— Что? Ты всегда удивляешь меня, Атия, — изобразить обиженный вид третьему советнику не удалось, и он улыбнулся. — Тебя приглашает на виллу самый завидный жених империи, а ты ставишь условия. Ну, конечно я выполню любое пожелание Вашего Высочества.

— Эти несколько дней я хочу быть просто женщиной. Я хочу забыть обо всём, даже о троне.

Просто она сильно устала. Перспектива в пасть в забытье было то, что сейчас необходимо. Её любовник, не дожидаясь отъезда уже начал воплощать в реальность пожелание принцессы. В тенистых зарослях никто не мог им помешать предаваться любви.

Их паланкины несли рядом. Любовники ворковали, как голубки. Все-таки сегодня был прекрасный день, ну а вечер предстоял не очень комфортный. Атия не любила путешествовать налегке. Всего несколько охранников, мало сундуков, рабы вразвалочку вышагивали за мини-процессией практически ничем не загруженные. Будто не член императорской семьи едет, а какая-то мелкая обедневшая сошка. Только Назир Синха всё устраивало. Этот любитель культурного отдыха на свежем воздухе довольно улыбался. Он умел разгружать свои мозги, в отличие от принцессы. Мысли о случившихся и грядущих событиях никак не покидали.

Ну, как там без неё?

А если всё пойдёт не так, что тогда?

Только однажды она на несколько минут забыла обо всём на свете, когда их кортеж пробирался сквозь толпу нищих на улице усеянной пекарнями и тавернами. Нищие то жалобно просили милостыню, то, обезумев, кидались на паланкины. Если бы не кнуты стражей и меч Зураба повторилась бы история нескольких дней ранее. Атию аж передёрнуло от воспоминаний. Ах, её Зураб… О всегда рядом в нужный момент. Плевать, что Назир Синх категорически не хотел брать его с собой. Ссылаясь на личную неприязнь к этому чёрному гиганту. Любовнику не очень хотелось ощущать пристальный взгляд раба-телохранителя круглосуточно. А ещё больше он не желал знать о присутствии Зураба за дверью вовремя любовных утех. Ко всему прочему, этот распоясанный негр всегда вламывался в самый не подходящий момент! Ему, видите ли, постоянно казалось, что хозяйке нужна помощь. Его драгоценную госпожу обижают! Атия умилённая, такой заботой, смеялась и всё прощала дурёхе-рабу, а вот Назир Синху было не до веселья. В эти секунды интриган хотел убить прилично надоевшего Зураба. Атия обещала определить своего верного пса вместе со всеми домашними рабами. С плеч Назир Синха словно камень свалился! Комнаты для рабов на его вилле в отдельном домике, а домик довольно далеко. Так что Зурабушке, придётся побегать! А лучше всего, дать ему девку на эти дни! Пусть развлечётся, ну и их в покои оставит. Первый советник понимал, Атия никогда не накажет за постоянную назойливость, столь преданного человека. Единственного, что она может сделать Зурабу — это поощрить его за верную службу. Вот так Назир Синх устранит вечную помеху в лице африканца. Пусть ненадолго, но это будут самые не забываемые дни в их жизни.

Мощёную дорогу сменила песчаная, и весь путь казался слишком долгим. Деревья, кусты, река, поле и, опять то — же самое на протяжении всего дня. Пейзаж немного поднадоел. Принцесса не могла взять в толк почему, её милая сестрица так рвалась из роскошных апартаментов в глушь деревни. Одна зелень и назойливые насекомые, а ещё скука. Всю дорогу её одолевала скука. Принцессу даже утомили стихи, которые как истинный оратор декламировал Назир Синх. По-видимому, их прелесть мог оценить только слишком образованный третий советник, а вот Атия была далека от этого. Литература её никогда не привлекала, театр совсем другое. Яркие костюмы, искусная игра актёров вот, что завораживает в действительности! Назир Синх, ну когда же мы приедем?

ГЛАВА 22. Скромная вилла третьего советника

Вилла третьего императорского советника показалась только на закате утомительного дня. Её белые стены утопали в горной зелени. Черепица на крышах от последних лучей окрасилась в тёмно-красный цвет. Какая она огромная эта загородная маленькая вилла. Скромняшка Назир Синх! Построил себе дворец не хуже, чем у императора. Одни ворота чего стоят — железные с позолотой, узор был настолько замысловат, что принцесса даже не стала вникать в суть его.

А вот за воротами её взору предстала вся роскошь. Широкая дорожка, усаженная по бокам аккуратно подстриженными кустами, вела к парадному входу с высокими колоннами. Повсюду море цветов, пенье птиц и умиротворяющие журчание воды в фонтанах.

Вилла Назир Синха состояла из нескольких домов. Самый большой занимал хозяин, когда изредка наведывался за город. Два этажа продуманной до мелочей изысканности. Гостиная для светских приёмов рассчитана на человек пятьдесят. Но самое главное это мраморный фонтан в центре. Кабинету тоже надо отдать должное. Назир Синх не очень любил кресла и стулья, поэтому в своём оплоте знаний и тайн поставил две большие мягкие кушетки с десятком пуховых подушечек. Стол с резными ножками и тысячи свитков на пыльных полках в углу огромный глобус. По-сравнению с гостиной довольно простенько, но зато ничто не отвлекает от плетения интриг и подготовок к переворотам. Столовая просторна, но, не смотря, на свои внушительные размеры мебели в ней было мало. Опять же колоны, статуи обнажённых девиц, стены, выложенные разноцветной мозаикой. Далее следовала кухня, но Атия не очень-то интересовалась утварью и приготовлением стряпни, поэтому эта часть дома в экскурс не входила. Принцессу заинтересовала ванная комната с бассейном и парилкой, а также спальни на втором этаже.

Спальня хозяина, правда, больше. Опочивальня Назир Синха занимала центральное расположение среди остальных спален. К ней вела лестница прямо из гостиной. Двух-створчатые двери из красного дерева отворились, и её взору предстала массивная кровать с белоснежным балдахином, а над кроватью стеклянный сфера-образный потолок. Третий советник императора тут же пояснил, что любит смотреть на ночное небо и вообще предпочитает спать с комфортом. Смысл его слов она поняла сразу, когда осмотрелась вокруг себя. Ноги ласкали ковры из шкур животных. Эти ковры так искусно сшиты, что казались одним целым, хотя живности с таким окрасом точно нет, и не было на земле. Мозаичные стены, как ни странно, успокаивали палитрой весенних цветов, а не возбуждали привычными для двора эротичными сценами. У изголовья кровати два маленьких столика. Камин в углу комнаты напротив его лежак со спинкой, и табурет, выполняющий роль столика под кубки с вином.

Принцессу взволновал один вопрос, а где же гардеробная. Обычно это нужное помещение смежное со спальней. А в этой роскошной комнате нет даже намёка на его существование. К тому же ни один уважающий себя вельможа не будет нежиться на перинах одной и той же сорочке круглосуточно.

Заметив некое замешательство на лице принцессы, любовник сразу понял, о чём задумалась его гостья.

— Атия, подойди к мозаичной арке возле камина, — когда она была уже на расстоянии вытянутой руки от цели он как бы, между прочим, добавил, — Прикоснись к птице на ветвях внутри арки.

Щёлк.

Выложенная арка отъехала назад, выполняя функцию двери. А вот и комната, так волновавшая принцессу. Скрытая от самых зорких глаз, она могла играть роль укромного местечка, но не большого шкафа для одежд. Хитрец Назир Синх опять удивил Атию. Да, и комнатка тоже. Одежда висела на длинных тонких брусьях, а не лежала в сундуках. Этого атрибута мебели вообще не было.

— Ты умеешь удивлять, милый, — заключила принцесса и тут же спросила. — Может есть ещё скрытые сюрпризы?

— Конечно, скрытая уборная напротив.

— Ну, туда я пока не пойду, — хитро улыбнувшись, она направилась к постели. — Хочу понежиться на твоей перине, милый.

Намёк Её Высочества Назир Синх понял буквально. Он не заставил долго себя ждать.

После любовных утех хозяин виллы и его гостья посетили ванную комнату. Да, и здесь царедворец отличился. Голубая мозаика создавала ощущение, словно морские воды окутывают тебя всю. В этом пространстве не было углов. Вся комната напоминала сферу. Вверху в самом центре мелкие чуть заметные отверстия, а сразу под ними жёлоб. Эта конструкция располагалась над довольно обыденной принадлежностью повседневной жизни. Правда, он был встроен в стену и так же обложен мозаикой.

Зачем всё это и как оно работает? Такими вопросами задался бы каждый человек живших двенадцать тысяч лет назад, да и в принципе на протяжении всего этого отрезка времени.

— Ты любишь дождь? — неожиданно спросил он.

Принцесса чуть замешкалась, и любовник расценил это как утвердительный ответ. Подхватив Атию на руки, третий советник провернул в стене ручку. Тёплые капли воды заструились с потолка. Живой восторг вырвался из уст принцессы. Такого она никогда не видела. Летний дождь прямо в ванной комнате. Атия была знакома с водопроводом, по которому холодная вода поступала в город императора. Она знала, как использованная вода уходит в канализацию, но такое! Это просто чудо!

— Тебе нравится? — он спрашивал, заранее зная ответ. Сейчас принцесса не могла скрыть своих восторженных чувств.

— Да! — на выдохе прокричала она, целуя Назир Синха.

— Тогда тебя ждут ещё кое-какие чудеса инженерии.

Приняв дождевые ванны, парочка отправилась в парк. Где её взору предстал ещё один фонтан, три беседки. Одна из них была оборудована деревянными лежаками и не имела крыши. Хозяин объяснил это тем, что здесь очень хорошо принимать солнечные ванны после купания в бассейне. Бассейн находился тут же и напоминал скорее тихую заводь озера. Петляя по узким тропинкам среди кустов роз и жасмина, любовник вывел её к выдолбленной из скального утёса террасе. Там она чуть не решилась чувств от красоты бескрайнего океана.

— Я любуюсь здесь восходом, — задумчиво проговорил Назир Синх. — Посмотри вниз.

С террасы спускались такие же выдолбленные в скале ступеньки с перилами. Они вели к песчаному пляжу. А самое удивительное было то, что пляж со всех сторон окружал естественный забор из скал и рифов. Неужели такое создала природа. Это было нереально.

— Это место так восхитительно. Я осталась бы здесь навсегда, — словно впадая в забытьё, шептала принцесса.

— Ну, милая, приди в себя. Везде есть следы цивилизации, — он указал рукою направо от скальной изгороди, что и привело её в себя.

Там едва заметно вырисовывались серо-белые дома порта. А то, что Атия первоначально приняла за облака, были всего лишь паруса уплывавших и приплывавших кораблей.

Порт! Шлюхи, грязь, пьяные матросы, драки, вонь… Это быстро опускает на землю. Принцесса сморщилась, зачем Назир Синху всегда всё портить.

— Ты разрушил мой рай!

— Прости, — с явной издёвкой в интонации пробурчал любовник, провожая взглядом стан Атии.

Смотреть на океан она больше не желала, тем более, что Назир Синх привнёс туда реальность.

— Это в этот порт приплывёт твой человек с кольцом? — кинула через плечо принцесса.

— Да, — догоняя, ответил третий советник и тут же добавил, — Помниться меня, кто-то просил относиться к себе, как к простой Женщине.

— Это ты к чему клонишь? — подняв брови, спросила Атия.

— А к тому, что у женщин из простых нет рабов — телохранителей.

— Дался тебе мой Зураб! — со смехом отвечала принцесса. — Ну, ладно, уговорил. Моя тень…

— Твой пёс, — перебив, уточнил любовник.

— Мой телохранитель, — поставила точку в этом вопросе принцесса. — Зураба надо чем-то отвлечь. Я дам ему рабыню на несколько дней, пусть отдохнет.

— Прошу прощения, милая, а чью рабыню ты ему отдашь на развлечение? — ехидно спросил хозяин виллы.

— Твою, — улыбнулась принцесса. — Тебе же мешает Зураб.

Теперь и она разрушила его рай. На своей вилле он почувствовал себя на мгновение гостем. Его ухмылочка сползла с лица так же быстро, как и появилась.

— Прикажи позвать моего верного телохранителя, - как бы специально, делая акцент на последние слова, сказала принцесса.

Повинуясь, Её Высочеству третий советник императора удалился.

ГЛАВА 23. Принцесса Алина и закрытые двери

— Пустите! — истошно орала Алина, пытаясь пройти в покои отца, но сильные стражники перегородили двери.

— Мы не можем, Ваше Высочество, приказ, — пытался успокоить её один из них.

Принцесса отступила на шаг. Сквозь слёзы она даже не видела их лиц. Отец умирает, а дочери нельзя быть рядом. Кто посмел запретить принцессе пройти к императору! Хоть Алина и была ещё слаба, но нарастающая злость придавала силы.

— Кто осмелился отдавать такие приказы?! Я — дочь императора! Вы немедленно пропустите меня или же поплатитесь жизнью! Маркус, прикажи своим людям арестовать их.

Любовник принцессы не сдвинулся и с места, ловко сделав вид, будто не слышал, приказа Алины. Он-то отлично знал, чьи приказы выполняют эти бравые ребята. Только один человек в империи мог осмелиться на такое. Запретить пускать к старому императору даже дочерей и сына, если тот объявиться. Такое подвластно только Амурию.

Вместо того чтобы выполнить порученное, Маркус попытался угомонить разбушевавшуюся любовницу. В последнее время с Алиной было очень тяжело. Её смена настроения вводила его в ступор. Милая девочка, превратилась в истеричку. Тамара говорила — это нормальная реакция женского организма на выкидыш. Если верить словам рабыни Атии скоро всё придёт в норму и принцесса вновь станет сама собой. Тут ещё ко всему прочему успокоительные капли закончились, а где взять новые Тамара не знала. Нужно было экономить эти драгоценные капли, а не лить их ложками в питьё Алины. Ну, что сделаешь, когда твоя ласковая кошечка превращается в дикую тигрицу от одного лишь слова, или плачет в три ручья сутки напролёт.

— Милая, тише. Все смотрят на нас, — говоря это Маркус, гадал завоет или закричит. Но к его великому удивлению принцесса только посмотрела вокруг себя. — Тише, родная.

И в правду на неё все смотрели. Почему? Они что –то знают? Неужели от этих дворцовых дармоедов ничего не скроешь. Они смотрят на неё, шушукаются за её спиной. Жалеют или радуются. Что? Если она родилась принцессой — простое материнское счастье не для неё? Алина не имеет права быть счастливой женой и матерью! Ненавижу! Отец обещал всё исправить. Она должна быть рядом с ним. Только тогда ему станет лучше, и он сдержит своё слово. Алине необходимо просто пройти к нему. И тогда принцесса будет умолять императора не оставлять её одну среди этих стервятников. Он должен выздороветь. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО дал ей надежду и только ему под силу осуществить мечту своей бедной дочери.

Дочь Аттилы утерла слёзы ладонями.

— Кто отдал приказ? — тихо спросила принцесса.

— Амурий, — коротко ответил стражник.

— Хорошо, идём к первому советнику, Маркус.

Её возлюбленный поплёлся за нею. Принцессе он вряд ли сейчас был нужен. Она не заметила бы его отсутствие, и всё же он следовал за ней. Толпившиеся в коридорах вельможи расступались, давая дорогу принцессе. Кто кланялся, кто просто отходил, надеясь, что в таком душевном состоянии она ничего не заметит. И были правы, Алина никого не видела перед собой. Только мрамор полов коридора и тусклый свет от факелов.

ГЛАВА 24. Совет во дворце Амурия

Все были в сборе. Всесильные вельможи империи атлантов собрались в покоях первого советника. Сам хозяин — Амурий. Марий — второй советник императора, Кампий — хранитель печати, Нагбур — главный жрец культа отцов, Торас — капитан дворцовой стражи. Здесь даже присутствовала Марция. Без её ведома не может что-либо происходить в городе императора. Конечно — нет.

Собравшиеся громко спорили, пытаясь перекричать друг друга. Но разве в таком шуме можно было расслышать кого-либо из гостей Амурия. Не выдержав сводящих с ума криков, Нагбур со всей силой ударил золотым наконечником посоха (символом верховной власти) об пол. Грохот заставил всех замолчать. Крючковатый старик равнодушно и даже с какой-то неприязнью окинул скандалистов своим взором. Убедившись, что на него все смотрят:

— Сейчас главный вопрос в том, где принц? Всё остальное второстепенное, — ровно заключил Нагбур и добавил — Кому Арий будет благосклонен, тому и возле золотого трона стоять. Ради спокойствия империи я готов закрыть глаза на святотатство совершённое им и даже забыть о нарушении епитимьи наложенном на него.

Хозяин покоев нервно заёрзал на кресле. А ведь, правда, где же принц. После скандала с кристаллом он должен был находиться под домашним арестом. Только Его Высочества там нет. В раздумья первого советника вмешался пьяный голос Тораса. Этот охламон уже с утра надрался. В принципе его присутствие здесь и ненужно. Зачем только Марция его позвала.

— А наш драгоценный принц в данный момент, наверное, до одурения ублажает Атию.

— Как?! — в один голос вскрикнули все.

— А так! Ария последний раз видели садящегося в паланкин принцессы. После этого наследного принца не лицезрели в городе императора.

— Старшей дочери Его Высочества уже пару дней нет в своих покоях, — чуть слышно заявила Марция.

— Ой, да успокойтесь вы! Какая она ему дочь! А принц ей не брат! Сейчас наша Атия прыгая на сыночке Аттилы нашептывает кого первым надо, — и, показав руками, как отрубят головы, громко засмеялся.

— Заткнись пьяный ублюдок! — не выдержав, завопил Кампий.

— А что я такого сказал? — удивился Торас. — Все знают, какая принцессочка в кроватке. По крайней мере, я. Ну, и знойная ненасытная сучка. Чтобы быть частым гостем в ней, принц горы свернёт и шее тоже. Назир Синх и то, как дурак, по парку носился за подолом её платья.

— Кто ты говоришь по кустам парковым бегал? — в голосе Амурия чувствовалась тревога.

А почему и нет. Неспроста Атия и Назир Синх спелись. Что — то задумали эти два интригана. Знать бы, что и знать бы, где они. Одно радовало — дворцовая стража подкуплена. Никто не пройдет и не покинет императорский город без его на то позволения. Смены приоритетов не бывать. Амурий власти не отдаст. Уж больно она желанна и хороша. С ней чувствуешь себя в полной безопасности.

— Первый советник и принцесса, — ещё раз подтвердил Торас.

— О том, что они любовники, я знала давно, — призналась Марция. — Алина сказала. Но заговорщики вряд ли. Кто любит — не потерпит измен. К тому же Назир Синх не подложит свою любовницу под принца. Даже ради короны.

Рассуждения Марции вслух, нисколько не привели в душевное равновесие первого советника. Плохо его возлюбленная знала мужчин, особенно таких изворотливых, как Назир Синх. Вот он то, как раз и подложит ещё и советы раздавать будет. Третий советник не так прост, как кажется. Нутром чуял Амурий. Слишком он любезен и спокоен, словно всё контролирует гад! Ни что его не прошибает. Казалось, даже улыбка продуманна до мелочей. Нет, у таких расчетливых, как он, всегда есть цель.

И эта цель — золотой трон! Первый советник был уверен в своей правоте.

Не просто так чужеземец дурит голову принцессе, а может это она ему, или они вместе пускают дым в глаза дворцовым бездельникам. Свои отношения они не скрывают, но что скрывают сами отношения. Для кого весь этот фарс? И где Назир Синх сейчас в такой ответственный момент для всей элиты империи.

И тут Амурия осенило.

Вся игра в любовь для них!

ГЛАВА 25. Меняя друзей и врагов

Во дворце Амурия стражников было больше, чем у дверей умирающего императора. Пока принцесса с любовником шла к кабинету первого советника им то и дело преграждали путь вооружённые до зубов солдаты. Узнав в Маркусе сына фаворитки их господина, они с поклоном отступали. Принцесса сразу заметила, что люди Амурия не оказывают подобающего внимания ей, а только её возлюбленному. Они не кланяются при виде дочери императора, а это равносильно оскорблению властвующей семьи. За такое всего несколько дней назад казнили. А теперь? Повсюду какой-то хаос.

Вход в кабинет советника преграждала не только массивная дверь, но и четверо стражников. Их мечи были вынуты из ножен. Увидев приближающуюся парочку, хранители покоя стали плечо к плечу, закрыв собою дверь. Алину нисколько не напугало такое поведение, а только раззадорило. Её принцессу империи атлантов посмели не пропустить к какому-то советнику. Ну и пусть, он практически управлял государством последние несколько лет. Это не даёт ему права пренебрегать привилегиями Алины в такие тяжёлые для империи дни. Остановившись перед живой стеною, принцесса гордо подняла подбородок вверх и холодно приказала:

— Пропустите!

Те в растерянности переглядывались. Им было сказано никого не пускать внутрь, но принцесса не кто-нибудь. Она дочь императора! Не зная точно, что происходит при дворе, стражники побоялись гнева Аттилы и, опустив головы в знак почтения, расступились. А один даже распахнул перед нею дверь.

В покоях сразу же повисла тишина. На секунды всем показалось, что сама Атия пожаловала. Но увидев за спиною принцессы Маркуса, со всех уст сорвался облегчённый выдох. Это только Алина. Правда, сейчас она очень похожа на старшую сестру. Стоя в проёме принцесса источала недовольство. Не дожидаясь, пока её спросят, зачем пожаловала, Алина закричала на Амурия:

— Как ты посмел запретить мне, дочери Его Величества Аттилы, быть рядом с больным отцом! Я требую пропустить меня в покои императора!

Ошеломленные такой дерзостью некогда тихой принцессы присутствующие в кабинете открыли рты. Первой пришла в себя Марция и, бросившись к Алине, словно наседка закудахтала:

— Милая, тебе нельзя ещё вставать. Ты же болела. Вернись в постель. Маркус! — хотела она пожурить сына за безрассудный поступок возлюбленной, но почти невестка вырвалась из нежных лап почти свекрови.

— Я не девка безродная! Я дочь императора и ко мне следует обращаться — Её Высочество!

Такой поворот событий поставил в тупик Марцию. Она больше не узнавала любовницу сына. Принцесса словно сорвалась с цепи. В ней было столько злости. Отступив на шаг, мать Маркуса посмотрела на Амурия, ища поддержки. Советник выпрямившись, как струна, перешёл к допросу стальным голосом, нисколько не принимая во внимание слова принцессы.

— Где твоя сестра и принц, Алина?

Метнув взгляд в сторону наглеца, принцесса таким же тоном ответила:

— Я им не нянька!

— Она ничего не знает, — в защиту своей любимой сказал Маркус. — Алина болела. Она неделю не вставала с постели.

— Все знают о причине недомогания принцессы! — закричал выходящий из себя Амурий. — Я спрашиваю, где принц и эта шлюха?

Слова первого советника ещё больше задели Алину. Ведь вельможа не только оскорбил её, он назвал сестру — шлюхой. Бросившись к нему, дочь императора влепила звонкую пощёчину. Маркус ели смог оттащить свою разбушевавшуюся любовницу от ошарашенного Амурия. Присутствующие при столь скандальном происшествии, только молча следили, как разовьются события дальше. Советник императора и принцесса смотрели друг на друга глазами полными ненависти. Каждый точно понял, что никогда эта пощёчина не будет забыта. Если раньше Амурий просто не замечал бледную тень Атии, то теперь Алина стала в один ряд со злейшими врагами губернатора Атланты. Он не даст спуску нанесённому оскорблению. Дочка Аттилы поплатится за это безрассудство.

Алина оттолкнула трясущегося Маркуса. Она нисколько не жалела, что не сдержалась. Пусть знает своё место! Он должен трепетать от страха за позорные слова, вылетевшие из его поганого рта. Когда отец придёт в себя она будет первой, кто расскажет, как Амурий оскорбил их императорскую семью.

Напряжённую тишину нарушил смех пьяного Тораса.

— Не всегда удаётся увидеть, как первые лица империи получают по роже!

— Заткнись! — в один голос воскликнули все.

Маркус попытался обнять возлюбленную, но она сбросила его ладони, отдёрнув плечи. Гордо выпрямившись, принцесса уже спокойным голосом заявила Амурию:

— Я иду к отцу и если ещё хоть один солдафон попытается меня остановить, клянусь богами! Как только императору станет лучше, я буду первой, кто придёт на твою казнь и последней, кто уйдёт после неё.

Такие речи принцессы теперь не вызвали усмешку даже у пьяного капитана дворцовой стражи. Проводив взглядом уходившую Алину, Маркус кинул взгляд полный надежды на свою мать. Та, поняв, что от неё хочет сын стала умолять Амурия сменить гнев на милость. Ведь девочка, такое перенесла. Она сейчас на грани нервного срыва. Ну, что такого, если бедняжка побудет с отцом. Кому от этого плохо?

Всесильный хоть и затаил обиду, но сегодня его больше волновало исчезновение принца, чем уязвлённая гордость. Окрикнув стражников за дверью, он распорядился одному из них проводить капризную Аттилову дочь до опочивальни императора. Когда страж выскочил исполнять новый приказ господина, первый советник посмотрел на другого.

— Собери десяток солдат, и наведайтесь во дворец принцесс. Всё там переверните и приведите сюда Тамару. Эта рабыня точно должна знать с Атией ли принц. Кто будет препятствовать убейте, — отдавая такое распоряжение, Амурий источал саму твёрдость. По его мнению, пришло время действовать жёстко.

Малодушный Кампий опять нервно поёрзал на стуле, прежде чем спросить у губернатора города:

— А если она ничего не скажет?

— Мои ребята умеют спрашивать, — спокойно ответил тот.

Марция громко ахнула. Она хоть и давно жила при дворе и сама не раз была причиной чьих-то страданий, но такого хладнокровия раньше за любовником не наблюдала. Одно дело с помощью интриг сослать нелюбимого мужа на север или отравить врага и совсем другое, отдать хрупкую девушку в «умелые» руки садистам. Да ещё, так легко отдавая такой ужасный приказ. Бойня в покоях принцессы ни к чему хорошему не приведёт. Если принц действительно с Атией и Назир Синхом, то вся эта мышиная возня пустое. Наследник уже под влиянием старшей принцессы, а может означать только одно: Всех, кто пришёлся Атии не по нраву, ждёт ужасный финал. Сегодня Амурий своими не лестными словами в адрес принцесс поставил закорючку под собственным приговором. И тут Марция смекнула, что только Алина способна защитить её от гнева принца. Пора менять друзей, любовника и взгляды! Совсем скоро Арий займёт своё место на золотом троне, а Атия будет стоять за этим атрибутом власти, нашёптывая, как следует править. Нет. Принца у них нет, раз так, то они обречены на неудачу. Только вот Марция никогда не была среди неудачников и в этот раз так не будет. Женщина последний раз посмотрела с любовью во взгляде на Амурия. Она была уверена, как только дверь закроется за спиною, все чувства, питавшие к нему, её переменчивое сердце забудет. Не будет ни боли, ни душевных терзаний. Жена Мелентия вообще не способна на глубокую любовь к мужчине. Единственный мужчина в её жизни, ради которого она способна на всё — это сын. А вся остальная половина человечества просто средства к достижению цели. А цель Марции: всегда блистать на небосводе дворцовой роскоши и играть в ней не последнюю роль.

Увидев, как любовница идёт к выходу, Амурий бросил ей в след:

— Ты куда это?

— Тебе не кажется, что мне нужно быть рядом с принцессой Алиной? Девочка напугана и зла на тебя. Мало ли что ей взбредёт в голову? — выкручивалась Марция, придумывая оправдание своего поспешного бегства. Но первому советнику императора даже в голову не могло придти, что любимая бросает его. Он поверил каждому её слову, в очередной раз мысленно поблагодарив богов, за такую умную и преданную женщину. Как она печётся об его благе. Жаль, что они так долго не могут узаконить их союз. А всё этот Мелентий!

Следующим покинувшим их альянс был Торас. Вернее его выгнал Марий каждый раз раздражающийся пьяным гоготом. Второй советник заявил, что шуту не место там, где решается судьба страны. Торас, конечно, мог и поспорить с более весомыми аргументами, как кулаки, но именно отставки он и добивался. Своему хозяину он уже послужил, выведав нужную информацию и подлив масла в огонь, а теперь пора спасать Тамару. Эта хохотушка ему очень нравилась, а особенно родинка на её левой щеке и пухленькие губки. И вообще Торас был против насилия над детьми и женщинами. Правда, иногда свои принципы он выгодно менял.

ГЛАВА 26. Стычка в императорском саду

Выйдя от первого советника, капитан дворцовой стражи бросился по аллеи в сторону дворца принцесс. Он хорошо понимал, что может легко разминуться с солдатами Амурия, дорожки императорского сада были точно лабиринт. Единственное, что могло навести его на их след это крики Тамары. И на полпути до Тораса донеслись истошные крики рабыни Атии. Прислушавшись откуда они, капитан рванул напролом через кусты колючих роз. Шипы царапали лицо и руки, а из маленьких порезов быстро просачивались тоненькие струйки крови. Когда Торас выпрыгнул прямо перед двумя солдатами, волокущими девушку, один из них приставил лезвие меча к её горлу. Почуяв, что от преградившего им путь тянет вином, самый нахальный вышел вперёд.

— Так нажрался, что дороги не видишь? — хамовато спросил он. — Иди, проспись, Торас.

— Ты знаешь моё имя? — в голосе капитана не было и намёка на то, что он зол.

— Да, знаю. Кто не знаком с пьянчужкой Торосом? — продолжал издеваться солдат. — Атия явно не знала настоящих мужиков, раз трахалась с тобою. Жалко её не было во дворце, а то бы я показал, что такое настоящий мужик, — он громко засмеялся.

Капитан лениво улыбнулся. В его жизни таких дураков встречалось очень много, поэтому Торас даже не мог серьёзно воспринимать их насмешки. Чаще всего он просто пропускал мимо ушей поток этой брани в свой адрес, но не сегодня.

— Отпусти девушку, а ты, — обратился он к мальчишке, — напросился на взбучку.

— Что? Ха, ха, ха! — демонстративно засмеялся солдат. — Не думаю, что вообще способен держать меч в руках.

С самого начала нагловатый солдатик совершил ошибку. Не стоило ему насмехаться над Торосом. Он хоть и любил покутить и выпить в любое время дня и ночи, но с оружием обращаться умел. Молодое поколение солдат не знало о капитане ничего. Разве эти избалованные маменькины сынки, пришедшие на смену ветеранам северных войн, могли знать, что когда-то Торас выжил в мясорубке при заснеженном перевале, что бежал от варваров и пройдя через белые степи в убийственный холод почти околев вышел к своим. Познав все ужасы войны, ветеран сходил сума от скуки при дворе императора. Может для кого-то такая нудная жизнь была пределом всех мечтаний, но только не для него. Только сейчас вновь задышал полной грудью, почувствовав, как кровь приливает к голове, а ладони самопроизвольно сжимаются в кулаки. Глубоко вдохнув, Торас вынул свой меч, приготовившись к нападению. Он предпочитал начинать с защиты, так лучше оценить противника и просчитать его дальнейшие действия. В этот раз было так же.

А парнишка оказался так себе. Больше болтун, чем солдат. Их схватка не продлилась и минуты. Наглец со всего размаха занёс над Торасам меч, рассчитывая на свой рост и хорошие доспехи. Но, капитан с быстротой кошки легко отбил меч и всадил в открытую подмышку свой. Солдат упал на колени, захлёбываясь собственной кровью. Торас только вытер окровавленную сталь о плащ убитого и посмотрел на другого. Тот, испугавшись, ещё сильнее прижал лезвие меча к горлу Тамары. Капитан рассмотрел маленькие капли крови под мечом. Рабыня принцессы дышала через раз, боясь, что острая сталь будет глубже врезаться в кожу. Ноги трясла мелкая дрожь. Тамара не боялась смерти. Она не могла выносить вида крови, а сегодня в покоях её госпожи текли красные реки и тут ещё.

Торас сделал шаг к оцепеневшему солдату.

— Я убью её! — закричал тот, пятясь назад и волоча за собою жертву.

— Отпусти её и останешься жив, — спокойным голосом сказал капитан.

Судя по тому, как трясся солдатик, такое он видел впервые. Наверное, при дворе недавно. С тёпленького родительского гнёздышка вылетел и сразу в привилегированное сословие императорской стражи.

— Нет! — мотая головой, вопил горе вояка.

Поняв, что с ним не договоришься, Торас не теряя драгоценного времени, пошёл на хитрость.

— Хорошо, парень, сегодня тебе повезло. Вон твоя подмога бежит, — указывая, что в конец аллеи позади солдата.

Всё произошло за одно мгновение. Как только солдат обернулся посмотреть, капитан метнул меч ему в голову. Будь на нём шлем, затея провалилась бы, но к счастью девушки солдат пренебрег такой защитой. Остриё вошло прямо в висок, задев и глазницу. Брызги крови раскрасили лицо Тамары. Она даже сразу не поняла, что произошло. Падая солдат, слегка резанул кожу на шеи. Резкая боль заставила её вскрикнуть и прижать ладонь к порезу. Столько крови вокруг. Посмотрев на ладони, она почувствовала приступ тошноты. Кровь даже на её руках. Только чья? Её? В чувства Тамару привёл бывший любовник принцессы. Тряся за плечи девушку, он говорил:

— Тамара пора уносить ноги, пока нас не заметили. Давай быстрее, — сняв с трупа плащ, он накинул его на Тамару.

Девушка была ещё слишком шокирована, что бы протестовать. Она даже не возмутилась, когда Торас оторвал подол платья и принялся вытирать её окровавленное лицо. Потом прижал этот же кусок к шеи, приказав держать.

Петляя по аллеям сада, они обходили центральные дорожки, на которых кипит жизнь в любое время суток. Останавливаясь и прячась каждый раз, когда впереди слышались голоса. Торасу не нужны были свидетели. Пока его предательство не должно быть раскрыто.

Временным убежищем для рабыни Атии стала маленькая комнатка в восточно башне. Туда никогда никто не заходил уже десятки лет. Надобности не было. Вся восточная стена отделяла императорский город от респектабельного квартала ювелиров. Дополнительной преградой служил ещё и канал. Так что стена считалась крепкой и надёжной защитой. Единственным надзором здесь был караул из двух солдат, проходившей по стене два раз днём и три ночью. В башню они не заглядывали. Она была закрыта. Ключи были только у капитана.

Дверь со скрипом отворилась. Войдя внутрь, Тамара чихнула. Как же здесь грязно и пыльно. Через узенькое окошко просачивался тоненький лучик солнца. Света от него было маловато, но девушка рассмотрела скудный интерьер. Деревянный стол посередине комнаты пара стульев и скамья у стены. Наверно, она заменяла когда-то кровать. Уныло и скучно. Неужели ей придётся здесь обитать несколько дней.

Увидев, как Тамара с брезгливостью осматривает комнату, капитан попытался всё объяснить:

— Это ненадолго. Зато ты будешь здесь в полной безопасности. Я принесу воду и еду. В общем всё, что понадобится. Пока принцесса и Назир Синх за пределами города ты в опасности.

— Почему? — чуть слышно спросила она.

— Ты личная рабыня принцессы. Советники считают, ты знаешь с нею ли принц.

— Почему они убили всех? Могли просто забрать меня. Зачем убивать безоружных рабов? Они ворвались крича: «Где Тамара?». Хаям пытался спросить, что им надо. Эти солдаты даже не дали ему договорить. Потом ломая и круша всё вокруг, вытаскивали попрятавшихся рабов и убивали их. Я же вышла к ним. Зачем было продолжать эту бойню? Они всё ещё там. Что я скажу, Её Высочеству, когда она вернётся? — Тамара закрыла лицо руками и заплакала.

