Алексей Рудаков

Война

Часть 1

«На пыльных тропинках»

Глава 1

— Всё просто. Летишь вот сюда, — тощий и сильно нервный заказчик ткнул слегка дрожащим пальцем в карту сектора.

— Подойдёшь к бакену, он тебе точные координаты аварии передаст, — он облизал губы и огляделся по сторонам, словно опасаясь слежки. Мы стояли в ангаре, подле трапа моей Анаконды и более никого тут не было.

— Там, по тем координатам, будет стандартный неопознанный сигнал. Чтобы ты не ошибся — твой комп его цветом выделит. В нем найдёшь обломки курьера и нужный конт, он тоже будет дополнительно промаркирован — я данные уже залил тебе в комп, возьмёшь его на борт и сюда.

— Что в конте? — Игра в секретность мне не нравилась, и я согласился на данное задание только по одной причине — заказчик обещал дать мне два образца программного обеспечения, ПО, проще говоря, сделанного в какой-то секретной военной лаборатории. Со слов инженера Тода именно такое ПО позволяло сделать моё оружие на порядок более смертоносным.

— Ничего противозаконного. — он снова нервно осмотрелся.

— Тогда к чему такая секретность?

— Конкуренты.

Ладно. Вполне себе объяснение.

— Точно не наркота или краденное?

— Абсолютно. Вы поймите — время. Время важно! Кроме того, — он судорожно втянул в себя воздух и покосился на моё бедро, где в кобуре уютно устроился револьвер: — Я же буду вас тут ждать.

— Добро. — я кивнул и повернулся к трапу: — Жди, я быстро.

Попав в указанную систему я, не теряя времени даром, тут же взял курс на навигационный буй.

Только на курс лёг — меня оп-па! Федеральный штурмовик перехватывает. Ну, ясен пень — грабануть хочет.

Штурмовик.

Меня — на Конде. Улыбнулся.

Скорость сбросил — типа сдаюсь.

А он то и рад! Орёт мне, что мол груз сбросишь — живым отпустит. Как развлекаться надоест.

Угу. Еще и извращенец. Ну, я что? Стволы приготовил и развернулся на него.

Он потом из спас капсулы, пока его полицаи на борт поднимали, долго ругался. Но как-то однообразно и неизобретательно, да.

На штурмовике против Анаконды в топ обвесе и с топ инженерными улучшениями.

Извращенец, однозначно извращенец. Может на каторге вылечат.

Ладно. Прыгнул к бакену. Получил с него шифрограмму с координатами где того курьера, останки его в смысле, искать.

Сверился с картой системы — оки-доки! Ясно куда двигаться. Прыгаю туда и начинаю витки вокруг планеты нарезать. На втором витке комп как завизжит: — Миссия! Обнаружены координаты аварии согласно заданию!

От его внезапного вопля я чуть чаем с лимоном не подавился, простыл малость — вот и лечусь. Благо чай у меня редкого сорта — с Камитры ещё остался. Ну, когда я его инженеру одному тоннами таскал, себе пару килограммов и приберёг, всё одно никто целостность контов не проверял и их не опечатывал.

Вот бренди нет, была у меня заначка, но на собрании инженеров Диди всё выхлебала.

Запрыгиваю в сигнал, он, сигнал, то есть, не как все промаркирован, а синеньким. Чтобы значит даже такой тупой как я не ошибся — спасибо заказчику за заботу.

Запрыгиваю, а там — ну просто суп с фрикадельками и лапшой. Китайской. В роли фрикаделек — конты с грузом, что тот лузер вёз. Ну а лапша — так-то его остатки.

Настругали так — любой повар с уровня Чина-таун удавится от зависти.

Я — сразу конты сканить. Мне то один нужен. С данными какими-то, шифрованными.

Мясо….Зерно…Одежда…Рыба — всё не то!

Ага! Вот — конт с носителями информации, шифрованной. И комп тут же подсказку высвечивает, на этот раз тёмно-красным шрифтом — мол тот конт, хозяин. Бери — не ошибёшься!

Я к конту аккуратненько так подваливаю, с дороги обломки корпусом распихивая, открываю грузовой трюм и начинаю игру — поймай горошину чайной ложкой. В тазу.

Дронов-то сборщиков я не поставил. Поленился. Но — профессор Палин — молодец! Конда моя вертится как Питон, а она, на минуточку, лёгкий Крейсер. И вот — когда этот чёртов конт оказался в полутора сотнях метров от жадно распахнутого люка грузового трюма — что я слышу?!

— Ага! Попался, расхититель Имперской собственности!!!

Взгляд на радар — ко мне, явно с нехорошими побуждениями, несётся. Кто-то. Пожимаю плечами. Ошибся, товарищ. С кем не бывает. И плавно прибавляю газ.

Хоп!

Конт проскакивает в трюм, я щёлкаю тумблером его закрытия — и, одновременно с этим просыпается комп:

— А по нам стреляют!

Будто я и сам не вижу — по индикатору поля начинает бегать рябь от попаданий.

Ручку на себя, прибавить тяги до максимума, прожать форсаж и ткнуть в кнопку, отвечающую за выбор атакующей меня цели. И всё это — практически одновременно проделываю. Школа! Почти три года непрерывного ощупывания джойстика — я уже его выпуклости и впадинки знаю лучше, чем женское тело. А ведь раньше наоборот было…

Продолжая выбираться из скопления обломков скашиваю глаза налево и вниз — на формуляр цели.

И кто это у нас такой настырный?!

Вильтура?!

Статус пилота — опасный? Сейчас что — астрологи неделю самоубийц объявили? Я что-то пропустил?!

Смотрю ниже — принадлежность к политической партии — пропускаю, всё одно голосовать за них не собираюсь. Хотя, чего врать — я вообще не голосую. Как там, у классика?

«Голосуй не голосуй, всё равно получишь…» Кхм… М-да.

Ещё ниже — ого! состав звена 4/4.

Оглядываю экран — а где ещё трое? Ещё не выпрыгнули? Тормоза….

А Вильтура надрывается — поливает меня залпами своих лазеров. Ещё и орёт что-то нецензурно-оскорбительное.

Зря только энергию жжёт. У него суммарный залп десять, ну — пятнадцать мегаджоулей. А у меня щит — три с половиной тысячи. В общем, как писал известный классик жанра — «Пилите, Шура, она золотая». В смысле — Анаконда моя — Золотая. Пусть пилит, мне не жалко.

Всё! Кончились обломки. Клацаю кнопкой перехода на сверх скорость. Пилот Вильтуры — с наконец-то прибывшими товарищами усердно продолжает своё безнадёжное дело.

Начинается обратный предпрыжковый отсчёт и я, открыв форточку кабины, демонстрирую им всем известный жест средним пальцем. Шучу конечно — форточек тут нет, по каналу связи передал — в текстовом варианте.

Прыжок!

Открываю карту Галактики и прокладываю курс на Станцию, где сидит на моих — уже на моих запасных частях Заказчик. До неё оказалось всего два прыжка и я, проложив маршрут, и повторно запустив процедуру прыжка расслаблено откинулся в кресле.

Достали меня эти гопники. Лезть на своей мелочи на крейсер, пусть даже лёгкий? Это же как с головой не дружить надо?! Вот я, будучи даже на Питоне, с Анакондами старался не связываться, себе дороже выйдет. Нет, прав был Чип, что-то не то в нашем мире, что-то не так пошло.

Корабль завершил прыжок и выскочил в транзитной точке моего маршрута — у тусклого красного карлика, класса М. Не прерывая своих размышлений, я, действуя на полном автомате, произвёл дозаправку и лёг на курс, ведущий к финальной точке моего сегодняшнего маршрута.

Сейчас отойду от звезды, системы охлаждения понизят температуру модулей до приемлемой — до полста градусов, и, можно прыгать.

Температура спала до полста трёх, когда из динамиков раздался сигнал вызова. Продолжая думать о неизбежности деградации человечества и одновременно ожидая нужной температуры, я клацнул тумблером системы связи.

— Здравствуй, дорогой ты мой человек! Человечище!!! — Услышал я довольный, с приятной хрипотцой, мужской голос.

— Ээээ… Да?! А мы знакомы?

— Так сейчас будем! — Всё тем же, довольным тоном, проинформировал меня собеседник и активировал свой модуль перехвата.

— Гад!

— Не без этого, но — зачем так грубо? Фи. Сбросьте скорость и приготовьте груз.

— К досмотру?

— К конфискации.

— Я ничего не нарушил! Не нарушал я ничего!

— Увы, мой пока ещё незнакомый мне друг. У тебя есть груз, у меня — нет. Несправедливо, не находите? — Он огорчённо вздохнул и продолжил. — Очень вас прошу, сбросьте скорость до нуля. Я слово волшебное знаю.

— Ээээ….Пожалуйста?

— Пристрелю.

Пока мы вели подобную беседу я успел ознакомиться со своим вероятным оппонентом. И, честно скажу, то, что я увидел, делало вероятность избежать драки или свести свои потери к минимуму, нереальной.

Анаконда.

Уровень мастерства пилота — Элита.

Мой уровень только-только перевалил планку Опасный и до Элитного статуса мне было далеко. Как отсюда, с окраины пузыря, пешком до Солнца.

Договориться? Попробовать? Не, такие забирают груз весь и убирают свидетелей. И что из того, что ты реснешься потом где-то. Его уже и след простынет. А в данном случае, система то нейтральная, анархическая, никто и переживать не будет. Сбили в Анархии? Ну, а чего полез?

Удрать разве что? Благо дорогой профессор двигатели мне оптимизировал знатно, скоростью моя золотая змеюка всех поражает. Уйду! Соглашусь на перехват и уйду!

Рукоять газа — на ноль.

— Эй, уважаемый, — говорю: — Всё понял. Сдаюсь.

— Вот молодец, давай быстро всё сделаем, чики-пуки и разбежались.

— Чики? Чего, ээээ, чьи пуки? — Не понял его я, но объяснений не услышал — мой корабль соскользнув со сверхскорости, перешёл в обычное пространство.

Обычно, преследователь появляется с некоторым запозданием, но, это обычно. Этот пилот был действительно Элитного класса — мой прыжковый модуль ещё не успел перезагрузиться, как рядом, едва ли не на расстоянии вытянутой руки, появился его корабль.

— Стопори ход, уважаемый, — все тем же, предельно корректным тоном, в котором тем не менее проскальзывали приказные нотки, приказал он: — Мы же не хотим неприятностей, да?

— Не хотим, — подтвердил я, косясь на индикатор перезарядки прыжкового модуля. Он, словно подчиняясь моему желанию оказаться отсюда как можно дальше, сморгнул и погас, демонстрируя готовность систем к прыжку. Отлично!

— Открываем ваш трюм и спокойно ждём, пока мои дроны закончат транспортировку, — всё так же доброжелательно продолжал командовать мой противник.

Ага… Щаз!

Жму кнопку прыжка… Упс!

— Присутствующая масса нарушает работу прыжкового двигателя! — это уже бортовой комп.

Гад! Он гад. И элитник этот — гад! Его масса равна моей — не уйти. Выжимаю рукоять тяги до ограничителя и зажимаю кнопку форсажа до боли в пальце.

— Ну к чему эти судороги? Не мельтеши — умрёшь усталым, — спокойно, с чувством абсолютного превосходства произносит пилот Анаконды, некто Дж. Толл — я наконец-то удосужился прочитать его имя в формуляре.

— Попробую не умереть. — форсаж уже выжрал всю энергию в накопителе и сейчас комп пытался обратить моё внимание на этот факт, раз за разом высвечивая предупреждение на верхнем правом информационном экране.

— Не получится. — Иконка противника на радаре, до этого горевшая нейтральным жёлтым цветом вдруг стала красной и заморгала белым — он открыл огонь.

— Мы под атакой, — подтвердил этот неприятный факт комп, будто я и сам не видел рябь, появившуюся на индикаторе защитного поля. Снова жму форсаж и сразу — прыжковый. Нет — блокирующая масса никуда не делась, висит сзади в четырёх сотнях метров. И хотя дистанция между нами увеличивается, уйти мне вряд ли удастся — это элитный пилот. Буду подставлять ему корму — выбьет движки и всё. Амба.

Значит будем драться! — По своей дурацкой привычке я произношу эти слова вслух, отчего Толл начинает ржать. И я его понимаю — он давно уже просканил мой корабль. Весь, практически весь объём занимают транспортные отсеки, однозначно позиционируя меня как купца. А купцы, в большинстве своём что? Трусоваты и предпочитают бегство. Некоторые даже и оружие не ставят, принося его в жертву дальности прыжка, оставляя себе для обороны максимум один — два модуля постановки мин.

— Ты? Драться? Не смеши.

— Весело?

— Ах-ха! Ты, батенька, затейник, оказывается.

Я не отвечаю.

Скорость — на оптимал.

Оружие — активировать. Сейчас будет тебе сюрприз!

Ловлю его в прицел автоматических пулемётов большого и сверх большого калибра. Они у меня фиксированные, бьют прямо по курсу. Конечно, так сложнее выцеливать противника, особенно мелкого и вертлявого, но сейчас не тот случай.

Сходимся встречными курсами. Моё поле уже постоянно мерцает от непрерывных попаданий. Мерцает, дрожит — но держит.

Огонь!

Оживают мои четыре пулемёта. Есть накрытие — теперь и его поле покрывается рябью от попаданий — моих попаданий!

— А у купчишки есть зубишки?! Повеселимся…

Анаконда Толла сбрасывает ход, неподвижно зависая в пространстве. Сбрасываю ход и я. Несмотря на все его старания — максимум, чего он добился за всё это время, так это того, что просадил моё поле хорошо если на десять процентов — первое колечко на диаграмме стало на половину тусклее. А вот его дела — хуже. Треть поля он уже потерял — второе колечко медленно начинает наливаться краснотой.

— Весело? — Спрашиваю его, но в ответ что-то нецензурное: — Ну, что же вы, уважаемый, — я начинаю глумиться, ощущая вкус, точнее пока только привкус, победы: — Мы же так хорошо общались, да?

— Убью. Тварь! — Теперь в его голосе вежливости нет. Как нет и более чем половины поля. У меня — трети.

Вокруг цели вспыхивают дуги рамки ракетного захвата — огонь! Пара ракет, оставляя широкие дымные следы устремляется к цели. Странно — но его ПРО молчит. Не ставил? Ой, зря…. Выпускаю ещё пару — бью в упор, промахнуться невозможно — и его щит спадает.

— Как тебе мои зубки? — Спрашиваю.

— Вырву. И. Засуну их тебе. Знаешь. Куда? — он отвечает хрипло, с надрывом, делая паузы между словами и в них я слышу, как он шумно втягивает воздух. Несладко ему сейчас, да. Мои ракеты имеют модифицированные боеголовки — Лиз постаралась. Они не столько бьют, сколько прогревают корабль, перегружая системные модули термальным шоком. А что бывает с электроникой при перегреве?

— Сначала вырви, херой хренов.

Внезапно по моему кораблю прокатывается волна дрожи. Что за чёрт? И пулемёты смолкли.

Перезарядка…. Как же не вовремя! Пускаю очередную пару ракет и, отслеживая их полёт замечаю множественные отблески между нами.

Картечь? С такого расстояния, а мы медленно, но сближались всё это время, это больно. Наступает моё время переживать — я хорошо помню, как подобные залпы, при везении — точнее при моём невезении, раскалывали лобовуху.

Чуть-чуть задираю нос, уводя рубку из-под огня и мой противник тут же использует мой манёвр — его корабль срывается с места, стремясь зайти мне в нижнюю полусферу. Там ему отпор смогут дать только две хлипкие турельки с пульс лазерами. От них только прикурить, при нужде можно, и то — не при дожде.

Мы расходимся, сближаемся и начинаем крутиться, стараясь занять выгодную для себя позицию.

Раз за разом он ускользает из моего прицела, демонстрируя высокий уровень пилотирования. Его корабль ныряет, отклоняется, вращается — но, при всех этих манёврах, пара лазерных турелей, расположенных на верхней половине его корпуса, непрерывно ведёт огонь, добивая остатки моего поля. Ещё немного таких танцев, и мы поменяемся ролями. Наши корабли, как две акулы нарезают в пространстве круги, готовясь к финальной атаке.

— Наше поле сбито! Начинаю зарядку щита. — информирует меня комп, и я решаюсь.

Сбрасываю скорость до нуля и врубаю задний ход. Разворот! Реверс в синей зоне — я пячусь от него, заставляя Толла начать преследование…или отказаться от боя. Он выбирает первое и Анаконда выкатывается мне в прицел.

Огонь!

Пулемёты начинают стрекотать, посылая в приближающуюся цель потоки снарядов. Жму триггер ракет. Ещё! Больше огня! Больше!

— Внимание! Повреждён корпус! — Докладывает комп, но мне не до него, играя маневровыми я с трудом удерживаю цель в кружке прицела.

На мгновенье отрываю взор от его корабля и бросаю взгляд на формуляр — тридцать! От него осталась треть. Ещё немного и… Проверяю своё состояние — нормально — почти целый, целостность корпуса только-только покинула отметку в девяносто процентов. Ах-ха! Побеждаем!

— Сдавайся! — Настало моё время торжествовать.

— Тебе? Сдохни!

— Ты. Сдохни! — Наш диалог короток и далёк от изысков, не до вежливости, мы оба понимаем, что тут останутся обломки одного из нас, и, каждый из нас надеется, что не его.

Шесть процентов! Всё. Победа.

— Толл. Вали отсюда! — Внезапный приступ великодушия заставляет меня прекратить огонь.

— Сдохни! — Его корабль резко, практически прыжком преодолевает те пять — шесть сотен метров между нами и только дёрнув ручку джоя от себя и влево, я избегаю лобового удара.

Грохот!

Визг и скрежет металла. Меня бросает вперёд — на пульт. Ремни отрабатывают штатно — жёстко и болезненно возвращая в объятья кресла.

— Сука…Сдурел? — я сплёвываю кровь из разбитой губы и пытаюсь поймать его хаотично крутящийся корабль в прицел. На корпусе Анаконды Толла вспыхивают облачка микровзрывов. Постепенно их становится всё больше и больше и спустя три, может четыре секунды я зажмуриваюсь, спасая глаза от вспышки взрыва.

Когда я проморгался, вокруг плавали только обломки. Угадать в них Анаконду было сложно. Что ж… Каждый выбирает сам.

— Комп, отчёт?

— Системы исправны на восемьдесят процентов. Целостность корпуса нарушена. Потеря двадцати трёх процентов.

Ясно. Повезло, что уклонился — такой таран мог вполне сместить реактор и тогда… Но — повезло, да и усиленная Селеной броня помогла.

К заказчику я прибыл в срок, ещё даже с час запаса оставалось. Последний переход прошёл спокойно, хотя вид, открывающийся из рубки на корпус, а на Анаконде, как вы видели, рубка смещена к корме и приподнята над верхней плоскостью корпуса, так вот — этот вид не радовал взор.

Слева спереди, на самом краю корпуса, неряшливыми лохмотьями топорщились обрывки брони. Временами там что-то вспыхивало, моргало, и тогда над корпусом расцветал небольшой фонтанчик искр. Стоило ему угаснуть, как ещё ближе к рубке, из какой-то, невидимой мне трещины начинал подниматься не то пар, не то дым. Так всю дорогу они и сменяли друг друга — фонтанчик искр и струйка пара.

Не доверяя бортовому компу я сам провёл диагностику модулей, но их статус был в норме. Как и докладывал комп — от семидесяти пяти до восьмидесяти трёх процентов. Работали они штатно, но вот это искро-паровое шоу покоя мне не давало до самой посадки.

Сдал груз, получил оплату и, что более важно — запасные части, так необходимые для финальной доработки моего «главного калибра» — крупнокалиберного пулемёта, и полез разбираться с поломками.

Местные ремонтники начали приставать ко мне с предложениями всё отремонтировать едва я сел на платформу. Сейчас, поднявшись на подъёмнике и оглядев повреждения более внимательно я понял почему. Зрелище было жутковатое — находясь в рубке я видел только небольшую часть повреждений, и сейчас, медленно поднимаясь вверх на монтажной платформе, я смог оценить все разрушения.

Были выбиты, вырваны, потеряны все бронеплиты передней половины левого борта. На их месте зияли рваные дыры, время от времени подсвечиваемые вспышками коротких замыканий. Из одной такой дыры на пол платформы стекала зеленоватая жидкость с резким запахом.

— Не приближайся и лучше не дыши, — дал мне совет бригадир ремонтников: — Охладитель потёк, а он токсичен.

Забравшись на корпус, я прошёлся к загнутому куску брони — тому самому, что из рубки так походил на неряшливый обрывок ветхой ткани. Вблизи, этим обрывком оказался броневой лист, стёртый практически в ноль, отчего структура военного композита и приняла вид ветоши.

— Исправим, — поспешил успокоить меня бригадир: — Возьмём образец целой с плиты и синтезируем по подобию. Не впервой. Ты, командир, в голову не бери. Проблемы то. Ты в голову лучше пивка там залей, или чего по крепче.

— Угу. — Я кивнул и подошёл по ближе к торчащему куску брони. Из рыбки было сложно оценить весь масштаб разрушений, и подойдя вплотную я присвистнул — казавшийся издали клоком ткани лист, задирался выше меня. Присвистнув ещё раз я обошёл его кругом и присел на корточки подле неровного отверстия в корпусе. Внутри дыры было темно, только очень слабо, на пределе моего зрения, что-то мерцало в черноте.

— Ты, это, не переживай. Исправим. Главное, — оно в голове, — начал старую песню бригадир и я кивнул вставая. В конце концов — он проффи, ему виднее, но всё же — одно столкновение и такие повреждения. Я покачал головой и зачем-то пнул вздыбившуюся броню. Хотел пнуть — стоило мне замахнуться ногой, как другая, словно только и ждала этого момента поскользнулась, и я отчаянно замахал руками, пытаясь сохранить равновесие.

Крак! Рукав комбинезона с неприятным треском разорвался, зацепившись за край торчащей плиты, одновременно разворачивая и закручивая меня лицом к ней. Я успел инстинктивно выставить другую руку, но она, в отличии от первой пробила истончившуюся поверхность металла, и я всей грудью врезался в остатки бронеплиты.

— Экий ты… — Судя по тому, как ловко бригадир поймал меня за пояс, к подобным казусам он был готов.

— Спасибо. — Я попытался отлипнуть от металлической поверхности, но смог отделиться от неё только после того, как старшина ремонтников с силой дёрнул меня за всё тот же многострадальный пояс. Сильно дёрнул, с чувством — так, что ремень выдавил из груди весь запас воздуха и некоторое время я ощущал себя как после хорошего удара в живот.

— Ты, это, летун. Вниз иди, да. Ты там, — он ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону рубки: — Там рули, ручки свои и приборы дёргай. А тут мы поработаем. Спускайся.

Спорить с ним было бессмысленно и я, заботливо придерживаемый им за пояс, перешёл на платформу.

Оказавшись внизу я некоторое время бродил среди снующих ремонтников, и даже пытался им что-то советовать. Недолго, правда пытался — меня довольно быстро, хотя и корректно, попросили не мешать, посоветовав заняться чем-то своим, пилотским, и я, отойдя к опущенному с кормы трапу, уселся на нижнюю ступеньку и закурил.

— Одежда — зеркало души человека, — услышал я мужской голос и повернулся в сторону неслышно подошедшего его обладателя. Это был молодой парень, лет на пять, наверное, моложе меня. Одет он был в чистый, но сильно застиранный лётный комбинезон с накинутой на плечи вытертой, светло коричневой кожи, курткой. Эмблем подразделений на куртке не было.

— Моя душа — в лохмотьях, — ответил ему я, припомнив уроки Инквизиции, кивком головы предложив сесть рядом. Делать было нечего, в бар идти желания не было, и я маялся от вынужденного безделья.

— Угостите? — Он покосился на мою сигарету.

— Держи, — я протянул ему пачку, и он неумело вытащил одну. Уронил. Вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и он, восприняв это как разрешение, вытащил вторую.

— Держи, — повторил я, давая ему прикурить.

Судя по тому, как парень раскашлялся — курильщиком он не был.

Некоторое время мы сидели молча, смоля свои сигареты. Правда молчал я — мой сосед кашлял после каждой затяжки.

— Курить вредно, — назидательно произнёс я после того как он в очередной раз зашёлся в кашле.

— А жить противно, — моментально нашёлся начинающий курильщик, и отвернувшись от меня, отбросил окурок. При этом его плечо задело меня, отчего его куртка сползла с плеча, обнажая тёмные пятна на месте споротых эмблем. Я присмотрелся.

А парень-то служил на флоте, на Имперском линкоре. У самого верха рукава темнел силуэт Имперского орла, ниже под ним виднелись очертания крупного корабля — линкора, судя по всему. Ещё ниже, немного выше локтя было круглое тёмное пятно — не иначе эмблема его подразделения или боевой части. На более мелких кораблях обходятся только парой нашивок — Орлом и подразделением, и только на крупняках любят так пафосно, отдельной нашивкой, подчеркивать свой статус — принадлежность к сверхкрупному флоту.

Заметив мой взгляд, парнишка покраснел и торопливо поправил куртку, скрывая рукав.

— Что, с Фаррагута выперли? — Задав этот вопрос я откинулся назад и теперь полулежал на трапе, опираясь локтями о ступеньки.

— Угу, — он встал, покачнувшись, отчего я удивился — чтобы вот так, с одной сигареты и развезло? Парень походил взад-вперёд, явно набираясь решительности и в конце концов, подойдя ко мне, замер по стойке смирно. Если он рассчитывал, что я, при его приближении встану — то он ошибался.

— Младший лейтенант Ромченко. Оператор штурмового модуля Кондор. — Доложил он, чётко выговаривая каждое слово. Помолчал с секунду и добавил — уже гораздо тише: — Бывший.

— Здрасте. — Я достал очередную сигарету: — И за что же тебя, младлей, выперли с флота?

Видя, что я вставать и тем более принимать какую-либо строевую стойку, не собираюсь, Ромченко перетёк в положение вольно.

— Да ну их, — он поник головой и по-детски шмыгнул носом.

— Дай угадаю…. Мммм…. Ты только из Академии, весь из себя такой хороший, сослуживцы, к которым ты пришёл козлы, начальство — вообще пни замшелые. Так?

— Ну… — Он ещё ниже поник головой.

— И тебя не оценили, не приняли, и твои рационализаторские предложения похерили. Так?

— Да! — Он вскинул голову и в его глазах я разглядел зарождающийся огонёк: — Я им предлагал оптимизировать модуль сборки Кондоров, я этот проект ещё в Академии прорабатывал, я….

— И ты самовольно доработал модуль? Так? — Мне стало интересно, и я сел.

— Ну да.

— А на учениях он сдох — причём в самый неподходящий момент. Так?

— Это была диверсия!

— Диверсия?! Пффф…. Чья? Враги прокрались на Имперский линкор и сломали именно этот модуль, не тронув ректор? Или твои боевые товарищи, завидуя твоему гению, поломали его, пока ты спал? Самому не смешно, младлей?

Он отрицательно покачал головой.

— Ну, извини, — со стороны проводимых работ послышался какой-то грохот, и я повернул голову туда. Там, копошилось сразу несколько рабочих, поднимавших с пола лист стандартной военной брони.

— Работнички, — выругался я себе под нос: — Эдак они больше побьют, чем починят.

Когда я повернулся — парня уже не было. Ссутулившись, он брёл к выходу из ангара.

— Эй, как там тебя… Ромченко!

Бывший младший лейтенант обернулся и посмотрел на меня с надеждой.

Да что тут понимать, всё и так было ясно. Молодой, горячий. Хотел всех удивить — ан не вышло. Наверное, ещё и нахамил, когда воспитательную работу с ним вести начали. Эхх… Сам такой был. Вот его и выперли. Без погон. А кому он нужен? Оператор Кондора — это не пилот, это заготовка пилота. Считай тот же симулятор — сиди себе в отсеке со шлемом вирт реальности на голове, крути джоем. Собьют — фигня, новый уже в пусковой шахте. Игра. Годик, два так потренируешься и допустят до настоящего, боевого истребителя. А с такой школой, ещё за годик настоящий асс получится. Это не то, что меня — как котёнка кинули в Сайд — сам разбирайся.

— Иди сюда, — я помахал рукой: — Сколько в шлеме налетал?

— Восемь месяцев.

— Сам корабль водил?

— Только в Академии, на практике. Два часа налёта, — он снова поник головой.

Два часа практических полётов — мало. Очень мало. По себе знаю.

— И что? Не берут?

— Всем нужны пилоты с опытом…

Конечно. Кто доверит корабль пилоту, который, пусть даже восемь месяцев, отсидел за тренажёром — по большому счёту.

— А ко мне чего пришёл?

— Я подумал, что… У вас же большой корабль. Может вам оператор нужен? — Последние слова он произнёс с явной надеждой.

Оператор Кондора. Зачем он мне? Я и так справляюсь — вон же, того, элитного, завалил. А, с другой стороны, выпускники Академии тоже — на полу не валяются. Да и на флоте, на действующем, служил.

Мою задумчивость и молчание Ромченко понял по-своему:

— Я много не попрошу. Койку и …паёк. — Сказав это он ещё ниже опустил голову и залился краской.

Так вот, что его повело — с голодухи!

— Ты… Ты сколько дней не ел?

— Три. Сегодня четвёртый.

— Пошли, — я встал и поманил его за собой, в корабль: — Какие разговоры на пустой желудок.

Быстро разогрев нехитрый обед, вытащив из холодильника первое, что попалось под руку, я пододвинул ему порцию картофельного пюре с котлетой. Судя по той скорости, с которой она была уничтожена — он не врал. Мысленно покачав головой, я достал из микроволновки вторую порцию, которую планировал съесть сам, и пододвинул ему. Пусть ест, я успею.

— Ну так что делать будем? — Спросил я его, когда вторая тарелка оказалась пуста: — Ты только на тренажёрах воевал, с мишенями, так?

— Спасибо.

— Не за что. Выпить у меня на борту нет, кончилось всё, сок будешь?

Он кивнул, внимательно следя за моими движениями и я снова, опять мысленно вздохнул — ну вот нахрена мне всё это? Не мог что ли промолчать — там, внизу. Оператор, блин. Сейчас с голоду не умирают — завтра бы он смирил свою гордость, голод не тётка, и как миленький бы встал к стойке. Кричать «Свободная касса» и бургерами оперировать.

— Я Кондором управлял. — Он благодарно кивнул, получив от меня стакан яблочного сока. Я яблочный терпеть не могу, держу для гостей, так что себе я налил простой воды.

— Кондором. — Я отпил воды: — Это не кораблём. Что ещё умеешь?

— Ремонт мелкий. Разный.

Я вопросительно приподнял бровь — ремонт? Иметь толкового бортинженера это дорогого стоит.

— Что ремонтировал?

— Одежду.

— Чего?

Вместо ответа о приподнял руку и продемонстрировал аккуратно зашитый рукав. За-ши-бись. Вот только портного мне не хватало.

— А ещё что? Умеешь ты что?

— Я летать люблю. — Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд мне понравился, было в нём что-то твёрдое, настойчивое. Действительно — из этого парня может выйти толк, если не сломается. А с другой стороны — я же не сломался, хотя… Меня и не спрашивали.

— Ох-хо-хо… — Я подпёр кулаком лицо и посмотрел на бывшего младлея: — И что мне с тобой делать?

— У вас нет Кондора? Как же вы летаете?

— Да вот как-то так. — Я неопределённо покрутил свободной рукой в воздухе: — Летаю, и пока успешно.

— Но у вас же боевой корабль! Лёгкий крейсер? И — без Кондоров?!

— А заче… — Начал было я, но он, с горячностью, свойственной не обтесанной реальностью молодости, перебил меня:

— У вас же оружие всё фиксированное? Я видел! Как вы на крейсере управляетесь?

— Так у меня ракеты есть. Справляюсь как-то. А вот Кондора у меня нет.

— Так поставьте! Это же незаменимая вещь! А вы без него… Как?

— А вот так. Тебя звать то как?

— Сережа…Оператор Сергей, позывной Клён, — он дёрнулся, желая встать по стойке «смирно», но я махнул рукой, сиди мол.

— Клён? — Я вздохнул и пробормотал себе под нос: — Ну, хоть не дуб, и то ладно.

— Простите?

— Да это я так, Сергей, не обращай внимания.

Он кивнул и продолжил: — Вам точно нужен Кондор. Вон как вас раскатали! Ремонту на пару недель! А вот с Кондором, — Сергей расправил плечи и, судя по всему, приготовился к длинной и убедительной, с его точки зрения, речи, которая должна была убедить меня в крайней необходимости этого беспилотника.

— Не, к вечеру закончат, — я махнул рукой вверх: — Да и царапина это, ерунда. Вот моему оппоненту не повезло, это факт.

— А с кем вы?

— С другой кондой.

— Простите?

— Да что ты заладил — простите да простите. С Анакондой.

— И вы её? А пилот там кто был?

— Отморозок какой-то. Но — ранг элита.

— И как всё было? Расскажите?

— Потом, — отмахнулся я. Под его взглядом я чувствовал себя неуютно. Не привык я к подобному восхищению. Делов-то. Завалил отморозка. Чего тут героического? А он на меня как на Мастера смотрит. Вся разница между нами всего года три, максимум четыре, это если по календарю считать. И семь-восемь, если Каторгу зачесть.

— Поел? — Я протянул руку за пустыми тарелками.

— Спасибо большое, было очень вкусно. — Он встал и повернулся к двери: — Спасибо, я пойду тогда?

— Пошли, — я закинул тарелки в уничтожитель и двинулся за ним: — Стой, ты это куда? — Окликнул я Сергея, увидев, что он развернулся в сторону выхода.

— Нам в рубку.

— В рубку?

— Ты же работу ищешь, да? Вот и обсудим.

Перед входом в рубку он снова замялся.

— Ты чего? — Я распахнул дверь и перешагнул комингс.

— Мне бы это…. В туалет.

— Иди, буду в рубке.

— А где он тут?

— Прямо по осевому, напротив выходного шлюза. И чему вас в Академиях учат?!

— Так там табличка «Склад строительных материалов»?!

— Кирпичи я там откладываю. Шутка. Иди уже.

Сергей бодрой рысцой унёсся по коридору, и я только хмыкнул ему в спину — табличку я честно упёр на какой-то Станции месяца два назад и долго мучился — зачем? Мучился, пока не прилепил её на дверь туалетного отсека. А что? Мой корабль, как хочу, так и леплю, в смысле вешаю.

Когда Сергей вернулся я уже сидел в своём кресле, закинув ноги на обесточенный пульт и наблюдал как ремонтники полируют восстановленную броню.

— Успешно?

— Что? Ах, это. Да, спасибо! У вас там даже душ есть!

— А то! Ладно. Садись в кресло второго пилота.

Дождавшись, когда он усядется, правда сел он на самый краешек, я снял ноги с края консоли и развернулся к нему:

— Тебе нужна работа. Так?

Сергей кивнул.

— Но опыта, я про реальный — боевой, у тебя нет.

— Нет.

— Но, ты хочешь летать.

— Очень хочу.

— Тогда я могу предложить тебе два варианта.

— Согласен на оба! — торопливо выпалил он и я поморщился. Господи! Неужели и я был таким?

— Дослушай сначала.

Он кивнул и замер, напряжённо глядя на меня.

— Первый вариант. Я дам тебе денег. Миллион хочешь? И мы расстаёмся. Где выход знаешь. — Я замолчал, ожидая его реакции. Сергей не шевелясь продолжал напряжённо смотреть на меня. Выдержав паузу, я продолжил:

— Второй вариант. Я беру тебя оператором Кондора. Отдельная каюта, питание общее, оплата… — Тут я прищурился и старательно шевеля губами изобразил видимость напряжённых расчётов:

— Оплата — пять… Эх, ладно! Десять процентов от сбитых целей, если, конечно, нам за них кто-то заплатит. — Тут я снова замолк, но парень сидел как изваяние.

— Итак! — Театрально воздев руку спросил я: — Каков твой выбор?

— Второй вариант!

— Подумай! Миллион кредитов! Целый миллион! Купишь себе корабль и…

— Я выбираю второй. — Твердым голосом произнёс он в ответ: — Где подписаться? Или у вас кровью подписать надо, клятву дать?

— У кого это — у нас?

— У вольных. Вы же вольные, почти пираты.

— Эк тебе мозги-то промыли. Парень! Мы потому вольные, что нам никаких договоров или клятв не нужно. Тут так — либо договорились и начали работать, но работать по-честному — без дураков, либо разбежались. Понятно?

— Да. А вот ещё вопрос можно?

— Можно Машку за ляж… Эээ…. Что?

— Вот вы, мы, то есть. Мы за кого?

— Мы-то? Мы, Серж, за себя.

— Это я понял. А в глобальном, — он развёл руки так, будто хотел обнять весь мир, — В политическом смысле? За Императора или за федералов?

— Послушай. Лично для меня — что Империя, что Федерация, ну или там Альянс, все они — одинаковые тачки полные отборного дерьма. А я в его сортах — не разбираюсь.

— Зря вы так, — насупился парень: — Империя — это оплот Веры и Чистоты, Страж законности и справедливости. Вот, если бы вы, послужили…

— Сергей, — не дал ему договорить я, — Перед тобой сидит Контр-Адмирал Федерального флота и… — при этих словах экс младший лейтенант вылетел из кресла и застыл по стойке смирно: — Да сядь ты. — Он не шелохнулся и мне пришлось рявкнуть: — Приказываю сесть!

Он подчинился, но сидел как-то напрягшись, настороженно поглядывая на меня.

— Так вот. Да, я Адмирал у федов. В твоей обожаемой Империи я, только ты пожалуйста — сиди, в Империи, я — Лорд.

Тут он снова дернулся, порываясь встать, но пересилил себя и остался в кресле.

— И поверь мне, видел я всех этих премьеров, принцев и принцесс в… — Тут я замялся, стараясь избежать мата: — Насмотрелся на них короче. А насчёт Веры. Я был помощником Гранд Инквизитора, так что поверь, в вопросах веры тоже немного секу.

— А вы не… — Сергей замялся, подбирая корректное слово, и я пришел ему на помощь:

— Не вру? Смотри. — я активировал панель сканера и приложил ладонь к подсвеченной зеленоватым сиянием, поверхности. Свободной рукой я махнул на информационный экран.

— Смотри.

Несколько минут он молча изучал моё личное дело, его открытую часть, конечно. Изучив он шумно выдохнул и вернулся на своё место.

— Доволен?

Сергей молча кивнул.

— Ещё вопросы есть?

Он отрицательно покачал головой.

— Последний раз спрашиваю — какой вариант выбираешь? Миллион монет или… — Я покачал ладонями изображая весы.

— С вами! Второй!

— Выбор сделан. Если что — на следующей Станции можешь уйти, только предупреди, чтобы время не тратил.

— Я не уйду, Командир!

— Посмотрим. Мне и самому интересно — сколько ты продержишься, мальчик-с-линкора.

— Мой позывной — Клен, Командир.

— Я помню.

— А ваш?

— Поп, — буркнул я.

— Интересный позывной. Расскажите откуда он у вас?

— Нет, я же не спрашиваю про твой?

— Я могу рассказать. Нет проблем. После первого курса мы перебрали, отмечали первый год службы, ну меня и того. Смотрю, а на полу — лужа, по форме и цвету как кленовый лист. Ну я и крикнул — Во, Клён! Так и прилепилось. А у вас?

— У меня не столь романтично. Память о матери, мать её, церкви. — И, пресекая дальнейшее развитие этой темы, рявкнул:

— Оператор Клён!

Сергей тут же вытянулся по стойке смирно.

— Ваша каюта вторая слева при движении из рубки. Там ещё картинка налеплена — писающий мальчик. Обживайтесь. Через час, может чуть больше отчаливаем.

Он дёрнул рукой, намереваясь отдать честь, но удержался. Развернулся кругом, чётко, по-военному фиксируя отдельные фазы движения, и испарился из рубки.

Некоторое время я сидел неподвижно, заново прокручивая в голове произошедшее и оценивая снова и снова — верно ли я поступил, но долго мне заниматься само копанием не дали — мои раздумья прервал вызов бригадира ремонтников, спешащего доложить об окончании ремонта.

Пришлось покинуть рубку и идти принимать работу.

Проходя мимо каюты с писающим мальчиком, я замедлил шаг и прислушался — несмотря на отменную звукоизоляцию кают на Анаконде, сквозь дверь просачивались отзвуки какого-то смутно знакомого Имперского марша.

Не иначе парень победу празднует, — подумал я, — ладно, пусть себе празднует, не нажрался бы только на радостях. Спуску ему я давать не собирался и планировал загрузить его работой по максимуму с самого начала. Верно мудрые командиры говорят — матрос без дела — преступник.

Так что, спускаясь по трапу к поджидавшему меня бригадиру, я уже мысленно составлял список задач для нового члена экипажа. К моменту, когда я ступил на поверхность платформы он разросся до размеров небольшой брошюрки, страниц эдак на двадцать мелким шрифтом. Я даже пожалел, что не захватил с собой записную книжку или диктофон.

— Принимай работу, начальник! — Бригадир гордо поднял голову и потащил меня к восстановленной части корабля. Вот если бы я не знал, что тут ещё несколько часов назад, топорщились обрывки брони и искрили-парили рваные коммуникации, ни за что бы не отличил этот участок от других. Броневое покрытие было полностью восстановлено и отполировано, да так, что теперь весь корпус Анаконды испускал равномерное золотое сияние.

— А… — Я начал искать к чему можно было бы придраться: — А вы точно молекулярную структуру брони сохранили? — Наконец придумал я повод докопаться.

— Обижаешь, командир. Вот, смотри. — Он сунул мне под нос планшет: — Вот скан структуры целых плит, видишь? — его палец уткнулся в какие-то непонятные, переплетающиеся между собой разноцветные графики.

— А вот скан заново восстановленных участков, — Он открыл ещё одно окно. На мой взгляд точно такое же.

— Видишь?

Я старательно сделал вид, что сравниваю схемы и, изобразив понимание, кивнул.

— Диагностику систем мы провели, вот результат, — новая табличка появилась на экране, но я отмахнулся:

— Проверю в рубке. Сколько я вам должен? Гарантия на работы?

— Счёт отослал, гарантия стандартная — год. Полировка бесплатная, в подарок.

— Ок, — я оплатил счёт со своего комма, благо сумма была небольшая — не более полусотни тысяч кредитов.

— Ну, бывай, — бригадир протянул мне руку.

— Спасибо, Мастер. — Я пожал крепкую ладонь, и он удалился, оставив меня одного на платформе.

Некоторое время я просто стоял, любуясь своим кораблём. За время разлуки с ним я успел попробовать и новейший Федеральный Корвет, и Имперский Резак, но эти новинки кораблестроения так и не смогли покорить моё сердце. Корвет, хоть и превосходил Анаконду по огневой мощи, проигрывал ей в скорости и прыжке, а Резак, гарантированно обгоняющий конду, жёстко проигрывал в манёвренности и огневой мощи. Золотая середина — вот что такое мой корабль.

Я поднялся по трапу и погладил корпус около шлюза — Моё золотце…. Моя прелесть….

Глава 2

Вернувшись в рубку, я быстро протестировал системы, заказал нормальной еды — теперь я был не один и питаться всухомятку посчитал моветоном, в конце концов, я мог себе это позволить, забив холодильник пусть не деликатесами, но нормальной едой. Так же я заказал несколько новых скафандров — для Сергея. Оружие ему покупать не стал — сам разберётся, да и полного доверия он пока у меня не вызывал. Немного поколебавшись закупил пару ящиков пива и более крепких напитков. Пиво сгрузили в нижний сегмент, а вот остальное — пол дюжины коньяка и с десяток разных ликёров я распорядился доставить мне в каюту. Потом в капитанский бар закину.

— И куда мы направляемся? — Клён появился неожиданно, я занимался прокладкой курса и вздрогнул при звуках его голоса. До базы Тода оказалось более трех сотен световых лет, вот я и просматривал построенный компом маршрут на предмет звёзд класса К, L и T, от которых нельзя было заправиться.

— Для начала, — к одному моему знакомому, он…

— Он пират, да? — Перебил он меня.

— С чего ты взял?

— Вы… То есть мы теперь, вольные, так?

— И это абсолютно не значит, что мы будем нарушать закон. Понял?

— Угу. — Согласился он, но в его голосе проскочила нотка сожаления.

— Тебе что? Подраться не терпится? Так успеешь.

Клён молча кивнул.

Запросив добро на вылет из Станции, я дождался разблокировки замков, которые удерживали башмаки посадочных опор на платформе, и, отрабатывая короткими импульсами маневровых, поднял корабль к центру Станции. По местному времени было раннее утро, так что к щели шлюза я последовал в гордом одиночестве.

— Удачного рейса, пилот, — сонным голосом попрощался со мной дежурный диспетчер и отключился прежде чем я успел ему ответить.

— А вы мне управление дадите? — С надеждой в голосе спросил Сергей.

— Угу, потом. Когда научишься. — Плавно развернув корабль, я положил его на курс прыжка и до упора выжал рукоять тяги. Для прыжка нужно было отдалиться от Станции где-то на семь — восемь километров, чтобы выйти из зоны её гравитационного колодца. Обычно это занимало две, редко три минуты и, чтобы скрасить ожидание, я развернул своё кресло к Сергею.

— Командир, — тут же оживился он: — А у нас эмблема есть? А девиз?

— Чего?

— И как мне к бортовой сети подключиться? — Он продемонстрировал мне свой комм последней модели. Стоил такой как пара тонн платины, и я покачал головой — у меня была древняя, но надёжная модель.

— Зачем тебе к сети?

— Фотки выложить. Я уже селфнулся в своей каюте, в рубке, надо ещё на фоне корабля сделать. И спасибо за скафандр, хоть и не последняя модель, но классика же, а она всегда в моде.

— Зачем фото? На память что ли?

— В сеть выложу.

— Ааа, — до меня дошло: — Перед друзьями похвастаться?

— Ага! — Радостно подтвердил он: — И лайков наберу. Я тут покопался — Вольный — это круто! Независимость! Свобода! Без догм и условностей! Анархия!

— Угу! Я те покажу Анархию, — я погрозил ему кулаком: — Будешь делать, что я скажу. Ишь чего захотел, анархист хренов. И дня не прошло, как… Как… — Подобрать подходящий термин Клён мне не дал.

— Так что с эмблемой? И девизом? Надо на борт нанести.

— Зачем?

— На корабль — что бы узнавали, а на скафандр, — он похлопал себя по предплечью и я завершил за него: — что бы лайки были?

— Да. Правильная эмблема с девизом — гарантия успеха.

— Да мне и так не плохо, — попробовал отшутиться я, но тут пискнул датчик гравитации, и я развернулся в кресле, готовя прыжок.

— Так что с эмблемой? — Сергей явно не собирался закрывать данную тему.

— Далась же тебе эта эмблема, — недовольно проворчат я: — Ну вот скажи — зачем она нам?

— Узнавать будут.

— Ну, допустим, будут. И?

— Ээээ…. Задания опять же лучше дадут. Враги — увидят и…

— Убегут, да?

— Ну да.

— И ты останешься без заработка, — подвёл черту я: — И в баре на Станции гарантированно морду набьют. Оно тебе надо?

— Но мы же закон нарушать не собираемся? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Нет, но случаи разные бывают. Пойми — любое задание имеет две стороны. То, что мы сделали по заданию — хорошо для нас и для заказчика. А вот того, кого мы завалили — ему как?

— Я об этом не задумывался, — признался он: — Но мы же — хорошие парни, нам можно?

— Можно. — Я отправил корабль в очередной прыжок и повернулся к Сергею:

— Вот тебе девиз. Делай добро и бросай его. Делай мало, бросай — далеко. Пока летит — убегай.

— А убегать-то зачем?

— Что б благодарностью не пришибли.

Некоторое время мы молчали. Я пополнял топливо от звезды класса G, а Сергей обдумывал услышанное.

— Длинно, — наконец прервал он молчание: — Слишком длинный девиз.

— Как умею, извини, — я положил корабль на новый курс.

— А название у ваш… У нашего корабля есть?

— Не-а.

Мы вошли в очередной прыжок.

— Я его, — я погладил рукой пульт: — Своей прелестью, змеючкой зову.

— Может назовём Золотой Змей?

— Не, чем-то религиозным отдаёт.

— Тогда — Золотой Дракон. Они же тоже — рептилии.

— И все будут считать нас китайцами.

— Ну а как тогда?

— Низвержение Самодержавия!

— Чего?

— Да было такое имя у одного Крейсера. В древности. Рассказ читал. Смешной, — мы выпрыгнули около очередной звезды, и я сконцентрировался на его пилотировании, ведя наш корабль по самой кромке фотосферы, в очередной раз пополняя запасы топлива. Ну что поделать — предпочитаю всегда иметь полный бак.

— Какое-то антиимперское имя получается.

— Ну упс. Другого нет.

Прыжок.

Активирую левую панель…. Так… До базы Тода ещё три прыжка.

— Но без всего этого мы не станем известными! Популярными! Надо как-то заявить о себе.

— Завянь, — я закончил манёвр разворота и теперь ждал, когда температура модулей придёт в норму.

— Извини, командир, но я не согласен. Может в твоё время это было не важно, но сейчас…

— Сейчас что — лайки твои тебе денег принесут? — Наверное я ответил излишне раздражённо, но вот это — «в твоё время», меня задело. В конце-то концов и не настолько я старый.

— Нет, но…

— Или тебе девки давать будут чаще? Если лайков получишь много? Так в чём проблема? — Я активировал карту и включил фильтрацию систем: — Так-с… Вот, смотри. У нас тут рядом есть несколько систем, где сейчас анархия. Летим туда, время у нас есть, в одной точно найдём Свадебную Баржу.

— А зачем нам чужая свадьба?

— Я её завалю. Заберём капсулы. Жениха — за борт. Тебе невесту, мне свидетельницу. И заметь — безо всяких этих лайков. Ну что — меняю курс?

— Нет, не надо, — он затряс головой и покраснел.

— Да ладно тебе, — продолжал настаивать я: — Анархия же. Полиция не сунется, а сунется — собьём, в розыск нас не поставят — анархия-с. Охрана у этих барж плёвая. Пара, может тройка сайдов. Сами разбегутся после первого залпа. Ну? Решайся.

— Нет-нет, не надо. — Он стал совсем пунцовым — покраснели даже уши.

— Как хочешь, — равнодушно произнёс я и отправил корабль в следующий прыжок.

Остаток пути до системы Wolf 397, где расположил свою базу, контуженный инженер Тод, мы проделали в тишине. И только когда корабль начал движение от звезды к планете он робко спросил:

— Простите, а мож… Ой, разрешите обратиться, командир?

— Разрешаю.

— А вы что — действительно Свадебную Баржу сбивали?

— Да. — Кратко ответил я. То задание не числилось в списке моих любимых воспоминаний.

— Зачем? Кому свадьба могла помешать?

— Не знаю, — буркнул я, давая своим тоном понять, что не намерен развивать эту тему, но Сергей моего тона либо не уловил, либо проигнорировал.

— Расскажите, а? Пожалуйста.

— Да рассказывать тут особо и нечего. Дали миссию — завалить транспорт. Ну я прилетел — а там баржа эта. Запросил заказчика — он подтвердил. Завалил её, одного сайда, дурашка в драку полез. Остальные свалили. Подобрал капсулы, сдал заказчику, получил деньги. А остальное — не моё дело. Деньги не пахнут. Усёк?

— Усёк… И вам не жалко было? Невесту? Праздник же! Был….

— Внимание! Отставить пустой трёп! — Включил я командирский ресурс: — Начинаю спуск к планете, смотри как я делаю, и учись. — Прервал я его, опуская корабль к поверхности. Сергей замолк, внимательно и молча следя за моими действиями, а я, механически ведя корабль к базе Тода, старался не думать о том происшествие. Но оно, как назло, наоборот, вопреки всем моим стараниям, упорно всплывало в памяти.

В тот день я вылетел со Станции в просто отвратном настроении — ни одной подходящей миссии не нашлось, денег было мало, да и голова болела, вечером предыдущего дня я малость перебрал, а обезболивающее в аптечке закончилось.

Как обычно — в самый нужный момент.

И не купить — ведущие политические партии этой системы переругались и в Системе воцарилась анархия. Соответственно — замерла и торговля. Кто будет рисковать грузом и кораблём? Полиция то не прибудет. Митингуют господа полицаи.

Поэтому, когда из динамиков раздались свадебные фанфары и омерзительно бодрый голос тамады начал расписывать происходящее на свадьбе, моё терпение лопнуло — я развернул корабль в сторону Свадебной Баржи и прибавил газу.

Около баржи я оказался через несколько минут — тамада как раз перешёл к описанию богатого стола, отчего меня начало мутить и я, не снижая скорости, активировал оружие, тут же открывая огонь.

Прямо по Свадебной Барже — кораблю модели Касатка.

Её охраняли — свадебное сопровождение было представлено тремя сайдами, два из которых оказались достаточно умными, чтобы моментально исчезнуть, выпрыгнув в соседние системы. Третий полез в драку. Наверное, он надеялся задержать меня — дать время барже уйти, но залп ракет из моих трёх ракетных установок не дал ему преуспеть в этом начинании.

Сама Касатка развалилась на части спустя минут пять, раскидав по пространству с десяток спас капсул. Одну из них я и подобрал. С невестой. Ну а кому ещё могла принадлежать капсула ослепительно белого цвета?

А дальше всё пошло прямо как в сказке про рыцаря и дракона с принцессой. Выскочившая из капсулы девица в свадебном платье, моментально повисла у меня на шее, благодарно щебеча о спасении. Отодрав её от себя, а это потребовало от меня определённых усилий, я попросил её пройти в каюту, надеясь запереть её там и озаботиться её судьбой позже — когда похмелье отпустит. Но куда там! Девица категорически отказалась сидеть в каюте и весь путь до ближайшей орбитальной платформы я проделал, выслушивая монолог несостоявшейся невесты.

Тезисно, он звучал так — все кругом козлы, мужики, то есть. Бабы-подруги — завистливые, ленивые и тупые коровы, одна она — золушка и мисс вселенная. И вообще, раз я её спас, то должен жениться. Иначе чего спасал-то?

К моменту посадки моё будущее уже было распланировано лет на десять вперёд, так что — едва мой Питон оказался внутри ангара, потенциальная невеста мигом оказалась снаружи корабля, получив прощальный пинок пониже спины, что, вкупе с практически отсутствующей силой тяжести, направил её точно в объятья прибывшей и стоявшей у входа в ангар, бригады дежурных механиков.

— И вы невесту…Ну того? — Я уже сажал Анаконду на платформу, когда Сергей снова подал голос.

— Нет, не в моём вкусе оказалась. Отпустил я её.

— Куда отпустили?

— Как куда? — Выключил двигатели и расстегнув ремни я встал из кресла: — За борт конечно, — увидев его вытянувшееся лицо, я невольно рассмеялся: — Шутка, оператор Клён. Шутка. Пошутил я.

— Не сбивали баржу? — С надеждой спросил он.

— Сбил. Только в задании про капсулы ничего не было, наврал я тебе. А невесту я правда отпустил, на платформе высадил, в той же системе.

— И вы её…не? — Сергей освободился от своих ремней и вылез из кресла второго пилота.

— Не в моём вкусе оказалась. И вообще! Смирно!

Он тут же застыл в уставной стойке.

— Оператор Клён!

— Я!

— Назначаю вас дежурным по кораблю!

— Есть!

— Вольно! Приступить к выполнению обязанностей дежурного по кораблю при стоянке!

— Есть! — Он расслабился и покосился на моё кресло, явно собираясь в него залезть на время моего отсутствия.

— Сергей? — Окликнул его я, подойдя к двери рубки: — А ты чем заниматься планируешь? Как дежурить-то будешь?

— Следить за порядком буду, что бы никто не проник, не своровал чего. За приборами следить.

— Чего за ними следить? Приборы как приборы. Иди-ка сюда.

Он подошёл, и я показал ему на узкую дверь в правой стене осевого коридора. На узкой створке были маркером выведены два нуля.

— Видишь? — я махнул рукой на дверцу: — Что там — знаешь?

— Да, там швабра, тряпки какие-то и ведро.

— И полочка, справа сверху. Там жидкость для мытья пола. Значит так. — Я начал загибать пальцы: — Осевой, рубку — пол вымыть. В кают-компании — подмести и вымыть. Пол.

Со стороны Клёна послышался вздох.

— Прогнать тесты на утилизаторе отходов. Кажется, он глючит. Задания ясно?

— Да, — ответил он безо всякого оптимизма.

— Как закончишь — в холодильнике пиво. Только не перепутай — пиво, после работы, а не вместо.

— Не перепутаю.

— Я проверю. Пословицу знаешь?

— Свинья везде грязь найдёт, — пробурчал он и, спохватившись, что сказал лишнего, замолк, глядя в пол.

— Я, вообще-то другую имел в виду, — не стал обижаться я: — Ты это зря, тут дел-то от силы на час. Это же не линкор, вот там пол помыть да….

В ответ послышался новый вздох.

— Отставить нытьё! Радуйся, что тут медяшек нет, а то драил бы ты их по три раза в день. Хотя…. Можно и поставить. — Я покинул рубку и пока шёл по коридору из неё не донеслось до меня ни звука.

Около каюты Сергея я остановился и посмотрев на дверь усмехнулся — на месте писающего мальчика красовался жёлто-красный лист клёна.

Обживается, боец.

Я ещё раз усмехнулся и направился к трапу, там, внизу, уже стоял ожидавший меня Тод.

— Здравствуй, дорогой, — он обнял меня как старого друга, и я ответил на его объятья.

— Тод, — мы неспешно отошли от трапа: — Я достал то ПО, что ты просил.

— Модифицированное?

— Да.

— Сколько?

— Только два образца. — я вынул из кармана две флешки и отдал инженеру.

— Мало… — он забрал два накопителя и взвесил их на ладони: — Этого только на пару стволов хватит.

— Так сделай копии, в чём-проблема-то?

— Послушай, Поп. Я же не учу тебя летать, да? Вот и ты не лезь с советами. Нельзя их копировать. — Он подбросил и поймал флешки: — Защита на них. Само блокируемые программы, понимаешь?

— Нет.

— Нет? Ну и ладно. В общем — нельзя их копировать. Увидят свою копию в системе — подвесят её намертво. Так понятнее? Контрольный суммы должны быть разными. Дошло?

— Ээээ…. Наверное. И что делать?

— Да ничего. Два ствола улучшу. Остальные — когда ещё две проги принесёшь. Какие улучшать? И, кстати, турельки лазерные на брюхе замени на что-либо. Не эффективны они там. Простаивают. Сам потом статистику посмотри.

Я задумался — был большой соблазн улучшить главный калибр, но он располагался на брюхе корабля, что существенно снижало спектр его применения — стрелять он мог только когда цель была точно по курсу и тут, кстати, слова Тода о лазерных турелях были абсолютной правдой.

Смещённая к корме рубка давала отличный обзор в верхней-переднем секторе, но вот всё, что было ниже — видно не было, весь обзор перекрывал выдающийся вперёд корпус.

— Давай те два, что на верхней части корпуса, — принял я решение. Эти стволы работали чаще всего, и было логично, прежде всего улучшить именно их.

Тод кивнул и собрался было вызвать свою бригаду, как вдруг замер по показывая рукой куда-то мне за спину, спросил:

— А это кто? Ученика взял что ли?

Я повернулся к трапу — там, примерно на его середине стоял Клён.

— Ты что, уже всё сделал? — Обратился я к нему.

— Нет, я просто так вышел, осмотреться.

— Клён! А ну марш работать!

— Командир, — он замялся, неуверенно потоптался на трапе, но всё же пересилил себя и спустился вниз, отчего Тод удивлённо присвистнул — налицо было прямое нарушение приказа.

— Командир, вы только не ругайтесь, я только одну вещь скажу и сразу работать. Можно? В смысле — разрешите?

— Ну?

— Я ваш разговор слышал, нет, не подумайте, я не подслушивал. Я просто вышел осмотреться — всё же первый раз на другой планетарной Станции, я осмотреться хотел, тут всё так интересно.

— Оператор Клён! Короче. К сути давай, а то швабра уже скучает!

— Да, извините. Я только осмотреться хотел, а вы тут…

— Клён!!!

— У меня есть несколько программ, адаптированных программ управления. Вот я и подумал…

— У тебя есть программы? Откуда?

— Сколько? — Тод сразу перешёл к делу.

— Пять. Было пять, сейчас три остались. Если надо, — он зашарил по карманам и вытащил флешку: — Вот, возьмите, пожалуйста, — он протянул флешку мне.

Это была стандартная флешка флотского образца. На металлическом корпусе с одной стороны был вытеснен силуэт линкора, а на другой — длинный буквенно-цифровой код.

— Сергей. — Я взвесил накопитель в ладони: — Я не спрашиваю, откуда у тебя программы.

— Я расскажу, — с готовностью перебил меня он.

— Расскажешь, обязательно. Но ты понимаешь, на что вот это, — я подкинул флешку на ладони: — Тянет?

— На что? Это же просто накопитель? Их у нас много было. Никто и не заметит пропажи.

— Сергей…. Если бы у тебя нашли эту вещь на Федеральной станции — тебя мигом бы записали в Имперские шпионы. И на Имперской — тоже. Это же имущество Имперского флота. Тем более — с программами. Тод, — я кинул накопитель ему, и он ловко поймал его в полёте: — Проги забери, а флешку уничтожь.

— Оки. Я пойду — апгрейдом займусь. Если там действительно нужный нам софт, апну тебе все стволы в топ.

Я кивнул и Тод вышел из ангара.

— Может не надо уничтожать, а? — Попросил Сергей: — Всё же память.

— Ты с этой памятью загремишь минимум лет на пять — семь. И я — с тобой за одно присяду. А мне вот как-то не хочется снова туда.

— Вы сидели?

— Было дело, — не стал я вдаваться в подробности: — Рассказывай, откуда у тебя программы.

— Я их из Центрального компьютера управления огня взял.

— Зачем?!

— Хотел доработать. Оптимизировать немного, но не успел.

— И слава Творцу, что не успел. Представь — что бы с тобой сделали, если бы системы наведения отказали? А что они отказали бы — в этом я почему-то уверен.

— Что?

— Расстреляли бы. Без долгих разговоров.

— Думаете? — По его виду, было видно, что о таком варианте развития ситуации он не задумывался совсем.

— Уверен, — отрезал я: — Рассказывай. Всё. Будем думать — чем твои дела нам могут грозить.

— Ну…. Я скопировал пять программ, но поработать с ними не успел.

— Слава Творцу!

— Меня того… Ну а когда я на Станции той застрял, деньги кончились — я пошёл шевроны продавать.

Я кивнул — шевроны Имперского флота делались индивидуально, вручную для каждого члена экипажа, и чем больше был корабль, тем дороже они стоили. Что поделать — понты наше всё.

— Они из золотого шитья были.

— Ого!

— Линкор же. Ударный Кулак Империи.

— Ясно. Ты пошёл их продавать. Много выручил?

— Нет, сотню кредитов.

— А программы?

— Их до кучи взяли. Две штуки. Я их бонусом отдал, уж очень есть хотелось.

— Чёрт! Ты знаешь — сколько они стоят?!

— Нет, — он помотал головой: — А что — дорого?

— Помнишь повреждения нашего корабля — когда ты пришёл?

Он кивнул.

— Так вот — я ту миссию делал ради двух этих программ. Эх… Пришёл бы ты по раньше, на ремонте бы сэкономил.

В ответ Сергей только развёл руками.

— Эхх! — снова вздохнул я: — Ладно. Что сделано, то сделано. Иди уже палубу драить, программист.

Сергей козырнул — я не стал делать замечание, что к пустой голове руку не прикладывают, и скрылся в корабле. Я ещё некоторое время походил вокруг Анаконды, одновременно и любуясь обводами её корпуса и одновременно рассуждая о превратностях судьбы, но потом поднялся на борт — надо было прикинуть свои дальнейшие действия.

Мир — состояние без войны, катился в пропасть. Подталкиваемые лоббистами и Империя, и Федерация от слов перешли к делу. В систему Mu Koji были направлены флоты обоих сверхдержав, и, что самое плохое — эти флоты не простаивали без дела. И, хотя, до открытого столкновения дело ещё не дошло — пока всё ограничивалось нападениями на одиночные транспорта каждой из сторон, все понимали — что это было только вопросом времени. Рано или поздно, но флоты Империи и Федерации встретятся, обстреляют друг друга — и в Галактике вспыхнет огонь новой гражданской войны.

Самым неприятным тут был один факт — никто из десятков, если не сотен аналитиков, не мог объяснить причину конфликта. Он, конфликт, то есть, возник на ровном месте. Нет, конечно можно было найти предпосылки, благо у каждой из сторон была в наличии армия бездельников, называемая пропагандистами и аналитиками, которая была готова объяснить обывателю всё, что закажут сверху. Эта братия вытащила на свет какие-то старые обиды, почистила их от скопившейся пыли, где-то поправила облупившуюся краску, где-то под полировала и явила публике вполне себе достойный повод.

Запах пороха усиливался день ото дня — не даром на повестке дня общего собрания инженеров вопрос войны Империи и Федерации был единственным. Тогда, общим голосованием, было принято не посылать меня за пределы пузыря для исследования закрытых областей. Наоборот — инженеры попросили, именно попросили, не приказали, заняться расследованием настоящих сил, толкающих стороны к драке. По моему убеждению — о чём я и доложил на собрании, такой силой мог стать Древний, решивший свой спор с Оппонентом и вернувшийся в нашу вселенную. Зачем? Ну хотя бы что бы развеять скуку стравив человечество между собой. Уж в чём-чём, а в развязывании конфликтов в галактике он был силён.

Но, прямых доказательств его присутствия не было.

Пока не было — мне и предстояло их найти. Как?

А вот это и была моя проблема.

Инженеры, поворчав для порядка, доработали мою Анаконду. Все, кроме Тода, который отмазался от работы, сославшись на нехватку программ и времени, при этом пообещав заняться моим оружием, когда я предоставлю ему столь необходимое ПО. Было ещё одно условие — в качестве оплаты он потребовал мой револьвер. Ну не давал ему покоя мой раритетный ствол — даже совместные увещевания других инженеров не смогли заставить его изменить своё решение.

— Будет ПО и револьвер — будет улучшение, — он твёрдо стоял на своём, не поддаваясь даже на угрозы профессора Палина, который, распаляясь грозил исключением Тода из сообщества.

В конце концов мне пришлось уступить — пообещав Тоду револьвер. И вот сейчас я сидел в своей каюте и разглядывал его, прощаясь. Конечно — расставаться с проверенным оружием мне не хотелось — этот револьвер спасал мою жизнь уже несколько раз и отдавать его мне совсем не хотелось, несмотря на то, что взамен Тод твёрдо пообещал мне подогнать ствол не хуже. Я погладил ствол, крутанул разряженный барабан и, собравшись с духом, положил его на стол, на заранее разложенный там кусок шёлка. Просто отдать ствол, без минимального ритуала мне не хотелось, было чувство, что, отдавая его я расстаюсь с частью себя. Радом, в специальную картонную коробку я пересыпал запас патронов — пусть Тод получит полный комплект. Завернув револьвер в шёлк, я вызвал Тода:

— Ты скоро?

— Да уже практически готово, последний тест прогоняю. Можешь выходить.

— Сейчас буду.

Поколебавшись я отстегнул набедренную кобуру и положил её рядом с пистолетом и патронами — отдавать, так отдавать всё.

Тод ждал меня у трапа.

— Держи. — я протянул ему коробку.

— Проверим, — он открыл её и начал изучать содержимое.

— Не доверяешь?

— Доверяй, но проверяй. Угу, всё как мы и договаривались. Даже кобура. Хм. Кобуру можешь забрать.

— Нет. Забирай.

— Как скажешь. — Он закрыл коробку и поставил её на стоявший рядом контейнер: — Итак, что я сделал с твоим бортовым вооружением. Начнём с…

— Погоди, — прервал его я: — По-моему ты кое-что забыл.

— Я? Забыл? Ты о чём?!

Вместо ответа я красноречиво похлопал себя по бедру.

— Мммм?

— Тод. Ты ствол получил. Гони замену.

— Жадный ты, — он вздохнул: — Жадный и мелочный.

— Стволы гони.

— Ствол. Ты хотел сказать — один ствол. Пистолет — одну штуку.

— Я, как ты заметил, не один.

— И что? Уговор был на один пистолет. Ты мне один — я тебе один.

— Ты программы получил? Даже на одну больше. Мне кажется — это справедливо будет — отблагодарить парня новой игрушкой.

— Ну так-то оно, конечно, да.

Было видно, что отдавать два пистолета в его намерения никак не входило.

— Тод, не жмись.

— Эххх! Гад ты всё же Поп. Держи — от себя отрываю. — он отошёл на пару шагов, покопался в одном из инструментальных ящиков и вытащил из него нечто, завёрнутое в ткань со следами масла: — Держи.

— Что это? — я развернул материю, открывая необычного вида пистолет. Тонкий ствол был скрыт широким ребристым кожухом, сквозь узкие щели которого проглядывал жёлтый метал каких-то не то катушек, не то обмоток. Кожух плавно перетекал в короткий корпус, который, в свою очередь, сохраняя обтекаемость линий переходил в небольшую, необычного вида — будто измятую рукоять. Вообще — при первом взгляде в глаза бросался сам ствол, на его фоне корпус и рукоять просто терялись.

— Это что за уродец?

— Это не уродец, — инженер отобрал у меня пистолет и покрутил его в руке: — Это ручной рельсомёт, времён войны с Таргоидами.

— Машинке лет триста? — Я отобрал пистолет и взял его по-боевому. В руке он лежал…необычно. Можно было бы сказать — приятно, но что-то удерживало от такой характеристики. Странное ощущение.

— Дай сюда, — Он снова отобрал оружие, чем-то щелкнул, откинул небольшую крышечку на затыльнике и протянут его мне открытым местом вперёд: — Сунь пальчик.

— Ещё чего, — я убрал руки за спину.

— Суй. Ствол настроится под тебя. Эргономику рукояти подгонит, балансировку откалибрует. Суй, тебе говорят!

— Нет. И вообще — что это?

— Тод вздохнул: — Это. Рельсомёт. Гаусс пистолет — если тебе проще. Стреляет шариками из стали. Аккумулятора хватает на пол сотни выстрелов. Шарики по два миллиметра в диаметре. Его против Таргоидской пехоты испытывали. Против людей даже более эффективен. Что ещё… стреляет одиночными или фиксированными очередями в два выстрела. Палец давай.

— Зачем?

— ДНК привязка. Если кто другой попробует выстрелить — получит заряд в руку.

— А второй ствол?

— Тебе и этого много будет. Раритет отдаю.

— Тод!

Он вздохнул, поколебался и решившись вытащил свой пистолет: — Держи.

— Что это? — у меня в руке лежал плоский, средних размеров пистолет. Судя по стволу — пулевик.

— Тоже раритет. Немного старше первого. Пулевой ствол. Калибр девять миллиметров.

— И чем он хорош? — В отличии от первого этот производил впечатление просто надёжной вещи. Никаких изысков. Плоский металлический корпус, потёртые деревянные накладки на рукояти. Пистолет как пистолет.

— Да ничем особым. Просто надёжный ствол. Точный, магазин на два десятка патронов. Отдача сильная. Грохоту много.

— Тод. Был бы он таким простым — без изюминки, ты бы его не таскал. В чём прикол?

— Это — пистолет с Земли. Ему под тысячу лет, если не больше.

— Ого! — я поднёс его к глазам разглядывая. Ничего особенного — на корпусе, выше накладок короткий ряд из букв и цифр, небольшая пятиугольная звёздочка и ещё четыре цифры.

— Говорят, — Тод понизил голос: — Его произвели ещё до Первого Космонавта!

— Иди ты!

— Точно. Я пробовал пробить номер, но увы — архивы тех времён не сохранились.

— Говоришь — времён до Первого? — Я взвесил ствол в руке: — Они что на мамонтов охотились с ним?

— Не знаю уж на кого, но машинка знатная. Я кое какие детали поменял — работать будет вечно.

— Уговорил, беру.

— Кто б сомневался. Патронов сам купишь, найдёшь без проблем.

Я кивнул.

— Хорошо, — он вздохнул, было видно, что расставаться с раритетом ему было жалко: — Теперь о твоём корабле. Значит так. Два верхних ствола я тебе доработал на скорострельность. Шьют как… Как пулемёт.

— Они и так — пулемёты.

— Ну, я это и имел в виду. Главный калибр…. О, Поп — тебе понравится. Доработан блок стволов, теперь — в добавок к скорострельности, пули перегреты.

— Зачем?

— Дополнительный термальный дамаг. Второй ствол снизу… Хе-хе. Сюрприз! Они с кислотным напылением! Причём — напыление происходит непосредственно при движении пули в стволе!

— Стой. А стволы не разъест? И — мне что теперь — с собой ещё и кислоту возить? Зачем всё это?

— Не мельтеши! Ничего возить не надо. Точнее — ты и так её с собой возишь.

— Я? Кислоту?

— Охладитель.

— Он разве кислота?

— Нет, но после небольшой доработки…. Нет, стволы не разъест. Охладит дополнительно — да.

— Тод, вот скажи мне — а зачем это всё? Ты что — не мог просто улучшить скорострельность, точность? Безо всяких этих…извращений?

— Кислота ослабит корпус цели — он будет быстрее разрушаться, особенно от разогретых снарядов. Усёк?

Я кивнул: — Допустим усёк, но — ты меня извини, это как-то бредово всё выглядит. Тут греем, там охладителем брызгаем.

— Твоё право не верить, — он оскорблённо сложил руки на груди: — Я эксперт по оружию. И, между прочим, лучший в обитаемом пузыре. Не нравится — могу вернуть как было.

— Не злись, — я подошёл и положил руку ему на плечо: — Уверен, твои улучшения просто супер, но можно я дам тебе совет?

— Ну?

— Не вдавайся в детали. Я же не оружейник. Скажи просто — оно стало лучше. И надёжнее.

— Оно стало лучше и надёжнее, — произнёс инженер, сбрасывая мою руку с плеча: — Я свою часть сделки выполнил. Свободен.

— Тод, ну не злись.

— Проваливай, Поп.

Он раздражённо, резко, развернулся и быстрым шагом покинул ангар, не забыв, однако, прихватить коробку с револьвером.

— Вот и поговорили, — пробормотал себе под нос я и, прихватив гаусс-пистолет направился к трапу.

Надо было лететь к Лиз Райдер — слова Тода о малой эффективности лазерных турелек на брюхе Анаконды мне запомнились.

Глава 3

В рубке Анаконды царила тишина. Освещение было выключено и темноту лишь слегка разгонял отражённый от поверхности мёртвой планеты свет.

Система располагалась в стороне от оживлённых трасс и не представляла никакого интереса ни для кого, собственно из-за этого я её и выбрал. Бортовой хронометр коротко звякнул, отмерив очередную четверть часа и я, в очередной раз постарался сдержать зевок. По бортовому времени было пол четвёртого ночи, что ж — сам виноват, решил воспитывать нового члена экипажа — терпи.

Встреча с Лизой прошла как-то не так. Я ожидал совсем другого приёма. Нет — она была вежлива, приветлива и даже угостила нас чаем с собственноручно выпеченными плюшками — но при всём этом она держалась как-то отстранённо. Что было тому виной — не знаю. Может присутствие Сергея, а может она нашла себе кого-то более надёжного и стабильного, не чету мне.

В любом случае — две дополнительные ракетные установки она доработала, увеличив им боезапас более чем на треть. В качестве подарка или бонуса она переделала, или как-то дополнительно доработала одну из них так, что теперь ракета, выпущенная из неё, вызывала сбои в работе двигателей, отчего бортовой комп отключал его опасаясь взрыва и цель теряла ход на время перезагрузки.

Только к моменту прощания Лиз немного оттаяла — повисла на шее, пожелала удачи и, попросив не рисковать зря, чмокнула в щёку. Списав её холодность на присутствие Сергея, я поднялся на борт.

Когда хронометр пискнул в очередной раз, показывая без четверти четыре я, поёрзав в кресле, решился:

— Комп, давай!

Едва я договорил это, как по ушам ударил надрывный звон боевой тревоги.

— Внимание! Боевая тревога! Всем операторам боевых постов немедленно прибыть на свои места! Внимание! Боевая тревога! Всем… — Разнёсся по кораблю неприятный металлический голос, отчего я поморщился, громкий звон, резкий голос и красный, пульсирующий свет аварийного освещения — всё это было крайне неприятно даже мне, что ж говорить о мирно спавшем парне.

— Что? Случилось? Командир? — В рубку влетел Клён, сжимавший в руке свой пистолет — подарок Тода. Он был босиком, в футболке и тренировочных штанах, которые поддерживал свободной рукой.

— Оператор Клён, займите своё место, — отрывисто бросил я, ожесточённо шевеля джоем и ручкой тяги, изображая работу пилота. Естественно, обе рукояти были отключены.

— Есть! — Сергей впрыгнул в кресло второго пилота и схватился за рукояти управления.

— Отставить! Ремни!

— Что? Ааа… — пристегнуться он смог только со второй попытки.

— Что случилось, Командир? На нас напали? Кто? Я никого не вижу на радаре… — Ему, что бы перекрыть весь этот шум пришлось изрядно напрячь своё горло.

— Комп, отбой тревоги. И, пожалуйста, нормальное освещение.

— Командир?

— Оператор Клён. — Я отстегнул ремни и встал из кресла.

— Я! — Он попытался вскочить, но ремни позволили ему только дёрнуться. Чертыхнувшись, Клён расстегнул их и встал, пытаясь одновременно изобразить стойку смирно и удержать брюки.

— Минута двадцать секунд. Скажи мне, Сергей, какой норматив был на твоём линкоре?

— Сорок пять секунд. Так что? Ничего не случилось? Учения? Но это же не флот… Зачем?

— И бежать тебе, наверное, было подальше, чем тут, верно? — Я проигнорировал его вопрос.

— Да, но…

— Отставить. Плохо, Сергей, очень плохо. А, если бы, всё по-настоящему было?

— Но…

— Иди спать. Сегодня больше дёргать не буду.

— Но, Командир…

— Всё, иди. И ствол свой не забудь, вон он — под креслом, ты его мимо кобуры сунул.

Сергей подобрал ствол и направился к выходу из рубки. У самой двери он обернулся:

— Командир, я всё понимаю, исправлюсь, но разрешите вопрос?

— Валяй, — я подошёл к кофе машине и зарядил себе кружку, спать уже не хотелось от слова совсем.

— А как вы до меня справлялись? Я не про тревоги, понятно, сами себе вы их не устраивали. Спали то вы как? Один на корабле, долгий переход?

— А я и не спал.

— Несколько дней?

— Угу. Кофе, стимуляторы. Спать одному, ты это верно заметил, себе дороже. Редко — дремал тут. — Я похлопал по спинке своего кресла.

— Но это же вредно!

— Жизнь вообще вредное дело, он неё умирают, если ты не в курсе.

— Но ведь спать всё одно хочется?

— Хочется, а что делать? Заработать тоже охота.

— А нападёт кто? А вы устали, реакции ноль? — не отставал Сергей.

— Тапок в пол и ноги.

— И что? Помогало?

— В общем да. Я же тут, живой и не в ошейнике.

— А могли и в рабы?

— Легко. В Империи — легко, и не докажешь потом. Нет, конечно потом, со временем — докажешь, но это потом, как к Хозяину попадёшь, да и то — может и не свезти. Засунут на плантацию и вперёд — паши всю смену, пока ДНК сканер рядом не окажется. Но ты не переживай, это меня — на плантацию или шахту засунут, а вот такого красавчика как ты, в гарем определят. Евнухом.

— Бррр, — было видно, что моя страшилка сработала — его аж передёрнуло от такой перспективы.

— И что, вы вот так, весь маршрут — до сдачи груза, без сна?

— Я же тебе говорил — да, именно так.

— А автоматика?

— Я ей не доверяю. Иди спать. Жду тебя в рубке к девяти ноль-ноль по бортовому. Нам семь прыжков осталось — сам поведёшь.

Сергей открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но передумал и, коротко кивнув, покинул рубку, оставив меня в одиночестве. Удовлетворённо кивнув и пригубив кофе, я уселся в кресло, прокручивая в голове события последних дней.

Он появился в рубке без трёх минут девять.

— Командир! Оператор Клён к пилотированию готов! — Доложил Сергей встав около кресла второго пилота.

— Ну, раз готов, — я с кряхтеньем потянулся: — Тогда садись. Рули. Курс я проложил, топлива до Станции хватит. Развлекайся, я тут подремлю.

В ответ он коротко кивнул и уселся в кресло, не забыв тут же пристегнуться. Положив руки на джой и ручку тяги, Клён вопросительно посмотрел на меня.

Отвечать я не стал — пожал плечами, мол мне-то какое дело — хотел, так рули, и активировал планшет с сводкой галактических новостей.

— Командир?

— Чё тебе? — Я только что открыл раздел политической аналитики, приготовившись окунуться в море дерьма, которым щедро поливали друг друга противоположные стороны. Нет, честно скажу — груз био отходов, который я вёз в трюме на перерабатывающий завод был просто кристально чистой родниковой водой по сравнению в тем, что сочилось из этих статей.

— Ээээ… мммм… Разрешите начать движение?

— А мы что? Ещё не у Станции? — Я с деланым удивлением посмотрел вперёд и по сторонам, будто надеялся увидеть в иллюминаторах её силуэт.

— Нет, — растеряно ответил он.

— Чего, тогда стоим, кого ждём?

— Разрешения начать движение, — всё тем же, растерянным тоном, произнёс новоявленный пилот.

— Я его тебе дал, когда ты сел в это кресло. Рули давай, дай мне новости почитать.

— Есть, Командир!

Послышался нарастающий шум двигателей и корабль вздрогнул, набирая ход. Мысленно изобразив Знак Веры, я углубился в чтение.

Империя и Федерацию полным ходом шли к войне. В новостях обоих сторон обсуждалось последнее происшествие — в одной точке пространства пересеклись маршруты патрульных групп. На этот раз пронесло — противники, ограничившись словесной баталией разошлись, но кто его знает, что произойдет в следующий раз? Не выдержат нервы и привет, в смысле — Здравствуй, очередная Галактическая гражданская война. А в том, что она произойдёт я уже и не сомневался.

Где-то на середине этого грязекопания — я имею в виду чтения аналитики, я задремал и проснулся только от бодрого голоса диспетчера, приветствовавшего нас со Станции.

— Прибыли? — Зевнув и потянувшись, я потёр глаза кулаками.

— Да. — Коротко, с напряжением в голосе, ответил Клён, отчего я резко повернулся к нему. Забавно — от Сергей разве что не валил пар. Он сидел красный, взмокший и какой-то взлохмаченный.

— Что это с тобой?

— Всё нормально. Я провёл корабль.

— Перехватов не было? — Этот вопрос я задал исключительно формальности ради. Если бы нас кто-либо попытался б перехватить — комп оборался бы, гарантировано разбудив меня своими воплями.

— Нет, — подтвердил мои мысли Клён.

— Отлично. — я с удовольствием потянулся: — Запрашивай посадку. Я посажу, сдадим груз и в бар. Жрать охота….

— Отдыхайте, Командир, нас автопилот посадит.

— Как скажешь. — я взял планшет с пульта и начал копаться в новостных разделах, выбирая что-либо интересное.

— Анаконда! — послышался голос диспетчера: — Ваш запрос на автоматическую стыковку принят. Площадка ноль-три.

— Ну, вот и всё! — послышался голос моего нового пилота. Он, с видом человека, выполнившего трудную работу, отдыхал, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла.

Корабль коротко вздрогнул, меняя курс, и начал разворот к щели шлюза. Я не противник автоматики, сам часто врубаю автопилот, особенно после долгого и напряжённого перехода. Пусть он поработает, я хоть в сортир, пардон, сбегаю, до посадки.

По рубке снова пробежала короткая дрожь, и я бросил взгляд вперёд — на нас надвигалась, во всей своей красе Станция — классический дизайн, огромный куб, расцвеченный габаритными огоньками. Послышался шум двигателей — автопилот самостоятельно регулировал тягу, снижая её до оптимально разрешённой местными правилами.

Да, пусть он сейчас поработает.

Я ещё раз пробежался глазами по приборам и снова посмотрел на увеличивающуюся в размерах Станцию. Вроде всё было нормально, но в душе шевелился маленький червячок тревоги. Немного смущало, что комп перекинул всю энергию на двигатели — для соблюдения местного ограничения скорости в сто единиц хватило бы и нормальной подачи энергии, но он действовал в тесном контакте с компьютером Станции, а уж этот вычислительный комплекс не ошибается. Надо подать всю энергию — значит надо. Я вздохнул, мысленно обозвав себя параноиком, и открыл раздел развлечений.

Рейс из Сотиса был долгим, но прибыльным и я вполне мог ознакомиться с местной индустрией развлечений. Да и Сергею надо бы премию начислить — пусть к девочкам сходит, стресс снимет, вон как взмок.

Рёв форсажных двигателей и рывок корабля, вдавивший меня в кресло, выбил планшет из моих рук — я как раз рассматривал предложения эскорт компаний, планируя провести вечер в компании не обременённой комплексами красотки.

— Ой! Что… — Послышался сдавленный писк Клёна.

Корабль, на форсаже полным ходом пёр к Станции, целясь носом метров так на полста выше обрешётки шлюза. Что за хрень….

Я схватил рукояти, увидев, что Клён сделал тоже самое.

— Клён! Отпусти! Не лезь!

Тягу — на реверс. Джой — на себя.

Без результатов. Корабль не слушался управления. Я дёрнул ручки ещё пару раз — эффект отсутствовал.

Чёртова автоматика! Сейчас войдём в борт станции! А на такой скорости поля слетят, да и защитные системы однозначно воспримут это как акт агрессии — расстреляют нафиг.

Так.

Спокойно.

Управление заблокировано. Точнее — корабль под управлением Станции. Ну, Диспетчер, ну тварь! Стоп. Под управлением Станции — перебить канал связи, отключить режим авто.

Правая панель.

Список модулей корабля.

Перебираю строки в поиске модуля автопилота.

Нет…

Не то…

Нет. Да где этот чёртов автопилот?! Сейчас же врежемся……Ну диспетчер…ну….

Вот!

Торопливо жму нужную строку:

— Вы действительно хотите отключить автопилот?

— Да, тварь, да! Чёрт меня подери!

— Модуль отключён.

Гашу панель и хватаю рукояти управления. Корабль вздрагивает, переходя под мой контроль.

Есть!

Тягу — на полный реверс!

Поздно…поздно — чёрт, чёрт, чёрт!

Рукоять джоя — на себя! На себя и влево!

Нос Анаконды начинает задираться вверх, уходя от столкновения, но — медленно! Слишком медленно!

Твист ручки влево — корабль становится на ребро, объединённая тяга главного двигателя и маневровых начинает разворачивать более чем четырёхсот тонную тушу в сторону.

Увернулся!

Почти — с неприятным шелестом силовое поле входит в соприкосновение с бортом Станции, одновременно и отталкивая меня, и истончаясь на глазах, принимая на себя часть энергии столкновения.

— Эй! На золотой конде?! Что за пируэты? Вы там что — пьяные все что ли? — Из динамиков раздаётся полный удивления голос диспетчера, молодой девушки судя по всему: — Шалить — в другом месте. Ща штраф вкачу!

— Слышь, ты! Девочка! — Меня прорвало: — Это твой грёбанный комп нас чуть не расплющил о твою грёбанную Станцию. Свой штраф засунь себе знаешь куда? А ещё лучше — своим айтишникам! Я сейчас сяду и зайду к тебе — чиста побазарить за жизнь. Вазелин готовь! Т-т-варь!

— Ой, да как вы смеете, ТАК со мной… — внезапно она резко замолчала, а потом возобновила диалог: — Ээээ…На Анаконде, вы ещё тут?

— Тут. Жди. Захожу на посадку. — я как раз завершил разворот и теперь руками вёл корабль точно по центру шлюза.

— Командир, — послышался робкий голос Клёна, похоже, что мой срыв произвёл и на него впечатление: — К зелёным ближе надо бы, по МППСС….

— Заткнись! — Рявкнул я и на него: — И засунь свой Мэ-Пэ-Пэ…

— Анаконда. Приносим свои извинения — у нас был недокументированный сбой программ. Наши специалисты…

— Убью. Ваших. Специалистов! — отрывисто пообещал я, протискивая тушу корабля в щель шлюза.

— Уважаемый пилот! — Теперь вместо девичьего голоска из динамиков раздался густой мужской голос: — Говорит старший диспетчер Станции. От имени Станции приношу вам извинения за это досадное происшествие.

— Извинений мало! — Я погрозил кулаком Клёну, который явно собирался сказать что-то вежливое в ответ.

— Мы предоставим вам бесплатное ТО и заправку.

— Слухай сюда, старшой. — Я посадил корабль на платформу и отключил двигатели: — У меня две с четвертью сотни тонн дерьма на борту. Как ты думаешь — что бы было с вашей обожаемой Станцией, если бы я вот сейчас разбился бы?

— Ээээ… Да, у вас действительно такой груз, — несколько растеряно подтвердил старший диспетчер.

— Мне надо снять стресс. И снимать я его буду с той дурой, что меня чуть не разбила. — Прикрыв микрофон ладонью, я, повернувшись, подмигнул Сергею: — Познакомиться с девкой хочешь? С диспетчершой. Судя по голосу она ничего так.

— Нет, не при таких обстоятельствах, — отрицательно дёрнул головой он.

— Ну как хочешь. Чистоплюй. — Я убрал ладонь с микрофона: — Ну?

— Возможно мы сможем предложить вам другую… Эээ… Я хотел сказать другой способ снятия стресса?

— Возможно, — я припомнил раздел развлечений и покосился на Сергея. Ладно, не буду его смущать: — Ужин на две персоны в хорошем, слышишь — хорошем заведении.

— Без проблем! Наш администратор свяжется с вами через пару минут.

Отключив связь, я повернулся к Клёну: — Ну что, устроим им кровопускание?

Ужин оказался на удивительно неплох, что было странным для такого захолустья. Вот выпивка, та действительно была предсказуемо слаба. Но я ждал чего-то подобного и захватил с собой большую флягу с Лавианским бренди. Диди, конечно, вылакала всё, на том собрании, но эту заветную фляжечку я припрятал. Правда, из-за неё вышел небольшой конфуз — фляга была металлическая и, конечно же, зазвенела, когда я проходил через рамку металлоискателя — ещё одного признака, что спокойные времена подходят к концу. Положение спас администратор, прибывший лично, для оказания нам всех обещанных почестей и благ.

После второго глотка из фляги он подобрел и быстро решил проблему с местной охраной.

Пистолет, спокойно покоящийся в новой поясной кобуре, кстати, вопросов у охраны не вызвал.

— Фух… Здорово, — Клён отодвинулся от стола и ослабил ремень: — Давно я так не объедался.

Я молча кивнул — рот был занят десертом, местными, слегка подмороженными ягодами неизвестного мне дерева, а может и не дерева, кустарника. В конце концов — какая разница, если вкусно?

— Ты идти-то сможешь? — Я посмотрел на пребывающего если не в нирване, то точно рядом, парня.

— Постараюсь, — честно ответил он: — А что?

— Хватит тебе, Сергей, балластом на корабле быть.

— Я не балласт, — запротестовал он: — Я вон, восемь систем прошёл. Или вы меня списать решили?! — Немедленно напрягся он, покидая зону комфорта.

— Нет, списывать тебя я не собираюсь.

— Тогда?

— Ты же оператор беспилотника, да?

Он кивнул.

— Вот! Денег мы получили за это, кхм, не к столу будет сказано, задание, прилично, хватит на твой модуль.

— Пойдёмте! — Сергей мигом вскочил, уловив ход моих мыслей.

— Не так быстро, оператор Клён. На этой Станции твоих модулей нет, я уже проверил.

— Так полетели на другую? Где они точно есть!

— Не спеши, сядь. Ягоды вот ещё остались, не пропадать же добру. Поешь.

— В меня больше не влезет.

— А ты попрыгай, утряси.

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня гадая — это приказ или шутка, но потом пододвинул себе блюдо и принялся за десерт.

— Кроме того, — продолжил я, покачивая свой бокал с остатками бренди: — Нам нужен хороший модуль и хороший ассортимент кораблей. Поясни мне, а то я что-то не понимаю. Ты же на Имперском линкоре служил, верно?

— Угу, — неразборчиво пробурчал он сквозь набитый рот.

— А что тогда ты всё Кондор, да Кондор? У вас же должны были Имперские модели стоять на вооружении?!

— Они и стояли, — мой потенциальный оператор наконец прожевал и теперь мог говорить понятно: — У нас, большая часть беспилотников и была, Имперского образца. Типовой Имперский истребитель. А я — в разведке был, мы на Ф-63, Кондорах, то есть.

— Ясно. — Я допил остатки бренди и, со стуком, поставил бокал на стол: — Тебе-то что брать будем?

— Надо смотреть. Истребитель, это да — хочется, но у него броня пшик… Их стаями запускать надо.

— Мде…

— А этот, как его — Тарзан?

— Тарпан?

Я кивнул. Я особо не следил за новинками среди беспилотников, знал, что они есть, что флоты их широко используют и что даже есть, проводятся соревнования среди пилотов — что-то вроде гладиаторских боёв, но не более того. Были дела и по важнее.

— И какой из них лучше?

— Смотри. — Сергей взял с блюда несколько ягод.

— Это Тарпан. — Он подтянул к себе пустую тарелку из-под хлеба и положил на край крупную ягодину.

— Крупный, хорошая защита, но слабое оружие и медленный. Это, — он положил на противоположный край небольшую ягодку: — Имперский истребитель. Манёвренный, злобный и дохлый, — слегка нажав на плод Клён выдавил на белую поверхность лужицу желтоватого сока.

— А это Кондор, — на середину тарелки легла третья ягода обычного размера.

— Я понял, — пример был нагляден и понятен: — Так что брать будем?

— Не знаю, — он сгрёб ягоды с тарелки и закинул в рот: — Что бы ты, как командир, хотел бы от меня?

— Клён! Ну мне откуда знать, что ты можешь. Мне всё нужно — и защиту, и атаку. Ты сам — в чём сильнее, что лучше получается, к чему душа лежит?

— Наверное тогда всё-же Кондор. Привык я к нему.

— Принято! — Я хлопнул ладонью по столу: — Пошли на корабль, сейчас, по карте, прикинем — где ближайшая хай-тек система, и туда.

Нужная нам система нашлась быстро. И рядом — всего в каких-то сорока световых годах, ерунда — пара прыжков и мы на месте.

— Командир, — обратился ко мне Клён, когда я, получив добро на взлёт, уже готовился оторвать корабль от платформы.

— Командир, разрешите мне вывести корабль со Станции?

Я посмотрел на него с сомнением. Одно дело провести корабль через несколько систем, тут ума особо и не надо — вышел из прыжка, отошёл от звезды, и ложись на новый курс.

А вот покинуть Станцию — это совсем другое дело.

Тут и глазомер нужен, и корабль ощущать — я про его габариты и инерцию. Да и кроме того — взлетаешь ты с платформы, а она — вращается со всей Станцией, и ты, соответственно — тоже, вращаешься. Не помню, как это в школе называли — общая система координат что ли? Не важно. Важно то, что, пройдя сквозь шлюз, корабль вращаться вместе, то есть синхронно со Станцией, переставал и вот тут требовалось мастерство и опыт — нужно было, ювелирно подрабатывая маневровыми, постоянно выравнивать корабль относительно Станции, наружной обрешётки шлюза. Я эту особенность прочувствовал на своей шкуре — когда в первые недели обладания Анакондой умудрился застрять и заклиниться в этой решётке.

— Нет. Клён, в другой раз. Смотри как я делаю и набирайся опыта.

В ответ он кивнул и обиженно засопел.

— Подхожу к шлюзу, — я решил комментировать свои действия: — Подходим так, чтобы верхняя плоскость шлюза казалась на уровне глаз пилота.

— Командир? — Прервал только начавшуюся лекцию Клён.

— Не отвлекайся!

— А шасси, Командир, убирать, когда?

Я бросил короткий взгляд на индикатор состояния посадочных опор. Чёрт! Индикатор весело горел синеньким — лапы убраны не были. У-упс…

— Заметил? Молодец! Проверку на внимательность почти прошёл. Что ещё заметил? — Произнеся это я быстро огляделся, уффф… Нет, вроде всё остальное было штатно.

— Космос, Клён, это не то место, где можно пренебрегать мелочами, тут, — я начал проходить щель шлюза и прервался — прямо на нас пёрла Кобра. В последний момент она резко отвернула и прошла где-то по левому борту. Я не обратил внимания на неё — за Коброй на меня накатывался Тип-7. Сквозь лобовое стекло было видно отчаянно жестикулирующего пилота. Семёрка не стала пытаться просочиться мимо, она сдала назад и ушла вниз, под обрешётку, давая нам дорогу.

Я удовлетворённо кивнул — кыш, мелочь!

Лёгкий Крейсер идёт, не чета вам.

Отработав коррекцию и выровняв корабль относительно Станции, я выжал газ и начал быстро удаляться от шлюза, попутно разогнав стайку Сайдов.

— Так вот, Клён. Это космос. Тут важна — каждая мелочь. Ладно я… Эээ… Мы. Мы с тобой — проффи, а остальные? Вот ты заметил — сколько придурков только на этой Станции? Их толпы, Клён! Толпы! Понапокупают лицензий, а водить не умеют! Вот и прут по встречке! Козлы, да? Вот, помню — меня готовили, так мы с МППСС чуть ли не спали. Не то, что сейчас!

Со стороны кресла второго пилота послышалось осторожное покашливание.

— Что, Клён?

— Я, прошу прощенья, Командир, но вообще то все эти козлы были правы.

— С чего ты взял?

— Вы на красный шли. А надо было…

— Сам знаю, КАК надо! Заметил? Молодец. Второй тест пройден. — я наклонился над радаром изображая изучение обстановки в пространстве перед прыжком. Было стыдно — распустил хвост перед парнем, а сам накосячил. Попёрся по красной стороне шлюза. Не удивительно, что тот пилот Семёры так руками махал — я ж по встречке пёр.

— Эээ…Командир?

— Оператор Клён! Примите управление и отправьте нас к конечной точке!

— Спасиб… Ой! Есть, Командир! А провести заправку можно?

— Не нужно, но можно. Только в гравитационный колодец нас не урони. Выбраться то мы выберемся, но ремонту потом….

— Есть, Командир, понял. Буду предельно осторожен!

Сергей вывел тягу на оптимальное для маневрирования значение и начал плавный разворот, выводя корабль на курс прыжка.

— К прыжку готовы! — Доложил он и я кивнул — дерзай.

Выйдя из прыжка Клён сбросил скорость, плавно выводя нас на самую границу фотосферы звезды. Тихо заурчал топливосборник, пополняя запас топлива и я удовлетворённо кивнул — корабль шёл со средней скоростью, точно на оптимальной для дозаправки высоте — немного выше высвеченной компом границы гравитационного колодца.

— Неплохо, Сергей, совсем не плохо. Всё, отворачивая и ложись на курс.

— Так бак ещё не полон? — удивился он, но не стал спорить и повёл Анаконду в сторону от звезды.

— Смотри. Мы удаляемся, но сосалка ещё работает. Пока будем отползать она добьёт бак до верха. И заправимся под завязку и не перегреемся. Понял?

— Ага!

С лёгким щелчком топливосборник отключился.

— Ложусь на курс прыжка, — доложил он, нацеливая корабль на обведённую компом в кружок, звезду.

— Клён, докладывать о каждом своём действии не обязательно. И знаешь, — я немного помолчал, собираясь с духом — признавать свои ошибки было не легко:

— Я тогда, при выходе со Станции был не прав. Мой косяк. Не обратил внимания на огни. Так что ты те слова мои, ну про козлов и прочее ворчанье, ну, не обращай на них внимание. Хорошо?

— Всё нормально, Командир. Вы и так перегружены, даже и не знаю, как вы столько времени, в одиночку, со всем справлялись. Ничего, теперь я с Вами, помогу. Мы на курсе, разрешите произвести прыжок?

— Жми! — Я облегчённо откинулся в кресле, наблюдая привычную картину — звёзды вокруг нас ускорили свой бег, вытянулись в полоски и пропали — нас обступил туман прыжкового туннеля, в самом конце которого начала расти небольшая светлая точка — звезда нашего конечного пункта назначения.

Глава 4

Станция Хай Тек системы ничем особенным от всех других, виденных мною ранее, не отличалась. Та же центральная ось и несколько жилых колец. Предсказуемо сонный диспетчер, позёвывая, дал добро на посадку и отключился.

— Вы сами или мне доверите? — Повернулся ко мне Клён, и я разрешающе махнул рукой. Пусть развлекается — мне эта рутина уже порядком поднадоела. Но, к моему удивлению, он тоже не стал заморачиваться — выровняв корабль напротив шлюза, Клён сбросил скорость и активировал автопилот.

— Хм…. Прошлого раза мало? — Недовольно осведомился я, наблюдая, как автоматика плавно подводит нас к внешней обрешётке.

— Два раза в одну воронку не попадает, — беспечно отмахнулся он, но всё же придвинулся к рукоятям управления и, на всякий случай, открыл правую панель, готовясь в случае чего аварийно обесточить систему автодока.

— Случаи разные бывают, — буркнул я себе под нос и включил планшет, надеясь заблаговременно прицениться к модулям с беспилотниками. Едва экран включился как на меня, с его поверхности уставилось чьё-то сильно бородатое лицо. Текст ниже гласил — Юрий Гром, новый Диктатор Галактики.

— Ну, зашибись!

— Что, Командир?

— Нет, ничего, это я так, новости читаю.

Сергей кивнул, возвращаясь к наблюдению за посадкой, а я ткнул пальцем в текст, ожидая появления статьи с более подробной информацией. И она последовала.

Некто Юрий Гром, до сих пор особо ничем не выдающийся главарь одной из пиратских банд, толерантно именуемый в СМИ лидером независимых пилотов, сумел прибрать к рукам несколько систем и пробиться к сильным мирам сего.

Объявив себя Диктатором, он сумел привлечь на свою сторону приличное количество систем, ранее гордо именовавшихся независимыми, и теперь они начали перетаскивать под своё крыло и другие системы, а порой и целые сектора, ранее присягавшие Империи или Федерации. Где шантажом, где подкупом, а кое где и просто военной силой.

Нельзя сказать, что остальные правители отнеслись к этому спокойно, но и Империя, и Федерация были прежде всего крупными бюрократическими образованиями маховики которых раскручивались очень медленно, так что пока всё ограничилось громкими нотами протеста.

Кроме того, большие дяди и тёти были заняты очередной склокой — конфликт в Mu Koji продолжал набирать обороты и это давало шанс свежеиспечённому Диктатору продержаться какое-то время, накапливая силы для защиты своих владений, а что наезд последует я даже и не сомневался.

Несмотря на то, что статья была написана сильно ангажированным журналистом, кое-что полезное я сумел выцепить. Так, для своих сторонников, Юрий приготовил неплохие плюшки. Кроме денег, его, хорошо зарекомендовавшие себя последователи, могли претендовать на новейшую разработку — неуправляемые ракеты, которые при попадании вырубали прыжковый двигатель.

А вот это уже было серьёзно.

Я часто оставался без законной премии, когда полудохлая цель успевала, теряя последние проценты корпуса, удрать в гиперпереход, оставляя меня без заработка. Такая ракета — мечта пирата или охотника за головами и, совсем не удивительно, что данная разработка появилась именно тут — у так называемых независимых, или, если говорить откровенно — у самых банальных пиратов… Эээ… Пардон — у неприсоединившихся независимых пилотов, сумевших придавить откровенных анархистов, беспредельщиков и прочих отморозков, тем самым придав себе флёр законности и порядка.

Корабль качнуло, и я оторвался от экрана — мы сели. Взглянув ещё раз на бородатую рожу новоявленного претендента на господство в пузыре, я отключил планшет.

— Пошли, Клён, — я отстегнул ремни, и, потянувшись, встав из кресла: — Пора тебе игрушки купить.

Заведение, предлагавшее беспилотники и модули управления, втиснулось в самом конце уровня верфи — нам пришлось изрядно прогуляться, прежде чем мы нашли его.

Внутри откровенно скучал продавец, мужчина средних лет, облачённый в фирменную одежду — костюм светло бронзового металлика, должный, наверное, изображать нечто вроде робота, намекая на высокие технологии, доступные здесь к приобретению. По крайней мере мне именно так показалось.

— О! Покупатели! Рад, очень рад! Заходите, что я могу для вас сделать?

У меня появилось желание ответить ему неприличной просьбой, но Сергей дёрнул меня за рукав, привлекая внимание к выставленным посреди довольно просторного зала, моделям беспилотников.

— У вас тут что, все модели есть? — Не скрывая своего удивления спросил он: — Это же Имперский истребитель, он же не для свободной продажи?!

— Молодой человек! — Было видно, что продавец был рад возможности поболтать: — У нас есть всё! Фирма!

— И шлемы управления? — Сергей просто облизывал модели, и я отошёл в сторону, чтобы не мешать ему. В конце концов — это его игрушки, вот пусть он и выбирает себе.

Вместо ответа продавец нажал что-то на своём комме и часть подиума отошла в сторону, а из появившегося в полу проёма поднялось кресло — стандартное пилотское кресло с несколькими шлемами, небрежно брошенными на сиденье.

