Скотт Коутон

Пять ночей у Фредди. Серебряные глаза

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Глава первая

Он меня видит.

Чарли упала на четвереньки, скорчилась, забилась в узкое пространство между стеной и игровыми автоматами; ладони натыкались на спутанные провода, бесполезные штепсельные вилки больно впивались в колени. Ее загнали в угол, единственный способ выбраться – прошмыгнуть мимо твари, но для этого Чарли недостаточно быстра. Девушка видела, как он крадучись расхаживает туда-сюда, высматривая малейшее движение в щелях между автоматами. Места для маневра почти не было, и все же Чарли попыталась отползти назад. Нога зацепилась за провод, и девушка остановилась, чтобы осторожно ее высвободить.

Раздалось клацанье металла о металл, и самый дальний автомат отлетел к стене. Преследователь ударил снова, вдребезги разбив экран, после чего обрушился на следующий автомат, и следующий, круша машины одну за другой в каком-то жутком ритме, постепенно приближаясь.

«Нужно выбраться отсюда, нужно выбраться!» – тщетно билась в сознании заполошная мысль. Выхода нет. Рука болела, хотелось зарыдать в голос. Изодранная повязка окрасилась красным, Чарли казалось, будто она чувствует, как кровь вытекает из нее капля за каплей.

Автомат в нескольких футах от нее впечатался в стену, и Чарли вздрогнула. Преследователь приближался, скрип шестеренок и пощелкивание сервоприводов сделались громче. Даже зажмурившись, девушка видела, как он на нее смотрит, видела тусклый мех, проступающий под синтетической плотью металл.

Вдруг автомат, за которым она пряталась, рванули, и он отлетел в сторону, перевернувшись, как игрушечный. Из-под ее рук и ног выдернули шнуры питания, и Чарли, потеряв равновесие, чуть не упала. Обхватив себя руками, она посмотрела вверх и еще успела увидеть взмах крюка…

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ХАРРИКЕЙН, ШТАТ ЮТА

При виде знака Чарли сухо улыбнулась и поехала дальше. По ту сторону знака мир был точно такой же, и все же, миновав его, она ощутила какое-то нехорошее предчувствие. Все вокруг казалось незнакомым, впрочем, ничего другого Чарли не ожидала – все равно на этой окраине только шоссе да пустыри.

Интересно, как там остальные, как теперь живут. Десять лет назад они были лучшими друзьями, а потом случилось это, и все закончилось, по крайней мере, для Чарли. В последний раз она виделась с ребятами, когда ей было семь. В детстве они постоянно переписывались, особенно с Марлой – та строчила письма так же, как разговаривала: быстро и несвязно. Однако взрослея, они все постепенно отдалились друг от друга, так что предшествовавший этой поездке разговор вышел натянутым, полным неловких фраз. Чарли повторяла про себя имена, будто проверяя, что до сих пор их помнит: Марла, Джессика, Ламар, Карлтон, Джон. И Майкл… В конце концов, именно из-за Майкла она и приехала. Прошло уже десять лет с тех пор, как он умер, с тех пор, как случилось это, и теперь его родители хотят, чтобы все они собрались почтить его память. Они пожелали собрать всех старых друзей сына, объявив, что учреждают в его честь специальную стипендию. Чарли понимала, что это благое дело, и все же идея снова встретиться казалась ей жутковатой. Девушка поежилась и отключила кондиционер, хоть и знала, что он работает не на полную мощность и в машине не холодно.

Въехав в центр города, Чарли начала узнавать местность: несколько магазинов и кинотеатр, над которым растянули огромный плакат, призывающий всех посмотреть самый нашумевший фильм этого лета. Чарли ощутила мимолетное удивление, потом улыбнулась. «А чего ты ожидала? Что все вокруг останется неизменным? Застынет этаким памятником твоему отъезду, что 5 июля 1985 года время остановится?» В общем-то, именно этого она и ожидала. Девушка посмотрела на часы: до встречи еще несколько часов, нужно как-то убить время. Можно, конечно, сходить в кино, но Чарли знала, чего ей действительно хочется. Она повернула налево и поехала в пригород.

Десять минут спустя она остановилась и вышла из машины.

Показавшийся впереди дом темнел на фоне ярко-синего неба, словно рана. Чарли прислонилась спиной к машине, у нее слегка закружилась голова. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы прийти в себя. Разумеется дом никуда не делся: несколько лет назад Чарли украдкой заглянула в банковскую книжку тети Джен и знала, что ипотека выплачена и тетя Джен по-прежнему платит налог на собственность. Прошло всего десять лет, и нет никаких причин, чтобы что-то менять. Чарли медленно поднялась по ступеням, отметив, что краска на них облупилась. Доска на третьей ступеньке до сих пор держалась на одном гвозде, а розовые кусты у крыльца разрослись пуще прежнего, и их шипы хищно втыкались в доски. Дверь была заперта, но у Чарли остался ключ. До сих пор ей ни разу не пришлось им воспользоваться. Снимая с шеи цепочку, на которой висел ключ, и вставляя его в замочную скважину, девушка вспомнила, как отец надел ей на шею эту цепочку. «На случай, если он тебе понадобится». Ну, вот и понадобился.

Дверь медленно открылась, и Чарли огляделась. Она мало помнила о первых нескольких годах, проведенных здесь. Ей было всего три года, и воспоминания слились в одно размытое пятно: горе и потеря, непонимание того, почему ушла мама. Она тогда постоянно цеплялась за отца, боялась покидать маленький мирок, ограниченный этим домом, чувствовала себя в безопасности, лишь тесно прижавшись к отцу, зарывшись лицом в его фланелевую рубашку, чувствуя исходивший от одежды запах машинного масла и раскаленного металла.

У самой входной двери начиналась лестница на второй этаж, но Чарли туда не пошла. Вместо этого она направилась в гостиную, где все предметы меблировки остались на прежних местах. Ребенком она этого не замечала, но для такого большого дома здесь было совсем мало мебели. Вещи стояли на большом расстоянии друг от друга и, казалось, терялись в огромном пространстве: диван слишком далеко от журнального столика, протяни руку – не достанешь; большое кресло чересчур далеко от дивана, так что сидящим на них людям было бы неудобно вести беседу. На деревянном полу в центре комнаты темнело пятно, которое Чарли быстро обошла и направилась в кухню. В шкафчиках осталось всего несколько кастрюль, сковородок и тарелок. В детстве Чарли никогда не испытывала ни в чем недостатка, но теперь непомерная громадность дома казалась ей своеобразным извинением, как будто живший здесь человек, и без того потерявший так много, пытался дать дочери все, что только мог. Он всегда все делал с размахом.

Когда она была здесь в последний раз, в доме царила темнота и все казалось неправильным. Чарли отнесли на второй этаж, в ее комнату, хотя ей было семь лет, и она добралась бы туда быстрее на своих двоих. Но тетя Джен остановилась на крыльце, подхватила ее на руки и понесла, заслоняя ее лицо ладонью, точно Чарли – младенец, которому яркое солнце слепит глаза.

В комнате тетя Джен поставила Чарли на пол, закрыв за собой дверь. Тетя велела девочке собираться, и та заплакала, потому что все ее вещи не поместились бы в тот маленький чемодан.

«За остальными мы можем вернуться позже», – с плохо скрываемым нетерпением сказала тетя Джен, глядя, как Чарли нерешительно стоит перед комодом, не в силах решить, какую футболку взять с собой. За остальными вещами они так и не вернулись.

Чарли поднялась по лестнице и пошла в свою старую спальню. Дверь частично треснула, и открывая ее, Чарли испытывала острое чувство неуместности происходящего, боясь, что сейчас увидит саму себя, сидящую среди игрушек маленькую девочку, которая вот-вот поднимет глаза и спросит: «Ты кто?» Чарли вошла.

В ее комнате, как и во всем доме, все осталось на своих местах. Бледно-розовые стены, потолок с крутым уклоном, повторяющий форму крыши, тоже выкрашен в розоватый цвет. Старая детская кровать по-прежнему стоит у большого окна, матрас до сих пор на месте, а простыней нет. Оконная створка чуть-чуть приоткрыта, и полуистлевшие кружевные занавески легонько колышутся от дуновения ветерка. На полу под окном темнело пятно от воды – свидетельство многолетнего небрежения хозяев дома, позволивших дождю проникать внутрь. Чарли забралась на кровать и захлопнула окно. Створка подалась со скрипом, и Чарли, сделав шаг назад, снова оглядела комнату и творения своего отца.

Впервые оставшись в доме на ночь, Чарли боялась спать. Она не помнила саму ночь, но впоследствии отец часто о ней рассказывал, и история намертво отпечаталась в памяти. Чарли сидела в кровати и рыдала навзрыд, пока наконец не пришел отец. Он подхватил ее на руки и пообещал, что Чарли больше никогда не останется одна. На следующее утро, памятуя о данном слове, он взял Чарли за руку, повел в гараж и принялся за работу.

Первым его изобретением стал фиолетовый кролик, посеревший от многолетнего сидения на солнце. Отец назвал кролика Теодором. Ростом кролик был с трехлетнего ребенка – именно столько тогда было Чарли, – и у него был плюшевый мех, светящиеся глаза и щеголеватый красный галстук. Игрушка умела только махать лапой, наклонять набок голову и говорить голосом отца: «Я люблю тебя, Чарли». Впрочем, этого вполне хватило, чтобы из Теодора вышел отличный ночной сторож, составлявший девочке компанию, когда она не могла заснуть. Теперь Теодор сидел на белом плетеном стуле в дальнем конце комнаты. Чарли помахала ему рукой, но включать не стала, и кролик не помахал в ответ.

После Теодора игрушки становились все сложнее. Некоторые работали, некоторые – нет; одни то и дело глючили, другие просто не удовлетворяли детское воображение Чарли. Она знала, что такие игрушки отец забирал обратно в мастерскую и разбирал на запчасти, но девочке не нравилось смотреть, как их демонтируют. Зато ее любимые игрушки все остались здесь и смотрели на хозяйку с надеждой. Улыбнувшись, Чарли нажала на кнопку рядом с кроватью. Та неохотно подалась, однако ничего не произошло. Девушка нажала снова, подождала несколько секунд, и на этот раз раздалось лязганье металла о металл, и единорог в дальнем конце комнаты пришел в движение.

Этот единорог – Чарли назвала его Стэнли, хоть и не помнила уже, почему выбрала это имя, – был сделан из металла и покрашен глянцево поблескивающей белой краской. Заложив круг, он прогарцевал по комнате, с натугой поднимая и опуская голову, добежал до кровати, уткнулся в угол и остановился. Чарли опустилась на колени рядом со Стэнли и похлопала его по шероховатому боку. Белая краска облупилась, а морда единорога покрылась ржавчиной, но глаза живо поблескивали.

– Надо заново тебя покрасить, Стэнли, – пробормотала девушка.

Единорог таращился прямо перед собой и безмолвствовал.

У изножья кровати находилось колесо, сделанное из спаянных металлических деталей; Чарли всегда казалось, что такая вещь пригодилась бы на подводной лодке. Девушка повернула колесо – оно сначала заклинило, но потом подалось, – и открылась самая маленькая дверца стенного шкафа, из недр которого выехала Элла, кукла размером с ребенка. В своих крошечных ручках она держала чайную чашку и блюдце, словно предлагая начать чаепитие. Клетчатое платье куклы осталось, как прежде, накрахмаленным, а открытые кожаные туфельки до сих пор блестели; возможно, шкаф защитил ее от сырости. Когда они с Эллой были одного роста, у Чарли был точно такой же наряд.

– Привет, Элла, – тихо сказала девушка. Она повернула колесо в другую сторону, и Элла вернулась в шкаф, а дверца шкафа начала закрываться. Чарли пошла следом за куклой. Шкафы были встроены под наклонный потолок, всего их было три. Элла жила в самом маленьком, его высота не превышала трех с половиной футов. Следующий шкаф был примерно на фут выше, а высота третьего, расположенного у двери спальни, равнялась высоте потолка.

«Почему у тебя три шкафа?» – спросил Джон, когда впервые вошел в ее комнату. Чарли тогда тупо смотрела на него, озадаченная этим вопросом.

«Потому что их три, – ответила она в конце концов и, словно оправдываясь, указала на самый маленький шкаф. – А в этом все равно живет Элла», – добавила она. Джон кивнул, удовлетворенный ответом.

Чарли покачала головой и открыла дверцу среднего шкафа, точнее, попыталась это сделать. Девушка еще раз подергала за ручку, но без особого успеха: заперто. Тогда она, не вставая с пола, посмотрела на самый высокий шкаф, ее «шкаф большой девочки», до которого она должна была дорасти. «Он тебе не понадобится, пока ты не подрастешь», – неизменно говорил отец, однако этот день так и не пришел. Теперь дверца шкафа была слегка приоткрыта, но Чарли не стала тревожить ее покой. Дверца приоткрылась не для нее, просто рассохлась от времени.

Девушка уже хотела встать, как вдруг заметила какой-то проблеск под запертой дверцей среднего шкафа. Подавшись вперед, она достала блестящий предмет. На первый взгляд он походил на кусочек сломанной печатной платы. Чарли слегка улыбнулась. Когда-то по всему дому валялись гайки, болты, кусочки металла и всевозможные детальки. У отца в карманах всегда лежало много этого добра. Он постоянно таскал с собой вещи, над которыми в тот момент работал, клал рядом с собой и забывал, где именно их оставил, или того хуже, откладывал что-то в сторонку, дабы «не потерять», после чего эту вещь уже никто никогда не видел. Прядь ее волос зацепилась за обломок платы, и Чарли осторожно высвободила волосы.

Наконец девушка поднялась, подошла к Теодору – можно подумать, она до последнего оттягивала этот момент, – и взяла кролика на руки. Фиолетовый мех у него на спине не вылинял, оставшись такого же яркого, насыщенного цвета, как в ее воспоминаниях. Девушка нажала на кнопку у основания шеи игрушки, но кролик остался безжизненным. Искусственный мех вытерся, одно ухо свисало, еле-еле держась на единственной полусгнившей нитке, и в образовавшемся отверстии виднелась зеленая пластиковая плата. Чарли затаила дыхание, испуганно прислушиваясь.

– Я… бя… лю… – еле слышно произнес кролик, коверкая слова, и Чарли посадила его на место, чувствуя, как приливает к щекам кровь и учащенно бьется сердце. Она не надеялась вновь услышать голос отца. «Я тоже тебя люблю».

Чарли еще раз окинула взглядом комнату. Когда она была ребенком, это был ее собственный волшебный мир, принадлежавший ей одной; в этот мир допускались лишь немногие избранные друзья. Девушка подошла к кровати и снова отправила Стэнли в путешествие по кругу. Она вышла, закрыв за собой дверь до того, как единорог остановился.

Чарли вышла через черный ход и направилась к гаражу, который ее отец использовал как мастерскую. В нескольких футах от себя она увидела полускрытый гравием кусочек металла и нагнулась его подобрать. Посередине детали имелся шарнир, и девушка с улыбкой покрутила его в руках. «Это локтевой шарнир, – подумала она. – Интересно, кому он предназначался?»

В прошлом она множество раз стояла на этом самом месте. Чарли закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Она вновь стала маленькой девочкой, которая сидела на полу в мастерской отца, играя с деревянными и металлическими деталями, словно это детали конструктора – она пыталась сложить из них башню. В гараже было жарко, и Чарли обливалась потом, а ее ноги в шортах и кроссовках чернели от грязи, пока она сидела на полу. Она почти чувствовала резкий металлический запах припоя. Отец находился рядом, всегда в поле ее зрения, он работал над Стэнли, единорогом.

Морда Стэнли еще не закончена: одна сторона белая, блестящая и дружелюбная, с блестящим карим глазом, казавшимся почти зрячим. Другая половина игрушечной мордочки состояла из печатных плат и металлических деталей. Отец смотрел на Чарли и улыбался, а она улыбалась в ответ, чувствуя, что ее любят. В темном углу за спиной отца висели, едва различимые во мраке, металлические руки, ноги, лапы, сплетенный из множества деталей каркас-скелет с горящими серебристыми глазами. Он то и дело подергивался – жуткое зрелище! Чарли старалась на него не смотреть, но пока отец работал, а она играла со своими импровизированными игрушками, взгляд ее нет-нет да и останавливался на страшном остове. Казалось, его кривые руки и ноги издеваются над ней, а сам скелет – этакий наводящий ужас шутник, и все же смотреть на него было почему-то больно.

– Папочка? – позвала Чарли, но отец, не поднимая головы, трудился над игрушкой. – Папочка! – повторила она настойчивее, и на этот раз он медленно повернулся к ней, словно мысли его витали далеко от этого мира.

– Что ты хочешь, малышка?

Девочка указала на металлический каркас. «Ему больно?» – хотела спросить она, но, посмотрев в глаза отцу, не смогла произнести ни слова и помотала головой.

– Ничего.

Отец кивнул и, рассеянно улыбаясь, вернулся к работе. Существо у него за спиной снова дернулось, а его глаза по-прежнему горели.

Чарли поежилась и вернулась в настоящее. Потом обернулась, чувствуя себя незащищенной. Посмотрела себе под ноги, и ее взгляд зацепился за три углубления в земле. Она опустилась на колени, задумчиво провела пальцами по одному углублению. Гравий разбросан в стороны, выемка в почве довольно глубокая. «Штатив для фотоаппарата здесь стоял, что ли?» Эти следы выбивались из привычной картины. Дверь мастерской, скрипнув, чуть приоткрылась, приглашая войти, но Чарли не испытывала ни малейшего желания заходить внутрь. Девушка быстро пошла обратно к машине, но, уже сев на водительское место, замерла. Ключи пропали, наверное, она обронила их где-то в доме.

Чарли снова отправилась внутрь, повторив свой изначальный маршрут, бегло оглядела гостиную и кухню, после чего вернулась в свою старую комнату. Ключи лежали на плетеном стуле, рядом с кроликом Теодором. Девушка взяла их и пару раз подбросила на ладони, словно собираясь с духом, чтобы покинуть комнату. Потом присела на кровать. Единорог Стэнли, как обычно, остановился рядом с кроватью, и Чарли рассеянно потрепала его по голове. Пока она находилась снаружи, стемнело, и комната погрузилась в полумрак. Почему-то без яркого солнечного света трещины и потертости на игрушках сразу стали заметны. Глаза Теодора больше не сияли, а его мех и полуоторванное ухо делали игрушку похожей на побитого жизнью бродягу. Посмотрев на Стэнли, девушка увидела, что из-за ржавчины вокруг его глаз те выглядят как пустые глазницы, а зубы, прежде сиявшие в улыбке, теперь напоминают оскал черепа. Чарли встала и, стараясь не дотронуться до игрушки, поспешила к двери, но зацепилась ногой за проложенные по полу полозья, по которым ездил единорог. Споткнувшись, она растянулась во весь рост. Раздалось жужжание вращающихся металлических колесиков, и, подняв голову, девушка увидела прямо у себя перед носом пару маленьких ног, обутых в открытые кожаные туфельки. Она посмотрела выше.

Над ней возвышалась Элла. Кукла смотрела на хозяйку молча, недружелюбно, казалось, ее стеклянные глаза прожигают Чарли злобным взглядом. Чайную чашку и блюдце Элла держала перед собой с солдатским безразличием. Чарли осторожно поднялась, стараясь не задеть куклу, после чего вышла из комнаты, шагая аккуратно, дабы случайно не коснуться игрушек. Как только Чарли ушла, Элла вернулась в свой шкаф, едва ли не печатая шаг.

Чарли сбежала вниз по лестнице, ей вдруг захотелось покинуть дом как можно скорее. В машине она попала ключом в замок зажигания только с третьей попытки, быстро сдала назад, не заботясь о сохранности лужайки, и вдавила педаль газа. Только проехав около мили, девушка расслабила напряженные плечи, остановила машину и какое-то время сидела, глядя прямо перед собой. Она заставила себя дышать медленно, повернула зеркало заднего вида и посмотрела на свое отражение.

Всякий раз, глядя в зеркало, Чарли ожидала увидеть гримасу боли, злости и сожаления, но этого никогда не случалось. Щеки розовые, круглое лицо, как обычно, кажется вполне веселым. Когда она только начала жить у тети Джен, то первые несколько недель только и слышала: «Какой милый ребенок. У девочки такой счастливый вид». Чарли всегда выглядела так, словно вот-вот улыбнется: карие глаза широко открыты, а тонкие губы того и гляди изогнутся в усмешке, даже если на самом деле ей хотелось плакать. Милый облик совершенно не соответствовал душевному состоянию Чарли. Девушка провела рукой по светло-каштановым волосам, словно надеясь, что ее кудряшки волшебным образом распрямятся и лягут ровно, потом повернула зеркало обратно.

Наконец она развернула машину и включила радио, надеясь, что музыка поможет ей вернуться в реальность. Она переключала радиостанции одну за другой, не особо прислушиваясь к музыке, пока наконец не попала на какую-то передачу, ведущий которой прямо-таки орал на слушателей. Чарли понятия не имела, о чем он вещает, но резкие, раздражающие звуки его голоса помогли ей окончательно вернуться в реальность. Часы в машине вечно врали, так что девушка посмотрела на наручные часы. Уже подходило время встречи с друзьями, которую назначили в закусочной, почти в центре города.

Чарли вернулась на дорогу и нажала на педаль газа, слушая умиротворяющие выкрики ведущего.

Добравшись до ресторанчика, Чарли въехала на парковку, остановилась, но не припарковалась. Фасад закусочной светился огромным прозрачным окном, и девушка видела, что происходит внутри. Она не встречалась с друзьями много лет, но сейчас мгновенно заметила сидевших в кафе друзей.

Джессика сразу бросалась в глаза. Она всегда вкладывала в письма множество фотографий и теперь выглядела в точности как на последнем присланном снимке. Очень худенькая, с блестящими волосами до плеч, она даже сидя была выше всех мальчишек. Чарли разглядела, что одета Джессика в свободную белую блузу и украшенный вышивкой жилет, а на голову нахлобучила широкополую шляпу, декорированную огромным цветком – казалось, он вот-вот перевесит, и шляпа упадет на пол. Джессика что-то оживленно говорила и размахивала руками.

Напротив Джессики сидели двое ребят. Рыжий Карлтон выглядел повзрослевшей копией себя малыша. Лицо почти детское, но черты слегка заострились, а волосы тщательно растрепаны и зафиксированы каким-то волшебным средством для укладки. Хорошенький, почти как девчонка, одет в черную спортивную футболку, хотя Чарли сомневалась, что парень провел в спортзале хотя бы один день своей жизни. Карлтон облокотился на стол, подперев голову руками. Сидевший рядом с ним Джон устроился ближе к окну. Джон был из тех детей, что успевают извозиться в грязи, даже не успев выйти из дома. Если его учили рисовать, его рубашка моментально оказывалась испачкана красками; на его коленках зеленели пятна от травы прежде, чем он успевал дойти до площадки; не говоря уже о том, что ногти у него оставались черными даже после того, как он мыл руки. Чарли не сомневалась, что это Джон – кто еще это мог быть? – но выглядел он совершенно иначе. На сидевшем у окна парне была хорошо отглаженная светло-зеленая рубашка с аккуратно закатанными рукавами; верхняя пуговица расстегнута, придавая облику Джона непринужденный вид. Юноша вольготно откинулся на спинку диванчика, то и дело кивая – очевидно, он внимательно слушал все, что говорила Джессика. О прежнем Джоне-растрепе напоминали только его торчавшие во все стороны волосы; вдобавок на лице его отчетливо виднелась короткая щетина – этакая щеголеватая замена грязи, в которой он вечно умудрялся вываляться ребенком.

Чарли улыбнулась. В детстве она втюрилась в Джона, правда, в те времена ни он, ни она еще не знали, что это значит. Она вспомнила, как Джон открывал свой чемоданчик для завтрака, украшенный изображениями Трансформеров, и угощал ее печеньем. Однажды в детском саду взял на себя вину, когда Чарли разбила стеклянную банку, в которой хранились разноцветные бусины для творчества. Девочка успела бы поймать банку, но не стала этого делать – хотела посмотреть, как та разобьется. Стеклянная посудина грохнулась о деревянный пол и разлетелась на тысячу кусочков, бусины всех цветов радуги брызнули в разные стороны. Чарли полюбовалась этим прекрасным зрелищем, а потом заплакала. В тот день Джон отправился домой с запиской для родителей, а когда Чарли сказала ему «спасибо», подмигнул и с недетской иронией спросил: «За что?»

После этого Джону было позволено войти в ее комнату. Чарли разрешила мальчику поиграть со Стэнли и Теодором; когда Джон впервые нажимал на кнопки, приводившие игрушки в движение, она наблюдала за ним с тревогой. Мысль, что приятелю могут не понравиться ее любимцы, угнетала Чарли, она подсознательно понимала, что в таком случае Джон упадет в ее глазах. Ведь эти игрушки – члены ее семьи. Однако стоило Джону увидеть единорога и кролика, он пришел в восторг: парень обожал механические игрушки, и за это Чарли его полюбила. Два года спустя она почти позволила ему себя поцеловать, когда они прятались за деревом рядом с мастерской ее отца. А потом случилось это, и все закончилось, по крайней мере, для Чарли.

Девушка встряхнулась, заставляя себя вернуться в настоящее. Еще раз окинув взглядом холеную Джессику, она мысленно представила, как выглядит сама. Фиолетовая футболка, джинсовая куртка, черные джинсы, берцы. Сегодня утром Чарли казалось, что в таком наряде ей будет удобно, но теперь девушка пожалела о своем выборе. «Ты же всегда так одеваешься», – напомнила она себе. Чарли припарковалась и заперла машину на ключ, хотя обычно жители Харрикейна так не поступали, потом вошла в закусочную, чтобы впервые за десять лет встретиться с друзьями.

Царившие в кафешке тепло, шум и свет обрушились на нее, точно приливная волна. На какой-то миг девушка ошеломленно замерла в дверях, но Джессика заметила ее и громко окликнула. Чарли улыбнулась и зашагала к столику.

– Привет, – неловко поздоровалась она, быстро скользя взглядом по лицам друзей, не глядя им в глаза. Джессика подпрыгнула и, подвинувшись, похлопала по красному, покрытому винилом сиденью рядом с собой.

– Садись сюда, – предложила она. – Я как раз рассказывала Джону и Карлтону про свою гламурную жизнь. – Говоря это, она округлила глаза, всем своим видом демонстрируя самоиронию, и в то же время давая понять, что жизнь у нее и впрямь захватывающая.

– Ты знала, что Джессика живет в Нью-Йорке? – спросил Карлтон.

Казалось, он тщательно подбирает слова и обдумывает, что и как будет говорить.

Джон промолчал, одарив Чарли несколько нервной улыбкой.

Джессика снова возвела глаза к потолку, и Чарли охватило чувство дежавю: она вспомнила, что эта привычка у подружки с детства.

– Карлтон, в Нью-Йорке живут восемь миллионов человек. Не такое уж это достижение, – заявила Джессика.

Карлтон пожал плечами.

– Я-то вообще нигде не был, – сказал он.

– Не знала, что ты до сих пор живешь в этом городе, – заметила Чарли.

– А где еще мне жить? Моя семья проживает тут с 1896 года. – Карлтон понизил голос, явно передразнивая своего отца.

– Это хотя бы правда? – поинтересовалась Чарли.

– Не знаю, – сказал юноша уже своим, нормальным голосом. – Возможно. Два месяца назад отец баллотировался в мэры. То есть выборы-то он проиграл, и все же, кто станет выдвигать свою кандидатуру? – Он состроил рожу. – Клянусь, свалю отсюда, как только мне исполнится восемнадцать.

– Куда отправишься? – спросил Джон, серьезно глядя на Карлтона.

Какой-то миг Карлтон так же серьезно смотрел на него, потом вдруг отвел взгляд и указал куда-то за окно, прищурив один глаз, словно прицеливаясь. Джон приподнял бровь и тоже посмотрел в окно, пытаясь проследить за взглядом Карлтона. Чарли тоже посмотрела. За окном ничего не было. Джон открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Карлтон его перебил.

– Или… – проговорил он, плавно указывая куда-то в противоположную сторону.

– Ладно. – Джон, явно озадаченный, почесал в затылке. – То бишь ты готов свалить куда угодно? – хохотнул он.

– А где остальные? – спросила Чарли, выглядывая в окно и оглядывая парковку – не приехал ли еще кто-то?

– Завтра, – ответил Джон.

– Они приезжают завтра утром, – вмешалась Джессика. – Марла привезет с собой младшего брата, представляешь?

– Джейсона? – улыбнулась Чарли. Она запомнила Джейсона в виде огромного конверта из одеял, из которого выглядывало маленькое розовое личико.

– Я хочу сказать, кто в здравом уме потащит с собой младенца? – Джессика с важным видом поправила шляпу.

– Уверена, он уже не младенец, – возразила Чарли со сдавленным смешком.

– Ну, почти младенца, – фыркнула Джессика. – В любом случае, я забронировала нам комнату в мотеле рядом с шоссе. Ничего другого найти не смогла. Мальчики остановятся у Карлтона.

– Хорошо, – кивнула Чарли. То, как ловко Джессика все организовала, ее слегка впечатлило, но сам план ей не понравился. Чарли не хотелось делить комнату с Джессикой, оказавшейся совершеннейшей незнакомкой. Эта новая Джессика ее пугала: лощеная, одетая с иголочки, говорившая так, словно все на свете знает. На миг Чарли задумалась, не переночевать ли в своем старом доме, но тут же отбросила эту идею. Этот дом, особенно ночью, перестал быть обителью живых.

«Не драматизируй», – сердито приказала она себе, и тут заговорил Джон. Все слушали его очень внимательно, вероятно, потому, что говорил он меньше всех, больше слушал. Однако запоминал все сказанное и открывал рот лишь для того, чтобы выдать дельное или саркастическое замечание – или и то и другое сразу.

– Кто-нибудь знает, что будет завтра?

Несколько секунд все молчали, и официантка, воспользовавшись этой паузой, подошла к их столику. Чарли быстро проглядела меню, не особо вчитываясь в названия блюд. Впрочем, ее очередь заказывать подошла скорее, чем она ожидала, и девушка замешкалась.

– М-м-м, мне яичницу, – выдала она наконец. Женщина-официантка по-прежнему сверлила ее тяжелым взглядом, и Чарли поняла, что нужно сказать еще что-то.

– Омлет. И пшеничный тост, – добавила она, после чего официантка наконец отошла от их столика. Чарли снова посмотрела в меню. Она ненавидела эту свою черту характера. Стоило девушке понять, что на нее кто-то смотрит, как она тут же теряла способность нормально разговаривать и осознавать, что происходит вокруг. Казалось, окружающие говорят на иностранном языке и требуют он нее чего-то непонятного. «Неужели так трудно заказать себе ужин?» – подумала она. Остальные уже продолжали прерванный разговор, и Чарли почувствовала себя так, словно про нее все забыли.

– Что же нам сказать его родителям? – говорила Джессика.

– Карлтон, ты их видишь время от времени? – спросила Чарли.

– Скорее нет, – ответил юноша. – Разве что так, мельком.

– Меня удивляет, что они остались в Харрикейне, – продолжала Джессика, добавив в голос ярко выраженные неодобрительные нотки.

Чарли ничего не сказала, только подумала: «Разве они могли отсюда уехать?»

Тело Майкла так и не нашли. Наверняка его родители втайне надеялись, что сын однажды вернется домой, даже если понимали, что это невозможно. Как же они могли покинуть единственный дом, в который мог вернуться Майкл? Это означало бы, что они окончательно отказались от сына. Возможно, эта стипендия станет для родителей Майкла своего рода признанием того, что их сын уже не вернется домой.

Чарли остро осознавала, что они находятся в общественном месте и говорить здесь о Майкле неприлично. В каком-то смысле они все здесь чужие. Да, наверное, они были Майклу ближе, чем все остальные посетители этой закусочной, но в отличие от Карлтона они больше не живут в этом городе. Они уже нездешние.

Чарли увидела, как на ее бумажной салфетке расплываются мокрые пятна, и только тогда поняла, что плачет. Девушка поспешно вытерла слезы, надеясь, что остальные ничего не заметили. Когда она подняла глаза, Джон пристально изучал лежавшую перед ним вилку, но Чарли поняла: он видел. Спасибо, что хоть не сделал попытки ее утешить.

– Джон, а ты по-прежнему пишешь? – спросила она.

Джон объявил себя «автором», когда им было по шесть лет, а писать и читать научился в четыре года, на год раньше остальных друзей. В семь лет он закончил свой первый «роман», заставил всех своих родственников и друзей прочесть сей малограмотный труд, к которому прилагались загадочные иллюстрации, а потом требовал отзывов. Чарли помнила, что поставила ему всего две звезды.

Услышав этот вопрос, Джон рассмеялся.

– Вообще-то теперь я пишу букву «Е» правильно, – фыркнул он. – Поверить не могу, что ты до сих пор об этом помнишь. Но вообще-то, да, пишу. – Он умолк, хотя явно хотел рассказать больше.

– Что ты пишешь? – послушно спросила Чарли, и Джон, опустив взгляд, заговорил, обращаясь по большей части к лежавшей на столе салфетке.

– Э-э-э… В основном короткие рассказы. Вообще-то в прошлом году я даже опубликовал один. Правда, в журнале, так что это мелочь.

Все уважительно заахали, и Джон поднял взгляд, смущенный и польщенный одновременно.

– О чем был рассказ? – спросила Чарли.

Джон помедлил, вероятно, размышляя, рассказывать или нет, но тут вернулась официантка с подносом. Они все заказали блюда из раздела меню, отведенного завтраку: кофе, яичница и бекон; только Карлтон заказал блинчики с черникой. Еда выглядела аппетитно – так и хотелось воскликнуть: «Отличное начало дня!» Чарли откусила кусок от своего тоста, и какое-то время все молча жевали.

– Слушай, Карлтон, – вдруг сказал Джон. – Так что случилось с «Фредди»?

Ответом ему было потрясенное молчание. Карлтон нервно посмотрел на Чарли, Джессика уставилась в потолок. Джон густо покраснел, и Чарли поспешила сказать:

– Все в порядке, Карлтон. Мне бы тоже хотелось это знать.

Карлтон пожал плечами и нервным движением потыкал блинчики вилкой.

– Построили новое здание, – наконец проговорил он.

– И что именно построили? – поинтересовалась Джессика.

– Что там теперь? Здание надстроили или просто снесли? – спросил Джон.

Карлтон снова пожал плечами, быстро, словно страдал от нервного тика.

– Говорю же, не знаю. С дороги не видно, слишком далеко, и я ни у кого не узнавал. Может, сдали кому-то в аренду, а уж что там устроили – понятия не имею. Много лет все было закрыто и велись какие-то работы, так что неясно, стоит ли старое здание.

– Значит, есть вероятность, что оно до сих пор там? – с плохо скрываемым волнением спросила Джессика.

– Как я уже сказал, понятия не имею, – ответил Карлтон.

Чарли вдруг показалось, что освещение в закусочной чересчур яркое и свет режет глаза. Она почувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение. Девушка почти ничего не съела, но вдруг поняла, что встает, вытаскивает из кармана несколько смятых банкнот и роняет на стол.

– Я выйду ненадолго, – сказала она. – Покурить, – добавила она поспешно. «Ты же не куришь». Девушка зашагала к двери, распекая себя за эту неуклюжую ложь, протолкалась мимо семейства из четырех человек, даже не извинившись, и наконец шагнула за порог, прямо в объятия холодного вечернего воздуха. Дойдя до машины, она присела на капот, и металл слегка прогнулся под ее весом. Чарли несколько раз глубоко вдохнула холодный воздух – словно воды глотнула – и закрыла глаза. «Ты же знала, что об этом зайдет речь. Ты знала, что придется об этом говорить», – напомнила она себе. По дороге сюда она тренировалась, воскрешала в памяти приятные воспоминания, представляла, как улыбнется и скажет: «А помните?» Чарли казалось, что она к этому готова, и конечно же она ошиблась. Иначе почему она сбежала из закусочной, как ребенок?

– Чарли?

Она открыла глаза и увидела, что рядом с машиной стоит Джон, протягивая ей куртку.

– Ты куртку забыла, – сказал он, и Чарли заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, – поблагодарила она. Потом накинула куртку на плечи и подвинулась, давая место Джону.

– Извини за это, – сказала она. На парковке было довольно темно, и все же Чарли увидела, что юноша покраснел до корней волос. Он осторожно присел на капот, не придвигаясь к девушке вплотную.

– Я так и не научился думать, прежде чем что-то сказать. Прости. – Джон посмотрел на пролетающий по небу самолет.

Чарли улыбнулась, на сей раз искренне.

– Все в порядке. Я знала, что эта тема рано или поздно всплывет. Просто… Звучит глупо, но я никогда об этом не думала. Не позволяла себе думать. Кроме моей тети, никто не знает, что произошло, а мы никогда об этом не говорили. Потом я приехала сюда, и вдруг оказалось, что все об этом говорят. Я просто удивилась, только и всего.

– Ой-ой. – Джон указал на кафе, и Чарли увидела, что в дверях закусочной стоят Джессика и Карлтон. Девушка помахала им, и ребята подошли.

– Помните, как-то раз «У Фредди» заклинило карусель, и Марле вместе с тем вредным мальчишкой Билли пришлось на ней кататься до тех пор, пока родители их не сняли? – сказала Чарли.

Джон засмеялся, и, слушая его смех, Чарли невольно улыбнулась.

– Лица у них сделались ярко-красные, и они рыдали, как маленькие. – Она закрыла лицо ладонями, устыдившись своего веселья по такому поводу.

Последовало короткое удивленное молчание, затем Карлтон захихикал.

– А потом Марлу вырвало прямо на Билли!

– Месть сладка! – подхватила Чарли.

– Кажется, это были начос, – добавил Джон.

Джессика сморщила нос.

– Гадость какая. После того случая я ни разу не каталась на той карусели.

– Да брось, Джессика, ее же отмыли, – заметил Карлтон. – Уверен, детишек там и раньше тошнило, не зря же там часто был мокрый пол. Правда, Чарли?

– Не смотри на меня, – фыркнула девушка. – Меня никогда не тошнило.

– Когда-то мы проводили там так много времени! Что ни говори, полезно дружить с дочерью владельца, – сказала Джессика, насмешливо глядя на Чарли.

– Отцов не выбирают! – со смехом возразила Чарли.

Джессика помолчала, будто задумавшись о чем-то, а потом продолжила:

– Я хочу сказать: что может быть лучше для маленькой девочки, чем день-деньской проводить в пиццерии «У Фредди Фазбера»?

– Не знаю, – сказал Карлтон. – Думаю, та музыка приклеилась ко мне на долгие годы. – Он тихонько напел несколько тактов всем им знакомой песенки, и при звуках знакомой мелодии Чарли с головой погрузилась в воспоминания.

– Мне так нравились эти зверюшки, – сказала вдруг Джессика. – Как бы их поточнее назвать? Животные, роботы, талисманы?

– Думаю, все эти определения им подходят. – Чарли откинулась назад.

– Ну, все равно я постоянно приходила и разговаривала с кроликом. Как там его звали?

– Бонни, – подсказала Чарли.

– Ага, кивнула Джессика. – Я вечно жаловалась ему на своих родителей. Мне всегда казалось, что он смотрел на меня с пониманием.

Карлтон рассмеялся.

– Аниматрониковая терапия! Рекомендуется чокнутым людям в возрасте от шести до семи лет.

– Заткнись, – огрызнулась Джессика. – Я знала, что он ненастоящий, мне просто нравилось с ним говорить.

Чарли слегка улыбнулась.

– Помню-помню, – проговорила она. В памяти всплыла милая картина: Джессика, облаченная в одно из своих хорошеньких платьиц, с каштановыми волосами, заплетенными в тугие косички – ни дать ни взять ребенок, сошедший с иллюстрации из старинной книги, – что-то доверительно шепчет кролику-аниматронику ростом со взрослого человека. Девочка терпеливо дожидалась конца представления, после чего шла к сцене, чтобы поделиться с кроликом своими бедами. Сама Чарли никогда не разговаривала с роботами-зверями в отцовской пиццерии и не испытывала к ним какой-то особой симпатии в отличие от некоторых детей; впрочем, они ей нравились, и они принадлежали публике. У Чарли имелись собственные игрушки, дома ее ждали механические друзья, принадлежавшие ей одной.

– Мне нравился Фредди, – сказал Джон. – Он всегда казался мне самым добродушным.

– Знаешь, я мало что помню про свое детство, – пробормотал Карлтон, – но клянусь, что стоит мне зажмуриться, и то место так и стоит перед глазами. Помню все, в мельчайших деталях, даже жвачку, которую прилеплял к столешницам.

– Жвачку? Ага, конечно: уверена, ты и козявки из носа туда лепил. – Джессика слегка отодвинулась от Карлтона.

Тот ослепительно улыбнулся.

– Мне было семь лет, так какой с меня спрос? Вы все дразнили меня в те времена. Помнишь, как Марла накорябала на стене снаружи: «Карлтон воняет немытыми ногами»?

– Вообще-то от тебя именно так и пахло. – Джессика оглушительно расхохоталась.

Карлтон с невозмутимым видом пожал плечами.

– Каждый раз, когда надо было идти домой, я пытался спрятаться: хотел остаться в пиццерии на ночь, чтобы никто не мешал мне веселиться.

– Точно, ты вечно заставлял всех ждать, – подхватил Джон, – и ты всегда прятался под одним и тем же столом.

Тут Чарли заговорила. Она говорила медленно, и все как по команде повернулись к ней, словно только этого и ждали.

– Иногда у меня такое чувство, будто я помню каждый дюйм пиццерии, прямо как Карлтон, – сказала она. – А порой с трудом могу вспомнить, как там все выглядело. Воспоминания отрывочные. Например, я помню карусель и тот случай, когда ее заклинило. Помню, как рисовала на разложенных на столах салфетках. Помню всякие мелочи: как ела масляную пиццу, как летом обнимала Фредди, и вся моя одежда покрывалась ворсинками от его желтого меха. Но большая часть этих воспоминаний словно картинки, как будто это происходило не со мной.

Все посмотрели на нее удивленно.

– Фредди же был коричневым, разве нет? – Джессика глянула на остальных, ища подтверждения своим словам.

– Думаю, ты и впрямь помнишь все не слишком хорошо, – поддразнил Чарли Карлтон, и девушка коротко хохотнула.

– Верно. Я имела в виду – коричневый.

«Коричневый. Разумеется, Фредди был коричневый». Память услужливо подсунула Чарли соответствующий образ. И все же где-то в глубине ее сознания мелькало что-то еще.

Карлтон ударился в воспоминания, принялся рассказывать другую историю, и Чарли попыталась вслушаться в то, что он говорит, но что-то ей мешало, какая-то тревожная мысль мелькала на краю сознания, и девушке никак не удавалось ее ухватить. «Это было десять лет назад, в семнадцать лет еще рановато страдать слабоумием», – подумала Чарли. Все равно что перепутать красный и зеленый сигналы светофора. Краем глаза девушка заметила, что Джон смотрит на нее с таким задумчивым видом, словно она сказала нечто важное.

– Ты действительно не знаешь, что случилось с пиццерией? – спросила она Карлтона, вложив в вопрос больше настойчивости, чем собиралась. Парень умолк и посмотрел на нее удивленно. – Извини, – пробормотала она. – Прости, не хотела тебя прерывать.

– Все нормально, – пожал плечами Карлтон. – Ну да, то есть нет, я правда не знаю, что с ней стало.

– Как вышло, что ты не знаешь? Ты же здесь живешь.

– Чарли, брось, – проговорил Джон.

– Я не часто бываю в той части города. Все изменилось, город разросся, – спокойно пояснил Карлтон. Похоже, внезапная вспышка Чарли его нисколько не смутила. – А специально искать причины, чтобы туда заскочить, мне ни к чему, знаешь ли. С какой стати? У меня больше нет для этого никаких резонов.

– Мы могли бы туда сходить, – внезапно предложил Джон.

Сердце Чарли пропустило удар; Карлтон нервно на нее поглядел.

– Что? Да там же полный кавардак, право слово. Не знаю, можно ли вообще туда пролезть.

Чарли обнаружила, что кивает. Она вдруг почувствовала страшную усталость, словно целый день прожила под грузом воспоминаний, смотрела на окружающую реальность сквозь призму минувших лет, а теперь ее сознание вдруг, как по команде пробудилось. Ей захотелось пойти.

– Давайте сделаем это, – сказала она. – Даже если там ничего не осталось, мне хочется посмотреть.

Несколько секунд все молчали, а потом Джон внезапно улыбнулся с какой-то бесшабашной уверенностью.

– Ага. Давайте сделаем это.

Глава вторая

Чарли остановила машину, ощутив, как мягко подается под колесами грязь, и заглушила мотор. Потом высунулась из окна и огляделась. Небо было насыщенного темно-синего цвета, на западе угасали последние лучи заходящего солнца. Сразу за неасфальтированной парковкой раскинулось, точно спящее чудовище, большое здание – целый акр стекла и бетона. Фонари на парковке имелись, но не работали, – строители так и не успели их подключить. Само здание напоминало покинутое святилище, укрытое за темными деревьями вдали от шума цивилизации. Чарли посмотрела на сидевшую на пассажирском сиденье Джессику – та вытягивала шею, пытаясь выглянуть в окно.

– Это точно то самое место? – спросила Джессика.

Чарли медленно покачала головой, не вполне понимая, на что именно смотрят ее глаза.

– Не знаю, – прошептала она.

Девушка вышла из машины и стояла молча, пока к ней не присоединились Джон и Карлтон.

– Что это такое? – Джон осторожно выбрался из салона и тупо уставился на огромное здание. – У кого-нибудь есть фонарик? – Он по очереди посмотрел на ребят.

Карлтон вытащил связку ключей и поводил по сторонам прикрепленным к ней фонариком в виде авторучки; света фонарик давал всего ничего.

– Отлично, – пробормотал Джон, очевидно, смирившись с судьбой, и зашагал к зданию.

– Погоди-ка секунду, – окликнула его Чарли и подошла к багажнику. – Моя тетя всегда заставляет меня таскать с собой кучу барахла «на всякий случай».

Тетя Джен, добрая, но строгая, учила Чарли всегда полагаться только на себя. Прежде чем Чарли получила свою старенькую синюю «Хонду», девушке пришлось научиться менять покрышки, проверять уровень масла в двигателе, а также узнать, как этот самый двигатель устроен. Так что теперь в багажнике машины помимо запасной покрышки, домкрата и маленькой монтировки лежал еще и черный чемоданчик, а в нем – одеяло, тяжелый полицейский фонарь, бутылка с водой, зерновые батончики, спички и сигнальные ракеты. Чарли взяла фонарь, Карлтон ухватил зерновой батончик.

Словно повинуясь молчаливому согласию, ребята двинулись вдоль здания; Чарли освещала дорогу мощным лучом фонаря. На вид здание казалось почти достроенным, но вокруг него тут и там лежали камни, а перекопанную землю так и не разровняли. Чарли направила луч света себе под ноги, и стало видно, что кое-где растет трава.

– Похоже, работы здесь уже какое-то время не ведутся, – сказала Чарли.

Здание было огромным, и на то, чтобы его обойти, ушло довольно много времени. Скоро темно-синее вечернее небо покрылось, словно серебристым одеялом, туманной дымкой, на которой заблестели звезды. Серые бетонные стены здания оказались одинаково гладкими, а окна в них располагались слишком высоко, и заглянуть в них с земли не представлялось возможным.

– Они что, правда построили эту махину, а потом просто бросили? – спросила Джессика.

– Карлтон, – окликнул приятеля Джон, – ты точно не знаешь, что тут случилось?

Карлтон демонстративно пожал плечами.

– Говорю же, я знал только, что идет строительство, а больше ничего.

– Зачем возводить такую громадину? – Джон так подозрительно косился на деревья, будто ожидал обнаружить за ними притаившихся шпионов. – Идем, идем, а она все не кончается. – Он окинул стену недоверчивым взглядом – казалось, та и впрямь уходит куда-то за горизонт. Затем опять поглядел на деревья, словно проверяя, не проскочили ли они ненароком мимо здания. – Нет, пиццерия была здесь. – Он приложил ладонь к серо-коричневой стене. – А теперь исчезла.

Помедлив пару мгновений, он махнул рукой ребятам, развернулся и пошел обратно. Чарли неохотно последовала за остальными. Какое-то время они шли молча, пока наконец из темноты не проступили очертания их машины.

– Простите, ребята; я надеялся, что тут будет хоть что-то знакомое, – устало проговорил Карлтон.

– Ага, – кивнула Чарли. Она знала, что так все и будет, и все же, не увидев такой привычной пиццерии «У Фредди», испытала почти шок. Пиццерия стала настолько неотъемлемой частью ее самой, что порой девушке хотелось от нее избавиться, выбросить все связанные с ней воспоминания – хорошие и плохие – из головы, так, будто их никогда не существовало. И вот кто-то просто взял и снес пиццерию, стер с лица земли… случившееся казалось вопиющим вторжением в ее жизнь. Это ей следовало решать, что делать с этим зданием. «Верно, – подумала девушка, – потому что у тебя были деньги, чтобы купить его и сохранить, так же как поступила тетя Джен с их домом».

– Чарли? – Джон звал ее по имени и, похоже, повторял его уже не в первый раз.

– Извини, – опомнилась девушка. – О чем вы говорили?

– Хочешь пробраться внутрь? – спросила Джессика.

Удивительно, подумала Чарли, что это предложение поступило лишь сейчас; с другой стороны, ни за кем из них прежде не замечалось предрасположенности к нарушению закона. Эта мысль слегка ее успокоила, и Чарли, сделав глубокий вдох, выдохнула:

– Почему нет? – Она едва не рассмеялась, взвесив в руке фонарь – руки уже начали уставать. – Никто не хочет подержать? – Она покачала фонариком взад-вперед, как маятником.

Карлтон выхватил у нее фонарь и взвесил в руке.

– Почему он такой тяжелый? – спросил он, передавая фонарь Джону. – На, держи.

– Это полицейский фонарь, – рассеянно ответила Чарли. – Им можно бить людей.

Джессика сморщила нос.

– Я смотрю, с твоей тетей шутки плохи? И как, доводилось пускать его в ход?

– Пока нет. – Чарли подмигнула и шутки ради метнула грозный взгляд на Джона. Тот несмело улыбнулся, явно не понимая, как реагировать.

Широкие входы были закрыты запечатанными металлическими дверями, установленными, несомненно, временно, до тех пор, пока строительство не завершится. И все же проникнуть внутрь оказалось нетрудно, потому что у стен громоздились многочисленные груды гравия и песка, доходившие до больших открытых окон.

– Я смотрю, строители не заморачивались вопросами безопасности: заходи, кто хочешь, – заметил Джон.

– А что там воровать? – возразила Чарли, рассматривая гладкие, казавшиеся неприступными стены.

Ребята медленно взобрались по насыпям, стараясь двигаться осторожно: гравий под ногами осыпался. Карлтон первым добрался до окна и заглянул внутрь. Джессика, вытянув шею, посмотрела поверх его плеча.

– Спрыгнуть можно? – спросил Джон.

– Да, – ответил Карлтон.

– Нет, – одновременно с ним сказала Джессика.

– Я пойду, – решилась Чарли. Сейчас ей море было по колено. Даже не поглядев, высоко прыгать или нет, она перекинула ноги через подоконник, оттолкнулась и полетела вниз. Приземлившись, она пригнулась, спружинив коленями, но больно не было. Девушка посмотрела вверх, на следивших за нею друзей. – Ой! Подождите! – окликнула она их. Затем подвинула к окну стоявшую у стены приставную лестницу. – Порядок, давайте сюда!

Ребята один за другим спустились с подоконника и принялись озираться.

Внутри раскинулся атриум, а может, в этом пространстве планировалось устроить ресторанный дворик: тут и там стояли металлические скамьи и пластиковые столы, некоторые были привинчены к полу. Потолок терялся высоко вверху, и сквозь застекленную крышу можно было различить сияющие на небе звезды.

– Вполне постапокалиптическая картина, – пошутила Чарли, и ее голос породил в огромном пространстве звонкое эхо.

Джессика вдруг пропела короткую гамму: «А-а-а», и все потрясенно замолчали, – ее чистый, звонкий голос очень красиво прозвучал в огромном пустом пространстве.

– Очень мило, и все же давайте не будем привлекать к себе лишнее внимание, – заметил Джон.

– Верно, – согласилась Джессика, явно очень довольная собой. Ребята зашагали по атриуму, и Карлтон, придвинувшись ближе к Джессике, взял ее за руку.

– У тебя потрясающий голос, – пробормотал он.

– Просто здесь хорошая акустика, – с деланой скромностью ответила девушка.

Они шли по пустым залам, заглядывая в огромные проемы в полу, ведущие в подвальный этаж – там, наверное, собирались устроить склады. В некоторых частях комплекса отделочные работы почти закончили, а в других даже не начинали. В одних коридорах громоздились штабеля кирпича и досок; в других уже застеклили витрины магазинов и повесили ряды лампочек.

– Словно город-призрак, – проговорил Джон.

– Прямо как Помпеи, – поддакнула Джессика, – только без вулкана.

– Нет, – вмешалась Чарли, – здесь же ничего нет. Торговый комплекс не успели заполнить товарами, люди его не покидали – здесь никогда не кипела жизнь.

Чарли посмотрела в пустую витрину, одну из немногих застекленных, гадая, чем здесь собирались торговать. Она представила, что в витрине стоят манекены, одетые в яркую одежду, но в ее воображении возникали лишь ничего не выражающие лица-маски. Девушка вдруг почувствовала себя лишней здесь, словно это здание ей не радо. В душе начала расти тревога, погасшая было пред лицом захватывающего приключения. Они пришли и увидели, что пиццерия «У Фредди» исчезла, как и созданный ее воображением склеп, в котором Чарли могла бы снова увидеть Майкла, играющего на том самом месте, где она видела его в последний раз.

Джон резко остановился и очень осторожно поводил по сторонам фонарем, потом приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал в ту сторону, откуда они пришли. Вдали ребята увидели мерцающий во тьме огонек, точно сигнальный огонь корабля, попавшего в густой туман.

– Здесь есть еще кто-то, – прошипел Джон.

– Возможно, это ночной сторож? – прошептал Карлтон.

– Какой смысл охранять покинутое здание? – поразилась Чарли.

– Возможно, сюда приходят потусоваться детишки, – предположил Карлтон и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Если бы я раньше знал про это место и любил устраивать вечеринки, точно пришел бы.

– Ладно, давайте потихоньку продвигаться обратно, – предложил Джон. – Джессика… – обратился он к девушке, после чего резко провел щепотью по губам, словно закрывая застежку-молнию.

Ребята двинулись дальше по коридору, на сей раз подсвечивая себе только маломощным фонариком-ручкой Карлтона.

– Подождите, – прошептала Джессика, останавливаясь и внимательно глядя на стены. – Что-то не так.

– Ага, нет гигантских крендельков с солью, я знаю, – очень серьезно ответил Карлтон. Джессика нетерпеливо замахала на него рукой.

– Нет, что-то не так с архитектурой. – Девушка сделала несколько шагов назад, пытаясь подобрать подходящее слово. – Что-то определенно не так, – повторила она. – Снаружи здание больше.

– Снаружи здание больше? – озадаченно повторила Чарли.

– Я хочу сказать, есть большая разница между тем, где стоят внутренние и внешние стены. Смотри. – Джессика пробежала вдоль стены мимо пространства, где должны были бы разместиться два магазина.

– Вот тут и тут сделали бы еще два магазина, – озвучил очевидное Джон, не понимая, в чем загвоздка.

– Но в середине что-то есть! – воскликнула Джессика, хлопая ладонью по стене. – Эта часть здания выходит на парковку, как магазины справа и слева, но входа туда нет.

– Ты права. – Чарли пошла к Джессике, внимательно рассматривая стены. – Тут должен быть еще один вход.

– И… – Джессика понизила голос, так чтобы ее могла слышать только Чарли… это пространство примерно такого размера, как пиццерия «У Фредди», не находишь?

Чарли вытаращила глаза и отшатнулась от приятельницы.

– О чем вы там шепчетесь? – к ним подошел Карлтон.

– О тебе говорим, – отрезала Джессика, и все вместе они вошли в один из пустых магазинов, между которыми оказалось зажато загадочное помещение без входа. – Давайте-ка осмотрим тут все, – предложила она.

Ребята сгрудились вокруг маленького пятна света и стали осматривать стены.

Чарли не до конца понимала, на что надеется. Тетя Джен не одобряла ее намерения вернуться. Она не стала напрямую возражать против решения Чарли посетить памятную церемонию, но была очень недовольна, услышав, что девушка едет в Харрикейн.

«Просто будь осторожна, – сказала тогда тетя Джен. – Некоторые вещи и воспоминания лучше не тревожить». «Ты поэтому не продаешь папин дом? – подумала Чарли. – И до сих пор платишь за него, оставив все внутри нетронутым, будто это гробница, но никогда туда не приезжаешь?»

– Эй! – В магазин, отчаянно жестикулируя, вбежал Джон. – Прячьтесь!

В коридоре снова замигал огонек, теперь он приближался. Чарли быстро огляделась. Они уже зашли слишком далеко в огромный магазин и выбраться вовремя не успеют, а прятаться тут негде.

– Сюда, сюда! – прошептала Джессика. В стене за строительными лесами темнел пролом, и ребята поспешно полезли в него, протискиваясь между штабелями открытых ящиков и свернутыми в рулоны натяжными потолками.

Они пролезли по узкому импровизированному коридору и выбрались с другой стороны магазина, оказавшись в некоем подобии узкого переулка. Здесь в отличие от остальных помещений комплекса было влажно и пахло плесенью. Одна стена, из пролома в которой вылезли ребята, была определенно новой, бетонной, правда, шершавой и необработанной; зато противоположная оказалась сложена из кирпича, местами отполированного временем, местами раскрошившегося, так что в кладке зияли щели и дыры. У стены стояли массивные деревянные стеллажи с моечно-очистительным оборудованием, полки прогибались под весом старых ведер с краской и таинственными бадьями. Сверху что-то капало из ничем не прикрытых труб, так что на полу собрались лужи, которые ребята осторожно обходили. Мимо прошмыгнула мышь, едва не пробежав прямо по ноге Карлтона. Юноша издал приглушенный звук, поспешно зажав рот ладонью.

Ребята притаились за одним из деревянных стеллажей, прижались к стене. Чарли погасила свет и стала ждать.

Она едва дышала, стараясь не производить ни малейшего шума, жалея, что не успела встать поудобнее. Через несколько минут у нее затекли ноги, а Карлтон стоял так близко, что девушка чувствовала легкий, приятный запах его шампуня.

– Приятно, – прошептала она.

– Спасибо, – ответил Карлтон, сразу поняв, что Чарли имеет в виду. – Это «Океанский бриз» и «Тропический рай». Я предпочитаю «Океанский бриз», но он сушит кожу головы.

– Тс-с-с! – прошипел Джон.

Чарли не понимала, что ее так сильно тревожит. Подумаешь, ночной сторож; в худшем случае их попросят уйти, ну, может, накричат. Однако девушку не покидало растущее чувство надвигающейся беды.

Покачивающийся огонек приближался. Чарли замерла, стараясь не двинуть и мускулом. Вдруг она различила худощавую фигуру: сторож подошел к пролому и, наклонившись, посветил внутрь фонариком. «Он нас заметил», – подумала Чарли, но сторож вдруг развернулся и ушел, вероятно, удовлетворенный осмотром.

Ребята подождали еще несколько минут, но все было тихо. Ушел. Наконец-то все медленно распрямились, наслаждаясь возможностью потянуться и размять затекшие руки и ноги. Карлтон долго энергично тряс ногой, пока не обрел возможность нормально стоять. Чарли посмотрела на застывшую Джессику: та неподвижно сидела на корточках, как будто время для нее остановилось.

– Джессика, с тобой все в порядке? – прошептала она.

Джессика подняла голову, на лице ее сияла улыбка.

– Ты не поверишь.

Она указала на стену, и Чарли наклонилась посмотреть, что там такое. Почти у самого пола на потертом кирпиче темнели коряво выведенные неуверенной рукой слова:

Карлтон воняет немытыми ногами.

– Да вы шутите, – прошептал Джон с благоговением в голосе. Он повернулся к стене и положил на нее ладони, потом засмеялся. – Это те самые кирпичи! – Улыбка на его лице сделалась еще шире. – Они не снесли пиццерию, просто построили комплекс вокруг нее.

– Она все еще здесь! – Джессика безуспешно пыталась понизить голос. – Где-то здесь должен быть вход, – добавила она, глядя на друзей широко распахнутыми глазами, полными почти детского восторга.

Чарли включила фонарик и поводила лучом света по стенам, но не увидела ни пролома, ни двери.

– В пиццерии «У Фредди» был черный ход, – вспомнил Джон. – Марла написала это на стене рядом с черным ходом, верно?

– Почему пиццерию просто не снесли? – задумчиво проговорила Чарли.

– Неужели этот коридор ведет в никуда? – озадаченно спросила Джессика.

– Это история моей жизни, – радостно прошептал Карлтон.

– Подождите… – Чарли провела пальцами по полке деревянного стеллажа, пытаясь рассмотреть стену за наваленным на полке хламом.

Стена за стеллажом выглядела по-другому; она была не кирпичная, а металлическая.

– Это здесь. – Девушка шагнула назад и посмотрела на остальных. – Помогите отодвинуть.

Джон и Джессика налегли на стеллаж с одной стороны, а Чарли и Карлтон потянули с другой. Стеллаж, нагруженный моечно-очистительным оборудованием и большими ведрами с гвоздями и инструментами, оказался страшно тяжелым, однако ребята довольно легко сумели отодвинуть его от стены.

Джессика сделала шаг назад, тяжело переводя дыхание.

– Джон, дай-ка мне еще раз большой фонарь. – Юноша выполнил ее просьбу, и Джессика направила луч света на стену, от которой они отодвинули стеллаж. – Вот она, – объявила девушка.

Металлическая дверь изрядно проржавела, ее покрывали брызги краски, и поэтому она сразу выделялась на фоне стены. Там, где некогда была дверная ручка, теперь зияла дыра: наверное, ее открутили, чтобы стеллаж плотно прилегал к стене.

Чарли молча передала фонарь Джону, и тот стал светить поверх головы девушки, чтобы той было лучше видно. Чарли протиснулась мимо приятелей и, просунув пальцы в отверстие, где прежде находилась ручка, потянула дверь на себя, без особого успеха.

– Не открывается, – сообщила она ребятам.

Джон, рассматривавший отверстие поверх плеча Чарли, сказал:

– Ну-ка, погоди. – Он протиснулся к двери и, встав рядом с Чарли, осторожно опустился на колени. – Думаю, дверь не заперта, – пробормотал он. – Наверное, просто проржавела. Посмотри сюда.

Нижний край двери, очень неровный, вплотную прилегал к полу. Петли находились с другой стороны, и их края тоже покрывала ржавчина. Похоже, дверь не открывали много лет. Джон и Карлтон вместе ухватились за створку, потянули, и та сдвинулась на какую-то долю дюйма.

– Да! – воскликнула, почти выкрикнула Джессика, и тут же поспешно прикрыла рот ладонью. – Извините, – прошептала она. – Постараюсь сдерживать восторг.

Ребята по очереди тянули дверь на себя, царапая пальцы о металл. Дверь долго не поддавалась, затем наконец уступила и медленно, с жутким скрипом открылась. Чарли нервно обернулась через плечо, но охранник не появился. Створка приоткрылась примерно на фут, и ребятам пришлось протискиваться внутрь по одному.

Внутри атмосфера была совсем другой, и все резко остановились: они стояли в начале знакомого темного коридора.

– Неужели это?.. – прошептала Джессика, всматриваясь в темноту.

«Это здесь», – подумала Чарли. Она протянула руку Джону, и тот, не говоря ни слова, передал ей фонарь. Девушка направила луч света вперед, выхватив из темноты стены, покрытые детскими рисунками – фигурки и сценки, сделанные карандашом на пожелтевших от времени листках бумаги. Чарли зашагала по коридору, и остальные последовали за ней, шаркая по старому плиточному полу.

Казалось, у них ушла целая вечность, чтобы пройти по коридору, а может, они просто медленно шли, то и дело нарочно останавливаясь. В конце концов коридор закончился, и ребята оказались в большом обеденном зале. Здесь все осталось по-прежнему, в точности, как им помнилось. Свет фонаря прыгал по тысяче отражавших свет, блестящих или покрытых ленточками фольги вещиц.

Столы по-прежнему стояли на своих местах, накрытые скатертями в серебристо-белую клетку; стулья вокруг столов были расставлены бессистемно: где-то по два, а где-то – по восемь. Складывалось впечатление, что помещение покинули в разгар обеда: посетители вышли, рассчитывая вскоре вернуться, но этого не произошло. Ребята осторожно вошли в зал, вдыхая холодный, застоявшийся воздух, запертый здесь на целое десятилетие. Пиццерия выглядела покинутой – люди так сюда и не вернулись. В дальнем углу проступали едва различимые в темноте очертания маленькой карусели, четыре установленные на ней пони, маленькие, чтобы подходили малышам; пони навечно замерли с тех пор, как в последний раз играла их веселая песенка. На миг Чарли приросла к месту, остальные тоже застыли.

Они тоже здесь. Безмолвно таращатся из темноты, высокие и безжизненные. Девушку вдруг охватила необъяснимая паника; время словно остановилось. Никто не произнес ни слова, ребята, затаив дыхание, смотрели на них, оцепенев, как жертва перед хищником. Однако мгновения перетекали в минуты, и страх прошел; Чарли снова ощутила себя ребенком, встретившим добрых старых друзей после долгой разлуки. Девушка пошла туда, где поблескивали в темноте несколько пар стеклянных глаз. Остальные ребята замерли позади, в повисшей тишине слышался лишь звук шагов Чарли. Проходя мимо одного из стульев, она провела рукой по его холодной спинке. Девушка сделала последний шаг, и поблескивающие в темноте глаза стали отчетливо видны. Это они. Чарли улыбнулась.

– Привет! – прошептала она так тихо, чтобы не услышали приятели.

Перед ней стояли три зверя-аниматроника: медведь, кролик и курица, все ростом со взрослого человека, а может, чуть повыше. Их тела состояли из сегментов, как у деревянных человечков на шарнирах, которых используют на уроках рисования: каждая конечность состояла из отдельных, похожих на прямоугольные бруски деталей, крепящихся на шарнирах. Аниматроники принадлежали пиццерии, а может, это пиццерия им принадлежала, и в былые времена все знали их по именам. Кролик Бонни. У него был ярко-синий мех, квадратная морда застыла в неизменной улыбке, глаза с розовыми радужками полуприкрыты веками, что придавало ему выражение бесконечной усталости. Уши кролика стояли торчком, но их верхние сегменты были слегка опущены, большие ноги расставлены на ширине плеч, для пущей устойчивости. В синих лапах Бонни держал красную гитару – казалось, его пальцы вот-вот начнут перебирать отсутствующие струны; на шее кролика алел галстук-бабочка – под цвет гитары.

Более грузная курица Чика казалась чем-то встревоженной; над ее фиолетовыми глазами выгибались густые черные брови, клюв приоткрыт, демонстрируя зубы; в лапах она держала поднос с маленьким кексом. Сам кекс выглядел немного пугающе: с его розовой глазури таращились два глаза, а из-под глазури выглядывали острые зубы; кекс был украшен единственной свечкой.

– Я всегда ждал, что кекс вот-вот спрыгнет с тарелки. – Карлтон тихо хохотнул и подошел к Чарли. – А они выше, чем я помню, – добавил он шепотом.

– Это потому, что в детстве ты никогда не подходил к ним так близко. – Чарли расслабилась, улыбнулась и подошла еще ближе.

– Ты вечно прятался под столами, – фыркнула позади них Джессика, не спеша приближаться.

На шее Чики красовался детский слюнявчик с надписью «Давайте есть!»: желтые буквы, обведенные фиолетовым контуром, и все это на фоне разноцветных конфетти. На макушке у Чики торчал хохолок из перьев.

Между Бонни и Чикой стоял сам медведь Фредди Фазбер, тезка пиццерии. Он выглядел самым благодушным из всех аниматроников, и имел вид существа, пребывающего в полной гармонии с окружающим миром. Крепко сбитый, покрытый коричневым мехом, он улыбался зрителям, держа в одной лапе микрофон; Фредди щеголял черным галстуком-бабочкой, а на голове носил цилиндр. Если и было в его облике что-то странное и неуместное, так это ярко-голубые глаза: у настоящих медведей таких не бывает. Рот у Фредди был приоткрыт, а глаза слегка прикрыты, словно он застыл, исполняя песню.

Карлтон подошел совсем близко, так что его колени коснулись края сцены.

– Привет, Фредди, – прошептал он. – Давно не виделись.

Потом протянул руку, ухватил зажатый в лапе медведя микрофон, и подергал, проверяя, можно ли его вытащить.

– Не надо! – выпалила Чарли и посмотрела в стеклянные глаза Фредди, словно проверяя, не заметил ли медведь посягательства на его собственность.

