Триша Левенселлер

Дочь короля пиратов

© Tricia Levenseller, 2017

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2018

* * *

Посвящается Алисе, моей сестре, другу и первому читателю

Вспомним, любезные друзья, о братьях наших меньших, каракатицах.

Капитан Джек Воробей. Пираты Карибского моря. На краю света

Глава 1

Я ненавижу мужскую одежду.

Хлопчатая рубаха висит на мне мешком, бриджи слишком широки, сапоги велики и натирают ноги. Волосы приходится собирать на макушке и закручивать в узел под маленькой моряцкой шляпой. Слева от талии крепко привязан меч, справа – пистолет без кобуры.

Эта одежда ужасно неудобна, потому что вечно болтается в самых неподходящих местах. А запах! Можно подумать, мужчины только и делают, что валяются в рыбьей требухе, подтирая задницы рукавом. Но, наверное, мне не стоит так уж жаловаться.

Все это – необходимые предосторожности на случай, когда вас захватывают пираты.

Противник превосходит нас численностью. Он лучше вооружен. Семеро моих людей лежат убитые. Еще двое спрыгнули за борт, едва увидев на горизонте черный флаг «Ночного странника».

Дезертиры. Трусливое отребье. Какая бы ужасная судьба их ни постигла, они этого заслужили. Мне все равно, потонут они или будут проглочены морскими хищниками.

В воздухе слышен звон стали. Корабль сотрясается от пушечных ударов. Долго нам не продержаться.

– Еще двое убиты, капитан, – сообщает, высунувшись из люка, мой временный первый помощник Мэндси.

– Я должна протыкать им ребра, – говорю я, – а не прятаться тут, внизу, как беспомощный сосунок.

– Немного терпения, – напоминает она. – Если мы хотим это пережить, вам надо оставаться на месте.

– Пережить? – обиженно спрашиваю я.

– Позвольте перефразировать. Если мы хотим, чтобы у нас все получилось, вас никак не должны видеть наверху эффектно орудующей мечом.

– Но просто прикончить хоть нескольких… – говорю я больше для себя.

– Вы же знаете, мы не можем так рисковать, – возражает она. И тут же быстро добавляет: – На борт взошли еще люди. Думаю, они идут сюда.

«Наконец-то!»

– Отдай приказ сдаваться.

– Есть, капитан. – Она поднимается по оставшимся до палубы ступеням.

– И не дай себя убить! – приглушенно говорю я ей вслед.

Она кивает и исчезает в люке.

«Не дай себя убить!» – мысленно повторяю я. Мэндси – одна из троих человек на этом корабле, которым я могу доверять. Она – хороший парень. Очень живая, сообразительная, оптимистичная, и ее здравый рассудок был для меня настоящим спасением во время этого плавания. Она отправилась со мной добровольно, и две другие девушки из моей настоящей команды тоже. Я не должна была их брать, но мне нужна была помощь, чтобы держать в руках этих ни на что не годных мужчин. Эти несколько недель были бы гораздо приятнее, если бы у меня была моя команда.

– Бросайте оружие!

Я едва различаю ее крик сквозь бряцанье стали. Но потом все стихает. Почти тут же слышен стук сабель о деревянную палубу. Мои подчиненные, должно быть, ждали этого приказа. Даже молились, чтобы он был отдан. Если бы я не приказала сложить оружие, скорее всего, они сдались бы сами. Смельчаки, нечего сказать.

Я поднимаюсь по ступеням и жду их у входа в трюм, спрятавшись в дальний угол. Мне предстоит играть роль безобидного юнги. Если эти люди узнают, кто я на самом деле…

– Проверьте трюмы. Посмотрите, не укрылся ли там кто.

Это один из пиратов. Я не вижу его из своего угла, но он отдает приказы – значит, либо капитан, либо первый помощник.

Я напрягаюсь, хотя точно знаю, что будет дальше.

Люк поднимается, и из него показывается отвратительная физиономия с паршивой тощей бороденкой, желтыми зубами и сломанным носом. Мясистые руки грубо хватают меня, вытаскивают наверх и швыряют на палубу.

Чудо, что шляпа не слетела у меня с головы.

– Построить их!

Я стою, глядя, как уродливый пират снимает мое оружие. Потом я получаю удар ногой в спину и падаю на колени вместе с остальными моими людьми. Я оглядываю строй, вижу Мэндси и немного расслабляюсь. Соринда и Займа тоже разоружены. Хорошо. Мои девочки в безопасности. Остальную команду к черту!

Я внимательно разглядываю пирата, отдающего приказы. Он молод – наверно, ему нет еще двадцати. Странно. Молодые обычно не раздают приказы, особенно такой команде, как эта. В его взгляде – воодушевление от победы. У него уверенная поза, твердое лицо. Примерно на голову выше меня, волосы темно-коричневые, как тюленья шкура. Лицо у него довольно приятное, но для меня это ничего не значит, поскольку он из этой команды. Он замечает в ряду Мэндси. Шляпа у нее упала, открыв длинные каштановые волосы и миловидное лицо. Он подмигивает ей.

В конце концов я заключаю, что он – самоуверенный мерзавец.

Мы с моей командой молча ждем, что дальше прикажут пираты. Над нами еще плывет пушечный дым. По палубе разбросаны обломки и всякий мусор. В воздухе разносится и щекочет горло запах пороха.

Слышны шаги. По трапу, соединяющему два корабля, идет человек. Голова его опущена, видна только черная шляпа с белым плюмажем сбоку.

– Капитан, – говорит тот самый пират, что отдавал приказы, – все мужчины этого корабля перед вами.

– Хорошо, Райден. Но будем надеяться, что не все они мужчины.

Несколько пиратов грубо хохочут. Мои люди нервно поглядывают на меня.

Идиоты! Так они меня легко выдадут.

– Я заметил пока трех девиц, но рыжих волос нет ни у одной из них.

Капитан кивает.

– Слушайте! – восклицает он, подняв голову, так что мы впервые видим его лицо.

Он чуть старше своего бравого помощника. Я медленно оглядываю лица команды пиратов. У многих еще и борода не растет. Невероятно, какие они все сосунки. Я уже слышала, что пиратского лорда Джескора, возглавлявшего «Ночного странника», сменил молодой капитан, но не ожидала, что вся команда будет такой юной.

– Вы все слышали истории о Джескоре-головорезе, – продолжил молодой капитан пиратов. – Я его сын, Драксен. И скоро вы убедитесь, что моя репутация будет гораздо хуже, чем у него.

Я не могу больше сдерживаться и смеюсь. Он думает, можно создать себе репутацию, рассказывая байки о своей жесткости?

– Киаран, – говорит капитан, кивая стоящему за мной человеку.

Киаран опускает мне на голову основание своего меча. Удар не такой сильный, чтобы лишить меня сознания, но боль он причиняет адскую.

«Ну все, хватит», – думаю я. Предостережения Мэндси вылетают у меня из головы. Мне надоело это рабское стояние на коленях. Упершись руками о палубу, я резко выпрямляю ноги назад, ударив безобразного пирата под коленями, и он, качнувшись вперед, падает на спину. Я молниеносно вскакиваю, оборачиваюсь и, прежде чем он успевает подняться, выхватываю у него свою саблю и пистолет.

Пистолет я направляю в лицо Драксена.

– Убирайся с этого судна и забери с собой своих людей.

Сзади слышится шарканье – Киаран наконец нашел свои ноги. Резкий бросок локтем назад – и я попадаю в его огромное брюхо. Раздается грузный шлепок – он снова упал на палубу.

Тишина. Все слышат, как я взвожу курок.

– Убирайся сейчас же!

Капитан пытается заглянуть мне под шляпу. Я могла бы наклонить голову, но это значило бы отвести от него взгляд.

Вдруг раздается выстрел и пистолет вылетает у меня из рук. Упав на палубу, он скользит по доскам и исчезает из глаз.

Я поворачиваю голову вправо – пистолет в кобуру вкладывает первый помощник, Райден. По его лицу расползается высокомерная ухмылка. Хотя мне хочется стереть ее мечом, должна признать, это был неплохой выстрел.

Но это никак не усмиряет моего гнева. Я выхватываю меч и делаю шаг к первому помощнику.

– Ты мог отстрелить мне руку!

– Только если бы захотел.

Тут же двое хватают меня сзади за руки – один за левую, другой за правую.

– Сдается мне, ты слишком много разговариваешь для простого юнги, у которого еще даже голос не ломался. Сними шляпу.

Один из моих стражей срывает у меня с головы шляпу, и волосы падают мне на спину.

– Принцесса Алоса, – говорит Драксен, – вот и ты. Немного младше, чем я думал.

Он еще издевается! Может, мне до двадцати еще три года, но я дам правую руку на отсечение, что превзойду его в любом состязании на ловкость или хитрость.

– Я боялся, что нам придется разнести корабль в щепки, чтобы тебя отыскать, – продолжает он. – Теперь ты пойдешь с нами.

– Я думаю, капитан, вы все скоро поймете – я не люблю, когда мне указывают, что делать.

Драксен хмыкает, кладет руки на ремень и разворачивается к «Ночному страннику». Однако его первый помощник не сводит с меня глаз, словно ожидая от меня жесткой реакции.

Что ж, конечно, так и будет, но почему он уже этого ждет?

Я изо всех сил бью каблуком по ноге пирата, что держит меня справа. Он, охнув, отпускает меня и нагибается. Ребром ладони освободившейся руки я наношу удар по горлу другого пирата. Он, задыхаясь, хватается руками за горло.

Драксен поворачивается, чтобы посмотреть, что там за шум. Между тем Райден направляет на меня другой пистолет, хотя с его лица еще не сошла улыбка. Пистолеты с одиночным выстрелом требуют времени для перезарядки, поэтому большинство пиратов носит как минимум два.

– У меня есть условия, капитан, – говорю я.

– Условия? – не веря своим ушам, переспрашивает он.

– Мы должны обговорить условия, на которых я сдамся. Во-первых, ты дашь мне слово, что освободишь мою команду, не причинив ей вреда.

Драксен снимает руку с ремня и тянется к пистолету. Вынув его, он направляет дуло на одного из моих людей и стреляет. Убитый падает на спину, стоящий за ним пират отскакивает в сторону.

– Не испытывай мое терпение! – приказывает Драксен. – Ты пойдешь на мой корабль, и немедленно.

Он определенно жаждет подтвердить свою репутацию. Но если он думает, что может меня запугать, то ошибается.

Я снова поднимаю меч. И резко провожу по горлу пирата, приходящего в себя после моего удара по шее.

Глаза Райдена округляются, капитана – сужаются. Драксен вынимает другой пистолет и стреляет в следующего члена моей команды. Он падает, как и первый.

Я пронзаю мечом ближайшего ко мне пирата. Он вскрикивает, падает на колени, а затем на палубу. Мои сапоги становятся липкими от крови. Они оставляют на деревянном настиле кровавые следы.

– Хватит! – кричит Райден. Он подходит ближе, направив пистолет мне в грудь. Неудивительно, что улыбка исчезла с его лица.

– Если бы ты хотел меня убить, то уже бы это сделал, – говорю я. – Раз я нужна тебе живая, ты примешь мои условия.

Я в одну секунду обезоруживаю Киарана – пирата, ударившего меня мечом. Я толкаю его на колени. Одной рукой я за волосы оттягиваю его голову назад, другой крепко прижимаю меч к его горлу. Я держу его жизнь в своих руках, а он не издает ни звука. Удивительно, особенно если учесть, что он видел, как я порешила двоих из его команды. Он знает, что о нем я убиваться не буду.

Драксен с новым пистолетом становится перед третьим членом моей команды.

На этот раз – Мэндси.

Я стараюсь не показывать страха. Он должен думать, что мне все равно. Это сработает.

– Ты довольно бессердечно смотришь, как я убиваю их по одному, особенно если вспомнить, как ты беспокоилась за свою команду, – говорит Драксен.

– За каждого моего человека ты заплатишь своим. Если ты думал убить их всех после того, как захватишь меня, то лучше я потеряю нескольких, чтобы спасти остальных. Ты намерен взять меня в плен, капитан. Если ты хочешь, чтобы я добровольно поднялась на твой борт, то будешь вести себя разумно и выслушаешь мое предложение. Или хочешь посмотреть, скольких я прикончу, пока ты пытаешься заставить меня взойти на борт?

Райден подходит к капитану и шепчет что-то ему на ухо. Драксен крепче стискивает рукоять пистолета. Я слышу, как колотится мое сердце. Не Мэндси. Не Мэндси. «Она – одна из моих людей. Я не могу позволить ей умереть!»

– Сообщи свои условия, принцесса, – почти выплевывает он мой титул. – И побыстрее.

– Команда должна быть отпущена целой и невредимой. Я без сопротивления поднимусь на борт твоего судна. И еще ты принесешь мои вещи.

– Твои вещи?

– Да, мой гардероб и личные вещи.

Он поворачивается к Райдену.

– Она хочет свою одежду, – изумленно говорит он.

– Я принцесса, и обращайся со мной как с принцессой.

Капитан, кажется, готов меня убить, но подает голос Райден:

– Какое нам дело, капитан, если она хочет каждый день красоваться перед нами при полном параде? Лично я не стал бы возражать.

Со стороны его команды раздается тихий смешок.

– Очень хорошо, – наконец говорит Драксен. – Это все, Ваше Высочество?

– Да.

– Тогда поднимай свою избалованную задницу на наш борт. Вы, парни, – он указывает на двух негодяев за моей спиной, – отнесите на корабль ее вещи. Что до команды этой принцессы… Берите шлюпки. Я потоплю этот корабль. До ближайшего порта – два с половиной дня, если грести быстро. И я советую вам пошевеливаться, если не хотите умереть от жажды. Как только пристанете, передадите королю пиратов письмо с требованием выкупа и скажете, что его дочь у меня.

Обе команды бросаются выполнять приказы. Капитан выступает вперед и протягивает руку, чтобы взять мой меч. Я нехотя отдаю его. Киаран, которого я грозилась убить, вскакивает и отбегает от меня как можно дальше. Я не успеваю усмехнуться, как капитан ударяет меня по левой щеке.

От удара содрогается все мое тело. Во рту появляется привкус крови – зубы оцарапали щеку. Я сплевываю кровь на палубу.

– Давай договоримся сразу, Алоса. Ты – моя пленница. Хотя, кажется, ты освоила один-два приема, пока росла у короля пиратов, факт остается фактом: ты будешь единственной женщиной на корабле, полном головорезов, воров и мерзавцев, которые уже долгое время не видели земли. Понимаешь, что это значит?

Я снова сплевываю, стараясь избавиться от вкуса крови во рту.

– Это значит, что вы все уже давно не были у шлюх.

Драксен усмехается:

– Если ты еще раз попытаешься заставить меня потерять лицо перед моими людьми, как сегодня, однажды ночью я просто оставлю дверь твоей камеры незапертой и лягу спать, слушая твои вопли.

– Ты недоумок, если надеешься когда-нибудь услышать, как я кричу. И лучше молись, чтобы не уснуть, когда моя камера не заперта.

Он злобно усмехается. Я замечаю у него во рту золотой зуб. Черные волосы мелкими колечками выбиваются из-под шляпы. Его лицо темное от солнца. Куртка немного велика ему, словно она с чужого плеча. Может, он снял ее с трупа своего отца?

– Райден! – кричит Драксен. – Бери ее. Посади в тюремный отсек. И поработай с ней.

«Поработай с ней?»

– С удовольствием, – говорит, подходя, Райден.

Он крепко хватает меня за руку, сжимая ее почти до боли. Это так не соответствует его легкому выражению лица. Я раздумываю, не были ли те два пирата, которых я убила, его друзьями. Он ведет меня на другой корабль. По дороге я вижу, как отплывают на шлюпках мои люди. Они гребут мерно, чтобы не истощить силы в первые же часы. Мэндси, Соринда и Займа проследят, чтобы они регулярно менялись и каждый имел возможность отдохнуть. Они смышленые девушки.

Однако эти мужчины – сплошные отбросы. Их отбирал мой отец. Некоторые из них должны ему денег. Другие попались на краже из казны. Третьи не подчинялись приказам, как от них того требовали. А четвертые не провинились ничем, кроме того, что раздражали капитана. Как бы то ни было, но мой отец собрал их всех в одну команду, разрешив мне взять только трех девушек с моего корабля, чтобы помочь держать их в руках.

Отец подозревал, что, когда Драксен захватит меня, большинство этих несчастных будут убиты. К счастью для них, мне удалось спасти почти всех. Надеюсь, отец не слишком расстроится.

Но сейчас это не имеет значения. Главное – я на борту «Ночного странника».

Разумеется, я не могла допустить, чтобы мой захват выглядел слишком легким. У меня была роль, которую я должна была сыграть. У Драксена и его команды нет повода меня заподозрить.

Им невдомек, что я была послана с целью ограбить их корабль.

Глава 2

Я завидую Райдену из-за его сапог.

Они сделаны настоящим мастером и черны, как голодный акулий глаз. Пряжки, похоже, из настоящего серебра. Кожа крепкая и прочная, идеально охватывает лодыжки. Его шаги стучат по палубе. Уверенно. Громко. Мощно.

А я все время спотыкаюсь, когда он тащит меня за собой. Мои сапоги, слишком большие, норовят вот-вот слететь с ног. Стоит мне замешкаться, чтобы их поправить, как Райден крепче хватает меня за руку. Несколько раз я с трудом удерживаюсь, чтобы не упасть.

– Не отставай, милая, – весело говорит он, прекрасно понимая, что именно это мне и не удается.

Наконец я наступаю на его ботинок.

Он рычит, но, к его чести, не отпускает меня. Я ожидаю, что он ударит меня, как Драксен, но он этого не делает. Только еще быстрее тащит меня вперед. Конечно, я могла бы легко вырваться, если бы хотела. Но не могу же я показывать все свои возможности, особенно первому помощнику. И мне нужно, чтобы пираты успокоились после недавней стычки на моей палубе.

Их корабль пуст, если не считать нас двоих. Все люди Драксена избавляют мое судно от всего, что представляет хоть какую-то ценность. Отец дал мне достаточно монет, чтобы пиратам было чем поживиться, но при этом они не слишком обогатились за наш счет. Если бы они обнаружили, что мы плывем без единого гроша на борту, Драксен непременно заподозрил бы подвох.

Райден поворачивает меня направо, и мы оказываемся перед сходнями, ведущими вниз, в трюмы. Спускаться очень неудобно. Дважды я оступаюсь и чуть не качусь кубарем по ступеням. Райден всякий раз ловит меня, но его хватка гораздо крепче, чем это необходимо. Завтра у меня наверняка будут синяки. Это злит.

Поэтому за три ступеньки до конца я ставлю ему подножку.

Он этого явно не ожидает. Он падает, но я не учла его крепкую хватку, так что, естественно, падаю вместе с ним.

Удар довольно болезненный.

Райден быстро встает на ноги и дергает меня вверх. Потом прижимает к углу, так что мне некуда деваться, и с любопытством оглядывает от макушки до пяток. Это что-то новое. Может, задание? Поручение от капитана? Он должен понять, как со мной лучше обращаться.

Пока он меня осматривает, я думаю о том, что он может заключить из моего лица и позы. Моя роль – бедная возмущенная пленница, но истинное лицо человека может иногда просвечивать сквозь маску, даже когда играешь роль. Главное – следить за тем, чтобы он видел только ту часть, которую я хочу ему показать. Сейчас это мое упрямство и темперамент. Их мне как раз не занимать.

Видно, он пришел к каким-то выводам, поскольку обращается ко мне со словами:

– Ты сказала, что будешь добровольной пленницей. Вижу, что слово для тебя ничего не значит.

– Вовсе нет, – парирую я. – Если бы ты дал мне возможность дойти до тюремного отсека без твоей помощи и не ставил бы синяков на моих руках, твои колени были бы целы.

Райден не отвечает, но в его глазах вспыхивает изумление. Наконец он гостеприимным жестом вытягивает руку в направлении тюремного отсека, словно кавалер на балу, приглашающий даму в середину круга.

Я шагаю вперед, но за моей спиной он говорит:

– Милочка, у тебя лицо ангела и язык, как у змеи.

У меня возникает искушение повернуться и врезать ему, но я держу себя в руках. Когда я получу то, за чем пришла, у меня будет достаточно времени, чтобы его отдубасить.

Выпрямив спину, я прохожу оставшийся до тюремного отсека путь. Быстро осмотрев камеры, я выбираю ту, что почище. На самом деле она такая же, как и все остальные. Но я пытаюсь убедить себя, что темная куча в углу – это просто грязь.

По крайней мере тут есть стул и стол. Будет куда положить вещи. Я ни на секунду не сомневаюсь, что капитан сдержит свое слово. Для капитанов пиратов выгоднее держать слово, даже если им хочется во сне перерезать друг другу глотки. Никакие сделки и договоры между враждующими сторонами были бы невозможны без хотя бы небольшой толики доверия друг к другу. Для всех пиратов это что-то новое. Понятие чести в пиратский словарь ввел мой отец. Его пришлось принять всем пиратам, желающим выжить при новом порядке. Любого, в чьих действиях обнаруживали бесчестность, мой отец устранял.

Я исследую сиденье стула. Для меня все слишком грязное, но придется смириться. Я сбрасываю с плеч длинную коричневую кожаную куртку и накрываю ею сиденье и спинку стула. И только после этого сажусь.

Райден ухмыляется – наверное, ему смешно смотреть, как меня напрягают эти каюты. Он закрывает меня в камере и прячет ключ в карман. Затем берет стул и садится по другую сторону решетки.

– Что теперь? – спрашиваю я.

– Теперь мы поговорим.

Я притворно вздыхаю:

– Вы уже захватили меня в плен. Требуйте выкуп и дайте мне спокойно подуться.

– Боюсь, что деньги твоего отца – это не все, чего мы от тебя хотим.

Я сжимаю воротник рубашки, словно боясь, что они хотят меня раздеть. Это часть моей роли. Чтобы меня сдержать, понадобилось бы много людей – я без труда справляюсь с тремя одновременно. И уж конечно, все эти люди не поместились бы в этой крошечной камере.

– Пока ты здесь, никто тебя не тронет. Я за этим прослежу.

– А кто проследит за тем, чтобы ты меня не тронул?

– Уверяю тебя, мне еще никогда не приходилось заставлять женщину. Обычно они приходят ко мне сами.

– Мне трудно в это поверить.

– Это потому, что я еще не пытался испробовать на тебе свои чары.

Я язвительно смеюсь:

– Мне, женщине-пирату, выросшей среди других пиратов, приходилось отшивать самых гнусных и настойчивых мужчин. Я не слишком этого опасаюсь.

– А что бы ты делала, Алоса, если бы пришлось отшивать мужчину, который не гнусен и не настойчив?

– Если я встречу такого, то дам тебе знать.

Он смеется. Раскатистым, глубоким смехом.

– Разумно. Ну что ж, к делу. Ты здесь, потому что мне нужна информация.

– Прекрасно. А мне нужна чистая камера.

Он удобно откидывается на спинку стула. Возможно, начинает понимать, что это отнимет немало времени.

– Где швартуется Каллиган?

Я фыркаю:

– Плохо ты ведешь допрос. Думаешь, я сдам укрытие моего отца? Может, тебе стоило бы поделикатнее подойти к этому вопросу? И поскольку он все-таки твой король, ты хорошо сделаешь, если, упоминая его, будешь прибавлять его титул.

– Поскольку у меня в плену его дочь, думаю, я имею возможность называть его как мне угодно.

– Он убьет тебя и всех остальных на этом корабле. И сделает это медленно.

Я почувствовала, что настало время выдать ему парочку угроз. Так поступила бы настоящая пленница.

Райдена это, кажется, не особенно волнует. Совсем не волнует. Он надел на себя уверенность, как какой-то предмет одежды.

– Если мы не узнаем, где находится твой отец, нам будет довольно трудно вернуть ему тебя.

– Вам не нужно этого знать. Он меня найдет.

– Мы на несколько дней впереди твоего отца. Этого более чем достаточно, чтобы уйти куда угодно, где он не сможет нас найти.

Я качаю головой:

– Простак ты. У моего отца есть свои люди по всей Манерии. Чтобы тебя заметить, достаточно одного.

– Мы хорошо осведомлены о том, насколько длинные руки у твоего отца. Хотя я не понимаю, означает ли это, что он достоин титула короля, который сам себе присвоил.

Теперь мой черед развалиться на стуле.

– Ты смеешься, да? Мой отец контролирует весь океан. Ни один человек не может плавать под парусом, не заплатив ему дань. Все пираты отдают ему долю своей добычи. Во всяком случае те, что еще не отправились с моря прямо на небеса. Так скажи мне, бесстрашный Райден, первый помощник на «Ночном страннике», если он убивает людей за просроченный долг, то что, по-твоему, он сделает с теми, кто похитил его дочь? Ты и твоя команда – не более чем кучка мальчишек, которые затеяли опасную игру. Через две недели каждый моряк будет меня искать.

Разумеется, я намереваюсь покинуть этот корабль раньше, чем пройдет две недели.

– Мальчишек? – Он выпрямляется на стуле. – Почти все на этом корабле старше тебя.

И после всего, что я сказала, он делает ставку на возраст?!

– Вряд ли. Тебе сколько, пятнадцать? – подстрекаю я. Я знаю, он гораздо старше, но мне хочется узнать его настоящий возраст.

– Восемнадцать, – поправляет он меня.

– Неважно. Мой возраст не имеет ко всему этому никакого отношения. У меня есть особые навыки, и пират из меня лучше, чем может получиться из любого мужчины.

Райден наклоняет голову набок:

– И какими же могут быть эти навыки?

– Ты хотел бы узнать?

При этих словах его улыбка становится еще шире.

– Как ты уже, я уверен, догадалась, мы – не обычная команда. Может, мы моложе большинства моряков, но многие из нас уже успели увидеть самую грязную и жестокую сторону жизни. Эти люди безжалостны, каждый из них уже убивал.

На миг он опускает взгляд, и я вижу на его лице след грусти. Он вспоминает что-то из прошлого.

– Если собираешься заплакать, то не мог бы ты делать это на палубе? Я не выношу слез.

Райден поднимает глаза. Но его взгляд направлен куда-то сквозь меня.

– Ты и вправду бессердечное создание, Алоса. Убиваешь без колебаний. Можешь одолеть в сражении сразу двоих. Не моргнув, смотришь, как умирают твои люди. Могу себе представить, какое воспитание ты получила у самого печально известного пирата Манерии.

– И не забудь, что я стреляю лучше, чем ты.

Он смеется, открывая ровный ряд зубов. Впечатляюще для пирата.

– Я надеюсь, что еще долго буду наслаждаться нашими с тобой беседами. И искренне надеюсь когда-нибудь увидеть, как ты стреляешь, если только я не буду мишенью.

– Не обещаю.

Над палубой слышен слабый звук выстрела. Бриг содрогается, выпуская ядра.

Это Драксен топит мой корабль. Ну хорошо, не мой корабль, просто судно, которое отец дал мне для выполнения моей миссии. Мой настоящий корабль, «Ава-ли», и моя настоящая команда в безопасности стоят у берега. Я скучаю и по нему, и по команде, но в то же время чувствую трепет от предвкушения предстоящих испытаний.

Я слышу скрип ступенек и чьи-то шаги. Скоро в поле зрения появляется Драксен. За ним следуют трое мужчин, которые несут мои вещи.

– Вовремя, – говорю я.

У троих головорезов, несущих мои саквояжи, багровые лица, они тяжело дышат. Я улыбаюсь. Скорее всего, это значит, что они взяли все. Я не путешествую налегке.

Каждый бросает тяжелую сумку на пол и отдувается.

– Осторожнее! – бурчу я.

Первый пират довольно высок. Чтобы попасть в трюм, ему приходится нагибать голову. Поставив саквояж, он запускает руку в карман и, пошарив там, вытаскивает какую-то нитку с бусинами. Похоже на четки. Может, что-то вроде амулета на удачу?

Второй уставился на меня, словно я лакомый кусочек. От этого взгляда у меня по спине пробегают мурашки. «Лучше держаться от него подальше», – решаю я.

Позади всех стоит Киаран. О небо, как он уродлив! Огромный нос, слишком широко расставленные глаза, длинная неряшливая борода. В довершение этого милого образа – свисающее над ремнем толстое брюхо.

Кажется, произвести на меня худшее впечатление уже невозможно, как вдруг я замечаю, что он держит в руке. Это пара моих платьев, которые он швыряет на кучу вещей на полу.

Я стискиваю зубы:

– Ты прямо так их и волок? По этому грязному полу? Да ты хоть понимаешь, как трудно было найти девушку моего размера, у которой их украли?

– Заткни глотку, Алоса! – приказывает Драксен. – Я тут подумываю, не выбросить ли все это барахло за борт, ко всем чертям!

Киаран запускает руку в один из многочисленных карманов своей куртки и вынимает флягу. Поднеся ее ко рту, он делает большой глоток.

– Тогда, может, хоть не потонем, капитан.

– Эй, тихо, – говорю я. – Еще не поздно тебя прикончить.

У него хватает ума сделать обеспокоенное лицо, прежде чем снова отхлебнуть из фляги.

Драксен поворачивается к ним:

– Джентльмены, поднимайтесь и готовьте корабль. Я хочу отплыть немедленно. Киаран, ты за штурвалом. Жди моего возвращения.

Как только они удаляются, Драксен подходит к Райдену и шлепает его по спине.

– Ну, как все прошло, брат?

«Брат?»

У Драксена волосы темнее, но плечи такие же широкие, как у Райдена. У них похожие темные глаза, но Райден красивее. Нет, не красивее. Пираты из враждебного клана не бывают красивыми. Корабельные крысы, вот кто они такие.

– Довольно неплохо, – отвечает Райден. – Она очень предана отцу. И уверена, что он спасет ее, потому что его влияние на море огромно. Ее слова натолкнули меня на мысль, что он будет искать ее в открытом море, так что, думаю, нам стоит держаться берега.

Я суматошно возвращаюсь мыслями к нашему разговору, осознавая все свои промахи, которые открыли слишком много лишнего.

Райден умнее, чем он кажется. Он усмехается в ответ на мое замешательство, а может быть, на уничтожающий взгляд, который я ему посылаю, и продолжает:

– У нее горячий темперамент – соответствует цвету волос. Она умна. Думаю, она получила что-то похожее на образование. Что касается боевой сноровки, то, я думаю, ее тренировал сам король пиратов, что означает, что она ему действительно дорога и он согласится заплатить выкуп.

– Отлично, – говорит Драксен. – Значит, безжалостный король пиратов и вправду придет за своей дочерью.

– И скорее всего, собственной персоной, – подтверждает Райден.

Я стараюсь не выдать своих чувств. Пусть себе думают, что отец будет меня искать, а не сидеть в безопасном месте, ожидая от меня вестей. Однако что касается моей тренировки, Райден попал в точку. Мой отец мог бы доверить это задание только тому, кого тренировал лично. А до сих пор он тренировал лично только одного человека.

– Что-нибудь еще? – спрашивает Драксен.

– Она опасна. Ее нужно все время держать взаперти. Кроме того, я бы не позволял никому из наших оставаться с ней наедине, ради их же безопасности. – Райден произносит это шутливым тоном, но тут же снова становится серьезным и делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. – И она что-то прячет. Что-то помимо тех ее тайн, о существовании которых мы уже знаем. Есть что-то такое, что она действительно не хочет мне выдавать.

Я встаю со стула и подхожу к решетке, мысли мои мечутся. Он не может знать моей самой страшной тайны. Ее знают только мой отец и еще несколько избранных.

– Откуда ты это узнал?

– Я не узнавал.

Драксен смеется.

Я сжимаю кулаки. Все, что мне сейчас хочется, – это бить Райдена в лицо до тех пор, пока не раскрошится последний зуб его ослепительной улыбки.

Но увы, оно слишком далеко от меня.

Поэтому я, изловчившись, хватаюсь за рукав его длинной рубашки. Не успев встать, он летит к решетке головой вперед. Выставив руки, он хватается за решетку, чтобы защитить от удара голову. Это мне подходит – за эти несколько мгновений свободной рукой я выхватываю у него из кармана ключ от моей камеры. Как только ключ оказывается у меня, я кладу его в карман и отхожу к деревянной стене.

Райден рычит, вставая со стула.

– Кажется, тебя тоже нельзя оставлять с ней наедине, – говорит Драксен.

– Я могу с ней справиться. Кроме того, она знает, что чем дольше будет держаться такой стратегии, тем дольше ей придется терпеть мое общество.

Я напоминаю себе, что нахожусь здесь по собственной воле. В любое время я могу покинуть этот корабль. Но сначала мне нужно найти карту.

Я сама отпираю камеру. Эти двое позволяют мне внести в камеру свои вещи. Они даже не шевельнулись, чтобы помочь. Просто ждут, пока я трижды возвращаюсь за тяжелыми сумками. Не то чтобы мне хотелось, чтобы они помогали. Чего мне хочется, так это переломать им кости. Во всяком случае, Райдену. Отец оценил бы мою сдержанность. Покончив с вещами, я снова закрываю себя в камере.

Райден выжидающе протягивает руку. Я лишь секунду колеблюсь и бросаю ему ключ. Он легко ловит его. Скептически хмурится. Затем крепко берется за решетку и рывком тянет ее на себя. Решетка прочно стоит на месте.

– Лучше лишний раз проверить, – обращаясь к Драксену, говорит Райден. – Ты осмотрел ее вещи?

– Да, – говорит капитан. – Ничего такого, одежда и книги. Ничего опасного. Ну а теперь, я думаю, хватит развлечений на сегодня. Пойдем наверх и подумаем, где лучше пришвартовать судно. И не стоит говорить этой девице, где мы находимся. Нам вовсе не нужно, чтобы у нее появлялись какие-нибудь идеи.

Драксен поднимается по ступенькам. Райден, чуть дернув правым уголком рта, следует за ним.

Как только они скрываются из виду, я улыбаюсь. Не только Райдену удалось выудить кое-какую информацию из нашей милой небольшой беседы. Я узнала, что Райден и Драксен – братья, сыновья пиратского лорда Джескора. Не знаю, что случилось с самим Джескором и его командой и почему корабль достался Драксену, но уверена, что позже я все узнаю. Райден – хороший стрелок, и капитан ему верит. А как бы иначе ему удалось убедить Драксена не убивать больше никого из моих людей? Я раздумываю, что такое он шептал ему на ухо на моем корабле, а главное – почему он вообще вмешался. Райден озабочен судьбой людей на этом корабле больше, чем обычно первый помощник озабочен судьбой своих моряков. Я вспоминаю, как он сказал мне, что все они – убийцы, и какое огорчение было у него на лице. Он чувствует себя за что-то ответственным. Вероятно, это связано с судьбой прежней команды «Ночного странника».

На борту этого корабля хранится множество секретов, и, чтобы все их разузнать, у меня будет много времени – начиная с сегодняшней ночи. Я трясу правым рукавом и чувствую, как что-то металлическое скользит по руке и падает мне в ладонь.

Это – ключ от моей камеры.

Глава 3

У меня была отличная возможность стащить у Райдена ключ.

Весь трюк был в том, чтобы замкнуть себя в камере, а потом подменить ключ другим, который я принесла с собой на корабль. Я угадала: ключ от тюремного отсека моего судна примерно того же размера. Райдену трудно было заметить разницу.

Он вовсе не так умен, как думает. А я гораздо умнее, чем ему кажется.

Большая ошибка с его стороны.

Оставшись одна, я роюсь в своих вещах в поисках подходящей одежды. Больше я не собираюсь ходить в этом жутком пиратском костюме. Мне пришлось потратить целый флакон духов, чтобы избавиться от вони его предыдущего владельца. Кто знает, когда мне дадут ведро воды, чтобы помыться? Судя по жестоким манерам капитана Драксена, это будет нескоро.

Я выбираю темно-синий корсет с широкими рукавами на шнуровке. Я надеваю его поверх белой блузы. Корсет стягивается спереди, так что я могу надеть его сама. Я никогда не заставляла служанок себя одевать, как это делают дочери знатных землевладельцев. Мало кто захочет работать на пиратов. На судне люди наперечет, и неразумно терять хорошего моряка, превращая его в горничную. На моем корабле почти вся команда состоит из женщин. И я горжусь этим.

Я надеваю пару черных рейтуз и сверху – чистые бриджи. Далее идут мои отличные, крепкие и удобные сапоги до самых колен. Закончив одеваться, я удовлетворенно вздыхаю. Когда хорошо выглядишь, то и чувствуешь себя неплохо.

Напевая, я вынимаю из саквояжа книгу «Глубины моря». Это перечень всех существ, живущих в океане. Каждую главу я помню наизусть, а в море провела столько времени, что видела существ больше, чем тут описано. Поэтому мне было не жалко вырезать середину и спрятать в книге небольшой кинжал.

До моих ушей доносятся голоса и шум шагов. Я быстро засовываю кинжал за сапог и швыряю книгу на кучу других вещей в саквояже. Когда трое мужчин входят в тюремный отсек, я сижу с невозмутимым видом, не вызывая, надеюсь, никаких подозрений.

– И смотреть-то почти не на что, – говорит один из вошедших другому.

– А ты видел, что она сделала с Гастолом и Молем? – спрашивает другой. – Мертвые, как камни.

Третий молча рассматривает меня.

– Насмотрелись? – спрашиваю я. – Или надеетесь, что я исполню для вас пару трюков?

– Не обращай на нас внимания, – говорит первый. – Не каждый день увидишь собственными глазами плоть и кровь короля пиратов.

– Ну что, оправдала я ваши ожидания?

– Говорят, король пиратов огромен, как кит, и свиреп, как акула. Мы не ждали увидеть такую крошку.

– Наверно, я пошла в мать, – говорю я. – Никогда ее не видела, так что не могу сказать с уверенностью, но отец говорил, что я унаследовала рыжие волосы от нее.

Остаток дня проходит примерно так же. Пираты приходят и уходят, не упуская возможности поглазеть на дочку короля пиратов. После первого визита остальные я переношу практически молча.

Дело близится к ночи, когда появляется мой последний гость. Хотя все остальные приходили группами по нескольку человек, этот входит один.

Он не очень-то видный из себя, этот гость. Среднего роста и комплекции. Темные волосы и борода. Он выглядит явно старше всех остальных на борту. Возможно, ему около тридцати, но трудно сказать наверняка, поскольку борода закрывает нижнюю половину его лица. Правой рукой он ловко гоняет по костяшкам ладони золотую монету.

– Привет, Алоса, – говорит он. – Это Терис.

Я сидела, откинувшись на спинку стула и покачиваясь, но теперь качнулась и выпрямилась.

– Я уже, кажется, хотя бы по разу перевидала всех, кто есть на борту. С чего бы это мне помнить тебя? Или интересоваться, как тебя зовут?

– Да незачем, – поднимая руку и скребя пальцем по лбу, отвечает он. Пальцы его движутся быстро, но безошибочно. Он рисует букву К. – Я не самый интересный в мире человек.

Это К означает Каллиган. Это сигнал, по которому люди моего отца узнаю`т друг друга. Терис – похоже, пират с этого корабля, который работает на моего отца. Видно, это он дал ему знать, что команда «Ночного странника» хочет первым делом похитить меня.

Никогда не знаешь, не подслушивают ли тебя, поэтому я продолжаю обычный разговор.

– Это и видно.

– Просто хотел хоть глазком взглянуть на дочку короля пиратов.

– И себя показать?

– Точно. Иногда выжить помогает не то, что делаешь, а те, с кем знаком.

– Верно подмечено, – ледяным тоном соглашаюсь я.

Кивнув, Терис удаляется.

Я не ожидала, что человек моего отца даст о себе знать. У нас на этом корабле разные задачи. Терис должен снабжать моего отца сведениями о судне и его капитане. Моя задача – сыграть роль вора. Мы не должны нуждаться в помощи друг друга. По правде говоря, от каждого из нас требуется выполнить свою задачу в одиночку.

Но мой отец рассчитывает, что я не провалю свое задание. Наверное, он так сильно хочет заполучить карту, что поручил Терису присматривать за мной. С одной стороны, я понимаю, почему он не хочет рисковать, а с другой – моя гордость задета. Я могу справиться со своим заданием одна и не буду звать на помощь Териса.

Чтобы начать, я должна дождаться ночи. Что солнце уже садится, я узнаю́ по тому, что бо́льшая часть пиратов спускается отдыхать в трюм. Я их не вижу, но чувствую запах. Они где-то недалеко. Я представляю себе их, спящих в гамаках и на соломенных матрацах. На чем бы они ни спали, это, несомненно, лучше, чем измазанный чем-то коричневым пол, на котором сплю я. От одной мысли об этом меня передергивает.

Я снова напеваю себе под нос, натягивая куртку, которая сшита, как мужской жюстокор, только на женскую фигуру. Мне ее сшила Мэндси. Она владеет иглой так же ловко, как и мечом, и это одна из многих причин, по которым я взяла ее в свою команду.

В этой куртке издалека я выгляжу как обыкновенный матрос, однако надеюсь, что на палубе мне не придется особенно вливаться в толпу. Я рассчитываю, что меня скроет ночная тьма.

Отомкнув дверь своей тюрьмы, я перестаю напевать. Я брожу по нижним частям корабля, стараясь получить представление о его форме. Кладовая для провизии и других припасов, казна для хранения добычи, скромная кухня и спальные каюты команды – их расположение запомнить несложно.

Теперь надо, оставшись незамеченной, проникнуть в капитанские каюты. Я еще не слишком хорошо знаю Драксена, но если бы мне нужно было припрятать что-то важное, например карту, я бы держала это где-то у себя.

Однако вполне возможно, что Драксен даже и не знает, что карта находится на корабле. Она принадлежала его отцу – потомку одной из трех старинных пиратских династий (разумеется, я принадлежу к другой). Лорд Джескор мог даже не сказать о ней своему сыну. Но это неважно. Карта должна быть на борту. Умирая, Джескор держал бы ее при себе, а Драксен теперь живет в его каюте. И она будет первым пунктом моих поисков.

Приподняв голову над последней ступенькой трапа, я осматриваюсь. Месяц совсем молодой, поэтому я мало что вижу. Темную палубу «Ночного странника» освещает слабый луч света. Когда-то этот корабль был стандартным каравельным судном из тех, что отправлялись в исследовательские экспедиции. Большинство пиратов крали такие суда из флота сухопутных королей. Потом мы переделывали их по собственному вкусу. Джескор, насколько я могу видеть, переделал такелаж. Он заменил обычный для таких судов косой парус на главной мачте прямым. Разумно, поскольку прямой парус дает значительную прибавку в скорости. Кроме того, еще глядя на приближающегося «Ночного странника» со своего судна, я заметила, что он установил под бушпритом носовую фигуру. Сомневаюсь, что у сухопутного короля когда-либо существовал обычай устанавливать на носу корабля большую резную женскую фигуру. Для этого он был слишком практичен.

На палубе осталось всего несколько человек. Один стоит у штурвала, другой на марсе и еще двое бродят по палубе, проверяя, все ли в порядке. Я точно вижу, где они, потому что они держат в руках фонари.

Значит, Драксен и Райден уже у себя в каютах. Ну конечно. Им удалось дерзкое похищение – вероятно, они это отпраздновали. И теперь, напившись, крепко спят. Следовательно, можно рассчитывать, что сегодняшняя вылазка пройдет успешно.

Над кормовой частью палубы расположены два отдельных отсека. В более низком, скорее всего, находится каюта Райдена. Значит, капитанская каюта будет рядом с полуютом.

Все, что мне нужно, – это пробраться мимо парня за штурвалом. К счастью, он выглядит совсем сонным. Лениво прислонившись к лееру, он одной рукой придерживает штурвал.

Дверь каюты Драксена, скорее всего, отперта. Ему не нужно запираться, раз он внутри – если только у него не паранойя или нет доверия к своей команде. А мне кажется, у него нет ни того ни другого, так что я беспрепятственно проникну внутрь.

Я крадусь по палубе за лестницей, ведущей в верхний отсек. Жду, пока пират за штурвалом уронит голову, и на цыпочках осторожно пробираюсь к сходням. Все идет хорошо, пока верхняя ступенька не издает такой скрип, что его, кажется, можно услышать из трюма. Я чувствую, как от этого звука у меня внутри все каменеет.

Пират за штурвалом резко вздрагивает и поворачивает голову на звук. На меня.

– Разрази меня гром, ну ты и напугал! Прошу, скажи, Бреннол, что это ты.

Он слишком устал, да и небо слишком черное, чтобы он мог разглядеть, кто это на самом деле. Как можно более низким голосом я отвечаю:

– Ага.

Лучше быть краткой. Я понятия не имею, какой голос у Бреннола, так что не буду рисковать.

– Слава небесам! Тогда я ухожу.

Я остаюсь на месте, а он спускается в трюм. Надо спешить, пока на смену ему не пришел настоящий Бреннол. Не раздумывая ни секунды, я делаю шаг в каюту Драксена.

И сразу же вижу его лежащим на кровати. Голова его повернута в другую сторону от меня, но я замечаю, как мерно поднимается и опускается его грудь. Он спит. У кровати слабо горит свеча, давая чуть-чуть света и тепла. Здесь не грязно, но и не слишком чисто. Мне повезло. Скрыть следы вора в чисто убранной комнате гораздо сложнее. Хозяин сразу скажет, что кто-то касался его вещей.

И вот я берусь за работу. Начинаю со стола, где разбросаны разные бумаги и карты.

Карта, которую я ищу, отличается от остальных. Во-первых, она старая. Она должна быть хрупкой и потемневшей от старости. Кроме того, ее текст не будет написан привычным нам языком. Ее язык тоже будет устаревшим. Его знают только несколько человек. И последнее – она не совсем целая. Их карта – один из трех фрагментов, которые давным-давно были розданы трем пиратским лордам прошлых веков. Тот, кто соберет все три фрагмента, сможет найти легендарный Исла де Канта – остров с несметными сокровищами, который охраняют захватившие его колдовские существа, сирены.

Ее нет ни на столе, ни рядом с ним. Я ощупала все ящики, проверяя, нет ли там секретных кнопок или потайного дна. Теперь нужно обыскать гардероб, проверить все карманы, какие есть. После обыска мне отчаянно хочется вымыть руки, но я подавляю в себе это желание.

Вместо этого продолжаю поиски. Проверяю каждую доску пола – не спрятано ли под ней что-нибудь. Легонько простукиваю стены, прислушиваясь, не укажет ли необычный звук на пустоту за обшивкой. По последней стене я ударяю слишком громко, и Драксен ворочается во сне. Слава небесам, он не проснулся!

Крепкий же сон у этого парня.

Напоследок я проверяю под кроватью. Там у него всего несколько предметов. Толстые шерстяные носки, сломанный секстант, подзорная труба.

Я задыхаюсь от духоты, мне хочется шумно вдохнуть, но я сдерживаюсь.

Ее здесь нет. Ни в этой комнате, ни в прилегающих к ней ванной и гостиной. А это означает, что она где-то в другой части корабля. Но он огромный. На нем бесчисленное количество разных закоулков. И придется все их обыскать, пока я не найду карту.

Да, туго же мне придется.

Тихо приоткрыв дверь капитанской каюты, я высовываю голову наружу. Прошла почти половина ночи. Продолжать поиски сейчас нет смысла. Можно вернуться в камеру и немного поспать.

Бреннол уже появился у штурвала и выглядит очень бодрым. Обеими руками он крепко держит штурвал. Как же мимо него пробраться? Если я просто пройду рядом, он заметит, что это не капитан. Я слишком маленького роста.

Если бы я могла просто сбежать по сходням, он бы наверняка меня не заметил. Но до них еще добрых десять футов. Я на цыпочках пробираюсь обратно в каюту Драксена и осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что могло бы мне помочь.

Наконец я нахожу медную монетку. Отлично! Подойдя к двери, я кладу монетку на большой палец и щелчком отправляю ее в направлении левой стороны кормы. Бреннол поворачивает туда голову, наклоняется и всматривается. Я быстро, но бесшумно пробегаю к сходням и спускаюсь по ним, не забыв переступить через верхнюю ступеньку.

Дойдя до палубы, я вжимаюсь спиной в стену позади сходней и исчезаю в темноте. Мне кажется, последний шаг я сделала слишком громко. А Бреннол наверняка сейчас уже начеку. Надо немного переждать, прежде чем спускаться в трюм.

Вдруг дверь слева открывается.

Это дверь в каюту Райдена.

Он смотрит налево, потом направо.

– Мне показалось, я что-то услышал. Боюсь, я слишком чутко сплю. Но я не ожидал тебя тут увидеть.

Я успеваю лишь заметить, что на нем нет ничего, кроме бриджей, и тут он подходит ко мне.

Скрыться мне некуда. Я стою между стеной и ступеньками, и единственный выход отсюда – мимо него. И тогда я решаю, что лучший вариант – просто дать ему меня поймать, хотя все мои инстинкты вопят об обратном.

«Я тут, потому что хочу этого. У меня здесь есть дело. Ничего страшного, если он меня поймает».

– Как ты выбралась из камеры? – спрашивает он.

Ни одна нотка в его голосе не выдает того, что он только что проснулся. Он хватает меня за предплечье и крепко держит.

– Я остановила первого попавшегося пирата и как следует его попросила.

Его лицо скрыто в тени, но я могу поклясться, что чувствую его улыбку.

– Я единственный, у кого есть ключ.

– Может, ты его обронил. Довольно легкомысленно с твоей стороны.

Он хлопает рукой по боку, где должен быть карман, но вспоминает, что не надел рубашку. Не понимаю, как об этом можно забыть.

Все было бы неплохо, если бы не этот приятный запах. Обычно пираты испускают зловоние. Почему же он пахнет солью и мылом?

Он подталкивает меня вперед, и я понимаю, что должна оказывать хотя бы видимость сопротивления. Свободной рукой я упираюсь ему в грудь и сильно толкаю. Ночной воздух прохладен, но Райден теплый, ведь он только что встал с постели. Теплый, крепкий, приятно пахнущий.

И хватка у него железная. Если он оставит синяк и на этой руке, я буду вынуждена мстить.

Он заталкивает меня в дверь, из которой только что вышел. Тут темно, как в самом дальнем углу пещеры, но Райден, похоже, легко находит все, что нужно. Не отпуская мою руку, он снова выталкивает меня за дверь, а другую приподнимает, показывая мне что-то, лежащее на ладони.

– Вот тот самый ключ, который я так легкомысленно обронил, – говорит он.

– Тогда это странно.

Он вздыхает:

– Алоса, что же ты тут делаешь?

– Вы меня похитили. Как ты думаешь, что я тут делаю?

– Шлюпки вон там. – Он показывает в сторону противоположного борта. – Зачем же тебе болтаться у моей двери?

– Прежде чем убежать, я хотела убить моих похитителей.

– И что из этого вышло?

– Я еще пытаюсь.

– Да уж, вижу.

Мы спускаемся по ступеням мимо спящей команды и входим в тюремный отсек.

Райден толкает меня к камере. Затем пытается открыть дверь.

Разумеется, ключ не подходит.

Райден внимательно смотрит на него. На его лице написано удивление.

– Ты его подменила.

– Да? – невинно спрашиваю я.

Он входит в камеру вместе со мной.

– Отдай его мне.

– Что?

– Ключ.

– Ключ у тебя в руке.

– Он не подходит.

– Если ты его сломал, я тут ни при чем.