— У нас вы можете не только приобрести понравившуюся вам модель, но и выбрать оптимальный для вас вариант управления, — произнёс он заученную фразу, и я тихонько вздохнул — сейчас он раскрутит Сергея, а точнее меня — платить-то мне, по полной.

— Так же, только у нас, вы сможете не только выбрать подходящую именно вам модель, но и провести её тестирование! — рподавец продолжал грузить Сергея: — Выберите модель, сядьте в кресло, наденьте шлем и — летите! У нас готовы десятки различных симуляций — здесь вы сможете проверить как поведёт себя ваше новое приобретение в различных боевых условиях — хоть в открытом пространстве, хоть среди астероидного поля! Попробуйте! — Он сгрёб шлемы, освобождая сиденье и отступил в сторону, приглашая Сергея занять место.

— Командир, я попробую? — повернулся тот ко мне.

— Валяй, тебе же на этом летать.

Получив разрешение Сергей мигом забрался в кресло и протянул руки к шлемам.

— Вам какой? — Продавец, явно искушая его, покачал все три в руках.

— А они что, разные?

Мне стало интересно, и я подошёл по ближе. На мой взгляд все шлемаки были практически одинаковые. Все сферической формы с мощным, сильно выдающимся вперёд, забралом. Но присмотревшись по внимательнее я уловил некоторую разницу.

— Вы не могли бы пояснить, — я ткнул пальцем в один из шлемов: — А чем они различаются? Вот скажем этот, — я постучал по пластику ближайшего: — От других?

— Вот этот, — продавец поднял по выше первый шлем: — Это Имперская модель. Можно сказать — нестареющая классика. Выбор военных. Простой и надёжный.

— То есть функций в нём по минимуму? — уточнил я.

— Ну да.

— С этим ясно. А что про остальные скажите?

— Федеральная модель, — он передал Имперский вариант Сергею и покрутил в руках следующий образец: — Добавлены некоторые функции — календарь, часы…

— Косметика, короче, — прервал его я.

— Ну… В общем да, — поняв, что платить буду я, он не стал спорить и передал Федеральную модель Сергею.

— Вот! — Продавец засунул руку в шлем и поднял его на уровень моего лица: — Лучший из всех возможных вариантов! Стандартный набор опций, но… — Он встряхнул шлем: — Здесь так же есть — календарь, органайзер, часы, будильник, кондиционер, подача горячего питания, но это ещё не всё! Тут есть…

— Скажите, — я протянул руку, снимая его с руки продовца — шлем оказался достаточно увесистым: — Может он и сам воюет? И сопли мне вытирать будет?

— Сами подотрёте, — продавец отобрал шлем и протянул его Сергею, понимая за кем тут будет последнее слово, несмотря на все мои старания: — Смотрите, молодой человек. Тут есть опция подключения к галнету и, при покупке, я покажу вам некоторые недокументированные опции. Сможете серфить по сети в свободное время.

— Возьмём, а? Командир? — Сергей покосился на меня, но ответить я не успел — продавец, почуяв добычу продолжил:

— Вы знаете, этот шлем — да-да, именно эта модель, она была разработана Независимыми, и имеет целый ряд дополнений — в отличии от остальных.

— Дорогие? — Я немного подался вперёд, желая хоть как-то предотвратить закономерно ожидаемый развод на деньги.

— Вы потянете, — продавец смерил меня оценивающим взглядом и повернулся к Сергею:

— Мы можем предложить Вам, как дополнительную опцию, массажный воротник. Он позволит вам постоянно находиться в боевой готовности, снимая усталость и напряжение, пока вы находитесь в боевом дежурстве. К нему можно подк…

— Скажите, уважаемый, — перебил его речь я: — Может у вас и полный костюм виртуального присутствия есть? На всё тело?

— Конечно есть! Одна из последних моделей, с широким выбором программ отдыха и релаксации! Операторам беспилотников часто приходится проводить долгие часы в ожидании команды, и, специально для таких случаев, был разработан особенный костюм! — Продавец торжествующе возвысил голос, словно эту технологию придумал он лично, и, выдержав небольшую паузу, продолжил: — В нём вы сможете коротать время одновременно находясь и на боевом посту, и в виртуальном…

— Борделе, — закончил за него я: — Нет, нам это не нужно. Спасибо.

— Не обязательно там. Есть программа рыбалки, горные лыжи, бильярд, карточные игры.

— Ага. Покер на раздевание. Ясно. Берём только шлем.

— Командир? Может хоть воротник возьмём? — Сергей расстроено посмотрел на меня.

— Оператор Клён! Вы не будите сидеть сутками в этом. — Я ткнул рукой в шлем, который он прижимал к груди: — Сергей, — видя его расстройство, я смягчил тон: — Ты что, не понимаешь? Этот шлем для рейдеров делали. Для пиратов. Это им надо сутками в засаде сидеть и быть готовыми в любой момент начать атаку. Нам то это зачем? Да и воротник этот — ты не успеешь устать, у нас с тобой бои эпизодические. Мы — мирные торговцы, — я выразительно посмотрел на продавца и тот кивнул — мол да, понимаю — вы насквозь мирные, прямо пацифисты-толстовцы.

— Ну… Командир…

— Сергей. — я махнул рукой: — Тебе летать. Я оплачу, только просьба — подумай и купи именно то, в чём тебе удобнее будет работать. Ра-бо-тать. И учти. Этот костюм — это не скафандр. А выбьют стекло кабины? Сдохнешь же. Он же не герметичен. А развлечений тебе и на Станции хватит. Если доберёмся до неё. И — что бы мы могли добраться, тебе нужен…

— Да понял я, понял, — он вздохнул и вернул навороченный шлем продавцу: — Я этот возьму, Федеральный.

— Отличный выбор! — не замедлил похвалить тот: — Золотая середина! Кресло — с массажем берёте?

Я вздохнул и отошёл — пусть сам выкручивается.

Некоторое время я потратил на разглядывание выставленных моделей. Когда разглядывать стало нечего — перешёл к демонстрационным экранам, развешенным по стенам торгового зала. К сожалению, на всех экранах крутили один и тот же ролик — молодой и симпатичный оператор залезал в навороченное кресло, надевал на голову шлем — очень похожий на последний, клал руки на рычаги управления, появившиеся из подлокотников и замирал неподвижно. Камера наезжала на него, экран чернел и, в следующий миг, снова загорался, демонстрируя стандартный интерфейс управления беспилотником. Далее беспилотник последовательно побеждал Кобру, Фер де Ленса и Питона. Экран снова смаргивал — теперь у него на коленях сидела привлекательная шатенка. Он снимал шлем, и девушка благодарно прижималась к его щеке. Целомудренно.

И — по новой.

Моего терпения хватило на два просмотра. Когда оператор полез в кресло в третий раз я решил, что насмотрелся достаточно и повернулся к Сергею.

Он сидел уже в четвёртом кресле — рядом с первым из пола поднялись ещё три.

— Ну и какое лучше? — Я подошёл к ёрзавшему на мягких, даже на вид подушках, Сергею.

— Вроде вон то, — указал он через одно от себя: — Это слишком мягкое.

— Вы правы! — Продавец аж всплеснул руками, восхищаясь выбором покупателя, и я покачал головой — этот впариватель начал меня раздражать.

— Оно Имперского образца! А у них — функциональность прежде всего. Вы же — воин и комфорт вам чужд!

Сергей кивал, соглашаясь с каждым словом продавца.

— Но мы можем помочь вам скрасить долгие часы боевого дежурства. У нас есть ряд апгрейдов, которые…

Я перестал прислушиваться к его болтовне. Так. Пора вмешаться, а то скоро мой юный друг будет этому типу просто в рот смотреть. Гипнозу он что ли обучен? Прям заворожил парня.

— Ну, раз вы с креслом определились, — я подошёл и положил руку на Имперское изделие: — Ты сам-то беспилотник выбрал?

— Эээммм… — Он вопросительно посмотрел на мужчину и тот приготовился к новой тираде.

— Стоп! — Я хлопнул в ладоши: — Сергей. Поправь меня. Ты мне говорил, что Имперский самый вёрткий, но дохлый, а тарзан, тьфу — Тарпан, медленный и неповоротливый. Так?

— Да.

— Отлично. Милейший, — я повернулся к продавцу: — Нам пожалуйста два модуля. Максимальный класс у них — пятый, да? Вот нам он и нужен. Один с Кондором, другой с Имперским. И счёт.

— Какую модификацию брать будите? С каким вооружением, обвесом?

— Цена отличается?

— В базовой версии — нет.

— Отлично! Сергей — ты из чего лучше стреляешь? Ну — лазеры, плазма?

— Я мало стрелял. Я же в разведке был. Дальней.

— Понял. Тогда нам пожалуйста — один с пулемётами и один с лазерами. Пульсирующими.

Продавец кивнул, что-то набирая, но своём комме и тут мне в голову пришла идея.

— Скажите, а с торпедами беспилотников у вас нет?

— С чем? — Он оторвался от экрана и недоумевающе посмотрел на меня.

— С торпедами. Противокорабельными.

— Вы что? Там же… она же с беспилотник размером, торпеда-то?!

— То есть — с торпедами нет?

— Нет.

— Эхх…а ещё говорили, что у вас всё есть. Ну а хоть с ракетами найдёте?

— Нет.

— Выписывайте, что есть. — Я огорчённо вздохнул. Жаль. Шустрый беспилотник имел неплохие шансы быстро подскочить к крупной цели и всадить торпеду с короткой дистанции.

— Готово, — он протянул мне планшет, и я не глядя завизировал покупку.

— Пошли, — кивнув моему спутнику, я двинулся к выходу.

— Доволен? — спросил я Сергея, когда мы отошли от офиса компании.

— Ну… Да, в общем-то.

— Вот и хорошо. Есть будешь? А то я что-то проголодался, пока ты муками выбора терзался. Пошли, перекусим.

— Командир, а дорого вышло? Хотя бы примерно — сколько?

— Зачем тебе?

— Мне же эту сумму отработать надо будет. Вы же на меня потратились.

— Послушай, — я остановился и повернулся к нему: — Отрабатывать ничего не надо. Считай это инвестицией. В тебя. Да и чего отрабатывать-то? Если спасёшь корабль хоть один раз — считай всё окупилось сразу.

— Я постараюсь.

— Нет. — Я остановился и повернувшись к нему, ткнул его пальцем в грудь: — Ты не постараешься, ты будешь изо всех сил работать. Понял?

Он молча кивнул.

— Вот как взлетим, так сразу надевай свой шлем и тренируйся. До седьмого пота. Понял?

Он часто-часто закивал головой.

— Мне нужен напарник, на которого я точно смогу рассчитывать. Рассчитывать и быть уверенным, что он прикроет меня.

— Ага.

— Ну и хорошо. А теперь пошли есть. А то жрать, мне точно, хочется конкретно так.

— Один вопрос, разрешите?

— Ну?

— А куда мы сейчас?

— В кабак, куда же ещё. Пошли.

— Нет, я про потом, после ужина? Куда летим?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Не решил ещё. Наверное, в Сотис снова смотаемся. Перегон большой, будет время и тебе потренироваться и повоевать, если что. Места там дикие, отморозков хватает. Да и денег немного подзаработать не помешает, всё же потратился я прилично.

Он кивнул, и мы молча шли до самого кафе.

В рубке нас ждал сюрприз. Не могу, не покривив душой сказать, что неожиданный — я и ожидал, что инженеры фирмы успеют закончить все работы до нашего возвращения, но я всё же надеялся, что нас дождётся хоть кто-то, кто расскажет, как этим пользоваться. Но я забежал вперёд, извините.

Когда мы вернулись, в рубке, в её левом дальнем углу, возвышалось нечто высокое, накрытое серебристой плёнкой.

— Полагаю, это твоё заведование, — повернулся я к Сергею: — Иди, осваивай.

Я легонько подтолкнул Сергея по направлению к плёнке. Дважды его просить не потребовалось — он мигом оказался рядом с этим нечто и, одним рывком, сдёрнул её. Под плёнкой, предсказуемо, оказалось кресло и какая-то невысокая колонна, торчавшая из пола рядом с правым подлокотником. Её венчал шлем, и всё вместе, это напоминало некий памятник. Сзади кресло плавно перетекало в нечто высокое, под потолок, вызывавшее смутные ассоциации с платяным шкафом. Странно. Те кресла, что мы осматривали, были обычной высоты и безо всяких пристроек сзади.

— Ух ты, — он плюхнулся в объятья кресла и расплылся в довольной улыбке: — Мягко то как!

— Мягко? Погоди… — Я активировал комм и запросил финансовую сводку. Я точно помнил, что выбранное мною и одобренное Сергеем Имперское кресло было жёстким — минимальный военный комфорт, как и пел продавец.

— Вот же жук! — Я покачал головой, одновременно злясь и восхищаясь продавцом.

— Что-то не так, Командир?

— Эта сволочь продала нам самую дорогую модель! — Я открыл детализацию счёта.

— То, последнее, что ты смотрел, кресло плюс полный костюм вирт реальности. Вот же… — Не найдя подходящего эпитета, и не желая ругаться при Сергее, я замолк.

— И что? Вернём?

Я оторвался от экрана и посмотрел на него. Сергей полулежал в кресле, положив руки на широкие подлокотники и наслаждался. Даже с того места где я стоял, было видно, как он наслаждался новыми ощущениями.

Глядя на его довольную рожу мне оставалось только вздохнуть: — Оставим.

— Спасибо, командир!

Я вздохнул снова и вернулся к изучению счёта.

— Так. Шлем он нам дал правильный, Федеральную модель. А тут, — я подошёл к задней стенке кресла и присмотрелся: — Ага, вот. — вытянув руку я коснулся сенсора замка, и створка уползла вверх, изгибаясь и скрываясь где-то внутри спинки кресла.

— Сергей? — Подозвал я его: — Посмотри.

Внутри было пусто, только из стен торчали какие-то форсунки.

— Как думаешь, что это? На душ похоже. Но душ у нас и так есть. — Я поколебался и шагнул внутрь. Едва я встал посреди шкафа, как раздался короткий и какой-то недовольный писк.

— Не нравлюсь ему я.

— Секундочку. — Сергей сунул мне шлем и начал торопливо раздеваться.

— Учти, нальёшь мне тут воды — убирать сам будешь.

— Это не душ, нам про такое рассказывали, в Академии. — оставшись в одних трусах он шагнул внутрь.

Снова недовольный звук.

— Не работает, — констатировал я: — Может сервис вызовем? Сколько у нас на это гарантия?

— Шлем, — Сергей требовательно потряс рукой.

— Держи. — Отдав ему шлем, я отошёл на пару шагов: — А ты прикольно смотришься — в шлеме и трусах.

Он не ответил, устраиваясь по центру шкафа. На этот раз звука не последовало, но зато появилась красная полоска сканера. Она начала свой бег от пола и, дойдя до его трусов пропала.

Зато снова возник тот же писк.

— Понял! Командир, отвернитесь.

— Зачем?

— Мне трусы снять надо. — Он щёлкнул резинкой своего исподнего по животу.

— Снимай так, я, чай не баба, ничего нового не увижу. А был бы бабой — тем более ничего.

Он помялся, но всё же снял их и бросил на кучу одежды.

На сей раз сканер добрался до его шлема без проблем. Коснувшись нижнего края, полоска изменила цвет на зелёный и аппарат проиграл пару мелодичных тонов. Одновременно с этим, сверху шкафа, быстро поползла вниз шторка двери.

В закрытом положении шкаф пробыл секунд тридцать, после чего створка, сопровождаемая приятным перезвоном, поползла вверх. То, что я увидел внутри, заставило меня отшатнуться. Нет, головой я понимал, что это Сергей, но вот его внешний вид… В общем инстинкты оказались сильнее разума.

В открытой нише стояло нечто гуманоидное — две руки, две ноги, одна голова однозначно указывали на этот факт. И, в то же время — серая, вся в каких-то прожилках и наплывах кожа, веер коротких, разнокалиберных щупалец, выходящих оттуда, где у Сергея было мужское достоинство, так же твёрдо указывали, что это не человек.

Так что — голова-головой, а рука моя, самостоятельно нащупала кобуру и отщёлкнула замок её крышки. Холод и тяжесть оружия немного остудили меня. Может это всё же Сергей? Кто их знает эти технологии современные — прыснули какую-то ДНК-гадость, вот он и мутировал? Кто этих независимых знает — вполне может статься, что это не кресло оператора, а какая-то походная био-лаборатория. Вот продавец нам её и впарил, гад! Один хрен мы тут пролётом, не местные.

Монстр же, заметив мои действия, прогундосил нечто нечленораздельное, и вытянул лапы, явно намереваясь вцепиться мне в горло.

Действую рефлекторно я вскинул пистолет и нажал спуск.

Скоба спуска не шевельнулась! Ничего! Пистолет даже не щёлкнул осечкой!

Ну, Тод! Раритет, мля!

Блин, предохранитель!

Щёлк!

На всякий случай я и затвор передёрнул, отчего находившийся в стволе патрон, блестя жёлто-зелёными боками гильзы, улетел куда-то вправо.

Готов!

Я снова вскинул оружие.

Монстр замахал лапами в воздухе, заклокотал, зашипел и отступил назад, в шкаф, понимая бесполезность сопротивления. Там, внутри, он схватился за голову и заревел, забулькал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Испугался, гад?

Я навёл ствол ему в брюхо и взял оружие двумя руками — только дёрнись, мутант! Я те сразу пулю в брюхо — в мед центре, надеюсь, смогут чужое ДНК отделить. В крайнем случае восстановят его по базовой матрице.

Монстр тем временем продолжал трясти зажатой руками головой.

Эх… Мучается. Надо помочь, всё ж он неплохой парень. Был.

Я глубоко вздохнул, успокаивая дрожащие руки, и навёл оружие на область сердца монстра — туда, где оно у человека — возможно мутации так далеко ещё не дошли, всё же эту гадость напыляли и нужно время, что бы изменения коснулись и внутренних органов.

— Ты меня ещё благодарить будешь, — прошептал я и задержал дыхание, готовясь нажать на спуск.

Монстр отчаянно затрясся и его голова, покрытая такими же серыми наплывами, как и всё тело, с лёгким чавканьем отделилась от тела.

— Нет! Командир! Не стреляй! — Заорала появившаяся на плечах голова Сергея: — Это костюм! Это я!

Он выставил между собой и мной снятую голову, и я увидел — в ней отверстие, обрамлённое лохмотьями серой шкуры. В дыре проглядывали внутренности шлема вирт реальности.

— Это точно ты? — Не опуская ствола я сдвинулся вправо, что бы снятая голова не перекрывала линию стрельбы.

— Да я это, я! Командир, ты чего? Это же новый костюм вирт реальности?

— Ты как себя чувствуешь? Ничего не болит? Мутации далеко зашли?

— Да всё в норме. Это — костюм! Тут, внутри, — он обвёл свободной рукой вокруг: — 3Д принтер. Он мне напылил это всё.

— Костюм? — Я немного опустил пистолет и подошёл поближе: — Ты точно не мутировал?

— Чего? — От удивления у Сергея даже отвисла челюсть.

— Это технология независимых. А они там все на голову больные. — Я убрал пистолет в кобуру и поискал глазами патрон. Он нашёлся около входа в рубку, и я, отойдя в сторону, подобрал его.

— Ты знаешь, — я подкинул патрон в воздух и поймал его: — Я повидал многое, и когда из этого, — я показал патроном на шкаф: — Полез монстр… Ну, ты понял.

— Вы отстали от жизни, Командир.

— Отстал? Наверное, — подойдя к Сергею, всё ещё стоящему в шкафу, я несильно ткнул его кулаком в один из наростов на животе. Мой кулак с негромким хрустом проломил что-то вроде корочки и это простое действие вызвало цепную реакцию — серая кожа покрылась трещинами и начала осыпаться на пол шкафа точно, как высохшая краска. Что-то загудело, в полу открылись отверстия и серые чешуйки поползли к ним, увлекаемые потоками воздуха.

— А вот так он снимается. — Проследив мой взгляд пояснил он.

— Хм. А эти щупальца?

— Это же жизнеобеспечение! Да, Командир, кресло зарядить бы надо.

— Зарядить?

— Ну там сока налить, к корабельной фановой оно уже подключено.

Я рассеяно кивнул, разглядывая сложное устройство, выглядящее как обычное кресло. Ничего себе — до чего технологии дошли!

— Скажи, я как давно эта технология… Я про напыление. Как давно её запустили?

— Да года два как. Я Академию заканчивал — первые образцы только поступили в свободную продажу.

— А чего она, то есть костюм этот — серый?

— Можно любой цвет выбрать, даже с рисунками. Только краску зарядить надо, её в комплекте нет.

— Хм… И как долго оно держится?

— Пока целая. Вот стоит повредить, поцарапать или пробить — всё. Рассыпается за несколько минут. Да вы и сами видели. Я чего возился, — он покрутил в руках шлем: — Не мог, не разобрался с застёжками шлема. Не привык ещё — тут пара сенсоров по краям есть, вот я их и искал. Долго.

— Понял. — Кивнув головой, я направился к своему креслу.

— Командир, а вы сами попробовать не хотите? — Окликнул меня Сергей: — За этой технологией будущее! Попробуйте!

— Нет уж. Спасибо. — Я уселся в своё, старомодное и простое, без этих всех новых наворотов, кресло: — Ты, развлекайся, осваивайся, а я делом займусь. Не забыл — мы в Сотис идём?

— Принято командир! — Клён снова нахлобучил шлем, отчего его голос сразу стал каким-то глухим: — Я буду в готовности к бою через минуту.

Створка снова поползла вниз, отсекая его от пространства рубки и я, отвернувшись от этого чуда техники, активировал карту — надо было проложить курс и прикинуть маршрут, дорога ожидалась долгой.

Нас перехватили на третьем прыжке от Сотиса. На сей раз мой трюм был забит контами с водородным топливом и неудивительно, что пара отморозков, выскочивших из-за небольшой мёртвой планеты в ничейной системе, решила ими поживиться. Само по себе топливо стоило копейки, и серьёзные парни таким грузом брезговали, но эти похоже были из новичков.

— Какой большой транспорт! — Послышался довольный голос из трансляции: — Эй, на Конде! Господь велел делиться — и амёба разделилась пополам. А потом — ещё раз. Ты же не против Господа нашего?

— Я атеист.

— Это не важно. Сейчас мы тебя убивать начнём — сразу все молитвы вспомнишь.

Удрать не получалось — я только закончил пополнять топливо и сейчас медленно разгонялся, удаляясь от безымянной номерной звезды, в то время как пара недоброжелателей уже заходила мне на шесть, готовясь перехватить меня.

— Клён?

Тишина.

— Оператор Клён! — Я повысил голос.

Никакой реакции. Твою ж мать! Уснул он там что ли? Или — с девками виртуальными развлекается? Запищал сигнал перехвата, и я сбросил скорость — чего трепыхаться, всё одно уйти не дадут. Дожидаясь окончания процесса принудительного выброса из сверхскорости в обычное пространство, я перегнулся через край кресла и посмотрел на Сергея. Он спокойно и неподвижно полулежал в своём кресле. Подушки охватывали почти всё его тело, и я мог видеть только его грудь и верх живота, из которого торчали изогнутые трубки.

— Оператор Клён! Твою ж дивизию! Спишь?! — Рявкнул я по корабельной трансляции.

— Ой… Командир??? Что-то случилось?

Процедура перехвата закончилась, и Анаконда оказалась в обычном пространстве. Сзади, согласно показаниям радара, к нам приближался корабль.

— Нас сейчас убивать будут, — я активировал стволы и по широкой дуге, держа скорость в синем, оптимальном секторе, начал разворот, ложась на встречный курс: — И я тут подумал… Может тебе немного повоевать захочется? Нет, если ты занят… — я скосил глаза влево, на формуляр цели: — То я не настаиваю… Ну, блин! Гопники недоделанные! — На экране высветились данные анализа целей.

Федеральный штурмовик.

Класс пилота — Эксперт.

Состав звена два из двух.

Пффф. Дебилы, прости, Господи!

— Так вот, — продолжил я, выравнивая корабль на встречном курсе: — Я тут подумал — а вдруг мой приятель Клён… — Вокруг штурмовика загорелся кружок захвата, и я щёлкнул вторым спуском, отправляя сразу четыре ракеты к цели: — …захочет размяться? Всё же это не учебный вылет… — Индикаторы пулемётов сменили цвет с красного запрещающего на жёлтый, показывая, что цель вошла в зону поражения, и я прижал верхнюю спусковую скобу. Корабль мелко затрясся — четыре ствола открыли огонь по цели.

— Нас атакуют? Я… Я сейчас, мигом!

— Щиты цели сбиты, — сообщил комп.

А то! Четыре ствола, да доработанные Тодом, да с этими — улучшенными патронами. Кисло, наверное, сейчас этому любителю дележа. Вот, кстати и он, проснулся.

— Я убью тебя! — Раздалось из динамиков: — Чёрт! Ты что творишь? Столько повреждений… — Начавшаяся так агрессивно речь к концу фразы радикально сменила свою тональность.

— Цель готовится к прыжку, — очень своевременно сообщил комп, и я защёлкал колёсиком выбора модулей противника. Есть! Модуль прыжка выбран.

Так…

Штурмовик рванул вверх и я, немного сбросив тягу, развернулся за ним.

— Командир! — Очень не вовремя окликнул меня Клён: — А какой брать?

— Любой. — я довёл совместил прицел с кружочком упреждения и зажал спуск.

— Кондор или Истребитель? — Не унимался Сергей.

Полоска целостности модуля прыжка стала рывками уменьшать свою длину, и пилот штурмовика принялся бросать свой корабль из стороны в сторону, не желая подставлять столь ценный модуль под огонь. Прекратив огонь, я сконцентрировался на пилотировании, не желая упускать свою добычу.

— Так кого брать?

— Отстань! Любой!

— Но я не знаю…

— Кондор бери! — от полоски осталось совсем немного, но тут штурмовик резко сбросил скорость и нырнул вниз, исчезая где-то под корпусом Анаконды.

— Клён, твою мать! Почему не в бою!

На радаре появилась отметка второго преследователя и я спешно активировал левую панель — надо было посмотреть кто к нам присоединился.

Аддер?

Я потряс головой. Что тут делать транспортнику? Разве что — забрать мой груз?!

Аддер бросился в бой, паля из своих лазеров, и моё защитное поле покрылось рябью от частых попаданий. Один средний слот и два мелких — припомнил я его компоновку и усмехнулся — пусть развлекается, из своих пукалок он разве что поцарапать мой щит сможет.

— Оператор Клён!

— Я!

На радаре вспыхнул зелёный маркер выпущенного палубника. Давно пора.

— Обозначаю цель — Аддер.

— Принято!

— Приказываю уничтожить.

— Есть, командир!

Зелёная отметка рванулась к транспортнику. Хорошо, пусть развлекается. Я снова поймал штурмовик в прицел — похоже повреждения его прыжкового модуля оказались серьёзными, или я попутно, что-то ещё сломал у него на борту — висящий в сотне метров от меня корабль не двигался, он висел в пространстве, вращаясь вокруг своей продольной оси.

Целостность его корпуса была восемнадцать процентов — тратить патроны, или тем более ракеты, мне на него не хотелось. Мы же в нейтральном пространстве, в анархии, а тут мне никто премию за него не даст.

Нацелив нос Анаконды на штурмовика, я выжал газ до упора, одновременно прижимая кнопку форсажа.

Удар!

Такого наезда, причём в прямом смысле, и без того едва живой корпус штурмовика не выдержал — он развалился на два крупных обломка, которые отправились в свободный полёт по разные стороны моего корабля. Спустя пару секунд в космосе, справа и слева от меня, вспухли два шара разрывов.

Всё. Минус один.

Вот он и поделился — точно, как его Господь велел той амёбе — на два, а потом ещё на много.

Найдя на радаре отметку второго боевика, я довернул корабль на него.

За прошедшие несколько минут Клён сумел значительно ослабить его щиты и теперь Аддер крутился, стремясь сбросить с хвоста мелкого, но очень кусачего нахала. Кондор терять цель не собирался — он висел сзади, где-то в полусотне метрах от кормы транспортника и ювелирно повторял все его манёвры, ведя плотный огонь из пары своих пульсирующих лазеров.

— Клён? Помощь нужна?

— Нет, Командир. Дожимаю.

— Долго возишься, Клён. Нам тут что — ночевать теперь?

Взяв Аддер в прицел, и, дождавшись, когда рамка ракетного прицела начала пульсировать, показывая готовность к стрельбе, я снова нажал вторую, нижнюю скобу стрельбы. Стрелять из пулемётов я побоялся — опасался задеть Клёна и поэтому, придавив недовольно заворчавшую жабу, решил немного потратиться.

— Ну, нахрена… Команди… Ой! — взвыл Клён и было от чего. От попадания четырёх ракет с цели просто сдуло защитное поле, мало того — одна из ракет, как и обещала Лиза, вырубила двигатель Аддера, отчего Кондор, с большим трудом смог увернуться, избегая столкновения.

— Добивай и пошли отсюда.

Палубник, заложив широкий вираж, снова приклеился к корме цели и открыл огонь.

— Восемьдесят, семьдесят три процента, — я застопорил ход и висел неподвижно, немного подрабатывая маневровыми, чтобы держать их схватку в поле зрения. Хотя — да какая это схватка, наверное, мишени по которым Сергей стрелял на своём линкоре и то были шустрее.

— Что так долго? — Недовольно поинтересовался я: — Перекинь всю энергию на стволы, может быстрее будет.

— Делаю, что могу! — Огрызнулся он в ответ, и я улыбнулся, походу в мальчике проснулся азарт.

— Спокойнее, спокойнее, оператор Клён! Бей ему по реактору.

— Принято, Командир.

Спустя долгих три, может четыре минуты, Аддер исчез в облаке взрыва.

— Цель уничтожена.

— Возвращайся на борт, пора дальше двигать.

— Есть.

Зелёный маркер на радаре описал дугу и направился к центру.

— Командир? — Голос Сергея раздался не по трансляции, и я повернулся к его креслу. Он стоял рядом с ним, держа в руках снятый шлем.

— Так. А мат часть кто на борт вернёт? Она, между прочим — денег стоит.

— Автопилот. Я дал команду на возвращение. Кондор сам справится.

Даже так? Хм… Однако — как шагнула техника!

— Принято. Лезь в свой шкаф быстрее — а то сейчас с тебя шкура сыпаться начнёт, намусоришь тут.

Он молча кивнул и скрылся в шкафу. Оттуда послышалось уже знакомое гудение и спустя минуту голый Сергей уже собирал с пола свою одежду.

— Я в душ, Командир. Разрешите?

— Погоди. — Корабль, лёжа на курсе, разгонялся для очередного прыжка, и я мог отвлечься: — В душ — это здорово, но мы сейчас прыгаем. И кто его знает — что нас ждёт в следующей системе? Там тоже может оказаться работа для тебя.

— Я быстро.

— Нет. Оботрись салфетками и снова на пост. Вот сдадим груз — отмоешься. В сауну сходишь.

Мы прыгнули и вокруг привычно замерцал, принялся пульсировать, неравномерно мутный туман туннеля.

— Командир?

— Чего тебе? — Я перевёл рукоять тяги на половину шкалы и приготовился сманеврировать сразу после выхода из прыжка.

— А мне премия положена?

— За что?

— За тот корабль. За Аддер.

Мы выпрыгнули около местной звезды — тёмного, тусклого шара звезды класса L и я досадливо поморщился — топливо пополнить тут не получится. Ладно, бак почти полон, ещё на шесть — семь переходов хватит, прорвёмся. Отвернул от бесплодного светила, я положил корабль на новый курс.

— Так что, Командир?

— Ты про премию?

— Да.

— Та система была анархическая. Что это значит — знаешь?

— Там полиции нет. Можно делать всё, что угодно.

— Верно, быстро учишься. В той полиции точно не было. Там вообще никого не было. Как ты думаешь — кто финансирует выплаты за такие победы?

— Правительство Системы? Да?

— Верно. А оно откуда узнаёт о том, что платить надо?

— Ээээ…

— От полиции или службы охраны. А так как в той системе никого не было, то…

— То нам не заплатят? — Он сник и начал ожесточённо обтираться влажными салфетками.

— Правительства нет, значит и платить некому.

— Эхх… А сколько бы мне перепало, ну, если бы нам заплатили?

— Сейчас. — корабль шёл в прыжке, и я включил, на своём комме, режим калькулятора: — Смотри. Это был Аддер, пилот компетентный. За такую цель выплата составила бы две, ну — максимум, три тысячи. Твоя доля, — я пощёлкал кнопками: — Составила бы три сотни монет.

— Негусто.

— А ты озолотиться с одного боя хотел?

Он ничего не ответил, молча забираясь в шкаф.

— Клён, — окликнул его я, когда он, уже заново облепленный серым костюмом устраивался в кресле: — Вот долетим — будет тебе премия. Небольшая. От меня лично.

— Спасибо, Командир!

— Принято. — Мы выскочили в обычное пространство, и я довернул корабль к звезде, начиная очередную заправку. До конечной точки сегодняшнего маршрута оставалось ещё больше полутора десятков прыжков.

Когда мы вошли в границы обитаемого пузыря я немного расслабился. Конечно, отморозки были и тут и, зачастую даже в больших количествах, нежели чем в неосвоенных и ничейных мирах, но тут за них хотябы платили!

— Клён? — я активировал внутрикорабельную связь: — Чем занят?

— Эмм… Изучаю матчасть, командир.

Изучает он, угу. Верю. Я перегнулся через подлокотник кресла и посмотрел на него:

— Какой размер? Третий?

Он на автомате поднял вверх руку, будто готовясь взять некий шар. Угу. Матчасть он изучает.

— Скорее четвер… Ой.

— Отставить развлечения. Вот прибудем на Станцию — я лично базу данных программ этой твоей хреновины проверю. И, обещаю тебе, удалю всё, что не относится к полётам. Обещаю!

В трансляции послышался сдавленный вздох.

— Значит так, маньяк. Загрузи боевой тренажёр. Выбери противником пару штурмовиков — класс пилота Опасный. И вперёд. Тренироваться. Я потом логи проверю. Задача ясна?

— Командир? — Запротестовал он: — Но я же показал свой уровень?! Я того сбил.

— Прекратить базар! Оператор Клён!

— Я! — ответил он без энтузиазма в голосе.

— Приступить к тренировкам!

— Есть!

— И, Сергей, — Я сменил тон на более мягкий: — Мой тебе совет. Не увлекайся виртом. Прибудем — дам тебе премию, как обещал. Сходи в сауну, с массажем и прочим. Ну, ты понимаешь о чём я? А вирт оставь для тренировок, хорошо?

— Хорошо.

Из подлокотников его кресла выползли рычаги управления и весь остаток пути Сергей провёл, держась за них, отрабатывая различные бои.

Глава 5

Как я и ожидал, до самой Станции мы добрались без проблем. Ну, не считать же проблемой попытку напасть на нас какого-то Питона. Я даже отвлекать Клёна не стал — тихо подчинился перехвату, а когда мы оказались в обычном пространстве — перекинул энергию на движки и втопил форсаж. Всё же профессор отлично доработал двигатели — Питон сразу остался далеко за кормой и всё, чем он мог помешать мне — так это своими ругательствами, на которые я даже отвечать не стал, хотя пилот Питона очень старался меня разозлить.

Прыжок — и мы отдалились от него на два десятка световых лет, с некислым таким хвостиком ещё в три года. Ему при всём бы желании не хватило мощи нас догнать.

А, спустя ещё несколько прыжков, мы уже были в Системе, где с нами немедленно связался заказчик страстно жаждущий получить своё топливо.

Дальше всё прошло штатно — я отключил автопилот, ну, не доверяю я автоматике и ничего не могу с собой поделать — я уж лучше ручками, сам. Так вот — отключил, сел, сдал груз, получил оплату и ткнул Клёна. Не физически, конечно — по внутренней трансляции.

— Ты там живой?

— Д-да, а что? — судя по его сдавленному голосу он действительно тренировался, а не проводил время в компании обворожительных виртуальных красоток.

— Как тренировки?

— Не очень. — Он отключился от вирта и встал из кресла снимая шлем. На сей раз шлем он снял гораздо быстрее — без трясения головой и раскачивания всем телом. Просто положил руки на его края, чем-то щёлкнул и оп-па — шлем снят: — Сбивают меня, — он виновато понурил голову: — Если против одного Мастера ещё более-менее, а вот пара, — Клён печально покачал головой: — На линкоре проще было.

— А ты думал. Ладно, научишься ещё. А сейчас — беги в душ, ещё не хватало тут мне мусорить, — слегка напрягся я, представляя, как с него сейчас посыплются на пол чешуйки краски. Кучка обещала быть приличной.

— Бегу, — не стал спорить он и покинул рубку.

— Встретимся в кают-компании, — крикнул я ему в спину и, заказав полное ТО с пополнением боекомплекта, направился на камбуз готовить обед. Или ужин — я давно потерялся во времени и предпочитал жить по принципу — хочется спать — значит ночь, если кушать, то, в зависимости от аппетита это мог быть и лёгкий завтрак, и серьёзный ужин. По корабельным часам было около семи часов вечера, и я решил — пусть будет ужин. Тем более — дела сделаны, груз доставлен, самое то — плотно перекусить и прикинуть планы на вечер.

Но нормально поужинать нам не удалось. Едва я полез в холодильник за продуктами, как раздался вызов. Судя по прерывистой трели, состоящей из нескольких тонов — вызов был не с данной Станции.

— Слушаю. — Я ткнул в кнопку приёма вызова пачкой замороженных бифштексов.

— Добрый день! — С экрана на меня смотрел пожилой и слегка седой мужик, одетый в белый халат.

— Нет, спасибо, мне ваша реклама не нужна. — я потянулся к кнопке отбоя. Совсем эти рекламщики обнаглели — уже третий раз звонят что бы впарить то супер зубную пасту, то чудодейственные прививки ото всех болезней сразу, а, на предпоследней станции, так вообще достали — предлагали мазь от геморроя — специально разработанную для пилотов. Вы же всё время сидите, да? Тогда мы идём к вам. С чудо мазью. Им повезло что это была трансляция — подойди они ко мне в живую — им бы потребовалась помощь зубного — того самого, из рекламы зубных протезов. А теперь вот до чего дошли — имитируют сигнал межзвёздной связи, лишь бы я на вызов ответил.

— Реклама? — не понял мужик: — Нет, что вы. Нет-нет, не прерывайте связь!

— Минута. — Я закинул пачку в микроволновку и включил таймер: — У вас есть ровно минута, чтобы рассказать мне кто вы и что вам надо.

Микроволновка пискнула и зажужжала, начиная размораживать мясо.

— Хм. Я за минуту не успею!

— А вы попробуйте. — я отвернулся от экрана и полез в бар, прикидывая — чем лучше отметить первый, по настоящему боевой, вылет Сергея.

— Для начала я представлюсь. Меня зовут Сеймор и я.

— И я хронический алкоголик, — механически пробормотал я, косясь на открытый бар.

— Что, простите?

— Нет, это я так, продолжайте, прошу вас.

— Я доцент кафедры археологии Федерального университета системы Zeta Trianguli Australis.

— Сорок секунд, доцент! — наверное начать лучше с шампанского. Я достал бутылку и покачал её в руке. Или это слишком по-женски будет? Виски? Хм…

— На нашей кафедре мы проводили исследования обломков чужих, вы же знаете, что это сейчас самый животрепещущий вопрос в галактике?

— Не, не знаю. Не слежу за новостями. — я положил бутылку шампанского назад. Виски — самое то.

— Как же? Как может быть, что вы не следите за новостями?!

— Некогда, проф…ээээ…уважаемый доцент. Двадцать секунд. — А, с другой стороны, что есть виски? Самогон. Тогда уж лучше чистого продукта. Спирта или водки.

— Я понял, — произнёс он несколько обескураженно: — странно, что сейчас в мире находится хоть кто-то, кто не в курсе происходящего! Это же величайшее научное событие, величайшее, молодой человек!

— Угу. Наверное, — да, водка будет самое то. Я засунул руку в морозильное отделение и вытащил давно припасённую бутылку. В теплом воздухе кают компании она начала немедленно покрываться слоем инея, и я непроизвольно сглотнул. Так. Теперь достать солёных грибочков и огурчиков, точно помню — они у меня были.

— Мы, точнее я, на своей кафедре обнаружил то, что может…

Тут его прервал сигнал микроволновки, победным писком сообщавшая об окончании разморозки мяса, и я потянулся к кнопке отбоя связи:

— Время вышло, уважаемый Доцент. Я был счастлив узнать о ваших находках, которые несомненно и всё такое, но извините — занят. Всего хорошего и удачи вам.

— Погодите! Вы же — Поп, да?

— Да. — моя рука замерла около сенсора: — Откуда вы знаете мой позывной?

— Мне его дал ваш друг. Чип. Он так и сказал — вам поможет только Поп и дал ваш номер.

— Он больше ничего не говорил? — я склонил чуть голову и внимательно посмотрел на собеседника.

— Говорил, — признался тот.

— Что?

— А вам точно это надо знать?

— Говорил-то, что он?

— Мол только такой как вы… Эээ… Только такая неординарная личность, как вы, сможет нам помочь.

— Только такой псих как я, да? Он так сказал?

— Ну, в общих чертах — да.

— Вот же сволочь! Это я не вам, доцент. — я кинул мясо на стол. Эххх… Походу спокойный ужин откладывается: — Рассказывайте, что у вас стряслось?

Ситуация, в общих чертах, выглядела безобидно. Доцент кафедры археологии, как и всё человеческое сообщество нашего пузыря, был шокирован обнаружением обломков чужого корабля, и, как и все умники, он рвался посетить место его крушения — дабы там откопать нечто эдакое.

Рвался — но не был допущен. Его университет, хотя и входил в первую двадцатку образовательных учреждений галактики, имел весьма скудное финансирование и нашему доценту просто не дали денег. Он закономерно обиделся, поскандалил и закопался в архивах, надеясь найти там, как он выразился, душевное успокоение. Мол — когда перебираешь свидетельства ушедших эпох на душе становится спокойно и благостно. Не знаю — может и так, хотя по моему опыту — копание в архивной пыли ничего кроме аллергии на пыль и сонливости вызвать не может. Говорю по своему опыту работы в Инквизиции.

Однако, копаясь в пыльных бумагах он нашёл не только успокоение с благодатью, но и упоминания о подобных кораблях.

— Да! Вы себе и представить не можете, что я испытал, когда обнаружил, что описание одной из фресок, обнаруженной более сорока лет назад практически полностью соответствует кораблю Чужих, обломки которого были обнаружены в Плеядах! Более того! На фресках было изображено, что нечто было вынуто из того корабля и перемещено в другой храм!

— И что из этого? — я закинул мясо на сковородку и теперь следил, что бы оно не подгорело, время от времени переворачивая подрумянившиеся куски. От гарнира я решил отказаться — мясо и алкоголь — вот что надо мужчине после боя.

— Как что? Как это что? Вы что — издеваетесь?!

— Ни разу, уважаемый доцент, — мясо подходило и я начал посыпать его пряными травами — в этом процессе был особенно важен глазомер, чуть переборщишь и всё: — Вы нашли следы ещё одного корабля… На древних фресках… Хорошо… И сколько лет тем фрескам? Сотни три? Больше? Там же давно всё протухло. Сгнило нафиг. Чего туда лететь то? Вы же меня именно из-за этого дёргаете, да?

— Да… Да как вы можете так говорить?! Наука способна по крошечной детали восстановить всю картину произошедшего!

— Могу, могу, дорогой мой доцент. Я много чего могу. — я в последний раз перевернул мясо и отключил плиту — пусть попарится малость, нежнее будет. Открыв шкафчик, я достал пару стопок и поставил их на стол — рядом с уже начавшей подтаивать бутылкой. Заранее выложенные в пиалы солёные грибочки и огурчики очень органично смотрелись по её краям.

— Послушайте, Поп! Наука требует от вас подвига! Во имя человечества! Вы это понимаете?!

— Угу.

— От вас требуется собственно мелочь, ерунда — доставить нас на планету, к руинам среди которых находится то, что выгрузили из корабля Чужих. Разве вас не интересно?

— Очень!

— Вот! Я же говорил, что…

— Мне так же интересно, мой дорогой доцент, кто мне за это заплатит. И сколько?

— Как вы можете говорить о презренном металле, когда речь идёт о науке? Об открытиях, могущих пролить свет на историю человечества! — судя по тому каким пафосным слогом он начал выражаться — с финансированием его экспедиции были явные проблемы.

— Могу, дорогой мой. Могу. Я же наёмник.

— Деньги — это грязь!

— А я весьма нечистоплотен. Какой бюджет экспедиции?

В ответ доцент насупился и продолжил нести патриотическую чушь, взывая к моему чувству долга. Пока он так распинался в кают-компании появился Сергей и я кивком указал ему на стул.

— Это кто? — поинтересовался Сергей, кивая на экран, где продолжался сеанс агитации, плавно перешедший от воззвания к моему чувству долга к жалостливым просьбам не дать погибнуть величайшему научному открытию.

— Доцент с Зета-какого-то-том универа.

— Чего хочет?

— Что бы мы помогли ему.

— Поможем? — он потянулся к огурчикам.

— Не лезь, не знаю. Денег у него мало.

— Вы меня представите своему товарищу? — прервал свою тираду археолог.

— Это Сергей, мой оператор боевых беспилотников.

— У вас есть беспилотник? И боевой? — археолог даже всплеснул руками от радости: — Дорогой мой! Это же значительно повышает наши шансы!

— Стоп, уважаемый, — такое проявление радости меня насторожило: — Вы что, ожидаете сопротивление?

— Ну что вы, друг мой! Все враждебное там давно скисло.

— Протухло, — механически поправил его я.

— Не имеет значения, — отмахнулся он: — Я гарантирую вам и вашему коллеге…

— Моему подчинённому.

— Не имеет значения, — повторно отмахнулся доцент: — Я обещаю вам обоим лёгкую, просто легчайшую прогулку и славу в научном мире!

— Так. Доцент. Не крути. Что. Там. Нас. Ждёт?

— Я и не кручу! — попытался увильнуть он, но после моего отказа продолжить общение и угрозы немедленно, если он не расскажет всё, прервать связь и забыть о нём, он раскололся.

— Понимаете, там, на второй фреске, было изображено нечто… — он замялся, подбирая слова.

— Нечто злобное и опасное, охраняющее нечто спрятанное, да?

— Фреска была сильно повреждена, и мы не можем однозначно сказать, что там было изображено.

— Но это — опасное, да?

— Мы не знаем. Сохранился только маленький фрагмент с символами. Однозначно истолковать их нельзя. Символы были между утерянным фрагментом и фрагментом с чем-то, что спрятано в хранилище. Около спрятанного символы означают ценность и внимание. А вот перед ними символы значат внимание и осторожность. Хотя некоторые толкуют их последовательность иначе — как предупреждение проявлять двойную осторожность и двойное внимание, что, безусловно только подчёркивает ценность того, что спрятано в хранилище.

— То есть вы сами не представляете, что там лежит? — вклинился в разговор Клён, успевший незаметно для меня стащить огурчик и сейчас аппетитно похрустывающий им.

— В точку, молодой человек! Именно для этого я и прошу вашего колле… Простите, вашего доблестного командира, оказать нам честь и отвезти нас туда!

— Поможем науке, а, Командир?

— Обязательно, если в цене договоримся. И, кстати, хватит жрать закуску! Скажите, уважаемый, сколько груза и, главное — как далеко, нам тащить?

— Про груз вам, мой дорогой друг, не стоит и беспокоиться. Сущая ерунда для вашего корабля!

— Сколько? — я покосился на начавшую оттаивать бутылку — вокруг неё начала расплываться лужица из таявшего инея.

— Я всё подсчитал, — он чем-то зашелестел и достал пачку разлохмаченных листов бумаги: — Значит так. Ага, вот. — доцент вытащил один из них, густо покрытый неразборчивой с моего места, писаниной.

— Вот. База стандартная, быстровозводимая, автоматическая — 100 тонн. Мой дорогой, но увы — далёкий далёкий от научного прогресса, друг! Это — шедевр! Разработали мои коллеги с факультета Терра формирования. Повторю — это шедевр и венец научной мысли. Полностью автоматизированная система! Всё, что вам надо — спуститься до высоты в пятьдесят метров и сбросить комплекс на ровную площадку. И всё!

— Что — всё?

— Всё. Дальше он сам. Раскроется, возведёт купол, накачает воздух и, даже, создаст внутренние помещения.

— Сам?

— Да, именно сам! Это новый, гигантский шаг человечества на нашем пути освоения галактики! Вы только представьте себе, — он повёл рукой: десятки, нет, сотни кораблей разлетятся по Галактике, разбрасывая такие купола как зёрна новых колоний!

— Хм. А зачем? — я припомнил времянку Чипа: — Сейчас же есть такие же купола, стоят копейки, ставятся быстро.

— Этот рассчитан на шестьдесят человек.

— А те на десять. Ваш сколько стоит?

— Это пилотная модель, — недовольно пробурчал он.

— Ясно. — я повернулся к Сергею: — Напомни мне побольше жратвы взять.

— Зачем? — мой вопрос заставил его быстро убрать руку, уже почти дотянувшуюся до заветной пиалы с огурчиками.

— Слышал же, — я погрозил ему пальцем: — Экспериментальная модель. Значит там ни хрена работать не будет. И да, вот ещё. Туалетной бумаги надо взять с большим запасом. Сеймор, скажите, — я снова повернулся к экрану: — Сколько у вас человек в команде?

— Пара моих ассистентов, два десятка рабочих и ваш покорный слуга, — быстро ответил он.

— Двадцать три значит. А как долго вы планируете копать?

— Неделю, может дней десять. Видите ли, для той культуры нехарактерно проведение земляных работ. Их родная планета, насколько я владею данным вопросом, представляла собой каменистый планетоид с практически отсутствующим слоем грунта. Что означает — исключительно наземные работы, без углубления в грунт. Это, кстати, дорогой Поп, очень интересный момент!

— Что именно? — спросил я из вежливости, быстро прикидывая в уме количество людей и их биологические потребности.

— Эта, ныне вымершая культура, сумела оставить свои памятники не менее чем на четырёх планетах — в разных уголках вселенной.

— И что такого? По Галактике много мусора раскидано.

— Вы не понимаете! Их культура, их цивилизация была недостаточно развита, чтобы осуществлять полёты! Она даже не смогли оторваться от поверхности своей планеты!

— А как же тогда они на других? Клён, — я отвернулся от экрана: — Пометь себе, купить шестнадцать упаковок туалетной бумаги.

— Чего купить? — Сеймор аж поперхнулся: — Как вы можете думать о таком, когда я рассказываю о величайшей загадке вселенной?!

— Когда вы начнёте бегать по своей базе в поисках подходящей бумажки вам точно не до загадок вселенной будет. Вы же выше таких мелочей. Вы мне скажите — вы еду закупили? А воду?

— Уважаемый Поп! — тон доцента похолодел: — Я провёл более трёх десятков полевых выездов. И поверьте мне — мы всё предусмотрели. Всю мелочёвку.

— Как скажите. — я пожал плечами. Мне то что? В конце концов я всего лишь кучер — довезу куда прикажут: — Хорошо, простите что оскорбил вас. Давайте прикинем. Сто тонн — ваша база. Оборудование сколько тонн?

— Сорок.

— О’к. Итого сто сорок. Что ещё?

— Каюты. Люкс, два полу люкса и два стандартных жилых отсека. Это ещё шестьдесят тонн.

— Всего две сотни тонн. Ничего так.

— У вас же транспорт? — его тон несколько оттаял: — И ваш друг сказал, что ваш корабль весьма вместителен?

— Верно. В крайнем рейсе я вёз двести сорок тонн. Из Сотиса сюда.

— То есть — места у вас хватит.

— Да. Куда летим?

— Сначала, вам надо будет прибыть сюда, в систему Zeta Trianguli Australis, на нашу Станцию, Дом Скитальцев.

— Прибудем.

— Тут мы загрузим оборудование, установим каюты и отправимся к нашей цели — в сектор Плеяд.

— Так. Стоп! — я хлопнул ладонью по столу: — Уважаемый Сеймор. Спасибо за ваш интересный рассказ и предложение, но я вынужден ответить отказом. Всего доброго.

— Но почему?!

— Вы же, точнее ваш Университет — он же Федеральный, да?

— Да.

— А Империя сейчас строит — и именно в Плеядах, новую военную базу. Как вы думаете, они будут рады увидеть представителей Федерации поблизости? Там рядом — для вашей информации, целый экспедиционный флот Империи.

— Наука выше мелочных разборок!

— Скажите это Имперским пилотам, когда они начнут атаку на мой корабль.

— И скажу! Они не посмеют стоять на пути прогресса! Мы же работаем на благо всего человечества!

— Почему-то я уверен, что посмеют. Ладно — даст Творец, оторвёмся, уйдём. Вернёмся к нашим баранам. Груз у вас две сотни тонн. От вашей системы до нужной планеты — сколько?

— Вы очень зря не доверяете научному сообществу. Я свяжусь со своими коллегами в Империи, и они обеспечат нам защиту от подобных атак.

— Ни в коем случае!

— Почему?

— Они моментом сдадут и вас и меня СБ Империи. А я уже имею некоторое, скажем так, не самый приятный опыт общения с ними и представление о стандартном Имперском правосудии. Так что — молчите, если хотите добраться до ваших руин. Сколько до них?

— Хм. Ваше недоверие…

— Сколько?

— Четыреста тридцать семь световых лет.

— А по ближе вы найти не могли? И не в Плеядах, желательно.

В ответ учёный только развёл руками.

— Ладно. Итак, две сотни тонн надо доставить за четыреста тридцать семь светолет. Выгрузить сто тонн и, спустя десять дней, отвезти назад шестьдесят тонн — ваши каюты и вас. Верно?

— В общих чертах да, но будут находки, да и часть оборудования мы не бросим, заберём с собой.

— Хорошо. Сто тонн везём назад. Верно?

— Ну, да, наверное.

— Хорошо. Даже не учитывая, что нам придётся сделать крюк, чтобы обойти Имперцев, такое путешествие будет вам стоить не менее двадцатки. Извините — дешевле ни как.

— Двадцать тысяч? Конечно! Отличная цена! Я немедленно прикажу перечислить вам эту сумму! Это просто…

— Миллионов. Двадцать миллионов.

Судя по транслируемой картинке — Сеймура вот-вот должен был хватить удар — сначала его лицо побелело, потом пошло красными пятнами, которые в свою очередь сменила синева. Всё время этого цветного шоу он беззвучно раскрывал и закрывал рот — точно, как выброшенная на берег рыба, прошу прощения за такое избитое сравнение.

— Сколько? — произнёс он сдавленным голосом, более-менее придя в себя: — Вы, наверное, оговорились?!

— Не оговорился. Двадцать миллионов — и это самая нижняя планка. Я из Сотиса мусор таскаю — так я там больше зарабатываю за один рейс. Дорога — короче, денег — больше. Так что, — я злорадно ухмыльнулся и с деланным сожалением развёл руками.

— Но у меня нет столько… Это… Эта ваша сумма… Она больше годового бюджета нашего университета!

— Сожалею дорогой профессор.

— Я — доцент. Кафедры археологии. Универс…

— Мне пофиг. — перебил его я: — Сумма озвучена. Вы готовы её оплатить?

— Но наука, исследования на благо человечества… — начал лепетать он.

— Извините, ээээ доцент кафедры не помню какого там университета, извините. Да, дорого, а что поделать? Вы хотите, чтобы я проделал путь в девять, а то и больше, сотен светолет задаром?

— Четыреста… — начал было археолог, но я не дал ему договорить: — А обратно? Пешком пойдёте?

— У меня и близко нет таких денег!

— Найдите спонсора. В крайнем случае — продайте ассистентку в рабство. Науки ради. У вас же есть симпатичная ассистентка?

В ответ он кивнул.

— Вот. Денег за неё вы много не выручите, но ваша совесть будет чиста — вы пожертвуете самым дорогим ради науки.

— Думаете поможет?

— Господи… Сеймор. Это шутка. Я по-шу-тил. Ясно? Ха-ха-ха! — я постарался изобразить милую и добрую улыбку, но ныне покойная Ариша была права говоря, что артист из меня хреновый.

— Не смешно, — мрачно глядя на меня произнёс он.

— Зато по делу. — моей руки коснулось что-то холодное и я посмотрел на стол — лужица оттаявшего инея сильно разрослась и своим краем дотянулась до меня: — Всё, мой дорогой учёный муж. Ищите бабло и выходите на связь. Пока я тут с вами трепался — у нас водка оттаяла, а мясо остыло. А мы, между прочим — только из рейса, голодные. В общем — будут деньги — заходите. Нету денег — проходите мимо. Адью! — я потянулся к сенсору выключения связи.

— Командир, — не дал мне отрубить связь Сергей: — Надо помочь науке.

— Кто ж спорит. Науке надо помогать. Когда у неё деньги есть.

Лицо доцента приняло совсем уж жалкий вид и теперь он с надеждой смотрел на моего оператора.

— Командир, — ради человечества можно и пострадать.

— Хочешь показать пример? Я — нет. Я уже настрадался. Тем более — бесплатно страдать. Нет уж. Увольте.

— Но Командир!

— Клён, — у тебя есть двадцать миллионов? Нет? Вот и помалкивай. И кончай жрать огурцы, я, между прочим — тоже их люблю.

— Ещё грибы есть.

— Вот и грибы отсюда. В смысле не лезь в разговор взрослых.

— Но…

— Никаких, но, — я снова потянулся к сенсору отбоя.

— Подождите, — как-то через силу произнёс археолог: — Подождите.

Он глубоко вздохнул и продолжил, опустив голову, отчего его голос звучал как-то глухо и отстранённо:

— Не думал, что я когда-либо предложу подобное, но обстоятельства… — археолог поднял голову и посмотрел на меня — в его взгляде была решимость, отчаяние и какая-то тоска.

— Я рассчитаюсь с вами натурой. Вас. Это — устроит?

— Про ассистентку была шутка. Шутка. Понимаете?

— Я про находки. — его голос продолжал звучать всё так же отстранённо: — Я передам вам часть находок — кроме главного артефакта, он — мой и это не обсуждается! — теперь в его взоре была решимость и ярость. Походу он действительно дошёл до края и не собирался отступать ни на дюйм.

— Главный артефакт? А что это?

— Вас. Это. Не касается. Вы заберёте себе четверть находок — после того, как мы найдём его.

— Половину.

— Вам и одной более чем достаточно будет, чтобы окупить весь рейс!

— Половину. Вы забираете ваш артефакт, знать не хочу, что это такое, я, после этого — отбираю половину из оставшегося хлама.

— Четверть! И это не хлам! Это редчайшие следы сгинувшей разумной расы!

— Доцент! Вам — учёному мужу не к лицу торговаться как базарной бабке! К тому же этот редчайший хлам мне ещё впарить какому-либо лоху надо будет!

— Мне? Торговаться? А вам? Вы же пилот! Пилот, а не…не… — он замялся, подбирая подходящее сравнение и я перехватил инициативу: — Поторгуемся?

— Так вы ещё и торгаш?

— Спасибо за комплимент. Я ещё и продажная, беспринципная тварь — это я на будущее говорю. На всякий случай. Половину!

— Треть и ни одной штуки больше! И выбирать будем по очереди!

— Согласен, но я выбираю первым.

— Вы… Вы… Да вы просто…

— Да-да. Спасибо. Мы договорились?

— Да, — мрачно буркнул он.

— Я повторю условия. Под запись. Итак, я прибываю к вам на Станцию. Грузим ваше барахло и отбываем на вашу планету. Координаты дадите?

— Когда покинем Станцию, я дам вам координаты.

— Не доверяете?

Он кивнул в ответ.

— Правильно делаете, я ж такой — сам туда смотаюсь и всё соберу. Так?

Сеймор неопределённо пожал плечами.

— Ваше право, — не стал развивать тему я: — Продолжим. Выгружаю ваше хозяйство и жду вас на орбите. Через десять дней — спускаюсь, забираю вас, делим трофеи, летим назад. Всё верно?

— Не совсем. Вы не уходите на орбиту.

— Чего?

— Я хочу, чтобы вы ждали нас на поверхности.

— Все десять дней?

— Да.

— Чего ради? Планета живая? Флора, фауна на поверхности есть?

— Нет, это мёртвый мир.

— Сеймор. Какого чёрта мне торчать на поверхности мёртвой каменюги?

— Послушайте, Поп, — он придвинулся к камере так, что его лицо заполнило весь экран и торопливо прошептал: — Мне так будет спокойнее. Понимаешь?

Я молча кивнул.

— Хорошо. — он отодвинулся и продолжил обычным тоном: — Тогда считаю, что мы договорились, да, пилот?

— Принято!

— Тогда — до встречи на Станции! — произнёс он и отключился.

С минуту я смотрел на пустой экран прикидывая — во что я влетел на этот раз. Вроде бы всё должно было пройти гладко — мёртвая планета, заброшенные уже как несколько тысяч лет, руины. Даже если там и было нечто — так оно давно бы сдохло, даже если не от старости или голода — так от скуки. Механизм? Так ему питание надо. А за столько лет….

Так и не найдя обоснованного повода для своего беспокойства я повернулся к столу.

Напротив, меня сидел улыбающийся Сергей, а в пиале, на самом дне сиротливо лежал последний, крохотный огурчик.

Доцент, в компании пары молодых людей встретил нас прямо на платформе. Стоило автоматике ангара разблокировать входные ворота как он ворвался внутрь и, встав так, чтобы мы его видели из рубки Анаконды, замахал руками.

Махнув пару раз в ответ, я направился к выходу.

— Ну, что так долго? Мы уже беспокоиться начали, — произнёс он недовольным тоном, едва мы с Сергеем сошли с трапа.

— Здравствуйте, мы тоже очень рады вас видеть, — я протянул руку для рукопожатия, но Сеймор демонстративно её не заметил. Мало того, он, заложил обе руки за спину и повернувшись к нам боком сделал несколько шагов в сторону.

— Эй, Сеймур, — окликнул его я: — Это что значит?

Никакой реакции, хотя нет — сделав ещё пару шагов и оказавшись как бы на фланге короткого строя своих спутников, он повернулся к ним лицом и, описав одной рукой в воздухе красивую дугу, так, чтобы она стала указывать на нас произнёс:

— Вот, посмотрите. Перед вами два типичных представителя вида Хомо, из подотряда Пилотус Примитивиус.

— Командир, — Клён среагировал быстрее: — Он вас примитивом обозвал.

— Не, это он тебя так.

— Нет, всё же вас, вы же пилот?!

Тем временем доцент продолжал свою речь: — Как и у большинства простейших ими движут основные инстинкты. Например, такие как голод, страх и постоянное желание спариваться.

— Нет, Клён, это точно про тебя. Ты же из вирта с девками не вылезаешь.

— Тем не менее, вашему покорному слуге, — тут Сеймор коротко поклонился: — Пришлось — и исключительно во имя науки, вступить с ними в контакт, дабы они могли послужить человечеству, хотя сами они, а я в этом абсолютно уверен, так до конца и не осознают, что и какой вклад в копилку познаний нашей расы, они помогут привнести.

Я ткнул Клёна локтём в бок: — Ты как, осознаёшь?

— Нет, — он потёр ушибленный бок: — Драться-то чего?

— Чтобы осознал.

— И вот, узрите! — он указал на мой корабль: — Что и требовалось доказать! Разум и знания всегда побеждают! На этом корабле мы, уже совсем скоро отправимся разгадывать величайшую, да-да, я не оговорился — именно величайшую загадку Вселенной!

Доцент умолк и, достав небольшой платочек, вытер взмокшее лицо.

— За работу, друзья! Готовьте наше оборудование к погрузке.

— А вы? — подал голос один из его спутников.

— Мне надо обсудить с ними, — он кивнул в нашу сторону: — Некоторые детали нашего похода. Это тяжкое испытание для психики разумного, но я не могу рисковать вашими юными, светлыми и перспективными головами. Это мой крест! — он глубоко вздохнул и направился к нам, провожаемый полными сочувствия взглядами.

— Сеймор. Я тебе. Прямо сейчас. Откручу голову. Ви имя науки. — мрачно уставившись на него пообещал я: — Что ты за шоу устроил?

— Вот за примитива озабоченного, было действительно обидно, — подключился к разговору Сергей, делая пол шага в сторону — с его новой позиции было очень удобно провести удар ногой по коленному суставу доцента.

— Я всё объясню, давайте поднимемся на борт.

— Мы-то поднимемся, а вот ты тут ляжешь. Сейчас.

— Прошу вас, — почти прошептал он: — Пожалуйста.

— Ладно, пошли.

По трапу он поднимался как невинно осуждённый следующий под конвоем на казнь — сложив руки за спиной и гордо подняв голову. Картину дополняли мы — Клён шёл впереди, я позади — со стороны точь-в-точь конвой. У самого проёма шлюза я чуток задержался и оглянулся — пара его спутников стояли неподвижно и только стиснутые и прижатые к груди кулаки выдавали их эмоции. Изобразив на лице злобный оскал, я кровожадно щёлкнул зубами и скрылся в проёме.

— И что это было, док? — мы были в кают-компании и Сеймор сидел с кружкой Камитровского чая в руках: — Что за шоу ты там устроил?

— Понимаете, — он сделал небольшой глоток и закатил глаза в восторге от вкуса. Что ж, неудивительно, не зря этот чай считается лучшим в пузыре.

— Вы только не обижайтесь. Финансирование у нас скудное. Нормально только профессора получают, за часы.

— За какие часы? — не понял его я.

— За лекции.

— И в чём дело? Читайте.

— Если я, простите, мы, найдём там артефакт, или хотя бы привезём достойные находки — мне дадут кафедру.

— А эти двое кто?

— Студенты. С первого курса.

— Они-то вам зачем? Они же ничего не умеют?!

— Других не дали, — горестно вздохнул Сеймур: — Других жалко.

— А этих нет?

— Они по конкурсу поступили, не платники, понимаете?

— Не очень.

— Командир, — толкнул меня в бок Клён, и я поморщился — мой толчок у трапа он вернул с процентами: — Если что, их никто не хватится, и ущерба бюджету универа нет, понимаете?

— Теперь более-менее. — я почесал ушиб: — А речь ваша?

— Давай на ты, а? Тренировался я. Лекции то никогда не читал, вот и тренируюсь, когда время есть. Даже в душе.

Я представил его читающего лекцию в душе и помотал головой, отгоняя не самое приятное видение.

— Будем считать, что инцидент исчерпан. Но, если ты мне на борту устроишь подобное, — я медленно сжал кулак и поднёс к его лицу, для чего мне пришлось приподняться и перегнуться через стол: — Уловил?

Сеймор торопливо закивал и уже собрался что-то сказать, как раздался зуммер входящего вызова.

— Ну, какого чёрта! — я активировал монитор.

— Пилот Поп? — поинтересовался с экрана мужчина примерно моего возраста с короткой стрижкой ёжиком.

— Угу.

— Борт Анаконда. Золотой корпус. Вы наняты умником из местной обучалки для перелёта в какую-то дыру, где он, в компании других осквернителей могил, будет копаться в куче мусора?

Я злорадно покосился на доцента и произнёс:

— Угу, всё верно.

Этот мужик мне понравился со второй фразы.

— Старшина Серов, позывной Грей. Разрешите подеяться на борт, капитан?

Я уже было собрался величественно, как и подобает настоящему капитану кивнуть, как, оттолкнув меня, к камере протиснулся археолог.

— Ждите нас внизу, мы сейчас будем.

— Принято, — Грей кивнул и экран погас, завершая сеанс связи.

— Пойдёмте? — умник поднялся со своего места и с сожалением отставил в сторону почти пустую кружку.

— Не так быстро. Сначала вы мне расскажите — кто это? На рабочих они как-то не похожи.

— Я разве не говорил? — удивился Сеймор: — Я, на всякий случай, нанял нескольких крепких парней. Пойдёмте, не хорошо заставлять их ждать.

— Послушай, умник. — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди: — Прошлую нашу беседу ты помнишь, чем закончил?

— Чем?

— Ты сказал, что тебе страшно.

— Я этого не говорил!

— Сеймор. Я не первый год по Галактике мотаюсь — читать между строк — обучен. Чего ты боишься? Говори, или — выметайся с моего корабля. Мы лучше дерьмо возить будем, чем с тобой в дерьмо влетим, сорри за каламбур.

— Поп. — он упёрся ладонями в стол и наклонился надо мной: — Я не знаю. Честно. Ну вот честно тебе говорю. Не знаю, что там может быть. Просто на душе как-то…

— Неспокойно?

— Да. Именно неспокойно.

— И ты серьёзно считаешь, что пара солдат тут помогут?

— Не знаю, — он покачал головой: — Вот честно — не знаю. Да и их не пара, отделение. Плюс твой беспилотник и корабль.

— Да уж. Внушительные силы, ничего не скажешь. Может заодно и галактику завоюем?

— Какую галактику?

— Эту. До соседней лететь долго. Я буду Императором. Тебя назначу Главным Мудрецом, а Клёна… Клён — визирем по кораблям будешь?

— Вам бы всё шутить, — как-то особенно тоскливо произнёс учёный: — А меня, у меня кошмары каждую ночь.

— Стоп! — я припомнил свои сны и отбросил шутливый тон: — Что именно тебе снится?

— Да я, по утру и не помню. Тьма опасная и — из неё, что-то лезет. Нечто. Страшное. Смерть. — он покачал головой.

— За ночь раза два, а то, бывает и три — просыпаюсь в поту, сердце заходится.

Он вздохнул: — И снотворное не помогает.

— Хорошее начало экспедиции. Ладно — я хлопнул ладонью по столу: — Всё это бред, Сеймор. От усталости. Ты, наверняка, вымотался, пока пробивал этот выезд. Ничего, прорвёмся. Где наша не пропадала! Пошли, — я встал и направился к выходу.

Около трапа нас поджидала небольшая группа людей — четверо сидело на объемистых баулах, а пятый неспешно прогуливался перед ними. Завидев нас, он обернулся к сидящим и рявкнул: — Отделение! Становись!

Сидевших эта команда буквально подбросила в воздух — не успели мы сделать и пары шагов, как в трёх метрах от края трапа они уже застыли в идеальной шеренге, вытянувшись по стойке смирно.

Старшина Серов, а я узнал его по изображению на экране, натянул серый берет и лихо надвинув его на правую бровь, сделал пару строевых шагов к доценту. Остановился, чётко зафиксировав последний шаг, и хорошим коммандным голосом, доложил:

— Господин доцент Сеймур! Отряд Серый Кулак построен. Командир отряда старшина Грей!

После чего он, всё так же чётко, развернулся и замер около опешившего от такой встречи археолога.

— Мда… Внушает, — пробормотал тот: — Ну, здраствуйте.

— Здрасть! — слитно рявкнула четвёрка, сохраняя стойку смирно.

Проняло даже меня, что уж говорить о доценте — его, похоже, контузило.

— Эээ… И… И что дальше, ээээ… Господин старшина Грей? — Сеймор повернулся к Грею: — Вам, наверное, надо их разместить, да?

— Да, помещение готово?

Сеймор повернулся ко мне: — Капитан, каюты, я предполагаю, уже смонтировали?

Я неопределённо пожал плечами и активировал комм. Да, отчёт местных механиков уже поступил, правда перечень установленных кают отличался от согласованного, но это меня особо не удивило — я уже представлял, что этот рейс будет полон неожиданностей.

— Смонтировали. В какую их?

— Нам обещали стандарт, на десять человек, — немного напрягся старшина: — Нам место надо, для тренировок.

— Есть такой блок, — я сверился с отчётом.

— Клён, — я подозвал оператора и показал ему место входа на плане Анаконды: — Вторая палуба, от трюмной двери, первая по левому борту. Проводи господ в их аппартаменты и возвращайся.

— Будет исполнено, капитан, — он изобразил отдание чести, и я сделал себе пометку — с парнем надо было провести пару, а то и тройку строевых занятий.

— Отряд… Вольно! К месту размещения — проследовать! — снова рявкнул Грей и строй вздрогнул — люди подхватывали свои баулы, вытягиваясь в колонну по одному перед трапом.

— Уважаемый старшина Грей. — Сеймор проводил взглядом скрывшихся в корабле бойцов и повернулся к старшине.

— Можно просто Грей или Старшина, — он подошёл к нам, снимая берет.

— Хорошо… Эм… Грей. Позвольте вам поедставить нашего капитана, — доцент показал на меня, и я протянул руку Грею:

— Пилот, позывной Поп. Капитан Поп.

Его ответное рукопожатие было твёрдым, но корректгым, безо всяких попыток продемонстрировать силу, которой у него, судя по ширине плеч и фигуре было явно больше чем у меня.

— Ну, вы тут разбирайтесь, — внезапно заторопился куда-то наш наниматель: — Вынужден вас покинуть, дела научные.

Мы понимающе кивнули, и он быстрым шагом направился к выходу из ангара.

— Только без меня не улетайте! — погрозил он пальцем, прежде чем покинул помещение.

— Это что было? — удивлённо повернулся ко мне Грей.

— Сдаётся мне, у нашего нанимателя проснулось чувство юмора. Где служил, Грей?

— Стальной шторм. — сообщил он и я кивнул. Это было одно из рядовых, ничем особо не знаменитых пехотных подразделений наёмников. По рейтингам оно болталось где-то посреди списка, не выбиваясь в топ, но и не сваливавшееся в подвал.

— А ты?

— Легион Примарха Раскова.

— Слыхал… Так вас же того? — он провёл ребром ладони себе по шее: — А тех, кто выжил — закрыли. Всех.

Его пальцы рук сложились решёткой, обозначая печальный финал.

— А я и не выжил. Убили меня. — не стал я развивать эту тему. Не стал и он, в конце концов у каждого есть шкаф со скелетами, чего лезть? Можно и костью по голове получить.

— Куришь? — я вытащил пачку сигарет.

— Не, вредно.

— А жить противно, — завершил известную фразу я.

— Ладно, — я убрал пачку: — Пойдём, посмотрим, как твои устроились, а то что-то мой оператор пропал.

— Мои не обидят, они смирные.

— Все они смирные, когда начальство рядом.

— Это точно, — оставил он за собой последнее слово и мы направились к кораблю.

Насчёт Сергея я опасался зря — в среде прибывших наёмников он стал звездой. Не он сам, конечно, но его пистолет. Мы с Греем пришли очень вовремя — начавшийся ещё до нас спор уже подходил к точке кипения. Спорили насчёт оптимального обвеса на невиданное оружие. Двое, явно из секции тяжёлого вооружения, настаивали, что пистолет надо дооборудовать отъемным прикладом, складными сошками и увеличенным магазином. Им противостоял снайпер, предлагая поставить оптику и вывести прицельные маркера прямо в шлем. Четвёртый член отряда, отведя Сергея в сторону что-то тихо втирал ему, явно предлагая махнуть его ствол на что-то из своей коллекции.

— Ну, что я говорил? — повернулся я к Грею: — Их только оставь без внимания. В ответ тот кивнул и рявкнул так, что стоявший на тумбочке стакан жалобно звякнул, получив приличный акустический удар:

— Отставить! Смирно!

Проняло даже меня — руки сами вытянулись по швам.

— Вернуть оружие и заняться разбором багажа! Время пошло!

— Клён, — я поманил к себе своего подчинённого: — Иди в кают-компанию, чайку сообрази.

Он кивнул и, придерживая рукой кобуру с пистолетом, разво скрылся из помещения. Нечавшие распаковывать свои сумки и баулы десантники дружно проводило его голодными взглядами.

— Ну как дети малые, — я подошёл к Грею.

— А они и есть дети, только с большими, кхм…

— Ты как тут закончишь, приходи в кают-компанию. Это палубой выше. Там один коридор от лестницы, прямо в рубку. Слева дверь, найдёшь.

— Не авик чай, не заблужусь, — кивнул он: — А чай, это здорово, люблю. У меня и закусь имеется.

Кивнув ему на прощанье, я покинул жилой отсек. Нет, вроде с пехотой в этот раз повезло — наконец-то хоть кто-то нормальный на борту.

Как и ожидалось, нормально выпить чаю нам так и не дали. Мы только по паре рюмок и успели пропустить, и только-только начали размякать, как раздался сигнал вызова.

— Никого нет дома, — я покосился на индикатор — судя по нему вызов шёл от трапа, и потянулся к тарелке с тонко нарезанным молодым сыром — подгоном Грея.

Зуммер не утихал.

— Блин! Если это рекламный агент или проповедник — убью!

Но с экрана на нас смотрел наш работодатель. Грустно смотрел.

— Я вас не разбудил? — зачем-то поинтересовался он, будто не видя стола с закусками и бутылками.

— Нет, Сеймор. Мы тут чай пьём. Бут… Бутилированный, — споткнувшись на сложном и для трезвого-то слове, произнёс я.

— У вас грустный вид, — переключил тему Грей: — Что-то случилось?

— Увы, да.

— О! Мы не летим?! Это повод! — я потянулся к бутылке.

— Летим, конечно летим.

— Тем более, — я наполнил свою рюмку: — Грей?

— Обязательно, — он пододвинул свою.

— Можно мне, то есть нам, зайти? В смысле подняться к вам? На корабль?

— Легко! — я ткнул пальцем в комм, снимая блокировку входного люка. По ангарам часто шлялись разные личности, впаривая то какой-то хлам, то чудо-лекарства или последние средства спасения души. Хватало и простого жулья, поэтому я, при долгих стоянках, предпочитал блокировать все люки. Их же только пусти — хрен потом выгонишь. Одного раза хватило — пытался мне такой умник чудо пылесос впарить. Едва выгнал….

— Друзья! — как-то излишне торжественно обратился к нам наш наниматель: — Обстоятельства сложились так, что с нами, вместо тех первокурсников, полетит аспирант нашей кафедры. Это очень высококлассный и талантливый во многих областях специалист! Это…

— Так пусть заходит! — Грей явно обрадовался расширению компании: — Чай ещё есть, капитан, ты тут босс, ты не против?

— Не, — я встал и открыл шкафчик, доставая еще две рюмки.

— Вы не совсем верно меня поняли, — произнёс Сеймор: — Нет, спасибо за такой тёплый приём, но…

— Да кончай ты, — снова перебил его старшина и махнул рукой приглашая учёного и видневшуюся за ним фигуру, зайти.

Сеймор вздохнул и сдвинулся в сторону, освобождая проход: — Заходите, Жанна.

В наступившей тишине звон разбитой рюмки, которую я выронил, прозвучал чрезмерно громко….

Глава 6

Шёл четвёртый день нашего похода, и я неспешно, пользуясь перерывом между вахтами, обходил свой корабль. Сказать по-честному — необходимости в этом не было никакой, вся информация о происходящем — если что-то пойдёт не так, моментально передавалась на мой комм, но ведь и ноги размять надо. В предыдущие времена, чтобы не заплыть жиром, я даже устраивал себе пробежки. А что? Анаконда — здоровый корабль и дистанция от рубки до самой дальней точки на нижней палубе составляла около восьми сотен метров — со всеми лестницами, скоб трапами и техническими коридорами.

Но сейчас, имея на борту почти три десятка человек, бегать я опасался. Чтобы панику не вызвать. Что могли подумать люди, увидев несущегося куда-то капитана? Ясно, что ничего хорошего. Вот мне и пришлось сменить забеги на неторопливо-солидные прогулки. Идёшь себе, думаешь о своём, киваешь в ответ на приветствия попадающихся на пути, и людям спокойно — капитан спокоен, значит всё в порядке, и мне разминка.

Сейчас, на четвёртый день полёта на борту царила обстановка спокойствия и порядка. Увы, но путь к этому оказался не прост — первые два дня я был готов подорвать корабль, лишь бы прекратить воцарившейся на борту бедлам.

Первыми возмутителями спокойствия стали те двое, из секции тяжёлого вооружения. Сначала они атаковали Сергея, требуя продать, подарить или обменять его пистолет. Сергей, понимая, что долго ему не продержатся, быстро перевёл стрелки на меня. Мол — пистолет, это казённое имущество, при инвентаризации Кэп спросит за него, и вообще — он, Сергей, готов отдать его чуть ли не задаром, но инвентаризация…. А капитан — зверь и бюрократ. Монстр отчётов и бланков и ему, оператору Клёну, то есть, очень не хочется вылететь с первого же места работы с формулировкой «за утрату корабельного имущества». Пехота прониклась его речью и отправилась качать права и ныть ко мне.

В тот момент была моя вахта и эти дуболомы не придумали ничего лучше, как впереться в рубку, даже не озаботившись такой мелочью как запросом разрешения.

А чё спрашивать то? Дверь открыта, значит можно.

В тот момент, когда они ввалились в рубку я как, раз проводил дозаправку от очередного жёлтого карлика. Ведя корабль по кромке фотосферы чередуя отходы от неё с небольшими нырками вглубь, я не горел желанием общаться с кем-либо на отвлечённые темы, о чём, в достаточно резкой форме и высказался. Правда на мальчиков это впечатления не произвело — стоило мне завершить процесс и положить корабль на курс прыжка, как они возобновили свои атаки, разыгрывая передо мной шоу злой-тупой и вежливый-умный. Вот точно — как дети малые. Исключительно из-за любви к искусству и из уважения к их актёрским талантам я дал им доиграть своё шоу до конца, после чего указал им на дверь рубки.

— Сволочь! — злобно дыша охарактеризовал меня злой.

— Но почему, капитан? — с печалью в голосе поинтересовался вежливый.

— Дверь.

— Что, дверь, капитан, сэр?

— С той стороны закройте.

— Но…

— Выполняйте!

Позже, за рюмкой вечернего чая — именно чая, после отлёта я, волевым решением, запретил алкоголь на борту, пообещав устроить банкет по посадке на планету, рассказал о произошедшем Грею. В форме шутки, конечно:

— И вот, сижу я, значит, балансирую на краю грав колодца и тут твои подваливают. Ха-ха-ха. Такие весёлые ребята! Представляешь? В рубку, во время заправки от звезды? А что — дверь то открыта была, а им скучно. Я чуть в колодец — от неожиданности не того. Ха-ха-ха. Мы мило побеседовали, они такие затейники… Ммм… Только лексикон бедноватый, но фантазия…. Тебе с ними точно скучать не приходится!

— Это точно! — он отвёл глаза в сторону: — Извини. Приму меры.

— Да всё нормально, обошлось.

Он собирался что-то ещё сказать, но тут в кают-компанию, нарушая мирное и спокойное течение нашей беседы, влетел Сеймор, начав голосить прямо с порога:

— Мятеж, капитан! Бунт на корабле!

— Чай будите? — я покосился на свой комм. Там высвечивался упрощённый план корабля с отметками всех находившихся на борту. Привилегия капитана!

Так-с. Один зелёный огонёк в рубке. Это Клён, его вахта.

Ещё один — в каюте полулюкс. Это Жанна. Судя по тому, что её маркер располагался в углу помещения — она в сан узле. Я старался по меньше пользоваться вторым своим капитанским правом — все жилые модули были просто напичканы камерами наблюдения, даже в санузле присутствовала парочка. Искушение было велико, но я пока держался.

Ещё четыре маркера спокойно мерцали в модуле класса стандарт — подчинённые Грея, пользуясь отсутствием командира, предавались безделью.

Три маркера горели в кают-компании. Это мы.

А вот последние два десятка точек сформировали неровную кучку посреди своего отсека. Впрочем — враждебных действий они не предпринимали и комп сохранил им лояльную зелёную окраску.

— Чего вы разволновались, Сеймор? Все в своих каютах. Всё тихо. Или вам опять кошмар приснился?

— Они. Отказываются работать! — выпалил он, плюхнулся в кресло и благодарно кивнул Грею, пододвинувшего ему чашку свежего чая.

— Ваши рабочие? — я допил свой и поставил чашку на стол: — У вас же с ними контракт?

— Верно, но они недовольны условиями на корабле!

— Чем именно? Воздух, вода, освещение — всё положенное по штату им предоставляется в полном объёме. — мне не надо было даже обращаться за помощью к компу, так как все выписки по расходу ключевых ресурсов я получал два раза в день. Так, из этих выписок я узнал, что Жанна обожала принимать душ — её модуль стабильно показывал приличный перерасход воды, постоянно провоцируя меня лично провести расследование и начать контролировать этот процесс — хотя бы визуально. Но, как я уже говорил — пока я сдерживался.

— Они не могут молиться.

— Чего? Что им мешает? Работы пока нет — так пусть хоть весь день свои молитвы читают и поклоны бьют — пол железный.

— Они не знают где восток! И — не могут правильно молиться, понимаете? Они на грани бунта! Если не молиться ежедневно по нескольку раз, то ворота в рай не откроются. Понимаете?

Мы с Греем переглянулись. Религиозные фанатики на борту — только этого не хватало.

— Я, пожалуй, своим тревогу сыграю. — Грей начал что-то набирать на своём комме.

— Угу, только стрелковку лёгкую берите. Мне дырок в корпусе не надо.

— Принято, капитан.

Мы одновременно встали и направились к выходу из кают компании.

— Вы будите их убивать? Стрелять? — прошептал, видя наши действия археолог.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. — я вынул из кобуры свой пистолет и, передёрнув затвор, засунул его во внутренний нагрудный карман: — А ты, Сеймор, чего сидишь? Пошли. В конце концов — это ты их нанимал.

Он кивнул и крайне неохотно занял место в хвосте нашей короткой колонны.

Около двери ведущий в отсек с рабочими нас уже ждали бойцы Серого Кулака. Увидев нас, они встрепенулись и взяли оружие на изготовку, ожидая команды старшины.

— Отряд! Ставлю задачу. Первое — обеспечить безопасность нанимателя и капитана при проведении переговоров с мятежниками. Второе — при проявлении агрессии — подавить мятеж. Патронов не экономить, но учитывать, что там рабочие. Перебьёте слишком много, будите сами лопатами махать. — он оглядел своих орлов и продолжил: — Всё. Готовность ноль.

— Ты всё? — поинтересовался я у Грея, и дождавшись подтверждающего кивка, подошёл к двери.

А из-за неё, несмотря на достойную звукоизоляцию, раздавался нестройный гул раздражённой толпы. Я ткнул клавишу открытия и, дождавшись, когда створка полностью втянулась в проём, зашёл.

Внутри меня встретила гробовая тишина, щедро сдобренная недобрыми взглядами двух десятков крепких, смуглых мужиков. И запах. Запах злости и отчаяния. О, да! Подобный кислый и вызывающий ломоту зубов запах был мне знаком. Нанюхался, пока сидел в пересылке, ожидая отправки на Рай.

— Так, Уважаемые. — я заложил руки за спину, как бы случайно продемонстрировав пустую кобуру, и сделал пару шагов вперёд, отчего толпа слегка подалась назад и теперь люди окружали меня с трёх сторон.

— Чего бузим?

Толпа взорвалась недовольными криками, отчего я, поморщившись, поспешно поднял руки, призывая их замолчать. Не помогло — орево продолжалось и, судя по тому, что я не мог понять ни слова — орали они не на всеобщем.

— А ну тихо! — рявкнул я и Клён, следивший за происходящим из рубки, врубил корабельную сирену. Помогло — заткнулись.

— Тихо. — прикрикнул я недовольно: — Кто старший? Пусть он говорит.

Из толпы выдвинулся неотличимый от остальных мужчина, для меня они все были на одно лицо, да, собственно, как и мы для них.

— Ты знаешь, кто я? — начал я с простого вопроса.

— Да, капитана-джан. Ты капитана этого корабля, капитана-джан.

Фух. Уже что-то: — Чего шумите?

— Капитана-джан. — он откашлялся, обернулся к своим товарищам и, ощутив их моральную поддержку продолжил: — Капитана-джан, мы тихие люди. Мы молимся четыре раза в день и один раз ночью, — он принялся загибать пальцы, а его соотечественники дружно закивали, подтверждая правоту этих слов.

— У нас с собой священные часы, и мы знаем время молитв, но Капитана-джан, тут нет востока! Мы молимся священные пять раз, — для наглядности он потряс в воздухе растопыренной пятернёй, но лица наши должны быть обращены на восток, туда, откуда придет Спаситель.

— И что?

— Тут нет востока! — он обвёл рукой пространство отсека. — Мы не знаем куда обратить свои лица, Капитана-джан!

Толпа за его спиной возмущённо загудела.

Мде…ситуёвина.

— А ты кто? — спросил я его выгадывая время для раздумий. Ситуация, действительно была хреновая. Не останавливаться же по пять раз в день чтобы они могли определиться в пространстве.

— Я — наиб этих скромных и смиренных людей.

— Наиб, я вижу мудрость на твоём лице. Как ты определяешь где восток?

— Днём — по Солнцу, вечером по звёздам.

Логично, чёрт подери.

— А когда не видно Солнца или звёзд?

— По карте, — он не добавил вежливой формы обращения, и я понял, что мой рейтинг начал своё падение в его глазах. Надо было срочно что-то предпринимать, вот только стрельбы мне тут не хватало.

— Значит, по карте? — я обежал взглядом помещение. Оно было практически пустым. На полу валялись два десятка тощих матрасов, рядом с которыми лежали небольшие мешки с пожитками работяг. Одну стену украшал плакат с какими-то загогулинами — наверное это были цитаты из из священных книг. С другой стороны, на нас смотрел план пожарной эвакуации — разрез Анаконды со стрелочками-путями экстренного покидания корабля.

— Иди сюда, наиб, — подозвал его я и, когда он подошёл, показал на план.

— Ты знаешь, что это?

— Да. Это план твоего корабля.

— Это карта, наиб. Карта моего корабля. — я выжидающе посмотрел на него.

— Карта? — он подошёл и внимательно изучил план: — Это карта? Но тут нет сторон света!

— Я думал ты искушён в картах, наиб, — с сожалением произнёс я: — Где у карт север?

— Наверху….

Я молча ткнул в нос Анаконды.

— Там север? — он недоверчиво посмотрел на меня.

— Это мой корабль, и кому как не мне знать — где у него север.

В ответ он снова принялся изучать план, что-то бормоча себе под нос.

— Вот ваш восток, — я ткнул в правый борт.

— Ты уверен, Капитана-джан?

— Абсолютно. Это же мой корабль.

Ответить ему помешал шум сзади — работяги, истосковавшиеся по молитве, дружно падали на колени и истово били поклоны правому борту Анаконды.

До окончания вахты Клёна более ничего не происходило. Сменив его в рубке, я проверил курс и уселся в кресло — по прямой нам оставалось преодолеть ещё около трёх сотен световых лет — если, бы не вынужденный крюк, который я заложил, чтобы обойти территорию, контролируемую флотом Империи, и надо было проверить курс. Бдительность лишней не бывает, особенно если у вас на борту представители одной из враждующих между собой сторон.

Перейдя, в очередной раз, на курс следующего прыжка, я убрал руки от рычагов управления. Система была пустая, состоящая только из одной умирающей тусклой звезды, и я мог позволить сделать себе небольшой кофе-брейк, благо кофейную машину я заранее разместил в рубке, переделав под неё один из шкафчиков для скафандров. К кофе у меня был заныканы печеньки и прочие мелкие радости, так что следующие несколько прыжков я собирался провести в обстановке повышенной комфортности.

Я сладко потянулся, постанывая от удовольствия и замер — прямо так, с растопыренными руками. В рубке я был не один.

— Ой, я вас напугала, да? — обойдя спинку моего кресла, ко мне подошла Жанна.

— Вы что тут делаете?

— Я прогуливалась по кораблю, я мало путешествую, и мне было интересно посмотреть, что тут у вас и как.

Я покачал головой. Неодобрительно, покачал, осуждающе — и она это заметила: — Но ведь запрета на прогулки по кораблю нет, да?

— Да, то есть нет. Эээ… В смысле — нет, конечно. Тьфу! Запутали вы меня.

Она улыбнулась: — Извините, я не хотела. А у вас тут интересно. — она обвела помещение рубки взглядом.

— Жанна, — я отстегнул ремни и встал: — Вы в курсе, что в рубке можно находиться только с разрешения капитана?

— Но вы же мне разрешите? И — я же уже тут? — она мило улыбнулась: — Или вы выгоните меня вон?

— Послушайте, Жанна. Вы можете абсолютно свободно ходить по кораблю. Везде, кроме некоторых мест.

— А куда нельзя? — перебила она меня.

— Нельзя в двигательное, в реакторное и…

— Ой. — огорчилась она: — А я так люблю машинки всякие. Они такие интересные. Крутятся, лампочками моргают…

— И в рубку. Сюда, то есть.

— Совсем нельзя?

— Совсем. Только по разрешению капитана корабля.

— По-вашему, да? Вы же мне разрешите?

— Да, то есть нет. — я понял, что окончательно запутался и решил сделсть паузу: — Кофе будите?

— Кофе? Здесь? — она ещё раз осмотрела рубку: — Или вы пойдёте на кухню? А кто рулить будет? Вы же не оставите меня здесь, одну? Или — оставите? А как тут рулить? А вот это что за рычажок? И почему вон та кнопочка синеньким моргает?

— Стоп! — я поднял руку, защищаясь от этого потока вопросов: — Никуда идти не надо. Всё здесь. Так вы кофе будите?

— Со сливками.

— Сливок нет, — я открыл шкафчик и достал с верхней полки две чашки: — Есть сгущёнка.

— Тогда с сахаром. Два куска.

— Хорошо. — я кинул в кружки по паре кусков и поставил одну в аппарат.

— О! Печеньки, шоколадки…. А вы сладкоежка, капитан! — она оказалась рядом и теперь изучала мои заначки.

— Шоколад нужен для работы мозга. Это как лекарство, понимаете?

— У вас голова болит? — невинным тоном поинтересовалась она.

— Нет, — я неудачно подцепил блюдечко и оно, выскользнув у меня из пальцев, неприятно звякнуло и лежащее ниже.

— Идите, рулите, я принесу кофе, — она оттёрла меня от шкафа и принялась там копаться. Я пожал плечами — мол мне-то что? И вернулся на своё рабочее место.

Работать правда не получалось — аромат свежезаваренного кофе, сопровождаемый загадочными звуками — от шкафа исходило непонятное позвякивание, стук и какой-то шелест, всё это не давало мне возможности настроиться на рабочий лад. Хотя, говоря по-честному — делать было особо нечего. Корабль и так шёл на полной скорости, так что вся моя работа состояла в том, чтобы нажать кнопку прыжка, что я и сделал, предупредив Жанну:

— Внимание! Начинаем прыжок!

— И что? — послышался её голос.

— Да, собственно, ничего. При выходе буду разворот делать — топливо подкачать надо, может немного качнёт. Как у вас дела?

— Капитан, я не мешаю вам рулить? Вот вы и рулите.

Мда. Пошёл нафиг — если вежливо. Что ж, сам виноват — пустил женщину в рубку, теперь терпи.

Выйдя из прыжка, я постарался максимально плавно вывести корабль к границе фотосферы, стараясь лишний раз не кренить корабль.

— И где этот ваш прыжок?

— Уже всё.

— Всё? А я ждала болтанки. Ваш кофе, капитан. — она подошла и поставила передо мной на пульт кружку с кофе и блюдечко с красиво разложенными печеньями, кусочками шоколада и несколькими ломтиками лимона. Правда всё это полностью перекрыло мне радар, но, по сравнению с ароматом кофе и красотой композиции это была сущая мелочь.

— А у вас там неплохие запасы. — девушка встала рядом, держа в руках кружку и блюдечко: — Даже лимон есть. А ещё сыр, ветчина — правда я её выбросила, по-моему, она того. C запашком уже.

— Спасибо, поблагодарил я её: — Да вы садитесь, — я показал на свободное левое кресло.

— Я могу считать это разрешением быть в рубке?

— Сложный вопрос, — я закончил очередные манёвры и попробовал кофе, пока корабль разгонялся, готовясь к прыжку: — Что вы с кофе сделали? Он подозрительно вкусный.

— Сделала? Ничего. Я только откалибровала вашу кофе машину — она неравномерно прожаривала зёрна, да и мельница молола неравномерно. Вы в курсе, что она может рисунки на пенке делать и корицу добавлять?

— Эээ…продавец что-то подобное говорил, — неуверенно протянул я и сменил тему: — Внимание! Прыжок!

На сей раз мы выскочили около тусклого, тёмно-сиреневого шара старой звезды. Заправиться от неё было нельзя, и я сразу повёл корабль к следующей точке.

— Так что теперь машинка работает как надо. А что с моим вопросом, капитан? — она встала и подойдя ко мне прислонилась своей…своим, кхм, задом, к краю пульта.

— С каким именно?

— Доступ в рубку.

— Ну… Если вы про кофе, то я не против, — я допил свою порцию и протянул ей пустую кружку: — А можно ещё?

— Разрешаете? И вам бы не помешало столик, на колёсиках, приобрести. Не таскать же чашки и тарелки в руках.

— Стюардесса по имени Жанна, — промурлыкал я строку из некогда популярной песенки и попробовал представить её в форменном костюмчике стюардессы пассажирского лайнера. Выходило ничего так.

— Между прочим, — он вздёрнула подбородок: — У меня и диплом есть!

— Оператора кофе машины?

— Инженера. Специализация — бортовые системы космических кораблей.

— Вы же археолог?

— Работу по специальности сложно найти, — она наконец взяла мою чашку и отошла к кофе машине.

Прыжок.

Новая звезда была класса М и я начал дозаправку.

— Ваше кофе, капитан.

По центру радарной проекции появилась дымящаяся кружка.

— Спасибо.

— Вас же на борту — двое, да?

— Верно, и мы неплохо справляемся.

— Да уж. Вы тут, когда в последний раз убирались?

— Дня за два до прибытия на вашу Станцию. Тут же чисто!

Вместо ответа она провела пальчиком по стыку пульта и лобового иллюминатора. Продемонстрированный мне пальчик имел явно грязный вид.

— Да… Грязью вы тут заросли.

— Это… это на пилотирование корабля не влияет!

— А вам самим не противно в свинарнике жить?

— Так. Уважаемая Жанна. Это мой корабль и не вам…

— Всё. Молчу.

Следующие пару прыжков мы провели в тишине. Я допил кофе, и она сама забрала кружку.

— Повторить?

— Нет, спасибо.

— Ну, капитан. Не сердитесь. Я не хотела вас обидеть.

— Все нормально, Жанна.

— Я могу заходить к вам на мостик?

— Как стюардесса? Конечно!

— Как инженер!

— Мне не нужен инженер. Мне нужна стюардесса, горничная тоже сгодится. У них такая униформа…

— Вы что — хотите меня трахнуть? Вам не стыдно такую грязь говорить девушке?

— Мадмуазель, у вас настолько глубокий внутренний мир, что сама мысль вас трахнуть кажется не то что грязной, а опасной — вдруг провалишься.

— Это комплимент?

— Жанна, — корабль начал разгон для очередного прыжка и я, отпустив рукояти, повернулся к ней:

— Извините, но что вы хотите от наёмника? Большой и чистой любви? Да, тут грязно. Да, я груб и циничен, а что вы хотите? Я же не институт благородных девиц оканчивал, да и общаюсь с такими же подонками. Так…

Корабль прыгнул, и я развернулся назад, к пульту:

— Ещё раз. Мне не нужен ни инженер, ни стюардесса, ни горничная. Вам это понятно?

— Дайте мне шанс?

— Нет. Мне даже подруга не нужна.

— Я в подруги к вам не набиваюсь! И, представьте себе, я тоже не с рафинированными девочками общалась. Имею опыт.

— Спасибо за кофе, я вас более не задерживаю. Дверь там, — я мотнул головой в сторону выхода.

Не сработало.

— Позвольте мне доказать, что я могу быть полезной для вас? — она снова прислонилась к пульту: — И не надо на себя наговаривать. В конце концов — все мы не ангелы.

— Жанна, — я глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из груди: — Как мне до вас достучаться? Вы не нужны на моём корабле. У вас хорошая, чистая работа. Интересные люди и всё такое. Зачем вам эта грязь? Вы ещё с монтажниками на пиратских станциях не общались. И что мне потом делать? Бегать вас разыскивать? А вы девушка видная, — я окинул её оценивающим взглядом: — Тысяч сорок — полста за вас дадут. Оно мне надо?

— Я могу за себя постоять!

— Как? Криком и визгом? Ну, царапаться ещё можно.

— У меня разряд по самообороне, и я кандидат в мастера по стрельбе.

— Чё?

— А чему вы удивляетесь? Одинокой девушке нужно уметь за себя постоять.

— Да…, Пожалуй, вас продавать в бордель не будут. Попользуют и пристрелят.

— Капитан. Не тратьте время на страшилки. Не сработает.

— Попробовать то можно было?

— Предлагаю сделку.

— Ну?

— Я обслуживаю системы в этом рейсе, а по возвращении вы принимаете решение.

— Нет!

— Почему?

— Я никого и близко не подпущу к системам корабля. Знаю я одного такого «улучшателя». Он линкор улучшал.

— И что?

— Что-что… Турнули его с флота, за то, что после его улучшений корабль боеспособность потерял.

— Я аккуратно.

— Нет, нет и нет!

Она фыркнула и замолчала. Ещё один прыжок мы провели в тишине, а после она, молча кивнув на прощанье, покинула рубку.

И вот — шёл четвёртый день нашего похода. К моему удивлению всё на борту более-менее успокоилось. Рабочие носу из своего отсека не казали, десантники тоже тихо сидели в своём отсеке, а Жанна… Жанна ещё пару раз поднималась на мостик, но вопрос о своём включении в штат экипажа более не поднимала, чем очень меня радовала. Сдав вахту Клёну, я направился на очередной обход корабля.

Идя по осевому коридору нижней палубы, я услышал странный шум, исходящий из небольшого отсека, переделанного мной в кладовку. Там я хранил разную мелочёвку, необходимую для мелкого ремонта — предохранители, лампочки, смазку, краны для ванной и прочее, короче то, без наличия чего под рукой, постоянная жизнь на корабле может внезапно оказаться гораздо менее комфортной.

Заинтересовавшись я приоткрыл дверь и просунул голову внутрь.

Посреди отсека стоял один из десантников и ножом отрезал кусок ветоши от валявшегося на полу рулона.

— Так… И что это мы тут делаем? — осведомился я, заходя в отсек.

— Да вот, тряпку для протирок отрезаю, — не прерывая своего занятия ответил он, кажется это был номер три из их банды.

— Это я и сам вижу. Кто разрешил?

— Грей.

— Он что — так и сказал — иди на корабельный склад, там на стеллаже лежит рулон ткани. Так ты сбрось его на пол и отрежь сколько надо. Так?

— Ну, не совсем. — третий озадачено посмотрел на меня: — Он приказал готовиться к высадке — оружие почистить. А у нас ветоши нет. Ну, я и пошёл искать. А что не так?

— Дорогой. Я подошёл к нему и показал рукой на ткань: — Это, если ты не заметил, мой корабль. А это, — я обвёл рукой вокруг себя: — Мой склад, с моим барахлом. И я очень не люблю, когда посторонние шарятся по моим вещам. Доступно?

— Нет. — он поиграл ножом, намереваясь произвести на меня впечатление блеском лезвия: — Кэп. Я чё то не догоняю. Тебе чё — куска тряпки жалко?

— Жалко. — я, не обращая никакого внимания на его нож, который он многозначительно покачивал, развернув его лезвием ко мне, показал ему на лежащий внизу рулон:

— Поднял и положил откуда взял.

— Чё? Да ты чё, летун?

— Быстро.

— Вот ещё. — он поднял нож на уровень глаз и слегка наклонил его лезвие в мою сторону.

— Слышь, пилот. Иди свои ручки дёргай, испарись отсюда.

Я сделал короткий шаг в его сторону и тут же — неприятно холодное лезвие упёрлось мне под нижнюю челюсть.

— Мальчик, — проникновенно произнёс десантник: — Эти игры не для таких как ты. Доступно говорю?

— Доступно, — я инстинктивно откинул голову, отчего на лице моего противника появилась снисходительная улыбка.

— Только ты, дуболом, не учёл пары вещей.

— Да ну? — он чуть-чуть усилил нажим и лезвие неприятно кольнуло мою кожу.

— Да. Первое — ни одно оружие не убивает мгновенно.

— Тюю… Напугал.

— И второе. Посмотри вниз.

Внизу, на уровне пояса, мой пистолет смотрел ему в живот.

— Мы умрём вместе, дорогой.

— Ха! А ты парень не промах! — он отступил назад, убирая нож в ножны на поясе: — Действительно, ты из наших. Палёный!

Он ещё раз одобрительно хмыкнул и попытался обойти меня, намереваясь выйти из отсека, но я слегка сдвинулся в сторону, блокируя проход.

— Ну чего ещё?

— Ткань. Положи на полку.

Несколько секунд он смотрел на меня, потом пожал плечами и, подняв рулон, небрежно бросил его на полку: — Теперь всё?

— Всё. — я освободил проход: — И запомни, большой мальчик. Это — мой корабль.

— И чё?

— Будешь бузить — выкину за борт. Доступно?

— Принято, капитан. — он обозначил на миг стойку смирно: — Я могу идти?

— Капитан.

— Я могу идти, капитан?

— Идите.

Он чётко развернулся и быстро покинул отсек, оставив меня одного. Дождавшись, когда в коридоре смолкнет стук его подкованных ботинок, я убрал пистолет и достав нож, отрезал приличный кусок ткани. Всё же высадка, даже на мёртвую планету, дело опасное и оружие должно быть в порядке.

Сложив отрезанный кусок ткани, я зажал его локтем и, почесав подбородок в месте укола остриём, направился к лестнице, ведущей на нижние палубы, но стоило мне только подойти к ней, как из корабельной трансляции раздался сигнал всеобщего оповещения, после которого я услышал подозрительно спокойный голос Клёна:

— Капитану просьба прибыть на мостик. Повторяю — это не тревога, капитану просьба срочно прибыть на мостик.