Сегодняшние убийства заставили вспомнить прошлое. Как долго она пыталась стереть из памяти резню в своей деревне и вот сцены жестокости вновь вырывались наружу. За один день она потеряла всю семью. На их приграничную деревню напали разбойники. Отец пытался защитить, но ворвавшийся разбойник убил его. Потом убийца изнасиловал мать на глазах детей. Старший брат схватил нож и бросился на насильника, но сильная рука отбросила мальчика. Он, ударившись о стену, потерял сознание. Тамара стояла в углу до тех пор, пока оставшихся в живых не стали выгонять на улицу. Их погнали толпою в сторону Белокаменного города, а там продавали работорговцам. Брата забрал какой-то воин. Её вырвали из рук матери и отдали господину поставляющему рабынь в лучшие дома Атлантиды. Можно сказать Тамаре повезло, что в возрасте восьми лет её купила Атия, а не какой-нибудь хозяин борделя. Попав к принцессе, девушка стала постепенно приходить в себя. При дворе она почувствовала защиту от жестокого мира. Прошедший час показал, что и в императорском дворце тоже льётся кровь.

— Тамара, принцесса призовёт к ответу все виновных, — спаситель обнял, прижав к себе.

Некогда хохотушка теперь всхлипывала у него на плече.

— Мне страшно, Торас, а если Её Высочество не вернётся? – спросила она, отстранившись.

— Я помогу тебе скрыться, — увидев, что рана на шее всё ещё кровоточит, капитан прижал свою ладонь к ней. — Нужно промыть иначе загноится.

— Только не оставляй меня одну, — попросила она, поняв, что Торас собирается уйти.

— Я ненадолго, — успокоил он.

Как только капитан закрыл за собою дверь, рабыня смела со скамейки годовую пыль и присела. Как же здесь мрачно и дышать тяжело от затхлости. В этой маленькой комнатке её придётся ждать возвращения госпожи. Но когда хозяйка соизволит вернуться во дворец? Она не знала. Ах, почему Её Высочество не взяла Тамару с собою, как обычно.

ГЛАВА 27. Торас и Тамара

Тамара лежала на спине в своём убежище. Её глаза медленно блуждали по каменным стенам. За эти несколько дней нудный интерьер приелся до тошноты, а особенно ночной горшок. Это так унизительно, когда за тобою его выносит малознакомый человек. Она никогда не подумала бы, что Торас так предан Её Высочеству. Конечно, их связывали более тёплые отношения, чем обычная преданность. Сама Тамара не раз встречала капитана дворцовой стражи в саду, чтобы через потайную дверь проводить к хозяйке. Подумать только ещё месяц назад Тамара прислуживала ему в покоях принцессы, а теперь всё наоборот.

Её спаситель приходил один раз в день. Обычно вечером. Приносил воду и еду. Рассказывал дворцовые новости и уходил. На правах хозяина положения Торас, конечно, мог претендовать на особую благосклонность рабыни, но грубый солдафон даже не делал намёка. Тамара была бы и не прочь. Во-первых, у принцессы другой любовник. Во вторых скука и безделье съедали изнутри весёлую рабыню. В третьих капитан обладал всеми качествами, которые привлекали Тамару у мужчин.

Проще говоря, с ним было бы весело и отношение ничем не обременяли. До него любовники принцессы чего-то вечно ждали. Они, наверное, думали, что постель Её Высочества трамплин к должностям при дворе и несметным богатствам. Опала принцессы не имела при этом значения. Только одному Торасу ничего не надо. Он просто скрашивал одиночество хозяйки, ничего не требуя взамен.

А сейчас он развлекал её рабыню. Время с бравым капитаном пролетало быстро. Его пошлые шуточки помогали забыть о бойне в покоях принцессы. Да, и когда он рядом страх улетучивался сам собою. Девушка больше не прислушивалась к голосам извне и не дрожала от шорохов за стенами её маленькой крепости. С ним приходило чувство защищённости и уверенности в завтрашнем дне.

Тамара тяжело вздохнула и встала с твёрдой скамейки. Надо размять онемевшие ноги с разболевшейся спиной. За годы, проведённые при дворе, в качестве личной рабыни принцессы, Тамара превратилась в неженку. Она забыла, как тверды бывают кровати из досок, и как ноют после ночей на них бока. Все личные рабы императорской семьи спали на перинах и чистых простынях, купались в бассейнах, вкушали яства из фарфора. Обойдя вокруг стола, Тамара попыталась вспомнить ту лачугу, которую в детстве называла домом. В память почему-то врезалась только одна картина. Большой очаг посреди глиняного домика и шкуры по углам, на которых с приходом ночи вся семья улаживалась спать. Странно, дом и лица близких ей когда-то людей она не помнила. День, когда на деревню напали, снился почти каждую ночь в подробностях. А в последнее время, каждый раз закрывая глаза, рабыня видела перед собою сцены насилия. Правда теперь она не могла различить давно минувшие убийства с теми, что произошли во дворце. Они словно слились в едино, превратившись в ночной кошмар. Только вот кошмары рассеиваются с первыми лучами солнца, а её ужасу никогда не суждено забыться.

Услышав шаги за дверью, она вздрогнула. Щелчок замка заставил её обернуться. В проёме стоял её спаситель с корзиной в руках. Не успел он сделать шаг вперёд, как сквозняк принёс ароматы свежей выпечки и жареных голубей. От таких запахов у Тамары рот заполнился слюной. Она глубоко вдохнула и закатила глаза от предвкушения удовольствия.

Ох, скорей бы! Скорей бы, поесть!

— Ну, пташка, проголодалась? — спросил солдат.

Открыв корзину, достал глиняную бутылку вина.

— Сахарийское! — словно хвастаясь, встряхнул сосуд.

Всё содержимое корзины Торас вывалил на стол. А сам примостился на скамейке, небрежно скомкав плащ, служивший Тамаре одеялом и простыню.

— Ты рано, сегодня.

Стараясь, казаться сдержанной девушка не притронулась к еде. Она только сглотнула голодную слюну.

— Да, я сбежал! — зевая, ответил Торас. — Надоели эти снобы. Скука, да и только! — хитренько подмигнув. — С тобою веселее.

Ответив ему многозначной улыбкой, рабыня села на табурет возле стола. С чего же начать? С пирога или с голубя? А может для начала выпить вина?

Заметив, как глаза девушки остановились на бутылке, капитан вскочив откупорил её.

— Кубков нет, — разочарованно сказала рабыня, пожав плечами.

— Будем пить так, — поднес бутылку ко рту, Торас сделал глоток с горла.

— Дай! — вырвав из его руки вино, хихикнула она.

Как только вино обожгло горло, девушка закашляла. Какая кислятина! Что в нём такого изысканного?

— Сразу видно, ты никогда не пила, — улыбаясь, говорил ценитель вин, блуждая по стану девушки.

А она красивая — эта рабыня Атии. Он и раньше поглядывал на неё, но менять принцессу на рабу, как-то глупо. Зато теперь Тамара в самый раз. С Её Высочеством всё кончено. Их ночные встречи прекратились сразу же, как только третий советник прилёг с императорской дочкой. Атия и красивая и остроумная, любой готов отдать жизнь за её любовь. Только вот Торас не любил. Рыжеволосая была для него просто любовница. Она ни чем не отличалась от других женщин. Без одежд они все одинаковы, будь то принцесса или самая последняя шлюха в притоне. Для Тораса различий не было. Он хорошо понимал, что и для Атии бравый ветеран северных войн был один из многих. Между ними не было чувств, да и страсти тоже. Два одиноких изгоя встретились глазами на очередной пирушки императора. Вот и вся их история любви.

Ещё раз, посмотрев на хрупкую девушку, уплетающую за обе щёки свой скудный ужин, Торас ощутил знакомое тепло в паху. Он не стал дожидаться, когда она доест. Подойдя к рабыне принцессы, капитан накрыл рукою маленькую ладонь. Ему даже не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать её тонкую шейку. Тамара быстро сообразила, что к чему, и уже сама висела на шеи Тораса.

Когда всё закончилось Тамара, прикрыв наготу, продолжила ужинать.

— Может, полежишь со мною чуток? — спросил слегка разочарованным голосом капитан.

— Нет, — спокойно ответила она, словно минуту назад не задыхалась от страсти.

— Что-то не так?

— Всё хорошо, Торас. Хочешь, повторим ещё, — уже повернувшись к нему, она улыбнулась во весь рот.

Только вот от улыбки повеяло холодом.

— Тогда я не понимаю, почему ты так ведёшь себя.

— А что, тут понимать? Ты свободный, я рабыня. Нам было хорошо, но не жди, что я растаю от избытка чувств.

— Понятно, — тихо сказал Торас, поднимаясь со скамейки.

Пока он натягивал свои одежды, недавняя любовница старалась не смотреть в его сторону. Она прятала глаза, каждый раз, как только ловила на себе его взгляд.

— Приду завтра, — буркнул капитан, закрывая собою дверь.

Ну вот, она снова одна. Отношения с мужчинами у Тамары не заходили дальше постели. Этому была веская причина. Она рабыня. Её жизнь, тело, чувства принадлежат принцессе.

Выйдя из башни, Торас громко выругался:

— Сука! — и махнув рукою, побрёл в сторону императорского дворца.

Все они одинаковые. Ну, нисколько не задела эта дура.

ГЛАВА 28. Встреча в таверне

В портовой таверне царил полумрак. Человек в чёрном плаще сидел в самом отдалённом углу. Капюшон и темнота выгодно скрывали его лицо от окружающих. Правда, в таком весёлом заведении вряд ли его кто-нибудь заметил. Всюду сновали подвыпившие проститутки, горланили пошлые песенки их клиенты, смачно целуя все доступные места здешних обитательниц. До теней в углах не было никому дела. Так что жёлтые глаза человека под плащом поблескивая, следили за входившими в проём двери. Тень явно кого-то ждала, и этот кто-то опаздывал, заставляя её нервно крутить огромный перстень вокруг пальца. Эта вещь была единственной, что могло выдать его из толпы. Такие дорогие украшения позволяли себе только люди знатных родов Атлантиды. Тем более что перстень был не обычный. Огромный тёмно-красный рубин обрамляла открытая пасть кобры из золота. Казалось, что камень вот — вот будет проглочен ползущей тварью. Такая красота внушала скорее страх, чем восхищение. Редкая вещица принадлежала Назир Синху.

Третий советник ждал Сааха. Единственного человека кому мог доверять. И вот статный брюнет вошёл в таверну, поморщившись от темноты серые глаза юноши, быстро нашли хозяина. Назир Синх был единственным в этом притоне, кто скрывал своё лицо. Не раздумывая, Саах направился к его столу, по пути легко маневрируя между изрядно подвыпившими телами. Тихо поздоровавшись, юноша сел напротив.

— Господин, пираты заартачились, узнав, чей корабль нужно потопить. Я обещал им всё, что может их заинтересовать, но страх проклятья сильнее, — оскалившись в улыбке, продолжил. — Правда, теперь им уже всё ровно. Их судёнышко вместе с командой там, где проклятий нет, — не дожидаясь одобрительного кивка, громко засмеялся, чем привлёк внимание шлюхи. Та резко подскочив, уселась на колени Сааху, но парнишка грубо столкнул трактирную девку. Поняв свою ненужность за этим столом, шлюха встав, пошла, искать более «нежных» мужиков.

— Потише, мальчик, — прошипел Назир Синх.

— Простите, господин, но смотреть на горящий корабль было весело. Особенно, как бравые головорезы чуть не плача прыгали в воду, где мои люди их добивали.

— Ты слишком кровожаден, Саах, — якобы пожурил его третий советник.

Именно эта кровожадность ему нравилась в мальчишке. Саах был прекрасный ученик, всегда жаждущий угодить своему учителю. И это ему удавалось.

— Пираты отказались, а вот кочевники согласились и за мизер, — довольной рожей как у кота стащившего кусок мяса, сообщил. — Слона хотят! Я сказал, что принц будет на слоне, так они так загорелись. Теперь этих варваров ничем не остановить. Ещё в качестве дополнительной платы я посулил им золото, вещи, лошадей в кортеже принца. Так они своими богами поклялись всех прикончить, чтоб без свидетелей. Тут пришлось притормозить их рвение, сказав о нашем человеке в окружении Ария и то, что он выедет им на встречу, что бы указать жертву нападения, а ещё забрать перстень-печать принцев, как доказательство его гибели. В общем, договорились со степняками.

— Я всё ровно не доволен. Вести о гибели принца должны были прийти ещё день назад. Сколько придётся ждать теперь, мальчик?

— По моим подсчётам неделю, мой господин.

— Император так долго не протянет. И Атия психует. Мы слишком долго бездействуем. К тому же время, проведённое наедине нам не на пользу. Принцесса не терпелива и очень требовательна.

— Ну, так я могу подменить тебя, — игриво облизываясь, предложил Саах. — Я слышал, принцесса хороша собой. Уж у меня она успокоится.

Назир Синх даже бровью не повёл на неудачную шутку своего подопечного. Третий советник слишком хорошо знал мальчишку, что бы отличать пошлые шуточки от реальных посягательств на свою собственность. Из всех людишек на земле Саах был ему роднее матери. Третий советник позволял своему мальчику любые вольности в разговорах и поступках. В глубине своей чёрной души чужеземец понимал, этот юнец никогда не разочарует его. А это пошлое предложение даже заставило улыбнуться. Атия в прочем и под Саахом не плохо бы смотрелась. Странно, рыжую красавицу он ужасно ревновал, а представленная сцена — любовница с юным любовником не затронула ни на йоту. Что так? А впрочем, сейчас не до этого. Малыш выполнил все поручения. Теперь пора поручить новые.

— Мальчик мой, найди себе жильё недалеко от этого притона и жди Мараджия. Как только он объявиться срочно дай мне знать, понял.

— Да.

— Сам не приходи. Чем дольше принцесса не будет знать о тебе, тем только ей на пользу.

— Боишься, что украду её сердце? — засмеялся Саах.

— Нет, малыш.

— Тогда почему я не могу хоть одним глазком полюбоваться на прелести старшей дочери императора.

— Она тебе не по зубам, — уклончиво ответил третий советник.

— Всё понятно, мой выход ещё не наступил.

Назир Синх потрепал Сааха по щеке, вставая из-за стола. Ещё раз напомнив ему об Мараджии скрылся в полумраке. Можно было и не повторять по два раза, приёмный сын и так всё понимал с полуслова.

ГЛАВА 29. Роза

Вот теперь можно выпить и шлюху. Саах откинулся на скамейке, высматривая себе подходящую красотку. Долго времени у него это не заняло. Внимание сразу привлекла совсем юная проститутка. По всему было видно, что в этой профессии девочка недавно. К мужикам сама не липла и почти не улыбалась, забившись в угол. Вот эта в самый раз. Саах поманил её рукой. Та покорно подошла, смотря ему прямо в глаза. Нервно перебирая пальцами шаль, девочка присела рядом. А вблизи она была ещё младше, чем там в темноте.

Саах в первую очередь отметил по-детски пухлые губы и нежный румянец на щеках. На вид её не больше тринадцать, а может и меньше. Вульгарно яркий макияж не прибавлял лет. Ей бы в куклы играть. Только, по-видимому, тяжёлая жизнь заставила отбросить игрушки. Указательным пальцем, подняв подбородок, он стал рассматривать её лицо. Красавица. Маленькая красавица. Чёрные брови, длинные ресницы, тёмно-синие глаза, чуть вздёрнутый носик.

— Сколько тебе, юное создание? — словно заботливый дядечка спросил Саах.

— Тринадцать, господин, — кротко ответила малышка.

— А как твоё имя?

— Роза.

— Цветочек мой, а что ты так поздно здесь делаешь? Не уже ли ты работаешь в столь юном возрасте?

— Да, господин. Сегодня мой отец выгнал меня, сказав, что я большая и должна сама зарабатывать себе на хлеб.

— Нет, моё золотце, такие, как ты, достойны большего, чем этот трактир.

Саах нежно потянул её за руку и усадил к себе на колени. По хозяйски расположив свою пятерню на остреньком коленке девочки. Какая она худенькая и лёгкая, словно пёрышко. Надо бы сначала накормить это прекрасное создание.

— Малышка, ты что-нибудь хочешь поесть? Ночь будет долгой, — укусив её мочку уха, добавил игриво, — по крайней мере, со мной.

И тут же почувствовал напряжение во всём маленьком тельце. Она словно вся сжалась. В такие минуты любой на его месте подумал, что поймал удачу, в каком-то захолустном притоне-трактире проститутка — девственница. Такое не часто бывает, или вообще не бывает. Сегодня твой день Саах.

— Только не говори, что я у тебя буду первый.

— Нет, — огорошила его скромница, закрыв глаза. И тут же вымолила, — Только не прогоняйте меня, я всё умею. Мой отец меня всему научил. Пожалуйста. Если я не принесу сегодня денег, он изобьет меня. О, добрый господин, — по румяным щёчкам покатились слёзы.

Вот эта новость. Саах не был приверженцем строгих канонов морали. К тому же, у каждого мораль своя, но насиловать собственную дочь это не в какие рамки не вписывается. Каким нужно быть уродам, что бы отважиться на такое. Ещё раз, оглядев девочку, Саах заметил синяки на шеи и руках. Её слёзы, и эти маленькие тоненькие ладошки быстро утирающие их со щёк. И сердце поверенного Назир Синха сжалось. Да представьте, даже у таких, как он, есть сердце. Защитить этот цветочек от всех невзгод жизни он не мог, но вот выкупить на несколько дней возможно. Всё ровно Сааху предстоит торчать в городке до прибытия Мараджия. А когда он явиться не известно. Одному скучно, вдвоём веселее.

— Где твой папаша, моя прелесть? — спросил улыбчивый клиент.

— Господин, прошу, не жалуйтесь на меня. Вы же даже не прикоснулись ко мне, — в испуге зашептала девочка.

— Ну, поддонок твой папка. Так запугать дочь. Я хочу снять тебя на недельку, — молодой господин чмокнул её в нос и подмигнул. — Хочу, что бы ты была в моём распоряжении днём и ночью. Ясно, милая. Ну, так, где он?

— Сейчас.

Девочка сползла с его колен и направилась в сторону компании шумно играющей в кости. Так вот и папочка здесь. Глаза Сааха следили за каждым движением малышки. Надо признать это привлекало внимание. Хоть она не обладала пока ещё выдающимися прелестями представительниц своего пола, но двигалась так изящно и грациозно, словно родилась во дворце, а не портовом городишке. Да, девочка пошла бы далеко, родившись дочкой вельможи, а может и пойдёт. Кто её знает? Такие бриллианты без оправы долго не бывают. Ей бы только вырваться в столицу.

Любуясь Розой Саах, заметил, как высокий бородатый дядька с огромным красным носом отделился от толпы и направился к нему, волоча за собою девочку. Вот, стало быть, кто у неё отец. Сходства не было никакого. Мерзкое пьяное чудовище и нежная пташка в его лапах.

Приблизившись к столику Сааха, чудище забасило:

— Что, она сделала. Если заартачилась, я сам подержу её для тебя.

В голове сына Назир Синха молниеносно пролетели живописные картинки. Даже видавшего немало грязи за свою жизнь такое предложение заставило Сааха поморщиться от отвращения.

— Нет, уж спасибо, я уж, как — нибудь сам управлюсь, — в голосе клиента Розы слегка чувствовалось раздражение, но вот по лицу расплывалась доброжелательная улыбка. — Я хочу купить вашу дочь.

Злобное чудовище замотало головой.

— Она не продаётся. Плати и пользуйся всю ночь или час, но такую красотку, я не продам, — в качестве доказательства красоты он сжал ладонью подбородок девочки, так что она скорчила гримасу боли. — Смотри! За это я получу намного больше, продавая её каждую ночь на протяжении лет десяти.

Повернув, дочку к себе добавил с усмешкой:

— А не станет приносить денег, продам на плантации.

Такого мерзкого ублюдка Саах и в правду пока не встречал. Но всё же продолжал быть хорошим покупателем, бросив на стол пять золотых монет.

— Я покупаю эту малышку, на недельку другую. Потом она вернётся к тебе.

Нельзя было не заметить, как загорелись глаза папаши при виде такого добра. Для его дочери это сказочная цена. Пять золотых — стоит корабль. Подумать только этот щенок видно не разбирается в девках. За маленькую медяшку он мог купить три шлюхи и развлекаться с ними до утра. Посмотрев на Розу, чудовище ещё раз убедилось — всё — таки девчонка не стоит таких денег. Худая, маленькая, спутанные волосы, только одни огромные синие глаза вот и вся красота. Но кто он такой отказываться от такого подарка судьбы. Не каждый день попадаются дураки. Может ещё выторговать. Раз он так просто расстался с пятью монетами, может и ещё что — нибудь подбросит. Или не стоит? Вдруг спугну.

Но мальчишка, заметив замешательство папаши, бросил к куче, ещё одну золотую, пояснив:

— Это за труды. Найдёшь нам приличную комнату.

Отец, грубо отпихнув девочку в сторону Саах, бросился собирать монеты. У каждого есть своя цена. Шесть золотых стоит жизнь маленькой девочки. Правда, какая она маленькая. В те времена детство длилось относительно недолго. В её возрасте уже выходили замуж и играли с живыми куклами, не забывая о супружеском долге.

Как брошенную вещь, Саах словил свою покупку. Нетрудно было догадаться, что её сердечко, словно взбесившись, колотилось в груди. Отец отдал на неделю родную дочь, абсолютно чужому человеку. Посмотрев на своего покупателя, Роза вздохнула. Наверно, будет лучше побыть с ним неделю, чем час с отцом. Что плохого может с ней случиться. Всё самое страшное уже позади. Тем более незнакомец был красив, молод и как ей показалось добр. Что ещё нужно.

— Красавица, пойди, попроси принести нам чего — нибудь поесть, а я договорю с твоим отцом.

Когда Роза скрыл полумрак, Саах одним резким движение пригвоздил морду сутенёра — папаши к столу. Тот от неожиданности крякнул.

— Послушай, — тихо говорил он, на ухо поверженного, — если ты попытаешься меня обмануть, или кинуть я обещаю тебе, найду и отрежу яйца. Я устал, дорога была долгая, поэтому пока мы с твоей девочкой ужинаем, ты ищешь нам мягкую кровать. И ещё, твою рожу после этого недельку, а может и две, видеть не желаю. Я за это заплатил! А что бы ты, не думал, что я простачок, и шучу…

Саах достал нож и острым лезвием провёл за ухом, так что осталась тонкая красная линия, с которой быстро просочилась кровь.

После чего спокойно сел на своё место. Верзила всё ещё был впечатан в стол, боясь пошевелиться, лишь постанывал. Сааха это стало раздражать.

— Твоя морда, что прилипла или мне повторить.

— Нет, господин. Спинааа… — заскулил сутенёр.

Без тени, каких — либо эмоций незнакомец со всей силой спихнул ногой со стола отца проститутки. Тот рухнул на грязный пол и взвыл от боли.

— Не можешь идти, ползи. Но имей в виду, когда я закончу ужинать ты должен быть здесь и, улыбаясь, проводить нас с твоим цветочком в гостиницу. Лучшую. Попробуешь опоздать, я заставлю тебя пожалеть, что взял монетки.

Намёк был понят. Маска простачка слетела быстро. Парень, которого подцепила его дочурка был очень опасен. Спорить и идти против него как-то не хотелось, да что там не хотелось, даже не думалось. Выбил-таки все дурные мысли. Тормуд знавал таких улыбчивых убийц, когда плавал. Он с тобой любезничает, смотрит прямо в глаза, а потом «бац» и ты сидишь без глаза или того хуже лежишь с ножом в сердце. И то потому, что у него хорошее настроение. Вот и не убил, только покалечил. Его капитан вот в точь — точь такой «простачок». Среди морского братства, какого только сброду нет. Но, такие хуже всех. Их поступки нельзя предугадать.

И яйца отрежет точно, а потом просто убьёт. Медленно. Садист. Чуть ковыляя, размышлял папочка. Даже как-то жалея себя. Мог обогатиться ещё больше, ограбив мальчишку. Но нет, теперь не стоит, рисковать, шкура дороже. Про дочь он даже и не вспомнил. Как для неё пройдут эти две недели в обществе ласкового хищника.

ГЛАВА 30. Лучший во всём

А номер был так себе. Судя по городку это самая лучшая гостиница. Низкий потолок, белые стены, узкое окошко, шторы красного цвета, пара стульев со столом, не большой комод и овальное зеркало в резной бронзовой раме над ним, ковёр на полу, из удобств только таз с кувшином воды и ночной горшок за ширмой. Всю эту убогость скрашивала только большая кровать в центре и множество подушек. Ладно, не в таких условиях приходилось спать. Ну, что же, чудище почти угодило. Скупо улыбнувшись родственничку двух недель, Саах закрыл перед его носом дверь.

Полумрак только распылял другой аппетит поверенного Назин Синха. Нет. Он не был садистом в любовных делах. С женщинами Саах — сама нежность. Только вот его Розочка стояла вся зажатая. Он как хищник чувствовал её страх. Он не как не мог понять, чего она боится, вроде не девственница.

Юноша ближе подошел к девочке и заметил — она дрожит. Эта дрожь не от холода (в комнате довольно тепло), а от страха. Да, будь она невинна, как ягнёнок, Саах точно сегодня даже не прикоснулся к ней, но синеглазая уже знала мужчину. Правда и не самого лучшего представителя их вида. Что тянуть? Это всё ровно произойдёт. Он и покупал её с этой целью.

От прикосновения к плечу Роза вздрогнула, словно от неожиданности. Её маленькое сердечко просилось наружу, а дыхание было еле слышно. Юная проститутка чего-то ждала. Саах взял малышку на руки и подойдя к постели, усадил к себе на колени.

— Что с тобой? — почти шёпотом спросил он.

— Я боюсь того, что должно произойти, — еле слышно промолвила она, не поднимая глаз с пола.

Да! Ну и ублюдок её папаша. Так запугал девчонку. Что он с ней делал. Ладно, что гадать. Теперь её точно не чего бояться. Её первый урок был плох и учитель неумелый. Второй преподаст Саах. В этом он мастер.

Учитель чуть прикоснулся к её губам своими, и стал медленно целовать. Пытаясь проникнуть языком всё глубже и глубже к ней в рот. Она робко не умело отвечала на поцелуй. С каждым разом у Розы это получалось лучше. А когда их поцелуй стал так же естественен, как дыхание, Саах отстранился и посмотрел на неё. Как красива всё-таки эта девочка. Закрытые глаза, уже припухшие приоткрытые губы так и манят. Растрёпанные волосы в его руке источали чуть уловимый аромат роз. И страх исчез.

— Ты этого боялась, Цветочек мой? — хриплым от возбуждения голосом спросил юноша.

— Того что будет дальше, — прошептала она.

— Дальше будет ещё лучше. Обещаю.

И он стал воплощать свои обещания в жизнь.

Сначала сняв жалкие лохмотья, называвшиеся платьем. Потом его тёплая ладонь легла на маленькую коленку и медленно поползла вверх. Рот Сааха был нежным, и в то же время требовательным. Он целовал, потом слегка покусывал шею и плечи девочки, опускаясь вниз. Добравшись до груди, любовник стал слегка посасывать сосок, пока он не превратился в маленький твёрдый камушек. Но на этом он не остановился, хоть этого было вполне достаточно. Цветочек уже полностью раскрылся. Его пальцы ощущали влагу, и её учащённое дыхание говорило о многом. Сегодня слуге третьего советника хотелось долгих прелюдий с безумными ласками. Это было только начало.

Она невольно вскрикнула, когда его язык прикоснулся к ней там. Для девочки такие интимные ласки были неожиданностью, хоть и довольно приятной. А когда его губы сомкнулись на маленьком бугорке, Роза попыталась сжать ноги. Слишком острые ощущения пронзили всё тело. В ответ он раздвинул бёдра ещё шире, да так, что она больше не могла сопротивляться и не хотела. Саах медленно ласкал там, то целуя, то облизывая, то нежно кусая, приводя малышку в восторг. Ей начинало казаться, словно внизу сосредоточились все её чувства и вот — вот что –то произойдёт. Инстинктивно она подалась бёдрами вперёд. Её тело сжалось, напряглась каждая мышца в ожидании неизвестности. И это не застало себя ждать. Каждая клеточка взорвалась, заставив сердце до этого вырывавшиеся из груди замереть на доли секунды, и тут же наполнилась приятной теплотой.

Саах приподнялся на локтях и, улыбаясь, прошептал:

— И это моя милая только начало.

Ответом ему было ели слышный стон девушки. Она уже не боялась ничего в его руках. Её ласкали самые мягкие ладони. Целовали самые нежные губы. В благодарность за такие мгновения экстаза, сейчас она была готова на всё. Розу накрыла вторая волна удовольствия, когда Саах медленно стал входить в неё, с каждым новым толчком увеличивая темп. Тело Розы больше не принадлежало ей. Над ним все цело властвовал любовник. Он управлял девочкой, заставляя снова и снова кричать, стонать, извиваться от безумного удовольствия. Пусть эта ночь длится вечно. Ощущать его горячее, покрытое потом тело над собою наивысшее счастье, для Розы теперь. Только несколько часов назад она смотрела на его со страхом, теперь же её глаза были полны щенячьей любви. Как просто завоевать любовь неопытной маленькой девочки, особенно после стольких разочарований в её пока ещё недолгой жизни. Но ночь отступала, и первые лучи солнца зажгли горизонт ярким красным пламенем. Маленький цветочек измождённый засыпал на груди у Сааха. Его рука гладила чёрные локоны её волос. Он тоже засыпал с довольной ухмылочкой на лице. И всё-таки он самый лучший. Равных этому ласковому подонку — Нет. И пусть спина исполосована шрамами от женских ноготков, но эти шрамы он носит гордо. Других на его теле не имелось. Просто Саах во всём лучший.

ГЛАВА 31. Семья генерала Югрия

Юнона уже несколько дней ждала людей от принца. Она всё ещё надеялась, что он пришлёт за нею эскорт, что бы вернуть беглянку. Но дни сменялись другими днями, а людей всё не было. Другая бы уже вовсю строила планы на будущее, только вот дочь Югрия была не такая. Ей нужен был её мучитель. Ей нужно было ощущать свою беспомощность и зависимость. Это стало смыслом её жизни. Изображать вечную жертву, видеть сочувствие окружающих, ощущать их жалость к себе. Как без этого ей жить дальше. Было такое чувство, что что-то очень важное вырвали из её сердца, без чего оно больше так не бьется, как с Арием. Нет, это точно не любовь, но тогда что?

Усталые и заплаканные глаза Юноны всё же смогли сегодня разглядеть в дали пыль от копыт всадника. Для императорского эскорта маловато, но надежда заставила дочку генерала спешно спуститься впарадную. Там уже находился отец, довольно потирая руки. Он так давно ждал этого курьера и по его лицу очень важного. Родитель Юноны уже несколько лет был в ссылке. Хорошо, хоть впав немилость императора, удалили Югрия не на север, а на собственную виллу. Бывший царедворец находился под домашним арестом, покидать приделы прилегающих земель ему категорически запрещалось. Что приводило Югрия в депрессивное состояние. По его мнению, все краски мира сконцентрированы при дворе императора. Туда стоит стремиться, там живёшь полной жизнью. Поэтому его конкуренты за влияния на императора, верно рассудили удалив не когда командующего западными войсками Атлантиды в сельскую тишь. По их расчётам Югрий сам себе сведёт от тоски и безделья всего за пару лет. И на яд тратиться не стоит. И подкупать нужного человека не надо. Экономия. Так и случилось, если бы не Назир Синх со своими заверениями о безграничной дружбе и обещаниями сладкой власти, ну и само собой холодной мести. Третий советник так складно пел, что бывший генерал от природы подозрительный ко всему легко поверил. А как не поверишь, когда отомстить очень хочется. Ко всему прочему прибавилась оскорблённая Арием Юнона. И ненависть к императору, принцу и шайки казнокрадов — лицемеров только возросла до немыслимых пределов.

Держа в руках долгожданное послание, он всё ещё не верил своему счастью. Игра начиналась. Скоро Югрий займёт своё заслуженное место при дворе. Власть и уважение вернуться к нему так же быстро, как исчезли. Все причастные поплатятся за годы безвестности, проведённые на опостылевшей вилле.

Приближающие мельтешащие шаги заставили хозяина виллы обернуться. Он знал, кому они принадлежат. Так ходила только его дочь. Юнона застыла в проёме арки с умоляющим взглядом. Его маленькая девочка ждала совсем другого гонца, но Арий уже никогда не пошлёт за нею, как и не сделает ничего дурного ей. Принца больше нет.

— Милая, ты опять проплакала всю ночь? — заботливо спросил отец, та только опустила глаза. Это и было ответом. — Плакала, — заключил он. — Сколько можно, ты разрываешь мне сердце, девочка моя. Арий не пошлёт за тобою больше никогда.

Юнона попятилась назад от горькой правды. Она и сама это понимала, но всё же продолжала надеяться. Отец только произнёс вслух её страхи. Словно создал им оболочку, заставил посмотреть в глаза собственной боли.

— Нет, папа. Это не правда. Просто ему нужно больше времени, что бы понять…

— Прекрати! — не дал договорить отец. — Не терзай себя. Ты не нужна ему. Прости, что так груб с тобою сейчас. Перестань изводить себя, меня и всех окружающих. Он не последний мужчина в твоей жизни. Юнона, девочка моя, посмотри, как ты красива любой захочет даже просто полежать у твоих ног! Я не говорю о чём-то большем! А сходишь с ума по тому, кто и ноготка твоего не достоин! Я люблю тебя, но не хочу больше видеть слёзы в твоих глазах и слышать бред о любви к принцу. Всё! — словно ставя воображаемую точку, в вопросе о чувствах дочери, закончил он.

Юнона стояла, как окаменевшая. Отец никогда так резко с нею не говорил. Заплакать она не смела, ведь он запретил. Измученная собою же бывшая фаворитка принца нервно теребила складки платья, покусывая нижнюю губу. Её плечи судорожно вздрагивали, дыхание сбивалось, казалось, вот-вот заплачет, но послушная дочь только ниже опустила голову.

Генералу стало жалко своё дитя, но он слишком хорошо её знал. Пожалей сейчас и потом этот затяжное самоистязание продолжится.

— Где твоя мачеха? — только спросил ледяным тоном он.

— В своих покоях с новым рабом, — сквозь зубы процедила дочь.

— Ну, вот уже лучше. Даже румянец появляется, — Югрий улыбнулся и направился к своей жене, понимая, что больше Юнона разыгрывать жертву при нём не будет.

И то ладно, её меланхолию он выносить не мог. Генерал безумно любит дочь, но наступало такое время, когда следует думать более важных вещах, чем чувства единственного дитя. Тем более, что от надуманной любви ещё никто не умирал. Поголосила и достаточно. Югрий был уверен, как только они вернуться в Атланту, девочка забудет принца. Ведь при дворе Ария больше не будет! У его дочери появятся новые поклонники, и кто знает, может и свадьба не за горами. Все забудут, что она была любовницей принца. Не вспомнит и она. Так думал любящий отец по дороге к своей благоверной.

Югрий уже осведомленный, чем занимается его красавица жена поубавил шаг подходя к её покоям. Он не очень — то любил прерывать развлечения Ниферты. Она молода и горяча, а он уже почти старик. Некогда густые чёрные волосы усыпала седина, а лицо испещрили морщинки. Да и пыл к женщинам уже не тот. Нет, он всё ещё мог быть любовником, только вот это желание возникало реже, чем в былые годы. Ко всему прочему его третья по счёту жена, не — намного старше Юноны. Ниферте в прошлом месяце исполнялось двадцать пять лет. Когда они поженились, ей было семнадцать. Правда, уже тогда она целомудрием не отличалась от портовой шлюхи. Югрию и её семье просто нужен был этот брак. Обе стороны преследовали взаимную выгоду и всё. Отец Ниферты богатый торговец со своим маленьким флотом и сетью шпионов по всему миру мечтал породниться со знатным вельможей и получить связи при дворе императора. Ну, и само собой удачно пристроить единственную избалованную дочку. Югрию ужасно требовались богатства будущего тестя и красивое юное девичье тело, которое можно использовать в своих интересах. В постели болтают о многом!