Я не ожидаю, что он поверит хоть одному моему слову. Но чувствую, что мне нравится с ним играть. Мне приятно видеть удивление и… не совсем уважение, но что-то близкое к нему, что появляется у него на лице, когда он узнает обо мне что-то новое. Но я не могу позволить ему слишком много узнать о моей истинной сущности. Это было бы опасно.

Для него.

Потому что я не проиграю. Иначе можно только представить себе, что сделает со мной отец. Но этого я не боюсь. Я делаю это не только для отца, а потому что сама этого хочу. Потому что я – отличный пират, а охота – это весело, и мне это по душе. Потому что я хочу найти остров сирен не меньше, чем любой пират. Может быть, даже больше. Я решительно настроена найти карту, чего бы это мне ни стоило. Если с Райденом будет слишком много проблем, я устраню его со своего пути любыми средствами.

– Я даю тебе последнюю возможность вернуть мне его, принцесса.

Здесь, внизу, свет ярче. У входов в камеры горит несколько фонарей. Я отлично вижу лицо Райдена. И не только лицо – учитывая его наряд, мне прекрасно видна довольно большая его часть.

– У меня ничего нет, – повторяю я.

Он медленно подходит, не сводя с меня глаз. Я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену, но он продолжает приближаться. Его лицо слишком близко. Мне видны золотые искорки в его глазах. У него красивые глаза. Я бы хотела вглядываться в них еще дольше.

Но вдруг он кладет мне руки на бедра.

Я чувствую, что сейчас у меня остановится дыхание, я ошеломлена и не понимаю, что лучше сделать: дать ему по рукам или замереть?

Он проводит руками вверх по моему животу, продолжая смотреть мне в глаза. Теперь я понимаю, что дышу, потому что только что шумно вдохнула. И я уверена, что должна дать ему по рукам.

Но я этого не делаю. Дойдя до ребер, он проводит руками вверх, до плеч.

– Не знаю, что это на тебе надето, – говорит он, – но мне это нравится.

– Сделано на заказ, – говорю я.

– И потом украдено?

Я пожимаю плечами.

– Что это ты делаешь?

– А ты как думаешь, что я делаю?

– Ты меня трогаешь.

– Я пытаюсь вернуть свой ключ.

– Звучит как предлог, чтобы меня потрогать.

Он улыбается и наклоняется, так что его губы оказываются у моего уха.

– Не вижу, чтобы ты меня останавливала.

– Если бы я тебя останавливала, то не смогла бы сделать вот это.

В его глазах вспыхивает тревога, но он не успевает угадать, что же я сделаю, как я уже это сделала.

Да, я поставила его на колени. Прямо у моих ног.

Ему нужно какое-то время, чтобы подняться, и за это время я выбегаю из камеры и закрываю его в ней.

Он смотрит на меня с обидой:

– Это было низко.

– Вообще-то, мне кажется, это было бесподобно. Кроме того, ты сказал, что не тронешь меня. Вижу, твое слово для тебя ничего не значит.

Я бросаю ему те же слова, которые он обращал ко мне.

– А ты сказала, что если мы принесем на борт этот твой чертов багаж, то ты не будешь устраивать драки.

– Я и не устраивала драки. Я вышла из камеры без боя.

– Выпусти меня из камеры, девочка.

– Мне кажется, ты в ней отлично смотришься.

Он бьет кулаком по одной из решеток.

– Выпусти меня. Ты же знаешь, тебе далеко не уйти. Все, что мне нужно, – это закричать, и на тебя набросится половина команды.

– Мне не терпится посмотреть на их лица, когда они увидят первого помощника в этой клетке.

– Алоса… – говорит он с угрожающей ноткой в голосе.

– Ответь на один вопрос, и я избавлю тебя от этой неловкости.

– Что?

Он явно обеспокоен.

Думаю, я на его месте тоже беспокоилась бы, если бы меня надула смазливая девчонка.

– Когда мы впервые увидели друг друга и я торговалась за жизни своих людей, ты прошептал что-то на ухо капитану. Это заставило его остановиться. Что это было?

Райден явно озадачен, но отвечает мне:

– Я сказал, что если он хочет сохранить преданность своей команды, то будет разумнее перестать провоцировать тебя, чтобы ты не перебила их по одному.

– Они были тебе важны? Те, которых я убила?

– Нет.

Гм… Наверное, я ошибалась, думая, что он беспокоится о команде.

– Тогда зачем было трудиться?

– Я ответил на твой вопрос. Теперь выпусти меня.

Я вздыхаю.

– Хорошо.

Но мне интересно, почему он не хочет об этом говорить? Возможно, я что-то нащупала. Если это не имеет отношения к людям, которых я убивала, то, может, касается его брата?

Я поворачиваю ключ, дверь со скрипом открывается, и я передаю ключ Райдену.

– Вы с капитаном братья.

– Я в курсе.

– Что именно случилось с вашим отцом?

Райден крепко запирает меня. Потом, не сводя глаз с ключа, опускает его в карман.

– Я убил его.

Глава 4

Пол тут отвратительный, но каким-то образом мне все же удается заснуть. Проснувшись, я вижу в нескольких дюймах от своей головы чье-то лицо.

Вскрикнув, я откатываюсь назад. Я успеваю заметить, что лицо – по ту сторону решетки, но сердце все еще отчаянно колотится.

– Нет нужды, – говорит пират. – Мне надо было только локон у вас отрезать.

Я поднимаю руку к голове. И правда, несколько прядей срезаны.

– Что ты делаешь? Я тебя убью за это!

– Лучше оставь эту девку в покое, Энвен, – говорит другой пират. Это Киаран. – У нее бзик – не любит, когда к ней прикасаются.

– Но мне позарез надо это сделать, – объясняет Энвен. – Говорю же тебе, рыжие волосы приносят удачу. Отводят хворь и все такое.

Теперь я вспомнила Энвена – это человек, что вчера помогал нести мои вещи.

– Ничего смешнее не слышал, – говорит Киаран. – Надеюсь, завтра ты сляжешь. Тебе надо голову вылечить.

– Да ты погоди. В другой раз, как придет чума, я стану гладить эти прядки, пока вы все будете кашлять, помирать и все такое.

– Мне надо выпить.

– Неа, Киаран. Рановато еще.

– Если мне предстоит пережить этот день, начну-ка я лучше пораньше.

Он вынимает из кармана флягу.

– Что такое? – спрашиваю я, вставая и разминая шею – я чувствую, как позвонки в ней поскрипывают. И запах стал еще хуже, чем вчера. Чертов пол!

– Мы – ваша охрана, мисс Алоса, – говорит Энвен. – Первый помощник сказал, что надо не спускать с вас глаз.

Я встречаюсь взглядом с Киараном.

– И насколько я понимаю, никто из вас не вызвался сделать это по доброй воле.

– Это правда, – говорит Киаран.

– Не, я с радостью. Со вчерашнего дня, как я вас увидел, мне хотелось заполучить ваши волосы. Очень уж они редкие.

– Уверяю тебя, в них нет никакого волшебства, – говорю я, сердито хватаясь за прядь, которая теперь короче остальных.

– Никакого волшебства, – говорит Энвен. – Просто удача.

– Я болею не реже других.

– Что?

– Ты сказал, рыжие волосы отводят болезни. У меня на голове их полно, но я все равно болею.

– Ох… – Энвен на секунду задумывается и подозрительно смотрит на мои локоны. – Ну, я думаю, на вас они не действуют, потому что это ваши собственные волосы. Чтобы они приносили удачу, их надо взять у кого-то другого.

– Значит, если я украду их у тебя, они на меня подействуют? – с сарказмом спрашиваю я.

Киаран смеется и, прищелкивая языком, глотает ром. Закашлявшись, он проливает несколько капель на пол и вздыхает.

– Черт, зря пропали!

Я сажусь на стул, отчетливо понимая, какая грязь и слизь покрывают все в этой камере, включая меня. Мне нужно переодеться и достать хоть немного воды, чтобы вымыться. Я уже собираюсь попросить ее, как кто-то спускается в трюм.

Разумеется, это Райден. С подносом провизии и коварной улыбочкой. При виде еды я ощущаю, как заурчало у меня в животе. Я вполне уверена, что это реакция на еду, а не на улыбку.

– Энвен, Киаран, вы свободны, пока я буду допрашивать пленницу. Но как только я закончу, вы вернетесь на пост.

– Ага, господин Райден, – отвечает Энвен.

Киаран вяло кивает, и оба уходят.

– Голодна? – спрашивает Райден.

– Как волк.

– Хорошо. Мне удалось стащить для тебя несколько яиц.

Райден отпирает камеру и ставит поднос на стол, пристально глядя на мои ноги. Уж точно не потому, что ему нравится на них смотреть, – просто он не хочет пропустить удар. Он снова запирает меня и отходит на безопасное расстояние по ту сторону решетки.

Я сразу же принимаюсь за еду. Разбиваю сваренные вкрутую яйца, ополаскиваю их водой из чашки и хорошенько солю, прежде чем начать жевать.

Похоже, Райден снова в приподнятом настроении. По-видимому, со вчерашнего вечера не осталось никаких обид.

– Ну, что у нас на сегодня? – спрашиваю я. – Снова разговоры о моем отце?

– Да.

– Надеешься, что я ненароком выдам, где он укрылся? Даром тратишь силы.

– Что тебе выдавать, а что нет, решай сама. Я хотел бы поговорить о репутации твоего отца.

– Что бы ты о нем ни слышал, наверняка все правда.

– И все же давай об этом поговорим.

– Мне нужна вода, – говорю я, счищая с рукава грязное пятно.

– Как только опустошишь стакан, я снова его наполню.

– Нет, мне нужно ведро, чтобы вымыться. И тряпка. И мыло.

– Не кажется ли тебе, что многовато просьб для пленницы?

– И еще, – тяну я это слово, как песню, – мне нужно это каждую неделю.

Вначале он смотрит на меня с издевкой. Потом обдумывает мою просьбу.

– Посмотрим, как пройдет наше сегодняшнее общение. Если мне понравится то, что я услышу, я сделаю соответствующие распоряжения.

Я кладу ногу на ногу и откидываюсь на стуле.

– Хорошо. Начнем.

Райден вытаскивает стул и садится. Сегодня он в шляпе. Треуголка без перьев. Волосы стянуты узлом на затылке. Рубашка и бриджи сидят на нем прекрасно. Белый верх, черный низ.

– До меня доходили слухи о том, насколько опасен Каллиган. Говорили, что в бою он может сражаться один против двадцати. Он знает каждый дюйм океана как свои пять пальцев и сражался со всеми морскими чудовищами, какие там только есть, включая акулу, которую, как говорят, одолел голыми руками. Он заключает сделки с дьяволом и побуждает других проявлять самые темные стороны своей натуры.

– До сих пор ты ни разу не ошибся, – говорю я.

– Я слышал даже, что он единственный человек, которому удалось выжить, встретившись с сиреной.

На это я громко хмыкаю.

– Он даже уложил ее в постель, – продолжает Райден. – Направил ее же приемы против нее самой. А теперь мне кажется, что в лучшем случае наш дорогой король – просто манипулятор и отчаянный враль. Вероятно, сам он не настолько честен, как того требуют его новые законы.

– Вряд ли ему под силу сдержать людские языки.

– А ты? Что скажет о нем твой язык?

– Он мой отец. Что еще нужно говорить?

– Отцы бывают разные. Одни любят безусловно, другие – при определенных условиях, третьи не любят вовсе. К какому типу ты отнесла бы его?

Я впервые чувствую, что Райден затрагивает то, что я оставила бы в покое.

– Не понимаю, как подобный разговор может тебе помочь.

– Гм… Ты уходишь от вопроса. Должно быть, при определенных условиях. Ведь если бы он тебя не любил, ты бы не ставила его так высоко. Так скажи мне, Алоса, что тебе пришлось делать, чтобы заслужить любовь отца?

– Как обычно. Врать. Красть. Убивать.

Я спонтанно выплевываю эти слова. Надеюсь, он не понимает, какую боль я сейчас испытываю.

– Он сделал из тебя кое-что. Обучил тебя, чтобы ты стала такой, какой не должна быть ни одна женщина. Ты…

– Я выбрала быть такой, какая есть. Ты ничего не понимаешь. Думаю, разговор окончен.

Райден встает и подходит к решетке. Потом, подумав, отступает от нее.

– Я не хотел тебя обидеть, Алоса. Считай, что тебе повезло. Лучше иметь отца, который любит хоть немного, чем такого, который не любит совсем.

Я знаю, что сейчас Райден говорит о себе. Но все-таки злюсь. Мне хочется расставить точки над «і».

– Все, что делал мой отец, он делал из любви. Он сделал меня сильной. Он научил меня стать человеком, который может выжить в этом мире. Неважно, что он делал, чтобы этого добиться. Я – боец. Это самое лучшее.

Мне не нужно стирать воспоминания. Ведь они – это то, что они есть. Воспоминания. Они не могут меня ранить. Все это уже прошло. Неважно, что, когда я была ребенком, отец заставлял меня драться с мальчишками старше и сильнее. Теперь я могу победить их всех. Неважно, что однажды он выстрелил в меня, чтобы я узнала, что такое боль от огнестрельной раны, и научилась драться даже с ранением. Потому что теперь я это могу. Неважно, что он морил меня голодом, пока я не ослабевала, а потом давал мне задания, которые я должна была выполнить. Он научил меня выносливости. Теперь я могу все вынести.

– А как насчет тебя, Райден? – спрашиваю я. – Что сделало тебя таким? Ты заявил, что убил своего отца, но капитан этого корабля – Драксен. Он был его любимчиком? Или он просто-напросто старше? И вообще, почему ты отдал ему то, что заработал сам?

Лицо Райдена каменеет.

– Драксен старше. И он был любимчиком отца. Хотя не могу сказать, что для меня сейчас это важно. Ты была права. Нам надо закончить разговор. Думаю, ты не хочешь сказать мне, где укрытие твоего отца?

– Нет.

Он кивает, услышав то, что и ожидал.

– Приближается шторм, а мы еще не дошли до пункта назначения. Готовься к бурной ночи.

– Я всегда к этому готова.

Я не запоминаю наш разговор – скорее, выбрасываю его из головы. После ночных блужданий я чувствую себя очень уставшей, поэтому ложусь на пол и впадаю в дремоту. Не похоже, что у меня сейчас есть более интересные занятия.

Я резко просыпаюсь от громкого лязга и второй раз за сегодняшний день вскакиваю с отчаянно бьющимся сердцем. Кто-то колотит в решетку моей камеры.

Как только глаза привыкают к свету, я вижу Драксена, который стоит передо мной в шляпе с пером, заложив руки за ремень. Он оглядывает меня так, словно я приз, который он выиграл. Или новое орудие для его корабля. Скорее всего, я для него и то и другое. Но мне все равно. В конце концов я стану тем орудием, которое его прикончит.

Мой отец не мог захватить «Ночного странника» силой. Если бы он потопил его, пробив днище, карта просто-напросто пропала бы. Чтобы найти ее, ему нужно было послать на борт одного человека. Но когда все закончится, я поведу корабль прямо к отцу и он их всех убьет. В поиске сокровищ острова Исла де Канта королю пиратов не нужны конкуренты.

– Как тебе твое жилище, Алоса?

– Стены воняют, и пол грязный.

– Для принцессы воров и убийц в самый раз, тебе не кажется?

– Но кровать бы не помешала.

– Ты можешь попросить ее у кого-нибудь из команды. Уверен, кто-то да откликнется.

– Если я и буду спать на чьей-то кровати, то только если убью его и присвою его собственность. Разве недостаточно людей ты уже потерял, Драксен?

– Ты слишком самоуверенная. Думаю, надо приказать Райдену прибавить к разговорам некоторое количество палок. Это может пойти на пользу вам обоим. А он, клянусь небом, отлично ими орудует.

Видя, что поспать больше не удастся, я беру стул и сажусь, хотя мне уже заранее скучно от предстоящих споров. Драксен не в состоянии сообщить мне ничего интересного. Он надеется, что я буду дрожать и извиваться от страха. Он из тех, кто питается чужой болью. Но до сих пор все его попытки запугать меня были напрасны.

– Я дал Райдену разрешение работать с тобой, но если ты и дальше будешь так недружелюбна, то я, пожалуй, дам попробовать кому-нибудь другому, менее очаровательному. Заруби это себе на носу, пока тут сидишь.

– Лучше молись, чтобы он не размяк. Было бы жаль, если бы я настроила против тебя одного из твоих людей.

– Принцесса, Райден уже имел дело с сотнями женщин. Для него никогда не было проблемой бросить ту или другую. Ты не станешь исключением.

Он уходит, и я слышу, как в камере эхом отдается стук его ботинок.

Драксен – это крепкий орешек. И Райден тоже. Они действуют по-разному, но цели у них одинаковые, и это превращает их в одинаковых глупцов. Ну какой идиот будет красть у короля пиратов? А тем более не проверив тщательнейшим образом свою команду – нет ли в ней шпионов. Организовать мое «похищение» после того, как Терис снабдил нас всей необходимой информацией, было легче легкого.

Я с удивлением вижу, что Райден снова подходит к моей камере – на этот раз с ведром воды, куском мыла и парой тряпок.

Я была уверена, что разозлила его настолько, что он перешел границу доброжелательности. И мне почти совестно, что я успела подумать о нем столько плохого.

Почти.

– У тебя есть десять минут, прежде чем я позову людей, которые за тобой присматривают.

– Мне хватит и девяти, – строптиво говорю я.

Прежде чем уйти, он качает головой.

В этот момент корабль качает чуть сильнее, чем раньше. И правда, приближается шторм. Но я закаленный морской волк. В море я чувствую себя увереннее, чем на суше. Я привыкла к его движениям, к его языку. Если к нему прислушиваться, оно всегда скажет, что будет делать дальше.

К возвращению Киарана и Энвена я успеваю вымыться и переодеться в свежий корсет, на этот раз красный.

– Говорю тебе, поворачивать влево – это к несчастью. Надо всегда втыкать и поворачивать вправо. Тогда будет удача, вот что.

– Энвен, если я воткнул кинжал человеку в грудь, то неважно, вправо я его поверну или влево. В любом случае мне удалось убить мерзавца. Какой мне еще желать удачи?

– Со следующим. А ну-ка в следующий раз промахнешься? Тогда уж пожалеешь, что не нашел времени повернуть кинжал вправо. Нельзя убить человека как следует, если не попасть в сердце.

– Я начинаю думать, что этот «следующий раз» будет уже скоро.

– Не надо бы тебе так говорить, Киаран. Ты же знаешь, я твой единственный друг на этом корабле.

– Должно быть, со мной что-то не так.

Киаран вынимает было свою флягу, но, подняв ее, хмурится. Пусто. Тогда он лезет в карман и вынимает еще одну. Теперь я понимаю, зачем ему столько карманов. Я уж было подумала, что они нужны ворам, чтобы прятать добычу. Но нет, это для того, чтобы хранить многочисленные фляги с ромом. Интересно, сколько их у него еще там болтается?

– Как ваши делишки, мисс Алоса? – спрашивает, повернувшись ко мне, Энвен, похоже, нимало не задетый словами Киарана.

– Неба ради, Энвен… – говорит Киаран. – Женщина сидит в камере. Как у нее могут быть дела, как ты считаешь? Заткнись ты хоть ненадолго, а?

– Женщина может и сама ответить, – замечаю я.

– Тебе тоже лучше бы помолчать, – говорит Киаран. – От вас двоих столько шума.

Энвен потирает висок.

– Господин Райден просто сказал, что, может, мне лучше с ней не разговаривать, а то эта красавица может сыграть шутку с разумом мужчины. Но это ж был не приказ.

– Он сказал, что я красавица? – Я довольно ухмыляюсь.

Энвен выглядит встревоженным.

– Наверное, мне не надо было это говорить.

Корабль качает все сильнее. Начинающийся шторм – это как разгорающийся спор. В нем бывает несколько предупреждающих сигналов. Атмосфера разогревается. А потом происходит скачок. Не успеешь глазом моргнуть, как тебя накрыла буря. И потом уже ничего не остается, как ждать, пока пронесет.

Все гремит и грохочет. Не слышно ничего, кроме ветра и волн. Ничего не чувствуешь, кроме пронизывающего холода. Время от времени на палубе слышен крик. Но, может, это всего лишь эхо завывания ветра.

Мне приходится опуститься на пол. На стул полагаться нельзя. Энвен тоже садится. Он вынимает что-то из кармана – нитку бусин. Может, это жемчуг?

Киаран начинает сопеть. У него, видно, что-то с гландами, потому что его слышно даже сквозь шторм. Вдруг он, вскинувшись, просыпается.

– Отдай это.

Энвен, похоже, заметил, как удивленно я на него смотрю, и объясняет:

– Он часто разговаривает во сне.

Киаран трет глаза:

– Жуткий шторм. Может опрокинуть нас всех к черту.

Энвен показывает свои бусы:

– Не, не опрокинет. У меня есть хорошая защита.

– Ты меня успокоил.

– Так и должно быть. Шторм – опасная штука. Говорят, в это время из своих нор выползает всякая морская нечисть.

– Ты имеешь в виду сирен, – говорю я.

– А как же! Они любят прятаться в волнах. Когда море бурлит и кипит, их не увидишь, но они там. Толкают, раскачивают корабль, чтобы помочь буре затащить нас под воду. Мы им нужны. Едят нашу плоть, делают бусы из зубов, высушивают кости, чтобы сделать себе инструменты и подыгрывать своим песням.

– Чертова поэзия, – говорит Киаран. – Плюс чушь собачья. Ты когда-нибудь слышал: то, во что ты не веришь, никогда не причинит тебе вреда?

Энвен что-то понимает, и глаза его вспыхивают.

– Вот оно – почему все за мной охотятся!

Я прикрываю ладонью улыбку, а Киаран снова вынимает флягу.

За долгое время сирены создали себе неплохую репутацию. Их считают самыми опасными для человека существами на море. В тавернах рассказывают истории о женщинах несравненной красоты, которые живут в море и топят корабли, убивают людей, крадут золото. Пение сирен может заставить человека сделать что угодно. Эти создания поют морякам песни, обещающие тому, кто прыгнет в море, богатство и негу. Но кто это сделает, ничего там не найдет. Поймав человека, сирена уже не отпускает его. Она тащит моряка на самое дно, и сама опускается с ним. Там она забирает все ценное, что может найти, и оставляет его тело в пучине.

О сиренах рассказывают много небылиц. Большинство людей не отличают лжи от правды. Но мне-то хорошо это известно. Все сирены во все времена уносили свои сокровища на остров Исла де Канта. Там хранятся богатства многих веков, несметные, невообразимые сокровища.

Их-то и ищет мой отец. Потому я и сижу в этой камере. К этому он меня и готовил: я должна украсть недостающий фрагмент карты.

Каждый из трех фрагментов передавался по наследству многие поколения. Один из них достался династии Аллемосов и со временем перешел к Джескору, а теперь, скорее всего, оказался в руках Драксена. Другой попал к династии Каллигана и хранится у моего отца. И последний принадлежит Серадам. Им владеет Вордан.

Составив вместе три фрагмента, их владелец сможет найти легендарный Исла де Канта. Остров Песни. Его еще называют Островом Поющих Женщин.

– Тут нет никаких сирен, – говорю я Энвену. – Если бы были, они бы уже соблазнили тебя прыгнуть за борт. Ты слышал музыку?

– Нет, ее заглушает буря.

– Так, значит, буря – это неплохо?

– Да… нет. Я думаю… – Энвен размышляет, борясь с этим противоречием.

И Энвен, и даже Киаран, похоже, слишком встревожены, чтобы уснуть сегодня. Когда море так сердится, его боится даже тот, кто провел на нем всю жизнь.

Но не я. Мне хочется спать. Слушать музыку. Море меня бережет.

Оно всегда бережет того, кто ему принадлежит.

Глава 5

Следующие несколько дней и ночей проходят примерно так же. Днем появляется Райден и допрашивает меня. Мы отпускаем колкости и шпильки, чтобы вытянуть друг из друга побольше сведений. Райден выспрашивает меня так и сяк. Кроме того, он приносит мне еду, но в остальное время я сижу одна в своей камере под надзором двух охранников. Охрана часто сменяется, но пока развлекают меня только Киаран и Энвен.

К несчастью для Райдена, охрана для меня не такое уж препятствие, как он на то надеялся. Даже им иногда нужно спать, а как только они засыпают, я выбираюсь из камеры и повсюду сую свой нос. Поскольку в комнатах Драксена карты не оказалось, я решаю обыскать весь трюм от носа до кормы, а после вернуться на палубу. Я выбрала такой порядок, потому что решила начать с более легких мест, а потом перейти к местам потруднее.

Но, похоже, легко и быстро найти карту не выйдет.

Хотя в трюме спят почти сорок человек, обязательно находится хотя бы один, кому нужно выйти – несомненно, после обильных возлияний перед сном. Половину времени поисков я должна исчезать из виду, втискиваясь в щели или стоя неподвижно, пока они бегают к борту, а потом обратно в постель.

Мои поиски утомительны и бесплодны, и за каждую ночь мне удается обшарить только маленькую часть корабля.

В мою пятую ночь на корабле Энвен пересчитывает золотые монеты в маленьком кошельке, и вдруг Киаран громко всхрапывает.

– Ты играл в кости? – спрашиваю я.

– Нет, мисс Алоса, я не люблю азартные игры.

– Тогда откуда эти деньги?

– А вы умеете хранить тайны?

Я нарочито оглядываю свою камеру.

– С кем мне тут ими делиться?

Энвен задумчиво кивает.

– Думаю, вы правы. – Он снова смотрит на монеты. – Ну, вот эта у меня от Хониса. Эта – от Иссена. Эта – от Эридейла. Эта – от…

– Ты их украл, – улыбаюсь я.

– Да, мисс. Но только по одной у каждого. Если человек не найдет своего кошелька, он поймет, что кто-то его украл, а если взять только одну монетку…

– Он подумает, что просто потерял ее.

– Точно.

– Бесподобно, Энвен.

– Спасибо.

– Ты гораздо умнее, чем хочешь казаться. Так ты просто притворяешься суеверным дурачком, чтобы тебя не заподозрили?

– О нет, по части суеверий я не притворяюсь.

– А как насчет дурачка?

– Ну, может, совсем немного.

Я тихонько смеюсь. Такого человека я, пожалуй, взяла бы в команду, если бы он мог приберечь свои способности для тех, кто не плывет с ним на одном корабле.

– А как насчет Киарана? – спрашиваю я. – Кто он такой?

Энвен оглядывает своего храпящего друга.

– О Киаране немногое известно. Он больше помалкивает, но из его разговоров во сне я кое-что понял.

– И что ты понял?

– А почему вы спрашиваете?

– Просто от скуки и из любопытства.

– Ну, может, вас это и не больно заденет, если я скажу. Только не выдайте меня Киарану.

– Обещаю.

Энвен по одной бросает монетки обратно в кошелек.

– Киаран бывал повсюду. Он знает Семнадцать Островов вдоль и поперек. Он встречал людей всякого сорта и работу тоже делал самую разную. Он был искателем приключений.

Значит, Киаран не только океан знает, но и сушу тоже. Для пирата это редкость. Наши островки расположены так близко друг к другу, что все плавают от одного к другому. На каждом из них много разных источников продовольствия. Торговля между островами необходима и довольно оживленна. Поэтому кто правит морем, тот контролирует и все богатство страны.

Мой отец смиряется с существованием сухопутной монархии только потому, что не имеет ни малейшего желания управлять сухопутными увальнями. Он предпочитает компанию морских головорезов. Наземный король платит моему отцу ежегодную дань, а в обмен на это отец позволяет его экспедициям ходить по морям и океанам в поисках новых земель.

Никто еще не имел такого полного господства над морем, как мой отец. Когда-нибудь все, чем он сейчас правит, перейдет ко мне, и поэтому я снова и снова стремлюсь доказать отцу, что способна принять такое наследство. Мое теперешнее задание – одно из многих подвигов, которые мне уже удалось для него совершить.

Я оглядываю толстое брюхо Киарана, его безобразное лицо и всю его неопрятную фигуру.

– Ты уверен, что он путешествует не во сне?

– О да. Может, теперь по нему этого не скажешь, но это потому, что он стал человеком, который много чего потерял. Представьте себе, что вам все время чего-то не хватало в жизни, мисс Алоса. Представьте, что вы объездили весь мир, гонялись за счастьем и приключениями, чтобы спастись от тоски. Представьте, что все повидали, а счастья так и не нашли. Что ж, мрачноватый у вас будет взгляд на жизнь, разве нет?

– Да уж, пожалуй.

– С этим ничего не поделаешь. Киаран зарабатывает себе на жизнь тут, на этом корабле. Он запойный пьяница, потому что это помогает ему заглушить боль. У него нет ни желания жить, ни желания умереть. Такой участи не позавидуешь.

– Но ты его друг. Почему?

– Потому что всем нужен близкий человек. А для меня Киаран еще не совсем пропащий. Есть надежда. Думаю, и он когда-нибудь найдет свою, дайте только ему время. И верные побуждения.

Честно говоря, я в этом сомневаюсь, поэтому слегка усмехаюсь.

– Почему ты думаешь, что он много потерял? – спрашиваю я.

– Я слышал, как он по ночам зовет какую-то женщину. Всегда одну и ту же. Парина.

– Кто она?

– Понятия не имею. И не собираюсь его спрашивать.

Энвен растягивается на полу, давая понять, что разговор окончен. В ожидании, когда он уснет, чтобы отправиться на ночную вылазку, мне есть о чем подумать.

У всех в прошлом есть свои черные пятна. Думаю, наша задача – их пережить и преодолеть. А если их невозможно преодолеть, тогда единственное, что мы можем сделать, – это извлечь из них все, что можно.

– Хочешь размяться?

Перед моей камерой стоит Райден, подбрасывая ключ и ловя его одной рукой. Я уже шестой день на борту «Ночного странника». Сегодня впервые он предложил мне выйти из камеры.

– Хочешь помахать у меня перед носом свободой? – спрашиваю я, следя глазами за ключом.

– Ты знаешь, странно, но меня это действительно забавляет.

– Не так уж это должно тебя забавлять, если ты знаешь, что я могу выйти и без твоей помощи.

Разумеется, я намекаю на ту ночь, когда он меня застукал, но никоим образом не на все свои последующие вылазки.

Райден подходит ближе и понижает голос:

– С тех пор я самым тщательным образом следил за ключом. И на твоем месте я бы не упоминал о том маленьком недоразумении. Если капитан узнает о случившемся, его это наведет на определенную мысль. А его мысли тебе не понравятся.

Я склоняю голову к плечу:

– То есть ты не сказал ему, что я пыталась убежать?

Лучше уточнить это. Чем больше Райден скрывает от капитана, тем глубже я вбиваю клин между Драксеном и его командой. Может, этот клин мне пригодится. Кто знает, что еще может случиться, пока я плаваю «пленницей» на их корабле?

И я добавляю:

– Может, тебе стоит подумать о том, что он сделает с тобой, если узнает.

– Пожалуй, я рассчитываю на то, что тебя больше заботит собственная судьба, чем вред, который ты можешь мне нанести. А пока я даю тебе возможность прогуляться. Тебе она нужна или нет?

Я благодарна ему за этот жест доброй воли, но не могу сказать, что он вызывает у меня абсолютное доверие.

– Куда мы пойдем?

– Мы наткнулись на корабль, который, кажется, покинули во время бури. На нем никого не осталось. Судно порядком потрепало, но, может, мы найдем на нем что-нибудь ценное. Мы в открытом море, бежать тебе некуда, и капитан дал мне разрешение взять тебя на борт для осмотра.

Я хорошо понимаю: он может говорить, что мы посреди океана, даже если мы в одном дне пути от суши. Узнать правду невозможно. Хотя сейчас она и не имеет особого значения. Но все же я предпочитаю знать, где нахожусь. Неопределенность меня слегка нервирует.

– Всегда рада небольшому грабежу, – говорю я.

– Почему-то я так и думал.

Он выпускает меня. Затем прячет ключ в карман, на этот раз не рубашки, а брюк.

– Я за ним слежу, так что не стоит ничего придумывать.

– Понятия не имею, о чем ты.

Он хватает меня за руку и тащит к сходням.

– Разве это обязательно? – спрашиваю я. – Ты же сказал, что мне некуда бежать. Может, ты отпустишь мою руку и позволишь идти без твоей помощи? – И, не в силах удержаться, я добавляю: – Или ты просто не можешь от меня оторваться? Энвен проинформировал меня, что ты не можешь устоять против моих чар.

Райдена это не задело.

– Если ты уже беседовала с Энвеном, милая, то, должно быть, понимаешь: половина того, что он говорит, – просто бред слабоумного.

Улыбнувшись, я наклоняюсь к нему:

– Возможно.

– Хватит улыбаться и тащи-ка свою задницу наверх.

– Всю жизнь мечтала дать тебе возможность полюбоваться мною с этого ракурса.

Теперь его очередь хитро улыбнуться.

– Идти сзади я тебе не позволю. Не внушаешь доверия. А теперь поднимайся.

Люди на палубе связывают веревки, хватают оружие, бегают туда-сюда. Возбуждение от предстоящего приключения витает в воздухе. Я и сама предвкушаю охоту. Мимо возможности повеселиться я не пройду. Это не под силу ни одному пирату. Поэтому мы и выбираем такую жизнь. Потому что нам такое по душе.

И у нас нет никакой морали.

– А-а, Ее Светлость решили почтить нас своим присутствием, – говорит Драксен. – Что скажете, джентльмены? Должны ли мы пропустить даму вперед?

В ответ слышны громкий хохот и несколько одобрительных возгласов. Я оглядываю толпу пиратов и вижу среди них Териса. Он бросает на меня быстрый взгляд, но не обращает особого внимания. Этот малый неплохо справляется со своим заданием.

Райден за моей спиной молчит. И не беспокоится. Да он и не должен тревожиться из-за меня. Он мне не нянька, и мне она не нужна. Его задача – не дать мне сбежать, в чем он проявляет иногда даже слишком большое рвение. Не бояться. У меня еще есть в запасе пара трюков.

– Если твои люди слишком боятся рискнуть сами, – говорю я, – то я с удовольствием поучу их, как присваивать корабли.

Я чувствую, как мой вызов и оскорбление проникают им в самое нутро. Это по моей части.

– Я лучше рискну твоей жизнью, чем их. Давай дуй! Райден, иди с ней.

Мне кажется странным, что Драксен готов рисковать мною, зная, что я для него – средство достижения цели. Думаю, он просто мстит за то, что произошло тогда на моем корабле. Дать мне урок было для него важнее, чем жизни его людей. А теперь он хочет показать, что готов рисковать мною больше, чем ими. Хитрая игра. Особенно если учесть, что весьма маловероятно застать кого-то в живых на том корабле. И кроме того, в качестве последней предосторожности он посылает со мной Райдена.

Мы перебрасываем между кораблями трап. Разбитый бурей корабль оказывается грузовым судном. На борту должны быть тонны провизии и пресной воды. А это само по себе сокровище.

Трап довольно широкий, чтобы по нему можно было уверенно идти. Я, наверное, прошла бы с закрытыми глазами. Но все же он достаточно узкий для того, чтобы у меня появилось искушение слегка пнуть Райдена.

– Даже не думай об этом, – говорит он, словно прочитав мои мысли.

– Уже подумала.

– Будешь застрелена.

– Вряд ли твоему мокрому револьверу это удастся.

– Я не сказал, что стрелять могу только я.

– Но, признайся, ты не хотел бы уступить это удовольствие кому-то другому.

Он улыбается.

Грот-мачта грузового судна сломана начисто. Она лежит, опираясь на леер правого борта. Корабль крепко прикован к месту. Шлюпок не видно ни одной, что заставляет меня гадать, как же далеко от берега мы находимся. Корабль еще держится на воде. Люди оставались бы на месте, пока есть вода и припасы, так что же заставило бы их уплыть, если бы им некуда было пристать?

Палуба представляет собой полный бардак. Веревки висят как попало, одни связаны в узлы, другие смотаны. Повсюду валяются предметы одежды, видимо, выпавшие в суматохе из мешков их владельцев. Деревянный настил все еще мокрый. И все вокруг мокрое. Нужно ходить очень осторожно, чтобы не споткнуться и не поскользнуться.

– Все ценное наверняка в трюмах, – говорит Райден.

– Я знаю.

– Так чего ты ждешь?

Я поднимаю одну бровь:

– Ты собираешься пропустить меня вперед?

– Не хочу, чтобы ты прыгнула на меня сзади.

– Но у меня нет оружия.

– Недавно это тебя не остановило.

Я не могу удержаться от улыбки:

– Я имею в виду, ты хочешь, чтобы я спустилась вниз первой и без оружия?

– Я буду идти сразу за тобой.

– Это не так уж утешает, как тебе кажется.

– Я знаю.

В его карих глазах веселые искорки. Кажется, ему нравятся наши перепалки. А я считаю их частью своей роли. Я – актер. Я играю свою роль. Если я буду слишком замкнутой, он может заподозрить, что я что-то замышляю. Поэтому я оказываю сопротивление, которого он от меня ожидает. А уж удовольствие от этой игры в кошки-мышки – это приятное дополнение. Мне мог попасться гораздо худший следователь. Почему он не капитан «Ночного странника» – этого мне никогда не понять.

– Иди же, Алоса, – говорит он.

Отовсюду капает вода. Сегодня первый день после бури, когда небо прояснилось и дождь прекратился. Внизу темно – это подтверждает, что на борту никого не осталось.

Предусмотрительный Райден взял с собой фонарь. Он зажигает его. И передает мне.

– Веди.

Мы находим кухню, где в шкафах аккуратно расставлены солонина, вода в бочках, сухари, соленые овощи и другая морская провизия. Все это, без сомнения, перенесут на борт «Ночного странника».

Мы проходим мимо спальных кают. Кое-где отсутствуют одеяла. Запах гораздо лучше, чем на нашем корабле. Почему бы людям Драксена не уделить немного больше внимания личной гигиене? В самом деле, это всем пошло бы на пользу.

Мы уже почти вышли, как вдруг свет фонаря выхватывает какой-то предмет на полу.

Этим предметом оказывается меч. Приятно знать, что он тут лежит. Если бы только я могла схватить его так, чтобы Райден не заметил! Но это невозможно. Спрятать меч гораздо труднее, чем кинжал.

Больше на корабле нет ничего интересного. По крайней мере пока не видно ничего интересного. Может быть, мы обыскали еще не все тайники и закоулки. Но вполне возможно, что команда забрала с собой все ценное. Знаю из собственного опыта: во время бедствия первое, о чем думаешь, – это сокровища и как их унести. Мысль о друзьях и команде приходит второй, если вообще приходит.

– Кажется, все чисто, – говорит Райден. – Я посмотрю получше. А ты, будь добра, сходи и позови команду.

– О, конечно, я сейчас же пойду и позову команду. Обожаю помогать своим похитителям.

– Не могу же я оставить тебя тут одну. Ты предпочитаешь, чтобы я тащил тебя за собой? Видно, тебе и правда нравится, когда я к тебе пристаю.

Я фыркаю и поднимаюсь по сходням. Трудно бывает раскусить этого парня. Иногда он старается держаться от меня подальше. А через секунду я могу поклясться, что нравлюсь ему. Скорее всего, он просто не дает мне спуску – так же, как и я ему. Эта игра в кошки-мышки бывает забавной. Разумеется, если вы кошка. Приятно ткнуть в лицо противнику своей победой. Ты его одолел. Ты захватил его в плен. Это твое право. Отец говорил: если ты можешь поймать человека и взять его в плен, то его жизнь в твоих руках и ты можешь делать с ним все, что хочешь. Он был убежден: если имеешь власть что-то сделать, ты должен это сделать.

Выйдя на палубу, я машу пиратам, давая понять, что на корабле все чисто.

Поскольку больше мне делать нечего, я возвращаюсь в трюм. Можно пройтись и размяться, прежде чем меня снова запрут в камере. Хотя, конечно, не стану утверждать, что собираюсь сидеть в ней всю ночь.

– Они идут, – сообщаю я, вернувшись в помещение, которое мы с Райденом только что проверяли, в кладовую.

Тут они меня и хватают.

Райден притиснут лицом к стене, между лопатками приставлен меч, а свободная рука схватившего его человека держит его за плечо. Теперь я вижу на противоположной стене несколько отодвинутых досок. Потайная комната. В комнате со мной трое: один держит Райдена, двое других теперь схватили меня.

– Гром тебя разрази, – говорю я. – Не мог крикнуть?

– С мечом между лопаток? – спрашивает Райден. – Думаю, нет.

– Заткнись! – кричит один из троих. – Сколько людей в вашей команде? Сколько идет сюда?

– Шестьдесят, – говорит Райден, прибавив двадцать человек.

– О небо, – говорит второй, тот, что приставил меч к спине Райдена. – Мы с ними не справимся. А рассчитывать, что остальные вернутся вовремя, нельзя.

– Тогда возьмем этих в заложники, – говорит третий. – Скажем, что, если они подойдут, убьем членов их команды. Выиграем время.

– А этого хватит?

– Должно.

– А они нужны нам оба? С мужчиной, похоже, будет много хлопот. Я бы лучше выпустил ему кишки и оставил только девку.

Мне всегда на пользу, когда меня недооценивают. Но иногда все же обидно. И часто это раздражает. Поэтому я задумываюсь, не дать ли им убить Райдена, а потом вытрясти душу из этих троих, чтобы он не видел, что я могу с ними сделать. Нельзя показывать ему, на что я способна. Меня злит, что приходится сдерживаться.

Я пытаюсь принять решение, а они продолжают спорить.

Мои мысли прерывает Райден:

– Алоса, сейчас неплохой случай применить тактику, которую ты использовала, когда мы впервые встретились.

– Ты уверен, что не хочешь уладить все сам? Я ведь тут просто «девка».

– Молчать! – кричит один из моряков.

Но я их не слушаю. Мой взгляд прикован к Райдену. Его глаза округляются, в них видна мольба.

– Пожалуйста.

– Я сказал…

Может, мне было приятно, что Райден точно запомнил, что именно произошло с теми двумя людьми из его команды, которые похитили меня на моем корабле. А может, я сделала это из азарта. Или чтобы показать этим троим, на что я способна.

Но если быть до конца честной… это потому, что он сказал «пожалуйста».

Это повлекло за собой действия, которых я сама не могу объяснить.

Я вонзаю каблук в ногу моряка, стоящего справа. Потом свободной рукой ударяю по горлу того, что слева. Хватаю обоих сзади за шеи. Один задохнулся от удара по горлу, другой согнулся от боли – нетрудно столкнуть их головами. И как следует.

Это не входило в мои тренировки. Но если долго тренироваться, то удаются небольшие импровизации. Эта ситуация лишь немного сложнее. Особенно если учесть, что я ее не планировала.

Остался только один, но с мечом. Он стоит там же, где стоял, и глаза у него как блюдца.

– Стой на месте, или я его убью.

Я возвожу глаза к потолку.

– Давай-ка лучше вперед. Избавишь меня от лишних проблем.

Не знаю, смеяться мне над его замешательством или нет.

– Что?

– Я в плену у пиратов. Если уверен, что твоя команда вот-вот прибудет, то можешь мне помочь. Мы возьмем его в заложники, как предлагали эти двое.

Он смотрит на своих поверженных товарищей.

– Сожалею об этом. Не люблю, когда меня держат против воли. А теперь, пожалуйста, скажи, что поможешь мне.

Моряк поворачивается к Райдену, что дает мне возможность незаметно сунуть руку за сапог.

– Это правда, что она говорит?

– Осторожнее. От этой девушки больше проблем, чем пользы, и нельзя верить ни одному ее слову. Лучше бы тебе ее не трогать.

Я вижу, как по лицу моряка струится пот. Рука на мече дрожит.

– Ну, хватит с меня. – Он разворачивается ко мне, держа меч у спины Райдена. – Я…

Молниеносный бросок кинжала – и он вонзается моряку в грудь.

Слава небесам, что я держу его при себе. Не стоит недооценивать трюк со спрятанным в книге кинжалом, особенно если я снова дам себя похитить. Просто чудо, что Райден не обыскал меня, когда застал ночью на палубе.

Райден выпрямляется. Его глаза расширены, улыбка кривоватая.

– Я думал, ты… я думал…

– Ты думал, я и вправду его на тебя натравлю. Может, и стоило бы, ну да ладно. Теперь уже поздно.

Я подхожу к месту, где он стоит, и тут входят остальные пираты.

– Что тут случилось? – спрашивает Драксен. Не похоже, чтобы лежащие на полу тела его испугали или расстроили.

Я ожидаю, что Райден выдаст меня, чтобы спасти свою шкуру. Он запросто может сказать, что я оставила его на погибель и позвала остальных, уже зная о засаде. Это выглядело бы немного надуманно, особенно если учесть, что на борту было всего трое. Но все же вполне могло сойти за правду.

– Это мой недосмотр, – говорит Райден. – Я думал, корабль пуст. Приказал ей пойти и позвать вас. И тут они вышли из потайной комнаты. Я с ними расправился.

– Простите? – говорю я. Он не может присвоить себе мои заслуги! Хотя нельзя сказать, что мне так уж нужно, чтобы Драксен знал о моих возможностях. На самом деле, вероятно, лучше, чтобы не знал.

Райден игнорирует мое восклицание.

– Думаю, вас порадует то, что еще было в потайной комнате.

Это меня отвлекает. Я заглядываю туда через его плечо и вижу три сундука, набитых монетами. За досками легко может оказаться еще больше.

Драксен видит их, и у него вспыхивают глаза. Он подходит ближе и оценивающе глядит на сокровища.

– Контрабандисты, – продолжает Райден. – Похоже, они только что доставили груз, что бы это ни было. Я думаю, после бури бо́льшая часть команды поплыла к берегу, чтобы раздобыть новый корабль и вернуться сюда. Они не собирались бросать свое богатство. Эти трое остались его охранять. Я бы их не нашел, если бы не услышал, как один из них шевельнулся за стеной.

– Так-так… – говорит Драксен. Сомневаюсь, что он слышал хоть слово. Он все еще смотрит на стену. – Девушку отведите обратно. Со всем этим мы разберемся. Надо поторапливаться, пока не вернулись остальные. – И как бы невзначай добавляет: – Отлично, брат.

Райден кивает.

А мне остается только вернуться в камеру.

Райден открывает дверь камеры и толкает меня внутрь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Выполняю приказ.

– Я думала, мы уже покончили с тем, чтобы водить меня за руку. Мы же договорились, что я могу идти сама.

Райден стоит в проеме. Дверь он еще не запер и на меня не смотрит. Он глядит в пол.

– Почему ты это сделала?

– Что?

– Спасла меня.

– Да, спасла, а ты приписал себе всю славу. Тоже мне благодарность! Это, черт возьми, обидно! Мне надо было…

– Я это сделал для твоей же пользы.

Я слишком возбуждена, чтобы сесть. Со мной всегда так после боя, если только я не дошла до полного изнеможения и не отключилась. Отец несколько раз доводил меня до такого, чтобы я знала, каково это – дойти до точки, и понимала границы своих возможностей. Важно знать, сколько у тебя силы, потому что иногда лучший выход – это убежать. Но до сих пор никому, кроме моего отца, не удавалось довести меня до потери сознания.

– В чем это, интересно, тут моя польза?

Райден внезапно серьезнеет:

– Я не понимаю, что ты делаешь. Я знаю, что тогда у тебя была возможность сбежать, но ты ею не воспользовалась. И ты без видимой причины не дала им меня убить. Отсюда я могу заключить одно из двух: либо ты не такая подлая и бессердечная, как можно подумать из твоих предыдущих действий, либо же у тебя есть свои причины оставаться на корабле и сохранить мне жизнь.

– Все еще не вижу, каким образом вранье насчет этих убийств можно считать проявлением доброты ко мне.

Райден думает, будто я что-то замышляю, да? Ну-ну, что же в таком случае предполагает моя роль? Надо избавить его от этой мысли.

– Ты не знаешь моего брата. Так позволь мне кое-что тебе объяснить. Если он подумает, что ты что-то замышляешь, он убьет тебя. Я теперь обязан тебе жизнью. Так считай, что своим молчанием я тебя частично отблагодарил.

– Тут не о чем молчать. Есть третий вариант, который ты упускаешь из виду, Райден.

– И какой же?

– Я заботилась о себе. У меня не было никакой гарантии, что этим людям можно доверять. Если они узнают, кто я такая, то могут использовать меня как заложницу, как это сделали вы. Особенно если они, как мы предполагаем, контрабандисты. А если бы с тобой что-нибудь случилось, Драксен приказал бы допрашивать меня кому-то другому. И есть все основания полагать, что его я возненавидела бы еще больше, чем тебя.

Райден глядит на меня. Без смеха. Без благодарности. Без всякого выражения.

О чем он думает?

Наконец он говорит:

– Кажется, я об этом не подумал. Конечно, надо было предположить, что первым делом ты станешь заботиться о себе.

– Я пират, – напоминаю я ему.

– Да. Я просто еще не понял, ты хороший пират или очень хороший пират.

– Не уверена, что понимаю, что это значит.

– Только знай: что бы ты от меня ни скрывала, я это выясню.

Раздается мерный металлический лязг – это звон не меча, а цепей. Мне хорошо знаком этот звук – я провела много времени, пытаясь от них избавиться.

Услышав этот лязг, Райден подходит к решетке и запирает меня. Решил ли он, что разговор окончен, или просто не хочет, чтобы Драксен увидел, как он разговаривает со мной через открытую дверь?

Драксен и два пирата – одного из них я еще не видела, а другой вместе с Энвеном и Киараном принес на корабль мои вещи – ведут по сходням двух контрабандистов в наручниках. Столкновение их голов, видно, было недостаточно крепким, чтобы их убить. К несчастью для них, потому что, скорее всего, смерть была бы для них лучшей участью, чем то, что ожидает их в плену у пиратов.

Конечно, я тоже в плену у пиратов, но если они рассчитывают получить выкуп, то я нужна им живой и в добром здравии. А эти двое контрабандистов никому не нужны. И выведывать у них ничего не нужно, поскольку золото уже найдено. Поэтому то, что их взяли на борт живыми, – это для них хуже смерти.

– Что такое? – спрашивает Райден.

– Ульген что-то стал беспокойным, – говорит Драксен. – Я подумал занять его этим.

Райден кивает, хотя видно, что ему не по душе то, что произойдет дальше. Но все же он открывает новую камеру, в дальнем от меня конце коридора. Пират, которого, как я поняла, зовут Ульген, заводит в нее контрабандистов.

– И еще я пришел за тобой, – продолжает капитан. – Касательно нашей находки и всего прочего, то я считаю, что люди могут взять отпуск и провести денек на суше. Там куча золота, которое можно потратить. Я хочу, чтобы ты присмотрел за дележом. К ночи мы пристанем к берегу.

Я знала, что мы недалеко от суши, хотя от меня пытались это скрыть. Контрабандисты, оставившие свой корабль, должны иметь время найти новый и потом отыскать, куда отнесло старый. Неудивительно, что они до сих пор не вернулись. Для Драксена и его команды большая удача, что их не застукали.

– А что будем делать с принцессой?

– Ничего. Поэтому я и привел Шека. Он будет ее охранять, пока мы не пристанем.