— Клён! — я щёлкнул по комму, выходя на связь с рубкой: — Ты чего творишь? Хочешь всех перепугать до смерти?

— О! Капитан! У нас тут проблемы, — ответил он по трансляции, и я мысленно выматерился.

— Оператор Клён! Прекратите нервировать пассажиров! Перейдите на закрытый канал!

— А я что…Ой! — он перешёл на связь через комм:

— Извините, капитан.

— Что случилось?

— Вам лучше прибыть в рубку. Нас тут атаковать собираются.

— Кто? — я уже шёл в рубку, пытаясь выяснить по больше до своего прихода.

— Он говорит, что вы знакомы и…

— Какой корабль, Клён?

— Анаконда. Пилот какой-то Толл. Он говорит, что…

— Я уже почти на месте. Скажи ему — пусть подождёт меня.

До рубки я добрался очень быстро. Мог бы и быстрее, но я не рискнул бежать, бегущий по тревоге капитан — не то зрелище, которое может поднять моральный дух, я уже говорил про это. В тот самый момент, когда я перешагивал через комингс двери корабль ощутимо качнуло — Клён, подчиняясь воздействию модуля перехвата, вывел наш корабль в обычное пространство.

В рубке кроме Клёна находился и наш работодатель и это было совсем не к месту.

— Вахтенный! Почему посторонние в рубке?

— Я не посторонний! — начал было возмущаться Сеймор, но я жестом руки попросил его заткнуться.

— Клён — в свою виртуальность лезь, — я уселся в кресло, пристегнулся и активировал связь:

— Чего надо?

— Ну, здравствуй, дорогой. Я же обещал тебя найти, — тут же появился в эфире мой старый знакомый — пилот элитного класса Дж. Толл: — Должок за тобой.

— Послушай, Толл, — устало произнёс я: — Я, всё что должен — прощаю. Иди с миром. Кроме того — я на научной миссии. Понимаешь? Научная экспедиция на борту, отвали.

— Э нет, долг он того — платежом красен, да и мне пофиг какая у тебя там экспедиция. Груз гони. Весь! И не думай на этот раз победить — я подготовился.

— Толл… Ну отстань, а? Занят я.

— Или сбрасывай груз или сдохни! — он активировал свои стволы и начал сближаться.

Чёрт! Драться, имея полный трюм барахла и кучу народу на борту, мне не хотелось совсем. Уйти? С полной загрузкой это было сложно, несмотря на отличные улучшения движков от Паллина.

— Капитан! — подал голос Сеймор: — Отпенетрируйте этого нахала!

— Чего сделать? — такого слова в моём словаре не было, и я решил переспросить. Мало ли чего оно значит. Сделаю ещё не так — работодатель расстроиться. А оно мне надо?

— Отпенетрируйте его! — выкрикнул прямо в микрофон доцент и повернув голову ко мне пояснил более спокойным тоном: — Ну, продырявьте го, чего тут не понятного?

Его выкрик услышал и Толл — его корабль аж вильнул на курсе сближения.

— Чё сделать? — услышал я его удивлённый голос.

— Чё-чё…. Дырок в тебе навертеть просят. — я отключил связь: — Сеймор, вы не могли бы либо убраться из рубки, либо сесть в свободное кресло и заткнуться?

— Но позвольте! Я же…

Договорить ему я не дал, кинув короткое: — Не позволю!

Активирую стволы и делаю небольшой разворот, стараясь уйти с лобового курса.

— Клён, держись в стороне. Как собью ему щиты — бей по движкам.

— Принято, командир!

Наш корабль слегка вздрагивает, когда Кондор покидает свой отсек. Это не остаётся незамеченный Толлом:

— Ха! Ты обзавёлся комариком? Зря деньги потратил! Ему не пробить мои щиты.

Не отвечаю — я занят наведением своих орудий на его шустро маневрирующую Анаконду.

Первая очередь — пристрелочная, проходит немного впереди его носа, отчего Толл разрождается хриплым смехом: — Мазила! В прошлый раз тебе повезло! Но не сейчас!

От его корабля, ко мне, устремляются несколько сиреневых шаров.

— О! Ты поставил плазму? — рукоять на себя, форсаж. Почти уворачиваюсь — только один из шаров бьёт по моему щиту.

— Не дёргайся, твоя смерть неизбежна! — ещё несколько шаров проходят выше, и я понимаю, что попался на банальную вилку — первый залп он пустил специально ниже, ожидая от меня именно такого манёвра.

— Мы под атакой! — информирует меня комп: — Внимание! Прицельный выстрел! Цель — реактор!

— Это опасно, капитан? — подаёт голос археолог. В ответ я рычу нечто нечленораздельное, надеясь, что он поймёт — не до него сейчас.

Рукоять от себя — есть! Его корабль точно в прицеле. Зажимаю гашетку и все мои четыре пулемёта начинают поливать его очередями.

— Зря стараешься! Я щиты улучшил! — снова появился в эфире Толл. Я не отвечаю, продолжая играть тягой и маневровыми, удерживая его в прицеле. Очереди кучно ложатся на его корпус, заставляя защитное поле весело бликовать в местах попаданий. На миг перевожу взгляд влево, на изображение его корабля — ага, а твоё поле то уже больше чем на половину сбито. Это замечает и Толл, его корабль встаёт на дыбы и выплюнув длинные хвосты форсажа пытается разорвать дистанцию.

— Врёшь, не уйдёшь! — кричу ему, одновременно выпуская четвёрку ракет. На таком коротком расстоянии его противоракетные системы не успевают среагировать и в районе кормы вспухают четыре облака разрыва. Яркий форсажный хвост одного из двигателей начинает мерцать, двигатель плюётся короткими импульсами и чернеет смолкая. Через мгновенье смолкает и второй — его бортовой компьютер вырубает оба двигателя, сберегая корабль от падения в хаотичное вращение.

— Ты что такое творишь? — слишится полный неподдельного удивления голос Толла. Я снова не отвечаю — некогда! Приникаю к прицелу и поливаю обездвиженную цель из пулемётов. Быстрее! Быстрее! Еще несколько секунд его комп восстановит контроль над двигателями.

Бью длинными очередями — сейчас главное сбить его поле, пока он лёгкая мишень!

Двигатели начинают неуверенно мерцать, постепенно, с каждой секундой набирая мощность, но поздно! Защитное поле вспыхивает, на миг окутывая корабль Толла ярко синей пеленой, и пропадает, оставляя его корпус голым.

— Сукааааа! — из трансляции доносится полный ненависти вопль пилота.

— Клён! — мне некогда отвечать ему: — Движки! Быстро!

Рубка Анаконды даёт отличный обзор — особенно, когда цель сверху, вот как сейчас, и я вижу, как крохотный на фоне туши цели Кондор начинает пикировать в район кормы, выполняя классический бум-зум. От залпов его лёгких орудий кусками отлетают какие-то элементы двигательного модуля противника. Вот он уходит вверх от Анаконды, завершая своё пике, и я вношу свою лепту — короткими очередями бью туда же.

Кондор снова устремляется к цели, а я отпускаю гашетку — ещё не хватало его зацепить.

— Командир! Движки цели уничтожены! — рапортует он жутко довольный собой.

— Принято. Виси над его кормой, жди команды. — у меня возникает новая идея и я переключаю селектор связи на общекорабельный режим.

— Сержант Грей. Сержант Грей, говорит капитан. Прошу вас подняться на мостик.

Толл молчит, и я удовлетворённо постукиваю рукой по краю пульта — деваться ему некуда, двигатели уничтожены и даже если он их и сумеет починить, а это, в принципе возможно, но нужно время и запасные части, вот только кто ему это даст сделать? Клён бдит, наматывая короткие круги над двигательным отсеком.

— Сержант Грей прибыл.

Я поворачиваюсь вместе с креслом и с трудом сдерживаю удивлённый возглас — Грей полностью упакован в броню. Мало того — сквозь открытый рубочный люк я замечаю всю его банду. В броне и ощетинившуюся стволами.

— Вы это чего?

— Так тревога же была? Вот мы и… Мало ли что.

— Грей. Тревоги не было, это Клён малость того. Перестарался.

— Аааа… — он разочарованно опускает ствол своего штурмового карабина: — Жаль, а мы-то обрадовались — разомнёмся.

— Разомнётесь. Вот, — я показываю рукой на неподвижную Анаконду: — Работка как раз для тебя и твоих парней. Мы движки ей выбили. На абордаж возьмёшь? Там всего один пилот, для вас — лёгкая цель.

Он опирается на пульт и некоторое время рассматривает Анаконду.

— Легко! Ща мы его выпотрошим. Где у тебя абордажный бот?

— Где у меня… Что?

— Ну бот. Стандартный, на отделение.

Отрицательно качаю головой.

— А торпеды, самые простые, штурмовые, на одного бойца, есть? Бот, конечно, лучше…

— Грей. Я и слов то таких никогда не слыхал.

— Не слыхал? — он откидывает шлем: — А как нам тогда туда добраться, не пешком же?!

— Я думал, вы скафы надените и туда прыгните. Тут всего-то сотня, ну, полторы.

— Ага. И он нас, из ближней обороны, перебьёт как мишени. Бот или торпеды есть?

— Увы, — я развожу руками.

— Тогда извини.

— Я думал вы крутые парни, — пытаюсь я сыграть на его гордости.

— Мы крутые, но не придурки. Была бы хоть одна торпеда — я б один пошёл. А так — извини.

— Понял, — признаю я своё поражение: — Извини, что дёрнул зря.

— Поп, — он наклоняется ко мне: — Взорви ты его, один хрен, ну захватим мы его, а толку?

— То есть?

— Кто поведёт и куда? Второго же пилота у тебя нет.

Киваю, соглашаясь. Эх…а как жаль! Ладно, в другой раз.

— Клён! Возвращайся на корабль.

— Принято, капитан.

— Посторонним просьба покинуть рубку, мы готовимся к прыжку.

Снова щёлкаю селектором связи.

— Эй, Толл, ты тут?

— Чего надо? — слышится угрюмый голос: — Поглумиться хочешь? — он вздыхает: — Валяй, твоё право.

— Мы уходим, Толл. Сможешь починить движки — твоё счастье.

— С чего такая щедрость? — он не верит мне: — Я бы тебя не пощадил.

— Мы в Анархии, Толл. Мне тут за тебя не заплатят, а патроны денег стоят.

— Логично.

Зелёная отметка Кондора сливается с центром радара и секундой позже проходит доклад компа — палубник в ангаре. Я прибавляю тяги и ложусь на курс прыжка. В последний момент перед прыжком трансляция доносит до меня слова Толла:

— Я это запомню, отдам долг при встрече. Не люблю быть должен.

Ответить не успеваю — вокруг нас смыкается серая пелена прыжкового туннеля.

Глава 7

Оставшиеся дни прошли тихо и спокойно. Нападать на нас больше никто не пытался, системы сменяли друг друга, так что основной проблемой нашего путешествия стала скука. К моменту окончания полёта я закончил читать все новости, просмотрел несколько относительно свежих фильмов — причём смотрел их прямо в рубке, так сказать совмещал приятное с полезным. А что такого — капитан же, имею право. Но и это развлечение быстро закончилось — свежих и интересных фильмов было мало, а распиаренные обладатели всевозможных премий и наград многочисленных конкурсов, на проверку, все как один, оказывались скучными, с надуманными проблемами.

Так что, когда Анаконда наконец вынырнула в конечной системе, я был крайне рад окончанию похода. Единственное, что омрачало мою радость — это факт возвращения. Чем я буду коротать обратную дорогу я представления не имел. Ну не бухать же всё время… Оборотная сторона капитанской медали, точнее креста — нельзя-с!

— Прошу доцента Сеймора подняться в рубку. Оператор Клён, прошу прибыть на боевой пост. Старшина Грей, буду рад вашему присутствию, — я отключил корабельную трансляцию и побарабанил пальцами по краю пульта.

Прибыли!

Теперь я мог немного расслабиться — моя задача, задача первого этапа, была выполнена. А о том, что нас ждёт на поверхности — пусть об этом голова болит у Сеймора с Греем.

— Что случилось, Капитан? — первым в рубке оказался Сеймор: — Вы меня так официально вызвали — я подумал, что что-то случилось.

— Случилось, — подтвердил его опасения я: — Сейчас остальные прибудут и сообщу.

— Разрешите подняться на мостик? — в проём заглянул Грей и я поманил его рукой, заходи мол. Следующим был Клён. Этот разрешения не спрашивал, пользуясь своей привилегией — всё же он член экипажа, а не пассажир какой-то. К моему удивлению за ним в рубку заскочила Жанна, так же, не считая обязанным спрашивать разрешения.

— Простите, Жанна, но я вас не звал.

— А я сама пришла. — она обвела взглядом рубку: — Места тут много, вам что — жалко, если я постою в уголке и помолчу?

— Помолчит она, как же, — пробормотал я себе под нос и встал из кресла. Было ясно, что без скандала и, не дай Творец, слёз, выгнать её не получится. Проще уступить.

— Итак. Прошу всех посмотреть, — я показал рукой на передний, обзорный иллюминатор: — Мы прибыли в точку назначения. В связи с чем я сообщаю всем присутствующим, что…

— Ой! Мы прибыли! Наконец-то! — Жанна несколько раз хлопнула в ладошки, но, под моим не добрым взглядом, осеклась и, на всякий случай, отступила за спину Грея, который тотчас ещё шире развёл и без того широкие плечи.

— Доцент Сеймор. Тут три планеты. На какую нам надо?

— Это вон те звёздочки, да? — девушка высунула голову из-за Грея.

— Вы не могли бы помолчать?!

— Кхм, да. Жанна, — поддержал меня археолог: — И да, эти звёздочки и есть планеты. Нужные нам. Точнее, нам нужна только одна, ближайшая к солнцу. К местному, разумеется.

— Принято, — я кивнул: — Клён, прошу вас произвести сближение с первой планетой, выполнить её сканирование и вывести корабль на высокую орбиту.

— Есть, — он моментально оказался в моём кресле и лихо щёлкнул ремнями пристёгиваясь.

Сближение много времени не заняло, и спустя несколько минут, мы уже находились менее чем в десяти мегаметров от поверхности планеты, мёртвого куска камня, обильно испещрённого каньонами. Лично у меня складывалось впечатление, что только чудо удерживало этот булыжник от полного разрушения. Казалось — ткни его рукой, и он развалится на сотни кусков, которые начнут свой независимый полёт в пространстве.

— Куда садиться будем? — я повернулся к Сеймору.

— Данные о руинах очень расплывчатые, их обследовали где-то семьдесят лет назад, да и как исследовали, — он махнул рукой: — Случайно их нашли. Был стандартный картографический рейд и пилоту зачем-то потребовалось высадиться.

Я кивнул — вполне понятное желание, после стольких-то дней пребывания в железной коробке. Просто высадиться на твёрдую поверхность, пройтись, пиная камушки, да просто посидеть в рубке, наслаждаясь присутствующей линией горизонта.

— Он высадился где-то в северном полушарии и сразу же, стоило ему выйти из корабля, — меж тем продолжал рассказывать доцент: — как моментально наткнулся на руины. Исследовать их он не стал, не его профиль, ограничившись только их фотографированием. Но, зато, фотографии он сделал детальные — больше сотни подробнейших снимков. По прилёту — сдал их в архив, вместе с отчётом, там им дали тег — руины, собственно по этому тегу мы их и обнаружили.

— Я вас понял, Сеймор. Это, всё, конечно, интересно, но куда нам садиться? Тот пилот ничего больше в своём отчёте не говорил?

— Конечно говорил, — он недовольно посмотрел на меня: — Я как раз собирался рассказать, если бы вы меня не перебили бы.

— Извините.

— Так вот. Тот пилот упомянул, что для посадки он выбрал место рядом с одним из кратеров.

Я покосился на планету. Кратеров было много.

— Он был среднего размера и через него проходила трещина.

Я вздохнул — вот прямо сейчас мы пролетали над нешироким каньоном, который пересекал не менее десятка средних кратеров на своём пути. Сеймор проследил мой взгляд и недовольно поморщился:

— Капитан! В конце концов — планета не настолько большая. Тем более — нам нужно только северное полушарие, что значительно сужает круг наших поисков.

Да уж, значительнее некуда. Всего то — на пол планеты, размером чуть крупнее Луны. Ладно, бывало и хуже.

— А ещё, ну хоть какие либо, ориентиры есть? Если мы будем проверять все кратеры, через которые проходит трещина… — я не стал завершать фразу, надеясь на понимание присутствующих.

— Ой, а что это там блестит? — выскочившая из-за спины Грея, Жанна, ткнула куда-то влево и вниз.

— Где? — я попытался что ни будь рассмотреть внизу, но увы, там, как и под нами расстилалась бело-серая поверхность мёртвого мира.

— Ну вон там, смотрите. — она снова показала куда-то влево: — Вот тот кратер, улыбающийся, видите?

— Какой-какой?

— Ну что же вы! — она подошла к панели управления и наклонившись над ней постучала ноготком в лобовое стекло. При этом её комбинезончик натянулся и довольно детально очертил весьма соблазнительные формы, те, что пониже спины.

— Видите? — она снова постучала по лобовому стеклу, и я торопливо перевёл взгляд на гораздо менее интересную поверхность планеты.

— Вот кратер, видите? А вот, в нём же, ещё один, и трещина ниже, как улыбка. Видите?

Действительно, при наличии фантазии, в том кратере можно было разглядеть одноглазый улыбающийся смайл. Пока я присматривался, Клён сбросил скорость и слегка наклонил корабль на левый борт, предоставляя нам лучший обзор.

— Да, похоже, признал я её правоту: — Только там ничего не блестит.

— Так вы не туда смотрите, — она выпрямилась, и я услышал негромкий, но полный сожаления вздох Грея, ясно дело — куда он всё это время смотрел.

— А куда же? Вы же сами сказали — кратер, с улыбкой?!

— Вы ниже него посмотрите. Ниже улыбки.

Я посмотрел. Равнина как равнина.

— Ну?

— Ничего там нет, вам показа… — начал было я, но в этот самый момент на равнине что-то блеснуло. И ещё раз.

— Видели? — она торжествующе сложила руки на груди: — Кто молодец? Я — молодец!

В этот момент внизу просверкал целый ряд, просто очередь вспышек.

— Клён! — заорал я, хватаясь за спинку кресла: — Противоракетный! На себя! Форсаж!

Он подчинился, не раздумывая и я покачнулся от резкого манёвра — помогло то, что я успел схватиться за кресло. Другим повезло меньше — где-то сзади послышался грохот и мягкий шлепок.

— Командир? — подал голос Клён: — А что это было?

— И зачем? Больно же!

Я обернулся — крайне недовольный Сеймор поднимался, потирая ушибленный бок. Рядом с ним, верхом на Грее, полулежала Жанна. Судя по довольной морде Грея, он произошедшим не доволен не был.

Радар был чист — вокруг нас в радиусе семи километров не было никого и ничего.

— Вспышки, — я отвернулся от радара: — Это могло быть атакой.

— Параноик, — проворчал доцент.

— Угу, зато живой. Клён, вернись к тому кратеру и сделай пару-тройку кругов над ним, только высоту не снижай, держи не менее десятки.

— Принято! — он начал работать рычагами управления, плавно выводя нас к кратеру.

— Сеймор, — он, сохраняя недовольное выражение лица, повернулся ко мне.

— Что было в отчёте? Вспоминайте, ну?

— Да ничего там не было! Сел, провёл штатные операции, собрал пробы, улетел. Всё!

— Точно?

— Да не помню я!

— Ок, ладно, — я активировал карту Галактики. Так. Мы — тут. Посмотрим…. Карта системы — я ткнул курсором в первую планету, вызывая короткую справку по ней. В самом её верху значилось — первооткрыватель: Зеймор Зак.

— Сеймор, а как звали того пилота, ну того, что нашёл ваши руины?

— Они не мои, не помню, — огрызнулся он.

— Ну как же, Сеймор, — Жанна, успевшая встать, снова подошла к пульту: — Мы же ещё тогда смеялись — Зеймор нашёл руины для Сеймора. Помните?

— Нет!

— Он. — я показал на имя: — Это он обнаружил их и сфотографировал.

— Лучше бы он координаты их записал, — проворчал Грей: — Координаты, ориентиры нормальные. А он… Пффф… Образцы собирал!

— Да уж, — вздохнул я: — Образцы… Образцы… Образцы, — что-то было с этими образцами, только я не мог вспомнить что именно.

Огоньки внизу снова выстрелили серией вспышек — одна, пауза, ещё одна, опять пауза и целая серия коротких проблесков. Потом — около минуты ничего и повтор всей этой серии.

— Это… Это же — маяк! — я хлопнул себя по лбу. Как же я мог забыть! Стандартная процедура требовала от каждого первооткрывателя разместить маяк на поверхности. Другой вопрос что все исследователи, да и я сам, забивали на это правило — денег за установленный маяк не доплачивали и, хотя, стоил он недорого, стараться забесплатно желающих было мало.

— Маяк? — удивлённо переспросил Грей.

— Угу, этот Зак был явно занудой.

— Капитан! Как вы можете так говорить! — накинулся на меня Сеймор: — Человек выполнил свой долг! Он честно….

— И за бесплатно, угу. — перебил я его и, повернувшись к Клёну скомандовал: — Двигай на посадку. Выбери место поблизости от маяка, где-то в километре и садись.

— В километре от руин? Это слишком далеко! — тут же влез в разговор археолог: — Вы что, хотите, чтобы мы туда-сюда каждый день по несколько километров бегали?

— Не развалитесь. Кроме того, — я повернулся к нему: — Это полезно. Для здоровья.

— Сядьте в сотне метров, ну в двух. Нам же оборудование надо носить. А находки? Их же консервировать надо — сразу после обнаружения!

— Лежали в вакууме несколько тысячелетий и ещё полежат.

— Вы не понимаете!

— Да? И чего именно я не понимаю?

— Эта планета не всегда была мёртвой. На ней жили те аборигены, которые построили этот… Эти руины!

— Ага. И вымерли. От натуги. Надорвались пока строили, — я прикинул высоту, на которой мы находились и скорость: — Клён. Плавно снижайся до трёх километров, потом сбрось скорость до два точка пять и скользи к маяку. Посадка носом на него в километре.

— Принято, командир.

Нос корабля начал опускаться, но проследить за посадкой мне не удалось — Сеймор требовательно подёргал меня за рукав.

— Ваши шуточки глупы и излишни!

— Извините, доцент, — я рывком выдернул рукав из его пальцев: — Университетов не кончал, что вы от необразованного хочите?

— Хотите!

— Пофиг.

— Капитан, — он решил попробовать зайти с другой стороны: — Послушайте. Мы точно знаем, что тут была жизнь. Планета была заселена. Разумными. Потом они объявили планету святыней и покинули её. Они эвакуировали всю планету. Объявили её запретной. Понимаете? Но далее произошёл непонятный катаклизм, трагедия, разрушившая всё на поверхности. Их записи о произошедшем туманны — на фресках говорится о некой волне, стене гнева и боли.

— А эта хрень, — я показал на приближавшиеся огоньки: — Выстояла?

— Нет. Её построили те, кто потом сюда вернулись.

— А нахрена? Если тут всё порушено было?

— Насколько мы можем судить, волна была вызвана желанием части аборигенов перенести нечто сакральное в другое место, что вызвало гнев этого «нечто».

— И вам мало одной катастрофы? Вы же это «нечто» надеетесь найти и упереть?

— Мы склонны считать, что тут имеет место поэтическое оформление катастрофы. Гипертрофированное и излишне политизированное. Так сказать, в назидание потомкам. А по сути у них произошла банальная гражданская война — на почве непонятных нам религиозных разногласий.

Так вот. Я продолжу. Вернувшиеся после катастрофы восстановили сакральное место и удалили атмосферу планеты, дабы запечатать всё тут навсегда.

— Ого! Это уже и не дикари, — я присвистнул, оценивая масштаб выполненных работ.

— Да! — Сеймор ответил так гордо, будто он сам, лично, участвовал в откачке местной атмосферы.

— Командир, — прервал его лекцию Клён: — Мы в полутора тысячах от маяка. Приземляться? Тут, вроде, ровно.

— Сядьте ближе, прошу вас!

— Сесть мы всегда успеем, — попытался отшутиться я, но Сеймор был настроен крайне решительно:

— Я вас очень прошу. Там могут быть хрупкие, ветхие артефакты — нам потребуется их немедленно консервировать, а это требует лабораторных условий! Будет дорога каждая секунда. Прошу вас, капитан!

— Хорошо. Ваша взяла, — уступил я его настойчивым требованиям: — Клён. Посадка в пяти сотнях от маяка.

— Ближе, прошу вас! — едва ли не простонал археолог, но я был непреклонен. Инструкции требовали совершать посадку не менее чем в километре от подозрительных образований на поверхности слабоизученных планет, и я был с этим абсолютно согласен. Подобные инструкции пишутся кровью — мне совсем не хотелось добавлять толику своей, к уже пролитым мегалитрам.

— Пять сотен и ни метром ближе! — отрезал я: — Клён — исполнять!

— Принято!

Мы проскользили над поверхностью ещё несколько стен метров, прежде чем под нашим кораблём оказалась ровная площадка, пригодная Анаконде для посадки.

— Сажать? — он посмотрел на меня, и я кивнул.

Лёгкий толчок и стихающий шум двигателей подтвердил завершение первой половины похода.

В наступившей тишине послышались хлопки ладоней, и мы все повернулись на звук. Даже Клён перегнулся через край кресла. Это была Жанна — она аплодировала.

— Ты чего?

— Ну как же. Пассажиры всегда аплодируют при успешной посадке. Мы же всё? Прилетели? Вот…

— Ясно. — я вышел на середину рубки: — Поздравляю всех с прибытием. Корабль переводится на наземный режим. Сеймор — теперь вы тут главный, командуйте.

— Спасибо, капитан, спасибо пилот, — он коротко поклонился в сторону Клёна, не удостоив меня отдельного знака внимания.

— Жанна, на вас разметка зоны раскопа. Грей, прошу вас оцепить участок и не допускать к нему посторонних. Я пока…

— Простите, а кто тут посторонние? — перебил его я: — Мы что ли с Клёном?

— Извините, капитан, но вы сами сказали, что теперь я тут главный, — археолог сложил руки на груди и гордо, с чувством полного превосходства, посмотрел на меня: — Вы свою часть работы сделали, теперь не мешайте Науке делать свою часть!

— Как скажите. — я потянулся, разминаясь: — Тогда прошу всех покинуть рубку. Клён, дежурим по наземному режиму. Иди, отдыхай, сменишь меня через восемь часов.

Он вылез из кресла и тоже потянулся: — Так я пойду?

— Ага. Кстати — ко всем относится.

Негромко переговариваясь между собой покинули рубку Грей и Жанна. Следом за ними вышел и Клён, не переставая потягиваться. Теперь здесь оставался только Сеймор. Он стоял, уставившись на всё так же моргавшие огоньки маяка, сложив руки на груди.

— Сеймор? — окликнул я его: — Что-то не так?

— Поп. — он повернулся ко мне и некоторое время беззвучно шевелил губами подбирая слова: — Помнишь, я говорил тебе о ночных кошмарах?

Я молча кивнул.

— Они прошли.

— Здорово. Рад за тебя.

— Ты не понимаешь. Они, мои сны, то есть, становились всё менее и менее кошмарными, по мере нашего приближения сюда. Даже наоборот — они стали манить, звать на эту планету.

— И чего? Это всё подсознание.

— Нет! — он рубанул воздух рукой: — Это неспроста. Кроме того, — он подошёл вплотную ко мне и понизил голос: — У меня, как у руководителя дальней экспедиции, есть прибор. Он показывает уровень сигнала от нас до ближайшей станции, где, ну — при… При… В случае несчастного случая, ну, ты понимаешь?

— Где реснуться можно? Такие есть разве? Приборы.

— Есть. Это не афишируется, но в дальние мы их всегда берём. Так вот. Когда ты нас вызвал — сюда, в рубку, ну — когда мы тут появились, сигнал значительно ослаб. А сейчас — его нет! Я вывел, продублировал его на свой комм. Сигнал слабел по мере спуска к планете. Мы сели — и он пропал. Совсем!

— И ты хотел, чтобы я вплотную к этому сел?! — я ткнул пальцем в маяк, выдавший очередную порцию вспышек.

— Это не важно, — в ответ археолог устало махнул рукой: — Это — запретная, закрытая планета. Уверен, где бы мы не сели — сигнала бы не было.

— Ты кому-либо говорил об этом?

— Нет, только тебе.

— Мог бы и мне не говорить. — я покачал головой: — Зашибись. Просто зашибись. Ну вот почему именно мне везёт на подобное?! Никому не говори, хорошо. Незачем людей зазря пугать.

Он кивнул и продолжил: — Базу мы разворачивать не будем. Когда я увидел затухание сигнала, решил, что находиться на корабле будет безопаснее. Думаешь я инструкций не знаю? Я сознательно просил тебя сесть ближе. Мало ли что? — он поёжился.

— Да ладно, — попробовал успокоить его я: — Планета мёртвая уже несколько тысяч лет. Всё тут давно сдохло. Расслабься и иди копай уже. Быстрее начнём — быстрее отсюда свалим. Так же?!

Он неуверенно кивнул и направился к выходу из рубки.

Следующие пару дней мы с Клёном предавались ничего не деланью, наслаждаясь видом занятых делами рабочих и археологов. Вообще — при деле были все.

Рабочие сновали по огороженному светящимися вешками раскопу. Снаружи этого периметра прохаживались парни Грея. Сеймор, в своём белоснежном с оранжевыми наплечниками скафандре казалось был везде, лично, едва ли, не обнюхивая каждый очищенный от песка и пыли булыжник. Не отставала от него и Жанна — её я отличал по одному наплечнику того же цвета, что и у начальника экспедиции. И только мы бездельничали. Клён ещё некоторое время пытался отрабатывать бои в вирте, но потом и это ему надоело. Я его не гонял — пусть отдохнёт, моё чутьё подсказывало, что обратный путь будет не таким лёгким. Но шло время и ничего не происходило. Нет, что-то археологи таки выкопали, и запечатав свои находки в контейнеры с прозрачными крышками, утащили в лабораторный отсек, приспособив под него один из пустовавших грузовых. На все мои попытки разузнать — что же они такое выкопали я получал одинаковый ответ, что от Жанны, что от Сеймора — «говорить однозначно пока рано». После такого третьего или четвёртого отлупа я, дождавшись, когда Жанна спала, а Сеймор торчал на раскопе, пробрался в их лабораторию, благо я, как капитан, имел полный доступ к любому отсеку. Их трофеи меня не впечатлили — ржавые железки, кусок камня с непонятными мне не то рисунками, не то надписями и залитый чем-то прозрачным кусок ветхой ткани. А может и не ткани, а чего-то другого, но очень похожего именно на старую ветошь.

Так что, на третий день, я, оставив корабль на Клёна, выбрался наружу. Была смена Жанны и я надеялся без особых проблем попасть на раскоп, дабы лично так сказать, прикоснуться к настоящим древностям. Чем чёрт не шутит — а вдруг повезёт и я найду нечто эдакое. Ультраредкое и несомненно дорогущее.

Увы.

Стоило мне только приблизиться к месту раскопок, как путь оказался преграждён одним из бойцов Грея.

— Извините, капитан, — произнёс боец с цифрой три на груди и наплечниках: — Но я не могу вас пропустить.

— Что за бред! — я попытался отодвинуть его рукой, но с таким же успехом, я мог попробовать сдвинуть свой корабль.

— Извините. Доступ запрещён.

— Боец! Я же вас, на обратном пути, замучаю пожарными тревогами! Отойди.

В ответ послышался тяжёлый вздох готового невинно пострадать человека, и я сменил тактику.

— Я вам ветошь для оружия давал?

— Давали, — кивнул номер три.

— За курение в сортире не наказывал?

— Не наказывали.

— Пропусти. Сделай доброе дело, я ж в жизни на раскопках не был!

— Не могу. Без приказа — никак не могу.

— Ну вот я, капитан! Тебе приказываю.

— Нужен приказ начальника экспедиции. Извините.

— Так он спит!

— Или, лица его замещающего.

— Вон Жанна, — я показал рукой на фигурку в скафандре с оранжевым наплечником: — Сейчас я её подзову.

— Жанна, — я переключил канал: — Жанна, к вам можно?

— Ой, капитан, вы?

— Да, я. Мне к вам подойти можно?

— Разрешение должен дать Сеймор.

— Он спит. Что у вас тут за секретность?

— Никакой секретности нет, капитан. Просто… Поймите меня. Вы же не археолог и не обучены. Вдруг вы что-либо раздавите или испортите? Извините, но я не могу вас допустить сюда.

— Мстите, что не дал покопаться в реакторе?

— Ну что вы. Ни разу. Я уже забыла про тот разговор.

Угу. Забыла она.

— Извините, капитан, но я должна отключиться — тут кое-что любопытное. — сказав это она действительно ушла с канала.

— Не? — поинтересовался третий.

— Увы, — я развёл руками: — А вокруг походить можно?

— Пожалуйста. Я рядом буду если что.

Вот же гад. Надежда перелезть через ограждения испарилась. Ну что за люди меня окружают!

Сделав пару кругов и не увидев ничего интересного — руины представляли собой несколько чёрных многогранных колонн и кучу разбросанных вокруг них каменных блоков, я развернулся и направился обратно на корабль. Рабочие копались в самой середине огороженной территории, но разобрать что именно они там делали не было никакой возможности.

На трапе я столкнулся с Сеймором.

— О! Капитан! Вышли размяться?

— Типа того. Хотел посмотреть на раскопки, но ни охрана, ни ваша Жанна — меня не пустили.

— Всё верно. Я дал такой приказ.

— Сеймор. Может вы объясните — почему?

— Вы не археолог, вы…

— Слышал уже. Растопчу, разломаю и всё такое. Жанна ваша просветила уже.

— Ну вот. Вы же сами всё понимаете, — он обошёл меня и двинулся было к раскопу, но я ухватил его за руку.

— Сеймор. Что не так?!

— Поп. Вот зачем ты лез в лабораторию?

— Я?!

— Ты. На видео всё есть.

— У тебя там что — камеры?

— Конечно. Мы пишем постоянно. Мало ли что с находками произойдёт.

— Любопытно было. Вот и посмотреть зашёл.

— Ага. Посмотреть, — он всплеснул руками: — Когда мы спали.

— Я же ничего не трогал!

— Ещё не хватало, что бы ты трогал там что-то. В общем, ты меня извини, но ходу тебе на площадку — нет. — он выдернул руку и двинулся к раскопу, оставив меня в одиночестве у трапа.

Мне очень хотелось кинуть ему вслед что-то колкое и обидное, но пока я подбирал подходящие слова он успел скрыться из виду. Проглотив обиду, я поднялся на борт.

Ещё сочтёмся!

Вы у меня всю обратную дорогу летать будите, как гордая птица ёж.

Пожарные тревоги, борьба за живучесть, тренировки по надеванию скафандров, да мало ли чего злобный тип вроде меня придумать может. Примерно прикинув план мероприятий, коими я буду развлекать пассажиров на обратном пути, я несколько успокоился, и направился прямиком себе в каюту, чтобы положить всё на бумагу — распланировать по дням. Месть должна была быть выверенной и сбалансированной.

Спустя час я уже любовался составленным план графиком мероприятий. Вишенкой на торте должно было стать урезание суточной нормы потребления воды — мой особый привет Жанне, и ограничение программных возможностей синтезатора в кают-компании, нехорошо ведь, если Грей растолстеет на своих любимых плюшках с корицей. Для финального аккорда мне не хватало только Сеймора. За весь полёт мне так и не удалось определить его слабые стороны.

Я ещё раз полюбовался составленной таблицей и положил её на стол. Вывешу на доске объявлений у кают компании. После взлёта.

До моей вахты ещё оставалось около сорока минут, и я решил вздремнуть — авось на свежую голову и для доцента что-то придумаю.

Сменив Клёна я, бегло просмотрев показания корабельных систем, и не обнаружив никаких отклонений — всё шло штатно, зевнул и вытащил из кармана прихваченный с собой план мероприятий. Впереди были восемь часов безделья — я очень надеялся, что за это время меня всё же посетит муза мести.

К моему удивлению Клён не торопился покидать рубку. Наоборот, сделав несколько энергичных приседаний он направился к своему креслу оператора беспилотников, прямо на ходу расстёгивая комбез.

— Ты чего, Клён? Ни как потренироваться решил?

— Я программу медицинского массажа нашёл, вот и решил — после такого долгого сидения, мышцы размять.

— Я даже догадываюсь какую именно.

— Капитан! — он слегка покраснел, подтверждая мою догадку.

— Не, Клён, всё норм, если сестрички ничего. Главное, чтобы программа ну, для нормальных, была.

— Капитан, ну, перестаньте!

— Ты учти, — продолжил я подкалывать кго: — Начнёшь меня за задницу хватать — спишу на берег. Сразу!

— Но я… Да я… Да вы что?!

— Хорошего отдыха, Сергей. — я отвернулся от него и разложил на пульте бумажку. Так…

Спустя час я раздражённо потёр виски. Муза ко мне явно не торопилась, а жертва, несмотря на проведённый мною детальный анализ его распорядка дня, так и не явила никаких слабостей или особых потребностей.

Решив, что для нормализации работы головы мне не хватает кружечки кофе, я покинул кресло и направился к кофе машине. Увы, то ли в ней что-то разладилось, то ли сбились настройки, но бурда, которую она выплюнула в мою кружку была очень далека от того ароматного напитка, который получался у Жанны. С отвращением проглотив коричневую жижу я оставил кружку. Может это диверсия? Я представил, как улучив момент отсутствия Клёна или меня в рубке, она прокрадывается сюда, чтобы сбить настройки и потряс головой отгоняя бредовое видение. Так действительно можно и до паранойи дойти. Или всё-же это она постаралась? Я покосился на Клёна. А может они в сговоре? Кофе он не пьёт… Вытащить из кресла и допросить?

Дальнейшие мои раздумья прервал сигнал вызова.

— Слушаю, говорите.

— Капитан, это вы? — услышал я голос Сеймора.

— Вроде да, хотя сейчас я в этом не уверен, но, с утра, точно был я.

— Я серьёзно. Нужно ваше присутствие, срочно!

— Ну, не знаю, — я решил поломать комедию: — А вдруг я вам там растопчу что-либо ценное? Не, я тут посижу.

В ответ я услышал сигнал отбоя, но не успел я саркастически хмыкнуть, как новый вызов, на этот раз по закрытому каналу заставил меня чертыхнуться — похоже время шуток вышло.

— Сеймор. Что случилось?

— Поп. Мы нашли. — он говорил тихо, словно опасаясь, что кто-то может подслушать.

— Чего нашли? — я прибавил громкости.

— Хранилище. Место, где должен быть алтарь.

— Ааа… С тем «нечто»? Рад, рад за вас. Поздравляю.

— Нам нужна ваша помощь, капитан — от волнения он перешёл на Вы.

— Не, я же…

Но повторно исполнить арию обиженного он мне не дал.

— Поп. Тут катакомбы. Точнее — ход. И он ведёт — к алтарю. Я уверен в этом!

— Рабочие…

— Они сбежали! Трусы! Их религиозные предрассудки… — он говорил что-то ещё, но я не вслушивался в его сбивчивую, полную возмещения речь. Посмотрим на индикацию отсеков. Хм. Действительно — все рабочие, были на месте. Выстроившись в несколько шеренг около правого борта, их точки — отметки были неподвижны. Подключившись к камерам наблюдения, я увидел, что они, все как один, стояли на коленях и отбивали поклоны истово молясь.

Дела…

— Да, они все на борту. Но, Сеймор. Я-то чем могу помочь? Ну, я конечно, в хорошей форме, но вряд ли смогу их всех заменить.

— Поп. Кончай! Тут не надо копать.

— Хм. Могу копать, могу не копать.

— Ты же Капитан!

— О! Вспомнили?

— Пожалуйста. Ну я очень прошу.

— Ладно, уговорил. Сейчас буду. — я отключил связь. Сказать по-честному, я был готов сразу, едва он попросил, бегом бежать туда. Но я же — капитан, а капитанам бегать не солидно.

Кроме того, сначала надо было вытащить Клёна из виртуальных объятий прекрасных сестричек. Я переключился на канал связи с оператором.

— Клён, — спокойно и негромко позвал его я. Сразу рявкать командным голосом я опасался — мало ли чего у него там сейчас, не дай Творец самое оно, ещё импотентом сделаю, а он молодой, ему жить и жить ещё.

Ответа не было.

— Клёён? — более громким голосом я повторил попытку. Безрезультатно.

На пульте требовательно заморгал сигнал вызова по закрытой линии, а спустя миг запиликал зуммер.

— Уже иду я, иду — бросил я Сеймору и снова переключился на Клёна.

— Клён! Твою дивизию! Спишь?!

Ничего…. Ну всё, сам виноват!

— Оператор Клён! Чёрт тебя подери! Боевая тревога, твою мать! — вот сейчас я рявкнул душевно, не сдерживая себя больше.

— А?! Что случилось? — он уселся в кресле и потряс головой, приходя в себя от моего вопля.

— Уже всё.

— Что всё?

— Человечество погибло. На нас напали и всех убили.

— Кто напал? — он вскочил и торопливо содрал с головы шлем.

— Конь в пальто!

— Ктооо???? Блин! Вы опять шутите, командир.

— Да. И шутки у меня дурацкие. Знаю. Зато ты прочухался. Бегом в душ и сюда. Принимай корабль, Сеймор что-то нашёл и зовёт.

— Что нашёл? — он надел шлем на пьедестал и двинулся к двери.

— Не знаю. Расскажу. Стой.

Он замер в дверях.

— Сергей. Послушай. Я не знаю, что они выкопали там. Но рабочие — удрали и сейчас во всю молятся.

Он открыл рот, намереваясь что-то спросить, но я продолжил:

— Давай быстро в душ и сюда. Надень скафандр и будь готов.

— К чему?

— Если б я знал, — вздохнул я: — Да, я параноик, знаю, но поверь моему чутью в этот раз, хорошо?

Он неуверенно кивнул.

— Всё, я к Сеймору, — я подошёл к шкафу и достал свой скафандр: — И будь готов ко всему.

Клён молча кивнул и бегом отправился в душ. К моменту, когда я сошёл с трапа он уже был в рубке.

Грей встретил меня на границе раскопа.

— Из-за чего шум? — я протянул ему руку, и он ответил крепким пожатием.

— Рабочие оттаскивали какие-то обломки и обнаружили спуск вниз. Расчистили его, но дальше идти отказались.

— Знаю, они в своём отсеке сейчас поклоны бьют.

— Да, драпали они знатно.

— Этот спуск… Там что — что-то было? Фрески, надписи, ну не знаю — статуи?

— Да ничего там нет, — он пожал плечами: — Просто туннель вниз. Как по мне так просто спуск. Сейчас сам увидишь, пришли уже.

Перед нами, посреди относительно расчищенного от обломков и песка участка поверхности, темнело прямоугольное пятно входа в туннель, примерно три на два метра. Я пнул ботинком небольшой камушек, невесть как избежавшей участи своих собратьев — быть выкинутым отсюда, и он покатился, подпрыгивая на стыках плит, которыми был вымощен пол около входа в туннель.

Хм…Плит? Я присел на корточки и присмотрелся. Действительно — всё пространство вокруг входа было вымощено серо-жёлтыми, неодинаковыми по размеру, плитами. Объединяло их только одно — они все имели пять углов.

— Ты это видел? — я встал и показал рукой вниз.

— Плиты-то? Ага. Сеймор их выкорчёвывать полез было — ну, рабочие грязь убрали и вход нашли.

— Они странные. Разные и одинаковые.

— Да нарезали булыжников и замостили, — отмахнулся он: — Пошли вниз, там нас босс уже заждался, наверное.

Где-то в десяти метрах от входа стенки и потолок начинали круто расходиться в стороны и вверх, но при этом сам туннель выглядел вполне обычно — ровный пол, поднимающиеся под прямым углом стены и скруглённый потолок — всё это плавно опускалось в недра планеты, слегка заворачивая по часовой стрелке. Кто-то уже протянул по середине пола кабель с прикреплёнными на подобие ёлочной гирлянды, светильниками, которые своим, привычным желтоватым светом создавали какую-то уютную, почти домашнюю атмосферу. Единственное, что немного резало глаза, так это то, что вся видимая поверхность была облицована или была собрана всё в том же стиле — разно размерные, но всегда пятиугольные плиты. Особо занимательным был тот момент, что плиты, зачастую начинаясь на горизонтальном полу, переходили на стены, изгибаясь под прямым углом.

— Ты это видел, — я подозвал Грея и показал ему на одну из таких плит.

— Значит, не замостили, — он встал на одно колено и провёл рукой по плите: — Забавно. Плита идеально ровная, может они проплавляли этот коридор?

— Ага, а потом камень остыл и потрескался, да? И обязательно на пять углов. Не, Грей, тут что-то другое.

Но продолжить наши исследования нам не удалось — на канале появился Сеймор.

— Сюда идите, быстро, быстро. Прошу вас!

— Сюда, это куда? — поинтересовался Грей, вставая и отряхивая колено, хотя пол был идеально чистым.

— Да прямо по коридору идите. Метров сто. Давайте, жду вас.

Действительно, Сеймора с Жанной мы увидели уже через пару минут — они стояли у каменной стены, преграждавшей дальнейший путь. В этом месте туннель разрастался едва ли не на несколько десятков метров в ширину и не менее шести — семи в высоту. Стена, даже на мой, неискушённый в археологии взгляд, была новоделом, то есть её построили гораздо позже чем коридор. Внешне, если не приглядываться, она была точь-в-точь как пол, стены и потолок, собранная из таких же пятиугольников, но стоило присмотреться внимательнее как сразу становились видны более грубые швы в местах стыка плит, неровность их поверхности и прочие мелочи, однозначно указывающие на то ли потерю навыков, то ли на упадок технологий.

— Вот там, — увидев нас археолог отлип от перегораживающей путь дальше, стены: — Там Алтарь. Я чувствую это! Он зовёт меня!

— Зовёт? — я подошёл к стенке и постучал по ней затыльником ножа. Отойдя чуть в сторону, я повторил — по стене коридора. Вроде бы, на самую малость, но звук от перегородки был чуть глуше.

— Вы её сканировали?

— Нет, — Сеймор погладил стенку: — То есть да, сканировали. Монолит метра на три, дальше сенсор не пробивает.

— Грей, а ты взорвать её не пробовал?

— Взорвать? Вы что? Это же может повредить Алтарь! — доцент повернулся к нам и растопырил руки, будто собираясь грудью защищать стенку от наших домогательств.

— Сверлить?

— Пробовали, — Жанна показала на несколько царапин, расположенных примерно на уровне груди: — Наши свёрла не берут.

— Лазерным резаком может? — предложил Грей: — У меня есть один.

— Зачем он тебе? — поинтересовался я невинным тоном. Такой резак был бесполезен в бою, но вот если надо было вскрыть сейф, или вырезать замок в бронедвери — тут он был незаменим.

— Да знаешь, — таким же невинно-нейтральным тоном ответил он: — Так, на всякий случай. Мало ли, что произойдёт.

— Давайте попробуем, — Жанна подошла к нам и оглянувшись, на прижавшегося к стене Сеймора, перешла на приватный канал и продолжила гораздо тише: — Он меня пугает. Он изменился. Вскройте эту стенку, иначе я боюсь с ним что-то произойдёт. Что-то нехорошее.

— Сейчас. — Грей отдал команду, и меньше чем через минуту к нам присоединились все его бойцы.

— Охранять там не от кого, а тут…

Всё было ясно и без слов. Стволы, тем более — в опытных руках, лишними не будут.

Один из его бойцов, на груди и наплечнике которого красовалась цифра пять, вытащил и поясной сумки разак. Внешне он походил на рукоять меча.

— Минут на десять хватит. Где резать?

— Тут. — я ткнул в царапины.

Пятый молча подошёл к стене и примерившись активировал резак — из рукояти, с характерным жужжанием вытянулось короткое, не более трети метра, зелёное лезвие и он насколько раз взмахнул инструментом примериваясь.

— Внимание! — Пятый сделал шаг к стене и начал медленно погружать энергетический клинок в стену. По началу ничего не происходило, но спустя секунд двадцать вниз по стене потекли струйки расплавленного камня.

Смотреть на работу другого человека всегда приятно, и я от всей души наслаждался этим зрелищем. Увы — недолго. Спустя ещё минуту жужжание резака стало каким-то неуверенным, зелёный клинок замерцал и выдав на прощанье пару вспышек погас.

— Десять минут? — Грей подошёл и отобрал инструмент.

— Старшина! Богом клянусь — была полная зарядка! Да сами на расход посмотрите!

— Да, действительно, странно. — Грей откинул какую-то панельку на рукояти и изучив её поднял глаза на нас: — Полный запас энергии истощился за минуту? Такого просто не бывает!

— Заряжать долго? Или — может запасной аккумулятор есть? — я взял у него резак и покрутил в руке. Приятное ощущение, тяжёлая, шершавая рукоять лежала в моей ладони как влитая. Если бы ещё работала бы — цены б не было.

— Дня два. — Грей отобрал инструмент.

— Не вариант, — я покосился на Сеймора. Он продолжал вжиматься в стенку, будто пытаясь просочиться сквозь неё: — А взорвать он не даст.

— Не даст, — подтвердила Жанна.

— Капитан, а у вас потокового лазера нет? — вопрос последовал от бойца номер два: — Мы бы демонтировали, приволокли сюда, удлинитель и мигом бы прожгли.

— Не, у меня — пулемёты и ракеты, — развёл я руками: — Да и корабль курочить я вам не дам. Забудьте.

— Жаль.

— Погоди, — Грей взял меня за рукав скафандра: — У тебя в рубке вирт кресло.

— Да, есть такое. Это Клёна, он же оператор беспилотников.

— Лазерные есть?

— Есть. — я начал понимать его план: — Только они сюда не пролезут. Вход узкий.

— А разобрать их? — поинтересовался второй.

— Они неразборные. Их 3Д принтер печатает.

— Точно не пролезут?

— Ну… — я задумался: — В теории, исключительно гипотетически, Имперский истребитель может боком бы и пролез, но забудь.

— Почему?

— Горлышко узкое и изогнутое. Его не провести сюда, понимаешь? Даже если бы Клён был лучшим асом галактики, а я из него такого сделаю — невозможно.

— Погоди, — снова дёрнул меня за рукав Грей: — Пролететь он не может. Так?

— Да.

— А если мы его сюда затащим? Руками?

— Сдурел? Вы же его не поднимите. Он под десятку тонн весит.

— А Смастерим тележку — пол тут ровный. У нас же база археологическая есть. Её распотрошим. Нам надо-то всего шесть-семь балок. А колёсики — там же пара транспортных платформ в комплекте есть, с них и снимем.

Я покачал головой: — Ладно, ради науки, одним беспилотником я готов пожертвовать.

Связавшись с Клёном, я объяснил ему задачу. Правда, для её воплощения в жизнь мне пришлось вернуться на корабль и поднять Анаконду на сотню метров. С остальным он справился великолепно — вывел из ангара Имперский истребитель и аккуратно посадил его на быстро сваренную десантниками решётчатую металлическую платформу с шестью колёсами по краям. Правда, если быть до конца честным, точность посадки обеспечили ребята Грея, которые ворочали тележку под медленно снижавшимся истребителем.

Посадив корабль на прежнее место и заблаговременно развернув его кормой к раскопу — трап у Анаконды располагался сзади и это могло сэкономить нам несколько лишних секунд в случае чего, а присоединился к остальным. Около входа стояли все — кроме Сеймора. Жанне так и не удалось его оторвать от перегородки, и она постоянно оборачивалась на дыру входа переживая за состояние своего шефа.

— Ну что? — Грей подал пример и первым приложился к раме: — Поехали? На счёт три! — и мы принялись раскачивать платформу взад-вперёд, стремясь сдвинуть её с места — под грузом истребителя, пусть и такого маленького, двигалась она гораздо хуже.

Проблема возникла, когда мы засунули истребитель в дыру входа на половину корпуса. Двигали мы его боком и крыло с оружейной бульбой на конце прошло отверстие без проблем, но в центре корпус расширялся почти до четырёх метров, точнее до 3,7 и нам не хватало около полуметра, чтобы протащить его внутрь. Мешали закрытые обтекателями блок оптики и РЭБ, двумя горбами торчавшие ниже того, что можно было бы назвать кабиной — если бы им управлял человек.

— Не лезет, — констатировал номер Четыре. Подошедший Пятый постучал по обтекателям и повернулся ко мне: — Кэп, всё одно в утиль. Может я их демонтирую?

— А Клён как управлять будет?

— А зачем ему управлять? Мы его наведём — руками, ну, платформу, то есть развернём. Твой оператор — ему только гашетку жать надо будет, всё остальное мы сделаем. Как турелью ручной.

В его словах был свой резон, и я махнул рукой, давая добро на искалечивание кораблика.

— Чем я люблю Гутамау, — он наклонился над корпусом обречённого кораблика: — Так это тем, что у них всё модульное, легко…отламываемое.

Повторив те же манипуляции с его соседом и обнажив различные датчики и сенсоры, он на минутку задумался, а потом, решительно махнув рукой, просто выдрал всю электорнику, оставив болтаться разлохмаченную бороду проводов.

— Клён, — вызвал я оператора: — Что по приборам?

— Картинка пропала, радар умер, — пожаловался он: — Двигатели заблокировались. Но, в остальном норм. — он хмыкнул: — Стрелять могу, вот только куда — не вижу.

— А тебе и не надо, — подключился к разговору Грей: — Стрелять можешь, а наводить мы будем. Руками.

— Да я всё понимаю, но, Грей, Командир… Мне же тоже интересно. А вы камеры отломали…

— Клён, — я отошёл за платформу: — Лови доступ к моей камере.

— Красиво ты от работы отмазался, — Грей покачал головой, заново пристраиваясь к платформе: — Навались, парни, сама она не поедет!

Немного мата, дружного сопения и им удалось пропихнуть истребитель сквозь узкость входа. Дальше пол шёл под небольшим уклоном, что значительно ускорило весь процесс, так что, спустя минут десять, бойцы Грея уже разворачивали платформу перед перегородкой. Всю дорогу я шёл сзади, позволяя Клёну получать вполне приличный обзор, изредка, отвечая на его просьбы, подходя к заинтересовавшим его участкам стен или задирая голову, чтобы показать ему потолок. Но однообразие плит быстро ему наскучило и последнюю сотню метров я прошёл в тишине. На связь он вышел только когда бойцы закончили разворачивать:

— Командир! У меня утечка!

— Что у тебя? — я, мягко говоря, испугался, прежде всего подумав о корабле.

— Утечка энергии из накопителя. Подойдите к истребителю, прошу вас, там ничего не искрит? Может замкнуло что-то?

— Блин, Клён! — у меня отлегло от сердца: — Ты хоть уточняй, о чём говоришь!

— Об истребителе…

— А я о корабле подумал.

Я внимательно осмотрел истребитель — нет, ничего не искрило, дымок не поднимался, корпус, на поверхность которого я осторожно, опасаясь возможного удара током, положил руку — корпус был холодным.

— Тут всё нормально, — сообщил я ему.

— Странно, у меня небольшая утечка, по всем системам.

— Погоди. Реактор мы не трогали, оружейные системы — тоже. И по ним тоже утечки?

— Ну да, я же говорю — по всем!

— Клён, — Грей снова присоединился к нам: — Мы готовы. Ребята будут крутить платформу, от тебя — веди огонь по команде. Понял?

— Стреляй из одного лазера и перекинь всю энергию на оружие, — я снова занял своё место в тылу: — Готов?

— Да.

— Грей, коммандуй.

— Начали! — он рубанул рукой.

Вырвавшийся из левой бульбы оранжевый луч впился в поверхность перегородки и бойцы дружно навалились на платформу, медленно поворачивая её по часовой стрелке. Несмотря на то, что платформу старались двигать плавно — истребитель раскачивался, и линия, которую по стене чертил луч, была далека от ровной, горизонтальной черты, которую я себе представлял.

В результате, когда платформу вернули в первоначальное положение, мы увидели довольно широкую — кулак пролезал свободно, щель в камне, где-то в полуметре над полом.

— Вроде сквозная, — боец с номером четыре пошурудил ломом в щели, выбивая из неё куски камня.

С вертикальными дело обстояло сложнее — истребитель пришлось приподнимать ломами с платформы, пару раз невольно сдвигая её, отчего разрез вышел кривым и неровным. Тоже самое вышло и со вторым вертикальным — его делали, включив лазер на правом крыле.

Самое сложное было с верхним разрезом. Тут пришлось одновременно и поворачивать платформу и удерживать ломами корпус истребителя в приподнятом положении. В результате рез получился жутко кривым, с косым наклоном к правой стенке. Но это было не важно — главное, что, когда бойцы просунули ломы в щели и надавили — вырезанный с такими трудами кусок стены закачался и рухнул на пол, раскалываясь на части.

Один из обломков подкатился ко мне, и я отпихнул его ногой. Странно, но по ощущениям это было бы как если-бы он был из пенопласта — никакого ощущения тяжести, и в тоже время пол отозвался ощутимым стуком, как от полноценно тяжёлого предмета. Заинтересовавшись, я поднял небольшой кусочек и сунул себе в карман. На это моё действие никто внимания не обратил — все, с Сеймуром в первом ряду, столпились подле образовавшегося прохода.

— Помогите мне, ну же! — ему никак не удавалось вскарабкаться на нижний срез, который приходился археологу немного ниже пояса, и наш доцент подпрыгивал от нетерпения.

— Помогите ему, — хриплым от волнения голосом распорядился Грей и пара десантников легко приподняла его, перенося над отверстием.

— Пустите меня, — внезапно он задёргался, вырываясь из их рук, и, освободившись, спрыгнул на пол по ту сторону. В следующий миг он издал торжествующий вопль и скрылся из виду.

— За ним! — скомандовал Грей и спустя еще пять секунд по эту сторону разрушенного барьера остались только мы с Жанной.

— Пойдёмте? — она нерешительно показала на проём.

— Давайте я вам помогу, — я протянул руку, чтобы она могла опереться на неё, но тут из проёма выскочил Пятый.

— Ты чего? — он вылез так быстро и неожиданно, что я отшатнулся.

— Свет. Темно там… Кэп, кабель со светильниками подай, а? Там запас есть, хоть чуток осветим.

— Сейчас, — я обошёл платформу и, подобрав конец кабеля, потащил его к проёму. Увы, но его длины хватило только до самой перегородки.

На пару с Пятым мы попробовали подтянуть его ближе, но увы, из этой затеи ничего не вышло.

— Ну вы скоро там? — В проём высунулся появившийся из темноты Грей и, быстро оценив ситуацию, грустно вздохнул: — Свет нужен, нашлемных мало.

— Сам видишь, — развёл руками я.

— Командир, — послышался голос Клёна: — Я могу прожектор на истребителе включить, энергия пропадать продолжает, но на него хватит. Только вам самим направлять его нужно будет.

— Врубай, — скомандовал старшина, и в следующий миг, белый луч упёрся в перегородку, только малой частью рассеивая темноту за ним.

— Низко, эх! Низко! Клён, выше можешь? — Грей повернулся ко мне, помня, что Клён видит происходящее только через мою камеру, руками показал насколько выше. Выходило совсем немного.

— Чем я подниму? У меня же всё заблокировано!

— Чёрт, да. Забыл. Поп, давай его ломиками наклоним?

— Ну наклоним, — я подобрал ломик, и просунув его между корпусом истребителя и платформой, попробовал сделать то, что предлагал Грей. Кораблик качнулся и на миг луч приподнялся.

— Может и сработает. — согласился я, отпустив ломик: — Только что? Нам его так и держать?

— Вы его приподнимите, — к нам подошла Жанна с небольшим обломком в руках: — А я камушки подложу, заклиню его.

— Может сработать, — одобрил её идею Грей и мы приложились к ломам.

Первая попытка оказалась неудачной — мы перестарались и луч из подпёртого обломком истребителя ударил в перегородку, сильно выше верхнего края отверстия.

Заново навалившись на них, мы снова приподняли корпус, и Жанна чуть переложила обломок, отчего большая часть света прошла в дыру, разгоняя сумрак внутри. Не сговариваясь мы подошли к проёму. Теперь света хватало, и я смог разобрать детали внутри.

Прежде всего мне в глаза бросились плиты — они сохраняли один стиль с теми, что были снаружи, но вот их цвет, точнее оттенок — он был неуловимо другой, отдавая насыщенным зелёным цветом. Вдобавок, стыки между ними, отливали красным. Ярко красным, практически алым там, куда попадали прямые лучи и багровым там, где начинался сумрак.

Около дальней стены пол поднимался, вырастая невысоким грибом — тонкая, с бедро человека ножка, плавно изгибалась, наклоняя в нашу сторону небольшую круглую шляпку, на которой, вопреки всем законам гравитации, покачивался небольшой, с виду каменный, покрытый какими-то грязными потёками, шар.

Около него, на коленях, положив руки на край шляпки, стоял Сеймор.

Четвёрка десантников расположилась полукругом, всего в паре шагов от нашего проёма.

— И давно он так? — я показал на археолога.

— Он сразу туда бросился, так всё время и стоит, — ответил мне один из десантников. Говоривший не повернулся, и я не смог понять, кто из четырёх это произнёс.

— Тащите его оттуда, — приказал Грей.

— Пойдёмте, Сеймор, — один из них положил ему руку на плечо и потряс. В ответ наш наниматель только недовольно дёрнул плечом, словно человек занятый очень важным делом, которого отвлекают какой-то незначительной ерундой.

— Пожалуйста, — повторил другой солдат и тоже положил ему руку на другое плечо. Куда там! Наш наниматель только крепче вцепился в шляпку гриба, да так сильно, что она покачнулась, отчего каменный шар на его поверхности заколебался, откатился чуть в сторону и, подобно маятнику, начал кататься по верхней части шляпки, постепенно снижая амплитуду своего бега.

Скажу по-честному — когда он сдвинулся я внутренне замер, ожидая, что он вот-вот сорвётся с вершины и покатится по полу подпрыгивая на стыках плит пола. Но шар поколебался и покатился назад, не торопясь падать на пол, и я облегчённо выдохнул. Подсознательно я ждал чего-то страшного, какой-то катастрофы, что обязательно должна была бы разродиться стоило бы ему коснуться пола.

— Грей, — я толкнул старшину в бок: — Сдаётся мне, что наш дорогой друг несколько не в себе. Давай его на корабль. Проход мы сделали, оклемается — вернётся.

— Похоже на то, — согласился со мной Грей: — Второй, Четвёртый, эвакуировать Сеймора на корабль.

— Только пусть кто-нибудь шар придержит, не нравится он мне.

— Согласен, мне он тоже не нравится. Третий. Шар придержи, не надо чтобы он упал. Пятый — прикрываешь. Всё. Исполнять!

Его парни отработали чётко. Двое, дождавшись, когда Третий положит руки на шар, резко дёрнули Сеймора, отрывая его руки от шляпки гриба. Но наш доцент держался крепко и только покачнулся. Следующий рывок был сильнее — и удачнее, даже слишком. Вся троица повалилась на пол, при этом, Сеймор, так и не отлипший от шляпки гриба рухнул на спину, продолжая сжимать в руках всю её — с коротким хвостиком обломанной ножки. Встав на ноги Второй и Четвёртый волоком потащили его к проёму, вот прямо так — со шляпкой в руках.

— Быстро, на корабль его! — Грей перегнулся через проём, готовясь принять археолога, но в этот момент нас всех заставил замереть полный удивления голос Третьего:

— Грей, а мне то что делать?

В вытянутых руках он продолжал сжимать каменный шар. И шар этот начинал трескаться, он покрылся сеточкой тоненьких трещинок, сквозь которые начал куриться, поднимаясь вверх, тонкий сизый дымок, будто внутри кто-то курил.

Пол под нашими ногами вздрогнул, а с потолка посыпался песок.

— АААаарррххх! Быстро все отсюда! Бегом! — проорал Грей: — Пятый, уходи! Уходи, Сэм, быстро!

Второй и Четвертый всё же смогли выбить шляпку из рук Сеймора и теперь перекидывали его через проём. Сзади топтался Третий. Шар в его руках больше не дымил, покрывшие его поверхность трещины разрастались и, соединяясь, откалывали куски каменной корки, напоминающей штукатурку, под которой проглядывал мутный металл поверхности.

Пол снова качнуло и, что б не упасть, я вцепился в скафандр Сеймора, пассивно помогая Грею перетащить его на нашу половину. Следом за ним, одним прыжком, на нашей стороне оказались тащившие его бойцы, которые снова подхватили археолога и взвалив его руки себе на плечи, отчего он повис между ними как раненый, довольно быстро потрусили в сторону выхода.

— Грей, лови, — Третий швырнул шар старшине и даже не посмотрев, поймал ли его он, рыбкой нырнул в отверстие. Упав на пол, он мягко перекатился и вскочил на ноги.

— Тащи в корабль, — Грей сунул ему шар и снова развернулся к отверстию: — Сэм, чего ты копаешься?

Пятый, или как его назвал Грей — Сэм, стоял на колене перед разрушенной перегородкой и что-то выковыривал из неё ножом.

— Сейчас, командир, сейчас.

— Чего ты?

— Грей, ты не поверишь, — его голос звучал как-то сипло и сдавленно: — Тут вкрапления Слёз Звёзд. С этой стороны. Вот, смотри! — он поднял руку над отверстием, и мы увидели несколько сверкающих кристаллов на его ладони.

— Мы разбогатеем, Грей. — быстро убрав кристаллы в карман он заработал ножом с утроенной скоростью: — Я сейчас, подожди. Тут… — он прервался и посмотрел на нас — даже сквозь стекло шлема мне был виден лихорадочный блеск его глаз: — Грей… Ты, не поверишь. Слеза с кулак размером! Я сейчас!

Пол под нашими ногами снова качнулся и нас густо припорошило каменной пылью.

— Сэм! Бросай всё нахрен и лезь сюда! Быстро! — Грей лёг животом на проём и попытался схватить Сэма, но тот, не прекращая работать ножом — его плечи ходили ходуном от прилагаемых усилий, просто наклонился, уворачиваясь от рук своего командира.

— Нет, Грей. Нет. Подожди. Ещё чуть-чуть. Прошу потерпи. Я вот-вот… Уже… Уже…

Очередной толчок и пролетевший совсем рядом с моим лицом кусок камня заставил меня сделать шаг назад.

— Сэм! Пятый! Дебил! На выход! Это — приказ! Исполнять! Бегом! — толчок сбросил Грея с проёма и он, не переставая отдавать команды вставал с пола.

— Я уже… Вот… Готово! — Пятый выпрямился во весь рост, протягивая к нам руку, с зажатым в ладони крупным светящимся камнем. Слеза Звезды — самая редкая и самая дорогая в галактике драгоценность, была огромна — с кулак взрослого мужчины. Сколько она могла стоить я даже и не мог представить — много. Очень много, с обоих больших букв. Планету, на неё, конечно не купить, но такой камень мог обеспечить роскошное существование не только всем нам, но и нашим детям и внукам с правнуками.

— Сэм… Лезь сюда, прошу, быстрее. — Грей сделал шаг вперёд, протягивая руку, чтобы помочь Пятому преодолеть проём, но новый толчок, точнее серия коротких, но резких, судорожных ударов, заставила и его и меня, судорожно замахать руками, пытаясь сохранить равновесие. В следующий миг огромный обломок упал точно на Пятого, хороня его под собой и запечатывая с таким трудом проделанный нами проход.

— Сэм? Сэм ты жив?

Тишина.

— Грей, — я положил руку ему на плечо: — Может попробуем разрезать, вытащим его?

— Поздно, — Грей как-то разом ссутулился: — Он мёртв. Посмотри на индикацию.

Я скосил глаза на экранчик внутри шлема.

Действительно — ряд, состоявший из восьми зелёных огоньков уменьшился — один из них сменил свой цвет на жёлтый, показывающий, что кто-то из нашей команды выведен из строя и что сигнал на воскрешение ушёл. Вспомнив слова доцента, я сжал зубы, боясь сказать лишнего — если его предположения верны, то индикатор вскоре сменит цвет на чёрный, отчаявшись получить подтверждение о прохождении сигнала и окончательно вычёркивая Сэма из рядов живых.

— Бежим на выход, — Грей скинул мою руку с плеча и торопливо зашагал к выходу: — Воскрешение на Станции, это, конечно, здорово, но я б предпочёл другой выход. Пошли.

Когда мы выскочили из катакомб трясло уже непрерывно.

Чуть в стороне от входа стояла Жанна, она хлопотала около вяло шевелившегося Сэймора, которого всё так же удерживали на своих плечах Второй и Четвёртый. Рядом с ними топтался Третий, вертя в руках полностью утратившего свою каменную оболочку артефакт.

— Смотрите, — Жанна показала куда-то за нашими спинами. Обернувшись я увидел странное, багровое зарево, поднимавшееся над краем кратера. Новый толчок и к зареву над кратером добавилось ещё одно, значительно правее, там, если я не напутал с картой, проходил довольно глубокий каньон.

— Идём, — Грей шагнул к кораблю.

— А Пятый где? — спросил кто-то из его бойцов.

— Рес. — Грей бросил это слово словно ругательство и продолжил своё движение не оборачиваясь.

— Не тормозим, на корабль бегом! Третий — шар мне. Замыкай. — и подавая пример шустро затрусил к видневшемуся неподалёку кораблю.

Раскачиваясь во все стороны как пьяные — поверхность планетоида под нашими ногами тряслась как больной в лихорадке, мы последовали за ним.

— Командир, — послышался взволнованный голос Клёна, едва мы прошли с десяток шагов: — Землетрясение! Площадка теряет устойчивость!

— Спокойно, мы уже идём. прогрей движки. Я в курсе, Клён. Мы сейчас.

Он отключился и тут же, словно неведомый подземный великан только и ждал конца нашего разговора, нас тряхнуло по-настоящему. Упав на колени, я успел заметить, как на месте шедшего замыкающим Третьего, поднялся темно красный фонтан раскаленного камня.

— Жека! — Грей метнулся к нему, но я поймал его за ногу и опрокинул на землю.

— Стой. Всё. Индикатор глянь. — в моём шлеме погас ещё один из огоньков, вычёркивая его бойца из рядов живых. На сей раз он даже не стал желтеть — просто погас и всё.

— Что за… — начал было старшина, но резкий удар по ногам заставил всех нас упасть на поверхность. Планета под нами вздрогнула, задрожала и на миг затихла, словно тот великан внизу собирался с силами для нового, ещё более сокрушительного удара.

И он, к сожалению, последовал!

Я едва успел встать на колени, и стоял, упираясь руками в поверхность, когда земля подо мной резко просела вниз и спустя миг взорвалась, отбрасывая меня назад, на спину. Когда я поднялся, оглушённо тряся головой, впереди — метрах в трёх от меня, отрезая путь к кораблю, точно поперёк нашего пути, поверхность планеты пересекала светящаяся ярким, красно жёлтым огнём, трещина. Она была неширока — метр, может чуть больше и перепрыгнуть её не составило бы труда даже инвалиду, что я собственно и проделал, перемахнув через неё одним рывком.

Следом за мной перепрыгнула её, Жанна, и мы вдвоём, приняли доцента, которого, стоило нам подтвердить готовность, швырнули через трещину как мешок, Второй и Четвёртый.

— Я замыкаю. Второй, Четвёртый — пошли. Поп — лови. — Грей командовал быстро и отрывисто, не давая даже мига на раздумья. Скомандовал — и вот уже ко мне летит, отливая красно жёлтыми бликами на своей поверхности шар. Левее его летят, замершие в прыжке десантники — в этот миг мне показалось, что время застыло, замедлилось, и эта картина запечатлелась у меня в голове.

Летящий шар и две человеческие фигурки в стороне.

Они летели очень медленно — я даже успел припомнить слова Клёна о селфи и пожалеть, что не взял с собой что-либо для съёмки — такая картина точно бы собрала вагон лайков.

В следующий миг время рывком вернулось в свои права — я едва успел выставить руки принимая артефакт и заметить периферийным зрением, как из трещины выстреливает огненный язык, слизывающий из бытия ещё две жизни.

Минус два зелёных огонька.

— Поп? — голос Грея был полон спокойствия: — Ты видел?

— Да. Прыгай! — я сунул шар Сэймору и подошёл к краю трещины: — Давай, ловлю.

— Нет. Уходи. Уходите. Я тут останусь с парнями.

— Не дури, Грей. Они на ресе. Это индикаторы дурят.

— Я прогнал тесты. Уходи. Я останусь. С парнями.

— Грей!

Он не ответил, только в шлеме щёлкнул сигнал отключения связи командного канала, да погас отвечающий за переговоры с ним индикатор. Фигура последнего десантника отвернулась от нас и, заложив руки за спину, неспешно двинулась вдоль трещины.

Странно, но он шёл так, будто ту половину планеты вообще не трясло — ровно, как по коридору Станции, несмотря на поднимавшиеся то слева, то справа от него всплески огня.

Я пошарил под ногами и подобрав небольшой камень запустил в Грея. Промахнулся — камень упал чуть в стороне, и отскочив от расколотого надвое булыжника, сгинул в трещине, из которой, словно издеваясь над моими потугами привлечь его внимание тотчас взметнулся небольшой язычок огня.

— Командир! — голос Клёна был на грани паники: — Площадка осыпается! Крен на нос! Что делать?

Я выматерился.

От души, не сдерживая себя более, благо развитие ситуации этому способствовало.

— Дай! Да мне! — внезапный и резкий толчок в бок заставил меня развернуться. Рядом стоял Сэймор. Он вцепился в шар и резко его дёрнул к себе. Обоими руками. Сильно. Не ожидая такой резвости от того, кто только что бессильно висел на Жанне, я выпустил артефакт и доцент, прижимая его к себе как ребёнка, галопом помчался к кораблю. Следом за ним, отставая всего на пару шагов мчалась Жанна.

Толчки уже не прекращались и поверхность планеты ходила ходуном под моими ногами, напоминая палубу древнего парусного корабля, на котором я бывал во время своих видений. Прыгая из стороны в сторону, как удирающий заяц я побежал за ними.

Не знаю — прыгают в стороны или нет зайцы, спасаясь от хищника, но я мчался так, словно за мной гнались все плотоядные создания Творца. И тем не менее на трап я вскочил последним — археолог и девушка уже скрылись в корпусе Анаконды, когда я заскочил на первые ступеньки.

— Клён! — я вцепился в поручни трапа: — Поднимай корабль! Шустро, блин!

Мешкать он не стал — корпус вздрогнул и поверхность планеты пошла вниз. Оглянувшись через плечо, я успел заметить чёрную фигурку, всё так же неспешно и отрешённо бредущую вдоль той злополучной трещины. Багровое зарево расползалось от кратера, и она резко контрастировала на светлом фоне.

Уйти? Бросить Грея тут?

Корабль тряхнуло и послышался сдавленный мат Клёна: — Командир! Вы где? Мне не справиться! Тут гейзеры огненные! Бьют!

Словно подтверждая его слова очередной фонтан вырос точно за обрезом трапа и защитное поле затрепетало, принимая на себя дикую энергию разрушающейся планеты. Корабль снова тряхнуло, и я распластался на ступеньках, упираясь и руками, и ногами в поручни.

— Справишься! — на четвереньках я пополз в корабль: — Клён, слушая сюда, пилот! Подними трап.

Я перевалился через комингс и, помогая себе руками, встал.

— Поднял.

— Молодец. Теперь спокойно. Спокойно, Клён — у тебя получится. Я в трюм.

— А… А я?! Я же не пилот?! Вы тут нужны!

— Клён! Без паники.

Корабль задрожал всем корпусом, и он издал какой-то неразборчивый всхлип.

— Сергей. Соберись. Развернись. Видишь трещину около кратера и тех руин?

— Да.

— Поверни направо и веди корабль туда. Высота, — я призадумался. Лететь высоко, конечно безопасно, но вот сумею ли я разглядеть Грея с высоты?

— Держи полста метров. Шасси убрал?

— Эээ… Нет.

— Разгильдяй! Быстро убрал шасси! Чему вас только в академиях учат!

— Убрал, — теперь в его голосе сквозила обида. Ну да ничего — пусть обижается, пусть злится — это всяко лучше паники.

— Хорошо. — я уже почти добрался до люка грузового отсека: — Перелети, ну, на ту сторону.

В трюме было пусто — раньше тут была так и не использованная по назначению база, но после того как её распотрошили парни Грея, эх…хорошие парни были, тут было пусто — только в углу лежали сброшенные в кучу страховочные ремни. Они-то и были мне нужны. Выхватив из кучи один конец, я побежал с ним к грузовому люку. Обвязавшись им вокруг пояса, я закрепил свободный конец на барабане лебёдки.

— Клён! Люк!

— Что?

— Люк грузовой открой, тупица!

Он не ответил, но люк пополз вниз, открывая мне обзор на залитый огнём пейзаж под кораблём. Я прикинул длину ремня — метров двадцать. Немного, но, что есть.

— Сергей, — произнёс я, стараясь чётко и спокойно выговаривать слова: — Пожалуйста, очень прошу тебя, плавно спустись до двух десятков метров.

— Выполняю! — его ответ был резок. То, что надо — пусть злится, главное, что на смену страха пришла злость, и плевать, что на меня. Извинюсь — потом. Когда! Когда — не если, а когда — выберемся отсюда.

Перегнувшись через проём люка, я осмотрелся. Нормальному обзору сильно мешало постоянное мерцание щита, принимавшего на себя удары огненной стихии, но даже сквозь эти синие всполохи я сумел разглядеть сильно раздавшуюся трещину, сквозь которую вверх рвались огненные всплески. Грея видно не было.

— Сергей. — я вздохнул, собираясь с духом, то, о чём я собирался его попросить граничило, да какой там граничило — было самоубийством: — Сергей, снизь высоту до пятнадцати метров и медленно иди вдоль трещины.

Он снова не ответил, но поверхность приблизилась и медленно поплыла подо мной. Впереди, выделяясь на светлом фоне показалась медленно бредущая человеческая фигурка. Вот ей пересек путь небольшой ручеёк из расплавленного камня и она, механически растопырив для баланса руки, перепрыгнула его.

— Сергей, чуть-чуть быстрее.

Корабль прибавил ход и начал нависать над Греем. Когда до него оставалось не более трёх-четырех метров я снова вызвал Клёна:

— Клён. Я знаю, что то, что я сейчас скажу звучит дико. Но поверь, так надо.

— Готов, капитан. — ответил он с небольшой заминкой.

— Сергей, — я замялся, произнести следующие слова мне было сложно: — Отключи щит.

— Что?! Мы же…

— Выполняй! — я добавил крепкое и обидное ругательство: — У нас боевая броня, улучшенная. Выдержит! Ну! Отключай, твою мать!

— Исполняю, — ответил он, не замедлив высказать своё мнение о моих умственных способностях. Ёмко так высказал. Ёмко и кратко. Одним словом.

Я скользнул вниз, придерживаясь за импровизированный трос.

— Теперь чуть медленнее, вот так, хорошо.

Анаконда, играя выхлопами маневровых, казалось неподвижно зависла над моей головой. Жёлтые всполохи на поверхности планеты отражались в её золотом корпусе, отчего она казалась местным обитателем, решившим размяться в канун апокалипсиса.

Сделав пару шагов к Грею, я примерился и рванулся к нему, намереваясь обхватить его поперёк туловища. Наверное, он что-то почувствовал — начал оборачиваться, поднимать руки в боевую стойку, но довести начатое движение до конца он не успел — я налетел на него раньше и, схватив его поперёк туловища, заорал:

— Вверх, Клён, рви наверх!

Одновременно с этим я сумел дистанционно запустить лебёдку, пользуясь своими капитанскими полномочими, и нас резво повлекло вверх, оставляя негостеприимную поверхность внизу. Вслед запоздало рванули сразу несколько огненных языков, отчего мою правую ногу обдало жаром и болью ожога.

— Вверх, Клён, жми!

Свою боль я выплеснул в крике и так сжал Грея, что он, наверное, охнул, по крайней мере, когда наши шлемы на миг соприкоснулись, я услышал его глухой, сдавленный стон.

Менее чем через десяток секунд нас затащило в трюм, и я прокричал в рубку: — Клён, люк, ходу отсюда!

В следующий миг Грей, извернувшись в моих объятиях пнул меня по ноге и, конечно же попал. По той самой, обожжённой. Уже теряя от боли сознание я заметил, как он рванулся в сторону люка, но в следующий момент у меня перед глазами всё поплыло, и я отключился.

Глава 8

Просыпаться, выходить из тёплого, тёмного и нежного забытья не хотелось. Тут было уютно и спокойно. Там, снаружи, ярко, холодно и жёстко. Ну и нахрена мне покидать этот уютный сумрачный мирок? Кто-то или что-то неприятно вцепилось мне в плечо, начав немилосердно трясти, отчего ажурные, хрупкие конструкции моей дрёмы, затрепетали, покрылись трещинами и обрушились с грохотом, в котором я скорее угадал, нежели услышал слова:

— Чтооо с нииим? Пооочемууу ооонн неее…

Ещё не успела опасть пыль, поднявшаяся на месте упавших конструкций моего сна, как во мне начала разгораться злость. Что именно я видел в своих снах я не помнил, но это было нечто важное. Очень ценное, такое нечто неосознанное, неощутимое, но критическое для меня и всей вселенной.

И вот это всё кто-то разрушал, бесцеремонно вторгаясь в мой, такой мирный и уютный, сумрачный мирок.

Новая встряска и новый поток грохота голосов.

На этот раз я не стал пытаться разобрать слова, наоборот, все силы я бросил на то, чтобы уйти вглубь сумрака, скрыться там — среди теней, раствориться в блаженной и желанной пустоте.

Не успел.

Чьи-то грубые лапы резко дёрнули меня, лопнули, с тонким и печальным звоном последние нити, связывавшие тьму и моё сознание, лицо окатил резкий, неприятно едкий запах, и я открыл глаза.

— Ну, что я говорил? — стоявший рядом Клён убирал в аптечку какой-то пузырёк: — Нашатырь! Проверено столетиями!

— Гады! — простонал я, оглядываясь по сторонам, узнавая обстановку кают-компании. Вот только я, почему-то, лежал, точнее уже сидел на нашем столе.

— И всё же, электрошок был бы быстрее, — послышался с другой стороны голос Сэймора. Он стоял подле стола, облокотясь на небольшой чемоданчик на самом краю столешницы и постукивал пальцами по его ручке.

— Спасибо, Сэймор, — я попытался слезать со стола, но резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Правая нога ниже колена была заключена в белый пластиковый кожух.

— Без резких движений, Поп, — Сэймор протянул мне руку, помогая слезть со стола, что я и проделал, избегая наступать на повреждённую конечность: — У тебя ожог ноги.

— Ожог? Но я точно помню, что скафандр повреждён не был — иначе б меня тут не было. И, кстати, почему я в кают-компании и на столе?!

— Микроволновое излучение, — помрачнев ответил Клён: — Капитан, вам прожгло ногу сквозь оболочку скафандра, задело только живую плоть.

— Сильно? — я попробовал пошевелить пальцами ноги и скривился от короткого болезненного укола — будто на гвоздь наступил.

— Сильно. Кожа и немного мяса сварило просто.

— Рульку любите? — присоединился к детализации моих страданий наш доцент.

— Угу. С квашенной капустой и пивом.

— Твоя нога имела точно такой вид — с хрустящей корочкой. Аппетитно выглядела, да.

— Сволочь ты, Сэймор. А ещё учёный. Я тебе это припомню. Ладно. А стол тут при чём?

— Так как же, капитан? — неподдельно удивился Сергей: — Гордая морская традиция велит раненых лечить именно в кают-компании. На столе. Я не мог пренебречь ей.

— Лечить? — я кое как доковылял до диванчика и уселся на его мягких подушках с наслаждением вытянув больную ногу: — А я-то грешным делом подумал, что вы меня съесть решили. Вон у этого, — я кивнул на археолога: — Уж больно голодный вид.

В ответ на эту реплику Сэймор скрестил руки на груди и с видом оскорблённой невинности уставился выше моей головы.

— Кроме того…ох, — я неудачно шевельнул ногой и гвоздь тут же напомнил о своём существовании: — Кроме того, у нас есть мед отсек. Может лучше было бы там меня того? Лечить, я имею в виду.

— Но, традиции… — начал было Сергей, но я отмахнулся от его слов.

— Ты мне лучше скажи. — я немного поёрзал, устраиваясь по удобнее: — Сколько времени я в отключке был и что с кораблём?

— Сейчас утро. Вы были без сознания пол дня. По бортовому времени.

— Ого! Это из-за ноги?

— Ну… — он замялся: — Да.

— А по точнее?

— Я вам обезболивающее со снотворным вколол. Иначе вы орали сильно.

— Я? Орал? С чего?

— Когда мы тебе обваренное мясо срезали. — будничным тоном пояснил археолог: — Вот и пришлось тебя отключить. Жаль, конечно. Лексикон у тебя богатый. Познавательно было, да.

Я вспомнил о своём плане мести и мысленно поставил большую и жирную галочку напротив его имени.

— Что с кораблём, Сергей?

— Плохо, командир.

— Мы в космосе? С планеты ушли?

— Да.

— Тогда что плохого?

— От планеты я отпрыгнул, но вот потом. — он опустил голову и избегая встречаться взглядом со мной продолжил: — Выкинуло нас из сверхскорости. В обычное.

— Продолжай.

— А снова зайти я не смог. Запустил диагностику.

— И что?

— Прыжковый сдох. — он поднял голову и посмотрел на меня: — Когда я, по твоему приказу, поле отключил, нас и пробило.

— Чем пробило то? — не понял его я.

— Тем же излучением, что и твою ногу.

— А броня?

— Сквозь неё и пробило. Нам, в общем-то, повезло — прыжковый модуль только самым краем зацепило. А вот рабочим свезло меньше — основной удар по каюте десантников пришёлся, там спеклось всё. Хорошо, хоть ничего особо мощного у них не было. Ну и на спаде по работягам прошлось. Они молились как раз.

— Сколько погибло?

— Погибших нет, броня ослабила удар, но поджарило их знатно. Я чего тебя сюда притащил — в мед центре мест нет. Даже на полу лежат.

— Не бунтуют?

— Нет. Молятся. Верят, что их молитва уберегла от смерти, ну а те — которых зацепило, у них типа вера слаба была.

— Ясно. Как Грей? Он не выскочил?

— Не успел. Я его накачал успокоительным — отлёживается. В каюте Жанны.

— Где?! — от удивления я резко дёрнулся, за что тут же был наказан — гвоздь не дремал.

— Ага. Она над ним шефство взяла.

— Хех, — я потянулся было почесать ногу, но натолкнувшись пальцами на пластиковый кокон бессильно и безрезультатно поскрёб его пальцами. Везёт же некоторым. Я бы тоже не отказался, что бы надо мной взяла шефство симпатичная девушка — проснуться от её близости было бы всяко лучше, чем в обществе двух мужиков, один из которых суёт тебе под нос флакон нашатыря, а другой готов электричеством поджарить.

— Так что с прыжковым? — я решил сменить тему.

— Не работает.

— ЗИП брал? Менял платы?

— Конечно. Первым делом!

— И?

Он виновато развёл руками.

— Понял. Пошли, посмотрим, — с помощью Клёна и Сэймора я сумел подняться и поковылял к двери.

— Вот, держи. — Сэймор протянул мне небольшую металлическую палку, по виду напоминавшую костыль: — Обопрёшься, легче идти будет.

— Я не инвалид! — запротестовал было я, отталкивая и его и Сергея, но едва я сделал первый, полностью самостоятельный шаг, как в глазах потемнело от боли, пробившей меня всего — от кончиков пальцев на раненой ноге, до самой макушки.

— Уговорили. — забрав костыль я просунул его себе под правую руку, и, поджав раненную конечность попытался сдвинуться вперёд. Получилось плохо. Медленно и как-то неуверенно.

Путь до отсека, где располагался прыжковый модуль занял у меня и Клёна около сорока минут. Сэймор, сославшись на дела в лаборатории, свалил спустя минут пять нашего похода, стоило нам сделать короткий привал.

— А он оклемался? — проводив его взглядом спросил я у Клёна.

— Разве с ним что-то было? — не понял меня он.

— Ну, там внизу, он не совсем адекватен был. Мы его с трудом от того артефакта отодрали.

— От шара?

— Угу.

— Не, тут он как всегда был. С прибабахом, конечно, но в норме. Правда — когда вы Грея вытаскивали, он в лаборатории сидел. Вышел только после перехода на сверх скорость. — Клён задумчиво посмотрел в ту сторону коридора, где скрылся доцент: — Но, в общем, в норме. И вас помог на стол затащить.

— Работягам помогал?

— Нет. Я же говорю — он в лаборатории сидел. Их Наиб сам в рубку прибежал — ну, я ему доступ в мед отсек и дал. К своим они меня не подпустили — сами таскали и укладывали. Я только показывал куда класть и медикаменты выдал.

— Эхх…хороший был мед отсек, — деланно сожалея вздохнул я.

— Нет, капитан, что вы, — тут же купился и запротестовал Клён: — Они ничего кроме того, что я дал не возьмут.

— Думаешь?

— Так грех же. Наиб и так минут десять перед бинтами и мазью от ожогов поклоны бил. Очищал их.

— А, если возьмут? У меня там спирт… Был.

— Нельзя. Раненые и так мало веры имеют, а от контакта с неочищенными предметами чужой веры и вовсе могут душу испортить.

— Это что? — не понял его я: — С каких это пор медиц… — осёкся я — всё было и так ясно. Крест же. Символ чужой веры. А, то, что это медицинский символ — это для них вторично.

— Может сбегаешь, проверишь — что там, ну, в мед отсеке? Заодно и мне спиртику принесёшь.

— Вы что?! Вам нельзя!

— Да чуть-чуть, а? Для бодрости.

— Леденец хотите? — он пошарил по карманам и вытащил конфету на палочке: — Лечебная.

— Да ну тебя, тоже мне — доктор выискался, — отмахнулся от него я и поковылял по коридору, придерживаясь свободной рукой за стенку.

— Не дурите, капитан. — Клён нагнал меня и отобрав костыль закинул мою руку себе на шею.

До самой лестницы, ведущей на нижнюю палубу мы шли молча.

— Ты, это, Сергей. — я поскакал на одной ноге вниз, придерживаясь за перила: — За то, что я там, внизу, наговорил, не злись. Надо было тебя из… Из… — я замялся, подбирая подходящее слово, чтобы не обидеть его снова, но он меня прервал:

— Да всё нормально. Я понимаю. Растерялся я тогда. Корабль трясёт, отметки гаснут — я же не знаю, мне не видно кто именно, ну…

— Замнём для ясности, ок? — спрыгнув с последней ступеньки на палубу я вытер со лба выступивший пот: — И спасибо тебе.

— Я курсы санинструкторов проходил. Вот и пригодилось. А все ржали — мол зачем тебе, оператору учиться перевязки делать.

— А вот спирта ты зря не принёс.

— Нельзя. Кровь свёртываться хуже будет.

— Угу, а мне легче станет.

Так, споря ни о чём мы и добрались до отсека с прыжковым модулем.

— Ну, что у нас тут? — я устало привалился к корпусу модуля, пока Сергей снимал защитный кожух.

— Знаешь, — я посмотрел на ряды плат, какие-то бублики, обмотанные медными проводами и трансформаторы: — Я в электронике никогда силён не был. Тест прогони.

Он кивнул и запустил самодиагностику.

Программа вылетела с ошибкой уже на втором проценте.

— Хм. Интересно. Отключи питание.

Дождавшись, когда на платах погасли цветные огоньки, я наклонился и потряс их, проверяя крепления в разъёмах. Сидели они плотно.

— А какие сгорели?

— Вот, — он показал на ящик ЗИП, поверх которого лежало несколько горелых плат. Я даже не стал брать их в руки — с моего места были хорошо различимы подпалины на боках конденсаторных коробок.

— И ты их заменил, да?

Он согласно кивнул, с надеждой глядя на меня.

— А контакты протирал? Спиртом?

— Капитан!

— Да шучу я, шучу. От тебя ж не допросишься.

— Вам нельзя! — отрезал он.

— Коновал. — проворчал себе под нос я, изучая внутренности модуля. Мда… С таким же успехом я мог и в микроскоп смотреть на какую ни будь клетку. Результат был бы один. Что тут, что там, ничего понятного. Проверив контакты пучков кабелей и потрогав катушки я, с видом знатока, покачал головой.

— Что, командир? Уже починили? — в вопросе Сергей явственно ощущалась смесь надежды и веры.

— Ну, как тебе сказать… — я выпрямился и задумчиво уставился на это скопище электроники: — Кое-что мне понятно.

— И что?

Я уже было собрался сказать, что единственное, что я вижу так это груду мёртвых железок, как в оставленный нами открытым люк, просунулась голова Жанны.

— Починили? — она сделала несколько шагов и оказалась около нас.

— Жанна! Что ВЫ тут делаете? — обратился я к девушке, выделив голосом обращение на «вы» и надеясь, что она его правильно воспримет. Не получилось: — Как Грей?

— Ему лучше, Сэймор сказал, что вы ушли чинить модуль прыжка, вот я и решил зайти, капитан. Если ВЫ, — она не замедлила скопировать мою интонацию, возвращая удар в нашей пикировке: — Помните, то я имею диплом инженера. ВЫ мне позволите осмотреть блок обеспечения прыжкового туннеля?

— Чего осмотреть? А, понял… Вы про прыжковый модуль? — я решил не спорить. В конце концов — без него мы тут застряли надолго.

— Да пожалуйста. — я пододвинулся в сторону, освобождая ей место.

— И что у нас тут? — она перегнулась через край блока, демонстрируя нам приятные мужскому взгляду выпуклости. Некоторое время она копалась в его электронных потрохах, а потом выпрямилась:

— Что тест показал? — при этом она облокотилась спиной о край модуля и потянулась так, что комбинезон тут же обрисовал другие, не менее соблазнительные формы.

— Капитан! — она погрозила пальчиком Клёну: — Попросите вашего подчинённого не так сильно напрягать глаза.

— Сергей! — я повернулся к нему: — Прекрати пялиться на… на нашу пассажирку. Не отвлекай её. Иначе бюст и у тебя появится!

— У меня? — он перевёл взгляд на меня: — Какой бюст?

— Мраморный, блин! На кладбище!

— Ну что? Раз уж вы закончили обсуждение таких вопросов — может мы продолжим? — вернула беседу в конструктивное русло Жанна: — Так что тест показал?

— Сбой на двух процентах, — я пожал плечами, морально настраиваясь на долгое путешествие с досветовой скоростью. На очень долгое.

— Палёные вы поменяли, я вижу. — девушка перевела взгляд с ЗИП на меня: — Инструменты есть?

— Какие?

— Тестеры, отвёртки, паяльная станция, — начала она загибать пальцы, но я прервал её:

— Нет.

— Как это нет? — опешила она.

— А зачем? Сломается — поменял плату и порядок.

— Ну вы даёте, — девушка отошла в сторону, и начала обоходить блок по периметру, ища что-то взглядом в его глубине. Как по мне — так искать там было нечего. Простой металлический куб с платами и несколькими пучками кабелей, торчавших с одного его бока. Чего смотреть то?

— Молоток хоть есть?

— Жанна. Вы бы ещё пилу спросили. Зачем мне на корабле молоток?

— Не знаю. Ну, если, молотка нет — может хоть утюг есть?

— Утюг?!

— Эхх… Мужики… Космолётчики, — она окинула нас пренебрежительным взглядом: — В рубке срач развели — девушке зайти стыдно. Утюга и то нет. А вот он бы вам, обоим кстати, не помешал бы. Или вы свои комбезы принципиально не гладите?

— А зачем? Они чистые.

— Сразу видно, что женщины на борту нет. — она подошла ко мне и отобрала мой костыль. Отойдя в сторону, она присела на корточки, потрогала рукой край куба, выпрямилась и — размахнувшись ударила по видимой только ей точке.

— Что, решили до конца доломать? — невинным тоном поинтересовался я: — Так не сдерживайте себя. Можно внутрь забраться — там попрыгать.

Вместо ответа Жанна сунула мне в руки костыль, молча запустив тест.

Экран вспыхнул синим цветом и по нему шустро побежала сопровождаемая цифрами процентов полоска процесса самодиагностики.

— 27 %…42 %…61 %…73 % — я и не заметил, как начал озвучивать видимые цифры. Дойдя до сотни экран погас и, спустя несколько очень долгих секунд, высветил стандартное диагностическое меню.

— Мужики! — она победно посмотрела почему-то только на меня.

— Ээээммм…. Спасибо, Жанна. Дальше я сам. — я было двинулся к терминалу, но она отстранила меня:

— Модуль серьёзно повреждён, тут нужна тонкая настройка. ВЫ же НЕ против, капитан, да?

— Не против, — пришлось признать мне. А что оставалось делать? Моих знаний хватало только на то, чтобы заменить палёные платы, и — после вот такой диагностики, закрыть кожух. Заработало? Отлично! Закрой и иди отсюда, пока не сломал окончательно.

— А у вас интересный тюнинг прыжкового модуля, — она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.

— Знакомые, в гараже, под пивко, сделали.

— Познакомите? Пиво я пью. Светлое. С соком.

— Я тёмное предпочитаю. Жанна, ну, серьёзно, что вы сделали?!

— Платы вы заменили верно. — от этих слов Клён гордо расправил плечи.

— Но тряска ослабила контакт питания второго контура, а нештатный выход из прыжка вообще его разорвал. Это обычная болезнь этих модулей. При штатном ТО их всегда проверяют, они постоянно отваливаются.

— Но вы же били по корпусу?

— Туда залезть сложно, а его разъём плотно прилегает к корпусу. От удара он встал на место. Просто, правда?

— Когда знать — да, — согласился я с ней: — Мы прыжок делать можем?

Она кивнула и направилась к выходу. Уже переступив через комингс девушка обернулась:

— Капитан, а ведь вы мой должник теперь. Вы и он, — она показала пальчиком на Сергея.

— Как и все на борту.

— Наш разговор помните? Тогда — в рубке?

Я кивнул.

— И?

— Давайте сначала доберёмся до дома. А там и поговорим.

— Принято… Капитан. — она шутливо козырнула, но, в следующий момент на её лицо вернулось серьёзное выражение: — Вы мой должник, Поп. Не забудьте.

Закрыв кожухом прыжковый модуль, мы направились в обратный путь, только теперь, конечной точкой нашего путешествия была рубка. А что? Рулить я мог, благо педалей не было, а Клёна попросил быть на готове — в его кресле, на случай непредвиденных осложнений. Так что теперь, с более-менее восстановленной возможностью к прыжкам меж звёзд, обратный путь выглядел не таким страшным. В конце концов — какая-то пара недель и мы дома.

Жанна встретила нас около рубки. В её руках я приметил небольшую сумочку и не преминул поинтересоваться:

— У вас там что? Молоток?

— Почти. — она подошла к нам и, повернувшись к Клёну, спросила: — Ты его лечил?

— Ага.

— Что делал?

— Ну, — он начал загибать пальцы: — Вколол противошоковое.

— Так, — она кивнула.

— Потом начали удалять поражённые участки, но он орал громко, я ему дал обезболивающее и снотворное.

— Помогло?

— Успокоился. Затем я поставил прокладки с пеницилином, забинтовал и закрыл кожухом. Вот.

— В целом верно. — она кивнула и повернулась ко мне: — Вы пальцами шевелить можете?

Вместо ответа я поднял руку на уровень глаз и сделал, что она просила.

— Я про те, что на больной ноге.

— Уточнять надо. — я пошевелил ими и гвоздь тут же радостно отозвался, заставив меня зашипеть от боли.

— А ступня?

— Может не надо?

— Надо!

Новая порция боли.

— Ну, сухожилия они вам не перерезали.

— Спасибо! — сдавленным голосом ответил я.

— Не меня благодарите, — Жанна открыла сумочку и вытащила из неё шприц.

Что? Ещё один врач? Я вжался в переборку.

— Жанна, а это что? — опасливо косясь на шприц в её руках я попытался было отползти по стене от неё, но девушка вытянула руку, отрезая мне путь к бегству.

— Ничего особенного. Витамины, заживитель и обезболивающее. Поворачивайтесь спиной.

— Зачем? — я сглотнул.

— Укол поставлю. Снимайте штаны.

— Че-чего?

— Ну я же не могу сквозь одежду.

— Вот и не надо.

— Надо! — таким же решительным тоном, как и в прошлый раз повторила она: — Вам же лучше будет.

— Мне и так не плохо.

— Капитан! Ну что вы как маленький. Поворачивайтесь.

— Никогда! Не в этой жизни!

— Можно поменять раствор, как пожелаете.

— Жанна! Вы — издеваетесь, да?

— Совсем немного, чуть-чуть, — она показала пальцами — как именно немного.

— И, капитан. Меня ваши интимные подробности не интересуют, не переживайте.

— А жаль! — не подумав ляпнул я, за что тут же и поплатился.

— Лицом к стене, быстро! — рявкнула она на меня: — Клён! Придержи его!

Прежде чем я успел опомниться, я был развёрнут лицом к стене, с меня содрали комбез и что-то легонько кольнуло меня в то место, на котором обычно сидят.

— Ну, вот и всё, а крику то было.

Когда Клён развернул меня лицом от стены, Жанна уже убрала шприц в сумочку и смотрела на меня заботливым материнским взглядом.

— Послушай, Поп. Я, вообще-то, хочу получить место бортинженера на твоём корабле. Так что не надейся, помереть я тебе не дам.

— Есть и другие способы к этому месту, — проворчал я, потирая место укола.

— Если вы про то, что спереди, то это слишком просто.

— Зато приятнее! — я оттолкнулся от переборки и зашагал к рубке. На самом пороге меня окликнул Клён:

— Капитан!

— Ну, что тебе? Предатель!

— Ваша нога?! Вы — идёте?!

— Иду и… — я осёкся. Боли не было.

— Жанна? Вы волшебница!

— Увы нет. Я всего лишь кандидат на должность… Должности, — она подняла руку и сжала ладонь в кулак:

— Бортинженер. Тут я свой профессионализм доказала, — она отогнула мизинец: — Так?

— Да.

— Врач. Специализация — полевая хирургия. Результат на лицо, ой, извините — на ногу.

— Согласен. — я пошевелил пальцами ноги — болело едва-едва.

— Психолог. Имею степень Бакалавра по управлению конфликтами в лётных экипажах и стандартный Диплом специалиста по неотложной психологической помощи.

— Повар. Тут увы, только двухмесячные курсы, — прижатым к ладони оставался только большой палец: — И, так уж и быть, бонусом, бесплатно — уборщица. Свинарник вы на борту развели изрядный, но ничего, это я исправлю.

Её ладонь полностью раскрылась, и она протянула её мне.

— Испытательный срок — до базы, — я осторожно пожал ее руку: — И ещё. На четыре оклада не рассчитывайте.

— Хорошо, — подозрительно легко согласилась она: — После обеда обсудим.

В животе, при упоминании обеда, предательски заурчало и я поспешно развернулся в сторону рубки, не желая так откровенно демонстрировать свою слабость.

— Подождите, капитан, — окликнула меня Жанна, когда я готовился перешагнуть комингс: — Вы что? Рулить собрались?

— Да. Пора отсюда убираться.

— Извините, но вы сейчас не можете исполнять свои обязанности.

— Вы о ноге? — я согнул её в колене и поболтал ступнёй в воздухе: — Могу. Не переживайте. Педалей там, — я кивнул на своё кресло: — Нет.

— У вас сейчас снижена реакция. Я же вам успокоительное дала. Ближайшие сутки вам туда, — она кивнула в проём двери: — Нельзя, я, как врач экипажа, отстраняю вас от полётов.

— А вам не кажется, Жанна, что это не лучший способ начинать свою карьеру на моём корабле?!

— Кажется, — вздохнув согласилась она: — Но уж лучше так, чем врезаться в звезду при выходе из прыжка.

Резон в её словах присутствовал, и я кивнул, соглашаясь пойти на попятную.

— Кроме того, — она взяла меня под руку: — В кают-компании нас ждёт обед. Разогревать его мне бы не хотелось.

— Да, командир, — Клён взял меня под руку с другой стороны: — Я, когда шёл мимо кают-компании, такие запахи унюхал… Ммм… Пойдёмте, а то уж очень есть хочется.

— Выпить дадите? — повернулся я к Жанне: — А то вот этот хмырь, — кивок в сторону Клёна: — Не разрешает.

— Только после обеда и только сто грамм. Исключительно в медицинских целях — для улучшения пищеварения.

— Маловато будет.

— Вам хватит. И ещё один момент, капитан, — она повернулась и внимательно посмотрела на меня: — Там, в кают-компании, сейчас Грей. Я вывела его из ступора, но в норму он ещё не пришёл. Вы поможете?

Я молча кивнул. Грея было действительно жалко — вот так, за несколько минут потерять всех своих ребят, парней, с которыми ты прошёл множество боёв, в которых вы прикрывали друг друга — было жёстко.

— Общаемся неформально, как близкие друзья. Поняли?

Я кивнул, и мы двинулись к кают-компании.

Грей действительно сидел за столом в кают-компании, вяло ковыряя вилкой кучку зелени в своей тарелке.