Генерал ценил супругу, ведь она не раз доказывала свою верность в их общих целях. Больше его ничего не волновало. Их брак выгодный союз, любви в расчёте нет. Хоть она и занята любимым делом, но прервать её придётся. Пусть не на правах рогоносца, а на правах партнёра. Югрий с резко открыл дверь и заорал:

— Ах, вот ты чем занимаешься, любовь моя!

Парочка от неожиданности засуетилась на постели. Раб в один прыжок забился в углу спальни, а вот Ниферта даже не прикрылась, вскочила с кровати. И только увидев улыбку мужа, оскалилась в ответ. Потом, не посмотрев на недавнего любовника, жестом приказала ему удалиться. Мудрая жёнушка отлично знала своего старичка — просто так её не потревожил бы. Лениво потягиваясь, улеглась вновь на простыни. Всем своим видом она внушала одно желание. Опытный вельможа, хоть и с трудом пытался сохранить ясность ума. И всё же, как она красива. Эти каштановые волосы, большие серо- зелёные глаза, маленький носик и пухлые алые губки так и манят к себе. Никто не устоит перед таким напором красоты. И никто при дворе не устоял. Даже третий советник императора. В этой глуши пропадают два драгоценных камня, достойные быть в императорской короне. Нет, с женой он не прогадал. Тяжело вздохнул присев рядом со своей благоверной.

— Ну, Югрий не томи, — первой нарушила тишину Ниферта. — Я так полагаю, гонец прибыл.

Озорной огонёк мелькнул в глазах дочери торговца. Она тоже ждала послание Назир Синха. Эта красотка жаждала вернуть ко двору. Там бесконечные пиры и реки удовольствия. Что здесь? Скука! Только и остаётся, что развлекать себя неумехами рабами. Ммм.., а там. Она невольно закатила глаза и откинулась на подушки, словно в предвкушении скорых удовольствий впереди. Присутствие мужа при столь интимном её нисколько не смущало. И ей было всё ровно на свою наготу. А что такого? Он супруг и она обладательница такого идеального тела. Пусть любуется, коль другого не хочет.

— Да. Послание привёз человек Назир Синха. Я всё ещё не могу решиться. Со всех сторон это предательство. Атия не имеет никаких прав на престол. От моего участия в этом заговоре зависит его успех, — словно констатируя факты, говорил Югрий. Ввязаться в игру за влияние при дворе или прожить в забвении отведённые ему годы. А если это всё ловушка. Цель которой спровоцировать генерала на измену. Что тогда? Вот сейчас ему был не обходим совет жены. Пусть она молода, но в людях разбирается довольно хорошо. — Что ты скажешь о третьем советнике? Ты была с ним близка. Какой он человек?

Его супруга быстро встала и, подобрав с пола халат, начала одеваться. А что она могла сказать о нём. Воспоминания почти смыло временем, осталась только глухая боль. Советник умеет ранить сердце любой женщины, даже такой расчётливой стервы. Он хорош вот и всё.

— Самый лучший любовник, — она пыталась быть сдержанной.

— Я не об этом, Ниферта. Могу ли я ему доверять? На карту слишком много поставлено. Даже наши жизни.

— Пока ваши цели совпадают — он твой лучший друг. Как только пути разойдутся, злейшего врага у тебя никогда не было. Назир Синх очень опасен, если не уверен в преданности. А в прочем тебе решать, мой милый. Что мы теряем? Наши жизни никчемны здесь в глуши. Ты сходишь сума от безделья. Я готова на всё хоть как — нибудь разукрасить это однообразие. Одна Юнона получает удовольствие от самоистязания. Только мы так не можем! Нам нужно дышать полной грудью. Так давай вздохнём, мой генерал…

— Юнону жалко, если ошибёмся в выборе, — всё ещё колебался Югрий.

Но жена хорошо знала, на что нужно надавить. И какие слова предадут не молодому генералу решительности. Назир Синх будет долго расплачиваться за её услуги. Все эти годы бывшие любовники вели переписку. Ниферта сообщала советнику обо всём, что твориться на вилле Югрия и в самой его душе. Лучший шпион это тот, что всегда рядом. По — началу их письма пылали страстью, но потом превратились в обычную официальную переписку. Конечно, бывшей любовнице хотелось большего. Она несколько раз сама пыталась намекнуть между строк об охлаждении с его стороны. Видимо, советник предпочёл не замечать отчаянных попыток.

— Ты плохо знаешь свою дочь. То, что делал с нею принц, хуже любого позора и казни. И всё это происходило с молчаливого согласия императора, Мария, Амурия, Нагбура. Юнону никто из них не защитил. И ты здесь сомневаешься, чью сторону поддержать. Атия на троне всё же лучше, чем сборище жадных подхалимов.

Ниферта заметила, как лицо мужа исказила гримаса ярости. Он плотно сжал письмо Назир Синха в кулаке, да так что костяшки его пальцев побелели. Его единственное дитя посмели обидеть. Что посмел сделать принц с Юноной. И тут его осенило. Может дочка плачет не от любви, а от страха. Она боится возвращаться к Арию. Неужели мачеха знает больше о Юноне, чем родной отец.

— На что этот мальчишка осмелился? — хриплым голосом прошептал Югрий.

— Он избивал её при всех и не только. Заставлял играть роль другой женщины в своей постели, а если у нашей девочки плохо получалось — синяки на теле долго не сходили, — подливала масла в огонь умная жена.

— Ты знала о том, что твориться при дворе и ничего не говорила мне! — заорал генерал.

— Нет, мой милый! Юнона сама мне рассказала на днях, — словно оправдываясь, залепетала благоверная и бросилась к нему на шею. — Только ни слова девочке! Она стыдиться, и молила меня ничего тебе не рассказывать! Не надо прошу! Это слишком личное! Такое не каждому расскажешь!

— Я отец! Я должен был знать! — кричал разъярённый муж.

— Успокойся, милый. Всё уже позади. Она с тобой. Ты больше никому не позволишь обижать её. Тише, — Ниферта целовала супруга, пытаясь привести его в равновесие. На сегодня хватит с него.

Не сразу генерала отпустил приступ ярости. Дочь — единственное его дитя. Она была всем в его жизни. И вот на это всё покусились. Больше сомнений не было. Югрий чётко знал, на чьей стороне выступят западные легионы.

Словно ошпаренный он выскочил из спальни своей жены. Послание Назир Синха не останется без ответа. В своём кабинете генерал размашистым почерком набросал коротко: « Мои легионы поддержат Атию! Сегодня же выезжаю в их расположения. Напиши когда выступать». Югрий даже не подумал, что слишком открыто, написал о своём будущим участии в перевороте. Попади это строки в не те руки и плахи ему не миновать. Только сейчас генерала волновала дочь. Он хотел побыстрее расквитаться с обидчиками Юноны. Они закрывали глаза на преступные выходки принца и ничего не делали. Хорошо, что мальчишки больше нет. Недолго ему пришлось бы править. Югрий уж точно приложил бы к этому руку. Ядов много, а золото решает всё!

Отдавая послание для третьего советника, генерал подумал: « Надо бы увидеть дочь перед отъездом. Может, в последний раз буду обнимать её. Кто знает, что дальше?». Когда пыль дороги скрыла всадника, любящий отец направился на поиски Юноны.

Он никогда не хотел видеть своё дитя при дворе, хоть сам жизни вдали от золотого трона не представлял. Но почему-то до последнего тянул с представлением Юноны ко двору. И если бы не императрица дочурку генерала там до сих пор не лицезрели. Мала она была для интриг и вольностей императорского двора в свои одиннадцать. Отец гордился своею девочкой. Как легко она влилась в новое окружение. На её поглядывали завидные женихи. Некоторые даже приходили просить руки Юноны, но тогда он не спешил. Она же совсем дитя. Но год за годом и вот малышке тринадцать. В тот год принц обратил своё внимание на генеральскую дочку. Казалось, сама удача благоволила Югрию. Есть всё шансы, что следующей императрицей станет Юнона. Правда, спустя несколько месяцев на него посыпались несчастья, как из рога изобилия. По — тихонько у него отобрали всё: титул, звание, земли. Кульминацией была ссылка на самую дальнюю виллу. Это потом генерал понял, зачем с ним так поступили и кто. Советники и Со Чо боялись, что Югрий воспользуется своим влиянием на дочь и через неё будет управлять принцем. Аттила ни в чём не отказывал своему сыну. Попроси он разрешения жениться на Юноне и вот некогда генеральская дочка теперь принцесса. И их страхи были обоснованны, генерал готовил почву для такого манёвра, но времени не хватило. Его переиграли. Покидая Атланту, но оставляя там дочь, он был уверен, что это ненадолго. Юнона упросит Ария заступиться за будущего тестя. Только вот его девочка, оставшись без защиты, больше не могла влиять на принца. Она сменила статус невеста, на статус любовница. Со Чо всё предусмотрела: дочь опального вельможи не может выйти замуж за наследника империи. От таких воспоминаний его передёрнуло. Что было там с его единственным ребёнком? Генерал боялся даже подумать. Одна в логове волков, жаждущих тебя съесть. Каким же он был дураком, оставляя Юнону при дворе, а ведь мог забрать, и ничего такого не было бы. Генерал был уверен в любви принца или хотел так думать. Какая любовь? Принцу — одиннадцать, Юноне — четырнадцать. В столь юном возрасте познать глубину этих чувств не возможно. Оба были зависимы от мнения близких. Принца испортили — мать и её фавориты, а он растоптал его дочь. Это сын императора превратил нежную хрупкую Юнону в вечно подавленную плачущую истеричку.

Скоро. Совсем скоро опальный генерал вернёт всё, что ему причитается и расплатится со своим обидчиками. Они дорого заплатят за каждую слезинку его девочки при дворе. Жалко, принца в этом списке уже нет.

Свою ненаглядную Югрий, как всегда, нашёл в саду. Она сидела на скамье среди цветов и слушала пение птиц. Такое умиротворение выражало её прекрасное лицо. Не хотелось вторгаться в её мир. Отец подошёл очень тихо и присел на край скамейки. Юнона, открыв глаза, улыбнулась. За эти годы порознь он уже забыл, как красива её улыбка. Как же она похожа на свою мать. Генерал обнял свою девочку, словно боялся потерять как когда-то Фелицию.

Она прильнула к его груди и прошептала:

— Ты больше не злишься на меня, папа?

Но, как он мог злиться на это прекрасное создание. Его смысл жизни. Его радость. Его дитя. Скорее он злился на себя, что не смог защитить её. Его малышка рано узнала о мире за стенами отчего дома.

— Нет, милая, — он поцеловал дочку в лоб. — Это ты меня прости. Я виноват перед тобою.

— Ты? — не уверенно переспросила Юнона.

— Да, я! — утвердительно ответил тот. — Не стоило оставлять тебя одну при дворе. Но теперь всё будет иначе. Я больше никогда не покину свою доченьку.

Только не это. Любовь отца всегда душила её. Его пристальный взор ни на минуту не оставлял Юнону с самого детства. И вот опять отец намерен контролировать её. Только когда его сослали, она задышала полной грудью. Ей уже семнадцать и приглядывать за нею не надо. Своею любовью и заботой Югрий оградит её от привычной жизни. Он разрушит так долго создаваемый Юноной ореол мученицы. А другой жизни она не хочет.

ГЛАВА 32. Тайны собственных сердец

Пятые сутки любовники наслаждались уединением. Весь мир словно перестал существовать. Реальностью были только закаты и рассветы на вилле. Вот такой жизни хотела Атия! Жизнь — полная любви и рядом любимый. Назир Синх досконально подошёл к исполнению желания принцессы. Иногда на мгновения принцесса и в правду забывала — кто она. Наверное, так живут простые смертные, не обременённые какой — либо частицей власти… Им не нужен трон, они же просто люди. Их жизни зависят от сильных мира сего. Поэтому, зачем думать о будущем, когда он им не принадлежит. И каждый день таких людишек может стать последним по прихоти императора. С одной стороны это Рай — когда твоя жизнь не зависит от тебя. А с другой — Это Ад. Ты никто и звать тебя никак. Ты песчинка среди миллионов таких вот песчинок. Твоё имя не впишут историю, потому что забудут на следующий же день, когда ты перестанешь дышать.

Атия отрешённо валялась на пляже, пропуская песок через свои пальцы. Ещё один день такой вот идиллии и она завоет. Эта информационная блокада, устроенная Назир Синхом сводит сума. Её ужасно интересовала дворцовая жизнь. Что твориться в Атланте. Сколько ещё проживёт император? Почему Аттила не сдаётся, а всё ещё борется? Чего он ждёт? Любовник только один раз уезжал в порт Северный (так, кажется, он называется) для встречи с кем-то очень важным для него. Вернулся в приподнятом расположении духа. И всё пошло по новой уже изрядно приевшейся последовательности: любовь, любовь, любовь. Принцесса стала уставать. Подумать только — можно устать от любви. Вот и сейчас Назир Синх отлучился принять послание от Югрия. Тот должен подтвердить, что их договор в силе. А потом опять любовь!

Атия вяло перевернулась на живот, солнце уже начинало припекать и любовник что-то задерживается. Наверно, она не дождется его здесь, как он просил. Лучше перебраться в крытую беседку на пляже, чем получить ожог или солнечный удар. Что она и сделала. На кинув на плечи лёгкую шаль, принцесса зашагала в сторону беседки, как заметила спускающегося Назир Синха по ступенькам. Он шёл, улыбаясь во весь рот. Значит Югрий с ними. Легионы наверно скоро выдвинутся к Атланте. Им пришлось немного поторопить события. В письме, отправленном генералу, говорилось о смерти принца, но в действительности заговорщики точно не знали о его судьбе. Мараджий пока не прибыл в порт. Маленькая ложь ничего не меняла. Им нужен был положительный ответ Югрия. А когда именно империя осталась без наследника, уже не так значимо для дела.

Навстречу к своей принцессе хозяин виллы не пошёл. Третий советник императора догадался, куда спешит его гостья, и предпочёл подождать Атию в тени беседки. Развалившегося на прохладной скамье хозяина тут же стал обмахивать опахалом раб, другой подал свежий фруктовый сок утолить жажду. Так что, когда подошла Атия, Назир Синх светился радостью.

— Я просил подождать меня на пляже, — он капризно надул губы. — Хочу тебя на песке.

— Ну, уж нет мой милый, — подыгрывала ему тем же тоном Атия. — Солнце меня почти сжарило. Моя белая нежная кожа превратилась в смуглую, как у простой крестьянке.

— Любовь моя, ты хотела быть просто женщиной, — и бесцеремонно сгрёб её в охапку, усадив к себе на колени.

— Быть обычной очень трудно. Да, и вряд ли простолюдинки занимаются только любовью, — заключила Атия.

В ответ раздался смех.

— Хочешь поработать?

— Нет! — смеясь, ответила принцесса. — Устала, как то скучно стало. И мыслей полная голова. Как там при дворе?

— Пока ничего особенного не произошло. Аттила при смерти, придворные гадают, где принц и непокорная принцесса. А знаешь, вас сделали любовниками. Арий и Атия придаются любви на вилле Назир Синха, — он задумчиво улыбнулся. Наверно, представил сие сцены.

— Я и принц. Отвратительно! Он мой брат, хоть и сводный, но всё же, — поморщилась принцесса.

Назир Синх уже хотел поведать Атии историю её появления на свет, но тут же осёкся. Нет, пока рано. Пусть сначала займёт трон. А потом уж он всё ей расскажет.

Сильнее прижимая любовницу к себе, прошептал:

— Любовь моя, может, пойдём на пляж?

— Ах, да любовь моя, любовь моя…, — передразнила Атия, — Ты так много говоришь о ней, а сам ты хоть знаешь, что это такое? Ты любил Назир Синх?

Вопрос немного привёл его в смятение. Давно никто не проявлял в этом интерес. Ничто человеческое ему не чуждо. Но, принцессу стоит поставить на место, чтоб не задавала не нужных вопросов.

— Любил и люблю, — последовал чёткий ответ, и тут же увидев появляющеюся довольную улыбку на лице любовницы, он осадил её, добавив, — но не тебя, Атия.

Любую женщину такое заявление приведёт в ярость. Атия лишь усмехнулась, встав с колен Назир Синха. Она скинула с плеч шаль и поманила его за собою на пляж. Но всё ещё боялась повернуться к нему лицом. Боялась поднять на него разочарованных глаз, которые с трудом сдерживали слёзы. Ну, а чего она хотела. Их чувства игра. Для всех они безумно влюблённые, а наедине друг с другом говорят в большей степени о перевороте в империи. А постель? Одно другому не мешает. После признания советника Атия впервые задумалась, что будет с ними дальше. Что станет с этой безудержной страстью, когда принцесса оденет на себя императорский венец. Притворяться влюблёнными больше не будет смысла. Неужели Назир Синх остынет к ней. Она то — к нему уж точно не охладеет. Слишком далеко Атия зашла в своей игре. Принцесса заставила себя надеть маску равнодушия, будто ничего не произошло. Словно любовник не смог задеть её до глубины сердца своей жестокой правдой.

Обернувшись, Атия кинула запоздалый ответ:

— Я тоже тебя не люблю! — как же легко она научилась врать при дворе. — В моей жизни уже есть мужчина, которому я подарила сердце.

Эта ложь слетела с её губ на одном дыхании. Только Назир Синх ожидал другого ответа, или хотя бы многозначное молчание, но не такое заявление. Она его не любит. Она ведёт его на пляж что бы всецело отдаться и при этом не любит. Всё так просто. Расчётливая красавица спит с ним, а у сердца её уже есть господин. Стоп. Почему третьему советнику ничего об этом не известно. Кто он? Делить принцессу, а потом и императрицу Назир Синх ни с кем не намерен! Атия принадлежит только ему! Чужеземец ужасный собственник. Он может её не любить! Он может ею пользоваться! Он может с нею играть! Но с ним так не поступит никто!

— И кто же это?

Советник встал, как вкопанный. Его жёлтые глаза сверлили принцессу. Казалось, ещё мгновение и одним только взглядом убьет её. Принцесса может дарить своё тело кому пожелает, но сердце должно принадлежать ему. Так спокойней и легче управлять ею.

Влюблённые женщины вообще легко идут на поводу у своих возлюбленных. Если Атию сложно подчинить, как императрицу, то, как влюблённую возможно. Жаль, что только сейчас он об этот подумал. Третий советник чуть всё не испортил своей прямотой. Женщин так не завоёвывают.

— Тебя это не касается, мой милый. Не чего копаться в лабиринтах моей души, — промурлыкала она, протянув к нему ладонь. — Лучше иди ко мне.

— Нет, это ты начала, помнишь? — сказав это, Назир Синх с силой сжал руку принцессы.

Она от боли прошипела в ответ:

— Пусти, свои тайны я оставлю при себе, как и ты свои.

— Что раба-телохранителя нет рядом? Защищать некому? Кто он, Ваше Высочество?

Он ослабил хватку, и она резко вырвалась с цепких пальцев любовника. Так никто никогда не позволял себе вести с Атией. Ни один воздыхатель не был с нею груб. Да, что с ним такое твориться. Неужели ревность? Какая-то странная ревность. Проявляется избирательно. Лучше бы ревновал и психовал, когда напутствовал её перед посещением Кампия. Брр… От воспоминаний аж передёрнуло.

Назир Синх заметил, как вздрогнула принцесса. А по её лицу пробежала волна презрения. Он быстро провёл параллели между причиной и следствием и посчитал себя виновником сложившейся ситуации. Вечно он всё сам усложняет. Не проще было бы сказать, что она хотела услышать и пойти заниматься любовью на песчаном пляже. Нет, он ещё раз захотел поиграть чувствами принцессы. И вот результат — новая стена недоверия между ними. А это крайне не выгодно сейчас обоим. Ну, что с ним такое происходит, когда она рядом? Нужно не медленно всё исправлять.

— Прости, наверно тяжёлый день выдался или схожу сума от безделья, — любовник подошёл ближе и, опустившись на одно колено, стал целовать покрасневшую руку.

— Прощаю, но только потому, что пока я простая женщина, — она обратила всё в шутку, но обида уже затаилась в укромных уголках души.

ГЛАВА 33. Истинная дочь пирата

Для Розы дни летели не заметно. Как же она была счастлива рядом с Саахом. Неужели такое возможно на земле. Быть счастливой просто глядя на любимого человека. Что с ней происходит? Девочка парила где-то в небе. Любовник осыпал Розу подарками. Новое платье из настоящего шёлка! Ожерелье из самоцветов, серьги с янтарём, перстень из серебра. И всё это она не просила. Он сам купил. Девочка ещё стеснялась своего благодетеля.

Впервые в своей жизни Роза плавала на небольшой прогулочной яхте. Голубое небо, брызги волн, крики чаек и слепящие лучи солнца… Такое никогда не забудешь! К вечеру судно, подгоняемое попутным ветром, не торопливо плыло в порт, они же, расположившись на корме, ужинали. Саах щурясь от заката, наливал в кубок Розы вино. Идиллия была бы полной, если бы лицо его цветочка не погрустнело. Ведь это всё закончиться. Любимый вернёт её отцу и скорее всего, забудет даже имя. Розе останется только память о самом лучшем дне в её жизни. Эти часы будут согревать в холодной реальности.

Почувствовав перемены в настроении спутницы, Саах придвинулся ближе. Тыльной стороной ладони он провёл по щеке девочки и спросил:

— Что случилось, Цветочек?

— Ничего, — как-то холодно сказала она.

Не довольный таким ответом, любовник обнял Розу.

— Ну, милая, что не так?

— Мне снится сон, и я боюсь испортить его своим пробуждением. Мне так хорошо с тобою. Так не бывает, - на глазах выступили слёзы, но она быстро утёрла их. Пошмыгивая тихо носом, девочка отвернулась.

— Хочешь, я докажу, что ты не спишь? — и игриво укусил её за шею. — Вот видишь — я реален, как и всё вокруг.

— Сейчас реален, а через несколько дней ты вернёшь меня отцу и исчезнешь. Мне останутся только воспоминания, которые с годами померкнут, и я даже не буду уверена, были ли наяву эти счастливые дни.

— Хорошо, тогда давай я подарю тебе ещё одно кольцо, чтобы освежать твою память.

Роза покачала головой.

— Нет. Он заберет его и это тоже, — она протянула ему руку, демонстрируя купленный на днях перстень, и заплакала.

— Тогда куплю тебе платье. А лучше десять!

— Саах, всё, что ты мне подаришь, Он отнимет, когда я снова стану его.

— Хорошо, раз так, тогда скажи чего, хочет, мой Цветочек? — слёзы, редко его трогали, но вот сегодня задели за живое. Тем более, что принадлежали они такой красотке, как Розочка. Хотелось как-то сделать приятное что ли. — Я исполню любое твоё желание. Обещаю, что захочешь, будет у твоих ног, — и шутливо с улыбкой во весь рот, добавил, — и даже солнце.

— Зачем мне солнце? — сквозь плачь, всхлипывая, лепетала она. — Что с ним делать? Мне нужно простое железное колечко.

Саах вздохнул с облегчением. Подумать только, дав не подумав обещание мгновение назад, он чуть не пожалел об этом. А вдруг его Цветочек запросит слишком многого и ему это будет не под силу. Мало ли что взбредёт в голову маленькой девочке. Розочка хотела лишь железное колечко. Сама скромность его девочка.

— Я думаю, завтра мы купим колечко. Сегодня не успеем, торговцы уже разошлись.

Но его Цветочек отстранился и надул губки.

— Мне нужно кольцо морского братства, — выпалила она.

Попал Саах. Женщины, а скорее всего такие коварные девочки погубят тебя. Широкая улыбка превратилась в тонкую нить. Поджав губы, поверенный Назир Синха почесал слегка заросший подбородок. М-да, вот желание. Такое кольцо можно добыть став пиратом и то тебе презентуют его не сразу. Железное кольцо морского братства вручали только самым отъявленным головорезам и скотам. Для отмеченных особой наградой не было ничего святого. Даже Саах не настолько кровожаден. Кольцо нельзя купить! Спившиеся пираты скорее продадут своё сердце, чем заветное колечко. Такую награду проще снять с убитого пирата. Но и потом, что с ним делать? Никакой ценности оно не имеет. Обычное железное кольцо с гравировкой кому принадлежит внутри, а снаружи рисунок открытой челюсти акулы. Вот и вся красота. Зачем девочке такое украшение?!

Заметив, как любимый наморщил лоб, размышляя, где взять такую дорогую вещь, Роза сама сообщила местонахождение заветной мечты.

— Мой отец носит такое кольцо, и я хочу только его, — и словно, ставя точку в выборе подарка, сказала, — Кольцо он носит на указательном пальце правой руки. Я узнаю его среди тысячи таких вот похожих колец. На нём есть зазубрина. Она настолько острая, что оставляет царапины на коже.

Смотря сквозь Сааха куда — то вдаль кровожадная девочка утирала ручьи слёз. Она отлично знала, что просит у своего любовника. Цена того кольца — жизнь отца. Никчемная жизнь человека, разрушившего её детство и мечты. Он уничтожил надежды сестры и матери. Это чудовище своим возвращением на берег убило самого близкого ей человека — маму. Всего два месяца назад мамочка прижимала свою Розу к себе. Мамочка целовала её. Мамочка прятала дочерей от гнева разъярённого пьяного отца, сносила чудовищные побои, крича им не выходить из укрытия. Она защищала их до последнего. И вот однажды избитая мама перестала дышать, но чудовище не заметило этого, и несколько раз пнув ногою в живот свою собственность, скрылось за дверью. Матери не стало, защищать их было больше некому.

Заботливый папочка сразу нашёл применение старшей дочери в портовой таверне. Она должна приносить деньги! Если Энея зарабатывала меньше, чем обычно, он избивал уже её. Когда сестра после побоев потеряла сознание, пришла очередь Розы. Монстр её не только избил! Как не молила она о помощи сестру, та пролежала на полу без движения до самого рассвета.

Новый день вошел в их дом храпом пьяного папаши. Сёстры, прижавшись друг к другу, тихо плакали и вздрагивали от каждого шороха. Роза возненавидела дом, где родилась. С возвращением в него отца семейства некогда уютные стены резко стали тюрьмой.

Он разрушил всё.

Их жизнь сущий кошмар!

Неужели Саах посмеет её осудить за желание отомстить. Нет. Он понимает Розу. Её любовник сам такой же, как и она. Он упивался кровью по заказу сотни раз, а Розочка хочет забрать жизнь у того, кто её не достоин. Так, она считала, будет справедливей. Ни на секунду не сомневаясь в его успехе. Пусть отец больше и массивнее, но Саах уже заставлял Тормуда ползать на четвереньках у своих ног. Цветочек видела это своими глазами, когда возвращалась с кухни таверны. Чудовище наводившее страх на весь порт, пресмыкается перед юнцом. В тот вечер миф о непобедимости бывшего пирата был развеян на грязном полу портовой забегаловки. Тогда маленькая девочка поняла — пора действовать! Такого шанса может больше не представиться.

— Ты обещал исполнить любое моё желание, — с надеждой напомнила она.

— Я слов на ветер не бросаю, Цветочек мой, — улыбаясь, подтвердил Саах. — Скоро будем в порту, а половины ещё и не съели.

Так спокойно говорил Саах, словно не было разговора о железном колечке. Всё прекрасно: чайки, небо, волны, ветер, а в его руках самая миленькая девочка на свете. Вот только придут в порт и поверенный третьего советника, помчится на крылья любви за подарком для Розочки. Её синие глазки достойны большего. Ради такой коварной девочки он годов убить сотни, а не одного.

Этот разговор заставил по — другому взглянуть на Розу. В глазах Сааха она перестала быть маленькой беззащитной девочкой. Теперь его цветочек достоин большего, чем улочки грязного порта. И да, уехав, он вряд ли вспомнил её имя. Таких вот красоток в ещё короткой жизни приёмного сына третьего советника было пруд пруди, и не одна не зацепила. А, малолетняя портовая шлюшка нашла ключи к сердцу своей холодной жестокостью. Как она была хороша, когда так просто заказывала папочку. Ни одна слезинка не упала с этих прекрасных детских глаз. Сама невинность снаружи и коварность внутри. Он чуть не закричал ей: «Восхищаюсь! Тринадцать, а манипулируешь мужчинами, как заправская куртизанка!». Её место при дворе, прямо в центре этой клоаки. Такие таланты не должны пропадать даром. Саах поговорит со своим покровителем на счёт будущего милого цветочка. Теперь он был уверен девочка пойдёт очень далеко. Направив её таланты в нужное им русло из этой пока ещё простушки получится идеальная шпионка и интриганка. Судьба сама привела цветочек в его руки, и такой шанс упускать нельзя. Назир Синх оценит подарок Сааха.

Яхта причалила к порту. Два её пассажира обнявшись, не спеша направились в сторону гостиницы. Саах проводил свою спутницу до самых дверей комнаты и, поцеловав, направился на поиски хозяина кольца морского братства.

Найти Тормуда было не сложно. Таверна, где он торговал своими дочерьми, была его вторым домам. Вот и последний для него вечер стал не исключением. Бывший пират в жопу пьяный пытался играть в кости, но жуликоватые дружки быстро обирали его. Тот злился и раз за разом стуча кулаком по столу требовал отыграться. Последней ценностью на кону стала Энея. Девушка только смотрела в пол, когда отец расхваливал её прелести. Тем самым пытаясь набить цену. Компания, мотая головой, отказывалась ставить всё выигранное ими на один кон с какой-то тощей девицей. К тому же за такой выигрыш можно купить и десяток проституток получше. Эх, пожалел Тормуд сюда бы синеглазую сразу был бы другой разговор. Старшая хоть и хороша собой, на не настолько чтобы сравниться с Розой. У Энеи обычные карие глаза и нет пухлых губок. Не чего экзотичного. Словом, простая атлантка. Рассердившись за это на дочь и обвинив её в своей не удачи Тормуд со всего размаху влепил ей оплеуху. Та отлетела в сторону и, ударившись об край соседнего стола, взвыла от боли.

Отец, подскочив к ней, заорал:

— Что бы всё, что проиграл из — за тебя сегодня же отработала! Вставай, дрянь! Не принесёшь денег, пожалеешь!

Откинув ногой с дороги дочь, папаша пошёл к выходу. Больше сегодня ему делать в таверне нечего. Никто задарма не нальёт, а про угостить и говорить не чего.

Темнота ночи поглотила его за дверью, но от глаз Сааха скрыться не так уж легко. Он из-за укрытия наблюдал за своей жертвой, и ничто не ускользнуло от его взора. Папаша-сутенёр проигрался. Его уход видели пьянчужки, следом никто не выходил. Значит, свидетелей быть не должно. В городишке ночь, подворотней много и там ждут своего часа любители поживиться чужим добром. То, что у Тормуда нет ни гроша, вряд ли знают мелкие грабители. Всё складывалось как нельзя лучше. Сымитировав нападение, ни у кого не возникнет сомнений, почему был убит бывший пират. Такое в портовом городе случается столь часто, что местные власти даже не обращают на это своё внимание.

Жаль, что так темно сегодня ночью. Саах хотел увидеть глаза Тормуда в момент, когда всадит в него нож. Может убить сутенёра — насильника на открытом месте или в собственном доме. Так, по крайней мере, интересней. Слишком просто всадить нож в спину и уйди. Хочется какого-то веселья.

Тормуд шатаясь от выпитого пойла, брёл в сторону своего дома. Тёплый бриз с океана немного приглушал зловония, исходившие от потрохов рыбы. Всюду сновали бездомные псы, то и дело, с рыком отстаивая право на лучшие куски у своих собратьев. Глядя на привычную картину, пират выругался. Как ему не хватает под ногами качающееся палубы. Там в море другая жизнь! Жизнь полная приключений! А что здесь? Грязь, вонь, никчемные людишки…

А какой азарт тебя берёт, когда корабль после долгого преследования настигает жертву. Ты дерешься за трюмы полные богатствами, и от этого закипает кровь в жилах. Ты, как акула, в поисках чего-нибудь сытного разрываешь плоть торгового корабля.

Это чувство ни с чем не сравниться!

Это чувство нельзя описать!

Это чувство надо испытать!

Бывший пират ненавидел порт и всё, что с ним связано. Его душа рвалась обратно в море. Правда, дорога туда ему заказана. Морское братство выгнало Тормуда за воровство. По закону пиратов ты можешь выиграть золото у брата честно, разделить причитающеюся долю погибшего, но украсть это — подлость. Такое не прощают даже морские разбойники.

Отца Розы поймали на воровстве. Его должны были выгнать с позором, но вступившийся за него друг выпросил оставить хотя бы кольцо. Всё-таки Тормуд заслужил его в многочисленных пиратских вылазках. Кольцо братства Тормуду оставили, как на поминание чего он лишился, осмелившись украсть у своего. И вот уже пару месяцев, бывший морской разбойник сходил сума от безделья и скуки в самом грязном портовом городишке. От скуки хотелось завыть с этими псами или сцепиться с ними за кусок гнилой рыбы. Одно, и тоже каждый день: паршивые дочки, таверна, выпивка, игра в кости с шулерами, дорога домой. Как он всё это ненавидел!

Шорох за спиной не заставил сразу обернуться. Скорее всего это голодная псина, увязавшиеся за ним ещё у пристани. Тормуд свернул в узкий проём между домами, где только что выплывшая луна еле-еле освещала путь. Шорох позади отчётливо стал слышен и это точно не собака. Четвероногие не носят сапоги.

Пират остановился и, прислушиваясь, стал пристально вглядываться в темноту. Мрак не давал разглядеть, что или кого скрывает, но силуэт уже отчётливо вырисовывался. Размытые черты принадлежали человеку. Незнакомец медленно приближался. Расстояние между ними уменьшалось. Когда на силуэт упал лунный свет, Тормуд узнал его хозяина. Клиент его синеглазой дочки.

Только вот, что он делает в ночных трущобах? Почему не в тёплой постели с Розой? Не уж то дрянная девчонка посмела разозлить такого щедрого господина, и он пришёл за монетами. Даже если и так, Тормуд денег не отдаст. У него их просто нет.

— Что она натворила? Я её научу уважению! Она пожалеет, что … — рычал сутенёр. Каждое слово давалось ему с трудом. Язык сковывало выпитое вино.

Саах только улыбался и подходил ближе. В какое-то мгновение до затуманенного мозга пирата дошло, зачем незнакомец преследовал его. Достаточно было посмотреть на улыбку — оскал и лезвие ножа в руке преследователя. Догадка, посетившая Тормуда, уже не могла спасти. Саах подскочил очень быстро и с размаху всадил нож по самую рукоять в его живот. Пират только и смог, что выдохнуть со стоном сползая по руке убийцы. Жгучая боль пронзила не только кишечник, но и дышать становилось больно. Особенно при вдохе. А дышать очень хотелось.

Ничего не понимающий папаша пытался выговорить: « За что?». Убийца медленно вытаскивал нож из утробы пирата. Вонь, исходящая от окровавленного живота и не только, заставила любовника дочери поморщится. Такой верзила и судя по кольцу матёрый пират наделал себе в штаны. Подумать только какой скверный конец — умереть в подворотни с дырой в кишках и сраных портках. Его тело точно будут обходить стороной, такой смрад оно уже источает, что дышать рядом с ним не хочется. Саах это только забавляло. Ещё одна жизнь была на кончике его ножа, но эту жизнь жалеть не за что. Он только улыбнулся, отвечая на вопрос своей жертвы:

— Ничего личного тестёк. Я обещал твоей девочке кольцо морского братства. А нужно ей только твоё, — присев на корточки рядом с поверженным чудищем, Саах стал вытирать нож об его рубаху, но тут же холодно засмеялся. — Знаешь, не одно убийство до сегодняшней ночи не приносило мне столько удовлетворения. Я даже наслаждаюсь твоей болью и беспомощностью. Вот сейчас отрежу тебе палец. Ты же колечко так не отдашь? — Тормуд покачал головой. — А я знал! — он помахал пальцем и подмигнул. — Вас коленным железом жги, а кусок какого-то железа дороже жизни. Ну, где мой подарок?