– Ты думаешь, это хороший…

– Мне кажется, она слишком уж разнежилась тут, Райден. Настало время напомнить ей, кто мы такие. Не знаю, почему из всей команды ты выбрал в качестве ее основной стражи Киарана и Энвена. Если бы не их способности, я давно бы выбросил их за борт. Оба почти бесполезны.

По Райдену видно, что он хочет оспорить это решение. Причем отчаянно хочет. Но он этого не делает.

– Тогда идем посмотрим на золото, – вместо этого говорит он.

Впервые за все эти дни я смотрю на Шека. И чуть не отпрыгиваю назад.

Он прижимается к решетке, жадно глядя на меня. Я чувствую себя так, будто по моей коже ползут крысы. По правде сказать, я предпочла бы, чтобы это были крысы.

Когда я была маленькой и каждый день встречалась с новыми испытаниями, я всегда звала на помощь отца. Он давал мне инструкции, а потом посылал прямо в топку – в переносном смысле. Я всегда обжигалась. И быстро поняла, что обращаться к нему за помощью бесполезно. Он никогда не помогал. Я либо справлялась сама, либо сталкивалась с последствиями поражения. Никаких поблажек. Только много времени спустя я могла получить какой-то совет или похвалу. Иногда даже утешение. Но в нужный момент ждать помощи было неоткуда. И скоро я научилась не обращаться за помощью к другим. Такой возможности нет, так что я просто о ней не думаю.

Поэтому, когда я оказываюсь лицом к лицу с похотливым пиратом, у меня не возникает мысли посмотреть на Райдена. Или попросить Драксена приставить ко мне другого стражника. Нет, я справлюсь с этим сама, потому что таков этот мир.

– Какие-то проблемы, Алоса? – спрашивает Драксен с ядовитой усмешкой.

– У меня не бывает проблем, с которыми я не могу справиться сама, – отвечаю я.

Глава 6

Несколько часов с Шеком и Ульгином показались мне днями.

Началось с того, что Шек принялся ходить взад-вперед, не сводя с меня глаз. Иногда он просовывал руку сквозь решетку, пытаясь до меня дотянуться. Ему хотелось увидеть мою реакцию. Мой страх. Но я ни разу не дала ему этого почувствовать. Я все время держалась дальнего угла камеры. Хотя я очень устала и могла бы отдохнуть перед ночной вылазкой, но дремать не стала. Случайно повернуться во сне и оказаться доступной жадным рукам Шека было слишком рискованно.

Но это было не единственное, что мешало мне спать. Крики. Ульгина, как и Шека, несложно было разгадать. У каждого пирата свой порок. У одних – пьянство, у других – азартные игры, у третьих, таких как Шек, – получение удовольствия от насилия над сопротивляющейся женщиной.

А для Ульгина – боль другого человека. И все это время я сидела, отвернувшись к стене, пока Ульгин пытал несчастных контрабандистов.

Меня не удивляет и не слишком беспокоит то, что Драксен держит в своей команде подлецов. У моего отца есть люди и похуже. Мне известно, что некоторым из них нравится вкус свежей человеческой плоти, отрезанной от живого тела.

В моей команде таких нет. Пристрастие к пыткам и власти над теми, кто слабее, я ценю меньше, чем другие качества. Мне больше нравятся люди с блестящим умом, честные и те, кто может многое вынести. Я строю отношения, основанные на доверии и взаимном уважении, а не на страхе и подчинении.

Сочувствие к человеку – качество, которое отец всячески старался из меня выбить. Ему кажется, он в этом преуспел. И не только ему, так думает большинство. Но хоть я и могу убить злого человека и не испытывать вины, страдания других вызывают во мне такую же боль, как и в них самих. Это тяжело, но я могу с этим справиться. Несчастья случаются и с теми, кто их не заслуживает. Но жизнь продолжается. Я продолжаю жить. Раз ничего другого не остается, я научилась выживать.

Поэтому я смотрю на мертвых контрабандистов с облегчением. Их боль наконец закончилась.

Вскоре после этого по сходням спускается Райден с двумя пиратами, которых я раньше не видела.

– Ты свободен, Шек. Иди на берег с остальными. И ты, Ульгин, как только уберешь здесь.

Райден стоит спокойно, но смотрит на Шека с таким отвращением, что меня удивляет, как оно не отражается в его интонации.

За все время, пока был тут, Шек не сказал ни слова. Не знаю, разговаривает ли он вообще. Он в последний раз осматривает меня с ног до головы, словно стараясь запомнить каждую черточку, и исчезает с глаз.

После этого Райден поворачивается ко мне и говорит без всякого выражения:

– Это Эзек и Йолек. Они присмотрят за тобой, пока я буду на берегу. – Райден подходит вплотную к решетке, стараясь встать так, чтобы никто не видел его лица. – Знаю, что раз мы так близко от берега, от тебя нужно ждать какой-нибудь попытки бегства. Позволь мне избавить тебя от хлопот. На палубе корабль охраняют пять человек. Они знают, что их задание – следить, чтобы ты не ушла.

Раздается шорох. Мы с Райденом поворачиваемся и видим, как Ульгин тащит из тюремного отсека простыню, на которой лежат два тела.

Райден переводит взгляд на меня, и я замечаю, что его глаза блестят больше обычного. А может, это просто плохое освещение. Разумеется, пускать слезу он не собирается, но, может, он что-то… чувствует.

– Мне жаль… – шепчет он.

И уходит.

Он извиняется так, будто Шек и Ульгин – это отчасти его вина. А может, по какой-то другой причине. С Райденом никогда нельзя знать наверняка. Иногда кажется, что он пытается мне помочь. А в других случаях делает прямо противоположное. Он приставил ко мне Шека и Ульгина, но ни разу не сказал отдать кинжал, который я прячу в сапоге. Я знаю, он видел, как я вытянула его из убитого контрабандиста, когда мы были на их корабле. Или это вылетело у него из головы? А может, он хотел, чтобы я имела при себе кинжал, пока сижу тут с этими двумя?

В любом случае я пока не знаю, как понимать Райдена.

Но вообще-то сейчас это неважно. У меня есть более насущные дела. Райден считает, что я попытаюсь как-то сбежать с этого корабля. Он уже подозревает, что я что-то замышляю. Что я здесь не просто пленница. Он знает, что я что-то скрываю.

А это означает, что если я хочу продолжать играть свою роль, то для правдоподобности мне нужно попытаться сбежать.

А потом нарочно попасться.

Да уж, забавные штуки иногда приходится проделывать пирату. Двое моих стражников, сидя у решетки, режутся в кости. Насколько я понимаю, лучшее, чем можно заняться, если сойти на берег не разрешено, – это азартные игры. Я тоже их люблю, только без денег.

– Шестерка бьет семерку, разве нет? – спрашивает Эзек.

– Еще бы. А девятка бьет их всех, – отвечает Йолек.

– Тогда как у тебя оказалось больше очков, чем у меня?

– Это потому, что я лучше считаю.

Честно говоря, мне не кажется, что хоть один из них умеет считать. Но всякий раз, как кто-то выигрывает, вспыхивает спор.

Они так увлечены игрой, что не обращают на меня внимания, а это как раз то, что нужно.

Я подхожу к своим мешкам и вытаскиваю книгу о мореплавании – еще одну, над которой я поработала. В ее переплете лежат мои отмычки.

Правда заключается в том, что, если я сбегу из камеры и меня поймают, Райден постарается понять, как мне это удалось. Трюк с подменой ключа годился, пока он не попытался открыть им дверь. Теперь я выхожу другим способом, которым пользуюсь уже несколько дней. В общем, это несложно: Киаран и Энвен быстро отключаются, а храп Киарана заглушает щелчок замка.

Эзек и Йолек не поднимают глаз от карт, пока не раздается скрип двери. Тогда они вскакивают и замирают, уставившись на меня во все глаза.

– Я не думал, что она это умеет, – говорит Эзек.

– Ты вообще никогда не думаешь, – отвечает Йолек, – только делаешь вид.

Не дав им двинуться с места, я хватаю обоих за воротники. «Легче драться, чем уклоняться», – говорил отец. Я проделываю тот же трюк, что и с контрабандистами на их корабле, – сталкиваю обоих головами, но стараюсь не сломать им шеи. Если не из человеколюбия, то хотя бы потому, что они мерзко не пялились на меня, как это делал Шек.

Поднявшись, я вижу, что палуба почти пуста, только пара человек в носовой части стоят, опершись спинами о леер. Я задумываюсь: это Райден несколько преувеличил количество оставшихся на борту или они самовольно покинули свои посты? Ни один пират не захочет оказаться в стороне, когда можно потратить деньжата.

Впереди я вижу берег. Недалеко, но все же, чтобы добраться до него, нужна лодка.

– Решила отказаться от своей цели? – спрашивает сзади чей-то голос.

Я оборачиваюсь и вижу Териса, который стоит, прислонившись спиной к стене, и непринужденно вертит в пальцах монетку. Глянув на нос, я понимаю, что другой пират меня еще не заметил.

– У меня дело на берегу, – быстро говорю я.

– Так ты уже закончила то, зачем сюда прибыла?

Трудно говорить тихо, когда все, чего мне хочется, – это наброситься на него.

– Нет, и тебя это не касается. Я скоро вернусь.

– У меня свои приказы, и один из них – это ты.

Черт возьми моего отца! Он не верит, что я справлюсь одна?

– Это мило, но я не нуждаюсь в твоей помощи и не хочу ее, так что просто не мешай.

– Я сделаю лучше. Отвлеку их, чтобы ты могла добраться до берега незамеченной.

– В этом нет необходимости…

– Я все равно это сделаю.

Я поднимаю глаза кверху. А потом берусь за шкив, чтобы спустить шлюпку.

– Ты разве не будешь прыгать в воду? – спрашивает Терис.

Сузив глаза, я оглядываюсь через плечо.

– Зачем это?

– Я думал, так тебе было бы легче. Разве нет?

Да что он знает обо мне или думает, что знает? Что ему рассказывал отец?

– А я думала, ты собираешься отвлечь людей.

– А я думал, тебе не нужна моя помощь.

Услышав легкий всплеск от удара шлюпки о воду, я перестаю обращать на него внимание. Спустившись в шлюпку по другому канату, я слышу, как шаги Териса стихают. Я выбрасываю его из головы и начинаю грести. Не скажу, что это мое любимое занятие. Высаживаясь на берег со своей командой, я всегда приказываю грести кому-нибудь другому. В этом мое преимущество как капитана.

Не проходит и нескольких минут, как я доплываю до берега. Сейчас ночь, и док никто не охраняет. Это хорошо, потому что у меня с собой ни гроша.

Это не значит, что я не могу добыть немного деньжат. Но для этого нужно время и план.

Я плотнее запахиваюсь в пальто. Ночной воздух пронизывающий, как и полагается осенью. На некоторых южных островах Манерии круглый год тепло, но здесь, на северо-востоке, ветер и вода всегда холодные, за исключением самой середины лета.

Я направляюсь вглубь острова, пытаясь понять, в каком мы месте. Мне известно, что, когда меня похитили, мы были в двух днях пути от южной оконечности Наулы. В море мы всего около семи дней. За это время мы могли только обогнуть остров. Что ж, это умно. Большинство решит, что, взяв на борт заложника, похитители постараются уйти как можно дальше от места преступления.

До моего отца уже должна была дойти весть, что мне удалось попасть на борт «Ночного странника». Уверена, скоро он пришлет мне весточку. Я тоже могу написать ему, раз оказалась на суше. Кто знает, когда еще представится такая возможность? Кроме того, надо немного подождать, прежде чем дать пиратам пресечь мою «попытку к бегству». Нельзя, чтобы они подумали, что я слишком легко сдалась.

Я не хочу, чтобы именно Терис вернул меня на корабль. Конечно, главная цель этого небольшого приключения – попасться, но дать поймать себя Терису означало бы воспользоваться его помощью. А я этого не хочу.

Я иду все дальше и дальше. В пиратском квартале города должны быть люди моего отца. Они везде. У отца есть свой человек в каждом крупном порту на всех Семнадцати Островах. Сложность в том, чтобы понять, кто он. Я могу дать сигнал, которым пользуются все люди моего отца. Но подавать сигналы своим, не натолкнувшись на пиратов из команды Драксена, которые, скорее всего, тоже здесь, – задача посложнее.

Идя по улицам города, я вдруг чувствую, как по затылку пробегают мурашки.

За мной следят.

Это кто-то из команды Драксена? Если бы меня поймали сейчас, это было бы ужасно. Но если отец не получит от меня письма, мир не перевернется.

И хорошо бы это был не Терис, пытающийся за мной присматривать. Я не позволю ему слишком мне надоедать.

Я как бы невзначай оглядываюсь, словно хочу посмотреть на ночное небо или увидела по дороге что-то интересное. Определенно в тени стоит какая-то фигура. А может, и не одна.

Мы останавливаемся между двумя домами. Я стою не на дороге, а на лужайке, отделяющей один дом от другого. Трава еще не просохла после недавнего ливня. Оружия у меня с собой нет, если не считать кинжала в сапоге.

Наблюдателей не может быть много, иначе бы я заметила их раньше. Вероятно, я смогу их одолеть. Во всяком случае рискнуть можно.

Я хлопаю себя по карману, будто что-то забыла, и, слегка скрипнув сапогами, разворачиваюсь на влажной траве. Это подчеркивает, насколько я расслаблена и спокойна. Я не стараюсь красться бесшумно. Мои преследователи не подумают, что я их обнаружила.

Я иду в обратном направлении. Дойдя до угла обоих домов, я делаю резкий прыжок вперед, в тень у стены слева. Как раз в этом месте нависающая крыша закрывает блеклый свет луны.

– А-а! – вскрикивает женский голос.

Я рукой зажимаю ей рот. В этой части города нам нельзя поднимать шум, чтобы нас не заметили.

– Мэндси, это ты? – спрашиваю я.

– Привет, капитан.

Я облегченно вздыхаю и поднимаю глаза вверх, хотя этого никто не видит.

– Хорошо. Выходите. Все.

Их трое. Все три девушки из моей команды, которые еще недавно были со мной: Мэндси, Займа и Соринда. Я счастлива, что они благополучно добрались до берега, но не показываю этого.

– Я же говорила, она тебя заметит, – говорит Займа Мэндси. – Ты совсем не умеешь прятаться. И соблюдать тишину.

Она на миг встречается со мной взглядом и тут же опускает глаза, устыдившись того, что ее застали на суше, в то время как она должна быть на корабле.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю я.

– Мы следили за тобой, – говорит Мэндси, улыбаясь во весь рот. Она вышла из тени, и в свете луны я вижу, как блестят ее зубы. – Займа тебя выследила. Мы беспокоились, капитан. Просто хотели убедиться, что все в порядке. Мне не нравится, что ты осталась там одна против такой толпы.

– Как видите, – говорю я, – все в порядке. А с вашей стороны, честное слово, это просто беспечность. Вы могли меня выдать.

– Мы были очень осторожны. Нас никто не заметил.

– Я вас заметила.

– Это потому, что мы не очень старались спрятаться от тебя, – защищаясь, возразила Займа, словно ее искусство затаиться было поставлено под сомнение. – Мы хотели с тобой поговорить. Без тебя корабль опустел, капитан.

Я не могу удержаться от улыбки.

– От вас двоих я могла этого ожидать. Но ты, Соринда, ради всех морей Манерии, что ты тут делаешь?

Соринда, до сих пор хранившая молчание, наконец подает голос:

– Ниридия приказала мне идти с ними.

Соринда – лучший воин в моей команде. Она непревзойденный убийца. А поскольку она в моей команде, то и великолепный защитник.

– Значит ли это, что Ниридия с кораблем где-то неподалеку?

Ниридия – мой первый помощник и доверенное лицо. Пока я нахожусь с заданием на «Ночном страннике», я временно назначила ее капитаном своего корабля.

– Так точно.

Я закрываю лицо руками.

– У меня все отлично. А вы поступаете легкомысленно.

– Каково это, капитан? Плыть на корабле этого пиратского лорда? Они хорошо с тобой обращаются? Никто там тебя не трогает, а?

– Нет, – лгу я. – У нас еще будет время порассказывать истории. А теперь возвращайтесь с вестями на «Ава-ли». И передайте Ниридии, что я приказываю ей отвести корабль в условленное место и ждать меня там. Больше за мной не следите. Я серьезно.

Я смотрю каждой из них в глаза. Мэндси вяло кивает, но Займа выглядит разочарованной. У Соринды такой вид, будто ей совершенно все равно. Впрочем, у нее всегда такой вид.

– Есть, капитан, – со вздохом говорит Мэндси. – Но что ты, вообще-то, здесь делаешь? Почему ты не на корабле? Может, мы можем чем-то помочь?

Она не может скрыть энтузиазм и готовность к действию. Такова Мэндси. Всегда оптимистичная и готовая помочь. Остальных это иногда сводит с ума.

– Боюсь, что нет. Хотя постойте… Вообще-то, да. Мне нужно передать кое-что отцу.

– Что? – спрашивает Займа. У нее феноменальная память. Она могла пересказывать мне по нескольку минут подслушанного разговора.

– Скажи ему, что план моего похищения командой «Ночного странника» отлично удался. Я начала поиск карты. Никто меня не подозревает. Я думаю, что Драксен даже не знает о том, что карта на его борту, поскольку в его каюте ее нет. Обыск остального корабля не отнимет много времени. Будьте готовы к встрече в условленном месте. Скоро я приведу туда корабль.

– Запомнила, – говорит Займа. – Передать что-то команде?

– Скажи, что я скучаю по всем и скоро вернусь.

– Рада это слышать, – говорит Мэндси.

– Да-да, а теперь идите. И поторопитесь.

– Есть, – говорят они хором и, повернувшись, спешат к берегу.

Какая-то часть меня отчаянно хочет отправиться вместе с ними. Другая часть в охотничьем азарте стремится продолжать поиски карты. Одержать победу и найти что-то важное для отца. Когда я вернусь, он будет мной доволен.

А я рада, что передать ему сообщение оказалось легче, чем я думала.

Теперь вперед, ко второй части плана – моей поимке. Как только я найду команду Драксена, это не составит особого труда. Труднее будет разыграть все так, будто я попалась совершенно случайно. Если я просто выйду на свет – привет, мальчики! – они, разумеется, что-то заподозрят. А мне вовсе не нужно возбуждать любопытство Райдена относительно своих намерений. Я не слишком тревожусь, но и абсолютно беззаботной меня не назовешь. Может, я и приврала немного отцу, сказав, что никто меня не подозревает, но с Райденом справиться несложно. Отцу не нужно о нем знать.

Миновав богатые особняки, я подавляю в себе желание немного задержаться и наведаться к ним в поисках чего-нибудь интересненького. Во-первых, там сейчас наверняка усиленная охрана, которая сторожит их богатства от высадившихся на берег пиратов. (Благодаря порядкам, установленным отцом, в каждом порту всегда останавливается несколько команд, желающих потратить свою добычу.) Правда, для меня это мелочи, просто кража отняла бы больше времени и потребовала более продуманного плана. А у меня сейчас нет ни того ни другого.

И во-вторых, мне некуда было бы прятать украденные богатства. Райден наверняка заметил бы новую драгоценность у меня на шее и непременно отнял ее.

Наконец я оказываюсь в самой шумной части города, которая просыпается тогда, когда засыпают все остальные. Здесь стоит такой бедлам, что сразу можно сказать: это обиталище наименее респектабельных и приятных жителей. Из окон грохочет музыка. Слышны звуки выстрелов. Смех мужчин и женщин. Грохот опрокидывающихся столов. Улицы залиты светом фонарей.

Здесь может произойти любое преступление, а сухопутные законы нас не касаются. Это одно из условий сделки, заключенной между моим отцом и королем суши. У пиратов есть квартал в городе, где они не подвластны закону, а мой отец не выдворяет из морей исследовательские корабли.

Я мгновенно понимаю, что попала в нужное место. На одной стороне улицы – таверна, на другой – бордель. Именно здесь спускают свои монеты большинство пиратов. Им по нутру простые радости жизни. Я тоже время от времени люблю пропустить хороший стаканчик рома, но мне нравятся и более дорогостоящие удовольствия. Я трачу деньги на хорошую одежду и краску для лица. Внешность – это важно. Я покупаю информацию у крупных игроков на всех островах. Мне нравится встречать новых людей и слушать их истории. Самые интересные из них становятся членами моей команды. Но, в конечном счете, я больше всего стремлюсь доставить удовольствие отцу, чтобы укрепиться в статусе наследницы и со временем стать королевой разбойников. Не могу представить себе большего наслаждения, чем усмирять сухопутных толстосумов, плывущих через моря и океаны. Мои океаны.

Я подхожу к таверне, поскольку здесь меня скорее заметят, чем в борделе, где все заняты своими делами. Как же теперь попасться, чтобы это не вызвало подозрений?

Я обхожу таверну сбоку и заглядываю в закопченное окно. Комната набита битком, и я сразу же замечаю нескольких пиратов из команды Драксена. Они сидят за столами, пьют, режутся в кости, болтают. Самого Драксена с ними нет. Скорее всего, он в борделе. И Райден тоже с ним… Постойте-ка, Райден сидит здесь.

Спиной ко мне он сидит за столом с еще несколькими людьми. В одной его руке колода карт, а другой он обнимает сидящую у него на колене женщину.

Не удержавшись, я презрительно фыркаю. И он еще говорил, что не платит за женское общество. Хотя, сощурив глаза, я замечаю, что эта женщина одета не так, как одеваются шлюхи, и лицо у нее не раскрашенное…

Двери таверны с треском открываются. Черт, надо было следить за входом!

Какая-то фигура выходит и идет прямо к той стене, где стою я. Через миг я узнаю Киарана.

Наверное, слово «идет» – слишком щедрое определение. «Шатается» подошло бы больше. Огромными неровными зигзагами его несет прямо мимо меня. Врезавшись в стену, он останавливается.

Надо действовать.

Я щипаю себя за щеки, чтобы они покраснели. Наклонившись, растрепываю волосы. Прибавив небольшую дрожь, я бросаюсь вперед и опираюсь о стену рядом с ним.

– Киаран! Ты должен мне помочь. Пожалуйста. Помоги мне выбраться отсюда.

Он чуть поворачивает голову в мою сторону, но ничего не говорит.

– Пожалуйста, – повторяю я. – Ты ведь на самом деле неплохой человек, я это знаю. Пожалуйста, уведи меня отсюда.

Я думала, он решит, что я не тому доверилась, и потащит меня на корабль.

Но я не ожидала, что вместо этого его стошнит и он свалится на землю.

Хотя это неудивительно.

И тут кто-то хватает меня сзади. О, отлично! А я уж было…

Я чувствую около уха чье-то горячее дыхание. Оно пахнет ромом. Сзади быстро поднимается и опускается чья-то грудь. А потом у меня волосы встают дыбом, потому что кто-то мокрым языком проводит от моего подбородка до щеки.

Дьявол, это Шек!

Ну почему именно ему выпало меня поймать?

Он обхватывает меня обеими руками и крепко прижимает мои руки к бокам. Я ожидаю, что он повернет меня и потащит к Райдену или Драксену. Но он ничего такого не делает.

Он прижимает меня к стене таверны. Я чувствую, как он кладет руку мне на спину и опускает ее ниже.

Шек не собирается вести меня к Райдену – во всяком случае, не сейчас. А я не собираюсь ждать, что же он предпримет дальше.

– Ты сейчас же оставишь меня в покое, – говорю я, давая ему шанс, хотя он этого и не заслуживает.

Он молчит. Да и зачем ему говорить? Он больше животное, чем человек.

Я подпрыгиваю и крепко толкаюсь ногами в стену. Шек пытается удержаться, но ему нужно либо отпустить меня, либо с размаху сесть на задницу.

Удивительно, однако он выбирает второе.

Я не так тяжела, чтобы выбить из него дух, но удар, я уверена, был болезненным. И это меня немного утешает.

Я пытаюсь откатиться, но Шек держит слишком крепко. Видно, что он уже тысячу раз проделывал такое раньше.

И тут меня осеняет. Вытянув шею, я как можно выше поднимаю голову и с силой откидываю ее назад. И чувствую, как его нос с громким хрустом встречается с моим затылком.

Это наконец вынуждает его ослабить хватку. Секунду спустя я поднимаюсь, но прежде, чем успеваю сделать шаг, Шек хватает меня за лодыжку.

Я поворачиваюсь и свободной ногой бью его в лицо.

Теперь оно превратилось в кровавое месиво. Я не могу разобрать, где у него нос, где лицо, а где глаза. Не может же он все еще чего-то хотеть в таком состоянии?! Я надеюсь, что нет. Но в нашем деле от людей следует ожидать худшего. Кроме того, некоторых боль только возбуждает. Скорее всего, Шек из таких.

Лежавший в собственной блевотине Киаран поворачивается и стонет. Воняет он хуже Шека. Но я не собираюсь к нему прикасаться, лишь хватаю его меч. Можно было бы воспользоваться и кинжалом, но он требует ближнего боя, а я не хочу близко подходить к Шеку.

Позади раздается рычание. Это первый звук, который я слышу от Шека. Отвратительный, мерзкий звук, от которого хочется бежать, но этот импульс я преодолеваю всю свою жизнь. Мне приходилось это делать, чтобы произвести впечатление на отца.

И потом, этот человек заслуживает смерти, и я с радостью возьму это на себя. Я выхватываю меч и поворачиваюсь. Шек не вынул меча. Наверно, он не привык к тому, что женщина сражается, вместо того чтобы убежать.

Думаю, он даже не заметил в моей руке оружия, пока я не воткнула его ему в живот. Он вскрикивает и дергается. Та жизнь, которую он ведет, заслуживает большей боли, но и этого достаточно, чтобы мне стало немного легче. Через пару мгновений я вынимаю меч и всаживаю его снова, на этот раз выше, в сердце. Он пытается освободиться, но от этого только теряет больше крови. Через несколько секунд он уже мертв.

Я несколько раз глубоко вздыхаю и кладу меч возле Киарана. Одним чудовищем меньше.

Но мне все же нужно, чтобы меня поймали. Как же трудно все-таки быть пленницей на пиратском корабле. Уже второй раз мне приходится разыгрывать собственную поимку. Смешно.

Я поворачиваюсь к таверне, соображая, как же мне вызвать кого-нибудь, кто поймал бы меня так, чтобы это не было слишком очевидно, и тут замечаю, что кто-то стоит на лужайке между таверной и соседним домом.

Это Райден.

Глава 7

Руки его сложены на груди, ноги скрещены. Мне приходит в голову, что я должна бежать, чтобы сделать вид, что пытаюсь скрыться, но зачем зря трудиться?

– Сколько ты видел? – спрашиваю я вместо этого.

– Все.

Не знаю, что я должна после этого чувствовать. Злость оттого, что он позволил Шеку схватить меня. Замешательство оттого, что он дал мне его убить и не вмешался, чтобы спасти человека из своей команды. Тревогу, что он мог заметить сцену, которую я разыграла с Киараном. Он догадался, что я пытаюсь инсценировать собственную поимку? Я ничего не могу понять. Его освещенное уличным фонарем лицо ничего не выражает.

Я должна что-нибудь предпринять. Я не могу просто стоять и смотреть, как он меня схватит. Это не соответствует моей роли. Поэтому я бросаюсь к Киарану и снова хватаю его меч.

– Ты хочешь сразиться?

– Я на ваш корабль не вернусь, – говорю я.

– Прости, Алоса, но тебе придется.

И он вынимает из ножен свой меч.

Отлично. Я с ним слегка поборюсь. Потом дам себя разоружить, и можно считать, что вечер удался.

– Ты правда этого хочешь? – спрашивает он. – Я был занят, когда услышал шум драки снаружи. Ты привела меня в довольно боевое настроение. Я не стал бы испытывать судьбу.

Я фыркаю:

– Видела я твою подружку. Судя по твоему виду, ты уже был в боевом настроении.

– Одна-единственная ночь на суше после месяцев плавания в море, а тут приходишь ты и все портишь.

– А я? Как насчет меня? Я выполняла очень важное задание отца, а тут приходите вы и похищаете меня. Ты отправил псу под хвост мой недельный труд. Да за это надо было ухо тебе отрезать.

– Ты бы не отрезала мне ухо. Тогда я не мог бы слышать твои стоны и жалобы. А я знаю, как тебе это нужно.

Ладно, неважно. Нельзя слишком торопиться. Сначала я хочу его немного ранить.

Я прыгаю вперед, целясь ему в живот. Райден отражает удар и наносит ответный мне по ногам. Но я отпрыгиваю назад.

– Почему ты не вмешался? – спрашиваю я, делая несколько быстрых выпадов.

– Не вмешался во что? – Он быстро реагирует на каждый мой удар, но, пока мы говорим, я не прекращаю атаки.

– Ты видел, как я с ним сражалась. Ты знаешь, капитан не хочет, чтобы меня здесь как-то обидели или ранили, но все же ты позволил ему меня схватить. Ты просто стоял и смотрел. И… О!

Он переводит дух и становится в защитную позу. Мне нравится наблюдать за его манерой. Изучив ее, я пойму, как его лучше поразить. Конечно, не сейчас – позднее. Сегодня я должна дать ему выиграть этот бой.

– Ты хотел, чтобы я его убила, – говорю я. – Ну конечно. Тебя бесит то, что он делает. Тебя, такого благородного и все такое. Но ты не можешь сам его убить, потому что по какой-то причине ты верен брату и нельзя, чтобы другие увидели, как ты убиваешь члена своей команды. Я не понимаю этой верности – похоже, тебе претит все, что делает Драксен.

Я раню его в руку. Райден бьется не в полную силу, ведь на самом деле не хочет причинить мне боль. Разумеется, я тоже не хочу его убивать, но причинить боль, увы, хочу. То, что я сказала ему тогда, отчасти правда. Я не хочу его смерти, потому что предпочитаю, что меня допрашивал он.

Если не будет Райдена, Драксен найдет кого-нибудь гораздо хуже.

– Вот почему ты рассердился в тот день, когда вы меня захватили, – получив внезапное озарение, говорю я. – Я спровоцировала в твоем брате худшее, что в нем есть, убив его людей. Тебе пришлось вмешаться и напомнить ему о человечности. Но, кажется, у него с этим всегда трудности, не так ли? В этом он похож на вашего отца.

Я чувствую, как боль обжигает мне ногу, и вскрикиваю. Он задел меня мечом. Наверное, я его тоже задела – затронула что-то слишком личное.

– Ты порвал мне бриджи!

– Заткнись-ка, девчонка, – говорит Райден.

– Но зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, забыл о бриджах. – Среди этих людей ты несчастен, это видно. Скорее всего, тебе даже не нравится пиратство. Почему ты не уйдешь?

Я снова касаюсь его мечом, на этот раз удар приходится в бок, и я стараюсь, чтобы он был легким. На моих губах уже появляется победная улыбка, но тут Райден делает нечто немыслимое. Вместо того чтобы уйти от моего меча, он наклоняется к нему, хватает свободной рукой мою кисть и тут же поднимает свой меч к моей шее. Не успеваю я глазом моргнуть, как зажимающая мою кисть рука хватает мой меч, и вот оба меча направлены на меня.

Я ошеломленно смотрю на него. Он дал себя ранить, чтобы отнять у меня меч. Это смелый и безумный шаг.

И он мне нравится.

Я так восхищена, что даже не могу как следует рассердиться. Я недооценила Райдена.

Он прячет меч в ножны, бросает меч Киарана рядом с его спящим телом и крепко хватает меня за предплечье.

– Я не ухожу, потому что он мой брат. Он единственный из моей семьи, кто любит меня без всяких условий. Тебе этого не понять.

Мне хочется возражать, защищаться, оправдать свои отношения с отцом. Но я не могу подобрать нужных слов. Поэтому свободной рукой я бью его в то место, куда ранила. Он морщится от боли и отводит меч, повернувшись ко мне другим боком.

– По-моему, нам обоим удалось раскопать вещи, которые лучше было бы не трогать. А теперь давай-ка вернем тебя на корабль.

По дороге в моей ноге пульсирует боль, но это ничто по сравнению с огнем, который горит у меня в груди от его недавних слов. Он продолжает меня злить. Очень злить. Мне хочется поразить его сильнее. Но приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы дать ему отвести себя на этот проклятый корабль.

Я пытаюсь выпрыгнуть из шлюпки, но Райден пинает меня, и я делаю вид, что удар вышиб из меня дух. Когда с корабля спускают лестницу, чтобы мы поднялись на борт «Ночного странника», я даю ему кулаком в лицо и пытаюсь прыгнуть в воду, но он ловит меня и практически несет к лестнице. Он сильнее, чем кажется.

Эти фальшивые попытки бегства – единственная месть за его проклятые слова, которую я могу себе позволить.

Райден ведет меня обратно в камеру. Он не обращает внимания на Эзека и Йолека, которые пытаются объяснить ему, как я сбежала, просто приказывает им уйти.

И сам исчезает из тюремного отсека – всего лишь на миг. И тут же возвращается. Я с удивлением вижу, что он запирает себя в камеру вместе со мной.

– Ты решил, что твое место тоже за решеткой? – спрашиваю я.

– Я давно это решил, но сейчас я здесь не поэтому.

Тут я замечаю чистое белье и повязки. Чуть погодя еще один пират приносит ведро горячей воды и уходит.

– Хочешь, чтобы я промыла тебе раны? – язвительно спрашиваю я.

– Конечно нет. Я промою твои.

– Не понимаю.

– Капитану не понравится, если он узнает, что я тебя исполосовал.

– Я тебя подстрекала.

– Не имеет значения. Мне надо было быть сдержаннее.

– Мы пираты, – напоминаю я.

– Все равно не имеет значения. А теперь…

Он поднимает меня на стол, и я сижу, вытянув перед собой раненую ногу.

– Я и сама умею садиться, – говорю я, сбитая с толку его бессмысленным движением.

– Знаю. Но так веселее. А теперь снимай бриджи.

– Ха! Ни за что.

– Там нет ничего такого, чего бы я не видел раньше.

– Ты не видел меня. И не увидишь.

Райден расплывается в дьявольской усмешке. Как быстро он приходит в себя!

– У меня есть идея получше.

Я берусь за окровавленный разрез на бриджах и, морщась, поднимаю ткань вверх, отрывая ее от раны.

– А я уже почти поверил, что ты не чувствуешь боли.

– Заткнись, Райден.

Он замолкает, и я знаю – это не потому, что он меня послушался. Я вижу, что он не мигая смотрит на мою ногу. Нет, не на ногу. На шрамы. Мои руки и ноги покрыты шрамами.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Я родилась у короля пиратов.

Он протягивает руку, собираясь провести пальцем по одной из тонких белых линий.

– Не трогай, – говорю я. – Я только что отбилась от Шека. Мне вовсе не нужно, чтобы кто-то еще меня трогал.

– Да, конечно, – спохватившись, говорит он. – Прости. Но я не собирался…

Умолкнув, он обрывает неловкий момент и, потянувшись вниз, достает мазь и чистую повязку.

– Дай мне, – говорю я. – Лучше я сама.

– Нет уж, я сделаю это сам. Ты пленница, и ты пыталась сбежать. Больше ты не имеешь права что-то требовать.

– Я могла тебя пронзить.

– А я могу так промывать твою рану, что она будет болеть больше, чем нужно.

Я сижу, не двигаясь, но не смотрю, как он втирает в мою ногу темную жидкость. Рана пузырится и отчаянно жжет. Я хватаю Райдена за руку и крепко сжимаю, чтобы не закричать.

– Все хорошо, я почти закончил.

Меня поражает его ласковый голос. Таким тоном говорит Мэндси, штопая мои разрезы. Странно слышать это от мужчины.

Он промокает лишнюю жидкость. Пропитавшись ею, ткань розовеет. Уверенным жестом он отрывает полоску и обвязывает вокруг моей ноги. В холодной и сырой камере его руки согревают мне кожу.

– Все, – говорит он. – Должно зажить быстро. Это небольшая царапина.

– Знаю. Как видишь, это не первая моя рана.

– Ну почему ты все время защищаешься? Я же помогал тебе.

– Да, и могу представить себе, каких усилий тебе это стоило. Уверена, что ты не получил много удовольствия.

Улыбнувшись, он чуть наклоняется вперед:

– Ты самый приятный пленник, какого мне приходилось видеть на борту этой посудины.

– Уверяю тебя, я не стараюсь им быть.

Его улыбка гаснет. Пристально глядя мне в глаза, он серьезно говорит:

– Я знаю.

Его рука все еще лежит на моей голой лодыжке. Он ловит мой взгляд. Я сглатываю, облизывая внезапно пересохшие губы.

Райден кладет руку мне на щеку.

– Алоса…

– Да?

На его лице странное выражение. Он опускает руку.

– Как ты выбралась из камеры?

Вместо ответа я пожимаю плечами, воспользовавшись моментом, чтобы прийти в себя и обрести голос.

Райден отступает назад и внимательно смотрит на меня.

– Ты умна, Алоса, умна не по-пиратски. И талантлива. В этом нет сомнений. И я всегда знал, что ты что-то скрываешь. А теперь у меня возникло ощущение, что ты хочешь находиться на этом корабле больше, чем я.

– Хочу находиться на этом корабле? – изумленно спрашиваю я. – Если ты так думаешь, то сделай одолжение и отпусти меня.

– Зачем еще тебе понадобилось бы идти в пиратский квартал? Ты должна была знать, что там будем мы.

– Ты шутишь, а? Ты меня запер и приставил ко мне Шека и Ульгина. Да ты представляешь себе, что мне пришлось перенести? Я решила найти и убить их обоих. Это не люди. Они не заслуживают того, чтобы жить.

– Я знаю. Потому и дал тебе убить Шека. Потому что сам не мог этого сделать. Но зачем тебе было рисковать? Если бы ты просто ушла, то легко могла бы сбежать.

– Мне нелегко дается прощение. Я не собиралась уходить, пока все не улажу.

Я не понимаю, верит ли он мне. Он все еще пытается прочесть что-то на моем лице.

А потом его взгляд падает на мои вещи.

Я загораживаю их собой.

– Куда это ты смотришь?

– Знаешь, я собираюсь обыскать твои вещи. Если только ты сама не расскажешь, как отсюда выбираешься.

– Я просто вышла, понял? Оставь в покое меня и мои вещи!

– Не могу. А теперь отойди.

– Нет.

Он делает шаг вперед, намереваясь отодвинуть меня в сторону.

Здоровой ногой я бью его прямо в грудь. Удар такой сильный, что он падает на спину. О нет! Я перестаралась. Практически выдала ему все свои секреты. Он относится ко мне с бо́льшим подозрением, чем остальные. Мне нужно отступить. Но он покушается на мою одежду! Это все, что у меня есть на этом корабле, и я довольно сильно к ней привязана. Я не хочу, чтобы он перебирал ее своими липкими пальцами. И, полагаю, нехорошо выйдет, если он заинтересуется моими книгами.

Встав с пола, Райден смотрит на меня так, словно что-то понял.

– Ты от меня скрывалась.

– Довольно крепкий удар, да?

Я пытаюсь сделать вид, что сама удивлена, как мне повезло, но не уверена, что он на это купится.

– Я не хочу причинять тебе боль, но, если понадобится, буду.

Ха! Как будто он сможет что-то сделать, если я буду драться в полную силу! Однако такой аргумент был бы опасен. Я расслабляю лицо, стараясь придать ему испуганное выражение. И, хотя против этого протестуют все мои инстинкты, отступаю назад.

Райден склоняется над моей одеждой, но так, чтобы я оставалась в поле его зрения. Он не хочет давать мне возможность напасть сзади. Быстро он учится!

Он копается в моих вещах. Я замечаю, как он быстро просматривает белье, стараясь его не трогать. Интересно… Особенно тщательно он осматривает объемные вещи с карманами. Но, как ни странно, ничего не находит, если не считать нескольких булавок, которые он прячет себе в карман. Бегло оглядывает книги.

Но тут он натыкается на том, озаглавленный «Этикет: Руководство по воспитанию настоящих леди». Мне не составило труда его выпотрошить. Все эти советы – смех, да и только. К сожалению, Райден тоже так считает.

– А это что такое? – спрашивает он.

– Книга, – остроумно отвечаю я.

– Я должен поверить, что ты читаешь такие книги? Ты пират.

– Но я еще и леди.

– Не думаю.

И он пролистывает страницы. Когда это ничего не дает, он разрывает книгу, отделяя переплет от страниц.

Дьявол!

Ему на ладонь падает флакончик с фиолетовой жидкостью.

– Что это у нас тут такое?

– Средство от морской болезни.

– А зачем ты его прячешь?

– Стесняюсь.

– Очень интересно! И знаешь почему? Эта жидкость точно такого же цвета, как и средство, помогающее людям уснуть. Если вдохнуть содержимое, человек моментально теряет сознание.

– Какое совпадение! – говорю я.

– Еще бы.

Он отрывает от обложки оставшиеся страницы и находит разные виды оружия. Миниатюрные метательные ножи, проволоку для удушения, яды и много чего еще.

С полными карманами Райден встает и направляется к двери.

– Куда ты все это уносишь? – спрашиваю я.

– Положу в надежное место.

– Которое еще называют морским дном?

Прежде чем выйти, он ухмыляется.

Я начинаю по-настоящему ненавидеть этого человека.

Глава 8

Вскоре после ухода Райдена в тюремный отсек входит Энвен вместе с другим пиратом. Уверена, Киарана пришлось заменить, потому что он все еще лежит где-то без сознания.

– Это Белор, – говорит Энвен. – Он поможет мне тебя охранять. Хороший пират, да, так и есть. Он понимает, что такое здоровый уровень суеверия.

– Не сомневаюсь, – говорю я, хотя, сдается мне, Белора больше интересует мешок с монетами, висящий у Энвена на поясе.

Уже стемнело, самое начало ночи. Большинство пиратов все еще в городе, им надо проспаться. Отличная возможность пошарить по кораблю. Мне надо найти карту. Хочется поскорее уже забыть этот корабль и этого самодовольного первого помощника. Все еще не могу поверить, что ему удалось меня ранить. Больше того, нанести удар по моей гордости.

– Единственная удача – это золото, чистое золото, – говорит Белор. – Коль оно у тебя есть, можешь купить себе какую хочешь удачу.

– Потому-то я и заимел эти вот жемчужины, – говорит Энвен, вынимая свое ожерелье.

И он снова пересказывает историю о том, как получил этот жемчуг. Не думаю, что Белор слышал хоть слово из его рассказа, – он только и делает, что пялится на Энвенов кошелек. Ни тот ни другой не обращают на меня ни малейшего внимания. Они облегчают мне задачу. Никто из моей команды никогда не стал бы вести себя так безответственно. Даже малышка Рослин, самая младшая среди нас, ей всего шесть. Разумеется, я никогда не поручила бы ей сторожить пленника. Она почти все время на такелаже и лазает лучше любой обезьяны.

Я переворачиваю стол и заглядываю в его левую ножку. Нокаутировав Эзека и Йолека, я выпотрошила ее кинжалом и спрятала в дыру отмычки. Просто позор, что Райден до сих пор не догадался их тут поискать.

– Знаешь, у меня есть кое-что для тебя, Энвен, – говорит Белор, вынимая из кармана что-то похожее на кожаный шнурок. – Тот, кто мне его дал, сказал, что снял это с пояса сирены. Он защищает того, кто его носит, от бурь и волн.

Энвен смотрит на шнурок с благоговением, хотя я уверена, что, пока никто не видит, Белор снял его со своего ботинка.

– Отдам его тебе за три золотых, – говорит Белор.

Я тем временем уже открыла дверь и стою между двумя пиратами.

– Нечестная торговля, Энвен. Врет он, этот человек. Ему просто нужно твое золото.

– А если нет? Как я могу упустить такое? И больше нечего бояться на море, мисс Алоса!

– Тогда как же он может продавать такую ценность всего за три золотых?

– Вы правы. Надо дать ему пять.

Белор наконец отрывает взгляд от мешка с золотом, при мысли о пяти монетах у него загораются глаза.

– Ой! Что это ты тут делаешь?

– Слежу за тем, чтобы ты не надул беднягу Энвена, – отвечаю я, хотя у меня появляется уверенность, что в течение нескольких дней Энвен намерен вернуть монеты себе.

– Спасибо за помощь, мисс Алоса, но лучше вам вернуться в камеру, – говорит он, вынимая меч.

– Не могу. Прости, Энвен. Ты мне вообще-то нравишься.

Через секунду они оба лежат на полу. Когда Энвен очнется, ему придется выпить столько же, сколько Киарану, чтобы прошла головная боль. Честно говоря, мне это совсем не нравится, но у меня нет времени ждать, пока они уснут. Это может быть не так быстро, а я хочу воспользоваться тем, что корабль почти пуст.

Выбравшись наверх, я тщательно осматриваю судно. Два пирата, охранявшие палубу, куда-то ушли, Териса тоже нигде не видно. Наверно, раз Райден на борту, им тоже разрешили сойти на берег. Это плохо. Надо следить, чтобы ему не попасться. Скорее всего, он сейчас в своей каюте. Я осторожно пробираюсь и подхожу к месту у поручня, где в прошлый раз оборвались мои поиски. Я провожу по нему рукой и как можно тише постукиваю носком сапога по доскам палубы, выискивая пустые места.

– Привет, Алоса.

Вздохнув, я поднимаю глаза, потом оборачиваюсь.

– Привет, Райден.

– Я ждал, когда же ты появишься. Ты не обманула моих ожиданий.

Райден выходит из тени от сходней, ведущих на вторую палубу. Неудивительно, что я его не заметила.

– Ты знал, что я снова сбегу?

– На судне остались только три пирата, если, конечно, ты оставила Энвена и Белора в живых. Мы стоим недалеко от берега. И я еще не нашел, с помощью чего ты отомкнула камеру в прошлый раз. Так что – да. Я предполагал, что ты снова сбежишь.

– Так ты больше не думаешь, что я задумала что-то еще более гнусное?

– Я бы еще сомневался, если бы ты не подошла прямо к краю корабля.

Слава звездам, что я пошла прямо сюда. Кто знает, что случилось бы, если бы Райден увидел, как я обыскиваю корабль!

– Послушай, Райден. У тебя нет причин не отпустить меня. Можешь сказать своему дорогому капитану, что я сбежала из-за твоей тупости. В это ему нетрудно будет поверить.

– Боюсь, что нет, Алоса.

– Ну пожалуйста, не запирай меня в камере. Я ее ненавижу. Там ужасная вонь.

– Тогда, вероятно, нужно найти тебе другое место.

Мне не нравится, как он это сказал.

– Что ты имеешь в виду?

– Позвольте мне проводить вас, принцесса.

Он поднимает меня и перебрасывает через плечо.

– Да что ты себе позволяешь? Поставь меня на место сейчас же!

Я приподнимаюсь и хватаю его за голову. Его длинные и густые волосы, как всегда, собраны сзади в хвост. За который очень удобно дернуть.

– Оу!

Он открывает дверь. Я слишком занята им, чтобы осмотреться, но через секунду он бросает меня на кровать. А затем мертвой хваткой берет за кисть, вынуждая выпустить его волосы.

Не знаю, отчего это, но мне уже почти невыносимо играть роль поверженной пленницы. Я терпеть не могу поддаваться, и мне уже неважно, что я должна делать вид, будто нахожусь здесь против своей воли.

Поэтому я не лежу на кровати без дела. Райден стоит надо мной, все еще прижимая мою кисть. Мое колено встречается с его животом, отчего он сгибается пополам. Я с силой дергаю его за кисть и обрушиваю на себя, а затем сбрасываю на кровать. Перекатившись, я вскакиваю, чтобы оказаться выше его.

Но через мгновение выпрямляется и он. Я не ожидала, что он так быстро придет в себя, поэтому ему удается схватить меня за талию и пришпилить к кровати. Этого еще не хватало!

– Ты сильнее, чем должна бы быть, – говорит он.

– И что это значит?

– То, что ты не крупная женщина и все же тебе удалось сбить меня с ног.

И эти слова – единственная причина, по которой я не сбрасываю с себя его жалкую задницу. Мне надо помнить о сдержанности. Но, черт возьми, как же это трудно! Когда все закончится, я убью его со злости.

– Я должна поблагодарить отца за его жесткие тренировки по поднятию тяжестей.

– Не сомневаюсь.

– Слезь с меня.

Он смотрит на меня сверху, переводя взгляд с моих глаз на губы. Очень медленно.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Вполне. – Но не с такой уверенностью, как мне хотелось бы.

Он еще больше наклоняется, так что наши носы почти соприкасаются.

– А теперь? – шепчет он.

Он слишком много о себе воображает, но, должна признаться, он и вправду красив. У меня от него кровь закипает – правда, по большей части от злости. В глубине души он неплохой парень. Но снаружи он решил таким не быть. Что это ему дает?

Я уже готова сказать, чтобы он отваливал, но тут чувствую на щеке его губы. Он не совсем целует меня, просто касается моей щеки губами, проводя ими до подбородка.

Мне приходится прилагать все силы, чтобы дышать спокойно. Ровно. Ни капельки не волнуясь. Сейчас не время для бабочек в животе. У меня есть дело.

Но его губы… Закрыв глаза, я могу представить их себе до мельчайших деталей. Темно-розовые. Полные, совершенной формы. И в это мгновение они еще и невероятно нежные для пирата.

И когда он наконец касается меня ими, поцелуй приходится как раз в самое чувствительное место под ухом.

Потом он опускается ниже, проводит губами сбоку по шее и возвращается обратно. Он целует меня в край подбородка и ищет губами мой рот.

Он хочет, чтобы я сама его поцеловала, сама потянулась вперед и что-то сделала.

Ну конечно, он этого хочет. Такие мужчины, как Райден, упиваются собственными победами.

К несчастью для него, я тоже ими упиваюсь.

Он слегка ослабил хватку, так что мне не составляет труда перевернуться и оказаться над ним. Его руки крепко держат меня за предплечье. Он боится, что я ударю его или придушу. Наверно, мне так и стоит поступить.

Но я тянусь губами к его уху, слегка прикусываю мочку, и он сжимает меня еще сильнее, но уже иначе. Потом кладет руки мне на спину и крепче прижимает меня к себе.

Когда я провожу губами вниз, к его шее, он поднимает руки к моим волосам и гладит меня по голове.

– Ты такая прекрасная, – говорит он. – Словно богиня, рожденная в волнах.

И эти слова наконец приводят меня в чувство. Очевидно преувеличенное заявление. Он хочет получить ответы на свои вопросы. И будет говорить все, что угодно, чтобы я сказала ему их. Я для него – не более чем симпатичная мордашка. И он для меня тоже. У меня нет времени на бессмысленные приятные глупости. Я должна играть свою роль. А это только усложнит мне задачу. Кроме того, я не забыла, как видела его через окно таверны. Он сам признался, что месяцами плавает в море, а я испортила ему единственную ночь на берегу. Теперь он хочет, чтобы я компенсировала эту потерю.

Тупица! Я не игрушка для пиратов, которые хотят пополнить список своих побед. Представляю себе, как бы его украсило имя дочери одного из самых жестоких пиратов нашего времени.

Я встаю и отхожу от кровати.

– Я хочу сейчас же вернуться в камеру.

Секунду Райден выглядит смущенным и сбитым с толку. Потом встряхивается и заявляет:

– Ты больше не вернешься в камеру. Ты продолжаешь сбегáть оттуда, так что у меня не остается иного выбора, кроме как перевести тебя.

– Куда?

– В мою каюту.