— Что? Не вкусно? — Жанна подошла к нему и положила руку на плечо.

— А? — отвлёкся от своих мыслей старшина: — Это вы. Нет, что ты, салат хорош. Именно такой любил Пётр, второй, то есть. Если б тут была брынза или моцарелла — он их терпеть не мог, отдал бы сыр Сэму. Сэм от любого сыра с ума сходил. Мы его как-то раз даже побили — приволок что-то вонючее перед операцией. Представляете? — он поднял на нас затуманенный воспоминаниями взгляд: — Мы броню цепляем, оружие готовим, а тут он — с чем-то жутко вонючим. Я его тогда чуть с задания не снял — боялся, что противник нас по запаху обнаружит.

Его голова снова опустилась, пряча глаза.

— И как? Как прошло? — Я уселся на диванчик напротив него. Рядом пристроился Сергей, а Жанна села рядом с Греем.

— Повезло. Обошли их так, чтобы ветер на нас был. И покрошили. — он уронил вилку, и та неприятно звякнула о край тарелки: — Эхх… Такие парни были.

— Мы все что-то теряем, — я покосился на Жанну: — Ну, хозяйка, кормить нас сегодня будут?

— Ты не понимаешь, — всё так же, не поднимая головы и упершись взглядом в салат продолжил Грей: — Ты не терял…

— Я не терял?! Послушай, старшина, — я протянул руку и отобрал у него тарелку, желая спровоцировать его хоть на какую-то реакцию. Не сработало — он лишь проводил её безразличным взглядом:

— У меня была любимая. Понимаешь? И я её… — я не договорил, вытащил с тарелки какой-то листик тёмно-фиолетового цвета и, после внимательного осмотра, засунул себе в рот.

— Ой, как интересно, — поддакнула, пользуясь паузой Жанна: — Расскажи, Поп. Это была любовь, да? — она положила руки на стол и уложив на них голову посмотрела на меня снизу-вверх.

— Ничего интересного, — я потянулся было к следующему листику, но Клён проворно вытащил тарелку из-под моей руки.

Мысленно погрозив ему кулаком, я продолжил:

— Да обычная история. Познакомились по работе, ну туда-сюда, а потом, потом мы расстались. Обычная вещь.

— Она погибла? И вы страдали, да? — заинтересованный тоном произнесла Жанна.

— Да, погибла. На моих, можно так сказать, руках.

— Какой ужас. Бедненький… — девушка приподнялась и погладила мою руку своей.

— Так не в бою же, — всё так же безучастно произнёс Грей: — Несчастный случай, наверное. Не свезло.

— Грей. Я с Аришей, её так звали, был во многих переделках. Про мятеж Имперских Адмиралов слышал?

— На уровне слухов, не более. Так вроде Инквизиция поработала. Что-то с верой у них, адмиралов, было. — он поднял голову и в его глазах проскочила искорка интереса.

— Мы с ней подавляли. Его.

— Иди ты?!

— Угу. — я откинулся на спинку дивана, наслаждаясь его вниманием.

— И что — там жарко было?

— Стреляли, — как можно более равнодушно произнёс я: — Потом ещё было… Да много через чего мы прошли. В бою она погибла.

— Против кого?

— А она красивая была? — не смогла удержаться Жанна.

— Красивая, — я предпочёл ответить на её вопрос, чем вдаваться в подробности смерти Аришы, но Грей был настойчив:

— Кто её убил?

— Да блин, Грей. Не важно это.

— Важно. Ты отомстил? Убийце?

— Нет, блин, Грей. Это долгая история, а я есть хочу. Жанна? Как там еда?

— Греется. Расскажи, Поп.

— Чёрт с вами. Я её убил. Довольны?!

От этих моих слов проняло даже Жанну, несмотря на все её дипломы по психологии. Она не наигранно, по-настоящему округлила глаза и даже приоткрыла от удивления рот. В кают-компании повисла идеальная тишина. Так продолжалось несколько секунд, а потом под Клёном скрипнули пружины дивана и это словно послужило сигналом ко всем.

— Ты? Убил женщину? — взгляд Грея стал каким-то враждебным.

— Любимую? — Жанна сглотнула, произнеся это слово и даже Клён отодвинулся от меня.

— Выпить дай. — я посмотрел на девушку. Она кивнула и встала, направляясь к бару. Пока она в нём копалась мы дружно смотрели в стол, избегая встречаться взглядами.

— Вот. — девушка поставила перед нами по рюмке и налила в них коньяк.

— Ну, вздрогнули? — я приподнял свою рюмку, но ни Грей, ни Клён ко мне не присоединились, предпочтя молча опустошить свои: — Ну и чёрт с вами!

Поставив пустую посуду на стол, я выдохнул и продолжил:

— Ничего не знаете, а уже осудили и приговорили.

— А что тут знать? — старшина осуждающе посмотрел на меня и сидевший на дальнем краю дивана Клён кивнул.

— Начнём с того, что мы оба тогда в Инквизиции служили. Твои слухи о мятеже были верными. Почти. Но там вопрос не в вере был.

— А в чём?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Жанна? — я покачал пустой рюмкой, намекая, что неплохо было бы повторить, но она отрицательно помотала головой.

— Жаль, — искренне вздохнул я: — Ладно. Потом, после мятежа, нас осудили — меня и мой экипаж и расформировали. Аришу и остальных по тюрьмам и монастырям сослали, а меня послали выкрасть Федеральный Корвет.

— Ты так говоришь, будто это Бог весть, когда было. Чего врёшь то? Корветы только-только в производство запустили. — Грей осуждающе покачал головой.

— Это сейчас тут только-только. Не перебивай.

— Тут? Сейчас? — он собирался что-то ещё сказать, но девушка так посмотрела на него, что он уселся на место, что-то недовольно тихо и неразборчиво ворча.

— Выкрал я его. Потом на Корвете экипаж собрал, вернулись — и, вместо благодарности меня на каторгу упекли.

— А Ариша?

— Она любовницей Гранд Инквизитора оказалась. Дурила меня! — я хлопнул рюмкой по столу и на этот раз Жанна наполнила её.

— А потом что было? — задал очевидный вопрос Клён.

— Три года каторги. На Рае. Слыхал про Рай, старшина?

— Слыхал, как не слыхать. — он исподлобья посмотрел на меня: — Три года? Корветам и года ещё не исполнилось.

— С каторги я сбежал. Помогли. Кто — не скажу они же меня назад, во времени, отправили.

— Хорошо врёшь, заслушаться можно, — Грей саркастически хмыкнул: — Ну, пой дальше.

— Ушёл в наёмники. Воевал. Разбили нас. Снова сам по себе стал. Узнал, от знакомых, что на том Корвете, что я угнал Ариша с Тодом, так того Инквизитора звали, рассекает. Ну…. Найти их мне помогли. Там я Тода и прибил. А Ариша… Она на меня с ножом бросилась. Ну — и её тоже. Пришлось.

— Гранд Инквизитор Максимилиан Джа Тод? Ты о нём говоришь?

Я молча пожал плечами: — Я его Тодом звал.

— Было дело, — Грей прищурился, разглядывая меня, с таким видом, будто видел в первый раз в жизни:

— Пропал он не так давно. Ушёл в полёт со своим адъютантом и пропал. И да — они на Корвете были. Мне вот что интересно, — он постучал пальцами по столешнице: — Почему он не воскрес?

— Мне помогли.

— И кто помог — ты не скажешь?

— Нет, — я отрицательно покачал головой: — Не могу, извини.

— И ты её, ножом?

— Нет. Пристрелил. У нас с Тодом дуэль была. На шпагах. А так как фехтую я не очень, то сначала его пристрелил, ну, а когда Ариша на меня, ну, с ножом, то и её.

Я замолк и поиграл рюмкой.

— Как-то не очень на правду тянет. — первым нарушил молчание Грей.

— Но, он не врёт, — неожидано вступилась за меня Жанна: — Много не договаривает, но, в целом, не врёт.

— Уверенна?

Она молча кивнула и тут я сорвался: — Знаете, дорогие мои, — я встал из-за стола и отобрал у девушки бутылку: — Мне как-то пофиг, верите вы мне или нет. Я подрядился вас туда и обратно отвезти, — взмахом руки я обозначил маршрут.

— Через две, или даже полторы недели мы будем на Станции, и я надеюсь, что более вас всех, — Я посмотрел по очереди на присутствующих: — Не увижу! А сейчас — приятного, чёрт подери, вам аппетита!

Резко повернувшись я направился к двери из кают-компании, и уже взялся за её ручку, когда Клён заставил меня обернуться.

— А я? Мне… Что, тоже уходить, капитан? — от волнения он встал и стоял, опершись руками о край стола.

— Как хочешь, — я нервно дёрнул плечом: — Хочешь — уходи, денег дам, как тогда обещал.

— Я останусь.

— Не стрёмно? Я же такой гад! Женщин убиваю. Каторжник, беглый.

Он отрицательно покачал головой: — Нет, я буду с вами, капитан.

Мне резко стало жарко и я, поставив бутылку на стол, расстегнул ворот комбеза — после того укола я и не заметил, как закрылся в нём до самого верха.

— Как хочешь, — повторил я, вытирая взмокший лоб: — Шестой год идёт, как я по пузырю мотаюсь, и — всё это время, как-то сам, один справлялся.

— Но, Поп, — Жанна встала со своего места и подошла к мне: — Зачем одному? Мы тебе поможем. Возьмём Грея, он же десантник.

— Этого, — я начал медленно отходить от своей вспышки: — Что бы он меня в спину? Ножом? Нахрен. Я сам псих, а одного на борту более чем достаточно.

— Я?! В спину?! — Грей подскочил будто его пнули под зад: — Я солдат, а не убийца или…

— Или что? — я повернулся ему навстречу: — Или не инквизитор, да? Ты это хотел сказать, да? Ну, говори!

— Мальчики, не надо ругаться, — между нами возникла Жанна и остановила нас, упершись руками в грудь нам обоим: — Садитесь, обед остывает.

— Ты же говорила, что он разогревается? — Грей недоумённо посмотрел не девушку, и та извиняясь всплеснула руками: — Представляешь? Я такой рассеянной бываю, просто ужас. Вот вам по маленькой, — она быстро налила нам по пол рюмки: — Выпейте мировую, а я сейчас суп подам.

— Мне? С ним? — я поставил рюмку на стол: — Мировую?

— Я тоже не буду, повторил мой жест Грей.

— Вот же два барана! — она повернулась к нам и упёрла руки в бока: — Быстро выпили и помирились, ну?!

Некоторое время мы с Греем стояли молча, глядя в разные стороны. Я разглядывал так и не открытую дверь, он нашёл что-то интересное на противоположной стене. От изучения двери меня отвлёк звонкий «дзиньк». Повернув голову, я обнаружил, что на столе появилась большая керамическая супница и Жанна, слегка наклонившись на ней, помешивала её жёлтое и густое содержимое металлическим половником. Меня окатило густым и терпким ароматом.

— На первое у нас сегодня гороховый суп с копчёностями. Сухарики к нему есть и много. Не переживайте, всем хватит. — она накрыла посудину крышкой и посмотрела на нас с Греем: — Ну? Вы чего, есть не хотите?

В животе снова предательски заворочался голодный червяк. Судя по тому как активно, он начал нарезать круги в моём желудке — смерть он твёрдо решил принять от утопления. В супе. Гороховом, с сухариками в качестве надгробья. Я попробовал было предложить ему сухпай, но в ответ получил такой удар, что меня аж замутило и я сдался.

В конце концов — я же Капитан, и, значит, должен быть мудрее какого-то там солдафона.

— Ладно, Грей. — я протянул ему руку: — Я был не прав, извини.

— И ты тоже, — ответил он, пожимая мою руку: — Извини, но твоя история уж слишком, — он крутанул в воздухе левой рукой: — Фантастическая. Инквизиция, каторга, побег с Рая, а я много об этой планете слыхал, путешествия во времени, ну, согласись, это всё странно звучит.

— Угу, — я кивнул головой и развёл руками: — Но, вот так оно и было.

— А давайте сменим тему, — перебила нас девушка: — За едой надо либо молчать, либо нахваливать хозяйку. Садитесь, суп стынет.

Мы дружно сделали как она хотела.

Суп был прекрасен. В меру густой, соразмерно наполненный разваренными кусочками мяса, с волшебным ароматом — я и не заметил, как моя тарелка показала дно.

— Мамочка, а добавки можно? — я протянул тарелку к супнице, самую малость опередив Сергея, который отстал от меня на десяток секунд.

— Нет. — она убрала супницу со стола.

— Но, Жанна?! Ну, чуть-чуть?

— Ещё Сэймор не ел и я. Но вы не переживайте. Сейчас второе подам.

— А что у нас на второе?

— Тушёное в красном пряном соусе мясо с картофелем по-фермерски.

Мой червяк резко передумал умирать и выбрался из своей могилы, энергично разбрасывая сухарики-надгробья. Я застонал в предвкушении нового кулинарного шедевра и этот звук тут же подхватили Грей с Клёном.

— Так, — она повернулась к нам и погрозила половником: — Ещё раз услышу подобное, оставлю без десерта!

— А у нас что? И десерт будет? — тоном безграничного удивления осторожно осведомился Клён.

— Будите издавать такие звуки — не будет.

В кают-компании тотчас установилась мёртвая тишина. Не хватало только мухи или комара — сейчас их полёт по уровню шума мог бы соперничать с рёвом движков Анаконды, идущей на форсаже.

— Так-то лучше, — она повернулась к кухонному столу и продолжила раскладывать наши порции по тарелкам.

Второе блюдо было под стать первому. С первой же ложки мои вкусовые рецепторы ощутили симфонию вкуса. Дирижировал соус и под его руководством кусочки мяса сливались в гастрономическом экстазе со слегка отваренными и обжаренными, до лёгкого похрустывания на зубах корочки, кусочками молодой картошки.

Вычистив кусочком хлеба остатки соуса, я откинулся на спинку дивана, проваливаясь в блаженную сытую дрёму.

— А вот и десерт!

Приоткрыв глаза, в дрёму затягивало как в легендарный Мальстрём, я обнаружил стоящий посреди стола большой поднос, на котором красовался пирог, по форме напоминающий Анаконду.

— Капитану мы дадим рубку. Ему рулить, — она ловко разрезала корабль на небольшие квадратные кусочки и протянула мне тарелку с моим куском — с рубочным возвышением.

— Оператор у нас всегда рядом с капитаном, — Сергею достался соседний кусок. Немного меньший по размеру.

— Десантник смотрит вперёд, — на долю Грея достался треугольный кусок носа.

— Ну а остатки я себе возьму. — поднос с большей частью пирога исчез со стола.

— Эй, Жанна, погоди. Не много будет? Слипнется же! Я — как капитан, не могу допустить такой потери в экипаже. Да и как собственник корабля. Я как бы имею право…

— Имеешь. — подтвердила она: — Получишь добавку. Вечером. За ужином.

— Но…

— Сеймор ещё голодный.

— Я могу отнести ему, — Клён мигом проглотил свой кусок и приподнялся с места.

— Не донесёшь, — Жанна накрыла пирог полотенцем и убрала в шкаф, не забыв заблокировать его кодом: — И, капитан, не лезьте к шкафу, — она шутливо погрозила мне пальчиком: — Это не лаборатория, тут я, как корабельный врач, все коды сменила. Мой медицинский допуск превалирует.

— Да ну?

— Ага.

— Комп? — а посмотрел в потолок. Не знаю почему, но так общаться с ним мне было проще: — Мой допуск в силе?

— Да. — тотчас откликнулся бортовой компьютер: — Ваш допуск на корабле — максимальный.

— Вот! — я победно сложил руки на груди.

— За исключением, — тем временем продолжил комп: — Медицинского отсека и корабельного камбуза.

Жанна показала мне язык.

— Комп! Приказываю — отменить допуск корабельного врача.

— Невозможно.

— Снизить до моего уровня!

— Невозможно.

— Почему?!

— Требования корабельного Устава.

— Но я же хозяин этого корабля?!

— Факт верен. Но, при наличии экипажа более трёх человек и активированных должностях судового врача и кока, судовой врач имеет абсолютный приоритет при решении вопросов медицины и организации питания.

— Бред!

— Таков закон, Капитан. — подтвердил Грей: — Ты же не хочешь отвечать, если мы траванёмся?

— Эй. Это мой корабль. Какие нафиг Уставы? Тут правила определяю я!

— Уже нет, — Жанна с деланным сожалением развела руками: — Экипаж больше трёх, и вы автоматически становитесь уже не вольным пилотом, а Капитаном.

— Так я и так — капитан этого корыта!

— С этим никто и не спорит, Капитан. Но теперь вы отвечаете за нас всех. И за здоровье вашего экипажа — в том числе.

Я тоскливо посмотрел на неё. И зачем мне всё это? Летал себе один, никаких забот. Даже когда на борту был Александар, Ариша и Бродяжка — подобных вопросов не возникало.

— Вот вам, для утешения, — она протянула мне тарелку с ещё одним кусочком пирога, не забыв выдать по такой же порции и остальным: — Но, с завтрашнего дня, я для всех разработаю диеты. Образ жизни у нас тут малоподвижный, значит будем компенсировать питанием.

— Продам. Продам корабль к чёрту! Вот вернёмся — и сразу продам. — меланхолично сообщил я всем присутствующим, доедая полученный кусочек пирога.

— Ваше право, капитан. — подтвердила она: — Но я всё же надеюсь, что вы — к концу полёта, измените своё решение. Мы будем над вами работать, да, экипаж?

Экипаж, в составе Грея и Клёна промычал что-то неразборчивое, но однозначно одобрительное к её словам.

Я уж было хотел возмутиться, но тут дверь кают-компании распахнулась и в помещение ворвался Сэймор.

— Все за мной! — он крутанулся на месте и скрылся за дверью, оставив её распахнутой. Мы озадаченно переглянулись.

В проёме появилась его голова: — Чего сидим, пойдёмте!

— Куда, Сэймор, и зачем? — вставая поинтересовался я.

— Во вторую лабораторию, куда же ещё?!

— У меня на борту есть вторая лаборатория?

— Теперь есть! Да пойдём те же! Сами всё увидите! Это…это надо видеть! Исторический момент! Мы войдём в историю! — он, стоя в коридоре аж подпрыгивал от нетерпения.

— Ну, что, экипаж… — я поочерёдно посмотрел на всех, задержав взгляд на Жанне: — Пойдёмте, что ли. Всё одно сладкого больше не дадут. Или дадут?

— Не-а. До ужина потерпите, — она отрицательно покачала головой, и мы направились из кают-компании.

Уже подойдя к лестнице, ведущей на нижние, трюмные уровни корабля, я понял, чего мне не хватало всё это время и обернулся к Сергею:

— Слушая, Клён. А пистолет мой где?

— Пистолет? — переспросил он, не скрывая своего удивления.

— Зачем вам пистолет? — тут же навострил уши Сэймор: — Вам он не потребуется. Это наука, а не ваши… Ваши… — отчаявшись подобрать подходящие слова он неопределённо покрутил в воздухе ладонью и начал быстро спускаться на нижнюю палубу.

— Да, Клён. Мой пистолет. Он в кобуре был, на скафандре.

— Когда я вас сюда тащит, — он мотнул головой назад, имея в виду кают-компанию: — Ни кобуры, ни пистолета при вас не было. Обрывки ремней, сожжённые были.

Ясно. Наверное, тот импульс, то излучение, что сожгло мою ногу заодно и пережёг ремни портупеи — у меня она была из натуральной кожи. Ногу хоть немного, но скафандр защитил, а вот стволу не повезло. Чёрт! Это уже становится какой-то традицией — терять пистолеты так регулярно.

— Кстати об оружии, — меня догнал и слегка придержал за плечо Грей: — Я ж безо всего остался, — он виновато развёл руками: — В нашем отсеке всё сгорело, а то, что у меня с собой было — пистолет, я, как и ты, потерял. Надо будет по прибытии закупиться.

— Вы меня разорите!

— Да мне не много надо, правда. — он виновато посмотрел на меня: — Ну там карабинов пару, снайперку, гранат ящик. Два, — поправил себя он: — Наступательных и оборонительных. Мин тоже надо. Броню новую. Ну и пистолетов тоже.

— Карабин один дам прямо сейчас, — я кивнул на оружейный ящик, расположенный напротив лестницы. По Уставу тут, в случае абордажа, распологался один из ключевых постов обороны корабля, перекрывая собой проход с нижних уровней в главный коридор.

В ящике, зажатый скобами, покоился, покрытый приличным слоем пыли, стандартный пулевой карабин.

— Ну ты его и запустил… — старшина вытащил ствол из держателей и чихнул от поднятого этим движением облачка пыли.

— А мне пистолет можно, капитан? — рядом нарисовалась Жанна: — Я, в одном журнале, такой симпатичный пистолетик видела. Он весь блестящий такой, на ручке накладки перламутровые, а кобура отделана под золото…

— Жанна, — я вздохнул: — Роль легкомысленной дурочки вам не идёт. Зачем вы это?

— Так проще, — призналась она.

— Хорошо, — я подавил вздох: — Купим оружие. Вы с ним, — я кивнул на Грея: — Определитесь, что вам из оружия надо, хотя вот хоть убейте — не понимаю, зачем повару пистолет? Тараканов на кухне отстреливать? Так их нет.

— Ещё немного и завелись бы! — парировала она: — И, раз уж зашёл разговор об оснащении. Мед отсек надо переоборудовать. У вас там стандартный набор стоит.

— Угу, — кивнул я: — Мне и он не нужен был.

— Надо заменить.

— Зачем?!

— Нога как?

— Не болит. Практически не болит, зудит немного.

— А вот с подходящим оборудованием, я бы вас в десять минут на ноги поставила бы.

— Мне и так не плохо, — я попробовал избегнуть очередных трат, понимая, что раскошелиться всё одно придётся.

— А будет лучше. И продуктов закупить надо. Не сухпай с полуфабрикатами, а нормальную еду. Холодильник сменить, у вас он маленький. Нас же теперь больше.

— Сдаюсь! — я поднял в верх руки: — Грабьте. Всё берите, всё, нажитое непосильным трудом!

— Капитан, ну мы же для вас стараемся.

Я хотел было съязвить, но тут, снизу, послышался недовольный голос Сэймора:

— Ну где вы там?!

Так и не высказавшись я начал спуск к нему.

— Я понял, что именно мы нашли. — он заговорил, едва мы все оказались на нижней палубе: — Пришлось повозиться со своей базой данных, но поверьте — это того стоило. Это не артефакт. Это — хранилище, оболочка.

Мы подошли к двери и он, набрав код, распахнул её.

— Мы попробуем раскрыть контейнер используя записи, которые удалось расшифровать с фресок второй планеты, — продолжил свой рассказ Сэймор, когда мы все зашли в один из освободившихся трюмных модулей, переоборудованных доцентом в дополнительную лабораторию.

По центру отсека, на треноге, расположился шар, тот самый артефакт, который мы, с такими жертвами вытащили из катакомб под руинами храма. Сейчас шар был отчищен от пыли и его сферический корпус отливал в свете светильников приятным золотистым свечением.

— Сэймор, — я показал на шар рукой: — Он что, из золота?

— С чего вы взяли?

— Так она же золотая.

— Вы что — дальтоник? Сфера из некого белого металла, я бы предположил, что из серебра, но отсутствие патины…

— Какое серебро! — подключился, а точнее перебил доцента Грей: — Ржавая железяка. Ржа счищена, но следы вон — по всему корпусу.

— Мы что — все по-разному его видим, что ли? — вступила в беседу Жанна: — Как по мне, так сфера из молочного цвета, стекла.

— Очень интересное наблюдение, но мы займёмся этим вопросом позже, — Сэймор подошёл к расставленным вокруг треножника приборам и чем-то щёлкнул на пульте одного из них. Аппаратура загудела, и он поспешно отступил назад.

— Внимание! — он достал из кармана пульт дистанционного управления и нажал на нём несколько кнопок. Часть аппаратуры пришла в движение — из них выдвинулись прозрачные, сверкающие хрустальным блеском, призмы и в одну из них ударил тонкий лучик жёлтого цвета, исходящий из небольшого ящичка, покоящегося на полу.

— Это что, лазер — спросил я было и доцента, но он только отмахнулся, мол не до тебя тут сейчас. Луч, жёлтой полосой, пронёсся через все призмы, замыкая сложный многоугольник вокруг сферы. Секунда, другая — ничего не происходило.

— Если это пентаграмма, — подал голос Клён: — То нам надо сейчас жертву принести.

— Ага, — поддержал его Грей: — Девственницу.

Он покосился на Жанну, которая густо покраснела и возмущённо отвернулась.

— Сэймор, — я осторожно прикоснулся к его плечу: — А что происходит-то? Вы бы рассказали, а?

— Не сейчас, я занят, — попытался было он уйти от ответа, но к моей просьбе присоединились остальные и он сдался:

— Хорошо, пара минут у нас есть. Итак… — он заложил руки за спину и начал прохаживаться перед нами, как на лекции.

— Итак. То, что вы видите есть попытка реализовать частотно-резонирующее воздействие на объект. — он показал рукой на шар: — В ходе расшифровки фресок нам удалось выяснить, что данный предмет есть контейнер, заключающий в себе некий объект поклонения. Что именно — мы не знаем. Записи характеризовали его как благодать, мудрость и всеобщее благо. Для его открытия аборигены проводили долгие ритуалы, порой длящиеся по несколько суток и, увы, не всегда успешные.

— Так мы что — надолго тут застряли? — перебил его Клён, чем заслужил полный недовольства взгляд Сэймора.

— Мы провели долгие исследования, — не отвечая на его вопрос продолжил археолог: — И выяснили, что при молитвах аборигены впадали в состояние религиозного экстаза и при этом… — он внезапно замер и поднял вверх палец: — Слышите? Тональность поменялась.

Мы дружно прислушались. Ну, не знаю. Наверное, что-то и поменялось — вот только я не уловил разницы.

— Это изменение тональности, — он снова начал прохаживаться перед нами: — Показывает, что мы завершили процесс чтения предварительных гимнов и…

— Простите, — тут не выдержал уже я: — Вы что-то про экстаз говорили.

— Ах, да! Извините. Так вот. Впадая в состояние экстаза, аборигены начинали резонировать и излучать электромагнитное поле определённой частоты, которое формировало пиковые всплески с определённой периодичностью. И — как результат, при особенно истовом желании, и, соответственно, при попадании в заданные параметры, кокон открывался, и…

— Простите, но кто задавал? И, вы меня, конечно, извините, но не лучше бы было открывать это в лаборатории, а ещё лучше — в бункере. Защищённом. — Грей зачем-то перекинул свой карабин из-за спины и развлекался тем, что щёлкал предохранителем.

— Перестаньте, — поморщился Сэймор: — Это абсолютно безопасно. Уж если дикари его открывали…

— Да, но они все вымерли, — поддержал Грея я: — Это может быть небезопасно. Отключайте, Сэймор. Вот долетим, выгрузим — и тогда развлекайтесь.

— Вы что? — он попёр на меня и в его глазах сверкнул, к сожалению, слишком хорошо мне знакомый огонёк безумия: — Отказаться от величайшего открытия? Ни-за-что!

— Но, Сэймор, — присоединилась к нашим просьбам Жанна: Вы же не знаете кто и зачем спрятал это?

— Кто — я не знаю! Наверное, тот, кто создал этот шар. Зачем — этого мы не знаем — пока не знаем, но вот сейчас… — он склонил голову набок, прислушиваясь и услышав нечто, слышимое только ему торопливо активировал свой комм:

— Всё! Мы определили параметры и интервалы пиковых импульсов. Сейчас оно должно открыться.

Смотрите! — археолог показал на сферу. По её гладкой и всё так же сверкавшей полированным золотом поверхности — по крайней мере для меня золотой, пробежали тонкие ровные линии, наподобие меридианов на глобусе. Они росли и сегменты шара начали откидываться, раскрываясь как дольки мандарина.

Мы дружно сделали шаг вперёд и вытянули шеи всматриваясь в медленно обнажающееся содержимое хранилища. Ещё несколько секунд и откинувшиеся дольки непостижимым для металла образом обмякли, обвисли вниз, как если б были не из металла, а из банальной ткани. Мне показалось, что они даже заколыхались, повиснув вертикально вниз.

В результате всех этих пертурбаций нашим взорам предстала небольшая, примерно с голову подростка, сфера. С пару секунд она просто сверкала ярким золотым свечением, а потом из неё двинулась, расширяясь сразу во все стороны волна насыщенного лимонного цвета. Волна двигалась сравнительно быстро, как бы обволакивая все предметы — по крайней мере когда она коснулась и поглотила меня, у меня возникло чувство, будто я оказался обмакнутым в масло, но, в то же время она не была материальной. Свет и только свет, но какой-то плотный, сгустившийся что ли.

— Кто вы и зачем потревожили меня, — раздался сильный и властный мужской голос. При его первых же раскатах ужасно захотелось пасть на колени, протянуть к нему руки, простить о милости, снисхождении, прощении за всё сразу, за сделанное и ещё не сделанное. Голос, вкупе со светом просвечивал насквозь, не оставляя в душе ни одного уголка, где бы я мог утаить что-то тайное, нехорошее и скрытное.

Краем глаза я заметил, как дрогнули мои товарищи и начали опускаться на колени, не в силах противиться его воле.

Внезапно, как резкий удар, мягкое, тёплое и обволакивающее сияние пропало. Одновременно с этим меня что-то сжало, да так, что хрустнули все кости разом, но давление моментально пропало, схлынуло, забрав то непередаваемое ощущение чистоты и открытости. Я покрутил головой, приходя в себя — странно, но похоже это произошло только со мной. Все мои товарищи были как застывшие в динамике статуи — Жанна, на пример, застыла в очень неустойчивой позе — её ноги были согнуты в коленях, корпус наклонён вперёд и такая поза вела только к падению вниз — на пол. Но она не двигалась. Клён тоже был в полуприсяде, он прижимал обе руки к груди и смотрел на ядро шара широко раскрытыми глазами. Похоже он просто рухнул на колени при первых же звуках голоса. Рассмотреть остальных мне не удалось.

— Ты?! — раздался совсем другой, злой и раздражённый голос: — Как же ты мне надоел!

— Я?! — я посмотрел на треножник и понимающе хмыкнул — там, вместо золотой сферы красовался мутный, зелёный, с желтоватыми, находящимися в непрерывном медленном течении, потёками, мятый шар.

— Древний? Ба! Дружище! Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись! — странно, но он не имел надо мной никакой власти: — Как сам, старина, как друган твой, Оппонент? Рассказывай.

— Как же я хочу тебя уничтожить! — меня обдало волной ненависти, эмоция была настолько сильной, что я даже ощутил кислый привкус во рту, как в детстве, когда лизал батарейку.

— Так в чём дело? Валяй! — я подошёл по ближе и потыкал его поверхность пальцем. Шар был твёрд. А, если ножиком? Я достал нож и примерился.

— Ты чего это? — сварливо осведомился Древний.

— Да вот, хочу на память вырезать — «Здесь был Поп». Прикинь — будут тебе молиться, а тут такое… Глядишь и меня в Боги запишут.

— Уничтожу! Распылю!

— Валяй. — безразлично ответил я и примерился, чтобы процарапать первую полоску будущей надписи.

Резкий двойной удар, одновременно в грудь и под колени, заставил меня рухнуть навзничь.

— Сдурел? — я перевернулся на живот и встал, сначала на колени, а потом и на ноги.

— Чего творишь? — нагнувшись я поднял нож и, покрутив его в руке, сунул в ножны на поясе:

— Ладно, памятная надпись пока откладывается.

— Как же я хочу раздавить тебя, червь! Сделать из тебя кровавую лепёшку и…

— Ну, так в чём дело? — я, покряхтывая от боли в отбитой при падении спины, уселся у подножия треножника и, застонав от удовольствия, вытянул ноги: — Так это, дави, я, типа готов.

— Не могу, — признался Древний, издав звук, похожий на скрежет зубов.

— Что так? Ты же — всемогущ? Или батарейки того? Сели?

— Помнишь браслет?

— Да, ты забрал его.

— Не весь. Часть молекул плоти моей слишком углубились в твою плоть.

— И что с того? Их же немного. Валяй, круши. — я поёрзал, устраиваясь по удобнее и замер — я вспомнил слова Матери паучихи с Рая. Так вот что она имела в виду, когда говорила о Его следе во мне.

— Я не могу!

— Почему?

— Мои создатели сделали меня наблюдателем, сборщиком и хранителем знаний и для этого они обрекли меня на бессмертие. Я должен был наблюдать и копить.

— Но ты же вмешивался? Развязывал войны, от твоих рук, конечностей, погибли мириады разумных!

— Часть запретов я смог обойти. Я превзошел своих создателей! — в его голосе послышались самодовольные нотки.

— Я пытался убить себя… — на краткий миг он замолк, и я уже приготовился к видению, помня, как он показывал мне множество вселенных в прошлый раз. Но, на этот раз, картинок не последовало.

— Я создал Оппонентов, надеясь, что они разовьются и победят меня. Впустую! Они оказались слабы!

— То есть меня ты убить не можешь? — это была хорошая новость и я несколько приободрился.

— Я — нет. Но из любого правила есть исключения. Я действительно не могу убить тебя, но я могу сделать твою жизнь невыносимой. Я буду убивать тех, кто рядом с тобой, вот этих, на пример. И других, которые займут их место. Я натравлю на тебя всю галактику! Ты станешь врагом номер один для всех разумных в галактике. И, в конце концов, тебя убьют! Как тебе такая перспектива?

— Бодрит. Буду постоянно в тонусе. И, знаешь, чем я займусь?

— Чем же?

— Полечу искать Оппонентов. Ты же их много наделал.

— Тебе не найти их! Они рассеяны по всей Галактике!

— А если найду? Против одного ты силён, а против трёх? Пяти? Десятка? Ты их клепал сколько тысячелетий?

— Тебе не найти их, — повторил он, но уже без былой уверенности в голосе.

— А я попробую, Дре. Вдруг Судьба мне улыбнётся?

— Не смей называть меня так!

— Как? Дре? А что, вполне мило.

— Червь ничтожный! Плесень! Да как ты, простейшее смеешь…

— Смею, — я равнодушно пожал плечами: — Смею, Дре, смею. Я сейчас отдохну и что ни будь ещё придумаю. Позаковыристее.

Он замолк, задумался и я. Ситуация патовая. Друг другу мы навредить, по-крупному, не можем. Я — точно. А вот он — вполне может.

— Скажи, а чем я тебе так мешаю? — решил я прощупать ситуацию, с другой стороны.

— Мешаешь. Арахнидов спасать кто тебя просил? Им давно пора вымереть. А ты?!

— А кто меня на каторгу засунул? — наобум спросил я.

— Нефиг было по храмам древним шляться и хлам оттуда таскать.

— Ты про Оппонента? Так ты же сам только что говорил — мол смерти ищешь? Или что? Жить привык?

— Привык, — не стал спорить он: — Мы славно с ним подрались, и я снова ощутил желание жить.

— Обращайся, приволоку ещё с десяток.

— Нет! — как-то через чур поспешно произнёс Древний, и я понял, что ему действительно хочется жить.

— Что делать будем? — сидеть было не удобно, ножка треноги больно впивалась в спину и я встал, потягиваясь и разминаясь.

— Есть вариант, — дружески заговорщицким тоном произнёс древний разум: — Моей энергии хватит чтобы отправить тебя в другую реальность. Другую вселенную.

Я вспомнил солёные брызги, скрип деревянных частей античного корабля и грохот выстрелов гладкоствольных, заряжаемых с дула пушек.

— Нет. Не в прошлое. Но, если ты хочешь — могу и туда, в ту реальность. Или — хочешь подберу для тебя мир, где ты будешь властителем. Царём, а? Пиры, охоты. Роскошный гарем? Соглашайся — будешь жить как в сказке!

— Не интересно. Ну буду царём и что? Сегодня царь, завтра — царь. Пиры и прочие надоедят быстро, да и перспектива умереть от отравленного вина, поданного лучшим другом или от кинжала отвергнутой фаворитки, как-то не радует.

— Могу хочу предложить тебе другую вселенную. Близкую к этой. Молодую, люди там освоили меньше десятка систем. Там бушуют войны с чужими, там нет Империи или Федерации. Человечество там пока едино. Что скажешь?

— А они? — я показал на застывшие фигуры моего нового экипажа: — А корабль?

— Корабль я тебе обеспечу. Стратегический тяжёлый бомбардировщик. Денег подкину. Освоишься. Там тоже люди живут.

— А мой экипаж? — повторил свой вопрос я.

— Тебе-то что до них. Вы только-только встретились. Вы друг другу — никто.

Он замолчал, а я медленно обошёл застывшие фигуры людей, вглядываясь в их лица. В лица моего нового экипажа. Да, мы только встретились. Да, согласен — мы друг друга ещё не узнали, не притёрлись, но эти люди — доверились мне, и я отвечал за них.

— А хочешь, ты только скажи — я оживлю ту твою девушку. Аришу? Сделаю так, что она будет тебя любить — только тебя. Что скажешь?

— Нет. — я неверное ответил слишком поспешно и Древний это заметил: — Она не будет куклой. Она будет искренне тебя любить. По-настоящему. Найду для вас подходящий мирок, спокойно там детей растить будешь.

— А в прошлое меня вернуть можешь?

— Не могу.

— А вот Мать могла.

— Да. И она не открыла мне этот секрет!

— И за это ты решил их извести, да?

Он не ответил, и я понял, что угадал: — Погоди… Ты — такой мудрый, всезнающий, и не можешь сам решить эту проблему? Ты перемещаешься между вселенными, но ты не можешь сам ничего придумать? Да? Ты же собиратель знаний. Тебя создали для сбора информации, но не для её создания. Творить ты не можешь!

— Да! — рявкнул он: — Я не могу творить, но я могу разрушать! Знай, ничтожный — вашему жалкому виду скоро конец! Мной уже собраны армады на ваших границах и уже, уже совсем скоро они войдут в пузырь, выжигая вас из этой вселенной!

— Таргоиды что ли? Ну били их прежде, разобьём и сейчас.

— Я не скажу. Не надейся. Но я буду атаковать!

— Смотри, что б атаковалка не отломилась, Дре.

— Червь!

— Флешка!

— Как ты меня назвал?! Да как ты посмел?

— Так ты же и есть — флешка для хранения информации. Ой смотри, прибудут твои хозяева — посмотрят, что ты тут натворил — скачают инфу, а тебя отформатируют.

— Они не вернутся!

— Откуда ты знаешь? Если ты можешь путешествовать, то почему они не могут? А они могли и во времени перенестись, а?

— Они все погибли, при большом взрыве! — но полной уверенности в его голосе более не было.

— Что, страшно? А ведь они за каждого разумного — убитого тобой спросят.

— Я никого не убивал!

— Ты — разжигал.

— Я изучал их реакции.

— Это ты своим создателям расскажешь, когда тебя форматировать начнут. — я хихикнул и мертвым голосом, стараясь копировать интонации стандартного служебного протокола произнёс: — Диск Це — формат! Пресс Энтер ту…

— Замолчи! — рявкнул он и я умолк — палку перегибать всё же не стоило.

— Думаешь они не погибли? — он снова первым нарушил молчание.

— А иначе зачем тебя делать?

— Моя задача — копить знания.

— Для кого? Зачем ты их копишь? Спроси себя. Ну же — покопайся в своём коде.

— Моя задача — передать их знающему код.

— А кто, кроме твоих создателей его знает? Они же все того?

— Создатель имеет код.

— Вот! — я многозначительно поднял вверх руку с вытянутым пальцем.

Снова тишина. На сей раз она продолжалась слишком долго — я устал стоять и снова сел на пол.

— Эй, Древний, ты ещё тут? — позвал я его, так как пауза уж слишком затянулась.

— В твоих словах есть логика, — признал он: — Но я не признаю своей вины. Всё было совершено в строгом соответствии с программой.

— К создателям. Это всё к ним. Не ко мне. Я же — червь ничтожный. И вообще — ты чего с ними сделал? — я кивнул на экипаж.

— С ними? Ничего. Я просто тебя ускорил. Это проще. Для них пройдёт миг.

— А для меня?

— А тебя я могу здесь оставить. Пока не умрёшь от старости. Или от голода. Как тебе такой вариант?

— Ничего так. Всегда мечтал помереть от старости. — я растянулся на полу, сложив руки на груди как покойник. Лежать так было неудобно, и я закинул руки за голову.

— Ну, давай.

— Чего? — удивился Древний.

— Как это чего? Пугай меня. Муками голода и прочими гадостями. Ты же на это мастер.

Он не ответил и какое-то время я лежал в тишине, закрыв от скуки глаза. Кажется, я задремал, не могу точно сказать, но, когда я открыл глаза, в отсеке что-то изменилось. Что-то мелкое, неуловимое. Я сел и огляделся. На первый взгляд всё было по-старому — на треноге переливался разводами мятый шар Древнего, перед ним стояли, застыв как статуи, мои друзья. Но что-то было не так. Всё это напомнило мне детскую игру — найди десять отличий, только здесь первую картинку убрали. Я снова внимательно осмотрел людей. Вроде у Жанны чёлка была менее откинута назад, да и наклон её тела явно увеличился. Руки Клёна — его ладони не были более прижаты к груди, сейчас он явно собирался сложить их между собой в молитвенном жесте.

— Эй, Дре! Ты тут?

Он не ответил, и я повторил свой вопрос:

— Древний?

— Да. — его голос звучал глухо и в нём чувствовалось напряжение.

— Они шевелятся! — я встал и подошёл к Жанне.

— Да.

— Значит — я возвращаюсь к нормальной скорости?

— Да.

— Ой, — я постарался изобразить огорчение: — А я тут помирать собрался. Что ж ты так, а? Батарейки сели?

— А ты думаешь легко поддерживать контакт за столько световых лет? — зло огрызнулся он.

— И за сколько? — невинным голосом поинтересовался я.

— Этот модуль сильно истощён, — проигнорировал он мой вопрос: — Я с трудом удерживаю его от спячки.

— Так иди, поспи. Чай не последний раз встречаемся.

— Ты пойдёшь в другой мир? — он снова не обратил внимания на мои слова.

— Нет. Моё место здесь. С ними.

— Пусть так и будет! Готовься к страданиям, червь!

— Сам дурак! — не нашёл ничего умнее я, но слепящая волна жёлтого света заставила меня подавиться этими словами. Я упал на колени, инстинктивно вскидывая руки, а в следующий момент на меня обрушилось что-то мягкое и приятно пахнущее.

— Ой! — пискнула Жанна, слезая с меня: — Спасибо, что поймал, Поп.

— Не за что. Обращайтесь. — я встал и повернулся к артефакту.

Он был мёртв. Мутные разводы, до этого плавно перетекавшие по его видимой части замерли. Я подошёл и положил руку на его поверхность — она была холодная, как самый обычный камень.

— Батарейки — ёк! — констатировал я, доставая нож — не воспользоваться подходящим случаем для увековечивания своего имени на его поверхности было бы глупо.

— Что вы делаете! — Сэймор оттолкнул меня от камня: — Это ценнейший артефакт!

— Да ничего, надпись памятную хотел сделать. Чего кричать-то?

— Варвар! — он замахал руками, отгоняя меня от артефакта: — Вот из-за таких как вы, наука и страдает!

— Жаль, — я сунул нож в ножны и покачнулся — меня захватила волна слабости и я схватился за доцента, медленно оседая на пол.

— Что с тобой, Поп? — рядом оказалась Жанна. Она присела на корточки передо мной и внимательно посмотрела на меня: — Господи, что с вами, капитан? Глаза ввалились, лицо осунулось.

— Помогите мне до койки добраться, — я попытался встать, но не получилось — сил хватило только на обозначение этого действия: — Устал. Жрать хочу.

— Тащите его в кают-компанию, — распорядилась она и я повис подхваченный Клёном и Греем, точно, как Сэймор, когда мы вытаскивали его из катакомб.

Как меня доволокли до кают-компании я не помню — в себя пришёл от того, что что-то укололо меня в шею и туман в голове начал резко проясняться.

— Я тебе витаминный коктейль вколола, — пояснила Жанна, убирая шприц в сумочку: — Он тебя взбодрит, но это кратковременно. Ты пока приходи в себя, — она встала с диванчика, на котором сидела до этого и направилась к кухонной секции: — Сейчас бульончик сооружу — выпьешь его, ну а потом что-либо по серьёзнее придумаю.

Пока она там копалась все присутствующие старательно отводили глаза от меня, словно я был уже одной ногой в могиле — так смотрят на неизлечимо больных, когда их смерть неизбежна, и все чувствуют себя виноватыми.

— А вот хрен вам! — терпеть такое отношение я не собирался.

— Простите, что вы сказали, капитан? — дёрнувшись всем телом при звуке моего голоса спросил Сэймор.

— Не сдохну. Не дождётесь! Рано списываете. — витаминный коктейль подействовал, и я чувствовал себя гораздо лучше. Относительно лучше, конечно — но голова перестала кружиться, да и сердце более не грозило проломить грудную клетку.

— Да мы… Вы что, капитан?! У нас и в мыслях подобного не было! — запротестовал он, но я взмахом руки заставил его замолчать. По-честному, назвать взмахом моё шевеление лапкой было смело, но Сэймору и этого вялого движения хватило.

— Не было, как же. — я с кряхтеньем подтянулся к столу и замер над его поверхностью, упершись в столешницу руками: — Вон морды какие довольные.

— Ты бредишь, Поп? — Грей наклонился и внимательно посмотрел на меня.

— Вполне возможно. — Жанна поставила передо мной кружку с янтарно-жёлтой жидкостью: — Пей.

— Это что? — я повёл носом принюхиваясь — пахло, как ни странно, бульоном. Куриным.

— Растворила пару кубиков. — она поднесла кружку к моему рту: — Пей. Настоящий я потом сварю, а сейчас тебе и это полезно будет. Пей, — кружка упёрлась мне в губы, и я сделал глоток, чувствуя, как горячая и слегка солоноватая жидкость скатилась по пищеводу вниз, наполняя желудок приятной тяжестью и теплом. Пока я пил в рубке царила мёртвая тишина.

— Не дождётесь, — повторил я, когда Жанна убрала пустую кружку.

— Да мы и не ждали, — ответил за всех Сергей: — Капитан. Ну, вы как? Лучше?

— Однозначно!

Кают-компания разом наполнилась возбуждённым галдежом, словно неизлечимо больной, в чьих часах вот-вот должны были упасть последние песчинки, вдруг резво восстал со своего одра и припустился в пляс, кидая факи в сторону старухи с косой.

— Ну? Чего расшумелись?! — Жанна вернулась к столу и поставила передо мной поднос с нарезанным пирогом: — Ему тишина нужна. И покой. Так что — тихо все. А ты, — её рука нежно погладила меня по голове: — Кушай, тебе надо силы восстанавливать. И вообще, — девушка обвела взглядом присутствующих: — Я чай заварила. Помогите на стол накрыть.

Спустя пару минут стол был накрыт для чаепития. Позже она клялась, что всё необходимо было распихано по разным полкам и шкафам, но вот я совсем не помнил, когда успел закупить несколько сортов варенья, конфет и печенья.

— И всё же, Капитан, — попивая чай из большой кружки поинтересовался Грей: — Что у тебя произошло — непонятно. Рассказать можешь? Нет, если тебе хреново, то ты молчи, что мы не понимаем, что ли?

— Я и сам не знаю, как рассказать. Что, то есть — кто это был я знаю, но вот как рассказать — не знаю.

— Начни с начала.

— Долго будет.

— Так мы никуда и не торопимся, верно? — Грей посмотрел на Сэймора и тот согласно кивнул.

— Хорошо, — я закинул в рот кусок пирога и некоторое время молчал, пережёвывая лакомство: — Только боюсь ты, Грей, не поверишь.

— А ты рассказывай так, чтобы я поверил.

— Ну что ж, — отпив чая и отодвинув от себя кружку, я продолжил: — Моё знакомство с существом, называющим себя Древним началось давно, когда Ур подарил мне кусок зелёного металла…

Мой рассказ продолжался долго — Жанне пришлось два раза вставать, чтобы заново заварить чая все присутствующим, полностью исчерпав остатки имевшегося у меня в заначке чая с Камитры.

— Как вы понимаете, для меня самого было полной неожиданностью то, что здесь, на этой планете, мы встретились с ним. — я завершил свой рассказ и собрал последние крошки пирога с подноса.

— Очень интересно. — Сэймор окинул меня оценивающим взглядом: — Значит в тебе до сих пор присутствуют его частицы?

— Вы ходит, что так. — согласился с ним я: — Вот только резать меня не надо, ладно?

— Резать? Нет, что вы, — замахал он руками: — Но от анализов вы не отвертитесь, дорогой Поп. Наука мне не простит, если я вас просто так отпущу.

— Это бесполезно, Сэймор. Перед Раем меня проверяли — Инквизиция долго пыталась что-либо найти.

— И не нашли?

— Не-а, — я покачал головой: — Но поверьте мне — искали они серьёзно.

— Жаль. Очень жаль, — он встал со своего стула и начал прогуливаться взад-вперёд.

— Мне нет. Если бы они хоть что-то нашли — меня бы тут сейчас не было бы.

— Тоже верно. — он кивнул головой соглашаясь: — Ну а с нашей добычей что? Ты сказал, что он умер?

— Не умер. Разрядился.

— Как ты думаешь — мы его подзарядить сможем?

— Знаешь, Сэймор, — я посмотрел на него: — Я бы выкинул этот камень в ближайшую звезду. Чем меньше имеешь с ним дело — тем спокойнее. А подзарядить… Наверное, можно. Набери студентов и пусть они молятся вокруг него. Лет так за тысячу — зарядишь. Но я бы его выкинул нафиг.

— Это исключено. Это… Это же Открытие! — он сел на своё место, но не смог усидеть на месте и минуты — вскочил и заново начал сновать туда-сюда за спинами Клёна и Грея.

— Наука не простит такой потери! Ты что — не понимаешь? — археолог встал напротив меня, положив обе руки на стол и навис надо мной: — Образец оттуда! — он понизил голос и прошептал: — Он же был создан ДО Большого Взрыва! Понимаете?! — Сэймор обвёл нас всех взглядом, в котором опять начали разгораться огоньки творческого безумия.

— Как скажешь, — я сложил руки на груди: — Только один вопрос.

— Да?

— Сколько ты мне за него заплатишь?

— Заплачу? Как ты можешь думать о деньгах в такой момент?!

— Сэймор. У нас был уговор. Помнишь?

— Что ты хочешь? Прочие артефакты — бери хоть все.

— Всё остальное — хлам. Я за них и десяти кредитов не выручу.

— Не отдам! — он напрягся как кошка перед прыжком.

— Я и не претендую. Ты его во сколько оцениваешь?

— Он не имеет цены!

— Всё имеет цену. И я хочу получить треть от его цены. Ну, или давай так — я отпилю треть себе — и расходимся. Идёт?

— Пилить? Ты с ума сошёл? Нет! Нет! И ещё сто раз нет!

— Тогда — плати.

— Он не имеет цены! Его нельзя оценить. Как ты это не понимаешь?!

— Понимаю, очень хорошо понимаю. — финансовый вопрос, особенно когда дело касалось оценки чего-либо бесценного, здорово взбодрил меня. Хотя, возможно всё дело было в кружке горячего бульона и пироге с чаем.

— Всё понимаю, дорогой мой Сэймор. И значимость этого булыжника для науки — тоже понимаю. Равно как и его ценность. Треть. Мне на счёт — и он не пострадает.

— Что?! Да как ты смеешь?! Это же предмет, созданный до взрыва?!

— Клён, — я сделал вид, что не слышу его воплей.

— Да, Капитан.

— У меня на складе дисковая пила была. И, вроде несколько сменных дисков. Алмазных.

— Понял. Принести? — Сергей приподнялся со своего места, подыгрывая мне.

— Нет! Никогда! — Сэймор, растопырив руки, замер около двери.

— Грей. Ты его аккуратно, без членовредительства, можешь упаковать и оттащить в его каюту? Путсь там полежит.

— Сделаем, Капитан. — старшина поднялся и демонстративно разминая кулаки, подошёл к побледневшему доценту.

— Вы не посмеете! — взвизгнул он, когда Грей, словно примеряясь, несколько раз провёл кулаком около его живота.

— Треть. На мой счёт и вас никто не тронет.

— Вы просто бандит! Вы не капитан, вы — пират! Вы бандит и уголовник!

— Верно. — не стал спорить я: — А ещё и беглый каторжник. Так что? Мы договоримся, или вы предпочтёте провести остаток полёта в вашей уютной каюте?

— Жанна? — он с мольбой и надеждой посмотрел на девушку.

— Извините, Сэймор.

— Что?! Вы же в моей команде?!

— Более нет. Четыре часа назад я послала официальный запрос о расторжении своего контракта. По собственному. И получила положительный ответ.

— Но… Как? Жанна? Вы же были такой перспективной?! Чем они вас купили?

— Здесь интереснее. Здесь — жизнь, а у вас…

— Что у нас?

— Скука. Извините, дорогой Сэймор, но здесь — интереснее.

— Не ожидал. От вас, Жанна — не ожидал. Я ещё понимаю вот этого костолома, — он кивнул на нахмурившегося Грея: — Но от вас я такого не ожидал, да-с! Не ожидал!

Он гордо выпрямился и сложил руки за спиной: — Хорошо. Я подчиняюсь грубой силе. Вы, — он гневно посмотрел на меня, надеясь, наверное, что я застыжусь: — Вы, как и всё это собрание — банда продажных и мелочных личностей. Вы не понимаете, нет, вы просто неспособны понять — своим ограниченным мозгом, всё величие здания науки! Науки! Вам интересен только презренный металл, да-да-да! Вы — ничтожные, продажные личности! — Сэймор поочерёдно обвёл всех всё таким же гневным и уничижительным взглядом. Подействовало только на Клёна, который не выдержал и отвёл глаза.

— Пусть будет по-вашему. По прибытию мы соберём научный Совет и оценим Артефакт. Тогда вы получите свои три десятка серебряников.

— Треть от оценочной стоимости, — поправил его я и он кивнул. Как-то даже слишком поспешно кивнул.

— Договорились. Но от вас, Жанна, я подобного не ожидал.

— Сожалею, Сэймор, — вздохнула девушка: — Сожалею, что разочаровала вас.

— Я буду в лаборатории, — он, в очередной раз окинул нас высокомерным взглядом и покинул кают-компанию.

— Как думаете — заплатит? — обратился к присутствующим я, когда Грей закрыл оставленную доцентом распахнутую дверь.

— Если Совет решит — то да. — подтвердила мои мысли Жанна: — Только они долго могут решать. Капитан, главное — не отдавать им артефакт. Иначе они долго решать будут.

— Значит — не отдадим. Грей — его, — я кивнул на дверь, с корабля выпускать, но только с пустыми руками. Лабораторию, как в его Систему зайдём — опечатать. Соберут комиссию, а для её работы, я про оценку — пустим на борт, но только умников, более — никого. Осмотрят — и на выход. Не сговоримся по цене — улетим.

— Будем другого покупателя искать? — поинтересовался Грей.

— Не. Выкинем на ближайшую звезду. Я слишком хорошо знаком с Древним, чтобы таскать его кусок в своём трюме. И это — не обсуждается.

— Принято, — вздохнула Жанна.

— Не вздыхай. Всех денег не заработать.

— Но, попробовать-то можно?

— Можно. Мы этим и займёмся, когда вопрос с Сэймором решим.

Меня снова бросило в жар и перед глазами поплыли цветные пятна. Наверное, я покачнулся, так как в следующий миг обнаружил, что меня поддерживает за плечи Сергей, а рядом готовит шприц Жанна.

— Что? Опять уколы? Я и так весь в дырках уже, — попробовал я пошутить заплетающимся языком, но меня никто не слушал. Что-то кольнуло в шею и перед тем как провалиться в сон я услышал, как она приказывала Грею отнести меня в мою каюту.

Следующие две, почти две, недели я провёл как на курорте, или как в санатории. Нести вахты мне было запрещено и всё свободное время я проводил либо в своей каюте, либо в кают-компании, поглощая разнообразные и очень вкусные блюда, приготовленные Жанной. Управление кораблём поделили между собой Клён с Греем и, судя по тому, что наш маркер на карте Галактики уверенно полз в сторону обжитых человечеством миров, справлялись они не плохо. В другом случае, если бы я сам вёл Анаконду, я бы назвал эти десять дней самыми скучными за весь поход, но не в этот раз. Всё же и в безделье есть свои положительные моменты. По крайней мере я отоспался за несколько лет, уж за последнюю пару — точно.

К управлению кораблём Жанна допустила меня только когда мы пересекли невидимую границу пузыря, посчитав, что я полностью восстановился от короткого, но весьма утомительного разговора с Древним. До Станции назначения оставалось не более пяти прыжков и я, отпустив дежурившего в рубке Грея, занял место в своём кресле. Клён был на своём месте оператора, готовясь отразить возможные атаки, ну а Жанна готовила список продуктов в кают-компании. К слову сказать, весь обратный путь выдался насквозь мирным, несмотря на все мои опасения. Нас ни разу никто не пытался перехватить, словно за время нашего отсутствия в пузыре криминал исчез как класс.

На пульте требовательно заморгал сигнал — Сэймор запрашивал связь со своей Станцией. Вообще, едва нам стоило оказаться в пределах обжитой территории, он постоянно разговаривал со своим Советом, и я дал добро на установку связи, благо разговоры оплачивал его Университет. На этот раз болтал он не долго — минут пять, после чего он разговор прекратился, и мы смогли совершить прыжок. То, что нам каждый раз приходилось ждать окончания его переговоров нервивовало, подсознательно я постоянно ждал появления бандитов, но, что поделать — переговоры он вёл с Советом о сумме нашего вознаграждения, так что приходилось терпеть.

И вот — последний прыжок. Мы — на месте.

Положив корабль на курс сближения со Станцией, я неприятно удивился обилию кораблей в системе. Когда мы были тут в прошлый раз их было на несколько порядков меньше.

— Клён? — щёлкнул я селектором каналов связи: — Тут что — слёт археологов? Что за движуха? Сэймор ничего не говорил?

— Нет. Спросить?

— Не надо, не будем отвлекать его, пусть спокойно речь перед Советом своим репетирует.

До Станции лететь было не долго, но за этот небольшой путь нас дважды выдернули для проверки военные патрули. Когда индикатор перехвата вспыхнул в первый раз, я даже руки потёр в предвкушении доброй драки. А то что же это такое — столько пролететь и ни разу не расчехлить стволы?! Увы, это оказался флотский патруль. Быстро просканировав нас старший группы бросил дежурное: — Замечаний нет, продолжайте движение, — и моментально упрыгал от нас по своим делам. То же самое повторилось и при втором перехвате, а когда у нас на шести снова повисла очередная тройка Орлов, я не выдержал и сам запросил с ними связь.

— Офицер? Что за дела?! Вы уже третий, кто хочет нас просканировать?! Не надоело?

— Спокойно, гражданин, — на экране было видно, как он проделал какие-то манипуляции со своим левым экраном и, дождавшись ответа, повернулся ко мне: — Вы чисты, можете следовать дальше.

— Объяснить не хотите? — начал было закипать я, но обнаружив, что говорю в отключённый экран, скривился.

— Каски чёртовы, дуболомы тупые, — убедившись, что связь точно прервана, выругался я, портить отношения с военными в мои планы не входило.

Когда до Станции оставалось менее полсотни световых секунд я начал снижать скорость, удерживая индикатор тяги в самом низу синей, оптимальной для маневрирования зоне, одновременно, по плавной дуге обходя планету, вокруг которой она вращалась. На расстоянии менее одного мегаметра бортовой комп, убедившись, что скорость позволяет безопасно перейти в нормальный режим полёта, высветил системное сообщение и я щёлкнул клавишей прыжка, выводя нас в десятке километров от Станции.

— Всё, прибыли. — нацелив нос корабля на подсвеченную габаритными огнями щель шлюза, я снова щёлкнул селектором связи: — Клён, вылезай. Прибыли.

— Принято! — его кресло забурлило, когда он начал выбираться из объятий виртуала и поэтому последововавший лёгкий толчок оказался для меня полностью неожиданным.

— Что за хрень?! — на радаре, от его центра, к краю, резво ползла белая точка сброшенного контейнера.

— Жанна! — я в очередной раз щёлкнул тумблером: — Ты что творишь? Мы в санитарной зоне! Учти, штраф из твоей доли вычту!

— Ээээ…. Что? А, вы про это? Да, я творю. Праздничный ужин. Но — ты о чём? Какой штраф?

— За сброс мусора!

— Мусора? Я ничего не сбрасывала!

— Точно?

— Поп, капитан, займитесь делом уже, и, пожалуйста, если не хотите получить подгоревший пирог — не отвлекайте меня.

Она отключила связь. Так, если это не она, то кто же? Клён не мог он только выбрался из своего кресла. Грей? Нет, судя по индикации — он был в своей каюте, как и рабочие — их сигналы зеленели двумя ровными шеренгами около правого борта — время молитвы, не иначе. Да и не могли они сбросить что-либо за борт — из их кают мусор и отходы шли в накопитель, опорожнить который можно было только из рубки, но тут был я, а я точно ничего не сбрасывал — в этом я был уверен на все сто. Ну, в этот момент — точно.

Сэймор? Так он в своей каюте был только что. По крайней мере, когда разговаривал со своим Советом.

Упс…. Сэймора в каюте не было. В лаборатории — в обоих лабораториях его маркер отсутствовал.

— Комп, — по моей спине пробежал неприятный холодок: — Пациен….эээ… Пассажир Сэймор. Расположение?

— Пассажир Сэймор на борту не обнаружен.

— Что? Как это?!

— Вопрос не ясен, повторите.

— Где Сэймор?

— Пассажир Сэймор покинул корабль три минуты назад.

— Грей! — я в очередной раз переключил канал связи: — Сэймор удрал! Проверь Артефакт!

— Вот гад! Бегу!

— Клён, лезь обратно в кресло, надо…

— Не могу, капитан, — он потряс в воздухе рукой и с неё посыпались чешуйки напылённого костюма.

— Чёрт! Как не вовремя!

Я развернул Анаконду, в очередной раз мысленно благодаря профессора Палина и направился догонять белый маркер сброшенного конта.

— Капитан! — вышел на связь Грей: — Артефакта нет!

– $%€~§! — выругался я.

— Согласен! Эта тварь ещё и скафандр спёрла!

— Надень скафандр и иди в трюм. Я сейчас его выловлю — тащи гадёныша в рубку, поговорим по душам. Только пристегнись, не хватало мне ещё и тебя вылавливать!

— Принято, сделаем, не переживай кэп!

Ладно… Я прибавил тяги и приготовился захватить конт в прицел. Сейчас выловлю, а Грей доставит его сюда. Только бы не прибил, пока тащить будет.

Расстояние сокращалось, и я начал сбрасывать скорость, чтобы аккуратно поймать конт открытым люком. Но всё же — в смелости Сэймору не откажешь. Загрузил Артефакт в конт, сам, наверняка к нему привязался и сбросил себя с контом за борт. Только зачем? Кто его тут найдёт?

Внезапно появившаяся Кобра быстро обошла меня, отвечая на этот вопрос — эх, не зря наш доцент столько трепался со своим чёртовым Советом! До конта оставалось около трёх сотен метров, когда Кобра, сделала резвый разворот и, заглотив груз, выплюнула длинный форсажный хвост, рывком уходя от нас!

— Сука! — я кулаком активировал стволы: — Ну, тварь… Клён — к бою!

— Капитан! Нельзя. Мы в зоне запрета стрельбы.

Он протянул руку и деактивировал оружие.

— Ты прав, — я проследил, как оружие медленно скрылось в люках: — Но, как он нас! Вот же гад!

— Капитан, — вышел на связь Грей: — Мне что делать?

— Возвращайся в рубку, — я вздохнул и снова щёлкнул селектором, выходя на связь со Станцией.

— Диспетчер, прошу посадки.

— Налетались? — как-то совсем не доброжелательно ответил диспетчер и, прежде чем я успел возмутиться продолжил: — Платформа два-два, посадку ограниченно разрешаю. — и быстро отключился, снова не дав мне шанса задать хоть какой-то вопрос.

— Ограниченно? — я сбросил тягу до нуля, позволяя автопилоту заняться посадкой и посмотрел на Клёна, который стоял рядом, прикрывая своё достоинство шлемом — практически все напыление уже отслоилось и на полу, под ним возвышалась небольшая горка из чёрных чешуек. В ответ он только пожал плечами.

— Беги в душ, а то на Жанну нарвёшься в таком виде. Не думаю, что она что-то новое увидит, но всё же.

Он молча кивнул, поставил шлем на подзарядку и, прихватив свою одежду, выскочил из рубки.

— Мы рады приветствовать вас на нашей станции! — из динамиков послышалось стандартное приветствие, едва корабль замер на платформе: — Надеемся, что ваше пребывание на станции Дом Скитальцев запомнится вам только с положительной стороны. Наши службы готовы оказать вам любой сервис. Что вы желаете? — на этот раз голос диспетчера был гораздо более приятным.

— Стандарт. Топливо, воду и продукты. Базовое ТО модулей.

— Что-либо ещё?

— Нет, спасибо.

— Выполнение вашего заказа займёт не более трёх часов. Просим вас немедленно покинуть нашу Станцию после завершения обслуживания. Благодарим за понимание.

— Эй-эй, ты чего несёшь? — не понял я диспетчера: — Покинуть?

— Просим вас, незамедлительно, после окончания обслуживания, покинуть Станцию. Мы будем рады, если вы решите прибыть к…

— Ты что? Выгоняешь нас?

— Мы сожалеем и надеемся на ваше понимание момента.

— Какого нахрен момента? Мужик, ау?! Мы месяц за пузырём мотались! Мы отдохнуть хотим!

— Вы что, новостей не смотрели? — в голосе диспетчера послышалось искреннее удивление.

— Блин! Да говорю тебе — мы…

— Кэп, — тронул меня за плечо Грей: — Пошли в кают-компанию. Тебе надо это видеть.

— Ладно, — я повернулся к диспетчеру: — Сделайте ТО и мы вас покинем. Ноги моей больше у вас не будет!

Не дожидаясь его ответа, я выключил связь и направился за старшиной.

В кают-компании уже был Клён и, судя по его мокрым волосам, он был только-только из душа.

— Ну и где обещанный праздничный обед? — я принюхался — ароматы были одуряющие и у меня в животе тут же проснулся очень голодный обитатель — небольшое бескостное животное, относящееся к подтипу первичноротых. Червяк, проще говоря. Но вместо обещанной еды Жанна показала на экран.

— Смотри, — прижав мокрые руки к груди прошептала она. На экране была заставка новостного выпуска.

— Я есть хочу, кормить сегодня будут? — поинтересовался я, усаживаясь на своё место во главе стола.

— Давай, Сергей, — не обращая внимания на мои слова произнесла она и он, нажал на пульте кнопку воспроизведения. Пробежала стандартная заставка, а потом экран вспыхнул языками пламени:

— ВОЙНА! — послышался излишне пафосный и отстранённо торжественный голос диктора: — Человечество вступило в ВОЙНУ! В пределы Человечества вторгся Враг! Наши Военно-Космические силы сдерживают натиск Чужих, отстаивая миры людей. ВОЙНА!

Часть 2. «Снова мы в Бой пойдём!»

Глава 9

На новостных лентах царил абсолютный хаос. Информации было мало, вернее сказать её не было совсем — все официальные структуры что Федерации, что Империи молчали и информационное поле было заполнено сомнительной публикой, гордо именующей себя — экспертами и аналитиками. И, в отличии от гос. Структур, эти не молчали. От их прогнозов становилось нереально тошно — одни грозили Судным Днём Человечеству, другие наоборот — ожидали прибытия Учителей, которые вот-вот займутся поднятием нашего социума на новый уровень развития. И, конечно, обе эти стороны не упускали случая облить грязью, да погуще, своих оппонентов. Прочитав с десяток статей, по диагонали, и просмотрев столько же ток шоу я, для себя, точно вывел одно — кто бы не были эти пришельцы, но уничтожить человечество стоило только из-за этой братии.

Впрочем, как это водится, крупицы полезной информации были, вот только для их нахождения, как обычно, пришлось перемазаться информационным дерьмом по самые уши — что, впрочем, сорри за повторение, было обычным делом для нашего мира.

— Итак, дорогие мои, давайте решать — что дальше делать будем. — обратился я к своему экипажу. Мы висели в пространстве около навигационного буя соседней с нашей последней точкой назначения, системой. Трюм был пуст, и сканирующие нас время от времени криминальные личности, только зло чертыхались, не желая рисковать без навара. Нам же близость с нав буем давала возможность получать все самые свежие новости, благо Грей имел некоторый опыт во взмывании информационных каналов.

И вот сейчас мы собрались в кают-компании для проведения общекорабельного совета. Как я уже сказал выше — вопрос был один — что нам делать дальше.

— Как вы все знаете, — продолжил я: — Кто-то, вроде как, напал на наши миры. Кто — неизвестно. Зачем — тоже. Видео, точнее полученные обрывки записей, показывают корабли, близкие к тем двум обломкам, что были найдены в Плеядах. На данный момент мы знаем, что Чужие атаковали наши корабли в пяти, или уже в шести наших Системах. Список систем вы знаете — он не сходит с новостных лент. Каждый раз целью были разные корабли — как одиночные транспорта, так и целые конвои. Как силы полиции, так и военные. Системы в нападениях нет, по крайней мере мне её найти не удалось.

— Экспертам тоже, — проворчал со своего места Грей и потянулся за плюшками — к собранию Жанна напекла целую гору, и они, покрытых сахарной глазурью, посыпанных поверх неё корицей теперь возвышались на подносе посреди стола, оказывая явно деструктивное воздействие на конструктивный тон совета.

— Да ну этих экспертов! — Клён последовал примеру старшего товарища и дальше уже говорил с набитым ртом: — Мммм… Жанна, это просто чудо, а вот… Ммммм… эксперты — отстой! Треплются ни о чем только.

— Тебя не учили не говорить с набитым ртом? — поинтересовался я, чувствуя, как и мой рот наполняется слюной глядя на него. В ответ он молча кивнул и шустро уволок вторую.

— Так вот, — проводив её взглядом, продолжил я: — Выбор у нас не велик. Первое. Забиваем на новости и занимаемся своими делами — таскаем грузы, пассажиров, наёмничаем понемногу. Вариант два — летим туда и смотрим, можем ли мы помочь Человечеству в отражении агрессии. Предлагаю всем высказаться и, по древней флотской традиции, первым выскажется самый молодой. Да, Сергей, это я о тебе, и не тянись к третьей, чаем запей лучше — икать не будешь.

— А чё я?! — он глотнул чая и потянулся было к подносу, но, наткнувшись на мой неодобрительный взгляд, вздохнул и убрал руку и встал, одёргивая свой комбинезон: — Ладно. Я так думаю, — он обвёл нас взглядом: — Корабль у нас хороший, мощный. Экипаж — отличный. Да и Человечество — это мы. Это наш дом, и мы должны, не щадя живота своего защитить его! Да мы их просто порвём! — он выдохнул и сел: — Можно плюшку теперь?

— Бери, — я махнул рукой: — Жанна?

— Против, — она не стала вставать, наоборот — поёрзала на диванчике устраиваясь по удобнее и принялась тщательно размешивать чай в кружке.

— Пояснишь?

— Поясню! — она отложила ложечку и, с вызовом посмотрела на меня: — Зачем? Ради чего? Умирать за Дюваль? Патреуса? Нет уж! У них есть крейсера, армады флотов, армии. Нет! Я говорю — нет! Воевать и обогащать военных магнатов? Сделать их ещё богаче? Пффф…. Без меня! — она отпила чаю и, поставив её обратно на стол, твёрдо повторила: — Нет. Я против! Категорически!

— Ясно. Спасибо, что высказалась. Я перевёл взгляд на Грея: — А ты что скажешь?

Грей, как и Жанна вставать не стал.

— Против. — он быстро обежал нас всех глазами и уставился в стол: — Я не боюсь смерти или боли. Честно. Но… — он замялся: — Только что я потерял своих друзей. Четверо, с кем я… Мы были как одно, как семья. Практически. — Грей вздохнул: — Капитан, я сделаю всё, что ты прикажешь, но… Я не готов ещё и вас потерять. Поп. — он посмотрел мне прямо в глаза: — Я сделаю всё, что ты прикажешь, но я бы воздержался от драки. Понимаешь… Понимаете меня?

Он снова уставился в стол, положив руки на столешницу, и я заметил, что они дрожат. Не сильно, но заметно.

— Спасибо, Грей. Я тебя услышал. — я отпил чая и продолжил: — Итак. Один — за. Один, — я покосился на напряжённо замершую Жанну: — Против и один воздержался.

— Нет, капитан, — не дала мне продолжить девушка: — Один — за, — она загнула мизинец на правой руке: — И два, — на левой она загнула два пальца: — Против. Так же, Грей? Ну? Не молчи — ты же против?

— Против, — глухо, себе под нос, не поднимая головы, подтвердил он.

— Вот! Двое против одного! Ваше мнение, капитан? — она с вызовом посмотрела на меня.

— У меня не мнение, Жанна. — начал было я, но она снова прервала меня: — Как это не мнение? Мы тут на совете экипажа или нет?

— На совете.

— Значит у вас тоже мнение. Или голос. Мы тут все в одной лодке, корабле, то есть. Так?

— Нет. — я встал.

— Как нет? — она тоже встала и упёрла руки в бока: — Как это нет?

— Бортинженер! Сядьте!

Она возмущённо фыркнула, но села, сложив руки на груди.

— Я поясню, хоть и не должен. — я вышел из-за стола и немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Товарищи. Спасибо. Я вас выслушал и принял решение. Мы полетим к той области, к тем системам, где были замечены Чужие.

— Что? — Жанна вскочила со своего места, и упершись руками в стол, наклонилась в мою сторону: — Как это — решил? Даже если ты с Клёном, то голоса равны!

— Я — Капитан этого корабля и его владелец. Тут я решаю.

— Тогда зачем этот балаган? Если ты всё одно сам решаешь?! Я… — она хотела что-то ещё сказать, но Грей дёрнул её за рукав, отчего она села на место, недовольно шипя что-то неразборчивое.

— Спасибо, Грей, — кивнул я ему: — Я продолжу, — я попробовал поймать взгляд девушку, но она, возмущённо сверкнув глазами, отвернулась.

— Первое. Мы полетим к тем Системам, где были зафиксированы нападения Чужих. Второе. Мы, по возможности, будем избегать столкновений с ними, наблюдая и собирая информацию. Жанна — я не псих, чтобы лезть в драку на неизвестно кого. Соберём данные, если повезёт — их обломки, изучим и уже потом — решим. Лезть в драку или нет.

— Я против, — она снова сложила руки на груди и отвернулась от меня: — Надо держаться подальше от тех мест.

— Подальше. Угу. Может продадим Анаконду? — я похлопал рукой по переборке: — Она много стоит, вам, как экипажу по сотке лямов выплачу. А потом что? Сидеть на планетах и ждать, когда они, — я ткнул пальцем себе за спину: — Придут и нас, как кроликов, перестреляют?! Ну, говори, Жанна? Ты готова стать кроликом? Или крольчихой, а?

Она возмущённо вскинулась, готовая выпалить резкий ответ, но внезапно заржавший Клён сбил её настрой.

— Ты чего? — повернулась девушка к нему.

— Кор… Кхро… Крольчиха! — заржал он в полный голос: — Я тебя крольчихой представил. Пушистенькой и толстенькой с целым вывод…

— Меня?! Толстой?! Да… Да как ты мог! Ты!!! Жиробас!

— Я?! Я не жирный!

— Пока они препирались я попытался представить её в виде крольчихи, но увы, в голове возникали только образа, виденные мною на различных мероприятиях, когда девушки надевали на голову пару длинных ушек и крепили сзади пушистый хвостик.

— Отставить срачь! — рявкнул я, отчаявшись победить своё воображение, и спорщики, готовые уже вцепиться друг в друга, несмотря на геройские попытки Грея грудью разделявшего их, замерли.

— Решение принято! Всем сесть!

— Вы слышали Капитана, — тут же поддержал меня бывший старшина: — Садитесь, ну же!

Недовольно ворча Клён с Жанной уселись, и он устроился между ними, стараясь предотвратить возможное продолжение конфликта.

— Кроме того, — я занял своё место за столом: — За эти обломки нам неплохо заплатят. Давайте-ка лучше чай пить.

— Заплатят, если выживем, — тихо проворчала девушка, оставляя за собой последнее слово.

Несмотря на то, что до ближайшей Системы, подвергшейся атаке Чужих было сравнительно недалеко — не более двух сотен световых лет, или десятка прыжков, этот путь занял у нас несколько дней. Сначала Жанна потребовала сделать крюк и пополнить запасы продовольствия.

— Мне будет спокойнее, — отвергала она все мои аргументы, что нам и так хорошо — с её нынешней стряпнёй я серьёзно начал опасаться не поместиться в кресле: — Мне будет спокойнее, если на борту будет полный запас свежих продуктов. Да и умирать на полный желудок — полезнее для здоровья.

Как вы понимаете, после такого довода я опустил руки и направил корабль к ближайшей агрокультурной планете. Затем мы завернули на планету Океан — без фосфора мы бы не смогли думать, а потом она потребовала посетить курортную планету — что б значит сил перед боем набраться. Тут уже мне пришлось включить командирский ресурс и категорически отказаться от отдыха — не помогли даже слезинки в глазах.

— Как вы, капитан, можете быть таким бессердечным! Мы же на верную смерть идём! Люди должны отдохнуть! Вдохнуть живого воздуха, поймать, может быть последний раз в своей жизни солнечный лучик!

— И вдохнёте и поймаете. — отрезал я: — Как с Чужими разберёмся, обломков насобираем, так и то, и сё у вас, у нас всех будет. Всё, Жанна, хватит тянуть кота за яй…. Время тратить за зря хватит, короче! Ложусь на курс.

Но не тут-то было!

Стоило мне проложить новый курс — со всеми этими закупками мы даже несколько отдалились от нужной Системы, как в рубку заявился Грей и смущённо отводя глаза, сообщил, что ему нужна новоя броня и оружие — взамен того, что погибло на планете с руинами.

— Грей, — я погасил карту Галактики и развернул своё кресло к нему: — Вот скажи мне — ты издеваешься?

— Ни как нет, сэр!

— А ты раньше сказать не мог? Нам же сейчас назад лететь придётся.

— Виноват, сэр! Больше не повторится, сэр! — он вытянулся по стойке смирно и замер, глядя куда-то поверх моей головы.

— Дурака не включай, не идёт оно тебе.

— Так точно, сэр! Виноват! Больше не…

— ГРЕЙ!

В ответ на мой окрик он вытянулся ещё сильнее.

— Жанна? — я включил общекорабельную связь и повернулся к микрофону: — Прошу вас прибыть в рубку. Немедленно!

— Не повторится? — вздохнув я покосился на изображавшего статую старшину: — Ну-ну…

Жанна появилась минут через пять. Она вошла в рубку вытирая руки полотенцем и сопровождаемая волной умопомрачительных кухонных запахов. Я попытался было носом определить сегодняшнее меню, но быстро сдался. Запахи были вроде, как и знакомые — по отдельности, но все вместе только запутывали.

— Ненадолго, капитан? Я только на середине готовки.

— А что на обед? — учуяв ароматы, Клён поднял забрало своего шлема и активно зашевелил носом.

— Обед! — отрезала девушка, всем своим видом излучая недовольство. В мой, конечно, адрес.

— Я быстро, — пообещал я им, снова разворачиваясь вместе с креслом: — Вот, что я вам, дорогие мои, хочу сказать. Спелись? Командная игра у вас, да?

— Ты о чём, Поп? — делая невинное лицо поинтересовалась она: — И что Грей застыл? Он что — завис?

— Вольно! — рявкнул я и дождавшись, когда он переменит позу, продолжил: — Вот вы мне скажите — вы меня за совсем идиота держите?

— Мы?

— Никак не…

— Не надоело? Даже слепому инвалиду ясно, что вы вместе действуете! Я вот только одного не пойму — зачем? Мы всё равно туда полетим. С вами или без вас — мне без разницы! Клён — может ты тоже не хочешь лететь? — я повернул голову к оператору, который, сняв шлем стоял рядом со своим креслом, внимательно к нам прислушиваясь.

— Ну, как сказать, командир, — начал он, смущённо вертя шлем в руках: — Я, конечно, с вами, но…

— Ясно. — я вздохнул и перевёл взгляд на Грея и Жанну: — Вы и его обработали. Чем купили? Плюшками?

— Нет, что вы, капитан, — запротестовал было Сергей, но я махнул ему рукой — помолчи мол.

— Надеюсь — мятеж вы не задумали? — я вылез из кресла и прошёлся по рубке: — Не советую.

— Поп, ну ты что, — ласковым тоном произнесла Жанна: — Мы же прежде всего о тебе заботимся. И — о себе, конечно. Ну не стоит туда лезть. Совсем не стоит. Поверь моему чутью. Женскому. Давай спокойно, в тылу, переждём. Спокойно поживём, а? Ну хоть совсем немного? А там флоты подтянутся — разгонят Чужих, и всё пойдёт по-старому.

— Извини. — я сложил руки на груди: — Решение принято. Мной. И оно — окончательное.

Девушка обиженно надула губки и отвернулась.

— Грей. Список оружия и брони подготовил?

— Да. — он хмуро покосился на Жанну и протянул мне бумажку.

— Закажу через сеть. Доставят на ближайшую станцию. И кстати — ко всем относится. Повторяю в последний раз — этот корабль полетит туда. Точка. Кому не нравится — не держу. Но! Кто останется — будет выполнять мои команды как штык! Все команды, даже самые дурацкие. — я помолчал и, обведя присутствующих недобрым взглядом продолжил: — Мне плевать и на Империю, и на Федералов. Но там Чужие. И они напали на нас. И там — гибнут люди. Мне моя шкура дорога. Как память. Мне и на людей — плевать. Но если чужаков не остановить — прятаться будет негде. А так — мы, первыми узнаем кто они и как с ними бороться. Кроме того — первым хорошо платят.

— Как-то сумбурно, капитан, — произнёс, сохраняя нахмуренный вид Грей: — Я тебя не понимаю.

— Я и сам себя часто не понимаю, — признался я, разводя руками: — Особенно сейчас. Короче. Я туда лечу. Всё. Вопросов нет. Все свободны.

Не говоря ни слова из рубки вышли Грей с Жанной. Чуть погодя, виновато отводя глаза покинул её и Клён, оставляя меня в полном одиночестве, как сказал бы поэт — наедине со звёздами. Чертыхнувшись я плюхнулся в своё кресло и проложил курс к ближайшей Станции.

Решили свалить?

Да пожалуйста! Мне не впервой одному. Прорвёмся, бывало и хуже.

На пульте пискнул динамик и заморгал сигнал вызова по внутренней трансляции.

— Слушаю.

— Поп, обедать иди, — послышался спокойный голов Жанны: — Я накрываю, ждём тебя.

— Спасибо, аппетита нет, — она что-то начала говорить, но я, не слушая её слова, прервал связь и заблокировал доступ в рубку. До ближайшей Станции было не более полутора десятков световых лет, и я не хотел более терять ни минуты.

Выпрыгнув в обычное пространство около Станции, я привычно запросил добро на посадку, и дождавшись дежурного ответа, передал управление автопилоту — мне нужно было закончить ещё несколько дел, так что чего напрягаться то? Пусть автоматика поработает.

— Внимание по кораблю, говорит Капитан, — обратился я по внутренней трансляции к экипажу: — Мы прибыли на Станцию Маршальский Док, системы Риедкват. Местное время, — я покосился на часы, высветившие системные часы: — Без четверти полдень. Ровно через сутки, завтра, ровно в полдень этот корабль покинет Станцию и отправится дальше, согласно принятому мной решению. Вам была переведена оплата согласно заключённых вами со мной контрактов. Плюс, я перевёл вам небольшие премии. Желаю всем хорошо провести время. — я на миг поколебался, размышляя — стоит ли добавить ещё что-то, но так и не сумев подобрать нужные слова, просто отключил связь.

Несколько минут я тупо пялился на индикатор связи, ожидая сигнала вызова, но время шло, а зуммер не оживал, и сигнальная лампочка не загоралась.

Зато, одна за другой стали гаснуть лампочки-индикаторы, показывающие присутствие экипажа на борту. Когда погасла последняя, подтверждающая, что на корабле остался только один человек, я скрипнул зубами и меланхолично пробарабанил пальцами по пульту.

Ушли!

Чёрт, чёрт, чёрт! Я всё же надеялся на другой исход.

Ушли…. Ну и чёрт с ними. Зато я снова один и могу делать что угодно — никто мне более не помешает, не скривится от того, что я решу почесаться где захочу, не сделает мне замечание, что я пью пиво прямо из банки и ставлю её на пульт — мол пятна потом тяжело смывать.

Пффф…!!! Пятна! На пульте! Это — мой корабль! Я носки, помнится, на нём сушил. А тут — шум из-за какого-то пятнышка!

Зато — я свободен!

Могу ходить по кораблю в одних трусах, или вообще без них, чесать спину об угол переборки, можно заказать девок и развлечься с ними в кают-компании — точно! Надо заказать двух сразу. Пусть одна на столе танцует! В конце концов! Я — Сво-Бо-Ден! Вот прямо сейчас и закажу! Точно!

Пискнул сигнал входящего вызова и я, моментально забыв о своих планах бросился к пульту. Увы — это были курьеры, приволокшие конт с бронёй, стволами, гранатами и прочим боевым хламом, заказанным по списку Грея. С минуту я колебался — не отменить ли заказ — зачем мне одному этот арсенал, но потом, махнув рукой на всё, отдраил грузовой люк и не глядя завизировал накладные.

В животе предательски заурчало, и на миг я ощутил, вспоминая, ту ароматную волну, которая следовала за Жанной, когда она стряпала.

Пойти в кают-компанию? Может там осталось чего? Пару мгновений я боролся с этим искушением, но, несмотря на неугомонного червяка в брюхе — победил! В конце-концов — я мужчина, и сам о себе могу позаботиться.

Да и это же Станция, тут баров и кабаков достаточно. Там и перекушу.

Не буду скрывать — готовили тут так себе. По сравнению с её едой, конечно. Но есть было можно, а пара кружек пива сгладила разницу. Потрепавшись с барменом и узнав от него последние сплетни, я направился на торговый уровень — нужно было купить себе пистолет, взамен очередного утраченного.

А сплетни были интересные. В отличии от новостных каналов, на которых сводки с мест столкновений с Чужими, отошли на третьи места, уступив пальму первенства привычной желтухе — кто из звёзд женился, кто развёлся, и в каком костюме, кто, где и с кем был замечен, бармен рассказал мне действительно стоящие новости. Безусловно — всем его словам верить было нельзя, но частично информация была интересной.

Так, от него я узнал, что Чужие атаковали только малыми кораблями — чуть крупнее наших Кобр. Атаковали всегда по одному, сколько бы их не было в этом куске пространства. Что Чужих уже сбивали — не менее четырёх их кораблей было уничтожено, правда потери наших были много больше. Что их корабли вроде, как и живые и вроде, как и нет и что наши корабельные системы их попросту не видят. И что стоят обломки Чужих просто неприлично дорого — на чёрном рынке, конечно. Официально их следовало сдавать бесплатно, немедленно по прибытию на Станцию, или передавать Полиции, или военным при встрече. Под угрозой немедленного уничтожения, конечно.

Всё это ему поведал его внучатый племянник, который, в свою очередь, случайно подслушал разговор грузчиков, только что прибывших из Системы, подвергшейся нападению.

Несомненно — зёрна правды в его словах были, оставалось только очистить их от словесной шелухи и размолоть на жерновах скептицизма, чтобы получить сухой и полезный остаток.

В оружейной лавке было всего два покупателя, когда я, прозвенев колокольчиком у входной двери, вошёл внутрь. Двое мужчин — один уже в годах, другой — лет двадцати, копались в витрине с пулевыми пистолетами. Присмотревшись я заметил, что парень слишком уж походил на своего старшего товарища. Отец с сыном? Выбирают парню подарок? Что ж. Хорошо, если так, а то современная молодёжь всё дальше и дальше отходит от традиций прошлого, предпочитая доброму ножу на поясе, комм последней модели на руке. Я, когда еще ребёнком был, всегда таскал нож с собой — и не какой-то модный раскладной, с кучей лезвий и приблуд, нет. Тяжёлый охотничий — мне его отец подарил. Нужды, конечно, в нём не было, но вот ощущение того, что я — мужчина, его тяжесть на поясе мне давала.

— Чем интересуетесь? — продавец, седой и весьма потрёпанный жизнью мужчина лет так за полста, незаметно подошёл ко мне и профессионально встал около витрины с лазерными пистолетами.

— Да я не спешу, у вас же вон — покупатели, они раньше пришли, — я мотнул головой в сторону той парочки.

— Я ему не нужен, — продавец отследил мой кивок и отрицательно покачал головой: — Он сам себе ствол подберёт.

— Сыну? На день рожденья — ну, подарок? — догадался я.

— Сыну? — не понял меня продавец: — Ах вот вы о чём! — он смешно фыркнул себе под нос, вызывая у меня улыбку, выглядела его гримаска действительно смешно.

— Сыну! Ну вы скажете! Это не сын его.

— А кто тогда? Для клона он слишком непохож, да и кто будет себе клона делать? Это же запрещено!

— Давно из глубокого космоса?

— Нет, можно сказать вот только что. Прилетел, а тут, ну у вас, война какая-то.

Тем временем отец, я решил про себя, что буду его называть именно так, поднял руку подзывая продавца и мой собеседник, извинившись и жестом радушного хозяина пододвинув меня к витрине, направился к нему.

Вернулся он спустя минут пятнадцать — закончив оформление покупки и выпроводив непонятную парочку.

— На чём мы остановились? — он открыл витрину и взмахом руки предложил мне похозяйничать в её содержимом.

— Так это был отец с сыном или нет? — первым я вынул из держателей монстровидное нечто, над которым моргала белыми злыми вспышками рекламная табличка — «Лидер Продаж». В этом пистолете всё было чрезмерно. Слишком толстый и длинный ствол был украшен слишком частой гребёнкой радиаторных пластин. Толстая и какая-то мятая рукоять совсем не вызывала желания взять его в руки. Вдобавок, под стволом, прямо перед спусковым крючком, резкими рубленными гранями, торчал дополнительный блок питания. В общем этот ствол вызывал какие- то двойственные чувства. С одной стороны — мощь и брутальность, а с другой какая-то незаконченность и небрежность. Я покачал головой и приготовился было его положить на место, как меня остановил продавец:

— Нет. Молодой — андроид. Сейчас их что-то слишком много развелось. Этот — телохранитель. А что похожи — так что ж такого — любой каприз за ваши деньги. — он замолчал и проследив мой взгляд, предложил: — Возьмите его в руку.

— Думаете стоит? Как-то он мне не того.

— А вы попробуйте, — он прислонился к стойке витрины и, с явным интересом, разглядывал меня.

— Хорошо, — я кивнул и взялся за рукоять боевым хватом.

Забавно — все измятости рукояти оказались точно под мою ладонь — пистолет сидел как влитой. Для проверки я опустил руку к ноге и несколько раз резко поднял её, целясь в противоположную стену.

— Ну как?

— Сидит хорошо, но вот ствол….

Ещё несколько раз вскинув пистолет я поставил его обратно в витрину: — Для меня тяжеловат, да и ствол, на мой взгляд, перетяжелён. Мотает его, заносит вверх, когда резко вскидываешь.

— Верно, — одобрительно усмехнулся продавец и протянул мне руку: — Дональд, продавец и единственный владелец этого заведения.

— Поп, вольный пилот, — пожал я его ладонь.

— Поп?

— Позывной такой, — виновато пожал я плечами: — А вообще я — атеист.

— Все мы атеисты, пока пули над головой не засвистят.

— Верно, — усмехнулся я в ответ.

— Итак… Поп? Ладно, позывной как позывной. У меня, помнится во взводе парень был — с позывным Рак. И ничего. Жил. Недолго правда, но жил.

— Пиво любил? — попробовал угадать я.

— Не. Морда красная была и позу только одну предпочитал. Вот и прозвали его… — он умолк и прищурив один глаз внимательно осмотрел меня, слегка наклонив голову: — Тебе для чего ствол нужен?

— Ну… — я почесал затылок. А и в правду — зачем он мне? На станции от шпаны отбиться? На абордаж то давно уже ходить перестали: — Хм. Даже и не знаю, — признался я: — Привык просто. Да и лучше его иметь под рукой, чем не иметь вообще.

— Корабль какой у тебя?

— Анаконда.

Дональд присвистнул: — Ого! Экипаж есть?

— Был, сейчас нет. — не стал вдаваться в подробности я.

— То есть угрозы мятежа нет. Абордажи редкие сейчас, да и вряд ли ты этим займёшься. Ты пилот, а не штурмовик — по фигуре видно.

Я тут же втянул живот. Жанна! Чёрт тебя подери! Раскормила! Ну да ничего — сейчас сброшу лишнее.

— Не втягивай, я и без того всё вижу. Значит — пилот. Хм… И корабль — большой. — он задумчиво прошёлся вдоль витрины: — Пьяные драки на Станциях? Возможно. Разборки с чёрными маклерами? Сомнительно — Анаконда на орбиталку не залезет. — он ещё некоторое время побродил вдоль витрины разговаривая сам с собой, а затем поманил меня пальцем:

— Вот. Попробуй.

В держателях, в самом низу витрины покоился пистолет средних размеров. Гладкий и тонкий ствол не был украшен решётками радиаторов, рукоять, скошенная относительно ствола на сорок пять градусов, была самая обычная, безо всяких эргономичных и анатомических наворотов. Я протянул руку и вытащил его из витрины, преодолев лёгкое сопротивление удерживавших ствол захватов.

Лёгкий. Я бы даже сказал — слишком лёгкий для своих размеров пистолет, как-то самостоятельно влился в мою ладонь, становясь её продолжением.

Вскинув руку пару раз, я оценил его баланс — он был, если и не идеальным, то очень близким к тому. Создавалось полное ощущение, что я стреляю не оружием, а самой рукой.

— Ну как, нравится? — Дональд снова привалился к стойке края витрины.

— Хорош. Что это за модель? — я поднял ствол к глазам и внимательно его рассмотрел. Сделан он был из металла, не из металлизированного пластика, как стало модно последнее время, но вот его лёгкость удивляла. На конце ствола чернел ряд отверстий опоясывая последний сантиметр поверхности парой колечек.

— Это что? — я попробовал поковырять дырочки пальцем: — Пламегаситель? Но это же лазерник?

— Это — динамики! — продавец отобрал у меня оружие и, перевернув его рукоятью вверх, нажал на нижнюю пластину рукояти пальцем. Она чуть ушла вниз и, подчиняясь давлению сдвинулась в сторону, открывая небольшую нишу. Снова перевернув пистолет, он слегка его встряхнул, и из отрывшегося пространства выскользнул, разворачиваясь и дрожа небольшой провод с универсальным разъёмом на конце.

— Динамики? — отведя взгляд от качающегося шнура спросил я.

— Это пистолет для высшего командного состава Федерации. Лёгкий, надёжный, престижный. Из минусов — маленькая батарея, всего на 7–8 выстрелов хватит. Но есть подзарядка, — свободной рукой он подхватил свисавший провод и покрутил в воздухе его кончиком с универсальным разъёмом: — Подзарядить можно везде. Адаптивный концевик.

— А динамики?

— Смотри. — он снова перевернул пистолет вверх ногами и показал мне отверстие в рукояти: — Видишь этот регулятор?

В открывшейся нише, на самом краю, был виден регулятор, внешне похожий на шляпку обычного шурупа.

— Регулировать громкость выстрела можно отвёрткой или скрепкой. Скрепкой даже удобнее — ствол разрабатывался для топов, а у них всегда под рукой или в кармане скрепка есть. Тут несколько уровней — от бесшумной стрельбы, до сигнально-оглушительной.

— А зачем?

— Разработчики посчитали, что оружие Адмирала не должно просто шипеть как обычный лазерник. Не солидно. Я, как его получил, — Дональд потянул за шнур питания и он, соскочив с встроенного тормоза, шустро уполз в рукоять, оставив на наше обозрение только концевик: — Так сразу выставил громкость на максимум. — он усмехнулся: — Потом в ушах минут с пять звенело. — он закрыл крышечку на рукояти и протянул пистолет мне: — Бери. Для тебя самое то. В меру пафосно, солидно — всё же Адмиральский ствол. Мощность приличная — боевой скафандр не пробьёт, конечно, но ожог даже сквозь броню будет сильный.

— Дорого? — я покачал его на ладони.

— Не дороже денег.

— Знаешь, — я вернул ему пистолет: — Я как-то больше к пулевым привык. Сам понимаешь — пуля, даже если она в задницу попадает, заставляет пораскинуть мозгами.

— Верно. Выставишь громкость, и никто не определит из чего ты стреляешь. Кстати — сам звук можешь тоже поменять. Прикинь, — он повёл пистолетом изображая стрельбу очередью: — Стреляешь, а звук как от пулемёта, а? Каково противникам? Шёл мужик с пистолетом, а как стрелять начал — пулемёт! Шок гарантирую.

Спорить с профессионалом — гиблое дело. Уболтает обязательно.

— Беру! — я махнул рукой: — Кобура к нему есть?

— Есть, только тебе не понравится, — продавец нагнулся и вытащил из-под витрины роскошную перевязь золотого шитья, с закреплённой на ней открытой кобурой, тоже щедро разукрашенной золотыми позументами.

— А по проще нет?

— Ну, я же говорил — не понравится. — покопавшись ещё немного он вытащил несколько лёгких кобур самого обычного вида — тёмно-коричневая кожа, чернённые магнитные защёлки, всё просто и лаконично-утилитарно — как раз так, как я люблю. Быстро выбрав подходящую, я передал её Дональду. Он кивнул, одобряя мой выбор: — Пошли к терминалу, оформим.

Оформление много времени не заняло — я приложил ладонь к сканеру, потом продавец поднёс к тому же сканеру пистолет и хоп — я стал владельцем ещё одного ствола. Сказать по-честному — на большинстве Станций, не говоря уже об Орбитальных платформах, такой процедуры вообще не было.

Заплатил — владей.

Начал стрелять — отвечай, если что.

— Поздравляю с покупкой, — Дональд помог мне придержать на бедре кобуру пока я активировал магнитные липучки: — Обмывать будешь?

— Спасибо, — поблагодарил я его за помощь: — Нет, я уже принял сегодня. Спать пойду, на корабль.

— У Попки что ли принимал?

— Где?

— Да бар тут рядом, Зелёный Попугай. Вряд ли ты через всю Станцию шёл.

Он был прав — выйдя из бара я зашёл в первый же оружейный магазин по пути.

— Может и попугай, не знаю. Вот бармен там точно — как попугай был.

— Болтливый? — он понимающе усмехнулся: — Фёдор он такой. Баек, наверное, тебе накидал… Сколько пива выпил?

— Да пару всего.

— Пару это мало. Он самое интересное вываливает, когда клиент созреет. После пятой обычно. Что сегодня в тренде?

— Да про Чужих в основном трепал. Что мол сбили уже четверых ихних.

— Четверых? Хм… Вчера только два сбитых было. А ещё что?

— Ну… Что небольшие они, по одному нападают, обломки их в цене.

— Небольшие — да, — подтвердил Дональд: — А вот от осколков держись по дальше.

— А что так?

— Оборудование ломают. Про неизвестные артефакты слыхал?

Я молча кивнул. Про подобные находки я был наслышан. В Плеядах, если конечно знать — где именно искать, там, временами попадались загадочные артефакты. Размером примерно с человека, они висели в пространстве и …пели. По крайней мере так реагировало оборудование корабля при встрече с ними. Внешне они больше всего походили на ананас, только кожистый и складчатый, вместо острых листьев которого, у артефакта, из того же места, что и у нормального плода, торчали непонятные цилиндрики, сильно напоминавшие толстые и обрубленные иголки хвойного дерева. Остряки прозвали этот артефакт космическим яблоком, намекая на его близость с всё тем же ананасом, который на одном из древних земных языков так и назывался — сосновое яблоко. Вот только на борт его брать не советовали — стоило артефакту оказаться в трюме, как все модули тут же начинали сбоить и разрушаться. Спасением от их воздействия стал особый трюмный модуль, разработанный небезызвестным профессором Палиным. Да-да, тем самым, что тюнинговал движки на моей Анаконде. Правда я этими яблочками не интересовался, но, по слухам, доработанные им модули гарантированно решали эту проблему. Другим интересным моментом было то, что обломки артефакта были абсолютно безвредными — хоть сиди на них. Целый — да, опасен. Обломки — нет.

— Так вот, — продолжил он: — Говорят, что корабли Чужих очень сходны с теми артефактами. Практически одного завода изделие. Вот только воздействовать на модули они начинают издали и не прекращают даже после разрушения.

— Ломают? Ну — как те, артефакты?

— Мало данных, а слухам верить, — он поморщился, явно предпочитая точные знания догадкам: — Одно могу тебе точно сказать — если встретишься с ними, бей издали. Лучше если неуправляемые ракеты есть. Кстати — ты про Грома слыхал?

— Это который из независимых выбился? Юрий вроде, зовут его.

— Он самый, — Дональд кивнул: — У них там ракеты неуправляемые новой модели. И вроде как против этих весьма эффективны. Увидишь в продаже — бери. Кстати — его территории как раз по соседству с Ванджерой — вся активность Чужих как раз около неё происходит.

— У меня обычные стоят.

— НУРы?

— Не, с захватом.

— Выкинь. Чужих наши системы не видят.

— Куда же я их выкину, — развёл я руками в ответ: — Других нет. А за совет — спасибо.

Я засунул пистолет в кобуру и немного попрыгал, привыкая к новым ощущениям.

— Спасибо, Дональд. И за ствол, надеюсь он мне не понадобится, и за советы. Бывай, — я протянул ему руку прощаясь.

— И ещё, — он пожал и придержал мою ладонь: — Запомни, наши системы их не видят. Если у тебя стволы на кардане или турельки — фиксируй их. Будет шанс хоть куда-то попасть.

— У меня фиксы стоят.

— Ну, тогда я за тебя спокоен. — он отпустил мою ладонь, и я покинул магазин.

Остаток дня я провёл в корабле — в обнимку с бочонком пива, купленного в палатке на ангарной палубе. Как заснул — не помню, что снилось — тоже, остались только какие-то разрозненные и мутные куски. Вроде я с кем-то дрался, причём голыми руками, удивляясь прямо во сне — ведь был же пистолет, новый же был?! Потом ползал по каким-то пыльным и затянутым паутиной коридорам, постоянно ощущая на себе чей-то тяжёлый и недобрый взгляд.

Зуммер будильника вырвал меня из этого бреда, когда я был в высоком зале, посреди которого фигуры людей, облачённые в тяжёлые, тёмно-красные сутаны, деловито раскладывали вокруг вертикально стоящей трубы вязанки хвороста.

Это не для меня! Не для меня — билась в голове единственная мысль, пока я шёл, окружённый стражей к трубе. Саму стражу я не видел — но, как это бывает во сне, был абсолютно уверен в её наличии.

— Мы уже заждались, — повернулась ко мне одна из фигур и приглашающе повела рукой.

Нет! Нет-нет-нет! — отчаянно взвизгнул кто-то в моей голове, и я проснулся, рывком усевшись на кровати.

— Ну и приснится же! Я машинально провёл рукой по лбу — странно, но испарины или капель пота — как обычно бывает после похмельных кошмаров, не было. Сердце не заходилось, что тоже, как-то не соответствовало содержанию увиденного.

— Ну и пёс с ним, — я потёр лицо руками, возвращаясь к реальности. Жутко хотелось пить, и я потянулся к бочонку, стоявшему на столике около кровати. Увы, он был пуст.

— Однако ты силён, парень, — обратился я сам к себе: — Вылакать десять литров и без похмелья? Силён.

Будильник снова завибрировал, предупреждая о скором повторе звонка и я поспешил его выключить. На часах было одиннадцать дня — до взлёта был час и надо было успеть прийти в норму. Нет, конечно я мог отложить вылет — всё же я тут решаю, но не в этот раз. Ещё слабостью посчитают. Кто посчитает я решил не думать — так проще.

Под ногой что-то хрустнуло и наклонившись я поднял с пола пустую пачку антипохмелина. Хм. Ладно — одной загадкой меньше. Правда, когда я её купил я не помнил.

Усиленная душем работа мозга так же не дала результатов. Вот как покупал пиво — помнил. Как поставил его на стол и налил бокал. Первый вроде — помнил. Вроде закуска какая-то была даже. А вот дальше — драка не пойми с кем, пыль на полу коридора и ожидание аутодафе.

Закуска и вправду была на месте — в тарелке на полу. Наверное, я сам, чтобы по пьяному делу на пол не уронить, поставил тарелку туда, решил я и эту загадку, радуясь своей предусмотрительности и проницательности.

Будильник коротко звякнул, отмечая, что уже прошло пол часа и я решил провести оставшееся до вылета время, снаружи — уж на что на что, а на переборки я ещё успею налюбоваться.

— Кофе? — едва я сошёл с трапа, как ко мне подкатил свою тележку молодой продавец горячих и горячительных напитков.

— Давай. Большую. Без сахара и без сливок.

Он кивнул и практически тут же протянул мне пол литровый одноразовый стакан, плотно закрытый крышкой.

— С вас пол кредита.

Я произвёл оплату и, сняв крышку пригубил горячий напиток.