Схватив руку пирата, Саах попытался разжать её, но ладонь не подавалась. Тормуд с последних сил сжимал её. Тогда изобретательный убийца стал просовывать в кулак лезвие ножа. Прислушиваясь, как сталь режет кожу и мясо, он пристально смотрел в глаза Тормуда. Тот сопротивлялся не долго. Такую боль не смог бы никто стерпеть и чуть ли не плача пират сдался. Саах стащил с пальца кольцо и, вертя перед носом у Тормуда, спросил:

— Как тебя прикончить? Быстро или медленно? — с какой — то издёвкой в голосе говорил он. — А знаешь, я вообще — то давно решил для себя, как буду тебя убивать. С начало отрежу тебе пальцы, которыми ты её трогал, потом … — услышав отчаянный стон, Саах ближе придвинулся. — Ты что-то хочешь сказать? Говори, я весь во внимании.

Сутенёр — папаша до ужаса боялся садиста и тех мук, что его ждали. Он только молил о пощаде. В данном случае он просил убить быстро.

Саах скорчил гримасу не довольства, словно ожидал других предложений. Тормуд испортил всё веселье. Ну, что же, быстро, так быстро! Но напоследок он всё же себя повеселит.

— Смотри, пират! Твоё кольцо на моём пальце лучше смотрится, — увидев злость на лице приговорённого им, Саах взял Тормуда за грудки. Глядя прямо в глаза, прошептал. — Если морское братство выделяет таких жалких червей как ты, то оно просто сборище неудачников. По мне ты даже не мужик. Ты жалкое ничтожество. В твоей малолетней дочке больше отваги и силы. Вот она-то его и достойна. Представь, этот кусок железа будет носить девочка, заказавшая твою жизнь.

Глаза горе пирата помутнели от ненависти. В эти мгновения он жалел о том, что не придушил сучку в колыбели. А лучше всего надо было прирезать их мать двадцать лет назад. Какой же он дурак! Зачем привёз её в свой город и поселил в своём доме. Ничего путного с неё не вышло. Дрянная принцессочка родила только двух дочерей.

Тормуд превозмогая боль, попытался вцепиться зубами в горло, но убийца, оскалив белые зубы, среагировал на атаку. Мальчишка пальцами сжал подбородок пирата и давил его затылок в стену. В эти секунды он почувствовал, как нож не спеша входит между рёбрами. Его остриё пробиралось к сердцу. Новая боль заглушила старую. Тормуд судорожно задёргал ногами стараясь отползти назад. Его руки отталкивали Сааха. Все попытки как-то сохранить свою жизнь были напрасны. Каменная стена отрезала путь к бегству. Вся эта мышиная возня бессмысленна. Убийца силён, а Тормуд смертельно ранен. Копошась в грязи он только продлевает агонию. Он всё это понимал, но ведь жить так хотелось. С этой мыслью пират резко поддался вперёд. Он сам насадил себя на лезвие, чем оставил Сааха в замешательстве. Такого от никчёмного пьянчужки наследник третьего советника не как не ожидал. Уж слишком пират цеплялся за ниточку жизни. Что же, поделаешь, сам так захотел. В любом случае Саах получил удовольствие, теперь его ждёт другое в гостинице.

Вытерев нож, любовник Розы направился прямиком к портовой гостинице, размышляя по дороге: «Может я ошибся с выводами. Этот Тормуд был не плохим пиратом. А да ладно, теперь уже всё равно!».

ГЛАВА 34. Разные сны

Роза ждала свой подарок. Её не волновала цена, которую заплатил её отец. Уже, наверное, тело папаши обгладывают бездомные псы. От такой мысли по лицу девочки расползалась довольная ухмылка. На конец-то её мечта сбывается. Теперь они с сестрой свободны. Осталось продать их дом-лачугу и отправиться в столицу. Там девочки хотели купить какую-нибудь таверну и начать новую жизнь. Это становилось реально, после убийства отца. Никто не будет их искать. Никто не разрушит построенный ими новый мир без насилия и угроз Тормуда. Как же это прекрасно быть свободной, идти вперёд, не оглядываясь с опаской назад. Всё самое страшное оставить в портовом городишке. Роза почему-то не сомневалась, что в Атланте их ждёт только всё самое лучшее.

Ну, где же её Саах? Он должен уже вернуться. Нет, она точно знала ему под силу убрать здоровяка. Просто в ожидании время тянется слишком долго. Минуты кажутся часами и это не выносимо.

Луна сегодня ночью стала на редкость яркая. Её лучи освещают почти всю маленькую портовую площадь. Роза всматривалась в каждую тень в надежде, что она принадлежит любовнику. И вот уже перевалило далеко за полночь, когда на мощёной площади показался Саах. Его фигуру и походку она узнает среди тысячи. Только он может, так широко расправив плечи, твёрдо ступать. Любимый никогда не сутулится и не опускает глаз на землю. Саах всегда смотрит вперёд себя, но это не мешает ему видеть, что творится вокруг. За столь короткое время, проведённое вдвоём, девочка хорошо изучила своего клиента.

Он идёт к ней. Ещё пара минут, и кольцо будет лежать на её ладони. Роза глубоко вздохнула, услышав знакомый стук сапог. А когда дверь заскрипела по телу девочки пробежала дрожь, сердце вырывалось из груди.

Она так долго ждала этого мгновения, что бросилась навстречу убийце отца с криком:

— Дай мне его!

Саах не был готов к такому горячему приёму, и всё же обняв свой цветочек, положил на ладонь заветное кольцо морского братства. Он наблюдал, как Роза рассматривает в тусклом свете свечи маленький кусок железа. Девочка словно не верила глазам, что некогда принадлежавшая тирану вещь теперь её. Любовница заулыбалась, прижав к груди кулачок с кольцом.

Это оно. Зазубрина есть. Это его кольцо. Теперь Тормуд больше не обидит их с сестрой. Жаль только мамы не дожила до такой счастливой ночи. На глаза навернулись слёзы, и она присела на край постели. Ноги почему-то стали ватные.

Опять слёзы. Не уж то, по отцу — ублюдку? Женские слёзы самое ужасное. Особенно слёзы тех, кто не безразличен. За эти дни Саах привязался к девочке, но не полюбил. Любовь слишком тяжёлое чувство для него. К тому же чувства, которые он стал испытывать к Розочке, были для него в новинку. Ещё ни о ком он не хотел заботиться. Цветочек первая, кто удостоился этого. Может потому, что он увидел в ней себя.

Присев с ней рядом, убийца нежно обнял за плечи. Его губы прикоснулись к открытым плечам. Он не ждал ответа на ласку, это было просто желание утешить малышку.

Роза повернулась к нем и, прижавшись, прошептала:

— Спасибо. Я так счастлива. Ещё никто не делал мне таких дорогих подарков. Теперь мы с Энеей можем уехать отсюда.

Нет, он её не отпустит! Эта красавица понадобится Назир Синху. И в конце концов Роза пока ещё нужна ему самому.

— Куда ты поедешь? — спросил, целуя Саах.

— В Атланту. Мы с сестрой давно мечтаем об этом. Что мне здесь делать? Ты скоро сам уедешь.

— Останься со мною. Я обещаю, что позабочусь о тебе, — чмокнув в лоб, добавил. — Теперь ты знаешь. Я слов на ветер не бросаю.

— Я даже боялась об этом мечтать. Я наверно сплю. Разбуди меня, Саах, — довольно лепетала она.

— Цветочек мой, ты спала глубоким сном до меня, и этот сон был кошмаром.

Одним своим присутствием он делает её счастливой. Неужели теперь это счастье будет бесконечно. Она теряла всю связь с реальным миром от его прикосновений. Эта ночь становилась самой незабываемой в жизни маленькой портовой шлюхи. В новый день она вошла уверенной в своей счастливой жизни рядом с Саахом. Только маленькой пока ещё глупенькой девочке было невдомёк, что слова «позаботиться» и «любить» разного значения. Да, любовник позаботиться о ее будущем. Он пристроит Розу, но жить с нею не будет. В этом и заключалась забота Сааха о затронувшей некоторые фибры его не постоянной души. А сейчас они оба спали, прижавшись друг к другу, и каждому снились разные сны.

Лучи солнца быстро ползли по стене, пробираясь к окну гостиницы. Любовник давно уже не спал. Он тихо одевался, стараясь не разбудить свою красавицу. В надежде, что Роза проспит до его возвращения, Саах задёрнул поплотнее шторы на окне. В комнате стало значительно темнее. Эти тряпки способны ещё скрывать солнце, но вот крики просыпающегося порта заглушить им не под силу. Его девочка так сильно устала прошлой ночью, что даже не реагировала на звуки, врывающиеся через стёкла окошек. Она только потянулась, переворачиваясь на другой бок. Это заставило Сааха улыбнуться. Ну, сущий ребёнок! Ей и вправду с куклами играть, а не папашу заказывать своему клиенту. Саах не удержался и наклонился чмокнуть Розочку. Она продолжала спать. Ей наверно снились хорошие сны раз на лице такая довольная улыбка. Меньше всего любовнику хотелось теперь уходить. Лучше зарыться лицом в чёрные локоны, обнять, прижимая к себе, и так же безмятежно уснуть. Жаль, но уйти придётся. Каждое утро Саах ждал Мараджия в портовой таверне «Морской Конёк». Сегодня по его подсчётам тот должен объявиться. Ко всему прочему разговор с Назир Синхом о Розе тоже состоится сегодня. Скорее всего, его цветочек, будет сладко спать этой ночью на вилле его господина в качестве служанки принцессы. Вот так он позаботься о будущем своей девочки.

Ещё раз, бросив взгляд на спящую, Саах удалился, плотно закрыв за собою дверь номера. Эту ночь они проведут вдали друг от друга и последующие тоже. Может быть, он последний раз держал это маленькое тело в своих объятьях. Смогут ли они видеться в Атланте? Он ещё точно не знал ответа на этот вопрос.

Что испытывал бы любой другой мужчина на его месте, расставаясь с девушкой так близко прикоснувшейся к сердцу?

Боль? Смятение? Тоску?

Наверно, все эти чувства вместе. Но вот сердце Сааха билось ровно. Ему просто будет не хватать маленькой коварной девочки. Этой настоящей дочери пирата. Вот и всё. Все его чувства сводились к инстинкту. Саах с нею, по его меркам, слишком долго, но почему-то ещё не насытился хрупкой фигуркой Розы.

ГЛАВА 35. Таверна "Морской конёк"

Мараджий жадно вдыхал воздух с родной земли. Атлантида маячила на горизонте, то окунаясь в океан, то выныривая снова. До берега рукой подать. Наконец-то измотавшее его путешествие закончено. Он сделал всё, что требовалось: заманил принца в ловушку, подождал, когда его убьют, снял перстень, проследил, чтобы тело наследника добралось до земель Атлантиды. Есть чем гордиться. Какой он исполнительный. Признаться всё это Мараджий делал не без удовольствия. Мальчишка бесил его. Слишком он был заносчив, высокомерен и воин из него никудышный. Подставлять своё тело под лезвие меча принца потомственному солдату было унизительно. Одно дело проиграть опытному сопернику, но совсем другое никчемному щенку. Принц и меч то правильно в руках не умел держать, не говоря уже о владении им. Теперь уже всё кончено. Мараджию больше не придётся нянчиться с капризным самодуром.

Скорее бы сойти на твёрдый берег. На корабле солдата немного укачивало, а вонь из трюма, где тело принца лежало в ящике со льдом, становилась не выносимой. Подумать только даже лёд не мог остановить процесс разложения. Из — за жары прозрачные кристаллы быстро таяли, ускоряя гниение. Мало того, что на голову принца стал взбесившейся от страха слон, чем вызвал трудности в опознании тела, так теперь талая вода довершила начатое. Единственное, что могло подтвердить личность лежало в мешочке на поясе Мараджия. Это был перстень принцев Атлантиды. Принц никогда не должен снимать этот перстень, только став императором он отдаёт его своему сыну, признавая тем самым его права на престол. Золотой перстень с символикой империи священен. Носить его может только принц крови. Другим под страхом смертной казни одевать нельзя. Это самое страшное табу, после кристалла богов и перстня с короной императора.

Раз перстень снят, значит, принца больше нет. Империя без наследника мужского пола! Такого никогда не было. По словам жрецов, должен наступить хаос. Но, хаос в империи царил последние несколько лет. Мараджий был точно уверен, что хуже не будет. Лучше Атия на троне, чем глупый мальчишка.

Судно причалило к порту. Мараджий второпях бросил капитану: «Жди!», и сбежал по трапу на мост. Жадно глотая воздух, он словно пытался надышаться за это долгое путешествие. Пусть вокруг сновали рои мух и резкие запахи сверлили ноздри, но это лучше, чем вонь полуразложившегося трупа на борту. Вспоминая название таверны, солдат брёл по узким улочкам городишка. Он точно знал, что его там будет ждать Саах. Человек Назир Синха не внушал уважение. Уж слишком он был молод, а ещё хладнокровен в некоторых делах. По мнению Мараджия этот мальчишка очень фанатично исполнял приказы третьего советника. В меру сложившихся обстоятельств им приходилось часто пересекаться, но вот понять, почему Назир Синх так дорожил Саахом, вояка не мог. Все самые тайные поручения всегда доверялись девятнадцатилетнему юнцу. Даже оскорбляло как — то. Он — Мараджий, опытный солдат должен отчитываться и подчиняться безродному мальчику. Пока солдат готов терпеть игру второго плана. Но, это пока! При удобном случае он попытается сместить Сааха.

Размышляя над своим чувством недооценённости, капитан упёрся прямо в двери таверны «Морской Конёк». Легонько толкнув дверь ногой, он вошёл внутрь. Полуосвещённом заведении уже с утра кипела жизнь. Голоса прислуги, выпивох, проституток, игроков смешались в один гул, напоминающий пчелиный улей.

Народу много… Где же искать Сааха? Все столы заняты и вроде мальчишки нигде нет.

«Наверно, скоро придет», — решил Мараджий, выкидывая изо стола хвативших лишнего двух мужиков. Любители браги даже не смогли возразить и, оказавшись на полу, продолжили храпеть.

Увидев нового посетителя, сразу же подбежала толстая бабёнка. Улыбаясь во весь щербатый рот, стала предлагать изыски их кухни. Сегодня только для красивого господина жареные куры, пирог с рыбой и сахарийское вино. Что в этом захолустье имеется благородное вино, Мараджий засомневался, но спорить не стал, уж очень хотел есть. После сухого пайка на корабле это и впрямь изыски.

Заказ не заставит себя ждать. Не прошло и получаса, как блюда стояли на столе, а толстуха тупя взгляд, ждала похоже не только благодарности в виде монет. К её огорчению Мараджия шлюхи не привлекали, а в особенности такие необъятные. Он только бросил на стол монету, сказав: « Больше не чего не надо». Женщина, глубоко вздохнув, ушла.

В самый разгар трапезы напротив Мараджия плюхнулось тело. Подняв глаза, солдат увидел до омерзения знакомую улыбку. А вот и Саах. Его появление не заставило солдата оторваться от пирога с рыбой. Он одной рукой снял с ремня мешочек и положил на стол.

— О, наш долгожданный перстень! — изображая радость, прохрипел человек третьего советника. И тут же откашлявшись, спросил, — Проблем не возникло?

— Нет! — чётко по-военному ответил капитан.

— Тогда почему так долго? — улыбка на лице сменилась недовольной гримасой. — Наш хозяин злится.

Ну, вот аппетит испорчен. Мараджий отодвинул тарелки. Вытирая рот ладонью, он посмотрел на зазнавшегося мальчишку с отчётливо читаемой неприязнью в глазах. Придушить бы его, а нет! Не так всё просто. Им ещё долго идти в одной упряжке.

Капитан сплюнул под ноги Сааху и напомнил:

— Это твой хозяин. Я ему не служу.

— Ну, ну… — брызнул смехом человек Назир Синха. - А платит тебе кто? Ты такой же, как и я. Так, что не строй из себя само благородство. Продал ты его давно за звонкую монету, — видя, как желваки Мараджия судорожно задёргались, он резко перевёл разговор в другое русло. — Где тело принца? Назир Синх захочет удостовериться, что оно принадлежит Арию.

Хитрец, ещё немного и они сцепились бы выяснять, кто кому служит. «Ничего» — Успокаивал себя Мараджий — «Ты за это ответишь».

— На корабле. Только тело не так просто опознать, — увидев вопрос в лице Сааха, пояснил. — Слон стал на голову и начал гнить.

— Ты рехнулся, за дурака меня держишь? А если это не принц?

Мараджий не успел среагировать на молниеносную атаку, и оказался влеплён в стену, а нависший над ним Саах приставил нож к горлу. Дышать становилось трудно. Острое лезвие впивалось в кожу. Но Мараджий не из робкого десятка. Ударив под дых противника и улучив момент, вырвался из его рук, правда, слегка оцарапав шею.

В таверне резко стало тихо. Все присутствующие замолчав, наблюдали, как разовьются события дальше. Поняв, что стали виновника пристальных взглядов горе бойцы уселись на свои места.

Вытирая ладонью струйку крови на шеи, Мараджий спокойно попытался объяснить человеку советника, почему его словам стоит верить.

— Ты хоть и родился в Атлантиде, но видно законы тебе неведомы. Ни один принц не смеет снять перстень, пока жив или не стал императором. Мне пришлось отрубить пацану палец, уж больно перстень не хотел слазить. Видать давно не снимался.

— Спасибо за интересную лекцию, но это вряд ли удовлетворит Назир Синха. Лица нет!

— Зато есть тело, — пытался поставить точку в этом вопросе капитан, но недоверчивый собеседник только загадочно улыбался, сверля его глазами.

Сразу можно понять Саах не доверяет словам Мараджия. Его можно понять. Будь вояка на месте тени советника, тоже бы не поверил таким доказательствам.

— Я уже послал мальчишку за господином. Молись Отцам, чтобы он тебе поверил.

— А то что? — поддразнил его Мараджий — Убьёшь меня?

— Сомневаешься? — оскалился в ответ Саах.

— Будем ждать здесь? — оглядываясь, спросил капитан. - Не лучшее место. Многолюдно.

— А что, чем больше народу, тем меньше любопытных глаз. Может тоже поесть? Как думаешь, Мараджий?

— Кормят здесь не дурно. Да ты и так об этом знаешь.

Мараджий продолжил свой завтрак, пытаясь не обращать внимания на заносчивого мальчишку рядом. Сосед заказал себе пирог с рыбой и вина. Видно аппетит тоже был испорчен.

Саах не успел притронуться к еде. К его ногам бросилась проститутка из таверны. Он хотел уже отпихнуть её, но заметив чем-то знакомые черты лица, дал договорить. Девушка была премиленькая. Чёрные локоны прямых волос, хоть и были распущены, но не скрывали уже знакомую форму лица в виде сердечка, алые губки и вздёрнутый курносый нос. Только вот глаза отдавали чернотой, а не синевой. По-видимому это Энея, старшая сестра его цветочка. Девушка молящим писклявым голоском просила сказать, где её сестрица. Энея уже несколько дней не видела Розу, отец пропал куда-то со вчерашней ночи и вообще, как старшая сестра, она волнуется. Слушая лепет проститутки, Саах только улыбался. Сёстры так внешне похожи, но такие разные. Роза никогда не станет шлюхой, даже если у неё будет тысяча любовников. Его цветочек смотрит поверх головы или же прямо в глаза. Признак силы характера. Энея прячет глаза, боясь посмотреть в лицо сильнейшему. Прирождённая рабыня чужих страстей и желаний. Такие хорошо умеют удовлетворить животный инстинкт, но после не вспомнишь ни имени, ни лица, даже ночь раствориться с первыми лучами солнца. Таких не любишь, не жаждешь. Такими просто владеешь и забываешь. Их выбрасываешь из своей жизни без особых сожалений. Они ничему не учат и не учатся сами. Плывут, по течению реки не сопротивляясь. Такие женщины удобны.

Любовник Розы поднял девушку с колен и усадил рядом.

— Хочешь вина, Энея? — та покачала головой. — Ну, раз так, тогда беги в портовую гостиницу. Там твоя сестра. Она спит.

Её глаза округлились. Он знает, как её зовут. А всего несколько дней назад отпихнул. От незнакомца веяло чем-то, от чего замирало сердце, и дрожь страха бежала по телу. Бедная сестричка, что он с нею вытворял. Всё хватит! Отец пропал, значит, их никто не будет искать. Теперь они сбегут. Энея твёрдо была уверена, что заберёт Розу сегодня, а завтра попутный ветер унесёт их к берегам столица. Старшая сестра сделает всё, что бы девочка забыла ужас портовых улиц и таверн.

— Спасибо, господин, — Энея не спеша встала, все ещё смотря в пол, спросила. — Могу ли я идти?

— Иди, милая.

«Какая добродушная улыбка и столько холода в глазах. Бежать пока отпускает», — подумала проститутка, направляясь к дверям.

Не успела скрыться Энея, как Мараджий с издёвкой заметил:

— Я смотрю, ты времени не терял, пока я в самой грязи ковырялся. Всех местных шлюшек узнал?

— К сожалению не всех, хотя ночей было очень много, — делая акцент на медлительность капитана, ответил Саах.

— А как ты узнал, что я именно сегодня прибуду в порт? Ты заранее отправил мальчишку советнику, а если бы я не приехал. Что, облажался бы!

— Сразу видно военный, а я и не знал. Увидев твою задницу за столом, я сразу сунул монету первому попавшемуся мальчишке со словами: «Беги на виллу за городом и скажи, что друг приехал», — макнуть лишней раз в дерьмо туповатого вояку всегда было приятно. Таких шансов Саах не упускал.

ГЛАВА 36. Две сестры

Энея бежала по улочкам порта к гостинице. В её голове роились самые ужасные мысли. Что если Розочка так избита и вряд ли сможет быстро покинуть комнату. Как тогда? Что Энеи делать? Корабль отплывает с первыми лучами солнца. Их ждать никто не будет. Вместе с парусами за горизонтам исчезнет и надежда на лучшую долю. Отец и раньше пропадал, но сколько теперь продлиться это счастье. Монстр может появиться в любою минуту и все испортить. Такая удача не всегда выпадает. Папаши нет, корабль у причала, осталось только на него сесть. Денег должно хватить на первое время. Они откладывали каждую не учтённую отцом монету. Бывало так, что старшая сестра тайком подрабатывала, обслуживая матросов на кораблях. Именно от них она узнала, когда уходит попутный торговый корабль.

И вот гостиница. Она одна на весь городишко. Поэтому считалась самой хорошей и дорогой. Были ещё комнаты внаём при трактирах, но там в основном проживала всякая морская шваль и от этого шла дурная слава. Ни один уважающий себя человек не поселился бы в таких притонах. А номера гостиницы отличались аккуратностью и минимальным комфортом. Проезжающие мимо господа и торговцы предпочитали спать на чистых простынях, и есть с мытой посуды.

Энея немного опешила, боясь войти внутрь. Вдруг её выгонят. Вид у девушки был так себе. Сразу можно узнать, чем зарабатывает на хлеб. Грязные немного скомканные волосы лежали на плечах, лицо ярко накрашено. Платье, выцветшее от старости, чуть прикрывало грудь. Зато выгодно демонстрировало тонкие стройные ноги. Одним словом — шлюха. В такую гостиницу приглашают только ухоженных куртизанок. Как не крути девушке до их уровня далеко.

Набравшись решительности, Энея переступила порог гостиницы. Не успев войти внутрь, как рядом оказался хорошо одетый господин. Его лицо выражало полное не довольство и брезгливость. Какая та грязная девица стоит на дорогих коврах. Видно ошиблась дверью, а может и улицей. Он хотело бы выгнать взашей непрошеную гостью, но присмотревшись получше ахнул.

— Госпожа Роза, что с вами случилось? Вам надо не медленно помыться. Я сейчас же распоряжусь, подать в 5 номер воды, — пытался быть услужливым управляющий. Тем более капризы этой девушки ему оплачивались. Он готов был по первому её требованию бежать исполнять любое пожелание юной госпожи.

Стало быть, сестра в 5 номере и её здесь хорошо знают. Не уже ли это болван не заметил разницы. Энея чуть выше и черноглазая. Но тем лучше. Теперь она может беспрепятственно попасть к Розе.

— Нет, спасибо. Я только переоденусь, — быстро ответила девушка, поднимаясь по лестнице.

Приоткрыв двери, Энея беззвучно вошла. Возле зеркала сидела девушка в белоснежном платье. Она причёсывала волосы, улыбаясь отражению. Не уже ли это её маленькая худышка сестра. Как сильно она изменилась за эти несколько дней. На её лице и открытых участках тела не было ни намёка на синяки. Чуть тронутая загаром кожа светилась здоровьем. Малышка прибавила в весе. Не удивительно, отец держал их на голодном пайке, а этот господин видно денег не жалел.

Энея стояла в открытых дверях, любуясь сестричкой. Она всё ещё не верила своим глазам. Если бы не сквозняк, поднявший подол платья Розы, в комнате ещё долго царила тишина.

Глаза Розы округлились от удивления. Она не как не ожидала увидеть свою старшую сестру в стенах гостиницы. Лёгкое замешательство сменилось буйством чувств. Младшая бросилась в объятья Энеи с криком радости.

— Сестра!

Прижимая и целуя родное личико, Энея расплакалась. Она столько всего передумала и даже мысленно попрощалась с сестрою.

— Родная моя, родная моя, девочка, — причитала она. — Ты жива…

— А что со мной могло случиться? Как ты всё это время была?

— Что случиться? У этого господина взгляд не хороший. Страшный он.

— Нет! — отстранилась Роза. — Он хороший. Ты просто его не знаешь. Саах заботливый.

— Может и так, только теперь мы уплываем. Завтра на рассвете торговый корабль уходит в Атланту. Я договорилась с капитаном. Он возьмёт нас бесплатно.

— Я никуда не поеду! — твёрдо заявила Роза.

— Милая, нам надо спешить пока не объявился отец. Сколько у нас времени не известно. Может он появится сегодня ночью или…

— Он не придёт, — оборвала старшую младшая сестра. — Вот смотри, — Роза сняла с шеи верёвочку с кольцом и дала её Энеи. — Эта тварь больше не будет над нами издеваться.

Энея дрожащими пальцами перебирала верёвочку с кольцом, не веря, что отца нет. Как такое возможно. Её страх перед Тормудом был так велик, что представить его смерть она тоже боялась. А быть причастной к убийству она никогда не смогла бы. Слишком труслива. Она убегала бы от него за тысячи километров и тряслась от каждой тени похожей на него. Но в голову не закралась бы мысль физически устранить мучителя. Если кольцо морского братства у Розы, значит…

— Роза, — закрыв рот рукою, словно простонала сестра, — только не ты.

— Не говори, что ты этого не хотела и тебе его жалко.

— Нет, что ты. Что ты, — замотала Энея. — Ты такая маленькая, но сильная. Я никогда на это бы не отважилась.

— Я знаю, поэтому сама всё устроила, — спокойно сказала Роза и присела на край кровати. Она протянула ладонь к сестре. — Отдай.

— Зачем тебе его кольцо? — кладя в раскрытую ладонь, спросила она.

— Напоминание о том, что так будет со всяким, кто меня обидит.

Энея бросилась на колени перед сестрой. Девушка взяла ладони сестры в свои и умоляющим голосом по просила:

— Сестричка, поедем со мною. Мы сможем всё начать новую жизнь там. Денег хватит на первое время. Прошу тебя.

— Я же сказала, нет, — вытащив руки с ладоней сестры, сказала она. — Саах позаботится обо мне. Он обещал.

В ответ сестра вскочила на ноги и закричала:

— Что ты такое говоришь?! Он чужой! Ты знаешь этого проходимца чуть больше недели и уже влюбилась. Роза посмотри на себя, что ты ведаешь о любви!

— А ты? — тихо спросила сестра.

Такой вопрос застал Энею врасплох. А ведь и вправду, что она знала о таких чувствах. В пятнадцать старшая сестра должна была выйти замуж, но жених бросил её у самого алтаря, сбежав с соседкой. Вот и вся история её недолгой любви.

Заметив, как лицо сестры побледнело, Роза поспешила извиниться. Ей не стоило напоминать об не состоявшемся замужестве. Тем более, что Энея тяжело переживала предательство возлюбленного.

— Прости, пожалуйста, я не хотела обидеть тебя, — виновато говорила Роза.

— Всё хорошо. Я пережила это, а ты повторяешь мои ошибки. Откуда тебе знать, что твой Саах исполнит обещание.

— Он держит своё слово, — обнимая сестру, сказала младшая.

— А я вот ему не доверяю, — не унималась Энея.

— Достаточно того, что я ему верю. Я люблю Сааха.

Энея пристально всматривалась в глаза своей сестры, словно пыталась разглядеть в них то, что будет убедительнее слов. Но тёмно-синие глаза Розы только светились счастьем. Ладно, пусть будет так. Хочет остаться с хозяином ледяного взгляда? Пусть остаётся. Насильно с этой гостиницы она её не выволочет.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась Энея, — может так и лучше. Только вот, что в Атланте я буду каждый первый день месяца с утра и до вечера ждать тебя у главных ворот. Ты только доберись до столицы.

Роза широко улыбнулась. Наконец-то закончен этот пустой разговор. У неё с Саахом всё получится. Главное она в это верила. А вот сестре придётся не сладко в главном городе атлантов. Девочка подошла к туалетному столику, вынув со шкатулки несколько золотых монет, протянула их Энеи.

— Они тебе нужнее.

— Нет что ты. Я не возьму. Вдруг он … — запротестовала старшая сестра.

— Энея! — прикрикнула на неё Роза, высыпая в ладонь деньги. — Он даст мне ещё. У Сааха таких много. А эти я сэкономила, не покупая себе всякие побрякушки. Я откладывала деньги для нас, но теперь, когда Тормуда больше нет и Саах со мною мне они ни к чему. Возьми, пожалуйста. Мне так будет спокойней, — взмолилась она.

— А что прикажешь делать мне. Я за сотни километров от тебя, а ты здесь без денег, одна, — раздражаясь, заявила Энея.

— Сестра, у меня ещё есть. До города хватит, — соврала Роза, но по-другому успокоить сестру она не могла.

Сёстры обнялись, будто прощались навсегда. Кто знает, что их ждёт в будущем. Может судьба больше не позволит им встретиться, и от этого их расставание было самым тяжёлым. Но время не ждёт. Энеи пора бежать домой, а Розе ждать своего благодетеля.

— Пора идти, — прошептала Энея, целуя напоследок макушку сестры. — Раз отца нет, я продам дом. Много за него не получу, но времени нет искать покупателей побогаче. Ты запомнила, как меня найти?

— Энея, я же сказала, он позаботится обо мне.

— Ладно, пусть будет по — твоему. Если передумаешь, торговый корабль «Быстроходный» отплывает утром, — ещё раз, поцеловав сестру, Энея ушла.

Роза подошла к окну и, провожая взглядом сестру, расплакалась. От их семьи ничего не осталось. Отца она не жалела. Будь мама жива, поехали ли Энея в поисках лучшей доли в Атланту. Конечно, нет. А Роза осталась ли с Саахом? И тут её мысли взорвались тысячами — да, да, да! Даже мама не смогла бы остановить её. С той первой их ночи, Роза готова следовать за ним, куда бы он не пошёл. Теперь он неотъемлемая часть её жизни. Она готова исполнять любое его желание, пока он любит её. А если разлюбит, что тогда? Роза замотала головой. Зачем так далеко заглядывать в будущее, когда есть счастливое настоящее. Стерев слезы со щёк, девочка обратно присела на стул у туалетного столика. Ей доставляло удовольствие перебирать пока ещё не большой скарб драгоценностей в шкатулке и любоваться красивым отражением в зеркале.

Глава 37.Труп в бочке и просьба сына

Как только Назир Синх получил весточку от своего сына, он сразу поспешил в уже знакомую таверну на окраине порта. Его одежда ничем не отличалась от местных жителей, но выглядела получше. Проще говоря, была вымыта и пахла свежестью, а не грязью и потом. Чёрный шерстяной плащ с капюшоном в пол скрывал лицо от любопытных. Так что, зайдя в таверну, никто особого внимания на него не обратил. Советник спокойно подошёл к столику со ждавшими его и сел рядом на скамью с Саахом. Мараджий откинулся назад, пытаясь заглянуть под капюшон, сообразительный парнишка вполголоса воскликнул:

— А вот и наш долгожданный друг пожаловал!

— Тиши, мальчик мой, — сказал друг, снимая капюшон.

— Это вы, господин? — не веря своим глазам, спросил Мараджий. — Вас трудно узнать без тоги. В этом наряде простолюдина я точно бы прошёл мимо и даже не взглянул на вас, Ваша Светлость.

— Иногда кожаные штаны, и льняная рубаха самый удобный вариант наряда для высокопоставленных людей, — упёршись локтями об стол, быстро перешёл к главному. — Где принц?

— На корабле. Вернее то, что от него осталось, — с каким-то злорадством доложил Саах.

По голосу своего мальчика советник понял недоброе и, насторожившись, бросил взгляд в сторону капитана охраны принца.

Тот только опустил глаза и чётко оттарабанил:

— Я не виноват, господин. Слон, испугавшись, сбросил принца и стал ему на голову, убегая.

— А ещё, — довольно добавил Саах, словно издеваясь над Мараджием, — наш принц подгнил чуток.

Третий советник старался сохранять спокойствие. Такие новости ему совсем были не нужны, но что сделаешь. Теперь ничего не исправишь. Главное, Арий больше не помеха. А вот тело не всегда получается доставить не повреждённым. Если оно очень сильно пострадало, то единственным доказательством его принадлежности Арию должен стать перстень наследного принца.

— Где перстень? — холодным тоном спросил советник.

Саах со словами: «Вот он», бросил мешочек на стол.

Когда Назир Синх открыл его, то улыбнувшись, заметил:

— Хоть перстень притащил. Пошли, покажешь останки нашего всеми любимого наследного принца.

Все трое встав из-за стола, вышли на улицу. Позади этой маленькой компании плёлся капитан. Его хмурый вид, просиял только после встречи с конём Назир Синха. Мараджий очень ценил породистых скакунов. Его отец, оставив службу при дворе, занялся любимым делом, а именно, разведению лошадей. Страсть к скакунам передалась и сыну. Капитан без труда определял породу коня и цену. Сейчас перед ним стоял самый настоящий представитель своей породы — сахарийский. И он был редкого чёрного окраса. Этих лошадей разводили в империи на юге Африки. По мнению Мараджия единственным достоинством мужчин Сахарии было искусство селекции. Только лучшие из лучших удостаивались права на размножение, поэтому брака среди потомства не было. За одного такого красавца отдавали сотню золотых. Дорогое приобретение. В конюшни императоры атлантов насчитывалось не больше двадцати лошадок. А у отца всего два и обе кобылы. Старик тщетно пытался вывести новую породу, скрещивая их с представителями других видов, но каждый раз жеребята получались с браком: то низковаты, то неказисты, то тихие нравом. А этот конь был самым лучшим чистокровным представителем породы. Поэтому Мараджий не смог удержаться от высказывания восхищения вслух.

— Какой красавец! Самый лучший сахарийский скакун, которого я видел!

— Подарок царя Белокаменного города, — с гордостью сказал Назир Синх, беря жеребца под уздцы.

— Что же, Ваша Светлость, такого сделал для царя пиратов и наёмников, что он так щедро расплатился? — гладя морду коня, спросил капитан.