И он выходит, закрыв за собой дверь. Я слышу, как поворачивается ключ и щелкает замок.

Я чувствую, что он все еще за дверью, и, наклонившись, вижу его силуэт. Я прижимаюсь к двери щекой и задерживаю дыхание.

Он вздыхает.

– Что ты делаешь? – говорит он сам себе.

И уходит.

Интересно…

Я поворачиваюсь, чтобы осмотреться. Раньше у меня не было такой возможности, потому что… ну, потому что я была занята другими делами. Но теперь я жалею, что не уделила внимания этой каюте. Не ради пользы дела, так хотя бы для того, чтобы иметь еще одну возможность поддразнивать Райдена.

Потому что тут очень чисто. Безупречно чисто. Поглядев на постель, я вижу, что она заправлена. На письменном столе замечаю аккуратную стопку листов пергамента. Рядом на равных расстояниях друг от друга лежат перья. Здесь есть и ящик с книгами, в котором они стоят, разумеется, в алфавитном порядке. На половиках нет ни пыли, ни грязи – видимо, их регулярно выбивают. Вся обувь вычищена и парами стоит у двери. Одежда аккуратно разложена и расправлена, чтобы не мялась.

Вот уж эту комнату действительно не перероешь так, чтобы Райден этого не заметил. Но я должна ее перерыть. Очевидно, что Драксен доверяет Райдену больше, чем кому-либо, так почему бы ему не отдать карту на хранение своему первому помощнику и брату? Если в комнате Драксена карты не оказалось, то ее наиболее вероятное местонахождение – у Райдена. А поскольку я уже знаю, как чутко спит Райден, то трудновато будет искать ночью. Но сейчас я могу с максимальной выгодой воспользоваться тем, что меня здесь заперли. Выбраться я не могу, если только не выбью дверь. Выведя из строя Энвена и Белора, я положила отмычки обратно в ножку стола.

Я принимаюсь за работу: открываю ящики, проверяю карманы. Трудно сказать, что я уже осмотрела, а что – нет, поскольку приходится класть все точно на свои места. Я пытаюсь начать из какой-то точки и двигаться по кругу.

Прошло уже, наверное, больше часа, но я ничего не нашла.

«Где ты ее спрятал, Джескор? Кому же ты ее отдал, если ее нет ни у одного из твоих сыновей?»

Она точно должна быть где-то на корабле.

И почему вообще я решила, что она у Райдена? Он определенно считает, что из сыновей лорда Джескора он – самый нелюбимый. И я не знаю, кто из них сейчас самый нелюбимый для меня.

Райден – чертов недоумок. Запер меня в своей каюте, пытается играть со мной, использует меня, чтобы разделаться с пиратом, которого сам убить не может. Иногда он кажется мне трусом. Но не потому, что не может справиться со своим страхом. Он трус по собственному выбору. Что хуже – первое или второе?

Я намеренно старалась сосредоточиться на поисках, но теперь их закончила, и в голове снова бродят разные мысли. Они упрямо возвращаются к эпизоду, который произошел у меня с Райденом около часа назад.

Иногда я веду себя как настоящая идиотка. Я сжимаю руку в кулак и изо всех сил бью по столу.

Я чувствую давление в руке, а потом слышу грохот крышки и звон стекла.

Проклятие!

На столе у Райдена между карт, компасов и другого навигационного оборудования стоят песочные часы.

Стояли песочные часы.

А теперь они лежат разбитые у моих ног.

Надеюсь, с ними не связаны какие-нибудь дорогие воспоминания.

Хотя, впрочем, нет. Надеюсь, с ними связаны дорогие воспоминания. Много-много воспоминаний. Он это заслужил. И вообще, к чему останавливаться на часах?

Райден хочет держать меня тут взаперти. Что ж, пусть будет готов к последствиям. Я переставляю его обувь, подставив к каждому левому ботинку правый от другой пары. Одежду сваливаю кучей на полу. Но этого мало. Я не могу удержаться, чтобы как следует не попрыгать на ней. Надеюсь, на мои сапоги налипло достаточно грязи.

Я перемешиваю книги на полках. Мну его бумаги. Опрокидываю все, что стоит вертикально.

Я буду самой большой занозой в заднице, с какой он когда-либо сталкивался. Это именно то, чего он заслуживает.

Когда дверь открывается, я сижу за его столом и, окуная перо в чернила, рисую морских чертиков на разложенных повсюду картах.

– Какого черта…

– Мне было скучно, – говорю я, даже не потрудившись поднять на него глаза.

– Что ты наделала?

– Ну, я тебе кое-что нарисовала. Смотри, у этого кальмара твое лицо.

Минутная пауза, а затем он говорит:

– Алоса, я тебя убью.

– Трудновато будет получить у отца выкуп за мой труп.

– А ты уверена, что он не хотел от тебя избавиться? От него пока не было никаких вестей. Я начинаю думать, что мы оказали ему огромную услугу. Его потеря – это чертова погибель для всех нас.

Я кладу перо и поднимаю взгляд:

– У меня закончился пергамент. На этом корабле есть еще на чем писать?

Райден сжимает кулаки. Кажется, у него сейчас глаза выпрыгнут, а лицо стало красное, как вареный рак.

– Что-то ты плохо выглядишь, – замечаю я.

– Чтобы ты понимала, мне пришлось призвать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы не отколошматить тебя как следует.

– Тогда не представляю себе, что же тебя выведет из себя. Скажи, Райден, у тебя сердце кровью обливается, когда ты видишь, во что превратилась твоя комната?

– Я ложусь спать. Утром ты пожалеешь, что все это сделала.

– Ммм… Я бы поосторожнее ложилась в постель. Кажется, я видела тут осколки стекла.

Райден срывает простыни и вытряхивает одеяло. На пол и вправду падает стекло. Он подметает его и выбрасывает за борт. По крайней мере я так думаю. Сказать с уверенностью не могу, потому что, выходя, он запирает меня в комнате.

Когда он возвращается, я спрашиваю:

– А где я буду спать?

Впервые за долгое время он широко улыбается.

– Я буду спать в своей постели. Ты вполне можешь присоединиться, но что-то мне подсказывает, что ты предпочтешь пол. Жаль, что он занят моими вещами и для тебя осталось так мало места.

Райден запирает дверь изнутри. Ключ он кладет в карман. А затем снимает сапоги, рубашку и забирается в постель.

– Ты что, серьезно собираешься спать, когда мы одни в этой комнате? Ты не боишься, что я тебя убью?

– Я уже позаботился о том, чтобы в этой комнате не было оружия. Кроме того, я очень чутко сплю. Слышу каждый шорох. Ты и шагу не ступишь, как я проснусь.

– Правда? – оживившись, спрашиваю я.

От моего тона Райден мрачнеет. Он знает, что это не к добру.

Эта ночь – одна из лучших за долгое время. Сначала я устроила бедлам в его комнате и насладилась тем, как он вышел из себя. А теперь собираюсь довести его до ручки, пока он будет пытаться уснуть.

Он закрывает глаза. Я жду несколько минут, потом топаю ногами. Он открывает глаза, садится, убеждается, что я не задумала никакой пакости, и снова засыпает.

Я повторяю это трижды, после чего Райден наконец вылезает из постели. Он подходит ко мне и говорит прямо в лицо:

– Если ты сделаешь это еще раз, врежу тебе так, что сознание потеряешь.

Я перестаю топать и начинаю, не разжимая губ, мычать какую-то мелодию.

Однако это, похоже, ему не мешает. Его глаза по-прежнему закрыты. Во всяком случае он выглядит так, будто спит, уютно свернувшись калачиком. Мое мычание переходит в пение. Я пою без слов, просто пробую разные ноты. Вывожу мелодию, которая сама собой приходит в голову.

Через миг Райден уже слегка посапывает.

Я надеюсь, что он будет спать крепче, раз так поздно уснул.

Я делаю несмелый шаг. Райден не шевелится. Подойдя к постели, я засовываю руку в его карман, пытаясь найти ключ. Он лежит неподвижно. Я быстро нащупываю то, что мне нужно. И вот я уже у двери. Выхожу и закрываю ее за собой.

Сегодня первая ночь, когда я могу обыскивать корабль и мне никто не помешает. Все на берегу, кроме троих. А о них я позаботилась – все они в бессознательном состоянии. Я прекращаю поиски у борта, где остановилась в прошлый раз, решив сначала как следует прочесать палубу. Обычно тут стоят часовые, поэтому сегодня мой единственный шанс обшарить ее без помех. Поиски продолжаются до поздней ночи, пока я не слышу плеск весел и мужской хохот. Часть пиратов возвращается, чтобы наконец отоспаться после своего кутежа.

Хотя я уже с трудом держу глаза открытыми, мне жаль, что приходится прерываться, не найдя карты.

Но я все же подбираюсь к ней. И на сегодня, пожалуй, хватит.

Глава 9

Вернувшись, я пытаюсь уснуть на полу, в самом деле пытаюсь. Но после стольких ночей, проведенных на холодном и грязном полу, кровать Райдена кажется такой заманчивой! Даже несмотря на то, что она уже занята.

Ну и потом, он ведь спит. Он спал все время, пока я обшаривала палубу. И если я тихонько устроюсь на самом краю, он не проснется.

Я едва помещаюсь на постели. Касаясь его спины, я чувствую, как в меня переливается его сердцебиение. Он ужасно теплый. Кажется, это одеяло ему ни к чему.

Я перетягиваю его на себя, осторожно возвращаю ключ ему в карман и засыпаю.

Первое, что я думаю, когда просыпаюсь: как же мне тепло! Я буквально окутана теплом, словно нахожусь внутри большого нагретого кокона. Это так приятно, что я лежу некоторое время с закрытыми глазами.

Мне все равно, где я и что делаю. Это ощущение слишком чудесное, чтобы разрушить его таким грубым актом, как пробуждение.

Я чувствую прикосновение губ к своему лбу. А теперь кто-то прижался к моей шее.

– Ты украла у меня одеяло, Алоса, – шепчет мне в самое ухо чей-то голос.

Этот голос мне знаком, но я все еще в полусне.

– Но это не страшно. Я не против делиться одеялом. Ты меня сегодня очень согрела.

– Ммм… – только и бормочу я в ответ.

– Это приятно, но надо вставать. У тебя сегодня есть дела.

– Помолчи.

Он тихо смеется. И рукой откидывает волосы с моего лица.

– Люблю эти волосы. Огненно-рыжие. Прямо как твоя душа.

Я наконец открываю глаза. Райден лежит рядом, подперев голову левой рукой. А правой продолжает играть моими волосами.

Я скатываюсь с кровати и больно ударяюсь об пол.

– Ох… – Через мгновение я вскакиваю. – Что ты делаешь?

– Ну, я спал в своей постели. А вот что делала ты, не знаю. Как же тебе удалось влезть сюда и не разбудить меня?

– Наверное, я лунатик.

– Не сомневаюсь.

Я протираю глаза и одергиваю одежду.

– Это ни к чему, – говорит он. – Уверен, никто не подумает ничего плохого, когда ты отсюда выйдешь.

– Действительно, – отвечаю я сквозь зубы. Но, когда оглядываю комнату, мое настроение улучшается. – Может, покажем им, что я тут натворила?

Райден, поморщившись, садится.

– Кстати, об этом. Я подумал, что мы зря расходуем твой потенциал, держа тебя целыми днями взаперти. У тебя слишком много энергии, которую ты тратишь на побеги и превращение моей комнаты в бедлам. Думаю, настало время направить твои способности в нужное русло.

– Что это значит?

– Увидишь. Я сейчас вернусь.

Перед тем как уйти, он натягивает сапоги и набрасывает рубашку. Через открытую дверь в комнату врывается поток холодного воздуха. И я окончательно просыпаюсь.

Я с удовольствием потягиваюсь, влезаю в сапоги и стараюсь особенно не расстраиваться из-за того, что карта до сих пор не нашлась. Нужно еще обыскать полуют и марс. Да и в трюме полно мест, где можно поискать. Не думаю, что Драксен будет прятать карту там, где на нее может наткнуться кто-то из команды, но, вспомнив потайную комнату за отодвигающимися панелями на корабле контрабандистов, я не могу не признать, что и в трюме может быть множество секретных местечек.

Через несколько секунд мои мысли прерывает Райден. Он вернулся не с пустыми руками. Я вижу пару наручников.

– Хочешь заковать меня в кандалы, что ли? – спрашиваю я. – За что?

– Многочисленные попытки бегства, телесные повреждения, нанесенные первому помощнику и нескольким членам команды, убийство пирата… И ради твоего унижения.

– Кстати, ты сам мне напомнил… Интересно, что скажет Драксен, узнав, что ты позволил мне убить члена его команды?

– Милая, ты и правда думаешь, что он поверит тебе скорее, чем мне?

– Это зависит от того, насколько Драксен уже считает тебя трусом.

У Райдена каменеет лицо.

– Ну все, хватит!

Он застегивает наручники. Я вижу, какое огромное удовольствие это ему доставляет.

Он прав: унижение будет ужасным. Мне не хочется выходить наружу и видеть команду.

Я разворачиваюсь к нему:

– Когда все это закончится, я возьму свою команду и найду вас. И не успокоюсь, пока все вы не будете мертвы.

– Мы все трясемся от страха.

– И правильно делаете. У меня на корабле – лучшие ищейки мира.

Я вспоминаю о Займе, и на сердце теплеет.

– И у всех огненно-рыжие волосы?

– Нет.

– Жаль. А теперь идем. Тебе нельзя опаздывать.

– Опаздывать куда?

Райден выводит меня наружу. Наула уже далеко позади, на горизонте видна лишь морская рябь. Я раздумываю, куда же мы держим путь.

На палубе людно. Матросы метут, моют и чистят палубу. Переносят грузы. Поднимают паруса. Драксен стоит на мостике у штурвала и следит за курсом. Он заложил руки за ремень, широко расставил ноги, на его лицо обычная ухмылка.

– А-а, принцесса! Ну, как вам наше гостеприимство?

Мне хочется плюнуть на палубу, но я этого не делаю. Это так некрасиво!

– Отлично, капитан. Но мне интересно, что будет после того, как оно закончится.

– Да, знаю, сегодня вы еще не раз будете грозить нам смертью. А теперь приступайте к своим обязанностям.

– Обязанностям? – переспрашиваю я, глядя то на него, то на Райдена.

– Вы будете помогать команде убирать палубу, – объясняет Райден.

– Ха! Думаю, нет.

– Вы доказали, что оставлять вас одну нельзя. По нескольким причинам. – У него на лице написано, что он вспомнил о своей разгромленной комнате. – А я не хочу, чтобы вы путались у меня под ногами. Вы будете приносить пользу.

– И как вы собираетесь меня заставить?

– Лайомен!

– Да, господин Райден, – отзывается кто-то.

– Принеси мне веревку и крюк.

– Да, сэр, – со смешком отвечает голос.

Я точно знаю, что все это означает, но подобная перспектива меня не пугает. Такие крюки вешаются на мачте во многих местах, и они удобно крепятся к цепочке, соединяющей наручники.

Спустя пару минут крюк уже свисает с мачты. Райден продевает его сквозь одно из средних звеньев моих наручников.

Пару мгновений он колеблется, словно ожидая, что я сдамся, соглашусь работать и он сможет убрать этот крюк.

Но я молчу. Я даже не смотрю на него, словно мне не о чем беспокоиться.

– Поднимайте ее, – наконец говорит Райден, и в его голосе слышится нетерпение. Все его сомнения улетучились.

Я не понимаю, что и для кого он изображает: сомнение для меня или нетерпение для Драксена? Может быть, и то и другое. А может, ни то ни другое. По нему ничего не скажешь. Мне кажется, он мечется туда-сюда, словно не может разобраться, чего же сам хочет. Он старается как-то доказать брату, что он крутой? Но зачем ему это нужно? Особенно если брат любит его без всяких условий, как Райден недавно заявил.

Возможно, правду он не скажет даже самому себе.

Я хватаюсь за цепь чуть выше манжет на запястьях. Если повиснуть на запястьях, металл врежется в кожу и будет больно. Очень больно. Лучше повиснуть на сжатых кулаках.

Райден смотрит не мигая. Драксен с интересом наблюдает за спектаклем. Пираты жаждут зрелища. Хотят развлечься? Пожалуйста!

Вместо того чтобы дать Лайомену меня поднять, я рывком натягиваю веревку, так что чуть ли не отрываю ноги от земли.

То ли от неожиданности, то ли не справившись с веревкой, Лайомен срывается с грот-мачты. Несколько пиратов отбегают, и он с криком падает прямо на доски.

Слышен стон. Наверное, он сломал обе руки. А может, и ногу. Трудно сказать через секунду после такого стремительного падения.

Некоторые пираты смеются. Другие – наверное, друзья Лайомена – сгрудились вокруг него.

Его стоны быстро сменяются проклятиями в мой адрес.

Я не виню парня. На его месте я бы тоже сыпала ругательствами.

Драксен спускается с мостика, пристально смотрит на меня, а потом окликает еще троих:

– Забирайтесь на мачту. Я хочу, чтобы она висела над палубой. Живо!

Они взбираются наверх, торопясь выполнить приказ. Я со скукой смотрю на них.

Все трое уже наверху. Они действуют очень осторожно, обмотав мои запястья веревкой несколько раз, прежде чем потянуть вверх. Я не утруждаю себя тем, чтобы дергать их, как Лайомена. Это требует слишком много сценического искусства с моей стороны.

Не то чтобы я была против сценического искусства. Просто мне пришло в голову кое-что получше.

Когда я поднимаюсь на пять футов, они останавливаются. Я повисаю, ухватившись за звенья цепи, а они закрепляют веревку. Какой спектакль для пиратов! Они меня похитили. Я для них – приз, захватывающее зрелище, они рады на меня поглазеть.

Но я еще и сильнее, чем они привыкли видеть.

Драксен подходит достаточно близко, чтобы было хорошо видно мое лицо.

– Вчера ты убила одного из моих лучших людей, и следовало бы отдать тебя Ульгину. Но нельзя допустить, чтобы дочь короля пиратов изуродовали до неузнаваемости, раз уж мы собираемся обменять тебя на выкуп. А вот это как раз то, что надо.

Я не обращаю на него внимания, сосредоточившись на трех пиратах, которые спускаются с мачты. Я жду, пока они смешаются с остальными, чтобы быть уверенной, что они не загонят меня ударами наверх.

Мне незачем волноваться. Все слишком шокированы, чтобы что-то предпринять, когда я начинаю лезть наверх.

– Ох, не может быть! – восклицает один из пиратов.

Я не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть, кто это. Я сосредоточена на движениях своих рук. Одна рука выше другой – расслабиться, подтянуться. Другая рука – расслабиться, подтянуться.

Длина цепочки не позволяет мне захватывать больше веревки, но и этого достаточно. Я могу лезть и так.

И я лезу – до самого верха. Я перебрасываю ногу через круглую деревянную балку под парусом и, расставив ноги, сажусь. Я даже не запыхалась. Если бы еще придумать какой-нибудь блестящий план, как избавиться от цепи. Но здесь, наверху, нет ничего такого, что могло бы мне помочь.

– Спустите ее вниз! – приказывает Драксен, весь красный – мне отсюда плохо видно, но приятно представить себе, как он пыхтит от злости.

На мачту взбирается все больше и больше пиратов. Но я не собираюсь позволить кому-то из них прикоснуться ко мне. Поэтому начинаю спускаться.

На середине веревки я останавливаюсь. Пираты наверху колеблются – никому не хочется лезть вниз, ко мне.

Райден подходит к Драксену и успокоительным жестом кладет руку ему на плечо.

– Алоса! – кричит он. – Слезай вниз, или я прикажу перерезать веревку.

Я со вздохом поднимаю глаза к небу. Райден, Райден… В самом деле, как печально, что им приходится прилагать столько усилий, чтобы заставить меня вести себя прилично.

Однако я исполняю его просьбу. Переломы и синяки мне не нужны.

Просто мне совершенно не хочется убирать палубу.

Добравшись до конца веревки, я жду. У меня в запасе остался только этот трюк. В такие минуты я очень благодарна отцу за то, что он устраивал мне эти чертовы испытания на прочность. Они сделали меня сильной. Они помогли мне узнать, сколько я могу вынести.

И никто никогда не мог превзойти меня в способности выдерживать вес собственного тела.

Проходят минуты, а я все еще в воздухе. Все смотрят на меня, ожидая, когда я в изнеможении отпущу руки. Интересно, сколько я еще смогу провисеть?

Райден кашляет.

– Капитан, может, людям стоит вернуться к работе, пока принцесса отбывает наказание?

– Да, – говорит Драксен.

– Вы слышали капитана? По местам. Продолжайте. Кто знает, может, когда вы закончите, она еще будет в сознании.

Пираты, посмеиваясь, расходятся по палубе. Мои бицепсы и пресс начинают болеть.

По крайней мере на меня не глазеет столько народу. Остались только Райден и Драксен.

Драксен выглядит довольным. А Райден… Райден выглядит… не знаю как. Он просто глядит.

Солнце поднимается выше, ветер меняет направление. Мое тело начинает дрожать. Мне становится трудно дышать.

И я не выдерживаю. Я отпускаю цепь. Железо впивается в кожу, боль достает до костей. Больно до чертиков, но я не издаю ни звука. Даже если бы я согласилась убирать, капитан все равно подвесил бы меня на веревке. Он хочет заставить меня страдать в отместку за то, что я сделала с Шеком. Это написано у него на лице. Он меня еще долго не отпустит.

Спустя некоторое время Райден и капитан уходят. У них тоже есть дела. Думаю, сейчас они совещаются в капитанской каюте. Трудно сказать. Чтобы повернуть голову им вслед, нужны слишком большие усилия.

– Мисс Алоса… – слышу я шепот.

– Да, Энвен. Я могу тебе чем-то помочь?

Он улыбается, хорошо понимая, что в теперешнем моем положении я ничем ему не помогу.

– Чтобы вас сломить, и ураган не поможет, мисс. У меня есть кое-что для вас.

– Что это такое?

– Браслет сирены. Я купил его у Белора, когда мы очнулись после того, как вы столкнули нас головами.

– Прости, мне правда очень жаль.

– Вы ведь уже извинились, мисс, помните? Нет ничего плохого в том, чтобы бороться за свободу. Это дело благородное. Я вас не виню. Сам бы то же самое сделал. А теперь – вот.

Он привязывает к моей лодыжке кожаную полоску.

– Это шнурок от ботинка, Энвен.

– Может, и так. А может, и нет. Все равно важная штука, хорошо иметь такую.

– Почему ты отдаешь мне то, что купил для себя?

– Я украл у вас прядь волос. И мне пришлось быть вашим тюремщиком. Похищение людей и издевательства над женщинами – не это сделало меня пиратом. Я хороший вор и неплохо умею действовать ножом. Вот и все. Мне не очень-то нравится то, что мы делаем с Вашим Высочеством. И потом, сегодня ночью я стащил у Белора свои монеты.

Он подходит ближе и шепчет так тихо, что я едва его слышу:

– И скажу по секрету, ребята меня совсем засмеяли. Браслет ничего мне не дал, кроме насмешек.

– Гм…

– Мисс Алоса, я уже об этом думал. Эта штука называется «браслет». А браслеты – они для женщин. Вас он защитит от бед на море, а меня – нет.

Я тихонько смеюсь.

– Тогда спасибо тебе, Энвен.

– Я рад, мисс. Увидимся.

По моим рукам начинают стекать струйки крови. Ба, теперь рубашка будет вся в пятнах.

Время от времени я собираюсь с силами, чтобы на короткий миг убрать давление на запястья. Но это всегда заканчивается одним и тем же – я болтаюсь над палубой корабля, полного варваров. За исключением Энвена, конечно.

Ну, может, еще Киарана. Он вопросительным жестом поднимает вверх флягу. Мой ответный взгляд выражает что-то вроде «Каким образом я смогу сделать глоток в таком положении?».

Он пожимает плечами и глотает ром сам. Но хорошо уже и то, что он подумал обо мне.

В какой-то момент я замечаю в толпе работающих пиратов Териса. Он пару раз бросает на меня взгляд. На его лице ни сочувствия, ни тревоги за меня. Просто любопытство. Скорее всего, ему, как и остальным пиратам, интересно, что еще я могу выкинуть.

А мне интересно только одно – когда закончится эта боль.

Всего нестерпимее мысль, что я могу освободиться. Если бы мне не нужно было скрывать свои цели и возможности, я могла бы сбежать хоть сегодня. Но мне надо оставаться на этом корабле. Я не могу просто взять и уйти.

Через некоторое время мне становится трудно думать. Трудно видеть. Трудно глотать. Все передо мной расплывается в тумане. Люди похожи на размытые пятна. Я пытаюсь смотреть вдаль, за корабль. Где-то там, вдали, есть пункт назначения, куда мы когда-нибудь придем, – так же, как и момент времени, когда не будет никакой боли, останется только воспоминание о ней. Стараясь напомнить себе об этом, я смотрю на горизонт, и мне кажется, что я вижу там какое-то черное пятно. Корабль. Но он исчезает, стоит мне моргнуть.

Меня отпускают только тогда, когда всем уже время идти спать.

– Перережьте веревку, – приказывает Драксен.

После целого дня без еды, воды и твердой почвы я слишком ослабела. Даже ноги не держат. Я не могу спрыгнуть. Поэтому падаю на спину.

– В следующий раз, если ты снова сделаешь ошибку, принцесса, я подвешу тебя за ноги. Посмотрим, сколько понадобится времени, чтобы кровь прилила к твоей голове и она лопнула. Убери ее с глаз моих, Райден.

– Есть, капитан.

– Постарайся не слишком развлекаться, пока она в твоей комнате. Нужно, чтобы она прилично выглядела, когда мы встретимся с королем пиратов.

– У меня она будет в безопасности.

– Тогда забирай ее.

Мягким движением Райден сгребает меня в охапку. Ему как-то удается не причинить мне лишнюю боль. Он несет меня очень бережно, прижав к груди. Я бы предпочла, чтобы моя голова билась об пол, но у меня нет сил сопротивляться.

Он вносит меня в свою комнату, закрывает дверь и кладет меня на кровать. Спустя миг он открывает наручники, и я тихо вскрикиваю от боли, когда он их снимает.

– Шшш… – тихо говорит Райден. – Я знаю, Алоса. Подожди минутку. Я кое-что принесу. Побудь здесь.

Куда же я пойду? Я не могу двинуться с места.

Он ходит по комнате и что-то ищет.

– Было бы гораздо проще, если бы ты не разбросала и не разбила все в этой комнате.

Я открываю рот, но из него вылетает звук, больше похожий на карканье, чем на речь.

– Что-что? – спрашивает Райден.

Я прокашливаюсь и снова пробую заговорить:

– Кажется, я помню, как забросила что-то ногой под кровать.

Райден вздыхает и становится на колени.

– Похоже, там и правда что-то есть, – говорит он.

Кровать прогибается под его весом. Он просовывает ладони мне под мышки и приподнимает меня.

Я шиплю сквозь зубы.

– Прости. Уже почти.

Я сижу на его коленях, привалившись спиной к его груди. Он выворачивает шею, чтобы из-за моей головы видеть руки, на которые накладывает что-то вроде бальзама.

– О… – облегченно вздыхаю я.

– Уверен, что так лучше.

Несколько минут он ждет, пока мазь впитается, и накладывает еще. Потом оборачивает мои израненные руки повязкой.

Я стараюсь думать только о дыхании. Не о боли или ранах. Только о дыхании. Райден закончил перевязывать, но продолжает держать меня на коленях. Некоторое время мы молчим.

– Прости. Я не думал, что он заставит тебя висеть так долго.

– Если не ошибаюсь, именно ты предложил так поступить со мной.

– Это был способ заставить тебя делать то, что хочет капитан. Я ждал, что ты согласишься на уборку раньше, чем подвесят веревку. Тебе не следовало быть такой упрямой.

– Тебе надо бы уже лучше меня знать, – говорю я.

– Да, надо бы. Мне правда очень жаль.

Его извинения почему-то меня разочаровывают. И я говорю:

– Если тебе жаль, значит, тебе нужно прощение. Об этом ты просишь?

Он молчит.

Не дождавшись ответа, я продолжаю:

– И если ты хочешь что-то исправить, следовательно, ты не намерен снова причинять мне боль и вред. То есть если тебе в самом деле жаль, думаю, ты понимаешь, что это значит.

– У меня не было выбора, – говорит он.

– Разумеется, был, Райден. Только он был трудным. А ты выбрал то, что полегче, то есть ничего не предпринимать.

– Полегче? Ты думаешь, мне легко было смотреть на тебя? Видеть тебя наверху, понимать, какую боль ты испытываешь, это… это было для меня… Мне было бы не так больно, если бы я сам там висел. Я ненавидел себя из-за этого. И единственное, чем я мог себя наказать, – это смотреть на твою боль. Это было мое наказание.

Райден начинает гладить мои волосы. Мне хочется поддаться искушению прекратить разговор и уснуть, свернувшись в его объятиях. Но, несмотря на то, как он ухаживает за мной сейчас, я все еще злюсь на него.

– Как трогательно, – говорю я. – Но слова что-то значат, только если они подкрепляются делами. Если все, что ты говоришь, правда, то ты слишком трусливый, чтобы хоть когда-нибудь делать то, что на самом деле хочешь. И мне кажется, что ты, пока не оторвешься от своего брата, вообще ничего не сможешь сделать.

Рука на моих волосах замирает.

– Ценный вывод. Ты служишь тирану, который, по сути, контролирует весь свет. Мы пираты. Мы не политики. Наш брат не создан руководить и управлять. Порядок необходим, чтобы мы могли его нарушать. Если нет порядка, который был бы превыше всего, что нам остается? За последние годы мир изменился. Ты выбрала помочь ему измениться. И не к лучшему. У нас выбор – либо умереть, либо присоединиться к королю пиратов. Почему ты служишь Каллигану? Чтобы папочка тебя любил?

– Ты ничего не знаешь обо мне и моем отце. И не притворяйся, что знаешь. А теперь отпусти меня!

Я пытаюсь вырваться, но Райден держит меня крепко.

– Нет.

– Отпусти. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Ты мне отвратителен!

– Милая, ты слишком ослабела, чтобы сопротивляться. Позволь мне о тебе позаботиться. Это все, что я могу для тебя сделать, так позволь же мне это. Можешь думать, что ты меня разгадала, но это не так. У меня есть причины желать Драксену успеха. Ты нужна нам. Это к лучшему для всех. То, что произошло сегодня, не должно было случиться. Я стану делать все, что в моих силах, чтобы обезопасить тебя, если ты не будешь так чертовски упряма.

Я больше не хочу с ним разговаривать и притворяюсь, что уснула.

– Ф-фу… – тихонько выдыхает он. – С тем же успехом можно просить рыбу не плавать.

Глава 10

Уже второй раз я просыпаюсь в объятиях Райдена.

Он еще спит, и я рада, что могу смотреть в его лицо столько, сколько хочу. Полные губы, прямой нос, слева – прикрытый волосами шрам. Должно быть, хороший был удар. «Может, это сделал его отец», – думаю я. Райден, похоже, никогда не испытывает желания говорить об отце. Может, причина в том, как отец с ним обращался, а может, в том, что Райден его убил. А может, и в том и в другом.

Райден ворочается во сне. Я быстро опускаю глаза, чтобы он не увидел, что я на него глазею. Меня охватывает внезапное желание сорвать повязки.

Райден хватает меня за руку чуть ниже раны на правом запястье.

– Еще рано. Не снимай повязку. Нужно, чтобы раны какое-то время были чистыми.

– Они жутко чешутся.

– Знаю, и будет еще хуже, но ты не должна их расчесывать.

– Как я понимаю, когда-то ты тоже был в наручниках?

– Как и каждый на этом корабле.

– Одновременно? – уточняю я.

Необычным тоном, с горечью и сожалением, он отвечает:

– Да.

– Что случилось?

Рука Райдена все еще лежит на моей руке. Он легонько поглаживает ее. Я не останавливаю его, потому что это немного уменьшает зуд.

– Вот что я тебе скажу, Алоса. Я могу предложить свою историю в обмен на твою.

– Что ты хочешь знать?

– Расскажи про свои шрамы.

– Это не одна история.

– Но я уверен, что ты можешь что-то о них рассказать.

– Думаю, да, но сначала ты.

Райден минуту раздумывает. Он подпирает голову свободной рукой, а другой продолжает водить по моей коже.

– Хорошо. Я тебе доверяю. Расскажу первым.

Он мне доверяет? И что же это должно означать? Что он дурень? Я не дала ему ни одного повода мне доверять. Сдается мне, он чувствует, что из-за вчерашних событий обязан рассказывать первым, вот что это такое.

Пираты бывают очень разных типов, но из всех, кого я встречала, Райден – первый пират, который жалеет, что он пират. Может, поэтому он мне так интересен. Он обращается со мной лучше, чем любой пират обращался бы с пленником. Я в этом уверена.

– Около года назад, – начинает Райден, – мой отец, лорд Джескор, еще был капитаном этого корабля. На «Ночном страннике» мы с Драксеном прожили почти всю жизнь. Уверен, ты меня понимаешь. Пиратским лордам нужны сыновья, чтобы передать наследство. Или, в твоем случае, дочери. Своеобразный случай. Ты должна когда-нибудь рассказать мне, как все это началось.

– Нет, не должна, – говорю я.

Он улыбается:

– Разумеется, не должна, но мне интересно знать.

– А что же твоя история?

– Хорошо. Многие из нас на корабле – сыновья пиратов из старой команды. Некоторые – воры и убийцы, которых мы встретили по пути. Когда корабль стал нашим, мы набрали команду.

– А как он стал вашим? Когда в дело вступило оружие?

Он кладет палец мне на губы:

– Шшш… Я подхожу к этой части. Ты иногда ужасно нетерпелива.

Я хмурюсь. Он убирает палец и продолжает:

– Мой отец стал слишком беспечным. Он и его люди больше времени проводили на суше, чем в море, занимаясь пиратством. Они только и делали, что пьянствовали, буянили и мародерствовали. Они напрочь забыли о нас, своих сыновьях и команде. И мы решили отобрать у них корабль.

Подняв бровь, я с сомнением посмотрела на него.

– Ты думаешь, я поверю, что твой отец, лорд пиратов, обленился, поэтому вы решили захватить корабль?

– Ты же знаешь, что это такое – вырасти у пиратов. Я видел твои шрамы. Наши просто не так заметны. Нас почти не кормили. Нам доставалась самая опасная работа во время грабежей и захвата добычи. Когда им было скучно – а это случалось довольно часто! – они избивали нас. Наконец нам это надоело. И мы попытались захватить корабль.

– И у вас не вышло.

– Да, у нас не вышло. Нас заковали в цепи, посадили в тюремный отсек, а потом решили в наказание за бунт убить по очереди, одного за другим.

– Очевидно, что им это не удалось.

Райден покачал головой.

– Нет, но они были близки к успеху. Отец хотел начать с меня. Я был для него… сплошным разочарованием. Я не стал таким, как ему хотелось. И был не очень-то на него похож. Говорил, ходил, пил не так, как он. Думаю, отец объяснял это тем, что у нас были разные матери, но, как бы то ни было, Драксен всегда был больше на него похож. А у тебя есть братья или сестры, Алоса?

– Уверена, на сегодняшний день их уже сотня. У моего отца был… бурный темперамент. Но признает он только меня. Если у него есть другие дети, я о них ничего не знаю.

– Понимаю. Меня растили вместе с Драксеном. Мы все делали вместе. Играли и дрались. Он, как старший брат, всегда меня защищал. Если отец орал и бил меня, Драксен заступался. В детстве он был больше меня, и он был моим защитником. Теперь мы выросли, и я в ответ забочусь о нем.

Обычно в такие моменты я отпускаю саркастическую реплику. История Райдена просто напрашивается на сарказм. Но, странное дело, сейчас я чувствую, что мне хочется промолчать. И слушать дальше.

– У нас с ним крепкая связь. Самая крепкая в моей жизни. И я никогда не сделаю ничего, что может ее разорвать, потому что вся моя жизнь построена вокруг нее. И я не знаю, что было бы со мной без нее. Ничего хорошего.

Я пытаюсь представить себе, каково это – иметь такую связь. Когда есть кто-то, кому можно доверять и кого можно называть другом детства. На моем корабле много хороших девушек, кому я могу доверять и называть своими друзьями. Но они появились недавно. В течение последних пяти лет. У меня нет ни одного человека, кого бы я держалась с самого детства.

Разумеется, если не считать отца.

– За это, как он считал, последнее разочарование в своей жизни отец меня чуть не убил. Но вмешался Драксен. Он освободился от стражников и пришел мне на помощь. В очередной раз. Это спасло мне жизнь. В самые важные моменты между мною и отцом Драксен выбирал меня. Я обязан ему жизнью и буду верен ему. Он – лучшее, что у меня есть, и я никогда не предам его и не сделаю ничего, что причинит ему вред. И вот Драксен поднял на отца меч и направил против него все искусство, каким владел. Но отец, в каком бы состоянии ни находился, всегда отлично владел мечом. Он разоружил Драксена и собирался его убить. Тогда я поднял меч, выпавший из рук Драксена, и убил им отца.

– И что было потом?

– Убийство отца произвело на нас с Драксеном странное впечатление. Мы почувствовали себя сильнее, свободнее. Мы прорвались к тюремному отсеку. Освободили всех, кто там был. И захватили корабль.

– Вот так просто?

– Ну, я не описываю тебе наши сражения во всех подробностях – уверен, эта картина тебе знакома.

Да. И звуки, и запахи, и привкус сражения – это я знаю хорошо.

– А теперь расскажи мне про свои шрамы.

Договор есть договор. И я рассказываю. Но я не хочу, чтобы он меня жалел, поэтому только сообщаю факты. Без эмоций. Без сожалений. Я рассказываю о бесконечных испытаниях. О суровых тренировках. О регулярных проверках, которые устраивал мне отец. Я не слишком вдаюсь в подробности. Просто даю понять, что это такое – жить с моим отцом, чтобы Райден не думал, будто я обманула его, когда предлагала обменяться историями.

В конце моего рассказа он спрашивает:

– Скажи, он так обучает всех своих людей?

– Ну, лично он обучал только меня, но… – Я умолкаю.

– Что?

– Зачем тебе знать о нашем обучении? Снова твои проклятые расследования?

Оттолкнув его, я вскакиваю с кровати.

– Я тебе не верю, Райден. Что, черт побери, происходит? Ты проявляешь доброту ко мне, а потом ожидаешь, что я откроюсь перед тобой, так?

Райден пожимает плечами:

– Ты и женщина, и дочь пиратского короля. Что-то мне подсказывает, что ты не сдашься и под пытками. Нам нужен был другой подход.

– Иди ты к черту. И ты, и твоя проклятая команда. Хоть что-то из всего этого правда?

Райден садится и серьезно смотрит на меня:

– Из чего «всего этого»?

– Из твоей истории. Всего этого. – Я указываю на комнату. – Вся эта нежная забота. Или это просто другой подход?

Он встает и кладет руки мне на плечи:

– Почти все это правда, Алоса, хотя и не должно быть правдой.

Я отталкиваю его и морщусь от боли в запястьях.

– И что это должно означать? Ты играешь роль. Запутавшийся первый помощник. Ты просто лжец.

– И ты тоже. Почему бы тебе не рассказать, что ты на самом деле делаешь на этом корабле?

– Я ничего не делаю! – кричу я. – Отпусти меня. Я хочу уйти прямо сейчас!

Сложно притворяться, когда я в такой ярости. Но это нужно сделать.

– Не могу. Если только ты не скажешь мне, где скрывается твой отец. Тогда мы отвезем тебя прямо к нему.

Я чувствую, как все мое тело напряглось. Если я не ударю, то взорвусь.

– А-а, – говорит Райден, – я уже знаю этот взгляд. Оставлю тебя ненадолго.

Я заношу ногу, и он выходит за миг до того, как она бьет по двери.

Я пытаюсь убедить себя, что это не имеет значения. Какое мне дело до того, что Райден старается собрать обо мне информацию? Я и так знала об этом. Просто я не ожидала, что он станет использовать для этого сентиментальные чувства.

Ничего не изменилось. Я продолжаю пытаться заполучить карту. И пока местонахождение моего отца в тайне, я могу продолжать поиски. Так какая разница, если Райден время от времени становится чуть умнее и хитрее? Меня это не трогает.

Я сижу на его кровати и жду, когда же день закончится, и тут дверь открывается.

Неужели нельзя, чтобы это был не Райден?

Он хватает меня за плечо:

– Капитан хочет тебя видеть.

Я пытаюсь ударить его в живот, но он к этому уже готов и ловит мой кулак на лету.

– Идем, Алоса. Узнаем, чего он хочет.

– Я не хочу знать, чего он хочет. Каждый раз, как я вижу Драксена, случается что-то ужасное. Я хочу, чтобы меня оставили в покое! С тобой покончено, и моему пребыванию на этом корабле тоже конец.

– Идем! – Он тащит меня к двери. – Ничего ужасного не случится.

Я корчу гримасу.

– Скорее всего, ничего ужасного не случится. Просто сделай то, чего он хочет.

– А что, если я сделаю с ним то, чего он заслуживает?

Он смеется и оставшийся путь тащит меня силком: через кают-компанию в каюту Драксена.

– А-а, вот и она, – говорит Драксен.

С ним уже двое – Киаран и Ульгин. Меня передергивает, но я сдерживаю дрожь отвращения.

– Думаю, когда принцесса не под замком, лучше держать ее в кандалах.

Он кивает Ульгину, и тот снимает с ремня наручники.

– Она еще слаба после вчерашнего, капитан, – говорит Райден, кивком указывая на мои запястья. – Мне кажется, в этом нет необходимости.

– Как скажешь, Райден. Садись, Алоса.

– Я лучше постою.

– Это была не просьба.

Райден подталкивает меня к стулу и, нажав на плечи, вдавливает в него. Я нехотя сажусь. Если мне не понравится то, что будет происходить, я всегда могу встать.

– Вчера мы получили известие от твоего отца.

– Да неужели? Я думала, никто не знает, где он находится.

– Мы воспользовались янскими птицами.

Я к этому не готова. Янские птицы передают послания по морям. Они очень быстрые и прекрасно ориентируются на море. Кроме того, они отлично подходят для бесшумной связи – никогда не издают ни звука. Но это очень редкие птицы. У моего отца таких всего пять.

– Как вы их нашли? – спрашиваю я.

– Моя команда состоит из людей, которые отлично справляются с любыми задачами. Тебя должно волновать не это, а то, что с тобой случится через пять минут. Я хочу знать, где находится твой отец.

– Разве он не сообщил вам это в своем послании? Очень странно.

Драксену явно не нравится мой тон.

Я спрашиваю:

– Что именно сказано в послании?

– Он хочет обсудить выкуп. Мы должны назвать сумму и место.

– Так назовите.

Драксен злобно усмехается, открывая золотые зубы. Его расчетливая, жестокая усмешка очень подходит к холодным глазам. Она так отличается от того, как улыбается Райден, когда думает, что взял надо мной верх. Райден смотрит победоносно, уверенно, нахально – и все-таки он почему-то безвреден. Но Драксен… Он буквально пропитан ядом.

– Теперь послушай, – говорит Драксен. – У меня есть подозрение, что стоит мне себя выдать, как я тут же буду окружен десятком кораблей твоего отца. Думаю, гораздо лучше будет удивить его и вести переговоры, когда он к ним не готов.

– Его обещание мира вас не убеждает?

– Райден сказал мне, что ты имеешь особенное значение для своего отца. Мне кажется, что, когда дело касается тебя, не стоит рассчитывать на его обещания. Нам нужно что-то более весомое. Я уже говорил тебе, что произойдет, если ты будешь отказываться сотрудничать с Райденом. Я начинаю терять терпение. Мне нужно знать местонахождение твоего отца, и немедленно!

– Я тебе его не скажу.

Драксен сжимает кулаки и резко дергает головой.

– Я собирался отдать тебя Ульгину, если ты будешь упрямиться, но начинаю испытывать сильное желание вести это расследование самостоятельно.

Это доставит мне мало удовольствия.

Драксен подходит сзади и за волосы отводит мою голову назад. Я морщусь от боли. Он ударяет меня кулаком в скулу.

– Где корабль Каллигана, девка?

Я не отвечаю. Он снова бьет меня.

– Драксен!

Это Райден.

– Что?

– Мне это не нравится.

– Так уйди. Это необходимо, и ты это знаешь.

Я получаю еще один удар в голову. Из носа начинает течь кровь.

«Ты не можешь дать сдачи. Когда все закончится, ты можешь лично его убить, но сейчас ты не должна отвечать». Это звучит в моей голове голос отца.

– Драксен, пожалуйста, – снова говорит Райден.

– Я сказал уйди, Райден!

Драксен бьет меня другой рукой. На этот раз удар более болезненный. Думаю, из-за кольца с печатью Аллемосов, которое он носит на этой руке. Оно оставляет разрез на моей щеке.

– Брат… – еще раз пробует Райден. На этот раз более настойчиво. Такой твердости с его стороны я еще не видела.

Глаза Драксена, должно быть, горят жаждой крови. Но это слово тут же останавливает его. Он шумно выдыхает, словно прочищая голову.

– Хорошо, Райден. Если ты настаиваешь… Ты уже готова заговорить, принцесса?

Я продолжаю молчать.

– Что скажешь, Райден? – спрашивает Драксен, и меня настораживают новые нотки в его голосе. – Нужна ли королю пиратов дочь с волосами, как ты думаешь?

Я слышу, как он достает из чехла нож.

Против этого Райден не возражает. Да и зачем? Отрезать волосы – это не больно, но, похоже, он не понимает, какое значение они имеют для женщины.

И я не собираюсь их лишаться.

– Стой! – выплевываю я вместе с капельками крови: из разбитого носа кровь натекла мне в рот.

Киаран наклоняет голову и впервые за все это время подает голос:

– Так вот что было нужно? Ее чертовы волосы?

– Чтобы допрашивать женщину, нужно мыслить как женщина, – говорит Драксен.

– Странно, но у тебя это легко получается, – поддеваю я.

Несмотря на протесты Райдена, Драксен снова меня бьет. Но мне все равно. На этот раз оно того стоило. Остальные пираты в комнате считают необходимым воздержаться от смеха.

– Назови место, Алоса, – требует Драксен.

– Пик Лайкона. Знаешь его? – спрашиваю я.

– Ага.

Это отвечает Киаран. Естественно. Энвен же рассказывал, что Киаран был путешественником и авантюристом.

– Это в двух неделях пути отсюда на северо-восток.

– А это вообще возможно? – спрашивает Драксен. – Там есть что-нибудь?

– Там вполне могут быть небольшие острова, – говорит Киаран.

Драксен выпускает мои волосы и становится напротив.

– Если ты лжешь, девчонка, я отрежу тебе и волосы, и руку.

– Ты в самом деле думаешь, что легко проникнешь в убежище моего отца? Как только вы туда доберетесь, он вас всех перевешает.

– Попытаем счастья. Райден, отведи заложницу на место. И принеси мне карту. Киаран, ступай к штурвалу, мы проложим курс.

Через несколько секунд я уже в каюте Райдена – прижимаю к носу полотенце, пока он роется в кипах карт, разбросанных по комнате.

За полотенцем я прячу довольную ухмылку. Меня радует не только то, что я испортила почти все карты, я еще и не выдала место, где скрывается отец. Действительно есть место, которое мы обсуждали с отцом, прежде чем я отправилась на задание. Там отец и его люди будут ждать моего возвращения с картой. Мы знали, что Драксен постарается отыскать его укрытие. И заранее продумали, какое место укажем, если дела пойдут не так гладко.

Единственная проблема теперь – определенный срок. Я должна найти карту, прежде чем мы достигнем пика Лайкона. А иначе он будет недоволен.

А когда он недоволен, всегда случается что-то плохое.

Глава 11

В этот день Райден оставил меня одну на несколько часов. Хотя лицо у меня больше не болит (я всегда быстро выздоравливаю), желудок просто сводит от голода. Уже полтора дня, как я ничего не ела.

Я представляю себе, что вернулась в логово отца и сижу на одном из его грандиозных пиров. У него подают все виды мяса и птицы, какие только можно себе представить, – от свинины и говядины до дичи. Я воображаю вкус тушеных овощей и подслащенных фруктов, и у меня текут слюнки. Если сегодня меня не накормят, ночью я попробую пробраться в кухню.

Но мне не пришлось беспокоиться.

Из-за двери я чувствую аромат чего-то горячего и вкусного.

Как только Райден открывает дверь, я вырываю у него из рук миску.

– Осторожно, – говорит он. – Суп еще горячий.

Я не обращаю на это внимания, жадно глотаю и почти не чувствую вкуса. Горячая жидкость проваливается в желудок, обжигая все по пути. Опустошив миску, я выхватываю из рук Райдена вторую.

– Прости меня. Я не отдавал себе отчета в том, как давно ты голодаешь. Надо было сказать мне.

Я не смотрю на него. Теперь, когда внутри уже не так пусто, у меня хватает терпения есть ложкой и дуть на горячее. Я вгрызаюсь в овощи и картошку.

Покончив со второй миской, я бросаю ее на пол и возвращаюсь в постель. Слабость еще чувствуется. Сейчас время обеда, но что-то мне подсказывает, что я вполне могу уснуть и проспать до завтрашнего утра. Слишком много ночей подряд я почти не спала.

Глаза мои закрыты, но я слышу, как Райден ходит по комнате.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь навести порядок.

– Можешь делать это потише? Я пытаюсь уснуть. У меня, видишь ли, была парочка непростых дней.

Он фыркает, но продолжает стучать и скрипеть.

– Отличная мысль – убрать в комнате и все такое. Завтра мне будет чем заняться.

Раздается грохот – видимо, Райден роняет все, что было у него в руках. Почувствовав, что он тянет меня за обе руки, я открываю глаза.

– Что ты делаешь? – сердито спрашиваю я. – Хватит обращаться со мной как с маленьким ребенком, которого можно брать и тащить куда вздумается.

– Если ты будешь продолжать вести себя как маленький ребенок, то не вижу смысла обращаться с тобой иначе.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Мою комнату! – рычит он. – Посмотри на нее. Она грязная. Половина вещей испорчена твоими проклятыми каракулями. Да за это я тебя за борт должен выбросить!

– Ты меня здесь запер! Чего ты ожидал? Себя можешь выбросить, потому что ты полный кретин. Если хотел наказать меня, надо было позволить капитану продолжать, вместо того чтобы останавливать его!

– Ты недовольна тем, что я тебе помог?

– Я справлялась и сама.

– Только вчера ты устроила скандал, потому что я не вступился за тебя. Нельзя одновременно требовать и того и другого. Выбери что-то одно!

– Почему тебя волнует, чего я хочу? У тебя самого есть яйца делать то, что ты хочешь?

Райден вздыхает и поднимает глаза кверху:

– Перестань.

– Что перестать?

– Ты женщина. Веди себя как женщина. Хватит уже ругаться, как…

– Я выражаюсь, как мне угодно. Я не леди, я пират!

– Но ты не должна им быть!

– Это почему же? У меня неплохо получается.

– Потому что пираты не так выглядят, не так разговаривают и не так поступают. У тебя все перемешано, у меня от тебя голова кругом идет.

– При чем тут я? Уверена, твоя голова и так уже шла кругом, когда я появилась у вас на корабле.