Карлтон быстро отдернул руку, словно обжегшись.

– Извини.

– Идемте, – предложил Джон с веселой улыбкой. – Неужто вам не хочется все здесь осмотреть?

Ребята разбрелись по залу; они заглядывали в углы и пробовали открыть двери, действуя так осторожно, будто пиццерия того и гляди развалится от легкого прикосновения. Джон подошел к карусели, а Карлтон направился к игровым автоматам и исчез в темноте.

– Помнится, раньше здесь было намного светлее, к тому же довольно шумно. – Карлтон улыбнулся с видом человека, вернувшегося домой, и провел ладонью по старым шарообразным рукояткам джойстиков и пластиковым кнопкам. – Интересно, сохранились ли здесь мои рекорды, – пробормотал он себе под нос.

Слева от сцены начинался небольшой коридорчик. Чарли молча пошла по нему, отчасти надеясь, что никто не заметит, куда она направилась; впрочем, остальные действительно так увлеклись осмотром пиццерии, что ни на что больше не обращали внимания. В конце короткого коридора находился офис ее отца; когда-то это было самое любимое место Чарли во всем ресторанчике. Конечно, ей нравилось играть с друзьями в главном зале, но она просто обожала смотреть, как отец занимается бумажной работой. У закрытой двери она помедлила, сжав дверную ручку; на нее нахлынули воспоминания. Большую часть конторки занимали рабочий стол, шкафы с документами и коробочки, набитые непригодившимися деталями. В одном углу стоял шкаф поменьше, выкрашенный в лососевый цвет, хотя Чарли всегда утверждала, что это самый настоящий розовый. Этот шкафчик принадлежал Чарли. В нижнем ящике лежали игрушки и карандаши, а в верхнем она хранила «свои документы» – ей нравилось, как это звучит. В основном это были книжки-раскраски и альбомы для рисования, но время от времени девочка усаживалась за отцовский стол и, зажав в пальчиках карандаш, пыталась копировать то, что записывал отец. Чарли подергала ручку, но дверь оказалась заперта. «Так будет лучше», – подумала она. Рабочий кабинет – это личное пространство, и в глубине души Чарли не хотела открывать его сегодня ночью.

Девушка вернулась в главный зал и увидела, что Джон с задумчивым видом рассматривает карусель. Юноша поглядел на нее с любопытством, но не стал спрашивать, куда она уходила.

– Когда-то я обожала эту штуку. – Чарли тепло улыбнулась и тоже подошла к карусели, хотя теперь разрисованные лошадки казались ей странными и безжизненными.

Джон поморщился, как будто угадав мысли девушки, и сказал:

– Не то. – Юноша провел ладонью по гладкой шее пони – так обычно чешут за ухом настоящих животных. – Все не то, – повторил он, убирая руку и глядя куда-то за спину Чарли. Девушка обернулась и, проследив за его взглядом, увидела, что Джессика и Карлтон бродят между игровыми автоматами.

Неподвижные, неосвещенные автоматы с погашенными экранами напоминали огромные надгробия.

– Никогда не любила играть в эти игры, – с улыбкой сказала Джессика. – Персонажи в них двигались слишком быстро, пока я успевала сообразить, что надо делать, меня уже убивали, и приходилось уступать очередь следующему желающему поиграть. – Она подвигала джойстик, и тот недовольно скрипнул.

– И все равно мы мухлевали, – проговорил Карлтон и подмигнул.

– Когда ты в последний раз играл на этих штуках? – Джессика вглядывалась в один из экранов, пытаясь рассмотреть, какое изображение отпечаталось на нем за долгие годы использования. Карлтон не ответил: он увлеченно раскачивал автомат для игры в пинбол, пытаясь заставить шар катиться в лузу.

– Эх, время от времени я захожу в одну пиццерию. – Он осторожно поставил стол на все четыре ножки, посмотрел на Джессику и добавил: – Но там все не так, как «У Фредди».

Джон снова бродил по залу, щелкая по висевшим над столами звездам и серпантину. Ухватив со стола красный праздничный колпак, юноша натянул прикрепленную к картонному краю резинку и нахлобучил колпак на голову; приклеенные к колпаку красные и белые кисточки свисали по обеим сторонам его лица.

– О, давайте осмотрим кухню! – предложил он и вприпрыжку помчался к двери. Чарли последовала за ним.

В детстве ее друзьям не разрешали заходить в кухню, а вот она проводила там много времени, так много, что повара выгоняли ее, называя по имени, которое услышали от ее отца: «Шарлотта». Как-то раз Джон подслушал, как кто-то назвал ее так, и принялся при каждом удобном случае дразнить ее этим именем. Ему почти всегда удавалось вывести девочку из себя. Не то чтобы Чарли не любила свое полное имя, но для всего мира она была «Чарли». Только отец называл ее «Шарлотта», и это было что-то вроде их общего секрета, в который они больше никого не посвящали. В день, когда она навсегда покидала Харрикейн, они с Джоном прощались, и мальчик слегка замешкался.

– Пока, Чарли, – сказал он наконец. В открытках, письмах и телефонных разговорах он больше ни разу не назвал ее «Шарлоттой». Она не спрашивала почему, а сам он ни разу об этом не заговорил.

В кухне по-прежнему находилось огромное количество кастрюль и сковородок, но Чарли не проявила к ним особого интереса, полностью погрузившись в воспоминания. Поглядев по сторонам, она направилась обратно в зал, и Джон последовал за ней. В то же время Джессика и Карлтон вышли из закутка с игровыми автоматами, и, натыкаясь друг на друга в темноте, присоединились к друзьям.

– Нашел что-то интересное? – спросил Джон.

– Кхм, обертку от жвачки, тридцать центов и Джессику, так что нет, ничего интересного, – ответил Карлтон. Джессика игриво пихнула его в плечо.

– О, неужели мы все забыли? – Она злорадно улыбнулась и махнула рукой, указывая в противоположный конец зала: там находился вход в еще один коридор. В следующий миг девушка уже шла туда, и ребята, не успев ничего ответить, зашагали следом. Коридор был длинный, узкий, и, казалось, с каждым шагом свет фонаря все угасает и угасает. Наконец коридор вывел их в маленькую комнату для частных вечеринок, в которой стояли столы и стулья. Войдя, ребята разом ахнули: прямо перед ними возвышалась маленькая сцена с задернутым занавесом. Перед сценой висела табличка, на которой аккуратными буквами было выведено от руки: «НЕИСПРАВНО». С минуту ребята стояли молча, затем Джессика сделала несколько шагов вперед и потыкала табличку пальчиком.

– «Пиратская бухта», – проговорила она. – Десять лет прошло, а он до сих пор не работает.

«Не трогай», – подумала Чарли.

– Я как-то раз праздновал здесь день рождения, – сказал Джон. – И в тот раз он тоже не работал. – Он ухватил край занавеса и пощупал блестящую ткань.

«Нет», – снова хотела было сказать Чарли, но промолчала. «Не глупи», – выругала она себя.

– Думаете, он до сих пор здесь? – игриво поинтересовалась Джессика, явно примеряясь отдернуть занавес одним рывком.

– Я в этом уверен. – Джон принужденно улыбнулся. Впервые за вечер у юноши сделался такой вид, словно ему не по себе.

«Да, он до сих пор здесь», – подумала Чарли. Она осторожно шагнула назад, заметив вдруг висевшие на стенах рисунки и плакаты – они окружали ребят, точно пауки. Чарли медленно водила фонарем, и его свет одну за другой выхватывал из темноты картинки; на всех был изображен один и тот же персонаж: здоровенный и сильный лис-пират с повязкой на глазу и крюком вместо кисти правой руки – в былые времена он размахивал им, разнося пиццу голодным детишкам.

– В этой комнате только ты пряталась под столами, – сказала Джессика, обращаясь к Чарли. Потом попыталась рассмеяться. – Но теперь ты большая девочка, верно? – Джессика взобралась на сцену, широко разведя руки в стороны для равновесия, и все равно чуть не упала. Джон протянул руку и успел поддержать девушку, та нервно хихикнула, поглядела на остальных, будто ожидая подсказки, что делать дальше, потом ухватилась за украшенный кисточками край занавеса и тут же замахала ладонью перед лицом, разгоняя посыпавшуюся с ткани пыль.

– Может, это не очень хорошая идея? – засмеялась она, но в ее голосе не было прежнего задора, как будто она и впрямь имеет в виду то, о чем говорит. Казалось, она вот-вот спрыгнет со сцены, но в следующий миг девушка снова схватилась за занавес.

– Подождите, – сказал Джон. – Слышите музыку?

Все тут же замолчали, прислушиваясь, и в установившейся тишине Чарли услышала звук их дыхания. Джон дышал размеренно и спокойно, Джессика – быстро и нервно. Стоило ей подумать об этом, как собственные вдохи-выдохи показались ей странными, словно она вдруг забыла, как правильно дышать.

– Ничего не слышу, – проговорила она.

– Я тоже, – эхом откликнулась Джессика. – А что такое?

– Музыка. Она раздается из… – Джон указал туда, откуда они пришли.

– Из-за сцены? – Чарли склонила голову на-бок. – Я не слышу.

– Как будто играет музыкальная шкатулка, – продолжал юноша. Чарли и Джессика снова прислушались, но выражение недоумения не исчезло с их лиц. – А теперь, кажется, умолкла. – Джон снова повернулся к сцене.

– Может, это был фургончик с мороженым, – прошептала Джессика.

– Ха, от мороженого я бы сейчас не отказался, – беззаботно проговорил Джон.

Джессика опять повернулась к занавесу, но тут Джон принялся напевать себе под нос какой-то мотивчик. – Это мне что-то такое напоминает, – пробормотал он.

– Ну ладно, я открываю! – объявила Джессика, но не двинулась с места.

Чарли обнаружила, что не может отвести взгляд от руки Джессики, сжимающей занавес; ее накрашенные розовым лаком ногти казались бледными на фоне темной, поблескивающей ткани. Так замирает зрительский зал в театре, когда выключается свет, а занавес еще не поднят. Все застыли в ожидании, но сейчас они не смотрели представление и не веселились. Лицо Джессики больше не озарялось весельем, ее скулы словно заострились в полумраке, а глаза смотрели мрачно, как будто то, что она собиралась сделать, будет иметь ужасные последствия. Пока Джессика медлила, Чарли вдруг поняла, что ей больно: она так сильно сжала пальцы, что ногти глубоко впились в ладони, однако девушка не могла заставить себя разжать кулак.

С той стороны, откуда они пришли, вдруг раздался грохот, какой-то жуткий лязг и бряцанье, заполнившие, казалось, всю пиццерию. Джон и Чарли замерли, потом переглянулись, у обоих в глазах мелькнула паника; Джессика спрыгнула со сцены, врезалась в Чарли, выбив у нее из рук фонарь.

– Где выход?! – воскликнула она, и Джон поспешил ей на помощь. Вдвоем они принялись лихорадочно ощупывать стены, а Чарли бросилась за отлетевшим в сторону фонариком. Едва они втроем вскочили на ноги, вбежал Карлтон.

– Я уронил несколько кастрюль в кухне! – воскликнул он извиняющимся тоном.

– Я думала, ты был с нами, – сказала Чарли.

– Хотел посмотреть, не осталось ли в кухне еды! – пробормотал Карлтон, не уточняя, чем увенчались его поиски.

– Ты шутишь? – хохотнул Джон.

– Тот охранник наверняка услышал шум, – с тревогой проговорила Джессика. – Нужно уходить отсюда.

Ребята разом посмотрели на дверь, а в следующий миг Джессика сорвалась с места. Остальные побежали за ней, все набирая скорость, словно по пятам за ними кто-то гнался.

– Бежим, бежим! – подгонял друзей Джон, и все принялись хихикать, делая вид, что напуганы, но понимая, что и впрямь нужно поторопиться.

Один за другим они протиснулись в дверь, после чего Карлтон и Джон вместе налегли на нее и закрыли, все с тем же жутким скрипом. Наконец все вместе они ухватились за стеллаж, передвинули его на место, а также поставили на прежние места банки с краской, чтобы все выглядело как раньше.

– Хорошо смотрится? – спросила Джессика, и Джон, схватив ее за руку, потащил прочь.

Стараясь двигаться тихо, ребята быстро двинулись в обратный путь по пустым коридорам, подсвечивая себе фонариком-ручкой Карлтона, добрались до просторного атриума и вернулись на парковку. На этот раз они не видели свет от фонаря охранника.

– Я слегка разочарован, – недовольно заявил Карлтон, в очередной раз оглядываясь посмотреть, не гонятся ли за ними.

– Шутишь? – поразилась Чарли, подбегая к машине и на ходу вытаскивая из кармана ключи. Девушку не покидало странное чувство, будто нечто запертое внутри ее только что потревожили, и теперь она не знала, к добру это или к худу.

– Было весело! – воскликнул Джон.

Джессика рассмеялась и завопила:

– Было жутко!

– И то, и другое, – добавил Карлтон, широко улыбаясь. Чарли тоже засмеялась, и Джон последовал ее примеру.

– Что? – нахмурилась Джессика.

Чарли покачала головой, все еще тихо посмеиваясь.

– Просто… Мы остались такими же, как прежде. Я хочу сказать, мы очень сильно изменились, выросли, и все такое прочее, но мы остались прежними. Вы с Карлтоном рассуждаете в точности как в те времена, когда вам было по шесть лет.

– Ну конечно, – фыркнула Джессика, округляя глаза, однако Джон кивнул.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – проговорил он. – И Джессика это понимает, просто не хочет признать. – Он посмотрел на торговый центр. – Вы все уверены, что сторож нас не видел?

– Теперь мы можем от него сбежать, – резонно заявил Карлтон, похлопывая по капоту машины.

– Пожалуй, – согласился Джон, но в его голосе не слышалось особой уверенности.

– Ты, знаешь ли, тоже ни капельки не изменился, – с довольным видом припечатала Джессика. – Перестань искать проблемы там, где их нет.

– И все же, – гнул свое Джон, снова посматривая на торговый центр. – Лучше нам поскорее убраться отсюда. Не стоит испытывать судьбу.

– Ну что, увидимся завтра? – сказала Джессика, когда они расставались.

Карлтон, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание.

У Чарли на миг замерло сердце, когда Джессика уселась на пассажирское сиденье и тщательно пристегнулась. Оставаться с Джессикой один на один не хотелось. Не то чтобы Чарли не любила подружку, просто наедине с ней чувствовала себя не в своей тарелке. Джессика по-прежнему оставалась для нее незнакомкой. И все же сейчас Чарли переполняло веселье после безумного ночного приключения, адреналин еще бурлил в крови, и это придало девушке уверенности. Она улыбнулась Джессике. Сегодняшнее происшествие показало, что у них очень много общего.

– Ты знаешь, в какой стороне мотель? – спросила она. Джессика кивнула и, нагнувшись, вытащила из-под сиденья свою сумку – маленькую, черную, на длинном ремешке. Пока они ехали к стройплощадке, Чарли успела заметить, как Джессика извлекает из сумки помаду, зеркальце, пачку жевательной резинки, карманный набор принадлежностей для шитья и маленькую расческу. Теперь же девушка достала блокнотик и ручку. Чарли улыбнулась.

– Извини, но сколько же у тебя там вещей? – спросила она.

Джессика в ответ широко улыбнулась.

– Секреты сумочки обнародованию не подлежат, – шутливо ответила она, и девушки рассмеялись. Поглядывая в блокнот, Джессика принялась давать указания, куда ехать, и Чарли послушно поворачивала то направо, но налево, не стараясь запомнить дорогу.

Джессика уже зарегистрировалась, поэтому девушки направились прямо в номер, комнатушку с бежевыми стенами, в которой стояли две покрытые коричневыми покрывалами кровати. Чарли поставила сумки на ближайшую к двери кровать, а Джессика подошла к окну.

– Как видишь, я потратилась на комнату с видом, – провозгласила она и театральным жестом раздернула занавески. За окном виднелись два мусорных контейнера и засохшая живая изгородь. – Свою свадьбу непременно устрою здесь.

– Точно, – фыркнула Чарли. За чопорными манерами и модельной внешностью Джессики скрывался недюжинный ум. Чарли вспомнила, что ребенком слегка побаивалась Джессику всякий раз, когда они начинали играть вместе, однако уже через несколько минут понимала, что Джессика ей очень нравится. Интересно, трудно ли Джессике заводить друзей? Впрочем, такой вопрос с бухты-барахты не задашь.

Джессика плюхнулась на кровать, потянулась и повернулась к Чарли.

– Итак, расскажи о себе, – предложила она доверительным тоном, передразнивая не то ведущего ток-шоу, не то чью-то не в меру любопытную мамашу.

Чарли неловко пожала плечами, моментально почувствовав себя не в своей тарелке.

– Что ты имеешь в виду?

Джессика рассмеялась.

– Не знаю! Дурацкое начало беседы, да? Я хочу сказать, разве можно нормально ответить на подобный вопрос? М-м-м, как насчет школы? Есть симпатичные парни?

Чарли тоже вытянулась на кровати, скопировав позу Джессики.

– «Симпатичные парни»? Нам что, по двенадцать лет?

– И все же? – не отставала Джессика.

– Не знаю, – ответила Чарли. – Не так чтобы много.

Народу в ее классе было немного. Большинство одноклассников девушка знала еще с тех пор, как переехала вместе с тетей Джен, и встречаться с кем-то из них «в том самом смысле» ей совершенно не хотелось. Она так и сказала Джессике.

– В основном девушки встречаются с парнями постарше, если хотят с кем-то встречаться, – подытожила она.

– И как же обстоят дела с парнями постарше? – поддразнила ее Джессика.

– Никак. Наверное, я всегда ждала, пока вырастут ребята из нашей компании.

– Точно! – Джессика расхохоталась, торопливо придумывая, чем бы поделиться с подружкой. – В прошлом году был один парень по имени Донни, – сказала она. – Смотрел на меня как на сумасшедшую, честное слово. Он был так мил со всеми. Постоянно одевался во все черное, и у него были такие густые черные волосы, что я не могла ни о чем другом думать, только о том, как сяду рядом с ним и уткнусь носом в его макушку. Я так переживала, что даже умудрилась получить двойку по тригонометрии. Он был ужасно артистичный, поэт, а еще повсюду носил с собой такую тетрадь в черной кожаной обложке и постоянно что-то в ней строчил, но никому не показывал. – Она мечтательно вздохнула. – Я все думала, как бы уговорить его почитать мне эти стихи, чтобы я могла лучше понять его душу, понимаешь?

– И как, он показал тебе свои стихи? – спросила Чарли.

– О да, – с энтузиазмом кивнула Джессика. – В конце концов я попросила его показать, ну знаешь, он был такой застенчивый и ни за что бы не заговорил первым, и мы ходили в кино, а потом поднялись на крышу его многоквартирного дома, и я рассказала ему, как мечтаю изучать древние цивилизации и отправиться на археологические раскопки и все такое. И он показал мне свои стихи.

– И ты поняла его душу? – спросила Чарли, вне себя от радости – ведь она участвует в самом настоящем девчачьем разговоре! Прежде ей и в голову не приходило, что она будет болтать о таком. Чарли с энтузиазмом кивнула. «Ой, не переборщить бы с восторгами». Она постаралась успокоиться, а Джессика подскочила на кровати и прошептала:

– Стихи оказались ужасными. Кто бы мог подумать, что можно сочинять такой напыщенный и скучный бред. Я хочу сказать, пока я читала эту писанину, мне было за него стыдно. – Она закрыла лицо ладонями.

Чарли засмеялась.

– И что же ты сделала?

– А что я могла сделать? Сказала, что он бездарность, и ушла домой.

– Погоди, что, прямо так? Сразу после того, как прочитала стихи?

– Да, я все еще держала в руке ту его тетрадку.

– О Джессика, это ужасно! Ты, наверное, разбила ему сердце!

– Знаю! Я чувствовала себя просто ужасно, но слова будто сами собой вырвались. Я просто не смогла остановиться.

– Он, наверное, перестал с тобой разговаривать после того случая?

– О нет, он вел себя очень вежливо. Зато сейчас он занимается статистикой и экономикой и носит вязаные жилетки с узором из цветных ромбов.

– Ты его уничтожила! – Чарли швырнула в Джессику подушкой, но та ловко ее поймала.

– Я знаю! Возможно, он станет биржевым маклером, а не нищим поэтом, и все это целиком и полностью моя вина. – Она улыбнулась от уха до уха. – Брось, в один прекрасный день он меня поблагодарит.

Чарли покачала головой и спросила:

– Ты и вправду мечтаешь стать археологом?

– Ага.

– Ух ты, – хмыкнула Чарли. – Прости, я думала… – Она опять покачала головой. – Извини, это очень крутая мечта.

– А ты думала, я хочу податься в модную индустрию? – спросила Джессика.

– Ну, в общем, да.

– Все в порядке. Когда-то так и было. В смысле, мне нравится мода, но лишь в определенной степени. Очень увлекательно думать о том, как жили люди тысячу лет назад, или две тысячи, или десять. Они ведь были такими же как мы, и все же другими. Мне нравится представлять, как люди жили в другие эпохи, и кем была бы я, если бы родилась в то время. Ну да ладно. А что насчет тебя?

Чарли перекатилась на спину и стала смотреть в потолок, обитый кое-где отстающим, покрытым пятнами пенопластом; прямо у нее над головой он был положен криво. «Надеюсь, под этим покрытием нет клопов», – подумала девушка.

– Не знаю, – медленно проговорила она. – Думаю, это очень круто: то, что ты знаешь, кем хочешь быть. А вот у меня пока нет определенного плана на будущее.

– Ну, все равно тебе не обязательно составлять его прямо сейчас, – заметила Джессика.

– Наверное, – согласилась Чарли. – Только, понимаешь… Вот ты уже знаешь, кем хочешь быть; Джон понял, что хочет стать писателем, едва взяв в руки карандаш, и он уже издается; Карлтон… Не знаю, чем он планирует заниматься, но невооруженным взглядом видно, что он себе на уме, даже когда дурачится. А вот я вообще не определилась, в какую сторону двигаться.

– Это неважно, поверь, – сказала Джессика. – Думаю, большинство людей в нашем возрасте понятия не имеют, кем быть. К тому же я ведь вполне могу передумать, завалить экзамены в колледж – да мало ли что может случиться. Никогда не знаешь, что будет с тобой завтра. Эй, я собираюсь переодеться. Спать хочется.

Она отправилась в ванную, а Чарли осталась на месте и продолжила разглядывать обшарпанный потолок. Кажется, у нее уже складывается нехороший пунктик: она упорно отказывается думать о прошлом и будущем. «Живи настоящим», – говорила ей тетя Джен, и Чарли никогда не забывала об этих словах: «Не зацикливайся на прошлом, не волнуйся о том, что может никогда не случиться». В восьмом классе Чарли отправилась на урок труда, потому что в глубине ее души жила смутная надежда: что, если проявится ее унаследованный от отца талант? Однако чуда не произошло. Ей удалось сколотить кособокий скворечник, который они потом повесили на заднем дворе. Больше Чарли не ходила на уроки труда, а скворечник привлек всего одну белку, да и то шустрая зверушка моментально свалила его на землю.

Джессика вышла из ванной, облаченная в полосатую розовую пижаму, и Чарли тоже пошла готовиться ко сну: переоделась и торопливо почистила зубы. Когда она вернулась в комнату, Джессика уже лежала под одеялом, а лампа на ее прикроватном столике была выключена. Чарли выключила и свою тоже, но в окно по-прежнему лился свет с расположенной за мусорными контейнерами парковки.

Чарли легла и, заложив руки за голову, снова уставилась в потолок.

– Ты знаешь, что будет завтра? – спросила она.

– Очень приблизительно, – ответила Джессика. – Знаю только, что в школе состоится какая-то церемония.

– Ага, это мне тоже известно. Нам нужно будет что-то делать? Ну, вдруг придется произносить речи?

– Не думаю, – проговорила Джессика. – А что, ты хочешь что-то сказать?

– Нет, мне просто интересно.

– Ты когда-нибудь о нем думаешь? – спросила Джессика.

– Иногда, хотя стараюсь не думать, – ответила Чарли, решив сказать полуправду.

Она запечатала все связанное с Майклом глубоко в сознании, заперла его за прочной стеной, которую никогда не трогала. Чарли не пыталась избежать этой темы, вообще-то, сейчас она пыталась подумать о Майкле.

– А ты? – спросила она Джессику.

– Не особо, – ответила та. – Странно, правда? Что-то случается, это худшее из всего, что когда-либо с тобой происходило, эта мысль жжет тебя изнутри и, кажется, будет жечь вечно. А потом проходят годы, и это событие становится просто одним из череды воспоминаний о прошлом. Ты по-прежнему осознаешь, что случившееся важно, ужасно, но это уже в прошлом, как и куча других событий. Понимаешь?

– Наверное, – сказала Чарли, хотя на самом деле все прекрасно понимала. – Я просто пытаюсь не думать о таких вещах.

– Я тоже. Знаешь, а я ведь буквально на прошлой неделе ходила на похороны.

– Мне жаль, – пробормотала Чарли, садясь. – Ты в порядке?

– Да, в полном. Я едва знала покойного; умер один мой пожилой родственник, который жил через три штата от нас. Думаю, мы встречались один раз, но я почти не помню ту встречу. Мы поехали главным образом ради моей мамы. Состоялась старомодная погребальная церемония, все как в кино, и гроб открыт. Мы все шли за гробом, а когда пришла моя очередь, я посмотрела на умершего, и у него был такой вид, словно он просто спит, представляешь? Мирно так дремлет; не зря люди обычно говорят «покойся в мире». Если бы я не знала, наверняка подумала бы, что он живой; каждая черточка его лица выглядела так, словно он того и гляди глаза откроет. Кожа розовая, волосы как у любого живого человека. Только он был мертвый, и я это знала. Хотя, даже если бы не знала, сразу догадалась бы, ведь он лежал в гробу.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. Есть что-то такое в мертвых людях, словно они… – тихо проговорила Чарли.

– Теперь, когда я это говорю, все это звучит очень глупо, но когда я смотрела на него, он выглядел таким живым, хотя я знала, просто знала, что он мертвый. У меня аж мурашки по коже побежали.

– Это самое страшное, правда? – проговорила Чарли. – Когда что-то ведет себя, как живое, хотя живым не является.

– Что? – спросила Джессика.

– Я имела в виду, когда что-то неживое выглядит, как живое, – быстро поправилась Чарли. – Ты поставила будильник?

– Да, – кивнула Джессика. – Спокойной ночи.

– И тебе.

Чарли не сомневалась: быстро заснуть не удастся. Она понимала, о чем говорила Джессика, возможно, даже лучше самой Джессики. Искусственный блеск в глазах, которые следят за тобой, когда ты движешься, как следил бы настоящий человек. Слегка пошатывающаяся походка животных, которые двигаются совсем не так, как двигалось бы живое существо. Периодически случающиеся программные сбои, из-за которых робот делал что-то новое, необычное. В детстве Чарли окружали роботы, она выросла в странном промежутке между жизнью и не-жизнью. Этот мир был ей чужд, в этом мире жил ее отец. Чарли закрыла глаза. «Что сделал с ним этот мир?»

Глава третья

Бум. Бум. Бум.

Чарли проснулась, как от толчка, и спросонок закрутила головой, не понимая, где она. Что-то билось в дверь, пытаясь попасть внутрь.

– Ой, ради бога, – проворчала Джессика, и Чарли села в кровати.

Точно. Мотель. Харрикейн. Кто-то стучит в дверь. Джессика пошла открывать, а Чарли выбралась из постели и посмотрела на часы. Десять утра. Она выглянула в окно: на улице было солнечно. Ночью девушка спала хуже, чем обычно, не из-за кошмаров, а из-за темных снов, которые она толком не запомнила; теперь, при свете дня от них остались лишь тревожные ощущения в дальнем уголке сознания, смутные образы, которые она не могла ухватить.

– Чарли-и-и! – пронзительно заверещал кто-то. Чарли шагнула к двери, а в следующий миг угодила в крепкие объятия: пухлые руки Марлы стиснули ее, словно тиски. Чарли тоже обняла подружку, причем крепче, чем собиралась. Затем Марла выпустила ее и шагнула назад, улыбаясь от уха до уха. Любые чувства Марла всегда выражала очень бурно и заразительно, передавая их всем вокруг. Если она грустила, всех ее друзей захватывала мрачная атмосфера, и солнце скрывалось за облаками. Когда она радовалась, как сейчас, окружающие неизбежно улыбались. У Марлы всегда был такой вид, будто она запыхалась, взволнованна, мчится, боясь опоздать, хотя она почти никогда не опаздывала. На Марле была свободная темно-красная блузка, которая очень ей шла, выгодно оттеняя ее чистую кожу и темно-каштановые волосы.

С Марлой Чарли поддерживала связь чаще, чем с остальными. Марла относилась к тому типу людей, с которыми легко дружить, даже находясь вдали от них. Еще ребенком она всегда посылала приятелям письма и открытки, ничуть не огорчаясь, если Чарли ей не отвечала. Она пребывала в твердой уверенности, что нравится всем, раз уж никто в резкой форме не высказал обратного. Чарли восхищалась этой чертой характера Марлы – сама она не считала себя застенчивой, но постоянно размышляла: нравлюсь ли я этому человеку, или он просто вежлив со мной? Как определить эту разницу? Как-то раз, когда им было по двенадцать лет, Марла приехала ее навестить. Она полностью очаровала тетю Чарли и моментально подружилась со школьными друзьями самой Чарли, причем постоянно подчеркивала, что она подружка Чарли и приехала сюда исключительно ради Чарли.

Широкая улыбка сползла с лица Марлы, она посерьезнела и внимательнее пригляделась к Чарли, точно пыталась определить, сильно ли та изменилась с их последней встречи.

– Ты все такая же бледная. – Она взяла Чарли за руку. – И ты вся холодная. Тебе когда-нибудь бывает тепло? – Она уронила руку Чарли и принялась со скептическим видом осматривать комнату, как будто не до конца понимала, куда попала.

– Это номер люкс, – сказала Джессика ничего не выражающим голосом, не переставая искать что-то в сумке. Ее волосы торчали во все стороны, и Чарли с трудом сдержала улыбку. Приятно в кои-то веки увидеть вечно лощеную Джессику растрепанной. Джессика наконец нашла расческу и триумфально помахала ею над головой.

– Ха! Получи, утренняя завивка!

– Давай зайдем, – предложила Чарли, сообразив вдруг, что они с Марлой стоят на пороге номера, а дверь открыта. Марла кивнула.

– Секунду. ДЖЕЙСОН! – крикнула она. – На зов никто не явился. – ДЖЕЙСОН!

От дороги рысцой прибежал невысокий, гибкий мальчик; кожа у него была темнее, чем у старшей сестры. Футболка с изображением Супермена и черные шорты болтались на нем, как на вешалке; темные волосы коротко пострижены, а руки и ноги забрызганы грязью.

– Ты что, играл на дороге? – сурово спросила Марла.

– Нет? – полувопросительно протянул мальчик.

– Играл-играл. Не делай так. Если тебя собьет машина, мама будет меня винить. Заходи давай. – Марла пихнула младшего брата в номер и покачала головой.

– Сколько же тебе теперь лет? – поинтересовалась Чарли.

– Одиннадцать, – ответил Джейсон. Он уверенно направился к телевизору и стал нажимать на кнопки.

– Джейсон, прекрати, – велела Марла. – Поиграй со своими фигурками.

– Я что, маленький? – возмутился Джейсон. – Все равно они в машине.

Однако от телевизора отошел и стал смотреть в окно.

Марла потерла глаза.

– Мы только что прибыли. Выезжать пришлось в шесть утра, вдобавок кое-кто, – она бросила косой взгляд на брата, – не переставая играл с радио. Я так устала. – Уставшей она не выглядела, хотя это ни о чем не говорило: у нее всегда был очень бодрый вид. Чарли помнила, что в детстве Марла вечно прыгала на кроватке, как мячик, в то время как остальные дети уже давно спали, а потом вдруг внезапно вырубалась, точно мультяшный персонаж, которого стукнули по голове скалкой.

– Пора собираться, – заявила Джессика. – Через час мы должны встретиться с парнями в закусочной.

– Быстрее! – воскликнула Марла. – Нам тоже нужно переодеться, все-таки мы с дороги.

– Джейсон, ты можешь посмотреть телевизор, – сказала Чарли. Мальчик посмотрел на сестру, та кивнула, и Джейсон, улыбнувшись, принялся быстро переключать каналы.

– Пожалуйста, выбери что-то одно, – проворчала Марла.

Чарли отправилась в ванную, чтобы одеться, а Джессика сооружала прическу.

* * *

Не прошло и часа, как они подъехали к закусочной. Остальные уже собрались там, даже заняли тот же столик, за которым они сидели накануне. Войдя в кафе, Марла устроила второй раунд радостных визгов и объятий, только на сей раз слегка уменьшила громкость, поскольку они находились на людях. Ламар, оказавшийся в тени ее бьющего через край энтузиазма, встал и помахал рукой Джессике и Чарли, ожидая, пока Марла усядется.

– Привет, ребята, – сказал он наконец. Высокий, худощавый, темнокожий, коротко стриженный Ламар был одет в темно-серый костюм и черный галстук; тонкие черты его лица притягивали взгляд, он выглядел немного старше остальных ребят. Возможно, сыграл свою роль строгий костюм, но Чарли подумала, что дело в его позе: Ламар держался очень уверенно.

Все они слегка принарядились по случаю церемонии. Марла переоделась в мотеле, они с Джессикой обе были в платьях. Платье Джессики было длиной до колен, в светлый цветочек, сшитое из легкой, развевающейся при ходьбе ткани; у Марлы – простое, в крупные подсолнухи. Чарли не сообразила захватить с собой платье, и теперь надеялась, что не будет выглядеть неуместно в черных брюках и белой рубашке навыпуск. Джон сегодня надел светло-фиолетовую рубашку, дополнив ее темно-фиолетовым галстуком, а Карлтон, похоже, оделся в точности как вчера, во все черное. Все уселись за стол.

– Ну, разве мы не симпатяги? – радостно прощебетала Марла.

– Где Джейсон? – Джессика вытянула шею и завертела головой.

Марла застонала.

– Сейчас вернусь.

Она выскочила из кабинки и помчалась к двери.

– Ламар, чем ты занимаешься? – поинтересовалась Чарли.

Юноша широко улыбнулся.

– Перед тобой член Лиги плюща, – немного насмешливо сказал Карлтон.

Ламар на миг опустил взгляд, но на его лице играла улыбка.

– Приняли до восемнадцати лет, – только и сказал он.

– И какой университет? – спросила Джессика.

– Корнеллский.

– Погоди, как вышло, что ты уже поступил в университет? – поразилась Чарли. – Нам же еще целый год в школе учиться. Я даже не знаю, куда потом идти.

– Он пропустил шестой класс, – сказал Джон. На миг его лицо помрачнело, и Чарли поняла почему. Джон любил быть самым умным, самым развитым. В детстве Ламар был разгильдяем, а теперь вырвался вперед. Джон принужденно улыбнулся, но уже в следующее мгновение посветлел лицом. – Поздравляю, – совершенно искренне сказал он.

Снова вбежала Марла, на сей раз как на буксире таща за собой Джейсона. В гостинице она заставила его переодеться в блейзер и светло-бежевые брюки, хотя мальчик так и остался в кроссовках.

– Да иду я, иду. Перестань, – канючил он, пытаясь вырвать руку.

– Это Джейсон? – спросил Карлтон.

– Ага, – ответил Джейсон.

– Ты меня помнишь? – улыбнулся Карлтон.

– Я никого из вас не помню, – ответил мальчик, и в его голосе не прозвучало ни малейшего намека на сожаление.

– Сиди здесь, – велела Марла, указывая на место за соседним столиком.

– Ладно, – проворчал ее брат.

– Марла, он может сесть с нами, – предложила Джессика. – Джейсон, иди сюда.

– Я хочу сидеть здесь, – заявил мальчик. Он плюхнулся на сиденье, вытащил из кармана видеоигру и перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг.

Подошла официантка, и ребята сделали заказ; Марла попросила принести Джейсону завтрак и включить в общий счет. Когда принесли еду, Чарли посмотрела на часы.

– Время поджимает, – заметила она.

– Успеем, – заверил ее Карлтон, указывая на дорогу. – Здесь недалеко. – Изо рта у него выпал кусочек пищи.

– Ты заходил в школу? – спросил Ламар, и Карлтон пожал плечами.

– Прохожу мимо время от времени. Знаю, для всех вас эта поездка наполнена воспоминаниями о прошлом, а я просто живу здесь. Так что меня не мучает постоянная ностальгия по детскому саду.

Какое-то мгновение все молчали, и тишину нарушали только свист и бибиканье видеоигры Джейсона.

– Эй, а ты знала, что Ламар в следующем году отправляется в Корнеллский университет? – спросила Джессика у Марлы.

– Правда? Ха, похоже, ты нас всех обскакал, – воскликнула Марла.

Ламар уставился в свою тарелку, а когда поднял взгляд, его щеки слегка покраснели.

– Это все часть пятилетки, – сказал он. Все засмеялись, и Ламар покраснел еще сильнее. – Немного странно вновь вернуться сюда, – добавил он, торопливо меняя тему.

– По-моему, странно то, что я единственный из нас до сих пор живу здесь, – заметил Карлтон. – Обычно никто не покидает Харрикейн.

– Что в этом странного? – задумчиво проговорила Джессика. – Мои родители… вы же помните, моя мама из Нью-Йорка. Когда-то она часто шутила, что вернется туда. «Когда я вернусь в Нью-Йорк». С тем же успехом она могла бы говорить: «Когда я выиграю в лотерею». На самом деле она не собиралась туда возвращаться. А потом, сразу после того как Майкл… в общем, сразу после этого мама вдруг перестала шутить на эту тему. Уже через три месяца мы полетели в Куинс, навестить ее сестру, да так и не вернулись. Отец моего папы умер, когда мне было девять, и родители вернулись в Харрикейн на похороны, но меня с собой не взяли. Не хотели, чтобы я возвращалась, и, честно говоря, я и сама не хотела ехать. Пока их не было, я постоянно переживала, без конца смотрела в окно, надеялась, что они вернутся пораньше, словно с ними здесь могло случиться что-то плохое.

Все принялись переглядываться. Чарли знала, что они все переехали, все, кроме Карлтона, но раньше она никогда об этом не задумывалась – ведь люди постоянно переезжают. И все же Карлтон прав: прежде люди не уезжали из Харрикейна.

– Мы переехали, потому что папа получил новую работу; дело было летом, я как раз закончил третий класс, – сказал Джон. – Так что тут нет ничего загадочного. Ламар, а ты уехал в том же году, в разгар учебы.

– Ага, – кивнул Ламар. – Просто после развода родителей я вместе с мамой уехал в Индианаполис. – Он нахмурился. – Хотя отец тоже переехал, он теперь в Чикаго.

– Мои родители уехали из-за Майкла, – призналась Марла. Все повернулись к ней. – После того случая мама не могла спать, говорила, в городе обитают потревоженные духи. Папа уговаривал ее не болтать ерунды, но мы все равно уехали, как только смогли. – Марла обвела взглядом лица друзей. – Что? – спросила она, словно защищаясь. – Я не верю в призраков.

– А я верю, – сказала Чарли, ощущая себя так, словно говорит с приятелями, находясь на большом расстоянии от них, и удивилась, что они ее услышали. – Я имею в виду не призраков, а… воспоминания. Мне кажется, они остаются, и неважно, есть в этом месте кто-то или нет. – Дом, ее старый дом был наполнен воспоминаниями, чувством потери и тоской. Эти чувства витали в воздухе, как сырость; стены ими пропитались. Когда Чарли вошла в дом, там царила гнетущая атмосфера, и сейчас она никуда не делась; она останется там навсегда. Так должно быть. На плечах Чарли лежал большой и тяжкий груз, с которым ей придется жить дальше.

– Бессмыслица какая-то, – возразила Джессика. – Воспоминания существуют исключительно в нашем сознании. Они вроде как хранятся в мозгу; это даже на рентгеновских снимках видно. Они не могут существовать отдельно от человеческого разума.

– Не знаю, – пробормотал Джон. – Подумай обо всех местах с особой… атмосферой. Старые дома, например. Или бывает, гуляешь где-нибудь, и вдруг накатывает грусть или воспоминания, хотя раньше ты в этих местах не бывал.

– Ну, это же не из-за воспоминаний других людей, – заметил Ламар. – Это сигналы подсознания, вещи, которые мы подмечаем неосознанно, они-то и заставляют измениться наше настроение. Облупившаяся краска, старая мебель, кружевные занавески, мелкие детали, вызывающие ностальгию, – по большей степени мы черпаем все это из фильмов. Когда мне было четыре года, я потерялся на карнавале. Никогда в жизни так не пугался, однако не думаю, что кто-то может внезапно испугаться и захотеть к маме, просто проходя мимо колеса обозрения.

– Кто-то, наверное, может, – сказала Марла. – Не знаю, иногда у меня бывает такое чувство, будто я что-то забыла, о чем-то жалею, счастлива или вот-вот заплачу, но это лишь мимолетное ощущение. А потом оно проходит. Возможно, мы все излучаем свои страхи, сожаления и надежды повсюду, куда бы ни пошли, и улавливаем отпечатки чувств людей, которых никогда не встречали. Может быть, такое происходит повсюду.

– И чем это отличается от веры в призраков? – спросил Ламар.

– Это совсем другое, – заявила Марла. – В этом нет ничего сверхъестественного, и речь не идет о душах мертвых людей. Просто… люди оставляют в мире своеобразный след.

– То есть это призраки живых людей? – фыркнул Ламар.

– Нет.

– Ты утверждаешь, будто у людей есть некая сущность, способная оставаться в некоторых местах после того, как человек оттуда ушел, – подытожил Ламар. – Это и есть привидение.

– Вовсе нет! Я просто не могу толком объяснить, – вздохнула Марла. Она прикрыла глаза и с минуту молчала, размышляя. – Хорошо, – сказала она наконец. – Вы все помните мою бабушку?

– Я помню, – подал голос Джейсон. – Она была и моей бабушкой.

– Она была мамой моего папы, а не твоего, – возразила Марла. – И вообще, когда она умерла, тебе был только год.

– Я ее помню, – тихо повторил Джейсон.

– Ладно, – сказала Марла. – В общем, она собирала кукол, еще с тех пор, когда я была совсем маленькой. В прошлом они с дедушкой много путешествовали, после того как он вышел на пенсию, и бабушка привозила кукол со всего мира: из Франции, Египта, Италии, Бразилии, Китая – отовсюду. Бабуля хранила их в специальной комнате, там вдоль стен стояли стеллажи, битком забитые куклами: от совсем крошечных до огромных, почти с меня ростом. Я их обожала; одно из моих самых ранних детских воспоминаний связано с ними: я помню, как играла с куклами в той комнате. Папа еще велел мне обращаться с ними осторожно, а бабушка только смеялась и говорила: «Игрушки на то и нужны, чтобы с ними играть».

У меня была любимица, рыжеволосая кукла ростом в двадцать один дюйм, в коротком белом платье, как у Ширли Темпл. Я звала ее Мэгги. Ее сделали в 1940-х годах, и я ее обожала. Рассказывала ей обо всем, а когда мне было одиноко, я представляла, что сижу в той комнате и играю с Мэгги. Бабушка умерла, когда мне было шесть, и когда после похорон мы с папой приехали к дедушке, он предложил мне выбрать себе одну куклу из коллекции. Я пошла в ту комнату, чтобы забрать Мэгги, но стоило мне войти туда, как что-то пошло не так.

Вокруг словно потемнело, стало как-то неприятно. Я огляделась, и позы, в которых сидели и стояли куклы, показались мне неестественными, как будто им вывихнули руки и ноги. Меня не покидало ощущение, что все они смотрят на меня. Мэгги находилась в углу, и я шагнула к ней, но, посмотрев в ее глаза, остановилась. Словно на меня глядела не кукла со стеклянными глазами, а какое-то незнакомое существо. Я повернулась и убежала. Я мчалась обратно в гостиную так, словно кто-то за мной гнался, и не смела оборачиваться, пока не оказалась рядом с отцом. Он спросил, выбрала ли я куклу, и я только кивнула. Больше я не заходила в ту комнату.

Все молчали. Чарли не могла пошевелиться, как наяву представив себе, как маленькая Марла убегает со всех ног.

– Что сталось с теми куклами? – спросил Карлтон, лишь отчасти нарушив сковавшее ребят оцепенение.

– Не знаю. Думаю, после смерти дедушки мама продала их другому коллекционеру, – ответила Марла.

– Извини, Марла, – сказал Ламар, – только это все равно выверт подсознания. Ты тосковала по бабушке, боялась смерти, а куклы часто наводят на людей жуть.

Чарли поспешила вмешаться, чтобы положить конец спору:

– Все поели? Нам уже скоро выходить.

– У нас еще полно времени, – возразил Карлтон, посмотрев на часы. – Дорога займет минут пять от силы. – Изо рта у него выпал еще кусочек еды, приземлившись рядом с первым.

Джон поочередно обвел взглядом сидевших за столом друзей, словно чего-то ожидая.

– Нужно им рассказать, – проговорил он, глядя на Чарли.

– Да, непременно нужно! – подхватила Джессика.

– О чем рассказать? – пропищал Джейсон, выглядывая из-за спинки сиденья.

– Ш-ш-ш, – цыкнула Марла, поворачиваясь к брату, но как-то вяло. Она с интересом посмотрела на Джона. – О чем вы хотите рассказать?

Джон понизил голос, и все наклонились поближе к нему. Чарли тоже подалась вперед, хотя наверняка знала, о чем пойдет речь.

– Вчера вечером мы были «У Фредди», – сообщил Джон.

– Неужто она все еще на прежнем месте? – воскликнула Марла в полный голос.

– Тс-с-с! – Джессика отчаянно замахала на подружку руками.

– Извини, – прошептала Марла. – Просто не могу поверить, что ее до сих пор не снесли.

– Не снесли, – кивнул Карлтон, приподнимая брови, потом с загадочным видом улыбнулся Ламару.

– Она спрятана, – пояснил Джон. – Ее хотели снести, чтобы построить вместо нее торговый центр. Но не сделали этого. Просто… построили центр вокруг пиццерии. Похоронили ее.

– И вы пробрались внутрь? – поразился Ламар. Чарли кивнула. – Не может быть.

– И как там теперь? – спросила Марла.

– Все в точности как раньше, – ответил Джон. – Как будто…

– Как будто все посетители испарились, – тихо сказала Чарли.

– Я тоже хочу туда сходить! Вы должны нас отвести! – воскликнула Марла.

Джессика неуверенно кашлянула, и все посмотрели на нее.

– Не знаю, – медленно проговорила она. – В смысле, прямо сегодня? А стоит ли?

– Мы должны ее увидеть, – сказал Ламар. – Вы же не можете сначала рассказать нам об этом, а потом не дать увидеть.

– Я тоже хочу пойти, – вклинился Джейсон. – Что такое «У Фредди»?

На него не обратили внимания. У мальчика разгорелись глаза, он прислушивался к разговору, жадно ловя каждое слово.

– Джессика, наверное, права, – неохотно сказал Джон. – Может, это было бы неуважением – идти сегодня вечером.

Последовала секундная пауза, и Чарли поняла: все ждут, что же скажет она. Именно ее все боялись оскорбить, и теперь нуждались в ее разрешении.

– Думаю, нам стоит сходить, – решила она. – Мне не кажется, что это неуважение. Наоборот, это своеобразная дань памяти… случившемуся. – Она по очереди посмотрела на ребят. Джессика закивала. Сама Чарли полагала, что привела не очень убедительный аргумент, но, похоже, уговаривать друзей не требовалось.

Марла изогнулась и поверх спинки диванчика заглянула Джейсону в тарелку.

– Ты поел? – спросила она.

– Ага, – кивнул мальчик.

Марла указала на игру в его руках.

– Ты же помнишь, что нельзя играть в эту штуку во время церемонии?

– Ага.

– Джейсон, я серьезно. Я запру эту штуку в машине.

– Почему бы тебе не закрыть меня в машине, – пробурчал мальчик.

– Я бы с удовольствием, – проворчала Марла вполголоса, потом снова повернулась к друзьям. – Так, мы можем идти.

Они ехали к школе вереницей: парни в машине Карлтона, потом Марла, и замыкала «караван» Чарли.

– Можно было поехать всем в одной машине, – лениво пробормотала Джессика, поглядывая в окно.

Об этом Чарли не подумала.

– Да, наверное, – сказала она.

– С другой стороны, не уверена, что хотела бы ехать вместе с Марлой и Джейсоном, – без обиняков заявила Джессика.

– Они чересчур активные, – согласилась Чарли.

Когда они приехали, парковка уже была забита битком. Чарли припарковалась на соседней улице, надеясь, что в этом месте разрешено парковаться, после чего они пошли к школе по знакомой с детства дорожке.

Джессика поежилась.

– У меня прямо мурашки по коже.

– Странно вновь оказаться здесь, – кивнула Чарли.

На первый взгляд школа выглядела совсем как раньше, только забор вокруг нее поставили новый, из черных пластиковых щитов. Весь город являл собой такую смесь старого и нового, знакомого и незнакомого. Привнесенные новшества казались Чарли чужеродными, однако старые, знакомые вещи тоже вызывали подобные ощущения. «Наверное, Карлтон чувствует себя очень необычно, живя здесь», – подумала девушка. «Знаю, для всех вас эта поездка наполнена воспоминаниями о прошлом, а я просто живу здесь» – так он недавно сказал. Чарли показалось, что он говорил неискренне.

Когда они дошли до расположенной за школой игровой площадки, места на открытой трибуне почти закончились; перед трибуной в несколько рядов поставили складные стулья, и Чарли заметила сидевших в первом ряду Марлу и мальчишек.

– О, просто здорово, – проворчала она. – Не хочу сидеть в первом ряду.

– Я не против, – пожала плечами Джессика.

Чарли посмотрела на приятельницу. «Конечно ты не против, – вертелось у нее на языке. – Ты… ты…» Вместо этого она сказала:

– Ага, это не проблема.

Они направились к остальным.

– Тут, наверное, полгорода собралось, – заметила Чарли, глядя на два свободных места, которые заняли им друзья: одно в первом ряду, рядом с Карлтоном, другое – за ним, рядом с Марлой. Джессика подмигнула Чарли и села рядом с Карлтоном. Потом наклонилась к юноше, и они принялись шептаться.

– Тут, наверное, полгорода собралось, – повторила Чарли, обращаясь к Марле.

– Ага, – кивнула та. – Я хочу сказать, это же маленький городок, сама знаешь. Случай с Майклом… наделал шуму. К тому же его родители до сих пор живут здесь. Люди помнят.

– Люди помнят, – тихо повторила Чарли.

Прямо перед ними установили маленькую импровизированную сцену, на которой стояли ораторская трибуна и четыре стула. За стульями повесили большой экран, на него проецировалось изображение: фотография Майкла, больше человеческого роста. Мальчик на снимке выглядел не идеально: он запрокинул голову под странным углом, широко разинув смеющийся рот… И все же это фото подходило как нельзя лучше: фотограф поймал и запечатлел радостный, не постановочный момент. Ребенок на фотографии выглядел счастливым.

– Проклятье, – прошептала Марла.

Чарли посмотрела на подружку: та промокала глаза салфеткой. Чарли обняла ее и сказала:

– Я знаю.

Внезапно заработала акустическая система, раздался громкий завывающий звук, потом он стих. На сцену поднялись четыре человека: крупный мужчина в костюме, направившийся прямиком к микрофону, пожилая женщина, и державшиеся рядом мужчина и женщина. Человек в костюме встал перед трибуной, пожилая женщина села на один из стульев. Пара осталась стоять у края сцены. Чарли сообразила, что это, скорее всего, родители Майкла, но она их не узнавала. В детстве она не особо обращала внимание на родителей друзей: они принадлежали к особому виду людей, «взрослых». Чарли вдруг поняла, что даже не знает их имен; родители Майкла не путались под ногами у друзей сына и не представлялись им, а Чарли обращалась к ним просто «мама Майкла» и «папа Майкла», как будто это приемлемая форма обращения.

Человек у трибуны представился, назвавшись директором школы. Он произнес несколько слов о потере и общности, а также о том, как мимолетна и драгоценна молодость; вкратце напомнил собравшимся о доброте Майкла, его артистическом таланте, о том, что он с самого раннего детства производил благоприятное впечатление на окружающих. «Это правда», – подумала Чарли. Майкл был на удивление обаятельным ребенком. Он не проявлял особых лидерских качеств, однако все хотели его порадовать, развеселить, поэтому часто поступали так, как хотелось бы Майклу – просто чтобы сделать ему приятное.

Директор закончил и представил родителей Майкла, Джоан и Дональда Бруксов. Супруги явно чувствовали себя не в своей тарелке: переминались с ноги на ногу рядом с трибуной, скользили взглядами по толпе, словно спрашивая себя, что они тут делают. Наконец вперед вышла Джоан.

– Так странно находиться здесь сегодня, – произнесла она, и по толпе пробежал тихий одобрительный шепоток. – Мы безмерно благодарны всем вам за то, что вы пришли, особенно тем из вас, кто специально прибыл в город. – Она посмотрела прямо на сидевших в первом ряду приятелей Чарли. – Некоторым из друзей Майкла пришлось приехать издалека, и, думаю, это свидетельство того, кем он был десять лет назад, когда все вы только начинали свой путь, переходили на следующую ступень своей жизни. – Поскольку Чарли сидела очень близко к сцене, она видела, что Джоан того и гляди заплачет, и слезы уже блестят у нее в глазах, однако голос женщины не срывался. – Мы благодарны за то, что вы здесь. Деньги на эту стипендию мы хотели оставить Майклу в наследство, но, очевидно, что он и без того сам оставил по себе добрую память.

Марла стиснула руку Чарли, и девушка пожала ее ладонь в ответ.

– Я хочу сказать кое-что, – продолжала Джоан, – о семьях, которых сегодня здесь нет. Как все вы знаете, за те страшные несколько месяцев Майкл не был единственным пропавшим ребенком. – Она зачитала еще четыре имени: двух девочек и двух мальчиков. Чарли быстро взглянула на Марлу. Все они знали, что пропали и другие дети, но смерть Майкла нависла над ними такой огромной тенью, что они никогда даже не говорили об остальных жертвах. Теперь Чарли ощутила укол вины. Для кого-то те маленькие девочки и мальчики были так же важны, как Майкл для своих родителей и друзей. Для кого-то такая потеря означала конец света. Девушка на миг закрыла глаза. «Я не могу оплакать всех, – подумала она. – Никто не сможет».

Джоан заговорила снова.

– Хотя их семьи уехали из Харрикейна, те мальчики и девочки навечно останутся в наших сердцах. А сейчас я попрошу выступить молодого человека, который был особенно близок с моим сыном. Карлтон, скажешь несколько слов?

Чарли и остальные ребята удивленно смотрели, как Карлтон встает и поднимается на сцену. Джоан крепко его обняла и осталась стоять рядом, а Карлтон вытащил из кармана мятый листок бумаги. Юноша откашлялся, посмотрел поверх голов зрителей, затем снова смял в кулаке листок и засунул обратно в карман.

– Я помню Майкла хуже, чем следовало бы, – сказал он наконец. – За столько лет многое стерлось из памяти; знаю, мы с ним познакомились, еще когда ходили в памперсах, но этот период жизни я, к счастью, не помню.

Зрители тихо захихикали.

– Зато я знаю, что в моих самых ранних воспоминаниях всегда присутствует Майкл. Я помню, как мы играли в супергероев; рисовали – последнее у него получалось намного лучше, чем у меня; а когда мы немного подросли… ну, мы по-прежнему играли в супергероев и рисовали. И я твердо помню одно: мои дни всегда становились веселее, если рядом был Майкл. Он был умнее меня, именно он всегда придумывал что-то новое, изобретал новые способы попасть в переделку. Кстати, миссис Брукс, извините за те лампы. Если бы я прыгнул так, как предлагал Майкл, то, возможно, разбил бы только одну.

Дональд засмеялся, но получился какой-то утробный, рыдающий звук. Чарли поерзала, чувствуя смущение, и с извиняющейся улыбкой вытащила ладонь из пальцев Марлы. Неприкрытое горе родителей Майкла потрясало ее до глубины души, как свежая, кровоточащая рана, на которую больно смотреть.

Карлтон спустился со сцены и сел на свое место. Заговорила бабушка Майкла, потом выступил его отец – он слегка успокоился и нашел в себе силы рассказать, как впервые привел сына на занятия в художественный класс. Он рассказал собравшимся об учрежденной стипендии: ее планировалось вручать выпускнику, который продемонстрирует мастерство и страсть в искусстве; затем он назвал первого победителя, получившего приз в этом году, Анну Парк, худощавую кореянку. Девушка быстро поднялась на сцену, дабы получить почетный значок и свою порцию дружеских объятий от родителей Майкла. Чарли подумала, что Анна, наверное, чувствует себя очень странно, ведь ее радость изначально омрачена горем родителей Майкла. С другой стороны, Анна наверняка тоже знала Майкла, пусть и шапочно.

После церемонии ребята подошли к родителям Майкла, поприветствовали их, обняли и выразили соболезнования. «Что можно сказать человеку, потерявшему ребенка? Разве можно облегчить его страдания? Изгладится ли его горе хоть чуть-чуть за десять лет, или он до самой смерти будет просыпаться по утрам, ощущая всю тяжесть потери?» Возле сцены стоял длинный стол, на котором постепенно росла груда цветов, кроме того, собравшиеся на церемонию люди приносили фотографии и открытки, записки, адресованные родителям Майкла или ему самому. Кто-то что-то вспомнил, кто-то записал невысказанные в прошлом пожелания. Чарли подошла к столу и оглядела разложенные на нем записки. Были здесь и фотографии, с которых улыбалась она сама, ее друзья и, конечно, Майкл. Впрочем, что же в этом удивительного? Они постоянно играли то все вместе, то по двое, по трое. Взгляд Чарли выхватил из общей кучи один снимок: Майкл, Джон и она сама, все перемазанные грязью, а рядом Джессика, чистенькая, как с картинки, отказывается подходить к троице грязнуль. Чарли улыбнулась. Точно-точно, так все и было. На другой фотографии пятилетняя Марла из последних сил держит на руках новорожденного брата, а Ламар заглядывает ей через плечо, с подозрением косится на крошечного малыша. Здесь же лежало несколько рисунков Майкла, карандашные наброски в профессионально сделанных рамках разного размера и цвета.

Чарли взяла один рисунок, изображавший, как она предполагала, мчащегося по городу огромного динозавра. А ведь Майкл действительно был очень одаренным, осознала девушка. И она, и все ее друзья рисовали карандашами, но на фоне их каракулей рисунки Майкла выглядели самыми реалистичными.

– Вот этот особенно хорош, – сказал тихо подошедший к девушке Джон.

Чарли вздрогнула от неожиданности.

– Ты меня напугал.

– Извини.

Она снова посмотрела на рисунок. Что бы это ни было, она даже сейчас не сможет нарисовать ничего лучшего. Грудь вдруг словно сжало невидимым обручем, и Чарли задохнулась от горя и гнева. Она вдруг остро осознала, что Майкл умер молодым, его жизнь грубо оборвали, украли у него целых десять лет. На Чарли накатило негодование, чувство несправедливости, какое испытывают только маленькие дети, захотелось завопить: «Так нечестно!»

Сделав глубокий вдох, Чарли поставила рисунок обратно и отвернулась от стола. Народ пока не расходился, но девушка почувствовала, что должна немедленно уйти. Она встретилась взглядом с Марлой, и та – проницательная, как всегда, просто жуть! – кивнула и ухватила Ламара за рукав. Они встали и направились к парковке, Чарли тоже направилась туда. Кажется, никто не обратил внимания на их уход, и в этом не было ничего удивительного: все они здесь чужие, кроме Карлтона.

На парковке ребята остановились у машины Марлы. Она, похоже, сотворила чудо: нашла место на парковке прямо перед школой.

– Теперь я могу поиграть в игру? – тут же спросил Джейсон. Марла вытащила из кармана ключи и протянула брату, предупредив:

– Только смотри не уезжай.

Потом вдруг схватила мальчика за плечи, притянула к себе, обняла и на долгое мгновение замерла.

– Господи, я только к машине отойду! – пробормотал Джейсон, когда сестра наконец выпустила его.

– Ага, может, стоит разрешить тебе уехать, – фыркнула Марла, слегка подталкивая мальчика в спину. Потом откашлялась. – Так вы пойдете к Фредди?

Ребята принялись переглядываться.

– Ага, – кивнула Чарли. – Думаю, стоит сходить. – Почему-то теперь повторное посещение пиццерии казалось ей больше чем просто игрой, скорее необходимостью. – Давайте встретимся там на закате. Слушай, Джессика, ты не могла бы поехать с ребятами? Я собираюсь пройтись пешком.

– Можешь поехать с нами, – предложила Джессике Марла. – Я пообещала Джейсону сводить его в кино.

Чарли зашагала по дороге, не слушая, чем закончится разговор. Уже отойдя шагов на десять, она вдруг поняла, что кто-то идет за ней, и обернулась.

– Джон?

– Не против, если я пойду с тобой? Ты ведь идешь в свой старый дом, да?

– Как ты догадался?

– В той стороне, куда ты направляешься, больше нет ничего интересного. Вообще-то я тоже ходил посмотреть наш старый дом. Его перекрасили в синий цвет, а во дворе разбили сад. Так странно. Когда мы жили здесь, дом не был синим, но я никак не могу вспомнить, какого же он был цвета. Все так изменилось.

Чарли ничего не сказала. Хочет ли она, чтобы Джон пошел с ней? Ее дом, дом ее отца – это нечто очень личное. Она вспомнила, как Джон впервые увидел ее игрушки: он тогда пришел в восторг, причем восторгался совершенно искренне, а не из вежливости. Чарли сдалась.

– Хорошо, можешь пойти со мной.

– Твой дом… – Джон помолчал, будто колеблясь. – Твой дом изменился?

– Не очень сильно, – ответила Чарли. Это была полуправда, но девушка не знала, как объяснить, что именно изменилось.

Они прошли пешком почти три мили: вышли из города и зашагали по старым дорогам, вначале асфальтированным, потом посыпанным гравием. Затем сошли с дороги, поднялись на крутой холм, заросший кустарником и деревьями, которые давным-давно следовало бы подстричь или спилить. За густой листвой показались три крыши, расположенные на большом расстоянии друг от друга. В этих домах уже давно никто не жил.

Наконец ребята вышли на подъездную дорогу, и Джон вдруг встал как вкопанный, не сводя глаз с дома.

– Мне казалось, он не такой пугающий, – тихо проговорил он.

Чарли нетерпеливо взяла юношу за руку, помедлила секунду, потом потянула за собой, повела вдоль дома, в обход. Привести сюда Джона – это одно дело, но Чарли не чувствовала в себе готовности впустить еще кого-то внутрь. Вообще-то она и сама не горела желанием вновь туда входить. Джон безропотно шел следом за Чарли, словно понимая: раз они находятся на ее территории, ей и решать, куда идти.

Участок был большой, на нем умещалась не только лужайка перед домом. На заднем дворе росло много деревьев, и в детстве Чарли часто представляла, что это ее собственное королевство, в котором она – правительница. Трава буйствовала, разросшиеся сорняки доходили ребятам до колен. Они обошли вокруг дома. Джон все поглядывал на деревья, и Чарли вдруг охватил старый детский страх, порожденный детскими сказками. «Не ходи в лес одна, Шарлотта», – предупреждал ее отец. За этими словами не скрывался никакой зловещий смысл – просто обычное родительское предупреждение «не потеряйся», из разряда «всегда держи за руку взрослого, переходя дорогу» или «не трогай раскаленную печь». Однако маленькая Чарли приняла это предупреждение близко к сердцу. Она, как и все дети, читала сказки и знала, что в лесах обитают волки, а может, и кое-что пострашнее. Девушка поймала Джона за рукав.

– Не надо, – сказала она, и юноша, уже шагнувший было в сторону рощицы, повернул назад, не спрашивая, почему туда нельзя идти. Вместо этого он подошел к растущему в центре двора дереву и похлопал по стволу ладонью.

– Помнишь это дерево? – спросил он с улыбкой, и в его голосе промелькнули хулиганские нотки.

– Конечно, – кивнула Чарли, подходя ближе. – Оно росло тут еще до моего рождения.

Однако юноша выжидательно смотрел на нее, и девушка вдруг вспомнила.

В тот весенний день ярко светило солнце; им обоим было, наверное, лет по шесть. Джон пришел в гости, и они играли в прятки под условным присмотром отца Чарли: тот работал в гараже, полностью сосредоточившись на своих механизмах. Он оставил дверь открытой и услышал бы, если бы кто-то из детей закричал, однако можно сказать, что дети были предоставлены самим себе. Джон закрыл глаза, повернулся лицом к дереву, которое назначили «домиком», и сосчитал до десяти. Двор представлял собой широкое, открытое пространство, мест, в которых можно спрятаться, было мало, поэтому охваченная веселым азартом Чарли осмелилась спрятаться в рощице, за одним из ближайших ко двору деревьев. Сначала Джон обыскал остальные места: посмотрел за машиной ее отца, в закутке между гаражом и крыльцом, в который протиснулся бы только ребенок. Наконец он принялся обходить углы двора, и, поняв, что ее вот-вот найдут, Чарли перебежала за другое дерево. Когда Джон все-таки ее обнаружил, девочка со всех ног побежала через двор к дереву-«домику». Мальчик бежал за ней по пятам, так близко, что мог бы дотронуться до нее рукой, и Чарли мчалась изо всех сил, чтобы не дать себя осалить. Она ударила о дерево ладонями, а в следующий миг в нее с разгону врезался Джон – не успел затормозить. Они истерически захихикали, а потом разом умолкли, пытаясь отдышаться.

– Слушай, Шарлотта, – сказал Джон, как обычно дразня ее полным именем.

– Не называй меня так, – привычно возмутилась Чарли.

– Ты когда-нибудь видела, как взрослые целуются? – мальчик подобрал палку и стал ковырять ею кору дерева, как будто это настолько увлекательное занятие, что ответ его не очень интересует.

Чарли пожала плечами.

– Ага, думаю, да.

– Хочешь попробовать? – Джон по-прежнему не смотрел на нее; его лицо, как обычно, было перепачкано грязью, волосы на макушке торчали во все стороны, да еще в густой шевелюре торчала веточка.

– Фу, гадость, – поморщилась Чарли. Потом подумала и сказала: – Ну, давай.

Джон отбросил палку и, сцепив руки за спиной, наклонился к Чарли. Девочка закрыла глаза и стала ждать, потому что не вполне понимала, что ей надлежит делать.

– Шарлотта! – прозвучал совсем рядом голос ее отца. Чарли подпрыгнула, ударив наклонившегося к ней Джона лбом.

– Ай! – завопил мальчик, хватаясь за нос.

К ним подошел, обойдя дерево, отец Чарли.

– Что с тобой, Джон? – Он заставил мальчика показать пострадавший нос и констатировал: – Кровь не идет, ничего страшного. Шарлотта, держитесь поближе к дому, пожалуйста. – Потом он указал пальцем в сторону дороги.

– Джон, похоже, твоя мама уже здесь.

Он пошел навстречу подъехавшей машине.

– Ага, ладно. – Джон вприпрыжку побежал следом. На бегу он обернулся и помахал Чарли, улыбаясь от уха до уха, словно произошло нечто прекрасное. Сама Чарли понятия не имела, что это на него нашло.

Теперь она вспомнила.

– О боже, – пробормотала девушка, закрывая лицо ладонью: наверняка щеки у нее покраснели. Когда она наконец подняла взгляд, Джон сиял такой же довольной улыбкой, как десять лет назад.

– Знаешь, у меня нос до сих пор ноет перед дождем, – сказал он, постукивая по означенному органу пальцем.

– Неправда, – возмутилась Чарли. Она прислонилась спиной к стволу дерева. – Не могу поверить, что ты пытался меня поцеловать. Нам же было по шесть лет!

Девушка возмущенно посмотрела на приятеля.

– Сердцу не прикажешь, даже детскому, – напыщенно произнес Джон, однако в его насмешливом голосе явственно прозвучало что-то еще, отголосок искреннего чувства. Чарли вдруг осознала, что они стояли очень близко друг к другу. – Пойдем посмотрим мастерскую твоего отца, – сказал Джон, пожалуй, слишком громко, и Чарли кивнула.

– Хорошо. – Сказав это, она немедленно пожалела о своих словах. Открывать дверь мастерской ей не хотелось. Не отходя от дерева, девушка закрыла глаза. Перед мысленным взором до сих пор стоял этот образ, именно он всплывал в памяти всякий раз, когда она думала о мастерской: подрагивающий, уродливый металлический скелет в темном углу гаража – конвульсивно подергивающиеся конечности и поблескивающие в темноте серебристые глаза. Эта картинка всплывала в памяти первой до тех пор, пока ничего, кроме нее, не осталось. А еще Чарли помнила ощущение острой боли, но не понимала, кто эту боль испытывал: то существо, ее отец или она сама.