— Ничего особенного, — скромно ответил хозяин завидного скакуна.

— Может мне перейти на службу к царю окраин, раз он так расплачивается, — задумчиво пробурчал себе под нос Мараджий.

— Его Величества Мансура, больше нет. Теперь там правит его племянник Карим. А он не так щедр, — шутливо сказал Назир Синх.

— Жаль, — вздохнул капитан.

— По мне конь, как конь. Ничем не лучше лемурийскиго или степного. Четыре ноги и грива, как у всех, — заметил Саах. — Зачем так убиваться по какой-то лошадёнки.

Если бы глазами можно было убивать, то Саах уже лежал бездыханный. Так зло Мараджий посмотрел на невежду. Потом немного успокоившись, махнул рукой на него. Что можно ожидать от простолюдина.

Когда они подошли к кораблю, Мараджий вытащил платок и пояснил:

— В трюме вонь ужасная.

Его примеру последовал и советник, только чуть позже (когда спускался в трюм). А там и впрямь смрад стоял невыносимый. В бочонке, сбитом наспех, среди подтаявшего льда лежал труп принца. От увиденного подкатывал комок к горлу. Тело уже раздулось, и трупные газы звучно выходили из него. Прижав к носу сильнее платок, Назир Синх спросил, посмотрев на капитана:

— Это точно принц?

— Да, Ваша Светлость, ручаюсь головой, — с уверенностью в голосе ответил тот.

— По тому, что я сейчас вижу, сложно опознать в нем наследника.

— Когда я грузил его сюда, он выглядел лучше, — заверял опять Мараджий. — Моему слову можно верить, господин. Я своими глазами видел, как принц падает со слона и как глупое животное размозжило ему голову, — недоверие советника было, как оскорбление для потомственного военного и он, выхватив нож, отдал его Назир Синху.

Саах дёрнулся было на защиту господина, но увидев, что Мараджий отдаёт оружие, остановился.

— Если, Его Светлость, сомневается во мне, пусть пережит моё горло. Я даже не шелохнусь, — твёрдо заявил капитан.

— Господин, я могу это сделать для вас, — с нескрываемым удовольствием сообщил Саах.

На что Назир Синх только чуть улыбнулся.

— Не стоит. Я верю тебе Мараджий и тебе мой мальчик. Не каждый готов отдать свою жизнь в качестве доказательство своей верности. И так, идёмте.

Назир Синх направился к лестнице. Дышать среди такого амбре было не возможно. Только, по-видимому, одному Сааху такое зловоние особого дискомфорта не доставляло. Если советник и капитан не отрывали от лица надушенные платки, то бывший дитя трущоб спокойно вдыхал трупный запах, не морщась. В когда-то родных трущобах Саах только и дышал таким пропитанным гнилью и испражнениями воздухом.

Капитан быстро догнал советника на палубе, а вот Саах плёлся позади. Куда спешить Назир Синх всё равно не уедет без наставлений им обоим. К тому же парень хотел поговорить с ним о Розе.

Когда к ним подошёл и Саах, советник, обмахивая себя платком, начал говорить:

— Отплываете завтра на рассвете. К полудню должны быть в Атланте. Как только приплывёте, переоденетесь в форму императорской стражи и встретите меня у главных ворот. Лошади будут ждать в порту. Всё остальное потом. Ясно?

— Да! — чётко ответил Мараджий.

Саах только махнул головой.

Советник вместе с Саахом покинул судно. Подойдя к лошади, Назир Синх уже хотел было сесть в седло, как парень остановил его, взяв уздцы:

— Отец!

Его Светлость, повернулся в сторону Сааха.

— Ты называешь меня так, только когда о чём-то хочешь попросить, — жёлтые глаза окрасились теплотой.

Так редко он слышал это слово. И пусть Саах был ему неродной, но именно советник воспитал его. И никто в мире даже не мог догадаться, что у самого расчётливого человека империи атлантов есть приёмный сын, которого он по-отцовски любит. — Что хочет, мой мальчик?

— Я прошу позаботиться об одной девушке, — не уверенно попросил Саах.

На что советник мягко потрепал его по щеке. Как он может отказать в такой редкой просьбе. Сын никогда ещё не просил о подобном. Все его желания сходились к деньгам, а тут девушка. Не уж то влюбился. Посмотрев на Сааха внимательней, советник облегчённо вздохнул. Нет, точно не любовь. Уж слишком спокоен. Он очень хорошо знал приёмного сына. Его мальчик не способен быстро влюбиться, скорее всего, здесь что-то другое.

— Кто же та, за кого ты просишь? — спросил советник.

— Портовая шлюха.

— Ты просишь за портовую девку? — от удивления у Назир Синха даже округлились глаза. Видно, он плохо знает мальчика. — Зачем она тебе, сынок?

— Она пригодиться нам обоим, отец.

— Как мне может пригодиться какая-то проститутка? — уже с раздражением спросил советник.

— Ей всего тринадцать, а она развела меня так, что я дал слово исполнить её желание. Отец я был уверен, что колечко, которое она хочет простая побрякушка. А оказалось оно принадлежит её папаше-пирату.

— И что? — всё ещё не понимая, о чём говорит его сын, спросил советник.

— Мне пришлось убить папашу. Роза заказала своего отца, так что даже я не сразу понял, на что согласился.

— Тебя использовала маленькая девочка, что бы решить свои проблемы?! — Засмеялся Назир Синх. — А она мне уже нравится. Ты прав она нам пригодиться. Немного подучиться при дворе и цены ей не будет. Раз в столь юном возрасте у неё такие задатки. В свите новой императрицы твоя Роза принесёт нам пользу. Я хочу посмотреть на неё.

— Она ждёт меня в гостинице.

Назир Синх с довольным лицом шёл рядом со своим приёмным сыном, всё ещё не веря, что провинциальная шлюха могла обмануть Сааха. Люди вдали от императорских дворцов не искушёны в таких играх. Провинциалы прямолинейны и грубы в выражении своих желаний, ну а в таком возрасте глупы все. Девочка точно должна жить при дворе. Подобные таланты не должны пропадать среди грязи порта.

Саах торжествовал. Он, конечно, был уверен, что просьба не останется без внимания. Отец никогда не отказывал ему. Быть в свите императрицы большая честь. Очень мало людей удостаивается этого. Иногда и знатность рода не играет особой роли в этой привилегии. В императорской свите были только благородные и свободные люди. Как Назир Синху удастся пристроить Розу в ближний круг Атии, он даже не мог и представить. Но, нет ничего, что не под силу приёмному отцу Сааха.

Глава 38. Девочка с глазами женщины

Роза ждала своего возлюбленного одного, но когда открылась дверь, в комнату за Саахом вошёл мужчина. Он сразу по-хозяйски сел на стул, стоящий возле входа. Его жёлтые глаза оценивающе осматривали девочку. Видно то, что предстало перед ним, удовлетворила его ожидания, раз по лицу расплылась сдержанная улыбка.

— А она хороша. С малышки вырастит настоящая красавица, мой мальчик, — сказал незнакомец.

— Я же говорил тебе, — Саах подойдя к растерянной Розе, толкнул её в середину комнату.

Девочка не верила своим ушам, а ещё больше своему здравому рассудку. Неужели сестра была права. Он не лучше других мужчин, раз продаёт её. Вся эта происходящая сцена напоминала торговлю рабами. Нужно было бежать с сестрой. Глупая гусыня! Полюбить того, кто легко соглашается на убийство. Она почувствовала, как внутри её обида перерастает в ярость. Нет, она больше никому не позволит собою торговать. Резко развернувшись, Роза ударила звонкую пощёчину Сааху.

— Я не рабыня, чтобы меня продавать! Это так ты обо мне позаботишься? Отдашь меня другому! Лжец! — закричала любовница.

Юноша, ошеломлённый такой реакцией девушки, тёр покрасневшею щёку ладонью, а Назир Синх расхохотался.

— Да, она мне теперь ещё больше нравится. Много ли людей такое себе позволяли? — не переставая смеяться, говорил советник.

Девушка и парень переглянулись.

— Ваша Светлость, — попытался объясниться Саах, прижимая ладонь к щеке.

— Ваша Светлость? — переспросила она.

— Да, Цветочек мой, — всё ещё теря щёку, сказал Саах. — Вот познакомься, Третий советник императора Атлантиды, Его Светлость Назир Синх.

— Ваша Светлость, — прошептала девушка и упала ниц перед таким вельможей. Что сейчас творилось в её маленькой головке. Тысяча мыслей роились там. Встретить в захолустном порту самого советника императора. Не сказка ли?

— Встань, девочка, — видя, что юное создание боится пошелохнуться, сказал Сааху. — Помоги подняться.

Парень поднял девушку с колен и, прижав к себе, сказал:

— Прости, господин, она ещё немного диковата. Но, думаю нам пригодиться и её норов.

Тот одобрительно кивнул головой. В свите новой императрицы она быстро научиться вести себя правильно. К тому же, зная Атию, советник смело предположил, что девочка далеко пойдёт. Принцесса не любила тихонь и простушек. Безродная, ну и пусть. При правлении его императрицы знатность не будет играть особой роли в продвижении по дворцовой карьерной лестнице. Теперь главное ненавязчиво предложить её любовнице.

— Саах говорит, ты можешь мне пригодиться? А как ты думаешь, можешь? — задавая вопрос с подвохом, Назир Синх не сводил глаз с девушки.

Роза не заставила себе ждать с ответом. Выпрямившись, ей нечего бояться, за спиною ведь Саах, девочка, смотря прямо в глаза Его Светлости, сказала:

— Смотря, что вы хотите от меня и насколько это в моих силах, — это был скорее вызов женщины, чем ответ ребёнка.

В ней точно что-то есть!

— Ну, для начала, ты будешь прислуживать Её Высочеству принцессе Атии. А потом, будет видно…

— Принцессе? — не веря своим ушам, переспросила девочка.

Неужели ей так повезло в жизни. Она не только уедет из ненавистного городка, но и будет жить при дворе императора. Нет, ей это точно сниться. Но, твёрдый голос советника вернул её на землю.

— Ты, Роза, понравилась не только Сааху, но и мне. Когда он попросил за тебя, я не был уверен, что портовая шлюха достойна большего, чем грязь притона, — Назир Синх встал со стула и, подойдя к девочке, поднял её подбородок указательным пальцем. Всматриваясь в глубину тёмно-синих глаз, сдержанно улыбнулся. — Надо же, девочка с глазами женщины. За такие глаза влюблённые глупцы отдадут жизни.

Сказав это, советник даже и не подумал, что сам напророчил неизбежное будущее. Эта маленькая девочка вошла в его жизнь безобидным испуганным котёнком, а уйдёт из неё ядовитой змеёю. А пока третий советник примерял роль всесильного благодетеля, уверенного в завтрашнем дне. Отстранившись от девушки Сааха, Назир Синх сказал:

— Я забираю её.

Разговор был окончен. Советник, выходя из номера, попросил не задерживаться, ждать долго он не намерен.

Оставшись наедине со своим возлюбленным, Роза бросилась целоваться. Его господин ясно дал понять, что она уезжает с ним. Расставаться не хотелось, тем более после всего, что для неё он сделал. Слёзы сами полились ручьём.

— Ну, тише, Цветочек мой, — успокаивал Саах, вытирая их пальцами. — Не плачь.

— Я больше не увижу тебя? — еле слышно пропищала она.

— Нет, что ты. Мы скоро встретимся, милая, — говорил он целуя.

— Я люблю тебя, — эти слова вырвались у неё машинально. Она не хотела признаваться ему в своих чувствах, но так получилось. Поняв, что выдала свой секрет, девочка заплакала навзрыд. Она испугалась, что теперь Саах для неё потерян навсегда. Как говорила её сестра, мужчины любят, пока ты не любишь их. Уткнувшись в его грудь лицом, Роза зашептала, всхлипывая. — Прости, прости, прости. Я не хотела это говорить.

Что испытал Саах, услышав уже не первые признания в любви в его жизни. Внутри его, словно что-то оборвалось и легло тяжёлым камнем на сердце. Такого никогда прежде не было. Ни с одной девушкой он ничего подобного не испытывал. С другими в такие моменты в нём не было ни пустоты, ни боли, ни радости, просто равнодушие и спокойствие. А теперь это странное ощущение вины заполнило всего его изнутри. Да, он виноват! Как же сильно он пред нею виноват! Он бросил этот нежный цветочек под ноги дворцовым лицемерам. После жестоких уроков двора, Роза вряд ли останется цветочком. Скорее всего, из неё вырастит хитрая стерва. Единственным напоминанием о милой девочке останутся эти большие тёмно-синие глаза, которые сейчас светятся настоящей любовью. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, ему ничего не осталось, как сказать самые трудные слова.

— Я тоже люблю тебя.

Прижав её хрупкое тельце к своему, сам уже не зная, лжёт он или нет, прошептал:

— Это ты прости меня.

— За что, любимый? Я безгранично тебе благодарна. Ты спас меня. Ты вытащил меня из этого омута, в котором я тонула. Ты любишь меня. Я самая счастливая на свете! Моя сестра завтра уплывает в Атланту. Я попрощалась с нею, но видно ненадолго. Мне не за что тебя прощать, любимый, — Роза была уверена в своих словах. Она действительно верила в это. Саах для неё был спаситель. Другого девочка и не хотела знать. Она не хотела видеть, что скрывается за добротою любовника и заинтересованностью Назир Синха.

— За то, что расстаюсь с тобою. Вот за что я прошу прощения, милая моя девочка, — слова лились потоком. Сааху даже не пришлось лгать. Его цветочек и в правду будет во дворце. Только вот их встречи будут редкими. Приёмный сын советника не хотел афишировать их отношения. У девочки своя роль в их маленькой шпионской игре. Сама не замечая, она будет выдавать секреты своей госпожи, лежа в постели рядом с ним. К тому же, зная отца, на шёлковых простынях Розы, встречать рассветы будет не только Саах. Ну, что же поделаешь, таковы ставки в дворцовых играх. — Завтра мы встретимся, обещаю. Ты же знаешь…

— Да. Ты всегда держишь своё слово, — перебила его девочка.

— Ну, вот и хорошо, — он поцеловал её губы и, посмотрев в синеву глаз. — Никому не доверяй там. И ещё о нас никто не должен знать. Меня нет в твоей жизни, милая.

— Почему? — отстранившись от него, удивлённо спросила она.

— Потому, что я люблю тебя. А там влюблённым и любимым завидуют, и всячески пытаются насолить им. Сама всё поймёшь, когда проживёшь среди придворных. Идём, я провожу тебя. Назир Синх ждать не любит.

Взяв девочку за руку, любовник потащил её в новую роскошную, но опасную жизнь. Она шла, не отставая ни на шаг от него. Коридор сменила лестница. Лестницу холл гостиницы. И вот яркое близящееся к закату солнце ударило в глаза. У самого крыльца нервно гарцевал чёрный конь советника. Лошадь точно передавала настроение хозяина. Назир Синх был не доволен. Сын и его девица не спешили прощаться. Саах ещё раз поцеловал девушку, прижимая к себе, и с какой-то неохотой усадил её на лошадь впереди всадника. Лошадь дёрнулась с места, словно почувствовав, это последний пассажир на её спине. Её хозяин успел только крикнуть: «Я жду тебя завтра в Атланте!», перед тем, как резвый скакун помчался по площади, задрав хвост.

— Умный гад! — выругался Саах, провожая взглядом породистого жеребца. — Знает где дом.

Лошадь свернула на улицу, ведущую из города. Видно было, что Назир Синх даже не натягивал поводья, дав ей полную свободу.

Ну, вот он остался один. После нескольких дней с Розой это вынужденное одиночество уже стало сводить сума. Поднявшись в номер, он хотело бы завалиться на кровать и уснуть, но вид скомканных простыней заставил остановиться. Всего несколько часов назад на этих простынях спала его Розочка. Он подошёл к кровати и, взяв в руку простынь, поднёс её к лицу. Глубоко вдыхая оставленный её запах, улыбнулся. Вся простынь впитала аромат его цветочка. Эта грубая белая ткань пахла розами. Его сердце на мгновение замерло в груди, а потом заколотилось, отдавая болью в висках. Теперь его цветочек не будет принадлежать только ему одному. Будут ли другие чувствовать запах роз, целуя её губы. Захотят ли они, так же как и Саах, зарыться лицом в чёрные кудри её волос. Может сегодня ночью она согреет постель его отца? И тут же в душе приёмного сына от таких размышлений дала всходы ревность. Её маленький росток глубоко пускал свои корни холодной душе юноши. Нет! Швырнув простынь в угол комнаты, Саах замотал головою, пытаясь вытрясти дурные мысли. Назир Синх сейчас поглощён принцессой, а девочка для него слишком мала. В Атланте Саах скажет отцу, что Роза будет принадлежать только ему. Пусть живёт при дворе, но только он будет её любовником.

Сегодня последняя ночь в этом городе. Осмотрев комнату, Саах не захотел ни на минуту оставаться здесь. Всё напоминало о ней. В памяти сами по себе всплывали сцены их не давней любви. Нет. Он должен немедля уйти отсюда. Выспаться хорошо ему не даст слишком просторная кровать. Саах не любил спать в одиночестве. Всегда хотелось ощущать под боком чьё-то нежное тёплое тело. Слышать тихое ровное дыхание и засыпать под него. И тут он вспомнил о сестре Розы. Вроде она тоже уплывает завтра на рассвете в столицу. Так почему им вместе не скоротать долгую холодною ночку. Сёстры были удивительно похожи. Эта схожесть немного притупит тоску по цветочку. Это было чувство ново для Сааха. Ему бы остаться наедине собою и разобраться с мыслями и желаниями. Но приёмный сын Назир Синх не умел копаться в себе и всегда действовал спонтанно, особенно если это касалось женщин. Он спешно покинул гостиницу, расплатившись за номер, и направился к дому Энеи. Где жила девушка Саах уже знал. Охотясь на их папашу, он прошёл путь от дома до таверны. Тем более Розочка хорошо описала, как найти «любимого» папочку. От пощади до небольшого коттеджа было двадцать минут быстрым шагом, а если срезать через портовый рынок и все десять. Короткая дорога привела его к дому Энеи. В окне на первом этаже горел тусклый свет от маленькой свечи. Девушки не было видно. Саах долго не топтался и, открыв дверь, вошёл в дом.

Глава 39. Лунная лилия

Рукой советник сильно прижимал девушку к себе. Жеребец был довольно резвый, в любой момент мог взбрыкнуть. Если хозяин привык к таким кульбитам коня и был готов к этому, то пассажирка вряд ли. По тому, как девушка сгорбилась и вцепилась в него, Назир Синх понял, что верхом она не ездила никогда. Смотря перед собою, советник размышлял, что так могло зацепить его мальчика в ней. Красива. Юна (даже слишком юна, на его взгляд). Ну, бойкая немного. Умна не по годам. Да все эти качества создают ореол желанной. У Сааха десятки таких, и каждую можно заменить сотней лучших. Но, почему его приёмный сын так хочет заботиться об одной. Когда Саах прощался с Розой, в голове советника промелькнула мысль: «Так целует, словно любит». Может, он влюблён? И сам того ещё не ведает. Тогда возникшие чувства могут стать препятствием в их делах. Любовь всегда проблема. Это страшно коварное чувство не даёт трезво смотреть на окружающий мир. Оно туманит рассудок, а глаза покрывает пеленой, сквозь которую вещи кажутся другими, чем в реальности. Пусть лучше придворные мужи сходят сума от гормонального дурмана, чем его мальчик. Эту малышку надо саму заставить распрощаться с Саахом. Только она сможет излечить его начинающийся недуг. Пусть будут любовниками, но только не влюблёнными. Назир Синх был твёрдо уверен, как только Роза пуститься вовсе тяжкие при извращённом императорском дворе Саах тут же охладеет к ней. В столице много соблазнов, ни одна провинциальная девушка не устоит при желании попробовать всё. Это неминуемо ждёт и Розу. Успокаивая себя, Назир Синх даже не заметил, как конь упёрся в ворота виллы. Спешившись, хозяин виллы снял с коня девушку. Поставив её на мощёную дорогу, спокойным голосом сказал:

— Молчи и запоминай всё, что будет сказано мною.

Девочка кивнула в ответ. Долго у ворот стоять не пришлось, как только раб заметил господина, он бросился их открывать. Низко кланяясь, раб взял коня под уздцы, но не спешил отвести его на конюшню. Он ждал новых распоряжений хозяина. Назир Синх только спросил, где его гостья. Последовал чёткий ответ:

— В саду, мой господин. Ваша раба развлекает её пением.

— Хорошо, значит, Атия скучает, — кинув взгляд на Розу, он улыбнулся. — Идём.

Семеня за советником, девочка чуть ли не раззявив рот, рассматривала всё вокруг. Такой красоты она не видела никогда. Когда-то несколько кустов роз во дворе их дома казались роскошью. Сад господина утопал в зелени и красках диковинных цветов. А бабочки? Они просто вились у самых цветков роями, смешиваясь с буйствами красок. И не отличить, цветок это или крылья бабочки. И тут её глаза прилипли к одному самому сказочному цветку. Его голубые лепестки были огромны. Сразу и не поймёшь, что это. Но подойдя ближе, и наклонившись, девочка рассмотрела, что это лилия. Такая странная лилия, а какой ни с чем несравнимый аромат. Её рука сама потянулась к цветку, но Назир Синх резко отдёрнул Розу за плечо. Поняв, что она провинилась, девочка опустила глаза и прошептала еле слышно:

— Простите господин, я не могла удержаться. Он такой красивый…

— И опасный, — без злости в голосе сказал советник. — Это Лунная Лилия. Самое редкое растения на земле. Такие цветы встречались только в Атлантиде, но императрица Наная, бабушка императора Аттилы, приказала уничтожить все Лунные Лилии, узнав, что ядом из них отравили её любовника. За эти нежные растения давали по одной золотой монете, но только если они приносились с корнями. А потом когда казна стала пустеть, казнили всех у кого находили эти цветы. Так было экономичней.

Роза слушала, как заворожённая. Не веря своим ушам. Неужели в такой нежной красоте скрывается страшная опасность. И если их все уничтожили, почему у его светлости целые кусты запретных цветов. Её детское любопытство взяло верх, и она спросила:

— Как они убивают?

— А ты любознательна, — погладил её по голове Назир Синх. — Вот смотри, — он указал пальцем на капельки росы на стеблях цветов. — Это слёзы луны. Так их называют. В полнолуние лилия раскрывается и в лучах холодного света на её стеблях выступает каплями сок. Этот сок, попав на кожу человека, быстро впитывается, и бедолага умирает в страшных мучениях за несколько дней. А если добавить пару капель в питьё, то жертва не проживёт и часа. Но самые сведущие в этих делах люди знают, разбавленный сок способен не заметно убрать оппонента. Достаточно в течение нескольких месяцев подмешивать по одной капле такой микстуры в вино или воду и человек обречён. Его жизнь в руках отравителя. Если злодей даст больше двух капель, сердце господина не выдержит и остановится. И никто ничего не заметит, ведь он так давно болел и жаловался на боли в груди. Кстати, яд из этих лилий называется — Слёзы Луны.

— Почему эти лилии у вас в саду, раз они так опасны? — она задала по-детски наивный вопрос.

— Но они же так прекрасны, — не утруждая себя ложью, ответил он.

«Они и вправду так хороши. Разве можно уничтожать только из-за яда такую редкую красоту. Змеи и скорпионы тоже опасны, но их же не убивают только по этому. Не справедливо», — размышляла Роза, следуя за Его Светлостью. Только теперь она ничего не касалась в его саду. А то, мало ли что таит в себе эта притягательная красота.

Узкая дорожка привела к бассейну. В тени круглой мраморной беседки на подушках возлежала женщина. Её красота сразила девочку. Ещё никогда она не видела таких огненных волос. Они густыми локонами были разбросаны по плечам и подушкам. А она, прикрыв глаза, наслаждалась пением рабыни, постукивая в такт пальцами по краю лежака. Его светлость, подкрался к красавице и попустивший на колени, стал целовать пальцы на её ноге, поднимаясь выше. Когда губы советника добрались до середины бедра, женщина улыбнулась и открыла глаза. Её ладони обняли голову Назир Синха.

— Продолжай, советник, — промурлыкала она.

— В нашей постели, Ваше Высочество… — и откинувшись на подушки у ног принцессы, поудобнее улёгся. — Это последние несколько часов на вилле должны быть самыми незабываемыми, любимая.

— Всё! Кольцо у тебя? — подскочила к нему принцесса.

— Да, — спокойно ответил он и поцеловал Атию, подставившую губы. — Сегодня ночью мы выезжаем.

— Почему ночью?

— Паланкины движутся медленно. На лошадях мы добрались бы быстрее, даже выехав рано утром, после полудня были бы у ворот Атланты. Но…

— Никаких паланкинов. Я поеду на коне! — воскликнула принцесса, перебив любовника.

— А твоя нежная кожа на попке не сотрётся? Придётся ехать быстро.

— Нет, — скривив гримасу, добавила, — я поеду, как ты сейчас одет. Думаю, штаны мне тоже подойдут. К тому же верхом меня научил ездить Дарий.

— Хорошо, может так и лучше. Пусть народ оценит решительность и смелость своей императрицы. Ещё ни одна принцесса не ездила верхом по улицам Атланты, — помогая встать, Её Высочеству, добавил, — Югрий с войсками встретит нас по дороге в столицу. Армия готова и ждёт только моего письма.

— Впервые за эти дни я по-настоящему рада, — вдыхая последний раз ароматы сада, Атия озиралась вокруг, пытаясь запечатлеть в памяти столь долгожданные минуты. В её поле зрения попала незнакомая девочка, тихонько стоявшая у края бассейна. Перебирая пальцы, она смотрела себе под ноги. Рабынь Назир Синха за эти долгие дни принцесса уже знала, а вот эту видела впервые. Столь юных у него здесь не было. Указав взглядом в сторону девочки, любовница спросила. — Кто это?

Разыграв растерянность, хозяин виллы рукою поманил её.

— Это новая моя рабыня.

— Фу, Назир Синх, зачем тебе маленькая девочка? Уж никогда бы не подумала, что ты один из тех, кого привлекают дети.

Сразу поняв, куда клонит принцесса, советник сменил улыбку на злую ухмылку.

— Как ты могла такое обо мне подумать? — взорвался он. — Я конечно не поборник морали и нравов, но есть грани, которые я не перехожу.

— Тогда зачем купил, ребёнка? Вроде в рабсиле у тебя недостатка нет? — в голосе принцессы улавливались слабые нотки ревности.

— Эту девочку, я выкупил у папаши — сутенёра. Он пристал ко мне, предлагая её услуги. Да так навязчиво предлагал, что пришлось откупиться парой золотых. Так, что девочка теперь моя, — солгал советник.

Только его ложь была частично правдой.

— Хм, какой ты у меня добрый, — всё ещё не веря, говорила Атия.

— Роза, поведай ты, что было, — сказал, любовник, точно зная, что после слов девочки, гнев принцессы сменится милостью.

— Ваше Высочество! — упав ниц, заговорила новая рабыня Назира Синха. — Мой отец пират, вернувшись домой, заставил мою сестру заниматься проституцией. Все деньги - заработанные ею он пропивал, а нас бил. Когда сестра не выдержала, то убежала в Атланту. Я не смогла оставить больную мать, чтобы бежать с нею. Сегодня он схватил меня и поволок на пристань, вопя, что я должна приносить деньги, а не сидеть на его шеи. Я боюсь даже представить, что было бы со мною, если бы не этот добрый господин, — причитала девочка.

Отчасти сказанное ею было правдой, поэтому Розе легко далось это представление для принцессы. Большей убедительности и не нужно было, Атия уже жалела её. Она сама являлась жертвой отцовской жестокости, поэтому девочка вызвала в душе принцессы понимание и сочувствие. Посмотрев на любовника глазами полными обожания, Атия спросила:

— Что ты будешь делать с нею?

— Оставлю здесь, — коротко ответил тот.

— Значит, тебе она особо не нужна? Раз так, тогда я куплю её у тебя? Сколько?

— Атия, любовь моя, забирай так. Я дарю её тебе, — стараясь казаться равнодушным, заявил советник. — Я отправлю гонца к нашему генералу и сразу пойду в спальню. Надеюсь, застать тебя там, без одежды и жаждущую моих ласк.

Быстро сменив тему, Назир Синх хотел избежать не нужных вопросов. И это ему удалось. Принцесса внимательно разглядывала свою новую рабыни, а та лежала ниц, вытянув руки вперёд.

Атия только кивнула в знак согласия. Конечно же, она будет ждать своего любовника в постели. Сегодня такой хороший день. Столько подарков он принёс принцессе империи Атлантов. А сколько принесёт ещё, ведь солнце только начало клонится к горизонту.

Когда хозяин виллы скрылся за поворотом, принцесса сказала:

— Ну, хватит валяться у ног, вставай.

Девочка поднялась с колен и посмотрела на принцессу. Как она высока и величественна. Истинная принцесса. Другая бы на её месте, сразу потупила взор и дрожала бы от страха и благоговения, но не Роза. Рабыня смотрела прямо перед собою, нисколько не робея. Эта смелость пришлась по душе принцессе. Атия любила сильных людей. Она считала, что такие люди, не способны смалодушничать и предать.

— Твоё имя — Роза? — девочка кивнула, — Ты что-нибудь умеешь делать, Роза? Например, одевать, раздевать, прислуживать при трапезе, ну и всё в таком духе?

— Нет, — честно ответила девочка и тут же добавила, — но я быстро учусь, Ваше Высочество.

— Пока можешь отдохнуть. Поедем в Атланту рано утром, так что выспись. Я распоряжусь, что бы тебе выделили комнату. В императорском городе будешь всему учиться у Тамары и не только быть императорской прислугой, но и жить при дворе, — подняв пальцами подбородок девочки, Атия улыбнулась, — Какие красивые большие глаза. Они делают тебя не просто красивой, а желанной. Будь осторожна в выборе покровителя среди знати.

Последние слова прозвучали как-то двусмысленно. Не то принцесса предостерегает её об опасности, таящейся при дворе, не то угрожает. Только вот почему, Роза не понимала. Вроде бы ничего плохого она ещё не сделала, а её хозяйка недовольна

ГЛАВА 40. Дорога на Атланту

Ночь пролетела не заметно для любовников. Когда первые лучи только озарили горизонт, даже не понежившись в тёплых простынях, они встали. Сборы заняли не больше часа. Не тратя драгоценное время, принцесса оделась по-простому. Кожаные штаны, высокие сапоги и короткую тунику. Волосы убрала в высокий хвост на затылке. Впервые ей прислуживала новая рабыня. Девочка хорошо справилась со своими обязанностями и вправду она всё схватывает на лету. Выйдя из дома, Атия сразу заметила, как все мужчины рассматривают её. Даже её раб — телохранитель не скрывает страстного взгляда. Его лошадь нервно гарцевала, а наездник не отрывал глаз от хозяйки. Только один Назир Синх раздражённо заметил:

— Надо было всё-таки, надеть длинную тунику. Не так вызывающе.

— Зато мне удобно, — сказала Атия довольная собой.

Нет никаких сомнений — Его Светлость ревнует. О, как это ей нравилось. Когда это чувство брало верх над любовником, он уже не казался таким таинственным. Он становился обычным мужчиной.

Атия без посторонней помощи вскочила в седло и натянула поводья. Кобыла не была такой же резвой, как у советника. Слишком покорная, полная противоположность наезднице.

— А лошадка, бесхарактерная, — разочарованно заметила принцесса.

— Я не думаю, что Ваше Высочество способна справиться с боевым конём.

— Милый, у Дария был именно такой жеребец, и с ним я хорошо справлялась.

— Не сомневаюсь, что на его жеребце вы неплохо смотрелись, — двусмысленно ответил советник.

Его глаза сузились от гнева. Как она может говорить про бывших любовников при нём. Теперь она принадлежит ему и слушать про других Назир Синх не желал.

Услышав, как советник почти оскорбил его госпожу, Зураб подъехал поближе к ней. Вклинив свою лошадь между любовниками, раб зло посмотрел на наглеца. Дав тем самым понять, что ещё одно слово в таком духе и ему не поздоровиться. Любовник, пришпорив коня, рванулся к воротам. Примеру господина последовали и его люди.

— Возьми её! — приказала принцесса, кивнув на Розу.

Ударив с силой свою кобылку по бокам, с гиканьем умчалась догонять Его Светлость. Если ей придётся всю дорогу ехать на этот кроткой лошадке, то она заставит её побегать.

Зураб одной рукой усадил девочку перед собою. Его коня не пришлось бить, достаточно было только слегка качнуться вперёд в седле. Раб никогда не ездил верхом на сахарийце, но впервые же минуты оценил лошадь. Таких скакунов есть за что любить: быстрые, умные, сильные… Признаться, он не ожидал от любовника принцессы такой щедрости. Раб мог рассчитывать только на какую-нибудь захудалую кобылку или вообще весь путь до Атланты идти пешком. А тут Его Светлость выделяет для ненавистного телохранителя самого дорогого коня. Лестно, и всё же пусть не рассчитывает, что Зураб пересмотрит своё отношение к нему. Не нравится ему Назир Синх. Слишком он хитрый и скользкий тип. И к принцессе у него какое-то не здоровое чувство. Его хозяйка ещё наплачется из-за этого человека, ведь она влюблена. Всадников Зураб догнал быстро и пристроился позади за своей госпожой.

Эскорт двигался довольно шустро. За четыре часа они преодолели одну треть пути. Где-то через пару километров на развилке к ним должен присоединиться Югрий с легионами. Конечно, с такой кучей народу, они не войдут незаметно в город. Скорее всего, стражники на главных смотровых башнях затрубят в рог и в панике ворота закроют. За последние пятьсот лет к Атланте близко не подходил ни один легион. За эти столетия народ привык к стабильности, ведь войны велись за пределами империи. А тут целых три самых больших легиона будут стоять у стен столицы. Хауса и паники, конечно, не избежать, но что поделаешь, по-другому никак нельзя. Первые советники власть легко не сдадут. Они попытаются сохранить хотя бы крупицы своих регалий. Только вот Атии и её сторонникам это не выгодно. Заговорщики намерены отобрать у них всё, даже жизни. К тому же, некоторое время столица будет бунтовать против перемен в стране и придётся жестоко подавлять очаги сопротивления. Без армии это невозможно. Принцесса и Назир Синх отлично понимали, их власть не продлиться долго без военных. Пока народ поймёт, добрые намерения новой императрицы может пройти не один год. За это время Атия укрепит свои позиции, перепишет законы и историю, остановит кровопролитные войны с севером, заставит Лемурию и Сахарию трепетать, как раньше, перед Атлантидой. А пока страх перед принцессой — узурпаторшей им только на руку. «Пусть бояться, потом полюбят!», — Рассуждала Атия по дороге к своей мечте.

— Милая, о чём задумалась? — прервал её мысли любовник.

— Они будут меня ненавидеть, — не отрывая глаз от дороги, сказала принцесса.

— Кто они, Ваше Высочество? — переспросил, недоумевая Назир Синх.

— Народ. Я буду для них узурпаторшей, как моя мать навсегда осталась в их памяти — безродной варваркой, — с какой-то болью в голосе еле слышно проговорила дочь Рагны.

— Открою вам один секрет, моя повелительница, — с иронией начал советник, — Кто бы ни пристроил свой зад на золотом троне: принц крови, Амурий, нищий. Да любой человек и даже бог. Народ будет его ненавидеть. Он всегда будет винить Всесильного в своих не удачах. А кого ещё? — разведя руками, спросил Назир Синх. — Ведь он упивается самым сладким напитком во всём мире — Властью. Так заведено в мироздании, мы жаждем испить её и, завидуя, ненавидим тех, у кого она есть.