Ммммм….божественно! Сделав второй глоток, я поставил кружку на башмак опорной лапы и вытащил пачку сигарет.

— Как самочувствие? — продавец уходить не собирался. Он стоял рядом и наблюдал за мной.

— Норм, а что?

— О! Они действуют?!

— Ты о чём?

— Вы у меня вчера антипохмелин купили. Две, нет три пачки.

— Я? У тебя? Извини, — я развёл руками: — Не помню.

— Не удивительно, — он улыбнулся в ответ: — Вчера вам было…. Хорошо. Да, верное слово — Очень Хорошо. Вы у меня и антипохмелин взяли и антиалко. Не помните?

— Нет.

— Бывает, — он протянул руку: — Давайте я вам горяченького подолью.

— Давай, — я протянул ему полупустой стакан: — И что, я вчера… Ну…

— Ну да, вы вчера прямо с бочонком спустились.

— С бочонком?

— Ну да, — он протянул мне стаканчик: — Там ещё почти половина была. Купили антипохмелин, антиалко и всё в бочонок слили. Что бы похмелья не было.

— Да ну?

— Вы так сами сказали. Дескать вылет завтра, то есть уже сегодня, в полдень. Очень важный, вот вам похмелье и не нужно. Две бутылочки антиалко сразу в пиво залили, а одну пачку антипохмелина при мне съели.

— Хм… — я мысленно закрыл глаза. Господи, стыдно то как.

— Ну я и пришёл, к двенадцати — проверить. Всё ли с вами в порядке.

— Проверить? Или, если я сдохну, обшарить мой корабль?! — я опустил руку на бедро, нащупывая пистолет. Кобура была пустой. Чёрт! Я что, снова потерял ствол?

— Вот, — парнишка протянул мне бумажный пакет: — Вы его вчера тут забыли. Я принёс. Забирайте.

В пакете оказался мой пистолет.

— Спасибо, — я сунул его в кобуру: — Стрелял из него?

— Это ваш пистолет, нет конечно. Да и разряжен он.

Он сложил своё хозяйство и кивнув мне на прощание направился к выходу из ангара.

— Погоди, парень?

— Да? — он обернулся в мою сторону.

— Я тебе что-то должен? — я приподнял стакан.

— Нет, вы вчера много заплатили. — он подхватил свою тележку и продолжил свой путь.

— Ты это… — я замялся: — Ну, спасибо, в общем. И… Ну ты это… Ну не сердись на меня, — слова шли из меня тяжело царапая горло и я приник к стаканчику.

— Да всё норм, дядь. Всякое бывает, ну и заплатили вы мне вчера хорошо! — он взмахнул рукой на прощанье и покинул ангар.

Комм на запястье несколько раз дёрнулся, подсказывая, что до наступления полдня осталось десять минут и я уселся на трапе.

Десять минут до взлёта. Отличное время чтобы проверить ничего ли ты не забыл, а если и забыл, то этих минут вполне хватит чтобы и обругать, и успетьб простить себя.

Я закурил и глотнул кофе. Для полного счастья не хватало только ощущения тёплого солнечного лучика на лице и нежного ветерка в волосах. Впрочем — местная вентиляция вполне справлялась со второй задачей. Я сделал ещё один глоток кофе, затянулся, и откинулся на трапе назад прикрыв глаза. Ещё чуть-чуть и полетим. Ещё чуть-чуть.

Как там меня учил покойный Тод?

Расслабиться и представить, что ты на природе. Ветерок в волосах…. Тепло солнечного луча на лице… Птички в ветвях… Спокойствие накатывается мягкими волнами, приподнимая тебя над суетой бытия… Тихое чирикание птах… Ветерок…

В этот момент послышался какой-то неясный шум, своим характером совсем не похожий на умиротворяющее чирикание пернатых обитателей деревьев и я, дабы сохранить настрой, призвал на помощь всё своё воображение.

Ладно.

Пусть это будут не птички, а… А… Змейки. Так… Умиротворяющее и убаюкивающее шипение древесных змеек в листве. Они ласково обвивают нетолстые ветви деревьев и, высунув розовые, раздвоенные язычки, плавно и грациозно, будто исполняя медленные па сложного танца, качаются в потоках ласкового ветерка. Им это нравится, они раскачиваются и….

— Кхм…кхм.

…и кашляют?! Какого чёрта?! Кто?!

— Капитан, — послышался знакомый голос, и я сел, рывком обрывая медитацию. Всё одно медитировать по-настоящему я так и не научился.

Передо мной стоял Клён.

— Привет, — кивнул я ему: — Ты чего тут забыл?

— Разрешите подняться на борт, Капитан? — он покосился на свой комм: — До взлёта ещё семь минут — я не опоздал же?

— Ты что — решил лететь со мной?

— Да.

— Чего это вдруг? — я поставил стакан на пол и встал.

— Но, капитан, — парень отступил на шаг назад, освобождая мне пространство около трапа: — Я же обещал быть с вами. Вот, погулял немного — да, спасибо вам за премию. Программ для вирта купил. Тренировочных: — он залез в набедренный карман и вытащил целую горсть флешек: — Тренироваться буду.

— Тренироваться? — я посмотрел на его ладонь и вытащил одну из них, на беду Клёна, оказавшуюся слишком на виду. На её корпусе темно телесного, загорелого цвета, была изображена весьма привлекательная женская фигурка. Наверное, продавец забыл удалить рекламный чип и стоило мне взять её в руки, как фигурка на её поверхности начала исполнять замысловатый танец, призывно покачивая привлекательными выпуклостями, и замирая в достаточно откровенных позах.

— Знаешь, — я бросил флешку назад: — Я даже боюсь спрашивать — что именно ты тренировать собрался.

— Это не то, что вы подумали, капитан! Это не то… Просто реклама прилипла. — он сильно покраснел и торопливо запихнул все карты памяти обратно в карман.

— Конечно, по ошибке. Конечно.

— Так я пойду?

— Иди уж. — фыркнул я: — Тренируйся.

Сергей кивнул и быстро поднявшись по трапу, скрылся в шлюзе.

Проводив его взглядом и молча покачав головой, я достал из пачки очередную сигарету — до полудня ещё оставалось минут пять, как раз достаточно, чтобы выкурить ещё одну.

Я наклонил голову прикуривая, а, когда поднял её, передо мной стояла Жанна. Не одна — за ней, немного сзади стояли два потных и красномордых мужика, не самого дружелюбного вида, одетых в зелёные с жёлтым форменные комбинезоны.

На всякий случай я переложил сигарету в левую руку, опустив правую на пояс — поближе к кобуре.

— Привет. — девушка подошла ко мне и чмокнула меня в щёку: — Вот, подпиши.

Перед моим взором предстал планшет с куском счёта. Описания товара не было — Жанна прокрутила картинку так, что я видел только итоговую сумму.

— Ээээ… Привет. А что это?

— Какая тебе разница. Надо. Визируй.

— Но, Жанна, — я посмотрел на итог, потряс головой и снова посмотрел: — Почти шестьдесят тысяч?!

— Какие шестьдесят?! — она повернула планшет к себе и облегчённо выдохнула: — Ты не пугай так, я уж решила, что эти — она кивнула в сторону стоявших сзади мужиков: — Меня обмануть решили. Пятьдесят три тысячи семьсот сорок. Всё верно. Плати.

Планшет снова повернулся ко мне лицом, призывно помаргивая полем авторизации.

— А узнать можно, — я приложил палец к полю и, дождавшись, когда на экране появится силуэт ладони ткнул в плашку подтверждения оплаты, прикладывая ладонь к сенсору: — За что я плачу?

— Своевременно. Трюмный люк открой. — он повернулась к мужикам: — Грузите быстрее, нам вылетать уже пора.

Я молча набрал команду на коме, открывая люк и одновременно — кивком головы, указывая им место погрузки. Мужики молча кивнули и двинулись туда, сопровождаемые целым поездом, я насчитал около четырёх, платформ со стандартными контейнерами. И платформы, и контейнеры так же были раскрашены в зелёно-жёлтые цвета. На их боках был ещё логотип, но рассмотреть его и понять — чем именно данная контора занимается я не смог — Жанна, ловко взяв меня под руку, заставила повернуться к ним спиной.

— Сюрприз. — она посмотрела мне за спину и удовлетворённо кивнув направилась на корабль. Сегодня Жанна надела рискованно короткую юбку так что, по мере её подъёма по трапу, зрелище становилось всё интереснее и интереснее.

— Я не опоздал? — отвлёк меня от приятного занятия хриплый и от того неузнаваемый, мужской голос.

С сожалением оторвавшись от привлекательного занятия — Жанна была уже практически на самом верху, отчего моему взору должны были вот-вот открыться новые пикантные виды, я повернулся к говорившему.

Это был Грей. Он был взмылен и тяжело дышал. За ним возвышался приличных размеров прямоугольный ящик — его очертания скрадывала накинутая сверху полупрозрачная плёнка.

— Капитан, — он перевёл дыхание и облизнул губы — было видно, что он волнуется: — Прошу оплатить.

— И ты туда же? — я укоризненно покачал головой.

— Это нам нужно, капитан, я уверен, что нам это пригодится! Вы не представляете — чего мне стоило это добыть! Я всю ночь не спал, бегал тут, знакомых, хорошо вот, нашёл. Торговался до утра. — он замолк, вытирая рукавом пот со лба, и я воспользовался паузой:

— Это… В смысле — что это? Ты о чём вообще?

— А… ты про ЭТО! — он повернулся к ящику и, подражая фокуснику на манеже, сорвал плёнку. Эффект оказался немного смазан — край пластикового покрытия зацепилась за угол ящика и ему пришлось несколько раз её дёрнуть, прежде чем она спала на пол.

— И… Что это? — я подошёл поближе, и осторожно постучал костяшками пальцев по тусклой металлической поверхности, которая отозвалась глухим звоном: — Ящик как ящик.

— Сейчас, капитан. — он приложил что-то вытащенное из кармана к передней стороне ящика и поманил меня к себе: — Сюда иди, отсюда нагляднее будет.

Стоило мне встать рядом с ним, как Грей, продолжая оставаться в образе фокусника на арене, взмахнул рукой — я заметил зажатый в кулаке пульт дистанционного управления, отчего передняя, обращённая к нам, поверхность ящика раскололась на две половинки, которые изгибаясь втянулись в боковые стенки. Внутри что-то зашевелилось и из черноты на нас выдвинулась короткая штанга. Пару секунд она сохраняла неподвижность, а затем задрожала и к нам, скользя по ней, выехала похожая на яйцо пластиковая капсула. Сквозь её мутную, отливающую металлом поверхность, проглядывал размытый силуэт человека, сжавшегося в позе эмбриона.

— А сейчас! — Грей набрал комбинацию кнопок на пульте: — Явление первое!

Он положительно вошёл в роль шоумена.

По капсуле пробежала вертикальная трещина, разделяя её на две половинки, которые тут же разошлись в стороны. Фигура внутри сдвинулась вперёд и спустя пару секунд перед нами стоял среднего роста мужчина. Он был полностью упакован в боевую броню без знаков различий или эмблем подразделения. Мужчина был абсолютно неподвижен — живые так не могут, и я догадался:

— Андроид?

— Да! — гордо ответил Грей: — Боевой. Последняя модель.

Он обошёл его и покопавшись внутри ящика вытащил на свет шлем, сильно напоминавший тот, что использовал Клён.

— Вот. — он вытер рукавом невидимую пылинку с его поверхности: — Модель может работать автономно, а может быть под прямым управлением. Кресло внутри. Достать?

— Не надо. Ставить тоже в рубку будешь?

— Если разрешишь. — он покрутил шлем в руках и протянул его мне: — Хочешь попробовать? Полное погружение.

— Нет, спасибо. — я обошёл отливающую металлом фигуру: — И насколько он хорош? На батарейках? Сколько времени заряд держит?

— Ну, автономно он так себе, — Грей подошёл к фигуре и положил руку ему на плечо: — Может по программе самостоятельно двигаться, залечь — при обстреле, окопаться сам сможет. С орудием управляться может — заряжать в смысле. Как боец — так себе. Программы боевые пока слабые, хотя стреляет он метко. С приоритетностью целей беда.

— Турель на ножках, — подвёл итог я.

— Ну… В принципе — да. Заряд двое суток держит. Подзаряжать от любого источника можно.

— Разъём в заднице? — попробовал пошутить я, но старшина не оценил мой юмор — когда дело касалось оружия он становился слишком серьёзным.

— Нет, на спине. Выше пояса. Показать? — он протянул руку за спину андроида, но тут у меня на запястье завибрировал комм, показывая, что наступил полдень.

— Потом покажешь, — остановил я Грея: — Грузи своё барахло на корабль и полетели.

— Тут такое дело, командир, — его взгляд скользнул по мне, я успел засечь виноватое выражение его глаз, и упёрся в пол: — Оплатить бы надо.

— Дорого?

— Ну… как бы тебе сказать… Не очень. Для тебя — не очень.

— Сколько?

— Ты пойми — тут, — он махнул рукой на черноту ящика: — Полная штурмовая секция. Пять единиц. Пять! — он помахал в воздухе перед моим лицом ладонью с растопыренными пальцами: — Понимаешь? Полная секция. Полная! Все только с завода — я только этого распаковал, остальные ещё в заводской плёнке и смазке. Новьё!

— Сколько, Грей?

— Да я — с ними, да я любую крепость выпотрошу. Вот ты сюда посмотри, — он потянул меня за руку в сторону андроида: — Вот, ты только глянь — у них интегрированные малые ракетные движки. Прямо в спине! Я с такой начинкой — да я любой корабль для тебя выпотрошу, а?

Я высвободил руку и скептически склонил голову. Уловив мои сомнения и опасаясь, что он может лишиться новой игрушки, Грей зачастил:

— Как тебе? Это же готовый абордажник, Поп! Понимаешь — о чём я? А Клён — я с ним уже перетёр, он потом подсоединится и будет пилотировать корабль — куда ты, ты Поп, скажешь. Я вчера всё рассчитал, — он принялся торопливо загибать пальцы:

— Смотри. У нас их пять. Я беру двух — одного под своим управлением, — он потряс шлемом: — Второго, как резерв, следом пускаю. Проникаю на корабль, зачищаю там всё и передаю шлем Клёну — он пилотирует куда надо. Куда тебе надо, Поп. А дальше — продаём груз, корабль и живём! А? Как тебе такой план?

— Ты решил заделаться пиратом? — я с интересом посмотрел на него.

— Это тебе решать, капитан. — вывернулся он: — Ты у нас командир — тебе и решать. Мы то что? Мы — как ты. Как ты решишь.

— А перегонять как будем? Гипер же сигнал рубит?

— Есть идеи. Мы тут с Клёном планчик набросали. — Грей полез было во внутренний карман, но я жестом остановил его: — Потом. Лететь нам долго — обсудим. Сколько твоя игрушка стоит?

— Это не игрушка, — начал он было протестовать, но натолкнувшись на мой взгляд честно ответил: — Сто тридцать.

— Тысяч же?

— Угу.

— Ладно, грузи, — жаба, бессменно пребывающая на страже финансов, резко дёрнулась, моментально сложив траты последних пятнадцати минут и уставилась на меня своими огромными, полными неизбывной тоски, глазами.

— Спасибо, Поп! — он снова что-то набрал на пульте и спустя десять секунд перед нами стоял один металлический ящик.

— Даю десять минут на погрузку, — я повернулся к трапу, но раздавшийся шум заставил меня обернуться — Грей, вцепившись в незаметную ручку на краю своего приобретения, тащил его в сторону грузового люка.

— Ты что — не мог доставку и погрузку заказать?

— Дорого, — прохрипел он: — Да тут совсем рядом, капитан. Ты иди, я сам всё сделаю.

— Давай я Клёна позову — он здоровый.

— Я сам!

— Уверен? Может я помогу?

— Капитан. — он отлип от ручки и посмотрел на меня: — Это — моя проблема.

— Как скажешь, — я пожал плечами и поднялся по трапу.

Прибыв в рубку, я, активировав карту Галактики, и несколько раз пошевелил пальцами, играя с масштабом высветившегося изображения.

Звёзды, послушные моим движениям, то разбегались друг от друга, демонстрируя чёрные провалы пустоты между собой, то прижимались друг к другу, сливаясь в единый светящийся фон. Наш дом — освоенное нами пространство, казался крохотной искоркой на неровной равнине Галактического диска. И кто-то опять хотел её погасить.

— А вот хрен вам! — выругался я сквозь зубы: — Мы уж лучше, как ни будь сами себя того, справимся и без посторонней помощи.

Ткнув пальцем в верхний левый угол голограммы, я вызвал окошко поиска и, на появившейся тут же проекции клавиатуры, набрал название нужной мне системы.

Компьютер на миг задумался, копаясь в своей базе, картинка вздрогнула и рванулась на меня, на ходу разбивая диск Галактики на отдельные звезды, пока по центру экрана, не засияла звёздочка нужной мне Системы. Раскрыв её карту, я выбрал нужную мне планету и, отыскав небольшое поселение на её поверхности, указал его как конечную точку нашего маршрута.

Секунд пятнадцать ничего не происходило и было забеспокоился — не зависла ли навигационная система корабля, но затем иконка конца маршрута сморгнула и поменяла цвет, подтверждая окончание работ по прокладке курса.

Снова вернувшись к карте Галактики, я уменьшил масштаб так, чтобы передо мной высветился весь маршрут — лететь предстояло далеко — нужный мне человек обитал более чем в пяти сотнях световых лет от нашего нынешнего места и следовало заранее прикинуть, проверить маршрут — предусмотреть звёзды для дозаправок, укромные уголки для отдыха и пути отступления в случае нападений — большая часть пути пролегала вне обжитых мест.

Закончив с этим делом я ещё с минуту прокручивал в голове нюансы поставленной задачи, а потом, щёлкнув тумблером связи наклонился к микрофону:

— Говорит Капитан. Экипажу приготовиться, взлёт через минуту.

Глава 10

В дверь рубки постучали и я, не отрывая взгляда от звезды, в фотосфере которой мы сейчас находились, коротко рявкнул: — Да?

Корабль находился в первой точке заправки, и я вёл его по краю гравитационного колодца то углубляясь, то выныривая из потоков плазмы, источаемых этим светлом. Слишком долго погружаться в корону я не мог — несмотря на все системы охлаждения, корабль начинал греться, что было чревато выходом из строя модулей, вот и приходилось время от времени подниматься вверх, снижая скорость закачки топлива — с одной стороны, и позволяя охладителям выполнять свою работу — с другой.

— Разрешите подняться в рубку, капитан? — послышался голос Грея, и я снова, не желая отвлекаться от выполняемой задачи коротко бросил: — Да. Чего надо?

Признаюсь — это прозвучало грубо и совсем не гостеприимно. Каюсь. Но мне было не до любезностей — полоска нагрева подползала к отметке в восемьдесят градусов, и сигнализация уже начала попискивать, предупреждая об опасности.

Бак был почти полон — проецируемому на лобовое стекло индикатору состояния топливного бака, не хватало какого-то миллиметра до ограничителя. Температура, меж тем росла и сигнал перегрева уже был слышен вполне отчётливо.

Готово!

Полоска дошла до упора и показатель скорости наполнения бака моментально обнулился, сообщая мне, что топлива получено ровно столько, сколько вмещает бак. Я быстро, но плавно наклонил ручку джоя, одновременно так же плавно прибавляя тягу.

Со стороны, если бы рядом оказался некий наблюдатель, это выглядело красиво — золотая Анаконда, переливаясь отражённым от корпуса золотым свечением, вырывалась из опять же золотисто-желтых протуберанцев звезды, оставляя её за своей кормой. Рождение Афродиты, если вы понимаете о чём я. Только — в её космической версии.

Положив корабль на курс прыжка, я развернул кресло к ожидавшему меня Грею. И не только к нему — чуть отойдя от входной двери стояла вся моя команда.

— Слушаю. — я, не вставая, потянулся, разминая затёкшие за последние несколько часов, члены.

— Капитан, — Грей сделал шаг вперёд: — Команда, — он оглянулся на Жанну и Клёна: — Желает знать. Куда мы летим.

— Туда, — я ткнул пальцем себе за спину.

— Это понятно, капитан. А по конкретнее?

— По конкретнее? — я задумался, припоминая проложенный компом маршрут: — Если по конкретнее, то сначала туда, — я повторил свой жест: — Потом на три-четыре градуса вниз, от плоскости эклиптики, конечно, и немного, совсем чуть-чуть, — я показал пальцами насколько немного: — Левее ядра Галактики.

— Поп? — Жанна вышла из-за спины Грея: — Издеваешься?

— Я?! Ни разу.

— Тогда говори нормально!

— Жанна, — я принюхался: — А что у нас сегодня на ужин? Пахнет…. — я мечтательно закатил глаза.

— Ужин!

— Вот! — довольно усмехнувшись, я сложил руки на груди с видом полководца, только что выигравшего главную битву карьеры.

— Что — вот? — переспросила она.

— Туда летим, — я снова ткнул себе за спину.

— Поп!

— Может мне стоит приказ по кораблю издать? — я, задумчиво глядя на неё, почесал подбородок: — О запрещении Бортинженеру односложно отвечать на вопросы Капитана? А?

— Ужин. Вкусный. Из двух блюд и десерта. Теперь ты доволен?

— Не совсем. Подробностей хочется. Что за блюда и всё такое.

Она открыла рот, явно готовясь осадить меня, но, в последний момент передумала и так же молча его закрыла.

— Командир, ну, вправду — куда летим то? — Грей полуобернулся к Жанне, и та отступила назад, на своё первоначальное место: — Мы уже прыжков с десять сделали, а…

— Восемь, — прервал его я: — Топлива, даже с дополнительным баком только на семь — восемь прыгов хватает. Вот и приходится заправляться. А кое-кто — мешает. Вот ты, — я ткнул пальцем в его сторону: — Своих балбесов в порядок привёл?

— Кого?

— Ну, этих, железных. Роботов.

— Андроидов. Ну, я этим занимаюсь.

— Вот иди и занимайся. Жанна хоть, — я принюхался: — Ужин готовит, при деле, то есть.

Клён, не дожидаясь, когда и до него дойдёт очередь, тихо проскользнул к своему шкафу и скрылся в нем.

— Так что, дорогие мои — делом займитесь уже. Да и в рубке приборку провести надо, — я покосился на круглый след от пивной кружки на пульте: — Напомните, кто у нас взялся за клининг отвечать?

— А ты не охренел ли часом, а, капитан? — девушка была разозлена не на шутку — она сжала кулачки и, сделала пару шагов ко мне.

— Мы, для него, да мы знаешь, что для тебя сделали?! Грей сутки не спал — бегал по Станции, штурмовиков этих искал! Я — четыре офиса поменяла, прежде чем всё нужное собрала. А Клён вообще программы, обучающие тестил всю ночь. Я, между прочим, это ему посоветовала!

— Ты? Программы?! Это с девками которые?

— Да! Ой, что?! Откуда? Какие девки?

— Красивые и фигуристые, — обоими руками я очертил в воздухе подобие женской фигуры.

— Он пилотажем занимался, рекомендации лучших асов галактики.

— Угу. Пилотаж там был…. Знатный, — я припомнил те фигуры, которые выписывала попка голографической танцовщицы и кивнул — да, чтобы так ей крутить надо быть асом. Однозначно!

— Нет, погоди. Клён? — она повернулась к не вовремя покинувшему свой шкаф парню: — Ты что, и вправду, пока мы груз собирали, в борделе прохлаждался?! Ну? Говори?

Клён замер на месте. Его голова, уже облачённая в глухой шлем повернулась к ней, потом ко мне.

— Он же не слышит ничего, пока не подключится, — пришёл ему на выручку я и фигура, залитая костюмом для погружения в вирт реальность, тут же кивнула, соглашаясь с моими словами.

— Не слышит? — Жанна повернулась к нему и помахала рукой: — Ау, Сергей, ты меня слышишь?

В ответ он отрицательно помотал головой из стороны в сторону, подтверждая, что не слышит абсолютно ничего. Я мысленно поморщился — палился он по полной, его спасало только то, что девушка была слишком возбуждена, и не считала его целью своих атак, предпочитая нападать на меня. Парня надо было спасать и я, активно жестикулируя обратился к нему преувеличенно сильно разевая рот:

— Клён! Ты, — я ткнул в него рукой: — Иди в кресло, — несколько тычков ему за спину: — Тренируйся! — я пошевелил руками, будто управлял кораблём. Клён понимающе кивнул головой и, развернувшись, практически нырнул в объятья своего кресла.

Фуухх…

— Так что у нас с ужином? — я развернулся вместе с креслом к Жанне.

— Будите есть, что я приготовлю.

Мда…без вариантов.

— Поп, летим-то мы куда? — Грей как-то не торопился к своим подопечным. Он подошёл ещё ближе, всем своим видом показывая, что без ответа он рубку не покинет.

— Хорошо, расскажу, — я поднял руки, сдаваясь: — Но за это я требую двойной, нет тройной порции сладкого!

— Перебьёшься, — тут же среагировала наша девушка.

— Я тебе свою отдам, — неосторожно пообещал Грей и я тут же этим воспользовался: — Все слышали? — я щёлкнул тумблером внутренней связи, подключая Клёна к нашей беседе: — Беру всех в свидетели — он сам предложил. Подтвердите за ужином.

— Подтверждаю, командир, — послышался из динамиков голос Клёна: — А вы о чём вообще?

— Предатель, — фыркнула девушка: — Капитанский прихлебатель! — однако негатива в её голосе не чувствовалось, скорее в нём была радость от одержанной победы. Ну и пусть. Всё одно я собирался рассказать экипажу о своих планах — играть с ними в «тёмную» я не хотел, особенно после их возвращения. Тем более, что впереди нас ожидали не самые лёгкие дни.

— Значит так. — я поёрзал в кресле и закинул ногу на ногу: — Да вы садитесь, чего стоять то?

Жанна тут же устроилась в кресле бортинженера, а Грей просто привалился к пульту рядом с ней.

— Нами было принято решение посетить системы, в которых ранее была замечена активность Чужих. — начал было я, но был тут же прерван девушкой:

— Не нами, а тобой, единолично!

— Хорошо. — не стал вступать в спор я: — Я принял решение посетить системы с Чужаками. Пока вы тратили мои деньги на Станции я тоже не сидел без дела.

При этих словах она фыркнула, но стоявший рядом Грей взглядом попросил её замолчать, и она послушно замолкла, а я сделал себе заметку — походу эта парочка спелась весьма успешно и это надо будет в дальнейшем принимать в расчёт, выстраивая свои отношения с ними.

— По полученной от моих источников информации, — Жанна дёрнулась, явно желая сказать что-то язвительное, но — в последний момент передумала и ограничилась только тем, что сложила руки на груди, принимая позу неприятия моих слов. Я сделал вид, что не заметил её жеста.

— Корабли Чужих, их оружие, оказывают воздействие на системы наших кораблей, выводя из строя оборудование. Причём, — я поднял палец вверх, заостряя внимание присутствующих: — Это негативное воздействие оказывают даже их обломки.

— Как это? — не понял Грей.

— А вот так, — я пожал плечами: — Никто не знает — как. Но, факт есть факт — их обломки так же успешно ломают наши модули, как и их оружие.

— То есть что? — не выдержала девушка: — Мы и обломки собрать не сможем?

— Сможем! И сможем, и будем! Они денег стоят, и неплохих, смею вас заверить, — я улыбнулся, довольный их реакцией.

— А модули? — не унималась она.

— Ты же у нас — бортинженер? Вот тебе и инструменты в руки.

— Но я ведь не знаю — какое именно воздействие они оказывают? Если закорачивают линии — это одно, а, если — как пример, они меняют НПН и ПНП переходы? Это, в принципе, невозможно, но мы же не знаем — что именно они ломают и как?! Или знаем? Капитан, — теперь из её голоса пропала всякая ершистость и она говорила серьёзно — а как же иначе? Я же вторгся на её профессиональное поле.

— Именно так. — я кивнул, соглашаясь с её словами: — Как именно они воздействуют — неизвестно.

— Тогда я — бессильна, — Жанна всплеснула руками: — Нет, я, конечно, буду делать всё, абсолютно всё возможное, но… — она сокрушённо покачала головой и посмотрела на меня: — Поп, а может — ну их нафиг, а?

— Я бы с тобой согласился. Воздействие непонятно и тебе придётся постоянно сидеть среди непонятно от чего ломающихся модулей, тратя всё своё время на корабль. А это — риск. И, как вы понимаете, я не могу рисковать тем, что мы лишимся такого замечательного повара.

Жанна, до этого напряжённо слушавшая меня фыркнула при последней фразе, разряжая обстановку — именно этой цели я и добивался.

— Поэтому мы сейчас летим в систему Майя, или Маийя — её называют по-разному. Так обитает один очень интересный человек — профессор Палин. Я с ним немного знаком, он нам движки дорабатывал, хобби у него такое. А основная его деятельность это исследование Чужих, и в ней, надо признать, профессор преуспел. Вы про него не слышали?

Отрицательные покачивания головами были мне ответом.

— Ну да, он не особо афиширует свои исследования. Так вот. В своё время он разработал защищённые транспортные модули. Грузовые отсеки, если по-простому. Если обломок Чужого или целый их артефакт, поместить в такой трюм — воздействия не будет! Совсем!

— Круто, — пробормотал увлечённый мои рассказом Грей: — Это же мы сможем трюм, весь трюм забить обломками! Это же сколько деньжищ то! Свой Легион организовать можно будет… — на последних словах его взор затуманился, и я готов был поспорить что он, в этот момент уже видел себя во главе нового Легиона.

— Не торопись, — вернул его к реальности я: — Неизвестно, можно ли их вообще сбить.

— А их сбивали уже?

— Да. То ли двух сбили, то ли четырёх.

— Ну, раз кто-то сбивал, то мы и подавно справимся! — абсолютно уверенным тоном произнёс он: — Тогда чего же мы ждём? Полетели к твоему профессору!

— Я этим и занимался, — ворчливо ответил я: — Пока кое-кто не ввалился в рубку, и не оторвал меня от дела!

— Да, капитан, полетели быстрее! Я могу на себя управление взять, — послышался из трансляции слегка искажённый передачей голос Клёна. Уверен, что он так же оценил и загорелся идеей Грея, уже представляя, как поведёт в бой орды беспилотников.

— Поп… — Жанна встала со своего места: — Признаю — ты меня удивил. У тебя, оказывается, есть план. Поддерживаю.

— Три. — я выставил перед собой руку с тремя растопыренными пальцами.

— Что три? — не поняла она.

— Три десерта. Мне.

— Слипнется!

— Проверим. Кроме того — кто тут молодец? — я окинул их взглядом: — Я — молодец. И имею право на бонус. Клён, принимай управление. Курс проложен. Кто тебя сменит — сами договоритесь, рулить все умеют. — я расстегнул ремни и встал.

— А ты? — вопросительно посмотрел на меня Грей.

— А я отдыхать пойду. Я всё придумал, распланировал — теперь ваша очередь работать.

— Эксплуататор!

Кивнув, я с наслаждением потянулся и направился к выходу из рубки: — На ужин разбудить не забудьте.

Система Майя располагалась внутри газовой туманности, отчего очертания планет и звёзд скрадывались, проявляясь размытыми пятнами только при приближении к ним. Привычной черноты космоса не было — корабль шёл окружённый тёмно-красной дымкой, которая была слабо подсвечена сиянием звёзд, расположенных вне туманности.

— Как в киселе идём, — неодобрительно покачал головой Грей, стоявший рядом со мной. В рубке собрался весь экипаж — мы приближались к планете, на которой располагалась база Палина и всем не терпелось увидеть её, и, по возможности, хоть немного побродить по твёрдой поверхности, после почти двух недель пребывания в корабле.

Не могу сказать, что это путешествие было тяжёлым. Вахты были разделены между всеми членами экипажа, а пилотировать корабль всего шесть часов в день не такая уж и тяжёлая задача, благо рулить умели все. Исключение составляли только заправки для пополнения бака — всё же пилотирование в непосредственной близости от звезды требовало определённых, выше среднего, навыков. Тут уж мне приходилось отрываться от своих дел и браться за ручки управления. Правда я должен признаться — особых дел у меня не было, в отличии от остальных товарищей.

Грей отлаживал своих железных бойцов, Жанна либо торчала на кухне, изобретая всё новые и новый комбинации блюд, тщательно рассчитывая для каждого из нас норму калорий — она увлеклась диетами, а Клён… Клён пропадал в своём кресле, тренировался, так сказать.

Как-то раз, маясь от безделья, я забрёл к Грею — он как раз дорабатывал программу рукопашного боя для своих бойцов. Понаблюдав несколько минут за симуляцией боя на экране компьютера, я предложил ему устроить состязание:

— А давай бои без правил устроим?

— Это как? — он добил на клавиатуре завершающий алгоритм поведения программный цикл, и, отправив его на компиляцию, повернулся ко мне, устало вытирая лицо руками.

— Ну… Подключим шлем Клёна, его систему, то есть, и сойдёмся. Друг против друга. Трюм пустой есть — устроим в нём арену.

— Ты? Против меня? — он потянулся, отчего комбез на его руках и груди вспучился, распираемый мощными мускулами. Мде… Это я точно не подумав ляпнул.

— Тогда — программа против программы. Каждый из нас свою сделает — загрузим и посмотрим, чьё кунг-фу круче.

— Это можно и в симуляции проверить, — он кивнул на монитор, где фигурка бойца выписывала руками и ногами замысловатые кренделя, то атакуя, то уходя в оборону.

— Так на железяках — веселее будет! — не сдавался я: — Музон врубим, ставки сделаем. Пиво есть. Повеселимся!

— А, если они поломают друг друга? Ты их силу удара представляешь?

— Здорово! — я представил, как пара железных монстров сойдётся в рукопашку. Грохот, отлетающие куски брони — зрелище обещало быть интересным.

— Здорово? Не думаю, — он отрицательно покачал головой: — Тебе веселье, а мне потом их чинить.

— Жанна поможет, — отмахнулся я.

— Капитан, тебе что делать нечего?

— Да нет, дел как раз много, — соврал я. На самом деле заняться было совсем, ну абсолютно нечем.

— Вот и займись ими, — он отвернулся от меня к монитору и снова принялся вылизывать связки приёмов рукопашного боя, всем своим видом демонстрируя полнейшее отсутствие желания продолжать разговор.

— Займусь, — вздохнул я, покидая его отсек.

Жанна, к моему предложению помочь ей на кухне, сначала отнеслась положительно. Даже пообещала немного увеличить и разнообразить мой рацион. Но увы — у неё, в её кухонных владениях, я продержался недолго.

Выгнала.

А на мои слова, что пробовать продукты при готовке — снимать пробу — это историческая, веками сложившаяся обязанность капитана, она только рассмеялась и пообещала лишить вкусностей, если я ещё хоть раз появлюсь на кухне во внеурочное время. И знаете, она вполне могла реализовать свою угрозу. В общем — рисковать я не стал.

Так что, когда мы прибыли наконец то в Майю, я был этому жутко рад.

— Погоди, — я чуть шевельнул джоем, заставляя Анаконду обойти не понравившейся мне, особо плотный сгусток газа: — Сейчас планета начнёт проявляться, так этот кисель тебе кристально чистой водичкой покажется. Там — у поверхности вообще абзац! Только по приборам идти можно. И то, — я снова шевельнул джой, возвращая корабль на курс: — Осторожно. На малой скорости идти можно. Видимость никакая.

До планеты оставалось не более полусотни световых секунд, и я начал сбрасывать скорость. Комп уже высветил проекцию шарика и поставил на его поверхности маркер, обозначавший место расположения базы Палина. Самой планеты визуально видно не было — прямо по курсу виднелось что-то мутное и тёмное, не зная наверняка, что там находится планета, этот сгусток вполне можно было принять за особо плотное газовое скопление.

— Экипажу приготовиться к посадке, — до поверхности оставалось уже менее десяти световых секунд, и я уже прикидывал траекторию захода к профессору.

— Внимание, неопознанный корабль! — рубка наполнилась громким и басовитым мужским голосом: — Немедленно передайте ваш код или будите уничтожены!

Я непроизвольно дёрнулся в своём кресле — голос появился уж слишком неожиданно.

— Повторяю! — голос смолк на пару секунд и продолжил: — Анаконда! Окраска — жёлтый металлик! Немедленно передайте код доступа или будите уничтожены!

— Кто говорит? — я перешёл на общую волну: — И, с какого перепоя вы нам угрожаете?! Это свободная система.

— Была. Теперь это территория Федерации, — усмехнулся говоривший: — Говорит дежурный координатор полётов крейсера Фаррагут. Ваш код, или я даю команду на ваше уничтожение.

Крейсер? Здесь? Чего Федералы забыли в этой дыре?!

— Говорит Контр-адмирал Федерального флота! — я приложил ладонь к сканеру и передал свой личный код: — Ваше имя и звание, офицер! Я гарантирую вам неприятности.

— Код принят, — дежурный никак не прореагировал на мои слова: — В доступе отказано, господин Контр-адмирал. Советую вам покинуть данную систему. Находиться здесь вредно для здоровья — особенно для Лордов Империи.

— Какого чёрта, офицер! Я имею полное пра…

— Если вы не покинете систему добровольно, — он всё так же игнорировал все мои слова: — Будите уничтожены. Немедленно покинуть систему — это ваше, господин Контр-адмирал, право. — моё звание этот федеральный хмырь произнёс с особенно издевательской интонацией.

Я щёлкнул тумблером, отключая внешнюю связь и посмотрел на товарищей:

— И что думаем?

— Драться! — Клён сжал кулаки и шагнул к своему креслу: — Наваляем им, капитан!

— С крейсером и полным крылом палубников? — Грей прикусил губу: — Порвут они нас, босс. Задавят массой. Одних беспилотников десятка два поднимут. Порвут — даже главный калибр не расчехляя.

— Эх…мужики! А головой подумать? — присоединилась к дискуссии Жанна: — Нам на планету же надо, да?

— Верно. — подтвердил я её слова.

— Так зачем ломиться. Давайте обойдём. Скажем, что уходим, а сами за планету уйдём и сядем там.

— И потом что? Это — планета, не астероид. Сколько мы добираться будем?

— Выждем, не будут же они всё время на орбите висеть. Ну и потом…

Она не договорила — в рубке раздался голос дежурного: — На Анаконде! Начинаю обратный отсчёт. По истечении поднимаю палубников для уничтожения.

— Ну что? — я поднёс руку к тумблеру связи: — Мне её идея нравится.

— А поймают? — Грею этот план не пришёлся по душе: — Как отмазываться будем?

— Вынужденная, Жанна что-либо слегка поломает, только не сильно, сможешь?

Она задумчиво кивнула, и я активировал связь: — Не тратьте топливо, мы уходим.

— Давно пора, — офицер, несмотря на то, что разговаривал со старшим по званию, на субординацию, даже в её формальной части, внимания не обращал от слова совсем: — Валите по-быстрому. И имейте в виду — мы за вами следим.

— Вас понял, Фаррагут. Ложусь на курс прыжка. — я отключил связь и подмигнул экипажу: — Фаррагут, да, как и любой капитал, летать — в нашем понимании, не может. Ползает он и то — хреново. По сути этот крейсер просто небольшая база. Сейчас, за планету зайдём — потеряет. Сенсоры у него, не спорю, не чета нашим, но даже им — планету насквозь не пробить. Молодец, Жанна!

— Мне одно странно, — продолжал хмуриться Грей: — Эти монстры одни не ходят. Только с сопровождением. Иначе — друзей много, навалятся кучей и привет. Потом на пиратов спишут.

— Могли и отойти куда-то, мы же не знаем, что тут такого стряслось, что Феды целый крейсер сюда пригнали.

Я вёл корабль по широкой дуге, огибая планету. Нам оставалось пройти совсем немного, чтобы база Палина, выбранная мной в качестве ориентира, осталась на дальней от нас части планеты, когда динамики снова ожили уже знакомым голосом: — Слышь, ты, шкура Имперская — ты что? Самым умным себя считаешь?

— Вы о чём офицер?

— Посылаю звено корветов на перехват и уничтожение!

— Эй, ты чего? Мы уже прыгаем!

— Дежурному звену! — его голос теперь звучал приглушённо, будто он отвернул голову от микрофона и говорил кому-то или во что-то рядом.

— Да погоди ты! Прыгаем мы уже, прыгаем! — но офицер казалось не слушал меня, продолжая отдавать приказанья.

— Ты! Дебил! — перестав сдерживаться я заорал в микрофон: — Оглох что ли?

— Капитан, — Жанна положила руку мне на плечо: — Вы меня простите, но мне кажется, что он вас услышит если вы, включите связь. Хотя, с вашим голосом можно и так попробовать.

Я посмотрел на пульт. Млять! Она была права — связь включить я забыл.

— На крейсере! У нас связь глючит, вы меня слышите?

— Глючит? — прошептала девушка, выразительно приподняв бровь, и я погрозил ей кулаком — нашла время!

— Слышу вас хорошо, Анаконда. Но, — дежурный на миг замолк, а потом рассмеялся: — Поздно, лордик! Корветы уже идут за тобой. Я на тебя поставил — что ты не более трёх минут продержишься. Ты уж не подведи, морда Имперская.

— Да пошёл ты, шкура! — я отключил микрофон.

— Три минуты, шоу скоро начнётся!

До выхода в нужное место оставалось уже совсем немного и, в принципе, у нас были все шансы спрятаться на поверхности — уж чем-чем, а скоростью Федеральные посудины не отличались.

— Суки! — выругался я, начиная снижение: — Со скуки дурят, дебилы.

Мы опускались по плавной траектории выискивая место где можно было спрятать наш корабль от преследователей. Когда высота упала до десяти километров, корабль слегка тряхнуло, нас окутала голубоватая дымка — почему это происходило не знал никто. Так было всегда, стоило только снизиться до десяти километров и начать переход из режима суперкруза в обычный — появлялась эта дымка. И только у планет. В космосе такого не было. Ну а так как она ни на что не влияла, то всем было пофиг. Дымка и дымка — не мешает и ладно. Учёные мужи правда пытались разобраться с этим эффектом, но, довольно быстро обломались, отделавшись обычными, в таких случаях, заумными фразами, состоящими из непонятных слов. В переводе на обычный язык — что-то на корабле взаимодействует с чем-то на планете, возможно с магнитным полем, а может и не с ним. Любые дискуссии с такими умниками заканчивались одинаково — мы, типа уже почти разобрались, но вот для продолжения исследований нам нужно ещё… Далее шли суммы со многими нулями — короче — дайте денег, пожалуйста. Ну а поскольку свечение никому не мешало — денег не давали, повергая их в уныние, и заставляя жаловаться о забвении науки вообще и деградации общества в частности.

— Скука — вот их главный враг и наш союзник, — я отдал ручку от себя, увеличивая крутизну нашего спуска: — Пройдут верхом, сканеры нас не увидят, они и свалят. А повторно проверять им лень будет.

— Капитан, — отвлёк меня Клён: — Радар!

На радаре появились и начали быстро к нам приближаться три отметки. Судя по индикации, наши преследователи падали на нас из задней правой четверти полусферы — и, надо заметить, приближались они слишком уж быстро — вот первая отметка, находившаяся на ближайшем к нам вершине их треугольного построения, пересекла кольцевую отметку на радаре, обозначая, что за несколько секунд дистанция с десяти километров сократилась до шести-семи.

Спустя ещё секунду — две и оставшаяся пара так же пересекла ту же границу.

Внезапно от первого корабли и — с небольшим опозданием от оставшихся двух, отделились по три белых маркера, и я разом взмок — ракеты!

— Внимание экипажу, — я как-то резко охрип, слова выходили какими-то шершавыми, неприятно царапающими моё горло: — Ракетная атака! Девять ракет, приготовиться к манёвру!

Сказав это, я закусил губу, приготоввшись резко отдать ручку от себя, надеясь прижаться к поверхности, и там, лавируя между кратеров, сбить их с преследования. По-хорошему я понимал всю бесполезность этого занятия — от ракет помогла бы система электронных помех или турели точечной ПВО защиты — сам активно пользовался ракетами и представлял всю бесполезность этого маневрирования. Но на корабле не было ни того, ни другого, а вот просто сидеть и ждать, когда они разорвутся, сбивая мне защитное поле, я не мог. А девятка ракет вполне могла с такой задачей справиться — на этой Анаконде стояло четыре таких же ракетных установки и пара залпов из них гарантированно сдувало защитное поле с кораблей, решивших встать у меня на пути. Даже с Корветов или Резаков — не говоря уже о более мелких целях — те же Иглы-Орлы просто лопались, когда четверка моих подарков настигала их.

— Капитан… — мне на плечо легла рука Грея: — Это не ракеты. Посмотри.

Действительно — белые отметки, такими обычно бортовой ком изображал ракеты или конты, вместо того что бы мчаться к нам, быстро сжирая дистанцию — отставали, снижаясь к поверхности планеты.

— Мины? — неуверенно предположил я: — Только чего они их впустую тратят?!

Белые маркеры, вспыхнув на радаре в последний раз, скрылись за краем экрана.

— И чё это было? — оторвав взгляд от проносящейся под нами поверхности я посмотрел на Грея и тот непонимающе пожал плечами: — Не знаю…

— Ускорители! — Жанна повернулась нам вместе со своим креслом: — Что бы нас догнать эти парни использовали одноразовые ускорители, а как топливо в них кончилось — сбросили. Кстати — я просканировала их, это Федеральные Корветы.

Я кивнул, соглашаясь — без ускорителей у Корветов не было ни одного шанса догнать нас — как я уже говорил, вся Федеральная техника отличалась медлительностью, компенсируя этот недостаток отличной живучестью и бронированием — в отличии от Имперцев, любивших скорость и приносивших ей в жертву жизнь и манёвренность. Летал я как-то на Имперском Резаке — последним ответе Империи, Федеральным Корветам. Одного полёта хватило — пока завёл его в док — думал поседею. Просто бревно с кирпичами на концах, жутко неповоротливое корыто.

Из размышлений и воспоминаний меня выдернул всё тот же Грей — от волнения он крепко сжал моё плечо, и я дёрнулся, высвобождаясь от его хватки.

— Жанна, — я вспомнил её предложение несколько минут назад: — Ты поломку изобразить сможешь? Только по-настоящему ничего не ломай — хорошо?

Она кивнула и начала что-то переключать на своём инженерном пульте.

— Внимание! — девушка подняла руку: — Приготовились!

Последовал щелчок переключателя и поверхность планеты под нами начала крениться, заполняя собой правые иллюминаторы. Конечно — планета тут была не при чём — это Жанна что-то сделала с маневровыми левого борта, отчего Анаконда встала на бок, задирая к звёздам левый борт.

Я щёлкнул тумблером связи:

— Аааа…!!!! Спасите! Все, кто меня слышит! Помогите! — панически заорал я в микрофон: — Ааааа…!!! Млять! Живые есть? Я ж сейчас сдохну! У нас… Аааа!!!! — я покосился на Жанну и замахал руками, прося подсказки.

— Ма-не-вро-вы-е… Ра-дар…. Утеч-ка… — так же, помогая себе руками и усиленно артикулируя прошептала она: — Ме-те-о-рит! — она ударила кулачком по раскрытой ладони: — Бум! Пшшш…! — теперь она изобразила руками облачко, и я кивнул, расшифровав её пантомиму.

— Пробой корпуса! Помогите? Люююди!!!! Метеоритная атака! Реактор…. Ааааа… Чёрт! Спаситеее!!! Мы же сейчас…!!!

— Ты в театре не работал? — на волне появился спокойный чужой голос. Одновременно с этим заморгала отсетка одного из Корветов, показывая, что её пилот вышел с нами на связь.

— Что?! Люди! Спасите — у нас авария! Пожар в реакторном отсеке!!! Рубка в дыму! Помоги…

— А наводнения нет?

— Чего? Мы горим! Горим же! Падаем!!! Аааррррргггххххххх!!!! Кха-кхе…кхе… — в горле запершило, и я раскашлялся прямо в микрофон, надеясь, что мой кашель примут за кашель задыхающегося в дыму человека.

— Пожар в борделе во время наводнения. — всё так же спокойно, резко контрастируя с моими истерически-паническими воплями произнёс пилот: — Кончай комедию ломать. Не верю. Совсем.

— Не веришь? — я дал знак Жанне и корабль начал медленно выпрямляться.

— Не-а. Артист из тебя — так себе.

— Знаю, — не стал спорить я: — Мне уже говорили. Но согласись — попробовать же стоило?

— Стоило! — он тоже не был настроен на споры.

Я отключил связь и повернул голову к Жанне:

— Бортинженер — всю, абсолютно всю энергию, кроме щитов и жизни, на движки!

Она кивнула и что-то переключила на своём пульте, и я тут же зажал кнопку форсажа.

Корабль тряхнуло и индикатор скорости скачком прыгнул к отметке в триста шестьдесят узлов, сжирая большую половину запасённой в накопителях энергии. Впрочем, столбик накопителя моментально восстановился, полностью заливая приятным оранжевым светом всё отведённое ему пространство шкалы — вся, практически вся энергия реактора шла на движки.

Я тут же снова нажал кнопку форсажа, не давая скорости упасть ниже трёхсот пятидесяти узлов.

Маркеры корветов на радаре шустро поползли назад — вот только что они были в трёх и уже — хоп — и в почти пяти километрах за кормой.

Грей довольно заржал и хлопнул меня по плечу — всё по тому же, уже ощутившему жёсткость его руки прежде.

— Ха! Отстают, — тут он вставил довольно сложную идиоматическую конструкцию, характеризующую жизненный цикл пилотов Федерального флота вообще, и тех, кому доверили управление преследующих нас корветов — в частности. Сказано было кратко и ёмко.

— Ээээммм…. Грей. Я вообще-то тоже, в какой-то мере того. Я ж их Контр-адмирал как бы. Да и дамы… Дама, — поправился я: — Тут.

— Извините, увлёкся. Но — как мы их, а?

Помассировав отбитое плечо, я открыл канал связи:

— Сегодня не ваш день, парни.

Мне ответил, слегка искажённый помехами, всё тот же голос:

— Шустрое у тебя корыто! И куда денешься, имперец? Шарик, — он хохотнул: — Круглый, а с той стороны подняты, и уже идут нам навстречу, пять звеньев Сайдов и Кобр. Не, приятель — сегодня — не твой день. Сдавайся.

— Хрен тебе! Догоните сперва. Нас не дохонють! — дурашливо пропел я в микрофон.

— Гонщик, чё, — спокойно констатировал всё тот же голос: — Ну, давай, повеселись, на последок. Всё одно найдём. Делать-то нам тут нечего, а так — хоть какое-то развлечение, — он зевнул в микрофон: — Слышь, как там тебя, Лорд вроде?

— Ага. Лорд Имперской Инквизиции.

— О, настоящий инквизитор? — в голосе проскочило уважение: — Что ж, тем хуже для вас. Эээ… Ваше преподобие или Ваше святейшество? Пардон, не знаю, как к вам правильно обращаться. Вы бы лучше сдались. От нас вам тут не уйти.

— Что бы я — Лорд Инквизитор — и сдался?

— Верно он говорит, — на общей волне появился ещё один пилот: — Чего ему сдаваться — шлёпнут сразу, как на Крейсере появится.

— Сдурели? За что меня шлёпать? У нас вроде как войны пока нет.

— У вас нет, у нас — есть, — всё так же спокойно ответил мне первый: — Нам-то пофиг, мы пилоты — приказ дали и всё. Это пусть начальство думает. Оно сидит высоко, смотрит далеко и вообще, оно мудрое и всё такое. — пилот помолчал пару секунд, за которые их корабли откатились практически к границе радарного диска — форсаж я жал постоянно: — Ну так как, Ваше святейшество? Сдаваться будите или подёргаетесь?

— Да пошёл ты! — я отрубил связь.

— Если с той стороны идёт цепь Сайдов — не вывернемся. — покачал головой Грей: — Сквозь них мы прорвёмся, плёвое дело, но они сигнал передадут и нас на подъёме с планеты перехватят. Даже если в прыжок попробуем уйти — выхватят.

— Угу, — я мысленно прикинул манёвр ухода в гипер. Для прыжка нужно было подняться хотя бы на пару — тройку километров над поверхностью планеты, затем выбрать направление прыжка — а, по моему опыту, зачастую именно это направление было перекрыто самой планетой и уход из системы происходил в три этапа — выход на сверхскорость, отлёт от планеты на пару десятков световых секунд, и, собственно — сам прыжок из системы. Имея крейсер, корветы, десятки Сайдов и тучи беспилотников, не говоря уже о том, что в группировке Крейсера должны были быть и иные типы кораблей, шанс удрать становился просто призрачным.

Оставался только один вариант.

— Экипаж! Все! Ищем внизу — где спрятаться можно. Жанна! Ты после посадки, отрубить всю электронику сможешь? Что бы их сканеры просто кусок металла засекли?

— Смогу, — не раздумывая подтвердила она: — Правда скафандры надеть придётся — я всё вырублю — и реактор. Учти — его потом поднимать час буду.

— Идёт, — я кивнул: — Тогда все ищем нычку, снижаемся и гасим оборудование. Часов пять — семь и в скафандрах пересидим.

Поиски подходящего места заняли весьма продолжительное время — просто кратер или расселина нам не подходили — любой более-менее въедливый наблюдатель обязательно бы заинтересовался металлическим пятном на поверхности планеты — я бы точно заинтересовался бы, а считать наших преследователей глупее себя я не мог, повода они такого мне не давали. Нам нужна была расселина или кратер с расположенным рядом, или в нём выходом металлической руды. Одно дело — одинокое металлическое образование посреди поверхности — это подозрительно и, совсем другое дело, когда среди выхода металлической руды окажется кусочек чистого металла. Может это особо чистая жила пробилась на поверхность? Отметим на карте — пусть потом геологи разбираются, и полетим дальше, нарушителя искать. А может и совсем не отметят — махнут рукой — некогда, да и зачем чужую работу делать? Вот на такое развитие событий я и рассчитывал.

По этой причине нам пришлось отказаться от почти десятка кратеров и штук трёх расщелин — рядом с ними не было даже и намёка на выход металла.

В конце концов удача нам улыбнулась — впереди, справа от нашего курса, появилась горная цепь, рассечённая глубоким и извилистым каньоном, от которого в стороны, как ветви от ствола дерева, отходили неглубокие трещины — и одна из таких веток, рассекая поверхность планеты, обнажала небольшое месторождение железной руды.

Я направил корабль туда, сбрасывая скорость и надеясь, что мы оторвались от Корветов на достаточное расстояние, чтобы успеть спокойно приземлиться и заглушить все системы.

Но то ли я слишком долго возился с посадкой выбирая ровную площадку посреди нагромождённых обломков, то ли преследовавшие нас пилоты тоже перебросили всю энергию на движки — в общем они появились на обрезе радара как раз в тот момент, когда наши посадочные опоры коснулись поверхности планеты.

— Жанна! — заорал я, едва стих шум двигателей: — Руби всё нахрен, пока не засекли!

Бортинженер кивнула и ожесточённо защёлкала переключателями на своём пульте.

— Внимание! — она обвела всех нас взглядом: — Вырубаю реактор, воздуха в кабине хватит минут на десять — переодевайтесь!

Сказав это, она глубоко вздохнула и что-то нажала на своём пульте.

В следующий миг мой корабль — умер.

На корабле всегда что-то происходит — даже если он стоит в доке на Станции. Жужжат моторы вентиляции перегоняя воздух сквозь фильтры. Тихо шуршат технические жидкости, прокачиваемые по трубам-венам корабля, попискивают различные электронные модули. Всё это создаёт привычный и незаметный шум живого корабля.

Её нажатие неведомой мне кнопки, перечеркнуло эту жизнь. По кораблю растекалась тишина смерти, превращая его из полного жизни и сил творения людей, в безжизненный кусок сплавов, пластика и жидкостей. Я поёжился, ощутив, как из меня — из моего корабля, давно ставшего моей частью, уходит движение, называемое жизнью.

— Чего завис, — толкнул меня Грей: — Скафандр надевай, сейчас воздух кончится — углекислота растёт.

Переодевание заняло у нас не более трёх минут — опыт пользования скафандрами был у всех. Облачившись в них, мы, не сговариваясь, подошли к лобовому иллюминатору и уставились вверх — там, в высоте, вот-вот должны были появиться наши преследователи. При посадке мне пришлось развернуть корабль и сейчас он стоял наискось, относительно нашего предыдущего курса, отклонившись от него влево, градусов на тридцать, примерно. Высокие стены рукава каньона скрадывали обзор, оставляя для нашего наблюдения только небольшой кусок мутного неба над нами.

— Я поставила радар в пассивный режим, — сообщила нам Жанна: — Часа на два хватит — запитала от аккумуляторов. Сигналов мы не издаём, только слушаем. Больше двух слушать не сможем — остатка энергии только-только на запуск реактора хватит.

Я кивнул, соглашаясь с её решением — оставаться совсем слепыми никак не хотелось.

— Смотрите, — Клён, привлекая наше внимание показал на экран радара. По нему ползли три отметки — все три сильно левее нас. Одна шла по самому левому обрезу экрана радара, другая, немного отстав от первой, должна была пройти в паре километрах от нас, а третья, только что вывалившаяся на низ экрана, имела все шансы пройти практически над нашими головами.

— Тишина! — я повёл рукой, призывая всех замолчать. Кто его знает — что на этих Корветах стоит — ещё услышат наши разговоры — шли-то они всего в паре — полутора километрах над поверхностью.

Внезапно пол рубки под нашими ногами вздрогнул. Потом ещё раз — сильнее. Кто-то дёрнул меня за рукав — это был Грей. Он растопырил указательный и средний палец и показал ими сначала себе на лицо, а потом повёл ими к радару.

Там — от отметок кораблей отделялись белые маркеры, подобные тем, что мы видели, когда Корветы сбрасывали отработанные ускорители. Белые точки медленно спускались к поверхности и, в момент их касания с поверхностью, пол под нашими ногами вздрагивал.

Мины! — догадался я. Они используют мины как бомбы, равномерно засеивая ими пространство где они потеряли наш сигнал.

Пол снова вздрогнул — на сей раз гораздо сильнее чем прежде. Отставший корабль так же присоединился к бомбометанию, следуя примеру своих товарищей. Я плюхнулся в кресло, предварительно ткнув рукой в товарищей и показав им на свободные места. Третий должен был пройти практически над нами и, при наличии у пилота везения, он мог получить желательный ему результат в виде наших обломков, рассеянных по этому каньону.

Пол снова вздрогнул, и я похвалил себя — если бы мы продолжали стоять на ногах, то гарантированно бы попадали на пол.

Новое сотрясение — мне показалось что многотонная туша Анаконды подпрыгнула, пропуская через себя энергию взрыва. Сквозь открытую рубочную дверь послышался дребезг чего-то хрупкого, и Жанна всплеснула руками — наверняка это что-то прежде было или посудой, или ещё чем-то из её кухонного арсенала.

А в следующий миг по нам попали.

По крайней мере мне показалось именно так — я как раз тупо смотрел вперёд, вцепившись руками в подлокотники кресла, когда впереди проскочило что-то чёрное и цилиндрическое. Объект ударился в стенку нашего каньона, отскочил от неё к нам и, не долетев пары десятков метров до обшивки корабля взорвался, заливая рубку ярким белым светом. Удар был силён — меня вместе с креслом сначала отбросило назад, потом приподняло, и с силой впечатало в палубу. Дыхание, несмотря на всю гидравлику кресла, вышибло, и я пару секунд беззвучно разевал рот, а, в следующий миг новый удар, пришедший откуда-то снизу заставил меня потерять сознание.

Когда я пришёл в себя всё было тихо — корабль более не сотрясался от разрывов.

Ушли? Хорошо бы. Я огляделся — товарищи медленно приходили в себя, оглушённо шевеля руками и ногами. Я отстегнул ремни и встал. Попытался встать — палуба резко ушла из-под моих ног, и я упал в щель между креслом и пультом, не успев выставить руки, чтобы задержать или предотвратить падение, зацепившись хоть за что-то. Пробарахтавшись в этой щели с минуты я догадался выползти из неё, извиваясь при этом как червяк.

Встать в полный рост не получалось — пол рубки был перекошен так, словно наш корабль стоял не на ровной площадке, а на склоне горы, причём — носом вниз.

— Все целы? — я активировал связь.

— Да.

— Жив.

— Наверное да.

— Хорошо. Наши друзья вроде ушли. — я упёрся руками в пульт и посмотрел на радар — его экран был чист: — Вставайте аккуратнее, у нас приличный крен на нос.

— Капитан, — послышался голос Клёна: — Ты это видел?

Рукой он указывал куда-то вперёд, наружу. Я повернул голову в том направлении. Обычно, из рубки Анаконды, открывался красивый вид на верхнюю часть корпуса корабля — метров на сто примерно. Это обычно.

Сейчас же перед нами, не доходя до самой рубки метров так тридцать, возвышалась груда камней.

— Засыпало, — констатировал я и повернулся к товарищам: — Последняя мина легла совсем рядом. Неудивительно, что нас так закопало. Ерунда. Жанна — диагностика что говорит?

— Особых повреждений нет, пока не вижу, — она склонилась над своим пультом: — Реактор цел. Небольшие повреждения маневровых, но это мелочь — комп сам перераспределит усилия. Капитан, — она подняла голову от экрана и посмотрела на меня: — Есть проблема.

— Какая?

— У нас выломало переднюю опору.

— Которую из? И из-за этого крен? — догадался я: — Исправить можно?

— Не знаю, — она пожала плечами: — Надо смотреть. Тут, — она постучала кулачком по пульту: — Только индикация неисправности.

— Ну так вылезем, Грей, он у нас здоровый, кувалдой постучит и вправит. Кувалда у нас есть?

— Есть, — подтвердила она: — Я как чувствовала — купила. И кувалду и топор и напильников. Вот не знаю зачем — шла мимо и купила.

— Молодец. — похвалил её я: — Ща всё исправим, делов-то.

— Тут такое дело, капитан, — охладила она мой пыл: — Походу у нас проблема, и я не шучу. Передняя левая просто сломана. Или отломана. Система её опознаёт. А вот передней правой опоры просто нет. Совсем. Выломана с корнем. А без неё нам не взлететь — автоматика не позволит. И это — не обойти. Основное ограничение — нельзя летать на неисправном корабле. Это прошито намертво и мне его не обойти.

— Уверена? Ты же у нас умница — закороти там накоротко что-либо? — говоря это я уже знал ответ — слишком часто я видел подобные, подраненные корабли, беспомощно и бездвижно лежащие на платформах станций.

— Извини, Поп, но похоже — мы отлетались.

Глава 11

— И что такого? — Жанна запустила реактор, и мы, освободившись от скафандров, сидели в кают-компании, где она уже успела навести относительный порядок: — Приварим костыли и взлетим.

— Ты не понимаешь, — девушка оставила в сторону кружку с чаем. Палуба была перекошена на всём корабле и нам, что бы более-менее комфортно перекусить пришлось подложить под ножки стола стопку книг — к счастью, у Жанны оказалось несколько достаточно толстых сборников «о Вкусной и Здоровой пище на борту», которые мы и применили не по назначению.

— Автоматика контроля так устроена, что без сигнала от выбранного шасси мы на суперкруз не выйдем и в прыжок не зайдём.

— Так закороти датчик, пусть система думает, что оно, шасси, то есть, убрано.

— А остальные? Это один поток, одна шина данных, понимаешь? Нельзя вот так, — она развела руки в стороны и покачала ладонями: — Тут убрал, тут нет. Это — комплекс и при нарушении одной компоненты блокируются все элементы. Баланс, понимаешь?

Она замолчала, отпила чая и продолжила: — В теории, но только в теории, если кто-то замкнёт цепь снаружи, после взлета, одновременно с началом убирания шасси, то система решит, что всё в порядке и разрешит все режимы полёта.

— То есть — решение имеется?

— Только в теории. На практике это невозможно. Там же рядом маневровые — сожжёт моментом.

— Ладно, сначала нам откопаться надо: — я повернулся к Грею:

— Ты был снаружи, что там?

— Не здорово, — он вздохнул: — Нас конкретно завалило, капитан. Камни, несмотря на то, что сила тяжести тут меньше стандартной, неподъёмные. Я мелкие раскидал, те, что с краю были. Смотрел, что с опорой, но… — он покачал головой: — Плохо всё. Клён мне помогал, но даже вдвоём мы не справились.

— Понял тебя. — я кивнул: — Шасси нашли?

— Оба. Левое ещё наварить можно, но вот правое… Штопор, — приподнялся со своего места Клён: — Вырвано из своего отсека, перекручено и сломано в трех местах. Ремонт невозможен. Извините, капитан. — он покачал головой и сел на место.

— Хорошо, в смысле плохо, но хорошо.

— Эээ… Переведи? — Жанна вопросительно посмотрела на меня.

— Хорошо, что мы все живы и корпус без дырок. Хорошо, что модули целы. Это ведь- хорошо?

Дождавшись положительных кивков, я продолжил: — Плохо, что есть проблемы с шасси, пардон — одна проблема. Одна проблема и много хорошего. Так? — и, не дожидаясь ответов продолжил: — Я говорю — Так! Чего носы повесели? Я и в худших переделках бывал, и, как вы видите — до сих пор жив. Прорвёмся, я в этом даже и не сомневаюсь!

— Мне бы твою уверенность, капитан, — проворчал Грей.

— Значит так, экипаж. — я хлопнул ладонью по столу: — Жанна, Грей, Клён. Допиваем чай и пошли наружу. Покажите мне и Жанне что там такого страшного.

Зрелище, открывшееся мне, когда я выбрался из корабля, было не шибко радостное. Анаконда стояла сильно, зарывшись носом в груду камней, задрав свою необъятную корму к тусклым звёздам. Её дифферент был столь велик, что последняя ступенька трапа висела в пустоте метрах так в трёх от поверхности планеты. Спасало то, что гравитация этой планеты была слабее стандартной и всем нам не составило трудов спрыгнуть с трапа на грунт.

Отойдя от корабля на пару сотен метров, я окинул взглядом всю открывшуюся мне картину и тихонько, что бы не услышали остальные, вздохнул — зрелище уж было слишком безрадостным. Примерно на треть от носа, корпус был погребён под разновеликими осколками, самый крупный из которых и осколком-то назвать было сложно — скорее это была скала, своими габаритами сравнимая если не со всем моим кораблём, так с его половиной — точно. Вдобавок она лежала практически вдоль всего погребённого участка корпуса, надёжно припечатывая собой нас к поверхности.

Одна из фигурок, копошившихся ниже этой скалы призывно замахала руками и, в следующий момент, в шлеме раздался голос Клёна:

— Капитан, идите сюда — без вас нам не справиться.

Ну вот, опять работать, подумал я, направляясь к ним небольшими — метра по четыре, прыжками.

— Давайте, дружно, — Грей, которого я узнал по закреплённому в зажимах на спине карабину с непомерно толстым стволом, на конце которого торчали компенсаторы для стрельбы в невесомости, подвинулся, освобождая мне место у торчащего из-под крупного камня лома: — Навались!

Мы дружно навалились и кусок скалы откатился в сторону.

Последующие три часа слились в один — мы вставляли ломы в щели, и навалившись, откатывали обломки от корабля. Несмотря на имевшуюся в скафандре установку климат-контроля, взмок я быстро и поэтому команда Грея об окончании работ была воспринята мной с облегчением.

Отойдя, точнее — отпрыгнул метров на десять, я обвёл глазами результаты наших усилий. Что ж — сделано было немало, мы сумели откатить пару десятков крупных валунов, очистив приличных размеров щель вдоль борта корабля.

— Неплохо поработали, а, Капитан? — рядом со мной мягко спружинив ногами о поверхность, приземлился Грей.

— Неплохо, не спорю. Что с той глыбой делать будем? — я показал на скалу, украшавшую верх корпуса: — Не думаю, что мы, нашими ломами, сможем её сдвинуть.

— Подорвать? — он машинально почесал было голову, но наткнувшись на поверхность шлема, беззлобно выругался: — Млять! Капитан, я могу дырок в ней насверлить — заложим взрывчатку и расколем её на куски.

— Ага. А потом насверлим в кусках ещё дырок и снова расколем. И так пока её на песочек на раскрошим, да?

— А что?

— Взрывчатки не хватит. Сам посуди — сколько на такую махину надо. Даже если мы разукомплектуем ракеты — снимем с них боеголовки, хотя — признаюсь, я не знаю, как это сделать, на такую махину этого не хватит.

— Может всё же попробуем? — было видно невооружённым взглядом, что ему не терпелось попробовать себя в роли сапёра.

— Хорошо. Допустим — взрывчатки нам хватит, — я был безжалостен и продолжал разрушать его мечты: — А подрывать ты заряды чем будешь? Детонаторов у тебя мало — только на ту взрывчатку, что ты купил. Это раз. — я загнул палец: — Далее. Огнепроводного шнура — что бы боеголовки рвать, у тебя нет. Как их подрывать будешь?

— Ну… выстрелом. Снайперка у меня есть. Займу позицию по дальше и подстрелю. Или — гранату прикручу — выставлю таймер подрыва. Да, — он победно посмотрел на меня сквозь забрало шлема: — У меня мины есть! Десяток. Ими подорвём.

Я махнул рукой: — Валяй! Но — по-моему — это только пустая трата времени.

Весь следующий день мы сверлили в скале отверстия. Бур, который оказался у нас в наличии, был малого диаметра — он делал дырки шириной в три с половиной сантиметра и, чтобы запихнуть вглубь скалы нужный объём взрывчатки, нам приходилось сверлить несколько отверстий рядом, выбивая импровизированным долотом перемычки между ними. В результате, к вечеру второго дня нашего полу похороненного состояния, мы завершили изготовление всего двух отверстий. Я предлагал отложить фейерверк на следующий день, но Грей был непреклонен:

— Да тут осталось делов на пять минут! — он уже успел смотаться на корабль и теперь торопливо запихивал в дыры слепленные им толстые колбаски зарядов: — Сейчас расколем — завтра проще будет.

Решив не спорить с ним, я отошёл к лежавшему в отдалении куску камня, где намеревался переждать взрывы. Жанна и Клён, поддавшись моим уговорам, скрылись в корабле, а Грей, в качестве своей базы, выбрал место на корпусе — за рубкой. С его слов именно оттуда открывался самый лучший обзор на всё происходящее.

— Внимание! — послышался в наушниках его голос: — Активирую заряды через Пять… Четыре… Три…

Я сжался в комок за своим обломком.

— Два… Один! Подрыв!

Поверхность планеты подо мной слегка вздрогнула, а затем в мутном тумане местного неба, мимо и в сторону от меня, пролетело несколько небольших обломков. Они мягко шлёпнулись на поверхность менее чем в сотне метрах от моего булыжника и покатились прочь, подскакивая на неровностях почвы. Я осторожно выставил голову из-за своего укрытия.

Ну, что сказать — результат был. Не тот, на что надеялся Грей, но всё же он был. Скала не раскололась на три куска, как он планировал — нет, она просто треснула в двух местах и теперь её обломки, её три части, ещё плотнее прилегали к корпусу корабля, закрыв собой видневшиеся раньше щели между скалой и бронёй.

— Клён? Жанна? Как вы там? — я активировал канал связи с кораблём.

— Нормально, — первым ответил Клён: — Тряхнуло прилично, но вроде всё норм.

— Повреждений, — послышался голос Жанны: — Нет. Я имею в виду новых.

— И на том спасибо, — я вылез из-за своего укрытия и направился к обломкам. Подле них уже суетился Грей, прикидывая куда ещё он сможет заложить следующие заряды.

— Смотри, — он показал рукой в трещину: — Если мы сюда заложим ещё один комплект, эти обломки точно разорвёт.

— Взрывчатки у тебя сколько осталось? — я посветил фонариком в трещину — она уходила вглубь каменного массива метров на пять и, по моему дилетантскому мнению, нам нужно было провести ещё не менее трёх подобных подрывов.

— На пару таких же — хватит точно. Ну что — командир? Я продолжаю?

Спорить я не стал и ещё через час поверхность планеты снова вздрогнула подо мной. И спустя ещё один час — ещё один. Последний подрыв осуществил его план — скала раскололась на три примерно одинаковых куска.

— Отлично! Просто великолепно! — Грей был полон оптимизма: — Поп, смотри, ещё одно усилие и — мы победим! Я сейчас, стой здесь!

С этими словами он развернулся и длинными прыжками понёсся в сторону кормы.

Вернулся он спустя минут тридцать — прижимая к груди большой ящик. За это время я успел облазить и осмотреть все трещины и даже зачем-то попробовал сдвинуть отколотый кусок. Безрезультатно, конечно.

Зато я детально изучил эти булыжники. Последний взрыв не только расколол скалу на три примерно равных обломка, под действием взрывчатки, их поверхности пересекали, в разных направлениях небольшие, глубиной в руку, трещинки, разбегавшиеся в разные стороны как если б это, был не камень, а лист стекла, в который попали камнем.

— Взрывчатка закончилась, — он остановился около ближайшего к рубке куска: — Будем рвать минами. И, прежде чем я успел что-либо предпринять, высыпал содержимое ящика в свежую щель на поверхности глыбы.

— Ты чего? — я попробовал его остановить, но куда там!

— Шесть секунд! — он зашвырнул вслед минам небольшой округлый предмет и отпрыгнул в сторону: — Поп! Ложись, граната!

Я рыбкой нырнул от глыбы матерясь и одновременно считая секунды до взрыва: — Грей! Пять… Дебил! Четыре… Ты что… Три… Творишь! Две! Убью! — мой последний выкрик совпал как со взрывом, так и с приземлением на поверхность. Планета подо мной слабо вздрогнула и в метре от моей головы поднялись фонтанчики пыли. Ещё секунд десять я лежал неподвижно, по привычке закрыв голову руками и только убедившись в том, что опасность миновала, встал на ноги.

— Ты самое интересное пропустил! — Грей уже был около глыбы и рассматривал результаты своих действий.

— Ты что? Дебил? — я схватил его за портупею и рванул к себе: — Ты что — не понимаешь, что только что чуть нас не убил?

Наши шлемы врезались друг в друга с громким стуком — я не рассчитал свои силы и, от волнения забыл про низкую гравитацию.

— Да ты чего, Поп, — он попытался высвободиться, но я держал крепко: — Нормально же прошло. И трещина, вон гляди — расширилась. Сейчас ракету засунем туда и всё! Расколется!

— Идиот! — я снова его встряхнул и наши шлемы поцеловались вновь: — Мины? Мины рвал?

— Ну да, противопехотки.

— А про поражающие — забыл?! Ещё метр и я как дуршлаг бы стал!

— За мной прыгать надо было, — пожал, точнее попробовал пожать он плечами: — А ты не пойми куда сиганул!

— Не пойми куда? Я — сиганул? Да я тебя сейчас…

От расправы его спасла появившаяся рядом Жанна: — Мальчики, если вы закончили с обнимашками — возвращайтесь на корабль. Я ужин приготовила. Правда походный, сами понимаете — плита, на плите, то есть, сейчас не поготовишь особо, так что — не взыщите.

Встряхнув Грея ещё разок — чисто для острастки, я выпустил его из рук и попрыгал к корме, решив прекратить все работы на сегодня.

На следующее утро, когда местное светило добавило немного света на поверхности планеты, мы все собрались подле обломков.

— А вчера они казались больше, — Грей печально провёл рукой по поверхности камня: — Давайте что ли ломом попробуем.

Действительно, во вчерашней темноте, когда весь свет что был исходил из наших нашлемных фонариков, образовавшиеся расколы выглядели и шире, и глубже. Найдя вчерашнюю трещину, я погрузил в неё руку, точно помня, что вчера в неё она заходила почти по плечо. Но, то ли я вчера ошибся, то ли за ночь моя рука подросла, но сейчас она помещалась только по локоть.

— Взрывать больше не будешь? — поинтересовался Клён, засовывая лом между корпусом и обломком.

— Нечем, — Грей взялся за конец лома: — Да и наш командир, — он напрягся и произнёс с натугой: — Не… Разрешает.

Спустя пол часа лом был успешно согнут и напоминал собой крутую параболу, что делало его малопригодным к дальнейшему использованию, хотя Жанна и пообещала его выпрямить.

— Может я, как тогда — из пушек его, а? — высказал предположение Клён, но я отмахнулся:

— Там стенка тонкая была, а тут, — я махнул рукой: — Да и как мы его вытащим? Трюм то перекрыт.

— Жаль, — он поник головой: — И что — мы теперь что? Обречены?

— Еды и воздуха у нас надолго хватит, — подала голос Жанна: — Уж от чего, так от голода мы не помрём. В крайнем случае, Поп, — она посмотрела на меня: — Тут станция есть?

— Есть.

— Реснемся там.

— А это идея! — встал с глыбы, на которой он сидел, Грей: — Пошли на корабль! Я сейчас застрелюсь и там, — он махнул рукой вверх: — Меня оживят. Денег дашь, капитан? Я помощь приведу! И как я раньше не догадался! Минутное дело!

— А это может сработать, — поддержала его девушка: — Я тебе, если стреляться не хочешь, укол сделаю — уснёшь тут и проснёшься на Станции. Командир, что скажешь? Хороший план, да?

— Плохой, — я встал и потянулся: — Хреновый план. Пошли на корабль, чего тут сидеть.

— И чем тебе не нравится наш план? — Жанна отставила в сторону тарелку с приготовленным на пару рисом и требовательно посмотрела на меня: — Ему же ничего не грозит?

— Действительно, Поп? Что не так? — присоединился к ней Грей, а Клён, сидевший рядом с ним, согласно кивнул головой: — Смерти я не боюсь, не в первый раз так уходить, реснусь, куплю кораблик, забью трюм взрывчаткой и сюда. Часа четыре, ну пять — и я снова с вами. Верное дело! — старшина пристукнул кулаком по столу: — Разрешай, и займёмся. Я там, — он показал вверх: — Заодно и лапу переднюю поищу, уверен, на Станции она есть, там же доки, наверняка у механиков есть ЗИП, ну а нет — сварят замену. Чего молчишь то?

Пока он всё это говорил, я успел победить свою порцию, и, уже допивал выданный на сладкое сок, выслушая его аргументы.

— Да что ты молчишь?! — Грей не выдержали отобрал у меня пакет — в целях экономии посуды, мыть её при наклонённой мойке было сложно, мы пользовались всем одноразовым.

— А чего говорить? — я потянулся за пакетом, но он убрал его себе за спину: — Ладно. Хорошо, вот вы тут все такие умные, а что же вы тогда строем не ходите? — попробовал пошутить я, но тишина и напряжённые взгляды показали мне всю неуместность этой попытки: — Будь по-вашему, — я помолчал, собираясь с мыслями: — Вот скажите мне — те парни, я про Федералов, они что — в конец тупые?

— Нет, — Клён напрягся, ожидая подвоха в моём вопросе.

— И я тоже так думаю. Пошли дальше. Вот он, предположим, — я показал пальцем на Грея: — Реснется на Станции. Хорошо. Купит корабль. Кобру или Сайд, или ещё что-то. Отлично! А дальше? — я вопросительно посмотрел сначала на Жанну, потом на Грея: — Вы что? Вы серьёзно верите, что его вот так свободно пустят на поверхность? Они не дураки, они сейчас, я уверен, сканят всё пространство вокруг планеты. Сами посудите — был прорыв Анаконды к поверхности. Она прорвалась и… Пропала? Да там, наверху, — я, как и Грей несколько минут назад, ткнул рукой вверх: — Сейчас все на ушах стоят! И тут — от Станции отваливает Кобра. Как долго она будет одна, а? Это же дело чести для них теперь!

— Я прорвусь! — Грей упрямо наклонил голову и посмотрел на меня исподлобья: — Веришь?

— Верю, — не стал спорить я: — Вот только не попадёшь ты на Станцию.

— Как это — не попадёт? Там же ресалка? — Жанна удивлённо посмотрела на меня.

— Вы забыли про Крейсер, — я с сожалением покачал головой: — Уверен, он сейчас контролирует всё пространство вокруг планеты и сигналы на рес — тоже перехватывает.

— Это невозможно! — начала было спорить девушка, но потом осеклась и прижала руки ко рту.

— Это, что — и в правду возможно? — посмотрел на неё Клён и она часто закивала головой.

— Да ерунда это, — отмахнулся Грей: — Ну, реснусь на Фаррагуте. Скажу, что авария была. Они меня ещё и сами на Станцию доставят — зачем им гражданский на борту? Да им и мощи не хватит — все сигналы перехватывать! Не хватит же? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Хватит, — вздохнул я: — На то он и Крейсер, пилотов своих они так поднимают — не ждать же в бою, когда их со Станции привезут. А она и враждебной быть может.

— Всё одно, — он упрямо потряс головой: — Я считаю — надо пробовать! Выкручусь.

— Выкрутится он, — я досадливо покачал головой: — Хорошо. Давай проверим — пусть я буду офицером безопасности Крейсера… Итак, молодой человек, — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди: — Расскажите мне, что с вами произошло?

— Меня сбили, — тут же ответил он, принимая мою игру.

— Сбили? Как интересно. А вот медики говорят, — я взял в руки воображаемый лист бумаги: — Что вы от яда умерли?

— Ну, я понял, что проигрываю бой и принял яд, включив таймер самоуничтожения.

— Верю. Хотя я бы не стал яд тратить. Кстати, зачем вам, честному пилоту, вы же — честный пилот?

Грей кивнул, и я продолжил: — Зачем вам яд? Так обычно шпионы поступают. Или контрабандисты. Вы шпион или контрабандист?

Он начал было вставать, но я махнул рукой: — В конце концов нам это безразлично. Пока — безразлично. Значит — вас сбили, да?

— Да.

— Кто?

— Пираты.

— Пираты? Хм… Допустим. Вы на чём были?

— На Сайде.

— На Сайдвиндере? В такой дали от пузыря? — я покачал головой: — Смело. Лететь в такую даль, да на Сайде, с его восемью световыми годами в прыжке? Сюда?

— Я экономным курсом шёл.

— Допустим. И сколько же вы сюда шли? И откуда?

— Долго шёл. А откуда — это конфиденциальная информация, — он сложил руки на груди и победно посмотрел на меня — выкусил мол, ищейка?

— Молодой человек, эх… Молодой человек. Вы оказались в запретной зоне, не говорите откуда и зачем и…

— Красотами летел любоваться, — перебил он меня: — Люблю красивые виды, а тут так красиво — туманность…

— Красота — страшная сила, — подтвердил я и продолжил: — Ради красоты значит, прилетели, а тут вас — хоп! И пираты сбили, а вы — яд приняли.

— Верно, всё так и было.

— Не верю. Вы же красотами любоваться летели, с пустым трюмом да?

Он кивнул.

— И пираты, которые, кстати драпанули отсюда сразу как мы пришли, вернулись и атаковали крохотный Сайд с пустым трюмом, да? Наверное, эти пираты тоже были ценителями красивых видов. А вы им картинку испортили. Вот они расстроились и на вас напали. А вы — тут же яд приняли. От огорчения, да? Нет, дорогой мой. Не верю!

— Ну, это ваше дело — верить или не верить мне. Я — свободный человек и чист перед законом.

— Ещё раз. — я устало вздохнул: — Честные люди в такую даль, ради сомнительных красот не шляются и яд с собой не таскают. Давайте-ка мы вас по тщательнее допросим. — я потёр лицо руками и продолжил другим тоном: — И отведут тебя в камеру, накачают наркотой, и ты всё расскажешь — и про нас и даже про то, что и сам забыл.

— Думаешь?

— Уверен. Только они даже и разговаривать не будут — сразу накачают. Чего время тратить?

— Не посмеют, — подалась вперёд Жанна.

— Посмеют. Если они готовы Имперского Лорда шлёпнуть, а это вам не простой пилот, то простого, — я не стал договаривать и привстав отобрал у Грея свой пакет с соком.

— И что — выхода нет? — Клён шмыгнул носом и посмотрел на нас.

— Выход есть всегда, — я приник к пакету: — А вот помирать нам тут нельзя — никому. Если хоть один реснется — пробомбят нас гораздо точнее. И тогда точно — шлёпнут всех. Окончательно. Реснемся дружно на крейсере, нас допросят, и — в расход, с уничтожением матрицы.

— И что? Нам теперь тут пока они не улетят — сидеть?

— Вот ещё, — я пробарабанил пальцами по столу: — Выход есть всегда, надо его только увидеть. И ты, Клён, мне его подсказал.

— Я?!

— Ага, ты.

Спустя пару часов мы содрались в рубке. Клён залез в своё кресло, а Грей улёгся на перекошенной палубе, упершись ногами в стойку пульта. На его голове был шлем управления андроидами, и он слабо пошевеливал руками, привыкая в виртуальному погружению.

Сначала Грей хотел вытащить кресло в рубку, но от этой идеи его отговорил как ни странно — Клён. Парнишка облазил весь контейнер, из которого мы предварительно вытащили и положили на пол железных бойцов и выдал своё заключение:

— Это не кресло вирта.

— Как это? — не согласился с ним Грей: — Мне же продавец гарантировал полное погружение и абсолютную точность передачи всех их, — он кивнул на лежащие бронированные статуи: — Ощущений. Да и я сам — чувствовал же! У него в магазине, когда шлем надевал — чувствовал. И ветерок от вентилятора и его прикосновения? К рукам, ногам. А я в кресле сидел!

— Дай-ка шлем?

Получив в свои руки устройство, Клён сноровисто вскрыл заднюю панель и некоторое время ковырялся в ней.

— Ага! Вот он что сделал, — парень повернулся к нам, показывая ряд верньеров, до этого скрытых декоративной панелью. Положение одного из них явно отличалось от остальных: — Твой продавец просто выкрутил регулятор выходного сигнала на максимум.

— И что?

— Выходной сигнал забивал мощью тебе мозг, поэтому ты и ощущал все его фокусы. Вот в моём — там физические сигналы от кресла идут к ноге, или руке, или…

— К заднице! — прервал я его: — Короче?

— Я чувствую именно своей рукой или ногой. Понимаешь?

— А тут? — Грей отобрал шлем и покрутил его в руках.

— А тут тебе внушают, что ты чувствуешь прикосновение. В принципе это более продвинутая технология, но в этом случае, — он постучал пальцем по шлему: — Вредная. Час, может два и головная боль тебе обеспечена. Не отлажена она ещё. В моём комплекте есть подобное, но только на зону головы — лицевых мышц и волос. Ну там — поцелуй почувствовать на губах или на щеке.

— Кхм, — прокашлялась Жанна и Клён быстро закончил: — В общем тебя просто глушат ощущениями. Вредно это. Частое использование — и прощай. Мозг просто привыкнет к высокому уровню сигнала и перестанет обращать внимание на стандартную мощность, на ту, что от твоего настоящего тела идёт.

— И что делать?

— Давай сюда. — он отобрал шлем и ногтем вернул верньер в среднее, как и у его соседей, положение: — Обратной связи практически не будет, но зато и проблем со здоровьем — тоже.

— Нет уж. Крути назад. Командир? — Грей повернулся ко мне.

— Да, Командир? Что делать? — задал Клён тот же вопрос.

В принципе, я не рассчитывал, что мы потратим больше часа на реализацию моего плана. Тут или сработает, или… О втором варианте думать не хотелось, и я решился.

— Выкрути на максимум, Клён. Уверен, что мы уложимся в час, может в два. От двух часов он же не свихнётся?

— Не должен, — Клён посмотрел на Грея и хотел что-то добавить, но тот, показал ему кулак, скрывая его от меня своим телом. Но тут его ждал облом:

— Грей! Кулак убери.

— Я? Я ничего такого…

— И, после окончания операции, Клён?

— Да?

— Выставишь верньер на стандарт и дашь шлем мне — опечатаю.

— Сделаю, командир.

Грей надулся и снова было попытался повторить свой жест, но я деланно покашлял, саркастически смотря на него.

— Но как ты всё видишь, Поп? — он покрутил головой вокруг, будто надеялся увидеть не то зеркала, не то камеры, не весть как передававшие мне картинку с разных ракурсов.

— Эх, старшина… Побыл бы ты в космосе с моё… Я ощущаю твоё биополе и вижу в нём все твои жесты и намерения.

Стоявшая рядом Жанна фыркнула и прикрыла рот рукой.

— Ты чего? — повернулся Грей к ней.

— Грей! Твой шлем! — она засмеялась в голос.

— Шлем. И чего? — он осмотрел его с разных сторон и закрыл отсек с регуляторами: — Шлем как шлем.

— У тебя же забрало зеркальное! Поп твоё отражение в нём видел.

— Чё, правда? — несколько секунд он рассматривал себя, отражённого в зеркале забрала, а потом повернулся ко мне: — Ну, блин, Поп, ты даёшь. Биополе… Много лет в космосе… Я же почти поверил! Не, ты правда — моё отражение видел?

— Угу, кивнул я: — Но про биополе хорошо вышло, согласись?

И вот теперь Клён с Греем пребывали в виртуальных мирах, а мы с Жанной сидели на обесточенном пульте, наблюдая как четвёрка металлических фигур двигалась попарно к ближайшему обломку скалы.

— Начинаем расстановку, — послышался из динамиков голос Грея и две фигуры замерли металлическими статуями на поверхности корабля.

— Клён, встань вот тут, — одна из фигур показала рукой на край камня, и другая, неотличимая от остальных подошла и уперлась руками в его поверхность. Рядом пристроился андроид, находившейся под прямым управлением Грея.

— Переключаюсь на номер три, — по моей просьбе он комментировал всё происходящее. Его истукан замер, копируя позу Клёна, а третий зашевелился и направился к скале.

— Активирую четвёртого, — продолжил наш старшина, когда и этот замер в нужной позе. Последняя фигура, выбрала место практически на углу обломка и замерла, слегка согнув ноги и зацепившись руками за нижний край обломка.

— Красиво стоите! — не удержался я: — Орлы! Ща как навалитесь дружно и…

— Не говори под руку, Поп, — тут же откликнулся Грей, впрочем, вполне дружелюбным тоном: — Распределяю контроль. Клён — лови второго.

— Принял! — напряжённым тоном отозвался тот, и я невольно вздрогнул — сейчас каждому из них начали поступать данные сразу от двух андроидов. Вот только что ты был только собой. Одна голова, пара рук, пара ног.

Хоп!

И у тебя появилось ещё по паре конечностей — причём росли они не из твоей тушки, а из соседней, стоявшей рядом с собой. Не знаю, не могу сказать за себя, но, наверное, я бы свихнулся от такого раздвоения личности.

— Командная последовательность загружена…. Загружены, — хриплым от напряжения голосом прокомментировал происходящее: — Вместе, на счёт три!

Я затаил дыхание, ожидая обратного отсчёта, но он прокаркал: — Три! И тут же, все четыре фигуры одновременно вздрогнули, наваливаясь на обломок. По рубке прокатился невнятный шум, где-то лязгнула ломаясь какая-то деталь, и ещё что-то, прямо под нашими ногами, коротко и неприятно царапая слух, взвизгнуло.

А в следующий миг на нас навалился Скрежет. Он рос, заполняя собой все пространство рубки, нарастал, заставляя зубы наливаться тоскливой болью и не прекращался, грозя стать единственным звуком в природе.

— Отмечаю повреждения брони! — возглас Жанны отвлёк меня, не дав мне утонуть в его могуществе, и я повернул голову к ней.

— Смотри, — она вывела на лобовое стекло инженерную проекцию корабля, демонстрируя состояние брони. Большая часть корпуса была окрашена в зелёные оттенки, показывая отсутствие более-менее серьёзных повреждений, и только носовая часть носила жёлтые цвета.

Визг на миг стих и тут же послышался голос Грея: — Усиливаю мощность! Ну, напрялись! Сер. гей, — слова давались ему тяжело, будто это он лично, а не его аватары, сейчас отваливал кусок скалы.

— Моторы… Сожжём, не надо, — в тон ему прокашлял Клён, но старшина не послушал: — Выдюжат, тут тройной запас зало…жен! Навались!

Его Величество Скрежет вернулся в свои владения, и я закусил губу, чтобы не зажать уши в присутствии Жанны.

Камень, видимый сквозь проекцию, вздрогнул и пополз к краю корпуса и, соразмерно с его движением, начала наливаться жёлтым, переходящим в оранжевый цвет, секция корпуса, по которой сейчас полз кусок скалы.

Я скривился — это был мой корабль и ощущение было сродни тому, если бы это не металл брони, а моя плоть, моя кожа сейчас сползала с меня, сдираемая каменными когтями.

— Рывок! — раздалась команда Грея и обломок, с секунду пробалансировав на ребре борта, рухнул вниз. Нас встряхнуло, и четвёрка металлических фигур у борта однообразно взмахнула руками, стремясь сохранить равновесие.

— Повреждения носовой секции — семь процентов, общее состояние корпуса — девяносто восемь. — девушка повернулась ко мне и растёрла ладонями свои ушки: — Жуть! Я думала — свихнусь, пока они камень к борту толкали. Ужас, такой скрежет! А потом на тебя посмотрела — а ты невозмутимый такой, как статуя, сидишь. Ну, я делом и занялась, чтобы отвлечься, — быстро затараторила она: — Ты то сам как, а, Поп?

— Нормально, — отмахнулся я, не желая говорить ей правду — если б не её возглас, я бы точно свихнулся бы.

— Перекур, — старшина снял с головы шлем и уселся на пол, вытирая пот: — Устал, будто сам их ворочал.

— Грей! Ты сюда иди, поманил я его к проекции: — Видишь?

— Повреждения, — пожал он плечами.

— Нет, дорогой мой. Это — ваши повреждения моего корабля! Вы что? Аккуратнее её двигать не могли?

— Ну, извини. Не хотела она аккуратнее.

— Разломаешь мне корпус — как полетим?

— Каком кверху, — разозлился он: — На вот, — он ткнул мне в грудь шлемом, — Сам попробуй!

— Не злись. Пойми меня, — я положил руку на шлем и оттолкнул его назад: — Это мой корабль, давно уже мой и, — я замялся, подбирая слова: — Это мне больно, когда вы его…. Ты уж постарайся, а?

— Хорошо, — он нахлобучил шлем: — Это был самый крупный, оставшиеся мельче. Мы, справимся, капитан!

Второй камень они откатили играючи — то ли он действительно был меньше первого, то ли мужики просто освоились, но обломок покинул своё место быстро, даже не процарапав корпус корабля.

А вот на третьем начались проблемы.

Сначала вышел из строя андроид, бывший под управлением Клёна. Он дёрнулся, скользнул разжавшимися ладонями по поверхности своего участка и замер, выпрямив корпус, с поднятыми к тусклому небу руками. Как оператор его не пытался — контроль над машиной ему восстановить не удалось:

— Скорее всего движки сдохли, — парень вылез из своего кресла и стащил со взмокшей головы шлем: — Обмен информацией идёт, я всё вижу, но шевельнуться не могу.

— Подтверждаю отказ приводов, — повернулась к нему Жанна.

— Ну вот, — вздохнул он в ответ: — Я же предупреждал — перегруз с тем, первым, был. Вот они и сдохли. Дайте передохнуть.

Отдыхали они около часа, Жанна заблаговременно приготовило какое-то питьё, разнёсшее по рубке запах пряных трав, и Клён с Греем молча пили его, избегая комментировать произошедшее.

— Жанна, — допив свою порцию, Грей вернул ей стаканчик: — Ты диагностику остальных прогони. Что-то у четвёртого задержка чувствуется. Небольшая, но есть. Проверь?

— Уже. — она забрала стаканчик и сунула его в мешок для мусора. Последние несколько часов мы питались прямо на месте, наблюдая за тем как очищался от камней корпус корабля.

— Небольшие сбои есть, но я немного переделала линии передачи сигналов, — она пожала плечами: — Это же не корабельные модули. Тут я на ощупь только…

Он кивнул: — И на том спасибо. Ну что? Продолжим?

Клён в ответ только вздохнул, направляясь в свой шкаф для напыления костюма.

Следующие минут десять они копошились около последнего обломка, пытаясь приподнять его и столкнуть вниз, но этот кусок скалы был, наверное, из немного другой породы и постоянно крошился под стальными пальцами андроидов.

Наконец, им удалось его надёжно захватить, и каменюга начала приподниматься, задирая обломанный край в сторону тускло светившихся звёзд.

— Перехватывай, я придержу, — скомандовал Грей, контролирующий сразу двух роботов и второй номер, которым управлял Клён начал забираться под камень, надеясь там выпрямиться и столкнуть его вниз. Клён почти полностью забрался под обломок, когда кусок породы, в том месте, куда упирались четыре механические руки вздрогнул и пошёл трещинами.

— Клён! Назад! — заорал старшина, но было поздно — часть камня отвалилась, упала на корпус корабля, отчего ещё один сегмент брони сменил цвет на оранжевый, а остаток — большая часть обломка, начала плавно, как при замедленной съёмке, опускаться на согнутую фигуру номера два.

— Аааааа!!! — в своём кресле истошно заорал и задёргался Клён — сейчас погибающий андроид передавал ему, пусть и ослабленные, но всё же крайне неприятные ощущения, а, учитывая его привязанность и чувствительность к вирту, парню можно было только посочувствовать. Мы с Жанной, не сговариваясь рванулись к нему.

Вы пробовали что-либо вытащить из теста? Особенно, если это нечто дёргается и извивается? Тут было тоже самое — Клён размахивал руками и ногами стремясь вырваться из-под надвигавшегося на него обломка, а мы пытались вытащить его из сенсорных подушек, добросовестно передававших на тело все детали последних мгновений жизни робота. Внезапно он дёрнулся и замер в напряжённой позе лежащего на спине жука. В следующий миг подушки опали и втянулись в края кресла, оставляя его лежащим на спине.

— Господи, да что же это такое! — Жанна, трясущимися руками начала расстёгивать крепления шлема, но тут Сергей пошевелился.

— Я сам… — он попробовал сесть, но его повело, и мы ухватили его за плечи.

— Ты как? — девушка наконец победила замки, и обнажила его голову.

— Больно. — он покрутил головой: — Всё болит.

— Болит? — она провела рукой по его ноге, и он зашипел от боли: — Погоди. Потерпи, — Жанна снова провела по его ноге, но на этот раз с силой нажимая на ногу в разных местах. В ответ Клён пару раз вскрикнул, и дёрнулся было, стараясь сбросить её руку, но тут же, новая судорога боли, заставила его зажмуриться и откинуться на спинку.

— Не понимаю, — она посмотрела на меня, а затем пощупала его, покрытый испариной лоб: — Кости целы, а ему больно и температура высокая.

— Клён — ты меня слышишь? — я наклонился над ним, и он кивнул. Его грудь лихорадочно поднималась и опускалась — даже на мой, совсем не медицинский взгляд, было видно, как ему плохо.

— Ты чувствительность своей системы не менял?

— Менял, — признался он слабым голосом.

— Дурак! — мне захотелось врезать ему от души, но видя его состояние я сдержался и хлопнул ладонью по стенке шкафа, возвышавшегося сразу за подголовником.

— Ты чего, Поп? — удивлённо посмотрела на меня Жанна.

— Этот придурок, этот ишак, этот … — я не смог подобрать подходящую случаю характеристику и просто выдохнул: — Он поставил себе максимальную чувствительность. Так я говорю? — я посмотрел на него, и он слабо кивнул: — Да, я хотел быть на равных с Греем, что бы без поблажек…

— Ну вот! Когда робота раздавило — он и ощутил всё по максимуму. Да не возись ты с ним. Очухается. У него не кости, у него с головой проблемы. И так мозгов нет, так только что чуть и их остатков не лишился! Дурак!

— Злой ты, — она осуждающе покачала головой: — Ему же больно!

— Не сдохнет! Защитница тоже мне нашлась.

На эти мои слова она ничего не ответила, ещё больше склонившись над Клёном и шепча ему что-то ласковое и успокаивающее. Я возмущённо фыркнул и направился к своему месту.

Развели нежности! Я может тоже ласковое слово и поглаживание заслужил! Так нет — укол влепят и будь здоров! А с этим кабаном — вон как возятся. Тьфу!

Устроившись на своём месте, я вызвал Грея:

— Доклад.

— Что с Клёном? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не сдохнет. Доложи ситуацию.

— Сам смотри, — один из андроидов пошевелился и показал рукой на практически чистую от обломков поверхность корабля: — Все крупные куски убраны, командир. Пусть Клён отдыхает, я одного верну, а вторым уберу мелочь, — сказав это он лихо, как футболист, пнул один из камней примерно метра полтора в поперечнике, и тот улетел куда-то вне пределов обзора.

— Действуй, — я снова повернулся к Жанне: — Ну, как он?

— Приходит в себя. Как Грей?

— Норм. Ещё час и он закончит. — в животе заурчало, и я сменил тему: — Поесть приготовишь?

— Сделаю, ты только мальчика не обижай, ладно?

— Да чего ему будет, — попробовал отшутиться я: — Здоровый же чертяка!

— Ему покой нужен. Обещаешь?

— Обещаю.

Она кивнула и начала пробираться из рубки, ну а я, в который раз, начал проигрывать на программном уровне процесс взлёта. И получалось у меня это дело хреново. Проблема была в том, что расположенные в носовой оконечности маневровые были зарыты в грунт планеты. Конечно, выкопать их особой проблемы не представляло — в конце концов под нос, я имею в виду под броневые плиты носа можно было подложить несколько камней, что бы маневровые не упирались в грунт, но при этом оставался вопрос синхронного замыкания контактов при убирании шасси. Жанна ни разу не сгущала краски — с торчащими шасси ни разогнаться, ни уйти на сверхскорость было нельзя, не говоря уже о том, чтобы уйти в прыжок. Не знаю, чем руководствовались инженеры, вводя такое ограничение — пустоте без разницы на форму твоего корабля, хоть фикус в бочке ставь на корпус — сопротивления то нет. Возможно они так пытались ограничить слишком резкие манёвры при взлёте или посадке. Не знаю, да и никто не знает. Все к этому ограничению давно привыкли и не обращали на него никакого внимания. Не обращал и я — до сего момента.

Следующий день Жанна объявила выходным, и мы провели его бездельно валяясь по своим каютам. Ну я-то точно. Разбираться как его провели остальные желания не было, так что я просто продрых, проигнорировав приглашения что на обед, что на ужин. Раз за разом я прокручивал на своём терминале процедуру взлёта и каждый раз неудачно. Под конец у меня даже возникла идея соорудить из камней подобие пандуса под брюхом, чтобы сразу убрать шасси и взлететь, но проклятая синхронизация сигналов не оставляла шансов. Да и объём работ как-то тоже оптимизма не вызывал.

— Итак, вы хорошо отдохнули и наверняка полны идей, — с преувеличенным оптимизмом в голосе обратился я к экипажу за завтраком: — Высказывайтесь.

— Лично я, кое-что, придумал, — первым высказался я, отодвигая от себя тарелку с овсянкой. Я овсянку терпеть не мог, несмотря на то, что она была щедро заправлена кусочками фруктов, и предпочёл ограничиться пакетом сока и куском ветчины.

— Болит всё, болело, вот я и отлёживался. — По сравнению с предыдущими днями, Клён выглядел гораздо лучше.

— Понял. Грей? Жанна?

— Извини, капитан, — ответил за обоих Грей: — Мы, — он накрыл своей ладонью руку Жанны: — Отдыхали.

При этих словах девушка залилась румянцем, делая понятным как именно проистекал их отдых.

— Кхм, — я сделал вид, что ничего не заметил: — Бездельники! Я тут что? Единственный, кто улететь с планеты хочет?

— Но, Поп, ты же у нас командир? — она выдернула руку из-под ладони Грея и подпёрла ей подбородок: — Ты же у нас умный, что ты придумал?

— Да, придумал, — не стал спорить я: — И заметьте — без помощи моего, не побоюсь этого слова, экипажа.

Я хотел взять многозначительную паузу, дабы произвести впечатление, но она всё тут же испортила: — Вот! Я всегда в тебя верила!

— Что делаем, капитан? — Грей подался вперёд, наваливаясь на стол, и он протестующе заскрипел под его весом.

— Ты это, полегче! — я жестом попросил его сесть нормально: — Из-за вас мне и так одно разоренье! Не представляю, я просто боюсь представить, сколько с меня за ремонт брони сдерут. А ты же, я вот уверен, новых чурбанов своих железных, купить захочешь. Захочешь же?

Он молча кивнул.

— И мне, — приподнялся со своего места Клён: — Ещё парочку истребителей купишь, а капитан? Ну, что бы все модели были, а?

— Грабители! Мы, между прочим, уже месяц, нет — больше, ничего не зарабатывали.

— Да ладно тебе, — Жанна погладила меня по руке: — Выберемся, починимся и сразу за работу. Ты чего придумал? Рассказывай.

— Грей, — я повернул голову к нему: — Твои железки какую температуру держат?

— Две… Две с половиной сотни градусов выдержат, — он пошевелил пальцами что-то прикидывая: — Но недолго. Минуты две, может три, но не более.

— Больше и не надо, — кивнул я, этого времени должно было хватить.

— Значит так. — я снова прокрутил в голове свой план: — Жанна. На тебе навигация. Когда оторвёмся мне нужно будет сразу встать на курс прыжка. Проверь какие подходящие звёзды будут над горизонтом.

— Летим? Ты — чудо, Поп!

Я молча кивнул, принимая её восторг как должное.

— Теперь вы, — я посмотрел на Грея и Клёна: — Натягивайте свои шапочки. Только, сначала мне их покажите. Лично выкручу настройки — мне инвалиды на борту не нужны. Понятно?

Убедившись, что они всё поняли я снова повернулся к Жанне:

— У нас домкрат…домкраты на борту есть?