Я чувствую дыхание Райдена на своем лице. Он так близко от меня и в таком бешенстве, что мне хочется расхохотаться.

– Нет, не шла, – настаивает он.

И целует меня.

Что за… Я не понимаю, как это могло случиться. Я хотела его разозлить. Добраться до его больных мозолей. Поиздеваться над ним, потому что он служит врагам. Сказать по правде, я не ожидала такой сентиментальности в результате.

Но, если уж быть до конца честной, я бы не назвала это сентиментальностью.

Это чистейшая злость, которая находит выражение в физической потребности. Интересно…

Я целовала многих мужчин – и пиратов, и сухопутных. Обычно как раз перед тем, как что-то у них украсть. Либо просто потому, что мне было скучно.

Но сейчас я не уверена, что у меня есть на это причины. Скорее, я уверена, что у меня есть несколько достаточно веских причин не целовать его. Просто в данный момент я не в силах о них подумать.

Возможно, это потому, что губы Райдена на вкус еще лучше, чем я думала. Или потому, что от прикосновений его рук кожа на моем лице чуть покалывает.

Может быть, я испытываю это восхитительное возбуждение оттого, что делаю что-то, что мой отец не одобрил бы. То есть, я имею в виду, он, вообще-то, не чересчур меня опекает, и его абсолютно не волнуют мои шалости. Но он бы определенно расстроился, если бы узнал, что я целовала нашего врага, особенно когда мне нет от этого никакой выгоды. Хотя постойте, это не совсем так. Было бы совсем неплохо обвести первого помощника вокруг пальца.

Когда я чувствую губы Райдена на своей шее, отец совершенно вылетает у меня из головы. Не остается ничего, кроме жара и холода одновременно. Он касается губами ямки у основания шеи, и я издаю тихий стон.

С новым жаром он возвращается к моим губам. Когда он проводит кончиком своего языка по моему, обожженное место чуть покалывает. Я срываю ленту, связывающую его волосы, и запускаю в них руку.

Восхитительный момент!

Но в голове молотом стучит мысль: «Это не должно быть восхитительно!» Да и на самом деле это не так. Я слишком долго толком не спала и не ела, поэтому веду себя словно глупая девка из таверны. Я не должна себе этого позволять. Мне предстоит кража.

И с огромным, хотя и не физическим, усилием я отталкиваю Райдена.

Его грудь тяжело поднимается и опускается. Уверена, моя тоже.

– Хватит, – заявляю я.

– У тебя опять кровь идет, – говорит Райден, прикасаясь к порезу на моей щеке.

Я не почувствовала, как он снова начал кровоточить.

– Скорее всего, это из-за тебя.

– Вижу, ты считаешь, что почти все происходит из-за меня.

– Конечно.

Он улыбается, наклоняется, и мне так хочется поддаться искушению позволить ему сократить расстояние между нами… Все было бы несложно, если бы он не умел так хорошо целоваться. Но я все-таки говорю:

– Я сказала, что хватит.

Он отступает так быстро, словно вблизи от меня сам себе не доверяет.

– У меня есть дела, – говорит он, поворачиваясь к двери.

– Не сомневаюсь.

Хорошо бы было продолжить поиски прямо сейчас, а не ждать наступления ночи. Оставшись одна, я должна все обдумать, а думать мне сейчас хочется меньше всего.

С большим удовольствием я бы что-нибудь как следует пнула.

Позже приходит Энвен и приносит еще еды. Как только он удаляется, я улыбаюсь. Райден трус. Он не хочет встречаться со мной. А что, может, этот поцелуй – неплохая мысль. Он у меня еще попляшет, так что оно того стоило.

Я ложусь подремать немного, чтобы к ночи быть готовой. Проснувшись, я испытываю искушение снова уснуть, но понимаю, что не могу терять время, раз Драксен и его команда направляются к моему отцу.

Поздно вечером Райден возвращается. Увидев меня, он удивляется.

– О, я был уверен, что ты спишь.

– Ты хотел сказать, надеялся, что я сплю, – говорю я с улыбкой.

– И оставишь меня без очередной порции колкостей, которые приготовила? Ни за что.

– Я не приготовила тебе колкостей.

– Какая жалость! Я надеялся повторить то, что произошло после прошлой порции.

– Не сомневаюсь. К сожалению, я немного утомлена.

– Тогда почему ты не спишь?

– Я этим и занималась.

– А мне показалось, что ты ждала меня.

О нет! Может, стоит стукнуть его, чтобы он потерял сознание? Но я не могу этого сделать. Утром он все вспомнит. И я не буду знать, как объяснить ему, что делаю на корабле после такого удара. Я не могу уйти, пока не найду эту проклятую неуловимую карту!

– Ложись спать, Райден. Вот тут. – Я сползаю с кровати и сажусь на стул.

– Ты собираешься спать там?

– Да.

– Почему?

– Потому что я так хочу, понял? Сколько можно спрашивать!

– Я вообще-то должен тебя допрашивать, ты забыла?

– Сейчас ты не на работе, так что ложись спать.

– Почему тебе так нужно, чтобы я заснул? Надеешься запрыгнуть в постель сразу после этого?

– Вообще-то мне нравится тишина, которая наступает сразу после того, как ты засыпаешь.

Райден оглядывает комнату:

– Знаешь, мне трудно уснуть, когда в комнате такой бедлам. Я, наверное, посижу, пока ты не отключишься.

У меня нет на это времени. Кроме того, рискованно притворяться спящей в надежде, что он тоже уснет. Я могу на самом деле заснуть, и тогда вся ночь пойдет насмарку.

Я раздражена. И может, если бы я не была раздражена, то так быстро не пришла бы к этому решению. Но, просидев целый день в комнате, я чувствую нетерпение. У меня ноют ушибы на лице. Я не выспалась и, честно говоря, все еще голодна.

И тогда я начинаю петь. Глубокую, успокаивающую мелодию. Напевая ее, я чувствую, как все мое тело вибрирует от энергии. Я ощущаю кожей каждый уголок комнаты. Чувствую, как звук моей песни отражается от деревянных панелей, тонет в простынях, доходит до ушей Райдена.

Он подходит ближе, стараясь лучше расслышать мелодию. Чтобы побаловать его, я сама иду ему навстречу. Взяв его за руку, я веду его к постели. Поддавшись моему воздействию, он следует за мной. Я знаю, чего Райден хочет в жизни. Любви и принятия. Я мысленно вплетаю это в свою песню и приказываю ему уснуть и забыть, что он слышал ее.

Ему ничего не остается, кроме как подчиниться.

Глава 12

Я чувствую зов океана. После этой песни я всегда его чувствую. Болит грудь. Внутри печет, и мне хочется нырнуть в прохладную воду, где жар утихнет, а моя душа успокоится. Сила океана нужна мне не для выживания, а только для того, чтобы снова наполнить мою песню, укрепить ту часть моей сущности, которую я стараюсь ото всех прятать. Но восполнение моих способностей имеет свои последствия. Другая часть меня пытается взять верх, а я не могу себе этого позволить, пока не выполню свою задачу.

По большей части я – человек. Но, позволяя себе пользоваться даром, который передала мне мать, я становлюсь другой. И каждый раз, когда я должна снова подавить это в себе, что-то внутри меня умирает.

Еще до рассвета я тихонько возвращаюсь в комнату Райдена. Нужно положить ключ от комнаты ему в карман.

Но Райден, застонав, садится в постели. Я быстро шмыгаю от двери к столу и сажусь на стул.

– Что случилось? – спрашивает он, поднимая руку к голове.

– У тебя болит голова? – спрашиваю я. – Ты так стонал во сне.

– Нет, она не болит. Она как-то…

Я уже много раз пела людям эту песню. Те, кому я оставляла воспоминания об этом опыте, пытались описать мне свои ощущения. Говорили, что это эйфория. Счастье и удовольствие одновременно. Когда я усыпляла их, они всю ночь видели во сне меня. Когда я была ребенком, немногие позволяли мне пробовать на них действие этой песни. Но я все равно пробовала. Конечно, пытаться самой – это совсем не то же самое, что учиться у мамы, если бы она была рядом. Отцу со временем удалось скрыть мои способности ото всех, кроме немногих избранных. Он не хотел, чтобы конкуренты знали, какой силой я обладаю. Одного боевого искусства было вполне достаточно, чтобы считать меня опасным противником. А еще и быть при этом наполовину сиреной – это уже смертельно опасно.

– Что она? – спрашиваю я.

– Ничего, – быстро отвечает он.

Он снова в своих мыслях, воспоминаниях о снах. Пробуждаясь, мои жертвы всегда немного теряются.

Хотя смотреть на Райдена, копающегося в своих мыслях, довольно забавно, мне нужно поскорее вернуть ключ так, чтобы он не заметил.

– Ты хорошо спал? – спрашиваю я. – Снились хорошие сны?

Я знаю, что он видел во сне меня, но что именно ему снилось, мне неизвестно.

Разумеется, я не жду, что он честно все расскажет.

Еще пару секунд он выглядит совершенно сбитым с толку. А потом, по-видимому, собирается с мыслями.

– Да. Что произошло вчера? Я не могу…

Я строго смотрю на него:

– Ты вчера выпил?

Он спускает босые ноги на пол.

– Я не так уж часто пью. Никогда не выпиваю столько, чтобы опьянеть. Особенно когда слежу за тобой.

– Но ты не помнишь, как мы провели эту ночь? – Я стараюсь соображать быстро. Необходимо избавиться от этого ключа. Нужно найти предлог подойти к нему вплотную.

– Как мы провели эту ночь? – Райден ошарашенно смотрит на меня.

Я сажусь ему на колени, устраиваюсь поудобнее и обвиваю руками его шею. Райден застывает на месте.

– Ты правда ничего не помнишь? – соблазнительно шепчу я ему в ухо.

Мои руки лежат на его плечах. Я опускаю одну ладонь ему на грудь. Он твердый, как камень, но кожа у него гладкая и теплая. Поглаживая ее, я опускаю руку до талии и незаметным движением роняю ключ в карман его бриджей.

Это то же самое, что и воровство, только наоборот.

Райден вздыхает и кладет руки мне на бедра.

– Может быть, ты мне напомнишь?

Мои ладони скользят вниз по его рукам, и наши пальцы сплетаются.

– Было кое-что такое.

– Ммм…

– И вот такое.

Я нежно прижимаюсь губами к его губам. Он так же нежно возвращает мне поцелуй.

– А что было потом? – шепчет он, когда я отрываюсь от его рта и провожу губами по его уху.

– Потом… – Я на миг замираю и еще плотнее прижимаюсь к нему. – Ты обещал помочь мне сбежать с корабля.

Он берет меня за плечи и отклоняет, словно собираясь уложить на кровать. Затем отпускает, и с мягким «пум» я падаю на простыни.

– Думаю, это бы я запомнил, – говорит он, забрасывая мои ноги на кровать.

– Не волнуйся, – успокаиваю я, – думаю, скоро ты все вспомнишь.

– А пока меня ждет Драксен.

Он подходит к гардеробу и, недовольно ворча, принимается рыться в куче сваленных на полу вещей.

Найдя то, что искал – пару бриджей, – он начинает стягивать свои, наблюдая мою реакцию.

– Прекрати, – говорю я, отвернувшись.

Он тихо смеется.

Надо было сидеть спокойно и не отворачиваться. Если бы я просто пожала плечами, словно меня это нисколько не волнует, Райден бы так не веселился. Он переодевался бы в любом другом месте, я в этом уверена. Но это началось так внезапно, что я не была готова к своей реакции. А теперь уже ничего не поделаешь.

– Ты все время сидишь в этой комнате, – говорит он, – так где же я, по-твоему, могу переодеться в чистую одежду?

– Иди натягивать штаны в каюту Драксена! – выпаливаю я.

– Что в этом веселого?

Я сердито хмыкаю, ожидая, пока он закончит одеваться. Слышно, как шуршит одежда, звенит пряжка ремня, топают по полу щегольские новые сапоги, а я жду, когда все это стихнет.

Я так внимательно прислушиваюсь, что даже не замечаю, как стук сапог приближается, пока не чувствую его руку внизу спины.

Он склоняется к моему уху:

– Уже можно смотреть, Алоса.

Легко проведя губами по моему виску, он уходит.

И только после его ухода, расслабленно обмякнув на кровати, я осознаю, насколько все это время была напряжена.

Боюсь, что следующие несколько дней мне будет скучно до одури, но, к своему удивлению, я вовсе не скучаю. Райден часто заходит проверить, как я. Мы разговариваем, пока он не пытается незаметно начать допрос. Ему много чего хочется разузнать: например, план укрытия моего отца, как часто туда заходят суда с грузами, сколько людей охраняют его логово и тому подобное. Но все это так и остается для него тайной. Я скорее умру, чем выдам эту информацию. Хотя, пожалуй, нет, скорее умрут они – не позволю же я им убить себя за здорово живешь.

Я замечаю, что Райден держит меня на расстоянии. Но он все-таки не может помешать мне как бы в шутку забрасывать приманки во время разговора. Забавно наблюдать, как он пытается сопротивляться, ищет равновесие в своем отношении ко мне. Играть с Райденом определенно интереснее, чем прочесывать корабль. До сих пор не найдя карты, я с каждой ночью чувствую себя все тревожнее. Я часто проверяю курс, чтобы определить, сколько еще времени осталось до момента, когда я должна преподнести карту отцу. Мы проходим пик Лайкона и начинаем двигаться на северо-восток.

Осталось уже немного.

Я просыпаюсь рано, хотя вчера поздно уснула. От внутренней тревоги я не могу спокойно спать, поэтому, глядя в потолок, обдумываю и передумываю все снова и снова. Я вспоминаю каждый проверенный уголок, стараясь понять, что я могла просмотреть. Две недели, отпущенные мне, почти прошли. В любой момент на горизонте может показаться назначенное место встречи.

– Ты рано проснулась, – говорит лежащий рядом Райден.

– Не могу уснуть, – отвечаю я.

– Тебя что-то тревожит?

– Вообще-то мне не дает спать твой храп.

Он улыбается:

– Я не храплю.

– Мои уши были бы счастливы, если бы это было правдой.

Повернувшись на спину, он смотрит в потолок вместе со мной.

– Скажи, что тебя тревожит.

– Кроме того факта, что пираты держат меня в плену?

– Да, – просто говорит он. – Кроме этого.

Ну не могу же я просто сказать ему, что либо Драксен, либо их отец спрятал карту так, что я не могу ее найти. И я спрашиваю:

– Что самое безрассудное ты сделал в жизни, чтобы произвести впечатление на отца?

Райден молчит.

– Тебе больно говорить о нем? – спрашиваю я.

Он качает головой:

– Нет, не в этом дело. Я стараюсь не думать о нем, потому что я его… так ненавидел.

– Понимаю.

Я жду, ответит ли он на мой вопрос.

Райден вздыхает:

– Трудно сказать. Я совершил много безрассудных поступков.

– Расскажи об одном из них.

– Хорошо, – задумчиво говорит он. – Однажды, далеко в открытом море, мы разграбили и сожгли корабль. Мой отец, пытаясь втащить по трапу сундук с драгоценностями, уронил его в море. Я нырнул за ним.

– Думаю, нам надо определиться с понятием «безрассудный».

– В воде были акуры, которые приканчивали тех, кто спасся после нашего нападения на корабль.

Я поворачиваю к нему голову:

– Тогда это было безрассудно.

Ядовитые угри акуры опаснее акул. Они быстрее и более чувствительны к человеческой крови. В некоторых случаях они даже крупнее и зубастее. Бóльшую часть времени они проводят на дне, но, почувствовав волнение у поверхности воды, отправляются на разведку.

– Тебе удалось достать сундук? – спрашиваю я.

– Нет. За мной погналась акура. Драксен это заметил и бросил мне веревку. Он выдернул меня из воды как раз вовремя.

– Что сделал твой отец?

– Он пытался снова столкнуть меня за борт за сундуком, но Драксену удалось его отговорить.

– Сдается мне, если бы ты его не убил, кто-то другой все равно бы это сделал. Судя по рассказам, он был скотиной.

– Так и было. – Райден поворачивает голову ко мне. – Думаю, этот вопрос был не случаен. Ты делаешь что-то безрассудное, чтобы произвести впечатление на отца?

– Я обычно делаю что-то безрассудное для собственного удовольствия.

– В это мне нетрудно поверить.

– Как думаешь, ты хорошо знал своего отца?

Он пожимает плечами:

– Довольно хорошо. А что?

Мне надо быть осторожной. Я должна сделать вид, что это просто беззаботный разговор по душам. Он должен думать, что это касается только меня.

– Отец доверяет мне больше, чем кому-то еще, но все же я не могу отделаться от ощущения, что у него есть от меня секреты.

– У каждого есть свои секреты. Мы были бы чересчур открытыми и незащищенными, если бы не умели ничего держать при себе.

– А как насчет…

Нет. Я не могу спрашивать Райдена о его личных секретах. Нельзя терять нить разговора.

– Но это другое. Ты чувствовал, когда отец что-то скрывал от тебя? Что-то важное?

– Обычно да.

– У моего отца на корабле был тайник под передвижной доской пола в его каюте. Он хранил там все самое важное. Когда я чувствовала, что он чего-то недоговаривает, я обычно находила там все его планы и секреты.

Быстро я сочиняю. Надеюсь, Райден не догадывается.

В логове отца и правда есть комната, куда может входить только он один. Его личное убежище. Много раз меня так и подмывало туда проникнуть. Однажды я даже попыталась. Отец, когда увидел, как я ковыряюсь в замке, сказал, что если меня так интересуют запертые двери, то он посадит меня за одну из них.

И он так и сделал. Посадил меня в клетку глубоко в трюме. На месяц.

– Но однажды, – продолжаю я, – место под доской оказалось пустым. И с тех пор там больше ничего не было.

– Он тебя застукал.

– Или заподозрил, что я в курсе, и не захотел доводить дело до этого.

Хотя Райден выглядит естественным и расслабленным, я уверена, он ловит каждое мое слово. Не может быть, чтобы он не надеялся, что я выдам ему какие-нибудь секреты своего отца. Но не в этом цель разговора. Это я пытаюсь разузнать секреты лорда Джескора.

– А как насчет твоего отца? – спрашиваю я. – Было у него место, где он хранил свои тайны? Тебе когда-нибудь удавалось разузнать то, что от тебя скрывали? Ты знаешь, где он спрятал свою часть карты?

– Честно говоря, меня это никогда особенно не интересовало. Когда мы были младше, Драксен однажды подговорил меня помочь ему поискать скрытые панели под палубой. Но из этого ничего не вышло.

Это правда. Я уже обыскала все панели.

Не могу не признаться, что мне нравится разговаривать с Райденом, но я действительно надеялась узнать из этого разговора что-нибудь полезное. Что-то, что натолкнет меня на мысль, где же находится карта.

Не надо было обольщаться.

– Кроме того, если бы у отца было что-то важное, он не выпускал бы этого из виду. Скорее всего, он все время носил бы это при себе. А мы с Драксеном не были такими дураками, чтобы пытаться его обокрасть.

Ох…

Глава 13

Райден пошел поискать мне что-нибудь на завтрак. А я пока раздумываю о собственной глупости.

Ну разумеется, надежнее всего хранить нечто ценное при себе.

Когда Джескор умер, сыновья должны были обыскать его тело. И найти карту. Драксен – один из самых алчных людей, которых я когда-либо видела. Если он действительно знал, что представляет из себя эта карта, то сделал бы все, чтобы ее найти. А как только нашел бы…

Драксен – отвратительный, грубый манипулятор. Он – последний человек на этом корабле, которого я хотела бы касаться руками.

Скорее всего, именно поэтому мне никогда не приходила в голову мысль проверить, не на нем ли карта. Конечно, он прятал бы ее на себе. Где же еще хранить то, что хочешь от всех спрятать? Бьюсь об заклад, это и есть истинная причина того, что Райден и Драксен взбунтовались против отца, попытались захватить корабль и все закончилось тем, что они перебили старую команду. Разве такое могло случиться из-за чего-то менее важного, чем карта, которая ведет к сокровищам тысячелетий?

Подумать только, сколько раз я была близка к ней.

Но она может быть на нем где угодно. В любом кармане пальто, рубашки, бриджей. Даже под нижним бельем. Ох, надеюсь, она не там!

К сожалению для меня, есть только один способ это узнать.

Нет другого выхода, кроме как соблазнить капитана.

Мне ужасно не хочется этого делать. Но как еще оказаться с ним наедине? Я могу подождать до ночи, когда он уснет, но мне не хочется терять последние силы, оставшиеся в моей песне, чтобы навести на него достаточно крепкий сон. Драксен, конечно, спит крепче, чем Райден, но как может человек не проснуться, если кто-то стягивает с него одежду?

Нет, надо действовать сейчас. Как только вернется Райден.

Я не могу показаться в назначенном месте встречи без карты.

Настало время применить еще один дар, полученный мной от матери.

Райден возвращается с завтраком – снова яйца. Я быстро ем, а потом говорю ему:

– Я хочу сегодня выйти.

– Зачем? – подозрительно спрашивает он.

– Потому что я сижу тут, как кролик в клетке. Я хочу выйти.

– Если ты покажешься на палубе, капитан прикажет тебе работать.

– Хорошо.

Райден едва не выпускает из рук пустую тарелку, но вовремя подхватывает ее.

– Что ты сказала?

– Я сказала «хорошо». У тебя что-то со слухом?

– Я был уверен, что ты не собираешься делать ничего такого, что может запачкать твою одежду.

– Я еще маленькой поняла, что быть пиратом – это значит время от времени быть грязным. Нужно только быть достаточно богатым, чтобы регулярно принимать ванну и иметь несколько комплектов одежды. Кстати об одежде, мне нужен новый комплект.

– Но ты же собираешься запачкаться.

– Я знаю. Но в этом я хожу уже слишком долго.

С тех пор как меня переместили в каюту Райдена, Энвен регулярно приносит мне чистую одежду. Очень заботливо с его стороны, но сейчас я не могу ждать, пока он принесет мне новую. Соблазняя капитана, я должна быть чистой и свежей.

– Ладно, пойду захвачу что-нибудь, – говорит Райден.

– Нет, я хочу, чтобы ты принес все мои вещи.

Он фыркает:

– Ни за что! Кто знает, что ты там еще прячешь. Ты получишь только один наряд – и ничего больше.

Энвен тоже на это не пошел, но попробовать стоило.

– Отлично, – говорю я. – Принеси мне зеленый.

– Зеленый?

– Да, ты его узнаешь, когда увидишь. И еще я хочу чистую рубашку и рейтузы.

– Что-нибудь еще? Может, белье?

– Не мечтай, что я доставлю тебе это удовольствие.

Он смеется.

– Но сейчас ты не можешь меня остановить, так ведь?

И Райден быстро удаляется – не похоже, чтобы он просто хотел услужить даме. Слишком уж прытко. Может, он больше не собирался слушать мои возражения? Или ему не терпелось покопаться в моем белье?

– Что это такое? – спрашивает он немного погодя. Вернувшись, он даже не позаботился закрыть за собой дверь.

– Одежда, – отвечаю я. – Честное слово, Райден, ты что, забыл, как называется?

– Нет, – говорит он, обрывая мою такую остроумную реплику. – Это не одежда. Этим и младенца не прикроешь.

– Оно растягивается, дурень.

– Растягивается! – восклицает он. – Нет. Это ты не наденешь.

Взамен он бросает мне ком фиолетовой ткани, который держит в другой руке. Это корсет с капюшоном и короткими рукавами, которые прикрепляются на шнуровке, и надевается он на лиф, а не под него.

– Что такого сделал тебе мой зеленый наряд, что ты так обиделся? – спрашиваю я.

– Ты же не дурочка, Алоса. Ты думаешь, хоть один человек из команды сможет работать, когда ты будешь крутиться перед ними вот в этом?

Именно по этой причине я его и выбрала. Мне нужно, чтобы Драксен обратил на меня внимание. Он ни разу еще не смотрел на меня иначе, чем на помеху. Сегодня я намерена это изменить. И должна сделать это, не тратя оставшуюся силу своей песни.

Он капитан, и я у него в плену. Но мне нужно, чтобы он увидел во мне больше, чем пленницу. Я должна сделать так, чтобы он не видел во мне никого, кроме женщины. В зеленой блузке игнорировать этот факт просто невозможно.

– Вряд ли это меня касается, – говорю я. – Я хочу мою зеленую блузку.

– Ну, ее ты не получишь. Я выброшу ее за борт.

– Эй, ладно тебе, Райден! Это несправедливо.

– Ты пленница. С тобой не обязаны обращаться справедливо.

Что ж, придется обойтись фиолетовым корсетом, но я не могу удержаться, чтобы сначала немного не подразнить Райдена.

– Ты уверен, что тут нет еще чего-то, а, Райден?

– Что ты имеешь в виду?

– По-моему, ты ведешь себя как ревнивый муж.

– Кто?

– Ну, знаешь, бывают такие мужчины, которые ходят на поводке у женщин.

– Да, мне известно, что такое муж. – Он смотрит на меня, сжав кулаки. Он ужасно красив, когда злится. – Тут не из-за чего ревновать.

– То есть ты хочешь сказать, что если бы я надела эту блузку, то лично тебя это никак бы не задело?

– Абсолютно.

– Тогда мне ничто не мешает ее надеть, так? Дай мне ее.

Райден сжимает зубы:

– Нет.

Насколько я понимаю, придется в основном рассчитывать на язык тела, но, думаю, я все равно справлюсь с задачей. Некоторых мужчин можно соблазнить даже в мешке из-под картошки.

Драксен, однако, кажется довольно умным. Достаточно умным, чтобы уловить, если я перестараюсь. Нужно действовать очень осторожно.

– Ладно. Уйди, я переоденусь. Или ты не в силах работать, зная, что я буду голая в твоей комнате?

Райдена это задевает, и он это понимает. Удивительно, но прежде, чем захлопнуть дверь, он смотрит на меня.

Я умело зашнуровываю рукава. Они стягиваются в узкие полоски на плечах. Капюшон я тоже надеваю. Если все же придется оказаться в неловкой ситуации, хорошо иметь возможность куда-нибудь спрятать лицо.

Райден и правда принес мне белье. Натягивая все остальное, я стараюсь не думать о том, что он касался этого руками. Просто удивительно, что может сделать с моим настроением чистый и свежий наряд.

Я выхожу из комнаты Райдена новым человеком – свободной женщиной, без сарказма, предубеждений и морали.

Игра начинается.

Я провела столько времени среди пиратов, что усвоила крутой и развязный, как у них, стиль поведения, но на самом деле от природы я не такая. Сирены – грациозные и прекрасные создания. Они действуют больше под влиянием инстинкта, чем навыков и привычек. Я полагаюсь теперь на эту, обычно скрываемую сторону моей натуры.

Думаю, не так уж мне и нужна эта зеленая блузка.

В этом обличье я точно чувствую, чего хотят мужчины. И могу воплотить это для них, чтобы получить то, чего хочу я. Все их чувства передо мной как на ладони. Они вьются вокруг их голов цветными облаками.

Каждый мой шаг по палубе исполнен грации и мягкости. Движения плавные, как у ангела. По лицу никак не видно, что я зорко наблюдаю за всеми и руководствуюсь на этом корабле какими-то своими тайными целями. Я чувствую каждое дуновение ветерка, ласкающего мою кожу. Я ощущаю соль в воздухе. Я чувствую каждую прядь своих волос, каждое их движение вокруг головы.

Сирены – это создания, все существование которых направлено на соблазнение мужчин. Я могу легко переключаться в это состояние, но я его ненавижу. В нем я не ощущаю себя собой. Я живу в точке пересечения двух миров, отчаянно пытаясь приспособиться к одному из них.

Когда я выхожу из каюты Райдена, все головы одновременно поворачиваются в мою сторону.

– Куда мне идти? – спрашиваю я у Райдена.

Мой голос стал мягким, он звучит нежно и музыкально. Но я никого им не соблазняю. Я не могу контролировать больше троих одновременно. На корабле, где столько мужчин, мне пришлось бы плохо, даже если бы моя песня была еще полна силы. Наверное, не надо было прошлой ночью столько ее тратить на Райдена, но, начав, я уже не могла остановиться.

От звуков моего голоса у Райдена открывается рот. Он смотрит так, словно никогда меня не видел. В каком-то смысле так оно и есть. Внешность моя не изменилась, но я веду себя совершенно по-другому. Иначе действую, говорю, двигаюсь. Я надела обличье сирены, и, хотя выгляжу так же, как и раньше, эти люди чувствуют – что-то изменилось, и это возбуждает их интерес.

– Что происходит? Почему все остановились? – Тут Драксен смотрит в мою сторону. Я смотрю ему в глаза. Тончайшим образом показываю свой интерес. Он встряхивает головой, словно хочет отогнать наваждение. – Принимайтесь за работу, или всех ждет порка. Райден, что она делает на моей палубе?

Райден тоже приходит в себя после секундного ступора.

– Она решила, что лучше поработать на палубе, чем гнить в моей каюте. Думаю, она чем-то встревожена, капитан.

Драксен внимательно осматривает меня. Я чуть улыбаюсь ему, отчего он сглатывает, прежде чем снова заговорить:

– Значит, цепи заставили вас передумать, принцесса?

– Да, капитан.

Никакого сарказма. Только искренность. И невинность. Покорность. Я стараюсь не передернуться, когда это слово доходит до моего сознания. Ужасное слово. Но я должна стерпеть, если это сработает. Ради отца я хочу стать кем угодно, даже если мне это ненавистно.

Райден и Драксен молчат, будто ожидая, что я еще скажу. Ах да, они ждут от меня остроумной колкости. Пусть себе ждут. Сирена Алоса – это обещание исполнения любой мужской мечты. Сейчас я настроена на Драксена и стараюсь стать его мечтой.

Райден поворачивается к Драксену, словно ожидая, что у него найдется какое-то объяснение моему поведению. Если бы я не была настолько в своей роли, я бы рассмеялась.

Драксен видит меня в новом свете. Моя слабость кажется ему его собственной силой. Я – существо, которому нужно, чтобы над ним главенствовали. Чтобы его контролировали. Драксену нравится развращать невинность. Едва ли я невинна. Слишком многих людей я убила, чтобы можно было такое обо мне подумать, но это лишь вопрос восприятия.

Над плечами капитана загорается красный луч интереса. Он соперничает с оранжевым светом равнодушия. Хорошо.

А Райден? Обернувшись, я внимательно рассматриваю его чувства и желания. Мой новый облик его совершенно не восхищает. Райден любит вызов. Ему нравится играть. Такая, как сейчас, я далеко не столь привлекательна для него, как настоящая. Интересно. Хотя соблазнить его будет потруднее. Сейчас он окружен синим облаком. Синий означает замешательство.

Я потратила несколько лет, чтобы понять, что означают цвета, которые я вижу. Мне приходилось расспрашивать, что чувствуют пираты, когда я становлюсь такой, как сейчас, и тогда я могла сопоставить их слова с тем, что видела. Это было нелегко, потому что, испытывая сильные чувства, люди не слишком склонны о них рассказывать. Но мне удалось заполнить все пробелы.

Я молча жду. Воплощение терпения и смирения.

Райден, кажется, сейчас клюнет носом, так он вытянул шею, пытаясь разобраться в том, что видит перед собой.

Но Драксен все же капитан. Он должен показать пример остальным, поскорее прийти в себя. Этому человеку, такому молодому и еще не привыкшему к новой роли, необходимо создать и укрепить свою репутацию. Определенно он – самый твердый орешек на корабле.

Если бы мы были одни, скорее всего, через пять минут он был бы уже мой. Просто удивительно, что люди могут себе позволять, когда думают, что об этом никто не узнает. В этом-то и трудность – оказаться с ним без свидетелей. Особенно без его вездесущего младшего братца Райдена.

– Неба ради, дайте ей кто-нибудь швабру, – говорит Драксен.

На палубе уже работают пятеро со швабрами. Ближайший к нам пират подскакивает и протягивает мне свою.

– Спасибо, – говорю я, изящно касаясь кончиками пальцев деревянной ручки.

Каждый моряк в какой-то момент своей жизни непременно оказывается на палубе со шваброй. Это дело из таких, которые нужно повторять почаще, чтобы вовремя избавляться от соли и излишков воды. Лично я никогда об этом не заботилась, но сейчас мне нельзя этого показывать.

Я начинаю, плавно двигая шваброй. В особенно трудных местах я наклоняюсь сильнее. Все, что я делаю, имеет цель. Каждое мое движение осознанно, и реакция Драксена на него тоже. Когда мужчине вдруг начинает нравиться женщина, у него появляется мысль, будто все, что она делает, она делает для него. Именно это и происходит сейчас с Драксеном. Он пытается скрывать это, но я отлично знаю, что он наблюдает за мной. Он не понимает причины такой перемены, но о моем интеллекте не слишком высокого мнения, что мне на руку. И сейчас его желание растет, все ярче загораясь красным цветом.

– Что ты делаешь?

Когда Райден заговаривает со мной, я отвлекаюсь от чувств Драксена.

– Мóю палубу.

– Нет, не это. Ты какая-то другая.

– Другая? Подвинься, пожалуйста. Мне нужно вымыть вот тут.

– Видишь, сейчас ты совсем другая. С каких это пор ты говоришь «пожалуйста»? И почему это ты так двигаешься? Смешно выглядит.

– Ты можешь думать, как ты хочешь, – ласково говорю я, словно это комплимент.

– Хватит, – медленно говорит он.

– Ты хочешь, чтобы я перестала мыть палубу?

– Я о твоем поведении. Прекрати это. Это… это… неправильно.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты привлекаешь к себе не то внимание, какое нужно. Можешь попасть в неприятную ситуацию, милая.

– А какое внимание нужно? Может быть, твое?

Когда Райден так себя ведет, я не могу удержаться, чтобы его не подначивать. Кроме того, я продолжаю чувствовать Драксена за спиной. Бросив на него быстрый взгляд, я вижу, что в его цветное облако вплетается немного зеленого. Отлично! Драксену не нравится, что я говорю с Райденом.

– Я не имел в виду… – начинает Райден.

– Правда? – Теперь я настраиваюсь на него, концентрируюсь на его потребностях и желаниях. Я вижу самые заветные желания его сердца. – Ты стремишься к счастью, Райден, но у тебя не хватает смелости, чтобы идти за ним. Ты во многих отношениях смел и отважен, но когда нужно позаботиться о самом себе, тут ты слаб.

– Алоса, – говорит он, понизив голос. Его лицо становится серьезным, и я вижу, что он собирается сказать правду. – Прости меня за то, что случилось… если это тебя расстроило. Не нужно вот так мне мстить.

– Ты думаешь, все это делается для тебя, Райден? Как же ты тщеславен! Мне надоело все время сражаться. Я с этим покончила.

– Алоса, пожалуйста. Разве ты не видишь, что ты…

– Райден! – Это голос Драксена.

Райден медленно выдыхает. Наверное, он хорошо чувствует своего брата и без всяких сверхспособностей.

– Да, капитан?

– Приведи эту девушку сюда.

Райден не отвечает. Он смотрит на меня. Я все еще сосредоточена на нем. Его цвета разделены. Его разрывает между верностью к брату и чувствами ко мне. Два совершенно разных красных вихря – красный цвет расшифровать труднее всего. В случае большинства пиратов я могу быть вполне уверена, что он означает похоть. Но не таким оттенком пылают сейчас чувства Райдена к брату. И ко мне.

Отчаянное и невозможное желание, вот что это, наверное, такое.

– Райден! – снова зовет капитан.

– Иду, Дракс, – отвечает он и говорит мне: – Идем сюда. Оставь это здесь, – указывает он на швабру и ведро.

Я повинуюсь. Райден вытягивает руку, показывая, что я должна идти вперед. По крайней мере он не применяет свой любимый трюк с хватанием меня за руку.

Когда мы проходим сквозь толпу работающих пиратов, я замечаю Энвена, который, улыбаясь, качает головой. Он впечатлен. Я восхищаюсь его талантом вора, а он – моим даром соблазнения. Хотя его мысли мне неведомы, я легко могу сказать, что он видит меня насквозь. Может, он не совсем понимает, что и зачем я делаю, но определенно узнает во мне коллегу-актера.

Быстро пройдя вдоль правого борта, мы подходим к кают-компании и у полуюта, рядом со штурвалом, останавливаемся.

– Спасибо, Райден, это все.

– Вы уверены, капитан?

– Да.

– Но она может…

– Я вполне могу с собой справиться.

– Разумеется.

Райден снова спускается по сходням и занимает место у полубака, откуда видит всех людей и следит за порядком. Я замечаю, что он ясно видит и нас тоже. Даже на таком расстоянии я различаю его цвета. Черный и немного зеленого. Черный – это страх. Чего ему бояться?

– Ты свободен, Киаран, – говорит Драксен. – Иди залей в себя чего-нибудь покрепче.

– Меня уговаривать не надо. Держите только к северо-востоку, капитан.

Драксен берет штурвал. Киаран, равнодушно кивнув мне, вразвалочку проходит мимо. Мы остаемся одни на верхней палубе. Конечно, большинству пиратов нас хорошо видно. Но не слышно ни слова. А Драксен, как я вижу, хочет поговорить. Это странно.

– Ты когда-нибудь стояла за штурвалом? – спрашивает он.

– Нет, – вру я. Он хочет слышать такой ответ. Но дурак, что верит ему. Я – дочь короля пиратов. Конечно, я стояла за штурвалом.

Но сейчас Драксен не слишком хорошо соображает.

Он хватает меня за руку и ставит перед собой. Я берусь за две первые попавшиеся рукояти.

– Нет, – поправляет он. – Положи руку сюда. – Он двигает рукой за меня. – А другую – сюда. Ну вот, так лучше?

Его интонация такая же твердая и повелительная, как обычно. Ему нравится командовать другими. Хорошее качество для капитана.

Не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд на ту сторону корабля. Райден не сдвинулся с места, и я не вижу, изменилось ли выражение его лица. Но я чувствую его эмоции.

И ему не нравится, что Драксен ко мне прикасается.

Это у нас с ним общее.

– Держи нос корабля на северо-восток. Солнце садится, так что следи, чтобы оно оставалось позади слева. Когда оно сядет, будем ориентироваться по звездам.

Мне трудно удержаться, чтобы не закатить глаза.

– Правда?

Это искренний вопрос. Без всякого сарказма.

– Да, звездам мы все должны быть благодарны. Они так же полезны нам, как и прекрасны. Некоторые всегда остаются на одном и том же месте. Они – наши ориентиры на небе. Без них мы бы потерялись.

– Потрясающе!

Он продолжает болтовню. Ему нравится, что я молчу. Я это чувствую. Эта перемена в его отношении ко мне – на самом деле не перемена. Это больше похоже на представление. Все меняются, когда чего-то хотят. А в данный момент Драксен хочет меня. Да и как ему не хотеть? Я даю именно то, что ему нужно. Он ничего не может поделать – его влечет ко мне все сильнее и сильнее. Его темная пиратская натура моментально забыта. Он пытается очаровать меня – так же, как и я его. Обычная реакция. Но эта тактика, конечно, никогда не срабатывает.

Контролирую ситуацию всегда я.

Глава 14

Наконец наступает ночь. Скоро я разгадаю загадку.

К сожалению, звезды на небе побуждают Драксена только больше болтать.

– Видишь это созвездие? – Он указывает на север. – А вон то, в той стороне? – Он протягивает руку на юг.

– Да.

– Они не всегда были звездами.

– А чем они были?

Какая слащавая сентиментальность! Он решил использовать эту историю.

– Они были влюбленными. Филирион, – указывает он на южное созвездие, – и Эмфитрия, – называет он северное. – Говорят, это самая грустная история любви во все времена. Жаль, что она так несчастливо закончилась.

– Что с ними случилось? – спрашиваю я, надеясь, что он ограничится кратким изложением.

– В Эмфитрию был влюблен еще один – Ксиомен, темный колдун. Он любил ее всем сердцем, но Эмфитрия смотрела лишь на Филириона. Охваченный ревностью, Ксиомен проклял обоих. Он заколдовал их тела и поместил их на небо с противоположных сторон, чтобы они никогда не соединились.

– Как печально, – говорю я.

Драксен кивает.

– Все другие звезды на небе движутся, но есть три созвездия, которые никогда не меняют положения. Филирион и Эмфитрия – это два из них.

– А третье?

Драксен снова показывает вверх:

– Ксиомен. Ему мало было их разлучить. Вдобавок он проклял и себя. И оказался на небе на равном расстоянии от них, закрыв их друг от друга. Видишь, как он устремлен к Эмфитрии, а она к нему?

– Да.

– Эмфитрия пытается увидеть Филириона, но не может разглядеть его за Ксиоменом, как бы ни старалась.

Если эта история убедит когда-нибудь хоть одну женщину прыгнуть к Драксену в постель, я отрежу себе руку.

После его рассказа наступает задумчивая тишина. Время от времени я сбиваюсь с курса, вынуждая Драксена хвататься за мои руки на штурвале и выправлять корабль. Он не думает, что я пытаюсь увести «Ночного странника». Просто считает меня неопытной. Я поощряю эти прикосновения, побуждаю его хотеть большего. Пригласить меня в свою каюту, где я смогу его обыскать.

На ночную смену выходит вахтенный.

– Мне сменить вас, капитан?

– Да, думаю, мы можем отдохнуть.

– Очень хорошо.

– Иди сюда, девушка, – приказывает Драксен, и я иду за ним до двери в его каюту. – Поговорим еще немного о созвездиях?

– О да.

Как будто в каюте мы сможем их видеть. Слепой придурок! Не знаю, сколько еще я смогу это выносить.

Когда мы оказываемся одни, Драксен зажигает несколько свечей.

– Расскажите мне еще об этих двух влюбленных, – говорю я.

– У меня есть идея получше.

Ну вот оно, началось. Он просто ждал, пока мы окажемся одни и никто не будет его видеть. Или меня – как я сопротивляюсь. Хотя не знаю, как он думает скрыть, чем мы тут занимаемся, когда все видели, как я вошла в его каюту.

– Что же это за идея? – спрашиваю я.

– Ляг на кровать.

– Зачем?

Ему нравятся мои вопросы. Он хочет на них отвечать. Он хочет показать мне ответ. Его слишком захватывает настоящий момент, чтобы заподозрить, что все это подстроено. Надо бы ему лучше понимать. Но когда я концентрируюсь на мужчинах, они никогда ничего не могут понять. Они слишком захвачены… ну, в общем, мною.

– Я покажу тебе кое-что получше, чем звезды.

Ох, фу… Фу! Фу! Фу! Я не могу этого сделать. Больше не могу слышать его голос. Ему надо заткнуться.

Я делаю шаг вперед и оказываюсь прямо у него перед носом.

– А что, если я тебе покажу?

Я поднимаю к Драксену лицо, и он жадно ловит мои губы.

Он неплохо целуется… хотя, ручаюсь, у него было гораздо меньше практики, чем у Райдена.

Но я не получаю от этого никакого удовольствия. Потому что сейчас я не скучаю, не ищу развлечений. Я пытаюсь завершить свое дело. И я точно знаю, какой подлец этот Драксен. Настроившись на желания его ума и сердца, я не могу этого игнорировать.

Я снимаю с него куртку и бросаю на пол с намерением как можно скорее ее обыскать. Драксен принимает это за приглашение. Он тянется к моим бриджам и принимается возиться с застежкой.

Брр… Ну, с меня хватит!

Я толкаю Драксена на кровать и взбираюсь на него. Со стороны можно подумать, что я спешу расстегнуть ремень его брюк. Я вижу, как в нем пылает похоть. Это отвратительно, гнусно, и мне надо это прекратить.

Разделавшись с пряжкой, я снимаю с него меч, ножны и все оружие.

И оглушаю его, ударив плашмя по голове концом меча.

– Оуфф… – говорит он и затихает.

Я не знаю, что хуже, – то, что я сейчас сделала, или то, что мне еще предстоит.

«Не смотри на него, – говорю я себе. – Сосредоточься на одежде. А не на том, что под ней».

Я раздеваю его. До последней нитки. И оставляю голым на кровати, а сама обыскиваю карманы, ищу потайные подкладки, двойные подошвы сапог.

Но тут…

Ничего нет.

У меня сводит желудок. Как такое может быть? Я была так уверена! Я отчаянно рассчитывала на это. Что мне теперь делать, когда Драксен очнется? Он не забудет, как я его огрела. Он поймет, что я его для чего-то использовала. И его это не обрадует.

И скоро мы прибудем к моему отцу. А он…

Нет, мне надо немедленно перестать об этом думать. Это ни к чему. Сейчас мне надо сохранять твердость. Как же все исправить?

Песней заставить Драксена впасть в забытье – это не выход. У меня осталось слишком мало силы, чтобы стереть ему память. Чтобы управлять памятью, нужно больше сил, чем чтобы просто усыпить человека.

Как же я все запутала! Соблазнить Драксена? Пожалуй, хуже идеи у меня еще не было.

Я сжимаю зубы, чтобы не застонать от отчаяния.

Вдруг кто-то барабанит в дверь.

– Драксен! – Это Райден. – Открывай, или я войду!

Я слышу, как поворачивается ручка, и бросаюсь к двери. Как только она открывается, я выскакиваю наружу и закрываю ее за собой прежде, чем Райден успевает заглянуть внутрь.

– Что происходит? – спрашивает он.

– Твой брат рассказывал мне о созвездиях.

Райден округляет глаза. Наверное, это обычная манера Драксена.

– Он не…

– Не что? – спрашиваю я.

– Ты не позволила ему… – Он не может этого произнести.

– Райден, мы были здесь не больше двух минут.

Он качает головой.

– Ну конечно… Но тогда что он сейчас делает? – Его глаза снова округляются. – Только не говори, что ты его убила!

Хотя мне льстит, что он считает меня способной убить Драксена, я закатываю глаза.

– Я его не убила.

– Тогда почему он не кричит и не ругается?

Вообще-то справедливо. Надо сказать хоть немного правды, если я хочу выкрутиться.

– Он слишком распускал руки, и я его оглушила.

Райдена чуть попускает. Мне смешно, что его не обижает и не беспокоит такое обращение с братом. Он смотрит на дверь.

Ему никак нельзя туда входить. Я не смогу объяснить, почему Драксен голый, если я с ним не спала, а я не хочу, чтобы он думал, будто я собиралась это сделать.

– Что происходит, Алоса? Почему вообще ты здесь оказалась?

Нам надо уйти отсюда. Прямо сейчас. Не знаю, сколько у меня еще времени, прежде чем он очнется.

– Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? – спрашиваю я. – Может, вернемся к тебе? Я отвечу на все твои вопросы. Здесь холодно.

Он все еще подозрительно глядит на меня, но наконец, махнув в сторону своей каюты, соглашается. Он ступает по палубе, топая изо всех сил и совершенно не интересуясь звездами. Вахтенные поворачивают головы на шум. Когда он распахивает дверь, хлопнув ею со всего размаху, я не могу удержаться от улыбки. В хорошем же он настроении.

Но мое веселье почти мгновенно испаряется. У меня огромные проблемы. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не запаниковать. Может, стоит вернуться и убить Драксена? Когда он проснется, все тут же пойдет к черту. А Драксен все равно заслуживает смерти.

Но только я не уверена, что могу так поступить с Райденом. По непонятным мне причинам он любит брата. Думаю, он бы горевал. Может, даже впал бы в отчаяние.

Но какой у меня еще выход? Где же еще может храниться карта? Если ее нет на корабле и Драксен не носит ее на себе, то…

Я смотрю в спину Райдену, и тут меня осеняет.

А что, если карта у него?

Когда в первую ночь на корабле я обыскала комнату Драксена, первой моей мыслью было предположение, что он отдал карту Райдену, чтобы тот спрятал ее. А что, если он спрятал ее на себе? Как же я могла быть такой идиоткой? У меня было столько возможностей проверить! В ту ночь, когда я убаюкала его песней, его бы даже ураган не разбудил.

А теперь, думаю, придется оглушить его, как Драксена. Хуже все равно не будет. Свою миссию я уже провалила. Или, может быть, еще нет? Возможно, очнувшись, Драксен ограничится тем, что посадит меня в мою камеру. Но я в этом сомневаюсь.

Когда мы оказываемся наедине, Райден, скрестив руки, выжидающе смотрит на меня. Как только Драксен отключился, я выключила в себе сирену. Через некоторое время она начинает брать надо мной верх. Трудно объяснить, но если я слишком долго концентрируюсь на чувствах и желаниях других, то теряю себя в них. Они становятся моими собственными, и я забываю, кто я на самом деле. Это страшно. Отец однажды дал мне встряску, помог осознать, сколько я могу выдержать, растворяясь в других, пока не начну в них превращаться. С тех пор я ни разу не переходила черту.

Если бы этого было недостаточно, то мне пришлось бы справляться еще и с кратковременными побочными эффектами, с чувством отрешенности. Мне претят чувства и желания, которые ясны для меня, как краски на холсте. Они не мои, и мне не нравится чувствовать их, погружаться в них.

И потом, Райдена я понимаю и так. Просто мне нужно быть осторожной, потому что он уже подозревает меня и поэтому со мной начеку. Если я собираюсь заняться им, то сначала нужно внушить ему доверие, чтобы он расслабился и разговорился. Я должна снабдить его правдой пополам с ложью.

– Я боюсь, Райден, – начинаю я. – Мой отец… может показаться, что он обо мне беспокоится, что ждет не дождется получить меня обратно за выкуп, но он будет страшно злиться на меня.

– Почему? – спрашивает он.

– Во-первых, потому, что я дала себя захватить. Он сочтет, что я глупая и легкомысленная. И он будет в ярости из-за денег, с которыми ему придется расстаться. Я… не знаю, что он со мной сделает, как только вернет меня на корабль.

Взгляд Райдена скользит по моим ногам – без сомнения, он вспоминает шрамы, которые однажды видел.

– В это я могу поверить, но что такое было там? – спрашивает он, ткнув большим пальцем в сторону палубы. Его лицо каменеет.

– Я пыталась привлечь внимание Драксена. Мне нужно было поговорить с ним об этом. Я думала, может, мы сможем что-то придумать. Найти способ ему получить свои деньги, а мне – быть свободной.

– И?

– Драксену не хотелось разговаривать.

При этих словах Райден морщится. Подняв руку, он чешет затылок.

– Я поговорю с ним.

Тут мне даже не приходится изображать смущение.

– О чем?

– Я уверен, есть такой выход, чтобы мы получили наши деньги, а потом освободили тебя. Ты должна рассказать нам все, что скрывала, но тебе не нужно возвращаться к отцу.

Я коротко, с сомнением смеюсь:

– И куда же я пойду?

– Куда угодно.

– Он разыщет меня, куда бы я ни пошла.

– Тогда не уходи. Оставайся.

Произнеся это, Райден и сам в удивлении открывает рот.

– Остаться? Зачем мне оставаться?

– Не знаю, зачем я это сказал. Забудь.

Он растерян так, что, кажется, готов сбежать. Надо действовать быстро. Как же стукнуть его как следует по голове? И чем? Райден убрал из комнаты все оружие. И определенно что-то подозревает, особенно после того, что произошло с Драксеном.

Все это не оставляет мне выбора. Трудно спокойно рассуждать, когда все рушится на глазах. Сейчас надо заставить его говорить. А тем временем я что-нибудь придумаю.

– Ты сказал это, потому что думал об этом, – говорю я.