— Как всё легко и просто у тебя и на всё есть ответ, — и, посмотрев в жёлтые глаза любовника, прищурившись от солнца, она задала вопрос, давно мучившей её. — А ты власти не хочешь? Безграничной, как у императора. Зачем тебе помогать взойти мне на престол, когда ты сам мог завладеть им?

Он даже не замешкался с ответом.

— Я никогда не отказывался от власти. Править империей, очень просто. А вот повелевать чужими умами — настоящая власть. Для этого не нужно быть прикованным к золотому трону, достаточно стоять позади его.

— Мною ты управлять не будешь, — улыбаясь, прошептала принцесса.

— Ошибаетесь, Ваше Высочество, я уже владею вами, — так же улыбнувшись, прошептал он в ответ.

Принцесса задумалась на секунду. А ведь он прав. Она в полной его власти, как и телом, так и душой. Всё делала с его подачки. Главная роль у неё, а его и вовсе нет. Это к ней сейчас спешит опальный генерал с верными ему легионами, а не к Назир Синху. Хорошо, пусть будет так! Пока она не станет полноправной и сильной правительницей, Назир Синх ей нужен. А вот потом, посмотрим, кто кем манипулирует! Одну его слабость принцесса уже знала. Советник ревнует её. Раз есть эта слабость, найдутся и другие. Уже немало в их маленькой войне.

— А вот, и наш Югрий! — воскликнул Назир Синх, смотря на скачущего впереди всадника.

— Не думаю, — засомневалась принцесса.

В её памяти генерал был слегка полноват, а приближающийся к ним солдат худощав.

— Милая, разворачивать к нам легионы нецелесообразно. Генерал Югрий уже ждёт нас на развилке.

Всадник, подъехав ближе, снял шлем и отдал поклон головою.

— Ваше Высочество, Ваша Светлость, — обратился он к ним, — Мой генерал, Югрий уже ждёт вас.

— Ну, что ж тогда, не будем заставлять ждать нашего друга слишком долго, — пришпорив своего коня, советник рванул вперёд.

Кортеж последовал за Назир Синхом, подгоняя лошадей.

Легионы Югирия броско смотрелись на зелёном фоне. Их красные перья на шлемах и в такой же тон плащи, издалека пестрели, как цветы. Это были в основном конные отряды, хорошо вооружённых и отборных солдат. На службу в западный легион мог попасть только прошедший северные войны ветеран. Новобранцев генерал не принимал, поэтому это были самые элитные войска империи. С их силой приходилось считаться. Хотя до сих пор Атия не понимала, как Со Чо и советникам удалось заключить под домашний арест такого влиятельного человека. Одно только его слово и вся столица молила бы о пощаде, а император бы и на троне подвинулся, освобождая краюшек для нового первого советника.

Приближаясь к генералу, Атия рассмотрела, что их союзник со всем семейством приехал. Рядом с ним на лошади, в платье, задрав, по самые ляжки подол, сидела вроде бы его жена. Позади в повозке, среди подушек, раскинулась Ледяная Красавица — Юнона. Эту вечно угнетённую дурочку принцесса узнала бы среди тысячи таких же изнеженных девиц. Жену Югрия императорская дочь помнила смутно. При дворе она не задержалась, разделив участь мужа. Так что эта встреча на дороге для них станет началом долгих и плодотворных отношений. Эти две коварные личности рассматривали друг друга оценивающе. Обе красавицы. Обе, в чьих жилах текла кровь варваров. Мать Ниферты дочь северной принцессы. Жена генерала с почтением склонила голову, приветствуя Атию с её любовником.

— Приветствую вас, Ваше Высочество. Назир Синх, — почти в один голос поздоровалась супружеская чета.

— Рада видеть тебя, Югрий! — улыбаясь, ответила принцесса.

— Меня или мои легионы, моя принцесса? — прищурив левый глаз, спросил генерал.

Югрий славился своими своеобразными шутками и замечаниями. Иногда эти изречения расценивали, как оскорбление, что сыграло не последнюю роль в отдалении его от двора.

— Что легиона без вас, и кто вы без легионов, мой генерал, — ответила принцесса, нисколько не обидевшись на союзника.

Опальный генерал громко засмеялся, присутствующие тоже брызнули смехом. Особенно хохотала молодая жена Югрия, а вот Юнона с кислой миной отвернулась. Заметив ничем не прикрытое недовольство дочери, отец поспешил оправдать её перед будущей императрицей.

— Прошу прощения за мою дочь. Она не может придти в себя после издевательств принца.

— Да-да, Ваше Высочество. Наша девочка крайне впечатлительна. Принц разбил ей сердце, — быстро вмешалась мачеха, сразу сделав акцент на чувства падчерицы. Неферта знала: женская солидарность в вопросах о коварных мужчинах всегда работает.

Атия сделала сочувствующий вид. Пусть Югрий думает, что участь его драгоценной дочки при дворе не оставляла принцессу равнодушной.

— Я не помню имени, твоей жены Югрий, — обращаясь к генералу принцесса, не сводила глаз с Назир Синха и молодой женщины. Как-то они странно обменивались взглядами, и при этом фривольная шатенка заливалась краской.

— Её имя — Ниферта, моя принцесса, — наклонившись, на ухо прошептал генерал.

— Ах, да точно, — как будто вспомнила Атия. — Такое редкое имя.

— Вы правы, Ваше Высочество.

На этом их разговор был окончен. После приветствий они снова продолжили свой путь. Солнце уже почти в зените. Им нужно поспешить.

Всю оставшуюся дорогу принцесса краем глаза следила за советником и этой Нифертой. Женщина кидала томные взгляды в сторону Назир Синха, а тот каждый раз, ловя их, слегка улыбался. Сразу можно было понять, что эту парочку что-то связывает. И это, скорее всего, общее прошлое. Или же настоящее. Может эта и есть та, таинственная женщина, которую он так сильно любил и любит. О нет, только не это! Жена генерала — возлюбленная её любовника. Теперь уже ревность овладела сердцем Атии. Ну, что в ней есть такого, чего нет в принцессе. Да, она и в подмётки не годиться первой красавице империи.

Чувствуя, что она теряет самообладание, принцесса пришпорила лошадь и вырвалась вперёд процессии. Смотреть на безмолвные интимные игры любовника с другой Атия не хотела.

Как только принцесса отдалилась, Ниферта, вздохнула с облегчением, что за ними больше никто не следит, и направила свою лошадь наперерез советнику. Преградив ему путь, без тени стеснения, что рядом супруг громко спросила:

— Ты не писал мне, почему? — но, не дав даже открыть ему рот, сама ответила на свой вопрос. — Молчи. Я слышала, ты греешь теперь другую постель.

— Потише. Нас могут услышать, — нервно заметил Назир Синх.

— А что я такого сказала, Ваша Светлость? Всё в прошлом. Не думаю, что Её Высочество, будет ревновать к тому, чего больше нет, — резко дёрнув поводья, в сторону, бросила через плечо. — Я забыла всё, только вот ты меня вряд ли забудешь.

Её лошадь взбрыкнула, но тут же успокоилась, чувствуя властную руку хозяйки. Ниферта не испытывала ревности. За время, проведённое в изгнании, её чувства к советнику поостыли. Осталась только ноющая боль от обиды. Этот прохвост обещал сделать всё возможное, чтобы вернуть её ко двору, но ничего не делал. Прошло пару лет, и бывшая любовница поняла, что для Назир Синха она представляла особую ценность, как шпионка за собственным мужем. В этом море лжи нет и капли чувства. Её некогда пылкий возлюбленный, превратился в холодного лицемера, жаждущего не поцелуев, а информации. Да ладно, что вспоминать. Назир Синх, конечно лжец, но исполнил свои обещания. Пусть для этого понадобилось чуть больше времени. Она отлично, понимала, что без поддержки генерала, этот переворот обречён на провал. Ниферта возвращается в Атланту, только потому, что она жена Югрия. Как тошно осознавать любой женщине — не твоя красота владеет сердцем желанного мужчины, а твой статус в обществе и возможности супруга. Отвергнутая и обманутая любовница самый опасный враг. Назир Синх, ты использовал её, а теперь так же используешь принцессу для достижений своих целей. Только в этот раз у тебя ничего не получиться. Ниферта сделает всё для того, что бы её муж был первым после императрицы. И пусть для этого понадобятся годы, но верная жена исправит ошибки прошлого. Ничего личного советник. Теперь бывшая любовница играет только на стороне супруга. Чем выше статус Югрия, тем недосягаемые они для завистников.

«Ну вот, ещё один недруг, жаждущий моей шкуры», — подумал третий советник, провожая взглядом бывшую любовницу. С этими избалованными богатыми сучками всегда так. Вечно, хотят чего-то большего, чем может дать им Назир Синх. Обижаются, злятся, пытаются вставлять палки в колёса. Только вот их месть курам на смех. Кто они такие против него. Если острый язычок Ниферты будет мешать, рот ей закроет навсегда яд. А пока пусть мечтает.

Атия пыталась не думать о Ниферте, но наглая жена генерала напомнила о себе сама.

— Ваше Высочество, могу ли я вас о кое-чём попросить?

— Да, — машинально ответила принцесса, но исполнять её просьбы уж точно не хотела.

— Я хотела бы сопровождать вас ко двору, — подхалимно залепетала Ниферта, не переставая слащаво улыбаться.

— Не думаю, что ты мне там понадобишься, — отрезала принцесса, но наглая женщина не унималась.

— Простите меня, Ваше Высочество, но вряд ли вас устроит моя падчерица. Мой муж разделит легионы. Одна часть разбредется по улицам Атланты, другая останется с мужем и советником и только третья, самая незначительная часть, будет сопровождать вас. С вами, Ваше Высочество, в качестве его гарантий верности, должна будет поехать я или она.

А она права. Принцесса посмотрела на повозку позади и поморщилась. Вот кого — кого, а Ледяную Дуру видеть рядом собою не хотелось. Её не желание тут же подпитывала Ниферта.

— Моя падчерица, на лошади смотрится, как мешок говна, — и, усмехнувшись, добавила. — Я буду вам более полезна. У нас одни враги.

— И одни любовники ты хотела сказать, — не удержавшись, прошипела Атия.

Ах, вот почему принцесса недовольна. Не так всё страшно.

— Ваше Высочество, я полагаю, вы не так всё поняли, — пыталась оправдаться Ниферта.

— А что тут понимать. Вы так смотрели друг на друга, словно пожирали глазами, — раздражённо говорила ревнивица.

— Только не от любви, а от ненависти, моя принцесса. Третий советник использовал меня и бросил. Он вообще виртуозный лжец. Но есть у него одно достоинство, — последнюю фразу она сказала со вздохом полным сожаления.

— О, да! — уже с усмешкой согласилась принцесса.

А в этой Ниферте что-то есть. Рассмешит и с нею как-то легко и просто. Нет того напыщенного высокомерия, как у всех представительниц высшей знати. Она не чуралась крепких словечек, и это нравилось принцессе. Но ещё больше обрадовало Атию, что Ниферту с Назир Синхом не связывает — Любовь. Пусть он лицемер, лжец, прохвост, интриган, но он её.

Только её! И больше ничей!

— А знаешь, Ниферта, я хотела бы видеть тебя среди своих приближённых. Думаю, мы найдём общий язык, — предложила довольная принцесса.

— Конечно, Ваше Величество, а особенно теперь, когда делить нам некого, — хитро улыбнулась жена генерала, гадая, услышала ли принцесса, как она к ней обратилась.

— Я ещё не императрица.

— Но до захода солнца станете её, с вами легионы моего мужа, — продолжала подлизываться Ниферта.

Принцесса недолюбливала подхалимов, но новая «подруга» умело пела дифирамбы.

***

С главных башен города сразу рассмотрели красные легионы Югрия. Стража забегала в панике, как и предсказывал третий советник. Не дожидаясь прямого распоряжения Амурия, они закрыли ворота. В город императора во весь опор уже скакал гонец с донесением, что к стенам города приближается армия опального генерала вместе с Атией. Только вот этот гонец не добрался до первого советника. У самых императорских ворот его тихо убрал Торас, отправив с новым донесением своего солдата, который ворвавшись во дворец Амурия, закричал:

— У стен Атланты принц с армией!

ГЛАВА 41. Энея и Саах

Одинокая свеча тлеет на кухонном столе, а рядом, сгорбившись, сидит Энея. Тишина. Теперь в их доме тишина. Никто не плачет, не храпит, не слышно криков и угроз. Вслушиваясь в эту, почти шипящую, тишину девушка пытается вспомнить только хорошее о доме. Но почему-то перед глазами мамина улыбка и всё…

Оглядевшись вокруг, она встала. Уютный дом в два этажа. На первом кухня с очагом в центре и дымоходом, столовая с массивными столом и стульями. Две этих комнаты разделяет деревянная широкая лестница, ведущая на второй этаж. А там узкий коридор с маленьким окошком, по бокам которого две двери. После смерти матери Энея больше не заходила в её спальню. Боялась увидеть перемены. Где-то внутри души она всё ещё не могла смириться, что её нет. Для Энеи мама спала на большой кровати с резными спинками. Её длинные курчавые локоны, разметавшиеся по подушкам, отсвечивали в лучах восходящего солнца. Мама, как всегда, улыбалась во сне, а свет заполнял собою спальню. Круглое зеркало в бронзовой оправе, стоящее на комоде, ждало маминого пробуждения. Вот сейчас она лениво потянется и откроет глаза. Потом подойдя к комоду, возьмет шкатулку, лицо тронет улыбка, ведь в зеркале она увидит не своё отражение.

— Ты, опять подсматриваешь? Иди сюда, Энея! — позовет она, раскрыв объятья, и дочь бросится в них. Бросится, что бы утонуть.

Она всегда тонула в маминых руках. Они были такими нежными, мягкими. Мама обнимала, маленькое детское тельце всего лишь двумя руками, а казалось, что обволакивает собою всю её. И так хотелось продлить те мгновения. Энея мечтала остановить минуты навсегда, что бы быть с мамой одним целым.

Любящая дочь не заметила, как поднялась наверх и открыла двери. Осталось только переступить через порог, но луна в окне, заставила вернуться с облаков грёз. В холодном свете комната выглядела мрачно. Из неё больше не веяло ароматом цветов. На окне от фиалок остались одни горшки с высохшей землёй. Зеркало было пропито ещё два года назад. Комната больше не хранила запах матери. Она ужасно воняла отцом. Его зловоние пропитало даже каменные стены. Повсюду валялись его вещи, осколки грязной посуды, а из разбитого стекла тянуло холодом. Это больше не самая светлая комната, в ней Энея не сможет пробыть и минуты. Отсюда хочется бежать. Теперь здесь всё напоминает о Тормуде.

Маленькая слезинка скатилась по щеке. Все воспоминания об этом доме связаны с мамой. Его стены перестали быть уютными и тёплыми после её ухода, значит, и Энеи здесь больше делать нечего. Она завтра уплывёт подальше от этого мрачного места. В её памяти сохранится только дни полные маминых улыбок, но серым стенам в них места нет, как и папаше. Утром приедет семья, давно мечтавшая о собственном доме. Может новые жильцы наполнят его светом, который царил здесь когда-то. Правда, это будет уже совсем другой свет, другие надежды и мечты. Хорошо, что она продала дом. Пусть их мучителя уже нет, но жить здесь она не смогла бы. Эти стены впитали в себя столько боли, горя, унижения, холода, что заполнить их другой любовью Энея не в силах. Она закрыла дверь в когда-то мамину спальню. Если бы можно было закрыть так же двери в душе. Не видишь — не помнишь. Чтобы всё забыть, помня только хорошее.

Скрип с первого этажа заставил вздрогнуть. Кто-то пришёл. Неужели новые хозяева решили переехать ночью. Энея направилась к лестнице, когда увидела поднимающегося по ней Сааха.

«Решили попрощаться», — подумала девушка.

— Саах, а где же Роза? — спросила она, оглядевшись.

— Она спит, наверно.

— Не понимаю, — в голосе отчётливо была слышна тревога.

— Роза теперь служит одной знатной женщине. Я же обещал позаботиться о ней.

— Но она думала, ты будешь с нею, — всё еще недоверчиво говорила девушка.

В их разговоре была напряжённость. В отличие от младшей сестры Энея видела в Саахе за белоснежной улыбкой и напускной вежливостью только опасность. Серые глаза, будто не смотрели, а резали. Что сестре понравилось в нём, Энея не понимала.

— Я обещал позаботиться о ней, а не жениться.

— Тогда, что ты здесь делаешь?

— Сегодня моя последняя ночь в этом городишке, а я не люблю спать один, — самодовольным голосом говорил незваный гость.

— Ничем не могу помочь, — она вроде ещё что-то хотела сказать, но подскочивший Саах впился в её губы своими. Он прижал хрупкое тело девушки к стене, так что она не могла пошевелиться. Пытаясь вырваться Энея, словно змея, извивалась в цепких руках. Только когда его губы переключились на тонкую шею, сестра Розы, задыхаясь, заговорила, — Я не могу. Как же она? Прекрати Саах.

— Твоей сестры здесь нет. Я хочу тебя и мне всё равно.

— Пожалуйста… — молила она сама не понимая прекратить ему или продолжать. Его ласка заставляла сердце биться сильнее. О, боги, какие же сильные и одновременно нежные руки. Столько страсти в нём и это чувство заполняет тело Энеи.

Он, подняв её на руки, ногой почти вышиб дверь в спальню матери, но девушка запротестовала.

— Нет, только не здесь! — сама уже целуя его, указала глазами, где им лучше скоротать часы до рассвета.

В другую комнату парочка ввалилась с грохотом двери об стену. Срывая одежду с разгорячённых тел, они упали на кровать. Саах не тратил времени на долгие прелюдии. С Энеей этого ненужно было. Девушка сама поддалась ему навстречу. С её сестрой такого он позволить себе не мог. Его Цветочек боялась резкости в движениях. А вот Энею это не тревожило. Скорее грубая страсть приводила её в экстаз. Она быстро подстроилась под его такт. А когда надоело подчиняться, опрокинула любовника на спину, но торжество её было недолгим. Как только волна удовольствия накрыла тело, Энея тут же оказалась под Саахом. Теперь он задавал ритм их баталии на простынях скрипучей кровати. Все протесты с её стороны были подавлены, когда любовница заняла колено локтевую позу. Получив своё Саах скатился с Энеи. И тут же улыбнулся, подумав, а с виду старшая фригидная ледышка.

Они лежали рядом. Саах следил за своими пальцами, гуляющими по всему телу любовницы, а она пристально смотрела в потолок. Ощутив мелкую дрожь под ладонью, любовник прижал Энею к себе.

— Тебе холодно? — с заботой в голосе спросил он.

— Да, — бросила она, даже не посмотрев на него.

— Ты уплываешь в Атланту, завтра?

— Да, — опять односложно ответила Энея.

— А как же дом. Он вроде ничего. И папаши вашего больше нет.

— Я продала его, — после короткой паузы холодно добавила. — Я ненавижу эти стены.

— С рассветом и я уплываю в столицу. Так что нам по пути. Может, составишь мне компанию? В большом городе без друзей трудно. Я помогу устроиться.

— А ты такой добрый? — с иронией в голосе спросила девушка.

— Нет, не добрый. Ты просто мне нужна.

— От сестры, значит, избавился, а теперь хочешь с другой поразвлечься, — спокойно без каких-либо чувств говорила она.

— А кто сказал, что избавился? Твоя сестрица тоже едет в Атланту завтра и будет жить там. К тому же, с Розой я не расставался.

— Вот значит как? Молодец… — Энея повернула к нему голову, и хоть в голосе было всё тоже ледяное спокойствие, но чёрные глаза горели злобой.

— Я не люблю ни тебя, ни твою сестру. Но ей не стоит знать об этой ночи. Розочка мне тоже нужна.

— Мы тебе нужны? Саах, а ты нам нужен? — спрашивая Энея, отодвинулась от жаркого тела любовника.

— Милая, моя девочка, я ваш благодетель. Ваши попки я избавил от сутенёра-папаши. Я дал вам возможность начать новую жизнь. Тебе не кажется, что нужно сказать не только спасибо.

— Если бы это были только слова благодарности. Ты не так прост Саах. Что-то подсказывает мне, что грубый, но тупой хозяин лучше, чем ласковый, но коварный.

— А ты не дурра, — довольно похлопав Энею по бедру, он поцеловал её плечо, — завтра плывёшь со мною.

Это был скорее приказ, чем констатация факта. Любовник не дождался ответа Энеи. Он всё решил уже за неё. Эти сестрички были необходимы Назир Синху. Их свобода осталась мечтою. Если Роза благодарила судьбу за Сааха, то Энея прокляла день их встречи. В нём всё настораживало. Холодные серые глаза, голос с хрипотцой, улыбка заставляющая трепетать, а не улыбаться в ответ, резкость в движениях и твёрдая походка, и ещё он обдумывал каждое слово, прежде чем сказать. И тут Энею осенило. Она дрожит не от холода. Это присутствие нового благодетеля так на неё действует. Он заставляет её бояться. Старшая сестра знала, на что способен отец в гневе, но вот на что готов пойти Саах предугадать не возможно. Его серые глаза всегда молчат. Они скупы на чувства, даже когда их хозяин с женщиной.

Вопрос Сааха отдёрнул девушку от размышлений.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— О, так мы ровесники. Ты такая миниатюрная. Сразу и не угадаешь твой возраст.

— Наша мама, была маленькая и худенькая, — её лицо посветлело от улыбки. — Роза похожа на неё. Даже цвет глаз с волосами унаследовала от мамы.

Он приподнял подбородок Энеи пальцами и, всматриваясь в черноту глаз, сказал:

— А ты значит, черноглазая, как Тормуд?

От этих слов её передёрнуло. Сравнивать Энею с отцом! Девушка тысячу раз задавала один и тот же вопрос сначала матери потом себе — почему у неё чёрные глаза и такие прямые волосы. Перевернувшись на бок, она всем своим видом показала не желание продолжать этот разговор. Она так любила маму и так мало была на неё похожа.

Саах понял, что не стоило напоминать о папаше. Надо бы загладить свою вину. Правда, виноватым он себя не считал. А что тут такого. Ну, похожа чуток на папашу и что это катастрофа. Ей бы рост повыше и грудь поменьше была бы настоящей чистокровной атланткой.

Он придвинулся к Энеи и поцеловал за ушком, потом шею, плечи. Ладони, скользя по стройным ногам, поднимались к ягодицам. Он умел быть нежным, когда хотел.

— Твои глаза мне нравятся. Они такие чёрные. Чернее, чем сама ночь. Посмотри на меня, Энея. Я хочу утонуть в твоих глазах.

— Ну, так тони, — сказала она, поворачиваясь к нему.

Она никогда не будет испытывать к нему любовь. В этом Энея обошла свою сестру. Пусть ей достались мамины глаза, но вот сердце принадлежит Энеи. Старшая хорошо разбиралась в людях. В теле их любовника двуличная душа и этот страшный секрет знает только она.

ГЛАВА 43. На всех парусах до столицы

Ночь пролетела быстро. Они больше не разговаривали, а ублажали друг друга. Если быть точнее, то каждый старался получить максимум удовольствия от любовника. Когда первые лучи солнца показались на горизонте спать не хотелось.

— Пора вставать. Корабль не должен задерживаться, — встав с постели, сказал Саах.

Он начал собирать свою одежду по полу, тут же одевая её.

Энея лениво потянувшись, последовала его примеру. В дорогу девушка ничего не брала, только мешочек с монетами. Так что больше ей ничего не надо было, всё своё она взяла с собой. Выходя из дома, Саах попытался обнять спутницу, но она отстранилась. Тогда настойчивый любовник с силой прижал её к себе.

— Шшш… А то укушу, — игриво прошептал он.

Бывшая шлюха с портовой таверны перестала возражать и вырываться, а мирно пошла рядом. На борт корабля они взошли в обнимку.

Команда весело посвистывала Сааху с девушкой. То и дело слышались одобрения.

— А этот малый ничего.

— Такую ягодку отхватил.

— Мне б сейчас эту красотку.

Только Мараджий скривил на лице гримасу не довольствия. Привёл какую-то проститутку. Ну, ладно поразвлекался, но зачем с собою тащить. Пусть сидит себе в этом вшивом городишке. Что ей в столице делать? Там и так своих продажных девок хватает, пройти не возможно. Всё заполонили шлюхи да попрошайки. Сплюнув под ноги, он отвернулся. Долго его одиночество не продлилось. Человек советника усадив девицу на колени, позвал солдата.

— Эй, Мараджий, что скучаешь? Иди к нам.

Всем своим видом солдат выражал раздражённость, но всё же подошёл к мальчишке и сел рядом на бочонок.

— Что тебе? — грубо спросил он.

— Может, сыграем в кости? — спросил Саах, но почувствовав, как напряглась Энея, успокоил её. — Я никогда не проигрываю и девушек на кон не ставлю, милая.

Она облегчённо вздохнула и улыбнулась в ответ. Всё-таки в нём есть что-то хорошее. Жаль, что не всё.

— Я не играю, — ответил вояка.

— Азартными играми не балуешься, много не пьёшь, — размышляя вслух, говорил он. — Ну, а женщинами интересуешься?

— Ты издеваешься? — уже набычившись, спросил Мараджий.

В ответ Саах только зашептал на ушко Энеи.

— Иди, приласкай его. Видно давно у моего друга никого не было, — посмотрев на расширенные от негодования глаза Энеи, сильно сжал ладонью её бедро.

Сестра Розы закатила от боли глаза и встала. Пытаясь изобразить улыбку, подойдя к мужчине, обвила его шею руками. Но он вместо того, что бы усадить к себе на колени, как это делали клиенты, сбросил её руки. С презрением посмотрев на растерянную девушку, сказал:

— Я не люблю шлюх.

Стоя между двумя мужчинами Энея хотела провалиться сквозь палубу и утонуть в синем море. Её щёки залились румянцем, а в глазах вот-вот появятся слёзы. Нет, всё это не от стыда, а от обиды. Только кто из них сильнее задел за живое. Тот - с кем была всю ночь, а потом он толкнул в объятья другого. Или может, тот - кто назвал брезгливо шлюхой. Наверное, оба. Саах дёрнув её за руку, усадил обратно на свои колени и, чмокнув в щёку, прижал сильнее к себе.

— Мараджий, а ты грубиян. Разве можно так разговаривать с девушками. Ты обидел, Энею.

— Если каждая портовая шлюха для тебя девушка, то это твои проблемы. Лично, я продажных девок девушками не считаю.

— А что при дворе шлюх нет? — подмигнув пышущему злобой Мараджию, Саах зашептал, — Я открою тебе маленький секрет. Все они шлюхи. Только одни честно говорят свою цену, а вот другие, прикрываясь благочестием, вьют из нас верёвки. Даже не знаю, что лучше, заплатить монету или быть обманутым. Ты, по-видимому, предпочитаешь второе.

Эта наглость была последней каплей в терпении капитана. Он сильно сжал кулаки и уже было хотел врезать по улыбающейся роже, но посмотрев на спутницу Сааха, передумал. Девушка слишком близко сидела с мерзавцем. Ударь он оппонента, она тоже бы пострадала. И хоть солдат недолюбливал проституток, но воспитание не позволяло причинять женщинам какую-либо физическую боль. Ко всему прочему эта Энея и так сидела, как в воду опущенная. Да, и жалко стало. Красивая всё-таки. Девушка ещё хлебнёт бед с этим прохвостом. Мараджий просто встал и отошел от Сааха. А то мало ли, в следующий раз, не удержится от соблазна почесать кулаки. Конечно, и сам получит в ответ. Мальчишка не из простых. Но это стоит того чтобы расставить все точки над «i». Мараджий старше и из знатной семьи, а прислужник советника безродный щенок. Он должен пусть не благоговеть перед капитаном, но уважать.

Когда солдафон отошёл на приличное расстояние, Саах принялся успокаивать Энею.

— Ну, милая, не дуйся, — он, словно ребёнка потрепал её по щеке. — Я точно знал, что он откажется. Мараджий благородный лицемер. Люблю над ним поиздеваться. Он так глуп, что даже не понимает шуток. Но, ты же не дура.

Опять эта улыбка. Она скорее напоминает оскал волка. Сейчас ему можно всё простить. И Энея простила бы, будь она влюблена. Но к великому счастью, к нему не тянется ни одна фибра её души. Девушка только, похоже, оскалилась в ответ, приняв тем самым его правила игры. Пусть думает, что она всё забыла.

— Знаешь, я хочу поспать. Пойдем, — новый хозяин перекинул девушку через плечо, закричав капитану судна. — Эй, Рем, мы отдохнём в твоей каюте!

В ответ последовало ожидаемое — «Да!».

Ввалившись в каюту, он осторожно положил на узкую кровать свою ношу и лёг рядом. Энея тут же повернулась к нему спиной. Смотреть на ухмылочки этого мерзавца ей не хотелось. Но любовник настойчиво пытался напомнить о себе. Пусть она его не видит, но ощущает горячее дыхание на своих волосах. Ладони Сааха вовсю господствовали на теле. Они не спали ночью, а ему всё мало.

— Я не хочу! — запротестовала девушка.

Рука любовника спустилась с груди к завиткам между ног. Он прошептал, проникая пальцем в неё:

— А вот твоё тело говорит обратное.

Тело. Тело. Тело. Почему чувства и тело идут всегда поразень. Энея его не хочет, а тело просто ноет от ласк Сааха. Ну, что же, если ему так хочется, то пусть получит желаемое. Чем быстрее он начнёт, тем быстрее закончит. Девушка придвинула ближе к нему свои ягодицы.

— Чего ты ждёшь, Саах? Возьми меня.

Лгунья и шлюха. Будь она хоть на половину такая, как её сестра, Саах прекратил бы свои домогательства. Но Энея повела себя, как обычная проститутка. Она распоряжалась своим телом в угоду другим. Ей легче отдаться, чем сказать: «Нет!». На этот раз любовник удовлетворил свои желания, не заботясь о чувствах Энеи. Хочет изображать страсть, пусть дальше продолжает. Больше Саах никогда особо не старался доставить удовольствие Энеи. Он пользовался ею исключительно в своих потребностях. Сестра Розы обычная шлюха, что от неё можно ещё ждать.

Закончив, Саах обнял девушку и, уткнувшись в её волосы, тут же ровно засопел. Энея попыталась перевернуться на живот, но объятья мужчины были сильны. Любовник просто впечатал её тело в своё. Будить его не хотелось, а то вдруг опять чего захочет. Она закрыла глаза и попробовала уснуть. Монотонные крики, доносившиеся с палубы, действовали как колыбельная, и девушка впала в дрём. Она давно не видела снов, только обрывки прошлого быстро сменяли друг друга. Чаще в таких сновидениях появлялась мама. Её прикосновения ощущались как наяву. Она отчётливо слышала её голос. Иногда проснувшись, девушка плакала, жалея, что это всего лишь сон. И этот раз не стал исключением.

Солнце было уже в зените, когда на горизонте показались высокие макушки пирамид. Капитан судна посмотрел в подзорную трубу, крикнув:

— Мараджий, разбуди парня!

Рем не любил делиться своей каютой, но Сааху отказать не мог. Парнишка любимчик Назир Синха, и ко всему прочему в предпоследней их вылазке капитан убедился, что с ним шутки плохи. Пусть ему всего девятнадцать, но хитрее и искусней рубаки он не знал. Человек советника владел всеми знакомыми видами оружия, правда, предпочитал больше ножи. Он ловко их метал в глазницы в бою. Ну, а во время ссоры всегда выходил правым. Мертвые не возражают.

Мараджий с неохотой отправился выполнять просьбу. Теперь он ещё и на побегушках у капитана этой посудины. Но в отличие от Сааха, Рема солдат уважал. Старик обладал спокойным характером, даже странно, как он добивался полного подчинения у команды. Его приказы никогда не оспаривались и выполнялись с удивительной быстротой. Видно седовласый морской волк не так прост, каким кажется на первый взгляд. Подойдя к дверям каюты, Мараджий прислушался. Мало ли что. Может, помешает парочке в разгар лобзаний. Вроде, тихо. Спят. И солдат отворил дверь.

Скрип заставил Сааха дёрнуться. Резко открыв глаза, парнишка посмотрел в сторону разбудившего их.

— Что? — шёпотом спросил он, ведь Энея всё ещё спала.

— Атланта, на горизонте! — не церемонясь, почти басом, заявил Мараджий.

Теперь и девушка проснулась. Первое, что она сделала, это суматошно пыталась прикрыться. Большая часть её тела была выставлена на показ. К тому же она заметила, огоньки во взгляде Мараджия. Пусть он шлюх не любил, но женщины и впрямь у него давно не было. Её копошения прервал любовник.

— Милая, успокойся. Этот прохвост давно рассмотрел твои прелести и сейчас тысячу раз пожалел, от чего отказался, — играючи заявил он.

Мараджий тут же со злобой в голосе выпалил:

— Ты нарываешься, щенок!

— Мне больше нравится — волчонок. Ладно, не злись, верный пёс империи, — улыбаясь, с сарказмом в голосе, продолжал Саах. — Говоришь, столица видна?

— Да. И тебе пора переодеться, — с той же злобой сказал Мараджий, закрывая за собою дверь.

Саах потягиваясь, встал с узенькой кровати. А ведь и вправду пора примерить форму императорской стражи. Оглянувшись назад, он хотело бы попросить Энею помочь, но передумал. Девушка, укутавшись в простыни, выглядела больше усталой, чем отдохнувшей. К тому же в городе императоров она впервые и должна непременно увидеть красоту Атланты из дали. Каждый раз, прибывая в родные стены, Саах наслаждался величием их дворцов и храмов. Даже смрад с порта и трущоб не могли испортить весь пейзаж картины. Он подошёл к девушке и поцеловал в щёку. Жаль, что это не Роза. Как бы ему хотелось первому показать красоты столицы её младшей сестре. На сердце потяжелело, но слуга советника только улыбнулся Энеи. Он не знал наверняка, увидит ли сегодня свой цветочек. Дворцовый комплекс императоров Атлантиды огромный, в их парках и коридорах можно потеряться. Саах надеялся этой ночью утонуть в тёмно-синих глазах самой прелестной девочки двора.

— Милая, ты должна увидеть город до того, как корабль пришвартуется.

— А ты? — приводя себя в порядок, спросила любовница.

— Я сотни раз любовался им, но как только оденусь, выйду.

Энея вышла, закрыв за собою дверь. Поднявшись на палубу, она поморщилась от яркого полуденного солнца. Лёгкий ветерок трепал и так непослушные всклокоченные волосы, и подол платье из грубой ткани. Когда глаза привыкли к свету, она подняла свой взор с палубы и обомлела.

Высокие храмовые пирамиды отблёскивали от лучей белым воздушным цветом. Этот цвет создавал какой-то не земной ореол, обволакивающий их полностью. Ближе к морю, утопая в зелени садов, расположились загородные дома богачей. Затем шли кварталы попроще. Их двух — трёх этажные строения пестрели лавками, тавернами, гостиницами и повсюду сновали разодетые люди. Но по мере приближения судна к главному городскому порту, девушка разочаровывалась в городе императоров. Бедные кварталы находились сразу за складами, а их грязные обитатели шныряли по причалам в поисках работы или наживы. Хоть ветер дул в сторону города, но вонь трущоб витала далеко за их приделами. Невольно поморщив свой носик, девушка чихнула.

— Да, Атланта так же красива, как и безобразна.

Знакомый голос за спиною заставил её вздрогнуть. Его обладатель подкрался незаметно, а может давно стоит, наблюдая за нею. Энея резко обернулась, и шлейка платья сползла по плечу, открыв тем самым синяк на лопатке. Рука Мараджия потянулась к нему, но девушка отстранилась, поправляя платье.

— Саах? — с сочувствием спросил он.

— Нет, что вы? Он никогда не бил меня, — пряча глаза, залепетала она, словно извиняясь за ужасные следы побоев на своём теле.

— Я, наверное, напугал тебя? — но увидев, вставший дыбом каждый колосок на её теле, сразу сменил тему. — Ты замёрзла? Вот укрой плечи, — он протянул свой шерстяной плащ.