Чарли почувствовала, как ей на плечо опустилась чья-то ладонь, и открыла глаза. Перед ней стоял Джон, он встревоженно хмурил брови.

– Чарли, с тобой все в порядке?

«Нет».

– Да, – ответила она. – Идем посмотрим, что стало с мастерской.

Дверь гаража оказалась незаперта, да и какой смысл ее запирать, подумала Чарли. Первым делом она посмотрела на темный угол, но зловещей фигуры там не было. Старый отцовский фартук висел на обычном месте – отец надевал его, когда паял, – рядом висели защитные очки, зато страшный скелет исчез без следа. Чарли следовало бы испытать облегчение, но этого не случилось, наоборот, она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Девушка огляделась. От мастерской практически ничего не осталось: верстаки, на которых отец собирал и налаживал свои изобретения, стояли на прежних местах, но материалы, чертежи и полусобранные роботы, некогда занимавшие все горизонтальные и вертикальные поверхности гаража, исчезли.

«Где же они?» Неужели тетя отправила их ржаветь на свалку, к другим выброшенным, бесполезным вещам? Или отец сам все выбросил, чтобы никого не утруждать? На бетонном полу тут и там валялись кусочки металла и мелкие детали; кто бы ни наводил тут порядок, он не слишком-то старался. Чарли опустилась на колени и подобрала деревянную деталь причудливой формы, потом – маленькую печатную плату. «Интересно, чьим мозгом ты была?» – подумала девушка. Хотя какая теперь разница. Вероятно, плата неоднократно падала, вытравленные медные дорожки слишком сильно поцарапаны – это уже не исправишь, даже если бы у кого-то вдруг возникло такое желание.

– Чарли, – окликнул девушку Джон. Он стоял в противоположном темном углу мастерской; если бы тот скелет остался на месте, он бы легко дотянулся до юноши.

«Но его здесь нет».

– Что?

– Посмотри, что я нашел.

Чарли подошла. Джон шагнул в сторону, и девушка увидела ящик с инструментами ее отца. Она опустилась на колени рядом с ним. Ящик выглядел как новый, даже не запылился. Он был сделан из темного дерева, покрытого слоем какого-то поблескивающего лака. Чарли осторожно открыла ящик. Достав из верхнего лотка шило, она несколько секунд держала его в руках – деревянная рукоятка инструмента так удобно легла в ладонь, словно делалась специально для Чарли. Впрочем, девушка даже не представляла, как пользоваться шилом. Когда она последний раз держала эту штуку в руках, она едва-едва смогла обхватить рукоятку пальцами одной руки. Она стала доставать инструменты один за другим. В деревянных лотках ящика были устроены выемки, точно повторяющие форму каждого инструмента. Все инструменты сияли чистотой, их деревянные рукоятки были гладкими, а на металлических частях не было ни пятнышка ржавчины. Казалось, инструментами пользовались буквально этим утром, после чего аккуратно вытерли и убрали на место. Словно кто-то до сих пор за ними ухаживал. Чарли смотрела на инструменты с какой-то отчаянной, внезапно нахлынувшей радостью, будто к ней вернулось нечто давно утерянное и очень дорогое. Она тут же устыдилась этой радости: вид отцовских инструментов выбил ее из колеи. Что-то в этом мире пошло не так. Ни с того ни с сего девушку охватил страх, она резким движением бросила шило на место, словно деревянная рукоятка обожгла ей ладонь. Потом закрыла крышку, но не встала.

На Чарли нахлынули воспоминания, и она закрыла глаза.

Ее ноги были испачканы в земле, и две большие заскорузлые ладони закрыли ей глаза. Вдруг вспыхнул яркий свет, и Чарли, прищурившись, подалась вперед: ей не терпелось увидеть, что за сюрприз ее ждет. Над ней возвышались три неподвижные, блестящие фигуры, солнце ярко их освещало, выхватывая малейшие детали. В первый миг этот блеск ослепил Чарли.

– Что скажешь? – Чарли услышала вопрос, но не могла на него ответить; она еще не до конца осознала, что именно видит. Три массивные фигуры на первый взгляд походили одна на другую, но Чарли все-таки выросла среди механизмов и сразу заметила отличия, догадалась, как будет выглядеть конечный результат. Ведь три пустых костюма уже давно висели на чердаке, подвешенные к потолочной балке, словно туши животных. Чарли знала, что они нужны для чего-то особенного, и теперь поняла, для чего именно.

У одного из металлических существ торчали из головы два длинных прута. Сама черепообразная голова казалась очень прочной, и складывалось впечатление, будто пруты вбили в нее силой.

– Это же кролик! – взвизгнула Чарли, гордая своей осведомленностью.

– Ты его не боишься? – спросил голос.

– Конечно нет. Он похож на Теодора!

– Теодор. Верно.

Стоявшая по центру фигура была самой проработанной: над физиономией хорошо поработали долотом, и Чарли сразу поняла, что это морда животного. Точнее, медведя; из его макушки торчал единственный прут. На миг Чарли озадачилась, потом улыбнулась.

– Это для шляпы, – уверенно заявила она.

Последняя фигура показалась девочке самой пугающей: в центре морды, там, где полагалось находиться рту, торчал длинный металлический зажим. В руках фигура держала поднос, на котором стояла оплетенная проводами металлическая конструкция, больше всего походившая на вставные челюсти.

– Этот страшный, – нерешительно призналась девочка.

– Ну, эта деталь будет выглядеть как кекс! – Отец Чарли нажал на странную конструкцию, и челюсти со щелчком сомкнулись, так что Чарли подпрыгнула от неожиданности, а потом захихикала.

Внезапно ее смех оборвался. Она так увлеклась этим видением, что забыла обо всем на свете. «Я не должна стоять здесь. Меня здесь нет!» У нее задрожали руки. Как она могла забыть?

«Угол». Она посмотрела на землю, не в силах поднять глаза, не в силах пошевелиться. На одном ее ботинке развязался шнурок. Рядом с ее ногой лежали шуруп и кусочек липкой ленты, от грязи ставший непрозрачным. У нее за спиной… что-то…

– Чарли?

Это был Джон.

– Чарли!

Девушка посмотрела на него.

– Извини, просто задумалась. Это место… – Она встала и, сделав шаг вперед, встала на то место, где стояла в своих воспоминаниях. Потом оглянулась, словно ожидала, что воспоминание станет явью. В углу никого не было, никого и ничего. Чарли снова опустилась на колени и принялась водить ладонью по земле, пока не нащупала на грязном полу маленький шуруп. Она положила его на ладонь и внимательно осмотрела; в полу были небольшие отверстия, она обнаружила их, немного расчистив грязь. Девушка задумчиво поковыряла отверстия пальцем.

– Чарли, я должен тебе кое-что сказать. – В голосе Джона отчетливо слышались настойчивые нотки. Чарли в последний раз обвела взглядом мастерскую и поднялась.

– Мы можем выйти наружу? – попросила она. – Тут я не могу дышать.

– Да, конечно, – согласился юноша.

Девушка вышла во двор, Джон следовал за ней, и вернулась к дереву, у которого они давным-давно играли в прятки. Она устала, казалось, все внутренности закрутились в узел от изнеможения. Через минуту она придет в себя, но ей хотелось побыть там, где остались глупые детские воспоминания. Чарли села на траву, прислонилась спиной к дереву и посмотрела на Джона, ожидая, что он заговорит. Юноша сел напротив нее, скрестив ноги, разгладил складки на брюках; в его позе чувствовалась легкая напряженность, и Чарли засмеялась.

– Неужто ты боишься испачкаться?

– Времена меняются. – Джон сухо улыбнулся.

– Что ты хотел мне сказать? – спросила девушка, и Джон посерьезнел.

– Мне уже давно следовало с тобой поговорить, – начал он. – Я просто… когда случается нечто подобное, ты просто не доверяешь своей памяти, не веришь своему разуму.

– Ты это о чем?

– Извини. – Джон глубоко вздохнул. – Я кое-кого видел той ночью, когда пропал Майкл.

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, мы сидели за столом перед сценой, когда животные вдруг сошли с ума?

– Помню, – кивнула Чарли. Зрелище действительно было очень странное, движения аниматроников вдруг стали дергаными; они начали двигаться слишком быстро, вертелись вокруг своей оси, снова и снова повторяя запрограммированные жесты. Казалось, они то ли пришли в ярость, то ли ударились в панику. Чарли наблюдала за ними, как загипнотизированная. Ей следовало бы их бояться, но она не испытывала страха; в их хаотичных движениях ей явственно чудилось отчаяние. На миг она вдруг вспомнила о страшных снах, в которых нужно очень быстро бежать, потому что от этого зависит судьба всего мира, а твое тело движется как в замедленном кино. Что-то пошло не так, назревало что-то ужасное. У бьющихся, словно в припадке, аниматроников стали отваливаться и разлетаться в разные стороны конечности, а глаза бешено вращались в глазницах.

– Что же ты видел? – спросила Чарли у Джона и помотала головой, точно пытаясь избавиться от стоявшей перед глазами неприятной картины.

– Там был еще один зверь-талисман, – сказал юноша. – Медведь.

– Фредди, – ляпнула Чарли, не подумав.

– Нет, не Фредди. – Джон взял ее руки в свои, точно пытаясь успокоить ее и себя, но тут же выпустил. – Он стоял совсем рядом с нами, у нашего столика, только в отличие от всех остальных не смотрел на сцену. Помнишь, там еще подошел техник, но даже он просто таращился на аниматроников… Думаю, пытался сообразить, что происходит. Так вот, я посмотрел на того медведя, а он посмотрел на меня… – Юноша умолк.

– Джон, что дальше? – нетерпеливо спросила Чарли.

– Потом аниматроники на сцене замерли, и я посмотрел на них, а когда снова обернулся, Майкл исчез. И тот медведь тоже пропал.

Чарли недоверчиво на него уставилась.

– Выходит, ты видел похитителя, – проговорила она.

– Я сам толком не понял, что именно видел, там же царил полный хаос. Я даже не задумывался об этом, не связал одно с другим; просто еще один зверь-талисман в пиццерии «У Фредди». Я не задумывался, кто был внутри того костюма. Просто… я был маленьким, понимаешь? И решил, что взрослые сами все знают, понимаешь?

– Ага, – сказала Чарли. Понимаю. Ты еще что-нибудь помнишь? Как выглядел тот человек?

Джон смотрел в небо, словно видел там что-то, недоступное взору Чарли.

– Да, – ответил он наконец очень спокойно. – Глаза. Я видел лишь их, но они до сих пор мне чудятся время от времени, как будто они прямо передо мной. Они были мертвые.

– Что?

– Мертвые, пустые и тусклые. Как будто они все еще двигаются, моргают и видят, но их обладатель давно умер.

Джон умолк.

Уже начинало темнеть. На западе, у самого горизонта, в небе сияла неестественно яркая розовая полоса, и Чарли поежилась.

– Давай вернемся к машине, – предложила она. – Скоро все соберутся.

– Ага, – сказал Джон, не двигаясь с места. Он по-прежнему смотрел куда-то вдаль.

– Джон? Нам пора идти, – окликнула его Чарли.

Еще несколько мгновений юноша не двигался, потом, наконец, встрепенулся, приходя в себя, и кивнул.

– Ага. Идем.

Юноша встал и отряхнул брюки, потом широко улыбнулся Чарли.

– Наперегонки? – предложил он и, не дожидаясь ответа, бросился бежать. Чарли помчалась следом, размахивая руками, чувствуя, как пятки ударяются об асфальт.

Глава четвертая

Чарли и Джон прибыли к торговому центру последними. Когда они подъехали, остальные стояли кружком перед машиной Марлы – ни дать ни взять собрание шпионов.

– Давайте скорее! – воскликнула Марла, прежде чем опоздавшие успели подойти к основной группе. Она подпрыгивала на мысочках, как будто ей не терпелось во весь опор помчаться к двери заброшенного здания. Все, кроме Чарли и Джона, переоделись, надев футболки и джинсы – в такой одежде удобнее лазить и бегать, – и Чарли на миг почувствовала, что выглядит неуместно. «Ну, я, по крайней мере, не в платье», – подумала девушка.

– Идемте, – сказала она. Похоже, нетерпение Марлы оказалось заразным, а может, Чарли просто искала повод дать волю собственным чувствам. Ей хотелось, чтобы остальные увидели пиццерию «У Фредди» в выгодном свете.

– Подождите, – сказал Джон. Он посмотрел на Джессику. – Ты все объяснила?

– Я рассказала им про ночного сторожа, – пожала плечами девушка. – Что еще объяснять?

Джон на миг задумался, потом сказал:

– Пожалуй, ничего.

– Я захватил побольше фонариков, – похвастался Карлтон, демонстрируя три фонарика разного размера. Один он протянул Джейсону – самый маленький, прикрепленный к эластичной головной повязке. Мальчик включил его, надел повязку на голову и принялся пританцовывать, выписывая круги и зигзаги, так что лучик света скакал вверх-вниз.

– Тс-с-с, – одернула его Чарли, хотя Джейсон двигался молча.

– Джейсон, – прошептала Марла, – выключи фонарь. Ты же помнишь, что не нужно привлекать внимание?

Мальчик проигнорировал просьбу сестры и веселым волчком завертелся по парковке.

– Я предупреждала его: будет плохо себя вести – оставлю в машине, – тихо сказала Марла, обращаясь к Чарли. – Но теперь, когда мы здесь, я уже не уверена, где страшнее: здесь или там. – Она поглядела на голые ветви, раскачивающиеся на ветру; казалось, ветки тянутся к ним, чтобы схватить.

– Или можно скормить его Фокси, – подмигнула Чарли. Потом подошла к своей машине, открыла багажник и достала полицейский фонарь, но включать не стала. Зато Карлтон включил два своих фонарика поменьше и протянул один Джессике.

Они направились к торговому центру. Чарли, Джон, Джессика и Карлтон уже знали, что ждет их внутри, и шли целенаправленно, без остановок, а Марла и Джейсон без конца останавливались и глазели по сторонам.

– Идемте, – нетерпеливо позвала Джессика, когда Джейсон остановился и, запрокинув голову, уставился на купол атриума.

– Отсюда видно луну, – сказал мальчик, указывая вверх. Стоявшая рядом Марла кивнула и тоже подняла вверх руку с вытянутым указательным пальцем.

– Красиво, – пробормотала она, хотя никакой луны не видела.

Где-то вдалеке, в пустом коридоре, послышалось эхо шагов.

– Эй, эй, сюда! – прошипел Джон, и вся компания заспешила за ним, двигаясь по возможности тихо. Бежать ребята не могли, опасаясь, что их услышат, поэтому они быстро, но осторожно шли, двигаясь вплотную к стене. Они вошли в темноту универмага и крались в темноте, пока не добрались до пролома в стене. Джон придерживал висевший перед проемом и закрывающий его кусок пластика, пока остальные пробирались внутрь мимо строительных лесов. Джейсон замешкался, и Чарли положила руку ему на плечо, призывая поторопиться. Мальчик уже залезал в пролом, как вдруг яркий луч света ворвался в комнату и пополз вверх-вниз по стенам. Чарли, Джон и Джейсон поднырнули под лист пластика и побежали по узкому коридору к остальным.

– Он нас видел! – испуганно прошептал Джейсон, подбегая к сестре.

– Тс-с-с, – прошипела Марла.

Они подождали немного. На этот раз Чарли стояла рядом с Джоном, и после того странного разговора под деревом она вдруг остро ощутила, что юноша находится очень близко. Они даже не касались друг друга, но девушка все равно ощущала присутствие Джона рядом с собой каким-то дурацким шестым чувством. Она быстро посмотрела на юношу, но тот не отрываясь смотрел на проем в стене. Теперь они слышали шаги сторожа – звук отчетливо раздавался в большом пустом пространстве. Охранник двигался медленно, целенаправленно. Чарли закрыла глаза, прислушалась. По звуку она могла определить, где находится сторож: он то приближался к пролому в стене, то отходил от него, как будто за чем-то гнался. Вот шаги приблизились к самому пролому и остановились. Ребята затаили дыхание.

«Он знает», – подумала Чарли. Однако шаги затопали снова, и, открыв глаза, девушка увидела, что свет фонаря меркнет. Сторож уходил.

Ребята ждали, не двигаясь, пока стук тяжелых ботинок не стих. Они с Джоном слегка покачнулись, и тут Чарли сообразила, что все это время они стояли, прислонившись друг к другу. Девушка, не глядя на парня, начала вытаскивать с полок деревянного стеллажа самые тяжелые вещи.

– Мне это понадобится? – спросил Ламар, когда Чарли протянула ему ведро с торчащей из него пилой.

– Нужно отодвинуть стеллаж, – пояснила Джессика. – Отойди-ка.

Джессика, Чарли, Карлтон и Джон взялись за стеллаж и отодвинули его от стены. Ламар попытался было тоже ухватиться за деревянную конструкцию, чтобы помочь, но в коридорчике было слишком тесно. Марла просто ждала.

– Руководящая работа у меня получается лучше, – сказала она, поймав насмешливый взгляд Чарли.

На этот раз металлическая дверь скрипела не так громко, словно ей надоело возмущаться присутствием незваных гостей. И все же Марла и Джейсон заткнули уши.

– Думаете, сторож не услышит этот жуткий скрип? – прошипела Марла.

Чарли пожала плечами.

– В прошлый раз не услышал.

– Уверен, он нас видел, – повторил Джейсон. На него никто не обратил внимания. – Свет его фонарика упал прямо на меня, – настаивал мальчик.

– Не волнуйся ты так, Джейсон, – успокоила его Джессика. – Вчера ночью мы тоже думали, что он нас заметил, но все обошлось.

Джейсон продолжал встревоженно хмуриться, и Ламар наклонившись, заглянул мальчику в глаза.

– Слушай, Джейсон, как думаешь, что, по-твоему, сделает с нами охранник, если поймает?

– Застрелит? – пискнул мальчик, испуганно глядя на Ламара.

– Хуже, – сурово проговорил Ламар. – Отправит на общественные работы.

Джейсон не вполне понимал, что это значит, но на всякий случай широко открыл глаза, словно это нечто ужасное.

– Отстань от него, а? – прошептала Марла, но было видно, что ей смешно.

– Он нас не видел, – пробормотал Джейсон, пытаясь убедить самого себя, впрочем, без особого успеха.

Чарли включила большой фонарь, чтобы осветить им путь.

– Батюшки мои! – ахнула Марла, когда луч света пробежал по помещению. Пиццерия вдруг стала настоящей, и лицо Марлы озарилось восторгом и страхом.

Ребята один за другим зашли внутрь. Едва переступив порог, Чарли сразу почувствовала, что внутри намного холоднее, чем в здании торгового центра, и поежилась. В прошлый раз ей было не по себе, но теперь она успокоилась, потому что наверняка знала, что именно увидит вокруг. Когда они вошли в обеденный зал, Карлтон развел руки в стороны и завертелся на месте.

– Добро пожаловать… в пиццерию «У Фредди Фазбера»! – громко сказал он, как заправский ведущий телешоу. Джессика хихикнула, но нарочитая театральность Карлтона вовсе не казалась неуместной. Марла и Джейсон, разинув рты, благоговейно глазели по сторонам. Чарли поставила большой фонарь на пол, направив луч света вверх, и вместо полной темноты в главном зале установился призрачный полумрак.

– Круто, – сказал Джейсон. Тут мальчик заметил карусель и, прежде чем кто-то успел его остановить, сорвался с места и запрыгнул на спину одного из пони. Карусель была рассчитана на малышей, и пони оказался маловат для Джейсона. Чарли улыбнулась.

– Как запустить эту штуку? – завопил мальчик.

– Извини, парень, – развел руками Джон.

Джейсон разочарованно вздохнул и слез с карусели.

– А вон там игровые автоматы! – сказал Карлтон и замахал рукой, предлагая всем присоединиться. Марла пошла за ним следом, а Джейсон принялся тыкать кнопки на пульте управления карусели.

Все это время Ламар стоял у сцены и пристально смотрел на зверей. Чарли подошла и встала рядом.

– Не могу поверить, что они до сих пор здесь, – проговорил юноша.

– Ага, – согласилась девушка.

– Я и забыл о существовании этого места. – Ламар улыбнулся, и в первый раз стал похож на маленького мальчика, с которым Чарли дружила в детстве.

Девушка тоже улыбнулась. Было в этом месте нечто сюрреалистичное; она никогда не рассказывала о нем своим школьным приятелям. Даже реши она рассказать, не знала бы, с чего начать. Хуже того, начав, она не знала бы, на чем закончить. Вдруг из-за занавеса у края сцены показалась голова Джессики, и Чарли с Ламаром уставились на нее.

– Ты что делаешь? – спросил Ламар.

– Исследую! – ответила девушка. – За занавесом ничего нет, только пучок каких-то проводов. – Она снова исчезла за занавесом. Потом раздался глухой стук: Джессика спрыгнула со сцены и через мгновение гордо появилась перед друзьями.

– Они работают? – поинтересовался Ламар, указывая на зверей.

– Не знаю, – ответила Чарли. По правде говоря, она понятия не имела, как включаются талисманы пиццерии. Раньше они просто были, двигались благодаря неведомой алхимии, которую вложил в них ее отец у себя в мастерской. – На вид они совершенно целы, так что должны работать, – неохотно добавила девушка, а сама размышляла: стоит ли вообще их включать?

– Эй! – воскликнула Джессика, опускаясь на колени перед ведущей на сцену лесенкой. – Идите все сюда!

Чарли подошла, а следом за ней и Ламар.

– Что такое? – спросила Чарли.

– Смотри, – сказала Джессика, подсвечивая себе фонариком. Стало видно, что в деревянной стенке сцены есть маленькая дверь.

– Как же мы раньше ее не заметили? – поразилась Чарли.

– Мы просто не смотрели, – проговорил Джон, пристально рассматривая дверцу. Все собрались перед сценой, и Джессика оглядела друзей, сияя торжествующей улыбкой, потом ухватилась за дверную ручку и потянула.

Удивительное дело: дверца открылась. За ней обнаружилась маленькая каморка. Джессика осветила ее фонариком. Внутри было очень много аппаратуры, а одну стену полностью занимали телеэкраны.

– Возможно, это система видеонаблюдения, – предположил Ламар.

– Вперед! – Джессика передала Чарли свой фонарь и шагнула внутрь. В комнатку, не превышавшую размерами перевернутый на бок большой холодильник, вела единственная высокая ступенька.

– Хоть тут и тесно, буду вести наблюдение отсюда. – Джон отдал честь, потом развернулся, как часовой, заступивший на пост.

– Да уж, как сельди в бочке, – заметила Марла, протискиваясь ближе к Чарли. Несмотря на тесноту, ребята кое-как сбились в кучу, а Джейсон присел на ступеньку – ближе к выходу он чувствовал себя спокойнее. На стене разместилось восемь телеэкранов, под каждым имелись отдельные панели с кнопками и рычажками; под экранами находилась панель побольше, размером с небольшой стол, вся покрытая кнопками. Все кнопки были большие, черные, подписи под ними отсутствовали, зато они располагались группами. Противоположная стена была пустой, если не считать большого черного переключателя у двери.

– Зачем нужна эта штука? – спросил Джейсон и протянул руку к переключателю. Мальчик помедлил, словно ожидая, что кто-то его остановит, потом потянул рубильник вниз.

Вспыхнул свет.

– Что это? – Карлтон обвел остальных ошарашенным взглядом.

Последовало смущенное молчание, все неуверенно переглядывались. Джейсон встал и выглянул наружу.

– Там тоже все осветилось, во всяком случае некоторые лампы горят, – доложил он.

– Откуда здесь электричество? – прошептала Джессика, протягивая руку поверх плеча Джейсона и снова закрывая дверцу.

– Как это возможно? – проговорила Чарли. – Пиццерия стояла закрытой десять лет.

– Круто. – Марла наклонилась, изучая мониторы, словно ожидая увидеть на них ответ.

– Включи телевизоры, – попросил вдруг Джейсон. – Мне не дотянуться.

Джессика нажала кнопку под одним из экранов, тот засветился, но ничего не показывал.

– Не работает? – нетерпеливо спросила Чарли.

– Секунду. – Джессика покрутила взад-вперед ручку настройки, и на экране появилась сцена; камера была направлена на Бонни.

Остальных животных не было видно. Джессика включила остальные телевизоры и настроила их, так что на всех экранах появились изображения.

– Они до сих пор работают, – еле слышно пробормотала Чарли.

– Возможно, – сказала Джессика. – Эй, пусть кто-нибудь выйдет отсюда и проверит, действительно ли камера передает реальное изображение.

– Ладно, – вызвалась после короткого молчания Марла, затем протиснулась к выходу и неловко перелезла через Джейсона. В следующий миг она появилась на экране рядом с Бонни. Девушка помахала рукой. Прожекторы над сценой окрасили Марлу в фиолетовый, зеленый и желтый цвета.

– Видите меня? – спросила она.

– Ага! – крикнул Карлтон. Ламар рассматривал кнопки.

– Интересно, зачем нужны вот эти кнопочки? – пробормотал он и, озорно улыбнувшись, нажал одну.

Марла снаружи пронзительно вскрикнула.

– Марла, у тебя все в порядке? – закричала Чарли. – Что случилось?

Марла по-прежнему стояла на сцене, но теперь она пятилась, глядя на Бонни с таким испугом, словно тот мог ее укусить.

– Он двинулся! – завопила Марла. – Бонни двинулся! Что вы сделали?

– Марла, – крикнула в ответ Джессика, – все в порядке! Мы нажали на какую-то кнопку!

Ламар снова нажал на кнопку, и на этот раз все пристально смотрели на экран. Действительно, Бонни начал медленно поворачиваться. Ламар опять нажал на кнопку, и кролик снова повернулся к отсутствующим зрителям.

– Попробуй нажать другую кнопку, – предложил Карлтон.

– Давайте, – воскликнул Ламар и, выбравшись из каморки, подошел к Марле. Нагнувшись, он внимательно оглядел ступни Бонни и крикнул: – Они прикреплены к вращающейся панели!

– Да? – отозвалась Джессика, не особо вслушиваясь.

Карлтон начал нажимать кнопки, а остальные смотрели на экраны. Чарли тоже вылезла из комнатки.

– Тут и так слишком тесно, – пояснила она. Духи Джессики и гель для волос Карлтона, по отдельности пахнущие очень приятно, в маленьком пространстве породили жуткую вонь. Выбравшись на открытое пространство, Чарли стала смотреть, как ребята экспериментируют со стоящими на сцене животными. Большая часть обеденного зала так и осталась погруженной в темноту. Под потолком висели три цветных прожектора, они светили на сцену фиолетовым, желтым и зеленым лучами. Из-за этого звери оказались окрашены в неестественные цвета, а частицы пыли в лучах света походили на крошечные звезды – их было так много, что все вместе они складывались в полупрозрачную дымку. Пол под столами был усеян осыпавшимися с праздничных колпаков блестками, и, оглядевшись, Чарли снова заметила рисунки на стенах, закрепленные на уровне глаз ребенка.

Рисунки висели здесь, сколько Чарли себя помнила, и теперь девушка задалась вопросом, где ее отец брал самые первые из них, когда пиццерия только-только открылась. Использовал ли он ее собственные детские почеркушки или нарисовал их сам и прикрепил к стенам, чтобы, глядя на эти подделки, дети стремились показывать всем свое творчество? Чарли представила, как отец сгорбившись сидит за верстаком и неуверенно водит карандашом по листу бумаги, хотя его руки привыкли работать с микросхемами. Девушка хихикнула. Она заметила, что фонарь до сих пор стоит в центре зала, и подошла, чтобы его поднять. «Не разряжай понапрасну батарею», – сказала она себе голосом тети Джен.

Девушка снова посмотрела на сцену. Похоже, остальным удалось заставить Чику и Бонни сделать несколько коротких скованных движений. Животные могли поворачивать корпус влево-вправо, поднимать руки, двигать ступнями и вертеть головами, но все это им удавалось только по отдельности.

Чарли снова подошла к диспетчерской, заглянула внутрь и спросила:

– Можете заставить их танцевать?

– Не знаю, – ответил Карлтон, поворачиваясь спиной к мониторам. – Наверное, с помощью всей этой техники можно было запрограммировать аниматроников так, чтобы они танцевали. Навряд ли во время представлений кто-то постоянно торчал под сценой и руководил каждым движением вручную. – Он уверенно покивал. – Это просто невозможно.

– Да уж, – согласилась Чарли.

– Ребята, помолчите-ка, – окликнула их Марла, и все умолкли.

Несколько мгновений стояла тишина, потом Ламар протянул:

– И что?

Марла нахмурилась и склонила голову набок, прислушиваясь.

– Мне показалось, я что-то слышала, – наконец пробормотала она, едва двигая губами. – Как будто… играла музыкальная шкатулка, что ли. А теперь все стихло.

– Почему Фредди не двигается? – спросила Чарли.

– Не знаю, – ответил Карлтон. – Не могу найти кнопки, которые его запускают.

– Хм-м-м, – промычала Джессика, постукивая по мониторам. – В пиццерии есть места, откуда нет изображения с камер.

Чарли присмотрелась, но картинки на экранах транслировались вразнобой, и девушка не смогла сообразить, какие помещения пиццерии на них показаны.

– Есть три камеры над сценой, по одной на каждого аниматроника, но должна быть и камера, которая захватывает всю сцену, – говорила тем временем Джессика. – Вот дверь в кухню, а самой кухни нет, к тому же не видно коридора, ведущего к помещению с маленькой сценой, в котором мы были прошлой ночью.

– Может, камеры установлены только в главном зале? – предположил Карлтон.

– Не-а, – сказала Джессика. – Тут везде камеры.

– И что? – спросил Карлтон.

– И то, что должна быть еще одна диспетчерская! – торжествующе воскликнула Джессика. – Возможно, она находится рядом с другой сценой.

Чарли снова вылезла наружу, в главный зал. Какое-то тревожное чувство не давало ей покоя, и их маленькие открытия не радовали девушку так сильно, как остальных ребят, хоть она и не понимала почему. Она посмотрела на сцену. Карлтон все еще играл с кнопками, Бонни и Чарли подергивали конечностями, а Фредди Фазбер не двигался, его веки оставались наполовину опущенными, а рот слегка приоткрытым.

– Эй! – воскликнул вдруг Ламар. – Марла! Та музыка… теперь и я ее слышу.

Все снова замолчали, а Марла покачала головой.

– Жутковато, – пробормотала она, потирая руки, и в ее голосе прозвучало плохо скрытое предвкушение, словно они собрались вокруг костра и рассказывают страшные истории.

Ламар задумчиво поглядел на Фредди.

– Давайте найдем вторую диспетчерскую, – предложила Джессика, с решительным видом вылезая из каморки.

– Ладно! – Спрыгнув со сцены, Марла присоединилась к друзьям. Все вместе они начали осматривать сцену на предмет второй двери.

– Я остаюсь здесь, – заявил Джейсон из первой диспетчерской. – Это так круто!

Он быстро нажимал кнопку, и Чика на сцене стремительно поворачивалась взад-вперед. Ламар присоединился к Джейсону.

– Так, теперь моя очередь, – сказал он, прислоняясь к двери. Потом вошел в комнатушку, не дожидаясь ответа мальчика.

Чарли осталась на месте, не сводя глаз с неподвижного Фредди. К ней подошел Джон, и девушку охватило раздражение: ей не хотелось, чтобы ее упрашивали отправиться на поиски вместе. Какой-то миг юноша стоял рядом, а потом наклонился к Чарли и прошептал:

– Считаю до ста. Лучше поскорее прячься.

От удивления девушка забыла о тревожных мыслях, ее раздражение тоже испарилось; она поглядела на Джона, и тот подмигнул ей, а потом закрыл глаза. Что за глупость, это так по-детски, хотела было сказать Чарли, но ей вдруг ужасно захотелось поиграть. Чувствуя легкую эйфорию, она тихонько отошла от юноши, высматривая, где бы спрятаться.

Джейсон снова нажал несколько кнопок, уже не скрывая разочарования.

– Теперь мне скучно, – объявил он.

– Как ты можешь скучать? – поразился Ламар, глядя на мальчишку широко открытыми глазами.

– Они больше не работают. – Джейсон все нажимал на кнопки, больше не глядя на мониторы.

Ламар посмотрел на один из экранов. Голова Бонни была повернута вверх, и, казалось, курица смотрит прямо в камеру.

– Ну, тогда иди, найди свою сестру, – сказал он Джейсону.

– Скучать я могу и без твоего разрешения! – Джейсон нетерпеливо взмахнул рукой и вылез из диспетчерской.

– Что ж все такие обидчивые-то? – пробормотал Ламар, сообразив вдруг, что остался в каморке один. Он выглянул было наружу, но Джейсон уже ушел.

Компания друзей во главе с Джессикой направлялась к помещению с маленькой сценой, которое они нашли накануне. Марла обернулась и увидела, что следом за ними вприпрыжку мчится Джейсон – мальчик торопился догнать их, но не успел: группа скрылась в длинном коридоре.

– Эй, осторожнее там! – бросила Марла через плечо, а Джейсон промчался мимо, свернув в другой коридор. Ламар догнал друзей и пошел вместе с ними по коридору. Главный зал опустел, хотя Джейсон слышал, как из комнат для вечеринок, расположенных за пределами основного здания, доносятся веселые крики Чарли и Джона. Оставшись один, мальчик направился прямиком к игровым автоматам.

В этой части пиццерии освещение почти отсутствовало, и выключенные автоматы возвышались в полумраке, точно надгробия на заброшенном кладбище. Воздух был спертый, тяжелый. Джейсон подошел к ближайшей панели управления и нажал несколько кнопок – некоторые от времени заклинило – но ничего не произошло.

«Вставь вилку в розетку, болван». Джейсон нырнул за автомат и обнаружил, что электропровода порядком запутались, но автоматы подключены. «Может, где-то есть переключатель, подающий электричество в зал?» Мальчик принялся осматривать стены.

Переключателя Джейсон не нашел, но, бродя вдоль стен, заметил прикрепленные к стенам детские рисунки. Джейсон не помнил, как посещал пиццерию «У Фредди», он в те времена был еще слишком маленьким; даже о самом Харрикейне у мальчика сохранились лишь несвязные обрывки воспоминаний. Однако было в этих картинках нечто, навевающее ностальгию. Вообще-то все рисунки походили друг на друга: он и сам, как любой ребенок, такие рисовал. Разноцветные овалы заменяют тела, а палочки – руки и ноги. Только по немногим деталям можно было догадаться, что на картинках изображены животные: у Чики был клюв, у Бонни – длинные уши. Зато Фредди Фазбера все дети пытались изобразить как можно подробнее: видно было, что, рисуя медведя, малыши очень старались ничего не упустить. Внимание Джейсона привлек один рисунок: он во всем походил на остальные, разве что сделавший его ребенок проявил больше таланта и умения. На картинке кролик Бонни обнимал ребенка. Подписи внизу листа не было. Джейсон снял рисунок со стены, не понимая, почему он так его заинтересовал.

Запыхавшийся Джон, сияя широкой улыбкой, вбежал в зал, увидел Джейсона и быстро напустил на себя серьезный вид.

– Что нового? – спросил он, после чего кивнул сам себе, дескать, я слежу за порядком, развернулся на сто восемьдесят градусов и на цыпочках побежал обратно.

«Играют в прятки, точно младенцы, – подумал Джейсон. – Надеюсь, я никогда не влюблюсь».

Он снова посмотрел на рисунок и прищурился, подумав в первый миг, что его подводит зрение. Ребенок на картинке отвернулся от Бонни. Несколько секунд Джейсон рассматривал его. «Разве он только что не обнимал Бонни?» Мальчик выглянул в главный зал, но Марлы не было видно – она же отправилась искать вторую диспетчерскую. Джейсон аккуратно сложил рисунок и убрал в карман. Он вдруг заметил, что снаружи стало очень тихо. Мальчик несмело вышел из закутка с автоматами и оглядел обеденный зал.

– Ребята? – позвал он шепотом и пошел искать остальных.

* * *

Джессика, Ламар, Карлтон и Марла все так же медленно шли по коридору, расположенному в другой половине здания. Свет из главного зала сюда не доходил, только выступали из темноты края и углы да посверкивали блестки. Джессика посветила фонариком на стену, высматривая трещины на штукатурке, потом знаком велела Марле делать то же самое.

– Нужно искать скрытую дверь, – сказала она.

– Та последняя вообще-то никак не была замаскирована, – заметил Карлтон.

– Ага, – признала Джессика, не переставая водить лучом света по стене: очевидно, она не собиралась так просто отказываться от поисков. Они прошли мимо двух туалетов, которых накануне не заметили.

– Как думаете, сантехника еще работает? – спросил Карлтон. – Мне очень нужно пописать.

– Тебе что, пять лет? Не хочу этого слышать. – Джессика округлила глаза и зашагала быстрее.

Дойдя до комнаты с маленькой сценой, ребята остановились. Марла и Ламар подошли к сцене, слегка подталкивая друг друга – похоже, они делали это неосознанно. Несмотря на то что Карлтон и Джессика были здесь накануне, теперь они будто увидели все заново глазами Марлы и Ламара. Карлтон вдруг сообразил, что они до сих пор не знают, что скрывается за занавесом.

– Я помню эти плакаты, – сказал Ламар.

– Я тоже помню, – подхватила Марла, указывая на висевшую перед сценой табличку «НЕИСПРАВНО». – Всякий раз, видя эту надпись, я чувствовала себя не в своей тарелке. – Она натянуто рассмеялась.

– Понимаю, о чем ты, – тихо проговорил Ламар, но прежде чем он успел договорить, вмешался Карлтон:

– Нашел.

– Возможно, – поправила его Джессика. В стене рядом со сценой действительно была дверь, похожая на ту, которую они нашли под большой сценой: разумеется, дверца оказалась не потайная, но и в глаза не бросалась. Как и стены комнаты, она была выкрашена черной краской. Джессика ухватилась за ручку и потянула, но дверь не открылась.

– Заперто? – спросил Ламар.

– Не думаю.

– Дай-ка я попробую, – вызвалась Марла. Она схватилась за ручку, с силой дернула дверь на себя, и та распахнулась, так что девушка по инерции отлетела назад.

– Впечатляет! – похвалил ее Ламар.

– Ага, ежедневная забота о Джейсоне меня закалила. – Марла широко улыбнулась, затем опустилась на колени и протиснулась в дверцу.

Вторая диспетчерская в точности походила на первую: восемь телеэкранов и большой пульт с черными кнопками без каких-либо подписей под ними. Карлтон потянулся в темный угол, пытаясь нащупать рубильник. Раздался щелчок, включилось электричество, и комнатку наполнило тихое жужжание. На полу под дверью заиграли яркие красные и синие отблески: это осветилась сцена. Джессика и Карлтон начали включать мониторы, они крутили ручки настройки до тех пор, пока на экранах не появились изображения, хоть и очень темные. Отсюда ребята могли видеть главную сцену, но все остальные камеры показывали другие помещения и темные углы. Камеры в первой диспетчерской показывали только главный зал, а здесь можно было увидеть другие помещения пиццерии: комнаты для частных вечеринок, украшенные блестящими гирляндами специально для празднования так и не состоявшихся торжеств; коридоры, офис; даже помещение, похожее на гардероб. В комнате с маленькой сценой тоже имелась камера, но передаваемое ею изображение расплывалось, так что картинка на экране состояла из расплывчатых теней и занавеса на заднем плане. На одном из экранов мелькнул Джейсон: мальчик побежал к игровым автоматам.

– Пожалуй, надо бы сходить за ним, – сказала Марла, но никто не ответил.

Карлтон принялся нажимать на кнопки. В главном зале над сценой загорался то один, то другой прожектор, по очереди освещая стоявших там зверей, подсвечивая пустое место: возможно, прежде там тоже кто-то стоял. Карлтон щелкнул очередным выключателем, и несколько мгновений казалось, что ничего не произошло. Затем Ламар засмеялся и указал на один из экранов. Украшавшие стены декоративные пиццы быстро вращались, точно колеса игрушечного паровозика.

– Я забыл, что они так делали, – сказал Ламар, а Карлтон отключил вращающиеся пиццы, и те постепенно остановились.

На пульте управления кроме кнопок был еще большой черный диск, и Карлтон повернул его, но, похоже, ничего не произошло.

– Дай я попробую, – сказал Ламар. Он подтолкнул Карлтона локтем, вынуждая подвинуться, и нажал другую кнопку. Раздался пронзительный вой, ребята подпрыгнули, но звук быстро перешел в тихое шипение. Ламар снова нажал на кнопку, и звук прекратился.

– Кажется, теперь мы знаем, как включаются колонки, – заметил Карлтон.

– Держу пари, если поковыряться, можно понять, и как включить музыку! – воскликнула Джессика.

Она протянула руку, нажала какую-то кнопку, и сцена ярко осветилась, а остальные огни в зале погасли. Благодаря освещению фигуры на сцене разом оказались в центре внимания. Девушка снова нажала кнопку, и освещение вернулось в прежнее состояние.

– Как же мне это нравится, – сказал Карлтон.

– Что именно? – спросила Марла.

– Освещение сцены, – ответил юноша. – Одно движение руки – и там словно возникает другой мир.

Еще одна кнопка включала прожектора над маленькой сценой, рядом с которой находились ребята; другая запускала и останавливала карусель, но позвякивающая музыка, под которую кружились пони, играла слишком медленно, словно карусель никак не могла вспомнить, как же звучал этот мотив раньше. Ребята сумели снова включить колонки, и даже добиться отсутствия оглушительного воя, но громкоговорители транслировали только помехи.

– У меня идея, – сказала Джессика. Протиснувшись поближе к пульту, она снова переключилась на помехи, затем принялась поворачивать ручку взад-вперед, отчего гудение становилось то тише, то громче.

– Прогресс, – фыркнул Карлтон.

– Все равно это просто помехи, – разочарованно вздохнула Марла. Джессика снова повернула ручку, добавив громкости, потом отдернула руку от диска, словно тот пытался ее укусить, и ударила по кнопке, выключая громкоговорители.

– Что такое? – спросила Марла.

Джессика замерла, ее рука зависла над кнопками.

– Что случилось? Тебя током стукнуло? – встревожился Карлтон.

– Мне показалось, я слышала чей-то голос, – ответила Джессика.

– И что он сказал? – вновь оживилась Марла.

– Не знаю. Давайте я еще разок попробую.

Девушка снова включила колонки, настроилась на шум, приглушила звук, и ребята замерли, напряженно прислушиваясь. Наконец они все услышали скрипучие обрывки слов: кто-то произносил их так медленно и несвязно, что это с большой натяжкой можно было считать речью. Все стали переглядываться.

– Что за черт? – пробормотала Марла.

– Бросьте, это просто помехи, – сказал Ламар. Он потянулся к пульту управления и медленно повернул диск. На миг послышался отчетливый звук.

– Похоже на пение, – сказал Карлтон.

– Да ладно, – протянул Ламар, но уже не так уверенно.

– Попробуй еще раз, – предложила Марла. Ламар послушался, но на этот раз они услышали лишь шипение помех.

– Это что, Чарли? – Марла указала на один из экранов, на котором двигалась слегка размытая фигура: некто, крадучись и прижимаясь к стене, шел по коридору, ведущему к комнате с маленькой сценой.

Чарли спешила, временами переходя на рысь: она искала, где бы спрятаться. Она оглянулась через плечо, подозревая, что Джон может жульничать. Девушка шла через темноту, держа курс на освещенную маленькую сцену; направленные на мерцающий занавес красный и синий лучи света порождали зловещие отблески на столах и праздничных колпаках. Когда в детстве Чарли шла по этому коридору, у нее неизменно возникало такое чувство, будто она совершает долгое и опасное путешествие, в которое не стоит пускаться одной. Чарли шла спиной вперед, держась рукой за стену, чтобы не выпускать из виду коридор, по которому прошла. Джон наверняка где-то рядом, возможно, даже крадется за ней по пятам в темноте. Вдруг девушка уперлась во что-то спиной и резко остановилась. Она дошла быстрее, чем ожидала, а может, коридор оказался короче, чем ей помнилось.

Чарли увидела темный силуэт в конце коридора – если Джон сейчас повернет голову, то наверняка ее увидит. Не раздумывая, Чарли взобралась на платформу, в которую врезалась, юркнула за занавес и забилась в узкое пространство между стеной и какой-то громоздкой подставкой, стараясь не дышать.

– Чарли? – позвал Джон издалека. – Чарли!

У нее участился пульс. Время от времени ей нравились разные парни, но теперь она испытывала совершенно иные чувства. Девушке хотелось, чтобы Джон ее нашел, только не сразу. Пока она ждала, ее глаза привыкли к темноте, и она стала различать очертания занавеса и края сцены. Чарли посмотрела вверх и…

Нет. Она вздрогнула всем телом и замерла.

Над ней стояло оно. Та самая уродливая штука из мастерской ее отца, что висела в углу, конвульсивно подергиваясь и сверкая серебристыми глазами. «Ему больно?» Теперь это существо не двигалось, а его глаза потухли, стали бесцветными. Оно смотрело прямо перед собой, выглядело неодушевленным, а рука с крюком безжизненной плетью висела вдоль тела. Чарли узнала его глаза, но теперь он стал еще страшнее, его тело покрывал рыжий мех, воняющий маслом и клеем. Теперь у него было имя: его звали Фокси. Однако Чарли-то знала, кто он на самом деле.

Девушка отшатнулась и прижалась к стене. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее, дыхание участилось и стало прерывистым. Ее рука, касавшаяся ноги существа, вдруг стала ужасно зудеть, словно Чарли заразилась от Фокси чесоткой. Девушка ожесточенно вытерла руку о рубашку, чувствуя, как в душе растет паника.

Бежать.

Чарли отпрыгнула от Фокси, оттолкнулась от стены, чтобы набрать ускорение и убраться отсюда прежде, чем он ее заметит, но споткнулась о край сцены. По инерции она полетела вперед и сразу же запуталась в занавесе. Девушка отчаянно замахала руками, пытаясь высвободиться, и внезапно рука существа резко дернулась, так что крюк полоснул Чарли по руке. Девушка пригнулась, пытаясь увернуться, но не успела: крюк ее ударил. Боль обрушилась на нее, точно поток ледяной воды. Чарли отскочила назад и почувствовала, что падает. Падение длилось несколько долгих мгновений, а потом ее поймали.

– Чарли? С тобой все в порядке?

Это был Джон, он ее подхватил. Чарли попыталась кивнуть, но ее трясло. Она посмотрела на свою руку: над локтем зиял порез длиной почти четыре дюйма. Рана сильно кровоточила; Чарли зажала порез рукой, но между пальцами все равно обильно текла кровь.

– Что случилось? – спросила Марла, подбегая к ним. – Чарли, мне так жаль, наверное, я нажала какую-то кнопку, и поэтому Фокси стал двигаться. Ты как, ничего?

Чарли кивнула, ее уже трясло не так сильно.

– Я в порядке, – сказала она. – Все не так плохо. – Она на пробу согнула и разогнула руку. – Видишь? Нервные окончания не задеты. Заживет.

Карлтон, Джессика и Ламар выскочили из диспетчерской.

– Надо отвезти ее в больницу, – сказал Карлтон.

– Все нормально, – настаивала Чарли. Она встала, оттолкнув пытавшегося поддержать ее Джона, и заставила себя бросить короткий взгляд на сцену. В памяти звучали слова тети Джен: «Сколько крови ты потеряла? Нет необходимости ехать в больницу». Рука нормально двигается, и от потери крови Чарли не умрет. Хотя голова кружится.

– Чарли, ты бледная, как привидение, – проговорил Джон. – Идем, тебе лучше уйти отсюда.

– Ладно, – кивнула девушка. Мысли путались, и боль в ране вполне можно было терпеть. Пока они шли к выходу, Чарли глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Джон протянул ей кусок ткани, и Чарли прижала его к ране, чтобы остановить кровотечение.

– Спасибо, – поблагодарила она, глядя на юношу. Чего-то в его облике не хватало.

– Это был твой галстук? – спросила она, и Джон пожал плечами.

– Я похож на человека, который жить не может без галстуков?

Чарли широко улыбнулась.

– Просто я подумала: он так тебе шел.

– Джейсон! – заорала Марла, когда они проходили мимо игровых автоматов. – Шевелись, или я уйду без тебя!

Джейсон побежал следом за остальными.

– С Чарли все в порядке? – встревоженно спросил он.

Марла вздохнула и обняла брата за плечи.

– С ней все хорошо, – заверила она мальчика.

Ребята торопливо прошли по тому самому коридору, по которому входили. Джейсон на ходу оглянулся – Марла держала его за руку, чтобы не отставал, – и посмотрел на стену с рисунками. Свет разноцветных огней сцены мерк, а свет фонариков порождал бесчисленные тени, поэтому толком разглядеть что бы то ни было не представлялось возможным, и все же Джейсон готов был поклясться, что фигуры на рисунках двигались.

Ребята быстро прошли по пустому зданию и выбрались на парковку, не заботясь, что их может увидеть сторож. Когда они подошли к машине, Ламар, несший самый большой фонарь, посветил на руку Чарли. Девушка посмотрела на рану.

– Может, нужно наложить швы? – спросила Марла. – Мне так жаль, Чарли.

– Мы все вели себя беспечно, это не твоя вина, – ответила Чарли. Она знала, что ее голос слегка дребезжит от волнения и боли, хоть она и пыталась говорить спокойно. Шок прошел, и рана заболела сильнее. – Все нормально, – повторила Чарли, и спустя одно долгое мгновение остальные несколько неохотно отступились.

– По крайней мере, нужно найти, чем промыть и перевязать рану, – проговорила Марла. Видимо, ей очень хотелось как-то загладить свою вину.

– Тут недалеко, прямо у главной дороги, есть круглосуточная аптека, – сказал Карлтон.

– Чарли, почему бы тебе не поехать с Марлой? А я тем временем отгоню твою машину к мотелю, – предложила Джессика.

– Я в порядке, – запротестовала Чарли, больше для проформы, но потом отдала Джессике ключи. – Ты же хорошо водишь, правда?

Джессика подняла глаза к небу.

– Чарли, жители Нью-Йорка тоже умеют водить.

Джон стоял рядом, пока Чарли садилась в машину Марлы. Девушка улыбнулась юноше и сказала:

– Со мной все хорошо. Увидимся завтра.

Джон посмотрел на нее долгим взглядом, как будто хотел что-то сказать, но потом молча кивнул и ушел.

– Ладно, – воскликнула Марла. – Едем в аптеку!

Чарли перегнулась через спинку сиденья, посмотреть, как там Джейсон.

– Ну как, повеселился? – спросила она мальчика.

– Игровые автоматы не работают, – ответил тот. Было видно, что он что-то напряженно обдумывает.

До аптеки они доехали за несколько минут.

– Сиди в машине, – велела Марла Джейсону, когда они припарковались.

– Не оставляй меня здесь, – взмолился вдруг мальчик.

– Я же сказала: сиди здесь! – повторила Марла, немного озадаченная прозвучавшим в голосе брата страхом. Мальчик не ответил, и девушки пошли в аптеку.

Как только они ушли, Джейсон вытащил из кармана рисунок, развернул и стал рассматривать в свете фонаря. Рисунок не стал прежним: Бонни тянулся к ребенку, а тот отвернулся от кролика. Движимый любопытством Джейсон поскреб ногтем сделанные карандашом цветные линии, и краска легко отошла, но на бумаге остался продавленный след.

Едва войдя в сияющую неоном, прохладную благодаря кондиционеру аптеку, Марла потерла виски ладонями и проворчала:

– Ох уж этот мне мелкий гаденыш.

– А мне он нравится, – честно призналась Чарли. До сих пор она прижимала к ране галстук Джона, но теперь, воспользовавшись ярким освещением, отняла ткань от пореза и осмотрела его. Кровотечение почти прекратилось; рана выглядела не так плохо, как казалось на первый взгляд, а вот галстук, похоже, безвозвратно испорчен.

– Слушай, – спросила она, – а зачем ты вообще взяла с собой Джейсона?

Марла ответила не сразу: она огляделась, нашла взглядом отдел со средствами первой помощи и устремилась туда.

– Вот то, что нужно, – возвестила она. – Что думаешь, марля?

– Конечно, только не называй меня Марлей. – Чарли слегка подтолкнула подружку, но та не обратила на это внимания.

– Антисептик, – продолжала Марла, беря с полки вышеназванный предмет. – Дело в том, – сказала она наконец, – что папа Джейсона и наша мама поженились до его рождения. В смысле, официально расписались. А теперь они, кажется, разводятся. Я об этом знаю, а Джейсон – нет.

– О нет, – пробормотала Чарли.

– Они постоянно ссорятся, – продолжала Марла, – и это его пугает, понимаешь? Я хочу сказать, мой папа ушел, когда я была совсем маленькой, так что я выросла без отца, и для меня это было нормально, я привыкла. К тому же у меня был прекрасный отчим. А для Джейсона развод родителей станет концом света. Вдобавок они думают только о себе, скандалят прямо у нас на глазах. Поэтому я не хотела оставлять его с ними одного на целую неделю.

– Мне так жаль, Марла, – пробормотала Чарли.

– Да ладно, все нормально, – отмахнулась та. – Все равно я через год уеду. Только за шмакодявку эту волнуюсь.

– Он вовсе не шмакодявка, – возразила Чарли, и Марла улыбнулась от уха до уха.

– Знаю, уже совсем большой вырос, правда? Мне даже нравится с ним возиться.

Они расплатились за покупку. Продавец, парень-подросток, и глазом не моргнул при виде запачканной кровью Чарли. Выйдя на улицу, девушки присели на капот машины. Марла взялась было открывать бутылочку с антисептиком, но Чарли требовательно протянула руку и сказала:

– Я справлюсь сама.

Марла явно хотела что-то возразить, но сдержалась и отдала Чарли бутылочку и кусок марли. Пока Чарли неловко очищала руку от засохшей крови, Марла шаловливо улыбнулась.

– Раз уж речь зашла о людях, чье общество нам приятно, скажи-ка: тебе нравится проводить время с Джоном?

– Ай! Жжется. Не знаю, что ты имеешь в виду, – строго сказала Чарли, делая вид, что все ее внимание сосредоточено исключительно на обработке раны.

– Знаешь-знаешь. Он ходит за тобой, как щенок, и тебе это нравится.

Чарли с трудом сдержала улыбку.

– А как насчет тебя и Ламара? – парировала она.

– Меня и… кого? Давай сюда. – Она протянула руку, и Чарли отдала ей окровавленную марлю, а сама взяла чистый кусок. – Потерпи уж, давай я забинтую, – сказала Марла.

Чарли кивнула и придержала повязку, пока Марла затягивала узелок.

– Ну же, – не отставала Чарли. – Я же вижу, как ты на него смотришь.

– А вот и нет! – Марла закрепила повязку и убрала марлю и антисептик в сумку.

– Серьезно, – сказала Чарли, когда они сели обратно в машину. – Вы чудесно смотритесь вместе. К тому же ваши имена – это анаграммы друг друга: Марла и Ламар! Это судьба!

Они засмеялись и поехали в мотель.

Глава пятая

Приехав в мотель, они обнаружили, что Джессика уже там, и Джон тоже. Когда Чарли вошла в комнату, он встал.

– Я волновался за тебя. Подумал, может, я мог бы спать на полу? – юноша нервно смотрел на Чарли, ожидая ответа, словно до него лишь сейчас дошло, что своим предложением он перешел некую черту и вторгся в чужое личное пространство.

В другое время и в другом месте такая чрезмерная забота скорее всего вызвала бы у Чарли только раздражение. Но здесь, в Харрикейне, девушка обрадовалась. «Нам всем нужно держаться вместе, – подумала она. – Так безопаснее». Не то чтобы она боялась, однако смутная тревога оплела ее душу, подобно паутине, а присутствие Джона неизменно действовало на Чарли успокаивающе. Юноша по-прежнему смотрел на нее, ожидая ответа, и девушка ему улыбнулась.

– Если только ты не против заночевать на одном полу с Джейсоном.

Джон широко улыбнулся.

– Если выделите мне подушку, счастью моему не будет предела.

Марла бросила Джону подушку, юноша поймал ее, с наслаждением потянулся и улегся на полу.

Все быстренько легли спать. На Чарли вдруг навалилась страшная усталость; теперь, когда ее рану промыли и перевязали, адреналин уже не бурлил в крови, и девушка почувствовала себя выжатой как лимон, ее слегка затрясло. Чарли даже не стала переодеваться в пижаму, просто рухнула на кровать рядом с Джессикой, а уже в следующую секунду крепко спала.

Проснулась она с рассветом, когда небо едва-едва начинало светлеть, окрашиваясь легкой розовой дымкой. Девушка оглядела комнату. Остальные проснутся только через несколько часов, решила она, однако пытаться заснуть не стала: ею вновь овладела тревога. Она взяла свою обувь, и, переступив через спящих Джейсона и Джона, вышла наружу. Мотель стоял в некотором отдалении от дороги, вокруг него густо росли деревья. Чарли присела на бордюр, чтобы обуться, а сама подумала: сможет ли она побродить по лесу и не заблудиться? В воздухе веяло прохладой, и Чарли почувствовала себя обновленной и полной сил, хотя ночью спала недолго. Рана ныла, рука пульсировала от тупой ноющей боли, но не кровила – повязка осталась чистой. Обычно Чарли легко абстрагировалась от боли, если знала, что худшее позади и опасности нет. Деревья приглашающе качали ветвями, и девушка решила рискнуть: авось не заблудится.

Она уже хотела встать, как вдруг рядом с ней на бордюр присел Джон и сказал:

– Доброе утро.

После ночевки на полу гостиницы одежда юноши измялась, а волосы пребывали в полном беспорядке. Чарли подавила смешок.

– Что? – спросил Джон.

– Сегодня ты похож на себя маленького, – фыркнула девушка.

Юноша оглядел себя и пожал плечами.

– Одежда в человеке не главное. Что это ты так рано поднялась?

– Сама не знаю, не могу заснуть. А ты?

– Через меня кое-кто перешагнул.

Чарли поморщилась.

– Извини, – сказала она и рассмеялась.

– Шучу. Вообще-то я и так не спал.

– Я тут собиралась прогуляться, – призналась девушка, указывая на деревья. – Куда-нибудь в ту сторону. Хочешь со мной?

– Ага, конечно.

Они направились к рощице, и Джон на миг задержался и украдкой одернул рубашку, пытаясь разгладить складки. Чарли сделала вид, что ничего не заметила.

Никакой тропинки они не нашли, поэтому побрели между деревьями наугад, то и дело оборачиваясь, чтобы не потерять из виду парковку. Джон споткнулся о лежащую на земле ветку, и Чарли быстро поддержала его здоровой рукой, не дав упасть.

– Спасибо, – поблагодарил юноша. – За сильное дружеское плечо.

– Ну, ты же вчера меня поймал, так что я оказала ответную услугу. Теперь мы в расчете, – ответила девушка и огляделась. Мотель почти скрылся за деревьями, и Чарли почувствовала себя защищенной, надежно спрятанной. Здесь можно поговорить без посторонних глаз. Она прислонилась спиной к дереву и стала машинально отщипывать кусочки коры.

– Ты знал, что «У Фредди» – не первая пиццерия? – Вопрос вырвался сам собой, Чарли даже удивилась тому, что произнесла это вслух. Джон посмотрел на нее насмешливо, словно сомневаясь, правильно ли расслышал. Чарли не хотелось продолжать, но она заставила себя. – «У Фредди» – это не первая пиццерия моего отца. Сначала была совсем маленькая закусочная, еще до того, как ушла мама.

– Я ничего не знал, – медленно проговорил Джон. – И где она находилась?

– Не знаю. Это просто обрывочное детское воспоминание, понимаешь? Я помню только кое-какие детали обстановки. Помню линолеум на кухонном полу, с узором из черных и белых ромбов, но понятия не имею, где стояла та закусочная, и как она называлась.

– Ага, – кивнул Джон. – Когда я был маленьким, мы как-то раз отправились в парк аттракционов, так вот, все, что мне запомнилось из той поездки, это как я ехал на заднем сиденье машины. Слушай, а они там были? – Он понизил голос, почти неосознанно перейдя на шепот.

Чарли кивнула.

– Ага. Думаю, там были медведь и кролик. Порой эти воспоминания путаются, они вообще какие-то странные, – сказала она. Ей казалось очень важным донести до Джона всю необычность этой истории. – Словно видишь сон, очень похожий на явь, а утром не можешь понять, случилось это на самом деле или нет. Просто в памяти остаются случайно выхваченные кусочки впечатлений. Как будто… – Чарли умолкла. У нее не получалось подобрать правильные слова. Она пыталась поднять со дна памяти воспоминания, относившиеся ко времени, когда она еще не умела говорить. В самом раннем детстве она еще не знала слова, которыми можно описать окружающую действительность, поэтому теперь любое ее объяснение выглядело неправильным.

Девушка посмотрела на Джона: тот терпеливо ждал продолжения рассказа. Чарли хотелось поведать ему историю своей жизни, которой она еще ни с кем не делилась. Это была даже не история в полном смысле этого слова, а нечто, не дающее ей покоя, ощущение, притаившееся в уголке ее сознания и периодически привлекающее внимание. Девушка не была до конца уверена в существовании этих смутных воспоминаний, поэтому никому о них не рассказывала до сего момента. Она заговорила об этом с Джоном потому что отчаянно хотела с кем-то поделиться, а юноша внушал ей доверие; Чарли не сомневалась, что он выслушает ее и поверит в ее рассказ. Кроме того, он с самого детства очень хорошо к ней относился и вчера поймал ее, когда она упала со сцены, а потом пришел сюда ночевать и охранял ее покой ночью. Вдобавок, мелькнула у Чарли прагматичная и немного жестокая мысль, Джон не является частью ее настоящей жизни. Поэтому ему можно рассказать о чем угодно, а когда она вернется домой, то с легким сердцем об этом забудет. Чарли вдруг захотелось дотронуться до юноши, убедиться, что он настоящий, что все это не очередной сон. Она протянула Джону руку, и тот пожал ее, глядя на девушку удивленно, но радостно. После чего замер, словно боялся спугнуть момент, если подойдет хоть на шаг ближе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Чарли высвободила руку и продолжила рассказ, пытаясь как можно точнее передать свои детские воспоминания, часть которых она осознала, только повзрослев.

Давным-давно у ее отца была другая закусочная, очень простая и маленькая, с клетчатыми скатертями на столах и кухней, которую было видно из обеденного зала. Они все жили там: отец, мать и мы. В самом раннем детстве Чарли никогда не оставалась одна, рядом всегда находился маленький мальчик; они были так тесно связаны, что в ее нынешних воспоминаниях он словно являлся частью ее самой, маленькой Чарли. Они постоянно были вместе, и Чарли привыкла говорить «мы» раньше, чем выучила слово «я».

Они вместе играли на полу в кухне, иногда прятались под деревянным столом и там рисовали цветными карандашами. Чарли помнила шарканье ног и тени проходящих мимо посетителей. Лопасти медленно вращающегося вентилятора разрезали падавший на пол свет на отдельные полосы. Чарли помнила запах затушенных в пепельнице сигарет и веселый смех взрослых, увлеченно слушавших какую-то веселую историю.

Очень часто она слышала доносившийся из дальнего угла смех отца, беседующего с посетителями. Чарли представила, как папа беззаботно смеется, и в груди у нее заныло, потому что его глаза сияли весельем, улыбка была непринужденной, а еще потому, что папа хотел, чтобы они все были частью той закусочной, и охотно позволял им помогать. Потому что он не боялся разрешать своим детям всюду совать свой нос и исследовать все вокруг. В то время папа еще не страдал от горя, а потому разительно отличался от того образа отца, который запечатлелся в ее памяти впоследствии.

Рассказывая, Чарли смотрела себе под ноги, на землю, камни и сухие растоптанные листья, а ее рука машинально обламывала кусочки коры со ствола дерева. «Интересно, дереву от этого не больно?» – подумала девушка. Усилием воли она заставила себя убрать руки от дерева и сцепила их перед собой.

Закусочная работала допоздна, поэтому, едва научившись ходить, Чарли и тот маленький мальчик вовсю ползали по кладовой, полной одеял и мягких игрушек, да так там и засыпали. Она помнила, как клала голову на мешок, точно на подушку – там были такие большие сумки, что она легко могла бы залезть в любую из них. Они прижимались друг к другу и шепотом говорили всякую ерунду, понятную лишь им двоим, и под этот тихий лепет Чарли засыпала, краем уха слыша позвякивание посуды на кухне закусочной, приглушенные голоса взрослых, а также звуки, издаваемые танцующими медведем и кроликом.

Они обожали тех зверей: покрытые желтовато-коричневым мехом медведь и кролик бродили по закусочной, танцевали и пели для посетителей, а иногда только для Чарли и того маленького мальчика. Иногда животные двигались медленно, механически, а порой – плавно, совсем по-человечески; мальчику больше нравилось, когда его любимцы вели себя как люди, а Чарли – наоборот. Их неестественные движения, безжизненные глаза и периодические «притормаживания» завораживали девочку. Звери вели себя как живые, будучи неживыми. Узкая, но бездонная пропасть между двумя этими вещами, между живым и неживым очаровывала ее, хотя Чарли ни за что не сумела бы объяснить почему.

– Думаю, это были костюмы, – сказала Чарли, по-прежнему глядя в землю. – Животные не всегда вели себя как роботы; это были костюмы медведя и кролика. Время от времени отец надевал их на одного из своих роботов, и по тому, как они танцевали, всегда можно было определить, на которого именно.

Чарли замолчала, не в силах продолжать. Было еще кое-что, нечто, из-за чего она постаралась затолкать эти воспоминания в самый дальний уголок памяти. Она никогда не хотела говорить об этом с тетей Джен, даже ради того, чтобы получить ответы на мучившие ее вопросы, – все потому, что боялась услышать ответы. До сих пор Чарли рассказывала, не смея поднять глаза на Джона, и смотрела исключительно на землю, на свои руки и кроссовки. Теперь же она подняла взгляд и увидела, что юноша глядит на нее восхищенно и, похоже, затаил дыхание. Он ждал, не говоря ни слова – очевидно, не хотел ненароком ее перебить.

– Это все, что я помню, – наконец проговорила девушка, хотя прекрасно знала, что лжет.

– Погоди, так кем был тот маленький мальчик? – спросил Джон.

Чарли покачала головой: как жаль, что Джон так этого и не понял.

– Он был моим, – ответила она. – В смысле, это был мой брат. Мы были одинаковые. – Она говорила по-детски, словно только что пережитые воспоминания наложили отпечаток на ее способность изъясняться связно. Чарли кашлянула. – Извини, – пробормотала она и медленно продолжила, тщательно подбирая слова: – Думаю, это был мой брат-близнец.

Джон открыл рот, как будто хотел задать вопрос: «И что с ним случилось?» Однако на лице Чарли, видимо, что-то такое промелькнуло, потому что вместо этого юноша сказал:

– Думаешь, то место находилось где-то здесь, неподалеку? Я хочу сказать, та закусочная могла быть где угодно, даже в другом штате.

– Не знаю, – медленно проговорила Чарли, оглядываясь и окидывая взглядом деревья. – Здесь все напоминает о той закусочной. Как будто стоит мне повернуть за угол – и я ее увижу. – У Чарли задрожал голос. – Я хочу ее найти, – добавила девушка внезапно, и стоило ей произнести эти слова, она поняла: да, ей действительно этого хочется.

– Хорошо, что ты про нее помнишь? – с энтузиазмом спросил Джон, подаваясь вперед, словно почуявший след охотничий пес. Похоже, ему не терпелось отправиться на поиски с того самого момента, когда Чарли упомянула о закусочной. Девушка улыбнулась и покачала головой.

– Я мало что помню, – повторила она. – Не знаю, будет ли толк от этих обрывочных воспоминаний. Как я уже сказала, это даже не воспоминания, а скорее отдельные кусочки, будто картинки из книги. – Она закрыла глаза, пытаясь представить себе старую закусочную. – Пол то и дело дрожал. – Девушка подняла голову, перед ее мысленным взором вдруг всплыл очень ясный образ. – Может, рядом проходили поезда? – спросила она, как будто Джон знал ответ. – Я помню такой громоподобный звук, он повторялся изо дня в день, ничего значительнее я в жизни не слышала. Не то чтобы он был громким, но от него тряслось все тело, и все в груди вибрировало.

– Тогда, наверное закусочная стояла возле железнодорожных путей? – спросил Джон.

– Ага, – кивнула Чарли, окрыленная внезапной надеждой. – А перед входом росло дерево. Оно походило на старое, безобразное чудовище, такое сгорбившееся и высохшее, его корявые ветки тянулись в стороны, как руки. Всякий раз, когда мы куда-то выходили вечером и проходили мимо него, я закрывала лицо краем отцовской рубашки, чтобы только не видеть то страшилище.

– Что еще? – спросил Джон. – Может, рядом были какие-то магазины или другие закусочные?

– Нет. То есть мне кажется, что ничего такого не было. Извини. – Чарли почесала затылок. – Больше ничего не помню.