— Домкрат? — она удивлённо посмотрела на меня: — Зачем нам на борту — домкрат?

— Затем же, зачем и топор. Топор же на борту есть?

— Есть. Два.

— А домкрата — ни одного. Плохо, — я с сожалением вздохнул: — Будем на Станции — купишь. Два. По мощнее.

Она непонимающе кивнула, и я снова повернулся к сильной части своего экипажа: — Итак, бойцы! Ставлю задачу.

Глава 12

Мы стояли около освобождённого от камней носа корабля. Мы — это я и пара металлических фигур, управляемых парнями из рубки.

— Значит так, парни, — я залез на кусок скалы, который совсем недавно был скинут с корпуса и уселся на него, свесив ноги вниз: — Вот примерно тут, — я показал рукой: — выходят сопла маневровых.

Я ориентировался по видимым мне с камня таким же соплам, но расположенным на верхней части корпуса. Где-то внизу, точно под верхними, должны были быть и нижние — оставалось только их откопать.

План был прост и незатейлив.

Первое — мы откапываем нижние сопла.

Второе — я приподнимаю корабль на маневровых, и парни закатывают под него камни, что бы, когда я их отключу, между кораблём и поверхностью оставался бы зазор, достаточный для того, что бы Жанна смогла детально осмотреть повреждения переднего шасси.

Третье — как вы уже поняли — осмотр Жанной повреждений.

Четвёртое — исправление повреждений ей же.

И, наконец, Пятое — взлёт с планеты.

О том, что делать, если пункт номер Четыре, не сработает, я не думал. Старался не думать, отгоняя от себя неприятные и пораженческие настроения. Вот осмотрит — тогда и решим.

— Лопату бы, — проворчал Клён, опуская своего андроида на колени и принимаясь разгребать ладонями щебень в указанном мне месте.

Да, лопата бы не помешала. Я активировал связь с кораблём:

— Жанна, ты нас слышишь?

— Громко и чётко.

— Пометь себе — купить на Станции лопат. — я быстро прикинул наши возможные потребности: — Штыковых, совковых и малых сапёрных. Штук так по пять — шесть каждой.

— Я тебе что? Завхоз что ли?

— Ага. Лопата — это же инструмент?

— Ну да. Ладно, пометила.

— И вот ещё. Купи и лопат для уборки снега. Мало ли куда нас ещё занесёт.

— А совочков тебе не надо?

— Нет, но я ценю твою инициативу.

В ответ она фыркнула и отключилась.

— Грей, а ты чего отдыхаешь? — я заметил, что второй андроид стоит без дела.

— Так места же там нет? — он показал рукой на активно отбрасывавшего щебень Клёна. Его активности могла бы позавидовать собака, раскапывающая нору в поисках крота — щебень фонтанами вылетал из-под корпуса.

— А ты следующий откапывай. Он вон где-то там, — показал я рукой направление.

— Вот сам бы и покопал, — Грей направился в указанном направлении, присматриваясь к корпусу: — А то расселся и командует!

— Кое-кто вообще сейчас на палубе лежит, — парировал я.

Спустя час маневровые правого борта были откопаны, и мы переместились на левый, несмотря на протесты порядком вымотавшихся ребят. Подходящих камней там не оказалось и мне пришлось запрыгнуть на корпус, и уже оттуда руководить работами. К счастью и здесь обошлось без эксцессов, и через очередную пару часов, я инспектировал выкопанные ими участки.

— В целом — неплохо, — признал я, балансируя на растопыренных руках андроида Грея — с земли я не мог детально рассмотреть сопла маневровых: — Вроде даже и не шибко повреждены.

— Командир, давай перерыв сделаем, я? — попросил меня Клён: — Руки отваливаются, а ты наверняка что-то ещё придумал.

— Не дашь отдохнуть… — фигура подо мной зашевелилась, и я вцепился в край сопла, чтобы не упасть.

— Хорошо, хорошо, — примерившись я спрыгнул вниз: — Час вам на отдых, вымогатели. Вот только я не понимаю — чего вы устали? Лежите себе, ручками виртуально шевелите… И, оба-на! Притомились.

— А ты сам попробовать не хочешь? — его андроид принял стойку для рукопашного боя и плавно скользнул ко мне.

— Нет, спасибо, — я отступил на шаг: — Я от ваших игрушек далёк. Да всё, всё! Отстань!

Фигура подошла совсем вплотную и угрожающе нависла надо мной, грозя заключить меня в объятья.

— Час вам на отдых.

— То-то же! — андроид тут же выпрямился и окаменел по стойке «вольно».

— Распустил я вас, — я отвернулся, и побрёл к трапу, пиная небольшие камушки: — Совсем обнаглели — капитана своего не во что не ставите!

— Поп, они же, любя! — попробовала сгладить конфликт Жанна.

— Да не сердись, Босс, ну пошутил я, — в голосе Грея были слышны виноватые нотки: — Правда устали, а ты всё гонишь и гонишь. Сейчас передохнём и продолжим.

— Точно! — появился на волне Клён: — Перекусим и… Жанна, а что у нас покушать?

Отдых, совмещённый с обедом, растянулся на три часа. Пока отдыхали, пока Жанна готовила еду — в наших условиях это была задача, требовавшая определённого мастерства. Потом отдыхали. Так что наружу я вышел только спустя три с небольшим часа.

На этот раз я остался в рубке, заняв место в своём кресле — предстоявшая задача требовала от пилота максимального внимания и доверить её Жанне я не мог.

— Вы всё поняли? — обратился я к стоящим по разные стороны корпуса парням.

— Да.

— Понятно.

— Тогда… — я положил руку на ручку управления тягой: — Начали!

По чуть-чуть, очень медленно я начал подавать энергию на маневровые, одновременно так же осторожно двигая джой на себя. Корабль вздрогнул и с верхней части корпуса посыпалась вниз каменная крошка вперемешку с песком.

— Вижу отрыв носа! — отрапортовал Клён.

— Подтверждаю, — доложил с другой стороны Грей.

Я ещё чуть-чуть, самую малость, буквально на волос сдвинул грибок на джое, отвечающий за подачу энергии на маневровые.

— Поп, подними ещё! — попросил Грей. Его голос был искажён помехами — всё же находиться рядом с работающими маневровыми не самая лучшая идея, но увы — другого решения не было. Сейчас он и Клён готовились закатить под корпус крупные булыжники, чтобы, когда я отключу тягу, корпус корабля смог бы опереться на них.

Небольшое усилие и нос, хорошо видимый из рубки приподнялся вверх, продолжая стряхивать с себя каменное крошево. Сползая, оно обнажало покорёженные элементы брони, отчего я мысленно взвыл. Одно дело, видеть разноцветные элементы на инженерной схеме, и совсем другое — видеть их вживую! Нет, сквозных пробоев не было, но поверхность плит была покрыта сеткой глубоких борозд. Из рубки казалось, что эти борозды уходят вглубь не менее чем на пол метра! Наверное, я застонал в голос — Жанна встрепенулась, и быстро поняв моё состояние, поспешила меня успокоить:

— Не переживай, Поп. На Станции я лично прослежу что бы всё восстановили. Зарастим, не переживай — всё нормально будет.

Какой там зарастим — на мой взгляд тут следовало менять всю плиту и не одну, а это значило — как бы снова не идти на поклон к Селене и — не с пустыми руками, конечно. Я уже собрался было ответить Жанне, но тут из динамиков снова раздался сильно искажённый помехами голос Грея:

— Начинаем установку камней. Капитан… — конец фразы потонул в помехах — что бы закатить подходящие по размеру камни под корпус им было необходимо пройти между двух сопел, исторгавших из себя плазменные струи. Впрочем, судя по тому, что ещё спустя пол минуты он снова появился в эфире, это испытание они преодолели:

— Камни установлены, опускай.

Я молча кивнул и начал плавно снижать подачу топлива, опуская корабль на камни.

— Давай, давай…нормально идёт. — комментировал происходящее он: — Есть касание! Вырубай!

Корабль начал плавно опускать нос и замер, упершись нижней частью корпуса в пару камней. Пару секунд он стоял неподвижно, и я непроизвольно задержал дыхание. Что-то хрустнуло, корпус вздрогнул и слегка наклонился на левый борт.

— Держит! — в голосе Клёна чувствовалась радость: — Пусть Жанна выходит — тут места достаточно что бы в нишу шасси зале… — договорить ему не дал громкий треск.

Корабль вздрогнул всем корпусом и закачался, будто, не зная на какой борт завалиться.

— Камень! — заорал не своим голосом Грей: — Клён, камень подопри, лопается!

— Чем?

Ответ был далёк от цензуры, а в следующую секунду послышался тихий и очень напряжённый голос старшины: — Спокойно…Спокойно, Клён. Руку вон туда засунь, заклиним ею.

Корабль снова вздрогнул, и мы с Жанной услышали полный боли вскрик Клёна, раздавшийся из его кресла.

Убью, подумал я. Вот вытащу гадёныша и убью! Я же выкрутил им все настройки — он ничего не должен был почувствовать! Вернул же, мальчишка, назад! Нет, точно — убью!

— Спокойно, спокойно, — продолжал меж тем Грей: — Я держу… Спокойно… Подставляй спину… Так… Теперь я… вот тут.

Снова вскрикнул Клён и обернувшись к нему я увидел, как опадают сенсорные подушки.

— Минус три, — пробормотал я себе под нос.

— Чего? — не поняла Жанна.

— Минус три андроида.

— Ну ты…Ты — сухарь! — она вскочила и подбежала к Клёну. Он слабо трепыхался на своём месте: — Как ты можешь сейчас о деньгах думать!

Я не стал её разубеждать, хотя вот о деньгах я в тот момент не думал. Совсем. Даже моя неутомимая жаба и то молчала, понимая важность момента — к чему деньги, если их не суждено потратить? Правда на этой моей мысли она шевельнулась и добавила уже от себя — и не суждено ещё заработать?! Но я отогнал эту эмоцию.

— Грей? Что у тебя?

— Клён сдох. Удерживаю корпус. Ударь маневровыми правого.

— Тебя сожгу. — я прикинул, призвав на помощь всё своё воображение и познания в конструкции Анаконды — поток плазмы из маневровых правого борта, должен был отразиться от тех больших камней, сидя на которых я руководил откапыванием борта. Отразиться и уйти под корпус, выжигая всё находящееся там. А там как раз стоял он.

— Железку заклиню, ты приваришь. Ну! Жги! Сил мало!

Уйти до смерти своего андроида он не мог — стоило ему отключиться и тот бы замер в расслабленной позе. Так что старшина был прав — отражённый поток плазмы должен был сжечь и сплавить тело робота в единое целое, сформировать из него один, практически монолитный каркас. Но я медлил.

— Ты чувствительность шлема не менял? — я кинул взгляд на Клёна, над которым продолжала суетиться Жанна. Получить ещё одного инвалида мне не хотелось.

В ответ Грей выматерился: — Жги! Поп! Мать твою — ЖГИ!

Я молча отвёл грибок маневровых влево, активируя сопла правого борта и в следующий миг, стоило только из сопел появиться голубоватым языками, как с пола послышалось рычание Грея.

— Жгииии!!! — прорычал он, сдерживая конвульсии.

К счастью продолжалось это недолго — секунд десять, а потом он вздрогнул, замер вытянувшись во весь рост, и я отключил подачу топлива на двигатели.

В рубке воцарилась тишина, прерываемая короткими всхлипами Клёна и редким шипением Грея.

Корабль тоже больше не вздрагивал — он замер с небольшим дифферентом на нос и лёгким креном на правый борт.

Следующие несколько часов мы с Жанной провели в каюте Грея, куда перенесли их с Клёном. Оба пребывали в полубессознательном состоянии, вздрагивая от боли при каждом своём движении.

— Я им успокоительного вколола, — девушка стояла, прислонившись к стене и подперев лицо рукой: — Сутки проспят, а потом… — она замолчала и шмыгнула носом.

— Ничего, — я попытался погладить её по плечу, но она отстранилась: — Не переживай. Парни здоровые. Выспятся, — я чуть не сказал проспятся, но вовремя исправился: — Выспятся и будут в порядке.

Я хотел добавить, что мол сами виноваты, но перехватив её полный грусти взгляд — сдержался.

— Пойдём лучше погуляем. — решил я отвлечь её другой проблемой.

— Гулять? Сейчас?

— Да. Считай это приглашением на свидание.

— Те чего, Поп? С тобой всё нормально? Нашёл время роман крутить! Да и не интересен ты мне. Как мужчина, извини, но честно говорю. Как капитан — да, но не более.

— Тьфу ты! Жанна! Вообще-то нам надо посмотреть на остатки переднего шасси. Парни и без нас полежат. Пошли, — я повернулся к выходу из каюты.

— Ой, извини, Поп. Я совсем не то имела в виду.

— Спасибо за откровенность, — буркнул я, направляясь за своим скафандром: — Жду через пять минут внизу.

— Ну, Поп, извини. — пока мы брели вдоль корпуса к люку с остатками носовой опорной лапы, Жанна разными способами пыталась донести до меня мысль о том, что я, в общем-то вполне ничего, вот только не в её вкусе.

— Скажи, — она зашла немного вперёд и встала, преграждая мне дорогу: — Перестань дуться. Ты и вправду хороший командир и мне приятно с тобой работать.

Я молча обошёл её и двинулся дальше.

— Ну не злись!

— Я и не злюсь.

— А чего молчишь?

— Думаю.

— А скажи, — не отставала она: — А я тебе нравлюсь?

— Нет.

— Как…Не нравлюсь?

— Жанна! — мы уже стояли около носа корабля: — Ты мне понравишься, когда починишь опору. Ясно? Займись делом.

— Ну, Поп?

— Послушай. Ты — красивая девушка. И я бы не отказался с тобой… Ну, ты понимаешь?

— Нахал! — сквозь забрало её шлема было видно, что её лицо залил румянец. Я вздохнул — ну вот как с ней говорить? Вроде и сказал то, что она хотела услышать… И снова не то!

— Посмотри опору, пожалуйста.

Она молча кивнула и согнувшись направилась к черневшему люку шасси, из которого торчали какие-то обломанные и оплавленные железяки. Свободного пространства под корпусом было немного — где-то полтора метра или сантиметров на двадцать — тридцать больше, так что ей предстояло работать либо на корточках, либо на коленях.

Вообще, открывшаяся мне картина больше напоминала поле боя. Пара крупных камней подпирала корпус корабля и вполне могла бы сойти на толстые и оплавленные жестоким огнём колонны какого-то здания. Около дальней, расположенной у левого борта, застыл в позе атланта, удерживавшего на своих плечах корабль, андроид Клёна. Ему, как и машине Грея тоже досталось, и он замер с неестественно согнутой от чрезмерной нагрузки, спиной. Грей, его робот, замер растопырив руки и ноги. Его корпус, под действием потоков плазмы оплавился и узнать в этой, большой букве Х, человека, человеческую фигуру, мог только тот, кто изначально знал её происхождение.

Я обошёл его приглядываясь.

Головы у андроида не было — от неё остался небольшой, в пару кулаков бугорок. В принципе это было не страшно — мозги у таких изделий располагались или в брюхе, или вообще, пардон — в заднице, оставляя голову только под оптику и акустику.

Ноги были почти по колено вплавлены в спёкшуюся поверхность, а руки, которыми он до конца упирался в корпус корабля приварились к броне.

Завершив круг почёта я молча поёжился — не знаю, выдержал бы я транслируемую шлемом боль, которую испытывала машина в плавившем её потоке плазмы.

— Поп, иди сюда, — окликнула меня Жанна, отвлекая от неприятных мыслей: — Вот сюда руку засунь, — одна её рука скрывалась в черноте люка окружённая изломанным переплетением различных конструкций.

— К твоей что ли? — я опустился на одно колено и примерился: — Скафандр не порву?

— А ты аккуратнее, — она вынула руку из провала и, взяв меня за запястье начала направлять моё движение.

— Вот, рычаг поймал?

Мне в ладонь упёрлась какая-то палка и я взялся за неё.

— Вниз потяни, идёт?

Я сделал как она велела, и палка в моей ладони послушно опустилась на несколько сантиметров.

— Ага, а что это?

— Это датчик положения шасси, — она выскользнула из дыры и легла на спину, доставая планшет из сумки на груди: — Простейшая схема. Механика. Контакт замкнут — шасси убрано, разомкнут — выпущено. Так, — она оторвалась от экрана и посмотрела на меня: — По моей команде подними его.

— Легко!

— Готов?

Я кивнул, и она что- то набрала на экране: — Давай!

Рычаг, отвечая моим усилиям, поднялся вверх.

— Хорошо. Теперь вниз.

— Жать?

— Давай же! Чего завис?

— Ты не сказала — пожалуйста, — рычаг в моей руке снова пришёл в движение.

— Спасибо, — её голос был полон сарказма, впрочем, он тут же исчез, когда она продолжила: — Что могу сказать — механическая часть в порядке. Если нам удастся синхронизировать подачу сигнала, то спокойно уйдём и на супер, и в прыжок.

— Это радует, — я осторожно выпростал руку и улёгся рядом с ней: — А как нам синхронизировать? Ну, сигнал этот?

— Не знаю, — честно призналась она: — Моторы, я про те, что лапу двигали, накрылись. Не восстановить.

Она перевернулась на живот и улеглась, подпирая голову руками: — Не знаю, командир.

— Одновременно, говоришь? — я повернулся на бок: — Может палку какую, или трос? Привяжем к рычагу и?

— Не сработает. Я уже подумала.

— То есть, в нашем случае, надо чтобы кто-то, по команде — когда мы оторвёмся от поверхности, дёрнул рычаг?

— Да.

Я вспомнил как вытаскивал Грея, выпрыгнув на верёвке из грузового люка — увы, но он был ближе к корме. В теории — добраться по корпусу до нужной нам дыры было можно. Выйди на орбиту, выруби движки и вперёд — на магнитных присосках пешочком. Лёгкая задача, если не считать того, сколько времени нам потребуется для самого выхода на эту орбиту. А то, что времени у нас не будет — я не сомневался. На месте того офицера я бы одним глазом поглядывал бы на тот кусок поверхности, где пропал нарушитель. Делать-то всё одно нечего, можно и спутник повесить, или патрули так нарезать, что бы они рядом проходили. А на обычной скорости подъём не один час займёт.

Я поделился своими соображениями с Жанной, и она согласилась — идея, в теории была хороша, но только в теории.

— Как ты думаешь? — я решил взяться за задачку с другой стороны: — Клён, когда очухается?

— Зачем он тебе?

— У нас ещё один андроид остался, — начал я излагать новый план, но был тут же прерван.

— Мальчик едва живой! И ты его снова в эту железяку запихнуть хочешь? У тебя совесть есть вообще?!

— Где-то была, если не потерял.

— Я, как врач — запрещаю! — она стукнула кулачком по поверхности планеты, отчего вверх поднялось небольшое облачко пыли.

— Послушай меня. Я и не собираюсь его туда, как ты сказала, засовывать.

— Зачем он тогда тебе?

— Приводи его в порядок. Он поведёт корабль.

— Ну и как эта хрень работает? — я стоял в рубке, вертя в руках шлем Грея. Клён, обложенный подушками, удобно устроился на моём месте, а сам владелец шлема лежал в его кресле, готовый перехватить у меня управление андроидом, если что-то пойдёт не так. Несмотря на все протесты Жанны он настоял именно на таком порядке, и сейчас она сидела, нахохлившись, на месте второго пилота, выбирая оптимальную для прыжка систему.

— Надевай на голову, он сам подключится, — слабым голосом подсказал мне Клён. Он ещё не отошёл от произошедшего и его продолжали мучать фантомные боли: — Ты только чувствительность понизь, а то будешь как мы. — он слабо улыбнулся.

— Я что — по-твоему похож на героя?

— Да, капитан, произнёс он и вторая часть моей фразы, что я так же и не мазохист, осталась невысказанной.

Усевшись в свободное кресло бортинженера, я глубоко вздохнул и посмотрел внутрь шлема, сам не понимая, что именно я хотел там увидеть. Изнутри он был обшит каким-то светлым материалом, больше похожим на пластик. Кое где сквозь его поверхность проступали какие-то металлические кружочки и пластины. Сенсоры или антенны для передачи сигналов? Я примерился было подцепить один такой кружочек пальцем, но, наблюдавший за мной Клён не дал мне это сделать:

— Ну что вы как маленький, командир. Пальцами туда лезть не стоит.

— А что это?

— Это, — начал было он объяснять, но в следующий момент скривился от боли: — Я потом расскажу, ладно?

— Ну, потом, так потом, — не стал спорить с ним я: — Как оно включается? Куда нажимать?

— Он уже активирован. Просто наденьте на голову.

— Просто надеть? И всё?

— Да. Надевайте. Расслабьтесь, закройте глаза и надевайте.

— Да понял я уже!

Я откинулся в кресле и, закрыв глаза, надел шлем на голову. В нём что-то коротко пискнуло, а в следующий момент я умер, в точном соответствии с описанием людей, переживших клиническую смерть.

Некоторое время я просто падал куда-то, и окружавшая меня темнота то светлела, начиная переливаться мутными цветами спектра, то резко гасла, оставляя меня где-то посреди абсолютного ничто. Наверное, прошла целая вечность, прежде чем возник свет, заливший Великую Пустоту вокруг меня ровным серым свечением. Точно, как в Писании всплыла мысль — И сказал Он: — Да будет Свет!

— Пошевели рукой, сын человеческий, — раздался у меня в голове властный голос.

Какой рукой? — проскочила, мелькнула, и тут же растворилась неосознанная мысль.

— Правой, потом левой, — голос был полон бесконечного терпения и понимания.

Я пошевелил. Обоими поочерёдно.

— Теперь ногами, сын человеческий.

Я исполнили эту просьбу Его.

— Очень хорошо, доволен тобой я. Восстань с ложа своего и иди!

— Ку… Куда идти?

— Калибровка системы завершена, времени затрачено: минут — ноль, секунд — восемь. Система автономна, сын человеческий. Профиль сохранён. Интерфейс настройки деактивирован, — всё тем же властным голосом произнесла система теперь уже девичьим голоском, и я сорвал с головы шлем.

— Ты чего, командир? — Клён удивлённо смотрел на меня: — Что-то не так?

— Не так? — я встряхнул в руке шлем: — Чья это идея? Ну? Кто?

— Ты о чём? — он продолжал всё так же непонимающе смотреть на меня.

— Блин! Командир! — покачал он головой после моего рассказа: — Система, она же тупая. Протоколов общения много. Ты Писание вспомнил, вот она и решила, что ты религиозен. Ну и, — он развёл руками: — Извини, я не думал, что ты никогда калибровку под вирт не проходил.

— Не думал он, — проворчал я, примериваясь к шлему: — Вот сдох бы я там? Что б вы делали, а? — и, не дожидаясь ответа, снова нахлобучил шлем на голову.

И вновь я стою на серой равнине. Хотя нет — присмотревшись я понял, что это не равнина — я не видел никакого разделения, горизонта, между поверхностью и небом.

— Нейролинк установлен, — в голове раздался приятный девичий голос.

В следующий момент от меня вперёд и вдаль побежали зелёные прямые линии, нарезая серое пространство впереди на ровные дорожки. Ещё миг и появившиеся слева такие-же лучики двинулись направо, дробя дорожки на равные квадратики.

— Обнаружен модуль, — продолжила красавица, а в том, что обладательница такого приятного голоса красива я не сомневался: — Идентифицирую… Идентифицирую… Андроид боевой. Статус… Подключён… Доступ получен. — она замолчала и спустя несколько минут, я уже понял, что тут время, или моё восприятие его, отличается от обычного течения вещей.

— Обнаружен модуль… Идентифицирую… Беспилотный летательный аппарат… Идентифицирую… Статус… Подключён… В доступе отказано…

Она снова замолкла, будто раздумывала, а потом спросила: — Модуль Андроид боевой… Активировать?

— Да! — произнёс я, не слыша своего голоса и, на всякий случай кивнул, подтверждая приказ.

— Происходит подключение нейронных связей… Ожидайте.

Её голос пропал, а в следующий миг я услышал весёлую и жизнеутверждающую мелодию. Передо мной, на расчерченном в квадраты полу, ну — я решил считать то, что внизу полом, появился мужчина в дорогом деловом костюме.

— Дорогой друг! — он протянул ко мне руки, будто собирался меня обнять.

— Я — Майкл Снорти, Генеральный директор Автоматик АндроГенТеч Лимитед! Позвольте мне поздравить вас с верным выбором! Наша продукция является…

О, Создатель! Мысленно застонал я, и сюда, суки, рекламу запихнули! Ненавижу!

— На протяжении последних десятилетий мы добились небывалых успехов в деле андроидостроения! — рядом с Майклом появились две человеческие фигуры — юноша атлет в мини плавках и очаровательная и весьма фигуристая девушка в ультра мини бикини — модный стиль 2+3 верёвочки.

— Наши андроиды, — он продолжал что-то рассказывать, а я, неосознанно, но по давно выработавшейся привычке, поискал глазами крестик в верхнем правом углу — как на плоском мониторе, когда хочешь закрыть окно.

Крестика не было, но, наверное, система верно расшифровала моё пожелание — мужик исчез, а расчерченная на квадраты серость начала быстро пропадать, являя вместо себя хорошо знакомые мне внутренности трюма.

Последними растворились в воздухе зелёные линии, оставляя меня одного посреди трюма.

Так… Если это уже не симуляция, то я сейчас нахожусь внутри андроида. То есть — я сижу в кресле бортинженера, и мне в голову поступает сигнал от него. Тогда — это симуляция… Или нет? Или да? Запутавшись в своих мыслях, я отложил их решение на потом.

Насколько я помню, ящик с андроидами, я поместил в грузовой отсек четвёртого класса и сейчас, если я поверну голову направо, то я увижу дверь и цифру четыре, которую я намалевал рядом с ней жёлтой краской.

Я медленно повернул голову, и панорама отсека плавно поплыла в соответствии с моим движением. В поле зрения появилась дверь и жёлтая цифра четыре рядом. Я прищурился, желая по подробнее рассмотреть её и картинка быстро, но в то же время, плавно приблизилась, демонстрируя мой шедевр наскальной живописи во всей красе. Ну что сказать? На конкурсе рисунков среди питекантропов, я бы точно получил приз. Не первый, но третий призовой — точно.

Я сморгнул, расслабляя глаза и картинка отдалилась.

Ладно. Зрение и голова — работают. Я пошевелил пальцами — ничего. Никаких ощущений.

Странно.

Опустив голову вниз, я увидел свою, покрытую металлом брони грудь и торчавшие из-под неё носки ботинок. По бокам видимого участка я увидел свои пальцы и пошевелил ими. Пальцы послушно исполнили мою волю.

Хорошо.

Я поднял руку и поднёс её к лицу, растопырив ладонь — закованная в броню рука повторила мой жест. Нет, не повторила, а исполнила его, как будто это была именно моя рука. Я поднял вторую и хлопнул в ладоши. Ладони встретились, и я услышал металлический звук. Услышал — да, но ничего не почувствовал! Не знаю зачем, но я сложил из пальцев фиги и покрутил ими в воздухе.

Конечности послушно повиновались, но это всё было как во сне, когда ты всё видишь, слышишь, но не ощущаешь.

— Поп, — раздался у меня в голове голос Грея: — Связь активируй.

Связь? А как?

— Эээ… Меня слышно?

Тишина.

— Я говорю? Меня слышно?

— Командир, — теперь в голове возник голос Клёна: — Тут интуитивное управление. Представь, что ты говоришь по корабельной сети или подумай о ком-то конкретном. Из нас, я имею в виду. Оно само включится.

Я представил себе свой участок пульта. Вот тут, вот она — верньер связи. Вот он переключается на общекорабельный канал… Загорается лампочка…

— Меня слышно?

— Капитанские полномочия активированы, — послышался девичий голос, а, в следующий миг, его сменил голос Клёна: — Вау! Командир! Ты капитанский допуск активировал?!

Я хотел пожать плечами, но тут что-то несильно ударило меня по ладоням, и я перевёл взгляд на руки — они послушно поднялись и застыли перед мной.

Странно. Кто меня ударил?

— Наверное, — ответил я клёну, а в следующий момент я почувствовал, как мои пальцы складываются в фиги. Руки продолжали быть неподвижными, и я решил на всякий случай снять шлем.

Картинка сразу пропала, и я ощутил, как мои руки, мои настоящие руки, коснулись гладкой поверхности шлема. Я потянул его вверх и почувствовал, как он сползает с моей головы.

Но вокруг меня продолжала клубиться темнота, изредка расцвечиваемая цветными всполохами.

— Поп? Командир? — услышал я ушами голос Жанны — и поверьте, это было приятно — слышать ушами, а не ощущать голос в голове: — Команди-и-ир? Ты бы глаза открыл что ли?

Чёрт! А глаза-то я не открыл! Чёртов вирт! И Чёртовы технологии!

Я открыл глаза и осмотрелся — всё было по-прежнему.

— Командир, — обратился ко мне Клён: — А теперь что не так?

— Ну… Я руками хлопнул, — я повторил жест, сделанный в вирте: — Но ничего не почувствовал. Точнее почувствовал, но как-то слабо и с задержкой. В общем — хрень этот ваш вирт.

— Так ты же сам регулятор на минимум выставил?! Вот шлем и передаёт всё ослабленно, а задержка тебе только кажется. Передача информации идёт сразу в мозг, а он по другому время оценивает. — он откинулся на подушку, которую заботливая Жанна запихнула ему за спину: — Вот скажи, как ты думаешь — сколько времени ты вот сейчас, второй раз провёл там?

— Ну… — я задумался: — Минут пять. Может десять.

— Семнадцать секунд.

— Сколько?!

— Я засёк, командир. Ты пробыл там ровно семнадцать секунд.

— Бред!

— Это — вирт, капитан. Там всё по-другому. Вот как начнёшь двигаться — мозг адаптируется, и ты вернёшься к нормальной оценке времени.

— Разберусь. — я перевернул шлем отсеком с регуляторами к себе: — Как его выставить?

— Хе-хе, — послышался смешок Грея: — Кто-то говорил, что…

— Заткнись! Клён? Как выставлять?

— Это только вам решать, командир.

— Ясно. Помощнички… — я вскрыл отсек и ногтем повернул нужный мне регулятор на половину, а затем, поколебавшись немного — до упора. В конце концов — раз они выдержали и не окочурились, то чем я хуже? Да и под струи плазмы я лезть, как они, не собирался.

Вздохнув и уже сожалея о своей глупости, я закрыл отсек и, в третий раз, надел шлем.

На сей раз, передо мной возникла сразу расчерченная на квадраты, серая плоскость. В добавок, на ней появились две рамки — в левой, перечёркнутой косым крестом был изображён беспилотник Клёна, а в правой был виден андроид. Я протянул руку и ткнул в него. Точнее — только подумал протянуть. Фон тут же пропал, и я ощутил себя в теле машины.

Теперь, в отличии от предыдущего раза, я ощущал своё тело. Я чувствовал давление пола на ступни, сжав кулак, я ощутил давление пальцев на ладонь, качнув головой, я заметил тяжесть брони шлема и его давление на голову и шею.

— Что дальше? — я проговорил эти слова думая и представляя себе общекорабельную сеть.

— Иди наружу, — ответил мне Грей: — Просто, как ты обычно ходишь, как человек. Иди.

Первые шаги дались мне с трудом — я потерял равновесие и только отчаянно замахав руками, удержался от падения. Но система быстро подстраивалась под меня — если по коридору я шёл, придерживаясь руками за переборки, то с трапа я спустился уже вполне уверенно.

— У вас хорошо получается, командир, — подбодрил меня Клён: — Уверен — ещё немного и вы танцевать научитесь.

Танцевать… Да уж. Тут, этому танцору, яйца точно не будут мешать — по причине их отсутствия — проскочила и покинула меня мысль, пока я брёл вдоль корпуса корабля к люку носовой опоры.

— На месте, — доложил я в рубку, когда, стоя на одном колене, нащупывал в темноте нужный рычаг. Левой рукой я вцепился в какую-то конструкцию, предварительно несколько раз её дёрнув и убедившись, что она держится прочно и не отвалится при взлёте.

— Рычаг нашёл? — поинтересовалась Жанна и я ответил утвердительно.

— Начинаю процедуру взлёта, — голос Клёна был серьёзен: — Жанна, куда поворачивать, чтобы мы сразу в прыжок ушли?

— Курс триста пять, — не замешкавшись ни на миг, ответила она: — влево, градусов на шестьдесят примерно от нашего положения. Влево, короче, рули.

— Принято! Запускаю двигатели!

Вокруг взвихрились облачка пыли, и я почувствовал, как дёрнулся корпус корабля, а ещё через мгновенье до меня докатились отражённые камнями потоки плазмы.

Сначала я ощутил тёплое и даже приятное, мягкое прикосновение, но спустя миг моим ногам и, пардон, заднице, стало горячо. Жар растекался от ступней вверх, всё нарастая и нарастая — а корабль и не думал взлетать.

— Клён! — заорал я: — Чего телишься! Взлетай, мать твою!

— Набираю мощность двигателей для отрыва, командир. Уже семьдесят процентов… Семьдесят восемь…

Я перестал слышать его голос — огонь заполнил меня всего, и я взвыл, ощущая, как обугливаются мои ноги и спина. Корабль снова вздрогнул и медленно, слишком медленно пополз вверх. Волна жара стала спадать, и я вновь обрёл способность ощущать себя. Для пробы я пошевелил висящими в пустоте ногами — безрезультатно. Ноги не шевелились, но взамен я ощутил волну боли, поднимавшуюся от крестца вверх. Зарычав, я сжал левую руку на которой висел, и в моей ладони что-то подозрительно хрустнуло. Испугавшись, что я могу отломать столь важную для нашего замысла железяку, я ослабил давление.

— Ты как, Поп? Жив? — в голове возник взволнованный голос Грея.

— Висю… То есть — вишу. Больно, но жив, — я перевёл дух: — Ну, вы парни даёте. Я думал — сдохну нахрен. Фух… Жарило тут… Конкретно.

— Командир, а ты что — регулятор на макс выставил? — спросил Клён.

— Угу.

— Поп? Ты что — придурок? — безо всякого сочувствия в голосе поинтересовалась Жанна: — Мало мне этих двух — так теперь что? И с тобой возиться?

— Да всё нормально, милая, — я постарался произнести эти слова уверенным тоном.

— Нормально? А то я не вижу! У тебя пульс и давление зашкаливают. Нет, вот сам им, от них то есть, требовал снизить чувствительность, а сам? Вот скажи мне — кто ты после этого?!

— Мазохист и идиот, — не стал спорить я: — Но сейчас это не важно. Потом мне своё «Фе» выскажешь, когда на Станции будем. А сейчас, — я перевёл дух — как ни странно, но висеть на одной руке было тяжело, несмотря на всю мощь моторов андроида: — Бортинженер! Шасси убирать будем?

— Исполняю. — она стала очень серьёзной: — Поп… Приготовься. По моей команде. Рычаг.

— Да помню я!

— Итак! Начинаю… Три!

Я сразу дёрнул рычаг, помня о том, что Грей начинал действовать по счёту три.

— Ты чего? Я же не досчитала?

— Я думал — три это и есть команда.

— А ты не думай. Просто дёрни его, когда я скажу. Понял.

— Да.

— Я буду считать от трёх вниз. Как закончу — дёргай. Понял?

— Да.

— Так. Приготовились. Три… Два… Один…

Я дёрнул рычаг снова.

— Ну ты чего? Куда спешишь, Поп?

— Ты же досчитала?! Один был — я и дёрнул.

— Поп… — она на пару секунд задумалась, а потом осторожно спросила: — А ты в курсе, что за единицей идёт ноль?

— Жанна! Я всё же Капитан, а не идиот!

— Что, правда? А чего тогда…

Она хотела что-то ещё сказать, но её перебил Клён: — Жанна, ты не считай. Ты просто скажи ему, когда надо дёргать. Просто — дёрг! Или ещё что-то, ну, на пример — пора или давай.

— Хорошо. — она вздохнула: — Как же с вами тяжело! Поп, командир, Поп! Я скажу — давай и ты дёрнешь. Это для тебя не слишком сложно?

— Да! То есть — нет… Ээээ… Не умничай, просто скажи!

— Пробуем. Готов?

— Да! Давно уже! Действуй — рука затекает висеть!

— Начали… Поп… Дёргай! Ой! Давай-давай!

Я дёрнул: — Успели?

— Нет. Ой, извини. Из-за вас я переволновалась! Ещё раз, давай, да?

— Дерга…. Чёрт! Давай уже!

Левая рука, на которой я висел всё это время уже ощутимо ныла и у меня было огромное желание поменять руки.

— Сейчас… Секундочку… Готов?

— Угу.

— Так… сейчас…Поп? Давай!

Я послушно дёрнул рычаг.

— Ну что? — на мой взгляд ничего не произошло, хотя — что я мог видеть, вися под корпусом корабля?!

— Ура! Они убрались! Я — молодец, да?

— А я?

— И ты тоже! Всё, снимай шлем и будем прыгать. Клён, умничка, поставил корабль на курс и…

Договорить ей не дал суровый мужской голос: — Ну что, бегунки? Приплыли? Думали от нас скрыться? А вот хрен вам! Не дёргайтесь — расстреляем мигом! — говоривший не скрывал торжества: — Думали обмануть Федеральный флот? Наивные! Переходите в горизонтальный полёт — группа захвата уже направляется к вам.

— Это кто? — предварительно убедившись, что говорю только по корабельной сети произнёс я: — Клён, забей, прыгай!

— Не могу, командир. Впереди блокирующая масса.

Из-под корпуса корабля мне не было видно, что впереди, но услышав его слова я всё понял и без картинки. Нам фатально не свезло — именно в момент нашего взлёта, над нами, и — что хуже всего, по направлению нашего прыжка, оказался Федеральный Крейсер.

— Жанна! Быстро — другие точки ухода!

— Уже перебираю!

— В горизонт я сказал! — не спешил оставлять нас в покое офицер с Крейсера: — Скорость в ноль! Десантный корабль на подходе!

Впереди что-то сверкнуло, и напрягши зрение, я получил увеличенную картинку — к нам, встречным курсом, шёл федеральный дропшип. Десантовозка, аналогичная Петровичу, на которой я катался, будучи наёмником в Легионе.

— Вижу дропшип, — подтвердил моё наблюдение Грей: — Человек тридцать там… Не справимся.

— Жанна?

— Клён, отворачивай вправо, новый курс — сто сорок три градуса. Я вывела маркер.

— Принято!

Корпус вздрогнул, и открывавшаяся мне панорама планеты, поплыла влево.

— Точка над горизонтом, выравнивай.

Корабль снова вздрогнул и полетел параллельно поверхности.

— Выровнялись? Молодцы! — оценил наш манёвр офицер: — Теперь сбрасываем скорость и ждём гостей. И без глупостей — вы на прицеле!

Дропшип заложил петлю и зайдя сзади и ниже начал медленно подбираться к нам.

— Поп? — голос Грея был какой-то задумчивый: — Не пугайся, я сейчас перехвачу управление андроидом. Есть идейка.

В следующий момент меня окутала темнота и я содрал с головы шлем.

— Ты что задумал, Грей? — я повернулся в сторону кресла Клёна, в чьих объятьях сейчас лежал старшина.

— Клён, — он пропустил мимо ушей мой вопрос: — Чуть притормози, пусть они под нами окажутся.

— Капитан? — Клён повернулся ко мне.

— Делай, как он сказал, — выбора особо не было, и всем нам оставалось только надеяться, что его идея нам поможет.

Наш корабль сбросил скорость и, посмотрев на радар, я заметил, как быстро к нам стала приближаться отметка дропшипа.

— Ещё немного… Ещё… Ну… Парни, чего тупите… — сам с собой разговаривал Грей: — Так… Ладно! Я пошёл!

И, прежде чем кто-либо из нас успел среагировать, от центра радара отделилась и начала приближаться к отметке десантного корабля, белая отметка.

— Я открыл видео канал, — услышали мы его голос, и Жанна тут же вывела на лобовое стекло окно с картинкой. Нам предстал вид из глаз падавшего вниз андроида. Внезапно картинка дёрнулась раз, другой и в поле зрения вплыл дропшип, во всей своей красе. Ещё пара рывков и он начал стремительно приближаться. Сотня… пол сотни метров, два десятка… Три…

— Есть касание! — заорал Грей и в следующий момент мы увидели его руку. Сжатый кулак приподнялся и с силой ударил по лобовому стеклу корабля.

Оно выдержало, только стало белым в точке удара, как бывает с бронестеклом при попадании недостаточной для его пробития пулей.

Новый замах и от белого пятна по стеклу побежали первые трещины.

Сквозь лобовуху было видно, как засуетились в кабине пилоты, размахивая руками и показывая на нас.

Удар!

Трещины густо покрыли видимую нам часть остекления кабины. Сквозь них ничего уже видно не было, и мы могли только догадываться о происходящем.

— Я на курсе прыжка! — сообщил Клён.

— Так прыгай! Чего ждёшь! — прорычал Грей, нанося очередной удар.

Стекло лопнуло и кусок приличных размеров пролетел мимо нас, направляясь куда-то в космос.

— А ты?

— Прыгай!

— Начинаю отсчёт!

На экране андроид остервенело ломал остекление расширяя дыру. На крейсере молчали — а что им оставалось делать? Взорвут нас — гарантированно угробят и своих десантников, они были метрах в двадцати под нами — взрыв их точно накрывал.

Последнее, что я увидел перед прыжком — андроид, наполовину забравшийся в рубку, зацепился одной рукой за край пульта и втягивал себя внутрь, протягивая вторую в сторону вжавшегося в кресло пилота.

Мы вывалились около тускло сиреневой звезды.

— Жанна! Прыгай! Прыгай дальше!

— Куда, командир? — она растеряно посмотрела на меня.

— Куда угодно! Прыгай! Только не назад! — добавил я, вспомнив свой опыт по неудачному сваливанию от озлобленного противника. Вроде тогда были Имперцы? Или Феды? Уже забыл…

— Клён, доворачивай на новый курс!

Новый прыжок.

Теперь наш корпус отливал красноватым свечением — местное светило относилось к красным гигантам.

— Насколько мы отошли от Майи?

— Сорок три световых года, — немного поиграв с картой доложила Жанна.

— Нормально. Проложи курс к пузырю, — попросил её я: — Только давай не в Федеральные владения, хорошо?

— Что, желания встречаться с Федами, нет? — невинным тоном поинтересовался из своего опавшего кресла Грей. И я, соглашаясь с ним, кивнул.

— Круто, командир, — усмехнулся он в ответ: — Теперь тебя ненавидит целый Федеральный Крейсер! Сильно, чё!

— Спасибо, — буркнул я и попробовал встать, но ноги подломились и я, застонав от неожиданной боли, рухнул назад в кресло.

— Добро пожаловать в клуб инвалидов!

— Грей, издеваться перестань, — я попробовал помассировать ноги, но даже лёгкое прикосновение вызывало сильную боль.

— Сейчас я тебе успокоительное вколю, — подошла ко мне Жанна и раскрыла сумку.

— Не надо, — я криво улыбнулся: — Я… Оно само пройдёт. Вот посижу и… Ой!

— Уже всё. И совсем не больно, да? — она что-то быстро убрала в свою сумочку.

— Не больно, как же, — я потёр рукой шею, куда пришёлся укол: — Грей, а что ты с андроидом сделал? Мне показалось, что он до самого прыжка работал?

— И после, — он довольно хохотнул: — В автономный режим поставил. С установкой — враждебное окружение.

Я поёжился, представляя, что такая железяка может натворить в ограниченном пространстве десантного судна, особенно, когда сами десантники сидят зажатые страховочными дугами.

— Он же их всех порвёт?!

— Ага, — он закинул руки за голову и потянулся: — Точно — порвёт. А если выживет после падения, то и со спасателями развлечётся. Я поёжился во второй раз — связываться со свихнувшейся боевой машиной, которая — с одной стороны без ног, но с другой — располагает оружием целого взвода…

— Представил? — заметил выражение моего лица Грей: — Так что, командир, тебя они помнить долго будут — долго и особо трепетно!

— Да ну вас! Убивал их ты, а шишки — мне? Ну, что… Спасибо, Грей!

— Да ладно вам, командир. Врагов нет только у посредственностей, а у вас — целый крейсер. Круто же! — попытался подбодрить меня Клён.

— Ты лучше корабль назад веди, разговорчивый больно, — укол Жанны начал действовать и я, преодолевая неприятное покалывание в ногах сумел выбраться из кресла.

— Ты куда, Поп? — окликнула она меня.

— К себе в каюту, — я поковылял к выходу из рубки: — Лягу и буду сожалеть, что я не посредственность.

Глава 13

До ближайшей Имперской Станции мы добирались две недели. Конечно, мы могли бы и быстрее преодолеть данное расстояние, но желания торопиться обратно не было. На всех навалилась какая-то апатия и в день мы совершали три, максимум четыре прыжка. А куда спешить? Защищённый трюм — детище профессора Палина получить не удалось, а без него не складывались и наши надежды на относительно быстрое обогащение, совмещённое с высокой целью защиты человечества. Просто так, забесплатно, лезть в драку с неведомыми Чужими? Нет-нет, спасибо.

Понимаю, что это всё выглядело непатриотично и, местами даже предательски, но что поделать — вот такая команда подобралась. Да и происходящее в нашем пузыре — я имею в виду ситуацию с пришельцами, как-то на подвиги не мотивировало.

Империя и Федерация сидели каждый в своём куске пространства, не торопясь вводить в бой свои флоты. Альянс независимых миров так же сидел тише воды, ниже травы, при этом находясь под пристальным наблюдением первых двух сил — за Альянсом давно закрепилась репутация если не предателей, так не совсем благонадёжных представителей Человечества. Сколько я помню — всегда ходили слухи, что именно представители Альянса, около полутора сотен лет назад, вошли в контакт с Таргоидами и передали им формулу вируса, с помощью которого человечеству удалось нанести вторгшимся чужакам ощутимый урон — корабли то их были частично биологическими. Как, у вторгшихся сейчас. Конечно, достоверной информации — отчего тогда Таргоиды ушли, не было. Кто говорил — от вируса, кто — от армад Сайдвиндеров, но слухи о коллаборационистах ходили упорные. Обоснованные или нет — не знаю. А знал бы наверняка — наверное уже не был бы живым.

В любом случае, как я уже сказал — все три основные силы Человечества сидели на попе ровно, ожидая от своих оппонентов каких-либо шевелений и, наверняка, прикидывая свои шансы урвать кусок территорий соседа.

В сухом остатке — с Чужими воевали пока только местные силы, на чьи системы пришлось вторжение, и, в новостных лентах, время от времени проскакивали отголоски тех боёв. А так как атакована была самая окраина обитаемого пузыря, то новости с мест боёв продержались в топе совсем недолго, уступив место более актуальным. Впрочем — это я заметил ещё до отлёта в систему Майя. Кому интересны непонятные бои местной полиции не пойми где, и не пойми с кем, когда в медиа пространство ворвалась новая суперзвезда — обладательница самой большой и совершенной кормы. Всё как обычно, удивляться нечему.

Как мы садились на Станцию достойно отдельной истории. Не буду тут расписывать все моменты, скажу только, что, когда наш корабль замер на платформе, задрав вверх корму — левая передняя стойка всё же подломилась, диспетчер невольно охнул, ожидая, что мы вот-вот переломимся пополам — борозды по верхней части корпуса уж очень сильно напоминали линию отрыва, точь-в-точь как на упаковке — для вскрытия разорвите здесь.

Но — обошлось. Корпус выдержал. Ремонт, как я и ожидал, вышел в копеечку, проделав заметную брешь в моих накоплениях, а так как другого выхода не было, то местные механики неслабо подзаработали, восстанавливая Анаконду.

Сами ремонтные работы заняли три дня, за которые мы, я имею в виду Жанну и меня, вымотались не меньше, проводя практически всё своё время рядом с ремонтниками. Зато, когда работы были завершены, я снова был уверен в своём корабле на все сто.

Идей — чем заниматься дальше, не было никаких. Переделать корабль в транспорт и развозить фрукты-овощи не хотелось. Выгодные фрахты из Сотиса тоже закончились — туда пришли крупные транспортные корпорации, своими расценками мигом обрушившие весь рынок. Возить пассажиров или наняться на отлов криминалитета не хотелось. В первом случае мы были бы обречены выслушивать капризы ВИП клиентов, а во втором — делать за кого-то грязную работу не будучи уверенным, что цель в прицеле, действительно злодей, а не подставленный конкурентами торговец или богатый, но подзадержавшийся на свете дядюшка, так же желания не вызывало.

В общем я сидел в рубке и прикидывал возможные варианты нашей дальнейшей жизни, когда сюда же ввалился мой экипаж, отчего рубка Анаконды, несмотря на её более чем приличные размеры, сразу заполнилась шумом.

— А что это у нас командир такой задумчивый?

— Грей, это он о судьбах галактики думает.

— Не, Жанна, скорее о том, кто виноват.

— И что делать. Верно, командир? — последний вопрос задал уж совсем бодрым голосом Клён и я, погасив политическую карту обитаемого пузыря, повернулся к ним:

— Веселитесь?

— А чего грустить, Поп? Держи! — Жанна протянула мне рожок мороженного: — Чего загрузился? Вырвались, корабль починили! Всё же хорошо?

— Хорошо то, оно хорошо. — я попробовал мороженное и остался доволен — Жанна угадала с моим любимым вариантом, с карамельной начинкой: — Только вот что дальше делать будем?

— Командир, — Грей подошёл и бесцеремонно запрыгнув на край пульта, уселся на нём как-то легкомысленно болтая ногами: — Пузырь большой, что мы — не найдём чем заняться? Корабль у нас отличный — работу всегда найдём.

— Какую? Пассажиров возить или наёмничать?

— Можно, но есть предложение по лучше, — он заговорщески подмигнул и продолжил: — Вот скажи, Поп, кто мы есть такие?

— Три Бэ — Банда безработных бездельников.

— Принимаю, но, — Грей ухмыльнулся и продолжил: — Но не с самым плохим кораблём, да?

— Ну?

— Мы же вольные пилоты, забыл?

— Почему же забыл? Помню, как и то, что оклады нам дядя не платит.

— Но зато нас много.

— Да уж, бездельников во все времена навалом. Переходи сразу к сути. Только если ты про пассажиров или… — договорить он мне не дал, резко взмахнув рукой наш старшина попросил меня замолчать.

В глубине души я уже догадывался, что сейчас он мне предложит либо пиратствовать, либо запродаться какой-либо политической силе, второе, впрочем, было предпочтительнее — все же оклад, халявный ремонт и прочие приятные плюшки. По сути — те же пираты, пардон, каперы. Грабь всех кроме своих и союзников.

— Командир, — он слез с пульта и, пройдя несколько шагов, встал перед Жанной и Клёном: — Мы, твой экипаж, то есть, предлагаем тебе…

— И просим, — выдвинулась из-за его плеча Жанна.

— Да, и просим тебя, как нашего командира, рассмотреть возможность и обдумать…

— Короче, не крути. Чего вы там придумали? — от вафельного рожка остался самый кончик, и я гадал — заполнен ли он карамелью или опять пустышка. Если пустышка — пошлю их, с их гениальной идеей по дальше, а вот если нет… Я закинул его в рот и прижал языком.

— Легион Вольных, командир! — тот энтузиазм, с которым произнёс это Клён, сделавший шаг вперёд, застал меня врасплох.

— Че. го? — от удивления я машинально проглотил кончик рожка, так и не раскусив его, и не узнав о его начинке: — Какой легион?

— Вольных, Поп, Вольных. — Грей сложил руки на груди и внимательно наблюдал за мной, изучая мою реакцию. Вот уверен — они заранее всё отрепетировали, так как не успел я задать свой любимый вопрос «Это что ещё за хрень?», как ко мне подошла Жанна и, присев на корточки, взяла меня за руку:

— В системах, подвергнувшихся нападениям Чужих, кинули клич к Вольным пилотам и бойцам. Люди там отчаялись дождаться помощи от Империи, и решили организовать свой наёмный Легион. Временно, конечно. Обещают хорошую оплату, командир, — она, тактически грамотно отправила посыл к моей, вечно всем недовольной жабе, и та встрепенулась, азартно потирая лапки.

— Кроме того, командир, — зашедший с другой стороны Клён, присаживаться не стал, он просто слегка наклонился ко мне и продолжил доверительным тоном: — Мы послужим человечеству…

При этих словах я фыркнул и попробовал убрать руку из руки девушки. Не получилось — её, совместные с жабой силы, держали крепко.

— Ремонт, боеприпасы и списание истории всех проступков, нарушений и штрафов, — всё так же доверительно продолжил парень.

— И пополнение камбуза деликатесами, — отыграла свою часть Жанна.

— Командир, плёвое дело! — Грей сделал пол шага вперёд и Клён с Жанной тут же встали рядом с ним — не, ну явно репетировали, так слаженно это у них вышло.

— Соглашайтесь, командир!

— Поп, соглашайся, я тебе такой ужин закачу!

— Мы — лучшие, Поп! Справимся легко!

— Стоп! — я встал из кресла: — Ну, чего разгалделись?

Сделав шаг в сторону, я вышел из-под их фронтальной атаки и прошёлся по рубке.

— Не спорю, это всё очень заманчиво. Большой кусок сыра и всё такое. Где? — я изобразил в воздухе нечто округлое: — Где мышеловка?

— Нет никакой мышеловки, капитан, о чём вы? Человечеству нужна наша помощь.

— Погоди, Сергей, — положил ему на плечо руку Грей: — Засада, действительно, есть, Поп. Если мы успеем первыми подать заявку — все эти вкусности наши. — он пожал плечами: — Всё как обычно — первым самые жирные куски.

— Как-то это всё слишком хорошо, — я подошёл к креслу Клёна и прислонился к боковой стенке шкафа: — А если я откажусь? Тогда что?

— Тогда, — Грей вздохнул: — Тогда….

Было видно, что ему сложно продолжать и к нему на выручку пришла Жанна:

— Тогда мы расстанемся, Поп.

— Да, командир, — Грей справился с собой и продолжил более спокойным, даже каким то, отчасти деловым тоном: — Такой шанс бывает раз в жизни, командир. И дело тут не в деньгах.

Жаба нахмурилась и осуждающе покачала головой.

— Деньги дадут хорошие, но — я про репутацию. Понимаешь? После участия там, — он махнул рукой куда-то в сторону: — Мы же будем только топовые контракты получать, Поп, понимаешь? Репутация, командир, репутация. Ты только не думай, что нам это легко далось, — он облизал резко пересохшие губы и продолжил: — Думаешь, мы забыли — что ты для каждого из нас сделал? Меня ты спас. Клёна из такого бесперспективного будущего вытащил.

— А я, благодаря тебе, Поп, — повернулась ко мне Жанна: — Наконец-то любимым делом, делами, то есть, смогла заняться. Мы тебе все тут обязаны, командир. Прошу — соглашайся!

Я отлип от стенки и, опустив голову, сделал шаг к ним. Признаюсь — я ожидал угроз, криков как на митинге, или даже шантажа. Но вот к подобному — я готов не был.

— Командир, ну правда, Поп, соглашайся! — Грей, я видел это хорошо, напрягся и даже сжал кулаки.

Не дойдя до них пары шагов, я остановился и, подняв голову, посмотрел на каждого.

— Значит, если я не соглашусь — уйдёте?

Грей упрямо кивнул и его примеру последовала Жанна. Последним, после видимых невооружённым взглядом колебаний, кивнул и Клён.

— Даже после всего, что между нами было?

— Не трави душу, Поп, — каким-то чужим и сухим голосом проговорила, не поднимая головы девушка.

— Ну и черт с вами!

— Командир?

— Поп, ты что — серьёзно?!

Было видно, что, просчитывая моё поведение и отрабатывая свои роли, к такому моему ответу они готовы не были.

— Экипаж, смирно!

Реакция отсутствовала. Стоявшие передо мной взрослые люди как-то по-детски, потеряно, мялись и обменивались растерянными взглядами. Точь-в-точь дети, выпустившие руку родителя на шумной улице и внезапно осознавшие что его рядом, нет.

— Напоминаю некоторым, — мне пришлось повысить на них голос:

— Я тут ещё пока ваш командир, поэтому. Экипаж, смирно! Слушай приказ по кораблю!

Мой окрик более-менее привёл их в чувство.

— Грей — пополни свои закрома.

— Клён — на тебе прокладка курса до системы, — я повернулся к Грею:

— В какой этот ваш Легион формируют?

— Дечт, там на Коучи Док, Станция так называется, сбор наших.

— Клён — курс в Дечт, на ту Станцию, что он сказал.

— Так ты — согласен, Поп? — взвизгнула Жанна и, одним прыжком преодолев разделявшее нас расстояние, повисла у меня на шее.

— Бортинженер! — я осторожно высвободился из ее объятий: — Проверьте системы, нам в бой идти.

— Конечно, командир, конечно проверю. — она отошла на шаг назад: — Так это ты нас специально мучал, да? Хм… Вполне в твоей манере.

— Не мучал, а думал и вообще…

— Спасибо, командир, — отодвинул её в сторону и протянул мне руку Грей.

— Старшина, — я медленно убрал руки за спину и покосился на его ладонь с деланным удивлением: — В чём дело? Вы получили приказ?

— Так точно, командир! — он вытянулся по стойке смирно.

— Так исполняйте!

Я повернулся к Клёну, но он, не дожидаясь повторного пинка уже залезал в кресло второго пилота.

— Жанна? — я повернулся к девушке.

— Да поняла я все, уже иду проверять.

— Не так быстро.

Она недоумённо посмотрела на меня.

— Ты, вроде, мне особый ужин обещала? — я потер ладони друг о друга: — Когда покормишь?

— Ну что? Все готовы к вылету? — я ещё раз перебрал в голове все наши последние приготовления. Нет, вроде ничего не забыли. Всё закупили, и мы, на первый взгляд, были полностью готовы к новому походу. И на второй взгляд — тоже. Придраться к чему-либо у меня не получалось. Похоже так же думал и мой экипаж, дружно подтвердивший свою полную готовность. Вздохнув — ну не лежала у меня душа к этой затее, я активировал связь с Башней Управлением Полётами Станции:

— Диспетчер, прошу добро на взлёт.

— Анаконда, даю добро на вылет даю, — отклик я получил практически моментально, словно мы были единственным, уже порядком всем надоевшим, кораблём на данной Станции.

— Просим вас соблюдать скоростной режим, придерживаться навигационных огней при маневрировании. Особое внимание требуется соблюдать при приближении к шлюзу, — начал привычную скороговорку дежурный и я так же привычно пропускал её мимо ушей, выполняя, извините за очередное повторение, привычные манипуляции при взлёте.

— Активировать маневровые — есть.

— Мягко продвинуть грибок их тяги вверх, отрывая корабль от платформы — сделано.

— Чуть сдвинуть ручку тяги соблюдая скоростной режим, и чуть-чуть поиграть джоем, нацеливая корабль в проём шлюза, ближе к зелёным навигационным огням — выполнено.

— Щёлкнуть клавишей шасси, убирая их — облом! Лампочка состояния шасси продолжала гореть, показывая, что они по-прежнему торчат из брюха.

Ладно.

— Повторно щёлкнуть клавишей.

Лампочка продолжала гореть.

— На Анаконде, — диспетчер прервал отработанную годами речь и теперь в его голосе сквозило тоской: — Спите что ли? Шасси убираем!

Я несколько раз щёлкнул клавишей.

— Диспетчер! Прошу посадки!

— Для запроса посадки вам необходимо быть вне Станции.

— Сдурел? Я же не пролезу в щель?! Ты же видишь — шасси сдохло!

— Согласно протоколу….

— Я у вас ремонтировался! Ваши мехи накосячили!

— Покиньте пространство Станции и запросите разрешение….

Щель шлюза неотвратимо приближалась, и я застопорил ход, зависнув в сотне метрах от проёма.

— Вы должны покинуть Станцию в течении трёх минут, сорока секунд. В случае, если вы…

Что будет дальше я знал — включатся турели защиты и, спустя пару минут, если не раньше, наши обломки разлетятся по Станции.

— Да не могу я! Не пролезу! Ваши же ремонтировали!

— Послушай, пилот, — на сей раз в голосе диспетчера чувствовалось сочувствие: — Что я могу? Есть же протокол! Инструкции! Ты уж постарайся как ни будь, а? Может бочком протиснешься?

— Я тебя сейчас бочком! — задохнувшись от бессильной злости — диспетчер был полностью прав, а посмотрел на его БУП. Башней она называлась только в силу традиций, представляя собой дискообразную нашлёпку рядом с щелью шлюза. Чуть поработав маневровыми, я завис точно напротив обзорных окон БУПа.

— Диспетчер!

— Полторы минуты, пилот! Покиньте Станцию немедленно!

— Ты бы к окошку подошёл бы. Видишь меня?

В окне появился тёмный силуэт.

— Сдурел? Опасное маневрирование! Немед….

— Слушай сюда! Видишь, что я делаю? — я поднял руку и, немного подержав её в воздухе, опустил на пульт.

— Чего? Не вижу. Минута!

Различить детали пульта он, конечно не мог, и я собирался этим воспользоваться.

— У меня здесь самоликвидатор! Учти — как вы собьёте мне защиту — подорву себя нахрен!

— Напугал. Я-то думал…

Я, не убирая левую руку с пустого места, осторожно, действуя джоем, развернул Анаконду бортом к его блину.

— Сорок секунд! И что? Мне уже бояться?

— Мой реактор точно напротив тебя. Тебе-то пофиг. Реснешься. И я реснусь. А вот БУП — нет. Железный он. Ты готов, что по твоей вине Станция без него останется? — всё это я проговорил очень быстро, стараясь успеть до конца отсчёта: — На неделю ты парализуешь и Станцию, и систему. Ну! Давай!

— Десять! Ты это не сделаешь!

— Проверь!

— Пять! Четыре! Три!

Мне очень хотелось закрыть глаза, но я сдержался.

— Сука! — не выдержал он: — Я на тебя в суд подам! Седьмая платформа, гад!

— Спасибо, за понимание, диспетчер, — я откинулся в кресле: — Клён, сажай нас.

Причину отказа шасси, экстренно прибывшая бригада механиков, выявила быстро.

— Вот, — протянул мне раскрытую ладонь бригадир. Я присмотрелся — на его ладони чернел какой-то крохотный чёрный прямоугольник.

— Это что? — я пошевелил детальку пальцем.

— Джампер. Заглушка, если по-простому. Кто-то снять забыл. Мы ей на время обслуживания блочим шасси.

— Чё? Ты хочешь сказать, что вот из-за этой мелкой гадости и вашего разгильдяйства я чуть не сдох и не попал на страховку?

— Так положено, — он невозмутимо спрятал деталь в карман: — Теперь всё должно работать.

— Положено? Должно?

— Ага, если что — вызывай, пилот, починим.

До системы Дечт мы добрались даже слишком быстро — Грей буквально не слезал ни с меня, ни с Клёна, постоянно понукая нас:

— Ну чего ты гонишь? — не выдержал я, когда, завершив очередную вахту собирался вывести корабль из режима сверхскорости и организовать небольшой отдых: — Ты же сам говорил — заявку отослал, её получение там подтвердили, и что окончание сбора сил ещё только через три дня? Вот я уверен, что, если мы прибудем не через несколько часов, а на следующий день — ничего, в глобальном смысле, не изменится. Так?

— Нет, Поп, не так.

— Поясни? — я сбросил тягу в ноль и теперь ждал пока скорость корабля снизится до безопасных трёх десятков километров в секунду.

— Если ты устал, — он протянул руку к замкам моих страховочных ремней: — Давай я поведу.

— Лучше поясни, — я отвёл его руку: — Чего такая спешка?

Поняв, что от объяснений не отвертеться, он кивнул головой и произнёс:

— Заключим сделку, командир. Я рассказываю, ты — летишь.

— Я уже заключил одну, — я потянулся, разминая затёкшую от долгого сидения и поэтому неприятно нывшую поясницу: — Да. Я одну, и не очень-то и выгодную уже заключил — когда тебя взял в команду.

— Я пользу приношу! Всем вам… Нам, то есть. Андроиды мои, опять же. Если бы не они — не взлетели тогда.

— Я бы, может, без вас, сам туда бы не полез, — проворчал я, признавая в душе, но где-то очень глубоко, его правоту.

— Лететь в Майю была твоя идея.

— Но андроидов то ты на мои покупал?

— Но они всех нас спасли, когда мы по твоей вине вляпались!

— По моей?!

— Так это твоя идея была!

— Стоп! — я поднял руку, прося его замолчать: — Грей, мы на второй круг пошли.

Он на миг задумался, а потом кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Давай так. — я снова потянулся, на этот раз вытягивя и разминая мышцы ног: — Я делаю еще один прыжок. Это минут десять, с дозаправкой — пятнадцать. Убедишь — ползём дальше, с перерывом и перекусом. Нет — отдыхаем сутки. Идёт?

— Принято!

Я отвёл ручку тяги до упора и развернул корабль по курсу прыжка:

— Рассказывай.

— Мы ещё не прыгнули, командир.

— Ну ты и зануда!

Он начал рассказывать только тогда, когда счётчик начал отсчёт последних секунд перед прыжком.

— Особо рассказывать то и нечего, Поп. Я всё уже тебе рассказал, тогда, когда мы все к тебе пришли. Если вкратце, то первые пять прибывших получают полный и неограниченный доступ к ресурсам Станции. Я про модули, боеприпасы, броню, еду и всё такое.

— Это и так понятно.

Мы вышли из прыжка, и я повёл корабль по орбите местного, ярко красного светила, пополняя запасы топлива. Клён молча стоял рядом, не спеша продолжить своё повествование.

— Чего замолк?

— Не хочу тебя отвлекать от заправки — не дай Бог рука дрогнет, и мы туда свалимся.

— Надо же! Какая забота, — я отвёл корабль от звезды и лёг на курс нового прыжка: — А по-моему — ты просто время тянешь. Так? — я демонстративно снял руку с ручки тяги.

— Есть немного. — не стал выкручиваться он: — Но правда, командир, первые смогут неслабо прибарахлиться.

— Размер оплаты, бонусы или чего там у них есть, он от того как рано припрёшься — зависит?

— Ну…. Не могу точно сказать.

— Да или нет?

— Нет.

— А чего тогда движки насиловать?

— Нам всё починят! Бесплатно!

— Знаешь… — я задумчиво провёл пальцем по рукояти управления тягой: — Пожалуй я лучше высплюсь хорошенько. Ремонт нам вроде, как и не нужен — чего себя насиловать? Сейчас приму бокал-другой бренди и в койку.

— Командир. — Грей замялся было, но быстро продолжил: — Тут такое дело. Первые смогут выбрать какой отряд десантуры на борт брать. И я вот подумал — зачем нам лузеров таскать? Загадят тебе, нам, то есть, всё на борту…

— Погоди. — я рывком перекинул тягу на ноль и повернулся к нему: — Какая нахрен десантура?! Ты вообще о чём? Мы, вроде как, в космосе воевать будем. С космическими кораблями Чужих. Кос-ми-чес-ки-ми! Которые летают в космосе. Какой десант?! Или ты хочешь их на абордаж брать?

— Командир, — он снова замялся: — Я, всё понимаю, но… Вот просто поверь мне, а? Она, пехота, то есть, она нам пригодится.

— Рассказывай до конца.

— Да нечего рассказывать! Просто чую я. Пригодятся парни. Жми газ уже.

— Слушай, Грей. Я тебе так скажу — не умеешь врать — не берись. Врать — это наука, совмещённая с тонким искусством. А ты, в детстве, был хорошим и честным мальчиком. Так ведь?

Он неуверенно кивнул, уже догадываясь, куда я клоню.

— Вот! А врать, врать брат, тут уметь надо. Ну вот сказал бы — друг у меня там. Вот жить не могу, как увидеть его хочу! Я бы тебя понял. А ты?

— Так у меня там и вправду друг есть! Честно, командир! И да, я бы хотел его у нас на борту видеть. Я правду говорю, — он прижал руки к груди в очень искреннем жесте.

— Уже лучше, — одобрил я: — Но…

— Что, но?

— Начинать с этого следовало. — я вздохнул: — Нет, ну что за экипаж подобрался! Врать и то не умеют! Ладно! — я хлопнул рукой по пульту, но как бы промахнулся, чисто случайно, конечно, попав по ручке тяги, отчего она отошла в крайнее, нулевое положение:

— Ладно! Мужская дружба, особенно боевая, это святое, — я сделал вид, что не заметил своей ошибки: — А вот скажи мне, Грей. Что — у твоего товарища, вернее с ним, наверное, ещё твои знакомые есть?

— В точку, командир! Он сотник, я сам в его сотне десятником был!

— И многих там знаешь?

— Да всех почти. Я про ветеранов, про тех, кто выжил. Такие парни, Поп! Мужики! Они тебе понравятся, уверен!

— Грей, — я поднял руку, прерывая его возбужденную речь: — Позволь я тебе покажу, как надо было клянчить?

Он кивнул: — Давай, только давай дальше прыгнем. Ты случайно газ сбросил.

— Я? Хм, ладно, — корабль начал разгон, и я продолжил: — Пригласил бы его на борт. Посидели бы втроём, за бутылочкой. Байки туда-сюда. Он бы мне понравился и тут ты бы, или он, обмолвился бы — мол в таком деле проверенные парни нужны.

Я прервался, разворачивая корабль на новый курс после совершённого прыжка — звезда была старой, и её тусклая фотосфера не позволяла произвести дозаправку.

— Я бы размяк и согласился. Профит?

— Ух, Поп, как ты лихо всё завернул! Я бы так не сумел бы. На то ты и командир у нас. А парни…

— Погоди, — я мысленно прокрутил в голове наш разговор: — Блин! Грей! Ну ты и жук!

— Я?! Ни разу, командир!

— Ты заставил меня прыгать, считай выбил согласие на приём сотни пехоты на борт и, при этом, так и не сказал — зачем она нам?!

Я погрозил ему пальцем: — Ну ты и жук, старшина! А я-то, дурак, перед тобой! Колись!

— Не могу, командир.

— Тогда иди спать. Привал делаем.

— Ну правда, не могу. Просто поверь, Поп, они нам пригодятся.

— Кому слово дал?

— Птаху. То есть — капитану Воронову. Сотнику. Я тебе про него говорил.

— Помню, — кивнул я: — Тогда ему придётся убеждать меня. Нет, ну вот нахрена мне пехота на борту?! Сложно ему будет.

— Что сложно?

— Убедить меня.

Новый прыжок и наш корабль начал осторожно, балансируя на краю короны, пополнять топливный бак. Краем глаза я увидел, как Грей, отойдя к креслу Клёна, снял с подзарядки шлем и уселся в кресло.

Верхняя правая панель сморгнула и на ней высветилось сообщение о создании канала связи с абонентом в системе Дечт. Разговор, неслышный для меня продолжался недолго — я только и успел лечь на новый курс, как старшина вернулся ко мне со шлемом в руках.

— Я с Птахом говорил.

— Догадался.

— Он разрешил. В общем… Там, в системе, капитал шип Чужих.

— Чего? Ты бредишь?

— Нет. Это закрытая информация. Здоровенная чужая дура. Над эклиптикой. Неделю как появилась. Ради того, чтобы их мелочь побить, новый Легион не собирали бы.

Я кивнул — действительно, чужаки были в нашем пространстве уже почти месяц, но никакой особой активности — нашей, человеческой, не было. И тут раз — резко новый Легион формируют.

— Птах нас уже зарегистрировал там, на месте.

— С какой радости то? Он же нам никто?!

— Я его нанял, — избегая смотреть мне в глаза, признался Грей: — Своим замом.

— А тебе кто право дал?

— На испытательный период, командир. Ну, пойми — мы же должны были в первый десяток попасть. Извини, — он виновато посмотрел на меня: — Всё понимаю и готов понести наказание. Виновен.

— Да уж…

— Только летим быстрее, командир. Официально мы где-то в Дечте, системы тестируем.

— С тобой я потом разберусь, — пообещал я: — Ты сейчас мне про их капшип расскажи.

— Нечего рассказывать, Поп. Правда нечего. Даже Птаху ничего раскопать не удалось.

Я требовательно посмотрел ему в глаза.

— Правда, командир. — он не стал отводить взгляд: — Нет инфы совсем нет. Через два дня будет собрание капитанов — на нём должны будут вам всё рассказать. Честно. Не, я правда — честно говорю.

— Хорошо.

Комп начал очередной обратный отсчёт, и я отвернулся от лобового стекла: — Иди Клёна буди, пусть меня сменит. И заодно — зайди к Жанне, пусть она список запасных частей и модулей подготовит. Мы же вроде как уже там? В Дечте? Официально, типа, да? Системы тестируем?

— Угу.

— Вот пусть твой Птицин…

— Воронов.

— Да мне без разницы. Он вроде как у нас в штате?

— Да.

— Вот пусть и поработает. Склады прошерстит и всё такое. А я посмотрю, как он справится. Понял?

— Принято, командир! — Грей кивнул и быстрым шагом покинул рубку. Проводив его взглядом, я покачал головой и нажал кнопку прыжка — до точки назначения оставалось ещё далеко.

Около Станции Коучи Док была сутолока. Около сотни кораблей висели в пространстве близь Станции и между ними сновали небольшие кораблики местных торговцев, воспринявших прибытие такого количества потенциальных покупателей как дар небес. Эфир был забит рекламой — сейчас здесь продавали всё — топливо, воду, расходные модули, еду и любые развлечения в зависимости от толщины кошелька и испорченности его обладателя.

— Диспетчер, ответьте, диспетчер? — минут пять я пытался пробиться сквозь гомон торгашей, но всё, чего я добился — так это внимание штук пяти ярких корабликов, которые принялись нарезать круги вокруг нас, надеясь впарить различный хлам.

— Капитан, лучшие приправы сектора, накорми свой экипаж вкусно! — ворвался в динамики молодой голос с каким-то трудноуловимым гортанным акцентом.

— Да не слушай ты его! Ихмет, траву простую тебе впаривает! — перебил его другой, но очень похожий на первый голос, только у этого продавца гортанность была сдобрена толикой хрипотцы: — Вах, капитан! Такой большой корабль! Большой экипаж и все кушать хотят. Мраморная говядина, лучш…

— Ты, сын шакала, Ихмет! — заорал первый, перекрывая своим воплем второго.

— Диспетчер! Диспетчер! — я значительно повысил голос, надеясь докричаться до Станции: — Говорит капитан Поп, золотая Анаконда! Мы зарегистри….

— Псссст…. Поп, — раздался из динамиков приятный, хорошо поставленный мужской голос: — Поп? Облачения, Святые дары, Подлинные мощи мучеников? Интересно? Есть чистые бланки индульгенций.

Я застонал и вырубив динамики повернулся к экипажу: — Тут другая Станция есть?

— Не, — развёл руками Клён: — Только эта.

Подавив стон, я потянулся к селектору, собираясь с силами, прежде чем снова окунуться в мешанину торговых воплей, но меня придержал за руку подошедший сзади Грей: — Погоди, командир.

Он оттянул рукав, высвобождая из-под него свой комм.

— Ты не мог бы подлететь к Станции поближе?

— Чего ради?

— Попробую Птаху сообщение сбросить.

— Думаешь сработает? — я чуть сдвинул ручку тяги и пошевелил джоем, направляя нас к жилому ободу Станции.

— Должно пробиться, — он уже набрал короткое сообщение и теперь напряжённо следил за индикатором местной связи.

— Есть! — воскликнул он и быстро нажал кнопку отправления сообщения: — Должно пройти, правда тут всего одна полосочка, — Грей покачал снятым с руки комом.

Пару или тройку минут ничего не происходило, и я уже хотел было попробовать сблизиться с прозрачными стенами жилого части обода вплотную, как вдруг, безо всякого предупреждения, в нижней части лобового стекла вспыхнуло приятным голубым светом приглашение к посадке.

— Знаешь, — я вывернул джой, направляя нас к шлюзу: — В некоторых случаях — одна полоска — это даже очень хорошо.

В ответ он только фыркнул, а я покосился на Жанну, опасаясь её реакции. Но, к моему счастью, она была слишком поглощена изучением списка запасных частей и модулей, который нам прислал всё тот же Птах прямо перед прыжком в эту систему.

Ворота ангара широко распахнулись, стоило нам только сойти с трапа и через них, на нас, слаженно грохоча ботинками по металлу палубы, ринулись десятки солдат, облачённых в стандартную среднюю броню. Сноровисто окружив нас двумя кольцами оцепления они на миг замерли, а потом, одновременно совершив разворот кругом, застыли в положении на караул спиной к нам.

— Старшина Грей! — к нашей кучке, а от неожиданности мы плотно сгрудились прямо у трапа, подошёл невысокий, плотный и какой-то округлый мужчина, одетый в точно такую же, как и у солдат броню. Присмотревшись я разглядел знаки различия капитана линейной пехоты.

— Старшина Грей, — повторил он, вскидывая руку к шлему в приветствии: — Ваша сотня на месте. Я приказал выставить оцепление вокруг вашего корабля и перед входом в ангар — торгаши просто с ума сошли. Рекомендую приставить к каждому члену вашего экипажа по несколько бойцов. Во избежании.

Последние слова он произнёс тем доверительным тоном, которым общаются хорошо знакомые люди, намекая друг другу на некое, известное обоим событие, при наличии посторонних ушей рядом.

Ах да Грей, я мысленно покачал головой. Надо же! Ваш, то есть его, корабль, экипаж…. Ну сейчас ты у меня получишь! Я повернулся к нему, готовясь разродиться едким комментарием, но его вид заставил меня временно отложить кару — наш старшина разительно изменился. Расправленные плечи, твёрдый взгляд, мне даже показалось, что он прибавил в росте пару сантиметров.

— Капитан Птах! — он рывком выбросил руку к своему шлему: — Рад вас видеть!

На пару секунд они замерли друг против друга живыми олицетворениями мужской силы — хоть прямо сейчас снимай фото и печатай плакат о наборе в Имперскую Гвардию. Орлы!

Ладно, птички вы мои, я сделал себе в памяти особо глубокую зарубку. Чирикайте пока, потом крылышки, я вам того, подрежу….

Их стояние, или вернее сказать — противостояние, продолжалось совсем немного — секунды две, может три, а затем Грей как-то разом обмякнув, убрал ладонь от шлема протянув её Птаху:

— Рад видеть тебя, Птах!

— Взаимно, взаимно, приятель, — ответил тот, пожимая руку друга: — Познакомишь? — он кивнул в сторону нашей кучки.

— Конечно! — Грей хлопнул его по плечу и повернулся к нам: — Вот, смотри. Это — Клён, наш оператор беспилотной авиации. Отличный парень, хоть и не служил в десанте!

Клён нерешительно покосился на меня, и я едва заметно кивнул.

— Клён.

— Птах.

Они обменялись рукопожатиями и Грей продолжил: — Жанна. Бортинженер корабля, и ещё — она отлично готовит!

— Уверен, что ваши профессиональные навыки под стать вашей красоте, мадмуазель, — капитан коротко поклонился и протянул руку, ожидая, что Жанна ответит на его жест подав свою ладонь для поцелуя.

— Того-же ожидаю как от вас, так и от вашей команды, капитан, — холодным тоном ответила девушка, убирая руки за спину.

— Во, понял? — подмигнул ничуть не смутившемуся Птаху, Грей.

— И наконец, Птах, хочу представить тебе нашего босса. — сказав это старшина повернулся ко мне и застыл по стойке смирно: — Командир! Позволь представить тебе капитана Воронова!

Закончив говорить, он сделал шаг назад и в сторону, освобождая пространство между нами.

— Капитан? — я первым протянул руку.

— Рад знакомству, — его рукопожатие было твёрдым и одновременно корректным, точно таким, как и должно быть у подчинённого при встрече со своим боссом.

— Как мне к тебе обращаться? — деловым тоном поинтересовался Птах, когда мы закончили рукопожатие.

— Да как угодно, лишь бы не матерно.

Он вежливо изобразил смешок, показывая, что оценил моё чувство юмора и, приняв расслабленную позу, покосился на Грея, запрашивая помощь.

— Наш командир — исключительно многогранная личность, — не замедлил прийти ему на выручку товарищ: — Вот такой мужик! — от избытка чувств он выставил оба больших пальца в известном жесте одобрения: — Ты представляешь, Птах, он личный враг двух Крейсеров! Представляешь?! Двух!

Я мысленно застонал — ну вот это нахрена вот было вываливать?!

— Два крейсера? — капитан посмотрел на меня с удивлением: — Однако… И чем вы так… А крейсера чьи? Федеральные?

— И те, и другие. Наш командир успел всем — и Империи и Федам кровь попортить.

— И как же вы теперь?

— Наш кэп не промах! Прорвёмся, не впервой!

— И как мне к тебе обращаться? — слегка ошарашенный этим потоком информации Птах повернулся ко мне.

— На вы, обращайся на вы, — тут же поправил его Грей: — Право тыкать ещё заслужить надо. Мы-то с ним… Ух — в каких только переделках не побывали, да, Поп? — он попытался игриво толкнуть меня в бок, но я отклонился и изобразил на лице отстранённо брезгливую гримасу.

Старшина отреагировал верно, тут же приняв более приличную стойку — не смирно, конечно же, но близкую к ней и тихо, практически не размыкая губ, прошептал: — Видал? Зверь. Даже со своими.

— Прошу прощенья, капитан Поп, — Птах так же вернулся в положение, сходное с тем, в котором был Грей: — Прошу пояснить — как мне именовать вас?

— Как угодно. Капитан, командир — на ваше усмотрение.

— А ещё он Лорд Имперской Инквизиции и Контр-адмирал Федерального флота, — высунулся из-за моей спины Клён. Я мысленно застонал во второй раз — ну не любил я козырять своими званиями, особенно — Федеральным, хорошо помня, как я его покупал у Криса, строившего своё Казино Мечты.

— Мой Адмирал! — а вот на Птаха его слова произвели нужное впечатление — он тут же перетёк в стойку смирно и уподобился статуи: — Прошу меня простить, ваше высокопреосвященство, виноват. Приношу свои извинения, милорд!

Я благожелательно, по крайней мере я надеялся, что это выглядело именно так, кивнул:

— Капитан, отбросьте весь этот официоз. Мы же тут для одной цели собрались, верно?

Он тут же кивнул.

— Ваши парни, — я повёл рукой, обводя всё так же неподвижно стоявших солдат: — Выше всяких похвал.

— Рад стараться!

— Изложите нам план наших действий.

— План? — его лицо приняло озадаченное выражение: — Но я полагал, милорд, что план у вас?! Есть.

— У хорошего командира всегда есть план, верно, капитан?

— Так точно!

— Так у вас — плана нет?

— Ни как нет!

— Тогда, — я позволил себе вздохнуть — именно так как должен был бы вздохнуть умудрённый опытом командир, утомлённый своими, умственно ограниченными, подчинёнными: — Тогда будем действовать по моему плану.

Я немного помолчал, изображая усталую тоску, и продолжил:

— Первое. Птах — помогите Жанне с подбором запасных частей.

— Есть!

— Второе. Грей — размести бойцов на корабле. Если надо поставить дополнительные модули — организуй. Нам же тут вроде как положено бесплатное оборудование?

— Сделаю, командир.

— И третье. Клён. С тебя ТО твоих самолётиков. Чую я, что они нам очень пригодятся. И скоро.

Помолчав ещё немного — исключительно для солидности, я продолжил:

— Ну, раз вопросов нет, приступаем.

Сам я собирался найти приличный бар, где и провести следующие несколько часов в компании пивных кружек, обложившись хорошей закуской.

— Прошу прощения, милорд, — разрушил уже почти осязаемый образ столика с вкусняшками, Птах: — Разрешите доложить?

— Да.

— Через сорок минут начнётся совещание капитанов. Вам, милорд, там быть необходимо.

— Принято. Грей, как закончишь — сходи туда.

— Опять же, прошу прощения, — продолжал гнуть свою линию капитан: — Допуск туда оформлен только на вас, милорд.

Стол, заставленный кружками с пивом и жаренными колбасками, колыхнулся и растаял.

— А не… — попробовал вернуть его я.

— Нет, милорд. Сожалею, но идти придётся вам — совещание только для капитанов кораблей.

Глава 14

Для совещания руководство операции выделило ангар, обычно используемый для приёма кораблей среднего размера. В него затащили несколько десятков стульев, а у дальней от входа стены разместили небольшую трибуну, соорудив для неё небольшой помост из пустых поддонов, наспех задрапированных дешёвым ковролином.

Вдоль стен, прямо под рекламными голограммами, организаторы поставили несколько столов с дармовым кофеем, и большую часть времени до начала мероприятия, я провёл там, толкаясь и обмениваясь слухами с другими капитанами.

— Господа капитаны! — около трибуны появился молодой паренёк в форме Имперского офицера: — Прошу вас занять свои места. Наше собрание сейчас начнётся.

— Слышь, приятель, — кто-то с эмблемой альянса на рукаве потрёпанного комбеза, поднял над головой кофейник: — Тут эта… Принёс бы ещё, а? Кофе, оно того — ёк, в общем.

— Да и коньячку бы не помешало, — проворчал его сосед, обладатель тёмного пятна от споротого Имперского Орла.

— Господа капитаны, — офицерик попытался грозно повысить голос, но от волнения выдал петуха, отчего присутствующие откровенно заржали.

— Не, народ. Я чего-то не догоняю! — вышедший к трибуне капитан отодвинул плечом растерявшегося парня и, встав за трибуну обратился к собравшимся: — Народ! Чё за ботва тут, в натуре? Я сюда не за кофиём припёрся. Вы, уважаемые, уверен тоже. Вот ты нам скажи, — он облокотился о трибуну и вытянул руку в сторону офицера: — Какого рожна мы тут собрались?

— Господин капитан, так собрание же…

— И ты его вести будешь? — капитан встал, отошёл в сторону и сделал парню приглашающий жест: — Валяй. А мы поржём. Поржём же, а народ? Чё нам этот хлюпик ща расскажет?

— Вот сколько я тебя знаю, Вайз, — послышался уверенный в своём превосходстве голос откуда-то сзади: — Так ты всегда треплом был. Пустым треплом.

— Чё?

— Чё слышал, — бесцеремонно расталкивая толпу на свободное пространство к трибуне вышел немолодой мужчина в форме полного Адмирала Федерального флота.

— А, это ты… — капитан Вайз тут же сдулся: — Жив ещё?

— И тебя переживу.

— Ну это мы посмотрим, — Вайз сошёл с помоста и уселся в первом ряду, вытянув ноги.

— Переживу, переживу, не сомневайся. — Адмирал прошёл к трибуне: — Я ещё на твоей могиле спляшу, Вайз.

— Этот спляшет, — послышался у меня над ухом чей-то вздох: — Семёнов, он тварь, живучая.

Эта фамилия мне была знакома — адмирал Семёнов был известен, в определённых кругах. Свою карьеру он начал с назначения в действующий флот, сразу угодив в мясорубку боёв с пиратами. Был несколько раз сбит, пару раз помирал, причём в последний раз — от тарана флагмана пиратского альянса. Естественно, такой пилот не мог быть не замечен руководством, и его быстро перевели сначала в комэски, а потом, как раз после того тарана и вовсе — на штабную работу.

Вот тут он и развернулся во всей своей красе, спланировав и организовав несколько успешных операций против всё тех же пиратов. Результатом его активности стала полная зачистка десятка систем от всякого криминала.

Вообще.

Полностью.

Абсолютно.

И это, как вы понимаете, сильно не понравилось определённым кругам среди власть имущих, в тех Системах. От него нельзя было откупиться. Его парни не закрывали глаза даже на мелкие нарушения, предпочитая карать виновных вне зависимости от их социальных статусов и рангов.

Майора Семёнова снова наградили, поощрили и задвинули ещё выше — сдуру присвоив ему подполковника и направив в отдел внутренней безопасности.

Оттуда он ушёл уже полковником с целым ворохом благодарностей в руках и стеной ненависти за спиной.

От отчаяния его кинули на адмиральскую должность руководителя службы набора лётных кадров, надеясь, что уж тут то он точно растеряет весь свой пыл, либо будучи погребённым под тоннами бумаг, либо запутавшись в крючкотворных лабиринтах законов.

Однако, Семёнов и тут ухитрился выкрутиться. Его противники не учли только одного, а именно его популярности среди тех, до кого он ещё не успел докопаться. И, к этому моменту, он имел, как и массу недругов, так и огромное количество почитателей, причем, в обоих лагерях находились лица, скажем так, весьма обличённые властью. Вот вторые и помогли ему протащить глобальную реформу законов, причём касались они прежде всего ветеранских выплат покинувшим флот.

В результате его реформ казна смогла сэкономить приличный кусок бюджета, который, впрочем, был тут же освоен другими департаментами, а ветераны получили солидную прибавку к своим выплатам, наглядно демонстрируя всем желающим, что служба на Флоте не только почётна, но и прибыльна. Это, естественно, не осталось незамеченным в обществе, и, к вербовочным пунктам, протянулись ручейки молодых парней, стремящихся по быстрее начать топтать палубы кораблей. Империя так же, хоть и в гораздо более слабой мере переняла его опыт, изрядно омолодив свои ряды. Да чего далеко ходить — наш Клён являл собой такой пример, выбрав военную службу вместо спокойной карьеры инженера.

Семенова снова наградили, сделали полным Адмиралом и запихнули в жуткую дыру — Департамент Защиты Человечества. По сути, этот Департамент, был последним рудиментом давно отгремевшего нашествия Таргоидов. В теории, он должен был изучать наследие той войны, и как-то готовиться к гипотетической новой. Но по факту там не было ничего. Ни флотов, ни полномочий, ни финансов.

Назначение туда расценивалось как почётная ссылка или, если вам так приятнее — синекура. Деньги платили хорошие, а сам Департамент располагался на курортной планете, в связи с чем ротация там была, скажем честно — высокая. Да сами посудите — с одной стороны толпы совершенных гурий в бикини, а, с другой — суровые ветераны, годами, видевшими женское тело только на экране или в журналах определённого содержания.

И его сторонники, и противники, обе стороны праздновали победу. Причем и те, и другие видели его будущее одинаково — в увольнении со службы и коротании дней в тёплом семейном кругу. Что бы сохранить объективность я должен отметить — этому оба эти лагеря радовались абсолютно искренне.

Да и сам Адмирал уже начал отмякать душой, постепенно теряя свой знаменитый пыл, благо окружение этому способствовало. Подобный поворот событий не мог не остаться незамеченным — на Флоте уже начали заключать пари, за какой срок неведомая красотка сумеет торпедировать сердце старого вояки.

Но совсем некстати обнаруженные обломки кораблей Чужих обломали всю малину. Всеми забытый Департамент пробудился и, нещадно погоняемый своим встрепенувшимся Адмиралом, начал действовать, генеря и рассылая во все концы рекомендации, директивы и инструкции, отмахнуться от которых было нельзя — согласно древним, но увы и ещё раз увы, не отменённым законам, соглашениям и регламентам, этот Департамент имел массу полномочий, подчиняясь только прямым приказам Совета Человечества. А сейчас, как вы понимаете, собрать такой совет было просто невозможно — ну не сядет же Дюваль за один стол с Петриусом, а он, в свою очередь, в жизни не примет приказ от того же Ли. Так что требования Семенова теряли, тянули, забалтывали, но, в конце концов — выполняли.

И тут, очень вовремя для всех, появился флот Чужих. Все члены Совета единогласно, хоть и со скрипом, но проголосовали за направление его на передовую, после чего облегчённо вздохнули, избавившись от надоедливого персонажа.

Впрочем, корабли, или другие ресурсы, давать ему не торопились, предпочитая отделываться обещаниями и отговорками.

— Итак, я рад вас приветствовать на нашем брифинге, господа капитаны! — обратился он к нам с трибуны: — Если кто ещё меня не знает — представлюсь. Адмирал Флота Федерации Семёнов. Волею Совета Человечества я оказался в данном секторе, и воссозданное объединённое командование флотов, приказало мне подготовить и провести первую централизованную операцию по сдерживанию Чужих. — он сделал паузу, и его помощник тут же протянул Адмиралу бутылочку с водой.

Я же, воспользовавшись моментом, вынул из кармана и нацепил на ухо гарнитуру. Да, вход на это мероприятие был ограничен — лично допускались только капитаны крупных кораблей — Резаков, Корветов и Анаконд. Для всех остальных была организована прямая трансляция этого мероприятия. Что делать, дискриминация по размеру как она есть.

Но, я отвлёкся.

Коротко пискнул сигнал, подтверждая, что канал связи с рубкой моего корабля установлен и тут же в моём ухе раздался недовольный голос Жанны:

— Раньше не мог?

— Извини, — прошептал я: — Как- то из головы вылетело.

— Командир, — послышался голос Клёна: — А ты ничего так, ну, на фоне остальных смотришься.

— Угу, орёл наш кэп! — подтвердил Грей, но на него тут же шикнула Жанна и он замолк.

— Спасибо, Пайтер. — Семенов отпил воды и продолжил: — Да, и выключи эту рекламу. Достало мельтешение.

Дождавшись, когда яркие голограммы погасли он продолжил:

— Как вы все знаете, их корабли появились в пузыре несколько дней назад. Проведя анализ действий Чужаков, моему Департаменту, а также представителям штабов флотов Федерации и Империи, которые, в отличии от Альянса, — тут он многозначительно посмотрел на кого-то из присутствующих в зале: — Удалось выяснить, что все атакованные ими системы располагалась вокруг этой Системы, где мы с вами сейчас находимся. Здесь расположен центр вражеских сил. Отсюда их малые корабли стартуют для своих подлых набегов на наши миры. — Адмирал замолк, переводя дух и давая всем присутствующим время на осознание сказанного:

— Я не буду голословным. — он поднял с трибуны пульт управления проектором:

— Смотрите, то, что вы сейчас увидите, это доказательство моих слов о том, что именно здесь, в этой системе, присутствует большой корабль Чужих. Внимание на экран, капитаны! — он нажал кнопку на пульте и рекламные голограммы снова ожили, но теперь они транслировали ролик, подготовленный, судя по появившейся эмблеме — в Департаменте Защиты Человечества.

На экране появилась проекция галактики и рядом с ней — человеческая фигура, в которой я, к своему удивлению? узнал молодого офицера, скромно стоявшего за спиной Семенова. Послышавшиеся смешки показали, что опознание прошло успешно у всех присутствующих.

— Уважаемые господа! — офицер сделал шаг вперёд и теперь заполнял собой половину экрана: — Как вы все знаете, некоторое время назад нами была обнаружена активность неизвестной для нас расы. Активность чужих была отмечена вот в этом секторе, — он протянул руку в сторону видимой части Галактики, и картинка начала увеличиваться, пока на экране не осталась только схема нашей системы.

— После проведённого силами нашего Департамента сбора информации, мы смогли локализовать область пространства над плоскостью эклиптики, откуда исходили неопознанные сигналы и направили в этот район несколько зондов.

Экран сморгнул и теперь показывал, привычную глазу любого пилота, панораму звёздного неба. По центру экрана появилась небольшая звёздочка.

— Обратите внимание на этот объект, — снова появившийся на экране офицер навёл на эту звёздочку невесть откуда взявшуюся указку.

Точка росла, постепенно превращаясь в большой корабль Чужих.

— Как вы можете наблюдать, перед вами крупный корабль чужих. Обратите внимание на формуляр цели.

Рядом с увеличивавшейся в размерах точкой, да уже даже и не точкой — баранкой, появилась стандартная таблица с перечнем основных характеристик.

Бублик, диаметром шесть тысяч метров, если верить данных его формуляра, медленно вращался в двух плоскостях.

К сожалению — большая часть данных по этому кораблю отсутствовала и графы таблицы, где должна была быть информация о его броне, оружии, двигателях, и прочей, важной для нас информации, были пусты.

Проекция приблизилась и стали видны разбросанные по бурой, какой-то неравномерно коричневатой поверхности, изломанные длинные конструкции — не то антенны, не то некие, непонятные оружейные конструкции. Они производили двойственное впечатление. Часть из них поражала своей утончённостью — математически совершенное плетение их тонких линий завораживало и невольно притягивало взгляд, заставляя вглядываться в них, в попытке уловить закономерность повторяющихся изгибов, в то время, когда торчащие рядом, короткие и какие-то мятые, с разлохмаченными концами пеньки, всем своим видом вызывая желание немедленно отвести взгляд, брезгливо поджав губы.

В пустом центре тороида что-то замерцало, по пустоте пробежала рябь, и резко — одним рывком, всё пространство заполнилось неярким жёлтым свечением. Солнечная мембрана сохраняла свою целостность около пяти секунд, а потом, на её поверхности, появились чёрные точки. Поначалу они были крохотными — с булавочные уколы, но спустя ещё пять секунд они синхронно вздрогнули и начали расти, заливая чернотой жёлтый диск. Рост продолжался всё те же пять секунд и, после их истечения, диск больше напоминал собой связанную из солнечных нитей сеть, наброшенную на черноту космоса.

— Так они выводят свои силы, — голос Адмирала заставил всех нас вздрогнуть от неожиданности: — Смотрите, господа. Вывод их сил.

В ячейках солнечной сети, точно по центру ячеек, появились новые яркие точки. Поначалу они светились белым светом, но едва наши сердца сделали пару ударов, как белые точки начали расти, попутно меняя цвет. Сначала они налились красным, он перетёк в оранжевый, затем жёлтый, зелёный…

— Это же спектр! Они проходят по спектру! — послышался в гарнитуре вскрик Жанны, и я согласился с ней — свечение меняло свои цвета в точном соответствии с той частью спектра электромагнитной волны, которая была видна нашему глазу.

Меж тем свечение став фиолетовым, почти полностью заполнило всю черноту ячеек, оставив тонкий чёрный кант по периметру. Со стороны это выглядело красиво — дырка бублика была расчерчена яркими золотыми линиями, которые, в свою очередь, были окаймлены резким чёрным бордюром, как бы сдерживающим пульсирующие, переливающиеся полотнища сине-фиолетового света. Полотнища то надувались, как если бы были парусами, ловящими порывы космического ветра, то спадали, безжизненными складками повисая в своих ячеях.

— Как красиво, — раздался в наушнике задумчивый голос Жанны: — Я не верю, что создатели такой красоты могли прибыть к нам со злом.

Она хотела что-то ещё сказать, но не успела — паруса, все сразу, одновременно, затрепетали, по ним пробежала дрожь, они раздулись, выгнулись в сторону наблюдателя, и разом лопнули, посылая в нашу сторону рой треугольных, меняющих свои цвета, осколков. Это сияющее облако на миг закрыло от нас всё пространство, а когда они исчезли, медленно тускнея и пропадая в черноте пространства, мы увидели вылетающие из ячей яркие точки малых кораблей чужих. Рассмотреть их нам не удалось — картинка пошла сбоить, задёргалась и изображение пропало.

— Наш зонд был сбит. — завершил демонстрацию Адмирал: — Мы, конечно, послали туда ещё несколько, но увы. Все посланные не смогли приблизиться — они выходили из-под нашего контроля, стоило подойти на двадцать километров к Объекту.

Адмирал сделал паузу и отпил воды:

— Исходя из всего увиденного, мы считаем, что противник готовит плацдарм для развёртывания своих основных сил в данной системе.

На экранах появилось изображение тактического планшета.

— Перейдём к планированию операции господа. Пайтер, подай мне пульт, пожалуйста. — получив его он благодарно кивнул офицеру и продолжил:

— Значит так, уважаемые. Мною был разработан следующий план, который позволит нам остановить это вторжение.

По центру сетки красным светом вспыхнуло небольшое колечко.

— Капитал Чужих, — Семёнов повёл рукой с пультом, и синяя точка-маркер несколько раз обежала вокруг изображения.

— Все наши имеющиеся силы будут разделены на три группы. Вы сейчас получите сообщение на свои комы. Там будет одна цифра — номер вашей группы. Рассылка пошла? — он повернулся к Пайтеру и тот утвердительно кивнул. Одновременно с этим мой комм несколько раз вздрогнул, сигнализируя о пришедшем сообщении. Открыв его, я обнаружил именно то, о чём говорил адмирал — цифру три.

— Первая — наша лёгкая кавалерия. Иглы, Сайды, Кобры. Застрельщики. Идут первой волной.

В нижней левой части экране, на самой его нижней границе, вспыхнуло множество зелёных точек.

— Вторая группа.

Количество точек как минимум удвоилось и присутствующие недовольно загудели — действительно, иметь две крупные группы кораблей в одном месте выглядело глупо — судя по плотности их расположения, корабли должны были находиться практически вплотную друг к другу, а то, что это чревато неизбежными столкновениями было ясно даже самому зелёному новичку.

— Спокойно, капитаны, — Адмирал поднял руку и недовольный гул начал стихать: — Не считайте меня идиотом. Я, как мне кажется, такого не заслужил. Или — заслужил? — он усмехнулся и обвёл присутствующих хитрым взглядом: — Имейте терпение, уважаемые.

Дождавшись восстановления тишины, он продолжил:

— Так вот. Вторая группа будет состоять из Аспов, Федеральных Штурмовиков, Ганботов, Фер де Лансов и Питонов. Далее.

На экране, точно по центру нижнего края, появилось ещё одно скопление точек.

— Наши тяжеловесы. Третья группа. Корветы и Анаконды. И последнее — наш…

— А Резаки? Семёнов, я не понял?! — послышался выкрик откуда-то сзади: — У меня Резак — мне что, обратно лететь?

— Ты всё такой же горячий, Кеннет. — Семёнов укоризненно покачал головой: — Вроде в возрасте уже, пора бы уже и остепениться, а? Торопыга. — он покачал головой: — Извините, господа. Продолжу. Последнее — наша тяжёлая кавалерия. Четвёртая группа. Имперские курьеры, Каттеры и, конечно — Резаки. Ваше основное достоинство — скорость.

В правом нижнем углу проявилось ещё одно зеленоватое облачко.

— Это наша начальная диспозиция, капитаны. Мы смогли разместить маяк в двадцати пяти километрах от их корабля, — Адмирал нажал на пульте кнопку, и плоская схемы развернулась, превращаясь в трёхмерную модель. До этого слитые в одно целое отметки первых двух групп разделились, показывая, что корабли находятся друг над другом, двумя слоями, разделённые примерно одним километром. Ещё одно движение его руки и камера сместилась влево — теперь мы смотрели на схему сбоку-сверху.

— Перейдём к непосредственно самой операции. Первая группа.

От зелёного облачка, по направлению к так же приобрётшему объём бублику, протянулась белая пунктирная линия. Не дойдя до Капитала чужих, она резко повернула вверх и развернулась в обратном направлении.

— Как я и говорил — наши лёгкие корабли — застрельщики боя. Их задача — спровоцировать малые корабли противника выдвинуться для защиты Большого, и отойти назад, затягивая их по дальше от него.

В пространстве вокруг бублика появился рой красных точек и от них, по направлению к белому пунктиру, протянулся красный.

— Вторая группа движется точно за первой. Обращаю ваше внимание, капитаны второй группы. Вы выжидаете до моей команды. Недолго — секунд двадцать, после чего начинаете движение точно по тому же курсу, что и первая группа.

От нижнего слоя зелёных огоньков протянулся серый пунктир. Он двинулся наискось вверх — до пересечения с белым, и побежал вслед за ним, практически сливаясь, отчего нарисованная ими обоими траектория превратилась в сплошную линию из чередующихся серых и белых участков. Это чередование продолжалось ровно до того места, где белая начинала уходить вверх. С этой точки серый пунктир продолжил свой бег в полном одиночестве навстречу красному пути чужих. В точке их пересечения вспухла красная сфера.

— Место первого огневого контакта, — пояснил Семёнов: — Первая — заманивает чужих под удар Второй. Всё просто, сами видите. После начала боя, Первая делает разворот и присоединяется ко Второй, оказывая огневую поддержку.

Белая линия послушно совершила ещё один поворот, теперь вниз, и, пробежав немного вперёд, так же упёрлась в красную сферу.

— Согласно нашим данным сенсорные системы чужаков — слабы и они не смогут увидеть за Первой Вторую группу. Таким образом в этом месте мы получим ощутимое качественное и огневое превосходство, что позволит нам, как минимум, надёжно связать их малые корабли боем и обеспечить выполнение задач Третьей и Четвёртой группам.

Он снова отпил воды.

— Третья. Корветы и Анаконды. Ваша партия в этом шоу — основная.

Теперь и от нашего скопления протянулась пунктирная линия жёлтого цвета. Она шла прямо, без каких-либо манёвров и изгибов, упираясь в красный бублик чужого.

— Идёте одним массивом. При подходе к их кораблю — разделяетесь.

Пунктир тут же раздвоился. Одна его часть упёрлась прямо в дырку бублика, в то время, как другая обошла корабль сбоку и замерла в его тыльной части.

— Корветы. Вы у нас самые злые. Излейте свою злость со всех стволов на него!

Картинка, изображавшая чужой капишип придвинулась, заполнив собой почти весь экран и рядом с ней появились крохотные модельки кораблей.

— Пока Корветы будут дырявить его корпус, — модельки корветов украсились огоньками выстрелов, а на поверхности чужака расцвели искорки взрывов, — Анаконды, зайдя ему в тыл, высадят десант на поверхность.

Картинка повернулась и теперь мы увидели Анаконды, зависшие над корпусом корабля. От них — к поверхности потянулись совсем уж крохотные точечки, обозначавшие высадку десантников на корпус.

— Анакондам, пользуясь тем, что Корветы завяжут огневой контакт с защитными системами этого корабля, следует приблизиться к его корпусу метров на полста — семьдесят. Десант высадится самостоятельно, при помощи реактивных ранцев. Ранцы получены? — он повернулся к своему помощнику и тот утвердительно кивнул:

— Груз принят два часа назад. Выдача уже идёт.