Девушка покачала головою. Пусть ветер был немного холодноват, но взять плащ она не хотела. Тем более от него ей ничего не надо. Что-то резко он поменял свои взгляды на шлюх. То прикоснуться к ней брезгует, то вдруг плащ отдаёт. Видать Мараджий ничем не лучше её бывших клиентов и отца. Женщин лёгкого поведения не любит, а трахать их не прочь.

Поняв, что девушка не горит желанием принимать его милость, солдат не стал настаивать. Ну, а чего он хотел после того, как назвал её шлюхой. Может она и не проститутка вовсе. Так очередная любовница Сааха, которую он притащил с собою в столицу. А предлагал её только ради шутки. Уж очень он любил подшутить над Мараджием.

«Надо бы извиниться», — подумал он.

— Прости, если оскорбил тебя, — уже начал приносить свои извинения солдат, как его прервал её любовник.

— Эй, посторонись дружище! — Саах набросил на девушку плащ. — Ветер сегодня северный.

— Спасибо, — робко поблагодарила она, поворачиваясь к нему.

Мараджий оставил парочку. Если бы парнишка посмотрел сейчас на него, то смог заметить во взгляде лёгкую зависть. А чему не завидовать? Стоят, обнявшись и шепчутся, чуть ли не целуясь. Не зная, капитан хорошо Сааха, точно бы поверил в эту любовь. Почему Мараджию так трудно изображать чувства? Он, конечно же, спит с дворцовыми красотками, но никогда не платит им и не лжёт. Единственной женщиной, которой он смог бы сказать — люблю — была Юнона. Он давно и тайно испытывал к ней чувства. Каждый раз, безмолвно мучаясь, что не может защитить бедняжку от жестокого сумасбродства Ария. Но теперь, когда этого мальчишки нет, всё будет по- другому. Мараджий наконец сможет открыто ухаживать за дочерью генерала. Он был уверен, рядом с ним Юнона обретёт счастье, и ее голубые глаза навсегда покинет грусть.

Когда корабль пришвартовался к императорскому причалу, Саах, спускаясь по трапу, позвал первого попавшегося мальчишку. Оборванец с измазанным лицом вразвалочку не спеша подошёл и, шмыгая носом, хамовато спросил:

— Чё надо?

Осмотрев поближе придирчивым взглядом, любовник двух сестёр, подкинул золотую монету вверх. Мальчишка ловко словил её. Такие деньги он явно никогда в руках не держал, но набивая себе цену, спокойным голосом спросил:

— И это всё? Что ж за так дёшево нужно сделать? Прирезать кого?

От такого заявление у Энеи ёкнуло сердце, а Саах только засмеялся, потрепав по волосам малолетнего убийцу.

— Теперь так низко ценят человеческую жизнь? Давно меня не было в столице. Нет, дружок вынужден тебя разочаровать. Вот эту девушку надо проводить в гостиницу Заики Свена. Знаешь такого?

— Обижаете, господин, — дёргая плечами, заявил мальчишка. — Я знаю всю Атланту, каждый её закоулок.

— Доставишь девушку, скажешь Свену, чтоб дал ещё золотой. И скажи, Саах просил позаботиться о Энеи. Пусть исполняет каждое желание моей девочки, я всё оплачу, когда приду за ней.

— Хорошо, господин.

— Смотри, малец, отвечаешь за неё головой.

— Да, понял, понял. Эта девка прям золотая! — кинув взгляд на Энею, оборванец скривил оценивающую гримасу. Худая, задницы нет, ну сиськи ничего себе. Что такой красивый господин в ней нашёл. Кивнув головой, коротко сказал: — Пшли…

Энея уже хотела запротестовать, когда грязная ладонь наглого мальчика, схватила её запястье и потянула вперёд, но Саах чмокнув её щёку на ходу, пояснил:

— Город большой, милая, так что держи его за руку. Я постараюсь забрать тебя на этой недели. Не потеряйся, — посмотрев в сторону провожатого, он спросил, — Как звать тебя?

— А тебе зачем, господин?

— Может работёнку какую подкидывать буду. Оплатой не обижу.

— Ну, раз так, Тим — моё имя. Я здесь всегда шныряю, и все меня знают, — с гордостью в голосе говорил обитатель причала.

Саах провожал глазами Энею и Тима. Девушка то и дело оборачивалась, а вот мальчишка тащил её за собою, не смотря назад. Что-то в этом оборванце напомнило Сааху его самого до того, как Назир Синх обратил взор на голодного сироту. Ну, да ладно. Хватит сентиментальности. Пора встречать советника на главной улице. Лошади должны уже ждать. В поисках скакунов он осмотрел пристань. Его взор сразу прилип к Мараджию бьющему рожу какому-то мужику. Надев шлем, Саах поспешил на помощь, только пока не решил кому именно: мужику или Мараджию.

— За что бьём? — остановившись на почтительном расстоянии, спросил Саах.

Мараджий уже вытирая платком кулаки от крови, хрипло отвечал:

— Я убью эту собаку. Посмотри, каких кляч он привёл для императорской стражи! — и указал подбородком в сторону лошадей.

Лошадки были так себе, но совсем не клячи. Конечно, не сахарийские скакуны, а вот домчать с ветерком до главной улицы смогут. Будь Саах таким придирчиво-избалованным сынком знатного вельможи, наверно, тоже разозлился бы.

— Что скажешь в своё оправдание? — спросил Саах.

— Господин, я не знал для кого лошади, — шепелявя, отвечал избитый, то и дело, сплёвывая выбитые зубы. — Мне сказали купить коней и ждать в порту прибытия «Гонимого», — приступ кашля заставил его замолчать.

Тогда раздраженный Мараджий бросил окровавленный платок в лицо конюха прошипел:

— Утрись!

Тот, схватив кусок дорогой тряпки грязными руками, принялся тереть рот. От этого вида капитан ещё больше пришёл в ярость.

— Он даже сопли стереть с морды не может! — и уже занёс кулак для удара, как напарник перехватил его.

— Тихо. Не привлекай внимание. Приучил засранца и хватит.

— Простите, господа, я с лошадьми больше недели караулил ваш корабль и…

— Ещё раз назовёшь это мясо на ногах лошадьми и сам повезёшь меня на своём горбу! — продолжал возмущаться сынок вельможи. — Они подойдут только для него, — и указал пальцем на Сааха. — Я даже рядом стоять с ними брезгую!

Это было последней каплей в терпении юноши. Лицемерие и высокомерие Мараджия он ещё мог воспринимать с юмором, но указывать на безродность вот так, это мерзко. Саах в ответ не стал махать кулаками или выкалывать глаз как обычно, он просто подошёл к одной из лошадей и, вскочив на неё улыбнувшись, сказал:

— А ты прав, друг, эти лошади хороши для меня. Я поеду верхом, а ты догоняй пешим. Только не наглотайся пыли из-под копыт моей клячи, — пришпорив лошадь по бокам, человек советника устремился вперёд. Довольный собою, он смог опять втоптать солдафона в грязь. Пешими догоняли своих господ самые жалкие рабы.

Крича что-то в ответ, капитан, скрипя зубами, последовал его примеру. Догнав Сааха, он сказал:

— Ты не понимаешь, в моей жизни есть одна слабость — это породистые скакуны. В твоей жизни, как я уже понял, женщины, — заметив, что Саах никак не реагирует на его оправдания, решил привести, как ему показалось, уместный пример. — Скажи, если девка страшна и неказиста, неужели ты захочешь покататься на ней?

В ответ напарник только усмехнулся и сильнее пришпорил лошадку. В понимании Сааха сравнивать лошадей и женщин было глупо. Вторые явно лучше. А какое удовольствие можно получить, катаясь на лошади? Никого! Мальчишка с трущоб никогда не поймёт причуды богатенькой знати.

Сын вельможи понял его пример неудачен и, подгоняя жалкое подобие коня, старался не отставать от Сааха.

ГЛАВА 43. Утро первых советников

Амурий не мог ни есть, ни спать. Эти дни превратились в настоящий кошмар. Принца нигде нет, Атию не достать на вилле Назир Синха, наперсница принцессы куда-то пропала, его людей кто-то убил в императорском саду. Больше вопросов, чем ответов. И что-то не ладилось в личной жизни. Марция вдруг резко предпочитала находиться вблизи Алины, игнорируя Амурия. От недосыпов под глазами царедворца появились синяки и отёки. Постоянное нервное напряжение сделало его тираном. Он по пустякам срывался на своём близком окружении. Рабам доставалось намного больше. Вчера разъярённый советник приказал до смерти забить плетьми раба, вовремя, как ему показалось, не подавшего ужин.

Вот и сегодняшнее утро, началось с уже привычной головной боли и подавленности. Валяясь в огромной постели Амурий всё ещё не мог заставить себя подняться. Его ноги не хотели слушаться. Наверное, надо было быть в покоях умирающего императора, но советника скосила апатия ко всему. Он не мог понять от чего точно ему так плохо. То ли, что всё выходит из — под контроля. То ли, что любовь всей его жизни охладела к нему.

Крики личного раба за дверью, нисколько не оживили его. Амурий только натянул на голову одеяло и злобно заревел:

— Я сам тебя убью, Фаргос! Заткнись!

Но тихо не стало. В спальню первого советника ворвался солдат. За ним вполз раб, бормоча:

— Простите, господин! Простите! Я ничего не смог сделать.

Амурий вскочив с постели завопил:

— Убью всех!

Но гонец, отдышавшись, воскликнул:

— Ваша Светлость, у стен Атланты принц с армией!

Лицо разъярённого первого советника сменила цвет с ярко-багрового на бледно-синюшный. Упав мягким местом на постель, он впервые в жизни не знал что делать. Принц привёл армию, но зачем? Разве они ему враги? Ни одна достойная мысль не посетила его разум. Только страх чего-то неизбежного. Но чего он так и не мог понять. Без Мария и Кампия и ещё этого старикашки он не мог ничего предпринять. Вместе они должны найти выход из западни.

Трясущийся рукою он подозвал личного раба и такими же дрожащими губами, еле слышно сказал:

— Второго советника, хранителя печати и верховного жреца живо ко мне.

Верный раб тут же побежал исполнять приказ господина. Солдат хотел было удалиться, но Его Светлость остановил его.

— Постой. Армия большая? — стараясь казаться спокойным, спросил советник.

— Да, Ваша Светлость. Отборные легионы Югрия. - отчеканил гонец.

Махнув рукою, в знак того, что отпускает его, Амурий встал и сам стал одеваться. Всё это время он пытался привести свои мысли в порядок.

***

Мария неожиданная новость застала в покоях императора. Второй советник справлялся о сегодняшнем самочувствии Его Величества. Лекари в один голос твердили, ещё пару дней и империя осиротеет. Военный министр качал головою, делая вид, что все слова дворцовых эскулапов понятны, а сам поглядывал на принцессу Алину. Младшая дочь императора сидела на краю постели, держа за руку больного отца. Она, что-то шептала ему. И сейчас Мария больше интересовали слова принцессы, чем бормотание лекарей. Если верить этим служителям колб и скальпелей, то шансы императора равны нулю. Но тогда, зачем Алина так пытается достучаться до его рассудка.

Второй советник сделал несколько шагов в сторону кровати и напряг свой слух. Может, что и услышит. Несмотря на приличный возраст военного министра (ему было шестьдесят семь лет) уши его никогда не подводили. Принцесса шептала так тихо, что эту затею, он бросил сразу. К тому же раб Амурия отбив полагающиеся поклоны доложил о легионах за стеною. За всю свою вольготную жизнь, Марий ни разу так быстро не бегал. Ему даже не помешал огромное пузо. По дороге к первому советнику он чуть не сбил с ног почтенного старика, несущегося побыстрее любого бегуна. Нагбур от таких новостей даже забыл свой посох. Как ни странно, но без него жрец передвигался довольно резво. Куда же делась немощность? Он вечно жаловался на боли в коленях, спине, а тут легионы его излечили.

— Его Светлость, вы тоже к Амурию? — запыхавшись, проговорил жрец.

— Как видите, Ваше Первосвятейшество.

— Я возносил молитвы богам, когда меня застала такая ужасная весть. Подумать только принц с армией вероломного Югрия под стенами столицы.

Марий ехидно улыбнулся. Вот что-что, а какие молитвы возносит верховный жрец, знал даже самый последний нищий в городе. Этот крючковатый старец обладал самыми гнусными наклонностями. Окружив себя молодыми рабынями, целыми днями и ночами нежился в их объятьях. Как мужчина он ничего не стоил не только по причине старости. Все жрецы культа подвергались кастрации. Но это увечье не мешало служителям веры находить способы удовлетворения физиологических потребностей. Хотя закон веры запрещал всякие мирские радости, жрецы не ограничивали себя ни в чём. Правда, большинство священников тщательно скрывали грешки. Но, Нагбур - верховный жрец нагло нарушал все заповеди, нисколько не таясь. И лицемерно подвергал наказанию попавшихся служителей веры за слабости плоти.

— Ох, — вдохнул жрец и тут же заныл, — дайте мне опереться о вас, Ваша Светлость. Из-за суматохи я забыл посох. Ноги не те, что в молодости.

Марий подал руку симулянту. Тысячу раз пожалев, что остановился. Надо было продолжать бежать. Потом бы извинился, что якобы не заметил этого хитрого нытика. Теперь придётся оставшийся путь выслушивать его жалобы на здоровье.

ГЛАВА 44.Чрезвычайное собрание тайного совета

Когда Нагбур и Марий вошли в кабинет первого советника там уже находился Кампий, как обычно нервно ёрзая на диване. Хранитель печати дрожал и вздрагивал от каждого шороха, причитая:

— Нас всех казнят. Надо броситься в ноги к принцу и молить о пощаде.

— Заткнись Кампий! — рявкнул первый советник.

— Да, заткнись! — поддержал его входящий Марий.

Верховный жрец побрезговал присесть рядом с Кампием. Его «ароматы» витали по всему кабинету. Поморщившись Нагбур сел на жёсткий табурет в дальнем углу комнаты. Каждый раз при вдохе старичок отворачивался к открытому окну.

— Что будем делать? — растеряно спросил Амурий, ходя по кабинету туда-сюда.

— Легионы веская причина пасть ниц перед Югрием, — заключил Нагбур.

— Надо было женить принца на Юноне, а не помогать Со Чо убрать генерала. Видите ли, невеста ей была не по нраву, — проворчал Марий.

Он был против этой затеи. Считая её глупой. Влияние Югрия в войсках только было бы на руку им. А что теперь? Генерал и так станет тестем императора. Только вот благодарности им ждать не придётся. Опальный папаша будущей императрицы припомнит им все грешки. А принц, попав под влияние генерала, пойдёт у него на поводу. Много кого сместят с должностей, а может и казнят.

— А Атия с ними? — своим вопросом Кампий сбил присутствующих с толку.

За этими легионами они забыли об Атии и её любовнике.

— Ария видели в последний раз в паланкине принцессы. Значит, она с принцем, — старался здраво рассуждать Амурий.

— О, боги! — воскликнул жрец, театрально всплеснув руками. — А если принц женится на Атии? Нам конец!

— Бред! — заорал Марий. — Я знаю Югрия. Он не пойдёт на это! Скорее его дочь станет будущей императрицей. Другой исход событий ему не выгоден. Он даже не потерпит Атию, как любовницу принца.

— Хорошо. Допустим, Югрий пытается усадить Юнону на трон рядом с Арием. Тогда зачем Атия увезла принца к генералу, а сама с Назир Синхом сбежала из дворца? — от рассуждений верховного жреца в кабинете повисла пугающая тишина.

Первым нарушил эту тишину трусливый Кампий. Не выдержал такого напряжения, он запел знакомую песню:

— Давайте молить принца о пощаде!

— Мы не сделали ничего противозаконного. А сумасбродная принцесса, скорее всего, выторговала у Югрия и Ария для себя и любовника право жить подальше от двора. Сами же говорили, как им головы снесла любовь. Может, и в правду, любовь, – стараясь успокоить паникёра, сказал Марий, не понимая, зачем Амурий опять позвал этого тупого осла. От него не было никого толку. Он только плакал и трясся, боясь за своё брюхо.

Но жрец культа богов развеял его уверенность.

— Закрыв ворота города перед наследным принцем, вы нарушили законы наших создателей.

— Но с ним армия! — пытаясь оправдаться, прошептал первый советник.

— А Его Первосвятейшество право! Чем дольше принц простоит под стенами, тем суровей будет его гнев, — подтвердил Марий.

— К тому же, мало чего Его Высочеству наговорили эти заговорщики, — согласился первый советник императора.

— Нам надо покаяться перед нашим господином, и он прости нас, — опять заныл хранитель печати, уже нервно грызя ногти.

— Мы всегда потыкали его шалостям. Вряд ли он это быстро забыл, — уверено заявил жрец, вставая с табурета.

Как бы ни развивались события дальше, Его Первосвятейшество был уверен в своей неприкосновенности. Может Амурия и Мария ждёт палач, но вот Нагбуру ничего бояться. Можно даже спину низко не гнуть, приветствуя молодого императора. Верховный жрец вне подозрения! Как же права была мама, отдав семьдесят лет назад Нагбура в храм богов. Прожив сытую жизнь, служитель культа всё же смог простить её за это.

— Фаргос! — позвал Амурий раба и когда тот явился, отдал приказ. — Распорядись, пусть откроют ворота.

— Да мой, господин! — поклонился раб, исчезая за дверью.

— Ну, друзья мои, где будем валяться у ног нашего принца? — пытаясь сохранять какое-то подобие спокойствия, пошутил первый советник.

— В троном зале. Вряд ли Арий захочет попрощаться с отцом, — со вздохом сказал Марий.

Все четверо вышли из кабинета первого советника и направились навстречу своей судьбе. Если у трёх никогда всесильных царедворцев были сомнения по поводу завтрашнего дня, то Его Первосвятейшество твёрдо был уверен завтра, как и сегодня, его день начнётся в объятьях пышногрудых девиц. Он верховный жрец и это неизменно уже три десятилетия.

ГЛАВА 45. Легионы в Атланте

— Что-то долго они не открывают нам город? — теряя терпение, сказала Атия.

Их сравнительно небольшая армия уже пару часов стояла под стенами Атланты.

— Амурий что-то медлит, — отпив лёгкого вина с кожаного бурдюка, сказал Югрий. Посмотрев на третьего советника, тут же спросил. — Твой человек не облажался? Может, не успел перехватить гонца?

— Я уверен в Торасе, — твёрдо заявил советник, открыв имя предателя в окружении первых лиц империи.

— Торас? Он воевал на Севере? — сдвинув брови, генерал попытался вспомнить, кому принадлежит знакомое имя.

Обычно он хорошо помнил всех отличившихся в этой компании. Так было и в этот раз. Хороший храбрый солдат. Что заставило его принять участие в этом заговоре, Югрий не мог понять. Тораса генерал знал, только как исполнительного вояку, лишённого всяких амбиций. Уже тогда капитан предпочитал бутылку, а не очередное звание и почести. Но люди видно меняются. Жизнь среди изнеженных дворцовых дурачков, заставит пересмотреть свои моральные ценности.

— Под твоим началом, - запоздало ответил Назир Синх.

— Скажи, как тебе удалось купить такого честного человека? — всё ещё мучаясь в догадках, спросил генерал.

— У всех свои маленькие недостатки и желания.

Вроде бы любовник принцессы ответил на вопрос Югрия, но такой ответ больше походил на загадку. Неужели Торасу пообещали целый погреб различных вин.

Назир Синх довольно восседал на гарцующем жеребце. Он настоящий знаток чужих душ. Нет людей которых нельзя купить. Кто-то стоит монету, а кто-то чуть больше. У всех своя цена. Так было и с капитаном дворцовой стражи. Торасу приелась слава пьяницы и грубияна. Он держался при дворе только потому, что иногда бывал в покоях Марции. И видать любовница Амурия была от него в таком восторге, раз не выгнала, узнав о тайных встречах Тораса с Атией. Жена Мелентия просто закрыла на измену глаза и скандала не последовало. Капитан ублажал сразу двух и обе делали вид, что живут в счастливом неведение. Но Торас отлично понимал, фортуна не всегда будет на его стороне. Придёт день, когда забудут все его заслуги перед империей и вышвырнут, как старого пса, на улицу. Идти ему не куда. Ни дома, ни денег, ни чего! Он младший сын в семье, пусть и достаточно знатной, чтобы рассчитывать на службу при дворе, но обедневшей. Всё скудное наследство, в виде небольшого домика на западе Атлантиды, досталось старшему брату. Будь Торас жополизом, то давно уже купался в роскоши. Двадцать пять лет он отдал служению империи, и ничего не скопил на старость. Теперь ему уже сорок, молодые и дерзкие дышат в спину. Ещё лет десять и всё, прощай халява императорского дворца. Поэтому когда за кубком сахарийского вина Назир Синх предложил ему дом в квартале купцов и две сотни золотых Торас не задумываясь, согласился. Терять ему всё равно нечего. Только жизнь в случае провала. Но такая жизнь с мизерных подачек для солдата была хуже смерти. Зная тайны капитана дворцовой стражи, Назир Синх был в нём уверен. Поэтому спокойно ждал, когда Амурий прикажет распахнуть ворота перед закатом своего правления.

Лошадь Ниферты стояла рядом с кобылой принцессой. Жена генерала как могла, развлекала принцессу. От них то и дело доносился приглушённый смех. Место придворной дамы будущей императрицы она уже заработала, но следует закрепить результат. Для Атии хитрая женщина должна стать незаменимой.

— Марция лопнет от злости, когда узнает о своей участи! — засмеялась Ниферта.

— Ты права, самое жестокое наказание для этой ведьмы вернуть её мужа ссылки, — согласилась Атия.

Сколько крови она попортила дочери Рагны. Марция не упускала возможности перейти дорогу принцессе. Эта тварь была лучшей подругой мачехи до того, как Со Чо стала императрицей. Она всегда нашёптывала подружке, где больнее ужалить Атию. Когда императрицы не стало Марция продолжала пакостить старшей дочери императора через Амурия. Ниферта права у них общие враги. Любовница первого советника попадёт под раздачу долгов и милостей от Атии.

Их милую беседу прервал подъехавший Югрий. Он чмокнул, как любящий муж, Ниферту в губы.

— Я смотрю вам весело. На башнях засуетились. Наверное, скоро откроют ворота, — и прижал благоверную к себе. — Милая, я пологая ты поедешь с Её Высочеством?

— Ну, конечно, милый. Не могу же я пропустить такое событие. Хочу посмотреть на кислые рожи наших врагов! — воодушевившись неизбежным триумфом, сказала Ниферта.

Она слишком долго ждала этого момента, чтобы упустить его. Мстительная дочка торговца сотни раз представляла своё возвращение в город императоров. Но в реальности всё оказалось ещё лучше. Она въедет верхом на лошади рядом с будущей императрицей в сопровождении легионеров по главной улице к городу правителей Атлантиды. Что может быть грандиозней?

— Ворота открылись! — крикнул кто-то из легионеров.

— Пора, — промолвил супруг амбициозной жены. — Ваше Высочество, я войду в город за вами. Мои солдаты займут весь город. Если что-то пойдёт не так, мы подавим сопротивление.

— Наши тылы прекрасно прикрыты, — вмешался в разговор третий советник.

И они тронулись. Впереди и по флангам для безопасности принцессы ехали несколько легионеров. В центре находились Атия, Назир Синх, Ниферта, Зураб с Розою. Замыкал колону Югрий с дочерью и остальными солдатами. Как только ворота остались позади, генерал приказал двум легионам рассеяться по улицам и убивать всякого, кто будет выражать недовольство. Один легион должен был войти в город императора и там, если понадобиться заставить силой преклонить головы знати перед Атией.

Большая часть горожан,увидев солдат на улицах, попрятались, закрыв за собою двери и ставни домов. Остальные кто из любопытства, а кому просто не было куда бежать, вывалили на главную улицу. Разинув рты наблюдали, как опальная принцесса со свитой движется в сторону императорских ворот. Такого парада не было уже больше двадцати лет. К тому же это единственная возможность подданным лицезреть своих господ.

Кто-то в толпе сказал:

— Так въезжала в город Рагна.

Его тут же подхватили:

— Да, да! Я помню. Она так же в штанах, раскинув ляжки, восседала на коне!

— Что происходит?

— Зачем здесь армия?

— Я слышала, что император при смерти.

— И принц пропал.

В толпе уже покатились ноты недовольства. Но пока никто не рисковал открыто выступать. Народ шушукался и роптал. Только это всё было временно. Достаточно только одно единственного толчка и сборище людей превратиться в стихийное бедствие. Крушащие всё и не щадящие никого на своём пути. Вот на этот случай легионеры уже занимали город.

Самообладанию принцессы можно позавидовать, думала Роза смотря вокруг себя. Люди явно не жаждали видеть свою принцессу. Вертя головою, девочка пыталась рассмотреть город, но раб-телохранитель осадил её:

— Успокойся!

Новая рабыня принцессы, боясь гнева этого громилы, стала смотреть прямо перед собою. Всех красот её нового дома она так и не рассмотрела. Большие дома в несколько этажей с балконами и открытыми террасками, широкая мощёная улица, фонтаны и колоны по периметру, зелени почти не было. Вилла Назир Синха и то была красивее, чем этот серый, но главный город империи.

Её мнение тут же поменялось восторгом, вырвавшимся из уст:

— Что это? — в конце улицы возвышались высокие ярко — белые башни с красной черепицей, а между ними распахнутые позолоченные ворота.

— Главные императорские ворота, — пояснил Зураб.

Её голова закружилась, чувствуя, что теряет равновесие, девушка сильнее прижалась к Зурабу.

Тот, обхватив одной рукой тонкую талию рабыни, сказал:

— Скоро спешимся, потерпи.

Личный раб принцессы понял, что девочка никогда не ездила на лошади и сразу такое долгое изнурительное путешествие. Не каждая выдержит, а она всю дорогу сидела тихо. Ни разу не пожаловалась, хотя, наверное, всё тело замлело от однообразной позы. И синяки на попе от быстрой тряски у неё точно уже есть. Ничего скоро сможет поразмяться. Крыши и террасы дворца императора уже видны.

ГЛАВА 46. "Я твоё наихудшее отражение ..."

Тамара стояла на маленьком выступе башни. Ветер хоть и был лёгкий, но от каждого дуновения девушку раскачивало. Глядя вниз, её начинало подташнивать. Ну, зачем она рванулась через окошко наружу. Лучше бы подождала Тораса. Рано или поздно он всё ровно бы пришёл и открыл дверь.

Нет, ей надо бежать к принцессе. Как только по стене забегали стражники, громко крича: «Это не принц! Это Атия!», рабыня кинулась к двери. Подёргав за ручку, девушка поняла, без ключа не открыть. И тут переместив взгляд на окошко, недолго думая, бросилась перелезать через него. Только сейчас стоя между жизнью и смертью верная рабыня осознала поспешность своего решения. Путь назад отрезан. Развернуться на таком пяточке не возможно. Только вперёд. А до стены осталось пару шагов, но каких сложных. Пальцы на руках побелели, а из-за обломанных ногтей, они кровоточили. Сандалии вот-вот соскользнут, если она простоит, ещё пару секунд не двигаясь. Надо собраться с силами и быстро преодолеть преграду к спасительной стене. Глубоко вдохнув, надеясь, что не в последний раз, Тамара переставила сначала одну потом другую ногу. Долго не храбрившийся, навалилась на край стен и упала на каменный пол. Отдышаться у неё не получилось. Издалека доносился топот военных подкованных сандалий. Пришлось вскочить и укрыться за башней. Солдаты с мечами наголо пробежали мимо.

После их пробежки девушка расправила то, что осталось от некогда красивого платья и, прислушиваясь к каждому шороху, быстрым шагом направилась в сторону императорского дворца. Если Её Высочество приехала, то она, несомненно, будет там. Только надо поспешить, чтобы встретить свою хозяйку прежде, чем она войдёт во дворец.

Несколько раз рабыне приходилось прятаться в кустах роз. В городе императора творился полный беспорядок. Люди носились, как сумасшедшие, кричали, разбегаясь в панике. Возле самого дворца легионеры в красных плащах, уже расчищали путь для своих господ, убивая любого возмутившегося. Тамара не боялась этих солдат. Даже когда один из них направился к ней, рабыня выпрямилась и закричала:

— Я принадлежу Атии!

Этого было достаточно, чтобы всего мгновение назад собиравшиеся убить её воин, кивком приказал следовать за ним. Так она под охраной пришла к своей принцессе.

Хозяйка, окружённая кольцом лучших легионеров, вместе с Зурабом, какой-то девочкой и женщиной продвигались к дворцу. Назир Синха и Югрия с ними не было. Солдат втолкнул её в этот круг из живых щитов и мечей. Тамара сразу же бросилась на колени перед Атией.

— Госпожа, всех твоих рабов убили по приказу Амурия, а покои разгромили, — запричитала она. — Меня отбил Торас, когда стражники волокли к первому советнику.

— Встань! — прикрикнула принцесса. — Всё потом! На, присмотри за ней! Меч Зураба мне нужен!

Вырвав из рук раба девочку, толкнула её к Тамаре. Рассматривать подопечную времени не хватило. Принцесса двинулась дальше. К покоям отца ещё долго идти. Судя по всему, императора охраняют люди Амурия и Мария. Так что без боя им не пройти.

К дурному настроению Атии добавилась ещё и злость. Как этот мерзкий червяк посмел уничтожить собственность принцессы. Убить её рабов и устроить погром в её покоях! За такое он точно понесёт наказание. Плахи ему не миновать! Эта бойня только начала! Она заставит всех ползать у её ног.

Как только они преодолели главные ворота, стражники верные первым советникам, рассмотрев, что принца нет, напали. Пришлось спешиться и разделиться. Назир Синх и Югрий с Юноной в сопровождении легионеров направились к тронному залу, а Атия в личные покои императора. Она сама хотела сообщить пренеприятнейшую новость отцу, чем поторопить его конец. Слишком долго он цепляется за жизнь. Пора освобождать трон для более достойных.

Стражники Амурия делали прогулку затянувшейся. Обычно расстояние от тронного зала до спальни императора по парку занимает не больше двадцати минут, а они пробираются сквозь тела верных советникам людей почти час. Надо отдать должное легионерам Югрия. Они стоят той славы, что о них гремит в народе. В отличие от стражников императора, словно сами натыкавшиеся на мечи противника, ни один легионер не был даже ранен.

Двери в опочивальню императора охраняли четверо, но увидев толпу из красных плащей, припали на одно колено и сложили оружие. Вступать в бой с легионерами севера изнеженные дворцовые стражники не горели желанием. Эти четверо хранителя порядка понимали, против ветеранов севера они никто. Югрий не чурался даже варваров и наёмников, когда набирал в свои войска. Поэтому красные плащи наводили больше ужаса на простых атлантов, чем уважения. Только зазнавшиеся выскочки, вроде детей знати, могли выпендриваться, бросив вызов легионеру — наёмнику, чья жизнь сплошная война или ожидание её. Вылазка в Атланту для таких воинов, лёгкая прогулка.

Окружив дверь, один из легионеров, открыл её и, осмотрев покои умирающего императора, пропустил Атию. В спальне не было потенциальной опасности, для принцессы. Только прижавшаяся к лежавшему Аттиле, испуганная Алина и забившийся в угол Маркус с мамочкой.

Но как только маленькая ножка принцессы переступила через порог, она скривила в призрении лицо.

— Этих вон! — приказала злопамятная дочь императора, указывая на парочку в дальнем углу спальни.

Её приказ был тут же выполнен. Два раза повторять не пришлось. Марцию с сыном бесцеремонно вытолкали за пределы спальни. Им даже не пришло в головы запротестовать. Вылетая из дверей, благородные представители знати, забыли о своей привилегированной голубой крови. А Маркус только смог, что вякнуть Алине перед тем как за ним закрылась дверь:

— Милая!

Младшая принцесса не двинулась с места. Страх сковал её тело. Единственное, что она могла это прижаться к парализованному отцу, ища в нём защиту. Неизвестно сколько продлилось её оцепенение, если бы голос сестры не вывел её из этого состояния.

— Алина, мне нужно поговорить с Его Императорским Величеством.

Любящая дочь оторвалась от отца и бросилась к старшей сестре. Она думала, что Атия разделяет её горе. Всё-таки Аттила их родной отец. Обнимая сестру, Алина расплакалась.

— Ему очень плохо, — начала всхлипывая, рассказывать о состоянии Всесильного принцесса. — Наш папа не может говорить. Лекари все, как один твердят, что он не увидит сегодняшнего заката.

Услышав крики доносившееся за дверью, Алина вздрогнула и уткнулась в плечо сестры.

— Что происходит, Атия? Это всё Амурий, да? — словно ожидая утвердительного ответа, спросила Алина.

Она подсознательно понимала, что причиной всего хауса при дворе является сестра, но боялась в этот самой себе признаться.

— Да, — попыталась успокоить сестру, солгала Атия. — Мне нужно попрощаться с отцом.

Освободившись от объятий Алины, коварная принцесса присела на краюшек императорского ложа. Вот он Великий Атлант! Лежит беспомощный на груде подушек. Ели дышит, и его опухшие свиные глазки бегают по лицу Атии. Он больше никогда не причинит ей боль. Никогда не оскорбит. Не запугает ссылкой и заточением в крепости. Последние минуты своей жизни император будет бояться свою дочь. Его будет распирать ненависть, злоба, но Его Величество Аттила даже не сможет закричать. Он будет вот так вертеть глазами и наверное плакать. Как же долго она этого ждала.

Присутствие сестры принцесса ощущала спиною. Нет, при Алине она не позволит себе в полной мере насладиться местью.

— Алина, оставь нас, — промурлыкала Атия, предвкушая агонию императора.

Младшая дочь Аттилы спустилась по ступенькам с подиума, на котором стояла царственная кровать, и отошла к окну. Атия ели скрыла улыбку. На таком расстоянии Алина вряд ли, что услышит. Тем более речь, которую опальная принцесса готовила напряжение нескольких недель, предназначалась только для ушей «любимого» папочки.

Наклонившись над отцом, принцесса стала шептать ему на ухо.

— Здравствуй, папа! — её слова и тон заставили Аттилу закрыть глаза. — Нет, я не галлюцинация! Я реальна, мой дорогой отец. Я всё думала, что скажу тебе, когда придёт твой час. Было так много мыслей, и ни одна не походила. Слишком долго пришлось бы перечислять мои обиды. Вот даже сейчас смотря на некогда Всесильного повелителя, перед которым роптали покорённые народы, я думаю, как же ты ничтожен. Ты не достоин моей ненависти, не говоря о любви, — это слово принцесса сказала с грустью. — Ах, да о любви! — посмотрев, на императора она заметила, как расширились его зрачки. — Ты забрал у меня любовь. А я, папочка, забрала у тебя надежду на будущее. Да, ты всё понимаешь. Тот палач вырвал и моё сердце.

Аттила так хотел заорать от ужаса, но не смог. С его губ сорвался только еле слышное хрипение. Принцесса, продолжая издеваться над беспомощным стариком, поцеловала его пухлую щёку. Со стороны этот жест казался, так трогателен. Только вот нежности в этом не было. Император скорее бы прошёлся по раскалённым углям, чем позволил дочери безродного варвара коснуться себя.

— Твой не наглядный сынок, вернулся в Атланту. Подумать только уплывал на корабле, а плыл обратно в трюме в бочке со льдом. Его даже убила не стрела степняка, а испуганный слон раздавил ему голову. Жаль, что не грудную клетку, — говоря всё это, в таких подробностях принцесса следила за отцом. Её голос походил на шипение змеи, а не шепот женщины. — Я твоё наихудшее отражение в зеркале твоих же поступков.