– Этого мало, – вздохнул Джон, в его голосе проскользнули нотки разочарования. – Такое заведение может стоять где угодно, мало ли в стране железных дорог, рядом с которыми растут одинокие деревья. Может, попробуешь вспомнить еще что-нибудь? Хоть что-то.

– Нет. – Чарли покачала головой. Чем сильнее она старалась вспомнить, тем труднее ей это давалось. Она хваталась за пустоту, мысли ускользали, точно рыбы, завидевшие ловчую сеть.

Девушка мысленно перебирала немногие уцелевшие в памяти фрагменты: скатерти на столах в красно-белую клетку, сделанные из настоящей ткани, а не из клеенки. Чарли помнила, как, не удержавшись на ногах, ухватилась за край одной такой скатерти, упала, а сверху на нее посыпались стоявшие на столе тарелки и стаканы, так что ей пришлось закрыть голову руками. «Шарлотта, ты не поранилась?» – как наяву прозвучал голос отца.

Одна половица в углу обеденного зала скрипела, и Чарли нравилось на нее наступать, чтобы заставить половицу «петь». На улице перед входом стоял стол для пикника с единственной утопленной в землю ножкой; они любили сидеть за этим столом и нежиться на солнце. Когда они возвращались домой на машине, родители всегда пели одну и ту же песню; они неизменно запевали ее, подъезжая к дому, а потом смеялись, словно сделали нечто умное.

– Какой толк от этих воспоминаний, – проворчала Чарли. – Просто детские шалости.

У нее даже слегка закружилась голова: она столько лет старалась не вспоминать обо всем этом, шарахалась от этих мыслей, как от ядовитых змей. А теперь, выговорившись, девушка чувствовала себя странно, словно сделала что-то плохое. И в то же время только что пережитые воспоминания оставили после себя какое-то неопределенное чувство, пожалуй, даже радость. Пусть память о тех временах ненадежна, пусть она таит в себе ловушки и западни, и все же это драгоценные воспоминания.

– Извини, – пробормотала Чарли. – Больше ничего не помню.

– Нет, все равно это просто потрясающе. Поверить не могу, что ты так много вспомнила спустя столько лет, – сказал Джон. – Я не хотел на тебя давить, – добавил он немного застенчиво, потом задумчиво нахмурился. – А что за песенка?

– Думаю, та самая, под которую танцевали «У Фредди», – ответила Чарли.

– Нет, я про ту песню, которую они пели в машине.

– А-а-а… Не знаю, смогу ли я вспомнить. Это была не совсем песня, понимаешь? Просто одна фраза. – Девушка закрыла глаза, представляя машину и затылки сидевших на передних сиденьях родителей. Потом помолчала, надеясь, что подсознание подскажет ответ. Так и случилось. Чарли напела простенький мотивчик на шесть нот.

– Мы вновь в гармонии, – спела она. – И знаешь, у них получалось очень гармонично.

Чарли умолкла, даже сейчас ей было неловко за родителей. Джон поглядел на нее озадаченно, а потом оживился.

– Слушай, к северу отсюда есть городок Нью-Хармони.

– Ха, – только и сказала девушка. Она еще раз мысленно проиграла простенький мотивчик, надеясь, что это поможет вспомнить что-то еще, но безрезультатно.

– Мне казалось, что, вспомнив песню, я вспомню и все остальное, но увы. – Она развела руками. – Прости. Я хочу сказать, слова вроде бы правильные, но все равно звучит как-то не так.

Чарли расстроенно замолчала, а Джон опять с задумчивым видом нахмурился.

– Идем, – сказал он, протягивая ей руку. Чарли потерла щеку, вздохнула и посмотрела на юношу, наконец кивнула и, грустно улыбнувшись, поднялась на ноги.

– Подождем, пока остальные проснутся? – спросил Джон, когда они вернулись на парковку перед мотелем.

– Нет, – с внезапной горячностью возразила Чарли. – Не хочу втягивать в это остальных, – добавила она тише. От одной мысли о том, что придется посвятить остальных в историю ее раннего детства, девушке стало не по себе. Слишком рискованно: это очень личные переживания; она понятия не имела, как приятели отреагируют на эту историю, как она сама себя поведет. Лучше обойтись без лишних глаз.

– Ладно, – согласился Джон. – Поедем вдвоем.

– Да, вдвоем.

Чарли зашла в мотель и взяла ключи от машины, стараясь двигаться тихо и никого не разбудить. Она уже шла обратно к двери, как вдруг Джейсон открыл глаза и уставился на нее, словно не узнавая. Чарли приложила палец к губам.

Мальчик сонно кивнул и опять закрыл глаза, а Чарли торопливо вышла. На улице она передала ключи Джону и села на пассажирское сиденье.

– Тут есть карта, – заметила она, рывком открывая бардачок. Наружу вывалилась куча грелок для рук, несколько наборов сухпайков и искомая карта.

– Я смотрю, твоя тетя не дремлет, – улыбнулся Джон.

Чарли принялась рассматривать карту, едва не утыкаясь в нее носом. Нью-Хармони оказался маленьким городишком, расположенным в каком-то получасе езды от мотеля.

– Поработаешь навигатором? – спросил юноша.

– Так точно, капитан! – фыркнула Чарли. – Выезжай с парковки и поверни налево.

– Спасибо, – с оттенком сухой иронии ответил Джон.

Они пересекли город и выехали за его черту; они отъезжали от Харрикейна все дальше, и расстояние между стоявшими по обеим сторонам дороги домами все увеличивалось. Каждый дом стоял отдельно и соединялся с остальными только линией электропередачи. Чарли как загипнотизированная смотрела на бесконечную вереницу телефонных столбов, которая, казалось, никогда не закончится, потом моргнула, приходя в себя. Впереди на горизонте возвышались горы, древние и темные на фоне ярко-синего неба; горы казались самой прочной и реальной частью пейзажа, и, наверное, таковыми и являлись. Молчаливыми наблюдателями стояли они здесь задолго до того, как построили все эти дома и проложили дорогу, и будут стоять, когда и дома, и дорога исчезнут.

Наконец Чарли отвернулась от окна и посмотрела на Джона. Словно почувствовав ее взгляд, юноша сказал:

– Славный денек.

– Ага, – согласилась Чарли. – Я и забыла, как здесь красиво.

– Угу.

Какое-то время Джон молчал, потом искоса поглядел на нее; Чарли не поняла: то ли он смущается, то ли просто следит за дорогой.

– Странно, – проговорил наконец Джон. – Когда я был ребенком, эти горы меня немного пугали, особенно когда мы ехали на машине после захода солнца. Мне казалось, что они нависают над нами, как жуткие чудовища. – Он рассмеялся, а Чарли – нет.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она и широко улыбнулась юноше. – И все же мне кажется, что это просто горы. Слушай, – вскинулась она вдруг, – а ведь ты-то не рассказал мне про свою историю.

– Мою историю? – Джон бросил на девушку быстрый и немного нервный взгляд.

– Ага, ты же говорил, что один из твоих рассказов опубликовали. Про что была та история?

– Да ведь опубликовали-то всего-навсего в местном журнальчике, – неохотно пробормотал Джон. Чарли ждала, и он все-таки продолжил: – Рассказ назывался «Желтый домик». Там про одного мальчика. Ему десять лет. Родители постоянно ругаются, и он боится, что они надумают развестись. Они ссорятся, и мальчик подслушивает, как они бросают друг другу в лицо оскорбления; тогда мальчик прячется в своей комнате и закрывает дверь, но и там слышит крики родителей.

Тогда он начинает смотреть в окно, на дом напротив. Шторы на окне приоткрыты, и мальчик видит, что происходит внутри. Он смотрит, как жильцы входят и выходят из дома, и начинает придумывать истории про тех людей, представляет, какие они, чем занимаются, и некоторое время спустя те люди уже кажутся ему более реальными, чем собственная семья.

Он снова быстро глянул на Чарли, словно пытаясь определить ее реакцию, и девушка улыбнулась. Джон продолжил рассказ.

– И вот наступает лето. Мальчик с родителями на неделю уезжают, а когда возвращаются, оказывается, что жившая через дорогу семья переехала. Ничего не осталось, только табличка «ПРОДАЕТСЯ», выставленная перед домом.

Чарли кивнула, ожидая продолжения, но Джон только застенчиво поглядел на нее и сообщил:

– Конец.

– Ой, – вздохнула девушка. – Как грустно.

Юноша пожал плечами.

– Ну да. Зато теперь я работаю над историей повеселее.

– И о чем она?

Джон широко улыбнулся.

– Секрет.

Чарли улыбнулась в ответ. Как прекрасно вот так ехать вперед, к линии горизонта. Она открыла окно и выставила наружу руку, наслаждаясь свежестью бьющего в ладонь воздуха. «Это не воздух мчится мне навстречу, это мы летим», – подумала она.

– А что насчет тебя? – спросил Джон.

– А что такое? – переспросила Чарли, продолжая играть с ветром.

– Брось, расскажи, как живется нашей Чарли?

Девушка улыбнулась и снова сложила руки на коленях.

– Не знаю, – призналась она. – Довольно скучно. – В глубине души Чарли не хотела рассказывать Джону о своей жизни по той же причине, по которой хотела сейчас находиться с ним рядом: не хотела смешивать свою старую жизнь с новой. Но Джон поделился с ней настоящим, личным, и теперь Чарли чувствовала себя обязанной сделать ответный шаг.

– Все нормально, – сказала она наконец. – Моя тетя очень классная, хотя порой смотрит на меня так, словно не понимает, откуда я взялась. В школе все хорошо, у меня есть друзья и все такое, но все это кажется временным. У меня остался только год, но кажется, будто я уже уехала.

– И куда ты поедешь? – поинтересовался Джон.

Чарли пожала плечами.

– Если бы я знала. Наверное, в колледж. Не знаю, что делать дальше.

– Думаю, этого никто не знает, – заметил Джон. – А ты?.. – Юноша вдруг оборвал себя на полуслове, но Чарли слегка подтолкнула его локтем.

– Я – что? – поддразнила она. – Думала ли я о тебе?

Джон покраснел, и Чарли немедленно пожалела о своих словах.

– Я хотел спросить, видишься ли ты со своей мамой, – тихо проговорил юноша.

– А-а-а… Нет, не вижусь. – При одной мысли о матери Чарли чувствовала себя опустошенной, и ей казалось, что мать испытывает те же чувства. Слишком многое повисло между ними – не только и не столько вина, потому что ни одну из них нельзя было винить в случившемся, – хотя и это тоже. И от Чарли, и от ее матери исходили ауры боли, они отталкивались друг от друга, как магниты с одинаковыми полюсами.

– Чарли? – позвал ее Джон, и девушка посмотрела на него.

– Извини. Задумалась.

– В этой машине есть музыка? – спросил Джон, и Чарли с готовностью кивнула, хватаясь за возможность сменить тему. Наклонившись, она подобрала валявшиеся на полу кассеты и стала читать названия. Джон насмешливо комментировал, она отвечала в том же духе, и через несколько минут шутливой пикировки вставила одну из кассет в проигрыватель и, откинувшись на спинку сиденья, стала смотреть в окно.

– Думаю, дальше нам карта не поможет. – Джон указал на уходившую вперед дорогу. – Похоже, дальше одна пустота; видимо, то, что мы ищем – что бы это ни было – на этой карте не обозначено. – Он сложил карту, аккуратно приткнул рядом с сиденьем и, вытянув шею, выглянул в окно.

– Ага, – кивнула Чарли.

Похоже, они вернулись к цивилизации. В полях тут и там стояли коттеджи, а земля была расчерчена дорогами, точно огромной сетью. Кое-где росли кусты и низкорослые деревца, и все это огромное пространство угнездилось на равнине между горами.

Джон посмотрел на Чарли, надеясь, что девушка заметит какой-то ориентир, который поможет им выбрать правильное направление.

– Ничего? – спросил он, хотя уже прочел ответ в ее смущенном взгляде.

– Нет, – просто ответила девушка. Вдаваться в детали ей не хотелось.

Домов стало меньше, а высохшие поля, казалось, раскинулись еще шире, усиливая общее впечатление запустения. Джон поймал себя на том, что то и дело посматривает на Чарли, ожидая какого-то сигнала и в глубине души надеясь, что девушка предложит развернуться и поехать обратно, но Чарли сидела, подперев щеку ладонью, и смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом. В конце концов она сказала уныло:

– Давай поедем обратно.

– Возможно, мы что-то проглядели, – предположил Джон. Он сбросил скорость, прикидывая, где бы развернуться. – Мы многое упустили из виду; может, что-то было за одной из тех грязных дорог.

Чарли засмеялась.

– Ты серьезно? Думаешь, мы многое упустили? – Она задумалась. – Нет, никаких ассоциаций не всплывает. Ничто не напоминает о том времени. – Девушка почувствовала, как по щеке катится слеза, и поскорее стерла ее, пока Джон не заметил.

– Ладно, без паники, – отрывисто проговорила она, беря себя в руки. – Давай перекусим, только ты и я.

Джон улыбнулся; он все поглядывал в зеркало заднего вида, выбирая место для разворота. Чарли поежилась. И вдруг кое-что привлекло ее внимание. Девушка так и подпрыгнула на сиденье, резко выпрямила спину и крикнула:

– СТОЙ!

Джон ударил по тормозам, машину слегка занесло, и из-под колес полетела пыль, окутав машину серым облаком. Когда они остановились, Чарли сидела молча, а Джон с отчаянно бьющимся сердцем снова посмотрел в зеркало заднего вида.

– Не ушиблась? – спросил он, но Чарли уже выскочила из машины. – Эй! – окликнул ее юноша, торопливо выпутываясь из ремня безопасности и тоже вылезая из салона.

Чарли бежала обратно по направлению к городу, рассматривая поле вдоль дороги. Юноша быстро ее догнал и затрусил рядом, не задавая лишних вопросов. Через несколько минут Чарли перешла на шаг, глядя себе под ноги, как если бы потеряла нечто важное.

– Чарли? – позвал ее Джон. До сего момента он не особо задумывался о том, чем они занимаются. Все происходящее казалось веселым приключением, игрой «найди подсказку», возможностью побыть наедине с Чарли, однако теперь поведение девушки начинало его тревожить. Юноша провел рукой по волосам. – Чарли? – вновь окликнул он девушку, но та на него не смотрела, полностью погрузившись в себя.

– Вот здесь, – объявила она наконец и, резко повернувшись, зашагала к обочине дороги. Там что-то выступало над землей. Джон опустился на колени, ладонями смахнул осевшую на предмете дорожную пыль, под слоем которой обнаружился плоский металлический брус. Юноша продолжил счищать пыль, пока не стало ясно, что они нашли рельсы: железнодорожное полотно пересекало шоссе, уходя куда-то в поля. Джон на миг онемел, казалось, сама земля хотела спрятать от них эту находку. «Осторожно», – подумал юноша, чувствуя смутную тревогу, но потом постарался отмести это чувство.

– Думаю, мы нашли твою железную дорогу, – сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на Чарли, однако девушки рядом не оказалось. – Чарли? – Он быстро посмотрел на дорогу, но других машин на ней не было. – Чарли! – позвал он снова. Потом вскочил и побежал догонять девушку, маша перед лицом ладонью, чтобы разогнать пыль. Догнав Чарли, он пошел в нескольких шагах позади нее, чтобы ненароком не помешать ей.

Они шли к небольшому скоплению деревьев, росших рядом, словно собравшиеся вокруг костра путники: высокие и низкорослые, толстые и чахлые. Чарли шагала по путям, точно боясь, что рельсы и шпалы вдруг исчезнут, если она перестанет на них наступать.

– Что это такое? Старая станция? – спросил Джон, прищурившись и приставив ладонь ко лбу «козырьком», потому что солнце било в глаза. В кругу деревьев стояло длинное здание, его грязно-коричневые стены зрительно сливались со стволами деревьев, так что заметить постройку с дороги не представлялось возможным.

Железнодорожное полотно тянулось куда-то к горам, и Чарли остановилась. Джон все-таки подошел к девушке, и они вместе зашагали по сухой траве прямо к окруженному деревьями зданию.

– Где-то здесь должна быть дорога. – Чарли свернула в сторону и побрела почти наугад. Джон помедлил.

– Но… – он указал было на постройку, потом последовал за девушкой, то и дело оглядываясь, чтобы не потерять из виду машину. Вскоре почва у них под ногами выровнялась, и ребята зашагали по старой мостовой, изрядно присыпанной песком и мелкими камешками, покрытой трещинами, в которых росла трава. Дорога вела прямо к маленькому строению.

– Вот оно, – тихо сказала Чарли. Джон медленно подошел к ней и встал рядом. Потом они вместе пошли по дороге, перешагивая через островки разросшейся в ямах и трещинах травы. Старое дерево до сих пор росло там, раскинув в стороны корявые руки-ветви и неприветливо глядя на мир отвратительным лицом-наростом на стволе, только теперь дерево не внушало Чарли ужас. Наверное, оно уже было мертво, когда она была маленькой, сообразила вдруг девушка. Часть ветвей засохла и отвалилась, оставив в стволе зияющие дыры, а сами ветви лежали там, где упали, потихоньку догнивая в земле. Дерево казалось ломкой, слабой тенью себя прошлого, прежним осталось только лицо-нарост на его стволе. Хотя теперь даже это «лицо» выглядело уставшим.

Само вытянутое здание, одноэтажное, с темной крышей и поврежденными непогодой стенами, оказалось очень ветхим. Некогда стены были выкрашены в красный цвет, но под действием времени, солнца и дождя краска выцвела, потрескалась и местами облезла длинными полосами, так что виднелись темные, и наверняка гнилые доски. Фундамент зарос высокой травой, и казалось, будто дом тонет, медленно погружаясь под землю. Когда они подошли ближе, Чарли схватила Джона за руку, но потом выпустила и выпрямилась. Она чувствовала себя так, словно ей предстоит сражение, как будто само здание может на нее напасть, если почует слабость.

Чарли осторожно поднялась по ведущим к двери ступеням, наступая на их края; прежде чем перенести весь свой вес на старые доски, она проверяла, выдержат ли они. Ступеньки выдержали, хотя на одну, треснувшую посередине, девушка наступить не решилась. Джон не пошел за Чарли: его отвлек лежащий в траве предмет.

– Чарли! – Юноша поднял потертую металлическую табличку, на которой красными буквами было выведено: «СЕМЕЙНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ ФРЕДБЕРОВ».

Чарли улыбнулась. «Конечно же она называлась именно так. Вот я и дома».

Джон тоже поднялся на крылечко, осторожно положил табличку у двери, и они зашли внутрь. Дверь открылась легко. В окна со всех сторон лился свет, являя взору пустоту и разложение. В отличие от пиццерии «У Фредди» из этой закусочной всю обстановку вынесли. Деревянные полы остались целы, но заметно покоробились от влаги. Солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь и гулял, где ему вздумается, ни мебель, ни люди не загораживали ему дорогу. Чарли посмотрела на висевший под потолком вентилятор; он никуда не делся, только одна его лопасть пропала.

Справа от входа располагались двойные двери с круглыми окошками. В отличие от залитого солнечным светом обеденного зала, в который долетали звуки с улицы, в комнате за двойными дверями стояла непроглядная темень. Джон заинтересовался этим помещением и осторожно заглянул в круглое окошко: ему явно хотелось приоткрыть одну из створок и посмотреть, что находится внутри. Чарли не стала ему мешать и прошла вглубь обеденного зала: в ее памяти это помещение осталось именно как обеденный зал. Теперь это была просто большая, пустая комната, вытянутая и узкая, по меньшей мере пятнадцати футов длиной; чем дальше Чарли шла, тем темнее становилось. В конце зала стояла небольшая сцена, и, оглядевшись, Чарли сообразила, что когда-то это помещение было залом для танцев, а длинная стойка у входа, на которую родители поставили кассу, – это бывший бар. Подойдя ближе, девушка убедилась в правильности своей догадки: на деревянном полу остались характерные вмятины и царапины – раньше здесь стояли барные стулья. Чарли попыталась представить себе эту картину: полутемный бар, на сцене музыкальная группа играет мелодию в стиле кантри… и не сумела.

Потом Чарли посмотрела на сцену и как наяву увидела двух зверей-аниматроников, механически двигающих конечностями и крутящих головами. В памяти зазвучали веселая музыка и доносящийся издалека смех. Девушка снова ощутила витающий в воздухе запах сигарет. Она поколебалась, не зная, стоит ли идти дальше, словно ожившие в ее памяти призраки и впрямь могут появиться на сцене. Она обернулась посмотреть, где Джон. Юноша действительно приоткрыл одну створку двойных дверей и заглядывал внутрь. Чарли снова повернулась к сцене, вздохнула и зашагала вперед по тихо поскрипывающему полу. Даже малейший звук казался очень громким, вдобавок снаружи тихо посвистывал ветер, задувая в щели между оконными рамами и стенами. Отклеившиеся от стен обои висели неподвижными полосами, но если задувал сильный ветер, они начинали шевелиться, точно указывающие вслед Чарли тонкие пальцы.

Девушка подошла к сцене и внимательно осмотрела пол, пытаясь угадать, какая мебель стояла здесь прежде. В полу остались только отверстия от болтов; в темных углах на грязном деревянном полу отпечатались следы свернутых кольцами проводов.

Все исчезло.

Чарли вскинула голову и посмотрела направо: там была еще одна дверь. «Ну конечно, там есть еще одна дверь. Поэтому ты и здесь». Девушка замерла, глядя на дверь, не чувствуя в себе готовности дотронуться до нее. Странное дело: ее вдруг охватил необъяснимый страх, как будто из-за той двери того и гляди вырвутся пауки и жуткие чудища.

Дверь была приоткрыта. Чарли опять обернулась и посмотрела на Джона: идти вместе не так страшно. Словно услышав ее мысленный призыв, юноша выглянул из кухни, вид у него был взбудораженный.

– Там довольно жутко, – признался он.

Джон определенно веселился на полную катушку, точно ребенок, забравшийся в дом с привидениями.

– Можешь пойти со мной?

С одной стороны, мольба, прозвучавшая в голосе Чарли, польстила Джону; с другой стороны, ему не хотелось прерывать увлекательное исследование кухни.

– Две секунды, – пообещал он, после чего снова скрылся за дверью.

Чарли возвела глаза к потолку; поведение Джона ее разочаровало, но не удивило – конечно же в нем возобладало детское любопытство. Она надавила тыльной стороной ладони на старую деревянную дверь и медленно открыла ее, внутренне подобравшись: мало ли что ждало ее внутри.

Страхи ее не оправдались. За дверью скрывался встроенный шкаф, примерно восемь на девять футов, насколько позволяла судить темнота. Вдоль стен тянулись горизонтальные штанги, на которых прежде висели вешалки для одежды. На полу отпечатались квадратные оттиски, вероятно, следы от коробок, а может, музыкальных колонок.

Чарли шагнула внутрь, оставив дверь нараспашку, чтобы внутрь попадало как можно больше света, потом сделала еще шаг, провела рукой по стене. Пусть сейчас кладовка пустовала, но Чарли все равно чувствовала под пальцами тяжелые пальто и мягкие свитеры.

«Нет, это были костюмы».

Здесь висели на плечиках костюмы; их цвет скрыла темнота, но маленькие детские ручки и щеки касались этих костюмов. Вот тут и тут болтались обтянутые грубой тканью ладони, а вверху поблескивали стеклянные глаза.

Чарли уперлась в стенку и обернулась, потом присела на корточки и посмотрела вверх. Кладовка не производила впечатление пустой. Чарли до сих пор чувствовала эти костюмы, вот же они, висят у нее над головой. А рядом с Чарли скорчился кто-то еще, кто-то такой же маленький, как она. Это ее друг, маленький мальчик.

«Мой маленький брат».

Они вместе играли в прятки, как обычно. «Только на этот раз все было по-другому». Маленький мальчик вдруг посмотрел на дверь снизу вверх, так, словно они сделали что-то нехорошее. Чарли тоже посмотрела вверх. В дверях кто-то стоял. Кажется, словно там стоял сам по себе один из костюмов, только он не двигался, он стоял так неподвижно, что Чарли не до конца осознала, что именно она видит.

Это был кролик, их любимый кролик, покрытый желтовато-коричневым мехом, только он не танцевал и не пел, просто стоял и смотрел на них, не мигая. Под этим застывшим взглядом они начали ежиться, и маленький мальчик сморщил нос и надул губы, явно собираясь разреветься. Чарли ущипнула его за руку, она инстинктивно почувствовала, что плакать ни в коем случае нельзя. Кролик посмотрел на одного ребенка, потом на другого, причем глядел таким тяжелым взглядом, словно взвешивал детей и измерял по каким-то недоступным пониманию Чарли критериям.

Чарли видела его глаза, казавшиеся почти человеческими, и холодный ужас сковал ее сердце. Она чувствовала, что брат тоже боится, чувствовала, как их страх передается друг другу, вибрирует и растет, потому что они оба его испытывали. Они не могли пошевелиться, не могли кричать, и в конце концов существо в сшитом из кусков желтой ткани костюме кролика потянулось к мальчику. На один короткий миг дети прильнули друг к другу и схватились за руки, но кролик схватил мальчика и убежал.

Начиная с этого момента воспоминания разваливались на куски, остались только несмолкающие крики, но не ее брата: кричала она сама. На помощь прибежали люди, отец подхватил ее на руки и прижал к груди, но ничего не помогало: она кричала и кричала, все громче и громче. Чарли очнулась, заставила себя перестать вспоминать, но тот пронзительный крик все звенел у нее в ушах. Несколько мгновений она молча сидела на полу. У двери стоял Джон, не решаясь вмешиваться.

Чарли почти не помнила, что же случилось потом: все тонуло во тьме, сливалось в калейдоскоп образов и фактов, в которых она никак не могла разобраться. Какие из этих воспоминаний настоящие, а какие – просто плод ее воображения? С тех пор она больше ни разу не была в закусочной. Она знала, что родители тогда сразу же закрыли заведение.

Они переехали в другой дом, а вскоре мать Чарли ушла. Чарли не помнила, чтобы мама прощалась, но знала, что прощание наверняка состоялось. Мама ни за что не ушла бы, не сказав ни слова, однако момент их расставания полностью растворился в глубине ее памяти – сказалось прошедшее с тех пор время и пережитое горе. Чарли помнила, как впервые стояла в дверях отцовской мастерской, после того, как они остались только вдвоем. В тот день отец начал делать для нее механическую игрушку, собачку, умевшую мотать головой из стороны в сторону. При виде готовой игрушки Чарли улыбнулась, а отец посмотрел на нее так, как смотрел потом всегда: словно любил ее больше жизни, и словно эта любовь несказанно его печалила. Чарли знала, что в душе отца сломалось нечто важное, нечто такое, что нельзя починить. Из-за этого отец смотрел сквозь Чарли, как будто не видел, даже когда она стояла прямо перед ним.

Отец больше никогда не упоминал имени ее брата, поэтому Чарли тоже научилась не произносить его имя, словно одно только его упоминание могло бы перенести их с отцом в прошлое, в тот страшный день, после чего сломались бы уже они оба. По утрам она просыпалась и первым делом искала взглядом маленького мальчика, потому что во сне забывала, что его больше нет. Повернувшись к брату, она видела лишь свои мягкие игрушки и начинала плакать, но не звала брата по имени. Она боялась даже произносить его, и постепенно заставила себя его забыть, хотя в глубине души имя все же осталось: Сэмми.

Где-то вдали послышался грохот, он все нарастал и нарастал, словно приближался поезд, и Чарли вздрогнула.

– Поезд? – Она посмотрела вокруг широко открытыми глазами, не до конца придя в себя, не понимая, где находится – в прошлом или в настоящем.

– Все в порядке, думаю, он где-то далеко отсюда. А может, это просто большой грузовик. – Джон взял Чарли за руку и помог подняться. – Ты что-то вспомнила? – прошептал он.

Юноша пытался поймать ее взгляд, но девушка упорно отводила глаза.

– Много чего.

Чарли закрыла рот ладонью и все смотрела, смотрела в темноту, не в силах прогнать всплывающий в памяти образ. Джон держал ее за другую руку, и девушка цеплялась за его ладонь, точно за якорь, удерживающий ее в реальности. «Это происходит по-настоящему. Я сейчас здесь», – подумала она и повернулась к юноше. Какое счастье, что он сегодня вместе с ней. Чарли уткнулась носом ему в грудь, как будто Джон мог заслонить ее от того, что она только что вспомнила, и разрыдалась. Юноша крепко ее обнял и осторожно погладил по голове. Какое-то время они стояли так, не говоря ни слова, потом Чарли немного успокоилась, и ее дыхание выровнялось. Джон чуть ослабил хватку, и девушка поспешно сделала шаг назад, внезапно осознав, как близко они стоят друг к другу.

Руки Джона замерли в воздухе на том месте, где за миг до этого стояла Чарли. Потом юноша справился с собой и, опустив одну руку, другой пригладил волосы.

– Итак… – проговорил он, надеясь услышать ответ и тем самым заполнить неловкую паузу.

– Кролик, – тихо сказала Чарли, глядя на дверь. – Желтый кролик. – Голос у нее дрожал: та жуткая сцена до сих пор стояла перед глазами.

– Уверен, что медведь, которого я видел в ночь исчезновения Майкла, тоже был желтым.

– Ты вроде бы говорил, что он был как остальные? – нахмурилась Чарли.

– Мне показалось… Позавчера, когда мы впервые встретились, все стали говорить, что Фредди был коричневый, и я тогда подумал, что все перепутал. Я хочу сказать, в детстве у меня была плохая память, верно? Я даже не помню, какого цвета был мой старый дом. Но потом ты тоже сказала, что Фредди был желтый.

– Ага, они были желтые, – кивнула Чарли.

Именно этого ответа Джон и ждал.

– Думаю, все это как-то связано: животные из этой закусочной и тот зверь, которого я видел у Фредди.

«И тот, что забрал моего брата», – подумала Чарли. Она в последний раз огляделась.

– Пойдем обратно, – сказала она. – Я хочу уйти отсюда.

– Ладно, – кивнул Джон.

Они направились к двери, и тут на глаза девушке попался лежащий на полу небольшой предмет. Чарли наклонилась и подобрала его: это была какая-то гнутая металлическая штуковина. Джон наклонился рассмотреть вещицу, а Чарли растянула железку, и та с громким щелчком сложилась обратно, так что Джон подпрыгнул от неожиданности.

– Что это? – спросил он.

– Точно не знаю, – ответила девушка, однако убрала находку в карман. Джон задумчиво посмотрел на нее, словно хотел задать вопрос. – Идем, – сказала Чарли.

Они побрели обратно к машине.

«Сначала Сэмми, через несколько лет – Майкл и другие дети… Конечно же все эти исчезновения связаны, – думала Чарли. – Говорят, что молния не бьет дважды в одно и то же место, а уж убийства и подавно случайно не происходят».

– Можешь снова сесть за руль? – попросила она, нарушая долгое молчание. До сих пор единственными звуками были шорохи травы под их кроссовками.

– Да, конечно, – кивнул Джон.

Юноша сумел-таки развернуть машину на узкой дороге, и Чарли, полуприкрыв глаза, снова уставилась в окно. Она смотрела на пролетающие за окном деревья, чувствуя, что задремывает. Лежащий в кармане металлический предмет впивался ей в ногу, не давая окончательно провалиться в сон, и Чарли передвинула его, сонно подумав о том, как впервые увидела одну из этих вещиц.

Как-то раз они с Сэмми сидели в закусочной – она в тот час еще не открылась для посетителей; из окна струился слабый свет, и они играли в какую-то придуманную игру, правил которой Чарли уже и не помнила. Потом вошел улыбающийся отец.

В руках он держал какую-то изогнутую металлическую штуковину. Он показал ее детям, растянул, а потом отпустил, так что та сложилась обратно с громким щелчком. Чарли и ее брат удивленно ахнули, а потом захихикали и захлопали в ладоши.

Отец снова щелкнул металлическим предметом.

– Этой штукой можно откусить нос! – сказал он, и дети опять засмеялись, но отец посерьезнел. – Это пружинный фиксатор, и я хочу, чтобы вы знали, как он работает, потому что это очень опасно. Я хочу, чтобы вы никогда не трогали эту вещь. Именно поэтому мы никогда не суем руки в костюмы животных; если не знаешь, что именно делаешь, можно случайно привести в действие такую штуку и пораниться. Это как с печкой: можно нам трогать печку?

Они с серьезным видом покачали головами.

– Хорошо. Потому что я хочу, чтобы вы выросли вместе с вашими носиками! – воскликнул отец. Он подхватил детей – по одному в каждую руку – и закружился на месте, а малыши весело смеялись. И вдруг что-то громко щелкнуло.

Чарли вздрогнула и разом проснулась.

– Что это было?

– Что это было? – повторил Джон.

Машина не двигалась; Чарли огляделась и поняла, что они уже вернулись на парковку перед мотелем.

Несколько мгновений девушка приходила в себя, осознавая, где находится, потом принужденно улыбнулась.

– Спасибо, что довез.

– Что тебе снилось? – спросил Джон. – Ты выглядела счастливой.

Чарли покачала головой.

– Не помню.

Глава шестая

Вторая машина исчезла с парковки; войдя в комнату, они обнаружили на подушке Чарли записку, написанную крупным, петляющим почерком Марлы:

«Встречаемся в 6:30, ужинаем, а потом идем сама-знаешь-куда! Ждем вас двоих – смотрите, не забудьте про нас! Чмоки-чмоки! Марла».

Ниже была нарисована улыбающаяся рожица и сердечко. Чарли улыбнулась, сложила записку и спрятала в карман, не показывая Джону.

– Что пишут? – спросил он.

– Мы должны встретиться с остальными в кафе… – она посмотрела на часы – через час. – Джон кивнул. Он стоял в дверном проеме, словно чего-то ожидая. – Что? – спросила Чарли.

– Мне надо съездить переодеться. – Юноша указал на свою мятую одежду. – Можно взять твою машину? – Он позвенел ключами.

– О, конечно, только смотри, вернись за мной, – усмехнулась Чарли.

Джон улыбнулся в ответ и подмигнул.

– Конечно.

Когда дверь за ним закрылась, Чарли вздохнула. «Наконец-то я одна». Девушка не привыкла так подолгу находиться в компании; они с тетей Джен жили каждая своей жизнью, пересекаясь только пару раз за день, но с условием: Чарли сама заботится о себе и обязательно говорит, если ей что-то нужно. Чарли никогда ничего не говорила. Она вполне могла поесть самостоятельно, дойти до школы и обратно, учиться на «пятерки» и время от времени встречаться с друзьями. Разве тетя Джен помогла бы Чарли справиться с кошмарами? Стала бы отвечать на нежелательные вопросы? Могла ли она добавить что-то к и без того страшным воспоминаниям Чарли? Поэтому девушка не привыкла к постоянному присутствию посторонних, и поездка в обществе Джона ее слегка утомила.

Чарли быстро приняла душ и переоделась в чистые джинсы и черную футболку, потом легла на кровать и уставилась в потолок. Наверное, после сегодняшнего открытия ей следовало бы прыгать от радости или страха, снова и снова прокручивать в памяти вновь обретенные воспоминания, в надежде выявить что-то новое. Однако Чарли охватило равнодушие; ей хотелось остаться одной, задвинуть эти воспоминания обратно в глубины памяти и больше никогда к ним не возвращаться.

Спустя, как показалось Чарли, несколько минут раздался стук в дверь. Девушка посмотрела на часы: на самом деле прошло гораздо больше времени, уже пора было выходить. Она впустила в комнату Джона.

– Мне нужно обуться, – сказала она. Завязывая шнурки, она подняла голову и посмотрела на Джона. Юноша переоделся, на этот раз в джинсы и футболку – разительный контраст с его вчерашним строгим нарядом. Волосы у него были еще влажные, и от него веяло каким-то приятным свежим ароматом. Чарли слегка улыбнулась. Джон это заметил и спросил:

– Что?

– Ничего. Все равно ты похож на грязнулю, – пошутила Чарли, протискиваясь мимо юноши. Они сели в машину. На этот раз Чарли вела сама; доехав до кафе, она заглушила мотор и помедлила, не спеша выходить.

– Джон, – сказала она. – Я не хочу никому рассказывать про нашу старую закусочную.

– Но… – Джон умолк на полуслове. – Ага. Думаю, мы забыли, что это твоя жизнь, а не просто веселое приключение. Все нормально, я сохраню твой секрет.

– Это наша жизнь, – возразила Чарли. – Мы все были там. Расскажем ребятам попозже, а пока мне хотелось бы все это хорошенько обдумать.

– Конечно, – кивнул юноша. Он выглядел слегка польщенным, и Чарли знала почему: у них появился общий секрет, которым она поделилась только с Джоном.

Когда они вошли в кафе, все остальные уже заканчивали ужинать. Чарли вдруг остро почувствовала, что целый день ничего не ела, и у нее сразу засосало под ложечкой. Официантка заметила, что они сели за столик, и быстро подошла. Ребята ели, время от времени перебрасываясь короткими фразами: Ламар, Джейсон и Марла сходили-таки в кино, а Джессика с Карлтоном отправились к нему домой и играли в компьютерные игры. В детали никто не вдавался, все слишком сосредоточились на еде. Чарли почти не слушала, однако у нее сложилось впечатление, что даже говорившие обращали мало внимания на то, что говорят. Над столом повисла напряженная атмосфера, все просто ждали, когда же можно будет отправиться к Фредди.

– А что насчет вас двоих? – поинтересовалась Джессика, глядя на Чарли и Джона.

– Да, чем вы, ребята, занимались? – подхватила Марла, хитро блестя глазами.

– Мы просто поехали покататься, быстро сказал Джон, – и потеряли счет времени.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – пробормотал с набитым ртом Карлтон, многозначительно ухмыляясь.

После ужина вся компания поспешно отправилась к недостроенному торговому центру. Ребята быстро пересекли атриум, стараясь не шуметь и не разговаривать; впрочем, все были в кроссовках, поэтому прошли по покрытому плиткой полу атриума почти бесшумно. Большой фонарь Чарли оставила в машине. Все уже успели неплохо запомнить дорогу, вдобавок прошлой ночью охранник едва их не заметил, так что не стоило привлекать лишнее внимание. Они дошли до конца коридора, и шагавший первым Ламар вдруг резко остановился. Чарли, не успев затормозить, врезалась в Марлу и пробормотала извинение, потом до нее дошло, что именно случилось, и девушка похолодела.

У входа в коридор, ведущий к пиццерии Фредди, стоял, скрестив руки на груди, ночной сторож. У него не было в руках фонаря, поэтому он до последнего момента сливался с темнотой, так что ребята столкнулись с ним почти нос к носу.

– Как чувствовал, что вы так просто не успокоитесь, – проговорил он со странной кривой ухмылкой.

Марла пробормотала себе под нос ругательство.

– Вас следовало бы арестовать за вторжение на частную территорию, – продолжал охранник. – Я еще вчера вас засек, но потерял из виду. Похоже, теперь я снова вас нашел. – Он вновь нехорошо улыбнулся.

Было во внешности охранника нечто, сбивающее с толку. Высокий и очень худой, он производил впечатление человека тяжелобольного или пережившего страшную трагедию: форма висела на нем, как на вешалке, словно он сильно похудел; на груди у него болтался криво прикрепленный бейдж с надписью «ДЭЙВ». Землистого цвета кожа и глубокие морщины под глазами усиливали сходство с тяжелобольным.

– И что же вы тут делаете? – требовательно спросил он. – Развлекаетесь, детишки? Балуетесь наркотой? Знаете, я мог бы арестовать вас всех прямо сейчас.

Чарли и Джон быстро переглянулись.

– Извините, – быстро сказал Ламар. – Мы, пожалуй, пойдем. Нет у нас никаких наркотиков.

– Прикажешь поверить тебе на слово? – Охранник говорил быстро, отрывисто, странно подергивая уголком рта, словно не отвечал Ламару, а озвучивал какие-то собственные мысли. Он выглядел рассерженным, и в то же время складывалось впечатление, что он старается сдержать улыбку.

– Что мы такого сделали? – прошептала Джессика.

– Наверное, он тут порядком заскучал, и вдруг такое развлечение привалило, – пробормотал Карлтон. В его голосе прозвучали презрительные нотки, и Чарли вдруг вспомнила, что отец Карлтона полицейский. Она вспомнила, что видела его в форме, вспомнила, как он приподнимал темные очки и окидывал детей немного насмешливым взглядом, а потом улыбался, показывая, что шутит. А этот охранник, похоже, шутить не собирался.

– Ну, мы пойдем, – повторил Ламар. – Извините.

Чарли внимательнее пригляделась к охраннику, рассматривая неподходящую по размеру форму и заострившиеся черты лица. Он действительно мог вышвырнуть их из здания и даже арестовать за посягательство на чужую собственность, но у девушки не получалось его бояться. Во всем его облике сквозила какая-то недостаточность. Такого всегда будут отпихивать в конец очереди, перекричат в споре, вечно будут затирать более энергичные, те, кто крепче цепляются за жизнь. Чарли нахмурилась: что за странные мысли лезут в голову ни с того ни с сего?

Прежде она не замечала за собой склонности судить о жизни незнакомцев по морщинам на их лицах. И тут ее осенило.

– Почему бы вам не пойти с нами? – предложила она. – Мы просто хотели еще немного осмотреться, а потом сразу же уйдем. Наверняка вы лучше кого бы то ни было знаете здесь все ходы и выходы, – добавила она, решив подкрепить свои слова лестью.

– Да, а потом мы больше никогда не вернемся, – поддержал ее Карлтон.

Охранник не двигался с места, и остальные тоже поспешили заверить его, что просто хотят одним глазком осмотреть здание, а потом немедленно уйдут. Охранник поглядел на ребят, подолгу рассматривая каждого. Когда он посмотрел на Чарли, та отвела взгляд, словно боясь выдать себя. Наконец охранник кивнул.

– Разумеется, – сказал он. – Но только потому, что я и сам всегда хотел туда сходить. – Он указал себе за спину оттопыренным большим пальцем и, заметив на лицах ребят удивление, добавил: – Я же не дурак. Я работаю тут много лет, обхожу здание снаружи и изнутри каждую ночь. Думаете, я не знаю, что скрывается за этой стеной?

Чарли почувствовала, что краснеет: она-то полагала, что они первые отыскали пиццерию «У Фредди», спрятанную внутри торгового центра. Сторож вдруг указал на свой бейдж и сказал: – Я Дэйв.

– А я – Джейсон, – осторожно проговорил Джейсон. Остальные тоже поспешили представиться. Несколько секунд они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу и переглядываясь, – никто не хотел идти первым. Наконец Джессика пожала плечами и сказала:

– Идемте.

Она быстро подошла к лесам, за которыми скрывался вход в коридор, ведущий к Фредди, отогнула лист пластика, открыв пролом в стене, и ребята по одному пролезли внутрь, протиснувшись между штабелями коробок. Дэйв вежливо задержался, пропуская всех вперед, потом знаком предложил Чарли последовать за друзьями.

«Не хочу, чтобы ты находился у меня за спиной», – подумала девушка. Она посмотрела на Джессику – та тоже не двигалась.

– Пожалуйста, идите первым, – резковато проговорила Чарли. Дэйв нерешительно наклонил голову и пролез в пролом. Чарли последовала за ним, и Джессика осторожно опустила лист пластика, чтобы снаружи никто не увидел проход, несмотря на то, что на сей раз снаружи никого не осталось. Шагая по сырому коридору, Чарли касалась влажной стены кончиками пальцев, словно боясь заблудиться. Казалось, свет фонариков тонет во тьме, хотя наверняка все дело было в разыгравшемся воображении девушки.

Они привели охранника к тяжелому деревянному стеллажу, за которым скрывался вход в пиццерию, и Ламар, Джон и Джессика отодвинули эту преграду. Чарли ожидала, что их новый спутник удивится, но Дэйв лишь кивнул, как будто ожидал чего-то подобного.

Один за другим они вошли в пиццерию, и Чарли снова чуть приотстала. Когда мимо нее проходил Карлтон, она схватила юношу за рукав.

– Карлтон, – прошептала она, – ты когда-нибудь видел этого парня раньше?

Юноша покачал головой.

– У нас не настолько маленький город; я не знаю в лицо всех жителей.

Чарли задумчиво кивнула и, пока они шли по длинному коридору, ведущему в главный зал, не спускала глаз с их спутника. Она пригласила охранника пойти с ними, потому что на тот момент не видела другой возможности от него отделаться, но теперь начинала жалеть о своем поступке. Привести чужака к Фредди – это все равно что пустить его к себе домой, выдать нечто личное.

– Что случилось с пиццерией? – спросил Ламар. Он явно старался проявлять дружелюбие, которого совершенно не испытывал. – Почему ее замуровали? И почему бросили торговый центр?

В узком коридоре его голос тонко, приглушенно задребезжал.

– Вы не знаете? – фыркнул Дэйв. – Этому городу нужны деньги, рабочие места, доходы – все такое, а если у нас что и есть, так это пространство. Поэтому решили построить большой торговый центр, дабы попытаться привлечь сюда бизнес, возможно, даже туристов. Торговый центр построили вокруг пиццерии Фредди Фазбера, а потом оказалось, что никто не хочет брать в аренду торговые площади из-за того случая. Так что кому-то пришла светлая мысль вовсе замуровать пиццерию, не трогая; возможно, у принимавшего решения человека оставались какие-то сентиментальные воспоминания об этом месте. Думаю, это кафе даже не пытались снести. Да только репутация пиццерии каким-то образом перекинулась на весь торговый центр. Никто не желал вести здесь бизнес. Время от времени дельцы из соседних городов заглядывали сюда, осматривали здание, но договоры никогда не заключали. Говорили, дескать, им тут не по себе. Думаю, тут есть своя аура, пожалуй, даже мистическая энергия, если вы верите в подобные вещи. – Дэйв пошевелил пальцами, как будто совершая некие магические пассы.

– Я в такую чушь не верю, – коротко ответил Ламар, но охранник, похоже, не обратил внимания на тон, которым это было сказано.

– Каждому свое, – продолжал он. – Знаю только, что никто не хотел держать здесь магазин, и здание бросили, не успев толком достроить. Теперь сюда вообще никто не приходит, кроме разве что любопытных детишек. И меня самого, – добавил он почти с гордостью. «Наверное, он очень привязан к этому месту, – подумала Чарли. – Ведь он единственный приходил сюда на протяжении многих лет. Наверное, он считает этот торговый центр, все это странное недостроенное здание своей собственностью. Должно быть, для него мы что-то вроде захватчиков».

Они дошли до конца коридора и оказались в главном зале. Джессика побежала вперед, к диспетчерской под сценой, луч ее фонарика весело прыгал по стенам. На миг девушка исчезла, потом она, очевидно, нажала рубильник, и весь обеденный зал осветился теплым ярким светом. Чарли остановилась и заморгала, ослепленная. Дэйв протиснулся мимо девушки, и в этот момент она заметила шрам у него на шее: выпуклый и безобразный, в виде почти идеального полумесяца. Кожа была морщинистая, белая – наверное, порез, после которого остался этот шрам, был очень глубоким. Дэйв, уже отошедший на несколько шагов, повернулся на месте, осматривая пиццерию, и когда он это сделал, Чарли увидела, что у шрама есть близнец – точно такой же полумесяц с другой стороны шеи. Девушка слегка поежилась. Шрамы были такие четкие, что казалось, будто их сделали специально.

Ребята разбрелись по залу. Карлтон зачем-то направился в кухню, а Джейсон снова побрел к игровым автоматам.

– Будь осторожен! – крикнула ему вслед Марла. Сама она уже шла следом за Ламаром в диспетчерскую, чтобы присоединиться к Джессике. Чарли осталась на месте, Джон встал рядом с ней. Чарли подумалось, что атмосфера в пиццерии изменилась; казалось, воздух стал разреженным, и приходилось вдыхать глубже, потому что не хватало кислорода. «Все дело в этом парне, – сказала себе Чарли. – Все это из-за него». Они привели с собой постороннего, и теперь создается впечатление, что в пиццерии небезопасно, здесь уже не укрыться от внешнего мира. В пиццерии Фредди проделали брешь. Фредди, Бонни и Чика уже вовсю подергивались, совершая хаотичные, механические движения. Чарли посмотрела на Дэйва, но он, похоже, не удивился. «Он уже бывал здесь, – подумала девушка. – Хотя, что это я. Разумеется, он здесь бывал. Когда-то сюда ходил весь город».

Джон поманил девушку за собой, и она неохотно пошла вместе с ним в диспетчерскую; Дэйв, словно бродячая собака, двинулся следом.

Джессика, согнувшись в три погибели в тесной кабинке, нажимала на кнопки, а Ламар изучал пульт управления, пытаясь разобраться, что к чему. Дэйв заглянул внутрь поверх их плеч, окинул пульт внимательным взглядом. Он задумчиво покивал каким-то своим мыслям и, когда Джессика шагнула назад и потянулась, кашлянул и сказал:

– М-м-м… Можно я попробую?

Он указал на пульт и помахал рукой.

Джессика и Ламар переглянулись, потом пожали плечами.

– Почему бы и нет? – сказала Джессика.

Ребята подвинулись, чтобы Дэйв смог дотянуться до пульта управления, и охранник несколько долгих мгновений рассматривал пульт не двигаясь, а потом нажал сразу несколько кнопок. В динамиках зашипело, а потом раздался низкий чистый звук.

– Ух ты, – пробормотала Джессика, указывая на монитор.

Краем глаза Чарли заметила какое-то движение на одном из экранов и выбралась из диспетчерской, дабы убедиться, что глаза ее не обманывают. Звери на сцене танцевали. Дергано, неловко, без того изящества и сложных движений, которые помнила Чарли, и все же они танцевали, а не просто подергивались.

Чарли вернулась к диспетчерской, но внутрь заходить не стала.

– Как вы это сделали? – резко спросила она, не заботясь о том, что вопрос прозвучал грубо. Дэйв поднял руки.

– Новичкам везет, – ответил он. – Я просто нажал несколько кнопок.

– Верно, – пробормотала Чарли и потерла виски. – Кто-нибудь, пожалуйста, выключите колонки.

Ламар метнулся вперед и нажал на рубильник; звук сразу же пропал. Несмотря на тишину, Чарли казалось, словно в ушах до сих пор гудит какой-то вой. На миг девушка закрыла глаза, а когда снова открыла, Джессика и Ламар снова склонились над пультом, но они постоянно переглядывались, в их движениях появилась какая-то скованность. Чарли посмотрела на Джона. Юноша стоял, скрестив руки на груди, не сводя глаз со спины Дэйва.

Тем временем Карлтон нажал несколько случайных кнопок на пульте управления одного из игровых автоматов, заранее зная, что ничего не произойдет, потом отвернулся, и обнаружил, что на него с возмущением уставился одиннадцатилетний мальчик.

– Что? – спросил юноша.

– Я не ребенок, – выпалил Джейсон. – Нечего за мной следить!

– Чего? Джейсон, я за тобой не слежу, просто стою рядом. Я же не Марла. Можешь хоть язык засунуть в розетку, мне все равно. – Карлтон смешно поиграл бровями, и Джейсон засмеялся.

– Ладно, может быть, я так и поступлю, – сказал мальчик.

Он внимательно оглядел плинтусы, высматривая розетку: сейчас возьмет и сделает вид, что действительно собирается последовать рекомендации Карлтона. Однако когда он снова посмотрел на юношу, тот уже шел прочь. Джейсон прикусил губу и покачался с мысков на пятки, чувствуя себя одураченным, а потом снова принялся разглядывать рисунки на стене. Рисунков было слишком много, и рассмотреть все подробно не хватило бы времени, но Джейсон подозревал, что ему и не придется этого делать. Как и накануне, рисунки сами к нему придут, потому что хотят, чтобы их нашли. Джейсону оставалось просто смотреть.

В рисунках, висевших в закутке с игровыми автоматами, не было ничего особенного: просто кривые-косые детские почеркушки, выцветшие от времени. Мальчик вернулся обратно в главный зал, по дороге внимательно осматривая стены – вдруг попадется что-то необычное.

– Чем занимаешься, Джейсон? – спросил неслышно подошедший к нему со спины Ламар. Джейсон обернулся и несколько секунд оценивающе смотрел на юношу. Ламар ему нравился, пусть даже его дружелюбие объяснялось исключительно интересом к Марле. Ламар наклонился, так что его голова оказалась вровень с головой Джейсона, и мальчик прошептал:

– Рисунки двигаются.

Ламар отшатнулся, на миг его лицо исказилось, словно от испуга, но уже в следующую секунду он улыбнулся. Джейсон прикусил губу, а юноша улыбнулся еще шире и похлопал мальчика по макушке.

– Ладно, Джейсон. Мы отведем тебя к хорошему доктору, – участливо проговорил он. Джейсон засмеялся и отпихнул руку юноши.

– Ой, заткнись, честное слово, – пробормотал он слегка застенчиво. Ламар снова погладил его по голове и ушел. Стоило юноше повернуться к мальчику спиной, тот округлил глаза. «Что я ему, домашнее животное, что ли?» – сердито подумал он и энергично взъерошил волосы, после чего вновь повернулся к стене и сосредоточился.

Мальчик прошел вдоль всей стены до конца коридора и уже собирался повернуть, как вдруг краем глаза заметил какое-то мимолетное движение. Джейсон остановился. «Который из них?» Он снова внимательно оглядел рисунки, медленно водя взглядом вверх-вниз по стене в том месте, где ему почудилось движение, но ничего не заметил. Тогда мальчик принялся изучать один рисунок за другим. Снова что-то мелькнуло, и на этот раз Джейсон успел заметить, какой именно рисунок движется. В следующий миг на одной из соседних картинок – вверху и чуть слева – тоже что-то шевельнулось. Это можно было принять за игру света, если бы Джейсон не видел все своими глазами. Мальчик посмотрел на первый рисунок, потом на второй, стараясь не терять их из виду, как вдруг заметил движение на картинке, висевшей между первой и второй. На этот раз Джейсон почти, уже почти успел уловить движение до того, как нарисованные линии снова замерли. Мальчик медленно присел на корточки, не сводя глаз с трех рисунков. Все рисунки были сделаны черным карандашом, в них была какая-то схожесть – возможно, их нарисовал один ребенок. На всех трех картинках были изображены две фигурки: ребенок и кролик.

Джейсон быстро огляделся. Похоже, его сестра и все остальные по-прежнему развлекаются рядом со сценой; Ламар тоже ушел к ним. Джейсон вытащил из кармана найденный накануне рисунок, разгладил его, прижав к полу, потом медленно отогнул прикрепленную к листу бумаги липкую ленту и прилепил рисунок к стене. После чего стал ждать.

Ничего не произошло.

Джейсон нахмурился. До сего момента он ни капли не сомневался, что рисунки поведают ему какую-то историю, но похоже, это просто детские картинки. На всех четырех рисунках были изображены ребенок и кролик: на одной картинке они стояли ближе, на другой – дальше друг от друга, но на историю все это совершенно не тянуло. «Ну и ладно». Джейсон еще раз обвел картинки взглядом, и вдруг фигурки на висевшем выше всех листе бумаги начали двигаться.

Теперь Джейсон уже не сомневался: у него на глазах нарисованные карандашом линии очень быстро гнулись, перетекали с места на место. Как только одна линия замирала, другая приходила в движение. Все четыре рисунка в мгновение ока изменились, и вот теперь-то они действительно рассказывали свою историю. Фигурки на картинках замерли. На первом рисунке был изображен один ребенок. На втором у него за спиной уже находился Бонни. На третьем Бонни хватал ребенка и отрывал от земли.

На последней картинке ребенок кричал.

С отчаянно бьющимся сердцем Джейсон отшатнулся от стены, не сводя округлившихся глаз с последнего рисунка. Руки и ноги вдруг налились свинцом, и мальчик понял, что не может пошевелиться и убежать. Раздался какой-то звук, словно подувший вдруг ветер всколыхнул висевшие на стене рисунки, хотя Джейсон видел, что они неподвижны. Звук нарастал, делаясь все громче и громче, пока не превратился в рев ветра. Джейсон зажал уши ладонями, а картинки начали падать со стены, приземляясь на пол со страшным треском, словно были сделаны не из бумаги, а из чего-то очень тяжелого. На глазах у мальчика упавшие листы, едва коснувшись пола, начинали медленно менять цвет, становясь темно-красными. Джейсон хотел бежать, но листы посыпались со стены непрерывным потоком. Один рисунок упал на плечо мальчика, другой – на спину; они облепили Джейсона со всех сторон, как будто хотели задушить. От тяжести у Джейсона подогнулись ноги, и он упал на одно колено.

Пока он боролся с бумажным вихрем, комнату сильно затрясло. Мальчик стиснул зубы, поняв, что попал в западню, и внезапно все закончилось. Красные листы бумаги вновь побелели, тяжкий груз исчез с плеч Джейсона, а над ним стояла испуганная Марла и трясла его за плечо.

– Джейсон, что с тобой такое?

Мальчик с трудом поднялся на ноги и принялся ожесточенно отряхивать одежду, словно пытаясь смахнуть невидимых насекомых.

– На меня падали картинки, – выпалил он, еще не вполне оправившись от охватившей его паники. Однако, посмотрев на стену, он обнаружил, что вокруг все тихо и спокойно. Со стены упал всего один рисунок. Марла посмотрела на упавший лист, потом на брата и покачала головой, затем наклонилась и прошипела Джейсону на ухо:

– Ты ставишь меня в неудобное положение.

Вся побледнев, она выпустила его плечо, повернулась и пошла прочь. Джейсон, спотыкаясь, побрел следом, изо всех сил стараясь не отставать, не спуская глаз с висевших на стенах рисунков.

В диспетчерской склонился над пультом Дэйв: он не нажимал на кнопки, просто водил по ним кончиками пальцев. Со стороны казалось, что он делает это машинально, будто по привычке. Чарли придвинулась ближе к Джону.

– Он бывал здесь раньше, – прошептала она. – Посмотри, как он прикасается к кнопкам.

– Может, он просто хорошо разбирается в компьютерах, – неуверенно предположил Джон.

– А вы можете снова заставить их танцевать? – спросила Джессика.

Дэйв словно не услышал вопроса; слегка приоткрыв рот, он таращился куда-то перед собой невидящим взглядом. Теперь, при ярком освещении, стало видно, что его форма грязная, в нескольких местах даже порвана, сам он плохо выбрит, а взгляд слегка расфокусирован. Дэйв скорее походил на бродягу, чем на охранника. Наконец он посмотрел на ребят непонимающим взглядом, словно долго скитался и вдруг набрел на людей. Несколько секунд он, очевидно, пытался осознать, чего от него хотят.

– Конечно, – ответил он наконец. – Давай посмотрим, что можно сделать.

Он улыбнулся Джессике своей кривоватой улыбкой, сверля девушку странным, пристальным взглядом. Джессика сглотнула, инстинктивно чувствуя отвращение, но заставила себя вежливо улыбнуться.

– Ладно, – пробормотал Дэйв. – Мне случалось заходить сюда пару раз; думаю, можно чуток поколдовать.

Чарли и Джон переглянулись.

– Вы бывали здесь прежде? – осторожно спросил Джон, стараясь говорить спокойно, но Дэйв проигнорировал вопрос, а может, просто не расслышал.

Слева на панели управления была маленькая клавиатура, которую пока никто не трогал – всем казалось, что она не подключена к питанию. Теперь Дэйв потянулся к ней и принялся быстро нажимать на клавиши, словно уже делал это сотни раз. Он послал Джессике заговорщический взгляд.

– В особых случаях можно заказать танец. – Он снова криво улыбнулся девушке и несколько секунд пристально на нее смотрел.

– Отлично, – пробормотала Джессика, переводя дыхание. Сейчас ей очень хотелось оказаться как можно дальше от Дэйва и его навязчивого внимания. Она посмотрела на Ламара. – Пойду, взгляну. Возьмешь на себя управление?

– Ага, конечно, – кивнул юноша и поспешил занять освободившееся место.

На сцене вспыхивали и гасли огни в такт выключенной музыке; рот Бонни двигался, как будто кролик поет, веки медленно опускались, а потом с громким щелчком поднимались, стеклянные глаза вращались из стороны в сторону. Большая синяя лапа поднималась и опускалась, имитируя игру на гитаре, хотя струн у красной гитары кролика давно не было.

– Ламар, это ты им управляешь? – уважительно спросил Карлтон.

– Я почти ничего не делаю, – откликнулся из диспетчерской Ламар. – Похоже, он двигается по установленной программе.

Бонни повернулся к ним, и Джессика онемела: ей показалось, что кролик смотрит прямо на нее. Впрочем, кролик быстро отвернулся и, уставившись на ряды пустых стульев, поднял голову и «запел».

– Странно видеть их такими, – сказала Джессика, делая шаг назад, чтобы лучше видеть. Бонни ритмично притопывал ногой, а его рот открывался и закрывался в такт песне, хотя ни песня, ни музыка не звучали. Из колонок лился только странный шум: приглушенная какофония механических щелчков и писков. Бонни начал двигаться быстрее, все чаще притопывая ногой и энергичнее «наигрывая» на гитаре. Он вдруг скосил глаза налево, а его голова повернулась направо, выбиваясь из ритма, потом глаза вообще закатились, уставившись внутрь черепа.

К сцене неторопливо подошел Дэйв.

– Нервный паренек, да?

Он улыбнулся, похоже, его совсем не волновало, что кролик движется все быстрее и быстрее.

– Эй, Ламар, ты можешь его остановить? – окликнула приятеля Джессика.

Передние лапы Бонни конвульсивно дергались, рот распахнулся и никак не мог закрыться, глаза бешено вращались в глазницах.

– Ламар! Что-то не так! – закричала Джессика.

Одна нога Бонни сильно дернулась вверх и с громким звуком, похожим на оружейный выстрел, оторвалась от сцены: это вылетел фиксирующий стопу болт.

– Ламар! – Карлтон влез на сцену, бросился к Бонни и, уворачиваясь от бешено машущих лап, принялся осматривать кролика в поисках выключателя.

– Карлтон, спускайся, идиот ты этакий! – Джессика побежала к сцене.

Бонни двигался слишком быстро и хаотично, как будто его программа заглючила. Он больше не следовал движениям танца, который ребята помнили из детства; кролик дергался и бился. Карлтон отшатнулся, но Бонни вдруг вскинул лапу, которой «играл» на гитаре и ударил Карлтона в грудь, так что юноша упал со сцены. Он упал на спину и остался лежать, судорожно пытаясь вдохнуть.

– Ламар! – закричала Джессика. – Ламар, выключи его!

– Я не знаю как! – завопил тот в ответ.

Джессика упала на колени рядом с Карлтоном, беспомощно глядя на юношу, потом настойчиво потрясла его за плечо.

– Карлтон, ты как? Карлтон! Посмотри на меня!

Юноша выдавил тихий смешок, больше похожий на кашель и, ухватившись для поддержки за руку Джессики, кое-как сел.

– Нормально, – выдохнул он. – Просто он весь воздух из меня вышиб. – Джессика по-прежнему смотрела на него встревоженно. – Подожди, дай отдышусь, – просипел Карлтон.

В диспетчерской Ламар, стараясь не паниковать, нажимал одну кнопку за другой, но Бонни на экране монитора по-прежнему бешено дергался и размахивал лапами, не реагируя на нажатие кнопок. В комнатку вбежала Чарли, оттолкнула юношу, но сразу же поняла, что кнопки бесполезны. Какой-то миг они с Ламаром смотрели друг другу в глаза. «Мы бессильны», – подумала девушка. Потом они не сговариваясь вылезли из диспетчерской и побежали на помощь остальным.

Джессика коротко, пронзительно вскрикнула, к ней подбежали Марла и Джон, а следом за ними – Чарли и Ламар. Теперь уже все звери на сцене конвульсивно подергивались, снова и снова совершая запрограммированные движения, все быстрее и быстрее. Свет в зале замигал, то включаясь, то выключаясь; то же самое произошло с прожекторами, освещавшими сцену, цветные лучи то появлялись, то исчезали, и сцена окрашивалась то сияющим золотистым, то кислотно-зеленым, то зловещим багровым. От быстрой и резкой смены цвета рябило в глазах и кружилась голова. Громкоговорители изрыгали короткие очереди несвязных звуков – то же самое ребята слышали накануне, – какое-то рычание, слишком низкое для человеческой речи, слишком неразборчивое, чтобы можно было вычленить отдельные слова.

Ребята медленно сходились вместе, не вполне доверяя своим ощущениям. Свет так дико пульсировал, что Чарли шла навстречу друзьям почти наугад, не понимая, насколько они далеко и что находится прямо перед ней. Ребята сбились в кучу в центре зала, глядя, как звери на сцене бьются в конвульсиях. Карлтон поднялся на ноги, Джессика смотрела на него с сочувствием, но юноша только отмахнулся.

– Говорю же, я в порядке, – заорал он, пытаясь перекричать бьющий из динамиков шум.

Чарли замерла, не в силах отвести глаз от животных. «Они пытаются освободиться», – подумала девушка. Она сразу же попыталась отделаться от этой глупой, ребяческой мысли, но ничего другого на ум просто не приходило; Чарли почти не замечала царившую вокруг какофонию света и шума и все смотрела, смотрела на конвульсии аниматроников. Теперь их движения уже не казались хаотичными и механическими: складывалось впечатление, будто звери целенаправленно пытаются сломать удерживающие их крепления.

– Где Дэйв? – спросил вдруг Джон. Чарли посмотрела юноше в глаза, и ее охватил ужас. «О нет». Все принялись озираться, но охранник как в воду канул.

– Нужно его найти, – заявила Чарли.

– Да какая разница, может, он уже ушел? – возразила Марла. Голос ее прозвучал тоненько и испуганно.

– За него-то я как раз не волнуюсь, – мрачно ответила Чарли и снова повернулась к Джону. – Идем, – сказала она и направилась ко входу в коридор, расположенный справа от сцены. Юноша обернулся через плечо, окинул взглядом оставшихся ребят, потом быстро пошел следом за Чарли.

– Нужно найти вторую диспетчерскую и попробовать отключить все это оттуда, – решительно проговорила Джессика, обращаясь к оставшимся. – А вы с Джейсоном отправляйтесь искать Дэйва, – сказала она Марле.

– Я пойду с ними, – тут же вызвался Ламар.

– В диспетчерскую? – предложил Карлтон, глядя на Джессику.

– В диспетчерскую, – кивнула девушка.

Они медленно двинулись вперед. Мигающий свет искажал пространство перед ними, создавая иллюзорные преграды и маскируя настоящие. В итоге зал превратился в запутанный, постоянно меняющийся лабиринт, образованный светом и шумом.

– Ой! – вскрикнула вдруг Марла, и все замерли как вкопанные.

– Ты как? – завопил Карлтон.

– Нормально, просто врезалась в эту дурацкую карусель, – отозвалась Марла. Гремевший из колонок шум то и дело прерывался, но ребята все равно перекрикивались в полный голос, как будто их разделяла огромная пропасть.

Тем временем Дэйв двигался к своей цели. Убедившись, что на него никто не смотрит, он быстро дошел до коридора и юркнул туда, то и дело оборачиваясь через плечо, дабы убедиться, что за ним не следят. На ремне у него висело большое кольцо для ключей, однако ключей на нем висело лишь несколько. Выбрав один, Дэйв отпер дверь и вошел в рабочий кабинет, потом быстро закрыл за собой дверь. Впрочем, ребята все равно ничего не услышали бы: они и сами вопили, как резаные, еще усугубляя шум, гремевший из колонок. Дэйв включил верхний свет – так гораздо удобнее и надежнее, чем подсвечивать себе фонариком. В дальнюю стену был встроен высокий шкаф, и охранник открыл его с помощью другого ключа. Распахнув створки, Дэйв на несколько мгновений замер, глубоко дыша, потом медленно распрямил ссутуленные плечи, выпятил впалую грудь; во всей его позе проступила уверенность. Растянув губы в неестественной улыбке, Дэйв протянул руку и, наслаждаясь моментом, погладил желтый искусственный мех.

Джессика и Карлтон поспешно шли по коридору ко второй диспетчерской, но Марла, Джейсон и Ламар шли медленнее, потому что заглядывали во все комнаты для вечеринок и закуток с игровыми автоматами. На первый взгляд в комнатах никого не было, но Джейсону казалось, что даже если бы там кто-то был, они бы его не заметили – при таком-то мигающем освещении. Осмотрев соседние помещения, Марла и Ламар направились обратно в обеденный зал.

– А где Джессика и Карлтон? – завопил Ламар, перекрикивая шум. Джейсон остановился, завертел головой и вдруг на миг увидел в зале чей-то силуэт: вспыхнувший свет прожектора выхватил из темноты кролика. Уже в следующую секунду кролик исчез, а еще через мгновение появился в комнате для вечеринок, из которой только что вышли ребята.

– Марла! – закричал Джейсон. МАРЛА! – От страха его голос сорвался на визг.

Девушка стремительно повернулась к брату.

– Что такое? Ты ушибся?

– Я видел Бонни! Он был здесь!

– Что? – взгляд Марлы непроизвольно метнулся к сцене. Бонни по-прежнему находился там, он все так же спазматически дергался. – Джейсон, смотри, вот же он. Он не может слезть со сцены.