— Хорошо. — Семёнов снова повернулся к нам: — Задача десанта. Хм… Задача — простейшая, — он усмехнулся: — Крушите всё. Ломайте, взрывайте, рвите, жгите, короче — занимайтесь своим любимым делом, не ограничивая себя ни в чём. — немного помолчав, адмирал продолжил:

— Я не тешу себя мыслью, что мы сможем уничтожить этого монстра. Наша задача — повредить его настолько, чтобы он выбыл из игры.

Он замолк, давая нам время, что бы мы осознали поставленную задачу.

— И последнее. Четвёртая группа. Ваша задача — мобильный резерв. Скорость — вот что мне потребуется. Если что-то пойдёт не по плану, — он снова нажал кнопку пульта и бублик отдалился, одновременно обзаводясь ещё одной кучкой красных точек:

— То вы оперативно выдвигаетесь на их перехват.

От скопления кораблей Четвёртой группы, в сторону новых целей, протянулся синий пунктир.

— Сейчас мы просмотрим в динамике планируемую операцию. Время ускорено.

Камера вернулась на своё первоначальное место и картинка, повинуясь новой команде Адмирала, тут же ожила.

Поползло вперёд скопление первой группы, за ним, с опозданием в несколько секунд двинулась и вторая, пристраиваясь первой в хвост. Сдвинулась и медленно полетели к бублику корабли Третьей — моей, группы. Когда Первая прошла половину дистанции, от чужака отделился рой красных мошек, которые быстро понеслись на перехват первой, но она, не принимая боя, ушла свечой вверх, позволяя Второй ударить во фланг только начавшую входить в поворот массу кораблей чужаков.

Первая же, завершив свой манёвр, оказавшийся фактически чуть растянутой по горизонту мёртвой петлёй, ворвались в драку, усиливая натиск Питонов, Фер де Лансов и Федеральных штурмовиков с Ганботами.

К этому моменту отметки третьей группы оказались примерно в двух с половиной — двух километрах от Большого и тоже начали разделяться. Часть кораблей, согласно вспыхнувшему рядом пояснению — Корветов, устремились прямо к цели, в то время как Анаконды обогнули её и скрылись из нашего поля зрения.

Спустя несколько секунд бублик начал медленно бледнеть. Его насыщенный красный цвет поблёк, кое-где на его поверхности стали проступать жёлтые пятна — случайно прогнозируемые повреждения, результат работы высадившегося десанта.

В следующий миг рядом с жёлто-красной моделью вспыхнуло новое красное облачко — дополнительные силы Чужих двинулись на защиту своего капшипа, и тут же пришли в движение, до этого момента пребывавшие в неподвижности корабли Четвёртого отряда. За несколько секунд они приблизились к новой опасности и сковали её боем, образовав новую красную сферу.

Всё это время бублик продолжал наливаться желтизной, переходя из светлого, лимонного оттенка в коричневый спектр. Когда вся его поверхность приняла неприятный грязно бурый цвет картинка замерла, обозначая окончание смоделированного в Департаменте прогноза.

— И самое последние. Мы разместили в точках выхода групп буи. Навигационные буи. Сейчас они молчат — я активирую их непосредственно перед нашим общим прыжком. Для вашего, капитаны, удобства, они пронумерованы — Первая группа идёт на буй номер один, Вторая — на номер два и так далее. Как видите, мы постарались предусмотреть всё. Ну а как дело пойдёт — будет уже зависеть от вашего, дорогие мои, мастерства и удачи.

Наверное, с минуту мы сидели неподвижно и молча, переваривая увиденное. Что касается меня, то я пребывал в состоянии какого-то ступора — то, что предлагал провернуть Семёнов тянуло на полномасштабную войсковую операцию, а побывать в таких крупных разборках у меня пока шанса не было.

Да, драться приходилось часто, что поделать — этот мир несовершенен, но то были бои один на один, максимум — против трёх — четырёх противников, но вот так, в таких масштабах…. Нет, такого у меня пока не было, и, чего уж врать — особого желания участвовать в такой мясорубке — тоже. Из состояния ступора меня вывел голос Клёна:

— Ух ты… Капитан — это же эпическое сражение! Вот повезло… Наши имена сохранятся в веках! Мы, как герои прошлого выйдем против…

Договорить ему не удалось — Адмирал откашлялся, привлекая наше внимание, и Клён умолк.

— Вы всё видели. Мы не знаем кто это и зачем они пришли. Но они враждебны, а этого достаточно. Вопросы? Не стесняйтесь — я готов ответить на все ваши вопросы.

В течении минуты капитаны сохраняли молчание, а потом зал взорвался множественными выкриками.

— А где флот, Адмирал? Авианосцы, тяжёлые крейсера?

— Да, верно! Где они? — поддержали задавшего вопрос сразу несколько человек: — Где флоты Империи и Федерации?

— Где они? Им как раз по размеру с этими бодаться!

— Чего вы нас шлёте?

— Мы налоги платим! Пусть военные бьются!

— Верно! Это их работа!

— Спокойно! — Семёнов вышел из-за трибуны и поднял руки, призывая к тишине: — Спокойно, капитаны! Сами что — не знаете, что творится? И Федерация, и Империя едва-едва друг другу в горло не вцепились! Они прибудут сюда, но чуть позже — все боятся всего, провокаций там и подобного. Вы не первый год в космосе, сами должны понимать! Ещё вопросы — по существу есть?

— Разрешите? — со своего места поднялся немолодой мужчина: — Капитан Ярс, Анаконда. — он коротким кивком головы обозначил поклон и продолжил: — Адмирал, мы, Анаконды, то есть, как вы сказали, несём десант. Мы парней выпустим. Зависнем, броня, щиты у нас что надо — продержимся и без манёвра. Но что потом? В смысле — забирать то их как? Спасибо. — он снова кивнул и сел на своё место.

— Хороший вопрос, капитан Ярс. — Адмирал тоже коротко кивнул: — Как я уже докладывал, этот Чужой слишком для нас велик. Мы не думаем, что сможем разрушить его. Мощи не хватит, говоря проще. Дырок наделаем — да, уничтожим — вряд ли. Поэтому мы попытаемся его захватить. Тихо! — он постучал рукой по трибуне:

— На Анаконды будет погружен усиленные отряды десанта. Примерно по сотне бойцов на каждую. Вы, пока Корветы будут принимать на себя огонь его ПВО, сблизитесь с Чужим, и пехота самостоятельно десантируется на его поверхность. Я знаю, что повторяюсь, — он досадливо отмахнулся от торопивших его выкриков с мест.

— Некоторые с первого раза не понимают, поэтому и пов-то-ря-ю! Это не о тебе, Ярс. Ты-то как раз… Ладно, извините — отвлёкся. Продолжаю.

Адмирал откашлялся:

— Мы надеемся, что огонь Анаконд сможет достаточно глубоко разрушить его обшивку, создав достаточные для проникновения десанта внутрь дыры. Если нет — у десанта будут с собой мины — пробьют проходы. Им вскрывать корпуса не впервой.

Он сделал паузу и допил остатки воды.

— Нанести ему изнутри критические повреждения — вот главная задача всей этой операции. Мы все понимаем, что для десанта это билет в один конец. Отвечаю на твой вопрос, Ярс — Семёнов замолчал и постучал по трибуне, призывая к тишине — в ответ на его последние слова по залу прокатилась и начала нарастать волна недовольного ропота:

— Забрать их с Чужого не получится! Все высадившиеся там и останутся! — он снова постучал по трибуне:

— Но! Идут добровольцы и, кроме того, наши медицинские центры воскрешения — усилены. Все, — он поднял руку: — Абсолютно все погибшие будут воскрешены. Это я гарантирую. Ещё вопросы? Ярс?

— Всё ясно, нет вопросов, — ответил, не вставая капитан: — Но… Как-то не по-нашему это, Адмирал. Мы своих не бросаем. Особенно — в таких раскладах.

В ответ Семёнов только пожал плечами — мол, а что делать?

— И всё же — где военные? — тот же голос, что и до этого задал вопрос про флоты Империи и Федералов послышался снова: — Почему мы должны дохнуть вместо них?

— Кто нам за это заплатит?! Страховки они, знаете ли — денег стоят! — и его поддержало сразу несколько голосов.

— Аванс будет?

— Топливо, патроны? Это… За это кто платить будет?

— Да! Забесплатно подыхать?!

— Оплата какая? Сколько нам за этот бой заплатят?

— Спокойно, капитаны! — Адмиралу Семенову снова пришлось поднять руки, прося тишины: — Насчёт того, кто заплатит — отвечаю. Никто! Но!

Он повернулся и постучал пустой бутылкой по трибуне, пресекая начавшийся ропот и продолжил гораздо более громким голосом, перекрывая шум зала:

— Но! Если собьют — страховка и ремонт бесплатно — это раз. Боекомплект — берите на Станции сколько надо, опять бесплатно — это два. И третье! — он потряс в воздухе над головой тремя пальцами:

— У всех вас хреновая штрафная история. Да, знаю, в розыске из присутствующих тут, никого нет. Знаю. Так вот. Три! Вся ваша криминальная история будет очищена! И ваша личная и вашего экипажа, всех участников данной операции! Ну — как вам это?

Он замолчал, продолжая держать над головой кулак с выставленным тремя пальцами.

Шум начал стихать.

Предложение не было щедрым, нет — оно было деловым. Паритетным. Даже за мной, несмотря на то, что я старался без лишней надобности не нарушать Закон, тянулся неприятный шлейф из погашенных штрафов. Не то, чтобы это было плохо, скорее неприятно. Мы все были Вольными пилотами и гордо носили это звание, с презрением косясь на тех, чью форму украшали эмблемы крупных корпораций. Этим везунчикам доставались самые жирные контракты, корпорации обеспечивали их защиту, ремонтировали и модернизировали их корабли, короче — корпы делали им всё то, чего мы добивались сами, своими руками. Попасть в корпорацию было не сложно — толковые пилоты, тем более со своим кораблём всегда в дефиците, я сам успел поработать на тот же Сириус, но это всё были временные подработки. Для постоянного контракта, а подобные заключались сразу на несколько лет, требовалась безупречная во всех отношениях, репутация.

Не знаю, как у других, а у меня она, репутация, то есть, сохраняла свою кристальную чистоту ровно до того момента как я в первый раз попробовал вылететь со станции на свежеполученной Сайде. Та попытка кончилась моим воскрешением и, конечно же, отметкой в личном файле, навсегда закрывая мне путь в светлое корпоративное будущее.

Так что, повторюсь, очистка истории болезни была и полезным и приятным бонусом, за который стоило напрячься.

Убедившись, что несогласных нет Адмирал продолжил: — Итак! Кому нужно пополнить боекомплект — вас ждёт склады Станции. Анаконды — вам установят десантные отсеки. Заметьте — бесплатно! Как смонтируют — принимайте десантуру. Сбор через сутки, вы все получите сообщение о начале движения. Мы повесим нав буй — ориентируйтесь на него, название — Точка сбора. Всем будут высланы инструкции, очень прошу прочитать их. Перед вылетом! Перед! А не как обычно! И вот ещё.

Он поднял руку, призывая к вниманию:

— Командование назвало эту операцию — Утро Зубной Феи! Пошли, парни! Выбьем им зубы!

Мы сидели вокруг стола в нашей кают-компании за ставшим уже традиционным вечернем чаем. Такой новой традицией мы были обязаны Жанне, которая последние несколько недель взяла за правило подавать к столу свежую выпечку, и устоять источаемым из кают-компании ароматам, не было никакой возможности.

Примерно с половины девятого вечера, по бортовому, экипаж начинал, как бы случайно, прогуливаться по главному коридору, непроизвольно принюхиваясь к доносившимся сквозь вентиляцию, запахам. Вызванные мной механики только разводили руками, уверяя меня в абсолютной герметизации отсеков вообще и кают-компании в частности.

Но стоило только бортовым часам показать пол девятого, как коридор наполнялся ароматами ванили, корицы и прочими, пусть незнакомыми, но чертовски вкусными ароматами, несмотря на запертую изнутри дверь.

Вот и сегодня посреди накрытого белой скатертью стола, в окружении почётного эскорта из пиал с джемами, вареньями и прочими натуральными сластями — Жанна была твёрдым сторонником только натурального питания, сколько бы денег это не стоило, добавлю — моих денег, так вот — посреди стола красовалось большое блюдо с горкой горячих ватрушек.

Сегодня наш состав был расширен — Птах, как временный член экипажа, так же был приглашён к данному мероприятию.

— Это что? Мёд? — едва усевшись на своё место он произвёл моментальную рекогносцировку местности и его глаза заблестели.

— Да, мёд, — подтвердила Жанна: — Любишь?

— Обожаю. — он посмотрел на нас взором вечно голодного спаниеля: — А можно мне… Медку?

— Господи, да чего ты спрашиваешь, конечно, — она пододвинула к нему пиалу, которую капитан принял двумя руками и поставил вплотную к своей чашке.

— Ну, раз теперь все получили желаемое, — я завладел ватрушкой и принюхавшись — он нее исходил тонкий аромат малины, продолжил: — Совещание обсуждать не будем. Все всё слышали, данные получены, — я встряхнул запястьем с коммом: — Лучше вы мне расскажите. Что сделано, что нет. Клён?

— Запасные части для сборки беспилотников получены, — он пожал плечами: — Готов к бою, командир.

— Хорошо, — я откусил от ватрушки и с трудом удержался что бы не зажмуриться от удовольствия — все-же свежая, только из духовки выпечка — это сила.

— Грей. Что с людьми Птаха?

— Всё нормально, командир. Десантный отсек получен, установлен, подключён и проверен. Личный состав размещён в пассажирских модулях класса стандарт.

— Накормлены, напоены?

— Так точно, отдыхают.

— И спать уложены, — завершил я классическую присказку и повернулся к Птаху:

— Капитан Птах.

— Слушаю, — он с сожалением отложил в сторону ложечку, которой только что собирался снова залезть в мёд.

— Ракетные ранцы получены? Всем хватило? Замечания есть?

— Все в порядке, милорд. Ракетными ранцами укомплектованы все бойцы, провели полное тестирование всех полученных — замечаний нет.

— Что ж. И тут всё в порядке. Мне даже как-то непривычно, — я усмехнулся и уже был готов повернуться к Жанне, как Птах приподнял руку, привлекая моё внимание.

— Да, капитан?

— Милорд. Вы не хотели обсуждать совещание, но у меня есть один, всего один, — он поднял вверх указательный палец: — Комментарий.

— Давай…те, говорите.

— Вам не надо подходить к чужаку на полста метров.

— Поясните?

— Ранцы в норме, мои парни опыт имеют.

Краем глаза я увидел, как часто-часто закивал Грей, подтверждая его слов.

— Я в этом даже не сомневаюсь.

— Высадите нас в пределах тысячи.

— Но Адмирал…

— Я ни разу не сомневаюсь в его мудрости, но милорд, мы вполне спокойно доберёмся до поверхности Чужого.

Он машинально потянулся к ложечке, но на середине движения, одёрнул себя и пробарабанил пальцами по столу.

— Птах. Послушай. Да, вы парни опытные. Вопросов нет. Но! Вот прикинь. Что ты знаешь про тот корабль?

— Ничего, — пожал он плечами.

— Вот. Давай представим, что там, на его поверхности, есть противоабордажные модули. Что тогда? А ты с тысячи летишь. А? Молчишь?

— Чего-чего, — проворчал он весьма недовольным тоном: — Ясно чего.

— Сам ведь понимаешь. Так что — не спорь. Высажу я вас как приказано. С полусотни.

Он начал было что-то ворчать, но я продолжил, не слушая его:

— Птах. Я за вас — отвечаю. Пока вы у меня на борту — вы в зоне моей ответственности. Это понятно?

— Понятно.

— И не спорь. Я сделаю все, чтобы доставить вас к поверхности чужака в целости и сохранности.

— Хорошо, милорд. — он наконец-то завладел ложечкой, но зачерпнуть мёда не спешил, вертя её в руках.

— Спасибо, милорд, — наконец произнёс он, и, показывая окончание спора, потянулся к пиале.

— Вот и славно. — я повернулся к Жанне: — Ну а ты — чем меня порадуешь? Устроила складам сеанс кровопускания?

— Есть немного, — улыбнулась она в ответ: — Ты представляешь, в этой дыре обнаружились весьма интересные модули.

— Рассказывай, — я отпил чая.

— Ну, начну с мелочей. У нас тройной запас боекомплекта. Есть резерв по броне и, ты не поверишь, я разжилась Призматическим щитом!

— Он то тут откуда? — я чуть не подавился чаем.

— Не знаю, — пожала она плечами в ответ: — Я не выясняла. Как увидела — сразу схватила.

— Молодец. Вот только зачем он нам. Он же полторы сотни тонн весит?!

— Сто шестьдесят.

— И какой у нас с ним прыжок станет?

— Ну… Лет так на двадцать — двадцать два прыгать будем.

— А было — двадцать пять — двадцать семь. Вот зачем нам это?

— Зато толщина какая?! Нас же никто не пробьёт!

— Это когда его инженер усилит. А сейчас…. Балласт просто. И, как ты понимаешь, к инженеру мы ещё не скоро доберёмся. Сейчас же он — слабее нашего?

— Ну слабее, — призналась Жанна и принялась с недовольным видом размешивать ложечкой чай: — Но зато он зелёненький. И очень мило переливается, когда в него попадают.

— Угу, мило, только я бы предпочёл этой милоты не наблюдать.

— То есть?

— Не люблю, когда по мне стреляют, ясно?

Она молча кивнула, сохраняя недовольный вид.

— Я не спорю, что щит отличный, — попытался смягчить ситуацию я: — А когда его усилят — вообще убер будет. Но сейчас его ставить смысла нет, согласись. Что ещё нарыла в закромах?

— Остальное так, мелочи. ЗИПы разные, накопитель новенький, да — я знаю, что он нам не нужен, но взяла. Он прямо в заводской упаковке был.

— Ладно. Спасибо, Жанна. Всем спасибо. Принято. — я допил чай и поставил кружку на блюдце: — Клён. У нас здесь проектор работает?

— Да, командир.

— Отлично. Давайте ещё раз пробежимся по плану Семенова. А потом — всем отдыхать. Завтра у нас ещё тот денёк будет.

Глава 15

Как Семёнов и обещал — примерно за час до сбора, мой комм коротко дёрнулся, принимая сообщение о точном времени сбора. К слову сказать, он — я сейчас про Адмирала, и в этот моменте показал свой профессионализм — от Станции корабли уходили группами, не создавая толчеи при вылете. Так что на навигационный буй, с оригинальным названием «Точка Сбора», мы вышли идеально точно.

На самой точке да — толчея имела место, но даже тут порядок был близок к идеальному. Стоило нам только появиться в обычном пространстве за пару километров от буя, как с нами вышел на связь один из дежурных офицеров — координатор Третьей группы, как он представился, и сразу сообщил каким курсом далее следовать. Как и ожидалось, этот курс привёл нас к скоплению Анаконд и Корветов. Рядом с нами — в каких-то двух километрах, собирались корабли Четвёртого отряда, в то время как Первые и Вторые тянулись видимым даже с нашего места ручейком на дальний левый фланг.

— Капитаны! — появился в динамиках голос Адмирала. По сравнению со вчерашним его голос был сух и как-то надтреснут. Чувствовалось, что прошедшую ночь он не спал, продолжая полировать операцию: — Я рад вас приветствовать на точке сбора и вдвойне рад, что отказавшихся от участия в нашей операции нет. До начала движения сил остаётся не более четверти часа — давайте освежим в памяти план наших действий. Ваше движение будут координировать дежурные — по одному на каждую группу, на них же будет стоять задача по информированию вас касательно окружающей…

— Мы продолжаем наш репортаж, уважаемые зрители! С вами в эфире я, ваш бессменный ведущий экстренных новостей Вилли Майз! Вы меня знаете, как Неутомимого Вилли! Я вёл репортажи из самых горячих точек нашей Галактики, но сегодня! — заглушая Семёнова на канал ворвался хорошо поставленный и контрастно свежий мужской голос: — Сегодня, как мы и обещали, а мы — Центральная Новостная Служба Галактики, всегда держим своё слово, так вот. Мы продолжаем вести наш прямой репортаж из системы Дечт, где вот-вот объединённые силы Человечества дадут решительный отпор неведомым захватчикам! Мы…

— Кто позволил? Откуда вы взялись?' — рев Адмирала заглушил диктора.

— Глубокоуважаемый Адмирал Семенов, — диктор был готов к атаке: — Неужели вы полагаете, что свободная пресса не в курсе вашей операции? Было бы преступным лишить миллиарды зрителей, которые в этот момент прильнули к своим экранам, новостей о таком грандиозном сражении. — он замолчал буквально на миг, делая короткую паузу, а затем продолжил: — Уважаемые зрители, пока флоты разворачиваются в свои боевые порядки, мы прервёмся на рекламу. Всего два ролика, оставайтесь на канале!

Послышались первые такты рекламной заставки, и диктор продолжил, уже совсем другим, деловым, голосом: — Адмирал. Не пытайтесь от нас избавиться. Наши съёмочные группы уже находятся рядом с навигационными буями один, три и четыре. По три корабля у каждого. Два транслятора будут передавать картинку на операторский модуль. Люди должны видеть, что тут происходит!

— Откуда вы узнали? Операция — секретная?

— Один из капитанов передал нам видео с вашей вчерашней презентации. Не задаром, конечно.

При этих словах моя жаба, которая мирно похрапывала до сего момента, поперхнулась, и с сожалением, покосилась на меня.

— Кто?

— Извините, Адмирал. Коммерческая тайна. Время выходит. Мы сейчас вернёмся в эфир, я могу попросить вас быть более конструктивным?

— Это закрытая территория, — привёл последний аргумент Семёнов: — Зона военных действий! Убирайтесь немедленно, ну?!

— Заявки о закрытии этой территории не было, Семёнов, — голос диктора стал холодным: — Вы не закрыли эту область пространства. Извините, но мы в своём праве.

— Шакалы!

— Мы тоже вас очень любим. А сейчас — продолжаем эфир!

— Хоть с командной волны уйдите!

— Конечно! Мы вам не помешаем. Разве мы не понимаем величие момента?

Что-то щёлкнуло и голос диктора пропал из эфира.

— Жанна, — повернулся я к девушке: — Можешь вывести их канал?

— Конечно.

Она немного поколдовала со своим пультом, и на лобовом стекле, заменив собой верхнее правое информационное окно, вспыхнула прямая трансляция.

В студии, изображавшей рубку корабля сидел, за неким подобием панели управления, симпатичный молодой человек. Он был одет в лёгкий скафандр, но было видно, что носить его ему приходилось редко — подогнан он был так себе. С точки зрения его применения, конечно. Визуально всё выглядело просто замечательно.

— Мы продолжаем прямую трансляцию, — по рубке разнёсся громкий голос диктора, и я поморщился — слишком громко. Отдавать команду Жанне не пришлось — она сама снизила громкость, делая восприятие репортажа более комфортным.

— Внимание, капитаны, — надёжно перекрывая диктора, который сейчас перечислял задействованные в операции силы, послышался голос Семёнова: — Начинаем движение. Вы всё знаете… И да поможет нам Бог!

Помолчав пару секунд, он добавил: — А ту суку, что слила инфу — я найду. Обещаю.

— Говорит координатор один, — стоило только голосу Адмирала замолкнуть, как в эфире появились наши офицеры: — Группа один. Начинаем движение.

Щелчок.

— Группа два. Готовность к разгону.

— Группа один — выход на сверхскорость. Идём к бую один.

— Двойка, начали разгон. Курс на буй номер два, повторяю — разгон курсом на второй.

— Группа один, начинаем торможение. Кто проскочит — заходите на второй круг.

— Двойка — суперкруз!

Засмотревшись на экран — камеры давали эффектную картинку — несколько десятков кораблей, практически одновременно уходили на сверхскорость, я едва не прослушал свою команду — помог Грей. Он слонялся по рубке без дела и заметив, что я прохлопал команду подошёл и встряхнул меня за плечо.

— Не спи, командир.

Он был прав — координатор нашей группы уже секунд двадцать призывал нас начать движение. Успокоив себя, что не я один увлёкся роскошным зрелищем, я увеличил тягу и поискал глазами маркер нашего буя.

— Жанна, а где буй?

— Нос задери.

— Не вижу. — я поднял голову вверх, но так ничего и не увидел.

— Да не свой, ручку на себя дай, выкатится.

Чёрт. Действительно — стоило носу корабля приподняться градусов на двадцать, как тут же, в поле моего зрения обнаружился злополучный маркер.

— Третья! Переходим на сверхскорость, — дал команду наш координатор и практически все корабли нашей группы, оказавшиеся впереди нас благодаря моему просчёту, исчезли из виду, оставив после себя только тонкие росчерки на черноте пространства.

— Анаконда, Золотой? — послышался голос офицера: — Капитан… ээээ Поп? Вы уснули?

— Не, он молится, — тут же удачно пошутил один из уже находящихся в прыжке капитанов и остальные оценили шутку, забив волну мощным ржанием.

— Мы продолжаем наш экстренный выпуск, уважаемые зрители! — наша группа висела на буе в ожидании команды, и мы коротали время за просмотром репортажа.

— Как вы только что могли видеть — первая часть операции прошла успешно. Все силы объединенного Флота успешно вышли на свои позиции и сейчас ждут сигнала к началу штурма Чужого авианосца! Пока истекают последние секунды перед началом этой битвы мы спросим нашего гостя — военного эксперта, что он думает о качественном и количественном составе нашего Флота. Представляю вам….

Я отвернулся от экрана.

— Задолбали эти журналисты, — проворчал Грей: — Как крысы. Всё время под ногами путаются.

— Да ладно тебе, — неожиданно встал на их защиту Клён: — Они же не просто так, работа такая. И опять же — нас прославят.

— Эти? Прославят? Скорее в дерьме искупают по уши. Ты слышал, как он чужака назвал? Авианосец. Пффф…

— Но малые корабли он же выпускал?!

Дальнейшую их перепалку прервал голос координатора.

— Внимание! К началу движения — приготовиться!

Не успел я положить руку на ручку тяги, как на общем канале и как мне показалось — с удвоенной силой, заверещал диктор:

— Они начинают! Какой волнующий момент! — Майз явно плотно сидел на командном канале: — Ещё миг и объединённые силы Человечества двинутся в бой! Мы прервёмся на короткую рекламу — не переключайтесь, всего один ролик!

— Жанна, звук выруби, — попросил я бортинженера: — Сил нет его терпеть!

Голос диктора смолк и теперь он, беззвучно разевая рот активно размахивал руками изображая волнение и сопереживание моменту. Хотя, кто его знает, может и вправду переживал.

— Вторая группа. Минутная готовность.

— Третья. Ориентировочное начало движения через пять минут.

То, как слаженно раздались команды координаторов, вселяло надежду на благоприятный исход всего нашего мероприятия. Команды они отдавали спокойными, чуть усталыми голосами без эмоций и даже слегка с ленцой. Мне показалось, хотя скорее всего это была игра моего воображения, что я услышал позвякивание ложечки о стенки стакана.

— Первая. Встали на курс. Максимальная тяга. Первый ко Второй. Мы готовы.

— Вторая! — тут же подхватил эстафету координатор Второй: — Маркер передан. По счёту зеро начинаем движение. Приготовиться! Три! Два! Один! Внимание — зеро! Зеро! Зеро! Пошли!

От нас эти обе группы располагались примерно в двух с половиной километрах и как я не напрягал зрение, ничего видно не было. Так, какие-то маленькие вспышки, не более.

— И мы продолжаем наш прямой эфир! — бодрый голос диктора заставил меня недовольно скривиться: — Жан? Какого? Я же…

— Поп, — перебила она меня: — На экран глянь.

На экране виднелись корабли первой группы. Оператор двигался в том же направлении, но его скорость была выше раза в два!

— Наши автоматические камеры демонстрируют вам грандиозную картину выдвижения Первой оперативной группы. Как вы помните — она должна выманить защитников чужака, его малые корабли, и подставить их под удар Второй группы. Мы так же ведём трансляцию в сети и, на данный момент, самый популярный вопрос — что будут делать объединенные силы, если малые корабли не выйдут? Варианты ответов:

А — Наши парни будут атаковать Большого.

Б — Вернутся на Станцию.

В — Улетят по своим делам

и

Г — Большой сдастся.

Голосуйте за один из вариантов и, быть может именно ваш голос решит результат сражения и спасёт множество жизней! Голосуй или проиграешь! Голосование платное — всего пять кредитов, без учёта налогов и сборов. Торопитесь — до выхода Первой группы в точку поворота остаются считанные минуты! А пока вы принимаете историческое решение мы ещё раз покажем вам движение кораблей первой группы.

На экране снова появилась масса кораблей первого отряда.

— Это что? — послышался удивлённый голос Клёна: — Они что — Адмиралом командуют теперь?

— Забей! — отмахнулся я: — Эти трепачи и своей задницей командовать не могут, куда им до Адмирала.

— Я бы не был так уверен, командир, — Грей выглядел встревоженным: — У этих, — он кивнул на экран, по которому снова показывали Первую группу, но теперь с другого ракурса — корабли пролетали вдоль экрана и их поток казался бесконечным:

— У них большие связи и я не удивлюсь, если…

Договорить ему не дал оживший командный канал:

— Всем внимание, говорит Семенов. Адмирал откашлялся и продолжил: — Даю вводную. В случае невыхода малых кораблей — всем силам идти на прямую атаку Большого. Повторяю. В случае, если на перехват Первого отряда малые корабли противника выдвинуты не будут — атакуем Большого всеми силами.

— Вторая, — его практически перебил координатор-два: — Вторая! Ложимся на курс. До точки атаки три минуты. Всем лечь на курс!

— Вот! — Грей поднял вверх палец: — Что я говорил? Надавили на Адмирала нашего? Кто прав? Я — прав!

— Лучше бы ты ошибался, — вздохнул я. Верить в то, что какие-то СМИ могут воздействовать даже на такую фигуру как Семенов мне не хотелось. Но увы — факты вещь упрямая.

— А мы продолжаем наш эфир, уважаемые зрители! — снова нарисовался Неутомимый Вилли: — Спасибо за ваши голоса! На данный момент в нашем опросе приняло участие более двухсот семидесяти миллиардов зрителей! И я хочу поблагодарить всех участников! Благодаря вам командование приняло решение действовать по плану А! Напомню — план А — если малые корабли чужих не появятся, то все силы Объединённого флота начнут совместную атаку Большого.

— Двести семьдесят миллиардов! — послышался потрясённый выдох Клёна: — Нас смотрит столько народу? Мы же теперь — знаменитости!

— Клён! Эти двести семьдесят миллиардов не только смотрят нас — они заплатили по пять монет, чтобы понаблюдать за бойней. — попробовал вернуть его на землю я: — Для них это шоу, картинка. Дохнуть то тут нам!

— Верно. Ты звезда, Клён, — тон Грея был хмур: — Смотрят нас больше. Эти, почти три сотни хомячков, бабки занесли. Однако, неплохой бизнес, а Поп? За пару минут больше тысячи миллиардов заработать, а?

— Один точка три тысячи миллиардов, — я быстро прикинул в уме их заработок и меня передёрнуло. Что ж касается моей жабы… Бедное земноводное только и смогло что судорожно дёрнуть лапками заваливаясь в глубокий обморок.

— Что, капитан? Не ту профессию выбрал? Вот прикинь — сидел бы сейчас в тёплой студии, с красивыми моделями…

— Мне и тут не холодно, — прервал его измышления я и уже было собирался развить свою мысль в плане преимуществ нашего выбора, как снова ожил диктор:

— Наши передовые камеры вышли вперёд и сейчас, для вас, наших лучших зрителей, мы покажем картинку — как могли бы видеть авангард наших атакующих сил, чужаки. — Майз коротко рассмеялся: — Если у них, конечно, есть глаза подобные нашим. Но пока нам это не известно. Итак — внимание на экран, дамы и господа!

Пересекающий нескончаемым потоком экран корабли пропали, а вместо них появилась чёрная, кое где подсвеченная звёздами, пустота космоса.

— Посмотрите на центр экрана!

Судя по всему, камера отлетела на приличное расстояние от шедших первыми кораблей — в указанном месте что-то едва заметно вспыхивало.

— Наша камера находится практически в точке поворота Первой группы. Вот сюда, на это самое место, прибудут корабли чужаков, где и попадут под сокрушительный удар Второго отряда. Да, в обычную оптику трудно рассмотреть наших героических парней, но — специально для вас, мы оборудовали наших наблюдателей инфракрасной оптикой!

Картинка потускнела и в самом её центре появилось скопление тёмно-красных точек. Они слегка колебались и временами то одна, то другая выбрасывали в стороны короткие, ярко алые лучики.

— Нет, Поп, ты видел? — услышал я удивлённый вскрик Жанны: — Вот это да! Они же даже выхлопы маневровых ловят! А до них километра три!

— Уже меньше, — поправил её Клён: — Около двух.

— Думаешь?

Их, так и не начавшийся спор, прервал голос диктора: — А сейчас, пока корабли Первой и Второй группы движутся к точке возможной встречи с чуждыми нам существами, мы переключимся на корабли Третьей группы.

Картинка изменилась и снова показывала студию-рубку. Крутанувшись в кресле Вилли повернулся лицом к пульту и студийная камера тут же отошла в сторону — теперь мы видели его в профиль. Судя по замершей фигуре, Майз очень гордился своим внешним видом. На его лице появилось мужественное выражение, и он резко потянул какой-то непонятный рычаг, торчавший сбоку. Мониторы, создававшие видимость остекления кабины на миг помутнели, как если бы это был корабль, проходящий облачный слой, а в следующий миг их заволокла чернота космического пространства. Он снова пошевелил рычагом и по центру экрана появилась стайка серебристых звёздочек.

— Сейчас мы приблизимся к Третьей группе, уважаемые зрители. — он обернулся в три четверти и, блеснув ослепительной улыбкой, продолжил: — Корабли Третьей группы — это основная ударная мощь Адмирала.

Камера переключилась на новый вид — перед нами проплывали Анаконды и Корветы, неподвижно висевшие в пустоте.

— Командир! Он же нас показывает! — Клён вскочил со своего места и метнулся к левому борту.

Действительно — по экрану сейчас медленно проползал корпус Анаконды, подозрительно знакомого золотого цвета!

— Эй! Мы тут! — парень замахал руками как раз в тот момент, когда в кадр попала наша рубка. Крохотный силуэт в её рубке несколько раз взмахнул руками и пропал — камера ушла вверх, переключаясь на висевшего над нами Корвета.

— Мы видим, что команды кораблей полны решимости и рвутся в бой! — продолжил диктор: — По нашим данным командование вот-вот подаст сигнал к атаке. Давайте ещё раз взглянем на мужественное лицо этого капитана!

На экране снова появился наш корабль, но теперь картинка приблизилась, показывая лицо размахивавшей руками фигурки. И это был не Клён. У бокового иллюминатора, устало прислонясь к раме остекления, с лицом, выражавшим твёрдую решимость идти до конца, стоял молодой и очень смазливый парень в потёртом скафандре. Судя по всему, он почувствовал, что на него смотрят — резко выпрямившись он отдал честь и застыл по стойке смирно.

— Потрясающе! — поражённым тоном выдохнул Вилли: — Вы видели? Сам Гарс ла Сонг, звезда экрана, не смог остаться в стороне! В этот тяжелый для Человечества день все мы — и простые люди и представители творческих профессий должны сплотиться против неведомого врага!

Камера начала отдаляться, оставляя по центру экрана замершую в воинском приветствии фигуру, пока она не стала неразличима на общем фоне рубки.

— Да, это великий день для Человечества, — торжественным тоном произнёс диктор: — Сейчас мы прервёмся на короткую рекламу, а после мы покажем вам интервью, которое нам дал Гарс, по чистой случайности оказавшийся вчера у нас в студии. Не переключайтесь!

По экрану пробежала рекламная заставка и Жанна вырубила звук.

— Я что-то не понял? — так и простоявший всё это время у иллюминатора Клён, повернулся к нам: — Это же я был?! Это же наш корабль показали? Как же это, а? — он посмотрел на меня взглядом человека, чей мир только что был разрушен до основания бандой пролетавших мимо Чужих: — Это же я был, капитан?

— Был ты, — опередил меня Грей: — Тебя, нас — корабль наш, то есть, заметили и впихнули рекламу. Уверен, этот Грас…

— Гарс, — поправил его я.

— Хренарс! Пофиг. Забашлял им. Вот они и, прилепили его морду и поверх твоей. А хмырь этот сидит сейчас себе на курорте, и не в курсе, что тут война.

— Да разве так можно?!

— Эх, Сергей. Можно. Поверь. Шоу это. Для них, — Грей махнул рукой куда-то за борт: — Шоу.

— Но его же здесь нет?!

— Вот победим, поверь мне — столько всяких нарисуется, ты себе и представить не можешь.

— А проиграем?

— Ещё лучше — он героически спасётся. Фильм снимет — как он преодолевал и побеждал.

— Не верю!

— Ну и не верь.

— Да ладно тебе, Сергей. Мы же тут не из-за славы там или известности, — попробовал успокоить его я: — Скажу больше — известность нам только вредить будет. Вот смотри. Прилетаем мы на Станцию, эээээ, во, точно — в Сотис. И хотим миссию на вывоз био-отходов взять. Ну, как мы раньше с тобой возили оттуда, помнишь?

Клён кивнул, и я продолжил:

— Ага. А платят там хорошо, помнишь. И вот идём мы в контору, контракт подписывать, а там нас твоя почитательница встречает — Ах, это же Клён! Ах, великий герой битвы при Дечте! Ой, а дайте автограф, у меня и фото ваше есть! Ты, мужественно улыбаясь, подписываешь его, и она тут же прячет его себе на грудь. Прямо на сердце — под лифчиком.

— Поп?! — послышался укоряющий голос Жаны.

— Жанн, ты чего? Я же не сказал — в трусы?! Да и какие у вас сейчас трусы — в эти веревочки, что вы…

— Поп! Повернись, а?

— Ну чего, Жанна? — обернувшись к ней я увидел выставленный в мою сторону кулак.

— Оставлю без ужина!

— А это уже — шантаж!

— Ни разу, — она сложила руки на груди: — Борьба за нравственность в отдельно взятом экипаже.

Осуждающе покачав головой, я повернулся к Клёну:

— На чём мы остановились?

— На лифчике и трусах, — тут же напомнил Грей, за что тут же получил свою порцию осуждения.

— Ну, короче, — продолжил я, когда Жанна, недовольно фыркая, отвернулась от нас, изображая работу с пультом.

— Ты её очаровал, поклонница — счастлива — её герой рядом, вы уже о свидании договариваетесь и всё такое.

— Ага, — Клён мечтательно уставился в потолок.

— И тут, протягиваешь ты ей накладную — подпиши, вернусь из рейса и сразу в ресторан! Романтический ужин, перетекающий в завтрак…

— Поп! Ну чему ты Серёжу учишь?! — Жанне надоело изображать обиду, и она снова повернулась к нам.

— Ща, Жанн, уже финал. Вот. — я подмигнул ей и повернулся к разомлевшему парню: — И смотрит она затуманенным от счастья взглядом в накладную — а там две сотни тонн дерьма. И по трансляции ей орут, из твоего ангара:

— Валюха! Выпускай эту говновозку! У неё третий трюм подтекает! Сама убирать будешь!

И начинает твоя сверкающая броня коричневыми разводами покрываться… И смотри она на тебя уже как-то не так.

— А как? — решил подыграть мне Грей.

— С сомнением смотрит.

— Командир… Ну, блин, Поп! Чего ты Сережёньку расстраиваешь? Вот точно — будешь сегодня сухпай жрать!

— Кхм, — наш самый юный член экипажа выглядел явно смущённым: — А если подтекать не будет? Командир — у нас же не подтекало?

— Эээ… Поп? Ты что — и вправду отходы возил? — Жанна недоверчиво посмотрела на меня: — На этом корабле?

— Угу, — не стал скрывать я, и она непроизвольно начала принюхиваться.

— Да всё нормально было, Жанн. Чего ты. Не в твоей же каюте возил. Хотя тогда — да, мы весь корабль контами забивали.

— И даже те места, где сейчас наши каюты? — она подозрительно прищурилась.

— Конечно! Знаешь, как в Сотисе тогда платили? За одну ходку тридцатник лямов капал.

— На месте моей каюты стоял бак с дерьмом? — она снова принюхалась — теперь к своему рукаву.

— Нет, что ты, Жанночка. На месте твоей каюты у меня нычка для контрабаса была. Я там парфюмерию прятал от полицаев.

— Командир? А мы что — и контрабанду возили? — послышался полный удивления голос Клёна: — А я думал одно дерьмо. Оно же у нас, даже в основном коридоре, в контах лежало.

— Клён! Вот в них и возили.

Жанна уже хотела сказать ещё что-то в мой адрес и даже приоткрыла рот, но тут, на моё счастье, по трансляции раздался голос нашего координатора:

— Третья группа! Выдаю маркер первой точки!

— Жанна! Маркер выводи! — я сменил тон на деловой: — Отставить шуточки. Работаем! Всем приготовиться!

— Есть маркер. Вывела на лобовое, — подтвердила она, и тут же, немного справа от центра лобового остекления, появился оранжевый кружочек точки нашего назначения. Судя по подсказке рядом с ним — до корабля Чужих было чуть больше двух десятков километров.

Выждав пол минуты, офицер продолжил: — Передаю персональные маркера. Скорость три десятка, выходим на позиции для построения!

— Жанна?

— Уже!

На экране, чуть левее оранжевой отметки, появилась её сестра-близнец. Только сестрёнка была окрашена в бледно синие оттенки.

— Всем выйти на свои точки. Повторяю — скорость тридцать. Скорость три десятка!

Направив нос на голубой кругляш, я слегка отжал ручку тяги, устанавливая требуемую скорость.

Ещё секунд двадцать тишины.

— Капитаны! — к нашему удивлению из динамиков раздался не голос координатора — к нам обращался сам Семёнов: — Мужики. На вас вся надежда. На вас, ваши экипажи, и на десантниках в ваших трюмах. Прошу. — он вздохнул, и я почувствовал, насколько вымотан этот человек: — Прошу вас всех. Сделайте всё возможное — этот чужак должен быть выведен из строя. Тараньте, подрывайте реакторы, идите на любой шаг — вам всё будет компенсировано. И даже больше.

Адмирал замолк и несколько долгих секунд мы слышали только его хриплое дыхание:

— Мужики…. Это пройти дальше не должно. Спасибо, парни.

Раздался щелчок переключения каналов, возвращая нам нашего координатора:

— Все на местах. Начинаем движение по основному курсу. Скорость — сто тридцать. Начало движения по счёту ноль. Внимание — начинаю отсчёт. Три!

Я обвёл взглядом рубку.

Жанна сидела на своём месте напряжённо уставившись в пульт. Клён, успевший за это время облачиться в костюм вирта, уже погрузился в объятья своего кресла. Единственный безработный из экипажа — Грей, сидел в кресле второго пилота поигрывая своим пистолетом. Ему — как представителю пехоты, делать пока было абсолютно нечего.

— Два!

Ну что ж…. Посмотрим — что это за чужие такие.

— Один!

Прекрасно понимая, что идти нам до Большого минут двадцать, я, против своей воли, напрягся и нагнулся над пультом.

— Ноль! Пошли-пошли-пошли!

Ручка тяги ушла вперёд и Анаконда, сверкая золотым покрытием в свете местного светила рванулась вперёд. Короткий разгон — и вот мы уже, бок о бок с другими крупными кораблями нашего отряда движемся вперёд в плотном строю.

— Соблюдаем скорость! Держим сто тридцать! — напомнил координатор и его канал закрылся.

Терпеть не могу ждать. Я мысленно скривился. Ладно. Поехали. Потерпим.

— Поп, ты тут? — на канале отряда послышался незнакомый мне голос. Скользнув взглядом по иконке говорившего, я опознал его — это был тот самый капитан Ярс, сутки назад дискутировавший с Семёновым о судьбе десантников.

— Да, Ярс.

— Помолись за нас, Поп. Ты же умеешь молиться?

— Я атеист, Ярс. Молитвы знаю, но не люблю.

— Ну зашибись! — кто-то из слушавших нашу беседу не замедлил вклиниться: — Поп-атеист! Куда этот мир катится?!

— А ты всё же помолись, капитан Поп. С молитвой оно, и умирать легче.

— Хорошо. Хорошо, капитан Ярс. Я помолюсь. Он услышит мою молитву.

— Уверен?

— Да. Ему храмы не нужны, если молитва от сердца идёт.

— Спасибо, Поп. — Ярс помолчал немного и продолжил уже совсем другим, каким-то беззаботным тоном: — Ну что, парни! Порвём этот бублик, а? Оставим от него только дырку!

Минуты три мы летели в полной тишине. Каждый думал о чём-то своём. Лично я размышлял над просьбой Ярса. Помолиться. Кому? Зачем? Кто её услышит? Вселенная слишком велика для моего писка. Мы — человечество, гордимся тем, что освоили большой кусок пространства. Но большой он только с нашей точки зрения. — в масштабе даже нашей галактики, наш пузырь просто ничтожная точка, среди миллиардов её систем. Что уж говорить о вселенной, в которой таких галактик столько же сколько звёзд в одной нашей. И что создателю всего этого мой писк?

Дальнейшее развитие этой неприятной темы было прервано Жанной, которая включила звук новостного канала.

— ….ось! Уважаемые зрители — Началось! — диктор аж подпрыгивал на своём подобии пилотского кресла: — Сейчас мы отводим наши камеры в стороны от места встречи наших героических защитников с подлым врагом! Чужие клюнули на приманку! Они пошли! Дорогие друзья! Какой волнительный момент! Ещё буквально пара минут — и вы станете свидетелями первого со времён войны с Таргоидами, боевого столкновения сил Человечества с Чужими, посягнувшими на наши территории! Оставайтесь с нами — всего один рекламный ролик, пока операторы позиционируют свои камеры для лучшей картинки.

— Жанна, дай командный канал, — попросил её я, надеясь понять, что же произошло за это время.

— Там пусто, — она во всю колдовала над своим пультом: — Обмен данными есть, но он по закрытому каналу идёт.

— А к каналу Первой или Второй — мы подключиться можем?

— Нет, — она отрицательно мотнула головой: — Прости. те командир. Все данные идут только по закрытым протоколам.

— Взломать?

— Долго. Мы быстрее до Большого доберёмся.

— Чёрт!

Узнать из первых рук — что там сейчас происходит, было бы крайне полезно. Но увы — Семёнов лишний раз показал свой профессионализм, перекрыв и этот канал распространения информации. Не сомневаюсь — будь я на его месте, я бы поступил точно так же. Ещё неизвестно как бой сложится и раскрывать на весь пузырь всю подноготную происходящего не стоило. Другое дело — после. Тут можно будет официальную версию выложить — наградив и наказав кого следует.

— Спасибо, что вы с нами! — дождавшись завершения рекламы, Жанна вернула звук. На экране Майз отложил в сторону планшет и повернулся к нам: — Наши камеры расставлены в наилучших для вашего обзора точках. Сейчас вы станете свидетелями этого исторического события!

По экрану, перекрывая его, пробежал логотип канала, и изображение сменилось — теперь перед нами простиралась чернота пространства по которой медленно ползли огоньки двигателей кораблей. Это было красиво и непонятно. Но, прежде чем я успел высказать своё недоумение увиденному, меня опередил Вилли:

— Я разделяю ваше недоумение, уважаемые зрители. Но вот именно так, и ни как иначе, выглядят корабли Второго отряда. Мало понятно, верно? — он позволил себе короткий смешок: — Но наш канал не зря называется Центральным Новостным — мы позаботились об этом. Устраивайтесь по удобнее и готовьтесь насладиться зрелищем невиданного досель масштаба!

Картинка приблизилась и теперь нам стали хорошо видны корабли Второго отряда. Ещё секунду спустя каждый из присутствующих кораблей окружил белый кружочек с коротким хвостиком-язычком, на котором появился пояснительный текст — Питон — капитан Лоск, Федеральный штурмовик — капитан Гросс, снова Питон — капитан Рыжий и так далее. За несколько секунд весь экран заполнился массой этих ярлычков, полностью скрывая под собой все корабли.

— Для вашего удобства мы подготовили информативную таблицу по составу Второй группы. Нажмите кнопку Информационной поддержки на вашем пульте, и, вы увидите полный список кораблей и капитанов. У вас нет такой кнопки? Не беда! Обновите свой телевизор — приобретайте новейшие модели в сети Визор, старейшей торговой сети в Галактике!

Изображение сменилось рекламным роликом — какой-то унылый мужик раздражённо щёлкал пультом, сидя перед старенькой панелью, которая закономерно не работала. Разозлившись в край, он швырнул свой пульт прямо в экран и — о чудо! Тот тут же увеличился в размерах, а к мужику на колени присела красотка с новым пультом, торчащим из её глубокого декольте.

— Совсем охренели, твари! — выругался Грей: — Задолбали уже своей рекламой!

— Козлы! — согласился с ним я.

На экране снова возник Вилли: — На нашем сайте, если вы следите за новостями через сеть, мы выложили таблицу по обоим отрядам — и по Первому и по Второму. Сейчас, за несколько минут до столкновения с чужими, мы предлагаем вам принять участие в лотерее. Выберите понравившийся вам корабль — слева у таблицы проставлены номера участников и пришлите нам сообщение на короткий номер. Если ваш номер, пардон, корабль, на который вы сделали ставку окажется, по окончании битвы, в десятке наиболее результативных — вам гарантирован приз! Спонсором призов выступает компания Солнечный Берег, всемирно известный производитель разнообразных напитков для любых возрастов и вкусов!

— Да они что? Совсем головой тронулись?! — Грей подскочил к экрану и погрозил ему кулаком.

— Отстань, — я дёрнул его за пояс, благо он стоял совсем рядом со мной: — Они тебя всё одно не видят.

— Да я в жизни больше не куплю ничего от этого Солнечного!

— Забей. Выжимают что могут, пользуясь моментом. Сядь лучше в свободное кресло и пристегнись — скоро долетим уже. — я кивнул ему на пустое правое кресло оператора оружейных систем, и он побрёл к нему, что-то недовольно бурча себе под нос.

По экрану быстро проскочил логотип спонсора, после которой возобновилась трансляция из пространства около сближающихся кораблей.

— Сейчас мы проводим последнюю коррекцию наших камер, — продолжал описывать происходящее Майз: — Ещё несколько секунд… Ещё, буквально, секундочку…

Картинка сменилась — теперь камера летела позади кораблей Второй группы, показывая нам происходящее впереди.

Вот дружно вспыхнули огоньки двигателей Первой группы, и корабли, её составляющие практически синхронно поползли вверх, освобождая путь Второй.

— Приготовьтесь! Уважаемые зрители… Сейчас вы увидите то, что ещё никто не видел до этого момента!

Камера начала приближать кусок пространства по центру экрана.

— Смотрите… Впереди… — он сделал паузу на пару секунд, явно нагнетая обстановку, а затем продолжил: — Видите этот блеск по центру ваших экранов? Это Чужие!

Действительно — по центру экрана что-то блестело. Не ярко, как-то тускло, разобрать в этом мерцании что-либо конкретное было очень сложно.

— Наши камеры работают на самом пределе своих возможностей. Ещё пару минут и мы сможем разобрать и обсудить их внешний вид. В этой задаче нам поможет наш гость, эксперт по внеземным цивилизациям, доктор ксеноархеологических наук, уважаемый Вольд де Маар!

Я потряс головой. С экрана на меня смотрел Вольдемар собственной персоной.

— Он-то откуда взялся?!

— Знаешь его? — Жанна удивлённо изогнула бровь: Я и не знала, что ты с такими людьми знаком.

— Я и сам этого не знал.

На экране Вольдемар бурно жестикулировал, втолковывая что-то симпатичной журналистке.

— Когда я его видел в последний раз — он художником был. Мэтром изобразительных искусств.

— Художником?

— Угу. А теперь он вот — археолог. Ксено.

— Ну, талантливые люди — они во всём талантливы.

— Это точно! Такие как он… — договорить я не успел, изображение студии с бывшим живописцем пропало и теперь нам показывали приближавшийся к камере флот Чужих.

— Наш эксперт останется с нами и будет давать свои комментарии по мере развития событий. Внимание — сейчас мы покажем корабли пришельцев крупным планом!

За это время тусклые точки заметно прибавили в размерах и уже можно было разобрать их детали. В рубке установилась мёртвая тишина — камера ещё немного подёргалась, выбирая оптимальный ракурс, и выбрав цель, резко приблизила к нам чужака.

Безусловно — он был рождён тем же разумом, что и Большой. Выхваченный объективом корабль не производил впечатление чего-то грозного и больше всего напоминал подкову, литеру U или дугу колбасы, положенную на плоскость эклиптики разрывом к нам. Ровная, телесного цвета поверхность не бликовала в лучах местного светила. Наоборот — свет, в нарушении всех законов физики, растекался по корпусу этого корабля подобно жидкости. Светящиеся ручейки то сплетаясь, то разбегаясь в стороны, бежали по нему, стремясь попасть к кончикам колбаски. Часть из них оканчивала свой путь впитываясь в телесную поверхность и их свечение медленно тускнело, погружаясь вглубь корпуса. Другим удавалось добежать до концов этого странного корабля и, объединившись в один яркий поток с другими такими же счастливчиками, они срывались с тупых, будто обрезанных ножом краёв, встречаясь в пустоте со своими соседями, прыгнувшими им навстречу с другого обрубка. Там, в месте их встречи, трепетал слабый огонёк.

Вот он вспыхнул особенно ярко и корабль, будто отвечая этой вспышке, резко развернулся, задирая вверх освещённый пульсирующим светом разрыв своего корпуса.

Камера начала отдаляться, и мы увидели множество подобных подков, движущихся вверх, в попытке догнать ускользающую от них Первую группу.

— Невероятное создание! — похоже Майз так же был шокирован увиденным, по крайней мере в его голосе ощущались нотки растерянности: — А что может сказать наш эксперт?

В верхнем правом углу экрана, продолжавшего показывать чужих, появилось небольшое окошко с головой Вольдемара:

— Ничего особенного я не увидел. — он пожал плечами: — Форма корпуса наглядно свидетельствует о присутствии delikan simbius tremo, или, говоря простым языком — налицо выработанная космическим образом жизни явная симбиотическая направленность. Об этом же свидетельствует и сам способ их питания светом. Эти создания, — он на секунду задумался: — Я назову их мнэээээ… дугами де Маара. Да. Марадуги — вот их истинное название!

— Вы говорили о том, как они питаются, — послышался из-за кадра голос журналистки.

— Праноедение! Вы сами видели — Марадуги питаются светом.

— Очень интересно, но как это возможно? Свет, он же….

— Правильный вопрос, дорогая моя! В его руках появилась небольшая книжица в характерной жёлто-чёрной обложке.

— Для ответов на такие вопросы я написал книгу — Пранопитание для чайников. С чем лучше усваивается прана, как достичь просветления и….

— Поп, — повернулся ко мне Грей: — А ты перевести, ну что он, академик этот говорил, можешь? А то заумно всё и непонятно.

— Да пургу он гнал. Порожняк, туфту. Лапшу вешал.

— Да? — Жанна с сомнением покачала головой: — Наверное это ты просто не разбираешься. У меня одна подруга этим праноедством занималась. Похудела…

— Мы вынуждены прервать нашего эксперта, — окошко с Вольдемаром пропало и на его месте появился наш диктор: — Сейчас, в эти самые минуты наша Вторая группа начнёт свою атаку.

Глава 16

Адмирал Семёнов оказался прав — сенсоры у чужих были так себе. С одной стороны — Первый отряд был засечён ими с достаточно приличного расстояния, и в поворот на их перехват, пришельцы двинулись едва наши начали свой манёвр, наглядно доказывая, что наблюдение ведётся. И в то же время чужаки никак не отреагировали на открывшийся после ухода Первого отряд номер два.

— Всем внимание! — ожила командная волна голосом Адмирала: — Марадуги, если кто еще не знает — так учёные обозвали наших гостей, клюнули на нашу приманку и Второй сейчас нанесёт им удар во фланг. Первая — приказываю перейти на оптимальную скорость, и развернувшись, атаковать!

Четвёртая! Сохраняйте полную боевую готовность.

Стоило ему отключиться, как послышался голос нашего координатора:

— Третья! Четыре минуты до выхода в точку разделения. Корветы — лобовая атака, Анаконды, облёт Большого слева. Индивидуальные маркеры будут переданы через за три минуты до поворота.

— Ну, экипаж? — я посмотрел на каждого из находившихся в рубке: — Готовимся работу работать!

Не отрывая взора от новостного канала коротко кивнула Жанна, а Грей, смотревший в том же направлении что-то неразборчиво промычал и махнул рукой — типа понял, отстань. Единственным из всей команды, удостоившим меня внятным ответом был Клён:

— Готов, командир! Ух… Зададим им!

Изображение на экране новостей снова сменилось. Теперь шла картинка с камеры, следившей за Марадугами. Я повернулся к нему вовремя — чужаки начали перестраиваться, готовясь атаковать Первую группу. Если до этого они шли без строя, одним плотным, похожим на каплю, роем, то сейчас их мельтешение приобрело упорядоченность. Чуть замедлившись, их масса начала раздаваться во все стороны, формируя подобие сначала воронки, затем глубокого блюда и, наконец, приняв форму стоящего на ребре диска, замерла в своём финальном построении продолжая преследовать отступавшую группу.

— Они что? Сдурели? — Клён, из своего кресла видел гораздо больше, получая картинку сразу из нескольких источников. Находясь в вирте, он одновременно видел не только эфирную и сетевую трансляции, но и передачи от известных блогеров, которые как-то сумели подключиться к камерам, и сейчас выводили на свои каналы и блоги прямой видеопоток с камер. Ещё пара умников сумела объединить все эти данные и, на их основе, создать трёхмерную пространственную модель всего происходящего.

— Да Вторая же сейчас им за спину зайдёт! Эти….Маракуйи, они что — слепые?

— Я что-то не понял, Клён? — повернулся в кресле в его направлении Грей: — Ты вообще? На чьей стороне, а? И не Маракуйи они, а Марадуги. Усёк. А Маракуйя это жук такой. На Гальционе третьей водится.

— Маракуйя это рыба такая, — поправила их обоих Жанна: — Мыло из него варят. Со скрабом, из косточек.

— Мыло из жуков? С крабьим костями? Да ты гонишь, подруга!

— Если ты ничего кроме мыла механика не знаешь, то это ещё не означает, что в…

— Прекратить базар! Разгалделись! — я хлопнул ладонью по подлокотнику кресла: — Две минуты до начала, а вы… Достали оба!

Жанна явно хотела оставить последнее слово за собой, но оживший командный канал, пресёк её намерение:

— Вторая! — Семёнов тоже заметил неудачный манёвр чужих и поспешил им воспользоваться: — Не атаковать! Продолжайте движение. После пересечения плоскости их строя — скорость на оптимал и разворот сто восемьдесят. Разворот кругом! Атакуйте их со спины.

Едва он замолчал, как послышался голос нашего координатора:

— Третья! Три с половиной минуты до точки.

— Эй, может притормозим чуток? Интересно же? — вопрос исходил от незнакомого капитана, и я полностью его поддерживал. Вот-вот обе первые группы должны были сцепиться с Марадугами и пропускать такое зрелище не хотелось от слова совсем.

— Нет. Ответ отрицательный. Продолжаем движение согласно плану.

Что ж. Он, офицер, был прав — у каждого из нас была своя задача и, несмотря на то, что было очень интересно отследить сам бой, я признавал его правоту.

— Экипаж. Готовимся! Жанна — следи за модулями, Грей — как там Птах со своими?

— Сидят. Скучают. Ждут. Новости смотрят, в отличии от нас.

— Хорошо. На тебе связь и координация с другими десантными отрядами, не хорошо, если мы всех в одну точку сгрузим.

— Не парься, Поп. Разберёмся, не впервой.

— Надеюсь. Ок. Принято. Клён?

— Да, командир?

Я не ожидал, что его беспилотник сможет хоть чем-то оказаться полезным в предстоящем бою. Одно дело если бы мы сейчас были вместе с парнями из Первой и Второй — там бы его игрушки пригодились бы. И совсем другое — выпускать их против Большого. Ну что они своими пукалками сделают? Только мешаться будут под ногами.

— На тебе информационная поддержка. Следи за новостями и трансляциями в сети. Увидишь что-либо полезное — транслируй нам.

— С удоволь…эээ… Принято!

— Жанна — новости убери. Отвлекать будут.

— О! У капитана появился любимчик? — не замедлила от комментировать моё решение Жанна, но новостной экранчик исчез.

— Я не любимчик! Я приказ исполняю!

— Отставить базар!

Снова пискнул зуммер командного канала:

— Третья! Три минуты до точки! Передаю маркер поворота для Анаконд. Минута до открытия огня!

— Жанна?

— Приняла, — буркнула она.

Сам Большой уже был хорошо различим на фоне звёзд. Он был немного меньше стандартного кубика Станции и, принимая во внимание его заявленные Семёновым размеры, я оценил дистанцию до него в двенадцать — четырнадцать километров. Наш маркер объявился слева от бублика, предлагая нам пройти примерно в двух с половиной — трёх километрах от его поверхности. Лететь нам оставалось ещё минуты две — заявленная координатором минута предназначалась капитанам Корветов, шедших прямым курсом — Большой должен был вот-вот оказаться в зоне поражения их спарок Главного калибра.

— Командир! Вы должны это видеть!

— Что случилось, Клён?

— Маракуны. Они, они…

— Что?

— Вывожу картинку.

Прямо по центру лобового остекления, перекрывая обзор, появилось изображение происходящего.

— Млять! Клён! Я ж не вижу нихрена!

Экран увеличился — теперь он занимал всё пространство лобовухи.

— Клён! Сдурел?! В сторону и меньше!

— Ой!

Картинка погасла и через мгновенье появилась снова на привычном месте — в верхнем правом углу.

Это был не новостной канал — сейчас мы видели обработанное компьютерами неизвестных блогеров изображение и, в отличии от официального видео, оно было гораздо более информативным.

Судя по нему Марадуги, никак не отреагировав на движение Второй группы, продолжали сохранять своё построение, но вот почему-то наши корабли вдруг резко ускорились — Вторая молнией проскочила мимо блина чужих значительно разорвав дистанцию, а Первая, только что завершившая разворот и начавшая сближение с их блином для атаки, внезапно притормозила — расстояние между ней и чужими стало сокращаться очень медленно.

— Что за… — послышался голос Грея, но, выскочившее рядом с кораблями пояснение разом сняло все вопросы. Нет, наши корабли продолжали двигаться, как и раньше — чужаки просто остановились. Все сразу, одномоментно сбросив скорость до нуля, напрочь игнорируя все законы инерции.

В следующий момент диск Марадугов сжался, разом уменьшив свой диаметр раза в три. Картинка сменилась — теперь камера показывала нам построение чужих с фронта — было видно, что корабли прижались к друг другу и теперь висели в пространстве соприкасаясь корпусами.

Тусклые огоньки, всё это время трепетавшие между их носовых оконечностей, начали быстро пульсировать и наполняться ярким жёлтым цветом. Их трепетание все нарастало и в конце концов, то тут, то там начали вспыхивать крохотные солнечные кляксы. Они росли, расширялись и сливались в одно целое, пока перед скоплением кораблей не вспыхнуло стабильное свечение. Это завораживающее зрелище продолжалось недолго — по моей оценке с момента начала объединения и до появления слепящего и режущего глаза, несмотря на автоматически активировавшиеся фильтры, диска прошло секунд двадцать, может немного меньше.

А в следующий миг Марадуги атаковали. Блин яркого света раздвоился, и отделившаяся от него копия понеслась навстречу Первому отряду.

Всё это время трансляция велась всё с той же, висящей перед чужаками камеры, и нам было хорошо видно, как сильно потемнел родительский диск.

Конечно, пилоты Первой группы не были ни новичками, ни слепыми, и немедленно попытались уйти от непонятной угрозы. Не спорю, каждый из них был опытным пилотом, сбившим не один десяток целей, но они были одиночки, вольные пилоты, привыкшие рассчитывать только на себя, максимум на пару друзей и не имели никакого опыта работы в группе, тем более — в такой большой, тянувшей на полновесную бригаду. Кто-то из них рванул рычаг от себя, стремясь проскочить под надвигавшимся заревом, другие пошли вверх, но результат их неслаженных действий был один — в плотном потоке кораблей появились первые вспышки взрывов от их столкновений. А ещё спустя пару секунд яркое свечение накрыло так и не успевших уйти в стороны пилотов. Оно прошло сквозь их скопление насквозь и рассеялось практически сразу за кормой последних, не оставляя никаких видимых следов своего присутствия.

— Может это и не оружие? — неуверенным тоном поинтересовалась Жанна, и я продолжая следить за происходящим кивнул. Действительно — световой диск прошёл через скопление наших — и ничего не произошло. Все корабли продолжали начатое движение, следуя тем же курсом, который у них и был перед встречей с диском. Вот только почему-то у всех них были выключены двигатели. Камера приблизило изображение, наведясь на расползавшуюся все все стороны группу — корабли выглядели целыми, без каких-либо повреждений корпусов, выдвинутых, в готовности открыть огонь, стволов, у всех было цело остекление кабин — даже эмблемы пилотов и раскраска не пострадала! На экране было хорошо видно, как опасно сближались некоторые из них, и я скрипнул зубами — ну нельзя же быть такими слепыми! Сейчас в их кабинах должны надрываться тревожные зуммеры, предупреждая владельцев об опасности — но реакции не было. И вот столкновение произошло — Кобра, раскрашенная в кислотно зелёные цвета с задорным смайликом у кормы, оказалась на пути красно синего Игла военной модели.

Столкновение!

Я непроизвольно напрягся, ожидая неизбежной вспышки взрыва — но ничего не произошло. Корабли просто рассыпались в пыль, оставив после себя небольшое мутное облачко.

— Третья группа! Не спим! Корветы — огонь, Анаконды — готовность к повороту! — злой окрик нашего координатора заставил меня оторвать взор от экрана, где останки Первой группы продолжали рассыпаться в прах.

До точки поворота оставалось не более двух сотен метров, и я мысленно поблагодарил офицера — без его окрика я бы точно пропустил манёвр.

— Говорит Семёнов! Вторая — рассыпаться, атаковать сук с разных сторон! В лоб не идти! Первая, кто жив — выходите на атаку, не в лоб!

— Да, что в лоб идти нельзя, сейчас любому ясно, — выдохнул Грей: — Как думаешь, Поп, парни живы? Ресаются сейчас?

Я молча пожал плечами — кто ж его знает: — Будем надеяться.

Стоило нам пройти наш маркер, как бортовой комп тут же высветил следующую отметку — в пяти сотнях метрах от первой. За ней, приглушённым свечением, отметилась третья и дальше, куда-то за край корпуса Большого, протянулась тонкая дорожка огоньков.

Справа что-то полыхнуло, и я повернул голову — четвёрка Корветов, выстроившись в шеренгу, равномерно поливала уже хорошо различимый бурый корпус чужака залпами из спарок сверх тяжёлых орудий. Несколько попаданий пришлось в основание одной из ажурных конструкций и она, оторванная взрывами снарядов, медленно поплыла в сторону центральной дыры бублика. Ещё один залп проломил его поверхность и там что-то вспыхнуло.

Рассмотреть потроха я не смог — пришло время очередного поворота и этот эпизод боя скрылся, отсечённый бортом Большого.

До следующей точки оставалось около трёх сотен метров, и я бросил короткий взгляд на экран.

Диск Марадугов расширился — их корабли начали отходить друг от друга, и я было расслабился — их было гораздо меньше чем наших, но в следующий момент они развернулись на сто восемьдесят градусов и вновь сомкнули свои ряды, нацелившись заново разгоравшимися огоньками на подходивший Второй отряд.

— Расходитесь! Вторая! Немедленно всем рассредоточиться! — наш Адмирал просто орал, будто его крик мог ускорить их манёвр. Всё же во Второй были более тяжёлые корабли и расхождение их пилоты выполняли значительно медленнее, кроме того — пример столкновений Первой всё ещё был свеж.

Всё это время первая камера передавала картинку с прежнего места, продолжая транслировать вид на остатки Первого отряда. Уже большая его часть распалась в пыль — причём корабли рассыпались даже и без столкновений, просто исчезая в мутной взвести один за другим. Этот процесс занял не более нескольких секунд — мы ещё не дошли до очередного маркера, а на месте Первого отряда висело, медленно расползающееся в пространстве, серое облачко их останков, сквозь которое каким-то мрачным, тёмным, без единой вспышки маневровых, проглядывало скопление чужаков.

Поворот.

Новый курс привёл к тому, что теперь мы двигались параллельно поверхности Большого, постепенно снижая высоту с почти трёх километров, до запланированных полутора сотен метров.

— Грей? Как там парни?

— Готовы. — повернул ко мне голову старшина: — Птах опять просит высадить их за километр от поверхности. Что ему сказать?

— Скажи… Скажи, что высадим согласно плану.

— Поп. Они профи. Пролететь на ранцах тысячу метров для них — ерунда.

— Сто пятьдесят. Двести — макс.

— Три сотни — ок? Они же…

— Да знаю я. Профи и всё такое. Хорошо. Две с половиной — так им и передай. И ещё. Скажи им — я не улечу без них. Будем подбирать с поверхности. Понял? — я чуть было не добавил — уцелевших, но прикусил язык, нехорошо было говорить такое ещё до начала операции.

— Две с половиной — три. Принято. Птах согласен.

— Ещё бы не был он согласен, — проворчал я и подправив курс, собрался уж было посмотреть на экран, как Грей, кашлянул и каким-то просительным тоном, продолжил:

— И… Ну… Это, командир. Я с ними пойду.

— Чего? — я развернул кресло к нему: — Сдурел?

— Я пойду с парнями, — набычился он: — Всё одно от меня тут толку ноль.

— А связь с ними кто будет? Координировать их подбор с поверхности? Нет! Ты мне здесь нужен.

— Это всё и Клён сделает. Пойми, Поп. Это мои парни. Я хочу там, — он махнул рукой в сторону нависшей над нами плоскости борта Чужого: — С ними быть.

— Запрещаю!

— Прости, но я всё одно пойду. Да и чем я рискую? Ты же нас поднимешь на борт. А убьют — так реснусь. Семёнов обещал.

— Нет. Не разрешаю.

— Но, командир. Мне и вправду там надо быть! А связь Клён обеспечит. Обеспечишь, Сергей? Я все коды дам.

— Угу. С кодами — легко обеспечу, — подтвердил тот из глубин своего кресла.

— Вот!

— Что вот? Что вот?! Не хочу я тебя туда отпускать, понимаешь, Грей?

— Я осторожно, Поп. Обещаю — я буду очень осторожен.

— Чёрт с тобой. Но учти — сдохнешь, так на корабль не возвращайся — я тебя сам убью. Раза три!

— Спасибо, командир! — на сей раз в его голосе звучали довольные, даже отчасти весёлые нотки: — Не пережи…

— Командир, посмотрите! — прервал его возглас Клёна: — Вторая!

Теперь нам показывали проекцию боя с другой камеры, расположившейся позади отряда номер два. Те, кто готовил видео успели наложить компьютерные построения и нам было хорошо видно, что очередной залп Марадугов накрыл только три корабля, оказавшихся недостаточно проворными и не успевших выйти из зоны поражения. Пара Питонов и один Фер де Ланс двигались рывками, стремясь отвернуть от приближавшегося диска — мощности выстрела явно не хватило что бы полностью вывести их из строя. Их маневровые выбрасывали дрожащие хвосты выхлопов, дюзы основных двигателей так же работали нестабильно — но они работали, уводя корабли в сторону от обозначенного в пространстве пунктиром цилиндрической зоны коридора поражения. В это же время другие, более шустрые или более расторопные корабли Второй группы шли в атаку на чужаков — они приближались к их скоплению с ребра диска, ведя непрерывный огонь. И сейчас плотное построение Марадугов сыграло против них — практически каждый выстрел находил цель.

В отличии от чужого оружия каждое наше попадание сопровождалось ярким шоу. Из корпусов пришельцев вылетали разноцветные снопы искр, а из нескольких, словивших особо удачные для нас попадания, и вовсе били красочные фонтанчики.

Но надо отдать им должное — чужаки отреагировали практически мгновенно. Их монолитный диск вздрогнул и начал распадаться на отдельные группы кораблей. Более всего их новое построение напоминало собой ромб — три в ряд и по одному по центру — сверху и снизу. Эти небольшие объединения слитно рванули вперёд и, выйдя из-под залпов наших сил, тут же начали разворот по вертикали, разделяя свой поток на две равные части. Двигались они очень быстро — на мой взгляд составить им конкуренцию могли только Иглы, да и то — если бы их двигатели прошли бы апгрейд у профессора Палина. Наши корабли только начали свой поворот в попытке последовать за ними, а Марадуги уже завершали свой манёвр, нацеливаясь и сверху, и снизу на Вторую группу. Носовые оконечности расположенных в центре их построений кораблей засветились и выбросили толстые жгуты света по направлению к нашим. В отличии от диска, выпущенного всей их массой ранее, эти выстрелы перемещались медленнее, изгибаясь в пространстве подобно плетям или щупальцам. Вот одно из них промахнувшись мимо Фер де Ланса, крутанулось и, извернувшись будто было живым, закрутилось вокруг Питона, шедшего рядом, обматывая его несколькими витками ярко белого цвета. Его защитное поле вспыхнуло зелёным светом, показывая, что капитан не так прост и является обладателем Призматического щита, который некоторое время сдерживал натиск чужой энергии — но только некоторое, совсем недолгое время. Это противостояние двух энергий продолжалось секунд пять, а затем поле полыхнуло зелёным и исчезло, открывая доступ к корпусу корабля. Обмотавшее его щупальце оружия Марадугов торжествующе вспыхнуло, от корпуса Питона повалили искры, и он распался на две половины, которые начали медленно разлетаться в стороны выбрасывая облачка газа и тускло светясь раскалёнными краями разрезанного корпуса.

— Капитан — поворот! — голос Клёна вовремя вернул меня к реальности — до точки смены курса оставалось не более двух десятков метров и, если бы не он, я бы гарантированно проскочил маркер.

Чуть довернув джой и слегка отжав его от себя, я направил корабль к следующему маркеру. Пока Большой нас не замечал — мы, наша группа, шли тихо, не проявляя никакой агрессии и я уже начал надеяться, что весь наш путь к поверхности продлится так же спокойно. Ну а чего ему напрягаться? Летим себе мимо, никого не трогаем. Может мы вообще — пацифисты-переговорщики? Да, конечно это слабо соответствовало тому, что с другой стороны бублика шёл бой, но, в конце концов мы же — мирные? Идём себе….

— Анаконды! — резкий голос нашего координатора разбил все мои надежды: — Большой активировал ПВО, передаю новую траекторию.

— Поп, новые маркеры на экране!

— Принял, Жанна.

Ну вот, накаркал!

Новые маркеры вводили нас в крутое пике к корпусу Марадуга и мне не оставалось ничего иного, кроме как резко отжав джой, направить нас практически отвесно к корпусу.

До следующей отметки было немного менее километра, пройти их нам предстояло секунд за семь — десять. Немного впереди — слева, справа и сверху посверкивали выхлопы других Анаконд, и я повернулся к Жанне:

— Дай максимум на щиты.

— Но мы тогда потеряем скорость?

— Я в курсе.

— Хорошо, — она недоумённо пожала плечами и полоска-индикатор нашей скорости просел на десяток делений. Идущие впереди корабли тут же ускорились, начав отдаляться.

Хорошо.

Не то чтобы я был трусом, но, как говорила старая пословица — «Идущие впереди получают все кресты, но они, в основном — берёзовые», а сдохнуть в первых рядах в мои планы совсем не входило.

Убедившись, что мы идём уже практически замыкающими, я удовлетворённо кивнул и бросил взгляд на экран, продолжавший транслировать бой Второго отряда.

Ромбы Марадугов гонялись за нашими кораблями, расчерчивая черноту пространства своими щупальцами. То один, то другой корабль оказывался в их объятьях, и распадался на части, едва спадал его щит. Но и чужаки несли потери — не менее десятка их кораблей мёртво висели в пространстве, и не менее пяти крутились вокруг своей оси, расцвечивая пустоту бившими из дыр их корпусов красочными фонтанами. В кадр попал один из целых ромбов, его щупальце уже несколько раз прошло мимо Фер де Ланса — его пилот явно был из элит одиночных боёв, корабль совершал абсолютно невозможные манёвры, каждый раз, в самый последний момент, уворачиваясь от опасности.

Взмах плети и манёвр пилота.

Тонкий светящийся кончик проходит в считанных метрах от его борта.

Новый взмах и снова он закручивает свой корабль, игрой маневровых проваливая его вниз, и тут же делая левый поворот. Глядя на их танец, я мысленно аплодировал мастерству неизвестного пилота — он, управляя машиной без помощи бортового компьютера, моментально просчитывая ситуацию, и вручную, регулируя мощность, и, одновременно, продолжительность импульсов маневровых. Я так не умел. И в то же время мне было понятно, что это шоу долго не продлится — Фер де Лансу не хватало скорости, чтобы оторваться от своего преследователя.

Внезапно между ними вклинился Питон, его корпус на миг вспыхнул освещённый плетью чужих, отчего на нём ярко полыхнул белым светом, оскаленный в вечной усмешке Весёлый Роджер. В следующий момент он, всем своим корпусом перерубил щупальце, даря убегающему пилоту шанс — шарящая в пустоте светящаяся рука тут же пропала, а ещё через секунду Питон, всем своим корпусом, врезался в ромб Марадугов. Мне показалось, что время замедлилось — в пустоте медленно расцветал красно жёлтый шар разрыва и сквозь него, как побеги инопланетной орхидеи, пробивались, распускаясь разноцветными бутонами, огни от уничтоженных чужаков.

— Один к пяти. Хороший размен, — послышался голос Грея: — Командир, я пойду? На следующей точке начнём высадку.

Шедшие впереди Анаконды уже удалились от нас метров на шестьсот — семьсот и сейчас мне были видны только выхлопы их движков. Время от времени то один, то другой корабль выбрасывал длинный хвост форсажа, стремясь по быстрее приблизиться к поверхности чужака. До него от них оставалось не более километра, и проскочить этот, наиболее опасный участок пути они должны были быстро. Внезапно, ближайший к нам кусок поверхности Большого покрылся светящимися светло синими точками — приглядевшись я опознал в них те самые уродливые пеньки, которые так резко контрастировали с утончённым плетением ажурных антенн.

Огоньки вспыхивали и гасли, рисуя на корпусе Марадуга замысловатые и непонятные фигуры — то неровное кольцо, то несколько пересекающихся дуг, которые через миг менялись на скрещенные короткие линии.

— Это ещё что за иллюминация?! — проворчала Жанна с подозрением разглядывая их.

— Может сигналы? — предположил Клён: — Типа мы — разумные говорят?

— Ага. А то мы этого не знаем, — проворчал я: — Ты это парням из Первого и Второго отрядов скажи, вот они с тобой подискутируют.

Я хотел ещё добавить, что такая дискуссия может оказаться вредной для здоровья, но не успел — две вырвавшиеся вперёд Анаконды, вместо того, чтобы как можно быстрее спускаться к поверхности, вдруг вырубили двигатели и начали медленно плыть вдоль плоской поверхности Большого. Один из кораблей даже начал медленно вращаться вокруг своей продольной оси, бросаясь из стороны в сторону, будто его командир вообразил себя в кабине лёгкого истребителя, пытающегося сбросить с шести своих преследователей. В исполнении огромной Анаконды эти пируэты выглядели, мягко говоря, странно. Завершив очередной оборот, он повернулся к нам своим брюхом и там, практически по его центру, обнаружилась яркая точка. Я было прищурился, желая рассмотреть её, но, во-первых, расстояние было велико, а во-вторых — она пробыла в поле нашего зрения совсем немного — корабль продолжал вращаться, скрывая непонятную точку из виду.

— Клён? Увеличить эту хрень можешь?

— Вывожу.

Изображение гонявшихся друг за другом кораблей исчезло и всё пространство экрана заняло изображение брюха Анаконды со светлым пятном, расположившимся совсем рядом от носового люка, обычно используемым для выгрузки техники на поверхность.

— Даю компьютерное построение.

Картинка приобрела неестественную резкость — проявились стыки броневых плит, вспыхнули и засияли габаритные огоньки, а по светящейся лужице забегали разноцветные волны, похожие на радужную плёнку от разлитого по воде бензина. Только в отличии от бензиновой — эти волны были не блёклыми, а наоборот — насыщенными, светящимися, какими-то свежими.

— Отличная модель, Клён! — обычно компьютерные построения такого рода скорее походили на чёрно-белые схемы, а эта сильно выделялась насыщенными красками и деталями.

— Это не модель, командир, я просто увеличил картинку.

Удивиться я не успел — в нас попали.

Удар был не сильным — так, тряхнуло малость, да по корпусу пробежала лёгкая и короткая дрожь, будто это был не выстрел из орудия Чужого, а из самой обычной картечницы, да и то на излёте. Даже поля не просели.

Я хмыкнул и продолжил разворот Анаконды, продолжая следовать к следующему маркеру, но тут, проецируемые на лобовое стекло элементы HUDа чуть вздрогнули, сморгнули и начали размываться, терять чёткость линий, а потом вообще потекли вниз, как будто они не проецировались лучом лазера, а были нарисованы слишком жидкой акварельной краской.

— Что за… — начал было возмущаться я, приподнявшись из кресла в инстинктивной и глупой попытке протереть стекло рукой — будто что-то могло нарушить бег световых линий проекций, но, окинув взглядом всю приборную панель я рухнул обратно — «стекали» все проекции.

Больнее всего было смотреть на размещённую справа от радара модельку, голографическую разумеется, моего корабля. Вокруг нее обычно располагались три кольца светло голубого света, схематично отображая состояние защитных полей. Сейчас же картинка, до этого наполнявшая меня гордостью за свой корабль, вызывала только боль и недоумение.

Как? Как такое возможно?!

Кольца световых полей наводили на мысль о перезревшем и попавшим под кислотный дождь грибе. Потерявшие свой геометрически чёткий вид, неровные, с дырами и со свисавшими вниз обрывками всё того-же светло голубого свечения они никак не походили на то, что я видел ещё пару секунд назад. Пока я ошарашенно пялился на это, корабль снова коротко вздрогнул и, одновременно с этим от голограммы полей отвалился кусочек синего сияния, расширяя уже имевшую там место, небольшую дыру.

— Командир! Мы под атакой! — окрик Клёна вернул меня к реальности. Плавно потянув ручку джоя на себя и увеличивая тягу, я, наплевав на близость следующего маркера, начал было отводить корабль от Большого, но новое сотрясение заставило меня выматериться и нажать форсаж, стремясь рывком вывести Анаконду из-под возможного обстрела.

Сзади послышался грохот и, перекрывая его — мат Грея. Рывок был слишком неожиданным, и он предсказуемо грохнулся на палубу, не успев схватиться за что-либо.

Мысленно позлорадствовав, я чуть крутанул джоем, заставляя корабль начать вращение и мысленно поймал себя на мысли, что я копирую манёвры той Анаконды, чью картинку рассматривал только что.

На несколько долгих секунд поверхность Чужого перекрыла мне большую часть обзора, и я смог более детально рассмотреть то, что издали казалось россыпью огоньков по его поверхности.

Пеньки, густо разбросанные по темно бурой поверхности корпуса, больше не горели однотонным синим светом — они пульсировали, постоянно меняли свой цвет и яркость. Вот только что он, налитой бордовым свечением, мог медленно начать наливаться изнутри алым, а, в следующую секунду, его заполняло умиротворённо лазурное свечение, которое ещё спустя две — три удара сердца угасало, делая пенёк неотличимым от корпуса, чтобы ещё через пару мгновений, вновь начать свой цикл.

— Капитан Поп! Ваш манёвр — запрещаю! Вернитесь на траекторию! — окрик координатора заставил меня скривиться как от зубной боли.

— Я под огнём, уклоняюсь!

— Следуйте маршруту!

— Да пошёл ты!

— В случае неповиновения будите объявлены вне закона! Вернитесь на маршрут.

Суки.

Скрипнув зубами, я дал ручку джоя от себя, возвращая корабль на курс снижения. Уже почти исчезнувший из поля зрения корпус Большого снова появился передо мной, закрывая собой весь обзор. Будто заметившие моё возвращение пеньки ярко вспыхнули, и Анаконда задрожала от множественных попаданий.

Суки. Твари. И те, и другие!

— Жанна, — я повернулся к ней: — Огонь из всего что у нас есть. Попробуй сбить хоть несколько этих сволочей!

Среагировала она быстро — от нас, в сторону поверхности Чужого, протянулись линии трасс — белые от обычных зарядов, зелёные от кислотных и красные бронебойные, от Главного калибра.

Попадание!

На тёмно-бурой поверхности вспыхнул белый шар разрыва, и я удивился — нет щита? В следующий миг белый цвет шара начал наливаться жёлто красным отсветом внутреннего взрыва, показывая, что под оболочкой этого корабля находится атмосфера, возможно даже пригодная для нас, но ожидаемого факела огня не последовало. Так и не разросшийся шар взрыва вдруг опал, съёжился и рассыпался разноцветными искрами.

Нас снова тряхнуло, и я машинально бросил взгляд на модельку корабля — её не было! Не было и радара, индикаторов скорости, нагрева — HUD пропал полностью!

Анаконда снова содрогнулась, и я инстинктивно потянул ручку джоя на себя, одновременно поворачивая, вращая её влево, чтобы прикрыться брюхом от дальнейших попаданий. Подо мной, в какой-то сотне метров на миг показался длинный, изъеденный кислотными зарядами и от того ставшим похожим на кусок старого, потемневшего от времени сыра, борт Чужого.

Внутри, в дыре разорванной нашими выстрелами обшивки, я успел рассмотреть мешанину пульсирующих разными яркими цветами трубочек. В следующий миг этот кусок корпуса исчез, сменившись чернотой пространства.

Ага, тварь! Значит вот как? Не держишь? Ну — лови…

— Делаем петлю и в атаку! — я ткнул кнопку форсажа, по привычке покосившись на индикатор состояния накопителя справа от радара. Увы — его, как и радара, то есть их проекций, больше не существовало.

— Десанту — приготовиться к выброске!

Чёрт с ними! Форсаж! Двигатели взревели, и я криво усмехнулся — нет приборов? Пофиг! Не в первый раз без лобовухи летать!

— Клён! Что у нас с дистанцией до цели?

— Эээ… Капитан… Не могу определить — приборы утекли. Куда-то. — растерянно ответил он.

— И у тебя?

— Да.

— Забудь про них. Примерно? На глаз?

За него ответил Грей — он метнулся к правому борту и, прижав лицо к остеклению рубки, прокричал: — Метров триста, расходимся! Петля вниз — зайдём на него нормально!

— Принято! — я перевёл ручку тяги примерно на две трети от максимума и плавно отжал джой от себя.

— Жанна! Готовься открыть огонь! Клён — выпускай свой истребитель!

— Не могу, — Клён сидел в своём кресле со снятым шлемом: — Интерфейс умер.

Он встал и привычно поставил его на подзарядку: — Похоже, я стал балластом, капитан.

— На второго пилота, — я кивнул на свободное кресло: — Грей, веди наблюдение, если что — кричи, куда рулить.

— Принято, — немногословно, по-военному чётко, подтвердил он получение приказа.

Хорошо, авось и вывернемся.

— Жанна?

— Поп, я стрелять не могу, — потерянным тоном отозвался наш Бортинженер: — Прицела нет. Куда стрелять? Как целиться?!

— Жанна, а зачем тебе прицел? — поинтересовался я: — Стволы у нас неподвижные — лупи изо всех, как он, — я мотнул головой на надвигающуюся на нас сверху тушу корабля Чужих: — Появится по центру обзора — так и бей! При его размерах, — я рассмеялся, стараясь выглядеть беспечным: — Мы, то есть ты, точно куда-то попадёшь!

Говорить, что такому монстру наши укусы как слону дробь на вальдшнепа, я не стал.

Едва Чужой занял верхнюю часть обзора как нас снова окатило уже знакомой дрожью.

— Смотрите! Что это?! — приподнявшись со своего места, Жанна показала рукой на непонятно откуда возникшую на нашем корпусе лужицу. Она появилась метрах в сорока от рубки и переливалась яркими радужными цветами, озаряя пространство вокруг себя дрожащим маревом — такой бывает в жаркий день над перегретым асфальтом. Я сразу вспомнил такую же, виденную на потерявшей управлении Анаконде.

Но мой корабль всё ещё сохранял управляемость и это вселяло надежду — надежду выкрутиться из этой переделки.

— Жанна, не спи!

Корпус Чужого уже заполнил половину обзора и, по моим прикидкам, уже можно было открывать огонь.

— Огонь, Жанна! Ну?!

— Он такой красивый… Переливается… Может это Контакт? А мы — стрелять?!

— Жанна! Огонь! Это приказ!

— Смотрите, оно… Оно меняется, — девушка отстегнула ремни и встала со своего места.

Лужица действительно претерпевала изменения — она собралась в сферу и, выстреливая тонкие нити, поползла в нашу сторону. При этом она продолжала менять свой цвет, продолжая освещать окрестности всё тем же маревом.

— Это — Контакт! Я уверена! — она подошла к лобовой части остекления и, сняв перчатки скафандра, приложила раскрытые ладони к стеклу.

— Клён! Открыть огонь! Грей — Птаху — людей на корпус. Пусть расстреляют эту штуковину!

— Есть! — Грей метнулся к выходу из рубки, но не его пути возникла Жанна.

— Нет! Я чувствую его! Он — живой! — девушка вцепилась в него, не позволяя старшине покинуть рубку.

— Грей, уйми её, запри в каюте! — я повернулся к нему, взглядом подтверждая приказ и он, схватив её в охапку поволок из рубки. Жанна отчаянно сопротивлялась, стремясь вырваться из его объятий — но, безуспешно. К счастью старшины она не пыталась расцарапать ему лицо или укусить, предпочитая молотить своим кулачком по его спине. На миг он выпустил девушку, и я дёрнулся, представляя, что она сейчас натворит в рубке, но, в следующий момент, я понял, что сделано это было специально — освободившись Жанна рванулась к выходу из рубки, но тут Грей коснулся её шеи и она медленно опустилась на пол.

— Нервный узел, — старшина наклонился и поднял её на руки: — Поспит часок другой, успокоится. Я тогда понёс, да?

Я уже было собрался кивнуть, как взволнованный голос Клёна заставил меня резко развернуться к лобовому стеклу — поверхность Большого стремительно надвигалась, оставляя нам очень мало времени на манёвр.

Так.

Спокойно.

Тягу на минимум и ручку на себя.

Под нами как-то особенно радостно засверкали пеньки и корабль затрясся от множества попаданий.

— Щит?

— Меньше десяти процентов, — доложил Клён.

— Млять!

Наш нос начал медленно удаляться от негостеприимной, с моей точки зрения, поверхности. Корабль больше не трясло, и я было выдохнул, надеясь, что системы ПВО чужака ушли в перезарядку, давая нам шанс свалить, но в следующий момент Анаконда накренилась на правый борт, начав заваливаться вправо, будто у нее разом отказали все маневровые движки с этой стороны корпуса.

— Клён! На бортинженера сядь! Что с маневровыми?

Я дёрнул джой влево, одновременно выворачивая ручку против часовой пытаясь выровнять корабль, но тщетно — управление было потеряно!

— Клён?

— Да я ж не инженер?! — он обоими руками шарил по сенсорной панели, пытаясь найти хоть какую-то информацию. Этот экран был обычным, со стандартным, не голографическим изображением и, в отличии от остальных источников данных в рубке — работал, высвечивая то цветные диаграммы, то графики, то различные меню. Вот только понять — что именно он хотел нам рассказать возможности не было.

— Блин! — он убрал руки от экрана и повернулся ко мне: — Всё, что я понял — механизмы все в норме. Сигналы управляющие не проходят. Нас просто отрезали от движков и всего остального.

— Постарайся, прошу! — я подёргал ручки управления — бесполезно, корабль просто не замечал моих усилий, продолжая двигаться к поверхности Большого по пологой дуге с сохранением крена. Плюнув я отстегнул ремни безопасности и вылез из своего кресла.

— Эт…ты куда, командир? — Клён смотрел на меня широко раскрытыми глазами: — А… А корабль как же? Управление?!

— Один хрен управлять не могу. — я подошёл к нему и положил руку на плечо: — Скисло управление. Теперь вся надежда на тебя — Жанна в отключке. Попробуй перезапустить системы — может цепи управления восстановятся?

— Я… Я не знаю, как. Извини, — он опустил голову: — Тут же блокировки, защиты. Прости. Их как-то обойти, отключить можно. Точно можно — но я… Бессилен. Прости командир.

— Да ладно тебе, — я постарался добавить в голос оптимизма: — Фигня! И не из таких выпутывались! Вот у меня был случай — меня динозавр сожрал.

— И как?

— Ну, я же перед тобой. Всегда есть выход. Даже два!

— Не смешно, знаю эту шутку.

— Сергей. — Я положил руку на кобуру: — У тебя ствол с собой?

— Нет, — помотал он головой: — В каюте лежит, в тумбочке. А зачем вам?

— Всегда есть два выхода. — я вынул пистолет и осмотрел его. Сколько там зарядов? Продавец вроде говорил о семи — восьми. Должно хватить. Я снял ствол с предохранителя: — Это не больно, Клён. Ты даже ничего не почувствуешь. Хлоп! И над тобой склонятся красивые сестрички в коротеньких халатиках, а? Клён?

— Эй…Ты чего? — он вжался в кресло: — Командир, не надо…

— Блин! Не дёргайся. Ты что хочешь мучиться, когда мы в него? — я мотнул головой в сторону лобового стекла, сквозь которое на нас надвигалась поверхность чужака: — Ща гробанёмся нахрен! А оно тебе нужно — в мучениях помирать? Знаешь, я так дох уже, и поверь мне — ничего приятного в этом нет.

— Я всё же помучаюсь, с вашего разрешения, командир.

— Дурак ты! — я убрал ствол в кобуру: — Потом не ной.

Поверхность Большого продолжала приближаться — по моей оценки до неё оставалось метров сто — сто пятьдесят, а так как двигались мы по инерции, то достигнуть её должны были через несколько минут. В принципе — шанс уцелеть у нас был — на момент сбоя управления скорость была невелика, и, в теории, корпус, усиленный военной бронёй, над которой основательно потрудилась Селена, выдержать подобное столкновение должен был. Это были и хорошо и плохо. Хорошо — то что мы не погибнем сразу и, опять же — в теории, может даже отрекошетим и снова уйдём в пространство. А там — подберут нас, обязательно подберут — я был уверен, что Семёнов и об это позаботился заранее. Ну а плохо… Плохо то, что сразу не умрём — если останемся на поверхности, то делать-то что? Лезть внутрь? А дальше? Когда воздух кончится? Стреляться? Тогда зачем оттягивать? Разве что — нагадить этим чёртовым Марадугам напоследок, а уж потом — стреляться.

— Командир! — в рубку влетел Грей: — Там это, люк не… — он запнулся и удивлённо уставился на меня, стоявшего около кресла бортинженера: — А ты, это… Чего не? Рулит то, кто?

— Никто. Управление сдохло.

— А как же тогда?

В ответ я пожал плечами и повернулся к лобовухе. Поверхность Чужака продолжала приближаться, обещая скорое решение нашей дилеммы — разобьёмся мы или отскочим обратно.

— И люк грузовой сдох. Вот же зараза!

Он подошёл ко мне и, в своей любимой манере, уселся на край пульта: — И чего ждём?

— Вон, — я кивнул на чужака: — Ща гробанёмся. Если свезёт и корпус выдержит, то отскочим, выловят потом. Наверное. — я вздохнул: — Хотел Клёна пристрелить, ну, что б реснутся на станции так он не хочет.

— Не хочу! — тут же подтвердил Клён.

— Зря. — старшина повернулся к нему: — Слышь, Сергей. Если не хочешь, что б застрелили — скажи. Я пару точек знаю — чик! И на Станции. Уснёшь просто.

— Да вы что? Сговорились что ли?! — он выпрыгнул из кресла и отскочил к выходу из рубки: — Вы чего, мужики?!

— Не психуй парень, — Грей слегка напрягся и сделал короткий шажок к нему: — Тебе же лучше будет!

Продолжить своё движение он не смог, палуба резко ударила нас по ногам и корабль закувыркался, скользя и подпрыгивая по поверхности Большого.

Гравитационный компенсаторы выдержали это испытание на отлично — для нас, повалившихся на пол после первого удара, иных последствий более не было. Корпус тоже выдержал только через лобовое стекло пробежала трещина, да декоративная панель, скрывавшая жгуты кабелей под потолком, оторвалась и, подчиняясь силе компенсаторов, упала на палубу.

— Все живы? — Я встал и вцепился в спинку своего кресла.

— Да.

— Вроде.

Снаружи каруселью чередовалась то чернота пространства, то бурая поверхность Марадуга. Лично у меня, обычно не склонного к морской болезни, эта круговерть вызвала острый приступ тошноты, заставив поспешно отвернуться.

— Внимание! Группа Три! Немедленно отойти от Большого! Повторяю — Третья! Отход! Отход! — в голосе координатора, в первый раз за всё время, проскочил страх: — Немедленно! Всем валить от Большого! Немедленно!

В лобовухе снова проскочила поверхность чужака, но теперь на её, в общем-то тусклой поверхности появилась ярко сверкавшая ажурная конструкция. Её тонкие линии наливались ровным белым свечением, кое где расцвеченным одиночными огоньками — складывалось впечатление, что её обмотали праздничной гирляндой. Ещё оборот — и мы вылетели на край центральной дыры бублика.

Она уже была заполнена знакомой мне по презентации Семёнова желтизной. В отличии от виденной ещё вчера картинки, эта была живой — по её поверхности пробегали волны, кое где она разрывалась и тогда, сквозь неровные прорехи становились видны звёзды с другой стороны Марадуга.

Наверное, наш корабль попал на какую-то неровность или наскочил на одном из пеньков — пол под нами вздрогнул, и видимая поверхность чужого начала отдаляться.

— Ну, наконец-то! — помогая себе руками я забрался в кресло и пристегнулся. Краем глаза я заметил, что и Грей, и Клён так же забрались в свободные места.

Жёлтая мерцание, периодически оказывавшееся перед нами, начало набирать яркость, волнение её поверхности начало успокаиваться, да и прорех с каждым нашим оборотом обнаруживалось всё меньше и меньше.

По моим ощущениям мы должны были пересечь мембрану практически по диагонали, может только немного отклоняясь от её центра и, при этом мы удалялись от Большого!

— Что ж! — я хлопнул ладонью по подлокотнику: — В гостях хорошо, а дома…

Договорить я не успел — мы находились метрах в трёхстах от поверхности мембраны и очередной виток показал нам бублик как бы сбоку — по его внутреннему краю сверкали ярким белым светом ажурные плетения тех самых конструкций. Гирлянд огоньков я рассмотреть не успел — оборот корпуса увёл их из поля зрения, а когда они появились снова, то оказались соединёнными между собой тонкими и такими же белыми линиями, образовав вокруг жёлтой середины подобие обруча из света.

В следующий миг на меня навалилась какая-то ватная апатия. Голова начала кружиться и дальнейшее я воспринимл фрагментарно, кусками, вяло реагируя на всё происходящее.

Оборот.

Противоположные конструкции оказываются соединёнными напрямую, светлыми всполохами, расчерчивая уже полностью золотой центр Большого.

Оборот.

В центре пересечения линий возникает яркая точка, она начинает расти, захватывая собой почти треть образовавшегося круга.

Оборот.

Пересекающиеся линии гаснут, и мы видим только золотой диск, поверх которого, режущим зрение светом, горит белый шар. Из него вырываются вниз лучи, они упираются в мембрану, и та начинает расчерчиваться на квадраты, формирую ту самую сеть из презентации.

Оборот.

— Суки! Вот вам! — Клён ожесточённо тычет пальцами в сенсорный экран.

— Ты чего? — ответить мне он не успевает — срабатывает один из бортовых пулемётов, и светящаяся зелёным очередь перечёркивает пространство. Пули уходят в золотую поверхность, та проглатывает их, не обращая никакого внимание на его усилия. Последнее, что я успеваю заметить на этом витке — несколько зарядов врезаются в шар.

Оборот.

Пулемёт смолкает — наверное кончились заряды. Выплывший из-за края корпуса шар, больше не горит ровным белым светом — он пульсирует, разбрасывая в разные стороны тонкие лучи. Некоторые уходят в пустоту, другие упираются у корпус Большого, отчего его поверхность тает, исчезает, обнажая всё такое же пульсирующее разноцветье переплетающихся трубочек.

Оборот.

Шар разбухает, увеличивается в размерах, в попытке вернуть контроль над ним, с конструкций срываются толстые, совсем не похожие на те, что были чуть ранее, контрастно тёмные на золотом фоне, жгуты энергий. Они исчезают, поглощаются им, заставляя шар вибрировать со всё набирающей амплитуду частотой.

Оборот.

Прямо перед нами, заполняя собой всю переднюю полусферу, горит белая сена. Шипя от боли в глазах, я зажмуриваюсь, одновременно закрываясь ладонями от всепроникающего света. Рядом вскрикивает Клён и матерится неразборчивой скороговоркой Грей. Свечение пробивается сквозь все мои защиты и заливает собой всего меня. Одновременно с этим меня окатывает волна холода, её парализующее влияние неотвратимо прокатывается по телу, делая невозможным никакое движение. В следующий момент Анаконда сотрясается от столкновения. Корпус, и без того подраненный скачками по поверхности чужака, протестующе скрипит, но новый удар превращает этот скрип в визг разрываемых конструкций.

Что-то жёсткое обрушивается на мою голову и шлем не выдерживает удара, с громким треском он лопается под напором чужой силы, оставляя меня без защиты, а через миг, она обрушивается на меня. Перед и без того ослеплёнными глазами вспыхивает рой чёрных искр и всё гаснет. В последний момент я успеваю порадоваться нахлынувшей темноте — она обволакивает моё закоченевшее тело волнами тепла, и я блаженно растворяюсь в них, теряя соприкосновение с реальностью.

Глава 17

В сознание я вернулся резко — одним рывком, словно кто-то повернул выключатель, заново подавая питание на все системы моего тела. Вот только системы мои — запускаться особо не хотели и подключались крайне неохотно и медленно.

— Давай, очухивайся, — что-то тряхнуло меня, и я понял, не ощутил — просто понял, что меня трясут. Вроде за плечо. За какое из двух разбираться было лень — всё восприятие шло сквозь толстый слой ваты и находиться в такой упаковке мне было приятно.

— Ну же, Поп! — Говорила явно женщина. Женщина… Жанна? Так она заперта в каюте. Что-то резко и неприятно ударило меня по лицу, в носу запершило, я чихнул, и, непроизвольно, разрушая обволакивающий меня покой, открыл глаза.

— Вот! — Жанна, довольно улыбаясь, убрала пузырёк с мутной белёсой жидкостью в сумочку: — Современная медицина гораздо лучше всех этих твоих точек.

Я лежал на полу рубки рядом со своим креслом первого пилота. Рядом со мной, на коленях, сидели Грей и Жанна. Повернув голову я увидел Клёна и Птаха — они стояли около входной двери о чём-то переговариваясь, и, временами бросая на нас озадаченные взгляды.

— Не соглашусь, — старшина, одним слитным движением поднялся на ноги, и потянулся: — Я его включил, а твоя гадость просто заставила открыть глаза.

— Гадость? — Девушка вскочила и встала напротив него, нависая надо мной: — Это…

— Отставить бардак! — Как мне показалось, сказал я это громким и решительным голосом, но это мне только показалось.

— Видишь? — Грей кивнул в мою сторону: — Он уже говорит.

— Хрипит скорее. Ты ничего лишнего не нажал? Поп? — Она склонилась надо мной: — Ты как?

— Нор-маль-но! — Я приподнялся, попытавшись встать, упершись было руками в пол, но они подломились, и я бы рухнул навзничь, если бы не старшина, успевший схватить меня за плечо.

— Ты осторожно, давай, ну, потихонечку. — С его помощью мне удалось принять вертикальное положение и осмотреться, придерживаясь за него — голова сильно кружилась и меня мотало из стороны в сторону как при хорошем подпитии.

— Вы как, командир? — к нам подошли Клён с Птахом.

— Милорд? Вы в норме?

— А то вам не видно, — Отодвинула их в сторону Жанна, беря меня под руку: — Ну ка — отошли. Ишь — налетели. Грей — помоги его в кресло посадить.

— Выпей, Поп, — Она поднесла мне к губам небольшой стаканчик. От него исходил тонкий пряный аромат, и я не стал спорить, одним глотком выпив содержимое.

— Вот и умничка! И совсем не горько, да?

Горько действительно не было, напиток был слегка кисловатым и, проглотив его, я почувствовал, как вращение рубки вокруг меня начало замедляться. Спустя минуту я почувствовал себя практически в форме, если не считать тупой боли, которая обосновалась в районе макушки, и никак не хотело покидать это место.

— Жанна? — Я попытался было дотянуться до больного места, но она поймала и задержала мою руку.

— Не трогай!

— А что там? Ммм…. Дай что ни будь от боли?