Атия никогда больше не увидит, как седеют за одно мгновение. Такого зрелища её удостоил только отец. Скудные чёрные волосы окрашивались в цвет снега, а по щекам полились реки слёз. Другая на её месте, сжалилась, но сердце Атии молчало. Она ждала, когда император задохнётся от горя. Ещё мгновение и можно считать себя полноправной правительницей империи Атлантов. Только мгновение что-то затянулось. Он хватает ртом воздух, словно выброшенная из моря рыба, в надежде всё же спастись. Если бы не присутствие Алины, старшая сестра ускорила бы события подушкой.

Сердце Алины ёкнуло, когда посмотрев в сторону постели, она увидела седину на голове отца. Бросившись к ним принцесса, закричала:

— Атия, что ты сказала ему? Папа!

Но глаза постаревшего императора не отрывались от Атии. Он даже смог чуть-чуть приподняться. Паника охватила младшую дочь Аттилы. Она не могла, ничего придумать лучше, чем обнять отца и заплакать. Звать лекарей бесполезно. Они, испугавшись за свои жизни, покинули покои больного, как только услышали звон мечей и вопли.

Глазами полными слёз, Алина посмотрела на сестру. Та уже стояла у края постели, довольно улыбаясь. Сочувствия во взгляде Атии не было. Она даже не хотела понимать, почему её младшая сестра так убивается по человеку с молчаливого согласия, которого отравили их мать. Ну, подумаешь, он их отец! От него они видели больше унижения, чем ласки. Он всегда пренебрегал ими. Так зачем так голосить?

Император закатил глаза и обмяк на руках дочери. Его тело было слишком тяжёлым, поэтому, падая на подушки, увлекло хрупкую Алину за собою. Девушка резко врезалась лицом в широкую грудь отца.

Его больше нет. Всё пропало. Маркус никогда не станет её мужем. Ведь только император мог всё изменить. Алина накинулась на сестру лупя её почём зря и вопя:

— Что ты сделала? Что ты сказала ему, что так его убило?

Маленькая, но тяжёлая рука Атии заставила разбушевавшуюся сестру замолчать. От пощечины принцесса опрокинулась на кровать, рядом с отцом. Потирая покрасневшую щёку, она скулила, как собачка, боясь поднять глаз на сестру — убийцу.

— Я сказала ему правду. Ария больше нет! Амурий и Марий заманили нашего брата в ловушку, — озвучив официальную версию для непосвященных в дела переворота, принцесса вышла, закрыв за собою громко дверь.

Весть о ещё одной потере в их императорской семье, заставили принцессу зарыдать. Её стенания были слышны далеко за пределами покоев императора. Обнимая отца, дочь не могла остановиться. Слёзы душили её. Даже вбежавший Маркус не сумел успокоить, впавшую в истерику любовницу. Так глубока была её потеря. Теперь ей казалось, что она часто расстраивала отца, брата почти не любила, а он был ещё совсем мальчик. Как теперь им жить? Что будет с империей?

ГЛАВА 47. Потасовка господ у дверей почившего императора

Красота дворца в глазах Розы окрасилась в алые тона, как только начались убийства. Она то и дело пряталась за спиною своего чёрного провожатого. Но спина африканца была не долго её защитой. Девушка, прибежавшая к ним исполняя приказ принцессы, обняла Розу, и они продолжили свой не лёгкий путь. Нянька успокаивала девочку. Правда, больше она пыталась успокоить себя. Её срывающийся шёпот скорее нервировал, чем ободрял. Новой рабыне Атии хотелось закрыть ей рот. Пусть лучше помолчит. Эта с родинкой на щеке вздрагивала при каждом нападении, и закрывала ладонью глаза Розе со словами:

— Не смотри. Такое видеть маленьким девочкам ни к чему.

Только вот маленькая девочка убирала руки с глаз. Уж лучше опасность встречать, смотря прямо перед собой, а не прятаться и зажмуриваться. И вообще бояться не чего. Они же были под защитой самых лучших легионеров. Почему же эта растрепанная девушка так трясётся?

Со своею нянькой она познакомилась только в коридоре перед опочивальней императора, ожидая принцессу.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила растрепанная девица.

— Роза.

— А меня Тамара. Ты новая рабыня принцессы? — не унимаясь, задавала вопросы Тамара.

— Да, а ты?

— Я личная рабыня принцессы, — вздохнула девушка, — а теперь и единственная. Ну, если не считать тебя и вот того, — указала подбородком на Зураба. — При дворе жить хорошо, сыто и весело.

— Ага! Я уже заметила. Очень весело. Даже портовая таверна не может похвастаться такой заварушкой.

— Точно, — тихонько засмеялась Тамара, но тут же отвернулась, дёрнув девочку за платье, что бы она тоже последовала её примеру. — Вон та особа смотрит на нас.

— А кто это? — обернувшись, посмотрела Роза.

— Ты что. Не смотри так пристально. Это Марция - любовница первого советника. До сегодняшнего дня самая влиятельная женщина империи. Теперь уж точно самая никчёмная. Видела, как по приказу нашей хозяйки её выгнали взашей из спальни императора.

— А с нею кто? — нисколько не скрывая заинтересованного взгляда, Роза рассматривала юношу.

Он, конечно, был красив, но Сааху в храбрости проигрывал. Вряд ли её любимый ныл бы в углу, чуть ли не вытирая сопли о подол женщины.

— А это сын Марции и любовник принцессы Алины, младшей сестры Её Высочества Атии.

В их разговор вклинилась, подошедшая Ниферта. Она скучала под дверями, поэтому поболтать с рабынями ей было не зазорно.

— Напомните, как вас зовут, — без тени превосходства над невольницам спросила она.

Девушки быстро назвали свои имена. Жена Югрия довольно улыбнулась. Ну, хоть поговорить есть с кем. От Тамары она узнает последние сплетни двора, а девочке придётся помолчать. Пусть наматывает на ус, как надо жить среди волков.

— Я смотрю, Марция теряет позиции при дворе? — ухмыляясь, начала разговор подружка будущей императрицы.

— Да и их идиллии с Амурием пришёл конец. Я слышала, первый советник спит один, — Тамара сразу поняла, что интересует Ниферту и поддержала разговор.

— А что так?

— Марция почувствовала, что запахло жаренным, и предпочла нянчиться с Алиной.

— Но этот порыв её точно не спасёт. Её Высочество уж слишком зла на неё, — громко сказанные Нифертой слова дошли до адресата. Бывшая любовница Амурия злобно посмотрела на наглую выскочку. Только эти колющие взгляды уже ничем не могли навредить дочери торговца. — Я думаю и возвращение подло сосланного Мелентия не за горами.

От такого заявления лицо неверной жены побледнело, и она опёрлась на плечо хныкающего сына. Внезапная слабость матери привело его в чувства. Маркус встал на защиту любимой мамочки, тем более, что возвращения отца он тоже не желал. Грубый вояка муштровал сына, одержимый идеей вырастить с него настоящего мужчину, а не дворцовую неженку. Только мамочка протестовала и заступалась за несчастного сыночка. Теперь пришло время отдать долг милой заступнице.

Любящий сын подошёл к сплетницам и ударил жену Югрия. А ещё его рука вцепилась в волосы Ниферты, пологая, что она простая рабыня. Но не тут то, было! Легионер, стоящий рядом, стукнул рукоятью меча по лицу обидчика жены его командира. Маркус отлетел на полметра и упал на пол. С разбитых носа и губы сочилась кровь. Никто не бил сына Марции и любовника принцессы. Исключением был только отец, но как давно это было. И вот распластавшись, сын вельможи лежал на полу, хлопая глазками, пытался придти в себя. Рядом причитала мать: «Убили, вы его убили!».

Наглая Ниферта улыбалась. За такое представление и щеки не жалко. Марция с сыночком у её ног. Не обязательно родиться принцессой, что бы у твоих ног валялись. Достаточно иметь охрану из наёмников-легионеров.

Увиденное шокировало новую обитательницу императорского двора. Подумать только благородные мужчины, били женщин не хуже простолюдинов. Только в отличие от торговок и проституток у богатых матрон были защитники. Личная охрана много стоит.

Зураб отпихнул за свою спину собственность Атии. За этих двух девиц он несёт ответственность перед госпожой. Поэтому когда любовник Алины бросался на Ниферту верный пёс уже стоял стеною между рабынями и сцепившейся знатью. Раб-телохранитель мог и вступиться за жену генерала, но лучше пусть сами разбираются. Потом проблем не оберёшься. Свободным проще рожи бить друг другу. Ударь раб господина или госпожу головы не сносить. Бьют же не его дорогую госпожу Атию. Ударь Маркус хозяйку, он лежал бы в луже собственной крови и точно мёртвый. А это так простая оплеуха. Оклемается.

Крик Алины заглушил причитания Марции. Все замерли. Императора больше нет. Когда Атия вышла из спальни, Марция с Маркусом обнявшись стояли посреди коридора. Их принцесса даже не посмотрела на фаворитов бывшей власти. Она быстрым шагом направилась в тронный зал. Там её ждала корона. Здесь она оставляла прошлые страхи. Их не стало, как только сердце всесильного императора перестало биться.

Новые фавориты последовали примеру своей принцессы. На пути к золотому трону, их больше никто не пытался остановить. Всё ровно бессмысленно. Весть о кончине императора атлантов Аттилы летела с криками его единственной дочери. Понимая, что защищать им некого, стражники падали ниц перед принцессой, бросая оружие ей под ноги в знак смирения. Идущие впереди легионеры, разбрасывая ногами приспособления убийства, расчищали пол для своей императрицы. Неважно, что корона Солнца ещё не украшает её головы, но это формальность всего лишь дело нескольких минут. Атия уже правительница огромной империи.

ГЛАВА 48. Сила лучший аргумент в споре

Саах и Мараджий подоспели вовремя. Процессия только-только подъезжала к главным императорским воротам. Одежда стражников дворца выгодно скрывала их личности. Когда охрана заметила, что Арием там и не пахнет, они поспешили закрыть ворота. И тут в дело вмешались люди Назир Синха. Они не ждали предательства от своих же и без особого сопротивления охрана была перебита. К тому же Торас перешёл на сторону лазутчиков, чем ввёл в замешательство подчерненных.

Ликование заговорщиков было не долгим. Верные солдаты Амурия атаковали вторгшихся во дворец. В куче сражающихся мужиков Сааху с трудом смог рассмотреть свой Цветочек. Роза была в центре легионеров Югрия с Атией и её приближенными. Судя по всему, чёрный раб принцессы отвечал сразу за две жизни: своей госпожи и маленькой рабыни. Его меч умело пронзал сумевших протиснуться сквозь кольцо красных плащей. Этот здоровяк несколько раз отталкивал девушку от острия вражеской стали. Убедившись, что его девочке ничего не угрожает и она под надёжной защитой раба — телохранителя, Саах со спокойным сердцем продолжил любимое дело. Убивать.

Отчаянно месились Мараджий и Торас, прорубая дорогу Назир Синху с Югрием. Бывшие легионеры словно наслаждались маленькой бойней на мраморных дорожках императорского города. Их не смущали даже те факты, что всего несколько дней назад с кем-то из стражников они могли пить вино и шутить. Да какая, впрочем, разница. Ничего личного. Кто платит, тот и прав.

Путь к тронному залу будущих первых советников Атии стал самым кровавым. Верные легионеры оставили после себя десятки трупов. Они убивали всех, кто попадался им на дороге. Жестокие наёмники не щадили даже убегавших женщин.

У самых дверей тронного зала Назир Синх подозвал к себе Сааха и Мараджия.

— Через несколько минут после того, как я с Югрием войду, вы вбежите и закричите, что принц был убит степными кочевниками. Мараджий высоко поднимешь перстень принца, чтобы все видели.

— Да, Ваша Светлость! — быстро ответили они.

— Удача на нашей стороне, вся знать в зале. Не думаю, что сопротивляющихся будет после всего этого много, — вмешался Югрий, стирая кровь с лица.

Он, как настоящий командир участвовал в бойне наравне со своими солдатами.

— Для наших ожиревших вельмож у нас есть правда, после которой они точно поддержат Атию. Амурий с Марием обречены, — посмотрев на Мараджия, любовник принцессы спросил. — Ты помнишь всё, что я говорил?

— Да.

— Ну, тогда может, обойдёмся малой кровью, — с чёрным юмором в голосе сказал Назир Синх.

Все зычно засмеялись.

— Ага, обошлись уже, — заметил Мараджий

— Да разве это кровь? Вот на войне реки льются, а это так капли, — пробубнил поддатый Торас. Предавать на трезвую голову он не мог, а под градусом и убивать легко.

***

Придворные жители спасались в тронном зале. Сбившись в кучу, они надеялись, что мятежные легионы не осмелятся нарушить святое табу. Убийства в чертоге императорского трона вызовут гнев богов и ко всему прочему с ними верховный жрец. Прислушиваясь к крикам снаружи подданные Аттилы, вздрагивали. Сам Нагбур то и дело сжимал костлявыми пальцами плечо своего ученика. От таких объятий Нагрий зажмуривал глаза. Амурий старался не показывать свой страх. Только бьющая дрожь трясла длинное тело. Лицо первого советника почти в один тон с белоснежной тогой, выделялась среди покрасневших щёк царедворцев. Кампий, забившись в дальний угол за колонной, истерил грызя ногти.

Только что-то не было видно Мария. Хитрый лис решил переждать грозу и кровавую жатву за пределами императорского города. Как только слух о Атии и легионах достигли ушей второго советника, он, потихоньку пятясь назад, покинул тронный зал и через потайные ворота убежал из Атланты. Марий надеялся, что к вечеру доберётся до своего поместья, а там будет действовать по обстановке. Придёт покаяться или покарать. На что хватит средств и связей.

Двухстворчатая дверь распахнулась, и в императорский зал вошли третий советник и мятежный генерал. По залу сразу прокатилась волна шушуканья. В этом шёпоте не возможно было различить ни одного слова. Его Светлость очень догадлив, чтобы понять смысл тихого недовольства. Знать возмущалась преступной смелостью Назир Синха и Югрия. Но громко озвучить свои претензии боялись. Даже Нагбур предпочёл спрятать бегающие глазки, уставившись в пол. Будто рисунок мраморных плит он никогда не лицезрел. Вот его ученик обладал большей смелостью. Юноша смотрел на вошедших, даже не моргая. Амурию надо бы выйти вперёд, как первому после императора, но он медлил. Ожидая, что мятежники проявят инициативу в неизбежном разговоре.

Так и произошло.

— Благородные атланты, нашему императору осталось не много. Лекари говорят, что Всесильный не доживёт до вечера, — словно что-то новое сообщил Назир Синх. Весь двор и так знал о болезни Его Величества. — Принц Арий куда-то исчез. Я полагаю, что в этом замешены первые советники.

Шёпот перешёл в громкое возмущение. Одни соглашались с третьим советником, другие высказывали недоверие к голословному обвинению.

Амурий в ответ на заявление любовника Атии растолкав впереди стоявших, выбежал из тени колоны и закричал:

— Ты лжёшь! Это твоя подстилка Атия увезла его из — под ареста, после чего он пропал.

— Да! Да! Да! — как из рога изобилия посыпалось в поддержку первому советнику.

Тут и вечно глухой Нагбур внезапно стал слышать. Вырвавшись на середину зала, истошно заорал:

— Ты, чужеродный гад, попираешь наши законы, обвиняя голубую кровь атланта в преступлении против короны! Казнить его, вместе с подкидышем!

Призыв жреца к справедливости поддержали не все. Для народа Атия дочь императора, казнить её равносильно плюнуть на священный кристалл богов в главной пирамиде империи.

Подойдя ближе к кровожадному старичку, чужеземец возвысился над ним горою. Смотря сверху вниз Назир Синх спокойным, но стальным голосом заявил:

— В моих жилах течёт побольше крови богов, и она так не разбавлена, как твоя жалкий жрец. И этим я не кичусь!

Зал притих, а Нагбур попятился с главной сцены. Чувство самосохранения требовало пока помолчать.

Югрий не удержался, чтобы не хлопнуть дружески по плечу третьего советника. Так заткнуть рот алчному старикашке, достойно похвалы.

Затянувшиеся перешептывание прервал вошедший Мараджий.

— Принц Арий погиб при нападении кочевников на границе с северными колониями. Вот перстень! — и поднял руку с перстнем вверх.

Вызванная шоком тишина была не долгой. Амурий поняв, куда всё катится не нашёл ничего умного, как напасть с обвинениями на Назир Синха. Он решил, что убийство принца советником и Атией их оплошность. Удача переметнулась к нему. Улик против Атии достаточно, что бы потребовать её ареста, а с нею и Назир Синха с Югрием. Только последних на плаху, а эту рыжую тварь в крепость. Тыкая указательным пальцем, первый советник заревел:

— Это они убили принца! Атия увезла бедного мальчика в руки к палачам!

Толпа придворной знати ничего не успела понять, как Югрий кивком головы приказал, стоящему рядом легионеру схватить его. Верный солдат в два скачка оказался возле провокатора и закрутил ему руки за спину. Амурий продолжал вопить, но уже от боли.

Испуганные такой сценой, придворные замолчали. Они даже боялись посмотреть перед собою. Тупя взгляды, неподвижно стояли. Казалось, что и дышат они тоже через раз.

Убедившись, что собравшиеся публика вся во внимании, Назир Синх опустил глаза. Это был знак для Мараджия.

Капитан личной охраны принца, вытащил приказ императора, отдав бумагу в руки Югрия со словами:

— Это приказ императора о ссылке принца на север. Его вручил Арию сам Амурий. Я могу поклясться богами, что всё видел своими глазами, — клясться богами и нагло лгать Мараджий умел. В божественные кары после службы на севере он не верил. Вот попроси его поклясться честью отца, капитан выдал бы всю правду. Об этой слабости знал, только Назир Синх.

Югрий развернул свиток и покачал головой. Тем самым подтвердив слова Мараджия.

— А как же Атия? В её паланкин садился принц, — подал голос пополам скрюченный Амурий.

— Наша принцесса отговаривала принца от поспешного решения. Она просила его сначала поговорить с императором. Принц не прислушался к её мольбам и бросился совершать подвиги. Его Высочество наученный Амурием хотел покрыть своё имя славой и победителем вернуться ко двору. Арий попросил Атию проводить его до корабля, который уже ждал в порту. Со слов Его Светлости Амурия корабль подготовил Марий. Я понял слишком поздно, что это всё ловушка. Нас ждала засада, как только кортеж принца покинул порт Нарва.

Это конец для Амурия. Конец всему, чего он добился. Он позволил себя так глупо и легко подставить. За годы, проведённые на пьедестале власти, первый советник забыл об опасности заговоров. Он считал, что выше всего этого. Ни один завистник уже не сможет достать до таких головокружительны высот. Почти десятилетие Амурий практически управлял государством, слабовольный император был просто ширмой. Наверное, по этому потерял хватку в делах политики наивно пологая, что всё под его контролем. Ах, ты хитрый Назир Синх разыгрывал перед ним простачка без амбиций. Фальшивый патриот чужой страны тебе значит ничего не нужно?! Всегда доброжелательный и услужливый третий советник помогал скрыть не только казнокрадство и помочь с ядами. Но, видать, цели у них были разные, а средства одинаковые. Постель принцессы открыла новые возможности. Кто же кого совратил? Она или он?

Лживая правда с уст капитана личной охраны принца подготовила почву для следующего этапа в перевороте. Прислушиваясь к разговорам среди знати, третий советник радовался про себя. Ну, вот уже возникаю нужные вопросы. Кто же будет править? Пора появиться Атии.

Его ненаглядная принцесса никак не появлялась, а недовольство начинало расти, как снежный ком. Уже появились сторонники восшествия на престол Алины, как единственной в ком текла кровь древнего императорского рода. Услышав такие заявления, Назир Синх решил скорректировать требования придворной знати. Настоящую правду об отцовстве мог подтвердить только Югрий. Двадцать восемь лет назад он был с Аттилой на севере. Остальные свидетели не дожили до такого знаменательного дня в империи. Их на протяжении десятилетия косила странная болезнь сердца. При дворе были только те, кто знал о беременности Рагны из вторых уст. К тому же сам император издал указ, что за распространение порочащих Рагну и Аттилу слухов будут преследовать и казнить. Такой благородный поступок со стороны императора теперь на руку заговорщикам.

Подойдя ближе к Югрию, третий советник шепнул ему на ухо:

— Подтверди отцовство Аттилы иначе нам несдобровать. Алина полностью под властью Маркуса и его мамаши, — советник тут же словил его нервный взгляд.

Генерал понял, о чём его просит Назир Синх. Ему придётся солгать в тронном зале. В конце концов, чем он лучше остальных. Ради общего дела даже самые благородные и неподкупные пошли против своей же совести. А он отлично зная, что Атия не имеет никаких прав на престо поддержал её своими легионами. Если бы не он, ничего бы не было и Арий надел корону. Но как только отец Юноны вспомнил о принце, смелости у него прибавилось. Боль и унижения причинённые Арием его дочери заклокотали яростью в груди.

— Я с тобою, — коротко ответил генерал

Назир Синх уверенный в поддержке громко воскликнул:

— Атию на престол!

В ответ на такое заявление ото всех сторон послышались возмущения. Древние рода атлантов ни за что не желали видеть на золотом троне ублюдка варварки. Подчиняться безродной, никогда! Будь в ней хоть капля крови от великого атланта, другое дело. Больше всего протестовал глухой верховный жрец. Некоторые, стоящие с ним рядом с облегчение вздохнули, что старикашка забыл посох. А то махал бы своей палкой во все стороны. Легионеры, вбежавшие в зал, направили на кричащих мечи. Страх за свои шкуры заставил притихнуть вельмож.

В игру вступал Югрий. Встав в центр образованного круга, он твёрдым голосом начал говорить:

— Я был с Аттилой вовремя северной компании и только мне известна правда о появлении Атии, — театрально выдержав паузу, продолжил. — Рагна была любовницей принца на протяжении трёх лет. Она была беременна от Аттилы, когда ему сообщили о кончине императора. Женитьба на северянке конечно каприз молодого императора, но все мы знаем, что наш повелитель в молодости был всегда импульсивен в выборе женщин. Императрица Со Чо тоже не атлантка. Так почему Арию мы бы присягнули, а Атии нет!

— Я не верю ни единому твоему слову! — воскликнул Нагбур. — Ты заодно с любовником Атии.

— Тогда, объясни, зачем Аттила под страхом смертной казни запретил высказывать сомнения в его отцовстве! — вступил в дебаты Назир Синх.

Его поддержала уже запутанная и незнающая кому верить толпа.

— Да! Да!

— Его Величество признал Атию дочерью, когда она родилась!

— Я помню это!

— Слухи распускали завистники!

— Атию!

— Атия достойна править!

Последние слова прокричали подкупленные Назир Синхом и вооружённые легионеры.

Нагбур поняв, что проигрывает в этом неравном споре, шепнул своему ученику:

— Поднимись незаметно к трону и возьми корону. Нам надо унести её в святилище богов. Без неё эти дураки Атию не коронуют.

— А если солдаты ворвутся в пирамиду? — спросил ошеломлённый происходящим Нагрий.

— Не посмеют! Осквернение чертогов богов вызовет волну паники и беспорядков. Даже глупцы это понимают. Толпа, лишённая страха, сметёт дворцы господ. Этого стоит бояться, — успокоил юношу учитель.

Верховный жрец был коварным и хитрым человеком. Выкрав корону императоров Атлантиды, он намеревался поторговаться. Только выгода от таких торгов была полностью на чаше его весов. Недолго думая, крючковатый старец хотел получить безграничную власть над тем, кто займёт трон. А в правители он метил набожную Алину. Младшая дочь Аттилы боялась богов и их гнева, так что из неё выйдет легко управляемая императрица. Она будет слушаться только Набура. Проводив глазами Нагрия, верховный жрец осмотрелся. Никто даже не замечал, пробирающегося к императорскому атрибуту власти худенького юношу. Заранее предвкушая победу, хитрый старичок потёр довольненько руки. Пусть спорят и кричат, а корону наденет Алина с согласия Верховного жреца.

ГЛАВА 49. Мечта в руках

— Атия!

— Принцесса!

— Она пришла!

Нагбур пытаясь рассмотреть, что происходит в центре тронного зала, поднялся на цыпочки. За спинами вельмож не было ничего видно и любопытный жрец, расталкивая свято-преступников, пошёл обратно. Упустив одну очень важную деталь. Нагрий всё ещё стоял возле золотого трона, держа трясущимися руками корону солнца. Без знака своего учителя он не решался шмыгнуть в коридор за троном. По этому коридору обычно входил император в главный зал империи. Обладая более сообразительным мозгом, юноша мог бы и сам до этого додуматься. Но господин Случай всегда решает всё! Верховный жрец забыл о своём ученике, увидев огненные пряди волос, медленно плывущие за спинами расступившихся вельмож. Совсем недавно жители двора хотели убить её, а теперь сами уступают принцессе дорогу к двенадцати ступенькам ведущими на пьедестал верховной власти.

Атия почти подошла к ступенькам, как из толпы вырвался Верховный жрец с криком:

— Задержите её! Не дайте ей подняться!

Только вот бедного старичка подвели глаза. Выбегая, он не заметил одетое в латы вовремя подставленное плечо Мараджия. Ударившись о гору стальных мышц, Нагбур отлетел, как камень от стены, и рухнул на твёрдый пол. Вместе со стоном упавшего по залу прокатился рокот сочувствия. Только вот подать руку помощи не решался никто. Лёжа на боку Нагбур охал и ахал причитая, что за избиение жреца сейчас разверзнуться небеса и боги покарают. Но видно боги сегодня были на стороне узурпаторши, раз Атия продолжала спокойно подниматься к золотому трону. Шаг за шагом её самая сокровенная мечта обретала реальные очертания. В лучах солнца рассеянных мозаичным куполом он был так прекрасен. Дух захватывал от великолепия и величия. Она не видела обезумевшего от страха юношу, держащего корону великих атлантов. Теперь всё второстепенное. Главное всего пару шагов отделяет Атию от власти.

Зураб, всегда следуя за своей госпожой, на этот раз остался внизу среди раскрывшей рты знати. Чёрный раб стоял с окровавленным мечом, ожидая нападения в любую минуту. Пусть сейчас потомки богов покорно молчат, но покажи им слабину и кинжал в сердце тебе обеспечен. В жилах верного пса Атии не было ни капли благородной крови, но его понятие о чести сильно отличалось от представлений вельмож. Раб никогда не смог бы пойти на предательство. Он боготворил свою принцессу. Если сейчас ещё кто-нибудь осмелится помешать его ненаглядной хозяйке одеть корону, то Зураб нарушит священный для атлантов закон и убьёт в тронном зале представителя голубой крови. Вот и посмотрим, какая у них кровь? Пока на его мече только красная.

Назир Синх довольно улыбался. Он сам себя хвалил. Какой же он молодец, что выбрал Атию. Поставив на эту рыжую стерву, он выиграл по всем позициям. Уже сегодня ночью Его Светлость будет нежиться в одной постели с императрицей. А завтра новые привилегии посыплется на его скромную голову.

Ожидания Югрия полностью совпадали с мечтами Назир Синха. Только конечно кроме постельных сцен. У старого генерала своя ненасытная молодая жена-красавица. А вот привилегии и место второго советника будет не лишнем.

Эгоистичную натуру Ниферты уже ласкало место личной дамы императрицы. Все знатные женщины от зависти лопнут. Она дочь торговца и колониальной принцессы будет очень близко стоять у золотого трона. Ни одна придворная матрона пока и думать об этом боится.

Пока приближённые принцессы, потирая руки в приподнятом настроении, наблюдали за восхождением, Саах тихо подкрался к своей девочке. Роза не сразу сообразила, что происходит. Чья-то рука зажала ей рот, а другая обхватив затянула за колонну. Она пыталась вырваться, пока похититель не снял шлем.

— Саах! — удивлённо прошептала она.

— Да, мой Цветочек! — с этими словами он впился в её губы.

Обхватив шею возлюбленного, Роза прижалась сильнее к его телу. Какая там Атия со своим троном, когда рядом самый любимый человек. Их страстные объятья выгодно скрывал полумрак широких колон.

С трудом оторвавшись от самых сладких губок на свете, приёмный сын Назир Синха, задыхаясь от возбуждения, напомнил:

— Я обещал, что мы увидимся сегодня, моя милая?

— Ты уже доказал, что держишь слово. Не стоило так спешить ко мне. Жизнь при дворе опасная штука, — шутливо проворковала девочка, пока не рассмотрела пятна крови на нем. — Любимый, ты ранен? — встревожено спросила она.

— Я? Нет! О боги, как же я соскучился! — и начал целовать самое миленькое личико во всём мире.

Всю дорогу до столицы Саах не переставал думать о своём цветочке. Найдя среди людей принцессы, не спускал с неё глаз. Он точно влюбился, раз так долго не может выкинуть эти большие тёмно-синие глаза из головы. За одну её улыбку в такие моменты можно и умереть. Пусть в тронном зале все пялятся на исторически важные минуты, для Сааха и Розы это всё мелочи. И даже если сейчас разверзнуть небеса они всё равно бы ничего не заметили, лаская и целуя друг друга.

Для кого-то любовь в укромном уголке на заре новой эпохи, а для кого-то беззвучные рыдания напротив. Юнона заметила, как стражник утащил новую рабыню за колонну. Парочка, нисколько не стесняясь, предавалась страсти. А кого стесняться, сотни глаз устремлены вверх. Некогда гордая знать раболепно трепетала перед дочерью варварки. Бывшая фаворитка принца, забившись в угол за колонною, плакала. Её горю не было предела. Ария больше нет. Течение привычных для неё вещей ушло вместе с ним. Он, конечно, допускал по отношению к ней грубость, но как же она наслаждалась этим. Все вокруг жалели бедную дочь опального генерала, а что будет теперь? Юнону, скорее всего, будут ненавидеть. Вечная жертва обстоятельств нисколько не радовалась новому привилегированному статусу. К тому же отец всю дорогу не раз намекал на скорую свадьбу. Девушка, зажала рот руками и разрыдалась ещё больше. Любимый папочка запретил плакать при нём. Вот послушная дочь давала волю слезам, прячась от вездесущего взора Югрия.

Сука мачеха подливала масла в огонь, рисуя перспективы выгодных браков. Но, ещё больше на отца действовали восхищённые вопли Ниферты о куче маленьких внуков. Знает, дрянь, на что надо надавить! Юнона презирала сумасбродную мачеху и её хитрую мелочную натуру. Теперь её список ненавистных людей пополнился Атией и Назир Синхом. Без тени сомнения генеральская дочка была уверенна, что они причастны к убийству её любовника.

Вот и рыдала несчастная Юнона, прижавшись спиною колонне, и никто не видел этого представления, а отсутствие зрителей заставило ещё больше жалеть себя.

Нагрий сжал пальцами корону, словно боясь потерять её. Всё его тело вздрагивало. Как он не пытался сдерживать свой страх, но ничего не получалось. Учитель, наверное, забыл про него.

Верховный жрец мелькал среди толпы и кричал, посылая на свято-преступников проклятия. Только что-то эти надрывные вопли ни на кого не действовали. А когда Нагбура сбил с ног Мараджий, у юноши начался приступ икоты. За тысячелетия Атлантиды никогда так не поступали с жрецами культа богов. Ударить или толкнуть служителя веры не позволялось даже самому императору. За такое оскорбление можно и вырвать сердце на главной площади города. Только инцидентов до этого случая пока не было. Если приспешники опальной принцессы поднимают руку на пожилого верховного жреца, какой гнусности от них можно ещё ожидать.

Чем меньше между Нагрием и Атией оставалось ступенек, тем сильнее колотилось его сердце. Рыжая женщина поднималась с каменным лицом, без каких — либо эмоций, а в её необычных зелёных глазах поблёскивали огоньки. Твёрдо ставя ноги обутые в высокие сапоги, принцесса сокращала расстояния между ними.

Восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая…

Последняя двенадцатая….

Обхватив ладонями корону, принцесса потянула атрибут императорской власти на себя. Нагрий не оказал сопротивления. Бедный испуганный юноша разжал пальцы. Его худые, похожие на палки, ноги обмякли. Упав ниц перед принцессой, он зажмурил глаза, боясь посмотреть на копошившегося внизу учителя.

Как долго она мечтала об этом дне. Иногда боялась, что слишком далеко заходила в своих иллюзиях. И вот золотое солнце у неё в руках. Осталось надеть корону на голову. Конечно, хотелось бы коронации по всем правилам. Восторженного ликования подданных, пышной церемонии, верховного жреца с удовольствием водружающего корону на неё. Но, что поделаешь! Коль власть так кроваво и подло даётся ей. Будь она такой, слабовольной влюблённой дурочкой как Алина, вряд ли поднялась так высоко.

Улыбнувшись по-настоящему без притворства и кокетства, впервые за долгие годы при дворе дорого папочки, принцесса сама короновала себя.

Венец императоров Атландиты был немного великоват, но это несколько не огорчило теперь уже императрицу Атию. А вот золотой трон в самый раз! И восседать на нём удобно, а главное высоко. Всего двенадцать ступеней возвышает её от толпы, но высокие и гордые атланты резко превратились в миниатюрных человечков.

Молодая императрица сидела на троне в простой одежде мужчины. Этот наряд нисколько не убавлял её величия.

Высокомерные потомки богов падали на колени перед Её Величеством императрицей Атлантиды Атией.

А вот кто не хотел сам, ему помогали вооружённые легионеры.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Елена Бурунова
Атлантида. Ступени к власти

ГЛАВА 1. Польза ранних прогулок

ГЛАВА 2. Заговоры плетутся на пирах

ГЛАВА 3. Тайны одной ночи

ГЛАВА 4. Сбежавший любовник

ГЛАВА 5 - Любезная беседа заговорщиков

ГЛАВА 7 - Принцесса Алина и сын фаворитки

ГЛАВА 8 - Нежданная гостья

ГЛАВА 9. - Опасные улочки Атланты

ГЛАВА 10 - Назир Синх и Зураб

ГЛАВА 11. - Ревнивец или охота принца

ГЛАВА 12. - Запретный сад

ГЛАВА 13. Ночь решений

ГЛАВА 14. "Счастливая" новость от сестры

ГЛАВА 15. Коварная сестра

ГЛАВА 16. Власть не любит быть делимой

ГЛАВА 17. Император спешит к дочери

ГЛАВА 18. Тайны сердца императора

ГЛАВА 19. Святотатство

ГЛАВА 20. Император и принцесса

ГЛАВА 21. Сюрприз от Назир Синха

ГЛАВА 22. Скромная вилла третьего советника

ГЛАВА 23. Принцесса Алина и закрытые двери

ГЛАВА 24. Совет во дворце Амурия

ГЛАВА 25. Меняя друзей и врагов

ГЛАВА 26. Стычка в императорском саду

ГЛАВА 27. Торас и Тамара

ГЛАВА 28. Встреча в таверне

ГЛАВА 29. Роза

ГЛАВА 30. Лучший во всём

ГЛАВА 31. Семья генерала Югрия

ГЛАВА 32. Тайны собственных сердец

ГЛАВА 33. Истинная дочь пирата

ГЛАВА 34. Разные сны

ГЛАВА 35. Таверна "Морской конёк"

ГЛАВА 36. Две сестры

Глава 37.Труп в бочке и просьба сына

Глава 38. Девочка с глазами женщины

Глава 39. Лунная лилия

ГЛАВА 40. Дорога на Атланту

ГЛАВА 41. Энея и Саах

ГЛАВА 43. На всех парусах до столицы

ГЛАВА 43. Утро первых советников

ГЛАВА 44.Чрезвычайное собрание тайного совета

ГЛАВА 45. Легионы в Атланте

ГЛАВА 46. "Я твоё наихудшее отражение ..."

ГЛАВА 47. Потасовка господ у дверей почившего императора

ГЛАВА 48. Сила лучший аргумент в споре

ГЛАВА 49. Мечта в руках