Джейсон посмотрел и действительно увидел кролика. «Я же его видел», – подумал мальчик и снова поглядел в коридор. Там никого не было.

К ним подбежала запыхавшаяся Джессика.

– У вас все нормально? Я слышала чей-то крик.

– Все путем, – ответил Ламар. – Джейсону что-то померещилось.

– А где Карлтон? – спохватилась Марла. Она потерла виски. – Ух, от этих мельтешащих огней у меня голова разболелась.

– Карлтон все еще сражается с пультом управления, – ответила Джессика. – Надо бы найти Чарли и Джона; по-моему, нам пора уходить.

– Думаю, они пошли вон туда. – Ламар указал на вход в коридор в дальнем конце зала, прямо за сценой.

– Идемте! – воскликнула Джессика.

Ребята снова прошли через весь главный зал, осторожно маневрируя между столами и стульями. Когда они дошли до входа в коридор, Джейсон обернулся, и вдруг снова увидел Бонни: кролик выбежал из закутка с игровыми автоматами и шмыгнул в коридор, ведущий к «Пиратской бухте». Джейсон поглядел, как сестра и остальные скрываются за дверью, потом развернулся и побежал обратно. Нужно проследить за этим кроликом. Мальчик пересек зал, потом перешел на шаг и осторожно заглянул в темный коридор.

В коридорчике стояла полная темнота, можно было хоть что-то разглядеть, только когда в главном зале на миг вспыхивал свет. Прижавшись к стене, Джейсон пошел по коридору, напряженно вглядываясь вперед, чтобы успеть засечь малейшее движение, но было слишком темно, и глаза мальчика никак не могли привыкнуть к мраку. Джейсону показалось, что прошло несколько часов, прежде чем он добрался до «Пиратской бухты». Вдалеке раздался голос Марлы: сестра звала Джейсона. «Кажется, они заметили, что меня нет», – усмехнулся про себя мальчик. Он не стал отвечать на зов. Пройдя через маленький зал, он выглянул в другой коридор, ведущий к остальным комнатам для вечеринок, но там стояла такая темнота, хоть глаз выколи: Джейсон с трудом видел, что находится в нескольких футах от него.

Мальчик повернулся и подошел к маленькой сцене, перед которой до сих пор весела табличка с надписью «НЕИСПРАВНО». «Можно подумать, что тут есть хоть что-то исправное». Вдруг занавес шевельнулся, и Джейсон замер. Занавес медленно пополз в сторону. Джейсон оцепенел, не в силах сдвинуться с места. Вдруг вспыхнул свет, и мальчик увидел выглядывающего из-за края занавеса Карлтона.

– Что ты тут делаешь совсем один? Пойдем-ка отсюда, – предложил юноша, тепло улыбаясь.

Чувствуя бесконечное облегчение, мальчик шагнул ему навстречу и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, и вдруг встал как вкопанный, расширившимися от страха глазами глядя за спину Карлтону.

Из темноты на освещенную сцену вышел Бонни… нет, это был не Бонни. Желтый мех этого кролика отражал яркий свет прожекторов и слепил глаза. Прежде чем Джейсон успел закричать, огромный кролик прыгнул, одной лапой ухватил Карлтона поперек груди, а второй зажал ему рот. Юноша отчаянно отбивался, пинал кролика ногами и бил свободной рукой, но все впустую: нападавший словно и не заметил сопротивления. Карлтон закричал, но закрывавшая его лицо желтая лапа заглушила крик. Кролик медленно отступил обратно за сцену, волоча за собой брыкающегося юношу, точно хищник, который тащит в логово добычу.

Джейсон наблюдал за всем этим открыв рот; сердце у него стучало, как сумасшедшее, дыхание перехватывало, из-за духоты закружилась голова. У него за спиной раздался какой-то скрипящий звук, как будто завертелись проржавевшие металлические шестеренки; мальчик инстинктивно отпрыгнул – и очень вовремя. Обернувшись, он понял, что едва успел увернуться от стремительно опустившегося крюка. Глаза Фокси вспыхнули синхронно с бьющим из-под потолка светом, и на миг Джейсону показалось, что эти-то глаза и управляют всем вокруг: стоит Фокси опустить веки, как свет на сцене погаснет. Зверь двигался не так, как остальные аниматроники: он медленно, целенаправленно шагнул в просвет между двумя частями занавеса, а его глаза горели жутким огнем.

– Джейсон!

Мальчик понял, что это кричит Чарли, но продолжал, как загипнотизированный, переводить взгляд с Фокси на то место, где всего минуту назад стоял Карлтон. – Джейсон! – снова закричала Чарли, а в следующий миг она вбежала в комнату. По пятам за девушкой мчался Джон. Ребята принялись тормошить мальчика и, наконец, сумели вывести его из оцепенения. Джон схватил его за руку и потянул за собой, вынуждая перейти на бег. Они вбежали в главный зал, когда все остальные уже были в коридоре, ведущем к выходу, – все, кроме Марлы, задержавшейся, чтобы дождаться брата. При виде Джейсона ее лицо просияло от облегчения.

– Марла, Бонни забрал Карлтона! – завопил мальчик, но сестра лишь подтолкнула его ко входу в коридор.

– Идем, Джейсон!

– Но я видел, как Бонни утащил Карлтона! – закричал Джейсон уже на бегу. Остановиться он боялся.

Ребята помчались по коридору, ведущему к выходу из пиццерии, а добравшись до двери, по одному вылезли в узкий «переулок»; всем хотелось поскорее выбраться отсюда, но двигаться быстрее в узком пространстве не получалось. Когда все оказались снаружи, Чарли выглянула в коридор, но там никого не было. Тогда девушка закрыла створку, навалившись на нее всем весом, и отошла в сторону, чтобы не мешать Ламару и Джону – те сообща придвинули к двери деревянный стеллаж.

– Никто не видел Дэйва, – сказала Чарли. Это был не вопрос. Остальные покачали головами. – Наверное, он ушел, когда освещение начало мигать, – неуверенно предположил Ламар.

– Карлтон! – снова воскликнул Джейсон. – Карлтон все еще внутри! Бонни его утащил!

Все заозирались: Карлтона с ними не было.

– О нет, – ахнула Джессика. – Он до сих пор внутри.

– Его забрал Бонни! – повторил Джейсон дрожащим голосом. – Я сам видел. Там был Бонни, он был в «Пиратской бухте», и он схватил Карлтона и уволок. Я не мог его остановить. – Он вытер глаза рукавом.

– О, дорогой… – Марла обняла брата, и тот вцепился в нее, уткнувшись лицом ей в рубашку. – Нет же, это просто была игра света. Бонни не мог этого сделать, он же просто робот. Когда мы уходили, он стоял на сцене.

Джейсон зажмурился. Убегая, он успел бросить взгляд на сцену. Бонни действительно находился там: он все так же странно, неловко подергивался и наклонялся, но не сходил с места. Джейсон вырвался из сестринских объятий.

– Я это видел, – слабо пробормотал он. – Карлтона забрал Бонни.

Остальные переглянулись поверх головы мальчика. Чарли посмотрела на Марлу, и та пожала плечами.

– Нужно вернуться, – сказала Чарли. – Нужно найти Карлтона.

Джессика кивнула, но Джон кашлянул.

– Думаю, нам нужна помощь, – проговорил он. – Там небезопасно.

– Давайте пойдем к отцу Карлтона, – предложила Марла. – И Джейсона я больше туда не потащу.

Чарли хотела было возразить, но прикусила язык. Друзья правы: конечно же они правы. Вне зависимости от того, что именно произошло там, внутри, дело приняло слишком серьезный оборот. Им определенно требовалась помощь.

Глава седьмая

Ребята прошли по коридорам брошенного торгового центра, уже не боясь, что кто-то услышит звук их шагов или увидит свет фонариков.

– А раньше мы так старались проскользнуть потихоньку, – мрачно пробормотала Чарли, но никто не ответил. Не сговариваясь, ребята все ускоряли и ускоряли шаг, до парковки они добрались уже почти бегом. При виде своей машины Чарли испытала почти физически ощутимое облегчение, словно это ее старый добрый друг.

– Кто-то должен остаться здесь, – сказала она, берясь за дверную ручку. – Нельзя вот так бросить Карлтона.

– Нет, – твердо возразила Марла. – Мы все уезжаем. – Какой-то миг остальные глядели на нее в изумлении – она вдруг заговорила с ними так, как обычно разговаривала с Джейсоном, в духе «сестра лучше знает». Ламар и Джейсон переглянулись, но никто ничего не сказал. – Мы возвращаемся в город. Мы все, – добавила она, бросая предупреждающий взгляд на Чарли. – Нужно позвать на помощь.

Все быстро расселись по машинам. Чарли села за руль, Джон скользнул на соседнее пассажирское сиденье, и девушка вымученно ему улыбнулась. На заднее сиденье забралась Джессика, и Чарли на миг испытала раздражение: ей хотелось поговорить с юношей наедине. «Мы едем за помощью, это тебе не свидание», – сердито одернула она себя, хотя на самом деле расстроилась не из-за этого. Просто вокруг них сейчас происходило нечто странное и пугающее, а рядом с Джоном она чувствовала себя в безопасности. Чарли покосилась на юношу, но тот смотрел в окно. Они выехали с парковки и, следуя за машиной Марлы, растворились во тьме.

Когда они приехали в город, Марла припарковалась на первой попавшейся улице и заглушила мотор, Чарли сделала то же самое. Машина еще только тормозила, а Джессика уже выскочила наружу и припустилась бежать. Марла помчалась следом. Они остановились у кинотеатра, и только тогда Чарли заметила, что у входа, прислонившись к своей черно-белой машине, стоит полицейский в форме. При виде двух мчащихся к нему девушек глаза у него округлились, он непроизвольно сделал шаг назад, а Марла уже вовсю говорила, даже не переведя дыхание.

– …пожалуйста, вы должны поехать с нами, – твердила Марла, когда к ним подбежали остальные.

Полицейский окинул ребят несколько смущенным взглядом. У него было лоснящееся розовое лицо, а короткие волосы полностью скрывались под шляпой. Чарли осознала, что он совсем молодой, может, слегка за двадцать, и смотрел он на них с сомнением.

– Что, прямо так уж срочно? – спросил он. – Имейте в виду: необдуманные розыгрыши могут довести вас до беды.

Джессика возвела глаза к небу и шагнула к полицейскому.

– Мы вас не разыгрываем, – решительно заявила она. Чарли вдруг осознала, что подруга действительно очень высокая. – Наш друг заперт в том заброшенном торговом центре, и вы должны нам помочь, это ваша работа.

– В торговом центре? – переспросил полицейский и поглядел в указанную сторону. – В ТОМ торговом центре?

Сначала у него глаза полезли на лоб от удивления, но потом он поглядел на них с укором, точно недовольный родитель на несмышленых детишек. – И что же вы там делали, позвольте спросить?

Чарли и Марла переглянулись, но Джессика и глазом не моргнула.

– Вы потом нас накажете за вторжение на частную территорию. Наш друг в опасности, и вы должны нам помочь, офицер… – она наклонилась и пригляделась к именному значку на груди полицейского. – Офицер Данн. Или мне лучше обратиться к пожарным?

Несмотря на владевший ею страх, Чарли едва не рассмеялась. Джессика вела себя так, словно разговаривала с продавцом в магазине: мол, раз у вас тут такое плохое обслуживание, уйду в другую лавочку. Казалось бы, полицейский сейчас посмотрит на Джессику, как на дурочку, но тот поспешно потянулся к рации и сказал:

– Нет. Подождите.

Он нажал какую-то кнопку, и в рации что-то зашуршало. Услышав этот звук, Чарли похолодела; посмотрев на друзей, она заметила, что Джон весь напрягся, а Джейсон придвинулся ближе к Марле. Не обращая внимания на их реакцию, Данн отрывисто проговорил что-то в рацию, какой-то непонятный полицейский код, и Чарли вдруг вспомнила, как они с Марлой бегали по двору с игрушечными рациями и что-то в них шептали. Звук в дешевеньких рациях, которые ее отец купил со скидкой в маленьком магазинчике, был отвратительный, и девочки никогда толком не слышали друг друга, но это совершенно не портило им игру.

– Чарли, скорее! – закричала Джессика, и Чарли очнулась. Все шли к машинам и поспешно в них забирались. Марла первой тронулась с места, и полицейский поехал за ней, а Чарли замыкала процессию.

– Почему он не включил сирену? – пробормотала Джессика тонким, ломким голоском. Стало ясно, что она с трудом сдерживает слезы.

– Он нам не верит, – тихо сказал Джон.

– Он должен был включить сирену, – не унималась Джессика, действительно чуть не плача.

Чарли так стиснула руль, что побелели костяшки пальцев, и не отрываясь, смотрела на мигающую красными огнями полицейскую машину.

Когда они вернулись к торговому центру, Джессика немедленно бросилась вперед, и остальным пришлось догонять. Чарли ничего не имела против: ей нравилось бежать, зная, что впереди ждет конкретная цель. Ламар на бегу что-то объяснял полицейскому, ему приходилось кричать, чтобы перекрыть топот ног.

– Пиццерия полностью замурована, но мы нашли одну открытую дверь, – пропыхтел он, с трудом переводя дух. – За листом пластика… его надо приподнять… темный проход… Карлтон воняет немытыми ногами…

Офицер Данн на миг приостановился, но потом потрусил дальше. Добравшись до пролома в стене, все пошли медленнее, осторожно пробираясь по темному пространству между новым и старым зданиями.

– Это здесь, – сказал Джон, и Данн помог отодвинуть деревянный стеллаж. Они толкнули стеллаж чересчур сильно, и стоявшие на полках вещи опасно загромыхали и закачались. Стеллаж накренился, и инструменты, провода и банки из-под краски, полные гвоздей, посыпались на пол.

– Ай! – завопил Джон: ему на ногу упал молоток. Все тупо смотрели, как упавшие вещи катятся по полу, а некоторые исчезают в темном коридоре.

– Что?! – вдруг взвыл Джейсон, указывая на дверь.

– Что это такое? – ахнула Марла.

На двери от низа до верха поблескивали в свете фонаря цепи, а на них висело три огромных замка. Концы цепей надежно крепились к металлическому косяку, а их звенья были слишком толстыми, разрезать их без специальных инструментов не представлялось возможным. Вдобавок цепи покрывала ржавчина, они выглядели так, словно провисели здесь много лет. Чарли шагнула к двери и дотронулась до цепи, как будто желая убедиться, что глаза ее не обманывают.

– Прежде их здесь не было, – пробормотала она. И тут же поняла, как глупо это звучит.

– Нужно вытащить его оттуда! – сбивчиво прокричал Джейсон, закрывая лицо руками. – Бонни его убьет, и это моя вина!

– О чем это он говорит? – спросил полицейский, вновь глядя на ребят с подозрением. – Кто такая Бонни, и почему она собирается убить вашего друга?

– Это… это робот, – быстро сказала Чарли. – Роботы из пиццерии Фредди Фазбера до сих пор там, и они все еще работают.

– Значит, пиццерия Фредди Фазбера. – Данн побагровел и снова глянул на дверь. – Я бывал здесь ребенком, – тихо проговорил он, и в его голосе странным образом смешались тоска и страх. Впрочем, он тут же опомнился и кашлянул.

– Он ожил, – настаивал Джейсон, уже не стараясь скрыть слезы.

Данн опустился на одно колено перед мальчиком и очень мягко спросил:

– Как тебя зовут?

– Нужно вытащить его оттуда, – повторил Джейсон.

– Его зовут Джейсон, – сказала Марла. Брат сердито на нее зыркнул.

– Джейсон, – обратился к нему Данн. Он положил руку мальчику на плечо, потом быстро обвел остальных подозрительным взглядом. «Он думает, будто мы заставили Джейсона все это сказать», – сообразила Чарли. Джейсон передернул плечами, пытаясь сбросить ладонь полицейского, но тот держал крепко и, глядя мальчику в глаза, задал следующий вопрос: – Джейсон, это они велели тебе так сказать? Что здесь происходит?

Рассерженный Джейсон вырвался и сделал шаг назад.

– Я сказал правду, – твердо заявил он.

Офицер Данн тяжело вздохнул, всем своим видом выражая глубокое разочарование, затем встал. Очевидно, он решил, что с него хватит.

– Стало быть, роботы захватили в плен вашего друга, – протянул он. В его тоне явственно прозвучало: «Я вас раскусил».

– Мы там были, – без всякого выражения пробормотала Чарли. Она изо всех сил старалась говорить спокойно и отчетливо – может, удастся убедить полицейского, что они не врут. – Наш друг ничего не выдумал.

Офицер снова поглядел на цепи.

– Слушайте, – сказал он, очевидно решив поверить им на слово. – Не знаю, как вы вообще туда попали, да и знать не хочу, только все оборудование там очень старое, его же годами не трогали. Допускаю, что внутри довольно страшно. Черт, я бы ни за что туда не забрался, будь я подростком. Поэтому я не могу вас винить, коль скоро вы так перепугались, зато могу гарантировать, что тамошние роботы не способны двигаться сами по себе. Это мертвое место, и лазать туда не нужно, – сказал он с неестественно бодрым смешком. Джейсон стиснул зубы, но ничего не сказал. – Думаю, вам всем стоит разойтись по домам, закончил Данн, и его слова прозвучали как приказ, а не как совет.

Ребята молча смотрели на полицейского.

Последовала напряженная пауза. Наконец Джессика посмотрела на Чарли и сказала напряженным, ломающимся голосом:

– Этих цепей здесь раньше не было, верно? – Она посмотрела на друзей, ища поддержки, как будто уже и сама сомневалась в истинности своих слов.

– Верно, – настойчиво проговорила Чарли. – Раньше их не было. Мы никуда не уйдем, и нам нужна ваша помощь.

– Отлично, – коротко ответил Данн. – Как его зовут? – Он словно из ниоткуда извлек записную книжку.

– Карлтон Берк, – ответила Джессика. Она уже открыла было рот, чтобы произнести имя по буквам, как вдруг офицер Данн захлопнул записную книжку и закрыл глаза, широко раздувая ноздри.

Полицейский окинул ребят суровым взглядом, и теперь он уже не казался молодым.

– Даю вам последний шанс. Расскажите мне, что именно произошло.

Он говорил медленно, делая многозначительные паузы между словами. Он снова перехватил контроль над ситуацией и справился с растерянностью, как будто все понял.

Ребята заговорили разом, перебивая друг друга. Джессика говорила громче и спокойнее всех, но даже ей не удавалось скрыть тревогу. Чарли попятилась и умолкла. «Расскажите, что именно произошло». Откуда лучше начать? Рассказать о событиях этого вечера? Или рассказать, что происходило за несколько дней до этого? Рассказать, что случилось с Майклом? Или, как ее отец впервые взял в руки печатную плату? Как вообще можно ответить на вопрос: «Расскажите, что произошло»?

Полицейский покивал, а потом снова взял рацию, только на этот раз говорил простым человеческим языком.

– Нора, позвони Берку. Это его сын. Я в старом торговом центре. – Из рации что-то проскрежетало в ответ, а потом опять раздалось неприятное шипение. Офицер повернулся к ребятам и сказал:

– Идемте.

– Куда? – не понял Джон.

– Покиньте частную территорию.

Марла начала было протестовать, но Данн ее перебил:

– Я вас провожу. – Он вытащил из-за пояса дубинку и слегка помахал ею.

– Идем, – сказал Ламар. Джейсон угрюмо смотрел в землю, и Ламар легонько подтолкнул мальчика в плечо. – Джейсон, пошли. Давай сделаем, как нам говорят, хорошо?

– А как же Карлтон?! – громко воскликнул Джейсон, но Ламар покачал головой.

– Я знаю. Все хорошо, мы его найдем, но сейчас нужно уходить.

Он повел Джейсона по узкому проходу, остальные двинулись следом. Офицер шел последним, едва ли не дыша Чарли в затылок. Девушка пошла быстрее, но полицейский не отставал, и Чарли смирилась с тем, что у нее появилась вторая тень.

Когда они пришли на парковку, Данн приказал ребятам ждать у машины, а сам отошел на несколько шагов и снова что-то сказал в рацию, но что именно, ребята не расслышали.

– Что происходит? – спросил Джейсон чуть не плача, потом, услышав, как жалобно прозвучал его голос, попытался взять себя в руки. «Я не маленький», – напомнил он себе. Никто ему не ответил, но Марла рассеянно приобняла брата за плечи, и он не стал отодвигаться.

Несколько долгих минут прошли в тишине. Джессика села на капот машины Чарли и отвернулась от остальных. Чарли хотела было подойти к подруге, но не сделала этого. Расстроившись, Джессика становилась замкнутой, отчужденной и раздражительной, и Чарли решила, что не сможет пробиться через эту стену отчуждения, не сорвавшись сама.

– Он что-то говорил про отца Карлтона? – спросила Чарли, но ответить никто не успел. В темноте сверкнули фары, и на парковку въехала еще одна машина. Из нее вышел высокий, худой человек, его светлые волосы при дневном свете могли быть совсем светлыми, а может, седыми.

– Отец Карлтона, – прошептала Марла, запоздало отвечая на вопрос Чарли. Мужчина подошел к ним и улыбнулся.

– Я отец Карлтона, – подтвердил он. – Хотя, раз уж вы все теперь взрослые, можете звать меня Клэй.

Ребята вполголоса пробормотали его имя, отчасти в знак приветствия, отчасти просто чтобы попробовать, как это звучит. Джейсон смущенно закрыл рот и пощупал языком пустое место, на котором в будущем должен был вырасти коренной зуб.

– Я-то надеялся, что давно прошли те времена, когда придется выручать вас из беды. Я ошибался? – добродушно проговорил Клэй.

Джессика соскользнула с капота машины; на ней лица не было.

– Мне так жаль, что он пропал, – натянуто сказала она. – Не знаю, что случилось, он был рядом с нами!

– Его похитил Бонни! – взорвался Джейсон. – Я видел! Карлтона утащил кролик!

Клэй улыбнулся, но потом поглядел на лица подростков и посерьезнел.

– Ой, извините, ребята, забыл, что вы давно тут не живете. Боюсь, Карлтон всех вас разыгрывает.

– Что? – ахнул Ламар.

– Да бросьте. Узнав, что вы вернулись в город, Карлтон просто не удержался, – сказал Клэй. – Что бы ни случилось, я гарантирую, что с ним все в порядке. Вероятно, он с минуты на минуту выскочит из кустов.

Последовало короткое молчание: ребята оглядывались и ждали. Ничего не произошло.

– Что ж, – сказал в конце концов Клэй, – похоже, я выдал желаемое за действительное. Почему бы нам всем не поехать к нам домой? Я угощу вас всех горячим шоколадом, а когда Карлтон наконец соизволит явиться, вы сможете ему передать, что он наказан!

– Хорошо, – пробормотала Чарли, не дожидаясь согласия остальных. Ей очень хотелось верить Клэю, хотелось верить, что с Карлтоном все хорошо, что он скоро придет, хохочущий и довольный. А еще больше ей хотелось отправиться куда-нибудь, где кто-то из взрослых за все в ответе, где ей сделают горячий шоколад и скажут, что чудовищ не существует. Ее собственный отец никогда так не делал. Отец никогда не стал бы лгать.

Возражений не последовало, и вся компания поехала к дому Карлтона. Все разместились на уже привычных местах: Чарли, Джон и Джессика в машине Чарли, а Марла, Джейсон и Ламар в машине Марлы. Глянув в зеркало заднего вида, Чарли убедилась, что машина офицера Данна все еще следует за ними. «Интересно, ему тоже нужно в эту сторону, или он хочет убедиться, что мы действительно поехали, куда было сказано?» – подумала она. Хотя какая, в сущности, разница? Бежать они не собираются.

Они подъехали к дому Карлтона, вылезли из машин и направились к парадному входу. Обернувшись, Чарли успела заметить, что полицейская машина проезжает мимо. «Он ехал за нами до последнего». Пока они поднимались по ступеням крыльца, Джон наклонился и прошептал ей на ухо:

– Ребенком я не осознавал, как они богаты!

Чарли подавила смешок. В самом деле: трехэтажный дом был просто огромен, со всех сторон его окружали деревья, и из-за этого было сложно понять, насколько он велик в длину. Чарли подумала, что в таком большом доме наверняка полно комнат, из окон которых видны только деревья. Клэй провел их в гостиную, имевшую довольно обшарпанный вид: предметы меблировки не сочетались друг с другом, а на коврах темнели пятна.

– Мама Карлтона – которую вы теперь можете звать Бетти – спит, – сказал Клэй. – Звукоизоляция хорошая. Только не кричите и постарайтесь ничего не разбить.

Ребята нестройным хором пообещали вести себя прилично, Клэй, удовлетворившись ответом, кивнул и исчез в кухне. Ребята расселись по диванам и стульям. Чарли села на коврик между стульями Джессики и Ламара. Девушке хотелось, чтобы они все держались вместе. Джон опустился на коврик рядом с ней и слегка улыбнулся.

– Думаете, нас разыграли? – спросила Марла.

– Возможно. А как еще все это объяснить? – вяло пробормотала Джессика, безучастно глядя в пустой камин. – То есть мы же почти друг друга не знаем. Может, Карлтон и впрямь способен на такой фокус.

Все неловко заерзали: Джессика сказала правду. До сих пор они вели себя так, словно расстались совсем недавно, как будто по-прежнему отлично знают, что на уме у каждого из них. Да, в детстве так и было, но с тех пор прошли годы. Говоря по правде, десять лет – довольно долгий срок, и в глубине души все они это понимали. Чарли украдкой посмотрела на Джона. Она чувствовала себя немного неловко, и не понимала почему.

Вернулся Клэй, неся поднос с дымящимися кружками и пачкой маленьких маршмэллоу.

– Прошу! – весело объявил он. – Горячий шоколад для всех, даже для меня. – Он поставил поднос на журнальный столик и сел в продавленное зеленое кресло, которое, похоже, в точности повторяло контуры его тела, как сшитое точно по мерке пальто. Ребята разобрали чашки; за маршмэллоу потянулся только Джон. Клэй обвел взглядом их унылые лица и сказал:

– Слушайте… Знаю, вы мне не верите, но Карлтон любит такие шуточки, хотя, должен признать, сегодняшнее представление, пожалуй, перебор. Нельзя было заставлять вас снова переживать тот случай из вашего детства. – Он помолчал, уставившись в кружку, потом тихо продолжил: – Нужно будет еще раз с ним поговорить. Поверьте, у моего сына очень странное чувство юмора. Знаете, когда он перешел в старшую школу, мы отправили его учиться в соседний город. Никто его там не знал. Так он убедил всех одноклассников и учителя, будто у него есть брат-близнец, который учится с ним в одном классе. Не представляю, как ему удалось это провернуть, но где-то через месяц ему надоело, и мне начали звонить из школы, говоря, что один из моих сыновей пропал.

Чарли слабо улыбнулась, но рассказ ее не убедил. Это совсем другое дело.

– Тут совсем другое дело, – сказала Марла, словно прочитав мысли Чарли. – Джейсон видел, как Карлтон исчез. И пришел в ужас. Для розыгрыша это слишком жестоко. – Она сердито покачала головой и поскребла ногтями фарфоровую чайку. – Если, конечно, это действительно розыгрыш, – повторила она тихо и мрачно поглядела на Чарли. Чарли поняла: если Карлтон действительно отколол такой номер, Марла больше никогда в жизни не станет с ним разговаривать. Их дружбе придет конец.

– Да, – кивнул Клэй. – Я знаю. Только Карлтон этого не понимает. – Он отхлебнул горячего шоколаду, пытаясь подобрать слова. – Близнецы, которых он изображал, обладали диаметрально противоположными характерами. Шон был открытый, веселый малый, состоял в дискуссионном клубе. Боже, он даже играл в футбол! Карлтон по доброй воле никогда не участвовал в спортивных играх. Не представляю, как он справлялся.

– И все же, – проговорила Марла, уже не так убежденно.

– Самое худшее заключалось в том, – продолжал Клэй, обращаясь больше к самому себе, чем к подросткам, – что у Шона была девушка. Он ей очень нравился, она не знала, что он просто играет роль. Бедняжка встречалась с несуществующим парнем. Думаю, Карлтон очень удивился, поняв, как сильно огорчились окружающие, узнав об обмане. Увлекшись игрой, он полагает, что и остальные просто веселятся вместе с ним.

Чарли посмотрела на Джона, и тот ответил ей встревоженным взглядом. «Мы совсем не знаем друг друга», – подумала Чарли, а вслух сказала:

– Может, Карлтон и впрямь все это подстроил.

– Возможно, – эхом откликнулась Джессика.

– Я его видел! – громко сказал Джейсон. Прежде чем кто-то ему ответил, мальчик вылетел из комнаты и исчез за дверью. Марла тоже встала и бросилась было за братом, но Клэй поднял руку.

– Пусть идет, – сказал он. – Ему сейчас лучше побыть одному. А со всеми вами я хочу поговорить. – Он поставил кружку на столик и подался вперед. – Понимаю, вы просто веселились, но я не хочу, чтобы вы, ребята, шутили по поводу пиццерии Фредди Фазбера. Когда все это случилось, я не был начальником. Я работал простым детективом и занимался расследованием тех исчезновений. Это было худшее, что я видел за всю свою жизнь. Это не предмет для шуток. – Он глянул на Чарли, и его серые глаза смотрели сурово, лицо словно окаменело; перед ребятами сидел не дружелюбный отец их приятеля, а начальник полиции, и глядел так, словно видел их всех насквозь. Чарли внезапно захотелось во всем признаться, но признаваться было не в чем. – Больше всего я удивлен, что ты, Чарли, участвовала в этой авантюре, – тихо проговорил Клэй.

Девушка покраснела, ее охватил жгучий стыд. Захотелось протестовать, все объяснить, сказать что-то – лишь бы Клэй перестал сверлить ее своим страшным взглядом. Вместо этого она повесила голову и еле слышно пробормотала какие-то извинения.

Тишину нарушил Ламар:

– Мистер Берк… Клэй… Нашли того, кто это сделал? Мне казалось, кого-то арестовали.

Несколько секунд Клэй молчал, все так же глядя на Чарли, и девушке показалось, что он пытается ей что-то сказать или, наоборот, прочитать что-то у нее на лице.

– Клэй? – повторила Марла.

Отец Карлтона наконец пришел в себя и обвел подростков мрачным взглядом.

– Да, – тихо сказал он. – Мы кое-кого арестовали. Вообще-то я сам и арестовал, и до сих пор считаю его виновным.

– Что же случилось? – спросил Ламар.

Все напряженно молчали, словно вот-вот должно было произойти нечто важное.

– Тела так и не нашли, – ответил Клэй Берк. – Мы знали, что это он: у меня не оставалось никаких сомнений. Но дети просто исчезли. Их так и не нашли, а без их тел… – он замолчал, глядя куда-то перед собой, как будто забыл о присутствии подростков.

– И все же их похитили, – проговорила Чарли. – Они пропали! – Она вдруг пришла в ярость от такой вопиющей несправедливости. – Как вышло, что тот человек разгуливает на свободе? А если он опять примется за старое?

Она почувствовала, как Марла накрыла ее ладонь своей, и это ее немного успокоило. И все же злость никуда не делась, продолжала бурлить под кожей. Клэй посмотрел на девушку, и в его взгляде Чарли почудилось любопытство.

– Чарли, – сказал он, – правосудие карает виновных, но, кроме того, оно призвано защищать невинных. Это означает, что порой виновным сходят с рук чудовищные преступления, но эту цену приходится платить. – Он говорил серьезно, тяжело роняя слова. Чарли открыла рот, собираясь спорить. «Эту цену заплатила я», – хотела выпалить она, но потом посмотрела Клэю в глаза. Он свято верил в то, что говорил, и эти слова много для него значили. «Интересно, как вы спите по ночам?» – подумала Чарли с нехарактерной для нее горечью. Один долгий миг они смотрели друг другу в глаза, потом девушка со вздохом кивнула, сдаваясь. Умом она понимала, что Клэй прав.

Клэй резко выпрямился.

– Итак, – жизнерадостно сказал он, – думаю, уже очень поздно, и вам, девушки, не стоит возвращаться в мотель. Почему бы вам не переночевать здесь? У нас есть еще две гостевые комнаты. А утром вы сможете отругать Карлтона за этот розыгрыш, – добавил он, широко улыбаясь.

Ламар и Джон повели Чарли, Марлу и Джессику на второй этаж – показывать, где находятся гостевые комнаты. Когда они уже поднимались по лестнице, откуда ни возьмись появился Джейсон, словно никуда и не уходил.

– Итак, мы с Джейсоном займем одну комнату, – предложила Марла, – а Джессика и Чарли – другую.

– Я хочу остаться с Ламаром, – немедленно заявил мальчик, и Ламар невольно ему улыбнулся.

– Ну ладно, – сказал юноша. Он поглядел на Марлу поверх головы Джейсона, и девушка пожала плечами.

– Забирай, – вздохнула она. – Если он тебе не помешает. Значит, кто-то из девчонок получает отдельную комнату, – продолжала она, – либо мы можем все лечь в одной. Знаю, все в порядке, только мне кажется, нам стоит держаться вместе. – Она буквально озвучила недавние мысли самой Чарли, однако теперь Чарли так и подпрыгнула.

– Я займу отдельную комнату, – вызвалась она.

Марла поглядела на нее с сомнением, даже Джон выглядел слегка удивленным, но Чарли просто молча смотрела на друзей.

Закрыв за собой дверь, Чарли вздохнула с облегчением. Она подошла к окну: как она и представляла, отсюда было видно только деревья. Дом полностью скрывался за ними и, казалось, изолирован от мира, хотя Чарли знала, что с другой его стороны проходит дорога. Снаружи доносилось чириканье ночных птиц и шорохи, производимые существами покрупнее. Чарли вдруг почувствовала прилив бодрости, сонливость как рукой сняло. Она смотрела в окно, и ей почти хотелось выйти наружу, углубиться в рощицу и посмотреть, что скрывается там, внутри. Она посмотрела на часы: давно перевалило за полночь, так что пришлось неохотно снять кроссовки и лечь на кровать.

Кровать была очень старая, такие можно встретить лишь в домах людей, которые всегда были богаты, чьи предки могли позволить себе вещи настолько высокого качества, что они служили им столетиями. Чарли закрыла глаза, думая, что ни за что не сможет уснуть; впрочем, из окна доносилось умиротворяющее шуршание листвы, в соседней комнате хихикали и сплетничали Джессика и Марла, и Чарли показалось, будто она проваливается в матрас. Она задышала медленнее и вскоре уснула.

Она проснулась внезапно, как от толчка. Она снова была маленькой девочкой, и в соседней комнате спал ее отец. Стояло лето, поэтому все окна были открыты; начался дождь, и в комнату врывались порывы ветра, так что занавески над кроватью Чарли вздувались, точно паруса. Вот только проснулась она не из-за ветра. В воздухе витало нечто странное, не дающее ей покоя. Что-то было не так.

Чарли выбралась из постели и осторожно ступила на пол. У кровати терпеливо стоял выключенный единорог Стэнли, таращась в темноту безжизненными глазами. Девочка потрепала его по носу, словно приласкав игрушку, надеялась успокоиться сама. Она тихонько прошла мимо Стэнли и вышла в коридор, не понимая, что гонит ее вперед. Она прокралась мимо отцовской комнаты, подошла к лестнице и прильнула к деревянным перилам, как будто те могли защитить ее от всего на свете. Налегая на перила, она стала спускаться вниз, перенося на них часть своего веса, чтобы не скрипели ступени. Она переставляла ноги медленно, с одной ступеньки на другую; казалось, прошли годы, прежде чем она дошла до конца лестницы – будь это так, она теперь была бы старушкой, вся жизнь которой ушла на этот спуск.

Спустившись, Чарли опустила взгляд и поняла, что ее тело изменилось. Она уже не была босоногой маленькой девочкой, одетой в ночную рубашку; она стала собой, девушкой-подростком, высокой, сильной и полностью одетой. Она выпрямилась, сразу став выше перил, и потрясенно огляделась. «Это дом моего детства, – подумала она. – А это я».

Что-то бухнуло прямо перед ней. Входная дверь распахнулась и, отброшенная порывом ветра, необычно громко стукнулась о стену. Снаружи хлестал дождь, заливая пол в прихожей и стоявшую у двери вешалку, более того, вешалка начала раскачиваться, будто ничего не весила. На пол падали сорванные с деревьев листья и веточки, но Чарли не сводила глаз со своих старых, таких знакомых, ее самых любимых туфель. Они стояли у коврика, ее черные кожаные туфли с ремешками, и девушка видела, что в них заливает дождь, грозя испортить обувь. На какой-то миг Чарли замерла, не в силах сдвинуться с места; она стояла достаточно далеко, и капли дождя до нее не долетали, но она кожей ощущала проникшую в дом холодную дымку. Нужно подойти к двери и закрыть ее. Вместо этого Чарли медленно попятилась, не отводя глаз от темного дверного проема. Она сделала шаг, потом другой и уперлась спиной во что-то твердое. Она проворно развернулась и увидела…

Это была та самая тварь из мастерской ее отца, то ужасное, подергивающееся существо. Оно стояло само по себе, у него была узкая собачья морда и почти человеческое тело. Костюм его превратился в лохмотья, из-под которых торчали металлические шарниры и конечности, но Чарли видела только глаза, серебристые глаза, светящиеся, глядящие прямо на нее. Они то загорались, то гасли. Чарли хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. Сердце билось где-то в горле, и дыхание перехватывало. Тварь конвульсивно дернулась, потом медленно, толчками протянула руку и потянулась к лицу Чарли. Девушка хрипло втянула в себя воздух, не в силах отстраниться, и протянутая рука замерла в нескольких дюймах от ее щеки.

Чарли собралась с духом и зажмурилась, прерывисто дыша, но так и не ощутила прикосновения металла к щеке. Она открыла глаза. Существо замерло, серебристый свет в его глазах медленно гас. Девушка попятилась, не сводя с существа настороженного взгляда, но оно не двигалось, и Чарли предположила, что оно выключилось, потому что перестало поступать питающее его электричество. Плечи существа поникли, оно тупо таращилось куда-то мимо девушки. Чарли вдруг испытала острую жалость к этому созданию, некое родство с ним, которое уже ощущала в отцовской мастерской много лет назад. «Ему больно?» – спросила она тогда. Теперь она выросла и знала ответ.

В следующий миг существо ожило, шагнуло к Чарли, и девушка почувствовала головокружение, глядя, как неловко оно покачивается, как будто только что научилось ходить. Голова его стремительно поворачивалась из стороны в сторону, а руки импульсивно поднимались и опускались.

Что-то звякнуло – это разбилась вдребезги керамическая лампа, которую существо смахнуло со столика, и резкий звук вывел Чарли из ступора. Она повернулась и со всех ног побежала вверх по лестнице, к двери отцовской комнаты. От страха она даже не смела звать отца. Взбираясь по ступенькам, она вдруг осознала, что они слишком высокие, что ей приходится карабкаться едва ли не на четвереньках, скользя босыми ногами по дереву и путаясь в подоле ночной рубашки. Она поняла, что вновь стала маленькой девочкой, и в ее сознании остался только этот факт.

Она хотела было закричать и позвать отца, но этого не требовалось: он уже был там. Он стоял в коридоре, и Чарли, вцепившись в край его рубашки, сжалась в комочек. Отец опустил ладонь ей на плечо, не давая ей упасть, и впервые девочка не почувствовала себя в безопасности рядом с ним. Обернувшись через плечо, Чарли увидела сначала уши существа, потом морду – оно медленно, судорожно подергиваясь, поднималось по лестнице. Отец стоял спокойно и смотрел, как существо переступает последнюю ступеньку, а потом схватил Чарли за руку и осторожно заставил отпустить край рубашки. Широко, уверенно шагая, он двинулся навстречу существу, но когда он приблизился к нему, Чарли заметила, что у отца дрожат руки. Отец обхватил морду существа, на один долгий миг замер, как будто хотел погладить свое творение, и оно остановилось, хотя его голова слегка покачивалась из стороны в сторону. Существо выглядело почти удивленным, словно вдруг проснулось и увидело что-то странное и страшное. Отец Чарли сделал еще что-то, девочка не видела, что именно, и существо замерло; голова опустилась, руки покорно повисли вдоль тела. Чарли бочком-бочком, по стеночке стала пробираться к себе в комнату, не смея отвести взгляд от существа; наконец она юркнула в комнату и закрыла за собой дверь. В последний раз выглянув в коридор, она увидела погасшие глаза существа. Вдруг в глазах мигнули крошечные серебряные огоньки. Существо не поднимало головы, но его глаза уставились прямо на Чарли. Девочка захныкала, но не отвела взгляд, а потом существо одним рывком подняло голову, и что-то хрустнуло, как будто ломаясь…

Чарли проснулась, и по телу пробежала противная дрожь. Она прижала пальцы к горлу, чувствуя, как сильно и часто бьется сердце. Взгляд ее заметался по комнате, останавливаясь на отдельных предметах. Кровать. Чужая кровать. Комната. Темно, Чарли здесь одна. Окно. Снаружи лес. Это дом Карлтона. Она перевела дыхание. У нее ушло всего несколько секунд, чтобы понять, где она находится, и все же эти мгновения неведения ее беспокоили. Чарли моргнула, но перед глазами до сих пор стояли те серебристые глаза, они горели во тьме, даже когда она опускала веки. Чарли встала, подошла к окну и, облокотившись на подоконник, жадно вдохнула свежий ночной воздух.

Неужели это случилось на самом деле? Сон больше походил на воспоминание, как будто увиденное случилось всего минуту назад… впрочем, сны имеют свойство казаться явью, верно? Тебе кажется, что происходящее с тобой происходит на самом деле, а потом ты просыпаешься. Чарли зажмурилась и попыталась сосредоточиться, однако не смогла определить, что в ее сне было настоящим, а что – лишь игрой воображения. Снаружи веяло прохладой, и девушка, поежившись, отошла от окна. Посмотрела на часы. С тех пор как она заснула, прошло всего два часа, и до утра еще очень долго, но Чарли не могла себя заставить снова лечь спать. Она обулась, вышла в коридор и спустилась по лестнице, надеясь, что не разбудит друзей. Девушка вышла на крыльцо, села на верхнюю ступеньку и, запрокинув голову, стала смотреть на небо. В вышине медленно плыли обрывки облаков, весь небосвод был усыпан яркими звездами. Чарли попыталась отрешиться от всех мыслей, как делала в детстве, но крошечные сияющие на темном небе точки казались ей глазами, глядящими на нее с высоты.

У нее за спиной что-то стукнуло, и девушка подскочила, развернулась всем корпусом и прижалась к перилам. Перед ней стоял Джон, вид у него был слегка испуганный. Несколько мгновений они таращились друг на друга, как будто видели друг друга впервые, потом Чарли вновь обрела способность говорить.

– Кхм. Извини. Я опять тебя разбудила?

Джон покачал головой и сел рядом с ней.

– Нет, не совсем. Я услышал, что ты вышла – а может, мне просто показалось. Я не смог толком заснуть: Джейсон храпит, как здоровый взрослый дядька.

Чарли засмеялась.

– Мне приснился странный сон, – призналась она. Джон кивнул, ожидая продолжения, но девушка не стала ничего рассказывать, а вместо этого спросила: – Что люди думали о моем отце?

Джон откинулся назад и какое-то время смотрел на звезды, а потом указал пальцем в небо и сказал:

– Вон Кассиопея.

Чарли прищурилась.

– Это Орион, – уточнила она. – Джон, я серьезно. Что люди о нем думали?

Юноша пожал плечами, было видно, что ему неловко.

– Чарли, я был ребенком, помнишь? Никто мне ничего не говорил.

– Я тоже была ребенком, – возразила девушка. – Никто ничего не рассказывает, но взрослые разговаривают в твоем присутствии, как будто тебя нет рядом. Я помню, как разговаривали твоя мама и мама Ламара: они чуть ли не ставки делали, как долго новый отчим Марлы продержится в семье.

– Неужели они болтали о таких вещах? – фыркнул Джон.

– Твоя мама ставила на три месяца, а мама Ламара проявила больший оптимизм, – сказала Чарли, широко улыбаясь. Впрочем, улыбка быстро сбежала с ее губ. – Я вижу, тебе что-то известно, – тихо проговорила она, и спустя мгновение юноша кивнул.

– Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец, да, – признал он.

– Что? – ахнула Чарли. Она уставилась на Джона широко открытыми глазами, едва дыша. – Что они говорили?

Джон бросил на нее быстрый нервный взгляд.

– Я думал, ты именно об этом спрашивала, – сказал он. Чарли покачала головой. «Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец».

– Я… нет, то есть я хотела узнать, что о моем отце думали, как о человеке. Не считали ли его странным или… не знаю…

Она умолкла, потрясенная только что услышанным. «Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец». Ну, разумеется. Ведь пиццерия принадлежала ему, первый пропавший ребенок был именно его сыном. Никто не взял на себя вину, никого не осудили – так кого же еще подозревать? Девушка снова покачала головой.

– Чарли, – неуверенно проговорил Джон. – Прости, мне не следовало этого говорить. Я был уверен, что ты знала, что люди так думали… Если ты не узнала тогда, непременно узнала бы рано или поздно.

– Ну, а я не знала, – отрезала девушка. Джон отшатнулся, явно обиженный, и Чарли испытала подленькое удовлетворение, оттого что сделала ему больно. Она глубоко вздохнула. – Знаю, звучит банально, – сказала она более спокойным тоном, – но мне никогда и в голову не приходило, что отца могут посчитать виновным. И потом, после того, что он совершил… – И тут же сообразила: «Да ведь это лишь укрепило бы их подозрения».

– Люди посчитали, что его замучила совесть, – пробормотал Джон еле слышно.

– Так и было. – Чарли почувствовала, как в душе закипает ярость, словно волна, которая того и гляди снесет плотину. Усилием воли девушка подавила злость и заговорила отрывисто, выплевывая слова: – Разумеется, он чувствовал вину, потому что это была его пиццерия. Дело всей его жизни, его творения, и все это закончилось жестоким убийством. Тебе не кажется, что этого вполне достаточно? – Чарли поймала себя на том, что говорит мерзким, язвительным тоном. «Извинись», – потребовал внутренний голос, но она его проигнорировала.

«Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец». Он бы никогда так не поступил. А если бы поступил, разве Чарли узнала бы правду? «Я знала своего отца», – в отчаянии подумала девушка. Так ли это? Она его любила, верила ему, слепо обожала, как любая семилетняя девочка. Она понимала его, как понимают своих родителей все дети. Когда родитель для тебя – центр вселенной, человек, от которого ты полностью зависишь, то до поры до времени ты не замечаешь его недостатков, шрамов и слабостей.

В детстве Чарли никогда не понимала, что ее отец – всего лишь человек, и не поняла этого, взрослея: просто не успела. Для нее он навсегда остался персонажем из сказки, человеком, способным отключать монстров. «А еще это именно он их сделал». Насколько хорошо она знала своего отца?

Гнев прошел, горячая волна схлынула, и Чарли почувствовала себя опустошенной. Она закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу.

– Прости, – сказала она.

Джон на миг накрыл ее плечо ладонью и сказал:

– Не извиняйся.

Чарли закрыла лицо руками. Плакать она не собиралась, просто не хотелось, чтобы Джон увидел ее лицо. Она думала о том, что только что узнала: для нее было ново и слишком ужасно думать о таких вещах в присутствии другого человека. «Если бы отец и вправду совершил такое, как бы я об этом узнала?»

– Чарли? – Джон кашлянул и, не получив ответа, снова повторил ее имя. – Чарли, ты ведь знаешь, что он этого не делал, так? Мистер Берк сказал, что полиция нашла виновного, но его отпустили за неимением улик. Помнишь?

Чарли не шевелилась, но в душе ее затеплилась надежда.

– Это был не твой отец, – продолжал Джон.

Девушка наконец посмотрела на него.

– Верно. Да, конечно, это не он, – прошептала она. – Разумеется.

– Разумеется, – повторил Джон.

Чарли механически кивнула.

– Я хочу еще раз съездить домой, – сказала она. – Ты не мог бы поехать со мной?

– Конечно, – ответил Джон.

Чарли снова кивнула и опять обратила лицо к звездному небу.

Глава восьмая

– Чарли!

Кто-то громко барабанил в дверь, да так, что грохотали старые петли. Чарли медленно села, пытаясь продрать глаза и не вполне соображая, где находится. Накануне она оставила окно открытым, и теперь воздух в комнате был свежим и тяжелым: пахло подступающим дождем и листвой. Девушка встала, выглянула в окно и вдохнула полной грудью. При дневном свете деревья за окном выглядели почти так же, как и в темноте. Поговорив, Чарли и Джон разошлись по своим комнатам. Юноша смотрел на нее так, словно хотел сказать что-то еще, но девушка сделала вид, что ничего не замечает. Она была благодарна ему за поддержку, за то, что не стал задавать лишних вопросов, на которые она никак не смогла бы ответить.

– Чарли! – в дверь снова постучали, и девушка сдалась.

– Марла, я встала! – крикнула она.

– Чарли! – в игру вступил Джейсон. В дверь забарабанили с новой силой, и Чарли, застонав, поплелась открывать.

– Говорю же, я встала, – проворчала она, обводя друзей насмешливым взглядом.

– Чарли! – снова закричал Джейсон, и на этот раз Марла на него шикнула. Мальчик одарил Чарли улыбкой от уха до уха, а девушка в ответ рассмеялась и покачала головой.

– Поверьте, я проснулась, – сказала она. Марла уже оделась, волосы у нее были слегка влажные после душа, а вот глаза тревожно поблескивали. – Ты всегда такая? – ворчливо поинтересовалась Чарли, на сей раз почти не притворяясь.

– Какая?

– Бодрая как огурчик в шесть утра, – фыркнула Чарли и, округлив глаза, посмотрела на Джейсона. Мальчик скопировал ее выражение лица, очень довольный тем, что его приняли во взрослый разговор.

Марла усмехнулась.

– Уже восемь! Идем, поговорим за завтраком.

– А мы можем поговорить за кофе?

Чарли последовала за Марлой и Джейсоном; спустившись по лестнице, они вошли в кухню, где за высоким, современного вида столом уже сидели Ламар и Джон. У плиты стоял отец Карлтона и пек блинчики.

– Кажется, будет дождь, – сказала Чарли, и Ламар кивнул.

– Приближается гроза. Об этом объявили в новостях, он так сказал. – Ламар указал оттопыренным большим пальцем на Клэя.

– И очень сильная! – воскликнул в ответ тот.

– Мы сегодня должны уехать, – сказал Джейсон.

– Посмотрим, – проворчала Марла.

– Чарли! – окликнул ее Клэй, не сводя глаз со сковородки. – Один, два или три?

– Два! – сказала девушка. – Спасибо. А есть кофе?

– Угощайся. Кружки в буфете. – Клэй указал на стоявший на столе кофейник. Чарли налила себе кофе, отказавшись от молока, сливок, смеси молока и сливок, сахара и заменителя сахара.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, села рядом с Ламаром и на миг встретилась взглядом с Джоном. – Карлтон пришел?

Ламар покачал головой и толкнул ее локтем в бок.

– Он еще не объявлялся, – сказал Клэй. – Вероятно, еще не проснулся, где бы он ни ночевал. – Он поставил перед Чарли полную тарелку, и девушка принялась за еду. Только начав жевать, она поняла, как сильно проголодалась. Она как раз собиралась спросить, где мог заночевать Карлтон, когда в кухню вошла зевающая Джессика; ее одежда в отличие от одежды Чарли не помялась.

– Ты поздно, – поддразнила подругу Марла, и Джессика со вкусом потянулась.

– Я не поднимаюсь с кровати, пока не готовы блинчики.

В ту же секунду Клэй шлепнул на тарелку свежеиспеченный блин.

– Ну, тогда ты как раз вовремя, – улыбнулся он. Потом выражение его лица изменилось, и он кому-то помахал, как показалось Чарли, с облегчением и опасением одновременно.

Девушка обернулась. Позади нее стояла женщина, одетая в серые юбку и пиджак, ее белокурые волосы были гладко зачесаны назад и так сильно покрыты лаком, что голова женщины блестела, как у пластиковой игрушки.

– Не знала, что у нас в доме открылся филиал «Ваффл Хаус», – сказала она, оглядывая кухню.

– Скорее, «Блинчик Хаус», – заметила Джессика, но на шутку никто не ответил.

– Бетти! – воскликнул Клэй. – Мальчиков ты помнишь, а это Чарли, Джессика и Марла. А еще Джейсон. – Он по очереди указал на ребят, и мать Карлтона одарила каждого кивком, словно мысленно пересчитывала гостей.

– Клэй, через час мне нужно быть в суде.

– Бетти – окружной прокурор, – продолжал Клэй так, словно не услышал слов жены. – Я ловлю жуликов, она убирает их с улиц!

– Да, у нас не семья, а семейный подряд, – сухо проговорила Бетти, наливая себе кофе и садясь за стол рядом с Джессикой. – Кстати говоря, где наш юный будущий уголовник?

Клэй помедлил, потом сказал:

– Откалывает очередную шуточку. Уверен, он вернется домой попозже.

Они с Бетти посмотрели друг другу в глаза, и между ними пробежала искра понимания. Женщина немного принужденно рассмеялась.

– О господи, что на этот раз?

Последовала небольшая пауза. Теперь, в свете утра вся вчерашняя история казалась полным бредом, и Чарли понятия не имела, с чего начать рассказ. Ламар нервно кашлянул и пустился в объяснения.

– Мы… мы отправились к недостроенному торговому центру, хотели посмотреть, что осталось от пиццерии Фредди Фазбера.

Услышав это название, Бетти резко вскинула голову и кивнула.

– Продолжай, – сказала она неожиданно холодным, резким тоном.

Ламар нескладно рассказывал, а Марла и Джейсон то и дело что-то уточняли. Через несколько минут мать Карлтона услышала правдивую, хоть и несколько сумбурную версию случившегося. Чем больше Бетти слушала, тем сильнее каменело ее лицо, пока, наконец, вовсе не застыло, как лик статуи. Женщина слегка покачала головой, дергаными, быстрыми движениями, как будто пыталась вытрясти из головы все услышанное.

– Клэй, ты должен немедленно его забрать, – потребовала она. Пошли кого-нибудь! Как ты мог медлить всю ночь?

Она резким движением отставила чашку, так что немного кофе выплеснулось на стол, потом подошла к телефону и начала набирать какой-то номер.

– Кому ты звонишь? – встревоженно спросил Клэй.

– В полицию, – рявкнула Бетти.

– Я и есть полиция!

– Тогда почему ты сидишь здесь, вместо того чтобы искать моего сына?

Несколько секунд Клэй беспомощно открывал и закрывал рот, потом взял себя в руки.

– Бетти, это просто очередная проказа. Помнишь лягушек?

Женщина повесила телефонную трубку обратно на крючок и повернулась к мужу, глаза ее метали громы и молнии. Чарли вдруг представила, как Бетти стоит в зале суда, пылая праведным гневом.

– Клэй. – Голос женщины звучал тихо и спокойно, но это было затишье перед бурей. – Неужели ты не мог меня разбудить? Как ты мог скрыть это от меня?

– Бетти, ты спала! Карлтон просто в своем репертуаре. Я не хотел тебя беспокоить.

– То есть ты решил, что, проснувшись и узнав об исчезновении сына, я не стану беспокоиться?

– Я думал, что к утру он вернется домой, – запротестовал Клэй.

– Это другое дело, – заявила его жена. – Мы говорим о пиццерии «У Фредди».

– Думаешь, я не понимаю? Я знаю, что там случилось, знаю, что произошло с теми детьми, – возразил Клэй. – Думаешь, я не понимаю? Господи, Бетти, я своими глазами видел кровь Майкла, оставшуюся на полу, по которому его тащили…

Клэй умолк на полуслове, слишком поздно вспомнив, что рядом находятся подростки. Он окинул их почти испуганным взглядом, но его жена этого не заметила, – или, подумала Чарли, ей было на это наплевать.

– Ну, зато ты не видел его, – отрезала Бетти. – Помнишь, что ты сказал Карлтону? Быть стойким? Быть сильным маленьким солдатом? Так он и был сильным, он стал маленьким солдатом ради тебя. Случившееся сломило его, Клэй! Он потерял лучшего друга, ведь Майкла украли почти что у него на глазах. Вот что я вам скажу, господин начальник полиции: последние десять лет этот мальчик думал о Майкле каждый день. Я видела, как он проворачивал такие шутки, что хоть караул кричи, но Карлтон никогда в жизни не стал бы осквернять память Майкла, устроив розыгрыш «У Фредди». Немедленно сделай что-нибудь.

Казалось, Клэй слегка шокирован, однако он быстро взял себя в руки и вышел из кухни. Чарли услышала, как хлопнула входная дверь. Бетти поглядела на подростков, тяжело переводя дыхание, как будто только что преодолела стометровку.

– Все будет хорошо, – напряженно проговорила она. – Если Карлтон заперт внутри, мы его вытащим. Чем вы, ребята, планируете сегодня заняться? – Бессмысленный вопрос: можно подумать, они всей компанией будут гулять в парке или завалятся в кино, в то время как Карлтону может угрожать опасность.

– Мы должны были сегодня уехать, – подала голос Марла.

– Очевидно, мы никуда не едем, – поспешно добавил Ламар, но, похоже, Бетти его не слушала.

– Мне нужно позвонить на работу, – рассеянно проговорила она и подошла к телефону.

Чарли посмотрела на Джона, тот поспешил ей на помощь.

– Мы собирались сходить в библиотеку, чтобы провести небольшое расследование… в смысле, исследование! – Джон слегка покраснел, и Чарли знала почему. Просто смешно говорить так о судебных делах, исчезновениях и убийствах. Однако Марла согласно закивала.

– Да, мы все пойдем, – сказала она, и сердце Чарли ушло в пятки.

Она, конечно, может рассказать остальным про то, что собирается снова пойти в свой старый дом вместе с Джоном. Ничьих чувств это не заденет. И все же Чарли боялась делиться с кем-то: это все равно что вывернуть душу наизнанку. Мать Карлтона закончила разговор и повесила трубку.

– Это невыносимо, – проговорила она все тем же спокойным тоном, ни к кому конкретно не обращаясь. Вот только голос у нее дрожал. – Невыносимо! – Чарли и все остальные подпрыгнули, напуганные этой внезапной вспышкой. – А теперь мне, как всегда, придется сидеть здесь и надеяться на лучшее.

Чарли посмотрела на Марлу, и та пожала плечами. Ламар нервно кашлянул и сказал:

– Думаю, мы задержимся еще на день.

Последовала неловкая пауза, потом ему на помощь пришли Марла и Джессика.

– Да, на дорогах жуткие пробки, – пробормотала Джессика неестественно тонким голоском.

– Ага, к тому же надвигается гроза, так что мы будем очень переживать, гадая, не случилось ли с Карлтоном чего, – поддакнула Марла.

– Полагаю, мы пока останемся с вами. – Джессика с тревогой поглядела на мать Карлтона и улыбнулась, но та, кажется, ни на что не обращала внимания.

– Идем, – сказал Джон.

Они с Чарли поспешно вышли из дома и сели в машину. Заводя мотор, девушка вздохнула с облегчением.

– Это было ужасно, – сказала она.

– Точно. – Юноша бросил на нее встревоженный взгляд. – Что ты обо всем этом думаешь? О Карлтоне?

Чарли ответила, только когда они отъехали от дома.

– Думаю, его мама права, – проговорила она, давя на газ. – Похоже, прошлым вечером мы все поверили в то, во что хотели поверить.

По приказу начальника полиции Берка офицер Данн вернулся на парковку перед торговым центром. При свете дня здание выглядело как обычная недостроенная конструкция, уродливая деталь, портящая и без того унылый, пустынный пейзаж. «С первого взгляда и не поймешь, то ли его строят, то ли разбирают, – подумал Данн. – Издалека не различишь, созидание это или разрушение». Последняя мысль так ему понравилась, что полицейский мысленно повторил ее, разглядывая здание. Повинуясь внезапному порыву, он включил рацию.

– Привет, Нора.

– Данн, – отрывисто отозвалась та. – Что происходит?

– Вернулся к торговому центру еще раз осмотреться.

– О-о-о, привези мне оттуда мягкий сдобный кренделек, – поддразнила его Нора. Данн рассмеялся и дал отбой.

Хорошо хоть на этот раз здесь нет детишек, думал Данн, шагая по торговому центру. Как самый молодой сотрудник полицейского управления Харрикейна, Данн всегда смотрел на подростков как на детей, хотя сам был ненамного их старше. Если он сумеет убедить их в том, что сам является ответственным взрослым, то, возможно, и сам в это поверит.

Данн подбросил и ловко поймал свой фонарь. Так, вот и вход в узкий проход между стеной торгового центра и пиццерией «У Фредди Фазбера». Данн поводил лучом света по стенам, но в узком проходе никого не было. Набрав в грудь побольше воздуха, полицейский зашел внутрь. Он держался у самой стены, так что его плечо слегка касалось кирпичной кладки, и старался не наступать в образовавшиеся на земле лужи. Яркий луч фонаря давал достаточно света, как и висевшие наверху лампочки, но почему-то при свете это место казалось еще более мрачным и пустым, а стеллажи с инструментами и банками из-под краски довершали гнетущую картину. Вдруг на голову полицейскому упало что-то крошечное и холодное, и он инстинктивно вскинул вверх руку с фонарем и прижался к стене, пытаясь защититься от неведомой угрозы. Еще одна капля холодной воды упала ему на щеку. Данн тяжело перевел дух.

Дойдя до входа в пиццерию, он обнаружил, что закрывающий дверь стеллаж исчез. Цепи, еще недавно надежно блокирующие дверь, теперь бесполезными железяками свисали вдоль дверного косяка, а сама дверь была слегка приоткрыта. Огромный проржавевший замок лежал открытый на земле. Данн пинком отбросил его от двери, потом просунул пальцы в щель между створкой и косяком, потянул, чуть сдвинул створку, наконец ухватился за нее обеими руками и налег всем весом. С жутким скрипом дверь слегка приоткрылась. Протиснувшись внутрь, Данн, крадучись вдоль стены, прошел по коридору, светя себе фонарем. Внутри пиццерии воздух был спертый, и по спине полицейского пробежал тревожный холодок.

– Не сходи с ума, Данн, – приказал он самому себе, и тут же почувствовал себя на редкость глупо.

Он дошел до главного зала и остановился, медленно водя лучом света по стенам. Внутри свет фонаря казался не таким ярким, словно помещение его поглощало. Пустой зал оказался в точности таким, как в его детских воспоминаниях. Когда начались те трагические события, ему было десять лет, и одиннадцать, когда они закончились. Предполагалось, что его день рождения отпразднуют в пиццерии «У Фредди», но после исчезновения первого ребенка мать отказалась от этой затеи, пригласила его друзей к ним домой и наняла клоуна, выступавшего просто ужасно. «Разумный поступок, мама», – подумал Данн. Луч пробежался по маленькой карусели, на которой он ни разу не прокатился: заявлял, дескать, я же уже большой. Луч света подполз к сцене, и Данн замер, тяжело сглотнув слюну. «Его утащил кролик» – так сказал тот мальчик. Данн встряхнулся и посветил на сцену.

Аниматроники стояли там, в точности как в его воспоминаниях, только в отличие от карусели они не стали меньше. Полицейский запомнил их именно такими высокими, и при виде зверей в душе всколыхнулась ностальгия. Рассматривая роботов, он вдруг заметил, что их глаза странным образом устремлены вдаль, словно они смотрят куда-то в дальний конец зала. Подсвечивая себе фонарем, Данн подошел к сцене и, остановившись в нескольких футах от нее, стал рассматривать каждого зверя по отдельности.

Бонни небрежно держал в лапах гитару – того и гляди заиграет, если будет соответствующий настрой; Чика стояла, чуть наклонившись к своему кексу, будто хотела поведать ему какую-то сокровенную тайну. Фредди таращился куда-то вдаль, сжимая в лапе микрофон.

Вдруг Данн почувствовал какое-то движение у себя за спиной. Резко обернувшись, он быстро поводил лучом света туда-сюда, но увидел только ряды пустых столов. Молодой человек нервно глянул на Бонни, но кролик по-прежнему стоял неподвижно, словно о чем-то задумавшись.

Часто, прерывисто дыша, Данн замер и прислушался, все его чувства обострились из-за выброса адреналина в кровь. В следующий миг он услышал какой-то шум: шаркающий звук, на сей раз долетевший откуда-то справа. Полицейский быстро направил в ту сторону луч света, и тот выхватил из темноты открытую дверь, а за нею – коридор. Слегка пригнувшись, Данн пересек зал, держась ближе к стене, словно из коридора на него мог кто-то выпрыгнуть. «Почему я здесь один?» Ответ он знал: его сержант не воспринял объявленные поиски всерьез – по правде говоря, Данн и сам отнесся к полученному приказу несерьезно. В конце концов, в переделку снова угодил непутевый сын шефа. «Возможно, там просто прячется Карлтон», – напомнил себе Данн.

Он дошел до конца коридора, который заканчивался приоткрытой дверью. Одной рукой Данн толкнул дверь, а сам отпрыгнул в сторону. Дверь распахнулась, и ничего не произошло. Данн снял с пояса дубинку. В руке она лежала как-то непривычно, наверное, потому, что в Харрикейне ему не часто случалось пускать ее в ход. Впрочем, теперь полицейский сжал ее прорезиненную рукоятку как можно крепче.

В офисе никого не было; там стоял небольшой письменный стол, а рядом с ним – складной металлический стул. У одной стены стоял большой шкаф, его дверца была слегка приоткрыта. Других дверей, кроме той, через которую вошел Данн, в кабинете не было. Он поводил лучом света по шкафу и глубоко вздохнул, потом взвесил в руке дубинку, словно желая убедиться, что она здесь, и медленно прошел через комнату. Кончиком дубинки он осторожно приоткрыл дверцу шкафа, и та легко распахнулась. Все было тихо. С облегчением переведя дух, Данн заглянул внутрь. Шкаф был пуст – если не считать костюма.

В шкафу находился костюм Бонни, хотя… нет, это был не Бонни – мех этого кролика был желтым. Костюм безжизненно обвис у дальней стенки шкафа, его глаза темнели, как черные дыры. «Его утащил кролик». Выходит, мальчик не врал; скорее всего, Карлтон подговорил кого-то надеть этот костюм, чтобы разыграть представление. И все же охватившая Данна легкая тревога не исчезала, ему не хотелось прикасаться к этой штуке. Полицейский опустил фонарь и снова засунул дубинку за пояс, собираясь уйти.

Не успел он повернуться, как костюм рванулся вперед и навалился на Данна безжизненным весом тяжелого тела. На миг он замер, а потом крепко вцепился в рубашку молодого человека нечеловеческими лапами. Данн пронзительно, отчаянно закричал и стал отбиваться, но кролик схватил его за руки. Резкая, очень сильная боль хлестнула Данна, как плеть, и какой-то крошечной частью сознания он подумал: «Он ее сломал, он сломал мне руку». Однако боль отступила на второй план, сменившись ужасом: кролик оторвал полицейского от пола, словно тот весил не больше ребенка, и с размаху впечатал в дверцу шкафа. Данну не хватало воздуха: желтая лапа так сильно сдавила его горло, что молодой человек начал задыхаться. Когда он уже думал, что вот-вот потеряет сознание, стальная хватка вдруг ослабла, и полицейский судорожно вдохнул, цепляясь за горло. А потом он увидел нож.

В лапе кролика сверкнуло тонкое лезвие. Казалось бы, большие, обтянутые тканью лапы должны быть слишком неуклюжими, но, увидев, как кролик держит нож, Данн понял: он уже делал это раньше и легко повторит снова. Молодой человек закричал, сорвавшись почти на визг. Он не надеялся, что кто-то его услышит, но ничего не мог с собой поделать. Глубоко вздохнув, он снова издал гортанный, животный вопль, отозвавшийся во всем его теле, как будто это могло защитить его от того, что последовало в следующее мгновение.

Нож вошел в его тело. Данн почувствовал, как острая сталь разрывает его кожу и мускулы, ощутил, как острие погружается все глубже в его грудь. Боль и ужас охватили все его существо, а кролик прижал его к себе, словно обнимая. Голова у Данна закружилась, он начал терять сознание. Посмотрев вверх, он увидел два ряда оскаленных в улыбке, отвратительных желтых зубов, которые выглядывали изо рта костюма. Две зияющие глазницы смотрели на него сверху вниз, темные и пустые, но когда существо наклонилось совсем близко к Данну, он увидел, что из глубины глазниц на него терпеливо глядят два маленьких глаза. Ноги полицейского подогнулись, взгляд затуманился. Он хотел еще раз закричать, чтобы хотя бы криком выразить отчаянный протест, но мускулы его лица онемели, и он не смог сделать вдох. Кролик удерживал Данна в вертикальном положении, и последним, что увидел молодой человек, были жуткие глаза.

Чарли отперла входную дверь своего старого дома и оглянулась на стоявшего возле крыльца Джона.

– Ты идешь?