– Нет, я не думал.

– Правда? Твой рот сам это произнес?

– Он у меня очень способный.

– Да, мне это известно.

Мне хочется шлепнуть себя за то, что я это сказала, но надо заставить его разговориться. Мне нужно время, чтобы подумать.

Он понимающе улыбается:

– Нам, пожалуй, стоит об этом поговорить.

– О чем? – спрашиваю я. Может быть, слишком невинно, чтобы он поверил.

– Ты знаешь, о чем.

Мы знакомы пару недель. С чего бы ему сейчас об этом говорить? И потом, он пират – зачем ему вообще об этом говорить?

– Что именно ты хочешь сказать? – спрашиваю я, как всегда, с любопытством.

Райден не отвечает. Я вижу, что он подыскивает слова, но не может найти.

– Я скажу тебе все, что нужно говорить, – продолжаю я. – Я пленница на этом корабле. Кроме того, я единственная женщина здесь. Ты немножко одичал от одиночества, а я слегка сошла с ума. Вот и все. Это было глупо, но все кончено, так что давай жить дальше.

Швырнуть его о стену? Он потеряет сознание, как и Драксен, но если он увидит мое нападение, то, очнувшись, обязательно заподозрит неладное. Много ли женщин обладают такой силой? Райден и без того знает, что со мной что-то не так. А если он догадается?

Похоже, у меня начинается паранойя. Мне надо больше спать.

– Я так не думаю.

– Что? – спрашиваю я, возвращаясь к разговору.

Райден знает, что я его слышала, и не утруждает себя повторением.

Неужели он так привык спорить со мной, что только это и может делать? Даже когда я говорю правду? Почему он так упрям в этом вопросе?

Я решаю схитрить. Сейчас любопытство во мне сильнее, чем отвращение, а терять себя я начну еще не скоро.

Я концентрируюсь на Райдене. На его уме и его сердце. Я чувствую его разочарование. И во мне, и в самом себе. Только не понимаю причины. Я могу ощущать желания и чувства. Но я не читаю мысли, как бы мне это ни было полезно. Я никогда не знаю причин, стоящих за намерениями людей.

Все, что я знаю, – это то, что Райден хочет еще раз меня поцеловать. Сейчас это его самое большое желание, и он не может скрыть этого от меня. Я чувствую его желание с такой силой, словно оно мое собственное. И хотя я уверена, что он просто очень долго не был наедине с женщиной, это определенно нечто, из чего я могу извлечь выгоду для себя.

К черту броски о стену! Мне нужно, чтобы самым сильным желанием Райдена было уснуть. Как только он уснет, я смогу поддерживать его в этом состоянии своей песней. Для этого у меня еще хватит силы.

Но есть только один выход заставить его изменить свое желание. Я должна сначала исполнить первое, чтобы он был удовлетворен и мог думать о чем-то другом.

Я сглатываю. По непонятной причине эта мысль меня возбуждает. Может, это азарт игрока, получающего удовольствие от игры.

Как же начать?

– Ты так не думаешь? – спрашиваю я. – Что же тогда это было?

Его окружает бурное темно-серое облако. Он чувствует вину. Без сомнения, это будет предательством по отношению к брату. Он хочет избавиться от этой вины. Ему хочется получить то, что он хочет, без неприятностей, которые могут за этим последовать.

Типичный пират.

Никакой ответственности. Только эгоистичные желания.

– Я думаю, – наконец произносит Райден, – в этом есть что-то большее, чем мы оба готовы признать.

– Что же большее?

Вокруг него вспыхивает облако разочарования, и вместе с ним – желания. Удивительно, как они переплетаются. Но я больше не могу в этом копаться.

Настало время выпустить сирену.

– Что ты сделала? – спрашивает он.

Я поднимаю бровь:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты… ты изменилась. Ты казалась какой-то… другой, но я подумал, что мне пригрезилось. А теперь ты снова стала собой.

Никто и никогда раньше не замечал, когда я пускала в ход свои способности. Райден ведь тоже не мог заметить разницы, правда?

– Послушай, Райден, если в этом разговоре ты хотел что-то раскопать, то сейчас ты явно не в лучшей форме. Тебе надо поспать.

– Сон – это последнее, чего мне хочется.

Я это знаю. Мне нужно заманить его в кровать.

– Тебе надо расслабиться. Иди сюда. Садись.

Я сажусь на кровать и хлопаю по покрывалу рядом с собой.

Я вижу, что ему больно, он сбит с толку. Возможно, мне не стоило так резко снимать с себя обличье сирены. Но я не опущусь до того, чтобы сегодня снова вытаскивать ее на свет. Для этого мне нужно совсем уж впасть в отчаяние.

– Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, – говорю я.

Он фыркает:

– Как будто ты можешь мне навредить.

Я указываю на бок, куда ударила его, когда мы стояли у острова.

– Я тебе сам позволил это сделать.

– Ладно, пусть так. Ты ведь такой смелый и сильный. Иди присядь. Даже сбитому с толку пирату нужен отдых.

Наконец он уступает. Но на меня он не смотрит и садится так, чтобы между нами было расстояние в добрый фут. Интересно, ведь я уже знаю, чего он на самом деле хочет. Он пытается устоять против искушения. Если это так, то не надо было ему и постель сминать. Ведь это все, что мне нужно.

– Представляю себе, как нелегко тебе быть первым помощником, – говорю я.

– Почему это?

– Потому что ты не капитан. Я бы не смогла быть первым помощником. Я всегда должна все делать по-своему.

Он смеется.

– Мне нравится свобода, которую это мне дает, – продолжаю я. – Мне кажется, тебе хотелось бы больше свободы.

– Разве меня так легко раскусить?

Чтобы это понять, не нужны особые способности. Райдена мне понять легче, чем остальных.

– Иногда. Тут на самом деле гораздо больше, чем ты показываешь, – говорю я, легонько стукнув его пальцем по голове.

Наконец он поворачивается и смотрит мне в глаза:

– Откуда ты столько знаешь? Как ты стала… такой?

– Я стала собой, потому что выбрала быть такой. Я такая, какой хочу быть. Говорят, нужно найти себя. Но я в это не верю. Я верю, что себя нужно создать, чтобы быть таким, каким хочешь быть. Любую черту в себе можно изменить, если сделать усилие.

Может, это уже и лишнее, но Райден проглатывает все. Его глаза горят. Как они красивы, эти карие глаза!

Я беру его за руку.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Ничего. Мне хотелось до тебя дотронуться, и я это сделала.

– Вот так просто?

– Вот так просто.

– Я снова хочу тебя поцеловать.

– Так почему ты этого не делаешь?

– Потому что я не могу тебе помочь. Я могу только взять, но мне нечего дать тебе взамен.

Я молчу, изумленная такой честностью. Может, не честностью, а искренностью и бескорыстностью его слов. Я никогда раньше не слышала, чтобы пират говорил что-то подобное. Это неправильно. Неудобно. Я почти чувствую вину за то, что играю с ним.

Почти.

Скользнув по кровати, я придвигаюсь и поднимаю руку к его лицу.

– Но ты даешь. Ты отвлекаешь меня от судьбы, которая меня ждет. Это больше, чем я могла надеяться.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. Он не то чтобы целует меня, скорее тихо произносит мое имя, кладет руку мне на голову и с какой-то безнадежностью гладит по волосам.

Я знаю, чего он хочет. Мне нужно только принудить его погрузиться в это, забыв обо всем.

Тогда, скользнув еще ближе, я медленно кладу ноги ему на колени.

И хотя я умерла бы от смущения, если бы кто-то из моей команды узнал об этом, я говорю:

– Пожалуйста, Райден. Я хочу этого. Неужели ты не хочешь?

Уловка срабатывает. Я наконец чувствую губами его дрогнувшие губы. Они движутся мягко, несмело. Удивительно видеть это в Райдене, обычно он так уверен в себе. Наверное, его нужно еще подбодрить.

Я провожу кончиком языка по его верхней губе.

Перемена происходит мгновенно. Не успеваю я оглянуться, как одна его ладонь скользит по моей спине, а другая ложится мне на бедро. Я провожу губами по его шее, дразня легкими прикосновениями, чтобы сердце у него начало бешено колотиться.

Но он перестает быть пассивным и больше не дает мне возможности наслаждаться одной. Взяв меня рукой за подбородок, он находит губами мои губы. Он целует меня, устанавливая свой ритм и стиль. Я позволяю ему это, давая ощутить себя у руля. Я чувствую, что ему это необходимо, если я хочу, чтобы он оказался там, где нужно мне.

Райден снимает пальто. Очевидно, он разогревается.

Это хорошо – пальто мне уже самой снимать не придется.

На мгновение я разрешаю себе погрузиться в поцелуй. Конечно, все это делается ради великой цели, но я не могу не признать, что целовать Райдена – совсем иное, чем целовать Драксена. С Драксеном все было как-то не так. Он – эгоистичный любовник. Это было слишком заметно.

А Райден…

Райден не такой.

Райден знает, где нужно легонько погладить кожу, чтобы ожила каждая клеточка. Я почти задыхаюсь под натиском его губ. Когда он отпускает меня, я глубоко вдыхаю, а он начинает покусывать мою шею.

Потом укладывает меня на спину на кровати. Я дотягиваюсь до его рубашки и поднимаю ее вверх. Он помогает мне снять ее через голову и бросает на пол. Я запоминаю, куда она упала. Потайные карманы могут быть где угодно.

Мой план состоял в том, чтобы дать Райдену чуть-чуть того, чего он жаждет. Чтобы уменьшить его разочарование. Побудить его захотеть спать. Теперь я вижу, что это, похоже, не самый лучший способ. Может, это и вовсе был не настоящий план, а просто повод снова его поцеловать.

По крайней мере меньше придется снимать с него, когда он отрубится. Тяжело ворочать спящего мужчину.

Но что мне делать с тем, что происходит сейчас?

Пальцы Райдена находят ленту, стягивающую сбоку мой корсет. Он медлит ее развязать и тем сводит меня с ума. Он понимает это? Не может быть, чтобы он делал это неосознанно. Слишком он хитрый для этого.

От возбуждения в животе у меня горячо. А разум пытается этому противостоять.

«Драксен без сознания. У тебя не так много времени».

Но руки Райдена такие мягкие, такие теплые… Я не хочу, чтобы он перестал ко мне прикасаться.

«Ты должна сейчас же найти карту! Подумай, что сделает отец, если ты провалишь задание».

Но от одной мысли о губах Райдена у меня во рту пересыхает. Я могу находиться в его руках вечно.

«Алоса, ты забыла, что хочешь стать королевой пиратов? Где-то там есть остров, полный сокровищ. Добудь карту, и все встанет на свои места».

Верно. К черту все!

Наверное, это самая большая глупость, которую я совершила с тех пор, как попала на «Ночного странника». Но мне нужно действовать, пока Драксен не очнулся, а я не потеряла себя окончательно.

Осталось совсем чуть-чуть, но я должна это сделать.

Я начинаю петь. Одну-единственную ноту. Это все, что у меня осталось.

К счастью, Райден уже и так настроен на меня. Он откидывается на подушки и в мгновение ока отключается. Без сомнения, сон продлится недолго. Я почти не вкладывала в это свою силу. Сердце еще колотится, дыхание несется быстрее ветра. Я поступила как идиотка. У меня хватило силы, чтобы усыпить Райдена, но почти не осталось, чтобы заставить его забыть. Проснувшись, он вспомнит, как я ему пела.

Но, найдя карту, я могу немедленно сбежать отсюда, и тогда это будет уже неважно. Отец захватит корабль и убьет всех, кто окажется на его борту. Не останется никого, кто мог бы меня выдать.

Раздается скрип деревянной панели. Я в панике бросаю взгляд на дверь, но тут же отворачиваюсь, покачав головой. Корабль старый. Дерево рассохлось и скрипит.

Хотя время поджимает, мне нужно хоть несколько секунд, чтобы отдышаться. Сердце еще бешено стучит.

Наконец я тщательно осматриваю пальто и рубашку Райдена, несколько раз прощупываю все швы. Убедившись, что карты здесь нет, даже не могу сказать, разочарована ли я.

Потому что остаются еще сапоги и рейтузы.

И бриджи.

Никак не скажешь, что Райден не хотел от них избавиться.

Я спешу разобраться с ними, но, в отличие от случая с Драксеном, не особо утруждаю себя тем, чтобы отвернуться. Я уже так долго торчу на этом корабле, хоть эту малость я заслужила?

Стянуть все оставшееся не отнимает много времени, но тем быстрее я делаю неотвратимый вывод.

Карты здесь нет.

Опять провал.

Дьявол, где же ей еще быть? Я проверила почти все. Драксен не стал бы хранить карту где-то на суше. Слишком велик шанс потерять ее или забыть, где она спрятана. Карту для поиска карты не составляют.

Я стараюсь дышать глубоко и ровно, но для этого мне надо отвернуться от обнаженного тела Райдена.

Но ведь если карты попросту нет на корабле, вряд ли отец станет обвинять меня в том, что я ее не нашла?

Однако я хорошо его знаю. Он обвинит первого, кто попадется под руку. А это буду я, поскольку именно я принесу ему эти новости. Кто знает, что он сделает на этот раз. Может, снова запрет меня на месяц в клетку. Прикажет ежедневно полосовать. Неделю не будет кормить.

Это не моя вина. Карты нет нигде на корабле.

Нигде на этом корабле.

На корабле.

Мои мысли мечутся. Да, я проверила все на корабле.

А как насчет внешней его стороны?

Глава 15

Сколько озарений может быть у человека, пока одно из них не окажется наконец верным?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как «Ночной странник» выглядит со стороны.

Длина – шестьдесят футов. Сделан из дуба и кедра. Три паруса. Закругленная корма. Но не это меня интересует.

Спереди на двадцать футов выдается бушприт. Под ним расположена вырезанная из тех же пород дерева фигура женщины больше человеческих размеров. Она прекрасна: длинные развевающиеся волосы, большие глаза – скорее всего, они сделаны из настоящего стекла. Но именно ее платье наводит меня на мысль, что эта девушка – сирена.

На ней длинное платье, которое вырезано так, будто наполовину плавает в воде. А поскольку ноги сирены находятся над водой, не касаясь борта, она кажется невесомой. К кораблю прикреплена только ее спина.

Выскочив из комнаты Райдена, я чувствую себя так, будто будущее всего мира в моих руках. Поспешно обыскав корабль, я нахожу длинную веревку и беседочным узлом привязываю ее к перилам на носу.

Легко скользнув по ней вниз, я оказываюсь прямо перед лицом сирены.

Мои запястья практически зажили после того, как я висела перед пиратами целый день, и почти меня не беспокоят. Кроме того, я больше забочусь о том, чтобы побыстрее найти карту. Небольшая боль сейчас – ничто по сравнению с тем, что ожидает меня, если сделать это не удастся.

Я шарю по деревянному телу, ища потайные щели, кнопки, да что угодно, что можно спрятать в дереве. Я нащупываю выступ на ее макушке, но это оказывается просто сучок. От этой возможности мое сердце начинает отчаянно колотиться – а потом проваливается в пятки от разочарования.

Неужели род Джескора такой легкомысленный? Может, за несколько столетий они потеряли эту карту? Говорил же Райден, что его отец стал небрежным. Может быть, он вообще ее проиграл. Тогда найти карту будет практически невозможно.

Я слышу легкие шаги по палубе, но, скорее всего, это просто вахтенный. На пути обратно нужно будет проскользнуть мимо него.

Не может быть, чтобы все это было впустую. Меня похитили, допрашивали, пытали, мне пришлось играть унизительные роли, чтобы получить желаемое…

Я испытываю такую ярость, что веревка, на которой я повисла, начинает колебаться. Мое тело напоминает комок, и я покачиваюсь на свисающей с носа веревке, чтобы не закричать.

Что это было?

Клянусь, что-то блеснуло у нее в глазу. Наклонившись вперед, я раскачиваю веревку сильнее.

И снова что-то вижу. В левом глазу. С этого угла он кажется темнее, чем правый.

Я чувствую, как под кожей бешено стучит кровь. Сердце колотится где-то у горла. Я наклоняюсь и дотягиваюсь до нижнего конца веревки. Несколько раз оборачиваю ее вокруг ноги, а конец держу подбородком. Сейчас мне нужны обе руки.

Кинжал все еще у меня в сапоге. Райден ни разу не попросил меня отдать его. Наверняка он о нем забыл.

Я просовываю лезвие между стеклом и деревом и нажимаю на рукоять. Глаз отлетает, и я едва успеваю поймать его, прежде чем он шлепнется в воду.

С внутренней его стороны я отчетливо вижу кусок пергамента, плотно прижатый к задней стенке. Разве это может быть нечто иное, чем карта, которую я ищу?

– Наконец-то… – обессиленно выдыхаю я. Наклонив голову, я обращаюсь к одноглазой сирене: – Прошу прощения. Но мне нужно это забрать.

Глаз размером с крупное яблоко, но мне удается засунуть его в карман, чтобы подняться по веревке. Улыбнувшись, я перемахиваю через борт и прыгаю на палубу.

А потом поднимаю глаза.

Я не одна. Далеко не одна.

Кажется, на палубе собралась вся команда. Включая одетых Райдена и Драксена.

О небо!

– Ну-ка, посмотрим, кто тут у нас, – протягивает Драксен.

Трудно сказать, в каком капитан настроении. С одной стороны, он доволен, что поймал меня. С другой, ему явно неприятно меня видеть. В конце концов, я оглушила его и оставила в каюте голым и без сознания.

– Наша крошка-пленница. Или, может, воровка больше подходит?

– Воровка? – произношу я смущенно и гневно одновременно.

– Ну да, ты или воровка, или шлюха, принцесса. Только так можно объяснить положение, в которое ты нас обоих поставила.

– Думаю, единственное, что я у вас украла, – это ваше достоинство. И, может быть, репутацию.

Драксен опускает глаза. Я думала, он возненавидел меня, когда я появилась на его корабле, но это ничто по сравнению с тем, что он чувствует ко мне сейчас. Он делает шаг вперед.

– Выверни карманы, – говорит Райден.

Я переключаю внимание на него. Он изо всех сил старается сохранять маску на лице. Но что-то сквозь нее все же просачивается. Разочарование? Гнев? Может, даже нотка грусти?

И всему этому причиной – я?

Драксен вынимает меч.

– Вывернуть карманы? Почему бы принцессе не снять всю одежду, чтобы мы могли ее как следует проверить?

Несколько человек присвистывают. Но я этого не боюсь. Я скорее прыгну за борт, чем дам этому случиться.

Райден пытается все исправить:

– Дай мне это, Алоса.

– Что тебе дать?

– Не будь глупой, девочка. Мы знаем, что ты нашла карту.

– Я просто пробуравила несколько дыр у днища. Хочу вас всех на дно отправить.

Драксен снова пытается на меня наброситься, но Райден его опережает.

Он шепчет:

– Не знаю, почему я все еще пытаюсь тебя защитить. Но знаю, что мой брат в плохом настроении, и даже я не смогу его смягчить. Отдай карту сейчас же!

– Нет у меня никакой…

Но он уже увидел мой полный карман. Протянув руку, он дотягивается до него, прежде чем я успеваю этому помешать.

Нет, нет, нет…

Райден вынимает глаз у меня из кармана и тщательно осматривает. В какой-то момент (я это вижу) он понимает, что карта внутри глаза, удовлетворенно кивает и отступает назад, передавая глаз брату.

Карты оказывается достаточно, чтобы хоть немного утихомирить Драксена.

– Наконец-то, – говорит он.

– Стойте! – вскрикиваю я, по реакции Драксена начиная что-то понимать. – Вы знали о карте. Вы только не догадывались, где она спрятана?

– Понятия не имели, – весело говорит он, впечатывая каждое слово мне в лицо. – Мы похитили тебя, чтобы выйти на короля пиратов и добраться до этого куска карты. Какая удача, что ты сама нашла ее для нас!

Открыв рот, я оглядываюсь назад.

– Но как вы догадались, что я ее ищу?

– Райден уже давно это заподозрил. Неужели ты думаешь, что все время была такой бесшумной, такой незаметной? Эти твои еженощные вылазки. Твое жалкое фальшивое бегство. Твое бесшабашное поведение на корабле. Только женщина, которая хочет здесь находиться, не выказала бы ни капли страха среди пиратов из вражеского клана.

Это вовсе не так. Они не знают меня, и им невдомек, что бы я делала в той или иной ситуации. Но больше всего меня сейчас ранят не Драксен и его презрение.

А предательство Райдена.

Я понимаю, что он играл роль. Время от времени притворялся моим защитником. В глубине души я знаю, что он создан для этой роли. Но все равно мне больно. Да и вообще, можно ли это называть предательством? Может ли предать меня человек, который с самого начала не был на моей стороне?

Моей задачей было добыть карту так, чтобы никто этого не заметил. А потом я должна была привести корабль к назначенному месту.

Первую часть миссии я полностью провалила, хотя со второй вполне справилась.

– Отведите ее в мою комнату, джентльмены, – говорит Драксен. – Настало время, чтобы кто-нибудь с ней как следует повеселился.

Сначала я хмурюсь, но потом осознаю, что так мне даже лучше. Одолеть Драксена в одиночку, пока остальные немного успокоятся, гораздо легче, чем сражаться со всеми одновременно.

Трое пиратов тащат меня: двое держат за руки, а третий – за ноги. Я с силой пытаюсь вырваться. Но не кричу. Обещание есть обещание, а я сказала Драксену, что он никогда не услышит моего крика.

Райден тоже здесь. Драксен отдает карту ему на хранение. Райден засовывает глаз в карман. А потом помогает вести меня. Ручаюсь, ему это нравится. Давать брату то, чего он хочет, – это в характере Райдена. Сначала карту, а потом меня. Драксен перестал притворяться, что держит меня в качестве заложницы. Больше не нужно изображать из себя хорошего парня.

Они грубо швыряют меня в комнату. Райден стоит у двери, очевидно рассчитывая несколько минут поговорить со мной наедине, пока не появится брат.

Но я этого не хочу.

– Убирайся, – говорю я. – Ты сделал все, что мог.

Его лицо остается спокойным и внимательным.

– Твой нож на месте?

Я недоверчиво хмыкаю:

– Разумеется, нет.

– Хорошо. Держи его при себе. Но, прошу тебя, пользуйся им только в случае необходимости. Он все-таки мой брат. Не убивай его.

– Ты уже привык к тому, что я вру, так? Ты можешь отличить правду от выдумки? Что ты делаешь, Райден? В какую игру играешь? Мне надоело тебя разгадывать. Как только я думаю, что поняла тебя, ты тут же делаешь что-то, что меня раздражает. Для кого весь этот спектакль, а?

– Некогда, Алоса. Освободись и убегай отсюда, если сможешь. Это большее, что я могу сделать. Карта – брату, свобода – тебе. Прошу тебя. И еще раз прошу тебя, не убивай его.

– Ты сильно рискуешь, Райден. А что, если Драксен меня убьет? Как тогда ты будешь себя чувствовать?

– Ладно тебе, Алоса. Мы оба знаем, что ты прячешь гораздо большее, чем только желание получить карту. Ты многое можешь, Алоса. Гораздо больше, чем могла бы обычная девушка. Человеку не под силу тебя победить. Я не знаю, кто ты на самом деле. Но я знаю, что ты как-то проникла в мои мысли. А на днях тебе удалось околдовать всю команду. Я все пытаюсь понять, почему ты нас всех еще не убила.

Дверь со скрипом открывается, и входит Драксен.

– Оставь нас, – приказывает он резко и отрывисто.

Райден подчиняется и выходит, у двери еще раз умоляюще взглянув на меня: «Не убивай его!»

Я все еще под впечатлением от его слов. Обычная девушка… Он знает. Я понимаю – он запомнил, как я усыпила его песней, и, видимо, рассчитывать на то, что он припишет это простому совпадению, было слишком самонадеянно.

Но тогда почему он ничего не сказал Драксену? Ну, то есть почему он не предупредил Драксена? Наверное, это не должно меня волновать. Но мне это важно. Я не понимаю, как отношусь к тому, что Райден знает мою тайну. По крайней мере часть моей тайны.

Я еще над этим размышляю, как вдруг Драксен с размаху швыряет меня о стену.

– Что ж, я собираюсь повеселиться. Если бы ты согласилась в прошлый раз, все получилось бы как надо. Сейчас другое дело. Теперь-то уж я заставлю тебя закричать.

– Право же, Драксен, – говорю я, борясь с его тяжелой тушей. – Ты не станешь…

Он смеется и тащит меня в кровать.

– Я уже так давно об этом думаю.

– И я тоже.

Драксен прижимает меня к стене. Его руки на моих плечах. Мне удается, используя стену как опору, поднять обе ноги и всадить их ему в живот. В результате он отлетает на несколько футов назад.

Я больно шлепаюсь на пол. Мои мысли мгновенно возвращаются к моменту, когда Драксен допрашивал меня в этой комнате. На полу все еще не высохли пятна моей крови. Драксен снова и снова бил меня, пытаясь выяснить местонахождение корабля моего отца.

Меня всегда учили, что нужно воздавать «глаз за глаз».

Правым кулаком я бью его в скулу. Теперь мне не нужно сдерживаться, и я не сдерживаюсь. Я вкладываю в удар все, что во мне есть. Почувствовав острую боль в костяшках, я понимаю, что ударила как следует. После стольких дней, когда мне постоянно приходилось держать себя в руках, напрягая все силы, это наслаждение. Болезненное наслаждение.

Драксен стонет от удара. Он все еще не понимает, что происходит, и тут я наношу второй удар левым кулаком.

– Как тебе это, Драксен? – сквозь зубы говорю я. – Не волнуйся, мы еще не закончили.

Рыча, он поворачивает ко мне лицо. Подойдя на шаг, пытается достать меня кулаками. Но, быстро увернувшись, я наношу еще два удара. Он оказывается на полу и, задыхаясь, сдавленно бормочет проклятия в мой адрес.

Но я еще не закончила.

– Ты угрожал остричь мне волосы. Какой же грязной сволочью надо быть, чтобы такое сделать! Что, если я отрежу что-нибудь такое, что ты очень ценишь?

Он хватает ртом воздух. Такая угроза с моей стороны, конечно, заставит его позвать на помощь, но я этого не допущу. Один быстрый удар в лицо, и он теряет сознание.

Я вынимаю из сапога нож. Что же у него отрезать? Ухо? Палец? Кое-что пониже?

При этой мысли я съеживаюсь. Это уж слишком. Может, стоит просто вонзить нож в сердце, и кончено?

Но в ушах все еще звучит голос Райдена: «Пожалуйста, не убивай его!»

У меня никогда не было брата. Я не знаю, что бы я к нему чувствовала. Особенно если бы он вел себя, как Драксен. Думаю, я бы его все-таки убила.

Почему меня заботит, что думает Райден? В конце концов, больно будет только ему. Драксен ничего не почувствует. Его пираты всегда могут найти другой корабль, где их возьмут в команду. И вообще, сдается мне, большинство из них больше верят Райдену, чем капитану. Лорд Джескор мстить уже не станет. Но Райден может. Я думаю, он может даже сплотить команду и возглавить ее.

Я не боюсь.

Я вынимаю нож и… смотрю на лезвие.

Это тот самый нож, который Райден разрешил мне оставить. Он знает, что я держу его при себе. Он уже довольно давно это знает. Но он верит, что я не воспользуюсь им ему во вред. Это его подарок мне для самозащиты. Забрав все, что у меня было, Райден добровольно оставил мне одну-единственную вещь.

И он поверил, что я не стану убивать его брата?

Вот идиот!

Я наклоняюсь над грудью Драксена, представляю себе, как нож войдет в нее, ощущаю сопротивление кожи и внутренностей, чувствую, как он проникает между ребрами.

Но сколько бы я об этом ни думала, я никак не могу опустить руку и воткнуть его.

Изо всех сил пытаясь не поддаваться влиянию Райдена, я все-таки не понимаю, как мне совершить это простое действие – убить его жестокого брата.

Я убила сотни людей. Почему же не могу этого единственного?

Чертов Райден!

Я стараюсь утешить себя мыслью, что не стоит терять время на убийство. Конечно, сидя здесь, глядя на нож и раздумывая, я все равно потеряла время. Но это неважно.

Мне надо добыть карту.

Мне надо найти Райдена.

Глава 16

Я осторожно высовываю голову из каюты Драксена.

Отсюда никого не видно, но уже темнеет, поэтому трудно сказать наверняка. У штурвала никого – сейчас мы никуда не направляемся, судно никто не ведет. Драксен, видно, решил выждать и составить план проникновения в укрытие моего отца – если он еще не составлен. Неважно, что он решит, далеко ему все равно не проникнуть – у моего отца повсюду глаза и уши. Возможно, корабль уже замечен.

За последние дни мы миновали несколько маленьких безлюдных островов. Эта часть океана усеяна ими. Мой отец выбрал в качестве места встречи один из островов побольше. Сейчас мы от него не более чем в нескольких часах пути.

Я выхожу на главную палубу и еще раз осматриваюсь. У левого борта я замечаю какую-то возню и, сделав несколько шагов, вижу Райдена, отвязывающего шлюпку.

– Ты его убила?

Это первое, что говорит он.

– Удивительно, но нет.

– Спасибо. Это значит для меня больше, чем я могу выразить.

Я пожимаю плечами.

– Это, похоже, для меня? – указываю я на шлюпку, которая спускается на воду.

– Да. Я приказал команде спуститься в трюм. У тебя должно хватить времени добраться до укрытия отца. Единственное, о чем я тебя еще прошу, – дай нам небольшую фору, прежде чем посылать за нами короля.

– Если бы я собиралась послать за вами отца, то неважно, сколько у вас было бы времени. Вы еще живы только потому, что он вас никогда не искал.

Райден поднимает на меня глаза.

– Что это значит? Ты говоришь, что…

– Мое похищение было хитростью.

Выражение его лица сейчас просто бесценно.

– Но я думал, что ты решила воспользоваться похищением и обыскать корабль, раз уж тут оказалась.

– Боюсь, что нет. Я с самого начала запланировала, что меня похитят. Так приказал мой отец.

На его лице полное смятение.

– Но зачем королю пиратов посылать единственную дочь и наследницу на такое опасное задание?

– Он верит, что только я способна с ним справиться. У меня есть кое-какие способности, которых нет у других.

Райден отпускает веревку. Шлюпка, видно, уже села на воду.

– Ты и сейчас их используешь? Потому я и делаю это? Помогаю тебе?

– Если бы я их использовала, ты бы уже отдал мне карту. А раз ты так упорно ее от меня прячешь, можешь быть уверен – ты владеешь собой.

– У тебя изменились глаза, – говорит он, по-видимому, первое, что приходит в голову.

– Что?

– Когда ты здесь появилась, они были голубые. А теперь – зеленые.

Райден невероятно проницательный. Когда во мне есть сила океана, у меня голубые глаза. Когда она заканчивается, они снова становятся зелеными.

– У меня сине-зеленые глаза, – говорю я.

– Нет. Они точно изменились, – удивительно спокойно и без страха говорит он, опершись о леер. – Кто ты такая?

– Так я тебе и сказала!

– Ты – сирена?

Услышав это слово, я съеживаюсь. Странно слышать такое из уст Райдена.

– Не совсем.

– Твоя мать – сирена. Была история… Значит, слухи о том, что твой отец единственный, кто выжил, переспав с сиреной, – правда.

Есть ли смысл это отрицать? Мой отец все равно скоро начнет охоту за этим кораблем.

– Да.

– Но почему ты такая? Сиренам нужны мужчины для выживания, но они рождают только сирен. Почему в тебе больше от человека, чем от морского существа?

– Великолепный вопрос! Ты прав, я не совсем сирена, скорее полусирена-получеловек. Мое рождение – не совсем обычная история. Я расскажу тебе ее, если скажешь, где спрятал карту.

– Ну нет, такому искушению я не поддамся. Почему бы тебе не покончить с этим и не заставить меня?

– Так не сработает.

– А как сработает?

– Я скажу тебе. Только отдай мне, пожалуйста, карту, Райден.

– Извини, Алоса…

– Ладно. Тогда я отберу ее у тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что я терпеть не могу это делать.

Я снова выпускаю эту неестественную часть меня. Мне вдруг становится неудобно в собственной коже. По рукам и ногам бегут мурашки. Волосы, кажется, встают дыбом. Так явно осознавать все происходящее ужасно тяжело для разума.

– Ты снова это делаешь, – говорит он. – Ты изменилась.

Раньше я не встречала человека, который был бы способен заметить во мне эту перемену. Даже мой отец не мог. Как же это получается у Райдена?

– Я вызываю в себе ту часть меня, которую унаследовала от матери. Ненавижу ею пользоваться. Ужасно, неестественно себя в ней чувствую.

– Она дает тебе способность читать мои мысли?

– Нет, я только могу сказать, что ты чувствуешь.

Кажется, его это сильно встревожило. Почти мгновенно его эмоции из сияющих ярко-красных становятся светло-серыми.

Серый – интересный цвет. Когда он темный, как у грозовой тучи, это указывает на чувства, близкие к вине. Более светлые оттенки ближе к страданию.

Райдена охватила глубокая грусть. Но перемена была такой внезапной, что мне в голову приходит мысль, будто он думает о чем-то очень печальном нарочно, чтобы я не могла увидеть чего-то другого.

– Ты нарочно думаешь о грустном? – спрашиваю я.

– Меня пугает, что ты знаешь мои мысли.

– Не мысли. Я не знаю, почему ты грустишь. Только то, что ты думаешь о чем-то, от чего страдаешь.

Теперь мне нужно сыграть на его страхе. Страхе, что я найду карту. На себе он ее не прячет. Он уже должен понимать, что я обыщу его. Она где-то на корабле. Если я хочу ее найти, то должна идти за его страхом.

Я начинаю двигаться по палубе, одновременно заставляя его говорить.

– Как ты узнал, что я… не такая? – спрашиваю я, направляясь к правому борту, подхожу к ступеням, ведущим в трюм.

Внизу смеются и громко болтают пираты. Во всяком случае, я так думаю, поскольку их слышно даже сюда. Наверно, рады этому вынужденному простою.

– В тот день я очнулся и не мог вспомнить, что было перед тем, как я отключился. Сначала я думал, что потерял сознание от твоего удара, но не мог вспомнить, чтобы мы боролись. Напротив, мне припоминалось что-то совсем противоположное.

Я улыбаюсь про себя. Да, это была забавная ночь.

Райден все еще старается что-то спрятать под глубоким страданием. Если бы я пыталась угадать, то решила бы, что это горе связано со смертью его отца. Но когда он говорит со мной, в его чувствах проблескивает что-то красное. Особенно когда он упомянул ту ночь.

– Ну а потом был тот день, когда ты изменилась. Было похоже, будто ты стала совершенно другой. Ты не устраивала скандалов. Ты не разговаривала в своей обычной манере. Могу поклясться, что выглядела ты тоже по-другому. Сощурившись, я мог рассмотреть вокруг тебя легкое облачко света.

Это он уже выдумал. Когда я меняю поведение и речь – вызываю в себе сирену, – физически я никак не меняюсь.

– Я знал о карте моего отца с самого детства, – продолжает он. – Я знаю о сиренах, хоть и не до конца понимаю их суть. Я сложил обрывки своих знаний с тем, что знал о тебе и твоем отце. Связать все было нетрудно. Я подозревал уже задолго до этой ночи, задолго до того, как ты пела мне.

Я вижу в его печали только проблески страсти. Страха нет. Карты тут быть не может. Я начинаю подниматься на верхнюю палубу.

Райден следует за мной на безопасном расстоянии.

– Почему же ты не можешь заставить меня сказать, где она? Ты ведь усыпила меня, правда?

– Да, я тебя усыпила. Дважды. Но я истощила свои… – я не хочу произносить слово «силы», это звучит странно, – способности. Поэтому во второй раз мне не удалось навести на тебя глубокий сон. Я уже выдохлась.

– А как ты их восполняешь?

– Море. Оно дает мне силу. Чем ближе я к нему, тем сильнее.

Карты тут нет. Я спускаюсь по трапу и направляюсь к носу.

Я могу заставить человека видеть то, чего нет. Я могу внушать мысли. Я могу заставить верить в свои обещания. Я могу принудить его делать все, что я захочу. Все, что мне нужно сделать, – это запеть. Но не знаю, следует ли ему об этом рассказывать. Даже несмотря на уверенность, что мой отец скоро захватит этот корабль.

– Если захочу, я могу чувствовать все, что хотят мужчины. Я знаю каждое их желание. И использую это, чтобы получить то, что мне нужно. Я могу вызывать в себе эту способность и гасить ее, когда мне она больше не нужна.

И потерять себя, если зайду слишком далеко.

Услышав это, Райден замирает. Стоп, нет! Я вижу вспышку черного. Страх. Я останавливаюсь и осматриваюсь. Я прошла центральную часть корабля, где в небо устремляется грот-мачта.

– Так вот почему ты так себя ведешь? – спрашивает он. Думаю, он пытается меня отвлечь.

Я делаю несколько шагов к Райдену и снова возвращаюсь к грот-мачте.

– Что ты имеешь в виду?

– Все, что происходило, пока ты была на корабле. Все, что ты сказала и сделала. Ты читала меня? Давала мне то, что я хотел? Поэтому я чувствую, что должен тебя защищать? Или ты мне это просто внушила? Заставила чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовал?

Эти слова заставляют меня замереть.

– Райден, единственное, что я заставила тебя сделать, – это уснуть. Я не играла с твоим разумом и не делала ничего, чтобы манипулировать тобой. Я только однажды применила это к Драксену, чтобы найти карту. Все, что ты думаешь и чувствуешь, – это идет от тебя. Я ничего не делала.

Свет вокруг него становится голубым.

– Ты смущен, – говорю я. – Почему?

Он прищуривает глаза:

– Потому что я не понимаю тебя. И не знаю, чему можно верить.

– Можешь верить чему хочешь, но я говорю правду. А теперь, если позволишь, тут есть одна карта, которую мне нужно найти.

Я смотрю наверх.

– Марс, так? – спрашиваю я. Должно быть, именно там он ее спрятал.

Райден склоняет голову набок, чтобы разглядеть что-то позади меня.

– Что ты делаешь наверху?

Я так сосредоточилась на реакции Райдена на свои передвижения по кораблю, что не заметила, как кто-то подошел ко мне сзади. Я уже собираюсь обернуться, как вдруг чувствую резкую боль в затылке и падаю в черноту.

Все вокруг в тумане. Я различаю несколько силуэтов, но по большей части ощущаю только качку – раскачивание лодки на волнах.

– Она приходит в себя, – говорит кто-то.

– У нее все проходит быстрее, чем я думал. Стукни ее еще разок.

Меня снова накрывает чернота.

Холодно.

Вокруг очень холодно. Я чувствую холод на щеке. Он сковал мои пальцы. Просачивается сквозь одежду.

Веки отяжелели, но мне удается их поднять. Мой взгляд упирается в решетку. Я снова в своей камере?

Нет.

За прутьями решетки не стены трюма, а песок и деревья. Недалеко я слышу шум прибоя, хотя берега не видно.

Я одна.

Деревья шумят на ветру. Я дрожу от холода. По земле скользят и ползают разные существа, прокладывая свой путь. Звуки ночи меня не пугают.

Нет, то, что меня пугает, – это клетка. У меня больше нет моей песни. Нет отмычек. Нет никого рядом.

Впервые за долгое время мне и вправду очень страшно.

Только когда наступает утро, ко мне кто-то подходит.

Я не узнаю́ этого человека. Он высокий, хотя и не такой, как мой отец. Лысая макушка, темная борода. В левом ухе – пять золотых колец. Одет щегольски, хотя и в разбойничьем стиле. На бедре у него пистолет и меч. Хотя мне представляется, что вряд ли он часто ими пользуется. У него такой вид, будто он состоит из сплошных мышц и сухожилий, но, не будь я в клетке, уверена, я бы с ним справилась.

Он что-то достает из кармана, какой-то шар. А-а, да это же карта. Он подбрасывает ее вверх и лениво ловит. Представление специально для меня.

– Знаешь, кто я? – спрашивает он.

Голос у него именно такой, как я ожидала, – глубокий, низкий, требовательный.

– Меня это должно волновать? – равнодушно спрашиваю я, словно не сижу в клетке. Я горжусь своей интонацией. Она никак не выдает нервное напряжение, которое я ощущаю в животе.

– Меня зовут Вордан Серад.

Я скрываю удивление. Меня похитил третий пиратский лорд, и на этот раз похищение не было спланировано.

Во всяком случае, не мною.

Я пытаюсь изобразить уверенность и спокойствие.

– А ты знаешь, кто я такая? – спрашиваю я в тон Вордану.

– Ты Алоса Каллиган, дочь Бирроника Каллигана, короля пиратов.

– Отлично. Тогда ты понимаешь, как глупо сделал, поступив со мной таким образом.

– Глупо? Вовсе нет. Твой отец думает, что ты у молодого капитана Аллемоса, так что не будет меня искать. Из надежного источника я слышал, что у тебя нет больше сил, которые дает море, так что спасти себя ты не можешь. Я бы сказал, это с твоей стороны глупо не бояться, оказавшись в такой ситуации.

Моя душа проваливается куда-то под землю, во рту пересыхает.

– И что же это за источник?

– Я, – произносит голос у меня за спиной.

Из-за деревьев выходят несколько мужчин. Среди них и Райден, но говорит не он. Нет, на Райдена направлены два пистолета. Они толкают его вперед, ко мне. Почему он не заперт в клетке, как я? У них закончились клетки больших размеров, что ли?

Переведя глаза на говорившего – четвертого из тех, кто вышел на поляну, – я на секунду столбенею.

Это Терис.

Опершись спиной о дерево, он, как всегда, играет вынутой из кармана монетой.

Я качаю головой:

– Предаешь моего отца? Это будет твоя последняя ошибка. Помнишь, что случилось с последним, кто передавал информацию его врагам? Отец связал ему лодыжки и распилил посередине.

Мои слова не впечатляют Териса.

– К счастью для меня, я не предаю твоего отца.

Мое замешательство понятно и без слов.

– Я никогда не был ему предан, – продолжает он.

Осознание этих слов отнимает у меня больше времени, чем могло бы. Но как же символ? Он подал мне знак моего отца. Он четко назвался человеком, который служит династии Каллиганов.

– У меня длинные руки, – поясняет Вордан, возвращая глаз с картой в карман. – Каллиган глуп. Он считает себя неприкосновенным. Не понимает, что многие приближенные только и ждут, чтобы предать его. А главное, предать тебя.

Я поворачиваюсь к Терису:

– Ты был на корабле не для того, чтобы мне помогать?

– Нет, – отвечает он. – Я был послан, чтобы за тобой следить.

– Тогда кто же был человеком отца на борту «Ночного странника»? – спрашиваю я больше у себя самой.

– Это был бедняга Гастол, – отвечает Терис. – К сожалению, ты перерезала ему горло в первый же день, как Драксен захватил твой корабль.

Надо же было так случиться, что один из двоих, которых я убила, был человеком отца! Меня захлестывает чувство вины, хотя я понимаю, что это не только моя ошибка. Отец должен был сказать мне, кто его информатор на борту «Ночного странника». Тогда бы Гастол не погиб, а Терису не удалось меня одурачить. Отец никогда не придает значения таким мелочам. Подумаешь, один из его людей случайно умер! Всегда есть кем его заменить. Но в этом случае легкомыслие может стоить ему карты.

А может, и меня.

И кроме того, я должна была знать, что отец никогда не попросил бы своего информатора мне помогать. Он знает, что мне не нужна нянька. Мне надо было с самого начала догадаться, что Терис мошенничает.

Разозлившись на себя, я возвращаюсь к разговору.

– Зачем ты послал Териса за мной следить? – спрашиваю я Вордана. – Чего ты от меня ждал?

– Ты не знаешь своей ценности, – отвечает Вордан. – Думаешь, Каллиган держит тебя при себе, потому что ты его дочь? Нет, Алоса. Это все из-за твоей силы. Он использует тебя для своей выгоды. Ты для него не более чем орудие. Я знаю все о его тренировках, наказаниях, испытаниях. Знаю, через какие кошмары он заставил тебя пройти. И я пришел, чтобы тебя освободить.

На долю секунды я задумываюсь, откуда он столько обо мне знает. А потом понимаю, что если у него есть свои люди в самых высших, приближенных к моему отцу кругах, то ему будет известно… ну, в общем, все.

– Посадить меня в клетку, похоже, не лучший способ показать, как сильно ты хочешь меня освободить.

– Мои извинения. Это просто мера предосторожности, чтобы я и мои люди были в безопасности, пока сможем все тебе объяснить.

– Вы уже объяснили. Теперь выпустите меня.

Вордан качает своей лысиной.

– Я еще не закончил.

Но я не хочу его слушать. Я хочу выйти из клетки. Сейчас же! Но я молчу, чтобы его не рассердить. Может, песни у меня и не осталось, но я могу читать его эмоции.

Словно мало того, что мне и так несладко – я заперта в клетке без всякой надежды сбежать, – теперь придется еще и вызывать сирену. Опять. Я чувствую в горле какой-то отвратительный вкус. По коже бегут мурашки, но они не имеют отношения к холоду.

Его цвет – красный, самый сложный из всех. Он может означать что угодно – любовь, похоть, ненависть, страсть. Вообще-то, любая очень сильная эмоция кажется мне красной. Как следует постаравшись, я могу сказать, что Вордан чувствует ярко-красное страстное желание. Но желание чего?

Наконец я решаю, что больше всего ему хочется успеха. Он хочет что-то от меня получить. Вот бы только у меня хватило терпения узнать, что же это такое!

– Так продолжай, – собравшись с силами, говорю я.

– Я пришел, чтобы предложить тебе место в моей команде. Я хочу дать тебе свободу поступать как заблагорассудится, но после того, как ты поможешь мне добраться до Исла де Канта.

– Я – капитан своего собственного корабля и своей команды. Я свободна плавать где хочу. С чего бы это меня могло хоть каплю заинтересовать твое предложение?

Я спрашиваю без гнева. Я пытаюсь рассуждать вместе с ним. Сохранять спокойствие.

– Потому что в конечном итоге ты находишься под властью своего отца. Если бы, когда все это закончится, вы с отцом получили все три фрагмента карты, достигли Исла де Канта и предъявили свои права на сокровища веков – что было бы тогда? Я скажу тебе. Тогда твой отец не только имел бы полную власть над всеми морями Манерии, у него было бы еще и богатство, чтобы сохранять эту власть за собой. И ты всегда должна была бы ему служить. Ты никогда не сможешь быть совершенно свободной.

– А если присоединюсь к тебе, то смогу? – скептически спрашиваю я.

– Да. Помоги мне получить то, что хочет твой отец. Помоги мне добраться до Исла де Канта. Когда нам все удастся, ты сможешь плыть куда хочешь, делать что хочешь, брать что хочешь. Я больше не буду беспокоить тебя и просить о помощи.

Вордан Серад – идиот. Он думает, я поверю, что он сдержит свое слово? Он думает, я так легко предам отца? Он думает, что для меня служить Каллигану – это тяжкое бремя? Он мой отец. Моими действиями управляет любовь к семье. Я не жажду свободы, потому что она у меня уже есть. У меня есть свой корабль и команда, с которой я могу делать то, что считаю правильным. Время от времени я помогаю отцу, когда он во мне нуждается. В конце концов, он король. А когда его правление окончится, я стану королевой. Вордан ждет, что я откажусь от всего этого ради него? Да ни за что!

Однако я не осмеливаюсь все это произнести. Я все еще ощущаю чувства и желания Вордана. Он надеется. Очень надеется на… что-то.

Согласиться – единственный способ выбраться из клетки и получить шанс сбежать отсюда.

– Ты прав, – соглашаюсь я, стараясь говорить именно то, что Вордан хочет слышать. – Мне было слишком страшно выйти из-под воли отца. Я уже давно хочу от него избавиться. Мне нет дела до Исла де Канта или Каллигана, но если ты поклянешься, что дашь мне свободу в обмен на мои услуги, то я помогу тебе получить, чего ты хочешь.

Вордан глядит куда-то позади меня. Я оборачиваюсь. Терис качает головой.

– Она лжет.

– Нет, – сжав зубы, говорю я.

Я так сосредоточилась на Вордане, что забыла о Терисе и о том, что он хочет слышать. Я совсем забыла, что именно его, а не Вордана, мне нужно постараться убедить.

Терис улыбается:

– Она проделывает тот же трюк, что и с Драксеном. Я своими глазами видел, как Алоса манипулирует другими, говоря им то, что они хотят слышать.

– Может, Драксеном я манипулировала, но это не значит, что я и сейчас это делаю, – говорю я, хотя и знаю, что это бессмысленно.

Теперь я понимаю, что надо было сказать, но уже слишком поздно изменить ответ.

– Ты не очень-то стараешься быть убедительной, Алоса, – говорит Терис. – Я месяц наблюдал за тобой на корабле. Мне известны все твои разговоры и… все, что ты делала.

При этих словах он многозначительно смотрит на Райдена.

До сих пор тот не произнес ни слова, однако внимательно изучает наших захватчиков, пытаясь разобраться в ситуации, чтобы побыстрее из нее выбраться. А при последних словах Териса он смотрит на меня.

«Да сколько же он в самом деле смог увидеть?»

Я думаю об этом с отвращением.

– Я точно знаю, насколько ты упряма, – продолжает Терис, – и знаю твои чувства к отцу. Ты не стала, как всегда, его защищать.

Мне хочется его пнуть, но он стоит довольно далеко, и моя нога не пролезет через прутья. Рука смогла бы, но не нога.

– Так, – говорю я, будто бы пытаясь придумать новый план. – Что теперь?

– Если ты, – говорит Вордан, – как, скорее всего, и случится, проявишь несговорчивость, мы готовы использовать тебя другим способом.

Мне не нравятся эти слова и то, как они сказаны. Я подавляю в себе сирену. Я никак не могу подготовиться к тому, о чем сейчас может думать Вордан.

– Принесите инструменты, – приказывает он тем двоим, что все еще держат на мушке Райдена. Они моментально поворачиваются и исчезают с поляны.

Я вижу, что мысли Райдена изменились. Хотя мне и невдомек, что именно он думает, угадать нетрудно. Он пытается сообразить, как воспользоваться тем, что сейчас его перестали так неусыпно охранять.

Но прежде чем он успевает сделать шаг, Терис вынимает пистолет и отступает назад.

– Даже не думай об этом.

– Зачем он вообще здесь? – спрашиваю я. – У вас есть я. Зачем брать второго пленника? Теперь Драксен будет его искать.

– Со временем все разъяснится, – говорит Вордан.

Он так наслаждается собой и с таким нетерпением ждет того, что сейчас последует! Мне кажется, ему вообще неважно, соглашусь я на его предложение или нет.

Я раздумываю, смогу ли изменить себя. Удастся ли мне стать идеальной женщиной для Вордана, чтобы он пожелал меня освободить? Это единственное оружие, которое у меня осталось, но принесет ли оно мне пользу? Глянув на Териса с его монетой, я понимаю, что это не сработает. Если я попытаюсь воздействовать на Вордана, Терис вмешается и остановит это.

Я беспомощна. Без оружия. Без силы. В этот момент я могу только надеяться, что кто-то рискнет подойти слишком близко к клетке или что Райден каким-то образом освободится сам и освободит меня. А поскольку Райден сейчас тоже не слишком мною доволен, то я сомневаюсь, что он попытается мне помочь, даже если ему удастся освободиться.