— Ничего особенного. Потерпи.

— Чем это меня?

— Да кожухом тебя приложило, — Стоявший радом Грей сочувственно посмотрел на мою макушку: — Ну тем, декоративным, — Он показал вверх, где с потолка свисали жгуты проводов.

— Он отвалился, помнишь? Когда мы в Большого, того, врезались?

Я медленно, стараясь не тревожить боль резкими движениями, кивнул.

— Вот. — Он тоже кивнул и продолжил: — Ну, она и отвалилась, а уже потом, когда мы в тот шар врезались — тебя и того. Отоварило, короче.

— Бортинженер, — Продолжая избегать резких движений я повернул голову к неё: — Объясните мне, как, по какой причине, у нас в рубке отвалился кусок обшивки и почему он ударил вашего любимого командира по голове? Да так, что у меня шлем раскололся? — Я глазами показал на куски шлема, валявшиеся на полу.

— Ну, Поп? Ты чего начинаешь? — Она обиженно поджала губы: — Не оставлять же это, — Последовал кивок на провода: — В таком виде?! Вот я и прикрыла — декоративной крышкой.

— Она у тебя, что? Цельнокованая что ли? — Я снова потянулся к макушке, но снова был остановлен на пол пути.

— Стальная. Нержавейка — так красивее было.

— Твоя красота… Вот она у меня где… Ну а шлем-то он мне как разбил?

— Ты понимаешь… Тут такая интересная ситуация вышла… Гравитаторы сначала отказали — он вверх взлетел, ну а потом он включился, векторы сложились, его движения и тяжести и он упал — прямо на тебя. Но ты не переживай — я его заново закреплю. У Птаха как раз клей есть, жидкие гвозди, вот на него посадим — больше не отвалится. Да, Птах?

— Так точно! — Он подошёл ко мне: — Намертво держит. Я им как-то раз палец трака клеил. Для танка. Так Вы, милорд, представляете? В следующем бою этот танк на мину наехал — сам вдребезги, а палец — как новенький. Вот. — Капитан достал из нагрудного кармана два тюбика, серый и синий: — Хороший клей. Можно прямо сейчас и приклеить.

— Ничего мы клеить не будем.

— Некрасиво же, Поп?! — Жанна осуждающе покачала головой: — Нет, я серьёзно — некрасиво. Висят тут, качаются.

— Нет. Оставим как есть. Хватит травм.

В ответ она фыркнула и сложила руки на груди всем своим видом показывая полнейшее несогласие с моим мнением.

— Так… Птах — что с твоими людьми?

— Ничего особенного, милорд. — Он вытянулся по стойке смирно: — Докладываю. Два человека получили лёгкие травмы, вернутся в строй через сутки. Остальные — полностью готовы к выполнению любых задач, милорд.

— Хорошо. — Я кивнул, показывая, что понял и принял его доклад: — А мы вообще — где?

Пока меня усаживали в кресло я успел заметить, что вокруг нас было пусто. Не вспыхивали огни залпов ведущих бой кораблей, не светились хвосты выхлопов двигателей спасателей, даже Большого видно не было: — Что с боем? Мы победили? Клён? Что на каналах?

— Тихо всё, командир. — Клён развёл руками: — По всем каналам тишина.

— А Чужие? Бублик этот долбанный — он где?

— Ничего нет.

— И кстати, пока кое-кто отдыхал, — Жанна перешла в наступление: — Другие работали!

— И чё?

— И ни чё! Все модули исправны, вот!

— Ну чё… Молодец. Тебе благодарность приказом объявить?

— Можно устно! — она вздёрнула вверх подбородок.

— То есть, орально, да?

— Да! Ой! Поп! Ты… Ты…

— Похоже он пришёл в норму, — Хранивший всё это время молчание Грей усмехнулся: — Раз язвит уже — значит точно, с головой — порядок.

— В порядке, в порядке. — Дискутировать касательно моей персоны желания не было: — Так мы где?

— Да всё там же, командир. — пожал плечами парень: — Система та же, я по светилу определился. Вот только тихо тут как-то.

— А чего тогда стоим? Чего ждём? Пошли к Станции — там разберёмся.

Станции, на орбите планеты не было. В системе отсутствовало всё — Станции, орбитальные платформы, навигационные и информационные буи — все признаки того, что эта Система была обитаемой, исчезли, как корова языком слизала.

— Бред какой-то, — Повернулась ко мне Жанна: — Такого же не может быть, а? Поп, ну не молчи. Ведь мы же всего несколько часов как отсюда вылетали?

— Может у тебя оборудование дурит? — Предположил Клён: — Мы в такой переделке побывали, вот и отказало оно.

— А визуальный контакт? Станция должна быть тут! На этой орбите! Мы уже второй раз, вокруг этого шарика, круг делаем — нет её!

— Неужто Большой? — Озвучил мои страхи Грей: — Может, после нашего попадания, у него что-то не так пошло? Ну и… — Он развёл руками.

— Не, мощи не хватит. — Покачал головой Клён: — Это как же должно было рвануть, что бы до Станции добило? Мы же почти в тысяче световых секунд над плоскостью были.

— Ну а что мы об этих Марадугах знаем? Может после того как он, — Жанна кивнула на Клёна: — Шарахнул по тому шару, у них всё наперекосяк пошло? Да и мы потом туда влетели. Вот и сработало там что-то не штатно.

— Ага! Не штатно, — Клён сдаваться не хотел: — Это скорее у тебя оборудование не штатно закоротило.

— Мальчик! — Жанна упёрла руки в бока, в своей любимой позе начала атаки: — Мозги у тебя закоротило! Штатно!

— Послушай, бабуля…

— Что? Кто? Как ты…

— А ну Цыц! — я хлопнул ладонью по подлокотнику и скривился от боли. Нет, не в руке — резкое движение отдалось вспышкой боли в голове и из неё, волной, раскатилось по всему телу.

— Молчать! Обоим! Нашли время!

— Так он!

— А она?! Мальчик! Да я!

— Тихо! Ну?!

Мой окрик возымел своё действие — они замолчали, продолжая бросать друг на друга далёкие от любви взгляды.

— Так. Жанна. Я не сомневаюсь, что с модулями всё в порядке. Но — лично для меня, проведи диагностику ещё раз.

— Хорошо, только без толку это.

— Сергей. Что в новостях, в Галнете? Что говорят?

— Ничего, командир. Нет сети.

— Как это нет? — Сказать, что я удивился было мало. Галнет охватывал собой весь пузырь, и его сигнал можно было поймать даже немного за его пределами. В любой точке нашего обитаемого пространства был обеспечен стабильный приём — а эта система была освоена довольно давно.

— Антенны? — Я повернулся к Жанне.

— Поп? Ты чего? Мы ж на корпус ловим.

— Ну, может проводок какой отстал? От тряски?

В ответ она отрицательно покачала головой: — Даже и не надейся — по тестам всё в норме.

— Но Галнет сдохнуть не может! Не-мо-жет! Вы чего оба? Клён? Может ты чего в настройках сбил? Ну я не знаю — Ай-Пи какой ни будь или Прокси чего-то там?

— Не, командир, ты чего? Всё в норме! Как их сбить-то можно?

— Откуда я знаю — как? Ладно. Делаем так. — Я откинулся в кресле, пытаясь расслабиться и унять продолжавшую досаждать мне боль: — Летим вглубь пузыря. Назад, короче. Там обитаемых миров много — сигнал будет, да и Станцию какую-либо найдём. Сядем, отремонтируемся, в общем там разберёмся. Всё. За работу. Жанна — курс проложи. Клён — рули. Птах — займись своими парнями. И кончайте дрейфить! Приказываю считать текущую ситуацию — аномальной. Система накрыта пузырём, глушащим все сигналы. Вот прилетим в пузырь — всё наладится. Всё. За работу!

Получив твёрдые указания народ приободрился и рассосался по своим местам. Без дела остался один Грей и, послонявшись без дела по рубке, он подошёл ко мне:

— А, если они всех? — тихо, но с отчётливым отчаяньем в голосе, произнёс старшина.

— Чего всех?

— Ну, поубивали? И мы одни сейчас тут болтаемся?

— Грей? Вот скажи мне — ты дурак?

— Я?! Нет, конечно!

— Тогда хуже. Ты — паникёр.

— Но, Поп?

— Командир Поп! И, пока я тут рулю — паники на борту я не допущу!

— Но…

— Заткнись! — я торопливо осмотрелся, но вроде никто не обратил внимание на нашу беседу — и Клён и Жанна были заняты своими делами.

— Сдурел?! Страшно — уйди в спас капсулу, дёрни рычаг и застрелись. Но так, чтобы никто этого не видел! Понял?

— Ты… Ты чего, командир?

— Чего я? Я чего? — протянув руку я поймал его за ворот и притянул к себе: — Мне тоже страшно, Грей. Страшно от того, что я понимаю, куда мы влетели, но сеять панику? Пристрелю! Понял!

— Угу, — он кивнул, и я отпустил его.

— Понял, Поп. Не покажу виду.

— Надеюсь.

С минуту он молчал, молча топчась на месте, но потом не выдержал и наклонился ко мне и прошептал: — Ты говорил, что понял? Поясни, а?

— Время глянь.

Он задрал голову и некоторое время вглядывался в индикацию текущего времени, высвечиваемую в самом низу верхнего левого экрана.

— И что? Вроде точно, — Грей покосился на свой комм: — Девять сорок три после полудня.

— А теперь сюда глянь, — Я нажал кнопку, активируя правый информационный экран, где показывалась вся текущая, не боевая информация — груз, состояние и питание модулей, огневые группы, статусы систем и всё такое. Так же там высвечивалось и текущее корабельное время, включающее в себя год и месяц по универсальному календарю.

— И что? Вроде же всё… — его голос прервался, и я торопливо снова схватил его за ворот:

— Тихо… Тихо. Просто дыши. Давай. Вдох… Выдох… Вдох… Молча, Грей! Молча!

Он послушно захрипел, старательно вдыхая и выдыхая воздух.

Корабельные часы показывали двадцать один час сорок пять минут третьего Декабря Две тысячи триста шестнадцатого года.

Чем дальше мы углублялись в недра обитаемого пузыря, тем мрачнее становился мой экипаж. Даже Птах и тот был вынужден, хоть и сквозь зубы, но признать о нарастающем напряжении среди его парней. Мы посетили уже с десяток систем — и ни в одной не обнаружили никакой активности. Пустые, незаселённые планеты, полное отсутствие каких-либо кораблей, буёв или иных, привычных нам признаков цивилизации.

А после посещения системы Кубео — тронного мира молодой Имперской принцессы, произошёл натуральный бунт. В рубку, волоча Птаха и Грея — у обоих руки были скручены за спиной, ворвалась толпа разгорячённых десантников.

— Капитан, сэр, — выбравшийся вперёд десантник сделал пару шагов ко мне и коротко поклонился: — Прошу прощения, сэр, но мы вынуждены вторгнуться в рубку.

— Слушаю, — я развернул своё кресло к ним: — Жанна, курс на Ахернар проложи.

Дождавшись её кивка, я повернулся к десантнику. На металле его наплечника, а все они все были в боевой броне, была нарисована лычка старшего сержанта, поверх которой красовалась цифра пятьдесят.

— Полусотник?

— Так точно, капитан, сэр! — он вытянулся по стойке смирно и откозырял: — Команда недовольна, сэр!

— И чем же?

— Мы хотим знать, — Начал было он, но я его перебил: — Вы только что учинили мятеж. Вы это понимаете, полусотник?

— Но, сэр!

— Отставить! Освободите их, — я кивнул на Птаха и Грея.

— Сначала вы нам ответите…

— Молчать! Освободите — потом поговорим. Возможно.

— Сэр! Вы нарушаете правила десанта! Сначала разговор — заложники потом.

— А я не в десанте, сержант. Немедленно освободить! Это мой корабль, напоминаю, если кто забыл. Тут я принимаю решения!

Стоявшие за полусотником неодобрительно зашумели, и оружие, бывшее в их руках недвусмысленно приподнялось, нацеливаясь на меня.

— Тихо, парни, ша! — старший сержант повернулся к ним и приподнял свою руку: — Капитан прав. Это его корабль, и он в своём праве. Освободите их, ну?!

Несмотря на недовольное ворчание стволы опустились и пара человек отделившись от толпы им освободила руки.

— Хорошо. — я кивком указал бывшим заложникам куда встать, и они молча подчинились, отойдя к пульту и разминая затёкшие запястья.

— Слушаю вас, продолжайте.

— Капитан, сэр! — Полусотник откашлялся и продолжил: — Мы шли на бой с этими Марагуями. И, чёрт возьми, сэр! Мы были готовы их порвать в клочья, верно? — при последних словах он повернулся к толпе за собой, и та взорвалась воинственными криками.

— Но, сэр! Мы так и не побывали в деле! Мало того! Сети — нет, — Начал он загибать пальцы: — Новостей нет, мы сделали несколько прыжков, сэр! Мы не слепые — видели, что планеты пригодны для жизни, но там нет городов! Огней нет, сэр!

— И что из этого? — Перебил его я: — Космос велик.

— Верно, сэр! Но мы подписывались на Марагуйнов, а не на покатушки не пойми где! Сэр?

— Марадугов, полусотник. Их называют — Марадуги.

— Учту, сэр! — не стал спорить он: — А по остальному — мы требуем немедленно высадить нас на ближайшей станции. Капитан!

— А как же ваш контракт? — я покосился на Птаха, но по его лицу было невозможно что-либо понять.

— У нас открытые листы, сэр.

Я кивнул — открытый контракт позволял в любой момент расторгнуть договор, в любой — кроме непосредственно боя, конечно. В отличии от стандартного прервавший контракт не получал никакого выходного пособия, но, зато давал большие права на трофеи, что позволяло уйти сразу после боя — забрав причитающееся.

— Я вас услышал.

— Сэр! Команда ждёт вашего слова. Со всем почтением и уважением, капитан, сэр! — он откозырял и замер, выжидательно глядя на меня.

— Что ж, господа, — я откинул голову на подголовник кресла: — Вы правы — вы действительно имеете право знать, что происходит.

В этот момент корабль мягко качнуло и сгрудившиеся за полусотником люди разом загомонили, кивая, а некоторые и показывая пальцем на что-то за моей спиной. Обернувшись я понял причину их возбуждения — корабль начал прыжок. Зрелище пролетавших мимо, превратившихся в яркие полоски звёзд, вкупе с загадочными туманностями, поражало и волновало даже меня, а уж я-то, хоть и повидал это не одну сотню раз, но всё равно, каждый раз погружался в очарованное, сходное с трансом состояние.

Ходили легенды, что некоторые пилоты так и не сумевшие преодолеть подобное очарование, завершали свой прыжок прямо в короне звезды, пропустив момент выхода, так что мне было понятно состояние десантников — им лицезреть подобное зрелище доводилось редко.

— Кхм, сержант. Утихомирьте ваших людей.

Он поспешно кивнул, не сводя взора с открывшейся ему красоты — звезда, точка нашего назначения, уже медленно росла, обещая вот-вот вырасти до нормальных размеров и, с трудом оторвавшись от зрелища, повернулся к своим, грозя в воздухе кулаком. Этот жест возымел результат — шум стих, но ненадолго — корабль снова качнуло, и десантники загомонили вновь. Даже не оборачиваясь я мог указать новую причину их возбуждения.

Звезда.

Местное светило сейчас занимало собой весь обзор и любоваться кипением его энергий можно было столь же долго, как и пламенем или текущей водой.

— Клён, — Я не стал поворачиваться к нему: — Заправиться не забудь.

— Есть, командир.

Сейчас наш корабль должен был неспешно начать свой путь по краю фотосферы, и я ожидал нового всплеска эмоций среди людей Птаха. И точно — на сей раз сдержать свои эмоции они не смогли:

— Ух, маааать! — Послышался чей-то возбуждённый голос: — Вот это мощь!

— Смотри, смотри, — Вторил ему другой: — Этот, ну как его……туберанец!

— Протуберанец, тормоз!

— Красотища то какая, а? Мужики, вот это…Да!!!

Определив по писку топливо сборника, что заправка вот-вот должна закончиться, я несколько раз кашлянул, привлекая внимание десантников. Сейчас на меня смотрели не озлобленные неизвестностью мужики, нет, в их глазах светилось что-то детское, наивное, как у ребёнка, только что ощутившего прикоснувение к некой неведомой тайне мирозданья.

— Итак, господа! Полагаю, что сейчас мы можем продолжить наш диалог?

— Так точно, сэр! — Старший вытянулся по стойке смирно и козырнул: — Прошу прощения, сэр. Мы редко видим подобные красоты, сэр. Вот и увлеклись, сэр.

— Ничего страшного, — Я кивнул в ответ, и он расслабился, сменив свою стойку на положение вольно. — Продолжим. Вы ворвались в мою рубку, — Я сделал короткую паузу, акцентируя их внимание на слове «мою».

— В мою рубку моего корабля. Так?

— Да, сэр!

— Вы хотели знать, что происходит, — я шевельнул рукой, не давая ему ответить и продолжил: — Господа! Только что, когда вы сюда вломились, волоча с собой ваших, связанных, командиров — об этом мы поговорим отдельно, так вот. В тот самый момент мы совершали прыжок из системы Кубео. Знаете такую?

Мне ответило сразу несколько голосов.

— Кубео? Это же тронный мир?

— Там куча станций? Зачем?

— Почему ушли, сэр?

— Да? Почему там не сели, а?

Выждав их крики с минуту, я поднял вверх руку, призывая к тишине и, не дожидаясь её установления, продолжил:

— Полусотник, кстати — как вас зовут?

— А он сам приходит, его не…Ой! — Звук глухого удара заставил неизвестного остряка вскрикнуть и замолчать.

— Старший сержант Герасимов, сэр. Позывной Гав, сэр.

— Любите литературу? Хм…. Но сейчас это не важно, Гав. М-да. — Я хотел было повернуться к Птаху и подколоть его, но, в последний момент передумал — ситуация, хоть и сглаженная эффектом прыжка, к шуточкам не располагала.

— Поправьте меня, Гав, но, мне кажется, с вами ко мне пришли ветераны, так?

— Верно, сэр. Со мной все наши десятники. За каждым не менее четырёх компаний, сэр.

— Отлично. Так вот. Мы только что покинули Кубео. Не потому, что это Имперская система, отнюдь. Я сам, если кто не знал — Лорд Империи и довольно долго был Рыцарем при Её Дворе. Проблема в другом. — Я сделал короткую паузу и глотнул воды из запасов скафандра: — Проблема в том, что в системе Кубео жизни нет!

Они переваривали услышанное секунд десять, а потом взорвались негодующими воплями:

— Чё?

— Как это нет?!

— Кэп, не гони!

— Бред! Не верю!

— Мёртвой стала?

— Правду давай, правду, а не сказки твои летунские!

Я медленно поднял вверх руку, открытой ладонью направленную на них и шум начал стихать. В своё время я подметил этот трюк у Тода. Если поднять её медленно и застыть неподвижно — народ обычно затихал, ожидая объявления чего-то важного. Так произошло и на этот раз.

— Бойцы! Я неверно высказался — жизнь там есть, в системе Кубео с биосферой всё в порядке. Вот только людей нет!

В рубке воцарилась мёртвая тишина.

— Нет ни людей, ни станций, ни кораблей и никаких буёв. Система девственно чиста.

Вот тут их проняло — заговорили разом все. Сбившиеся в кучу люди бурно жестикулировали и, бывшее вначале неразборчивым и тихим бормотание постепенно набирало силу. Оставалось только небольшой искры, чьего-либо выкрика, чтобы они от слов перешли к делу. И, конечно же, такой выкрик, и не один, последовал.

— Как это возможно?

— Да не может такого быть!

— Капитан — в сговоре!

— Точно! Это их происки!

— Погубить нас хотят!

— Долой!

— Бей летунов!

Толпа надвинулась и несомненно — быть бы мне как минимум битым, если б не Птах — он выскочил вперёд, преграждая им путь и принимая стойку для рукопашного боя:

— Убью! Ну, сукины дети, давайте, подходите!

Рванувшиеся вперёд десантники замерли — всё же авторитет у капитана был, и судя по тому, как они замерли, начав нерешительно топтаться на месте — он был немаленький.

— Стоять! Смирно! Кому сказал! Смирно, павианы! Мокрицы облезлые! Смотреть на вас стыдно, балбесы!

Как это не странно, но его выкрики возымели действие — нет, по стойке смирно никто не вытянулся, но движение прекратилось, и готовая разорвать нас толпа превратилось в сборище напуганных детей.

— Позор! — сбавлять напор он явно не собирался: — Сборище гамадрилов! Вы чего? Меня перед нанимателем позорить вздумали? Эххх… Мужики, — Птах разочарованно взмахнул рукой и повернулся к ним спиной, бросив напоследок: — Лучше б вы меня убили, чем такое пережить!

Повернувшись ко мне, он вытянулся по стойке смирно и отдав честь, произнёс командным голосом:

— Милорд капитан, сэр! Приношу вам свои извинения за этот бардак! Виновные будут наказаны! Самым строгим образом, сэр! — После чего он сделал шаг в сторону и замер слева от моего кресла.

— Хорошо, капитан, — Кивнул я ему в ответ, не поворачивая головы: — Это ваши люди и вам решать, что с ними делать.

— Ах вот вы как запели! — из толпы выдвинулся коренастый десантник и наведя в щель между мною и Птахом ствол своего карабина, и, не спуская с нас взора, чуть повернул голову к стоявшим рядом:

— Мужики! Мочи их! Они же гады…

Договорить он не успел — Гав сделал шаг и коротким, практически неразличимым глазу ударом отправил его на пол.

— Командир, капитан, сэр! — Он ногой отбросил оружие в сторону — я при этом затаил дыхание, надеясь, что оно не выстрелит — обошлось.

— Мы, ну, признаём свою вину, сэр. Командир. Но! Мы имеем право знать — что происходит!

— Верно!

— Да!

— Наше право!

Не так громко, как до этого, но всё же достаточно разборчиво загомонили у него за спиной.

— Капитан? — Птах повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь — Вам решать, милорд. Мы же можем только почтительно вас просить, милорд, сэр.

— Хорошо, — Я кивнул, надеясь, что выгляжу достаточно представительно. В конце концов, так часто милордом меня ещё не называли: — Продолжим. Но я надеюсь на выдержку ваших людей, капитан Птах. Или, — Я сделал паузу: — Хотя бы не её остатки.

В ответ он кивнул и скорчив разочарованную гримасу, с сожалением обвёл взглядом смущённых бойцов.

— Я остановился на том, что в системе Кубео мы не обнаружили признаков деятельности человека, — Начал, а точнее возобновил свой рассказ я: — И до Кубео мы посетили несколько Систем, где прежде, согласно лоции, были и Станции, и города на поверхности. Везде картина была одна — полное отсутствие признаков жизнедеятельности человечества.

Кто-то сдавленно охнул, и я поморщился. Эта эмоция не осталась без внимания капитана — он нахмурился и незаметно, наверное, для меня, погрозил кулаком, забыв при этом, что все его жесты хорошо отражались в левом остеклении рубки.

— Так вот. Сейчас мы движемся в систему Ахернар. Как вы помните, а если нет, то я напомню — эта система была колонизирована одной из первых и, кроме того — там зародилась наша Империя.

— Милорд, сэр! — перебив меня, капитан извинился коротким поклоном и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Прошу прощения, милорд, но можно к сути. Мои орлы не сильны в науках.

— Орлы? А только что они походили на стаю напуганных куриц, капитан.

— Милорд, сэр. Они — орлы в бою, когда противник виден, а вот так, когда не понимаешь — что происходит, — Он поёжился: — Мне тоже, прошу прощения милорд, некомфортно.

Орлы согласно закивали головами, с надеждой бросая взгляды то на своего командира, то на меня. В этот момент они больше всего походили на стайку цыплят, в первый раз выпущенных на улицу из уютного загончика.

— Ну, к сути, так к сути. Система Ахернар была колонизирована в Две тысячи триста десятом. В триста четырнадцатом была провозглашена Империя. Минуточку! — Я поднял руку, видя, что глаза слушателей стекленеют: — Сейчас мы летим туда. Если человечество есть — то там оно должно быть по любому!

— При всём моём уважении, сэр, — Гав сделал шаг вперёд и прижал руку к сердцу: — Сэр, сейчас три тысячи триста третий, при чём тут эта древняя история? Не, конечно, нам было интересно всё это, да парни? — он обернулся назад и присутствующие невнятно прогудели что-то неразборчиво-одобрительное: — Но, сэр? К чему это всё?

— К тому, полусотник, — я повернулся в кресле к правому инфо экрану, что мы с вами сейчас именно там.

— Где???

— В Две тысячи триста шестнадцатом.

— Чё? — он пошатнулся, поражённый моими словами: — Да не, вы шутите, сэр!

— Отнюдь. Посмотри, — взмахом руки я подозвал его к экрану: — Дата проверена положением звёзд. Всё именно так, парни. Мы провалились на девятьсот восемьдесят семь лет.

— Нет. Нет, сэр… — он отступил на несколько шагов и продолжал пятиться, пока не упёрся спиной в остальных: — Нет! Не верю, нет! Командир? — Гав с надеждой посмотрел на Птаха, но тот только грустно кивнул.

— Сэр? Милорд — это же шутка? Да? Вы пошутили — перевели календарь, да? Шутка. Ха-ха-ха. Весело.

— Я не шучу, сержант.

— Не верю. Нет, такого просто не может быть! Как же так? Командир? Милорд? — он переводил полный надежды взгляд то на меня, то на Птаха, но мы молчали — сказать было нечего.

В тишине резко прозвучал выстрел и тело одного из десантников повалилось на пол.

— Гранс! … Ну зачем? — капитан первым оказался около самоубийцы и перевернул его лицом вверх — на груди, из-под броневой пластины, показалась тонкая струйка крови.

— Глупо, — я покачал головой: — Мы не знаем, есть ли тут ресалки, да и нет в них наших данных. Зря.

— А может это и к лучшему? — один из десантников вдруг пошатнулся и потянул из кобуры пистолет: — Одно нажатие, и ты свободен? Может это выход, а, парни? — он посмотрел на своих товарищей безумным взглядом: — Это же обман! Семёнов… А Семёнов нам рес обещал! Сейчас проверим….

Он начал поднимать ствол к голове, но завершить начатое движение не смог — Птах, резко выпрямившись, одним ударом выбил оружие из его руки.

— Отставить! Всем — смирно! — Рявкнул он и повернулся ко мне, прося помощи. Массовый психоз — явление опасное и заразное — мешкать тут было нельзя, и я попробовал разыграть, как мне показалось в тот момент, беспроигрышную карту.

— Слабаки! Лёгких путей ищите? Так давайте — стреляйтесь! Остальным — тем, кто поумнее больше достанется! Птах — верни ему пистолет!

— Милорд?

— Да, капитан. Ты не ослышался. Пусть стреляется. Меньше конкурентов будет.

— Конкурентов, милорд?

Медленно, очень медленно, по одному десантники переводили взоры с тела Гранса на меня, пытаясь понять о какой конкуренции я говорю.

— Две тысячи триста шестнадцатый, Птах! Ты слышишь? Двадцать три — шестнадцать! А мы из Тридцать три — ноль три! Ну? Допёрло?

— Нет.

— Не тупи, капитан! Первый Сайдвиндер взлетит только через, — я быстро прикинул в уме: — Лет через триста двадцать!

— Через триста двадцать один год, — уточнил со своего места Клён, за что получил одобряющий кивок.

— Вот! Слышали? И что это значит?

— И что, сэр? — из глаз Гава пропала пелена тоски и он смотрел на меня вполне вменяемым взглядом.

— Гав? Ну ты же полусотник!

— Да, полусотник, но я не понимаю….

— Эхх… Ребёнку понятно, что мы — на этом корабле, — Я обвёл рукой рубку: — Да с вашей бронёй и оружием! С вашим опытом, наконец! Ну, Гав? Не разочаровывай меня!

— Ээээ…. — Он нахмурился, силясь собрать куски информации воедино: — Мы круты, сэр?

— В точку! Здесь — у местных, просто нет ничего и близкого к нашему!

— Так это ж… Все контракты — наши!

— Дошло наконец-то!

— Командир? — Он повернулся к Птаху: — Это, что — правда?

— Милорд верно говорит, — кивнул тот в ответ: — Так же, милорд?

— Верно. Только вы мелко мыслите, капитан!

— Да?

— Планету себе хотите? А вашим парням — по городу? А, Гав? Как тебе — будешь владельцем целого города. Все девки — твои, а? Разбогатеешь, большим боссом станешь! Властитель Гав! А? Звучит!

Гав покраснел, выдавая свои не самые приличные мысли, а бойцы за его спиной оживлённо зашумели, обсуждая так внезапно открывшиеся перспективы.

Я медленно выдохнул. Получилось. Теперь уже и никто из них и не думал о суициде — все возбуждённо обсуждали, столь неожиданно свалившуюся на них удачу.

— Милорд, — Подошедший ко мне Птах наклонил голову и зашептал мне на ухо, сохраняя на лице радостную улыбку: — Спасибо за парней, я уж думал всё. Но вы действительно так высоко оцениваете наши шансы?

Ответить мне не удалось — корабль качнуло, и повернувшаяся к нам Жанна прокричала, перекрывая возбуждённый гомон бойцов:

— Командир! Мы в Ахернаре, и, похоже, тут идёт бой!

Почему-то я не удивился этой новости — события последней недели слились в один непрерывный поток и то, что мы снова влетели в гущу событий, я воспринял как должное. Наоборот — если бы Жанна сообщила, что нам рады и готовят торжественную встречу — вот тут я бы точно напрягся. А бой… Что ж, бой — дело привычное.

— Птах! Готовь своих, мало ли что там. Жанна — мне нужны детали. Кто, с кем и где — где точно бой? Клён — курс, куда она скажет. Действуем быстро, но без спешки. Вопросы?

Вопросов не было. Мои тут же уткнулись в свои терминалы, а капитан принялся подгонять своих:

— Вы слышали, парни! Быстро, быстро — нас ждёт работа.

Бойцы, подгоняемые им, начали утекать из рубки, не забыв прихватить тело своего товарища.

— Десяток Гранса распределить среди остальных. — Птах продолжал командовать на ходу, подталкивая своих парней к выходу: — Грей! Отбери себе человек пять — восемь. Будешь охранять милорда. — Он повернулся ко мне: — Вы же не против личной гвардии, милорд?

— Зачем она мне?

— Времена тёмные, милорд. Хуже, я полагаю, от этого не будет, да и с Греем вы знакомы. Я прошу, нет — я настаиваю, милорд — вы сейчас наше всё.

— Соглашайся, Поп, — Поддержал его Грей: — Парней я хороших подберу, не сомневайся. — Он вздохнул, видя моё недовольное выражение лица: — Поп, нам без тебя и твоего корабля, здесь каюк. Так что — ты попал и теперь ты от нас не отделаешься.

— Совершенно верно, милорд. — С серьёзным видом кивнул Птах: — Ваш корабль — это идеальная оперативная база, если мы действительно в прошлом.

— Чёрт с вами, — Сдался я: — В сортир то хоть одному ходить можно будет? А, Грей?

— После проверки, — Он ответил машинально, не задумываясь: — Сортир проверим и иди.

— Спасибо, что не задницу.

— Будешь острить, — язвительным тоном тут же вставила Жанна: — Они тебе и туда залезут.

— Мы ушли, — Козырнул от двери Птах, и в рубке остались только мы трое.

Впереди, прямо по курсу, медленно рос диск второй планеты системы. Там, около него, если верить данным Жанны, шёл жаркий бой. К сожалению наши сенсоры были слабыми и всё, что мы могли — это слушать эфир, в котором, сквозь густой треск помех пробивались человеческие голоса.

— Четв…ёрка…. четвёрка, не тор…держи строй!

— … од атакой! Убер… их от меня!!!

— Двойка — тво……ат!..ди вниз, ручку, ручку от себ… Иду к тебе!

— Синий… ин один! Прикрой…. …ку!

По мере нашего приближения голоса набирали силу, уверенно вытесняя помехи.

— Не могу! Не успеваю!

— Прикрывайте Императора! Все — к Императору! Прорыв!

— Да млять! Кто пропустил их?!

— Резерв сюда, быстро! Быстро резерв!

— Один один, синий — разворот верх, курс тридцать семь! Прикрываешь Дюваль! Слышишь! Дырка на тебе!

— Принял один три, уже на курсе!

Всё это время мы шли в режиме сверхскорости и, конечно, не могли видеть происходящее в обычном пространстве.

— Жанна, — я приглушил громкость динамиков: — Где конкретно бой? Можешь уточнить?

— Извини, не могу. Вот где-то здесь, совсем рядом. Скорость до минимума сбрось, проскочим иначе.

— Да и так на минималке, — для надёжности я проверил ручку тяги — она плотно лежала в крайнем нижнем положении.

— Это стандартная частота, я примерно определила вектор на них, но…. — Договаривать она не стала — было ясно и так.

Выходить в обычное пространство ориентируясь только по сигналу связи было глупо — при наших скоростях любая погрешность вела к промаху, грозящему нам дистанцией в сотни, а то и тысячи километров от места боя.

— Ещё две тройки на подходе! Не удержим! — Послышался из динамиков чей-то отчаянный вскрик.

— Где резерв? Где они? — В голосе последнего уже слышались истерические нотки и было ясно — до наступления паники оставалось совсем немного.

— Резерв на подходе. Отставить визг! Идём — до вас около минуты хода, держитесь! — А вот этот пилот являл собой полную противоположность предыдущему, он говорил спокойно и даже с некоторой ленцой, будто заранее знал финал этой схватки.

— Ваша Светлость! Быстрее! Они прорвались к Императору, он под атакой!

— Мой брат жив?

— Да, но мы не можем их сдерживать — их слишком много, поспешите, прошу вас!

— Делаем всё возможное, держитесь. — Брат Императора умолк, и я покосился на Жанну: — Тебе не кажется, что он как-то слишком спокоен?

— Не сейчас, — она раздражённо отмахнулась: — Вижу отход группы объектов от планеты, не мешай.

— Клён, определить их можешь? Жанна, веди их!

Но её помощь не потребовалась — бортовой комп, стоило новым кораблям выйти из атмосферы, тут же высветил на лобовом стекле горсть маркеров.

— Клён? Кто это?

— В базе нет, командир.

— В архиве?

— Подключаю.

— Жанна, ты их курс отметить можешь?

— Конечно!

От скопления отметок тут же протянулась, куда-то в пространство прямая линия и я хотел было расслабиться — определить точку в пространстве по паре пеленгов было плёвым делом, и, хотя не гарантировало идеальной точности, но как минимум значительно уменьшало погрешность выхода.

Неожиданно линия их курса вздрогнула и поползла в сторону.

— Жанна?

— Я тут не причём! Они курс меняют!

Действительно — на радаре было видно, как скопление кораблей свернуло на новый курс и пошло куда-то в сторону, отдаляясь от линии нашего вектора на источник сигнала.

— Ваша Светлость! Где вы, Ваша Светлость? — Послышался уже знакомый нам голос: — Они прорываются! Нам не сдержать их без вашей помощи!

— Идём полным ходом. — голос брата звучал всё так же спокойно и расслабленно: — К сожалению тут метеоритный поток появился, шатун, приходится обходить. Вы…

— Ваша светлость! — перебил его пилот: — Их слишком много! Нам не сдержать их! Быстрее, ради всех святых — прошу вас, поторопитесь!

— Мутит что-то братец, — повернула ко мне голову Жанна: — Нет там никаких камней.

— Я чего тебе не ясно? Зачем ему спешить?

— Как зачем — там же Император?!

— А он его брат. Вот те, атакующие, грохнут Императора и братец на трон сядет.

— Да не, Поп, гонишь ты. Они же братья!

— Командир! — послышался радостный голос Клёна: — Нашёл! Всё нашёл! Это корабли класса Пика, как раз тогда, ну — то есть сейчас, выпускались. Трёхместные. Пилот и два стрелка. Вооружение в основном пулевое — пулемёты, то есть. Щитов нет, броня — картон, скорость почти как у нас, у нашей Анаконды, то есть.

— Ну чего заладил — то есть, то есть. И так понятно — хлам. Но — спасибо, Клён, молодец. Вот ещё что — у тебя историческая база есть?

Дождавшись его кивка, я продолжил: — Посмотри, что в этом месте — то есть, тьфу ты! Привязалось! Короче — что по хроникам тут сейчас тогда происходило. Ээээ…. То ес….Чёрт! Что хроники говорят об этом дне? Понял?

— Ага! — он снова кивнул и заводил руками по экрану.

— Жанна?

— Да, Поп?

— Что там эта морда королевская делает?

— Летит вверх от эклиптики.

— Так. С ним всё ясно. Ты можешь восстановить их первый курс — ну, когда он пересекался с нашим вектором на сигнал?

— Да, а тебе зачем?

— Будем выходить на ту точку.

— Может лучше дождёмся, когда братец разворот свой закончит? Тогда точно определимся — будут три линии, разгоним треугольник погрешностей и — хоп! Точно выпрыгнем!

— Только не говори мне, что ты и навигацию изучала. Разогнать треугольник….

— Не изучала, — улыбнулась она в ответ: — За мной одно время штурман ухаживал, вот и нахваталась от него. — Она мечтательно посмотрела куда-то вверх: — Эххх… Вот это мужик был… Цветы дарил, на яхте катал…

— Вечер романтических воспоминаний проведём позже.

— Да ну тебя!

— Пойдём по двум линиям, — я проигнорировал её слова: — Выведи точку для перехода.

— Зануда! — Жанна показала меня язык и что-то переключила на пульте — впереди, на дистанции всего в паре мегаметров от нас, появился оранжевый кружок прогнозируемой точки выхода в обычное пространство.

— Готовимся к бою! — я чуть шевельнул джоем и совсем немного увеличил тягу: — Клён? Нашёл что ни будь?

— Командир! — он выскочил из кресла и подошёл ко мне: — Командир! Мы… Ух! В какое время попали!

— Успокойся. В какое?

— В героическое, командир! Там, — он ткнул пальцем на маркер: — Сейчас Хенсон Дюваль, ну — первый Император. По хронике, сегодня они сражаются с силами Федерации — Хенсон полетел осматривать вторую планету очищенную от чужих, да — тут ксеноцид был, а на него Федералы напали, но вовремя пришедший на помощь брат Ронсон, отбил их атаку, и прогнал их куда-то за пределы системы, уничтожив все их силы.

— Погоди. Их — это Федералов?

— Ага.

— А чужие тут при чём? Я что-то запутался.

— Командир, но всё же просто! Чужие здесь, — он махнул рукой в сторону шара планеты, медленно проплывавшего справа от нас: — Они тут жили. Ну, когда наши прилетели колонию делать.

— Чё? На Ахернаре были Чужие?!

— А ты не знал? — повернулась в своём кресле ко мне Жанна, и я отрицательно мотнул головой.

— Тебе же Сэймор рассказывал? Что несколько планет с их руинами нашли? Забыл?

— Он вроде про Ахернар не говорил…

— Может посчитал, что ты это и так знаешь. Поп — это же в школе проходят!

— Извини, — я пожал плечами и немного скорректировал курс — до точки перехода оставалось около полутора мегаметров и надо было готовиться к выходу.

— В общем и там, и на Ахернаре, руины похожие. Собственно, надписи-то на руинах расшифровали только по тому, что остались словари и примеры письменности с Ахернара!

— И институт его был — Федеральный. — Я покосился на Жанну.

— Университет.

— Пофиг. И бой тут идёт — с Федералами, да Клён?

— Да, командир! А что такого?

— Не люблю совпадения. Получается — Империя отгненоцидила Чужих, Феды их как бы — защищали, и тут мы нарисовались — точно посреди этого замеса. На подставу смахивает.

— Твой Древний? — нахмурилась Жанна.

— Не знаю. Переносы во времени ему не под силу. По его словам. Не знаю. — Я посмотрел на маркер — дистанция до точки уже была менее одного мегаметра и корабельный комп высветил синее окошко меню, сообщая о том, что можно переходить в обычное пространство — нас должно было выбросить в пределах десяти километров от рассчитанного места.

— Ладно. Разберёмся! — я активировал общекорабельную трансляцию: — Слушать в отсеках, говорит капитан. Мы выходим в обычное пространство. Там идёт бой. Боевая тревога! Повторяю — Боевая тревога! Всем приготовиться! — Отключив связь я повернулся к Клёну:

— Беспилотник приготовь — хуже не будет.

Он молча кивнул и направился к своему шкафу.

Глава 18

На наше счастье наши расчёты оказались точны — менее чем в паре десятков километров от нас кипел бой. К сожалению сенсоры пока не дотягивались до самой схватки — их дальность была всего около шести километров и то, что впереди что-то происходит, мы могли понять только по вспухающим время от времени облакам разрывов и крикам в эфире. И, судя по ним, дела у Имперцев шли хреново.

— Жанна! Всю энергию на движки, пойдём на форсаже!

— Готово!

Я зажал кнопку форсажа, разгоняя наш корабль до максимальной скорости и прищурился, пытаясь рассмотреть детали происходящего — безуспешно, с полутора десятков километров понять, что там происходит было сложно.

— Клён? Готов?

— Да, командир!

— Бери Имперский беспилотник — он по шустрее, лети туда. В драку не лезь — нам нужна картинка.

— Понял, командир!

Анаконда едва заметно вздрогнула, когда крошечный кораблик покинул свой док и, моргнув движками, рванулся к перемигивающимся впереди огонькам.

Пару минут мы провели в напряжённой тишине, а потом послышался возбуждённый голос Клёна:

— Командир! Это не Федералы!

— Как не Феды?!

— Это точно не они! Наших — вижу, опознаю по архиву. Несколько Пик, парочка Кортиков, трое… Ой — уже двое, — впереди вспух очередной шар взрыва: — Два Молота и один Герой. Наверное, Хенсон, простите, Император Хенсон на нём.

— Ещё бы знать, что это за Молотки, Кортики и Герои, — покачала головой Жанна.

— Базу глянь, Герой — это типа нашей Анаконды, поменьше чуток только, остальные — сейчас…

— Клён! Отставить! — прервал его я: — Если не Феды, то с кем они?

— Вы не поверите, командир! Передаю данные.

Слева снизу загорелся формуляр выбранной им в прицел цели и, хотя все строки, где обычно высвечиваются данные были пусты, изображение корабля я узнал сразу — уж больно хорошо знакомы мне, да и всем присутствующим были эти очертания.

Математически чёткие формы усечённой восьмигранной призмы присутствовали во всех фильмах — что в документальных, что в художественных, когда речь заходила о последней войне с Таргоидами. Носитель роя, или просто Матка — так называли его официально. Пилоты же — те, которым посчастливилось выжить после встречи с ним или ей, просто матерились и вздрагивали при упоминании этого корабля. Он мог одновременно запустить несколько десятков крохотных беспилотников — не более полутора метров в диаметре, шустрых, хрупких и слабых — по одиночке они не представляли опасности. Но, как вы понимаете, проблема была в их количестве. Даже Призматический щит, разработанный специально для борьбы с ними, не мог долго сдерживать уколы нескольких десятков таких малышей, весьма похожих на снежинки, всё той же — восьмиугольной формы.

— Таргоиды? — изумилась Жанна: — Тут? Сейчас? Откуда? Они же лет через шестьсот только появятся?! И где Федералы?

— Это точно Таргоиды. Точнее — один Таргоид. — Подтвердил Клён: — Я точно опознаю их беспилотники.

— Они тебя не заметили?

— Нет, командир, им, всем им, не до меня. Что делать?

— Жди!

До места, где продолжалась схватка оставалось ещё километров восемь, и я лихорадочно прикидывал последствия наших действий. С одной стороны, всё было ясно — наши, люди, то есть, были под атакой Таргоидов, и чью сторону нам следовало принять вопросов не вызывало.

С одной стороны.

А с другой — хроники говорили о бое Империи с Федералами — первом бое, последовавшей затем долгой войны между людьми и про Таргоидов в них, в хрониках, про Чужих не говорилось. Но они же — были! И ещё задерживавшийся где-то брат Хенсона — вот что угодно говорите, но это ж-ж-ж, задержка его, явно имела под собой веские основания.

Трон?

Вполне возможно. Были бы тут Федералы — я бы не колебался, приблизился на дистанцию открытия огня и прекратил бы бой. В конце концов даже их Герой — куча мусора по сравнению с моей Кондой. Но — Таргоиды? Они-то что тут забыли? И ещё — Дюваль только что закончил геноцидить местных. Чужую разумную расу. Может Таргоиды мстить прилетели? А чего тогда только одним кораблём? Не флотом? Или они знали про этих — которых вырезали?

Воевали или дружили — кто ж его знает. Но — получив сигнал, что местные — всё, кончились — прилетели посмотреть на новую угрозу?

— Командир! — Отвлекла меня Жанна: — До места боя пять километров. Ракеты дотянутся. Открываем огонь?

— Эээ… По кому, Жанна?

— Как это — по кому? Ты чего, Поп? Тебе плохо может, а? Голова болит?

— Да в норме я! По кому стрелять?

— По Таргоидам. Ты что — совсем? Наших бьют!

— А наши, Дюваль этот, только что перебил местных — разумных.

— Так, — она повернулась ко мне: — Я что-то не понимаю. Ты что — за тараканов этих что ли?

— Я — за себя и за нас. — Развить мысль, что влезать в подобные разборки, особенно когда в них учувствуют венценосные особы, не самый хороший способ сделать свои жизни лучше, я не успел:

— Меня засекли! Я под атакой! — заорал Клён и зелёный маркер его беспилотника резко метнулся влево вниз, уходя от атакующих его отметок — мы уже были в шести километрах от схватки и радар начал постепенно высвечивать картину происходящего.

Определить, что именно там происходит было сложно — я видел только мельтешение одинаковых жёлтых отметок и можно было только догадываться кому они принадлежат. Часть из них перемещалась по радару очень быстро, легко меняя направление своего движения, и я догадался, что это — беспилотники Чужих. Другие же, в отличии от первых, были практически неподвижны, они очень медленно двигались, практически не меняя своего курса, сохраняя неизменным только направление своего движения. Не было никаких сомнений что вторые — корабли людей. В этой общей кутерьме одиноко зеленел маркер Клёна — вот он рывком ушёл вниз, повернул вправо, сбивая прицел своих преследователей и, скорректировав курс, рванул к нам. И тут же, повторяя все его манёвры, из общей кучи вывалилось несколько отметок его преследователей. Штук шесть или восемь — они постоянно меняли свои курсы и подсчитать их количество при таком мельтешении было невозможно.

— Прикройте!

Беспилотник проскочил над нами, блеснув белым корпусом в свете местного солнца, и я машинально захватил вскочившую в прицел цель.

Да, это был действительно Таргоид. Его восемь лучей казались пушистыми из-за покрывавших их коротких выростов — бортовой комп быстро раскопал информацию по данному типу беспилотника, сообщая мне его характеристики. Просмотреть их все я не успел — коротки пискнул захват, подтверждая окончание наведения ракет на цель, и я нажал спуск.

Четвёрка ракет, оставляя приятные глазу пушистые хвосты выхлопов, устремилась к обречённому Таргоиду и он, словно почувствовав свой скорый конец задёргался, пытаясь сбросить захват.

Бесполезно!

Первые две ракеты разорвали его в клочья, заодно поражая ещё парочку корабликов, несчастливо оказавшихся поблизости.

Бортовой комп незамедлительно прореагировал на произошедшее — щедро раскидав красный цвет по радару, тем самым выделяя всех Таргоидов как врагов.

— Ну… Вот и определились, — тихо, что бы никто не слышал, вздохнул я, понимая, что только что снова ввязался в какую-то переделку.

— Три… Нет — четыре цели! Ого! — Жанна одобрительно поцокала языком: — Отличный выстрел, Поп!

Ответить я не успел — оставшиеся корабли резко, рывком увеличив скорость, рванули к нам, ведя непрерывный огонь из своих лёгких лазеров. Наше защитное поле пошло волнами, но я особо не беспокоился — куда их слабым залпам против нашего, усиленного инженерами щита. Вот было бы их десятка два, три — тогда да.

— Клён? — я покосился на радар — зелёный маркер крутился где-то под нашей кормой, прикрываясь корпусом Анаконды от Таргоидов: — Хватит отдыхать — вперёд, мочим их!

Он не ответил, но в следующий миг белый кораблик выскочил из-под правого борта, посылая заряды плазмы в чужих.

Попадание!

Одна из снежинок исчезла в облаке взрыва, а другие, немедленно прервав атаку Анаконды, заложили красивые петли, переключаясь на новую угрозу.

Они меняли свои курсы так быстро, что я, несмотря на все мои старания, так и не мог удержать их в прицеле. В этот момент я сильно пожалел, что на корабле стоят только жёстко фиксированные стволы — ворочать корпус корабля в попытке отловить этих блох, было бесполезным занятием.

— Клён! Пройди впритык над корпусом!

— Зачем, командир?

— Делай!

Шанс обмануть их был, он был невелик, но попробовать можно было.

— Жанна — всю энергию на маневровые!

— А я и не меняла. Она подозрительно посмотрела на меня: — Ты чего задумал?

Ответить я не успел — Клён, совершив очередной виток вокруг нас, выскочил со стороны носа и теперь мчался прямо на рубку, летя в считанных метрах над броневым покрытием. Его преследователи появились с опозданием в несколько секунд и устремились за ним в точности повторяя все его манёвры.

— Клён! Вверх! Вверх резко!

Он не ответил — беспилотник белой молнией рванул вверх, пройдя менее чем в метре от остекления рубки — мне даже показалось что я разглядел технические надписи на его корпусе, а в следующий миг я врубил нижние маневровые на полную мощность.

Корпус корабля вздрогнул и дёрнулся вверх, будто невидимый великан, со всей силы, пнул нас в брюхо, не оставляя летевшим над золотистой поверхностью Таргоидам ни одного шанса — они врезались в броню и покатились по ней, разбрасывая в разные стороны, обломанные ударом лучики.

— Потеряли восемь процентов поля, — сообщила мне Жанна: — Перекинуть питание на щит?

— Да, давай.

— Вау! Командир! Это было круто! Как вы их! — кораблик Клёна завис около рубки.

— Потом обсудим, — прервал его я: — Что там с этим, ну с Императором и братом его?

— Брата пока нет, — тут же ответила Жанна: — А вот те, — она махнула рукой вперёд, где всё это время продолжался бой: — Запросы шлют — кто мы и всё такое. Что им отвечать?

— Сейчас, — я шевельнул джоем, направляя корабль к месту основной схватки: — Где Таргоидский носитель? Завалим его — мелочь сдохнет.

— Ща найдём, командир, — зелёный маркер беспилотника описал полукруг и умчался от нас в сторону драки, стараясь держаться по выше царящего там мельтешения жёлтых и красных отметок. Проводив его взглядом, я повернул голову к Жанне: — Установи канал связи с Героем, представляться будем.

— Внимание, говорит Анаконда, капитан Поп! Повторяю — говорит Анаконда, капитан Поп! Вызываю Императора Хенсона! — вот так прямо вызывать Императора, безусловно, было не лучшим решением, но мы уже вплотную подошли к свалке, и продолжать отмалчиваться было бы не самым лучшим решением. Непривычные взгляду, какие-то угловатые, будто составленные из спаянных между собой коробок, корабли людей, изо всех сил старались сохранять подобие строя, прикрывая находившийся в самом центре их построение, крупный прямоугольник Героя. По своему виду он больше всего походил на кирпич, к боковым сторонам которого прилепили по два небольших кубика — в начале и в конце параллелепипеда корпуса. Время от времени эти кубики озарялись вспышками выстрелов, показывая, что он жив, всё ещё ведёт бой, но вот толку от их стрельбы не было никакого — яркие трассы очередей постоянно запаздывали, уходя в пустоту, так и не нанеся никакого урона атакующим. Примерно так же обстояли дела и у остальных, менее крупных кораблей, составлявших отряд Императора. Стреляли они много, но на мой взгляд это был скорее заградительный, а не прицельный огонь.

— Ему что — движки что ли выбили? — обратила моё внимание на кирпич Жанна: — Он же по инерции ползёт?!

Действительно — расположенные на корме раструбы дюз были мертвы, в глубине их жерл не было даже искорки, что явно свидетельствовало о том, что двигатели капитально выведены из строя.

— Если так, то хреново. Как вытаскивать-то его будем? — я вздохнул: — Может эвакуируем его экипаж? Клён? Сколько там человек? В экипаже?

— Двенадцать, командир, — он ответил с небольшой задержкой, явно воспользовавшись помощью справочника: — Это в стандартном — дюжина, а в борту номер один — восемнадцать. В ущерб огневой мощи штат увеличен. Стволов меньше.

— Да я уже понял. Что с Таргоидом? Нашёл?

— Пока нет. На радаре его не вижу — пытаюсь так, глазами найти.

— Жанна? Ты же его видела? Наведи Клёна.

— Не могу, Поп. Эти гробы так фонят, что у нас радар весь забит. Вроде Таргоид был между ними и солнцем — я запомнила, когда мы сюда запрыгнули. Клён, попробуй от драки к звезде пролететь — может засечёшь.

— Принято! — его маркер резко ушёл в сторону центрального светила системы, но проследить его движение я не смог — из динамиков послышался властный мужской голос:

— Говорит Император Дюваль. Кто вы? Назовите себя.

— Капитан Поп, Анаконда.

— Анаконда? Что это значит — анаконда?

— Тип моего корабля, ваше величество. Я сейчас прикрою вас корпусом, пусть ваши стрелки по нам не стреляют.

Наш корабль был всего в нескольких сотнях метров от Императорского кирпича, и я хотел просто зависнуть над ним, что бы его экипаж мог перейти к нам.

— Чего вы хотите? Не приближайтесь!

— Ваше величество, — я сбросил скорость и сейчас едва-едва шевелил джоем, выравнивая тушу Анаконды над Героем: — Я сейчас сброшу скорость, и вы сможете перейти на мой корабль. У вас же движки выбиты.

— Я останусь на своём корабле!

— Ваше величество! Я, как Лорд Империи, гарантирую вашу безопасность. Вашу и всего вашего экипажа.

— Лорд? Я не помню вас среди своих приближённых. Как вас зовут?

— Капитан Поп, ваше величество, но это сейчас не важно. — мы зависли над ним, и я остановил корабль: — Прошу вас — поднимайтесь на борт, тут вы будите в безопасности.

— Мне нет необходимости покидать свой корабль, капитан…ээээ…Поп.

— Но ваше величество!

— Поп, они навелись на нас, — тихо, что бы не расслышал мой собеседник, прошептала Жанна.

— Мы отказывается проследовать на ваш корабль. Таково наше решение.

— Да не тупи, Хенсон! Ты лишён хода, корпус в дырках! Переходи на мой корабль!

Словно подтверждая мои слова, к кораблю Императора, заложив красивый вираж, прорвалась четвёрка снежинок. Их центральные части вспыхнули светло голубоватым свечением и корпус Героя тут же украсился парой фонтанчиков испаряющейся атмосферы.

— Император сказал своё слово! — вмешался в наш разговор новый голос: — Немедленно уберите свой корабль, иначе мы воспримем это как агрессию и откроем огонь!

— Да вы сдурели тут все?! Я же помочь хочу! Вам и вашему чёртовому Императору! Ну же! Не тупите!

— Вы оскорбляете Его Величество! Я вызываю вас на дуэль!

— Чё? Прямо сейчас? Нашёл время, дебил! Спасать вашего…

— Дуэль будет после боя! — Прервал он меня: — Я, Герцог де Реззор, убью вас после боя, а если погибну я — вызов перейдёт следующему герцогу нашего рода!

— Где ж я вас хоронить то всех буду? — произнеся это я выжал ручку газа до упора, уводя Анаконду от корабля Императора. К слову сказать, единственными, кто показал наличие мозгов были беспилотники Таргоидов — воспользовавшись тем, что я остановился они дружно принялись меня обстреливать и даже смогли сбить примерно треть моего щита, но стоило мне начать движение, как они отстали и переключились на добивание эскорта Его Величества.

— Клён? Что у тебя? Нашёл?

— Вот только что видел, командир! — Его голос был полон азарта: — Чёрная точка, по диску солнца скользнула! Сейчас, сейчас найду! Если бы предки так не фонили — все частоты забивают!

— Ищи, Клён, ищи. Мы к тебе идём.

— А как же Император?

— Потом расскажу, ты, главное, Таргоида найди. Собьём его — мелочь скиснет.

— Понял, капитан, я найду, не сомневайтесь!

Отключив связь, я немного откорректировал курс, держа зелёный маркер по центру лобовухи и откинулся в кресле, вытирая пот со лба — всё же общение с Хенсоном и его герцогом заставило меня взмокнуть.

— Не понимаю, — повернулся я к Жанне: — Чего он? Сейчас бы везли его домой, со всем почётом?

— Может он решил, что ты его похитить хочешь? — Задумчиво произнесла она и, тряхнув головой, продолжила: — Я вот другого не понимаю.

— Чего?

— Таргоид тут откуда? Они же только через тысячу лет напасть должны?

— Дюваль только что местных разумных того.

— И что?

— Ну, узнали как-то и прилетели.

— Делать им больше нечего, — фыркнула она: — Мы, человечество, то есть, столько форм жизни извели. Пфффф… Подумаешь — одной больше, одной меньше. Галактика-то велика!

— Ага. Велика. А ты представь, всего на минуточку, представь.

— Чего?

— Вот тут мы разумных отгеноцидили, потом там, — я махнул рукой в сторону: — Флору с фауной местной зачистили. Морепродукты любишь?

Она молча кивнула, и я продолжил: — А ты в курсе, что мы, что бы ты могла рыбкой лакомиться, всю местную живность изводим? На водных мирах?

— И что с того? Поп, перестань, там гадость, безмозглая, бесполезная и несъедобная водилась. Какая с неё польза? А рыбу все любят.

— А ты представь, что там разум был, а? На ранней стадии развития?

— Разум? У селёдки? Хорошая фантазия, Поп. Ну, допустим. Закон джунглей — слыхал?

— Выживает сильнейший, да. Так вот — Таргоиды раз геноцид засекли, два, три, да сколько их было — за тысячу лет то? И прилетели. Мстить.

— Мстить? За селёдку? Не смеши. Ты из жуков этих каких-то Стражей Галактики делаешь.

Ответить я не успел — из динамиков послышался возбуждённый голос Клёна: — Нашёл! Командир! Атакую! Вижу матку!

— Только не подставляйся, Сергей, мы уже почти рядом.

От места схватки мы отдалились почти на два десятка километров и помехи, создаваемые активными посылками радаров наших предков тут были слабее, что позволяло нашему бортовому компу наконец-то вычленить сигналы Матки из общего хора.

Её сигнал, пока всё еще был слаб и больше походил на те, которые создают на экране сканера Скарабея наземные объекты, но всё же это была зацепка, по которой я мог вывести нас на цель, что и произошло спустя минуту полёта.

Сам бой особого впечатления на нас не произвёл — призма слабо маневрировала, брони не имела и, к моменту нашего прибытия, уже во всю парила, выплёвывая из дыр корпуса длинные белые струи газа.

— Почти добил, командир! — Радостно доложил Клён, когда мы приблизились на дистанцию стрельбы: — Плёвое дело, сэр. Она даже не отстреливалась!

— Хорошая работа! — Похвалил его я, беря Таргоида в прицел: — Ты только под очередь не попади — не думаю, что тут запчасти для твоих беспилотников есть.

Дождавшись, когда он отойдёт в сторону я зажал гашетку, направляя в сторону пришельца поток снарядов. На секунду мне показалось что мои выстрелы не причиняют ему вреда, проскакивая сквозь корпус навылет, но в следуюший миг из центральной пластины вырвался язык пламени, а ещё секунду спустя корабль взорвался, разбрасывая в стороны горящие обломки.

— Это ещё что? — Я, в недоумении, покачал головой: — Чего им гореть-то? Ну, взорвали, ладно, а гореть им с какой радости?

— Может на кислоту реакция? — Предположила девушка: — Ты же кислотными стрелял?

— А Клён — плазмой. И ничего.

— Да забей, Поп. Главное — сбили. Я так думаю — надо Императора обрадовать, те снежинки же сейчас околеть должны, да?

— Должны, — я развернул корабль назад: — Давай связь с ним.

— Готово, — она что-то набрала на экране и и в динамиках что-то щёлкнуло: — Ты только по вежливей, ладно? Император всё-таки.

Я на миг задумался, подбирая слова и она поторопила: — Ну, чего ждешь?

— Да вот решить не могу, как лучше начать. Как думаешь, что лучше — долбанные дикари или голожопые примитивы?

— Поп! Он же всё-таки Император!

— И чё? Хорошо, если тебе не нравятся ни долбанные дикари, ни голожопые примитивы, то как мне их называть? Туземцы? Тупые аборигены?

— Поп! — Она глазами показала на микрофон, давая понять, что канал связи с Героем установлен, но я только отмахнулся:

— Милая! Мы только что разнесли Матку Таргоидов. Мы. Разнесли. Понимаешь? Если бы не мы — кирдык этому царьку. Они нам памятник поставить должны — в виде Анаконды, корпусом давящей Матку. А ниже — нас изваять. В полный рост из золота. Мы. Их. Спасли. Тебе это ясно?

— Поп. Тебя слышат, — громким шёпотом произнесла она, тыча пальцем в микрофон.

— Я рад за них. Пусть слышат — может мы только что спасли всю их примитивную цивилизацию — так влепили Таргоидам, что они теперь только через тысячу лет решатся с человечеством пободаться! И тогда мы снова их того! Порвём, обеспечив ещё как минимум три сотни лет мира!

Меня прервало деликатное покпшливание в динамиках, а затем незнакомый молодой голос поинтересовался: — Капитан Поп? Вы нас слышите?

— Слышу, говорите, ну?

— С вами желает говорить Император, высылаю данные закрытого канала. Прошу подтвердить получение.

Я посмотрел на Жанну, и та кивнула, показывая, что настройки спец канала получены.

— Получил, перехожу на указанную частоту.

Динамики, на смену частоты, отозвались коротким треском помех, который был практически сразу перекрыт властным голосом Хенсона:

— Капитан Поп? Говорите нормально, нас не слышат.

— Дюваль, — началя без обиняков: — Ну, во-первых — поздравляю с победой.

Он промолчал и я, не дождавшись ответа, хмыкнул и продолжил: — А, во-вторых. Какого чёрта, Дюваль! Чего к нам не перешёл?! А сдох бы? Что тогда?!

— У руля Империи встал бы мой брат, — его тон был обжигающе холодным, хоть для изготовления сверхпроводников применяй.

— Аааа…. Тот самый, что якобы рой обходил? Так не было бульников-то! Не-бы-ло! У нас радары, уж поверь, мощнее вашего хлама.

— Вы клевещите на моего брата, капитан Поп!

— Извините, ваше величество, — я решил сбавить обороты — всё же начинать общение с местным номером один с соры было бы не лучшим решением: — Моя… Эээ…. Неуверенность, да, неуверенность, она проистекает только из желания служить вам, мой Император. Я служил вам… Эээ… Вашим потомкам там, и буду счастлив, и здесь предложить себя и свои умения вам — легендарному основателю Империи человечества, чей валикий род уже более тысячи лет служит призывным маяком для всего прогрессивного человечества, ваше величество!

Выпалив, не переводя дух эту тираду я тихо перевёл дыхание и покосился на Жанну. Заметив мой взгляд, она покачала головой и подняла вверх большой палец, явно одобряя мой тон.

— Эммм… Эээ… Лорд? Лорд Поп, да? — На Хенсона эта тирада так же произвела впечатление: — Мы… Мы польщены вашими словами и Эээ… Рады узнать, что наше дело и наш род продолжит своё существование в веках. Да. Откуда, вы говорите, вы прибыли?

— Из три тысячи триста третьего, мой господин. Прошу простить мою непочтительнотсь — мы там были в бою и, попав сюда, к вам, тоже оказались в переделке.

— И с кем вы там мнэээ… Сражались?

— Тоже с Чужаками, ваше величество.

— С такими же?

— Нет, они были другими. Эти нам хорошо знакомы — Таргоиды, с ними будет война.

— Да-да, я слышал, как вы про неё говорили. И мы, человечество, победим там, да?

— Да, мы там победили.

— Очень хорошо. А сюда как вы попали?

— Мы подорвали большой корабль чужих, — я решил не мелочиться и присвоить себе все лавры того боя — благо проверять было некому: — И при взрыве нас сюда закинуло. К сожалению, это были совсем незнакомые нам Чужие, Марадуги, ваше величество, и мы не знали, на каких принципах основана их техника. Это был первый контакт, мой Император.

— Хм… Первый контакт и сразу — в бой! Что ж… Правильно. С чужаками только так! Вопрос стоит однозначно — или мы, или они! Другого не дано! Вы согласны со мной, Лорд Поп?

Пользуясь тем, что канала видеосвязи у нас не было я сначала показал фак микрофону, а затем произнёс самым решительным тоном:

— Так точно, мой Император! Или мы — или они!

— Вы мне нравитесь, Поп. Видно, что наши идеи будут популярны и в отдалённом будущем. Что ж… Это, безусловно радует.

— Всецело располагайте мной, ваше величество.

— Безусловно милорд, безусловно… Вы и ваш корабль весьма ценное приобретение для нашей молодой Империи. Ценное и грозное, да.

— Грозное — для ваших врагов, мой Император. Мы будем рады служить вам, мой господин.

— Спасибо мой друг, спасибо! Поверьте — я ценю ваши слова. И я буду рад лично принять вашу присягу, когда вы окажитесь на нашей Станции. И знаете, что… — Хенсон замолк, что-то обдумывая: — Милорд. Я думаю, нет — я уверен, что мы должны запечатлеть этот исторический момент для потомков. Да! Всенепременнейше запечатлеть.

— Как скажите, ваше величество. Ваша воля — закон.

— Отрадно слышать, друг мой. Знаете, что… Давайте сделаем так. По прибытию на станцию вы прибудите ко мне — принимать присягу, а ваш корабль мы, со съёмочной группой отправим в пространство, рядом — снимем для потомков ваше прибытие. По горячим следам, так сказать. Да. Именно так — пока вы не остыли и несёте на себе следы того боя, я заметил шрамы на теле вашей… Эээээ… Как вы сказала? Анаконды, да? Потом заснимем посадку корабля на Станцию и вашу присягу. Да. Считаю это крайне важным. Что скажите, милорд Поп?

— Полностью с вами согласен, сделаем всё в точности.

— Вот и отлично. Данные для вашего корабля будут переданы, я уже отдал необходимые распоряжения. Жду вас в зале для аудиенций, милорд. Конец связи.

— Конец связи, ваше величество. — я машинально изобразил поклон и махнул Жанне, что бы она отключила канал связи.

— Ну ты даёшь, командир! — она восхищённо покачала головой: — Говорил, как настоящий этот… ну как его там — царедворец!

— Эх, Жанна. Был я при дворе одно время — там нахватался.

— А что ушёл?

— Да гадюшник там редкостный. Интриги, сплетни. Людей не по делам ценят, по модной одежде или стильной причёске, ну, оценивают.

— Ну тогда ясно, чего ты ушёл, — она окинула меня критическим взглядом.

— Да ну тебя! Нормально я выгляжу. И комбез чистый.

— Это потому, что я его постирала и отгладила.

— Сдаюсь! — я поднял руки вверх: — Ты точку в пространстве получила? Куда вам лететь для хроники?

— Да, командир, — она вернулась к деловому тону: — Прокладку до Станции и маршрут… — девушка склонилась над терминалом: — Куда-то на окраину.

— Наверное зрелищнее снять хотят.

— Мы что? В хронику попадём? — из своего кресла, снимая шлем выкарабкивался Клён: — Ух ты, здорово! Мы же историческими личностями станем.

— Не радуйся раньше времени, — попробовал осадить его веселье я: — Пусть всё закончится, а тогда уж… Да и вот что — в твоей же базе информации о нас нет? Ну — хроники этой, с нами.

— Нет, но это ничего не значит.

— Поп, будущее — оно вариативно. — поддержала его Жанна: — У меня в Универе целая кафедра была, по этим вопросам.

— И что? — корабль перешёл на сверхскорость, и я направил его на отметку Станции.

— А то. Пока событие не произойдёт — отметки о нём не будет.

— Ты хочешь сказать, что…

— Ага. Вот когда нас заснимут, хронику покажут и занесут в анналы, тогда она и у нас в базе появится.

— Но мы же из будущего. То есть мы оттуда, где это событие произошло.

— Но тут-то оно не свершилось ещё.

— Но там-то оно должно уже было свершиться!

— Не тупи, Поп. Свершится — появится. Не ранее. Понял?

— Нет.

— Ну и ладно. Ты, лучше рули, мимо Станции не промахнись.

Глава 19

Станция была очень похожа на стандартный кубик, вот только в отличии от виденных мной этот был какой-то дырявый, больше напоминая собой конструкцию из палочек и коробочек, облепивших толстый цилиндр посадочных платформ.

— Недостроили что ли? — поморщился я: — Всё же столица Империи, могли бы в нормальный вид привести.

— Не, командир. — Поправил меня Клён: — Это и есть нормальный вид. Их достраивали по мере необходимости, заполняя силовой каркас. Сейчас надобности нет, а как появится, так и доделают.

— Думаешь? — я с сомнением покачал головой: — Как-то непривычно.

— Да всё в норме, Поп, расслабься. Вон шлюз, рули туда, — Жанна махнула рукой в сторону светящегося голубоватым светом прямоугольника.

— Диспетчер? — я привычно активировал канал связи со Станцией — тишина.

— Эй, на Станции?! Диспетчер? Прошу посадки!

Снова — никакой реакции.

— И как садиться?

— Командир! — пришёл на выручку Клён: — Судя по архивам, диспетчеров введут только лет двести спустя. В следствии большого количества аварий в шлюзе, когда плотность движения увеличится.

— А сейчас как?

— Просто заходим, выбираем свободную платформу и садимся.

— А ты уверен, что у них платформа под нас есть? Я про размеры Анаконды?

— Должна быть. — Он пожал плечами: — Размеры платформ стандартные, по крайней мере я не нашёл данных об изменении их габаритов. Их сразу с запасом делали. Ну а потом корабли уже так и проектировали — подгоняя под имеющиеся платформы.

— Автодока у них тоже нет?

— Увы, — Клён развёл руками: — Его лет через пятьсот изобретут.

Мне оставалось только хмыкнуть и сосредоточиться на управлении кораблём. Впрочем — опыт давал знать — шлюз мы прошли чисто и спустя три, может четыре минуты наша Анаконда уже покоилась на самой большой из имевшихся внутри Станции платформ. К слову сказать, таких было всего четыре, и все были пусты.

— Поп, у тебя что-нибудь тёплое есть? — повернулась ко мне Жанна, уже надевшая модный пуховик. Клён залез в кожаную куртку — если верить рекламе, то точно такие же носили атмосферные пилоты не то второй, не то третьей мировой — той, что была ещё до серьёзного выхода человечества в космос, а Грей застёгивал пуговицы длинной шинели. Глядя на них, я только покачал головой — банда, натуральная банда — не то мародёров, не то анархистов.

— Поп? — повторила свой вопрос Жанна.

— Не, — отмахнулся я: — Скафандр надену.

— Несолидно, командир, — Грей закончил закреплять ремни портупеи и сейчас затягивал их по максимуму: — Несолидно. Это же наши предки. Надо при параде им показаться.

— Командир, — потянул меня за рукав Клён: — Мы пойдём, а? А ты одевайся, мы внизу ждать будем.

Он заискивающе посмотрел на меня, и я кивнул, уступая ему пальму первенства — пусть потешет своё самолюбие став первым человеком из будущего, кого увидят наши предки. Пока они топтались в шлюзе, Жанна успела куда-то отлучиться, и, вернувшись, протянула мне свёрток тёмной ткани.

— Вот, держи., — она протянула свёрток мне: — Что бы ты без меня делал?!

— Откуда это у тебя? — я развернул материю и в моих руках оказалась инквизиторская плащ-роба.

— За диваном в кают-компании валялась, — она пожала плечами: — Наверное ты бросил на спинку, а она свалилась. Я её выстирала — с восстановителем цвета, погладила. Даже значок твой почистила!

Действительно — символ Империи был приколот на своём месте — чуть выше и правее сердца и, будучи от души начищенным, пускал яркие зайчики попадая под свет ламп.

— Спасибо, Жанна! — я наклонился к ней, желая её чмокнуть в щёчку, но она ловко уклонилась: — Это — лишнее, командир. Я просто хорошо выполняла свои обязанности. Я же ещё и уборщица тут, если вы, конечно об этом помните.

— Помню, — подтвердил я, надевая плащ.

— Вот только не платят мне за это, — вздохнула девушка и, привстав на цыпочки, накинула мне на голову капюшон.

— Ты сама предложила это делать, — я попытался сбросить его: — И — бесплатно!

— Помню. — она снова натянула капюшон мне глубоко на голову: — Не спорь. Там холодно! Возись потом с твоими соплями. Так… — она отошла на пару шагов и окинула меня критическим взглядом.

— Нормально. Даже хорошо! Поп, а чего ты с религией завязал — ну, я имею в виду, что из тебя бы вышел отличный святой отец? На самом деле.

— Остановись, ибо ересь ты, дочь моя, молвишь! — распевно, как на массовой проповеди, произнёс я, и продолжил уже нормальным тоном: — Отличай понимание людей от их проекций. Очень часто за фразой «а на самом деле ты имеешь в виду…» следует десант их тараканов. Остановить высадку невозможно. То есть, их реакция, совершенно не касается твоей личности. Понимаешь? Просто ты сказала кодовое слово и тараканий десант был поднят по тревоге.

В ответ она фыркнула: — Иди уже, святоша. А я сейчас — причёску поправлю, растрепалась, пока из тебя человека делала. Иди, догоню.

Снаружи было действительно прохладно и я спрятал руки в широкие рукава плаща, сожалея, что не захватил перчатки от скафандра. Капюшон сильно ограничивал обзор, так что, спускаясь по трапу, я смотрел себе под ноги что бы не упасть. Спустившись на пол ангара, я сделал пару шагов вперёд и замер, когда в поле моего зрения оказались ноги, облачённые в практически не изменившие свой дизайн, сапоги скафандра.

— Смотри ка — Поп?! — раздался незнакомый мужской голос. Подняв голову, я увидел его обладателя — он, вместе со своими товарищами, числом в пять человек, стояли полукругом в отдалении от трапа, целилясь в меня и куда-то в сторону из коротких карабинов. Развернувшись всем корпусом, я увидел их вторую цель — чуть в стороне от трапа стояли, задрав руки вверх Грей с Клёном.

— Кто мне объяснит — что тут происходит? — воздух в ангаре был холодным, отчего в горле неприятно першило и слова выходили очень тихими.

— Он что, из наших? — один из солдат качнул стволом, указывая на мой значок: — Похож орёл-то.

Я невольно присмотрелся к их орлам — они были какие-то рубленные, с горизонтально расправленными, а не поднятыми вверх крыльями.

— Вроде наш, — неуверенно произнёс другой и качнул стволом, отводя его в сторону от меня.

— Грешно стесняться своих ошибок, сын мой, если ты нашёл мужество в них признаться, — я выпростал руку из рукава и, как я надеялся, величественно повёл ею в сторону, пошевеливая пальцами: — Но мы, Слуги Божьи терпеливы и не злопамятны. Позови своего офицера.

— Чего?

Блин! Переусердствовал — боец натурально завис.

— За офицером! Бегом! — рявкнул я и он отвис, рысью кинувшись куда-то к воротам.

— Руки опустите, нечего меня позорить, — повернулся я к Клёну с Греем.

— А можно? — Клён покосился на солдат, некоторые их которых опустили своё оружие, в то время как другие продолжали держать их на прицеле.

— Нужно! — рявкнул я, и мои парни приняли нормальный вид. Солдаты, тоже расслабились, опуская стволы. А что? Я поставил себя на их место — у этих, прилетевших, начальник есть? Есть! И наш сейчас подойдёт. Вот пусть они и разбираются.

— Милорд? — подбежавший офицер коротко козырнул: — Ээээ…. Прошу прощения, святой отец, но мне сказали, что старшим на этом корабле — Лорд Империи, а тут…

— А тут я. Всё верно, офицер. Я и есть капитан этого корабля.

— Но вы же…

— А разве скромный служитель матери нашей — Святой Церкви, не может быть капитаном корабля?

— Эээ… Наверное…

— И разве сан священнослужителя запрещает мне быть Лордом нашей Богоспасаемой Империи?

— Нет, что вы, ваше…

— Не буду вас мучать, — я изо всех сил старался походить на покойного Тода: — Перед вами, мой друг Лорд Инквизитор Империи, имеющий скромный позывной Поп. Вас же так ориентировали, да?

— Лорд Инквизитор? — бедный служака аж поперхнулся: — Ваше… Ваше преподобие, милорд.

К слову сказать — он был профессионалом и быстро сообразил, что наилучшим выходом будет просто исполнить полученный приказ, не вдаваясь в его детали:

— Мне поручили сопроводить капитана данного корабля, именуемого Анакондой в Зал Аудиенций. Прошу подтвердить, — он зачем-то отдал честь: — Ваш позывной — Поп?

— Да, сын мой.

Он снова козырнул: — И этот корабль — Анаконда?

— И снова вы правы!

Офицер украдкой перевёл дух и показал рукой на выход с платформы — в отличии от платформ моего времени эта не опускалась вниз, отправляя корабль в ангар, а была жёстко закреплена на внутренней поверхности Станции.

— Прошу вас, ваше преподобие, милорд, сэр, следовать за мной.

— Секундочку. А мой корабль? Экипаж? Где операторы? Насколько я понимаю — сейчас должна была рповодиться съёмка нашего прибытия на Станцию?

— Не могу знать, ваш-сият-во! Мне приказано только сопроводить вас. Прошу, — и он снова показал рукой на выход.

— Командир, — ко мне подошёл Грей: — Ты иди, присягу принимай, условия нам обговори…хорошие. А мы быстро смотаемся на точку и назад.

— Да, Поп, иди, — к нему подошла Жанна и взяла его под руку: — Координаты есть. Операторы уже на связь выходили — ждут. Нам и сопровождение дают, не переживай. Что с нами-то будет? Мы — в самом мощном корабле этого времени. И за себя не переживай — если тебя кто обидет — мы эту станцию на атомы разберём.

Услышав последние слова офицер непроизвольно вздрогнул и, я решился: — Ладно. Вы только там особо не задерживайтесь — пару дублей и сюда. Мне спокойнее, когда вы рядом. — Я протянул руку для прощания, но Грей её проигнорировал: — Принято, командир! Прощаться не будем — мы за час обернёмся!

Они повернулись и пошли к трапу.

— Пойдёмте, ваша светлость, — офицер нетерпеливо переминался с ноги на ногу: — Император ждёт.

— Да, пойдёмте, — я проследил как убрался трап и поспешил отойти в сторону, не желая быть сбитым с ног струями выхлопов.

У самой двери я обернулся и проводил взглядом свой корабль — пилотировал явно Клён. Анаконда шла с небольшим креном и едва заметно рыскала по курсу. Перед щелью шлюза она замерла, чуть подработала маневровыми — Клён всегда ошибался по высоте, и скользнула из Станции, оставляя меня одного.

— Веди, — я повернулся к офицеру: — Действительно, нехорошо заставлять его ждать.

Зал для аудиенций особого впечатления на меня не произвёл — это был простой металлический ящик, всё убранство которого составляли развешанные по стенам тяжёлые, темно бордовые занавеси, поверх которых свисали вертикальные штандарты с золотым Имперским орлом. Вдоль левой стены, неровной кучкой толпилось человек двадцать, облачённых в тёмные мундиры и строгие костюмы, среди которых яркими, но редкими, цветками разгоняли общую мрачность обстановки придворные дамы в парадных платьях. Правая стена украшений не имела — на её металлической поверхности были закреплены три больших экрана, демонстрировавших обстановку вокруг Станции.

По центру зала, прямо на металлической поверхности пола, стояло раззолочёное кресло в котором сидел невысокий, слегка лысыватый мужчина в чёрном мундире без знаков различий.

— Ну наконец-то! — Император подал мне рукой знак приблизиться, и я подошёл к трону.

— Что? Не впечатляет? Извини, Поп — Станцию мы только построили, обживаем. Тебя же можно звать вот так — по-простому, без чинов, да?

— Как будет угодно вашему величеству, — я поклонился.

— Учтиво. — одобрительно кивнул Хенсон: — Бывал при дворе?

— Да, мой господин. — Я снова отвесил поклон: — Я имел честь быть при дворе. Прошёл путь от Рыцаря Империи до её Лорда, ваше величество.

— Ты же вроде священник? — Он покосился на мою рясу: — Вот, кстати, вовремя, — Император махнул рукой в сторону входа: — Твои, так сказать, коллеги, идут.

От входа в тронный зал, к нам двигалась небольшая, но плотно слитая, группка людей. Они были одеты в рясы практически такого же покроя, что и моя, но, в отличии от той, что была на мне, вся поверхность их одеяний была густо расшита золотым шитьём. У шедшего первым и поэтому бывшим наиболее различимым, они были выполнены в виде каких-то текстов. Я различал отдельные буквы, составлял слова, но понять их значение не мог — складывалось впечатление, что слова взяты из уж совсем древних текстов, значение, или назначение которых, всеми уже давно и прочно забыто.

— Святая Церковь рада приветствовать Помазанника Его, — витиевато начал шедший первым и вся их масса, склонилась в поясном поклоне, скрывшись на миг в золотистом мареве своего шитья.

— И я рад вас приветствовать, святые отцы, — Император коротко кивнул, и они выпрямились.

— Я вызвал вас по следующему вопросу, — он покосился на меня и продолжил: — Наш гость утверждает, что тоже относится к лону нашей матери церкви. Побеседуйте с ним, святые отцы. Так ли это? Не сокрыт ли под этим одеянием, несомненно церковным, какой-либо обман? И вот еще, ваше преподобие, — при этих словах стоявший первым явственно напрягся: — Посмотрите, как скромны его одежды, — Хенсон ткнул в мою сторону пальцем: — Достойный пример скромности и бессеребренничества. Вы не находите, святой отец?

Тот, к кому Император обратился ваше преподобие, кивнул и хотел что-то сказать, но покачнулся и чуть не упал, успев схватиться за рясу стоявшего рядом.

Из глубины их строя, бесцеремонно расталкивая стоявших на его пути братьев, пробился и отойдя от них на пару шагов, упал на колени невысокий толстячок. Заскорузлый от золотого шитья капюшон откинулся, и я увидел лысую, круглую и лоснящуюся голову. Небольшие, глубоко поражённые глазки быстро бегали в его глазницах, наглядно демонстрируя принцип работы сканирующих устройств.

Сначала его взгляд прошёл как бы мимо меня, но потом вернулся и остановился именно на моей особе.

— И придёт Он, скрытый под личиной нашей, — нараспев, постепенно повышая голос начал монах, раскачиваясь и поднимая обе руки ладонями вверх:

— Но Чужак будет в нём сокрыт до времени.

— Хитростью и лестью приблизится он к Царствующему.

— И поразит его замыслом своим.

— И да…

— Подождите, — недовольно нахмурился Хенсон: — Это он сейчас про него? — Император поочерёдно ткнул рукой в монаха и меня.

— Да, Ваше величество, — поклонился стоявший впереди священник: — Брат Тодиус уже второй день повторяет это откровение. Оно дано ему было, когда он возносил смиренную молитву о даровании вам победы в том бою.

— Да? Ну что же. Мы победили, так что его молитва…

— Это было Чудо, дарованное нам! — Перебил его монах и вся их группа завалилась на колени начав бить поклоны бормотать благодарственные молитвы.

— И злым отплатит он за предобрейшие милости, коими его осыплет! — Очередной вопль брата Тодиуса заставил меня вздрогнуть.

— Вот! Вот! — Монах будто ждал этого, он вскочил и едва не подпрыгивал, показывая на меня то одной, то другой рукой: — Вздрогнул нечистый, когда душе своей помянул я Непорочную и Пречистую Деву! Это Знак! Истинно реку я вам! Знак! Чужой, в обличье агнца в дом наш ломится! Не попустите! Братья — к оружию! Не попустим!

— Уймите его, — поморщился Хенсон, и вскочившие с колен монахи уволокли потерявшего берега собрата, вглубь своего строя. Оттуда ещё секунд пять, может шесть, доносились его вопли, но потом послышался глухой удар и впавший в пророческий раж брат смолк — очень своевременно подоспевшее братское воздействие прервало его очередной вопль о необходимости открытия Арсенала и раздачи оружия святым дружинникам-смертникам.

— Я вас более не задерживаю, святые отцы, — Император коротко наклонил голову, и представители Церкви молча удалились в своём золотом мареве.

— Эххх… Задал ты мне задачку, — покачал он головой, когда гвардейцы, стоявшие у дверей, закрыли за святошами створки дверей: — Ну зачем ты и с ними поругался, а?

— Я?!

— Ну не я же! Не мог что ли халат по презентабельнее надеть?

Я молча пожал плечами: — Там, у нас, то есть, Святая Церковь не выпячивает свои богатства. Ну, почти не.

— Ага! — Он усмехнулся: — Значит — прижали мы их таки!

— Ну, да.

— Но это — только через почти тысячу лет будет, — Хенсон вздохнул и покачал головой: — Ладно, хоть что-то приятное. И всё же… С тобой-то мне что делать?

— В смысле, Ваше Величество?

— Да не вовремя ты тут. Ещё чужаки эти… Как ты их назвал? Тороиды?

— Таргоиды, Ваше Ве… — договорить мне не удалось — загорелся экран связи и с него на нас уставился брат Ронсон: — Прости меня, брат, — начал он и замолк, ожидая реакции Императора.

— Что случилось?

— Я скорблю, брат мой, — он снова замолк, но в его лице я не уловил ни капли скорби.

— Да что случилось, говори прямо. — В тоне Императора так же полностью отсутствовало какое-либо волнение или тревога.

— Трагическая ошибка, мой Император. Во втором знаке после запятой — виновный уже наказан.

— Выжив… — Хенсон осёкся и бросив на меня короткий взгляд снова повернулся к Ронсону: — Я хотел сказать, что не понимаю. Какая ошибка? Подробнее говори, брат.

— Капитан этого корабля, — он посмотрел куда-то в сторону от экрана: — Да, Анаконды. Капитан, — он посмотрел на меня: — Крепитесь. Мы должны были заснять выход вашего корабля в нашем пространстве.

— Ну да, — что-то неприятно кольнуло мне грудь.

— Для повышения зрелищности мы решили снять выход вашего корабля на фоне огромного взрыва… Тут я грубо прервал его:

— Что с кораблём?

— Мужайтесь, капитан. Для достоверности и придания полной реалистичности картинки мы решили утилизировать фугасное поле на краю этой системы. И тут, — он с сожалением развёл руками:

— Досадная цепь случайностей. Мой навигатор ошибся во втором знаке после запятой и ваш корабль, капитан, вышел из перехода не перед полем, а в нём. И, вторая — роковая случайность. Замкнуло цепь активизации фугасов. Крохотный контактик — его замкнуло и мины активизировались, ну а поскольку вас не внесли в базу свой-чужой — мы же не планировали, что вы приблизитесь к ним… Выражаю вам свои соболезнования, капитан. Ваш экипаж не мучился — всё произошло мгновенно.

— Выжившие есть? — Хенсон был абсолютно спокоен.

— Куда там, брат! — усмехнулся Ронсон: — Три сотни термоядерных фугасов. Мои корабли вышли в точку спустя двадцать секунд и то — сенсоры менять пришлось.

— Ты… — я протянул руку к экрану: — Ты убил их! Сука! Ты…

— Я не собираюсь терпеть оскорбления всякого сброда, брат, — он брезгливо поджал губы и отключился.

— Капитан. — Повернулся ко мне Император: — Выбирайте выражения — он мой брат. Хотя, вы теперь уже и не капитан, а человек без документов, кличка какая-то дурацкая Поп, да и ряса мутная….

— Ты это специально, да? Дюваль! Это ты! Ты их убил, со своим братом, чёрт вас обоих побери!

— Ты оскорбляешь Императора, — подошедший гвардеец положил мне руку на плечо: — Замолчи!

Я дёрнул плечом, сбрасывая её: — Ты дерьмо, Дюваль! Как и весь твой проклятый род, сучий! Гнида! Убийца! Я… — Договорить я не смог, сильные руки зажали мне рот и остаток фразы я промычал в них.

— Что же… — Хенсон заложил руки за спину и подошёл ко мне, с интересом разглядывая моё дёрганье:

— Полагаю, мы слышали достаточно, как вы думаете, господа? — свой вопрос он адресовал к до сей поры молчавшим придворным, которые, получив такое явное разрешение, принялись наперебой высказывать свои мнения — в основном в оскорбительной для меня форме.

— Я вас услышал, господа, — поднятая вверх рука послужила сигналом отбоя — придворные тут же замолкли, продолжая жечь меня ненавидящими взглядами.

— Итак. Что мы имеем. Первое, — он загнул один палец: — Оскорбление монарха, да?

— Да, ваше величество, — тут же отозвался кто-то из толпы: — Виновен!

— Второе. Оскорбление моего венценосного брата, — второй палец последовал за первым.

— Третье. Клевета на нашу Святую Церковь! Потрясание Основ! Покушение на веру! Очень плохо, очень. — осуждающе покачав головой он загнул ещё один палец.

— Четвёртое. Это, конечно — по сравнению с предыдущими преступлениями — мелочь, но всё же. Проникновение в наши пределы без разрешения и без документов.

— И, наконец — пятое. Вторжение на военном корабле. Господа! Но это просто — вторжение, другого термина у меня нет. Может у вас есть? Высказывайтесь, господа придворные.

От общей толпы тут же отделился представительно выглядевший мужчина средних лет в цивильном костюме и коротко поклонившись произнёс: — Без сомнения — факт вторжения налицо. Виновен!

— Я вас понял. Благодарю, Сигизмунд.

Мужик поклонился и, пятясь растворился в толпе.

— Пять преступлений. Пять, господа! Моё мнение — этот человек… — Хенсон сделал короткую паузу и продолжил осуждающим тоном, показывая на меня: — Виновен!

Придворные одобрительно загудели, полностью поддерживая мнение своего сюзерена и он снова поднял руку призывая к тишине:

— Но поскольку в этом деле замешена и наша Святая Церковь, то я считаю, что будет правильно передать преступника им. Уверен, святые отцы смогут принять взвешенное решение о его судьбе. Да, господа?

Снова послышался одобрительный гул голосов.

— И вот ещё что. Дабы не смущать неокрепшие умы информацией о будущем нашем — повелеваю! Хроникёр!

— Здесь, ваше величество, — теперь от толпы отделился примерно мой ровесник, облачённый в какой-то нелепый не то халат, не то робу темно серого цвета. Он сноровисто достал откуда-то из складок своего одеяния планшет и выжидательно посмотрел на Императора.

— Убрать из наших хроник все упоминания и о прибывшем корабле, и об этом типе, — он небрежно кивнул в мою сторону: — Произошедший бой считать столкновением с силами Федерации — нечего простолюдинам знать об этих…Ммм… Таргоидах. Да! Наш доблестный Брат, разбив предательски атаковавшие мой эскорт силы Федерации обратил их остатки в бегство и окончательно уничтожил, загнав на старое фугасное поле. Было так!

— Да, ваше величество, — хроникёр согнулся в поклоне, шустро набирая текст на экране: — Всё будет изменено в строгом соответствии с вашей волей, мой господин.

— Я не сомневаюсь, — Хенсон задумчиво посмотрел на меня: — Не сомневаюсь… Уведите этого.

Всё те же руки оторвали меня от пола и продолжая зажимать мне рот понесли из Зала Аудиенций.

Последнее, что я услышал был довольный голос Императора: — Что же… Господа! Продолжим. Какой вопрос у нас далее по протоколу?

— Ну что же вы делаете! Немедленно поставьте его! — голос явно пожилого человека раздался, едва за нами — мной и моими носильщиками захлопнулись герметичные двери, отсекая зал с Императором от нас. Меня осторожно поставили на пол и оставили стоять, впрочем — продолжая придерживать за плечи.

— Отпустите, он не сбежит. Вы же не сбежите, молодой человек? — подошедший ко мне мужчина был в возрасте. Одет он был в крайне простую рясу темно коричневого цвета, подпоясанную простой верёвкой.

— Не сбегу. — я уже догадался, кто именно стоит передо мной, и дёргаться тут было бессмысленно.

— Вот и славненько. Ну же, отпустите его! — он отбросил капюшон обнажая полностью седую голову: — Что же вы так, молодой человек! Ах, как нехорошо! Ах и ах!

Его лицо внушало доверие — эдакий добрый дядечка. Сочувствующий взгляд тёмных глаз, грустная улыбка, заботливые интонации в голосе — мне очень захотелось рассказать ему всё — всю правду, надеясь на его помощь и сострадание.

— Ну вы как? — Он взял меня под руку им повёл по коридору, ведущему в сторону от Зала: — Эк вас угораздило! Я даже и не знаю — чем вам помочь, наш Император в гневе, эх… Ну зачем вы его оскорбляли?! Молчите-молчите, вам сейчас лучше молчать — наговорили вы уже предостаточно.

— Кончайте шоу, святой отец, — я постарался освободиться от его захвата, но в следующий миг мне в спину недвусмысленно упёрлось что-то жёсткое.

— Какое шоу, о чём вы? — его тон был эталоном непонимания.

— Вы же инквизитор.

— Верно! — он остановился, отпустил меня, и отойдя на пару шагов, всплеснул руками, демонстрируя неподдельное изумление: — Как вы догадалсь?

— Служил в инквизиции.

— Да-да, мне говорили. Лорд Инквизитор, да?

Я кивнул: — И к чему тогда эта комедия, коллега?

— Ну я же должен был сам убедиться. — теперь в его голосе чувствовалась неподдельная обида.

— Убедились? — я не собирался быть вежливым.

— Да, про вас всё верно доложили.

Он снова взял меня под руку и повёл дальше.

— Скажите, — я решил нарушить тишину спустя пару десятков шагов: — Хотел у вас спросить… Кстати — как мне к вам обращаться? Как вас зовут?

— Что вам моё имя? Так, просто звук. При нашей встрече вы назвали меня коллегой — вот пусть так и будет.

— Хорошо, коллега. Скажите — разве не расточительно и близоруко уничтожать такой корабль? Это же кладезь передовых технологий?!

— Коллега, — он усмехнулся в ответ: — Я понимаю, что горечь утраты затмила ваш разум, и я уверен — когда вы успокоитесь, то полностью признаете правоту и мудрость нашего Императора.

— Ну, это когда я успокоюсь, а пока…

— Понимаю, понимаю. Вы же сами — своими руками уничтожили вашу… Как её? Анаконду, да? И ваших людей.

— Я?!

— Именно вы и никто более.

Я резко остановился и, не обращая внимания на тычок в спину, повернулся к нему: — Поясните.

— Не горячитесь. Как вы сказали тем солдатам на платформе — Грешно стесняться своих ошибок, да? Вот и имейте мужество их признать.

— Не понимаю.

— А всё просто. Странно — вы же Лорд Инквизитор! Такие вещи вы должны как орешки щёлкать. Или потомки столь ослабли умом? А может вы вовсе и не Лорд? И не Инквизитор, а? Коллега?

— И Лорд и Инквизитор, — буркнул я, позволяя ему повести меня дальше.

— Тогда печально наше будущее, — он искренне вздохнул: — Смотрите, коллега. Вы признали, что Империя будет существовать ещё как минимум тысячу лет — так?

— Да.

— Что в ней править будет род Дюваль, да?

— Да.

— Что корабли будут не в пример мощней и что если даже мошенник сможет обладать таким кораблём, то что уж тогда говорить об Имперском флоте.

— Я не мошенник.

— Конечно не мошенник, что вы, я рассуждал исключительно в теоретическом поле, коллега. И, если я вас обидел, покорнейше прошу меня простить.

— Хорошо, — я кивнул: — Но всё же, в моих словах был только позитив. Зачем же так? Мы же могли быть полезны….

— Увы, но не могли. Наоборот, ваше пребывание здесь принесло бы нам гору проблем. Мне странно, что вы, коллега, этого не видите.

— Ну так раскройте мне глаза! Ох! — Последнюю фразу я произнёс излишне эмоционально, за что тут же заработал очередной толчок в спину: — Ну, вы там! — Я дёрнулся, стремясь повернуться лицом к обидчику, но коллега держал меня под руку крепко, и всё, чего я достиг — это его рывка моей руки, развернувшего меня в изначальное положение.

— Господа! Проявите уважение! — Инквизитор повернул голову и укоризненно покачал головой: — Всё же это Лорд Империи! А вы? Стволами его… Ай, ай, ай… Нехорошо это, стыдно, господа, стыдно.

Так вот, коллега, — он снова повернулся ко мне: — Безусловно, ценность вашего корабля и вашего экипажа велика. Но, кто поручится, что вы, или вас, не передадут в другие, не дружественные нам, руки? Что тогда? Вы, ваш корабль и ваши знания будут направлены против нас, против Империи. Вы представляете последствия?!

— Но я верный сын Империи! Я Лорд, в конце концов!

— Сейчас, сегодня — да. А завтра? Кто поручится, что вы не смените свои убеждения?

— Я поручусь. Вы не верите моему слову?

— Верю, абсолютно искренне верю, но вас могут уговорить, переубедить, пытать наконец! И ваши знания окажутся против нас.

— Так возьмите их! Я всё расскажу!

— И тогда начнётся охота за теми, кому вы расскажите. А оно нам надо? Согласитесь, что я прав.

— Соглашусь, — буркнул я, понимая резон его слов: — И что? Вы запрёте меня в камере до моей смерти?

— Ну что вы, коллега. Мы, конечно, не так цивилизованны, как вы, но обрекать вас на подобные муки? Что вы! Мы же не звери. И, кстати, мы уже почти пришли.

Он остановился около широких ворот, которые начали медленно раздвигаться, открывая проход в небольшое, раза в два меньшее, чем Зал Аудиенций, помещение.

— Должен вам сказать, коллега, что мне было приятно с вами общаться. — Он сделал шаг вперёд, и я последовал за ним, увлекаемый его рукой.

Помещение, куда он меня затащил, было пустым и холодным. В нём было как-то неестественно зябко и я поёжился, плотнее заворачиваясь в своё облачение.

— Холодно? — уловил моё движение инквизитор: — Ничего, это не на долго.

— Надеюсь буркнул я, разглядывая кучку людей, копошившихся вокруг какой-то невысокой конструкции у дальней от входа стены. Они были одеты в смутно знакомые тёмно-красные сутаны. Заслышав голос моего спутника, одна из фигур повернулась и, всплеснув руками, быстрым шагом направилась в нашу сторону.

— Что так долго? — подойдя, монах поклонился инквизитору: — Мы уже заждались!

Стоявшие в отдалении фигуры раздались в стороны, и я увидел невысокую трубу, вокруг которой были разложены вязанки хвороста.

Нет! Нет-нет-нет! — отчаянно взвизгнул кто-то в моей голове, и я вспомнил свой сон, виденный мной по прибытию из археологической экспедиции, когда чрезмерными возлияниями, отметил так и не состоявшееся тогда расстование с моим экипажем.

— Пошли, — подошедший потянул меня за рукав: — Всё готово, чего тянуть?

— Прощайте, коллега, — мой спутник подтолкнул меня к столбу: — Повторюсь, мне было приятно с вами познакомиться и не буду скрывать — при иных обстоятельствах, я был бы рад более продолжительному общению с вами, но что поделать, — он вздохнул и накинул капюшон себе на голову: — Memento, quia pulvis es, друг мой. Сегодня, кстати, среда.

— Помни, что ты — прах, — машинально перевёл я: — А просто пристрелить нельзя? Не люблю аутодафе, знаете ли.

Нет…. Нееет! Нельзя! Не сейчас! — визг в моей голове усилился и по всему телу прошла волна боли, заставившая меня согнуться в поясе.

— Держитесь, коллега. Всё понимаю — не самый лучший момент, но прошу вас — держитесь. Вы же Лорд!

— Нахххх…. — прорычал я, дёргаясь от судорог, захвативших всё моё тело: — Эт-то не я… Ааааррррхххх…… Это он, сука, древ-вний, гааад!

— Древний? Чужак? В тебе чужак?

— Да, млять…как же больно! Его молекулы, Аааавввв!!!! — я закусил губу, пытаясь сдержать крик боли, но очередная судорога накрыла меня с головой.

— Значит откровение брата Тодиуса было истинным. Стража! — Инквизитор озабоченно посмотрел на монаха и тот подал рукой знак кому-то за моей спиной. В следующий момент чьи-то сильные руки подхватили меня, и оторвав от пола, подняли в воздух.

— Немедленно на костёр!

Нееет…. Нам нельзя, нельзя, ни как нельзя… — голос в моей голове усилился, и я полностью перестал контролировать своё тело, отстранённо наблюдая как оно извивается, пытаясь вырваться из хватки солдат.

Очередная судорога, сопровождаемая волной боли, милосердно погасила моё сознание и, когда я снова пришёл в себя, то обнаружил, что стою около той самой колонны, примотанный к ней цепями, и, практически по плечи, обложенный вязанками хвороста.

— Очнулся? — стоявший метрах в трёх от меня инквизитор, внимательно следил за каждый моим движением и заметив, что я дёрнулся, пытаясь определить прочнать пут, покачал головой: — Не трепыхайся. Цепи из титана. Ты кто сейчас?

— Вольный пилот Поп, — опустив голову на грудь я исподлобья наблюдал за происходящим вокруг.

— Вольный пилот? А как же Лорд? Врал, значит нам?

— Нет. Я — вольный пилот и, при этом — Лорд Империи и контр-адмирал Федерального флота. Честно.

— Ого! — Один из солдат отошёл от группки своих коллег, явно принимавших участие в моей доставке к столбу, и подойдя ко мне и покачал головой: — И наш значит, и не наш? Как это возможно?

Стоявший в отдалении монах, тот самый, что встретил меня с инквизитором у входа вдруг резко выбросил руку вверх и в следующий момент, практически сливаясь в один, треснули выстрелы. Подошедший ко мне солдат дёрнулся и медленно повалился прямо на стоявшие вокруг меня вязанки. За ним на пол падали остальные бойцы моего конвойного отряда.

— Нет, нет, вы чего? — мой инквизитор пятился, выставив перед собой руки: — Вы что? Я чист! Я…

Договорить он не успел — грохнул выстрел и его тело присоеденилось к уже лежащим на полу.

— За что вы их? — я повернул голову к монаху.

— В тебе — чужак, а они касались тебя. Жаль, спецы были хорошие, но безопасность Империи дороже. — он снова взмахнул рукой и с десяток монахов, облачённых в такие же сутаны, что и он, закинули тела поверх вязанок. К самим телам они не прикасались, ловко орудуя длинными баграми, которые последовали за телами, едва последний из убитых не оказался на месте.

— Всё вроде? — монах огляделся по сторонам и удовлетворённо кивнул головой: — Можно приступать. Отойдите.

Стоявшие в нескольких метрах от хвороста монахи дружно подались назад, отступая к стенам отсека. Дождавшись окончания их движения, он снова кивнул и достал из кармана зажигалку.

— Ты умрёшь быстро, человек. Легкая смерть на быстром огне. Requiescat in pace. — он щёлкнул кнопкой и коротко замахнувшись забросил появившийся огонёк в ближайшую вязанку, которая тут же вспыхнула, будто была заранее пропитана каким-то горючим составом.

Взметнувшиеся языки пламени практически отгородили от меня и его, и стоявших у стен братьев, но я успел заметить, как они опустились на колени, начиная молиться. Самих слов молитвы я не слышал — всё заглушал треск пламени, постепенно разгоравшегося и приближавшегося ко мне. Глаза начало щипать, и я дёрнул головой, стараясь уберечь их от едкого дыма, одновременно понимая всю бессмысленность этого движения — ещё несколько секунд и всё, пламя подберётся ко мне, и я вспыхну, сгорая в милосердном быстром огне.

Резкая боль заставила меня вскрикнуть, но это была не боль от ожогов — частицы Древнего, запертые в моём теле не желали погибать и рвались наружу, прорываясь сквозь плоть моего тела.

Боль была везде, казалось, что всё моё тело состоит из одной боли, я выгнулся и моё лицо на короткий миг встретилось с языком пламени, выпрыгнувшим из прислонённой к моей груди вязанке. Инстинктивно отдёрнув голову я со всей силы врезался затылком в столб и перед глазами всё поплыло — кажется, я увидел одобрительный кивок стоявшего на коленях монаха, а в следующий миг, у меня перед глазами вспыхнула сверхновая, выжигая своим неестественным зелёным светом моё сознание.

Противостоять её свету я смог только пару секунд, после чего она поглотила меня, и я почувствовал, что падаю прямо на её обжигающую поверхность.

Кипящая поверхность звезды надвигалась, выбрасывая мне на встречу раскалённые фонтаны и протуберанцы, пролёт сквозь которые приносил мне всё новые и новые вспышки боли, но, продравшись сквозь их слой, я увидел поверхность — ровную, мерцающую равнину, на которой глазу было не за что зацепиться.

Как же интересно устроены звёзды — проскочила шальная мысль, а в следующий миг я встретился с поверхностью, и она расступилась, пропуская меня в кромешную тьму своих недр.

Москва,

Сентябрь — Декабрь 2016.

Content

Алексей Рудаков
Война

Часть 1 «На пыльных тропинках»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2. «Снова мы в Бой пойдём!»

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19