Юноша застрял на первой ступеньке и, запрокинув голову, рассматривал дом. Наконец он поежился и поспешно поднялся по ступеням.

– Извини, – застенчиво пробормотал он. – Просто на миг меня охватило такое странное чувство…

Чарли безрадостно засмеялась:

– Всего на миг?

Они вошли в дом, и Джон снова остановился, рассматривая гостиную так, словно попал в священное место и теперь должен какое-то время благоговейно помолчать. Чарли прикусила язык, пытаясь справиться с нетерпением. Когда-то она и сама испытывала нечто подобное; однако сейчас ее подстегивала необходимость действовать быстро, ей казалось, что где-то здесь скрыт ответ, какая-то подсказка, которая поможет им вернуть Карлтона. Где же еще искать, как не здесь?

– Джон, – сказала она, – все в порядке. Идем.

Юноша кивнул и пошел вслед за ней вверх по лестнице на второй этаж. На середине лестницы он снова резко остановился, и, проследив за его взглядом, Чарли поняла, что Джон смотрит на темное пятно на полу гостиной.

– Это… – начал было он, потом тяжело сглотнул и спросил совсем другое: – А Стэнли еще здесь?

Чарли сделала вид, что не заметила этой оговорки.

– Ты помнишь его имя! – воскликнула она, широко улыбаясь.

Джон пожал плечами.

– Разве кому-то может не понравиться механический единорог?

– Ага, он все еще здесь. Все игрушки до сих пор работают. Идем.

Они поспешили в ее комнату.

Джон опустился на колени перед единорогом, нажал кнопку, которая его запускала, и восторженно понаблюдал, как Стэнли, поскрипывая, гарцует по комнате. Чарли прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Джон так пристально глядел на игрушку, словно у него на глазах совершалось нечто очень важное. На миг девушке показалось, что она вновь видит перед собой маленького лохматого мальчика, все внимание которого приковано к Стэнли, будто в мире нет ничего важнее этого игрушечного робота.

Вдруг Джон поднял голову и указал куда-то вверх.

– Твой «шкаф большой девочки»! Он открыт! – воскликнул он, вскакивая и подходя к самому высокому из трех шкафов, створка которого и впрямь была чуть приоткрыта. Джон распахнул ее и, заглянув в шкаф, обнаружил, что тот пуст. – Так что же находилось внутри все эти годы? – спросил он.

– Кто его знает. – Чарли пожала плечами. – Я смутно помню, будто тетя Джен что-то о нем говорила в какой-то момент. Возможно, он был заполнен одеждой, до которой я наконец-то доросла, но я могу ошибаться. Тетя Джен всегда была очень бережливой – к чему тратить деньги на новую одежду, если можно этого не делать, верно? – Она улыбнулась.

Джон бросил взгляд на средний и самый маленький шкафы, но не стал их трогать.

– Пойду поищу какие-нибудь фотоальбомы или документы, – сказала Чарли, и юноша рассеянно кивнул, глядя, как Стэнли, дребезжа, возвращается на исходную позицию. Уже выходя из комнаты, девушка услышала, как Джон снова запускает единорога и тот едет по кругу.

Комната, некогда принадлежавшая ее отцу, располагалась рядом со спальней Чарли. Окна комнаты – а их было несколько – выходили на задний двор, и летом в комнате было слишком жарко, а зимой холод постоянно просачивался в щели. В детстве Чарли без всяких подсказок догадалась, почему отец выбрал именно эту комнату. Из нее было видно гараж и его мастерскую. Чарли всегда помнила, что отцовская комната – все равно что часть его самого, и отец не любил надолго ее покидать. На миг девушка вспомнила свой сон: в сознании всплыл даже не образ, а странное ощущение. Она нахмурилась и, выглянув в окно, посмотрела на закрытую дверь гаража.

«А может, он просто хотел быть уверен, что ничто не вырвется оттуда», – подумала Чарли. Она отошла от окна, передернула плечами и потрясла кистями рук, пытаясь избавиться от противного ощущения, потом оглядела комнату. Здесь, как и в ее собственной спальне, все осталось нетронутым. Чарли не стала открывать ящики комода: чего доброго в них до сих пор лежат отцовские рубашки и носки, выстиранные, аккуратно сложенные, ждущие, что их наденут. Кровать отца была аккуратно застелена пледом, который он использовал в качестве постельного покрывала с тех пор, как ушла мать Чарли, и уже некому было настаивать на том, что положено пользоваться постельным бельем. У стены стоял большой книжный шкаф, битком забитый книгами. Чарли подошла к нему и стала просматривать заголовки на корешках. Тут было много практических руководств и томов, посвященных прикладным наукам, названия которых ничего не говорили девушке; кроме того, была документальная литература. Человек, не знакомый с ее отцом, счел бы, что книги в шкафу довольно разношерстные.

Тут были книги по биологии и анатомии как людей, так и животных; имелись труды по истории цирка и передвижных ярмарок. Были книги, посвященные детскому развитию, сборники мифов и легенд, а также наборы выкроек и самоучители по шитью. Целые тома про богов-трикстеров соседствовали с руководствами по пошиву лоскутных одеял, а также книгами о футбольных группах поддержки и их талисманах. На самой верхней полке лежали стопки канцелярских папок, а самая нижняя полка пустовала, если не считать одной-единственной стоявшей там книги: это был старый, покрытый пылью фотоальбом в кожаной обложке. Чарли схватила его, но не сразу смогла вытащить: он застрял, придавленный верхней полкой. Наконец девушка выдернула альбом и пошла обратно в свою старую спальню, оставив дверь отцовской комнаты приоткрытой: ей вдруг показалось, что если она ее закроет, то уже не сможет открыть.

Когда она вернулась, Джон сидел на кровати, склонив голову набок, и смотрел на Стэнли.

– Что? – спросила Чарли.

Джон одарил ее задумчивым взглядом.

– Да вот, думаю, не чувствует ли он себя одиноким, – ответил он, пожимая плечами.

– У него есть Теодор, – сказала Чарли и, улыбнувшись, указала на плюшевого кролика. – Если кому тут и одиноко, так это Элле – она ведь сидит в шкафу. Смотри. – Она положила альбом рядом с Джоном, потом подошла к изножью кровати и повернула колесо, приводившее в действие куклу. Затем тоже села на кровать, и они с Джоном, точно зачарованные, стали смотреть, как из маленького шкафа появляется кукла в чистеньком, накрахмаленном платье и безучастно предлагает выпить чаю. Они не произнесли ни слова, пока дверца вновь не закрылась за куклой. Джон кашлянул.

– Итак, что это за фолиант?

– Фотографии, – сказала Чарли. – Я еще не смотрела. – Она взяла альбом и открыла наугад. На верхней фотографии была запечатлена мать Чарли с младенцем на руках, предположительно, годовалым. Она держала девочку над головой на вытянутых руках, как будто собиралась запустить самолетик, а малышка весело смеялась, запрокинув голову, ее длинные каштановые волосы развевались. Глазенки у девочки округлились от восторга. Джон улыбнулся.

– Ты выглядишь такой счастливой, – заметил он, и Чарли кивнула.

– Ага. Наверное, я была очень счастливой. «Если это я», – добавила она про себя. Девушка открыла другую страницу, на которой разместился единственный большой снимок: семейное фото, сделанное в студии. Люди на снимке были одеты очень сдержанно: отец Чарли облачился в костюм; мать – в ярко-розовое платье с такими толстыми подплечниками, что казалось, будто ее плечи касаются ушей; каштановые волосы женщины были гладко зачесаны назад. Оба супруга держали на руках по ребенку: один был в белом платьице с рюшами, а другой – в матросском костюмчике. Сердце Чарли пропустило удар, она услышала, как сидевший рядом Джон тихо ахнул. Девушка посмотрела на него так, словно пол уходил у них из-под ног.

– Все-таки это правда, – проговорила девушка. – Я его не выдумала.

Джон ничего не ответил, просто молча кивнул и на секунду положил руку ей на плечо. Потом они вернулись к просмотру фотографий.

– У нас здесь такой счастливый вид, – тихо пробормотала Чарли.

– Думаю, вы были по-настоящему счастливы, – сказал Джон. – Смотри, какая у тебя была глупая улыбка. – Он указал на снимок, и Чарли засмеялась.

В альбоме было много подобных фотографий; множество напоминаний о счастливой семье, у которой было многообещающее, светлое будущее. Фотографии располагались не в хронологическом порядке, поэтому Чарли и Сэмми появлялись на страницах альбома то в виде новорожденных, то уже трехлетними карапузами. За исключением формальных снимков, ради которых Чарли наряжали в платья – а таких в альбоме нашлось не много, – было сложно определить, кто из двух детей мальчик, а кто – девочка. Ни на одной фотографии не нашлось и следа «Семейной закусочной Фредберов».

Ближе к концу альбома Чарли увидела поляроидный снимок, на котором они с Сэмми, красные и орущие, возлежали на спине, облаченные в подгузники и браслеты на запястьях, надетые в роддоме. На белой нижней части снимка кто-то написал: «Мамочкин мальчик и папочкина девочка».

Остальные страницы пустовали. Тогда Чарли снова вернулась в начало альбома и наткнулась на полоску из четырех кадров, сделанных в фотокабине. На фотографиях были ее родители. На первом снимке они улыбнулись друг другу, на втором – смеялись, на третьем изображения получились смазанные, а на четвертом пара снова улыбалась в объектив камеры. Мама Чарли раскраснелась и сияла счастливой улыбкой, а отец смотрел куда-то в сторону, а улыбка на его лице казалась приклеенной по ошибке. Темные глаза его смотрели так задумчиво, что Чарли подавила внезапный порыв обернуться и посмотреть, на что смотрит ее отец. Она отогнула край целлофанового конверта, в котором лежала полоса с четырьмя снимками, и вытащила ее, потом аккуратно согнула картон, так чтобы сгибы разделили кадры. Девушка убрала сложенную полоску в карман и посмотрела на Джона: тот опять взирал на нее, как на какое-то непредсказуемое создание, рядом с которым нужно постоянно глядеть в оба.

– Что? – спросила девушка.

– Чарли, ты ведь знаешь, что я не верю в виновность твоего отца?

– Да, ты уже это говорил.

– Я серьезно. Дело не только в том, что сказал папа Карлтона. Я хорошо знал твоего отца, хоть и был ребенком. Он бы этого не сделал. Я бы ни за что в такое не поверил. – Юноша говорил со спокойной убежденностью человека, искренне верящего в то, что мир держится на фактах и материальных вещах, а также на правде.

Чарли кивнула.

– Знаю, – проговорила она. Потом медленно вздохнула, подбирая слова. – Но я могла бы в это поверить.

У Джона округлились глаза, а Чарли какое-то время смотрела вверх, пытаясь вспомнить, существовали ли трещины на потолке уже во времена ее детства или появились позже.

– Я не имею в виду, что он действительно это сделал. Я так не думаю, – сказала она. – Вообще-то я стараюсь совсем об этом не думать. Все воспоминания о прошлом я закрыла в дальнем уголке подсознания в день, когда покинула Харрикейн. Я не думаю о пиццерии «У Фредди», не думаю о том, что случилось, и не думаю об отце.

Джон смотрел на нее, как на страшное чудовище, словно ничего ужаснее в жизни не слышал.

– Не понимаю, как ты можешь говорить такие вещи, – тихо проговорил он. – Ты ведь его любила. Как ты вообще можешь допускать вероятность того, что он мог совершить нечто подобное?

– Даже у самых страшных преступников есть любящие их люди. – Чарли старалась правильно выбирать слова. – Не думаю, что он это сделал; я этого не утверждаю, – повторила она, и снова ее аргументация показалась ей шаткой и неубедительной. – Но я помню, как он надевал желтый костюм Фредди, чтобы повеселить нас, детей, танцевал в нем и исполнял пантомиму под музыку. Все это ужасно ему нравилось. Отец был душой того кафе, именно он, и больше никто. И он всегда был таким же отстраненным, как на этой фотографии; он постоянно думал о чем-то, понятном лишь ему. Словно он жил двойной жизнью: обычной и тайной, понимаешь?

Джон кивнул и уже хотел что-то сказать, но Чарли его опередила.

– Тайной жизнью были мы, а настоящей его жизнью была работа; вот как обстояли дела. Мы были его тайным увлечением, с нами он любил проводить время украдкой, нас он хранил вдали от опасностей, с которыми был связан его настоящий мир. Когда отец был с нами, он всегда продолжал думать о реальности, чем бы она для него ни являлась.

И вновь Джон замер с открытым ртом, но Чарли захлопнула фотоальбом, встала и вышла из комнаты. Юноша остался, и, шагая по короткому коридору, ведущему в комнату отца, Чарли почти слышала, как мозг Джона мучительно пытается принять решение. Не дожидаясь приятеля, девушка подошла к шкафу. Ей хотелось поскорее избавиться от альбома, как будто закрой она его – и ее разум тут же вернулся бы к нормальному состоянию. Альбом не помещался на полке, и Чарли опустилась на колени, чтобы сначала повернуть его боком, а уже потом поставить стоймя, только бы втиснуть эту вещь на место, туда, где она должна находиться, выпустить ее из рук. Верхняя полка, похоже, успела прогнуться за то недолгое время, пока Чарли находилась в соседней комнате, и никак не возвращалась в исходное состояние, так что альбом не вставал на место.

С яростным криком Чарли изо всех сил налегла на альбом, злосчастная полка выгнулась дугой, и на девушку обрушилась масса бумаг и канцелярских папок. Чарли завопила, глядя на листы бумаги, белым ковром устилающие пол, и зарыдала. В следующий миг в комнату влетел Джон.

Он опустился на колени рядом с Чарли, быстро собрал и отодвинул часть бумаг, стараясь не порвать их. Наконец он осторожно положил руку девушке на плечо, и она не отстранилась. Тогда он притянул ее к себе и обнял, и Чарли обняла его в ответ, сжала так сильно, что наверняка сделала ему больно, но разжать руки не могла. Она зарыдала еще сильнее, словно слезы только и ждали, когда ее обнимут, дабы пролиться без помех. Минуты текли одна за другой, Джон гладил ее по голове, а Чарли плакала, содрогаясь всем телом, точно одержимая. Она не думала обо всем случившемся, в голове не осталось ни единого воспоминания, достойного скорби, ее разум словно заволокло туманом. Она ничего не чувствовала, она сама стала ничем, остались только рыдания. Мышцы лица болели от напряжения, грудь горела огнем, как будто вся накопившаяся в душе боль прорывалась наружу сквозь возведенные ее разумом стены; Чарли плакала и, казалось, будет плакать вечно.

Выяснилось, что вечность в данном случае – просто иллюзия. Постепенно дыхание девушки выровнялось, она, наконец, пришла в себя и оттолкнула Джона, чувствуя себя опустошенной. И снова юноша на миг замер, не успев опустить руки, застигнутый врасплох. Он попытался незаметно изменить неловкую позу, не привлекая к себе внимания. Чарли села, прислонилась спиной к отцовской кровати и положила на нее голову. Девушка чувствовала себя выжатой, как лимон, и очень старой, и все же ей стало лучше. Она слабо улыбнулась Джону, и на лице юноши отразилось облегчение: видно было, что он очень за нее переживал.

– Со мной все хорошо, – пробормотала Чарли. – Все дело в этом месте, все из-за него. – Объяснение показалось ей до крайности глупым, но Джон поспешно сел рядом с ней.

– Чарли, не нужно ничего объяснять. Я знаю, что случилось.

– Правда? – девушка испытующе посмотрела на него, гадая, как лучше задать мучивший ее вопрос. Спрашивать в лоб, наверное, слишком грубо. – Джон, ты знаешь, как умер мой отец?

Юноша нервно отвел глаза.

– Он совершил самоубийство, – осторожно проговорил он.

– Нет, я имею в виду, от чего он умер?

– А-а-а. – Джон поглядел на свои ноги, словно боясь встретиться с Чарли взглядом, потом тихо сказал: – Я думал, он заколол себя ножом. Помню, как мама и папа об этом говорили: мама сказала что-то про нож и кровь, много крови.

– Нож действительно был, – кивнула Чарли. – И кровь тоже. – Она зажмурилась и продолжила рассказ с закрытыми глазами. Девушка кожей чувствовала взгляд Джона, но знала, что если посмотрит на юношу, то продолжить уже не сможет.

– Я так его и не увидела. В смысле, я не видела тело. Не знаю, помнишь ли ты, но в середине дня приехала моя тетя и забрала меня из школы. – Она помолчала, ожидая подтверждения, все так же не открывая глаз.

– Я помню, – ответил из темноты голос Джона. – И после этого я тебя больше не видел.

– Ага. Она пришла за мной, и я поняла: что-то не так. Детей не забирают домой с уроков, если все хорошо. Мы с тетей подошли к ее машине, но внутрь сели не сразу. Тетя подняла меня, посадила на капот машины и сказала, что любит меня.

«Я тебя люблю, Чарли, и все будет хорошо», – сказала тетя Джен, а потом сказала такое, отчего весь мир Чарли рухнул.

– Она сказала, что мой отец умер, а потом спросила, понимаю ли я, что это значит.

И Чарли кивнула, потому что понимала, а еще потому, что не удивилась – у нее было какое-то страшное предчувствие.

– Она сказала, что я останусь с ней на пару дней, и мы поедем в дом, забрать кое-какие вещи. Когда мы туда приехали, она взяла меня на руки, как будто я совсем маленькая, и, как только мы вошли, закрыла мне лицо ладонью, чтобы я не видела, что находится в гостиной. Только я все равно увидела.

Это было одно из созданий отца – Чарли прежде его не видела, – и существо смотрело на лестницу; оно стояло, слегка наклонив голову; задняя половина его черепа была открыта, так что виднелись начиняющие черепную коробку печатные платы. Голый металлический скелет был весь обвит проводами – этакая зловещая пародия на кровеносную систему. Руки робота застыли перед грудью, словно он кого-то обнимал. Существо стояло в центре темной лужи, которая, казалось, медленно увеличивается. Чарли видела лицо существа – если это можно назвать лицом, потому что черты его были неоформленные и грубые. И все же Чарли видела, что это лицо искажено почти гротескной гримасой; если бы оно могло плакать, то непременно зарыдало бы. Чарли смотрела на него всего несколько секунд, пока тетя Джен несла ее вверх по лестнице. Однако с тех пор эта картина часто являлась ей во сне, мерещилась, когда она просыпалась, и стояла перед глазами, едва Чарли опускала веки. Страшное видение являлось ей постоянно, как будто хотело пролезть в реальный мир. Выпуклые незрячие глаза не видели ничего, кроме собственного горя. А в руках существо сжимало нож. Стоило Чарли увидеть нож, и она поняла, что собой представляет это существо и для чего его сделали.

Джон смотрел на нее с все возрастающим ужасом.

– Так вот как он?.. – протянул он.

Чарли кивнула.

– Конечно.

Юноша потянулся было к Чарли, словно хотел ее утешить. Напрасно. Не раздумывая, Чарли чуть отодвинулась, и Джон спал с лица.

– Прости, – быстро проговорила девушка. – Я просто… прости.

Джон покачал головой и стал собирать разбросанные по полу бумаги.

– Стоит просмотреть эти документы – вдруг в них найдется что-то важное, – сказал он.

– Конечно, – поспешно согласилась Чарли, чтобы только сменить тему.

Они стали собирать бумаги вместе. Документы пребывали в полном беспорядке, и ребята не знали, откуда начать. Большая часть бумаг представляла собой фотокопии и страницы, исписанные какими-то формулами, которые ни Чарли, ни Джон не понимали. Попались им и декларации о доходах – их Джон принялся внимательно изучать, надеясь найти там упоминание о «Семейной закусочной Фредберов», однако минут через пятнадцать сдался и со вздохом отложил стопку листов.

– Чарли, я ничего не понимаю. Давай проверим остальное, только мне кажется, чтобы тут разобраться, надо быть математиком или бухгалтером.

Чарли упрямо продолжала перебирать бумаги; она сама не понимала, на что надеется. Когда она взяла очередную пухлую стопку и постучала ее ребром об пол, чтобы выровнять листы, из стопки вывалилась фотография. Джон проворно ее поднял.

– Чарли, смотри, – живо воскликнул он. Девушка взяла у него снимок.

На фотографии был ее отец, он стоял у себя в мастерской, одетый в желтый костюм Фредди Фазбера. Голову медведя он держал под мышкой, и та слепо таращилась в камеру, но отец Чарли улыбался, его раскрасневшееся лицо покрылось испариной – наверное, он очень долго проходил в костюме. Рядом с ним стоял желтый Бонни.

– Желтый кролик, – пробормотала Чарли. – Джейсон сказал, что там был желтый кролик.

– Но ведь твой отец в костюме медведя.

– Наверное, в костюм кролика одет робот, – предположила девушка. – Посмотри, у него глаза красные. – Она поднесла фотографию к самому носу. На глазах медведя сияли красные блики, но они не светились сами по себе, и в следующую секунду Чарли поняла почему. – Глаза медведя не горят красным, это просто эффект красных глаз! Внутри костюма человек!

– И кто же?..

– Кто в костюме кролика? – закончила Чарли вопрос Джона

– Надо ехать в библиотеку, – заявил юноша, вскакивая на ноги. Чарли осталась сидеть, не сводя глаз с фото. – Чарли?

– Ага, – отозвалась девушка. Джон протянул руку и помог ей подняться.

Когда они спустились по лестнице, Джон слегка притормозил, но Чарли не стала оборачиваться. Она знала, о чем думает юноша, потому что и сама представляла эту картину: медленно расплывающееся пятно на полу.

По дороге в библиотеку Чарли вела машину быстро, ее подстегивало какое-то мрачное предчувствие. В воздухе пахло обещанной грозой; этот запах довлел над девушкой, словно некое предостережение. Странное дело, испортившаяся погода радовала Чарли – возможно, потому, что у нее в душе бушевала буря.

– Никогда еще я так не рвался в библиотеку, – пошутил Джон, и Чарли безрадостно улыбнулась уголком рта.

Главная библиотека Харрикейна стояла рядом с начальной школой, в которую они ходили на памятную церемонию; выйдя из машины, Чарли бросила взгляд на игровую площадку, представив, как по ней кругами бегают малыши, смеются и играют. «Мы были такими маленькими».

Вместе они поднялись по ступеням крыльца; библиотека представляла собой квадратное, современное здание. Чарли помнила библиотеку очень смутно; в детстве они захаживали сюда нечасто, а если и приходили, то Чарли почти все время сидела на полу в детской секции. Теперь она слегка растерялась, обнаружив, что без труда видит поверх информационной стойки.

Библиотекарь, молодая женщина спортивного телосложения, в слаксах и фиолетовом свитере, одарила посетителей вежливой улыбкой.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она.

Чарли заколебалась. Женщине было лет под тридцать, и Чарли поймала себя на том, что, приехав в Харрикейн, постоянно обращает внимание на возраст, придирчиво вглядывается в лица всех встреченных людей и высчитывает, сколько им могло бы быть лет, когда это случилось. Десять лет назад эта женщина, скорее всего, была подростком. «Это неважно, – одернула себя Чарли. – Спросить все равно придется». Она уже открыла рот, намереваясь спросить про «Семейную закусочную Фредберов», но вместо этого произнесла:

– А вы из Харрикейна?

Библиотекарша покачала головой:

– Нет, я из Индианы.

Чарли расслабилась. «Ее здесь не было».

– У вас есть информация о «Семейной закусочной Фредберов»? – спросила девушка, и женщина нахмурилась.

– Вы имеете в виду пиццерию «У Фредди Фазбера»? Кажется, про нее что-то было, – неуверенно проговорила она.

– Нет, нас интересует другая закусочная, – ответила девушка. Нужно проявить бесконечное терпение: ведь библиотекарша, возможно, единственный человек в городе, который не знает печальную историю Чарли.

– Ну, чтобы ознакомиться с историей города и увидеть список действующих на его территории компаний, вам нужно будет отправиться в здание городского совета, но… – Она поглядела на наручные часы. – Уже шестой час, так что сегодня вы туда не успеете. У меня есть газеты за период начиная с 1880-х, если желаете посмотреть микрофильмы, – предложила женщина.

– Хорошо, – кивнула Чарли.

– Я Харриет, – представилась библиотекарша. Она провела ребят к двери в глубине зала. Чарли и Джон, как и положено, записали свои имена, а Харриет болтала, точно ребенок, получивший возможность похвастаться любимой игрушкой.

– Итак, вы умеете пользоваться микрофильмами, верно? Они очень удобны в обращении, ведь мы же не можем хранить здесь огромные кипы бумаг. Места нет, вдобавок бумага со временем начинает гнить, так что микрофильмы позволяют сохранить старые документы. Страницу фотографируют и хранят пленку, это почти как видеоролик, понимаете? Только очень маленький. Поэтому вам понадобится специальная машина, чтобы его посмотреть.

– Мы знаем, что это такое, – вставил Джон, когда женщина на секунду умолкла, переводя дух. – Только мы не умеем пользоваться этой штукой.

– Вот именно для этого я здесь! – заявила Харриет и распахнула дверь. Внутри стоял стол, а на нем – компьютерный монитор. Под монитором размещалась коробочка, по обеим сторонам которой имелись небольшие колесики. Спереди из коробочки торчали две ручки. Чарли и Джон ошеломленно таращились на это устройство, а Харриет широко улыбнулась.

– Вас интересуют местные газеты, верно? За какие годы?

– Ну… – Чарли быстро подсчитала в уме – С 1979 по 1982 год? – решилась она наконец. Харриет просияла улыбкой и вышла из комнаты. Джон наклонился, чтобы повнимательнее разглядеть хитрый аппарат, потом легонько постучал по одной из ручек.

– Осторожнее, – в шутку предупредила его Чарли. – Думаю, без этой штуки агрегат работать не будет.

Джон поднял руки над головой и попятился от стола.

Снова появилась Харриет, неся четыре маленьких рулона с диафильмами.

– С какого года хотите начать? – спросила она. – С 1979-го?

– Думаю, да, – согласилась Чарли, и Харриет кивнула. Она подошла к проектору и ловко вставила в него пленку, потом нажала какой-то выключатель, и загорелся экран: на нем появилась газетная страница.

– Первое января, 1979 года, – прочитал Джон, наклонившись к экрану. – Так, тут про политику… победители спортивных игр… и что-то про погоду. Еще есть заметка: какая-то пекарня бесплатно раздавала печенье по случаю Нового года. Все как в наше время, только без печенья.

– Чтобы посмотреть следующую страницу, делайте вот так. – Харриет показала, как переключать кадры. – Позовите меня, если не сможете сами поменять пленку. Развлекайтесь, ребятки! – Она заговорщически подмигнула и вышла, закрыв за собой дверь.

Чарли села перед монитором, а Джон встал у нее за спиной, опершись о спинку стула. Девушке было приятно, что он стоит так близко – она чувствовала себя спокойно, словно Джон не позволил бы никому прошмыгнуть мимо них незамеченным.

– Это очень круто, – заметил юноша, и Чарли кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

– Так, давай сузим круг поисков, – мрачно сказал Джон. – Какое событие с наибольшей вероятностью попало бы в газеты?

– Я ищу заметку об открытии кафе, – ответила Чарли.

– Да, но что вызвало бы сенсацию? Извини, – добавил он. – Не хотел этого говорить, но ничего не поделаешь.

– Сэмми, – проговорила Чарли. – Нужно начать с Сэмми. Мы переехали в новый дом, когда мне было три года; значит, смотрим 1982 год.

Они осторожно вытащили из проектора пленку и вставили другую. При этом Чарли нервно косилась на дверь, словно опасалась, что вернется Харриет и поймает их на ошибке.

– Когда у тебя день рождения? – спросил Джон, садясь на ее место.

– А ты разве не знаешь? – поддразнила девушка.

Джон прищурился и наморщил лоб, изображая напряженную работу мысли.

– Тринадцатого мая, – изрек он наконец.

Чарли удивленно рассмеялась.

– Как ты узнал?

Джон улыбнулся от уха до уха.

– Потому что я умный парень.

– Но какое это имеет значение?

– Ты помнишь, что тебе было три года, когда вы переехали; но три года тебе исполнилось в мае, так что можно отбросить пять месяцев. Может, в ту ночь, когда пропал Сэмми, в закусочной случилось еще что-нибудь? Попробуй вспомнить.

Чарли вздрогнула, как от боли, и пробормотала:

– Извини. – «Кажется, лицо у нее просто горит». – Извини, ты застал меня врасплох. Дай подумать. – Она зажмурилась.

Закусочная. Шкаф, заполненный костюмами. Они с Сэмми сидят, надежно спрятавшись в темноте, но потом дверь открывается и появляется кролик, он наклоняется к ним, так что видны его ужасная морда и человеческие глаза.

Сердце Чарли отчаянно заколотилось, и девушка постаралась дышать медленно. Она протянула руку, и Джон сжал ее ладонь; Чарли крепко стиснула пальцы, держась за руку юноши, как за спасительный якорь. Кролик наклоняется к ним, под маской видны желтые зубы, а за спиной кролика… что же там, позади? Закусочная открыта, Чарли слышит голоса, разговоры. Там есть и другие люди в костюмах… Идет представление? Или это роботы? Нет… У нее почти получилось. Едва осмеливаясь дышать, Чарли попыталась ухватить промелькнувшую мысль. Только бы не спугнуть ее, не потерять. Она вытащила из глубин памяти нужный образ и крепко сжала в пальцах. Чарли открыла глаза.

– Джон, я знаю, когда это случилось.

Ранее тем вечером, когда они еще бодрствовали, дверь шкафа открылась, и внутрь заглянула их мать. Фигуру мамы озарял льющийся у нее из-за спины свет, она улыбнулась своим близнецам сверху вниз, такая прекрасная в своем элегантном, струящемся платье и поблескивающей тиаре. «Мамочка принцесса», – сонно пробормотала Чарли. Мама опустилась на колени и поцеловала дочь в щеку. «Но только сегодня ночью», – прошептала она и вышла, закрыв за собой дверь.

– Она была принцессой, – воскликнула Чарли.

– Что? Кто?

– Моя мать, – ответила Чарли. – Она была одета как принцесса, потому что была вечеринка по случаю хеллоуина. Джон, сначала давай посмотрим выпуски за ноябрь.

Юноша быстро прокрутил слайды и на передовице газеты за 1 ноября, понедельник, наткнулся на небольшой заголовок: «Пропал маленький ребенок».

Чарли отвернулась. Джон начал читать вслух, но девушка перебила его:

– Не надо. Просто скажи, есть там что-то полезное или нет.

Юноша замолчал, а Чарли с тревогой уставилась на дверь и стала ждать, взглядом обводя сучки на имитирующем древесину покрытии.

– Тут есть картинка, – сказал наконец Джон. – Тебе придется взглянуть.

Чарли поглядела на экран поверх плеча юноши. Статья занимала почти всю страницу, в ней были фотографии закусочной, общее фото пострадавшей семьи, а также снимок, на котором она сидела рядом с Сэмми; имена близнецов в статье не упоминались. В нижнем левом углу поместили фотографию ее отца и еще одного мужчины. Люди на снимке обнимали друг друга за плечи и радостно улыбались.

– Джон, – пробормотала девушка.

– Здесь сказано, что они владели закусочной совместно, – тихо проговорил Джон.

– Нет, – прошептала Чарли, не в силах отвести взгляд от фото. Она знала обоих людей на снимке в лицо.

Тут в дверь комнаты громко постучали, и ребята подпрыгнули от неожиданности.

– ЧАРЛИ! ДЖОН! ВЫ ТАМ?

– Марла, – простонали ребята в унисон.

Чарли бросилась к двери и поскорее ее открыла.

– Марла, что случилось?

Девушка раскраснелась и запыхалась, за спиной у нее маячила, обеспокоенно хмурясь, Харриет. С волос Марлы капало, по лицу стекали капли, но она их не вытирала и, похоже, вообще не замечала. «Похоже, начался дождь», – несколько отстраненно подумала Чарли.

– Он пропал! Джейсон пропал! – воскликнула Марла.

– Что? – ахнул Джон.

– Он снова пошел к Фредди, я уверена, – выпалила Марла. – Он все твердил, что мы должны вернуться, что нельзя целый день ничего не делать. Я думала, он сидит в соседней комнате… Я везде посмотрела. Уверена, он отправился туда! – Все это она выпалила на одном дыхании, после чего умолкла, переводя дух, но из ее горла продолжал вырываться жалобный, плачущий скулеж.

– О нет, – прошептала Чарли.

– Идемте, – воскликнула Марла. Она чуть ли не подпрыгивала, видно было, что она вся как на иголках. Джон положил руку ей на плечо, вероятно, желая успокоить, но девушка покачала головой. – Не пытайся меня утешить, просто пойдемте со мной, – настаивала она. В ее голосе не было злости, только отчаяние.

Она повернулась и едва ли не бегом устремилась к двери; Джон и Чарли бросились следом, провожаемые сочувствующим взглядом удивленной библиотекарши.

Глава девятая

Карлтон открыл глаза, не понимая, где находится; голова пульсировала тупой болью. Он полусидел, полулежал, привалившись к стене, вдобавок никак не получалось пошевелить руками. Все тело болело и как-то странно онемело; юноша попытался сесть поудобнее, но ничего не вышло, к тому же стало лишь больнее. Он оглядел помещение, в котором находился, пытаясь сориентироваться. Комната напоминала склад: вдоль стен стояли коробки, на полу тут и там валялись банки из-под краски, ведра и швабры. А еще повсюду лежали груды искусственного меха. Карлтон пригляделся к ним, сонно моргая. Мысли путались, казалось, стоит ему закрыть глаза, и он вновь погрузится в сон… Нет, спать нельзя. Он энергично потряс головой, пытаясь разогнать застилающий глаза туман.

– О нет, – простонал он, чувствуя, как пульсирует в голове, а желудок подпрыгивает к горлу. Юноша стиснул зубы и подождал, пока пульсация и тошнота хоть немного пройдут.

Наконец неприятные ощущения почти сошли на нет, и Карлтон снова открыл глаза. На этот раз в голове у него слегка прояснилось, и даже хватило сил посмотреть вниз, дабы понять, что же не дает ему двигаться. «О нет».

Он был втиснут в тяжелый костюм какого-то зверя-талисмана, наружу торчала одна голова. Руки юноши оказались зажаты внутри бочкообразного торса и прижаты к бокам в очень неудобном положении. Пустые руки костюма безжизненно свисали по бокам. Ноги Карлтона торчали из торса костюма и казались тонкими и неестественно маленькими. Внутри торса торчали какие-то металлические детали, больно впиваясь юноше в спину. Карлтон чувствовал, что целые полоски кожи на спине содраны, и не мог определить, что течет у него по спине – пот или кровь. Что-то стискивало его шею, и при малейшей попытке пошевелиться, впивалось в кожу. Мех костюма, грязный и тусклый, порядком вылинял; наверное, когда-то он был ярко-синим, хотя теперь стал синевато-бежевым. В нескольких футах от себя Карлтон заметил голову такого же цвета – кто-то поставил ее на картонную коробку, – и повинуясь внезапному любопытству, юноша стал ее разглядывать, пытаясь определить, какого зверя она призвана изображать. Складывалось впечатление, что создателю головы велели «сделать зверя», не уточняя, какого именно.

Карлтон оглядел комнату, осмысливая увиденное. Он понял, где находится. В кучах искусственного меха тут и там виднелись морды. Это не просто ткань, это пустые костюмы, талисманы для всяких кафешек: пустые, сваленные грудами костюмы таращились на него, как будто чего-то от него хотели.

Юноша еще раз огляделся, пытаясь трезво оценить обстановку, хотя сердце тревожно колотилось в груди. Комнатка была маленькая, единственная лампочка под потолком светила тускло и постоянно мигала, усиливая ощущение тревоги. В углу тихо покачивался маленький металлический настольный вентилятор, покрытый коричневой ржавчиной, но в воздухе витал тяжелый дух пропахших потом костюмов, которые не стирали лет десять.

Карлтона бросило в жар: стало нечем дышать. Он попробовал было встать, но без помощи рук это оказалось невозможно, вдобавок на него вновь нахлынул приступ тошноты, а голова отозвалась тупой болью.

– Я бы не стал этого делать, – пробормотал чей-то дребезжащий голос.

Карлтон завертел головой, пытаясь понять, кто говорит, затем дверь приоткрылась. Она двигалась медленно, и сквозь охвативший Карлтона ужас пробилось легкое нетерпение.

– Кто это? Вытащите меня из этой штуки! – выпалил он с отчаянной решимостью.

Дверь заскрипела, точно раненое животное, будто бы сама по себе. В дверном проеме никого не было. Прошло несколько секунд, и из-за угла показалась голова желтого кролика со смешно свисающими ушами. Какой-то миг кролик не двигался, будто красуясь, потом выпрыгнул из-за угла и вошел в комнату танцующей, легкой походкой, не имевшей ничего общего с деревянными, механическими движениями зверей-аниматроников. Кролик исполнил несколько танцевальных па, крутанулся на месте и низко поклонился, затем поднял лапы и снял с плеч собственную голову, под которой обнаружилась вполне человеческая голова.

– И почему я не удивлен? – пробормотал Карлтон. Напряженные до предела нервы подстегнули его мозг, и тот автоматически выдал язвительное замечание. – Говорят же, нельзя доверять кроликам. – Он сам понимал, что несет чушь, что это не смешно, но не мог остановиться. Тошнота не проходила, голова болела, и все же Карлтона озарило очень четкое осознание: «Так вот что случилось с Майклом. С ним случилось то же, что и с тобой».

– Не разговаривай, – посоветовал Дэйв. Карлтон открыл было рот, но следующее саркастическое замечание замерло у него на языке, когда он увидел лицо охранника. При первой встрече Дэйв показался юноше невзрачным, истощенным и слабым, но теперь, одетый в костюм кролика, он выглядел совершенно иначе. Лицо осталось прежним: те же заострившиеся черты и запавшие глаза, а кожа, казалось, так болезненно истончилась, что того и гляди лопнет при малейшем натяжении. Вот только теперь во всем облике Дэйва сквозила злобная дикая сила, какая-то крысиная живучесть. Юноша уже сталкивался с такими людьми.

Карлтон давным-давно понял, что есть два типа опасных людей: те, которые не скрывают свою злобную природу, вроде учителя, который вел у них английский в шестом классе – он постоянно орал на учеников и швырялся ластиками; или того парня из пятого класса, который вечно бил малышей после уроков. С первым типом все просто: такие люди творят зло публично, явно, иногда напоказ. А есть еще второй тип, мелкие тираны, что копят злобу годами и смакуют обиды. Они считают, что семья их не ценит, соседи их всячески унижают, и вообще мир от них отвернулся; таким людям постоянно чего-то не хватает.

Сейчас перед Карлтоном стоял человек, который так долго жил жизнью загнанной в угол крысы, что склонность к садизму стала неотъемлемой частью его существа. Такой с удовольствием вцепится тебе в глотку и будет упиваться чужими страданиями, да еще будет уверен, что имеет на это полное право – ведь ему всегда все должны. Карлтон смотрел на лицо охранника – тот явно наслаждался болью и страхом своей жертвы, – и думал, что никогда еще не видел ничего ужаснее. Он открыл и закрыл рот, потом все-таки собрался с духом.

– Что за дурацкое имя для серийного убийцы – «Дэйв»? – проговорил он. От страха голос у него дрожал и срывался.

Дэйв будто бы его не услышал.

– Я же велел тебе не двигаться, Карлтон, – тихо сказал он. Потом поставил голову кролика на пластиковый ящик и принялся возиться с застежками на спине костюма. – Это не приказ, просто дружеское предупреждение. Знаешь, что на тебе надето?

– Ваша девушка? – брякнул Карлтон, и Дэйв тонко улыбнулся.

– А ты забавный, – пробормотал он с отвращением в голосе. – Не угадал. Сейчас на тебе не костюм, точнее, не совсем костюм. Видишь ли, эти костюмы создавались для двух целей: их могли носить люди вроде меня, – он указал на свое тело, и в его голосе явственно прозвучала гордость, – или же они использовались в качестве аниматроников, как те, которых ты видел на сцене. Понимаешь?

Карлтон кивнул, точнее, попытался кивнуть, но Дэйв остановил его одним движением бровей.

– Я же сказал, не шевелись, – повторил охранник. Он расстегнул верхнюю застежку костюма и принялся за следующую, расположенную ниже. – Понимаешь, все части аниматроника по-прежнему находятся внутри этого костюма, они просто удерживаются при помощи пружинных фиксаторов, вроде вот этого.

Дэйв подошел к груде костюмов, снял зеленую меховую голову с одного из них и, подтащив костюм к Карлтону, продемонстрировал две изогнутые металлические штуковины, прикрепленные по обеим сторонам горловины.

– Это пружинные фиксаторы, – пояснил он, поднося металлическую деталь так близко к лицу Карлтона, что тот с трудом сфокусировал на ней взгляд. – Смотри. – Он что-то сделал, дотронулся до какой-то детальки на фиксаторе, – Карлтон не понял, что именно произошло, – и фиксатор захлопнулся с громким, похожим на звук выстрела щелчком. Юноша замер; внезапно приказ не двигаться предстал перед ним в совершенно новом, зловещем свете.

– Это один из самых первых костюмов, сделанных Генри. Если не знаешь что делаешь, то можно очень-очень легко защелкнуть эти пружинные фиксаторы, – продолжал Дэйв. – Раз – и готово.

– Генри? – переспросил Карлтон, пытаясь сосредоточиться на том, что ему говорят. Он до сих пор слышал громкий щелчок, звук снова и снова всплывал в сознании, точно жуткая песенка. «Я скоро умру, – впервые после пробуждения подумал он. – Этот человек меня убьет, я умру. И что потом? Кто-нибудь об этом узнает?» Он стиснул зубы и встретился взглядом с Дэйвом. – Кто такой Генри?

– Генри, – повторил Дэйв. – Отец твоей подружки Чарли. – Он выглядел удивленным. – Неужели ты не знал, что это он построил это заведение?

– А, точно, – смущенно пробормотал Карлтон. – Просто я всегда мысленно называл его «отец Чарли».

– Разумеется, – сказал Дэйв. Таким тоном люди бормочут себе под нос вежливые фразы, когда им на вас плевать. – Ну так вот, это один из его первых костюмов, – продолжал он, указывая на Карлтона. – Если ты случайно приведешь в действие эти пружинные фиксаторы, произойдут две вещи. Во-первых, все фиксаторы защелкнутся и вопьются в твое тело, а в следующую секунду все детали аниматроника – а это острая сталь и твердый пластик – немедленно проникнут в тебя. Ты умрешь, но умрешь медленно. Ты почувствуешь, как детали протыкают твои органы; костюм пропитается твоей кровью, и несколько долгих, очень долгих минут ты будешь знать, что умираешь. Ты попытаешься кричать, но не сможешь, потому что к тому моменту твои голосовые связки будут разорваны, и твои легкие будут наполняться твоей собственной кровью, пока ты в ней не захлебнешься. – Взгляд Дэйва сделался мечтательным, и у Карлтона кровь застыла в жилах. Дэйв не предсказывал, он вспоминал.

– Откуда… – Голос Карлтона сорвался, и он попробовал снова. – Откуда вы это знаете? – хрипло прошептал он.

Дэйв посмотрел ему в глаза и широко улыбнулся.

– А как ты думаешь?

Он положил на пол костюм, который держал в руках, и принялся расстегивать последнюю застежку на собственном костюме. Это заняло какое-то время; Карлтон несколько минут наблюдал, как Дэйв борется с механизмами, скрытыми под воротом. Наконец охранник рывком стащил с себя верхнюю часть костюма, и Карлтон непроизвольно заскулил.

Рубашки на Дэйве не было, и его голая грудь была хорошо видна даже в тусклом мигающем свете. Кожу охранника покрывали многочисленные шрамы, выпуклые белые рубцы, располагавшиеся симметрично: узор шрамов на одной половине его тела зеркально повторялся на другой половине. Дэйв заметил испуганный взгляд Карлтона и вдруг радостно засмеялся. От звука его смеха юношу бросило в дрожь. Дэйв поднял руки и медленно повернулся на месте, давая возможность Карлтону рассмотреть свои бока и спину – их тоже покрывала сеть шрамов, словно тонкая кружевная рубашка. Шрамы доходили до талии и, вероятно, спускались и ниже, по ногам, сейчас скрытым под костюмом. Больше всего шрамов было у основания шеи, там они были крупнее и заметнее; два ряда шрамов шли по обеим сторонам шеи к затылку и скрывались под волосами. Карлтон сглотнул ком в горле. Во рту пересохло, и сейчас юноша не смог бы произнести ни слова, даже если бы ему было что сказать.

Дэйв неприятно улыбнулся и повторил:

– Не двигайся.

– Он здесь, уверена, он здесь! – восклицала Марла, глядя на дверь пиццерии. Она сжимала и разжимала кулаки, так что побелели костяшки. Чарли беспомощно наблюдала за подругой, не зная, что сказать. Цепи исчезли, но дверь перестала быть дверью: ее края обработали сваркой, так что расплавившийся металл намертво спаялся с металлическим дверным косяком, петли исчезли под толстым слоем припоя. Ребята таращились на все это, не до конца понимая, что именно видят. Чарли повозила ногой по земле. Второпях выскочив из машины, она наступила прямо в лужу, и теперь ее кроссовки и носки насквозь промокли, а ноги мерзли. Свинство с ее стороны – заботиться только о себе в таких обстоятельствах; и все же мысли постоянно возвращались к промокшим ногам.

– Это безумие, – пробормотала Марла. – Кто это сделал? – Она в отчаянии заломила руки. – Кому это могло понадобиться? – Она почти кричала. – Кто-то же это сделал! Кто-то заварил дверь! Вдруг Джейсон внутри?

Марла закрыла лицо руками. Джессика и Ламар шагнули к ней, чтобы как-то утешить, но девушка оттолкнула протянутые к ней руки.

– Со мной все нормально, – проговорила она напряженным голосом, не сводя глаз с неприступной стены, в которой совсем недавно была дверь. Марла вся сжалась и, казалось, стала ниже ростом; подстегивающая ее до сего момента паника схлынула, и девушка обессиленно и бездумно смотрела в стену. Наконец она подняла глаза на Чарли и, не обращая внимания на остальных, спросила:

– Что нам делать?

Чарли покачала головой, чувствуя себя очень неуютно.

– Не знаю, Марла, – сказала она. – Если Джейсон внутри, нужно его оттуда вытащить. Должен быть способ.

– Должен быть другой вход, – согласился Джон, хотя Чарли не разделяла его уверенности. – В пиццерии были окна, служебная дверь, верно? Должны быть и пожарные выходы. Что-нибудь да найдем!

– Стойте! – воскликнула Марла, и все замерли как вкопанные. Девушка указала на землю.

– Что это? – спросила Чарли, подходя ближе.

– Это след ноги Джейсона, – сказала Марла. – Смотрите, видите, какой необычный отпечаток? Это те дурацкие ботинки, на которые он потратил все свои карманные деньги, накопленные за год.

Чарли посмотрела. Действительно, в грязи очень четко отпечатался след детского ботинка. Марла снова встрепенулась и горела энергией.

– Наверняка он был здесь, – сказала она. – Глядите: вот тут следы поворачивают и ведут в обратном направлении. Очевидно, к тому моменту, как он сюда пришел, дверь уже заварили. Возможно, Джейсон где-то неподалеку. Вперед!

Следы Джейсона вели вдаль по темному проходу, и ребята пошли по следу, низко пригибаясь, чтобы лучше видеть. Чарли чуть приотстала и задумчиво поглядела на прыгающий по стенам луч фонаря. Она ведь что-то такое знала, только забыла и теперь никак не могла вспомнить. Что-то связанное с пиццерией. Заметив, что девушка отстала, Джон вернулся к ней.

– Ты как? – тихо спросил он, и Чарли покачала головой.

– Все нормально. Иди вперед.

Джон подождал, ожидая что она скажет что-то еще, но Чарли только задумчиво глядела в темноту. «Другой вход».

– Нашла! – донесся из темноты пронзительный голос Джессики, и Чарли, очнувшись, подбежала к остальным. Ламар опять держал фонарь и, направив его луч вниз, освещал вентиляционное отверстие, расположенное у самой земли.

Отдушина была старая, края ее проржавели, а заслонка лежала на земле, усеянной знакомыми следами и комьями грязи.

– Джейсон, что же ты творишь? – ахнула Марла, опускаясь на колени рядом с отдушиной. В ее голосе смешались паника и облегчение. – Нужно лезть за ним, – заявила она.

Чарли с сомнением поглядела на вентиляционное отверстие. Первым заговорил Джон.

– Оно слишком узкое, – сказал он. – Думаю, никто из нас не пролезет.

Марла оглядела себя, потом по очереди посмотрела на остальных, что-то прикидывая в уме.

– Джессика, – решительно произнесла она. – Давай.

– Что? – Джессика покосилась в сторону, как будто рядом стояла еще одна Джессика. – Мне кажется, я не пролезу, Марла.

– Из всех нас ты самая худая, – отрезала Марла. – Просто попробуй, ладно?

Джессика кивнула, подошла к отдушине и опустилась на колени на покрытый слоем грязи бетонный пол. Несколько секунд она рассматривала отверстие, потом просунула туда голову, но ее плечи остались снаружи. В следующий миг она отпрянула, с трудом переводя дыхание.

– Марла, я не пролезаю, извини.

– Ты можешь протиснуться! – настаивала Марла. – Пожалуйста, Джессика!

Джессика посмотрела на остальных, и Чарли заметила, что лицо подружки побелело как мел, а глаза округлились. «У нее клаустрофобия», – сообразила Чарли, но не успела сказать и слова, как Джессика снова просунула голову внутрь.

– Пожалуйста, – повторила Марла, и Джессика отшатнулась от отдушины, как будто ее укусили.

– Я не могу, Марла, – пробормотала она, часто, прерывисто дыша, как будто запыхалась после долгого бега. – Я не пролезаю!

– Должен быть другой путь. – Чарли шагнула вперед, протягивая руку между Марлой и Джессикой, точно судья, разнимающий бойцов.

Чарли закрыла глаза и снова попыталась вспомнить. Она представила себе пиццерию, постаравшись воскресить в памяти не тот интерьер, который видела вчера и позавчера, а образ, оставшийся у нее в душе с детства. Яркое освещение, много людей.

– Там было жарко и душно, – пробормотала она. – Летом пахло пиццей и обжаренным в масле картофелем фри, а мой папа говорил… – «Вот оно». – Он всегда говорил: «Ну и кто придумал сделать световой люк в кладовке?» – торжествующе закончила Чарли и вздохнула с облегчением. Она представила себе маленькую кладовую со стеклянным потолком. Девочкой она пробиралась туда и по нескольку минут сидела, наслаждаясь струящимся с улицы свежим воздухом.

– Отлично. Айда на крышу, – предложил Джон, вырывая Чарли из задумчивости.

– На какую крышу? – спросила Марла, задирая голову. Убедившись, что Джейсон жив, она отчасти справилась с паникой, но ее тревога ощущалась почти физически. Взгляд девушки метался туда-сюда, словно она ждала, что брат вот-вот выйдет из темноты.

– Крышу наверняка просто замуровали, как и стены, – предположил Ламар.

– А может, и нет, – возразила Чарли. – Кровля торгового центра очень высокая, держу пари, под ней есть технический этаж.

– «Технический этаж»? Ты имеешь в виду, пространство между крышами торгового центра и пиццерии? Вон там? – Джон запрокинул голову и поглядел в темноту. – Технический этаж? – повторил он с некоторой обреченностью в голосе.

Чарли внимательно разглядывала потолок коридора, мысленно сравнивая высоту потолка над ними с высотой крыши торгового центра, – девушка вспоминала, как здание выглядело снаружи. Очевидно, размеры не совпадали.

– Это не крыша торгового центра, слишком низкая, – сказала Чарли, все больше воодушевляясь. Она быстро пошла вдоль стены, не оглядываясь на остальных. Ребята побрели следом, и пространство вокруг девушки вдруг осветилось – это Ламар направил вперед луч фонаря. Чарли расхаживала взад-вперед вдоль стены, соображая, как выглядит снаружи то место, где они находятся.

– Потолок этого коридора, вероятно, находится вровень с крышей пиццерии, – раздался за спиной у Чарли голос Джессики. Чарли спохватилась: увлекшись поисками, она чуть не забыла о друзьях.

– Нужно туда забраться, – сказала Чарли, поворачиваясь и выжидательно глядя на ребят. Несколько секунд те глядели на нее без всякого выражения, потом Ламар дернул рукой, как будто хотел ее поднять. Спохватившись, он опустил руку и кашлянул.

– Мне неудобно констатировать очевидное, но… – Ламар указал куда-то вверх. Футах в десяти перед ними у кирпичной стены стояла складная стремянка. Чарли радостно улыбнулась и бросилась к лестнице, махнув рукой Джону, чтобы шел следом. Вместе они ухватились за стремянку; она была тяжелая, металлическая, заляпанная брызгами краски, но ребята смогли ее передвинуть. Продолжая держаться за стремянку, Чарли снова запрокинула голову, рассматривая потолок.

– Ищем дыру, люк или что-нибудь такое, – сказала она.

– Дыру, люк или что-нибудь такое? – улыбнувшись, повторил Джон и приподнял стремянку.

– А у тебя есть идея получше? Потащили. – Чарли толкнула стремянку, едва не сбив Джона с ног.

Они продвигались медленно. С одним фонарем не получалось одновременно светить себе под ноги и осматривать стены, поэтому, пройдя несколько ярдов, ребята останавливались и ждали, пока Ламар посветит на мокрый потолок импровизированного коридора. Скорости им это не прибавляло, но Чарли была благодарна за эти передышки: металлическая стремянка оказалась страшно тяжелой. Девушка могла бы попросить кого-то из друзей сменить ее, но не сделала этого. Ей хотелось тащить стремянку самой, хотелось помочь.

Марла нервничала все сильнее, и после нескольких вынужденных остановок принялась тихо звать брата по имени.

– Джейсон! Джейсон, ты меня слышишь?

– Он внутри, – одернул ее Джон. – Он тебя не слышит. – Юноша говорил с натугой, так как тащил более широкую, а значит, тяжелую половину стремянки, поэтому его слова больше походили на окрик. Марла гневно воззрилась на Джона.

– Ты не знаешь этого наверняка.

– Марла, прекрати, – вмешалась Джессика. – Мы делаем все, что можем.

Марла промолчала. Через несколько минут они добрались до конца прохода.

– И что теперь? – спросил Джон.

– Не знаю, – озадаченно пробормотала Чарли. – Я была уверена, что мы что-нибудь найдем.

– Наверное, нелегко жить с такими убеждениями? – поддел ее юноша, выгнув бровь.

Ламар, ушедший в противоположный конец тупика, издал торжествующий возглас.

– Нашел!

Марла побежала к нему, и Джессика последовала за ней, держась на некотором расстоянии, чтобы не врезаться в друзей в темноте.

Чарли подмигнула Джону и снова приподняла стремянку. Юноша поспешно поднял свою половину, и они потащили лестницу обратно.

Когда Чарли с Джоном догнали остальных ребят, те рассматривали потолок. Чарли тоже запрокинула голову; вверху действительно темнел квадратный люк, достаточно большой, чтобы в него пролез взрослый человек; края люка почти сливались с темной стеной. Не сговариваясь, Чарли и Джон поставили стремянку; ее высоты – около десяти футов – как раз хватило, чтобы без труда достать до крышки люка. Марла полезла первой, Ламар придерживал лестницу с одной стороны, а Джессика – с другой.

Джон и Чарли наблюдали, как Марла карабкается по ступенькам.

– Значит, этот люк… – Джон указал наверх. – Через этот люк мы попадем на крышу к Фредди и окажемся под крышей торгового центра, на техническом этаже. В крыше пиццерии есть световой люк, который мы найдем, поползав по техническому этажу. – Говоря, он пальцем чертил в воздухе перед собой невидимую схему, а голос его сочился скептицизмом. Чарли не ответила. Каждый раз, когда Марла наступала на следующую ступеньку, раздавался глухой звук, эхом разносившийся по коридору.

– Как только мы найдем световой люк в полу технического этажа, – продолжал Джон, не понимая, слушает Чарли или нет, – мы спустимся через него к Фредди, но обратно выбраться уже не сможем.

Тем временем Марла добралась до верхней ступеньки и теперь ощупывала крышку люка, ругаясь вполголоса.

– Заперто? – окликнула ее Чарли.

– Ну да, конечно, – пробормотал Джон, убедившись, что и впрямь говорит сам с собой. – Этого и следовало ожидать.

– Задвижку заклинило, – пропыхтела Марла. – Мне надо… ха! – Что-то глухо щелкнуло. – Есть! – воскликнула девушка. Вытянув руки над головой, она медленно нажала на крышку, и та поползла вверх, а потом перевернулась и упала с громким стуком.

– Мы крадемся тише мыши, – сухо прокомментировал Джон.

– Это уже не имеет значения, – ответила Чарли. – Нам все равно нужно попасть внутрь. И потом, кто бы там ни засел, он наверняка знает, что мы придем.

Марла уже забиралась в люк. Опершись локтями о его края, девушка с силой оттолкнулась от стремянки, и та опасно зашаталась. Ламар и Джессика изо всех сил вцепились в лесенку, чтобы не дать Марле упасть, но это уже было необязательно. Марла выбралась на крышу. Ребята, затаив дыхание, ждали, что она что-то скажет.

– Марла? – не выдержав, окликнула подругу Джессика.

– Ага, у меня полный порядок, – отозвалась та.

– Что ты видишь? – спросила Чарли.

– Бросьте мне фонарь. – Из люка показалась рука Марлы: девушка нетерпеливо помахала ладонью. Ламар подошел поближе, осторожно подбросил фонарь, и Марла ловко его поймала. В следующий миг луч света исчез: фонарь выключился.

В темноте технического этажа Марла на ощупь села, потрясла фонарь, постучала по нему и несколько раз нажала кнопку «включить-выключить», потом отвинтила крышку фонаря и осмотрела батарейки, чувствуя, как в душе растет паника. Стоило Марле понять, что Джейсон пропал, как все ее существо сконцентрировалось на брате. Лишь теперь, оставшись одна в темноте, девушка начала осознавать, что и сама может подвергнуться опасности. Марла снова завинтила крышку фонарика, и в следующую секунду тот снова заработал. Свет ударил девушке по глазам, на миг ослепив. Марла поспешно отвела луч света в сторону, затем осторожно поводила им вокруг себя – и не увидела ничего, кроме пустого пространства. Она находилась на крыше пиццерии «У Фредди Фазбера».

– Что ты видишь? – вновь окликнула ее Чарли.

– Ты была права: тут есть место, хотя особо не развернешься. Еще здесь темно и ужасно воняет. – У Марлы дрожал голос, и она сама это заметила. Ей вдруг стало страшно. – Скорее, не бросайте меня здесь одну!

– Мы уже идем, – заверила ее Джессика.

– Я следующая, – сказала Чарли, выходя вперед. Стремянку покрывал слой ржавчины, она жалобно скрипела под весом Чарли, пока та ступенька за ступенькой лезла наверх. Впрочем, лесенка выдержала, и девушка поспешила пролезть в люк, последовав примеру Марлы. Ухватившись руками за края проема, она оттолкнулась от верхней ступеньки стремянки, почти прыгнув, и приземлилась на крышу пиццерии. Встать в узком пространстве не получалось – даже сидя девушки задевали макушками потолок. Расстояние между крышами пиццерии и торгового центра не превышало одного ярда. Над ними что-то гремело, словно на крышу торгового центра падали камни, и у Чарли ушло несколько секунд, чтобы сообразить: снаружи идет дождь, и капли лупят по жестяной кровле. На голову девушке капнула вода, и, поглядев вверх, она увидела, что два металлических листа кровли прилегают друг к другу неплотно – вообще-то между ними имелся приличный зазор. Чарли вытерла ладони о джинсы; пол под кровлей был мокрый, и на руки Чарли налипли песчинки, пыль и какая-то склизкая дрянь.

Девушка посмотрела на сидевшую в каком-то футе от нее Марлу.

– Ну же, шевелись. Не мешай остальным, – сказала та, жестом предлагая подружке подвинуться. Чарли поспешно отползла в сторону. Из люка появилась Джессика и осторожно забралась на технический этаж. Оказавшись на крыше, она огляделась, оценивая обстановку. Памятуя о том, какая паника охватила Джессику при попытке влезть в вентиляционное отверстие, Чарли обеспокоенно наблюдала за девушкой, но та лишь глубоко вздохнула.

– Я справлюсь, – пробормотала она, но уверенности в ее голосе не чувствовалось. В следующий миг к ним присоединился Ламар. Он быстро забрал у Марлы фонарь и посветил в люк. Еще через секунду на крышу вылез Джон, а внизу что-то загремело. Все кроме Джона вздрогнули.

– Извините, – смутился тот. – Это была лестница.

– Чарли, куда теперь? – спросила Марла.

– Ой. – Чарли снова зажмурилась, пытаясь сориентироваться в пространстве. – Думаю, прямо, – сказала она. – Это где-то с другой стороны здания. – Не дожидаясь ответа, девушка поползла, как ей казалось, в нужную сторону, а в следующий миг пол впереди нее осветился.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она Ламара – тот приподнял фонарь, чтобы осветить Чарли дорогу.

– Все равно мне больше нечего делать, – прошептал юноша.

Технический этаж оказался огромным. Изначально просторное пространство казалось меньше из-за установленных в случайном порядке опорных балок и проложенных под потолком труб; ребятам чудилось, будто они пробираются по дремучему лесу: проползают под ветвями дикого плюща и перебираются через поваленные деревья. Крыша пиццерии имела небольшой уклон; добравшись до середины крыши, дальше ребята спускались «под горку». Кровельная дранка под их ладонями и коленями разбухла от влаги – очевидно, мокла годами, так что от нее исходил сильный запах плесени. Чарли то и дело вытирала ладони о штаны, понимая, впрочем, что уже через несколько секунд снова испачкается. Время от времени девушка слышала, что мимо пробегает что-то маленькое, но неведомые существа держались подальше от людей. «Они имеют гораздо больше прав, чем мы, находиться здесь», – подумала Чарли, стараясь не задумываться, что скрывается под словом «они».

Крыша у них над головами то поднималась, то опускалась, в одних местах расстояние между двумя крышами составляло футов пять, а в других верхняя кровля вдруг резко уходила вниз, так что ребятам приходилось протискиваться под ней ползком, обдирая спины. Джессика держалась за спиной Чарли, и время от времени Чарли слышала, как подруга тихо испуганно ойкает, однако всякий раз, когда она оборачивалась, Джессика только кивала с каменным лицом. Они пробирались все дальше и наконец достигли стены, а с ней и края нижней крыши.

– Так, – сказала Чарли, обернувшись к остальным. – Это где-то здесь. Давайте рассредоточимся и поищем.

– Нет, погоди. Что это? – окликнула ее Марла, указывая пальцем куда-то в темноту. Чарли не видела, на что указывает Марла, просто поползла в ту сторону. Они нашли то, что искали.

Световой люк представлял собой вытянутую стеклянную панель, похожую на маленькое окно в крыше, вот только у этой панели не было ручек, петель и щеколды. Ребята сгрудились вокруг люка, пытаясь заглянуть внутрь, но стекло покрылось таким толстым слоем грязи, что ничего не вышло. Джейсон попытался немного стереть грязь рукавом, но только напрасно испачкал рубашку: изнутри на стекле тоже осел приличный слой пыли, и сквозь него ничего не было видно.

– Это просто кладовка, все нормально, – сказала Чарли.

– Да, но вдруг в этой кладовке кто-то есть? – пробормотал Ламар.

– Неважно, – заявила Марла. – У нас нет выбора.

Все посмотрели на Чарли, задумчиво рассматривавшую люк.

– Он открывается внутрь, – сказала Чарли. – Нужно надавить с этой стороны, – она показала, где именно, – и люк откроется. – Девушка дотронулась до грязного стекла. – Может, если мы… – она надавила на края панели, и та легко опустилась, так что Чарли на миг запаниковала, решив, что падает.

– Проем довольно узкий, – заметил Джон.

Стеклянная панель действительно не распахивалась, а лишь приоткрывалась, так что в получившуюся щель едва-едва мог протиснуться человек.

– Не я же его устанавливала, – немного обиженно парировала Чарли. – Приходится пользоваться тем, что есть, так что если ты с нами – вперед.

Не дожидаясь ответа, она перекинула ноги через край люка и медленно опустилась вниз, в темноту. На секунду она повисла на руках, потом зажмурилась и спрыгнула на пол.

И сразу приземлилась – люк располагался не так высоко, как ей запомнилось. От удара о пол у нее чуть подогнулись ноги, но неприятное ощущение быстро прошло.

– Сгибайте колени, когда будете прыгать! – предупредила она друзей, отходя в сторонку. Следующей спрыгнула Марла, а Чарли между тем подошла к двери и попыталась нащупать выключатель. Наконец ей это удалось, и девушка включила свет. Старые лампы щелкнули, загудели, и постепенно помещение заполнил тусклый, неверный свет.

– Порядок, – волнуясь, прошептала Чарли. Она повернулась, и что-то мазнуло ее по лицу, на мгновение девушке показалось, что перед ней мелькнули большие пластиковые глаза и обломанные желтые зубы. Чарли пронзительно вскрикнула, отпрыгнула, теряя равновесие, ухватилась за какие-то полки, и те закачались. Лежавшая на соседней полке голова, до которой дотронулась девушка, точнее, проволочный каркас, в который были вставлены глаза и челюсти, опасно накренилась, а потом упала на пол. С отчаянно колотящимся сердцем Чарли лихорадочно отряхивала одежду, как будто ее облепила невидимая паутина, колени у нее тряслись. Упавшая голова покатилась по полу и остановилась у ног девушки, таращась на нее снизу вверх и зловеще улыбаясь.

Чарли шарахнулась от этой жуткой улыбки, и что-то схватило ее сзади. Девушка попыталась вырваться, но не смогла, две металлические руки обхватили ее прочным кольцом. Лишенные тела конечности вцепились в ее рубашку, их шарниры впивались в ткань; Чарли отбивалась, ее волосы тоже запутались в проволоке, и девушке показалось, что ее сейчас сожрут. Чарли снова закричала, а державшие ее руки удлинились. Она отбивалась изо всех сил, подстегиваемая ужасом, вдобавок одна мысль о том, что эта тварь ей навредит, будила в ее душе жгучую ярость.

– Чарли, прекрати! – закричала Марла. – Чарли!

Марла схватила ее за руку и попыталась удержать, а другой рукой принялась выпутывать волосы Чарли из металлического каркаса.

– Чарли, все хорошо, это просто… части робота, – успокаивала она Чарли, но та отшатнулась от нее и ударилась головой о картонную коробку. От неожиданности Чарли вскрикнула, а коробка перевернулась. Из нее дождем посыпались глаза, размером с кулак; громыхая, они покатились по полу, накрыв его поблескивающим ковром. Чарли нечаянно наступила на один из пластиковых шаров и потеряла равновесие. Она попыталась ухватиться за полку, промахнулась и упала на спину, приземлившись с громким «бух!». Падение выбило из нее дух.

Оглушенная, задыхающаяся, она огляделась по сторонам. Повсюду были глаза, не только на полу, но и на стенах. Они таращились из темноты, пристально рассматривали девушку с высоты полок. Чарли смотрела на них, не в силах отвести взгляд.

– Чарли, приди в себя. – Встревоженная Марла опустилась рядом с ней на колени, схватила за руку и тормошила, пока Чарли не поглядела на нее. Чарли никак не могла отдышаться; она судорожно вздохнула и заплакала. Марла крепко ее обняла, и Чарли не стала ее отталкивать.

– Все хорошо, все хорошо, – шептала Марла, и Чарли огляделась, пытаясь успокоиться.

«Это не по-настоящему», – сказала она себе. Они находятся в кладовой, это просто подсобное помещение, в котором хранятся запасные детали. Сильно пахло пылью, так что у Чарли засвербило в носу и защекотало в горле. Остальные по одному спрыгивали вниз; Джон спустился последним, с громким стуком приземлившись в центре комнаты. Джессика чихнула.

– Ты в порядке? – спросил Джон, увидев мокрое от слез лицо Чарли.

– Ага, порядок. – Чарли высвободилась из объятий Марлы и скрестила руки на груди, собираясь с духом.

– Знаешь, мы не сможем выбраться отсюда через люк, – заметил Джон, глядя наверх.

– Просто нужно найти какую-то подставку, – отмахнулась Чарли. – Или можно залезть на полку.

Джессика покачала головой.

– Нет, посмотри, как он открывается.

Чарли посмотрела вверх. Стеклянная крышка люка открывалась внутрь, так что в образовавшуюся щель можно было пролезть сверху; чтобы вылезти отсюда, им придется…

– Ой… – пробормотала Чарли. Им не вылезти. Как бы близко они не подобрались к люку, стеклянная панель будет им мешать. Если же кто-то попытается ухватиться за край крыши, ему придется так перегнуться через панель, что он непременно упадет с приставной лестницы.