Охрана Райдена возвращается не с пустыми руками. У каждого в одной руке ведро с водой, а в другой – нечто, сильно смахивающее на палку. Вначале я никак не могу понять, что это такое.

– Алоса, – говорит Вордан, – ты попала сюда, чтобы я мог изучить все способности, которыми ты владеешь. Потому что если я не смогу использовать тебя, чтобы добраться до Исла де Канта, то я использую тебя, чтобы узнать все о сиренах и хорошенько защититься от них, когда туда доберусь.

Меня охватывает леденящий страх.

Значит, я – его эксперимент.

Глава 17

– Что? – говорю я, потому что больше ничего не могу придумать.

– Я не могу полагаться на то, что ты честно расскажешь обо всех своих способностях, поэтому мне придется выяснить все самому, – говорит Вордан. – Вместе с тобой, Алоса, мы определим возможности, которыми обладают сирены.

Он даже не понимает, насколько меня пугает такая перспектива. Откуда ему знать, как я ненавижу, а иногда и боюсь пользоваться своими способностями? Мне противно то, как я себя чувствую внутри и снаружи. Мне неприятно, когда они начинают управлять моими чувствами. Вдобавок еще то, как я меняюсь, когда мне приходится пользоваться своей силой. Вордан заставит меня без конца все это показывать. От этой мысли у меня желчь подступает к горлу. Я сглатываю ее.

– Я лишь отчасти сирена, – в отчаянии говорю я. – То, что я могу или не могу, никак не относится к существам, которых вы встретите на Исла де Канта. Я для вас бесполезна.

Вордан пощипывает себя за бороду.

– Это не так. Даже если ты не обладаешь такой же силой, как настоящая сирена, твои способности дадут ценное знание, которое подготовит меня к столь рискованному путешествию.

Во время нашей краткой беседы люди Вордана постоянно снуют туда-сюда. Ведра они ставят примерно в пяти футах от моей клетки, так что я не могу их достать. В каждое ведро они опускают палки, которые оказываются длинными полыми трубками.

– Для начала, – заявляет Вордан, – ты мне споешь.

– Черта с два я буду петь!

Вордан улыбается:

– А вот теперь я объясню, зачем здесь нужен молодой первый помощник. Терис, покажи Алосе, что будет происходить всякий раз, как она мне откажет.

Терис вынимает кинжал и взмахом проводит им по предплечью Райдена, прорезая рубаху. Из раны льется кровь.

Райден морщится, но больше никак не выдает, что ему больно. Вместо этого он смеется, зажав свежую рану рукой.

– Вы идиоты, если думаете, что принцессу заботит, жив я или мертв!

Терис хмыкает:

– Ты ошибаешься, Райден. Алоса живет по своим собственным правилам. У нее сильная склонность к мести. Она не выносит, если кто-то, обидевший ее, уйдет безнаказанным. Драксен ее похитил, бил, унижал, пытался над ней надругаться. Она его ненавидит. Но он все еще жив. Знаешь почему?

Райден смотрит на меня.

Я быстро опускаю глаза.

– Если бы ее не волновало, больно тебе или нет, он бы умер. Медленно и мучительно. Тот факт, что он жив, доказывает, что по меньшей мере одно ее заботит больше, чем собственное правосудие. Это ты.

– Это неправда. Я… я в долгу перед Райденом. Он оставил мне кинжал, хотя должен был отнять его. Я вернула ему долг. Он помог мне, а я не убила его брата. Не более того.

Я в этом уверена.

Постойте, мой кинжал…

Не меняя позы, я обхватываю руками лодыжки, словно пытаясь успокоиться. И похлопываю себя по сапогу.

Но в нем нет ничего, кроме моей ноги.

– Ищешь вот это? – спрашивает Терис, вынимая оружие из-за ремня, где раньше я его не замечала.

Я стараюсь сделать вид, что это меня нимало не заботит. На самом деле я в бешенстве. Терис не только отнял у меня единственную надежду на спасение – помимо того, этот кинжал мне очень дорог.

– Вот как у нас все будет, – говорит Вордан, отвлекая мое внимание от Териса. – Я буду говорить тебе, что делать, а ты будешь делать. При любом колебании или отказе Райден будет получать очередное ранение. Если ты попытаешься воспользоваться своими способностями, чтобы сбежать, мы его убьем и приведем тебе взамен кого-нибудь другого, кем ты будешь манипулировать. Это понятно?

Я бросаю на него убийственный взгляд.

– Когда я выберусь из клетки, первое, что я сделаю, – это убью тебя.

Терис, даже не дожидаясь сигнала от Вордана, ударяет Райдена кинжалом по руке.

Округлив глаза, я пытаюсь сдержать крик.

– Я спросил: это понятно?

Хотя это противоречит моей природе – как сирены, так и человеческой, – я подавляю гордость.

– Да.

– Хорошо. Ниффон, Кромис – воск.

Люди Вордана дают ему и Терису по комку желтовато-оранжевого воска. Затем каждый берет и себе по комочку. И все они вставляют их себе в уши.

Как умно, Вордан. Думаешь, что ты неуязвим. Я найду способ выбраться отсюда. Я всегда нахожу выход. Это всего лишь вопрос времени. Но как бы мне хотелось, чтобы у страха, который проник во все клеточки моего тела, была такая же уверенность!

Я даже не пытаюсь скрыть ярость, когда Вордан указывает на ведра. Подчиненные берут каждый по палке и втыкают в ведро.

– Вытяни руки, Алоса, – говорит Вордан чуть громче, чем нужно.

Нет. Я не стану этого делать. Я не могу. Я не хочу снова это переносить. Больше не хочу. Мысленно я возвращаюсь в донжон отца.

На моих запястьях защелкиваются наручники, приковывая меня к стене. Лодыжки тоже закованы в цепи, и я не могу отойти от стены более чем на фут.

– Расслабься, – говорит отец, прежде чем плеснуть ведро воды мне в лицо.

С меня стекает вода, я кашляю и отплевываюсь.

– Впитай ее, Алоса. А теперь посмотрим, как можно сделать тебя еще сильнее.

Громкий стон возвращает меня в настоящее. Райден обхватил правой рукой левую. Сквозь сжатые пальцы сочится кровь.

– Вытяни руки! – требует Вордан, срываясь на крик.

«Воспоминания – это всего лишь воспоминания, – говорю я себе. – Отец сделал тебя сильной, помог научиться всему, что ты сейчас умеешь. Если ты пережила давление и испытания, которым тебя подвергал король пиратов, то уж остальных жалких, сумасшедших слизняков выдержишь и подавно».

Эти подбадривающие мысли меньше чем за долю секунды проносятся у меня в голове. И прежде, чем Терис успевает снова поднять меч, я делаю то, что требует Вордан. Я не смотрю на Райдена. Что такое для меня послушание? Что оно значит для Райдена?

Ниффон и Кромис опускаются на колени каждый перед своим ведром. Ниффон затыкает конец своей полой трубки, вынимает ее и поднимает высоко в воздух над моей головой.

Вордан, похоже, все продумал.

Если Ниффон опустит палку еще хотя бы на фут, я до нее дотянусь. Как бы мне помогло, если бы они сейчас хоть немножко меня недооценили! Но нет. Терис видел, на что я способна, имея лишь жалкие остатки сил. Он не даст мне и пальцем коснуться палки.

Я с ужасом ожидаю, что будет дальше. Ниффон снимает большой палец с конца палки. Морская вода из нее вытекает мне на ладони.

Я пропускаю воду сквозь пальцы, надеясь, что им покажется, будто она немного впиталась в ладони. Я думаю, что смогу их обмануть, притворно изобразив свои способности. Я не могу в самом деле восполнить свои силы. Не таким путем.

Но Вордан не поддается на эту хитрость. Он недовольно качает головой, и Терис снова поднимает меч. На этот раз он приставляет его к голени Райдена.

– Не давай воде стекать, – говорит Вордан. – Впитай всю.

Он боится, что вода скопится на полу клетки в таком количестве, что я смогу сделать что-то в самом деле опасное для них. Но пока у Вордана и его дружков в ушах воск, не имеет значения, сколько воды в моем распоряжении.

Но я не говорю об этом ни слова. Мне нельзя терять времени, если я не хочу, чтобы Райден снова был ранен. Поэтому когда Ниффон снова выливает воду, я ловлю ее ладонями и впитываю всю. Ни капли не проливается на пол, и мои руки сразу же высыхают.

Перемена происходит мгновенно. Успокаивающая вода становится частью меня. Она заполняет пустоту, которую я ощущаю последние пару недель, наполняет мою песню, укрепляет мою веру в себя, успокаивает страх. Мне хочется каждой клеточкой почувствовать это утешение и радость. Я хочу прыгнуть в океан и нырнуть в самую темную глубину, чтобы эта радость никогда меня не покидала.

В этот миг я не могу думать ни о чем, кроме океана. У меня есть только одно желание – вернуться в него. Остальное неважно.

– Алоса… – сквозь мои стремящиеся к океану мысли прорывается голос Райдена.

Я стараюсь держать в узде желания сирены, которые бушуют во мне. Вот почему я не могу восполнить силу моей песни, пока не найду направление. Сила океана будит во мне инстинкты сирены. А сирене не нужен никто, кроме нее самой, сестер и океана.

Этот человек ничего для меня не значит. Какое мне дело, если они его убьют? Это неважно. Важна только я.

– Алоса, – повторяет Райден.

Я стараюсь сфокусировать на нем взгляд, сосредоточить мысли. «Не превращайся в бездушную тварь. Ты человек, ты женщина. Подумай о своей команде, о своих друзьях, о семье. Вспомни, как ты украла корабль и сделала его своим. Вспомни, каково это – быть капитаном, заслужить уважение и благодарность команды. Вспомни, какая гордость была в глазах отца, когда ты его радовала. Подумай о Райдене. Помнишь удовольствие, с которым ты сражалась с ним на мечах? Вспомни ваши подколки и насмешки. Вспомни кинжал. Вспомни его поцелуи. Подумай о Райдене, который не заслуживает того, чтобы умереть только потому, что ты не владеешь собой!»

Это помогает. Я поворачиваюсь к Вордану, ожидая инструкций.

– Спой ему, Алоса. Удиви меня.

Вордан, разумеется, ждет, что Райден будет плясать и исполнять какие-нибудь смешные трюки. При других обстоятельствах я, может, и решила бы, что будет довольно забавно посмотреть на его унижение. Но не сейчас. Не хочу забавлять человека, посадившего меня в клетку. Райден – не обезьянка, а я – не рабыня.

Я смотрю на Райдена. Страха в нем не видно, только напряжение.

– Начинай, – наконец говорит он. Он стоит лицом ко мне, а у них в ушах воск, так что они не могут видеть, что он говорит со мной. – Мы отсюда выберемся. Делай то, что необходимо сейчас.

Вордан внимательно смотрит на меня, и я не рискую кивнуть Райдену. Вместо этого я начинаю. Вначале я пою просто и неопределенно. Едва приоткрыв губы, я вывожу медленную, успокаивающую мелодию. Ноты не имеют значения. Силу песне придает намерение, которое я в нее вкладываю. Именно оно заставляет Райдена делать то, что я хочу. А сейчас я хочу, чтобы его боль прекратилась.

Его напряженные руки и ноги мгновенно расслабляются, боль от глубоких ран у запястья и на голени стихает. Тогда я отрываю от своей рубашки полоску и бросаю ее Райдену.

Люди Вордана встают, готовые вмешаться, если я попытаюсь помочь Райдену сбежать или освободить меня. Довольно лестно, что они считают меня способной сделать это с помощью куска ткани.

Но он предназначен только для его раны. Я вплетаю в песню еще несколько нот, заставляя Райдена плотно перевязать самую глубокую рану и остановить кровотечение. Я хотела бы их излечить, но мои возможности ограничены. Я могу влиять только на мозг, в котором, как я выяснила, и возникает боль. Я могу лишь временно облегчить его страдания, ничего больше.

У меня остается совсем чуть-чуть силы, и я стараюсь дать Вордану то, что он хочет. Райден стоит прямо. Его глаза не бегают и не смотрят в пустоту. Он выглядит совершенно нормальным, будто выполняет все действия осознанно и по своей воле. Но это не так. Все, что он делает, – не более чем мои внушения, которые я передаю ему через песню. Райден марширует. Потом я заставляю его бить и пинать невидимых врагов. Он подпрыгивает, нанося противникам удары, и наконец вынимает воображаемый меч.

Как только силы мои заканчиваются, я немедленно снимаю с него заклятие. А потом сажусь на пол клетки.

Райден моргает и с непонимающим видом оглядывается по сторонам, пока не замечает меня и не начинает вспоминать. Я не стерла его воспоминаний о том, как пела, и он точно знает, что именно я заставила его делать. Он коротко вздыхает. Боль от ран снова возвращается к нему. Перестав петь, я больше не могу ее сдерживать. Это была только короткая передышка, но я дала ему все, что могла. То, что он вообще здесь находится, – это, в первую очередь, моя вина.

То есть, разумеется, это вина Териса, но я не жду, что Райден это поймет.

Вордан подходит ближе к клетке и всматривается в меня.

– Твои глаза – и вправду зеркало твоей души, Алоса, – говорит он громким голосом, пытаясь пробиться через воск в ушах. – Меньше чем за минуту они из зеленых стали голубыми, а потом снова зелеными. Очень удобный способ определить, есть сила в твоей песне или уже нет.

Проклятие!

Я надеялась, они не смогут определить, что я уже выдохлась. Но они слишком внимательно за мной наблюдают. Когда все это закончится, у меня не будет от них никаких секретов.

– Но вернемся к нашей задаче. Думаю, ты можешь гораздо больше, Алоса, – говорит Вордан воодушевляющим тоном, от которого меня начинает тошнить еще больше. – Попробуй еще раз.

И он указывает пальцем на другого стоящего передо мной пирата.

Мои руки бессильно свисают с прутьев решетки, и на этот раз Кромис подносит трубку, которую он заткнул большим пальцем, близко к ним, а уже потом поднимает ее.

Это игра. Я хочу, чтобы они думали, будто, истощив песню, я моментально обессиливаю. Может быть, позже это мне понадобится.

Я впитываю в себя вытекающую из трубки воду. Я чувствую, как она пробегает по мне, проникая во все клеточки моего тела. Сомнения превращаются в уверенность. Слабость – в силу. Страх становится решительностью. Эти люди не знают, с кем они имеют дело. Я – смерть и разрушение. Я не игрушка, с которой можно забавляться. Да они мизинца моего не стоят! Я их…

– Алоса, – прорывается сквозь мои тревожные мысли голос Райдена. Он заметил, как сирена пытается мною завладеть? Или же просто подталкивает меня, боясь, что Терис снова ранит его, если я сразу не подчинюсь?

Но как бы там ни было, я благодарна Райдену за то, что у него получается приводить меня в чувство.

И причем быстро.

– Алоса, ты не должна этого делать, – продолжает он. Он снова стоит спиной к людям Вордана и лицом ко мне. – Все в порядке. Не обращай на них внимания. Сосредоточься на том, чтобы выбраться отсюда. У тебя отлично получается сбегать. Так сделай это!

Я улыбаюсь ему, несмотря на обстоятельства.

– Каждый раз, когда я сбегала, я планировала наперед. А это похищение я не планировала.

Надеюсь, Вордан решит, что я шевелю губами, потому что начала петь. Чтобы поддержать это заблуждение, последнее слово я уже мычу и с него начинаю новую песню.

Похоже, на этот раз моя мелодия быстрая, побуждающая, заводящая. По-видимому, она всегда соответствует моим намерениям. На сей раз я побуждаю Райдена проявить невиданную гибкость и ловкость. Я заставляю его делать сальто в воздухе. Он взбегает по деревьям и, перевернувшись через спину, спрыгивает с них. Я заставляю его двигаться быстрее, чем это возможно с его ранами. Он исполняет трюки, которые сам бы никогда не сделал, но поскольку я знаю, как они делаются, то они получаются и у него.

Когда мелодия во мне заканчивается, я снова падаю на дно клетки.

Вордан вынимает воск из ушей. Остальные, следуя его примеру, делают то же.

– Уже лучше, Алоса, – говорит он.

У него в руках пергамент и кусок угля. То, что воска больше нет, неважно – моих способностей тоже нет.

– Будем выяснять границы твоих возможностей. – Вордан начинает записывать углем. – Если я не ошибаюсь, то, по сути, у тебя три способности. Первое – это твоя песня. Ты можешь заставить человека делать все, что угодно, если это не переходит границы человеческих возможностей. Например, ты не можешь заставить Райдена летать. Сколькими людьми ты можешь управлять одновременно?

Я колеблюсь. Сказать ему правду или соврать?

Райден за моей спиной резко вдыхает. Терис снова вынул свой треклятый кинжал.

– Три! – кричу я. – Может, дадите мне минуту подумать, ради всего святого?

– Тут не о чем думать. Отвечай, и Райдену не причинят вреда. Дальше. Ты восполняешь силу с помощью морской воды. И морская вода дает ограниченные возможности. Ты не можешь многого добиться от Райдена с помощью того количества, которое тебе дал Кромис. Уверен, подробные инструкции помогут определить, сколько именно нужно воды.

Психика у всех разная. Это тоже влияет на количество воды, но я не стану себя затруднять упоминанием этого факта. У Райдена она гораздо более устойчивая, а характер – более твердый, чем я встречаю обычно. Влияние на него требует от меня большей силы, чем на большинство других.

После минутной паузы Вордан просматривает свои записи.

– Великолепно. То есть сила, заключенная в твоей песне, влияет на психику. Но до какой степени? Терис видел, что ты заставляла людей забывать. Когда ты околдовала Райдена впервые, он ничего не помнил. Кроме того, Терис видел, как ты его усыпила. Уверен, ты легко можешь заставить человека совершить самоубийство. Ну а могла бы ты внушить ему другую реальность?

– Да, – быстро говорю я, не желая больше рисковать.

– Покажи мне.

Он снова затыкает уши воском. Его люди делают то же, и мне дается свежая порция воды.

Взяв ее, я смотрю на Райдена. Почему-то взгляд на него помогает мне сохранять голову ясной, когда морская вода пропитывает каждую клеточку моего тела. Раньше, когда я пополняла свои силы, мне никогда такое не удавалось.

– Я ненавижу играть в кукольный театр, – говорю я. – У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Если кого-то и дергают за ниточку, то это меня, – взволнованно отвечает он. – А ты – кукольник.

Я раздраженно смотрю на него.

– Я обдумываю одну, – продолжает он, отвечая на мой вопрос. – Продолжай выполнять приказы, а я пока разберусь с ней.

Я не разрешаю себе слишком надеяться и начинаю петь, мысленно рисуя то, что хочу внушить Райдену. Я представляю себе волшебный мир, полный небывалых красок и звуков. Вокруг меня порхают яркокрылые бабочки. По темно-фиолетовому небу непрерывно пролетают сотни падающих звезд. Водоем неподалеку выбрасывает на невероятную высоту фонтаны брызг. Огромные, как киты, птицы с синим и красным оперением парят над головой. Я добавляю новые и новые детали, соединяя вместе первые попавшиеся элементы, пока не чувствую, что результат меня удовлетворяет. А потом открываю глаза.

У Райдена на лице – изумление и восхищение. Он протягивает руки, словно пытаясь коснуться невидимых существ, которых я перед ним поместила.

– Как прекрасно! – восклицает он.

– Алоса, – говорит Вордан, – внуши то же самое Терису.

Я вижу, как Терис передает Вордану пистолет, вынимает из ушей воск и кладет его в карман. Я быстро расширяю песню, включая в нее его тоже, с облегчением думая о том, что теперь он не станет резать Райдена. Он быстро приходит в восторг от того, что видит, и поворачивается из стороны в сторону, стараясь получше разглядеть волшебный мир, который я ему показываю.

Мои мысли мечутся, ум лихорадочно соображает, что можно предпринять сейчас, когда один из людей Вордана у меня под контролем. С Райденом и Терисом нас будет трое против двоих. Но у меня осталось не так много сил, чтобы заставить Райдена и Териса сделать что-то существенное. А Вордан внимательно следит за тем, чтобы не позволить мне обернуть против него ни капли своей силы.

Я задумываюсь, зачем он вообще заставил меня воздействовать на одного из своих людей? Если ему так хочется знать мои способности, почему не предложил себя?

– Отлично, – говорит Вордан, быстро черкая углем по пергаменту. – Теперь отпусти Териса.

Я делаю это. Терис оглядывается по сторонам, стараясь снова привыкнуть к реальности, а затем втыкает в уши воск. Вордан возвращает ему пистолет.

– А теперь покажи мне что-нибудь впечатляющее, – приказывает Вордан.

В замешательстве приподняв бровь, я перевожу взгляд с Териса на Вордана.

– Заставь Райдена увидеть что-то ужасное. Заставь его почувствовать боль, которой на самом деле нет. Покажи мне, как люди зависят от твоей милости.

Кромис выпускает очередную порцию воды, и я едва успеваю ее поймать.

Кажется, будто мой живот прокалывают ледяные иглы. Не станет же он требовать от меня…

Когда вода просачивается сквозь мою кожу, я прекращаю петь. Райден освобождается от фальшивой реальности, которую я ему внушила.

Я чувствую, как мой разум отделяется от меня и куда-то уплывает.

Все эти люди мертвы. Как только я наберусь полной силы, я изрежу их плоть на кусочки. Я представляю себе, как изменится мое тело. Представляю себе силу, которая во мне появится. Я вижу, как тащу всех пятерых на дно океана и смотрю им в глаза в момент, когда жизнь покидает каждого из них. Ощущаю, как извиваются их тела, пока они не теряют сознание…

– Алоса!

Я словно просыпаюсь от глубокого сна, хотя мои глаза все время были открыты. Я очнулась от своей собственной иной реальности. Моего иного я.

– Все в порядке, Алоса. Вернись ко мне, – говорит Райден.

Я перевожу на него взгляд.

– Что бы они ни потребовали, сделай это.

Он не слышал приказа, ведь в это время был в выдуманном мире.

– Мы прорвемся. Только продолжай, не останавливайся.

Я не могу. Какая разница, позволю я им ранить Райдена, отказавшись выполнять этот приказ, или нет? Ему будет больно в любом случае.

«Но если ты будешь петь, боль будет ненастоящей, – пытаюсь убедить я себя. – Ему будет больно несколько секунд, а потом все закончится. Тебе нельзя запнуться и остановиться, иначе он получит очередную рану. Просто сделай это быстро».

– Прости меня, – говорю я ему.

И тут же Райден вскрикивает. Он падает и корчится от боли, когда его тело протыкают воображаемые раскаленные колья.

Я себя ненавижу. Я ненавижу свои способности. Моя сила предназначена не для этого. Я поступаю гадко, низко, непростительно.

Осмелившись, я прекращаю мучения Райдена, надеясь, что для Вордана этого будет достаточно. Я выпускаю остатки песни в небо, избавляясь от нее. Я больше ее не хочу. Я не желаю иметь к ней отношение. Убирайся от меня прочь!

Этот больной ублюдок смеется.

– Молодец, – говорит он и записывает в пергамент еще что-то. Хотела бы я вонзить настоящие колья в его тело.

– Ну что ж, я доволен тем, как ты сегодня продемонстрировала возможности своей песни, – говорит Вордан, вынимая воск из ушей. – Поговорим теперь о второй части твоих способностей. Если Терис правильно услышал, ты можешь читать эмоции других людей, но эту способность тебе не нужно восполнять в океане. Она присуща тебе от рождения.

Райден, тяжело дыша, лежит на земле, приходя в себя после воображаемой боли. Я вижу, как он трет руками свое тело, чтобы убедиться, что ее на самом деле не было.

– Алоса! – резко произносит Вордан, отвлекая мое внимание от Райдена.

Терис выходит вперед и бьет Райдена по лицу. Кровь красной струйкой стекает из носа, окрашивая песок в красный цвет. Я чувствую даже какое-то облегчение, что Терис так сильно ударил: Райден потерял сознание и теперь не чувствует боли.

– Да, – отвечаю я. – Я могу по желанию понимать чужие чувства.

– И для этого тебе не надо петь?

– Нет.

– Отлично! – Еще пару слов в пергаменте. – Скажи мне, что чувствует каждый из моих людей.

Я уже много раз это делала. Снова воспользоваться этой способностью – большой риск, я могу потерять себя. А в столь опасной ситуации забыть, кто я такая, – это последнее, что я могу себе позволить. Уже несколько раз силы моря призывали меня к себе. А Райден без сознания и не сможет позвать меня обратно.

Я постараюсь быстро вызывать это в себе и, поняв то, что мне нужно, сразу же прекращать.

Сложное переплетение эмоций восхищает меня. Я любуюсь ими, как картинами. Просто приходится страдать от отчужденности, чтобы их увидеть. Почувствовав на коже неприятные покалывания, я по очереди смотрю на каждого из людей Вордана.

– Этот голоден, – говорю я, указывая на Ниффона. – Этому скучно. – Это Кромис. – Этот взволнован. Нет, рад чему-то. – Терис. – А ты… – чувства Вордана чуть сложнее, – доволен.

Вордан по очереди смотрит на каждого, и они кивком подтверждают правильность моих слов.

– Скучаешь, Кромис? – спрашивает Терис. – Наверное, надо вернуть тебя в кухню.

– Я в порядке, к… Терис.

Терис на мгновение поджимает губы, но тут же его лицо принимает обычное выражение.

Интересный оборот! Хотя я не удивлена, что Терис назвал мне фальшивое имя. Честно говоря, меня не интересует его настоящее. Когда я буду свободна, а он мертв, это будет уже неважно.

– Заткнитесь! – прикрикивает Вордан на своих людей. Он не отрывает глаз от пергамента, пока не заканчивает писать, и только тогда поднимает взгляд на меня. – Завтра мы с этим еще поиграем. А сейчас давай-ка побыстрее перейдем к третьей и последней способности. Скажи мне, как ты ее называешь? Я долго мучился, пытаясь придумать ей краткое название.

Я на мгновение задумываюсь.

– Райден без сознания, но Терис все равно готов его ранить. Так что выкладывай.

Я с ненавистью смотрю на безобразную фигуру Вордана.

– Я могу стать для любого мужчины тем, что он считает идеальной женщиной.

– То есть, по сути, ты соблазнительница. Другого от женщины и ждать нечего, правда?

Если бы я уже не решила предать его смерти, то сделала бы это сейчас. Сжав зубы, я говорю:

– Я могу стать всем, чем угодно, чтобы добиться от мужчины того, что мне нужно.

– Ты манипулятор. Я так понимаю, эта способность хорошо сочетается с чтением чувств. Прибавим к этим двум песню – и ты действительно становишься грозным существом, властителем над людьми. Однако, я полагаю, эту способность нельзя применить к нескольким людям одновременно?

– Бывает по-разному. Многих мужчин привлекает одно и то же. Я могу распознать только один образ идеальной женщины, но если поблизости есть мужчины, которым тоже нравится этот образ, то…

– Ты можешь влиять на них всех.

– Да.

– Продемонстрируй то, что говоришь. Я хочу, чтобы ты показала это на каждом из моих людей.

Из всех моих способностей отец ценил эту меньше всего. Он не проводил с ней испытаний, как с остальными. Мне приходилось экспериментировать с нею самой. Пока еще я не обнаружила никаких последствий ее применения. Если не считать того, что потом я чувствую себя полнейшей шлюхой. Но я не пренебрегаю тем, чтобы время от времени ею воспользоваться. Хотя все же предпочитаю, чтобы у меня оставалось еще немного песни, чтобы потом стереть память своим жертвам.

Но, похоже, к концу сегодняшнего дня у меня не останется ни спокойствия, ни тайн, ни достоинства.

Глава 18

Вордан заставляет меня меняться для каждого из своих людей. Я по очереди играю роль шлюхи (потому что Ниффон предпочитает женщин, которые знают, что делают), невинной сельской девочки (Кромису нравится отнимать невинность без последствий для себя) и замужней женщины (потому что Териса привлекают опасность и тайна адюльтера).

При этом я продолжаю сидеть в клетке. К счастью, им не разрешено ко мне прикасаться, но мне самой хочется себя пнуть за эти грязные, неприличные, кокетливые реплики, которые я вынуждена произносить. Все время, пока я играю свои роли, Вордан стоит рядом и что-то записывает в свой треклятый пергамент.

Я про себя клянусь, что порву этот пергамент на мелкие кусочки, чтобы никто не мог прочесть о словах и поступках, до которых мне пришлось опуститься.

– Можешь остановиться, – разрешает Вордан, когда я уже четверть часа разговариваю с Терисом. – Не утруждай себя заниматься мною. Я увидел достаточно.

Терис вопросительно смотрит на Вордана. Наверное, у меня похожий взгляд. Если что-то и может заставить меня захотеть продолжить демонстрацию своей, как элегантно выразился Вордан, способности соблазнять, то это его нежелание испытать ее на себе.

Я легко читаю желания Вордана, как будто они написаны на доске у него над головой.

– О, – говорю я, – думаю, ты не сочтешь меня привлекательной, как бы я ни старалась.

До этого момента Вордан испытывал по отношению ко мне лишь приятное любопытство, но теперь смотрит на меня так, будто я – какое-то злобное существо, прицепившееся к борту его корабля.

Он вынимает меч и делает шаг ко мне.

– Что вы делаете? – спрашивает Терис. – Капитан!

Придя в себя, Вордан вкладывает меч в ножны и возвращается к своему пергаменту.

Я в изумлении. Не потому, что Вордан предпочитает только мужское общество, а потому, что я никогда не пользовалась своими способностями с такими, как он. Я не осознавала, что существуют люди, на которых не действует этот мой талант. А оттого, что Вордан – один из них, клетка почему-то кажется мне еще крепче.

– На сегодня достаточно, – говорит Вордан. – Заберите парня и инструменты.

Ниффон и Кромис начинают шевелиться, но Терис неодобрительно смотрит на капитана.

– Я велел забрать парня, Терис! – повторяет Вордан.

Терис спешит выполнить приказ, а Вордан последний раз меряет меня взглядом.

– Завтра мы продолжим. Я бы посоветовал тебе подготовиться к трудному дню, который ждет тебя завтра. – На мой уничтожающий взгляд он отвечает: – Не волнуйся. У нас с тобой еще много недель впереди.

И я снова чувствую, как вся пища, что еще осталась у меня в желудке, поднимается к горлу, и я с трудом удерживаю ее на месте, глядя, как люди Вордана уходят, унося безжизненное тело Райдена.

Недель?

Недель?!

Подвергая меня все новым и новым жестоким испытаниям, Вордан не оставлял мне времени задуматься об этом, но теперь меня охватывает отчаяние.

«Я должна найти способ выбраться отсюда!»

Я не могу достать ни до одного дерева. На земле вокруг меня нет ничего, кроме высокой травы и песка. Кое-где попадаются валуны. Ничего такого, что может мне помочь.

У меня нет ничего, кроме одежды на теле. Все это бессмысленно.

Но не станут же они вечно держать меня в этой клетке, верно? В конце концов они меня выпустят. Но куда? Поесть? Нет, кормить меня будут через решетку, в этом нет сомнений. Облегчиться? Вряд ли. До сих пор Вордан был со мной исключительно осторожен. Не сомневаюсь, он ожидает, что я схожу в угол клетки.

Странная вещь – оказывается, для того, чтобы жить, достаточно только пить и есть. Общаться с другими необязательно. Нет необходимости двигаться, бегать, ходить. Да и спать тоже не особенно нужно. Меня можно держать тут вечно, и я буду жить.

Были дни, когда, закованная в подземелье глубоко под логовом отца, я думала, что так может пройти вся моя жизнь. В вечном плену. Тогда я отказывалась пользоваться своей силой. Я делала вид, что ее нет. И только поставив меня перед выбором провести всю жизнь в подземелье или воспользоваться своими способностями, чтобы выйти из него, отец добился того, что я начала их применять.

Теперь же я применяю их для того, чтобы выживать, хотя каждый раз колеблюсь. Однако сейчас на них рассчитывать нечего.

Но что еще у меня есть? Ничего.

Стойте. Нет!

У меня есть Райден. Но какой сейчас толк от него, израненного и лежащего без сознания далеко от меня?

Я изо всех сил напрягаю мозги, стараясь что-нибудь придумать. Разум так разогревается, что я даже не замечаю, как мои мысли превращаются в сны. Я вижу себя, глядящую через решетку, как Терис обескровливает Райдена, снова и снова раня его – сначала кулаками, потом мечом. Наконец он вынимает из-за ремня пистолет, направляет Райдену в голову и стреляет.

От прогремевшего выстрела мое тело вздрагивает. Открыв глаза, я понимаю, что слышала не пистолетный выстрел, а удар меча о прутья моей клетки. Увидев, что я открыла глаза, Кромис быстро отскакивает подальше от решетки.

– Алоса, – говорит Вордан. – Ты готова начать новый день?

Райден жив, но лежит на земле, окровавленный после вчерашних ран. Он поднимает на меня взгляд и улыбается.

Почему этот идиот улыбается? Радоваться совершенно нечему. Называйте как хотите – спокойствие и уверенность или самодовольство. Но если я еще не придумала способа выбраться, то он и подавно.

– Не могла уснуть, все ждала этого момента, – говорю я с каменным лицом.

– Рад это слышать, – отвечает Вордан. Мой сарказм его не трогает.

Обстановка та же, что и вчера. Ниффон и Кромис снова принесли ведра. Терис лениво прислонился к дереву, одной рукой держа направленный на Райдена пистолет, а другой играя с монетой. Вордан стоит, выпрямившись и широко расставив ноги, в мускулистых руках – пергамент и кусок угля. Оттопырившийся карман говорит о том, что карта снова при нем – несомненно, чтобы она бросилась мне в глаза, напоминая, что он победил. Заметив, как Вордан улыбнулся, поймав мой направленный на карман взгляд, я понимаю, что права.

Обессиленная после ночи в тесной клетке, с ломотой в костях, я, протерев глаза, смотрю вниз. На полу стоит деревянная чашка с водой, рядом – какой-то фрукт и ломоть хлеба. Наверное, это Кромис поставил их сюда, прежде чем меня разбудить.

– Ты что-нибудь ел? – спрашиваю я Райдена.

Вордан отвечает за него:

– Парню надо оставаться слабым. А вот тебе, детка, требуется сила. Я рассчитываю на целый день театральных выступлений, так что наедайся.

Я с сомнением тыкаю пальцем в лежащую передо мной еду. А если он добавил в нее наркотики?

– У тебя ровно одна минута, чтобы съесть все, иначе Терис застрелит Райдена.

– Не теряй времени, – добавляет Терис. – Давненько уже у меня не было случая пострелять.

Я нюхаю хлеб. Запах не самый аппетитный, но если, отказавшись, мне придется смотреть, как убивают Райдена, то есть ли у меня выбор? Кусая фрукт, я кривлюсь. Он недозревший. Я глотаю его кусками, стараясь особенно не разжевывать, а потом жую хлеб, растирая его языком по нёбу, чтобы счистить оскомину.

Райден, улыбаясь, смотрит, как я ем. Лучше бы он придумал план побега, чем смотреть, как я набиваю перед ним рот. Иначе придется дать Терису его застрелить.

Проглотив последний кусочек, я водой смываю скудную пищу в желудок. Эта вода пресная, так что мою песню она не восполняет, но, как и любой человек, я должна пить, чтобы жить.

Вордан и Терис начинают обсуждать свои планы на сегодня, на минуту отвлекшись от меня и Райдена.

Райден делает незаметное движение рукой, чтобы привлечь мое внимание.

Он шевелит губами.

Я бросаю взгляд на пиратов с ведрами. Они следят за Райденом, но сейчас слушают разговор Териса и Вордана и не обращают на нас особого внимания.

– Что? – почти беззвучно спрашиваю я Райдена.

Он повторяет движение губами. На этот раз я без труда понимаю слова:

– Готовься.

– К чему? – спрашиваю я в ответ. Что он может сделать?

На этот раз он рискует шепнуть:

– Помнишь наш бой на мечах?

Я киваю. Он поступил как самонадеянный дурень, дав себя ранить, чтобы победить. Какое это имеет отношение к тому, во что мы влипли?

– Сейчас, – одними губами говорит он.

Я напрягаюсь, хотя не понимаю, что сейчас будет.

И Райден, который не связан, хотя и ранен, совершает прыжок к ведру Ниффона. Он окунает ладони в воду, и тут я слышу выстрел.

Из пистолета Териса поднимается дымок. Райден падает на землю, держа сложенные лодочкой руки над головой и стараясь сохранить добытую с таким трудом воду.

Но Ниффон вскакивает, хлопает Райдена по рукам, и вода проливается на землю. Он вытирает его руки о свои штаны, а затем швыряет его ко мне, подальше от воды.

– Идиот, – спокойно говорит Терис. Он перезаряжает свой пистолет, добавляя пороха и вставляя новый железный шарик.

– Ты идиот, – повторяю я, не заботясь о том, что меня слышат остальные. – Все это время я старалась, чтобы тебя не застрелили. Не стоило трудиться.

Райден держится руками за ногу чуть повыше колена и с трудом произносит:

– В меня еще никогда не стреляли. Это, кажется, больно… очень больно.

Я точно знаю, каково это – получить огнестрельное ранение. Ощущения такие, как и следует ожидать. Как будто железо со скоростью молнии пронзает твою плоть и клином входит в кости.

– Еще раз попробуешь – и будет в два раза больнее, – предупреждает Терис.

– По крайней мере меня не убили, – говорит мне Райден, не обращая внимания на Териса.

– Да, только теперь ты не сможешь ходить.

Перезарядив пистолет, Терис снова поворачивается к Вордану, будто ничего не произошло. Ниффон и Кромис встревожены гораздо сильнее, теперь они не мигая следят за мной и Райденом.

– Так это и был твой блестящий план? – спрашиваю я.

Похоже, никому нет дела до того, что мы начали разговаривать. Райден ранен ни за что ни про что, я сижу в клетке. Не о чем беспокоиться.

– Да, – говорит он, проглатывая стон. – Но его надо немного доработать.

И прежде чем я успеваю спросить, что это означает, он, таща за собой раненую ногу, снова начинает ползти к ведру с водой.

Все прерывают свои занятия и смотрят на него.

– Поглядите на него, – говорит Кромис.

– Не сдается, – добавляет Ниффон.

– Райден, стой! – обретаю я наконец дар речи, но он, похоже, совершенно потерял разум. Неужели он не понимает, что его убьют? По меньшей мере снова ранят.

Не обращая на меня внимания, он толкает свое тело вперед. И почти добирается до ведра.

Я слышу, как щелкает курок пистолета. Терис прицеливается и стреляет.

Райден хватает ртом воздух и, обмякнув, падает головой прямо в ведро.

Ниффон вытаскивает его оттуда и снова швыряет ко мне.

Глаза Райдена закрыты. Он не дышит. Я шарю глазами по его телу, стараясь найти, куда попала пуля. Наконец я нахожу еще одну кровоточащую дыру. Терис попал в ту же ногу, на этот раз ниже колена. Кажется, на этот раз пуля, не задев кость, прошла навылет сквозь мышцу голени.

– Парень, похоже, ищет смерти, – говорит Терис.

– Может, убить его, капитан? – спрашивает Кромис.

– Да, убейте.

Ниффон и Кромис встают. Я бешено трясу прутья решетки, пытаясь разогнуть их. Я не хочу смотреть, как Райден умирает. Я не хочу…

Райден поднимает голову. Я стараюсь дотянуться до него, но он слишком далеко.

Он улыбается.

Ах ты, чертов паршивец… Стойте, что-то не так! Его лицо. Что-то у него слишком круглые щеки. У Райдена такой вид, будто его сейчас вырвет. Но когда он открывает рот, оттуда вылетает не рвота. Нет, это морская вода. Он выплевывает ее прямо на мои протянутые руки.

– Нет! – кричит Терис, но уже слишком поздно. Не успевает он достать свой воск, как я начинаю петь.

Я сразу же подчиняю Териса, Ниффона и Кромиса своей песне, своей воле.

– Где ключ? – требую я.

Терис тут же вынимает из кармана большой перекрученный кусок металла.

Я внушаю ему иллюзию. Полная темнота. Он ничего не видит, кроме зажженной спички в своей руке. Чтобы рассеять тьму и ощутить спокойствие и безопасность, он должен зажечь свечу. Я – эта свеча, а ключ в его руке – спичка.

Спеша ко мне, Терис опрокидывает второе ведро с водой, и я хмурюсь. Если бы я была внимательнее, то провела бы его кругом, но сейчас скорость для меня важнее аккуратности. Вода быстро впитывается в песок. Пока я выберусь, она уже вся уйдет. У меня есть только то, что сумел передать Райден. Лучше бы ее поберечь.

Когда Терис подходит ко мне, я посылаю Ниффона и Кромиса заняться Ворданом. Я могу управлять лишь тремя одновременно. Вордан быстренько затыкает уши воском и начинает сражаться за свою жизнь, один против двоих.

Лежа на земле, Райден часто и тяжело дышит. Я выхватываю у Териса ключ и отправляю его биться с Ворданом, пока открываю клетку.

Вордан, решив, что троих ему не одолеть, поворачивается и бежит.

Я требую пистолет Кромиса, который заряжен и находится ко мне ближе всех. Он подбегает, вынимает оружие и протягивает мне. Взяв у него пистолет, я замедляю дыхание и целюсь в спину Вордана. Туда, где под кожей находится сердце. Это нелегко, потому что мне нужно постараться не попасть в мелькающих Териса и Ниффона.

– Уйдите с дороги! – приказываю я им. Как только они отпрыгивают в стороны, я стреляю.

Гремит выстрел, и Вордан падает.

Райден кашляет.

– Это было впечатляюще, но ты ошибалась. Я все-таки стреляю лучше.

Я отбрасываю пистолет и поворачиваюсь к нему. Я не могу сказать ни слова, потому что должна держать в подчинении этих троих, но в ответ на его смехотворное заявление качаю головой.

Он спрашивает:

– Теперь мы можем уйти? Я тут как бы кровью истекаю.

Я снова качаю головой, на этот раз более решительно. О нет! Я еще не закончила с этими тремя.

Я подбегаю к телу Вордана, вынимаю пергамент с описанием своих способностей из его жирных лап и рву на кусочки. Затем вытаскиваю у него из кармана карту, вставленную в глаз, и засовываю в свой карман.

Сделав это, я вынимаю его меч из ножен и поворачиваюсь к троим оставшимся. Я не раздумываю, должна ли, пользуясь их беспомощностью, изрубить их всмятку. Они были готовы сделать со мной то же самое.

Но тут меня осеняет еще одна мысль: «А как же карта Вордана?»

Я возвращаюсь к телу и тщательно обыскиваю его. Сила моего голоса подходит к концу, но карта должна быть у меня. Я не в силах остановиться. Если я отдам отцу обе карты… можно себе представить, как он будет доволен.

Я стягиваю бриджи Вордана и вытряхиваю, молясь звездам, чтобы из них выпал кусок бумаги.

– Что ты делаешь? – слабым голосом спрашивает Райден.

Думаю, он знает, что я делаю, но он поражен тем, как я это делаю. У меня нет времени аккуратно его обыскивать, да я и не вижу, зачем это нужно.

Надеюсь, дикие звери вдоволь полакомятся его разлагающейся плотью.

Не найдя карты, я пинаю безжизненное тело.

Этот мерзавец, видно, спрятал ее на корабле.

И тут сила моей песни иссякает.

С мечом Вордана в руке я поворачиваюсь к трем мужчинам, к которым вернулся разум.

– Ну что ж, повеселимся, – говорю я.

Глава 19

Из ножен вынуты три меча. Я атакую ближайшего ко мне, Ниффона. Он отражает удар, а Кромис пытается зайти сзади. Я отпрыгиваю в сторону, чтобы они оба были в поле моего зрения.

– Займитесь ею, – говорит Терис. – Я иду за командой. Не отпускать ее!

– Оставайся, – предлагаю я ему. Мой меч делает выпад в сторону Ниффона, и я тут же уклоняюсь от удара Кромиса. – Я уложу вас троих лицом в песок раньше, чем ты опомнишься.

Однако он, не оглядываясь, бежит вдоль берега в сторону, где, очевидно, пришвартован корабль Вордана.

Что ж, ладно. Разберусь с ним при следующей встрече.

Оставшиеся пираты не дают мне скучать. Они атакуют одновременно, надеясь, что один из них попадет в цель. Приходится пошевеливаться, но я не останавливаюсь. Я бью их мечом и ногами, но нанести удар одному означает получить такой же от другого, если я не буду осторожна. Мне надо дождаться удобного момента.

И он наступает, когда они делают ошибку, одновременно отступив от меня на шаг назад. Один – чтобы обрести равновесие после моей атаки, другой – набраться силы перед запланированным ударом. Я бросаюсь на Ниффона, который готовится к атаке. Мне хватает одного мига, чтобы увидеть, как мой меч проткнул его горло, и я тут же поворачиваюсь к Кромису, который все еще пытается удержать равновесие. Мой сжатый кулак врезается ему в живот. Когда Кромис сгибается от боли, я выхватываю у него меч и, нанеся удар, заставляю его сделать последний вздох.

Когда оба пирата мертвыми лежат у моих ног, я пытаюсь найти глазами Териса, но его уже не видно. Не знаю, сколько у меня времени, но не сомневаюсь, что Терис приведет подкрепление. С целой командой мне не справиться.

С досадой вздохнув, я спешу к Райдену.

– Не обращай на меня внимания, – говорит он сквозь частое, прерывистое дыхание. – Я просто умираю от потери крови.

– Ты будешь в порядке, – уверяю я его. – Надо только убраться с этого острова, и побыстрее.

Нести Райдена мне не тяжело, но из-за его ран мы движемся к воде невероятно медленно. Мы участвуем в гонке против Териса и остальной команды Вордана. Из-за шума ветра их шагов не слышно, но это не значит, что их там нет.

Когда мы наконец выходим из-за деревьев и видим берег моря, я ускоряю шаг, хотя Райден глухо стонет от боли. Мы уже совсем близко.

Разумеется, в пределах видимости нет ни лодки, ни чего-нибудь еще, на чем можно плыть.

– Для этого придется плыть, – говорит Райден.

– Мы не можем, – отвечаю я тревожно. Рукавом свободной руки я отираю пот со лба. Начинает сказываться усталость от пения и сражений. – Я не могу войти в воду. Это слишком. Я не смогу не впитать ее.

– Это все, что нам остается. Терис вот-вот вернется.

Я все еще колеблюсь.

– Я не смогу плыть, Алоса, – говорит Райден.

Я смотрю на него. По какой-то непонятной причине ему удавалось помогать мне оставаться собой, пока меня допрашивал Вордан. Надеюсь, и сейчас он сможет.

– Тебе и не нужно. Я все сделаю сама. Надеюсь только, что буду все время о тебе помнить, – говорю я и осматриваю его раны. – Они будут печь.

Райден морщится и шипит от боли, когда соленая вода попадает в его первую огнестрельную рану.

– Сделай глубокий вдох, – говорю я.

Вода начинает меня наполнять. Я чувствую, как меняюсь внешне и внутренне.

И, больше не сомневаясь, я тяну Райдена за собой и начинаю плыть.

Сердце мое колотится. Окруженная морем, я чувствую проходящие сквозь меня волны чистой радости. Обычному человеку вода показалась бы ледяной. Но не мне. Она успокаивает, оживляет и освежает меня. Я ощущаю силу и здоровье, которые втекают в меня, и начинаю плыть с невообразимой скоростью.

И я чувствую, как меняется мое тело.

Мои волосы удлиняются, оживают и начинают биться и извиваться в воде. Кожа белеет, из загоревшей на солнце становясь такого же чистого цвета, как белый жемчуг. Ногти немного отрастают и заостряются. Я могу дышать даже под водой. Я могу без усилия двигаться вперед. Сквозь воду я вижу так же, как на суше, – неважно, днем или ночью. Я чувствую связь со всем подводным миром. Улитки на скалах глубоко подо мной, стая рыб справа, покачиваемые легким течением водоросли, даже крошечные существа, которых и глазами не увидишь, – я чувствую их всех.

Мне больше ничего не нужно – только плыть и наслаждаться тем, как вода струится вдоль тела.

Но какая-то тяжесть мешает мне свободно двигаться.

Я почти забыла. Со мной мужчина. Его глаза широко открыты, несмотря на соленую воду. Он с изумлением смотрит на меня.

Еще бы. Я вся – красота и мощь. Я – песня и морская вода. Я правлю морем и всеми живыми существами в нем.

Человек показывает наверх. А потом на свое горло. В воде остается кровавый след. Он хвостом вьется за нами, и его чует проплывающий рядом ядовитый угорь акура. Но, увидев меня, мчится прочь.

Человек, ухватившись за мою руку, трясет ее. Я снова обращаю на него внимание. А-а, он тонет. Ему нужен воздух, чтобы жить.

Я с наслаждением посмотрю, как он будет корчиться и извиваться. Это будет веселый спектакль, а я буду плавать, слившись воедино с успокаивающей водой. Может, потом я стану танцевать в воде с его мертвым телом.

Он начинает бить ногами, стараясь самостоятельно добраться до поверхности, но раны серьезные, он ослабел, кроме того, я крепко держу его за руку.

Человек перестает бороться и берет мое лицо в ладони, стараясь посмотреть мне в глаза. Он прижимает свои губы к моим, прежде чем замереть навсегда.

И это простое действие каким-то образом пробуждает меня изнутри.

«Райден!»

Этот человек полез под пулю, чтобы помочь мне сбежать от Вордана, а теперь я смотрю, как он тонет!

Я мгновенно всплываю на поверхность. Он не дышит, даже поднявшись над водой. Мне нужно доставить его на твердь. Я ищу в воде вокруг себя препятствие, что-то большое, что преграждает непрерывные естественные течения океана. Где-то недалеко корабль. Это корабль Райдена. Они, наверное, его ищут.

Я плыву к кораблю быстрее, чем все, что существует в воде. Я проплываю милю за милей без усилий, как парящая в небе птица.

Я возвращаюсь к своим похитителям, но отдаться им в руки, не имея плана побега, – безумие. Я чувствую внутри панику. Времени нет. Каждая секунда приближает Райдена к смерти. Мне нужно быстрее попасть на корабль.

Не замедляя скорости, я опускаю голову в воду и начинаю петь. Из-под воды мой голос звучит чисто и резко, как колокол. Он быстро летит во все стороны и доходит до ушей тех, кто на «Ночном страннике». Когда я в океане, сила моей песни безгранична. Море постоянно питает меня, не давая уставать.

Подплывая к кораблю, я сообщаю о нас тем, кто на нем. Им надо быть готовыми нас встретить. Нельзя терять ни секунды. Я все так же могу управлять лишь тремя одновременно, поэтому сначала голосом нахожу Киарана и приказываю ему вести корабль в нашу сторону. Затем я нахожу Энвена и Драксена. По моей воле они подходят к борту, и я поднимаю Райдена, так что первым они видят его.

– Спустить трос! – немедленно командует Драксен.

Люди бросаются исполнять приказ, а я начинаю новый куплет. На этот раз моя песня проникает еще дальше.