– Можно попробовать разбить стекло, – предложил Джон. – Только перелезать через металлическую раму будет довольно опасно, если из нее будут торчать осколки стекла. – Он замолчал и задумался, вид у него сделался мрачный.

– Нестрашно, – сказала Чарли. – Найдем другой выход. Давайте искать.

Они осторожно приоткрыли дверь и выглянули наружу. Ламар выключил временно ставший ненужным фонарь – лившийся из кладовки приглушенный свет позволял рассмотреть коридор. «По крайней мере, с потолка ничего не капает», – подумала Чарли, снова вытирая ладони о штаны. Пол был покрыт черной и белой плиткой, блестевшей так, словно ее недавно натерли специальным средством. На стенах висели детские рисунки – веявший из кладовой ветерок слегка шевелил их, и старая бумага тихо шуршала. Чарли замерла, внезапно осознав, сколько шуму только что наделала. «Оно знает, что мы здесь?» – подумала она и только потом сообразила, что под словом «оно» подразумевает само здание. Казалось пиццерия «У Фредди» чувствует их присутствие и тянется к ним, точно живое существо. Девушка легко провела ладонью по стене – как будто погладила. Покрытая штукатуркой стена осталась холодной и безжизненной, и Чарли отдернула руку. Интересно, что сделала бы пиццерия.

Они свернули за угол, потом повернули еще раз и наконец остановились у входа в «Пиратскую бухту». «Пиратская бухта». «Так, теперь ясно, где мы», – подумала Чарли. Она посмотрела на неосвещенную маленькую сцену и занавес, за которым скрывался единственный исполнитель.

По краям сцены замигали и вспыхнули несколько лампочек, осветив маленький зал. Чарли обернулась и увидела Ламара: юноша стоял в дверном проеме и еще не успел убрать руку от выключателя.

– У нас нет выбора, – проговорил он, словно оправдываясь. Потом указал на фонарь – тот светил еле-еле. Чарли неохотно кивнула, и Ламар выключил уже почти разряженный фонарик.

– Я хочу взглянуть на эту диспетчерскую, – заявила Марла, указывая на дверцу у сцены. – Ламар, пошли со мной. Остальные, попробуйте дойти до второй диспетчерской. Если мы будем видеть изображения со всех камер, то будем знать, что происходит в разных частях пиццерии. Если Джейсон здесь, мы его увидим.

– Думаю, нам не стоит разделяться, – заметила Чарли.

– Подожди, – сказал Ламар. Он передал выключенный фонарь Джону, чтобы освободить руки, и извлек из карманов две большие черные рации; Чарли видела такие штуки только у полицейских.

– Где ты их достал? – спросила она.

Ламар загадочно улыбнулся.

– Боюсь, что не могу этого сказать.

– Он их стащил из дома Карлтона, – припечатала Джессика. Она забрала у юноши одну рацию и стала внимательно ее рассматривать.

– Нет, они лежали в гараже. Мистер Берк сам мне сказал, где их взять. Они работают, я проверял.

«Мистер Берк знал, что мы сюда пойдем?» – подумала Чарли. Марла лишь кивнула – либо заранее знала про рации, либо ее уже ничто не удивляло.

– Идем, – сказала она и зашагала между столами, стараясь их не задевать. Ламар наклонился к Джессике и показал, как пользоваться рацией.

– Вот эта кнопка, – сказал он, после чего поспешил следом за Марлой.

Несколько секунд остальные просто стояли на месте, потом очнулись и двинулись к двери. У Чарли засосало под ложечкой, она вдруг осознала, что Джейсон и Карлтон действительно могут быть в опасности. Не то чтобы девушка об этом забыла, просто пока они находились снаружи, пытаясь придумать, как попасть внутрь, она не задумывалась о том, что же ждет их внутри. Чарли посмотрела, как Марла целенаправленно крадется к диспетчерской. Марла наклонилась к дверце и повернулась к Чарли.

– Идите, – сказала она, кивая на дверь.

Чарли, а следом за ней Джон и Джессика вышли из маленького зала и крадучись двинулись по коридору, ведущему к обеденному залу. Им нужно было добраться до главной сцены.

Марла посмотрела на Ламара, и тот кивнул. Девушка ухватилась за дверную ручку, стиснула зубы и с силой распахнула дверь.

– Марла!

Девушка подпрыгнула, с трудом сдержав крик. У пульта управления сидел, сжавшись в комок, Джейсон и округлившимися глазами в ужасе таращился на дверь.

– Джейсон!

Марла протиснулась в диспетчерскую и обняла брата. Джейсон обнял ее в ответ; в кои-то веки он был страшно рад такому проявлению чувств. Девушка так сильно его стиснула, что в конце концов мальчик испугался, что его раздавят.

Раздались треск и шипение; Джейсон поднял глаза и поверх плеча Марлы увидел, что Ламар рассматривает рацию, а потом говорит в нее:

– Джессика: мы его нашли. С ним все в порядке.

Из рации опять послышался статистический шум и приглушенные слова, но что именно говорилось, Джейсон не разобрал. Волна облегчения, накрывшая мальчика при виде сестры, схлынула, и у него заныли ребра.

– Марла? – Он похлопал ее по плечу, сначала легонько, потом посильнее. – Марла!

Девушка разжала объятие, но брата не выпустила и, придерживая за плечи, заглянула ему в глаза, как будто хотела удостовериться, что это и вправду он и что он совершенно цел.

– Марла, остынь, – пробормотал Джейсон, изо всех сил стараясь говорить небрежно. Ему удалось справиться с собой, и голос не задрожал. Марла выпустила его, шутливо пихнула в плечо и принялась распекать, заодно помогая выбраться из-под пульта управления.

– Джейсон, как ты мог…

Тут Марлу перебил Ламар, забравшийся в крошечную комнатку целиком.

– Через вентиляцию? Ну ты даешь! – засмеялся он.

– Ты мог застрять в вентиляционной трубе и погибнуть! – добавила Марла, обнимая брата за плечи.

Джейсон отпихнул сестру.

– Ладно-ладно! – воскликнул он. – Все по мне скучали, хорошо, я рад, что я для вас так важен.

– Ты очень важен, – горячо заверила его Марла, и Джейсон потешно возвел глаза к потолку.

Ламар нажал на рубильник, и каморка осветилась, а экраны загорелись. Марла задумчиво посмотрела на Джейсона, потом повернулась к мониторам. – Хорошо, давайте посмотрим, что нам тут показывают.

Ламар переводил взгляд с монитора на монитор. На верхнем центральном экране возник главный зал со сценой на заднем плане; потом в зале появилась Чарли, а по сторонам от нее и на шаг позади шли Джессика и Джон. Они пересекали зал.

– Смотрите, – сказала вдруг Марла, указывая на нижний правый экран. – Смотрите.

Ребята увидели ночного сторожа; его лицо скрывалось в тени, но не узнать охранника было сложно – мешковатая форма, ссутуленные плечи – это несомненно он. Охранник неторопливо шел по коридору от входа в пиццерию, миновал комнаты для вечеринок и закуток с игровыми автоматами. Складывалось впечатление, что он точно знает, куда хочет попасть.

– Ламар, предупреди их! – велела Марла, не отрывая взгляда от экрана.

Ламар нажал кнопку и проговорил в рацию:

– Джессика, недалеко от вас охранник. Прячьтесь!

Ответа не последовало, но трое ребят в главном зале остановились. Затем они разом сорвались с места и скрылись в диспетчерской под сценой, за миг до того, как охранник вошел в главный зал.

* * *

«Голоса. Где-то рядом люди».

Карлтон подавил вздох облегчения – спасательная команда ему не поможет, если его нашпигует сотня деталей от робота. Поэтому вместо того, чтобы вздыхать, юноша возобновил прерванное занятие: медленно-медленно, дюйм за дюймом продолжил передвигаться по полу, чтобы попасть в зону обзора висевшей над дверью камеры наблюдения. Он двигался так медленно, что казалось, остается на месте, но он занимался этим уже больше часа и почти, уже почти преуспел. Юноша заставил себя дышать ровно и, опираясь на скованные руки, передвинул тело еще чуть-чуть, сместившись еще немного вправо. Пальцы сводило судорогой, голова болела, но он упорно полз дальше.

Карлтон постоянно помнил, что любое резкое движение может повлечь за собой страшную смерть, но, несмотря на это, его страх притупился – возможно, потому, что юноша к нему привык. Паника не может длиться вечно, рано или поздно адреналин выводится из крови. И теперь Карлтон полностью сосредоточился на точных, медленных движениях. Больше он все равно ничего не может сделать. Он еще чуть-чуть передвинулся и замер, на миг закрыв глаза. У него получилось.

«Назад дороги нет».

Остальные вернулись в пиццерию. Наверняка это они, и, если они его ищут, то наверняка проверят камеры. Юноша посмотрел наверх, в маленький стеклянный глазок. Только бы его заметили. Он не мог подпрыгивать и размахивать руками. Попробовал было слегка покачаться из стороны в сторону, но, как бы осторожно он ни двигался, при малейшей попытке изменить положение тела юноша чувствовал, как в кожу впиваются пружинные фиксаторы, готовые сработать в любой момент. Карлтон разочарованно прикусил губу.

– Просто заметьте меня! – прошептал он, и в тот же миг у него возникло ощущение, что его услышали. Он ощутил в комнате чье-то присутствие. Сердце юноши учащенно забилось, и в кровь опять хлынул адреналин.

Карлтон медленно, осторожно огляделся, и кое-что привлекло его внимание.

Это был один из костюмов, безжизненной грудой лежащий в темном углу. Костюм не двигался, но его морда была повернута к юноше. Казалось, он смотрит на Карлтона. Юноша поглядел на костюм и заметил, что глубоко в глазницах светятся два крошечных огонька. Карлтона пробрала дрожь, все его тело содрогнулось, но этого движения оказалось недостаточно, чтобы привести в действие смертоносные фиксаторы. Карлтон стал смотреть костюму в глаза.

Постепенно юноша начал успокаиваться; его пульс выровнялся, дыхание замедлилось. Он вдруг почувствовал себя в безопасности, хотя помнил, что костюм, в который его запихнули, убьет его при малейшем резком движении. Карлтон, не отрываясь, глядел на две светящиеся точки и вдруг услышал чей-то голос. Юноша ахнул, ему показалось, будто весь воздух вдруг исчез из легких. Голос не умолкал, этот голос Карлтон узнал бы везде, он отдал бы что угодно ради возможности услышать его снова. Юноша зарыдал, изо всех сил стараясь не трястись. Глаза светились в темноте; в звенящей тишине голос рассказывал Карлтону свои секреты, рассказывал ужасные вещи, которые давно следовало кому-то рассказать.

Глава десятая

Изображения на всех экранах исчезли, сменившись серыми помехами.

– Эй! – воскликнула Марла. Она стукнула по одному из мониторов, и картинка дернулась, исказилась, потом мигнула и опять исчезла. Девушка снова ударила по монитору, и помехи медленно исчезли, сменившись изображением: на экране появилась сцена.

– Что-то не так, – проговорил Ламар, и все трое подались вперед, чтобы лучше видеть.

– Бонни, – мрачно пробормотал Джейсон.

– Бонни, – повторила Марла, с тревогой глядя на Ламара. – Где Бонни?

Ламар нажал кнопку рации.

– Чарли, – произнес он напряженным голосом. – Чарли, не выходи из диспетчерской.

* * *

В диспетчерской под сценой Чарли и Джессика пристально глядели на мониторы, высматривая малейшее движение.

– Слишком темно; я ничего не вижу, – пожаловалась Джессика.

– Смотри! – Чарли указала на один из экранов.

Джессика моргнула.

– Ничего не вижу.

– Это Карлтон, вон там. Я иду за ним. – Не дожидаясь ответа, Чарли поползла к выходу.

– Чарли, подожди, – сказал Джон, но девушка уже выбралась за дверь и захлопнула ее за собой. Все трое услышали, приглушенный металлический стук – это встал на место язычок замка.

– Чарли! – завопил Джон, но девушка уже ушла. – Заперто, – простонал он, дергая дверную ручку.

Рация ожила, и сквозь помехи пробился голос Ламара:

– Чар…ли, не выходи из …петче…кой.

Джон и Джессика переглянулись, и юноша схватил рацию.

– Слишком поздно, – проговорил он, глядя на Джессику, и медленно опустил руку.

Неуверенно ступая, Чарли пробиралась между стульями, но быстро сообразила, что заблудилась. Освещение изменилось; теперь над сценой мигал только ярко-синий прожектор. Зал то освещался слепящим светом, то погружался в темноту. Чарли закрыла глаза и попыталась вспомнить, как именно сюда шла. Металлические стулья и покрытые фольгой праздничные колпаки вспыхивали, точно сигнальные огни в темноте, и от этого мельтешения у Чарли заболела голова.

Девушка прищурилась, пытаясь сориентироваться, но ее со всех сторон окружали столы, и она практически ничего не видела: перед глазами горели сотни послеобразов. Она не представляла, в какую сторону идти, чтобы добраться до Карлтона. Чарли опустилась на ближайший стул и с силой прижала ладони ко лбу.

Раздался скрежет: металлическая ножка стола проехалась по полу; Чарли твердо знала, что сама она к столу не прикасалась. Она огляделась, но в этот миг свет погас. Когда он снова загорелся, девушка как раз смотрела на сцену, привычно ожидая увидеть там три пары поблескивающих глаз – но увидела только две. Фредди и Чика таращились на нее, свет прожектора отражался от их пластиковых глаз. Казалось, их головы повернулись к Чарли.

Бонни исчез.

Девушка мгновенно почувствовала себя незащищенной, ей в глаза сразу же бросилось множество мест в зале, где можно спрятаться, при этом сама она как на ладони, и если кто-то – или что-то – за ней наблюдает… Чарли подумала о диспетчерской, которую так опрометчиво покинула, и ощутила мимолетное сожаление. «Наверное, выйдя оттуда, я совершила большую глупость…»

Снова раздался скрежет, и, проворно обернувшись, Чарли увидела, как стол у нее за спиной медленно отодвигается в сторону. Она бросилась бежать, но в темноте сразу же во что-то врезалась. Девушка машинально вскинула руки, пытаясь защититься, и ощутила под пальцами мех. Свет снова вспыхнул, и на этот раз искаженный звук вырвался из распахнутого рта стоявшего перед ней кролика. Бонни. В нескольких дюймах от Чарли находился Бонни, его пасть быстро открывалась и закрывалась, глаза бешено вращались. Чарли отпрыгнула от аниматроника, потом медленно попятилась. Кролик не пытался пойти за ней, только дергал челюстью, а его глаза беспорядочно метались в глазницах. Нога Чарли зацепилась за металлическую ножку стула, и девушка упала навзничь, больно ударившись об пол пятой точкой. Она поползла спиной вперед, торопясь оказаться как можно дальше от Бонни. Вдруг на сцене вспыхнул прожектор, направленный прямо на нее. Чарли заслонила глаза рукой, пытаясь разглядеть, кто стоит на сцене, но свет ее ослеплял. Она сумела рассмотреть только две пары светящихся глаз.

Пронзительно вскрикнув, Чарли кое-как вскочила на ноги и побежала без оглядки. Пролетев через зал, она свернула в коридор, ведущий к «Пиратской бухте», а оттуда заскочила в туалет и с громким стуком захлопнула за собой дверь. В туалете никого не было; только три раковины и три кабинки. Света единственной работающей лампы едва хватало, чтобы чуть-чуть разогнать темноту. Металлические стенки кабинок показались Чарли тоненькими, и она вдруг очень ясно представила, как Бонни, огромный, намного больше, чем на самом деле, хватает металлический каркас лапами и отрывает от пола, а фиксирующие каркас болты так и отлетают в разные стороны. Усилием воли девушка отогнала эту мысль и, вбежав в самую дальнюю от двери кабинку, задвинула малюсенькую задвижку, потом села на крышку унитаза, подтянула колени к груди и прижалась спиной к покрытой синей плиткой стене. Тишину нарушало только дыхание Чарли. Она постаралась дышать медленно и зажмурилась, уговаривая себя затаиться.

– Чарли? – Джон все еще колотил в дверцу диспетчерской. – Чарли! Что там происходит?

Джессика сидела тихо – доносившиеся снаружи крики и грохот ее напугали.

– Она сможет о себе позаботиться, – пробормотал Джон, слегка отодвигаясь от двери.

– Ага, – поддакнула Джессика.

– Нужно выбраться отсюда, – сказал юноша, не оборачиваясь к Джессике. Он снова толкнул дверь, – верхняя часть створки слегка качнулась, но нижняя не сдвинулась с места. Джон надавил сильнее. В двери был замок, язычок которого уходил в пол. Открывавшая замок защелка давно отломилась, от нее остался только крошечный зазубренный краешек. Джон с трудом подцепил его, попытался повернуть, и обломок больно врезался в подушечки пальцев, оставив на них два красных следа.

– Джессика, попробуй ты, – сказал юноша, поворачиваясь. Взгляд Джессики был прикован к мониторам. Изображения со всех экранов исчезли, сменившись помехами, однако то на одном, то на другом вдруг вспыхивала картинка. – Ладно, забудь, – пробормотал Джон. – Продолжай наблюдение. – Он снова наклонился к замку.

Тем временем сидевшая в туалете Чарли старалась дышать как можно тише, полностью сосредоточившись на этом процессе. Как-то раз она попробовала медитировать, и это ей очень не понравилось, однако теперь медленные вдохи и выдохи подействовали на нее успокаивающе. «Наверное, главное в этом деле – правильный настрой, – подумала она. – Дыши правильно или умри». Стенки кабинки легонько задрожали, и где-то вдалеке что-то раскатисто загрохотало. «Снаружи началась гроза».

Девушка уставилась в пол. Свет единственной лампы почти не проникал в ее кабинку. Чарли перевела дыхание. Лампа мигнула и несколько секунд тихо гудела. Девушка решила сменить неудобную позу и тихонько опустила одну ногу на пол. Едва ее мысок коснулся пола, широкие двери туалета с грохотом распахнулись.

Чарли рефлекторно отдернула ногу от пола, и крышка унитаза брякнула – с таким звуком стукаются друг о друга два горшка. Девушка замерла, потом осторожно завершила движение, снова поставив ногу на крышку унитаза. «Слишком громко», – подумала она. Медленно наклонившись вперед, она вытянула руку, оперлась о стенку кабинки и, старательно балансируя на шаткой крышке, встала.

Медленно разогнувшись, Чарли выглянула из-за стенки кабинки. В туалете было слишком темно, вдобавок под ее весом кабинки слегка пошатнулись.

Раздался шаркающий звук; что-то большое и тяжелое передвигалось по полу, и оно в отличие от девушки не старалось двигаться бесшумно. Чарли быстро перевела взгляд с соседней кабинки на дверь туалета. Шарканье продолжалось, но у девушки не получалось определить, откуда оно доносится, звук заполнил все помещение.

Внезапно раздался какой-то непонятный шорох, он звучал очень четко и совсем рядом. Чарли снова обвела взглядом помещение, надеясь, что глаза немного привыкнут к полумраку. Она разглядела мусорное ведро у двери и контуры раковин, потом нерешительно посмотрела на дверь своей кабинки, сфокусировала взгляд на щели около дюйма шириной между дверцей и стенкой. Оттуда прямо на Чарли взирал, не мигая, большой пластиковый глаз. Над дверцей кабинки нависли два больших кроличьих уха.

Чарли зажала рот ладонью и спрыгнула на пол так быстро, как смогла, упала на живот и поползла по полу в соседнюю кабинку. Она слышала, как Бонни с грохотом ударяет по дверце кабинки, которую она только что покинула, но шарканья ног не последовало. Девушка переползла под следующей стенкой и оказалась в ближайшей к двери кабинке. На этот раз она задела ногой крышку унитаза, и та с громким бряцаньем упала на сиденье.

Чарли застыла. Шарканье не возобновлялось. Девушка затаила дыхание; казалось, прошла уже целая вечность. «Он услышал, он наверняка услышал!» И все же Бонни не издавал ни звука. Не двигаясь с места, Чарли прислушалась, не осмеливаясь пошевелиться. Собственное дыхание казалось ей чересчур громким. Девушка наклонила голову, пытаясь рассмотреть тени на полу.

Шарканье возобновилось, только раздавалось гораздо ближе, чем должно было бы. Чарли затаила дыхание, отчаянно пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь. «Вот он». Большая пухлая нога замерла перед дверью, словно ее обладатель раздумывал, идти ли дальше. «Он уходит? Прошу, уходи», – молила Чарли. Раздался новый звук: шорох ткани и тихий скрип. «Что это?» Нога перед дверью не двигалась. Звук становился громче, ткань шуршала, растягивалась, потрескивала. «Что это такое?» Чарли вцепилась ногтями в пол, с трудом подавив рвущийся из груди вопль. «Он наклоняется». Прямо перед ней на пол опустилась огромная лапа, потом появилась еще одна тень: огромная голова существа. Казалось, она заполнила все пространство под дверью. Бонни плавно опустился на четвереньки и медленно поворачивал голову, пока его взгляд не остановился на Чарли. Его огромный рот был широко открыт в дьявольской улыбке, как будто он нашел кого-то во время игры в прятки.

Из-под двери кабинки вдруг повеяло теплым воздухом. «Дыхание?» Чарли зажала нос и рот ладонью – вонь была неописуемая. Ее снова обдало волной горячего, смердящего воздуха. Чарли зажмурилась, чувствуя, что готова сдаться. Может, если достаточно долго держать глаза закрытыми, она вдруг проснется. Девушку накрыла очередная волна горячего воздуха, и она отшатнулась, ударившись затылком о туалет. Съежившись от боли, она выставила перед собой руку, чтобы хоть как-то защититься от удара. Удара не последовало. Чарли открыла глаза. «Где он?»

Металлические стены вокруг нее пошатнулись от сокрушительного удара. Чарли вздрогнула и прикрыла голову руками, а Бонни ударил снова. Кабинки подпрыгнули и опасно накренились, болты, которыми они крепились к полу, пронзительно заскрежетали – их вырвало с мясом. Чарли протиснулась под последней стенкой, вскочила на ноги, выбежала из туалета и захлопнула за собой дверь.

Она влетела обратно в главный зал и бросилась к дверце диспетчерской. Глаза успели отвыкнуть от света, и девушка бежала, выставив перед собой руки, потому что почти ничего не видела.

– Джон! – закричала она, хватаясь за дверную ручку и с силой дергая. Ничего не произошло.

– Чарли, замок защелкнулся! – завопил из-за двери Джон. Не оставляя попыток открыть дверь, Чарли мельком взглянула на сцену.

Чика исчезла.

– Джон! – в отчаянии закричала девушка. Не дожидаясь ответа, она снова побежала через зал и свернула налево, чтобы оказаться как можно дальше от туалетов.

В коридоре стояла почти непроглядная темень, и открытые двери, мимо которых пробегала девушка, казались ей огромными черными пастями. Чарли не останавливалась, не заглядывала в эти двери, она только молилась, чтобы впереди ее никто не подстерегал. Добежав до последней двери, она затормозила, вопреки всему надеясь, что дверь не заперта. К счастью, дверь легко открылась.

Чарли скользнула внутрь и закрыла за собой дверь, стараясь сделать это бесшумно. Несколько мгновений она стояла у двери, ожидая, что та вот-вот распахнется, затем, наконец, обернулась. И увидела Карлтона. При виде Чарли глаза юноши округлились, но он не пошевелился, и когда ее глаза немного привыкли к темноте, она поняла, в чем дело. Беднягу запихнули в костюм аниматроника, точнее в половину костюма: голова и ноги Карлтона торчали наружу. Лицо юноши побелело и осунулось, и Чарли поняла почему. «Пружинные фиксаторы». Она как наяву услышала голос отца. «Этой штукой можно откусить нос!»

– Карлтон? – настороженно проговорила Чарли, как будто от звука ее голоса проклятые механизмы могли сработать.

– Ага, – так же неуверенно ответил тот.

– Этот костюм убьет тебя, если ты шевельнешься.

– Спасибо, – фыркнул юноша, давя смешок. Чарли заставила себя улыбнуться.

– Ну что ж, сегодня твой счастливый день, потому что, скорее всего, только я знаю, как вытащить тебя из этой штуки.

Карлтон длинно, с присвистом выдохнул.

– Как мне повезло.

Чарли опустилась на колени рядом с ним и внимательно оглядела костюм, ничего не трогая.

– Вот эти два фиксатора у шеи ничего не фиксируют, – сказала она наконец. – Он прицепил их для того, чтобы они прокололи тебе горло, если ты попробуешь двинуться. Сначала я отцеплю их, а потом мы сможем расстегнуть застежки на спине и вытащить тебя. Но пока не двигайся, Карлтон, я серьезно.

– Ага, тот серийный убийца объяснил, почему этого не стоит делать, – проговорил юноша. Чарли кивнула и продолжила внимательно осматривать костюм, соображая, в какой последовательности действовать.

– Ты не знаешь, кто на мне надет? – как бы между прочим спросил Карлтон.

– Что?

– Этот костюм. Ты не знаешь, кого он должен был изображать?

Чарли окинула костюм оценивающим взглядом, потом огляделась и заметила подходящую голову.

– Нет, – сказала она. – Не все творения отца попадали на сцену. – Она вдруг замерла. – Карлтон. – Чарли настороженно оглядела груды костюмов и размещенные вдоль стен части роботов. – Карлтон, – повторила девушка. – Он здесь?

Стараясь не поддаваться вновь нахлынувшему ужасу, Карлтон попытался заглянуть себе за спину и при этом не шевелиться.

– Не знаю, – прошептал он. – Думаю, нет, но я пару раз отключался.

– Хорошо, не разговаривай. Я постараюсь закончить побыстрее, – сказала Чарли. Она поняла, как открывается костюм, по крайней мере, очень на это надеялась.

– Только не торопись, – напомнил ей Карлтон.

Медленно, осторожно, девушка потянулась к горловине костюма и взялась за первый пружинный фиксатор, так чтобы ее пальцы оказались между ним и шеей Карлтона.

– Поаккуратнее с этой артерией, она мне с детства дорога, – пошутил юноша.

– Тс-с-с, – прошептала Чарли. Когда Карлтон говорил, она чувствовала, как движется его шея; разговаривая, он, конечно, не приведет в действие фиксаторы, подумала девушка, но ее нервировало ощущение шевелящихся под пальцами сухожилий.

– Ладно, – прошептал он. – Прости. Когда нервничаю, сразу начинаю болтать без умолку. – Он прикусил губу. Чарли потянулась дальше и нащупала на горловине костюма защелку. Хищно щелкнув, фиксатор открылся с такой сильной отдачей, что у Чарли онемели пальцы. «Один есть», – подумала девушка, вытаскивая фиксатор из костюма. Она стала разминать пальцы, пока те вновь не обрели чувствительность, затем обошла Карлтона, опустилась на колени с другой стороны от него и принялась за второй фиксатор. Время от времени она оборачивалась через плечо, дабы убедиться, что все костюмы мирно лежат у стены.

Кожа юноши под ее пальцами была теплой, и хоть он благоразумно молчал, Чарли все равно ощущала, как бьется на шее жилка. Чувствуя этот пульс тыльной стороной ладони, она вдруг поняла, что на глаза навернулись слезы, и быстро моргнула. Девушка сглотнула ком в горле и сосредоточилась на своей задаче, пытаясь не думать о том, что малейшая ее ошибка может стоить Карлтону жизни.

Наконец второй пружинный фиксатор открылся, больно ударив ее по ладони, и Чарли отложила обезвреженное устройство в сторонку. Карлтон глубоко вздохнул, и девушка вздрогнула.

– Карлтон, не расслабляйся!

Юноша замер и медленно выдохнул, глаза у него округлились от страха.

– Точно, – пробормотал он. – Я все еще в смертельной ловушке.

– Не болтай, – снова взмолилась Чарли. Она наверняка знала, в какой опасности находится приятель, и ей была невыносима мысль о том, что сейчас он разговаривает, а в следующую секунду может умереть.

– Почти закончила. – Она скорчилась за спиной у юноши, рассматривая несколько креплений из кожи и металла, которые удерживали половинки костюма вместе. Нужно сделать так, чтобы правая и левая части спинки не разъединялись до самого последнего момента. Чарли села и согнула колени так, чтобы придерживать костюм ногами, пока она его открывает.

– Я и не знал, что ты так сильно меня любишь, – пробормотал Карлтон, явно намереваясь ввернуть еще какую-то шуточку, но больше ничего не сказал – то ли слишком устал, то ли боялся.

Чарли не ответила. Она расстегивала застежки одну за другой. Жесткие кожаные ремешки очень плотно прилегали к металлическим деталям, и Чарли изо всех сил напрягала пальцы. Расстегнув половину застежек, девушка почувствовала, что половинки спинки вот-вот разойдутся, и крепче стиснула костюм коленями. Наконец она расстегнула последнюю застежку у основания шеи и глубоко вздохнула.

– Так, Карлтон, – сказала Чарли. – У нас почти получилось. Сейчас я распахну левую и правую половинки костюма и резко дерну его вперед. Как только я это сделаю, ты выбираешься из него как можно быстрее, хорошо? Один… два… три!

Она ухватилась за горловину и резко развела руки в стороны, а Карлтон шарахнулся спиной вперед, всем весом рухнув на Чарли. Девушка почувствовала резкую боль в тыльной стороне ладони, но костюм отлетел в центр комнаты. У них получилось. Последовала серия щелкающих звуков, как будто рядом кто-то поджег фейерверк, и Чарли с Карлтоном хором завопили и отпрыгнули, ударившись о металлическую полку. Вместе они наблюдали, как пустой костюм извивается и дергается на полу, пока детали аниматроника распрямляются и встают на места. Когда костюм наконец замер, Чарли тяжело перевела дух. Это всего лишь торс робота, просто вещь.

Сидевший рядом с ней Карлтон болезненно застонал и отвернулся, его начало тошнить. Беднягу буквально выворачивало наизнанку. Чарли смотрела на него, не зная, что делать. Она положила руку ему на плечо и держала, пока приступ не прошел. Карлтон с трудом сел и вытер рот, хватая ртом воздух.

– Ты как? – спросила девушка, и ей самой вопрос показался глупым.

Карлтон устало кивнул и поморщился.

– Ага, порядок, – пробормотал он. – Извини за пол. Это же в каком-то смысле твой пол, я полагаю.

– Возможно, у тебя сотрясение мозга, – встревоженно проговорила Чарли, но юноша покачал головой, на этот раз двигаясь очень медленно.

– Нет, не думаю. Голова болит так сильно, будто меня неслабо по ней стукнули, и меня тошнит оттого, что тот урод запер меня в этой комнате и пытался убить, но, кажется, я в порядке. Мой разум не пострадал.

– Ладно, – с сомнением в голосе протянула Чарли. Потом ее собственный мозг наконец осознал недавно услышанные слова. – Карлтон, ты сказал «серийный убийца объяснил», почему тебе не стоит двигаться. Ты видел, кто с тобой это сделал?

Карлтон медленно встал на колени и поднялся, держась за ближайшую коробку. Он посмотрел на Чарли.

– Я был заперт в этой штуке много часов, и у меня все болит. – Он слегка потряс ногой, как бы подтверждая свои слова.

– Ты видел, кто это был? – повторила Чарли.

– Дэйв, охранник, – сказал Карлтон. В его голосе прозвучало неприкрытое изумление – как это Чарли сама не догадалась? Девушка кивнула. Она и так это знала.

– Что он тебе сказал?

– Не много, – ответил юноша. – Но… – Глаза его распахнулись, как будто он только что вспомнил нечто крайне важное. Он отвел глаза и медленно опустился на колени.

– И что же это? – прошептала Чарли.

– Ты действительно хочешь это услышать? – проговорил Карлтон. Для человека, чудом избежавшего смерти, он держался на удивление спокойно.

– Что он сказал? – требовательно спросила девушка.

Карлтон нервно поглядел на нее, потом сделал глубокий вдох, его лицо побелело.

– Чарли… Дети, пропавшие десять лет назад…

Девушка вся превратилась в слух.

– Что?

– Все они, в том числе и Майкл, пропали из обеденного зала, их похитили, подгадав момент, когда никто на них не смотрел. Их всех принесли сюда. – Карлтон внезапно вздрогнул и резко обернулся к двери, окинул взглядом стены, как будто по ним ползли невидимые существа. – Он… Дэйв, охранник… он приносил их сюда… – Карлтон потер руки, словно вдруг замерз, и поморщился от боли. – Он помещал детей в костюмы, Чарли, – сказал он, и его лицо исказила гримаса сожаления и отвращения. – Чарли. – Он резко замолчал, глядя перед собой невидящим взглядом. – Они все еще здесь.

– Откуда ты знаешь? – еле слышно прошептала Чарли.

Карлтон указал в дальний угол комнаты. Чарли посмотрела туда; у стены находился костюм желтого Фредди, причем выглядел совершенно новым – как будто вот-вот отправится на сцену, выступать.

– Это тот самый. Я помню этого медведя еще по старой закусочной. – Чарли зажала рот ладонью.

– По старой закусочной? – озадаченно переспросил Карлтон.

– Не понимаю. – Чарли, не отрываясь, глядела на костюм. – Карлтон, я не понимаю. – В ее голосе прозвучали настойчивые нотки.

– Майкл.

Чарли уставилась на него. «Майкл»?

– Что ты имеешь в виду? – спросила она ровным тоном.

– Я знаю, как это звучит, – проговорил юноша, и его голос упал до шепота. – Чарли, мне кажется, внутри этого костюма находится Майкл.

– Никак не могу открыть! – Джон разочарованно вздохнул и помассировал покрасневшие, исколотые пальцы. Джессика пробормотала какие-то слова сочувствия, но не отвела взгляда от экранов.

– Ничего не вижу! – воскликнула она.

Рация затрещала, и раздался голос Марлы, которая сейчас находилась в диспетчерской «Пиратской бухты».

– Ребята, сидите тихо и не двигайтесь.

Джон и Джессика замерли, съежившись каждый на своем месте. Джессика вопросительно посмотрела на юношу, но тот пожал плечами, давая понять, что тоже ничего не понимает.

Что-то с глухим стуком ударило в дверь, и Джон отпрыгнул от нее, едва не упав.

– Марла? – позвала разом побледневшая Джессика. – Марла, это же ты там, снаружи, да?

В дверь ударили снова, на этот раз сильнее, так что створка содрогнулась.

– Что это, кувалда? – хрипло прошептал Джон.

Последовал еще один удар, потом еще и еще, на поверхности металлической двери проступили вмятины. Ребята попятились и прижались к пульту управления; сделать они ничего не могли, поэтому им оставалось только смотреть. Джессика вцепилась в рубашку Джона, и тот не стал ее отталкивать. Дверь снова вздрогнула, и на этот раз одна из петель слегка подалась, а между косяком и дверью образовалась тонкая щель. Дверь еще держалась, но, похоже, это ненадолго. Джон почувствовал, как пальцы Джессики крепче сжали его рубашку; он хотел повернуться к ней и как-то успокоить, но не мог отвести взгляда от двери, как загипнотизированный. Просвет между косяком и дверью чуть увеличился, и Джон вытянул шею, чтобы заглянуть в эту щелку. Очередной удар обрушился на дверь. Щель увеличилась, и юноша увидел с той стороны двери глаза, спокойные и ничего не выражающие.

– Бегите, бегите! – завопила Марла и замахала руками, глядя на экран, как будто Джон и Джессика могли последовать этому совету. Даже если бы они и смогли выйти, это ничем бы им не помогло. Ламар зажал рот обеими руками и вытаращил глаза, а Джейсон сидел на полу, каждую секунду ожидая, что к ним в дверь тоже начнут ломиться. Экраны показывали темные помещения, но было видно, как что-то большое притаилось у главной сцены, черная неподвижная фигура кралась в темноте, закрывая собой обзор.

– Марла, – прошептал Ламар, пытаясь утихомирить девушку. – Марла, смотри… – Он указал на монитор, транслирующий изображение из «Пиратской бухты» – там виднелась дверь диспетчерской, в которой они находились. Занавес был задернут, и в помещении никого не было. Знак «НЕИСПРАВНО» висел на прежнем месте.

– Замок, мы его не… – слабо проговорила Марла, только теперь осознав, как они просчитались. Девушка повернулась к Джейсону и приглушенно пискнула от ужаса – дверь за спиной мальчика медленно открывалась.

– Тсс-с. – Ламар быстро нажал на маленький рубильник, выключая свет в диспетчерской, и прижался к стене. Марла и Джейсон скопировали его движение, вжавшись в стену. На экранах по-прежнему мигала рябь помех, освещая маленькую каморку серым светом и иногда вспыхивая белым.

Дверца медленно, со скрипом открывалась, и черный проем все увеличивался. Наконец створка остановилась, почти полностью распахнувшись.

– Марла! – донесся прерываемый шипением голос откуда-то с пола. Ламар вытянул ногу, пытаясь подцепить лежавшую на полу рацию.

– Ш-ш-ш… – Марла зажмурилась, молясь про себя, чтобы Джессика замолчала.

– Марла, вы где? – снова раздался голос Джессики. Ламар наконец подгреб к себе рацию, и та, издав отчетливый щелчок, умолкла: то ли от толчка в ней сместилась батарейка, то ли юноша случайно нажал на кнопку выключения.

Спрятаться в маленькой комнате было негде; потолок такой низкий, что не встанешь во весь рост; хотя ребята прижались спинами к стене, их ноги почти доставали до дверного проема. Ступенька под дверью была достаточно высокой, так что когда ребята сидели, поджав ноги, снаружи их было не достать. А вот если кто-то попытается проникнуть внутрь…

Они перестали дышать. В дверной проем кто-то заглядывал. Когда пришелец подался вперед, ребята увидели, что у него вытянутая морда и блестящие немигающие глаза, глядящие поверх их голов. Казалось, чудовищная голова заполнила собой всю комнату.

– Фокси, – одними губами проговорил Джейсон.

Пластиковые глаза поглядели налево, потом направо, двигаясь неестественно, высматривая, но не видя. Челюсть подергивалась, словно аниматроник подумывал открыть рот, но не делал этого.

В тусклом свете экранов голова лиса казалась красноватой, а остальное тело тонуло во мраке. Голова слегка качнулась, время от времени уши поднимались и опускались, подчиняясь заложенной давным-давно программе. Фокси попятился, поводя глазами по сторонам, причем один глаз был частично закрыт повязкой. Марла затаила дыхание, обмирая от ужаса при мысли, что взгляд робота вот-вот остановится на ней. Голова уже почти исчезла в проеме, как вдруг глаза повернулись вправо и нашли Марлу. Голова остановилась, нижняя челюсть замерла, слегка приоткрывшись. Пластиковые глаза смотрели на Марлу. Стояла ужасающая тишина. Наконец голова исчезла в черном дверном проеме.

Джейсон метнулся к двери, чтобы ее закрыть, и Марла слабо схватила его за плечо, не пуская. Мальчик вырвался подполз к двери и замер, вглядываясь в темноту. Только теперь он испугался того, что может подстерегать его снаружи. Джейсон медленно высунулся наружу, и верхняя половина его тела на миг исчезла во мраке; дотянувшись до ручки, он ухватился за нее и осторожно закрыл дверь. Марла и Ламар одновременно закрыли глаза и выдохнули с облегчением.

Джейсон посмотрел на них; он уже почти улыбнулся, как вдруг дверь у него за спиной распахнулась, и в ногу мальчика вонзился уродливый металлический крюк. Джейсон завопил от боли. Марла прыгнула к нему, но опоздала: у нее на глазах ее брата выволокли наружу.

– Марла! – отчаянно закричал он, царапая ногтями пол в безуспешной попытке за что-то ухватиться. Девушка зарыдала от отчаяния, понимая, что его снова у нее забирают, причем их противник скрывался в темноте, только поблескивал металлический крюк.

Марла метнулась к двери и попыталась выползти наружу, но Ламар втянул девушку обратно и схватился было за дверь, чтобы закрыть. В тот же миг створку вырвали у него из рук с нечеловеческой силой, и в дверном проеме опять появился Фокси.

Он был полон жизни и вел себя совершенно иначе, чем несколько минут назад. Взгляд его серебристых глаз упал на Марлу, и, казалось, они загорелись пониманием. Рыжий искусственный мех, покрывавший морду лиса, кое-где свисал лохмотьями. Пасть робота приоткрылась в дьявольской улыбке; он повернул голову к Ламару, потом к Марле. Серебристые глаза вспыхнули и потускнели, лис щелкнул челюстями с таким звуком, будто что-то сломалось. Ребята таращились на аниматроника, прижавшись к пульту управления, а потом до Ламара наконец дошло.

– Он сюда не пролезает, – прошептал он.

Марла пригляделась и сообразила, что юноша прав. Действительно, плечи Фокси застряли в дверном проеме, внутрь свободно проходила лишь его голова.

Упираясь спиной в стену, Ламар согнул ногу в колене и с силой пнул аниматроника, раз, другой, третий. Фокси глухо завыл – такой звук могла издать машина, но не живое существо, – и, подавшись назад, исчез в темноте. Ламар захлопнул дверцу и запер замок. Несколько секунд ребята смотрели друг на друга, тяжело дыша.

– Джейсон! – пронзительно закричала Марла.

Ламар обнял ее, и девушка прижалась к нему, но плакать не стала, просто закрыла глаза.

– Что значит «внутри этого костюма находится Майкл»? – тихо проговорила Чарли таким тоном, каким обычно разговаривают с сумасшедшими. Однако девушка отчаянно хотела услышать ответ. Карлтон долго смотрел на желтого медведя, и, когда он повернулся к Чарли, его лицо было совершенно спокойным. Юноша открыл было рот, но Чарли приложила палец к губам. Что-то приближалось, девушка слышала шаги в коридоре, становившиеся все громче. Неторопливые, тяжелые шаги существа, которое вовсе не боится, что его кто-то услышит. Чарли лихорадочно оглядела комнату и заметила в углу кусок трубы. Она торопливо его подобрала и, метнувшись ко входу, притаилась там с таким расчетом, чтобы тот, кто откроет дверь, не заметил засаду. Карлтон подобрал туловище костюма, как будто собирался воспользоваться им как оружием. Вид у него был слегка оглушенный, словно он плохо соображал.

– Не надо, – тихо предупредила его Чарли, но опоздала: что-то щелкнуло внутри костюма. Карлтон выронил его и отшатнулся, на руке у него алела кровь.

– Ты в порядке? – прошептала девушка. Карлтон кивнул, а потом дверная ручка повернулась.

В дверном проеме появился Дэйв – голова гордо поднята, лицо грозное. Наверное, он рассчитывал лишний раз попугать пленника, но Чарли смотрела на него просто как на человека, который входит в комнату.

– Ну все, ты доигрался, – объявил он, а потом заметил освободившегося Карлтона. Охранник помрачнел. Прежде, чем он успел двинуться с места, Чарли высоко подняла обломок трубы и, шагнув вперед, с размаху ударила Дэйва по голове. Раздался отвратительный глухой звук.

Дэйв обернулся, на его лице отразилось безмерное удивление. Чарли снова замахнулась трубой, но охранник тяжело осел на пол и привалился к стене.

– Карлтон! Идем! – настойчиво сказала Чарли, но юноша тупо смотрел на свою окровавленную руку. – Карлтон? Тебе больно?

Юноша наконец вышел из задумчивости.

– Нет, – ответил он и вытер руку о свою черную рубашку.

– Идем, – твердо повторила девушка, беря его за руку. – Давай, нужно отсюда выбираться. Не знаю, как долго он пробудет в отключке. «Для человека, только что вырубившего серийного маньяка, ты чересчур спокойна», – подумала она с иронией.

Они прокрались по пустому коридору, освещенному тусклым светом из других помещений. Чарли торопливо помогла Карлтону пройти в двойные двери кухни, в которой царила полная темнота. Мрак казался осязаемым, даже дышалось здесь с трудом; казалось, их проглотило огромное чудовище. Чарли обернулась к Карлтону, но не увидела его, только его дыхание подсказало девушке, что юноша по-прежнему идет за ней. Что-то коснулось ее руки, и девушка с трудом подавила крик.

– Это всего лишь я, – прошипел Карлтон. Чарли выдохнула.

– Давай просто убедимся, что за нами никто не идет, а потом можно будет найти остальных и выбраться отсюда, – прошептала она. Потом, обернувшись, посмотрела на дверь и последние пробивающиеся из-под нее отблески света. Чарли подкралась поближе к двери и осторожно выглянула в коридор через круглое окошко, стараясь не коснуться его.

– Что видишь? – прошептал Карлтон.

– Ничего. Думаю, можно идти.

Едва она договорила, как что-то большое и темное прошло мимо, закрыв льющийся сквозь окошко слабый свет. Чарли отпрыгнула и чуть не сбила с ног Карлтона. Спотыкаясь, они попятились от двери.

Вдруг темноту рассекли два ярких луча, и помещение осветилось неприятным желтым светом. Над ребятами нависла Чика. Курица выпрямилась во весь рост, казалось, она становилась все больше и больше. «Наверное, она пряталась здесь все это время», – подумала Чарли. В темной кухне так легко остаться незамеченным. Чика по очереди посмотрела на ребят, механическими движениями ворочая глазами туда-сюда, из-за этого бьющие из ее глаз лучи света дергались, так что у Чарли зарябило в глазах. Внезапно глаза робота остановились, и Чарли схватила Карлтона за руку.

– Бежим! – пронзительно закричала она. Они сорвались с места и помчались к двери, обогнув металлический разделочный стол, так что тот загромыхал – кто-то из ребят его задел. Позади них слышались размеренные, тяжелые шаги Чики. Наконец они выбежали в коридор и помчались в главный зал.

Джон и Джессика молчали, прислушиваясь к доносившемуся снаружи шуму. Джон коснулся двери диспетчерской; кто бы ни ломился с той стороны, теперь ушел – или притворился, что ушел. От ударов замок вырвало из пола. Юноша надавил было на погнутую дверь, но ту заклинило.

– С ума сошел? – испуганно воскликнула Джессика.

– А что еще мы можем сделать? – спокойно спросил Джон. Девушка не ответила.

Джон прислонился к пульту управления, на пробу пнул дверь, и та слегка приоткрылась.

– Дай-ка я попробую, – предложила Джессика, и прежде чем юноша успел ответить, тоже ударила по двери ногой. Створка сдвинулась еще немного.

Они по очереди молча били по двери, и, наконец, после очередного удара Джона, верхняя петля сломалась. Джон быстро выбил дверь, и ребята выползли наружу.

Выбравшись в обеденный зал, они поспешно огляделись. Джессика, страдальчески выгнув брови, поглядела на главную сцену: та пустовала.

– Не знаю, стоило ли нам вылезать, – сказала она, но Джон не слушал.

– Чарли! – закричал он, и тут же, спохватившись, зажал рот ладонью. К ним по темному коридору со всех ног мчались Чарли и Карлтон.

– Бежим! – завопила Чарли, не сбавляя хода проносясь мимо. Джон и Джессика припустили следом за Чарли – та пересекла зал и нырнула в другой коридор, ведущий к кладовке, через которую они попали в пиццерию.

Чарли бежала целенаправленно; остановившись перед закрытой дверью, она подергала ручку. Позади них темнела, точно чудовищный черный зев, открытая дверь большой комнаты для вечеринок: там могло скрываться что угодно. Джон повернулся спиной к остальным и стал следить за этим провалом.

– Заперто? – спросил Карлтон, и в его голосе прозвучала неприкрытая паника.

– Нет, просто заклинило, – отозвалась Чарли. Она нажала сильнее, и дверь распахнулась. Ребята поспешили внутрь; последним спиной вперед вошел Джон, до последнего момента не выпускавший из виду темный дверной проем.

Когда дверь за ними закрылась, Чарли потянулась было к выключателю, но Джон перехватил ее руку.

– Не включай верхний свет, – сказал он, быстро окидывая взглядом комнату. – Здесь не так уж темно, пусть глаза привыкают.

В верхней части двери имелось окошко – толстое, ребристое стекло, пропускавшее в комнату свет из коридора.

– Верно, – согласилась Чарли. Включенный верхний свет сразу же их выдаст. Девушка оглядела укутанную полумраком комнату. Когда-то это был рабочий кабинет, но не тот, в который она так часто наведывалась в детстве. Она не помнила, кто и как использовал это помещение. На полу тут и там стояли картонные коробки, под завязку набитые бумагами, так что их крышки толком не закрывались, а, скорее, лежали на содержимом коробок. В углу стоял старый письменный стол из серовато-синего металла, на его поверхности виднелись вмятины. Джессика уселась на него и сказала раздраженным тоном:

– Запри дверь.

Чарли повиновалась. В дверной ручке имелась кнопка, которая, Чарли в этом не сомневалась, ничем им не поможет, а также хлипкая задвижка, вроде тех, что ставят на дверях туалетных кабинок и калитках.

– Полагаю, это лучше, чем ничего, – сказала она.

Глава одиннадцатая

Несколько минут они молча сидели в кабинете, смотрели на дверь и ждали. «Мы просто угодили в очередную западню», – подумала Чарли.

– Нужно выбраться отсюда, – тихо проговорила Джессика, будто прочитав мысли Чарли. Карлтон тихо застонал, конвульсивно выбросив вперед руку, схватил картонную коробку, вытряхнул на пол ее содержимое и наклонился над ней, словно его сейчас стошнит. Желудок бедняги был пуст, и юношу лишь скрутил болезненный спазм. Наконец он разогнулся и снова сел, хватая ртом воздух. Лицо у него покраснело, в глазах стояли слезы.

– Карлтон? Ты как? – встревожился Джон.

– Лучше не бывает, – простонал Карлтон, пытаясь отдышаться.

– У тебя сотрясение мозга, – сказала Чарли. – Посмотри-ка на меня. – Девушка опустилась на колени рядом с юношей и заглянула ему в глаза, пытаясь вспомнить, как должны выглядеть зрачки у человека, получившего сотрясение мозга. Карлтон «поиграл» бровями.

– Ой, ой, ой! – Он стиснул зубы и наклонил голову, так сильно сжав виски ладонями, будто кто-то хотел ему эту самую голову открутить. – Прости, – пробормотал он, продолжая корчиться от боли. – Наверное, это из-за той пробежки. Ничего, не помру.

– Но… – запротестовала было Чарли, однако Карлтон перебил ее, с видимым усилием вытягиваясь на полу.

– Чарли, все нормально. Могу я позволить себе маленькую слабость? Ты сама-то как? – Он указал на ее руку, и девушка смущенно потупилась.

На повязке расплывалось красное пятно: наверное, у нее открылась рана на руке, пока они убегали.

– Ой, – пробормотала Чарли. Она вдруг тоже ощутила легкую тошноту.

Джон бросился было к ней на помощь, но девушка замахала здоровой рукой – мол, не стоит.

– Я в порядке, – сказала она. Потом на пробу подвигала рукой – та отдавалась тупой пульсацией, ставшей привычной за последние несколько дней; боль не усиливалась, и пятно крови увеличивалось не быстро.

Снаружи опять прогремел гром, так что содрогнулись стены.

– Нужно выбираться отсюда, не из комнаты, а из здания! – воскликнула Джессика.

– Карлтону нужно к доктору, – поддержал ее Джон.

– Нам всем понадобится доктор, если мы здесь останемся! – Голос Джессики сорвался на визг.

– Знаю, – сказала Чарли. Эта констатация очевидного всколыхнула в ней волну раздражения, и девушка постаралась подавить это чувство. Они все напуганы, загнаны в ловушку, и отпуская язвительные замечания в адрес друг друга, они делу не помогут. – Хорошо. Ты права, – проговорила она. Нужно отсюда выбраться. Можно попробовать вылезти через световой люк.

– Не думаю, что это у нас получится, – заметил Джон.

– Где-то здесь должна найтись стремянка, – ответила Чарли. Продумывая план действий, она почти забыла о мучившем ее страхе. Девушка села прямо, собираясь с духом.

– Ничего не выйдет, – сказала Джессика.

– Вентиляция, – поспешно предложил Джон. – Отдушина, через которую сюда пролез Джейсон, совсем маленькая, но она же наверняка не единственная. Окна – в пиццерии ведь есть окна, правда? Они же куда-то ведут.

– Полагаю, можно с уверенностью предположить, что они все замурованы. – Чарли покачала головой и какое-то время смотрела в пол, потом встретилась с Джоном взглядом. – Всю пиццерию «У Фредди» замуровали.

Рация вдруг захрипела, и все подпрыгнули от неожиданности. Сквозь помехи пробился голос Ламара:

– Джон?

Джон схватил рацию.

– Да? Да, это я, со мной Чарли, Джессика и Карлтон. Мы в каком-то офисе.

– Хорошо, – проскрипел Ламар. – Слушай… – Раздался какой-то непонятный звук, а потом зазвучал голос Марлы.

– Хорошо, – сказала она. – Слушайте, я сейчас смотрю на мониторы, и, похоже, все роботы снова вернулись на сцену.

– Что в «Пиратской бухте»? – вклинилась Чарли, нагибаясь к рации в руках Джона. – Фокси тоже на месте?

Повисла короткая пауза.

– Занавес закрыт, – сказала Марла.

– Марла, все в порядке? – спросила Чарли.

– Ага, – последовал краткий ответ, и рация умолкла: Марла ее выключила.

Чарли и Джон переглянулись.

– Что-то случилось, – подытожил Карлтон. – В смысле, помимо прочих наших неприятностей. – Он взмахом руки обвел комнату.

– О чем ты говоришь? – Джессика теряла терпение.

– В смысле, что-то случилось с Марлой. Что-то не так. Вызовите ее еще раз.

Джон нажал кнопку вызова на рации.

– Марла? Что происходит?

С минуту рация молчала, потом ответил Ламар:

– Мы не знаем, где Джейсон. Он в опасности, – закончил он срывающимся голосом.

Чарли показалось, будто ее ударили в живот. Нет. Она услышала, как Джон с силой втянул в себя воздух.

Из рации донесся душераздирающий звук: Марла плакала. Она начала было говорить, не справилась с голосом.

– Фокси, – она с трудом выдавливала из себя слова, отчего ее голос звучал чересчур громко. – Джейсона забрал Фокси.

– Фокси? – осторожно переспросила Чарли. Высокая фигура в ведущем к двери коридоре, заливающий в дверной проем дождь, горящие в темноте серебристые глаза. Девушка забрала у Джона рацию, и тот без возражений ее отдал.

– Марла, послушай, мы его найдем. Ты меня слышишь? – Эта напускная бравада показалась самой Чарли пустым сотрясанием воздуха. Рация молчала. Чарли повернулась к остальным, ей срочно требовалось куда-то бежать и что-то сделать.

– Я хочу еще раз проверить световой люк, – заявила она. – Джессика, идем со мной; ты самая худенькая из нас, если кто и пролезет, то только ты.

– Точно, – неохотно ответила Джессика, но встала со стола.

– Тебе не стоит идти одной, – сказал Джон и тоже поднялся на ноги. Чарли покачала головой.

– Кто-то должен остаться с ним. – Она указала на Карлтона.

– Эй, я уже большой мальчик. Меня вполне можно оставить одного, – возразил Карлтон, обращаясь к полке.

– Больше никто один не останется, – твердо заявила Чарли.

Джон коротко утвердительно кивнул, и Чарли ответила ему тем же. Она поглядела на Карлтона – лицо бедняги побелело и исказилось гримасой боли. – Не позволяй ему засыпать, – тихо сказала она Джону.

– Знаю, – прошептал тот в ответ.

– Я все слышу вообще-то, – проворчал Карлтон, но его голос прозвучал устало и невыразительно.

– Пошли, – сказала Джессика. Чарли закрыла за ними дверь и услышала, как Джон снова запер замок.

Чарли шла первой. Кладовка находилась недалеко от офиса, так что девушки прокрались по коридору без приключений и вошли в дверь.

– Световой люк… Слушай, в эту щель никому не пролезть, даже мне. Чтобы выбраться на крышу, мне придется перенести весь свой вес на стекло, а оно от этого лопнет. Даже будь у нас лестница, мы бы не выбрались этим путем, – сказала Джессика.

– Мы могли бы выломать крышку люка, – неуверенно предложила Чарли.

– Ну, мы и стекло могли бы выбить, но это опять возвращает нас к необходимости найти лестницу. Надо осмотреться.

Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил Джона вскочить на ноги и прислушаться. Чарли постучала еще раз и запоздало пожалела, что они не придумали какой-то условный сигнал.

– Это я, – тихо проговорила она.

Дверь тут же открылась. Вид у Джона был встревоженный.

– Что такое? – спросила Чарли, и юноша указал на Карлтона. Карлтон скорчился на полу, подтянув колени к груди и обхватив голову руками. Чарли опустилась рядом с ним на колени.

– Карлтон? – позвала она, и юноша тихо захныкал. Девушка положила руку ему на плечо, и он слегка пошевелился.

– Чарли? Прости за все это, – прошептал он.

– Ш-ш-ш. Скажи мне, что происходит, – попросила она, стараясь не поддаваться приступу ужаса. Карлтону определенно очень плохо, а она не знает, насколько тяжелая у него травма, как сильно он устал и напуган. – С тобой все будет хорошо, – заверила она его, поглаживая по спине и отчаянно надеясь, что говорит правду.

Спустя одно долгое мгновение юноша ее оттолкнул, и Чарли отпрянула, потирая ушибленную руку, но потом увидела, что он наклонился к картонной коробке и его опять тошнит. Девушка беспомощно посмотрела на Джона.

– Ему надо к врачу, – тихо сказал тот, и Чарли кивнула. Карлтон снова сел и вытер лицо рукавом.

– Не все так плохо. Просто я ужасно устал.

– Тебе нельзя спать, – сказала Чарли.

– Знаю, не буду. Только я не спал всю прошлую ночь и со вчерашнего дня ничего не ел, а от этого делается еще хуже. Я немного расклеился, но я в порядке. – Чарли посмотрела на юношу с сомнением, но спорить не стала.

– Что теперь? – спросила Джессика. Чарли не ответила, хотя знала, что вопрос обращен к ней. Она мысленно представила, как падает, закатив глаза, охранник, и его изможденное лицо становится вялым. Ребятам требовались ответы, и Дэйв мог им их дать.

– Будем надеяться, что я случайно не убила охранника, – сказала Чарли.

– Надо вернуться туда, где я нашла Карлтона.

– Я не хочу туда возвращаться, – заявила Джессика.

– Подождите, – вмешался Джон, снова хватаясь за рацию. – Марла, ты там?

В рации зашипело, потом зазвучал голос Марлы:

– Ага, мы тут.

– Нам нужно попасть в кладовую, это рядом с главным залом, за сценой. Оттуда есть трансляция с камеры?

Возникла пауза: Марла изучала экраны.

– Что-то видно. Вы где? Я вас не вижу.

– Мы в рабочем кабинете. Это… – Джон беспомощно посмотрел на Чарли, и девушка забрала у него рацию.

– Марла, ты видишь другой коридор, ведущий от главного зала? Примерно в той стороне, где туалеты, рядом с ними?

– Что? Тут слишком много коридоров!

– Подожди-ка. Видишь вот это? – Не слушая протестов друзей, Чарли открыла дверь и осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что рядом никого нет – по крайней мере, девушке так показалось, – она вышла из комнаты и помахала рукой. Несколько секунд из рации доносилось только шипение помех, затем послышался радостный голос Марлы:

– Вижу! Чарли, я тебя вижу.

Чарли шагнула обратно в комнату, и Джессика тут же захлопнула за ней дверь и заперла, раза три проверив, точно ли защелкнулся замок.

– Хорошо, Марла, – сказала Чарли. – Следи за камерами. Этот коридор ты видишь. А что насчет главного зала?

– Да, большую его часть видно. Вижу сцену и вижу второй коридор, тот, что идет параллельно вашему.

– Видишь дверь в конце этого коридора?

– Да, но, Чарли, изображения из самой кладовки нет.

– Попытка не пытка, – ответила Чарли. – Марла, мы сможем попасть в обеденный зал? Путь свободен?

– Да, – ответила Марла через секунду. – Думаю, да.

Чарли вышла из комнаты первой, за ней шел Джон, а чуть позади – Джессика и Карлтон. Джессика держалась так близко к Карлтону, что тот едва не наступал ей на ноги.

– Джессика, я в порядке, – пробормотал юноша.

– Я знаю, – тихо ответила та, но не отодвинулась, и Карлтон больше не стал протестовать.

Дойдя до конца коридора, ребята остановились.

– Марла? – проговорила Чарли в рацию.

– Идите дальше… Нет, стойте! – воскликнула Марла.

Они застыли, прижавшись к стене, в бесплодной попытке с ней слиться. Марла перешла на шепот, и из-за этого ее голос почти сливался с помехами.

– Что-то… стойте тихо… – Она сказала что-то еще, но ее слова заглушил шорох помех. Чарли вытянула шею и попыталась заглянуть в комнату. Девушке померещился там большой темный силуэт – возможно, кто-то притаился и только и ждет возможности напасть. Снаружи раскатисто загремело, и панели потолочного покрытия задребезжали, словно того и гляди попадают.

– Марла, я ничего не вижу, – сказала Чарли, поднося рацию к губам. Она посмотрела на сцену: все аниматроники стояли на местах, незряче таращась куда-то вдаль.

– Я тоже, – прошептал Джон.

– Извините, – проговорила Марла. – Не хочу лишний раз констатировать очевидное, но тут очень жутко. Такое чувство, что здесь все время глубокая ночь. Кто-нибудь знает, который час?

Чарли посмотрела на свои наручные часы, прищурившись, чтобы разглядеть часовую стрелку.

– Почти четыре, – ответила она.

– Утра или дня? – спросила Марла. Судя по голосу, она не шутила.

– Дня, – донесся приглушенный голос Ламара, похоже, юноша находился в нескольких шагах от передатчика. – Я же говорил тебе, Марла, что сейчас день.

– А кажется, будто сейчас ночь, – всхлипнула та, а потом взвизгнула, очевидно, напуганная очередным раскатом грома.

– Я знаю, – мягко ответил Ламар, и рация замолчала. Какой-то миг Чарли смотрела на рацию, ощущая пустоту. Это как с телефоном: положив трубку, ты знаешь, что человек на другом конце провода никуда не делся, и все же тебя не покидает чувство потери, словно твой собеседник исчез навсегда.

– Чарли? – окликнул ее Джон, и девушка посмотрела на него. Юноша кивнул на Карлтона – тот привалился к стене и закрыл глаза. Встревоженная Джессика переминалась рядом, не зная, что делать.

– Нужно вытащить его отсюда, – сказал Джон.

– Знаю, – вздохнула Чарли. – Пошли. Расспросив охранника, мы наверняка узнаем, как выбраться отсюда живыми. – В последний раз поглядев на открывающееся перед ними просторное помещение, ребята вошли в главный зал.

Проходя мимо сцены, Чарли заметила, что Джон и Джессика косятся вверх, но не стала смотреть на аниматроников; вдруг роботы не заметят ее, пока она сама на них не посмотрит. Однако девушка все равно чувствовала на себе оценивающие взгляды пластиковых глаз – аниматроники просто выжидали подходящего момента. Наконец Чарли не выдержала и резко повернула голову к сцене. Она увидела просто неодушевленных роботов, слепо глядевших прямо перед собой.

Ребята остановились у входа в коридор, ожидая указаний от Марлы, и спустя несколько напряженных мгновений из рации вновь зазвучал голос девушки, на сей раз спокойный.

– Идите, в коридоре никого нет.

Они двинулись по коридору. Цель уже была рядом, и Чарли показалось, что у нее в животе шевелится живой узел, словно наружу пытается вырваться змея. Память некстати подсунула картинку: Карлтона тошнит прямо на пол офиса; на миг Чарли показалось, что ее тоже того и гляди вырвет. Она остановилась в нескольких футах от двери и подняла руку.

– Не знаю, там ли он, – тихо проговорила она. – А если даже он там, не уверена, что он в сознании. – «Будем надеяться, что я случайно не убила охранника» – так она недавно сказала. Тогда она шутила, а сейчас, вспомнив о своих словах, почувствовала себя неуверенно. До сих пор ей в голову не приходило, что Дэйв уже мог умереть; и теперь, стоя перед дверью, Чарли гадала, что ждет их внутри.

Словно угадав, о чем она думает, Джон сказал:

– Чарли, надо туда войти.

Девушка кивнула. Джон шагнул было к двери, чтобы войти первым, но Чарли покачала головой. Что бы ни скрывалось за этой дверью, она должна увидеть это первой. Это дело ее рук. Чарли на секунду зажмурилась, потом повернула ручку.

Дэйв был мертв. Он лежал на спине, с закрытыми глазами, а его лицо посерело. Чарли поймала себя на том, что зажимает рот ладонью, ее тело двигалось словно само по себе. Девушка вся онемела, и ощущение завязавшихся в узел внутренностей исчезло. Джон протиснулся мимо нее, опустился на колени и похлопал охранника по лицу.

– Джон, – проговорила она дрожащим голосом. Юноша удивленно на нее посмотрел и сказал:

– Он не умер, просто в отключке. В таком состоянии он нам ничего не расскажет.

– Нужно его связать или как-то зафиксировать, – подала голос Джессика. – И только потом приводить в чувство.

– Ага, полностью согласен, – простонал Карлтон. Он принялся оглядывать комнату в поисках каких-нибудь приборов, инструментов или костюмов – чего-то, что мог бы использовать против них Дэйв, получи он такую возможность.

Чарли просто стояла в оцепенении и смотрела на охранника. «Он не умер». Пытаясь прийти в себя, она встряхнулась, точно собака, и кашлянула.

– Давайте найдем, чем его можно связать, – предложила она.

– Похоже, здесь есть все, что душе угодно. – Джессика подошла к дальней стене, у которой громоздились кое-как сваленные кучей костюмы и таращились под странными углами жуткие глаза звериных голов.

– Осторожнее, не трогай костюмы, – предупредила Джессику Чарли.

– Всегда можно засунуть его в один из них, как он поступил со мной, – сказал Карлтон. В его голосе прозвучали нехарактерные для юноши напряженные и болезненные нотки. Навряд ли это из-за травмы, подумала Чарли. Карлтон, болезненно кривясь, присел на одну из коробок и обхватил себя руками, как будто боялся развалиться на части. Вдруг его лицо исказилось тревогой.

– Не трогай!.. – закричал он и оттолкнул Чарли с дороги. Кое-как проковыляв мимо Джессики, рассматривавшей груды хлама, он принялся пробираться через сваленное в беспорядке барахло, отшвыривая коробки, спотыкаясь и распихивая вещи.

– Чарли, где он? – воскликнул он, шаря взглядом по комнате в бесплодной попытке что-то найти. Чарли подошла к нему, огляделась и поняла, чего именно тут не хватает: лежавший в углу костюм желтого медведя пропал.

– Что такое? – озадаченно спросил Джон.

– Чарли, где он? Где Майкл? – Карлтон тяжело плюхнулся на картонную коробку, та слегка прогнулась, но выдержала его вес. Юноша смотрел только на Чарли, словно, кроме них, в комнате никого не было.

– Майкл? – прошептал Джон. Он посмотрел на Чарли, но девушка молчала, не зная, что ответить.

– Майкл был здесь. – Карлтон крепко сжал губы и стал раскачиваться взад-вперед.

– Я тебе верю, – ответила Чарли тихим, спокойным голосом.

Джон положил руки на колени и вздохнул.

– Пойду помогу Джессике, – заявил он с видом человека, покорного судьбе. – Уверен, где-то здесь должна быть веревка.

– Посиди здесь. – Чарли улыбнулась Карлтону, надеясь немного его подбодрить, потом присоединилась к остальным и тоже стала копаться в коробках, стоящих в углу за дверью.

В первой лежали какие-то документы, официальные бланки, заполненные мелким шрифтом; зато под ней обнаружилась вторая коробка с запутанными удлинительными шнурами.

– Эй, я кое-что нашла, – сказала Чарли, и в тот же миг раздался пронзительный вопль.

Девушка вскочила как ошпаренная, готовясь бежать, но все остальные не двигались с места. Джессика дрожащей рукой указывала куда-то в угол. Джон, стоявший позади нее, смотрел в угол округлившимися глазами.

– Что случилось? – требовательно спросила Чарли, и, видя, что друзья не отвечают, подбежала и оглядела груду пустых костюмов, на которую показывала Джессика.

Костюмы лежали вперемешку – сразу и не поймешь, где что. Чарли пригляделась, но видела лишь искусственный мех, глаза, клювы и лапы… а потом увидела то, из-за чего кричала Джессика.

Мертвеца.

Это был совсем молодой человек, ненамного старше их самих, и Чарли не сомневалась, что где-то его видела.

– Это тот полицейский, которого мы встретили вчера ночью, – сказал Джон, вновь обретая способность говорить.

– Что? – пробормотал Карлтон, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд. Он тоже подошел взглянуть. – Это офицер Данн, я его знаю.

– Твой папа отправил его нас искать, – тихо пробормотала Чарли.

– Что будем делать? – спросила Джессика. Она медленно пятилась, так что в конце концов чуть не споткнулась о Дэйва. Девушка отпрыгнула, издав очередной вопль. Резкий крик выдернул Чарли из оцепенения и заставил вспомнить о делах насущных.