Я отплываю вправо, увертываясь от толстого троса с узлами, который плюхается в воду и обдает меня брызгами. Как только я выныриваю из воды, мое тело меняется так быстро, что никто не успевает этого заметить. Обличье сирены никому не видно, если только не посмотреть внимательно под воду, и, думаю, вряд ли кто-нибудь обратил на него внимание. Но сейчас это мало меня заботит.

Люди Драксена быстро поднимают нас наверх – по меньшей мере пятеро тянут за веревку. Поднявшись, я хватаюсь за леер – с Райденом на спине это нелегко. Но иначе они тянули бы меня, пока я не сломала бы о леер палец или запястье.

Драксен подхватывает Райдена и укладывает его на доски палубы. Я не успеваю отступить, как меня хватают по меньшей мере двадцать человек.

– Привести Холдина! – приказывает Драксен.

Кто-то мчится в трюм.

– Корабельный врач ему не поможет, – бросаю я.

Я чувствую грязные пальцы на своем теле. Они тыкают в меня, щупают, попадают в места, куда не должны. В места, которых не нужно касаться, чтобы меня держать. Мои мышцы болят от напряжения. Моя гордость страдает.

– Что ты с ним сделала? – требует ответа Драксен.

Вот оно. Неважно, что вся команда наблюдает за этой сценой. Все равно они умрут. Я бросаю на Драксена все свои силы, приказывая ему заставить своих людей отпустить меня.

Его команда слышит, как я пою, и все изумленно открывают рты. Но когда Драксен приказывает отпустить меня, его никто не слышит.

Чтобы они услышали, он вынужден повторить приказ, на этот раз громче. Должно быть, они решили, что не я вызвала эту перемену, потому что подчиняются приказу. Хорошо.

Я бегу к Райдену, сажусь на холодную палубу и кладу руки ему на голову. Я наклоняюсь, как будто собираюсь его поцеловать. Мне нужно вдуть воздух ему в легкие. Зажав нос правой рукой, я дую ему в рот, стремясь, чтобы воздух дошел до легких.

Пару мгновений я жду, затем пробую еще раз. Пять раз я пытаюсь вдохнуть в него воздух, но ничего не меняется.

– Нет, – едва слышно шепчу я.

Я кладу голову ему на грудь, беззвучно умоляя, чтобы она поднималась и опускалась, чтобы легкие работали, чтобы тело сохранило в себе жизнь.

Этого не может быть! После того, как он меня спас. После того, как дал в себя выстрелить, чтобы помочь мне. Он не может сейчас умереть.

Но в его легких вода. Я чувствую ее под щекой. Если бы я могла ее оттуда выманить…

Я кладу руки ему на грудь, чтобы казалось, будто я пытаюсь вытолкнуть воду, но я знаю, что сейчас это бесполезно.

Я пою так тихо, что меня может слышать только Райден, если он жив. Я говорю его мозгу, чтобы он оставался живым. Я прошу органы работать. Я не могу исцелить его раны. Я не могу ничего ускорить или изменить. Я могу влиять только на его разум. Я велю ему не сдаваться. Не сейчас. Ему нельзя умирать.

Послав немного своей песни, я обращаюсь к той воде, что подо мной. К воде в легких Райдена. Я не могу ее коснуться, но я ее чувствую. И я требую, чтобы она поднялась ко мне.

Однако она не движется.

Я приставляю палец к груди Райдена и тяну ее на себя – физически и мысленно. Всем своим существом я велю ему вернуться к жизни.

И наконец вода поднимается. Она вытекает из его легких, просачивается сквозь плоть, выступает на коже и входит в меня.

– Теперь дыши! – приказываю я и одновременно продолжаю петь.

Я снова вдуваю воздух ему в рот. Требую, чтобы легкие заработали. Его сердце еще бьется, так что если я смогу убедить легкие самостоятельно качать воздух, то он будет в порядке. Он должен быть в порядке!

Райден хватает ртом воздух, вдыхая с таким шумом, какого я никогда еще не слышала. Он напоминает мне новорожденного, который делает свой первых вдох. Это звук жизни.

Я откидываюсь назад и перевожу дух.

Через секунду меня уже схватили. Драксен, видно, вернулся в чувство. К моему горлу прижато лезвие меча. Еще одно прижимается к животу так крепко, что царапает мне кожу. Но у меня нет сил, чтобы обратить на это внимание. Райден жив. Это единственное, что имеет значение. Глаза у него закрыты, раны еще кровоточат. Но он будет жить.

– Что прикажете с ней делать, капитан? – спрашивает один из пиратов, держащих меня.

– Отведите ее обратно в тюремный отсек. Я хочу, чтобы за ней все время следили пять человек. Не давать воды и еды. И не говорите с ней.

И я, словно канарейка, снова в клетке.

Я начинаю все это ненавидеть.

Глава 20

У меня нет слов, чтобы описать, как я мерзну в тюремном отсеке. Теперь, когда у меня есть возможность подумать о себе, я начинаю ощущать мокрую одежду и пронизывающий утренний холод. Небольшие щели в обшивке пропускают в отсек свежий морской бриз. Он скользит по коже, и следом за ним по телу пробегают волны дрожи.

Моих саквояжей с чистой одеждой здесь нет. Не знаю, что сделал с ними Райден. Может, пока моя клетка была открыта, их взяли другие пираты. Ткань можно продать за хорошую цену, а пираты прибыли не упустят.

Я сижу на полу, обхватив руками колени. Пальцы ног у меня онемели. Я снимаю сапоги и изо всех сил растираю пальцы руками.

Люди по ту сторону решетки ничего не предпринимают. Они на меня практически не смотрят. Драксен, по-видимому, тщательно выбирал мне охрану. Они не станут отвечать на мои комментарии.

– Драксен решил меня уморить, или я могу все-таки получить одеяло? Эй, урод, я с тобой разговариваю!

Один из них оглядывается. Его лицо краснеет, затем он снова поворачивается к стене.

– Как же Драксену удалось подобрать целую команду глухих, чтобы меня охранять? Дайте мне чертово одеяло, или я вам головы разобью! Похоже, мне не стоит надеяться, что кто-то из вас бросит мне рубашку?

Я не погнушаюсь любой вонючей ветошью, лишь бы она была сухой.

Наконец я заставляю себя высушиться. Я бегаю по кругу, размахиваю руками – в общем, делаю все, чтобы заставить кровь пульсировать в сосудах. Но от этого меня только больше обдувает ветром. Мне хочется снова оказаться в воде.

Я снимаю столько одежды, сколько могу снять в такой компании, не опасаясь последствий.

Как это получается, что на мне все еще есть вода? Откуда ее так много? Самое ужасное то, что я легко могу ее убрать, но не знаю, какие будут последствия. Может, я потеряю себя и стану сиреной? Или смогу сохранить рассудок, как мне уже несколько раз удавалось с помощью Райдена? Я не знаю, но не могу рисковать. Учитывая, что мне предстоит.

Не знаю, сколько времени проходит до момента, когда я отбрасываю излишнюю осторожность и принимаюсь тихо петь низкую ноту человеку, который поднимал взгляд при моих насмешливых репликах. Он кажется мне самым слабым из них.

– Принеси мне одеяло!

Я швыряю в него эти слова в виде угрожающей песни. Послание, заключенное в ней, может слышать только он. Для других она просто бессмысленное мычание.

Он резко встает и выходит.

– Куда это ты? – спрашивает его другой.

Он не отвечает, но, околдованный, быстро возвращается и передает мне через решетку одеяло.

– Только чтоб ты наконец заткнулась, – заставляю я его сказать, чтобы рассеять любые подозрения остальных.

– Вовремя, дьявол тебя разбери, – отвечаю я.

Вырвав одеяло у него из рук, я стираю с себя влагу, а потом заворачиваюсь в него. Так гораздо лучше. Теперь я могу хотя бы ясно мыслить.

Все, что мне сейчас нужно, – это дождаться конца дня. А может быть, и ночи. Я не знаю, сколько это продлится.

Вчерашний день и это утро истощили мои силы. Я проваливаюсь в беспокойный, прерывистый сон. Сначала я вижу во сне Райдена. Он здоров и в полном порядке. Он снова говорит мне, что стреляет лучше, чем я. Мы по очереди палим по куклам. В конце концов он выигрывает.

Но тут я понимаю, что это сон. В реальности ему вряд ли удалось бы меня победить.

Потом мне снится отец. Он требует у меня карту. Кричит из-за решетки, отказываясь меня выпустить, пока я ее не отдам. Я обыскиваю свою одежду, шарю в кармане, куда, помню, ее положила, но она таинственным образом пропала. Он говорит мне, что я никогда не выйду отсюда. Прутья решетки начинают двигаться, сближаются и рвут мне кожу.

Я громко хватаю ртом воздух. Пираты за решеткой фыркают и возвращаются к своим делам – выпивке и игре в кости.

Несколько мгновений спустя я проваливаюсь в блаженный сон, думая о последней песне, которую пела перед тем, как меня втащили на борт этого корабля.

Осталось уже недолго.

Я просыпаюсь от звука выстрела. И улыбаюсь во весь рот.

Вот оно. Время настало.

– Все на палубу! – кричит Драксен.

Моя охрана бросается по сходням наверх, оставляя меня одну.

Открутив ножку стола, я проверяю, на месте ли мои отмычки. Они тут. За все это время Райден так и не понял, как я выбираюсь из клетки.

Наверху идет бой. Слышны крики, стоны, лязг и грохот, проклятия и глухие звуки ударов.

Наконец я различаю быстрый стук, который выделяется из общего грохота. Наверное, потому, что он ближе ко мне. Если бы мне пришлось угадывать, то я бы сказала, что кто-то катится вниз по сходням. Какая неприятность! Наверняка назавтра будет адски больно, если только чертов бедняга еще не умер.

– Капитан, вы здесь?

– Здесь! – откликаюсь я.

В двери появляется Ниридия, а за ней еще двое из моей команды. При виде их я чуть не подпрыгиваю от радости.

– Получили ваш знак. Валлов пришел как раз в тот момент, когда я услышала вашу песню, – говорит она. И, осмотрев меня с ног до головы, добавляет: – Вы, наверное, не в лучшем настроении. Выглядите ужасно.

Меня передергивает.

– Не напоминай.

Ниридия улыбается. Она одна из самых прекрасных женщин, которых я когда-либо видела, но вовсе не поэтому я назначила ее первым помощником. Мы встретились пять лет назад, и обе были дочерями пиратов. Ниридия старше меня на год, но она отменно выполняет приказы и почти такой же отличный боец, как я. Высокая, с волосами цвета солнца и ярко-голубыми глазами, она – воплощение противоположностей, как говорят все, кто видел ее в бою.

– Как там наверху? – спрашиваю я.

– Полный порядок, капитан, – отвечает Ниридия. – Люди Тайлона уже половину уложили.

– Тайлон здесь? – В мою дружелюбную интонацию проникают ядовитые нотки.

– Простите. Он застал нас, когда мы отплывали. Я не сказала, куда мы направляемся, но он последовал за нами.

– Дьявол его разбери! Этого человека надо научить не совать нос не в свое дело.

– Вы же знаете, какой он.

Да, но когда все это закончится, я с ним еще поговорю. Тайлон командует одним из кораблей отцовского флота. И в последнее время вбил себе в голову, что мы должны… сойтись. Без сомнения, отец заронил ему подобную мысль. Однако я не желаю иметь дело с этим заносчивым засранцем.

– Не слишком ли будет круто, капитан? Его люди помогли некоторым нашим девочкам, когда тем пришлось несладко.

– Не слишком. А сколько раз девочки были вынуждены помогать его идиотской команде?

– Много.

– Я тоже так думаю.

– Тогда идем сражаться? – нетерпеливо спрашивает Мэндси, стоящая между Ниридией и Сориндой.

– Меч? – спрашиваю я.

– Вот, капитан.

На сей раз это черноволосая Соринда. Достав словно ниоткуда, она протягивает мой меч. Соринда прячет в себе больше оружия, чем шпион – секретов.

А-а, вот она, моя абордажная сабля. Один из первых и немногих подарков моего отца. Отправляясь на задание, я оставила ее на хранение Соринде.

Встреча с ними согревает мне сердце. Сейчас мне больше всего хочется снова оказаться на своем корабле, но дело есть дело.

– Поможем парням и девчонкам наверху, а?

– Есть, – отвечают все трое одновременно.

Стуча сапогами, мы взбегаем по сходням и вступаем в бой. Тут царит полная неразбериха.

За один миг я должна отличить друга от врага, припомнив лица пиратов с «Ночного странника». Вместо того чтобы просто перебить всех мужчин, я должна осторожничать, чтобы не убить людей отца из команды Тайлона. Справедливости ради надо сказать, что парочка мужчин есть и у меня. Но я достаточно хорошо знаю своих людей, чтобы не перепутать их с чужими.

На корабль продолжают взбираться люди, желающие присоединиться к битве. У Драксена и его людей нет никаких шансов, но все же они бросаются в бой. Во всяком случае, большинство. Я вижу Киарана, который пьет, сидя на палубе и не интересуясь ничем на свете. Не слишком-то этот парень доблестный воин.

Я замечаю Драксена. Он сражается с двумя людьми Тайлона одновременно. На какой-то миг мне хочется, чтобы один из них его убил. Мне в самом деле адски хочется видеть его мертвым, и Райден не может меня за это винить. Но я знаю, что от чьей бы руки он ни пал, Райдену все равно будет больно. Я злюсь, но все же не могу не признать, что слова Вордана были правдой: мне небезразлична боль Райдена. Не знаю почему, но это так.

На моих глазах Драксен убивает одного из людей Тайлона. Другой отходит на несколько шагов, а затем наступает с удвоенной яростью. Это была ошибка. Бедняга плохо соображает. Ему ничего не остается, как последовать за первым.

Драксен убивает и его. Пират падает на палубу как раз в ту минуту, когда на борт всходит Тайлон. Ужасное зрелище – видеть, как убивают одного из твоих людей. Это помогает определить цели в бою. И Тайлон немедленно бросается на Драксена.

Это надо прекратить. Прямо сейчас.

Тайлон – отличный воин. Он в пиратах с двенадцати, то есть уже добрых шесть лет жизни провел в море и сражениях. Сейчас он один из ближайших помощников моего отца, и роль капитана пиратов как раз для него. Не знаю, кто из них победит.

Я начинаю жутко нервничать. Я не могу допустить, чтобы Тайлон выиграл бой, но как же это будет выглядеть, если я вмешаюсь?

О звезды!

Я бросаюсь вперед и одним прыжком оказываюсь между двух мужчин, которые все еще не подобрались друг к другу ближе нескольких футов.

– Алоса! – слышу я голос Тайлона за спиной.

Я не обращаю на него внимания.

– Драксен, ты должен остановиться. Прикажи своим людям сдаться, иначе их больше погибнет.

Драксен смотрит на меня глазами, полными жажды крови. Сдаться – последнее, что он сделает, даже несмотря на риск потерять своих людей. Он атакует, собираясь покончить со мной раз и навсегда.

Мне нужно просто снова его оглушить. Но как посмотрят остальные, если я оставлю его в живых?

Вдруг Драксен отводит от меня взгляд, и я слышу, как мечи падают на палубу.

Что за…

Я оборачиваюсь, уже догадываясь, что увижу.

Прибыл король пиратов.

Я шарю глазами по кораблю, нахожу Ниридию и ловлю ее взгляд. В моих глазах ясно написано: «Это ты сделала?» Она мотает головой: «Нет».

Следующее, что я делаю, – это наношу удар по челюсти Тайлона.

– О-о… – произносит он.

– Ты его привел?

– Конечно. Ты же звала на помощь. Почему мне его не привести?

– Потому что его помощь нам не нужна. – Я издаю что-то похожее на рычание. А потом подхожу к борту корабля. – Здравствуй, отец.

– Она у тебя? – спрашивает он.

Вид у него не слишком довольный. Мой отец – настоящий медведь с виду. Темно-коричневые волосы и борода. Широкие плечи. Больше шести футов росту. Даже не зная, можно понять, кто он такой. Мой отец привлекает к себе всеобщее внимание так же неотвратимо, как ветер вызывает волны.

– Конечно, – отвечаю я.

Я засовываю руку в единственный карман своих бриджей и вынимаю стеклянный шар. Драксен так беспокоился за жизнь брата, что не додумался меня обыскать. Может, он еще даже не понял, что у него больше нет карты.

Я в сдержанной деловой манере кладу шар в протянутую руку отца. Он смотрит сквозь стекло, желая убедиться, что я дала ему то, что нужно.

– Теперь объяснись. Почему ты звала Ниридию?

Все замерли, полная тишина. Каждый из моей команды и людей Тайлона держит под прицелом или приставленным мечом людей Драксена. Моего отца это не волнует. Он будет допрашивать меня столько, сколько захочет. Как будто все вокруг остановилось для него. Он всегда был таким.

– Мне надо было выбраться с корабля. Я достала карту, и нужно было ее передать.

Он недоверчиво смотрит на меня.

– Почему ты не привела этот корабль ко мне? – Но прежде чем я открываю рот, он жестом останавливает меня. – Ниридия?

– Да, сэр! – отзывается она, держа на мушке двоих.

– Скажи, где ты нашла мою дочь, когда взошла на борт этого корабля?

– Она была…

– В тюремном отсеке, – перебиваю я.

Ниридия солгала бы ради меня. Она бы и умерла ради меня. А в данном случае это было бы одно и то же. Отец может мне много чего сделать, но никогда не убьет. Другим на такую милость рассчитывать нечего. Он не пожалеет того, кто ему солжет.

– Произошла небольшая неприятность, – говорю я. – Меня похитили с этого корабля. За мной послал Вордан Серад.

– Вордан? – Лицо отца темнеет. Он испытывает к врагам глухое презрение. – Откуда он узнал, что ты здесь?

– У него здесь был шпион.

– Чего он от тебя хотел?

– Его интересовали мои… способности. Он запер меня в клетку и заставлял делать для него разные вещи.

Я стараюсь сообщать как можно меньше подробностей, поскольку нас слушают посторонние.

– Что он узнал?

– Боюсь, что многое. Но бо́льшую часть он уже и так знал. Я же сказала, у него был шпион среди твоих ближайших людей.

Глаза отца быстро пробегают по команде.

– С этим я разберусь позже. Побег был трудным?

Я держусь прямо.

– Я справилась.

– А Вордан?

– Мертв.

– Ты обыскала его?

– Да. Карты не было, и обстоятельства не позволили мне обыскать окрестности.

– Правда? – с сомнением говорит отец. Он не понимает, как другие могут не справиться с труднейшими заданиями. – И что же это за обстоятельства?

«Мне нужно было поскорее доставить Райдена на корабль…»

– Рядом была вся его команда. Их предупредили о моем побеге. У меня не было времени.

– Времени?

Я начинаю ненавидеть эти подробные расспросы. Я никогда их не любила, но сдерживала свое раздражение. Мой отец – хороший человек. Но ему нужно держать марку перед командой, даже общаясь со мной.

– Было довольно тяжело справиться с этим огромным Ворданом и сбежать. Мне надо было убраться оттуда.

Теперь Каллиган как-то странно смотрит на меня. Я не понимаю, что это означает.

– Опиши мне Вордана.

– Он высокий, – говорю я. – Ростом больше шести футов. Мускулистый. Лысый, с каштановой бородой. В левом ухе пять золотых колец…

– Это не Вордан.

– Что ты имеешь в виду?

– Вордан – незаметный человек. Среднего роста и сложения. Темные волосы. Обычная одежда. Он предпочитает смешиваться с толпой. Но у него есть особенная привычка: он любит играть монеткой.

Я чувствую себя так, словно мой мозг физически распухает от услышанного. Я открываю рот.

– Умный мерзавец! – восклицаю я.

– Что? – спрашивает отец.

– Он был там. Он был там! Он был шпионом на корабле. Он хотел сам за мной понаблюдать, но не хотел, чтобы я знала, кто он такой, поэтому велел одному из своих людей выдавать себя за него. Он позаботился о том, чтобы отвлечь от себя внимание.

Вот почему у него был ключ от моей клетки. Наверняка у него же и оставшийся фрагмент карты.

Вдруг отец поднимает взгляд. Потом хватает меня за руку и оттаскивает в сторону, а на то место, где только что стояла я, приземляется Драксен с вытянутым в сторону короля пиратов мечом. Он наверняка взобрался по сетке, пока все внимание отца было обращено на меня.

Чертов идиот! Если я забочусь о его жалкой заднице, то он мог хотя бы мне помочь!

Люди отца бросаются вперед, готовые защищать своего короля.

– Нет, – говорит он и, вытянув руку, останавливает их. – Я сам справлюсь с мальчишкой.

Затем выхватывает меч и готовится к дуэли.

– Отец! – поспешно говорю я.

– Что? – Он не сводит с Драксена глаз, и я вижу на его лице раздражение.

– Умереть от твоей руки – слишком большая честь для него и его команды. Позволь нам взять их в плен. – Когда отец бросает взгляд в мою сторону, я улыбаюсь – надеюсь, убедительно. – Я хотела бы отплатить им за гостеприимство, которое они оказали мне на своем корабле.

Меня не должно волновать, умрет ли Драксен или кто-то из его команды, но почему-то меня это заботит.

Как бы мне хотелось уладить все с помощью небольшой песенки. Но, к сожалению, мой талант убеждения на отца не действует. Вообще-то, ни одна из моих способностей на него не действует. Он единственный человек, у которого есть иммунитет от них (хотя теперь я знаю, что мой талант соблазнения не действует на таких, как Вордан, – или кто там был тот человек, что притворялся Ворданом). Наверное, это имеет отношение к тому, что он – мой отец. В моих жилах течет его кровь.

Каллиган наконец смотрит на меня одобрительно, и этот взгляд греет мне сердце.

– Прекрасно. Бери кого хочешь. Остальных убей. Смотри не дай никому сбежать. Тела выбрось за борт и приведи корабль ко мне.

– Да, сэр.

– А когда все закончишь и приберешь, найди меня. Я жду от тебя полного отчета.

И король пиратов вместе со своими людьми покидает корабль.

Моя команда уже обезоружила всех людей Драксена. Их выстроили в линию и заставили опуститься на колени. Несколько моих девушек должны теперь отобрать меч у Драксена. Хотя он и окружен, но без боя не сдается. Но скоро и он стоит на коленях вместе со всеми.

Я не спеша рассматриваю пленников, глядя, как их охватывает страх. Мне пришлось немало испытать на этом корабле, и кое-что я предпочла бы забыть. Этим людям не придется такое пережить. Их ожидает только смерть или тюрьма. Так что небольшой страх им явно не помешает.

– Какая знакомая ситуация! – говорю я пиратам, которые теперь находятся в моей власти. Я знала, что этот день придет, просто не ожидала, что это будет так хорошо. – Кто хочет жить? Мне стоит проявить милосердие? Или убить вас всех, как хотели поступить вы с моей командой, когда захватили меня?

Последние слова я обращаю к Драксену.

– Поступай как хочешь, женщина, – говорит он, сплевывая на палубу.

Я не ожидала, что он так благородно встретит смерть.

– Твоих людей разочарует, что ты даже не попытался поторговаться за их жизни.

– Если вам все равно, то я предпочитаю жить, – подает голос один из пиратов. Это Киаран.

Я улыбаюсь.

– Очень хорошо. Валлов, Дерос, отведите его в тюремный отсек.

Валлов и Дерос – единственные мужчины в моей команде. Оба они крепкие и мускулистые, так что их очень удобно использовать для охраны пленников. Особенно таких крупных, как Киаран. Но мускулы – не единственное, что в них есть полезного. В моей команде всегда должен быть хотя бы один мужчина, потому что только они слышат мою песню. Или, по крайней мере, поддаются ее действию. Когда команда далеко от меня, полезно иметь возможность быстро связаться с ней, если она в пределах досягаемости моей песни.

– Забери и этого, – велю я, указывая на Энвена. – И капитана. Еще ты найдешь в каюте на главной палубе человека с двумя огнестрельными ранениями. Его тоже возьмешь на корабль. Мэндси!

– Да, капитан.

– Присмотри за ним, хорошо?

– Конечно.

Я отбираю еще нескольких, самых молодых. Трудно вот так лишить жизни столь юных парней. Я выпущу их в следующем порту, и Каллиган ничего не узнает.

Но остальных, которые были ко мне жестоки, по-настоящему мерзких ублюдков, как Ульгин, я заставлю гнить на дне океана.

– Убейте остальных, – говорю я.

Первой вынимает меч Соринда. Она подходит к каждому из них и по очереди перерезает им горло. Убийство для нее – это искусство. Ее движения завораживают, словно магия.

Все спешат выполнять приказы. Пленников ведут на мой корабль. Я оставляю на борту «Ночного странника» несколько своих людей, чтобы они вели корабль к назначенному месту. Тела сброшены за борт, и все расходятся по своим местам.

И только когда все улажено, я возвращаюсь на свой корабль. Ступив наконец на палубу «Ава-ли», я чувствую радость свободы. Конечно, на «Ночном страннике» я никогда не ощущала себя настоящей пленницей, но как же хорошо наконец оказаться дома!

Глава 21

Я иду по палубе, проводя рукой по деревянному поручню борта. Когда-то он был сломан в битве с кораблем, который хотел дезертировать из флота моего отца. Ядро, пущенное с моего судна, пробило бизань-мачту, и она упала прямо на нашу палубу, оставив в ней вмятину и сломав поручни. Мы с командой быстро направились тогда к острову Бутана, где стащили с тамошних лесопилок доски и деревянные балки. И чуть не потеряли одного из наших. За нами погнались люди с пилами и топорами, но, даже нагруженные тяжелыми досками, мы благополучно выбрались оттуда. Мы сами починили поручни и заменили поврежденные доски палубы.

Каждый кусочек этого корабля имеет свою историю. За каждый фрагмент приходилось сражаться. Потому-то этот корабль столь много для меня значит – его так непросто было собрать.

Я люблю свой корабль не меньше, чем его команду.

Я вижу дверь в свою каюту, и меня так и манит в нее войти. Но я не соблазняюсь. Для уюта и комфорта еще будет время.

– Салют, кэп! – раздается сверху тоненький голосок.

Рослин подлетает ко мне на раскачивающейся веревке, затормозив босыми пятками о палубу. Эта крошка увереннее чувствует себя на канатах в воздухе, чем на твердой почве.

Я ласково треплю ей волосы и оглядываю лица всех моих девочек, обещая себе, что позже найду время поболтать с каждой из них. Но сначала надо кое-что уладить.

– Ниридия! – зову я.

Где бы я ни была, мой первый помощник всегда меня слышит. Ручаюсь, я могу шепотом произнести ее имя на палубе и она услышит меня с марса. Это ее поразительная способность.

– Да, капитан? – откликается она, появляясь передо мной.

– Сколько людей погибло в схватке?

– Не вините себя, капитан. Когда сражение неизбежно, всегда гибнут достойные мужчины и женщины. А на этом корабле нет никого, кто бы не хотел за вас умереть.

– Сколько? – повторяю я.

– Двое.

– Кто?

– Займа и Мим.

Я закрываю глаза и представляю себе их лица. Займа – одна из трех, кто вызвался отправиться со мной, когда меня должны были похитить люди Драксена. Она была отличным проводником, и у нее всегда была в запасе тысяча историй о местах, где она была. Я любила ее слушать. У Мим были золотые руки, и она с охотой делала все, о чем бы я ни попросила. Крепкая, могучая, отличный пират. Я буду скучать по ним. Мне горько думать, что они погибли, потому что я позвала на помощь. Конечно, вступая в нашу команду, каждый понимает, на что идет, но все же… Я ненавижу потери, которые неизбежны в нашей пиратской жизни.

– Сегодня мы зажжем свечи в память о них, – говорю я.

– Я уже отдала Рослин приказ.

– Хорошо.

Будучи капитаном, я должна отложить переживания и думать о том, что сейчас важнее всего для команды. И это я тоже ненавижу.

– Нам нужен новый проводник. Кто-то, кто хорошо знает сушу и море.

Ниридия кивает.

Вдруг меня осеняет безумная мысль.

– Я знаю именно такого парня.

– Парня? – спрашивает Ниридия. – Разве после Рэйлина ты не поклялась, что раз у нас уже есть двое мужчин, больше ни одного ты в команду не возьмешь?

– О, не напоминай о Рэйлине. Невозможно было заставить его не распускать руки. Мерзкое создание.

– Когда ты их отрубила, он стал получше.

– Да, какая жалость, что после этого он покинул команду. Не представляю себе, с чего бы это.

Ниридия улыбается:

– У некоторых мужчин кишка тонковата для пиратства.

– Но этот, если согласится, отлично подойдет для такой работы. Его больше интересует выпивка, чем девушки. И потом, он такой неповоротливый, что вряд ли ему удастся кого-то поймать.

– Звучит неплохо. Как мы можем отказаться от такого подходящего парня?

Я смеюсь.

– Я скучала по тебе, Ниридия.

– И я тоже, капитан.

– Мне нужно спуститься вниз, но я скоро вернусь. Пошевеливайтесь, ладно? Я хочу как можно быстрее добраться до назначенного места.

– Конечно.

Наверное, довольно странно, что первое место, куда я отправляюсь, взойдя на борт своего корабля, это тюремный отсек. За последний месяц я столько времени провела в клетках, камерах и других местах заключения… Не могу сказать, что мне очень хочется снова видеть эти места.

Но мне многое предстоит там сделать, поэтому лучше не терять времени.

Кроме того, в моем тюремном отсеке сидит Драксен, и я хочу позлорадствовать.

Я иду в трюм. Звук моих шагов по сходням сейчас гораздо приятнее, чем когда Райден волок меня в трюм «Ночного странника». Звук свободы – лучшая музыка на свете. И потом, мой корабль гораздо красивее. Мне кажется, на свете нет ничего, подобного ему.

Все камеры заполнены. Я предпочитаю держать каждого пленника в отдельной камере. Так у них меньше шансов сбежать.

Однако некоторым приходится делить одну камеру на двоих. Но не Драксену. За ним нужен особый присмотр. Он сидит один в камере в самом конце коридора.

Наверное, я оставила в живых больше людей Драксена, чем предполагалось. Но у меня будет много возможностей от них избавиться. В идеале лучше было бы сделать это раньше, чем у Трианны в кухне закончится еда. Кормить мужчин гораздо дороже, чем женщин.

Я спускаюсь в тюремное отделение. Валлов и Дерос встают навытяжку. Драксен намеренно смотрит в сторону.

– Почему такой мрачный вид, Драксен? – спрашиваю я. – У тебя лучшая камера.

Он не обращает на меня внимания. Я, улыбаясь, смотрю на своих пиратов.

– Рады вас видеть, капитан, – говорит Валлов. – Рослин уже давненько о вас спрашивает.

– Как у нее дела с буквами?

– Неплохо. Читает все, что попадается на глаза.

– Приятно это слышать. Рада видеть вас обоих. К сожалению, должна прервать наш разговор. У нас еще будет достаточно времени, чтобы отпраздновать то, что мы нашли карту, и позже мы это наверстаем. А пока не могли бы вы привести мне вон того? – говорю я, указывая на среднюю камеру.

– Здоровяка?

– Да.

– Конечно.

Они входят в камеру. Дерос остается у двери, а Валлов проходит внутрь. В этой камере два пирата. Тот, что помоложе, встает и пытается устроить Валлову неприятности, но Валлов толкает его так, что тот отлетает к стене и задевает Киарана.

Киаран тоже плюхается на пол, но быстро встает.

– Нет нужды применять силу, приятель. У меня нет причин не пойти по своей воле.

Валлов позволяет ему идти самому, но не спускает с него глаз. У этого Валлова сильные руки и острый глаз.

Пока Валлов сопровождает Киарана ко мне, Дерос снова запирает камеру. Я жду за входом в тюремный отсек. Не нужно, чтобы остальные пираты слышали то, что я собираюсь предложить Киарану. Они могут неправильно все понять. Ведь Киаран – один из всего двух пиратов, которых я намерена взять к себе на службу.

– Киаран!

– Да? – отвечает он, не утруждая себя официальным обращением. Даже в такой жуткой ситуации он верен своему принципу «будь что будет».

– Одна из моих достойных девушек погибла в перестрелке. В моей команде открыты вакансии. Я могла бы взять тебя проводником. Тебе это интересно?

– Всего месяц назад ты хотела меня убить. А теперь хочешь нанять? – В нем нет ни смущения, ни испуга, ни благодарности. Только скука.

– Знаю. Сама себе удивляюсь.

– А что, если я скажу «нет»?

– Останешься в камере, пока я либо не убью тебя, либо… Пожалуй, больше вариантов нет.

Я не хочу говорить, что собираюсь его отпустить. Нельзя давать ему слишком много выбора. И потом, побыв некоторое время на моем корабле, он, возможно, не будет жалеть.

– Не очень-то щедрые варианты. И как же мне из них выбирать?

Я скрещиваю руки на груди.

– Мне кажется, я более чем милостива. Ты ленив, а здесь тебя не будут часто беспокоить.

– А пока дел нет, я буду сидеть тут?

– Нет, ты будешь на испытательном сроке, сможешь ходить по палубе в сопровождении охраны. Как только я почувствую, что тебе можно доверять, я уберу ее.

Киаран скребет щетинистый подбородок.

– У нас довольно большие запасы рома, – добавляю я.

– Я согласен.

– Я так и думала, что ты согласишься. А теперь ступай доложись наверх. Представься рулевому.

– Ага. – И он поворачивается, чтобы уйти.

– Киаран, – останавливаю я его.

– Да?

– С этого момента ты будешь называть меня «капитан».

Он мгновение смотрит в пол, будто собираясь передумать. Наконец произносит:

– Да, капитан.

– Хорошо.

Он уходит, и я снова подзываю Валлова.

– Теперь мне нужен вон тот. С жемчугом.

Энвен сидит в камере один. Как только дверь отпирают, он сразу же выходит.

– Мисс Алоса, – говорит он, – вижу, браслет в конце концов принес вам удачу.

– Что?

Он показывает мне на ногу. Я совсем забыла, что он надел на нее это «украшение сирены».

– Дал вам свободу, так ведь? И жемчуга мои, знаю, помогают, потому-то я на вашем корабле, целый и невредимый. Ну что, теперь верите?

– Боюсь, что в удачу я не верю. А вот в сноровку и выучку – да.

– Иногда мне сдается, что это одно и то же.

Я не уверена, что понимаю, что он имеет в виду, но сейчас это и неважно.

– Мне иногда нужен хороший вор. Ты не хотел бы вступить в мою команду?

Он улыбается:

– А то! Неважно, куда плыть, лишь бы вокруг было довольно монет.

– Не беспокойся. Обещаю, что там, куда мы плывем, монет будет больше, чем ты можешь себе представить.

Энвен облизывается:

– Тогда я обещаю, что вы увидите такого вора, какого никогда еще не видели.

– Хорошо. Теперь ступай доложись наверх.

– Ага-ага.

Когда он исчезает, я понимаю, что нужно было предупредить, чтобы он оставил свои воровские привычки, пока не сойдет на сушу.

Надо бы не забыть сказать об этом, когда я увижу его в следующий раз.

Прежде чем заговорить, я осматриваю остальных пленников.

– Остальные останутся здесь, пока я не решу, что с вами делать. Бояться вам нечего, если вы не будете пытаться сбежать.

Говоря последнюю фразу, я смотрю на Драксена.

– В противном случае у вас будет много неприятностей.

Драксен встает:

– Что с моим братом?

– С ним наш лучший целитель.

– Если с ним что-то случится, я тебя убью!

– Драксен, пустые угрозы бесполезны. Твой брат в моих руках, и я сделаю с ним то, что решу. Ты никак не сможешь на это повлиять. Понял?

Может, я сказала это чуточку суровее, чем хотелось бы, но мне все равно. После всего, что я перенесла у Драксена, он должен быть рад, что я оставила его в живых.

Я поворачиваюсь и следом за двумя новыми пиратами своей команды поднимаюсь наверх.

Хотя боль от потери моих девочек еще велика, думаю, Киаран и Энвен будут неплохим дополнением в команде. У меня на борту много хороших воинов, но умелых воров и проводников встретить трудно.

Я открываю люк, и меня приветствует яркое солнце. День ясный, по чистому небу плывут белые облака. Мои волосы развеваются на ветру. Идеальная погода для того, чтобы идти под парусом.

Пройдя несколько шагов, я останавливаюсь. На палубе, застыв, словно изваяние, стоит Киаран и смотрит куда-то в сторону кормы.

– Киаран?

Я тыкаю его пальцем в спину. Он не шевелится.

Я обхожу неподвижную фигуру и смотрю ему в лицо. Он таращится на что-то впереди. Проследив его взгляд, я понимаю только то, что он глядит в направлении полуюта.

– Киаран! – снова пробую я пробудить его от оцепенения.

Он разевает рот, снова закрывает его, чтобы сглотнуть, и пытается заговорить:

– Кто там?

О, он смотрит на человека. Я вглядываюсь внимательнее.

– Ниридия? За штурвалом сейчас мой первый помощник.

Он трясет головой:

– Не она. Там, в тени. Темная красавица.

Я всматриваюсь еще раз. В тени паруса прячется Соринда, которую я не заметила.

– Это Соринда.

Он не сводит с нее глаз. Насколько я вижу, он даже ни разу не моргнул.

– Какая у нее должность на корабле?

Я улыбаюсь:

– Она – мой наемный убийца.

– Я хочу, чтобы за мной следила она.

– Что?

– Вы сказали, я на испытании и какое-то время за мной будут наблюдать. Я хочу, чтобы это была она.

Я никогда не слышала, чтобы Киаран так ясно выражался. Из-за постоянного пьянства он всегда мямлил и заговаривался.

– Ты слышал, что я сказала про наемного убийцу? Будь с ней поосторожнее. Не то не успеешь и глазом моргнуть, как она тебя прикончит.

– Проблем не будет. Она проследит, чтобы я не сделал чего лишнего.

Не более чем двадцать минут назад я уверяла Ниридию, что Киарана больше интересует выпивка, чем девушки. Похоже, я поторопилась.

Но, честно говоря, мне до смерти хочется посмотреть, что из этого выйдет.

– Соринда! – кричу я.

Она не двигается с места, но переводит взгляд на меня.

– Спустись сюда! – Взмахом руки я приглашаю ее подойти.

Она, словно кошка, мягко выступает из тени. Однако вместо того, чтобы спуститься по сходням, перемахивает через поручень и бесшумно опускается рядом.

Да, Киаран был прав, она – темная красавица. Длинные черные волосы. Стройная, с грациозной фигурой. Она постоянно пытается спрятаться, но, когда выходит на свет, мало кто может настолько выделяться. Ниридия – несомненная красавица, ее лицо похоже на портрет гениального мастера. А Соринда – словно создание дикой природы. Из тех, что выходят на свет по ночам.

Подойдя к нам, она молчит. Ждет, пока я заговорю.

Киаран открыто таращится на нее. Соринда делает вид, что не замечает этого.

– Это Киаран. Он вступил в нашу команду и будет нашим проводником. Сейчас он на испытательном сроке. Присмотришь за ним?

– Я всегда за всеми присматриваю.

Я улыбаюсь:

– Знаю, но сейчас это твое официальное поручение.

Она меряет Киарана взглядом. Выражение ее лица никогда особенно не меняется. Мне всегда трудно сказать, что она чувствует. Но сейчас уголки ее губ слегка опустились. Киаран, конечно, толстый и безобразный, но хорошо делает свое дело, если только его как следует заинтересовать.

– Очень хорошо, – наконец говорит она.

– Добро. А теперь прошу меня простить, мне нужно увидеть еще одного пленника.

Хотя мой корабль меньше «Ночного странника», я устроила наверху несколько кают для команды вместо одной большой для себя.

А поскольку моя команда мне небезразлична, одна из этих кают оборудована как госпиталь для тяжелораненых. В нее-то я и направляюсь.

По пути я вижу у правого борта Энвена, который, прислонившись к лееру, наблюдает за командой. Меня он беспокоит меньше, чем Киаран. Я поручу кому-нибудь присмотреть и за ним тоже, но это можно отложить.

Над обитым мягкой тканью столом, на котором, лежа на спине, спит Райден, склонилась Мэндси. Бриджи Райдена закатаны до бедер, чтобы открыть доступ к ранам. Комната пропахла мазями и кровью.

– Как он? – спрашиваю я.

– Все очень неплохо, капитан. Пуля из бедра уже вынута. На голени рана навылет. Я перевязала все раны, в том числе небольшие порезы на руках.

Я чувствую, как внутреннее напряжение, державшее меня все это время, немного ослабевает. Становится легче дышать.

– Хорошо. Он приходил в сознание?

– Да. Один раз. Очнулся и как-то странно на меня посмотрел.

– Что-нибудь говорил?

– Он сказал: «У тебя не рыжие волосы». И тут же снова уснул. – Она понимающе улыбается. – Он ужасно расстроился, что я – это не вы, капитан.

– Ерунда. Рыжих женщин полным-полно.

– Как скажете.

– Алоса? – раздается слабый голос.

– Райден!

Я подхожу ближе, чтобы он мог меня видеть.

– Я оставлю вас ненадолго, – говорит Мэндси.

– Да, спасибо.

Она закрывает за собой дверь.

Его лицо бледное, но грудь поднимается и опускается, наполняя легкие воздухом. Раньше я не обращала внимания на то, какое это чудесное движение. Его руки и ноги сплошь покрыты повязками, так что кожи почти не видно.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.

– Как будто меня прострелили. Дважды.

– Если бы ты не был ранен, я бы избила тебя за то, что ты сделал.

– За то, что освободил нас?

Я качаю головой:

– Нет, идиот. За то, что ты подставился под пулю. Дважды!

– Боль постепенно утихает, – говорит он. – А смерть – это навсегда.

– Ты слишком рассудительный для человека, которого прострелили.

Он улыбается, затем снова становится серьезным.

– Прости меня за то, что они с тобой делали. Я не знаю, что ты чувствовала, но представляю себе, насколько это было ужасно.

Я изумленно смотрю на него.

– Что?

– Ты меня видишь? – спрашиваю я.

– Да. Что…

– Я стою на ногах. У меня нет ран. Нет огнестрельных ран, и ты считаешь, что это мне было ужасно? Я в порядке!

Но я в ярости, что Терис – на самом деле Вордан – все еще жив.

– Как брат? – спрашивает Райден.

– В камере, в трюме.

– Жив?

– Да, жив. Ты что, думаешь, я хочу, чтобы мой трюм провонял из-за его трупа?

– Спасибо, Алоса.

Я небрежно машу рукой, словно все это ерунда.

– Надеюсь, твое местонахождение тебя удовлетворяет? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

– Я на столе.

– Да, но это единственное спальное место здесь, если не считать сундука с медицинскими инструментами Мэндси. Зато никакого беспорядка. Тебе не на чем зацикливаться.

Он смеется, потом спрашивает:

– Что сейчас происходит?

– Честно говоря, не знаю. Нам с отцом надо кое-что обдумать и спланировать. Людей из твоей команды, которые остались в живых, я высажу в ближайшем порту. Драксена я освободить не могу. Он явно не забудет своего поражения, так что пока он – мой пленник. Но ни ему, ни тебе, насколько это в моих силах, не причинят вреда.

Он смотрит мне в глаза. В его взгляде столько благодарности и облегчения – можно подумать, я сделала его королем и подарила ему собственный остров.

– Ты спас мне жизнь, Райден. Я просто оказываю ответную услугу.

– Только и всего?

– Да.

Он глубоко вздыхает.

– Когда мы были на том острове, я многое узнал о тебе. Раньше я винил тебя в том, что ты околдовывала меня и играла с моим разумом. Теперь я знаю, каково это – быть в твоей власти. Я понял, что ты была со мной честна, и мои мысли… мои чувства не имеют никакого отношения к твоим способностям, они касаются только тебя самой.

– Райден, – говорю я, прерывая его.

– Да?

– Ты потерял много крови, и я уверена, что некоторое время ты был мертв. Может, лучше немного подождать, пока не окрепнет твое здоровье… и твоя голова, и не спешить говорить или совершать безумства?

– Например, дважды подставляться под пулю? – отвечает он, снимая напряжение.

Я смеюсь:

– Да, например, это.

– Ладно. Но раз уж я столько знаю о твоих способностях, я не обижу тебя, если спрошу кое о чем?

– Можешь попробовать. Но не обещаю, что я отвечу.

– Что такого особенного в том, как ты родилась? Как получилось, что ты обладаешь способностями сирены, хотя не являешься ею? Ты сказала, что ответишь мне в обмен на карту. Хотя я и не отдал ее добровольно, но все же она у тебя, и я хочу знать.

Райдену действительно много обо мне известно. Он из первых рук знает обо всех мерзостях, которые я могу с ним сделать, если захочу. И все-таки он продолжает говорить со мной, будто мы… почти друзья. Я не против, если он узнает еще что-нибудь. Он принимает меня такой, какая я есть, и это удивительно.

Хотя нельзя сказать, чтобы меня это особенно волновало.

– Почти девятнадцать лет назад мой отец направил корабли в плавание по своему фрагменту карты. Он хотел знать, как далеко сможет зайти с тем, что у него есть. Он и еще два корабля из его флотилии набрели на остров, который не упоминал ни один картограф Манерии, за исключением того, кто много лет назад составил карту с островом Исла де Канта.

Я знаю эту историю наизусть. Когда я была маленькой, я постоянно просила отца рассказывать мне ее. Став старше, я поняла, что это история, не слишком подходящая для молодой девушки. Но отец всегда обращался со мной как со взрослой.

– Что это был за остров? – спрашивает Райден.

– Мы не знаем, как он называется. Известно только то, что он расположен на пути к Исла де Канта. Но это и неважно. Важно, что они нашли, когда до него доплыли.

– И что они нашли?

– Лагуну, в которой плескались прекрасные женщины. Рассчитывая повеселиться, несколько пиратов, включая моего отца, прыгнули за борт и поплыли туда. Но вместо того, чтобы, взвизгнув, кинуться врассыпную, женщины не испугались. Наоборот, это мужчины один за другим с криками пропали под водой.

– Но твой отец выжил. Как ему это удалось?

Я улыбаюсь, вспомнив, как он рассказывал мне историю об их с Драксеном захвате «Ночного странника».

– Не перебивай. Я до этого дойду.

– Прости.

– Сирена – очень сильное существо. Сильнее любого мужчины. Поймав добычу, она хватает ее за плечи и тянет на дно, где делает с ней все, что хочет.

Райден сглатывает:

– Как романтично!

Я задираю подбородок:

– Ты хочешь сказать, это хуже, чем намерения мужчин, которые первыми на них напали?

Райден не отвечает.

Я продолжаю:

– Мужчина начинает драться, защищая свою жизнь, но сирена всегда побеждает. И те из них, кто зачинает под водой, рождают сирену. Разумеется, это всегда девочки. Потому что сирены – это всегда женщины. Мой отец схватил самую прекрасную из них. Он уверяет, что это была королева. Как и остальные, она потащила его на дно.

– И?

– Сначала он дрался. Боролся изо всех сил, но все было бесполезно. Он знал, что умирает. И поэтому вместо того, чтобы драться, пока не ослабеет от недостатка воздуха, он решил, что лучше будет участвовать в том, что происходит.

– Ты имеешь в виду…

– Вместо того чтобы бороться, он ответил на ее объятия и поцелуи. И это спасло ему жизнь. Потому что она подняла его на поверхность. Перенесла на сушу. А ребенок, зачатый на суше, будет больше человеком, чем сиреной.

– О небо… – говорит Райден, забыв остальные слова.

– Мой отец и все, кто остался на борту и выжил, покинули тот остров – самую дальнюю точку, куда они смогли доплыть без двух третей карты, – и направились домой. Благодаря встрече моего отца с королевой сирен она даровала им жизни вместо того, чтобы послать в погоню своих подданных. Мой отец еще много раз возвращался на этот остров, но никогда больше не видел там ни одной сирены…

Райден глубоко задумался, стараясь вместить в себя все, что я рассказала. В конце концов он закрывает глаза и, как я полагаю, засыпает. Я смотрю на его лицо, лоб, опущенные веки, полные губы. Слушаю его глубокое, ровное дыхание. Странный он человек. Странный, потому что спас меня. Странный, потому что так отчаянно стремится спасти своего невыносимого брата. Странный, потому что не сражается за то, чего хочет, – что бы это ни было.

Надеюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы в нем разобраться.

И где-то еще есть третья часть карты, которую нам предстоит найти.

Благодарности

Этот роман никогда не был бы опубликован без поддержки многих людей. Во-первых, я хочу поблагодарить своего агента, Рэйчел Брукс, которая рискнула дать мне шанс, нашла издательство для «Дочери короля пиратов» и продолжает работать для ее успеха. Ты – супергерой и сказочная фея-крестная в одном лице. Спасибо тебе за то, что ты такая невероятная!

Огромная благодарность всей команде издательства «Feiwel and Friends», особенно моему непревзойденному редактору Холли Уэст. Твои идеи относительно сюжета и персонажей были бесценными. Ты помогла мне проникнуть в мысли Алосы и позволить этой книге засиять ярким светом. Также я очень благодарна редакторам Старр Баер и Кайтлин Северини за их неоценимый вклад.

Всем остальным, с кем я не работала лично, но кто помогал этой книге состояться (когда-то я тоже была одной из таких людей и знаю, что вы есть), – большое спасибо!

Алек Роуз, мой коллега и сосед по комнате, который каждое утро страдал от звонка будильника, раздающегося на час раньше, чтобы я могла начать писать и редактировать, дал мне возможность посмеяться над идеями касательно новой книги и не переставая болел за меня. Спасибо, Ирпад!

Сара Толли, Меган Гадд и Таралин Джонсон – вы лучшие друзья и критики, о каких только может мечтать автор. Никогда не меняйтесь!

Я благодарна своим первым читателям: Гвен Коул, Кайре, Нельсон, Шанне Секстон, Дженнифер Джеймисон, Элизабет Энн Таггарт, Джульетте Сафьер, Тайлер Вольф, Саманте Ли, Эрике Белл, Кайре Принс, Грейс Толли и Кэндейс Хупер.

Отдельный поклон группе авторов «Swanky Seventeens», особенно моей сестре Гвен Коул, за то, что разделили со мной это безумное путешествие, помогая мне сохранять здравый рассудок.

Моя благодарность Элане Джонсон, чья помощь во время рассмотрения этой книги оказалась для меня неоценимой; Брендону Сандерсону, чей курс писательского мастерства открыл мне столько тайн успешного волшебства; Рику Уолтону, который предоставил мне столько ценных знаний об издательском деле, сколько я и не мечтала получить; и Кэтлин Штрассер, без чьей помощи я никогда бы не начала писать.

И еще я должна сказать спасибо тете Кристе и дяде Тиму. Бóльшую часть этой книги я написала, когда училась на последнем курсе колледжа и жила у вас. Спасибо за то, что открыли для меня двери своего дома. Благодарю тебя, Одри, за помощь в придумывании имен. Спасибо тебе, Эмми, за то, что позволила занять твою комнату и читать тебе вслух. Натан и Джаред, спасибо, что никогда не давали мне скучать.

И конечно, я бесконечно благодарна своей семье, которая всегда поддерживала меня. Спасибо, мама, папа, Джейкоб, Бекки, Алиса и Джонни за вашу бодрящую поддержку и терпеливые прослушивания моих длинных историй о долгом пути, который проходит книга до публикации.

Content

Триша Левенселлер
Дочь короля пиратов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Благодарности