– Кое-что мы сделать можем, – твердо проговорила она. – Давайте-ка за дело; кто знает, когда он очнется.

Джон и Джессика пошли следом за ней, причем Джессика ежесекундно вздрагивала и жалась к подруге, явно боясь снова от нее отходить. Чарли схватила смотанные в комок удлинители и протянула Джону.

Связать бесчувственного человека оказалось не так-то просто. Они сообща усадили Дэйва, но тот все норовил завалиться на бок; в конце концов Джон стал придерживать охранника за плечи, пока Чарли связывала тому руки. Закончив, она посмотрела на юношу и заметила, что он улыбается.

– Что, у меня получились настолько смешные узлы? – спросила она, стараясь говорить небрежно. Связывая Дэйва, она чувствовала под пальцами его холодную, влажную кожу, ощущала вес неестественно тяжелого тела, и теперь испытывала чувство гадливости.

Джон пожал плечами.

– Похоже, те времена, когда мы играли в полицейских и грабителей, не прошли даром.

– Я уже и забыла об этом, – рассмеялась девушка.

Юноша глубокомысленно кивнул.

– У меня до сих пор остались шрамы от веревок, которыми ты меня связывала. – Джон улыбнулся.

– А ведь я тогда еще даже не была девочкой-скаутом, – фыркнула Чарли. – Хватит жаловаться, приподними его ноги. Будем надеяться, что я еще не растеряла навыки.

Она связала ноги Дэйва, стараясь держаться уверенно, хотя никакой уверенности не чувствовала. Шнуры были толстые и плохо гнулись, вязать из них узлы было нелегко, и девушка сомневалась, что они долго продержатся. Наконец она отошла от охранника.

Джон огляделся, будто ища что-то, потом, не говоря ни слова, выскользнул из комнаты.

Карлтон, не вставая с колен, неуклюже подполз к Дэйву, вид у юноши был такой, словно он того и гляди упадет.

– Просыпайся, соня, – прошептал он.

– Мы разберемся, Карлтон, спасибо. Ты лучше отдохни. – Чарли посмотрела на Джессику, округлив глаза, потом снова повернулась к Дэйву и похлопала его по щеке. Охранник не двигался.

– Эй, подонок, очухивайся. – Она шлепнула сильнее.

– Вот, попробуй это. – Вернувшийся Джон протянул ей банку с водой. – Фонтанчик с водой, – только и сказал он. – В банку вошло немного.

– Нам хватит, – кивнула Чарли. Она взяла банку, подошла к Дэйву и стала тонкой струйкой лить воду ему на лицо, стараясь попасть в рот. Через несколько секунд охранник закашлялся и открыл глаза.

– О, вот и хорошо, ты очнулся, – проговорила Чарли и вылила остатки воды Дэйву на голову.

Охранник ничего не сказал, но продолжал глядеть на девушку странным, немигающим взглядом.

– Итак, Дэйв, – начала Чарли. – Почему бы тебе не рассказать нам, что здесь происходит?

Рот Дэйва слегка приоткрылся, но ответа не последовало. В следующий миг он снова замер, и Чарли неохотно прижала пальцы к его шее, нащупывая пульс.

– Он точно живой? – спросил Джон. Поведение охранника, который выглядел то живым, то полутрупом, наводило на него жуть. Юноша опустился на колени и, придвинувшись ближе к охраннику, пристально посмотрел тому в глаза.

– Пульс у него нормальный, – доложила Чарли. Она поспешила отдернуть руку. Пожалуй, если бы охранник умер, она испугалась бы не так сильно.

– Чарли, он какой-то не такой, – настойчиво проговорил Джон. Ухватив охранника за подбородок, он повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую. Дэйв не сопротивлялся, просто таращился прямо перед собой без всякого выражения, как будто рядом с ним никого нет.

– Ты это о чем? – спросила Чарли, хотя примерно догадывалась, что имеет в виду Джон. Казалось, перед ними сидит пустая оболочка Дэйва, а самого его внутри нет.

Джон покачал головой, выпустил подбородок охранника и вытер руки о штаны, потом встал и отошел на несколько шагов.

– Не знаю, – пробормотал он. – Просто он сейчас другой.

– Давай, расскажи нам о тех детях! – Карлтон пошатываясь прислонился к стене. – Расскажи о детях, которых ты убил, ты же запихнул их в костюмы. – Карлтон махнул рукой в ту сторону, где находилась сцена.

– Карлтон, заткнись, – сердито оборвал его Джон. – Хватит нести чушь.

– Нет, это правда, – прошептала Чарли. Джон пристально посмотрел на нее, потом вопросительно поглядел на Джессику. Наконец юноша повернулся к Дэйву и снова поглядел на того с отвращением. Чарли взглянула на исказившееся лицо Джона, и на нее нахлынули воспоминания. Майкл был очень веселым мальчиком, Майкл рисовал портреты всех своих друзей, а потом торжественно вручал «на память». Майкла убили, и в последние часы своей жизни он, скорее всего, страдал от боли и ужаса. Майкла убил вот этот самый человек, который сидит перед ними. Она обвела взглядом друзей – на их лицах читалось одно и то же: «Этот человек убил Майкла».

Без всякого предупреждения кулак Джона с громким хрустом врезался Дэйву в челюсть. Охранник повалился навзничь, а юноша тоже чуть не упал от силы удара. Джон пошатнулся, но устоял, покачался с мысков на пятки, ожидая какой-то реакции или возможности ударить еще раз. Тело Дэйва подалось вперед, выпрямилось, двигаясь очень плавно. Казалось, он не прикладывает никаких усилий, не задействует мышцы и не тратит энергию. Он медленно перетек в прежнюю позу, ссутулил плечи, а его рот слегка приоткрылся.

Карлтон, пошатываясь, шагнул вперед.

– Получи, урод!

Он занес руку для удара, но Джессика бросилась к нему и, схватив обеими руками, остановила.

Дэйв по-прежнему таращился перед собой невидящим взглядом, и тут Чарли пришло в голову, что он, возможно, на что-то смотрит. Обернувшись, она взглянула в ту сторону, куда предположительно глядел охранник, и вздрогнула. На столе у стены лежала голова кролика.

– Ты на это смотришь? Хочешь получить эту штуку? – Чарли встала и подошла к голове. – Тебе это нужно? – прошептала она. Девушка осторожно подняла голову двумя руками, и в тусклом свете блеснули пружинные фиксаторы внутри головы; Чарли медленно, едва ли не церемонно поднесла голову к Дэйву, и тот едва заметно кивнул.

Девушка нахлобучила на него голову кролика – освобождая Карлтона, она действовала гораздо осторожнее. Когда нижний край головы опустился на плечи охранника, кроличья голова медленно поднялась. Глаза Дэйва открылись, стеклянные и ничего не выражающие, точно такие же, как глаза стоявших на сцене роботов. По шее охранника потекли капли пота, и на форменной рубашке начало расплываться темное пятно.

– Папа тебе верил, – сказала Чарли. Она опустилась на колени и пристально смотрела на морду кролика. – Что ты с ним сделал? – Голос девушки сорвался.

– Я помогал ему творить. – Исходивший из головы голос совершенно не походил на голос Дэйва – в нем не было характерных для речи охранника печальных, даже скорбных ноток. Голос кролика звучал плавно и низко, почти музыкально, уверенно, даже обнадеживающе – таким голосом можно убедить кого угодно в чем угодно. Дэйв наклонил голову набок, и голова скособочилась, так что в темной глазнице виднелся только один глаз.

– Мы оба хотели любить, – произнес он мелодичным тоном. – Твой отец любил. Теперь я тоже полюбил.

– Ты убил! – воскликнул Карлтон, а потом издал полувсхлип-полусмех. Юноша выглядел более собранным, словно от ярости у него прояснилось в голове. Передернув плечами, он оттолкнул державшую его Джессику и опустился на колени.

– Ты мерзкий ублюдок, – выплюнул Карлтон. – И ты создал монстров. Убитые тобою дети до сих пор здесь. Ты держишь их взаперти!

– Они дома, вместе со мной. – Дэйв говорил хрипло, и голова кролика съехала вперед. – Счастливейший день в их жизни.

– Как нам отсюда выбраться? – Чарли протянула руку и поправила кроличью голову, чтобы она сидела на плечах Дэйва ровно. Мех оказался влажным и липким на ощупь, как будто потел сам костюм.

– Выхода больше нет. Осталась только семья.

Круглый глаз Дэйва снова появился в одной из глазниц и блеснул в тусклом свете. Какой-то миг он смотрел в глаза Чарли, пытаясь наклониться ближе.

– О, – выдохнул Дэйв. – А ты у нас красотка, да?

Чарли вздрогнула, как будто охранник до нее дотронулся. «Что это значит?» Она сделала шаг назад, борясь с отвращением.

– Ну, ты тоже в ловушке, и больше никому не навредишь, – заметил Джон, отвечая на завуалированную угрозу.

– Мне и не придется, – протянул Дэйв. – Когда стемнеет, они пробудятся; духи детей восстанут. И тогда они вас убьют. Утром я просто выйду отсюда, переступая через ваши бездыханные тела. – Он по очереди поглядел на ребят, очевидно, предвкушая кровавое зрелище.

– Они и тебя убьют, – сказала Джессика.

– Нет, я совершенно уверен, что выживу.

– В самом деле? – проговорил вдруг Джон. – А я вот уверен, что это духи убитых тобой детей, – выплюнул он. – Так с чего бы им нас трогать? Скорее они набросятся на тебя.

– Они ничего не помнят, – пояснил Дэйв. – Они забыли. Мертвые очень забывчивы. Они знают только одно: вы вторглись сюда, чтобы помешать им веселиться. – Он понизил голос до еле слышного шепота. – Вы – взрослые.

Ребята переглянулись.

– Мы не… – начала было Джессика.

– Вы уже почти стали взрослыми, особенно в глазах мстительных, сбитых с толку и напуганных детей. Никто из вас не переживет эту ночь.

– И почему же ты так уверен, что тебя они не убьют? – снова поинтересовался Джон.

Глаза Дэйва засияли блаженством.

– Потому что я – один из них.

Глава двенадцатая

Ребята уставились на сидевшего на полу человека. Джессика невольно сделала шаг назад. Чарли будто приросла к месту, не в силах отвести взгляд от охранника. «Потому что я – один из них». Словно прочитав ее мысли, Джон шагнул к ней и тихо проговорил:

– Чарли, он ненормальный.

Этих простых слов хватило, чтобы девушка встряхнулась и усилием воли отвела взгляд. Она посмотрела на Джона и сказала:

– Нужно выбираться отсюда.

Юноша кивнул и, повернувшись к остальным, помахал зажатой в руке рацией.

– Я возвращаюсь в диспетчерскую, – заявил он. – Это полицейские рации, наверняка они могут передать сигнал наружу. Возможно, я с помощью местного оборудования сумею это сделать.

– Я иду с тобой, – немедленно сказала Чарли, но юноша покачал головой.

– Тебе придется остаться с ними, – еле слышно проговорил он.

Чарли поглядела на Джессику и Карлтона. Джон прав. Карлтона нельзя оставлять одного, а Джессика… Она, конечно, держится, но ее тоже нельзя оставлять, ради безопасности их обоих.

– Будь осторожен, – попросила она.

Джон не ответил, просто засунул рацию за пояс, подмигнул Чарли и ушел.

Клэй Берк сидел в своем кабинете и просматривал накопившиеся за неделю дела. Таковых набралось немного: нарушение правил дорожного движения, две кражи домашних животных и одно признание в убийстве Авраама Линкольна. Клэй перебрал бумаги и вздохнул. Покачав головой, он открыл нижний ящик письменного стола и достал папку, над содержимым которой мучительно размышлял все утро.

Пиццерия «У Фредди». Стоило Клэю закрыть глаза, как он снова оказывался там, в чудесном семейном ресторанчике, на полу которого темнели пятна крови. После исчезновения Майкла Клэй работал сутками, порой даже ночевал в полицейском участке. Всякий раз приходя домой, полицейский заходил в детскую и смотрел на спящего Карлтона; он смотрел на сына, чувствуя отчаянное желание прижать мальчика к груди и никогда не выпускать. В тот злосчастный день жертвой похищения мог стать любой ребенок; лишь благодаря слепому случаю убийца не забрал моего сына, думал Клэй.

На тот момент это было первое убийство, с которым пришлось столкнуться полицейским. В отделении полиции служило всего шестнадцать человек, и прежде они имели дело только с мелкими кражами и жалобами на шум, поэтому, приступив к расследованию жестокого убийства, сотрудники чувствовали себя детьми, чьи игрушечные пистолетики вдруг превратились в настоящее оружие.

Клэй открыл папку, отлично зная, что увидит внутри: неполный полицейский отчет – ибо все остальное лежало в подвале, в камере хранения вещдоков. Полицейский пробежал глазами знакомые строки; казенные формулировки тщетно пытались скрыть главное: правосудие так и не свершилось. «Порой виновным сходят с рук чудовищные преступления, но эту цену приходится платить» – так он недавно сказал Чарли. Клэй досадливо поморщился, сообразив, как ужасно это прозвучало для девчушки.

Полицейский взял телефон и вызвал дежурного: второпях он предпочел позвонить, хотя мог бы пройти двадцать футов и узнать лично.

– Данн уже доложился после осмотра «У Фредди»? – спросил он, не дожидаясь, пока офицер на том конце линии заговорит.

– Нет, сэр, – отрапортовала Нора. – Я сейчас…

Клэй бросил трубку, не дослушав окончание фразы. Несколько секунд он смотрел в стену, потом схватил чашку с кофе и направился в подвал.

Коробку с материалами по делу об исчезновениях «У Фредди» он нашел быстро, потому что делал это не впервые. Рядом никого не было, так что Клэй не понес коробку обратно в офис, а уселся прямо на бетонный пол и стал раскладывать вокруг себя документы и фотографии. Тут были интервью, показания свидетелей, а также отчеты работавших на месте преступления офицеров, включая рапорт самого Клэя. Полицейский бесцельно перебирал бумаги; он не знал, что именно ищет – в этих материалах для него не было ничего нового.

Здесь совершенно нечего искать. Они знали, кто это сделал. Вначале Клэй, как и многие другие горожане, подозревал Генри. Ужасно, конечно, но ведь и преступление было совершено страшное; результаты расследования в любом случае были бы шокирующими. Он не участвовал в допросах отца Чарли, но читал протокол допроса. Генри был так потрясен, что лепетал почти бессвязно и не мог толком отвечать на вопросы. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он врет, и для большинства такое поведение само по себе являлось свидетельством вины. Однако Клэй отказывался верить в виновность Генри и тянул с его арестом; разумеется, в ходе расследования они допросили Уильяма Эфтона, делового партнера Генри. Из них двоих Эфтон производил впечатление самого нормального, этакого хваткого бизнесмена. Генри был художником, казалось, он вечно витает в облаках, словно какая-то часть его сознания постоянно сосредоточена на механических созданиях, даже если сам Генри в это время поддерживал разговор о погоде или рассказывал, как малыши поиграли в футбол. Общаясь с Генри, легко можно было предположить, что он не в себе; казалось почти чудом, что у него родилась Чарли – совершенно нормальный ребенок.

Клэй помнил, как Генри переехал в их городок и взялся за строительство нового кафе. До Клэя доходили слухи, мол, у Генри был еще один ребенок, похищенный несколько лет назад, но больше он ничего не знал об этой семье. Генри производил впечатление приятного человека, хотя было видно, что он страшно одинок и вдобавок пережил ужасное горе – это сразу бросалось в глаза. Потом открылась пиццерия «У Фредди Фазбера», и городок ожил. В день открытия впервые появилась Чарли – до тех пор Клэй понятия не имел, что у Генри есть дочь.

Уильям Эфтон вел дела Генри, и он же заправлял всем в первой закусочной. Эфтон являл собой полную противоположность Генри: первый – крепко сбитый и энергичный, второй – мрачный и замкнутый. Эфтон был здоровенным, общительным мужчиной, пышущим румянцем, что твой Санта-Клаус. Он и убил тех детей. Клэй это знал; все сотрудники отделения это знали. Эфтон находился поблизости во время всех похищений и загадочным образом мгновенно исчезал в то же время, что и пропавшие дети. Во время обыска в его доме нашли целую комнату, битком забитую коробками с механическими деталями, заплесневелый костюм желтого кролика, а также кипы личных дневников, в которых огромное количество страниц посвящалось Генри: вначале Эфтон страшно завидовал изобретателю, потом зависть сменилась маниакальным обожанием, почти поклонением.

Однако доказательства отсутствовали, тела так и не нашли, поэтому Уильяма Эфтона не осудили. Он покинул город, и не было никаких законных оснований его задерживать. Они даже не знали, куда он уехал. Клэй вытащил из груды снимков один, вставленный в рамку; когда-то это фото висело на стене в рабочем кабинете Генри, в пиццерии. На снимке Генри и Уильям стояли рядом перед входом в только что открытую пиццерию «У Фредди Фазбера» и широко улыбались в камеру. Клэй внимательнее пригляделся к фотографии, хотя видел ее уже много-много раз. В глазах Генри не было и следа веселья, его улыбка казалась натянутой. Впрочем, он всегда так выглядел, когда улыбался. Казалось бы, самая обычная фотография, если не знать, что человек рядом с Генри – будущий убийца.

Внезапно Клэя словно током ударило: ему почудилось в этом снимке что-то знакомое. Он зажмурился, позволив разуму следовать за убегающей мыслью, словно это охотничья собака, идущая по следу: «Вперед, ищи!» Было в Уильяме что-то знакомое, причем связанное с недавними событиями. Клэй резко открыл глаза и поспешно запихнул бумаги обратно в коробку, трамбуя их как попало; он убрал все, кроме фотографии. Стиснув снимок в руке, полицейский поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки зараз, и почти вбежал на главный этаж отделения. Не обращая внимания на приветствия удивленных коллег, он направился прямиком к одному из шкафов с документами, рывком выдвинул ящик, быстро перебрал корешки папок… Вот оно – отчеты о проверках биографических данных сотрудников, затребованных компаниями за последние полгода.

Полицейский достал из ящика стопку бумаг и пролистал, ища фотографии. В третьем сверху файле он нашел то, что искал. Клэй взял фотографию, положил рядом с той, на которой стояли Генри и Уильям, и повернулся, так чтобы свет падал на снимки.

«Это он».

В запросе о проверке биографии стояло имя «Дэйв Миллер», но на фото несомненно был Уильям Эфтон. В прошлом Эфтон был плотным и улыбчивым; человек на снимке из запроса о проверке был угрюмым и худым, с обвисшей кожей и неприятным выражением лица, словно он забыл, как улыбаться. Он выглядел бледной копией себя старого. А может, подумал Клэй, Уильям просто сбросил наконец чужую личину.

Клэй пролистал страницы обратно – посмотреть, что стало основанием для запроса о проверке, – и его лицо побелело, а дыхание на миг прервалось. Клэй встал, схватил свою куртку, потом остановился, медленно сел и уронил куртку на пол. Он снова взял полицейский отчет из ящика своего стола и двумя пальцами вытащил одну из фотографий. Снимок сделали уже после исчезновений, когда пиццерия стала местом преступления. Помедлив, Клэй поднес фото к лицу, потом снова посмотрел на изображение, пытаясь представить, что видит его впервые.

Внимание полицейского привлек проблеск, которого он никогда прежде не замечал. Один из аниматроников на сцене, медведь Фредди, смотрел на фотографа, так что один его глаз блестел из-за отраженного света вспышки.

Клэй отложил фотографию и взял следующую, еще один снимок сцены, сделанный с другого ракурса. Чика стояла вполоборота, но ее голова была повернута к камере, и в ее левом глазу тоже что-то поблескивало. Клэй потер это место на фото кончиком пальца, дабы убедиться, что это не дефект бумаги. На следующем снимке кролик Бонни стоял в темноте за рядами стульев. В одном его глазу горела, словно звездочка, светящаяся точка, как будто от пластикового глаза отразился свет прожектора. «Что это такое?» Клэй почувствовал, как кровь приливает к лицу; он вдруг понял, что задержал дыхание. Полицейский поводил ладонью над разложенными на столе фотографиями, точно волшебник, взывающий к одной из них: «Покажись!» Он наугад вытащил фото – этот снимок сделали в «Пиратской бухте». Столы и стулья стояли в полном беспорядке, некоторые опрокинули, когда поднялась паника, – это Клэй хорошо помнил. Но теперь он не смотрел на царивший в зале бедлам, сосредоточив все внимание на сцене. Занавес был слегка раздернут, и в промежутке между двумя его половинками светился глаз, видимо, освещенный фотовспышкой. Клэй внимательно просмотрел остальные фотографии, сделанные на месте преступления. Фотограф снимал без вспышки.

Джейсон открыл глаза. Нога пульсировала тупой, ноющей болью. Мальчик попробовал ее согнуть и обнаружил, что легко может ею двигать; видимо, рана не такая уж серьезная. Он лежал на чем-то комковатом, и все его тело затекло, словно он спал – Джейсон поглядел, на чем именно лежит – на груде удлинительных шнуров и проводов. Мальчик сел. Было темно, но он смутно различал очертания окружающих предметов. Наклонившись, он пощупал ногу. Джинсы порвались в том месте, где их подцепил крюк Фокси, на ноге зиял длинный порез, но кровь почти не шла – крюк пропорол главным образом джинсы. Джейсон вздохнул едва ли не с облегчением. Удовлетворившись осмотром, мальчик огляделся. Он сидел в каком-то углу, а прямо перед ним от одной стены до другой протянулся тяжелый черный занавес. Мальчик осторожно пополз, перебираясь через клубки кабелей и стараясь двигаться бесшумно. Он добрался до края занавеса, туда, где виднелся крошечный просвет между занавесом и стеной. Джейсон замер, потом, стараясь не сделать ни одного лишнего движения, заглянул в щелку.

Он находился на маленькой сцене в «Пиратской бухте». Мальчик слышал, как где-то неподалеку движется что-то большое, но со своего места видел только пустой зал. Джейсон еще сильнее вытянул шею и выглянул наружу. Он не мог определить, откуда идет звук, но с каждой секундой все больше смелел, готовясь спрыгнуть со сцены и бежать. В главном зале пульсировал свет, то освещая коридор в разные цвета, то снова пропадая. За неимением лучшего, Джейсон решил ориентироваться на этот свет и бежать в ту сторону. Мальчик напряженно смотрел на ведущую в коридор дверь, так что в конце концов перестал видеть что-либо еще, но свет вдруг погас. Помещение погрузилось во мрак – для Джейсона стало гораздо темнее, чем раньше, потому что его глаза успели привыкнуть к свету. Он слегка потянул за край занавеса, но не рассчитал силу, и металлические колечки, к которым крепился верхний край занавеса, звякнули.

В «Пиратской бухте» вспыхнул свет.

Прямо перед Джейсоном стоял Фокси, его морда оказалась так близко, что мальчик мог бы дотронуться до нее рукой. Мальчик отшатнулся, снова задернул занавес и лихорадочно оглядел маленький закуток, но бежать было некуда. Он отполз назад и прижался спиной к стене, по-детски надеясь, что занавес защитит его от Фокси.

В тот же миг занавес начал открываться, но не рывком, а медленно, как перед началом представления. Зажглись цветные огни, поблескивающие половинки занавеса торжественно разъехались, и Джейсон увидел стоявшего у сцены зверя.

Фокси склонил голову набок, словно о чем-то размышляя, а потом начал приближаться. Ступенька за ступенькой он поднялся на сцену, и каждый шаг его словно бы состоял из отдельных, не связанных друг с другом движений, как будто каждая часть его металлического тела маневрировала самостоятельно. Джейсон наблюдал за роботом, онемев от ужаса, и все же в глубине его души родился восторг; никогда еще он не видел ничего подобного. Поднявшись на сцену, Фокси сделал еще два шага и оказался прямо перед Джейсоном. Мальчик, как зачарованный, уставился на аниматроника снизу вверх, не в силах сдвинуться с места от страха – так мышь не может спастись от пикирующего сокола. Дыхание у него участилось, а сердце колотилось так сильно, что заболела грудь. Фокси снова поднял крюк, и Джейсон упал на пол, сжался в комок и, закрыв голову руками, стал ждать удара.

Ничего не произошло.

Джейсон не двигался. Он ждал и ждал, гадая, почему так медленно тянется время. Неужели его разум превратил несколько коротких предсмертных мгновений в минуты, чтобы хоть так продлить жизнь мальчика? Но всему есть предел. Джейсон открыл глаза, слегка повернул голову и отнял ладони от лица. Фокси стоял на месте и не двигался. Джейсон невольно посмотрел в глаза существа; ему показалось, что он глядит на солнце: от горящего взгляда Фокси у мальчика заслезились глаза, ему захотелось отвести взгляд, но он не мог. Первым взгляд отвел аниматроник. Щурясь и напрягая глаза, Джейсон смотрел, как Фокси повернулся к отсутствующим зрителям, потом медленно опустил лапу с крюком и замер. Жужжание и пощелкивание механических деталей стихло, и занавес вновь задернулся.

– Готова? – спросил Ламар. Марла коротко кивнула.

– Готова.

Сжав кулаки, девушка распахнула дверь, после чего вместе с Ламаром выскочила из диспетчерской. Ребята лихорадочно заозирались, в любой момент ожидая нападения. Марла тяжело дышала, ее лицо исказилось от ярости. Тьма стояла кромешная, почти осязаемая, и девушка почти ничего не видела. Она различала силуэт стоявшего рядом Ламара, но если бы они отошли друг от друга хотя бы на три фута, то немедленно потерялись бы во мраке. Под потолком на секунду вспыхнул свет и опять погас, сразу же ослепив успевших привыкнуть к темноте ребят.

– С твоей стороны ничего? – прошептала Марла. Ламар повернул голову туда, откуда донесся ее шепот.

– Нет. А у тебя?

– Свет, пожалуйста, – прошептала девушка.

Ламар выставил перед собой фонарь, точно оружие, и включил. Осветительные прожектора под потолком вспыхнули и погасли.

Джейсон видел, как свет фонаря скользит вверх-вниз и проникает сквозь полупрозрачный занавес. «О нет». На миг свет упал на аниматроника, и раздался какой-то щелкающий звук. Джейсон посмотрел вверх. Фокси не двигался. Свет вновь упал на него, и опять что-то щелкнуло, – на этот раз Джейсон в этом не сомневался, – однако робот не двигался. Мальчик бросился к краю сцены, обогнул аниматроника и посмотрел на его морду. Опять раздался щелчок, как будто Фокси собирался с силами, но его глаза не светились. Джейсон пополз, надеясь оказаться как можно дальше от Фокси, не привлекая его внимания. Он добрался до края занавеса и протянул руку, чтобы помахать ребятам, предупредить их.

– Джейсон! – услышал он голос сестры. Кто-то тут же цыкнул на девушку, вероятно, Ламар. Луч фонарика снова упал на сцену, и глаза Фокси вспыхнули. Точным, хищным движением он повернул голову на свет, и Джейсон, запаниковав, потянулся к груде смотанных клубками кабелей и схватил один шнур. Фокси поднял ногу, но Джейсон набросил на нее петлю и что есть силы дернул. Фокси повалился вперед, взмахнул лапой с крюком и зацепился за занавес. Крюк застрял в ткани, аниматроник с силой рванулся и упал, запутавшись в материи. Джейсон проскользнул мимо бьющегося существа и побежал на свет.

Марла хотела было обнять брата, но тот ее оттолкнул.

– Бежим! – выдохнул он, и они втроем выскочили из маленького зала. Впрочем, повернув за угол, ребята резко затормозили, так что Джейсон врезался в Ламара и ухватился за него, чтобы удержать равновесие. В конце темного коридора стоял кто-то, слишком высокий для человека. У него на голове возвышалась шляпа.

Фредди Фазбер.

Глаза аниматроника горели красным, казалось, они поглощают окружающее пространство. Ребята слышали доносящиеся со стороны Фредди ломкие ноты песни, механической и тонкой, как игра музыкальной шкатулки. Несколько секунд ребята, как загипнотизированные, таращились на аниматроника, потом Джейсон потянул Марлу за руку.

– Идем, – прошипел мальчик, и они побежали обратно. Влетев в «Пиратскую бухту», они остановились; Фокси выпутался из занавеса и медленно поднимался на ноги. Троица переглянулась и промчалась мимо робота. Повинуясь какому-то старому суеверию, Джейсон задержал дыхание и выдохнул, только когда они вбежали в следующий дверной проем.

Ламар махнул рукой, указывая на одну из комнат для вечеринок, и они юркнули туда. Поспешно выключив свет, ребята несколько мгновений стояли неподвижно, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте. В комнате находилось три длинных стола, какие можно встретить в кафе-закусочных, и все они до сих пор были накрыты для торжества. Вдоль столов выстроились складные металлические стулья, и на столе перед каждым стулом стояли праздничный колпак, бумажная тарелка и пластиковый стакан. Не сговариваясь, Марла, Ламар и Джейсон спрятались каждый под своим столом, подальше друг от друга. Они скорчились, в надежде, что их не заметят за ножками стульев, после чего все трое уставились на дверной проем и обратились в слух.

– Ау! Есть кто-нибудь? – повторил Джон в рацию, но в ответ раздалось лишь шуршание помех. Он сумел подключить рацию к акустической системе, но поймать сигнал снаружи не смог – пиццерия был надежно замурована, отрезана от внешнего мира. Юноша снова поглядел на мониторы. На одном экране он разглядел три фигурки, спрятавшиеся под столами. «Марла, Ламар и Джейсон», – подумал он, а потом с огромным облегчением сообразил, что ребята нашли Джейсона. У Джона словно камень с души упал – до сего момента он не осознавал, что ужасно переживал за мальчика. Изображение на экране было неестественно черно-белым.

– Наверное, там установлены камеры ночного видения, – пробормотал юноша себе под нос и прищурился, чтобы лучше разглядеть подернутую рябью картинку. Он пригляделся к смазанным фигуркам под праздничными столами, как вдруг его внимание привлекло движение на соседнем экране.

По коридору кто-то шел монотонной, уверенной поступью и, похоже, направлялся к комнате, в которой прятались ребята. Разглядеть темную фигуру у Джона не получалось, но двигалась она не как человек. Фигура остановилась перед дверным проемом, и Джон, озаренный внезапным пониманием, посмотрел на изображение комнаты, в которой прятались друзья. Он схватил рацию, включил и максимально увернул регулятор громкости.

– Ламар, – спокойно проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Юноше показалось, что от звука его собственного голоса стены маленькой диспетчерской вибрируют. – Ламар, не шевелись.

Сквозь шум помех из динамика донесся голос Джона:

– Ламар, не шевелись.

Сидящие под столами Ламар, Марла и Джейсон переглянулись. Помещение озарилось красным светом, и затаившие дыхание ребята увидели, как в комнату входит Фредди Фазбер. Механической, тяжеловесной поступью медведь прошел в центр комнаты и остановился между двумя столами, под одним из которых притаилась Марла, а под другим – Джейсон. Мальчик посмотрел на сестру, и та приложила палец к губам. Только сейчас Джейсон заметил, что по щекам сестры катятся слезы.

Мальчик наблюдал, как Фредди обводит взглядом комнату. Голова его поворачивалась в одну сторону, останавливалась со щелчком и поворачивалась в другую сторону, при этом горящие красные глаза медведя светили в темноте, как два фонаря. Несколько секунд все было тихо. Две объемные ноги не двигались, во мраке их можно было бы принять за стволы деревьев. Послышалось шуршание ткани и искусственного меха: ноги пришли в движение. Фредди развернулся и направился к двери; от каждого шага содрогался пол. Когда Фредди проходил мимо, Джейсон инстинктивно отшатнулся и задел ногой один из металлических стульев. Стул отъехал в сторону, издав противный скрежещущий звук. У Джейсона отчаянно забилось сердце, он посмотрел на Марлу – та жестикулировала, показывая, чтобы он полз к ней. Фредди остановился, но они по-прежнему слышали шуршание ткани и меха: медведь начал наклоняться. Двигался он медленно, и за эти несколько драгоценных секунд Джейсон раздвинул два стула рядом с собой, так что между ними образовался проем, в который мальчик мог бы пролезть, если появится возможность. Из-под края стола показались красные глаза, они осветили пол рядом с Джейсоном, и мальчик быстро и бесшумно пополз между стульями туда, где пряталась Марла. Фредди распрямился и перевел взгляд туда, где секунду назад промелькнула нога Джейсона.

Медведь начал разворачиваться к столу, под которым сидели брат с сестрой. Марла схватила Джейсона за плечо, удерживая мальчика на месте. Опять все стихло. Сидевший под столом напротив Ламар замахал рукой, предлагая Марле и Джейсону перебраться к нему, подальше от Фредди. Марла покачала головой, давая понять, что не хочет рисковать: любое движение может вызвать шум. «Возможно, он уйдет», – твердила она про себя. Джейсон слегка расслабился и начал дышать нормально, и вдруг прямо перед ними загорелись в темноте две красные точки, осветив комнату. Фредди снова наклонился, только на этот раз совершенно бесшумно. Марла и Джейсон поползли под столом так быстро, как только могли, стараясь не задевать металлические стулья. Они проползли по узкому ковру между столами и, пробравшись между двумя стульями, оказались под столом Ламара. Марла и Ламар посмотрели друг на друга, не зная, что делать; Фредди начал разворачиваться к третьему столу.

– Нужно бежать к двери, – прошептала Марла. Ламар кивнул и знаком велел им следовать за ним. Он осмотрелся, подождал, пока Фредди опять начнет наклоняться, а потом указал на средний стол. Ребята затаили дыхание, а Ламар поглядел на дверь. Смогут ли они вырваться? Марла положила руку на плечо Джейсона, и тот попытался вывернуться, но сестра держала крепко, так что ее пальцы впивались в тело мальчика. Джейсон снова попытался стряхнуть ее руку, потом поглядел на девушку и увидел, что та напугана даже больше брата. Тогда Джейсон сдался и стал наблюдать за Фредди, выжидая подходящий момент.

Однако бежать не пришлось. Пока они ждали, Фредди повернулся и зашагал к двери. Комната вновь погрузилась в темноту, и у Джейсона екнуло сердце, когда он понял, что произошло. Стало темно, потому что Фредди ушел.

– Марла, – прошептал он еле слышно. – Он ушел. – Сестра посмотрела на него и кивнула, но плечо не выпустила.

– Ты в порядке? – спросила она таким же едва различимым шепотом. Мальчик кивнул, указал на свою ногу и театрально пожал плечами. Марла улыбнулась и, выпустив плечо брата, взъерошила его волосы.

Вдруг Ламар похлопал девушку по руке. Он указал на свое ухо, и Марла озадаченно нахмурилась. Джейсон окаменел, поняв в чем дело, и через секунду Марла тоже это поняла. В комнате играла музыка, еле слышный, натужный мотивчик, похожий на игру музыкальной шкатулки, только промежутки между нотами были слишком долгими. Комната опять осветилась жутким красным светом, и, прежде чем кто-то из ребят успел пошевелиться, стол, под которым они прятались, взмыл в воздух. Над ними стоял Фредди. Он отпихнул стол в сторону, почти отшвырнул. Ребята пронзительно закричали – это был не крик о помощи, а последний отчаянный вопль погибающих. Джейсон прижался к сестре, и та обняла его, ладонями закрыв ему глаза, чтобы мальчик не смотрел на то, что сейчас случится.

Внезапно Фредди пошатнулся и накренился набок, попробовал было выровняться, но его снова ударили в спину, и аниматроник упал ничком в проход между столами. Марла, Ламар и Джейсон посмотрели вверх и увидели раскрасневшихся от натуги Чарли и Джона.

– Вставайте, – сказала Чарли. – Надо идти.

* * *

Дэйв быстро избавился от пут; узлы были надежные, но шнуры легко скользили – несколько рывков, и он освободился. Он на четвереньках подполз к двери и приложил ухо к щели, постаравшись не толкнуть створку и тем самым не выдать себя.

Работал громкоговоритель; наконец Дэйв услышал то, чего так ждал: топот бегущих ног.

Подождав, пока звук стихнет, он спокойно поднялся на ноги.

– Куда мы идем? – выдохнула Марла, пока они бежали обратно к главному обеденному залу.

– В офис, – откликнулась Чарли. – Там нормальная дверь, мы сможем забаррикадироваться. – Она быстро взглянула на Джона, и тот коротко кивнул. Что они станут делать, забаррикадировавшись, это уже другой вопрос, но об этом они смогут подумать, оказавшись в безопасности. Они пробежали через обеденный зал; Чарли бросила мимолетный взгляд на сцену и увидела именно то, что ожидала: сцена пустовала.

Они вбежали в узкий коридор, ведущий к офису, и сердце Чарли подпрыгнуло при виде двери, в которой, точно маяк, светилось окошко.

«Подождите. Откуда свет?»

Девушка перешла на шаг; они были уже футах в десяти от двери. Чарли подняла руку, подавая знак друзьям, и они перешли на шаг. Собравшись с духом, Чарли взялась за ручку и повернула ее. Заперто. Девушка беспомощно поглядела на остальных.

– Кто-то находится внутри, – прошептал Джейсон, придвигаясь ближе к Марле.

– Здесь же, кроме нас, никого нет, – тихо проговорила Марла, но ее слова прозвучали как вопрос. Чарли хотела было нажать на дверь посильнее, но передумала. «Нельзя привлекать к себе внимание».

– Он освободился! – хрипло пробормотала Джессика, и Чарли мороз продрал по коже. «Она права». Вслух она этого не сказала.

– Надо возвращаться, – решила она. Не дожидаясь ответа, девушка повернулась, протиснулась между Ламаром и Джоном и пошла обратно. Сделав два шага, она замерла как вкопанная, ребята позади нее хором ахнули.

Их поджидала Чика, и ее глаза светились, как две оранжевые фары.

Курица стояла в противоположном конце узкого коридора, перекрывая им путь к отступлению. Массивное тело Чики заполняло весь проход, нечего и пытаться пробежать мимо нее. Чарли быстро поглядела на остальных, хотя прекрасно понимала, что выхода нет. Прежде чем она успела что-то предпринять, Джон бросился на аниматроника. Безоружный юноша прыгнул на робота, пытаясь схватить того за шею. Ему это удалось, и Чика яростно замотала головой из стороны в сторону, а потом наклонилась вперед и резко крутанулась в сторону, со всего маху впечатав Джона в стену. Юноша разжал руки и упал на пол. Кекс Чики разинул пасть в зубастой улыбке, его глаза завращались в маленьких глазницах.

– Джон! – закричала Чарли и не глядя пихнула в руки кому-то из ребят фонарь. Она почувствовала, что тяжелый фонарь больше не оттягивает руки, но не увидела, кто его подхватил. Девушка посмотрела наверх: у них над головами висел электрошнур; в некоторых местах из резинового покрытия торчали голые провода. Чика медленно приближалась. Чарли подпрыгнула, но не сумела дотянуться. Девушка быстро огляделась: «Достаточно ли узок коридор?» Чарли посмотрела на Чику: курица шагала к ним неторопливым, мерным шагом. Они ведь в ловушке, так зачем спешить? Чарли уперлась одной ногой об одну стену, а другой – о другую и, помогая себе руками, полезла вверх. Она продвигалась дюйм за дюймом, ноги дрожали от напряжения. Девушка протянула руку, изо всех сил стараясь не сорваться, и потянулась к шнуру. Осторожно, стараясь не коснуться оголенных проводов, Чарли схватила шнур и спрыгнула на пол. Чика уже нависала над ней, вытянув вперед руки, ее клюв открылся в механической улыбке.

Чарли метнулась к аниматронику, держа перед собой шнур, и ткнула оголенным концом провода между головой Чики и ее туловищем. Курица отлетела назад, в воздух брызнул пучок искр. Какой-то жуткий миг Чарли не могла пошевелиться, рука пульсировала от электрического тока, и девушка застыла, не в силах разжать пальцы и выронить шнур. Она смотрела на него, молясь, чтобы пальцы разжались. «Неужели я умру вот так?» Тут Ламар схватил ее за плечи и потащил за собой; Чарли посмотрела на него круглыми глазами. Остальные уже бежали. Чика выключилась или просто притворилась: курица поникла, и ее глаза потухли. Ламар потянул Чарли за руку, и они побежали догонять остальных.

Довольно улыбаясь, Дэйв наблюдал за противостоянием через окошко в двери офиса. «Теперь это лишь вопрос времени», – думал он. Девчонка не растерялась, ловко вскарабкалась по стенам, но ее чуть не убило. Долго этим детишкам не продержаться, ему нужно просто немного подождать.

Внезапно комната осветилась неземным синим светом. Дэйв замер, потом медленно обернулся. Бонни. Аниматроник возвышался над ним, причем стоял так близко, что можно было дотянуться рукой. Дэйв отпрыгнул к двери и заорал.

Из офиса донесся пронзительный вопль. Ребята остановились и принялись нервно переглядываться.

– Это неважно, – сказала Чарли. – Идемте.

Она бросила взгляд на неподвижно обмякшую Чику и повела остальных в главный зал. Когда они вбежали туда, перед ними что-то промелькнуло. В зале находился Фокси.

Лис прыгнул на стол прямо перед ними и оглядел ребят, пока взгляд его светящихся глаз не остановился на Джейсоне. Аниматроник весь подобрался, словно готовился прыгнуть на мальчика, и Чарли, схватив коробку с бумажными салфетками, изо всех сил швырнула ее в лиса. Коробка ударила Фокси по голове, не причинив роботу никакого вреда, но это его отвлекло. Он повернулся к девушке и замахнулся крюком.

Чарли уже бежала со всех ног, чтобы увести лиса от остальных. «А что потом»? – подумала она, выскакивая из обеденного зала и мчась по коридору. «Игровые автоматы». Там, где стоят автоматы, темно, можно попробовать там спрятаться.

Девушка не сбавляла ходу, пока не оказалась перед дверью, потом повернула так быстро, что едва не упала, надеясь сбить Фокси со следа. Она лихорадочно огляделась. В дальнем конце комнаты стояли в ряд игровые автоматы, однако между ними и стеной оставалось немного места. За спиной Чарли послышались шаги, и девушка юркнула за ближайший автомат.

Она с трудом протискивалась между автоматами и стеной, обдирая бока, вдобавок на полу лежали перепутанные провода. Девушка шагнула в сторону, забираясь глубже в щель между автоматами и стеной, но споткнулась о провод и едва не упала. В комнате произошло какое-то движение, и Чарли увидела два серебристых глаза.

«Он меня видит».

Чарли упала на четвереньки и поползла задом наперед, продвигаясь дюйм за дюймом. Нога зацепилась за провод, и, чтобы осторожно ее высвободить, девушке пришлось остановиться и извернуться под немыслимым углом. Освободившись, она поползла быстрее, а потом ее нога уперлась в другую стену. Чарли оказалась окружена с трех сторон; на миг она закрыла глаза, чувствуя себя почти в безопасности. «Здесь повсюду опасно».

Раздался ужасный звук, удар металла о металл, и самый дальний автомат в ряду отлетел к стене. Фокси наклонился над поверженным автоматом, и Чарли увидела, как аниматроник крушит дисплей, так что на пол летят осколки пластика. Своим металлическим крюком лис подцепил какие-то начиняющие машину провода и выдернул их – теперь в разные стороны полетели обрывки проволоки.

Фокси перешел к следующему автомату, разбил экран и мощным ударом впечатал автомат в стену с механическим безразличием. Чарли ощутила, как стена содрогается от удара, а Фокси подошел еще ближе.

«Я должна выбраться. Должна!» Вот только выхода не было. Теперь, когда она сидела неподвижно, Чарли осознала, что рука онемела от боли, и посмотрела на нее. Повязка пропиталась кровью, на стене, вдоль которой она протискивалась, темнела кровавая полоса. Девушке вдруг захотелось плакать. Все ее тело болело. Рана на руке, постоянное напряжение, в котором Чарли пребывала весь день, а то и больше, – кто знает, сколько они уже здесь находятся? – совершенно ее вымотали, забрав все силы.

Следующий автомат ударился о стену, и Чарли вздрогнула. Осталось всего два, аниматроник почти до нее добрался. Она слышала, как работают механизмы внутри его: гудят, скрипят и взвизгивают. Чарли зажмурилась, но все равно видела его: тусклый мех, сквозь который проглядывают металлические кости, и хищные серебристые глаза.

Предпоследний автомат отлетел в сторону и упал на пол, словно невесомый; подсоединенные к нему провода рывком выскочили из-под Чарли, и девушка, не удержав равновесия, отлетела в сторону, цепляясь за пустоту. Девушка съежилась и, посмотрев вверх, увидела опускающийся крюк.

Чарли рванулась, не успев толком подумать. Она изо всех сил толкнула последний игровой автомат, и тяжелая металлическая коробка зашаталась, а потом рухнула на Фокси, придавив аниматроника к полу. Чарли бросилась бежать, но лис взмахнул крюком и зацепил ногу девушки. Чарли пронзительно вскрикнула и упала. Она попыталась пнуть Фокси свободной ногой, но крюк глубоко вошел в другую ногу, и любое движение робота отдавалось в этой ране ужасной болью. Чарли пнула лиса в морду, и крюк вырвался из ноги, так что осталась рваная рана. Девушка снова закричала, инстинктивно хватаясь за раненую конечность, а Фокси уже нависал над ней, щелкая челюстями и замахиваясь крюком, хотя его ноги придавило автоматом. Чарли отбивалась, пытаясь вырваться. Крюк полоснул ее еще и еще раз, а девушка пыталась заслоняться руками, блокировать удары, громко зовя на помощь.

Вдруг откуда ни возьмись появился Джон. Он подскочил к Фокси и с силой пнул робота ногой в шею. Лис замахнулся на юношу крюком, но не достал.

– Чарли, вставай! – закричал Джон. Девушка только ошарашенно смотрела на него, от потрясения не понимая, чего от нее хотят. Джон еще несколько раз ударил Фокси ногой по шее, потом схватил Чарли за руку, вытянул из-под аниматроника и побежал, таща девушку за собой. Они влетели в главный зал – остальные находились там, сбились в кучу в центре помещения. С чувством огромного облегчения Чарли бросилась к друзьям. Она понимала, что прихрамывает, но совершенно не чувствовала боли, и какая-то часть ее сознания ей подсказывала, что это очень плохо. Когда они подбежали к остальным, у Чарли упало сердце при виде их разом помрачневших лиц. Ламар выставил перед собой фонарь, и тот ходил ходуном в его дрожащей руке.

Марла быстро указала на входы. В коридоре, ведущем к кладовке, стоял Фредди, а Бонни закрывал проход к офису. Ожившая Чика стояла на сцене. Чарли обернулась и посмотрела на коридор, по которому они только что пробежали.

Оттуда к ним приближался Фокси, он все-таки выбрался из-под автомата. Лис остановился в дверях, словно ожидая команды. Бежать было некуда. Все чувства Чарли разом обострились, она явственно различила мелодию музыкальной шкатулки, которую слышала все это время, но не обращала на нее внимания. Девушка затаила дыхание. Казалось, время остановилось. Все кончено, они в ловушке. Ребята ждали. Похоже, теперь аниматроникам спешить некуда. Чарли лихорадочно огляделась, тщетно ища какое-нибудь оружие, но вокруг были только праздничные колпаки да бумажные тарелки.

Аниматроники одновременно начали наступать на ребят. Чарли схватилась за спинку складного металлического стула, хотя пока не представляла, как сможет им воспользоваться. Теперь аниматроники двигались быстрее, шагали в ногу, как танцоры, исполняющие некий танец. Марла взяла Джейсона за руку и прошептала что-то ему на ухо. Что бы это ни было, мальчик покачал головой, упрямо набычился и сжал кулаки. Ламар бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Джессика стояла, безвольно опустив руки, и что-то беззвучно бормотала себе под нос. Звери уже почти сошлись. Фредди крался к ним, точно хищник, и из его тела – теперь Чарли в этом не сомневалась – звучала мелодия музыкальной шкатулки. Чика спрыгнула со сцены и приближалась маленькими шажками, подскакивая, словно с трудом сдерживала предвкушение. Большие лапы Бонни небрежно шлепали по полу; в крадущихся движениях Фокси проглядывала зловещая грация, лис не сводил взгляда с Чарли. Девушка посмотрела в его серебристые глаза, и они заслонили все остальное, словно в этом мире существовали лишь они, и ничего другого нет.

Джон стиснул ее пальцы, и от этого движения Чарли будто очнулась; она посмотрела на юношу слегка затуманенным взглядом.

– Чарли, – сбивчиво проговорил он. – Шарлотта…

– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Потом.

Джон кивнул, сделав вид, что верит в эту ложь, как будто у них есть какое-то «потом». Фокси снова припал к земле, и Чарли выпустила руку Джона, готовясь к бою. Шарниры Фокси заскрипели, казалось, он вот-вот бросится, но лис вдруг замер. Чарли ждала. У нее за спиной не раздавалось ни отчаянных криков, ни звуков борьбы; даже музыкальная шкатулка умолкла. Фокси застыл, хотя его глаза по-прежнему горели. Чарли огляделась, и вдруг увидела…

Увидела Фредди. Не того, знакомого им медведя, что стоял, разинув пасть, в каком-то футе от Марлы, готовясь ее укусить. Это был тот желтый Фредди, которого Чарли помнила по первой закусочной. Этот самый костюм когда-то носил ее отец. Медведь стоял в углу и смотрел на ребят, а потом Чарли услышала какие-то слова. Тихий, неясный шепот зазвучал у нее в голове, словно дуновение ветерка. Девушка поглядела на остальных и поняла, что они тоже это слышат. Слова звучали нечетко, но их смысл был предельно ясен.

Карлтон первым озвучил их общую догадку:

– Майкл?

Звуки, которые слышали ребята, потеплели, точно невысказанное подтверждение, и ребята подошли к золотистому медведю. Марла протиснулась мимо коричневого Фредди так, словно его там не было, а Чарли безбоязненно повернулась спиной к Фокси. У нее в голове осталась только одна мысль: «Майкл. Это ты».

Они шли к золотистому медведю. Сейчас Чарли хотелось лишь одного: обнять его, и снова стать маленькой девочкой, которой она была когда-то. Снова обнять этого чудесного ребенка, вырванного из их жизни в тот злосчастный день. Изменить прошлое и спасти этого мальчика.

– Майкл, – прошептала она.

Желтый медведь стоял неподвижно. Казалось, что в отличие от остальных аниматроников внутри этого костюма не было механической начинки, и он двигался сам по себе, по собственной воле. Ничто не удерживало его челюсти, и его глаза были пусты.

Чарли вдруг вспомнила, что они повернулись спиной к остальным аниматроникам, и резко обернулась. Фредди, Бонни, Чика и Фокси стояли прямо – примерно в таких позах они находились на своих сценах. Все они глядели на Чарли, но с места не двигались.

– Это те самые дети, – прошептал Карлтон.

– Фокси не нападал на Джейсона, – ахнула Марла. – Он пытался его защитить.

Джон медленно вышел на середину зала, опасливо поглядывая на аниматроников, потом пошел смелее и, подойдя, оглядел всех роботов по очереди.

– Это те дети, – повторил он. – Они все здесь.

Морды зверей исказились, перестали быть безжизненными, точно внутри костюмов обитали неупокоенные духи.

Вдруг со стороны входа что-то загрохотало.

Ребята подпрыгнули, и все как один повернулись к заваренной двери, сотрясавшейся от мощных ударов.

«Что за новая напасть?» – подумала Чарли.

Полетели на пол выломанные кирпичи, в стене образовался пролом, поднялись клубы пыли, заполнив весь коридор. А потом из серого облака вышел человек с огромной кувалдой в руках, и, когда пыль немного осела, ребята поняли, что это Клэй Берк, отец Карлтона.

Полицейский быстро нашел глазами Карлтона, бросил кувалду и, подбежав к сыну, крепко его обнял. Клэй ерошил волосы Карлтона и сжимал так крепко, словно больше никогда не собирался отпускать. Чарли наблюдала за этой трогательной сценой с огромным облегчением, к которому примешивалась капелька острой зависти.

– Пап, меня сейчас вырвет, – пробормотал Карлтон.

Клэй рассмеялся и выпустил сына, но, едва взглянув на его лицо, понял, что тот не шутит. Карлтон согнулся пополам и вцепился в колени, борясь с приступом тошноты. Клэй наблюдал за сыном со все возрастающей тревогой. Наконец Карлтон выпрямился и сказал:

– Я в норме.

Клэй больше не слушал. Он быстро оглядел комнату, посмотрел на аниматроников. Звери стояли неподвижно.

– Так, ребятки, – проговорил Клэй тихим, осторожным голосом. – Думаю, нам пора. – Он направился к только что проделанной бреши в стене.

Ребята принялись переглядываться. Звучавшие в их сознании шепоты исчезли. Чем бы ни являлся желтый Фредди несколько минут назад, теперь он стал просто пустым костюмом; впрочем, никто из них не видел, чтобы желтый костюм двигался. Чарли кивнула Клэю, и остальные почти неохотно зашагали к пролому в стене. Чарли шла последней. Джон остановился, поджидая ее, но девушка махнула ему рукой – иди, мол! – и пошла следом.

Едва она сделала пару шагов, как что-то схватило ее за горло.

Чарли хотела закричать, но ее дыхательное горло сдавило слишком сильно. Девушку оторвали от пола, словно она невесомая, и в следующий миг она оказалась нос к носу с желтым кроликом. Глаза Дэйва торжествующе сверкали. Он держал Чарли за горло, так сильно стискивая пальцы, что девушка едва могла дышать, и прижимал к себе, словно обнимая. Чарли чувствовала исходившую от костюма вонь – запах грязного искусственного меха, пропитанного застарелым потом, кровью и жестокостью.

Дэйв заговорил, не сводя глаз с Чарли.

– Ты остаешься.

– Ну уж нет, – воскликнул Клэй, беря на себя роль переговорщика.

Дэйв крепче сжал шею Чарли, и девушка придушенно захрипела.

– Эту я убью прямо здесь, у вас на глазах, если не выполните то, что я скажу, – посулил он, и его голос прозвучал почти весело.

Несколько секунд Клэй смотрел на него, просчитывая их шансы, потом кивнул.

– Хорошо, – спокойно ответил он. – Мы сделаем все, как ты скажешь. Чего ты хочешь?

– Вот и славно, – сказал Дэйв.

Он чуть ослабил хватку, и девушка смогла сделать рваный вдох. Клэй двинулся к ним, остальные – следом. Чарли посмотрела на человека в костюме кролика, и он поглядел на нее в ответ. «Это был ты. Ты убил Майкла. Ты убил Сэмми. Ты забрал их у меня». Чарли ожидала увидеть в его глазах ярость и угрозу; глазам убийцы полагалось быть окнами, через которые можно увидеть гнилую сущность. Однако это были всего лишь глаза, неживые и пустые.

Чарли запустила руки в щель под головой костюма. Дэйв отпрянул, но девушка держала крепко.

– Если хочешь быть таким, как они, будь таким! – закричала она и привела в действие пружинные фиксаторы. Глаза Дэйва округлились, а потом он пронзительно закричал. Чарли едва успела отдернуть руки: пружинные фиксаторы открылись и впились в шею Дэйва. Девушка попятилась, не сводя глаз с вопящего, корчащегося на полу человека. Спрятанные в костюме части аниматроника одна за другой вонзались в плоть Дэйва, пронзая его органы и погружаясь все глубже в его тело. В какой-то момент он умолк, но еще несколько долгих минут продолжал извиваться на полу и наконец замер.

Чарли смотрела на изломанное тело, тяжело дыша, словно после долгого бега. Лежавшая на полу фигура казалась ненастоящей. Первым опомнился Джон. Он подошел к Чарли, но та отмахнулась от протянутой руки – сейчас она бы не вынесла, если бы кто-то попробовал к ней прикоснуться.

Джессика ахнула, и все проследили за ее взглядом. Аниматроники двигались. Звери уходили, сбившись в кучу, но никто из них не оборачивался на людей. Один за другим они подошли к лежащему на полу изломанному телу, подхватили его и поволокли к коридору, ведущему к «Пиратской бухте». Когда они скрылись в коридоре, Чарли заметила, что желтый Фредди исчез.

– Идем отсюда, – тихо сказала она.

Клэй Берк кивнул, и они все в последний раз вышли из пиццерии.

Глава тринадцатая

Когда они выбрались наружу, из-за горизонта вставало солнце.

Клэй придерживал сына за плечи, и в кои-то веки Карлтон не сыпал шуточками по этому поводу. Чарли наклонила голову и заморгала, когда солнечный свет ударил ей в глаза.

– Мы с Карлтоном едем в больницу, – продолжал Клэй. – Кому-то из вас нужно к врачу?

– Со мной все хорошо, – машинально ответила Чарли.

– Джейсон, может, тебе надо в больницу? – спросила Марла.

Мальчик покачал головой.

– Нет.

– Покажи, что у тебя с ногой, – не отставала сестра.

Все остановились, и Джейсон вытянул ногу, чтобы Клэй смог ее осмотреть. Чарли ощутила прилив странного облегчения. Теперь за все отвечает взрослый. Осмотрев ногу мальчика, Клэй посмотрел на него, напустив на себя серьезный вид.

– Думаю, ампутировать не придется, – сказал он.

– Да, пока рано. – Джейсон улыбнулся, и Клэй повернулся к Марле. – Я о нем позабочусь. Может остаться шрам, ну да ничего: шрамы – украшение настоящих мужчин.

Марла кивнула и подмигнула Джейсону. Мальчик засмеялся.

– Мне нужно переодеться, – заявила Чарли. Казалось бы, после всего пережитого это не то, о чем стоит переживать, но ее рубашка и штаны в одних местах пропитались кровью, а в других заскорузли и задубели. От этого у нее начинала чесаться кожа.

– Да уж, ты то еще чучело, – пафосно провозгласил Карлтон. – Как думаете, оштрафуют ее, если она в таком виде сядет за руль?

– Чарли, тебе точно не надо в больницу? – спросила Марла, сканируя подругу озабоченным взглядом. Убедившись, что ее брату ничто не угрожает, она переключилась на другой потенциальный объект, требующий заботы.

– Я в порядке, – снова сказала Чарли. – Мне просто нужно переодеться. Мы остановимся в мотеле.

Дойдя до машин, все расселись в уже привычном порядке: Марла, Джейсон и Ламар в машине Марлы; Чарли, Джон и Джессика вместе с Чарли. Чарли открыла дверь со стороны водительского сиденья и остановилась, глядя на здание. В этом она была не одинока: краем глаза она заметила, что остальные тоже не сводят глаз с торгового центра. Пустующее строение, длинное, приземистое темнело на фоне расцвеченного розовыми полосами неба, точно дремлющее чудовище. Потом все отвернулись и, не говоря ни слова, расселись по машинам. Заводя мотор, Чарли продолжала смотреть на торговый центр, до последнего не желая поворачиваться к нему спиной. Наконец она вырулила с парковки и уехала.

В пути машины разъехались в разные стороны. Съехав с парковки, Клэй и Карлтон направились в одну сторону, к больнице, а Чарли повернула в другую, к мотелю; Марла же поехала к дому Карлтона.

– Чур, я первая в душ! – завопила Джессика, едва они вышли из машины, но, увидев лицо Чарли, опомнилась. – Так и быть, сделаю для тебя исключение. Иди первая.

Чарли кивнула. Войдя в комнату, она схватила свою сумку и ушла с ней в ванную, а Джон и Джессика остались ждать. В ванной она заперла дверь, разделась, умышленно не глядя на кровоточащие раны на руке и ноге. Необязательно их рассматривать, достаточно промыть и перевязать. Она забралась в душ, тихо взвизгнув, когда горячие струи воды защипали открытые порезы, но лишь стиснула зубы и вымыла все тело, после чего хорошенько вымыла голову, несколько раз намыливая и смывая.

Потом вылезла из душа, насухо вытерлась и наконец, присев на край ванны, закрыла лицо ладонями и зажмурилась.

Чарли не чувствовала в себе готовности выйти и столкнуться с последствиями случившегося, она не могла об этом говорить.

Девушке хотелось выйти из этой ванной комнаты и больше никогда не упоминать о произошедшем. Она потерла виски. Голова не болела, но что-то давило на Чарли изнутри, и этому чему-то еще только предстояло вырваться наружу.

«Ты не можешь сидеть здесь вечно».

У Чарли остались марля и антисептик, купленные после второго посещения пиццерии, так что она вытащила их из сумки, промокнула обе раны гостиничным полотенцем и перевязала остатками марли. «Наверное, нужно наложить швы», – мелькнула у нее мимолетная мысль. Ничего она накладывать не будет. Чарли встала и подошла к зеркалу. Щеку пересекал порез, кровь из него уже не шла, но зрелище было отвратительное. Девушка не знала, что можно с этим сделать, впрочем, делать ничего не хотелось, по той же самой причине, почему она не хотела накладывать швы. Чарли хотела, чтобы после того, как раны заживут, остались шрамы, ей хотелось, чтобы на ее теле остались зримые свидетельства. «Это действительно случилось. Это было по-настоящему. Вот что со мной сделали».

Она быстро переоделась в джинсы и последнюю чистую футболку, после чего вышла из ванной и обнаружила, что Джон и Джессика несут чемоданы к машине.

– Я подумала, что нет смысла оставлять здесь вещи, – пояснила Джессика. – Все равно утром мы все встречаемся, так что можно перевезти все это в дом Карлтона. – Чарли кивнула и, взяв рюкзак Джейсона и свою сумку, понесла вещи к машине.

* * *

Когда они приехали, Карлтон с отцом уже вернулись из больницы, и все вновь собрались в уже знакомой им гостиной. Карлтон свернулся клубком в кресле у камина, в котором кто-то разжег огонь, а Марла с Ламаром сидели на диванчике. Джейсон устроился прямо на полу у камина и смотрел, как огонь лижет поленья. Чарли села рядом с ним, не зная, куда девать руки и ноги. Джон присел рядом и все время с тревогой на нее поглядывал, но девушка проигнорировала его, и юноша ничего не сказал.

– Ну, как ты? – спросила Чарли, слегка похлопывая Карлтона по руке. Тот сонно посмотрел на девушку и ответил:

– Да просто небольшое сотрясение. Жить буду, если никто больше не попытается меня убить.

– Итак… что теперь? – спросила Джессика, садясь на стул рядом с Карлтоном. – То есть… – она помолчала, подбирая слова. – Что дальше?

Все принялись переглядываться: их всех мучил этот вопрос. «Что делать после таких потрясений?» Чарли посмотрела на стоявшего в дверях Клэя.

– Мистер… Клэй, что нам теперь делать? – тихо спросила она.

Полицейский какое-то время молчал, глядя прямо перед собой.

– Ну что ж, Чарли, я поеду обратно к Фредди. Мне нужно забрать своего офицера, – наконец мрачно проговорил он. – Один я не пойду. – Он принужденно улыбнулся, но никто не ответил на улыбку. – А что, по-твоему, нужно делать?

Он посмотрел на Чарли так, словно она могла ответить на этот немыслимый вопрос. Девушка кивнула – придется брать на себя ответственность.

– Ничего, – сказала она. – Все кончено. Пусть все остается, как есть.

Клэй с бесстрастным видом кивнул. Чарли не знала, такого ли ответа он ждал, но больше ей нечего было сказать. Остальные молчали. Марла и Ламар кивали, но Джессика, похоже, собиралась протестовать.

– Что такое, Джессика? – осторожно спросила Чарли. Ей стало не по себе при мысли о том, что Джессике требуется ее разрешение, чтобы возразить.

– Мне кажется, это неправильно… – проговорила та. – Как насчет… всего остального? Я хочу сказать, людям же следует знать правду, да? Как же иначе? Тот охранник убил всех этих детей, и люди должны об этом узнать!

– Нам никто не поверит, – пробормотал Джейсон, сверля взглядом пол.

– А как же офицер Данн? – не сдавалась Джессика. – Офицер Данн умер там! Что вы скажете его семье? Вы расскажете им правду? – она посмотрела на Клэя.

– Офицер Данн умер от рук того самого человека, который убил ваших друзей. Теперь я могу это доказать. – Повисло молчание. – Только тех детей уже не вернуть, – тихо продолжал Клэй. – Может быть, теперь они упокоятся в мире.

Полицейский посмотрел на огонь и несколько минут молчал.

– Все эти годы вы, ребята, помнили о пиццерии «У Фредди» как о чем-то хорошем. А теперь пришло время оставить это в прошлом. – Клэй говорил сурово, но его приказной тон странным образом обнадеживал. – Я прослежу, чтобы офицера Данна похоронили, как полагается. – Он опять помолчал, словно то, что он собирался сказать, требовало недюжинного мужества.

– И ваших друзей тоже, – проговорил он нахмурившись. – У меня есть нужные связи, так что все будет сделано тихо. Меньше всего мне хочется тревожить или оскорбить это место. Эти дети должны покоиться в мире.

На следующее утро все разъехались. Марла предложила подвезти Ламара и Джессику до автобусной остановки, и все распрощались, заключая друг друга в объятия и обещая писать письма. Интересно, думала Чарли, неужели кто-то из них действительно сдержит обещание? Наверное, Марла действительно будет присылать весточки. Наконец они отъехали от дома Берков.

– Так, мой автобус еще не скоро, – сказал Джон, глядя, как машина Марлы исчезает за поворотом.

– Я не против еще несколько часов побыть в Харрикейне, – ответила Чарли и удивилась, поняв, что сказала правду.

Джон одарил ее быстрой, почти нервной улыбкой и сказал:

– Вот и хорошо.

– Поехали отсюда. Поедем куда-нибудь, все равно куда.

На этот раз они остались в машине одни, и Джон искоса посмотрел на Чарли.

– Итак, – проговорил он, – мы будем видеться после всего этого? – Он пытался говорить небрежно, как будто все случившееся – пустяк, но получалось плохо. Чарли смотрела вперед.

– Возможно, – ответила он. Она не могла смотреть на Джона. Девушка знала, что он ждет другого ответа, но не могла дать ему того, чего он хотел. И чем же она может объяснить отказ? «Дело не в тебе, просто на нас обоих лежит тяжкий груз, и когда ты рядом, я никак не могу о нем забыть».

Но Чарли чувствовала какой-то изъян в этих рассуждениях, словно повторяла заученный текст или просто зачитывала по бумажке. Это похоже на старую рану: ты инстинктивно вздрагиваешь, прежде чем к ней прикоснуться, а потом вспоминаешь, что рана давно зажила. В конце концов девушка покосилась на сидевшего рядом Джона. Он смотрел в окно, и на его скуле проступил и шевелился желвак.

– Мне нужно кое-куда заехать, – сказала Чарли и развернула машину. Она еще никогда там не была, но теперь ни о чем другом не могла думать. Тетя Джен никогда не предлагала туда съездить, а Чарли никогда не просила. Впрочем, она знала, где это, и теперь решительно поехала к цели. «Мне нужно увидеть».

Чарли остановилась на маленькой, покрытой гравием парковке, вдоль которой тянулась низкая ограда – белые столбики, между которыми висели цепи.

– Мне нужна минутка, – сказала Чарли.

Джон глядел на нее с беспокойством.

– Ты уверена, что хочешь пойти туда сейчас? – тихо спросил он.

Девушка не ответила, просто вышла из машины и закрыла за собой дверь.

Этому кладбищу было лет сто, тут и там поднимались покрытые сочной травой холмики и росли тенистые деревья. Этот уголок находился у самого края кладбища; всего в нескольких ярдах от этого места за оградой стоял небольшой дом. Траву аккуратно подстригли, но она местами пожелтела. Деревья обрезали слишком сильно, и нижние ветви оголились и стали уязвимыми.

За забором стоял, слегка заходя на территорию кладбища, телефонный столб, а рядом с ним лежали два маленьких, простых надгробия. Чарли долго смотрела на них, не шевелясь. Она попыталась настроиться на правильный лад, почувствовать горе утраты и скорбь. Вместо этого она не чувствовала ничего. Могилы не вызывали в ней никаких чувств. Чарли глубоко вздохнула, не отводя взгляда от надгробий.

Воспоминание было совсем коротким, прежде она не придавала ему никакого значения, полагая его совершенно обычным, ничем не отличающимся от других. Они сидели вместе, только они двое; наверное, это происходило еще до того, как случилось несчастье в закусочной Фредберов, и тогда еще никто не умер.

Они сидели рядом с закусочной Фредберов, смотрели вдаль, на холмы, и недалеко от них слетела на землю ворона и стала что-то клевать в грязи. Ловкие, стремительные движения птицы показались Чарли такими потешными, что девочка засмеялась, и отец посмотрел на нее. Она указала на ворону, и отец тоже посмотрел, пытаясь понять, что же так рассмешило дочь, он не замечал птицу. Чарли никак не могла растолковать отцу, что ее развеселило, ей не хватало слов, и вот, когда ее радость уже готова была смениться разочарованием, отец, наконец, заметил птицу. Он вдруг рассмеялся и тоже показал на ворону. Чарли кивнула, а отец посмотрел ей в глаза, и на его лице девочка прочла безграничное обожание, переполнявшее его душу.

– О, Шарлотта, – сказал ее папа.

Content

Скотт Коутон
Пять ночей у Фредди. Серебряные глаза

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая